Владимир Поселягин

Первый фронт. Второй фронт. Третий фронт (сборник)

© Владимир Поселягин, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Первым делом благодарю: Korobcom, vorobei, dobryiviewer, platon32 и многих других читателей форумов ЛитОстровок и Самиздат за то, что они не только читали, но и помогали советами.

Отдельная благодарность авторам фанфиков – это писатели и читатели ЛитОстровка: Михаил Александрович, Agaranga, Александр М и onestjonhes.

Первый фронт

– Сынок, я первая нашла, смотри!

Стоящая в двадцати метрах от меня мама подняла и показала первый весенний гриб, сморчок. Похвалив ее, я, уткнувшись носом в листву, тщательно просеивал местность, но мне ничего пока не попадалось. Только минут через десять увидел выглядывающую из-под листа коричневую шляпку гриба, после чего нашел целую поляну сморчков. Крикнул маму, ходившую недалеко, и принялся их собирать, аккуратно закрывая пеньки срезанных грибов листвой.

«Все, вроде больше нет», – подумал я и встал с колен.

– Мам, я тут все собрал, прогуляюсь вон до тех кустов. Хорошо?

– Иди, только не потеряйся.

– Ладно.

«Вот интересно, все матери такие? Или только у меня? Мне уже тридцать один год, а обращается со мной, как с несмышленышем».

Вздохнув свежий лесной воздух, я с хорошим настроением направился дальше.

«Нет, все-таки хорошо, что мы смогли съездить на природу, развеяться. А то этот круговорот дом-работа-дом уже сводит с ума, поскорее бы отпуск, надоело всё».

Так размышляя, я, сбивая кочки сапогами и вертя в руке подобранную палку, шагал к видневшимся кустам. Батя говорил, что где-то здесь он в прошлом году два ведра собрал.

И тут я увидел ЭТО.

Сперва показалось, что мне попало что-то в глаза. Бросив почти полное ведро, я протер их обеими руками, но картинка осталась та же. Передо мной висел мутноватый белесый овал размером примерно полтора метра в ширину и два в высоту.

«Что за хрень?»

Я обошел вокруг, с той стороны было то же самое. Вернувшись к ведру, подобрал брошенную палку и, осторожно подойдя поближе, опасливо ткнул ею в непонятное нечто. Она свободно прошла в овал, не потревожив его.

Озадаченно хмыкнув, пальцем коснулся поверхности овала.

– Блин, – только и сказал я, увидев, как по непонятно чему расходятся волны от моего прикосновения. И еще, к моему удивлению, палец намок.

Снова подобрав ветку, я тронул рукой поверхность и одновременно коснулся ее палкой.

Конец деревяшки опять свободно вошел в овал, но на этот раз вызвав в нем возмущения: так же, как от пальца, от него стали расходиться круги. Было похоже на то, как будто я ткнул в воду. Вынув палку, осмотрел ее.

«Мокро, конец палки тоже мокрый, странно».

Еще раз осмотрел палку, снова ткнул ею в овал, продолжая держать его активным, и провел, глядя на волны, расходящиеся в стороны, до края и дальше.

«Ой, б. я!»

Только эта мысль крутилась у меня в голове, когда я смотрел на срезанный конец палки. Ровненький и скользкий, как будто сделанный лазером.

«Касаться краев мне лучше не стоит. Блин, да что же это такое?!»

– Саша, ты что-то нашел? – отвлек меня от размышлений близкий голос матери.

«Вот черт, надо увести ее отсюда», – подумал я, но было поздно, она стояла за спиной и требовательно смотрела на меня.

– Все в порядке, мам! – ответил я, стараясь собой закрыть овал. В глазах мамы появилось подозрение и озадаченность моим поведением.

– Что там у тебя? – обойдя меня, она осмотрелась. Я напряженно наблюдал за ней. Покрутив головой, мама повернулась и спросила озадаченно: – Так что случилось?

Из меня как будто воздух выпустили.

«Она не видит! Странно, почему она не видит?» – такая мысль металась у меня в голове. Повернувшись к овалу, я спросил, ткнув в него пальцем:

– Мам, тут что-нибудь есть или нет?

– Лес как лес. Я ничего не вижу!

«Фу-ух, отлично, но надо сваливать, пока мама не озаботилась моим здоровьем».

– Мам, может, домой поедем? Ведра почти полные, да и устала ты…

– Я себя нормально чувствую! – отрезала она.

Пришлось пойти на хитрость.

– Что-то у меня голова заболела и подташнивает! – Я сделал вид больного человека.

«Надо срочно уводить ее отсюда, срочно!»

Все-таки мне удалось уговорить маму и при этом проследить, чтобы она не приближалась к овалу, особенно к его краю.

Выйдя из леса, я подошел к своей «четверке» и, открыв запертую дверь, убрал ведра в багажник. После того как мама села, осмотрелся, запоминая местность, сел в машину сам и тронулся с места, выезжая из леса.

Самым сложным было отбиться от попыток меня лечить, начавшихся по приезду домой. Запив водой четыре таблетки активированного угля, я поехал в свою холостяцкую берлогу, оставшуюся мне после развода с женой.

«Так-так-так, что же это было такое? Посмотрим в Интернете».

Однако убив около компьютера пару часов, я ничего похожего не нашел.

«Что это может быть? Портал в другой мир? Блин, просто какая-то Аномалия!»

Поразмышляв немного, стал собираться. Достав свой старый комбез, оставшийся в память об армейских буднях в нашей спецчасти, и штык-нож от АКМа, я запер квартиру и, спустившись вниз, вышел во двор.

– Здравствуйте, дядь Жень! – поздоровался с соседом, сидящим на скамеечке у входа в подъезд.

– А, Санек, привет! Будешь? – Он вопросительно поднял баклажку пива.

– Вы же знаете, дядь Жень, что не пью! – ответил я, открывая багажник «четверки» и укладывая в него рюкзак.

– Да знаю, а вдруг?

Посмеявшись, я сел в машину и, выехав со двора, направился в лес.

«И все-таки что же это за хрень такая, а?»

В который раз подумал я, глядя на ровный срез на ветке, после чего отбросил ее в сторону, где лежала уже куча подобных палок. Потом несколько раз глубоко вздохнул, протянул руку и опасливо ткнул пальцем в овал.

«Хм, странно, чуть холодно и… и… похоже, на той стороне идет дождь! Попробуем иначе, – подумал я, доставая мобилу. Включив камеру, несколько секунд снимал окружающий меня лес, проверяя качество съемки. – А, пойдет!» – стерев только что снятое, держа мобилу за корпус, сунул всю руку в овал, и, нажав не глядя на кнопку включения, провел камерой туда-сюда. Когда рукав ветровки намок под дожем, решил, что хватит.

«Интересно, что-нибудь снялось или мобилу залило?»

Проверив, понял, что все в порядке и, включив воспроизведение, посмотрел, что получилось.

«Так, такой же лес, хотя… точно другой, не такой, там сосны еще растут. Ага, вот поворачивается… похоже, что-то вроде поляны и, судя по всему, там такой же май месяц, как и здесь. Все, больше ничего интересного».

Прокрутив запись еще раз, убрал мобилу и, подойдя ближе, наклонился и просунул голову в овал. Меня била дрожь от нервного перенапряжения, но я крепился.

Дождь с той стороны шел, и неслабый. Посмотрев на небо, я определил, что он еще не скоро кончится, после чего тщательно осмотрелся.

«Действительно поляна, примерно сто на пятьдесят метров, с одной стороны обычный лес с березами, а с другой сосновый бор. Хорошо, что овал висит так, что я вижу обе стороны леса».

Несмотря на заливающую глаза воду, я продолжал жадно смотреть на другой мир. Хотя, может, и на наш где-нибудь на Урале, кто знает.

Вернувшись, отряхнул голову, с которой ручьем текло, и, отойдя в сторону, сел на пенек и задумался, вытирая мокрое лицо носовым платком.

«Эх, надо решать – или сейчас, или некогда!»

Однако чтобы решиться, мне понадобилось минут двадцать.

Снова хорошенько провентилировав легкие, я поправил рюкзак, отошел на несколько метров назад и, разбежавшись, прыгнул прямо в овал.

Мокрая пожухлая весенняя трава радостно встретила меня своими объятиями, после того как я споткнулся об кочку и проехался на животе.

«Тьфу, блин!» – как мысленно, так и вслух ругался я, отплевываясь от попавшей в открытый рот травы. Наконец, утершись, накинул на голову капюшон ветровки и принялся осматриваться.

«Обычный лес, ничего странного. О, и овал здесь такой же, как и у меня с той стороны!»

Обойдя его, прикинул, что и размеры те же, и толщина. Хотя у овала толщины, как мне кажется, вообще не было. Так, легкая дымка, когда смотришь одним глазом. Чуть в сторону – и появляется или одна, или другая сторона, а эффект отсутствия овала пропадает. Потыкав пальцем, убедился, что обратный ход тоже работает. Покрутившись по поляне и подергав траву, определил, что она обычная, как и у нас, отчего я начал убеждаться, что продолжаю находиться где-то в своем мире. Вот только где?

«Ладно, я тут долго не выдержу, надо осмотреться, прогуляться по окрестностям и быстро назад», – глубоко вздохнув, двинулся к соснам, доставая на ходу штык-нож из рюкзака.

По лесу я шагал осторожно, постоянно замирая и прислушиваясь, а когда вдали заметил просвет, похожий на опушку, так вообще лег на живот и пополз по-пластунски. Береженого бог бережет.

Подобравшись к опушке, сразу похвалил себя за предусмотрительность и мысленно погладил по голове – неподалеку шел патруль. В этих промокших солдатах легко угадывались пограничники.

«Что мы имеем? Судя по зеленым фуражкам, это пограничники, причем погон я не вижу, да я патрульных вообще плохо вижу, но вроде есть петлицы. Вон у того коренастого на гимнастерке вроде по одному треугольнику в петлицах, да и вооружены они не „калашами«, а винтовками и одним пулеметом с блином диска наверху. ДП, если мне память не изменяет. А винтовки, наверное, Мосина. Класс! Или это они под дождем фильм снимают? Хотя камер и съемочной группы я не вижу. Или действительно параллельный мир, только отстающий от нас по времени? Да еще, судя по форме солдат… хотя нет, их в это время вроде бойцами называют. Так вот, судя по форме, войны еще не было. Очень интересно».

Я, обдумывая ситуацию, продолжил следить за патрулем, который осторожно шагал по невидимой мне тропинке, причем шли бойцы, то и дело замирая и прислушиваясь. Судя по всему, сержанту что-то не понравилось, и он, снова остановившись, стал крутить головой. Остальные присели, их не было видно.

«Черт, неужто он мой взгляд почувствовал?»

Я стал смотреть в другую сторону, держа фигуру пограничника боковым зрением.

Постояв еще минут пять, сержант поднял своих бойцов и продолжил патрулирование.

«Весело тут у них, раз они так себя ведут».

Убедившись, что пограничники скрылись за деревьями, я подождал на всякий случай еще минут двадцать и осторожно пополз обратно. Когда же опушка скрылась из виду, встал на ноги и зашагал к поляне, но остановился и задумался.

«А что я знаю? Что тут происходит? Какой год? Была ли война? Надо выяснить!» Эти мысли заставили меня в очередной раз развернуться и все так же осторожно направиться в противоположную от овала сторону.

Через час дождь стал стихать, но поскольку я уже успел насквозь промокнуть, мне это было глубоко фиолетово.

Шел часа полтора, и за это время успел не один раз проклясть свое бычье упрямство, из-за которого не вернулся домой. А когда заметил приближающуюся опушку, то с трудом сдержал радостный вопль.

«Так, что мы видим? Деревушка на два десятка домов, крыты в основном соломой, но есть и железом».

Дорога с лужами на ней, вьющаяся недалеко от меня, уходила в деревню.

Двигаясь по опушке, я стал приближаться к огородам, упирающимся в лес, и внезапно вышел на небольшую поляну с пасущимися на ней коровами.

«Раз, два… семь штук… нет, восемь, а это пастух. Значит, семь коров и старенький дедок пастух, который меня, кстати, заметил».

Осторожно обойдя коров, подошел к селянину, с интересом оглядевшему меня, пройдясь выцветшими глазами по камуфляжным штанам и ветровке. Штык-нож я уже убрал в карман.

Мирно улыбнувшись, спросил у совершенно сухого, в отличие от меня, дедка:

– День добрый, дедушка. Не подскажете, где я нахожусь? А то уже столько времени плутаю по этому лесу и не знаю, куда попал.

Мешая польские и русские слова, настороженный дедок ответил.

«Ничего не понял. Деревня вроде Сосновка, но где я, в какой области?»

Вдруг в словах пастуха мелькнуло слово «Брест».

– Дед-дед, подожди, какой Брест?

– Брестская крепость, там! – внезапно внятно ответил старик.

Путем недолгих расспросов я выяснил, что в восьми километрах от Сосновки находятся Брестская крепость и город Брест.

«Зашибись попал! – думал я, тупо глядя, как дед сворачивает козью ножку из обрывка газеты. – О, черт! Газета!»

Уговорить пастуха подарить мне остатки газеты хоть и с трудом, но удалось. Быстро развернув обрывок, вчитался в заголовок.

«Хм, выпуск тысяча девятьсот сорок первого года, седьмое мая. Совсем интересно, выпуск типографии города Брест, а на первой странице фотография какого-то мужика с усами. А, это местный представитель власти шествует в местный колхоз. Блин, а сейчас-то какой день?»

По словам деда, сегодня было девятое мая. Время между этим миром и моим расходилось на два дня.

«Ха! День Победы. Ладно, пора возвращаться».

Попрощавшись, я убрал газету во внутренний карман, развернулся и зашагал обратно. Пройдя с полкилометра, вспомнил о возможной слежке, и дальше моя скорость резко снизилась: я проверялся всеми возможными средствами, которые приходили в голову, но ничего так и не заметил.

«Вроде чисто, никого нет», – думал я, разглядывая поляну с овалом. Выход к порталу вызвал у меня вздох облегчения. Все-таки мыслишка, что он пропадет, довольно часто приходила в голову.

Встав, я вышел на поляну и, в очередной раз осмотревшись, нырнул обратно в свой мир, только на этот раз без разбега.

Время было около половины девятого вечера, и уже темнело, поэтому во двор я влетел при свете фар, резко затормозив около своего гаража. Минуты две посидел, уткнувшись лбом в руль, потом встряхнулся и покачивающейся походкой пошел к подъезду – меня била нервная дрожь, сказывалось перенапряжение.

– Сашка, ты что. Выпил? – отвлек меня голос дяди Жени. Присмотревшись, я его заметил в тени вишни, на своем обычном месте, в компании местного алкаша из соседнего дома. Быстро подошел к ним, взял полупустую бутылку водки, стоявшую на ящике из-под лимонада, и, взболтнув, стал взахлеб пить, давясь и кашляя. Встряхнул над ртом, заставив стечь две последние капли, и поставил бутылку обратно.

У дяди Жени от удивления выпал кусок огурца изо рта, после чего он, закашлявшись, спросил с изумлением:

– Саш, ты же не пьешь, что-то случилось? И почему у тебя одежда мокрая?

– Все нормально, дядь Жень, все нормально! Просто в реку… э-э… упал… э-э-э… еле выбрался! – несколько сумбурно успокоил я, придумав на ходу ответ.

Икнув несколько раз, пошатываясь и не обращая внимания на старушек, шепчущихся на скамейке и бросавших в мою сторону косые взгляды, вошел в подъезд. Как поднялся на свой второй этаж и попал в квартиру, уже не помню.

Трель звонка вывела меня из забытья. Нашарив на стоящем рядом с кроватью столе мобилу и поднеся ее к уху, ответил:

– Да, слушаю!

– Сынок, как ты себя чувствуешь?

– Привет, мам, что случилось?

– Да мне тут твоя соседка позвонила и такого понарассказывала!!! Ты что, действительно выпил?!

– Мам, да кого ты слушаешь?! Со мной все в порядке!

– Я сама посмотрю, чтоб к обеду был у меня, понял?

– Понял! – ответил я со вздохом и положил мобилу обратно.

И тут же вскочил от вчерашних воспоминаний. Мысли просто метались в голове.

«Было или не было, вот в чем вопрос».

Однако выйдя в прихожую и споткнувшись о влажную одежду, понял, что нет, не привиделось. Во рту было так погано и сухо после водки на пустой желудок, что я, подскочив к холодильнику и достав литровую банку с морсом, выдул ее в один присест. Голова не болела, у меня вообще похмелья не бывает, я это еще в армии заметил, хотя и там не злоупотреблял.

«Блин, что же делать?»

Я пометался по комнатам, после чего сел и принялся все тщательно обдумывать.

«Так, сегодня суббота, до понедельника время есть, что же делать? О, Интернет, вот кто мне поможет!».

За час в Интернете я узнал много авторов, пишущих в этом направлении. Выбрав самых именитых, стал вчитываться в тексты на экране, местами просто пробегая целые главы, в которых были описаны бои с участием героев. Мне были нужны советы.

Трель звонка отвлекла меня от второй части книги Сергеева. У Конюшевского за это время я успел пробежаться по всем четырем книгам.

«Блин, да кто там меня отвлекает?! Ой, мама, совсем забыл про обед!»

– Да, мам, сейчас приеду, заработался немного! – сказал я в микрофон, опередив на мгновение маму, после чего сразу нажал отбой. Выключив комп и быстро одевшись, выскочил во двор.

«Черт, машину в гараж не поставил!»

Заведя мотор и немного его прогрев, поехал к родителям.

Как и опасался, там меня ждал тяжелый разговор, в котором каждый остался при своем мнении, хотя я ей постоянно поддакивал – так проще.

Вернувшись домой, продолжил копание в сети. К вечеру у меня появился план помощи параллельному миру.

Во-первых, предупредить правительство СССР, лучше всего Верховного, даже несмотря на то что, как говорят историки, они не верили своей разведке.

Во-вторых, указать на недостатки новейших танков и предложить меры к их устранению.

В-третьих, выложить все планы немцев по нападению и оккупации захваченных территорий, не забыть про план «Ост».

В-четвертых, дать полный чертеж к танку Т-55 со всеми атрибутами.

В-пятых, дать чертеж ППС как легкого в производстве ПП.

В-шестых, отпечатать инструкции по применению крупных танковых соединений и пехоты с новым уставом.

В-седьмых, инструкции по партизанской войне и использованию партизанских соединений совместно с диверсантами, действующими во вражеском тылу.

В-восьмых, способ выделки кирзы.

Пока все, потом дополню.

Мне крупно повезло. Я случайно наткнулся на сайт некоего Артура-Попаданца, который выложил все, что бы он сделал, если бы была возможность попасть в сорок первый. Там нашлось все, что мне нужно.

Информации было много, и напечатать ее стало первой моей мыслью, но представив, как я стою у стопки бумаг весом в несколько тонн, только тряхнул головой, прогоняя это видение. Нужно думать.

Вторая мысль была более здравой. Электронные носители или попросту карты памяти. Это самый простой выход. А раз будем брать их, то тут и ноут нужен.

Откинувшись на спинку стула, я задумчиво посмотрел на потолок. Нужно подсчитать свои финансы, хватит ли мне на все про все.

Еще нужны документы тех времен, деньги, одежда. Наконец – ЗНАНИЕ тех времен. Что мне о них известно? Да ничего!

И опять в этом мне помог Артур-Попаданец. Ответ на письмо с просьбой подсказать, кто бы смог сделать довоенные документы капитана НКВД, пришел почти сразу.

«Хм, и цена нормальная. Берем!»

Отписав, что я бы купил их вместе с формой, получил ответ, от которого у меня глаза полезли на лоб.

«Ни фига себе, у них цены!»

Быстро напечатав, что хватит одних документов, озаботился, будут ли они как настоящие. На что Артур ответил, что «все будет путем». Вздохнув, я попросил прислать их как можно быстрее, все-таки расстояние от Москвы до Алексеевска, где я живу, довольно приличное. Договорившись об авансе и месте получения, пошел спать.

Будильник, поставленный на полдень, задребезжал, и я, с трудом подавив желание швырнуть его об стенку, встал, привел себя в порядок и сел обедать.

После обеда мне пришла свежая мысль: «Если у них охранная зона, типа пограничная, значит, мне нужно иметь такое разрешение на нахождение там, иначе они на мое удостоверение капитана даже не посмотрят. Блин, надо опять с Артуром связываться».

Включенный комп быстро послал письмо с дополнениями Попаданцу. Я решил – наглеть так наглеть, поэтому попросил паспорт и еще удостоверение порученца Берии. И через полтора часа пришел ответ.

«Он что там, вообще не спит? М-да, цена стала больше в несколько раз, но моих денег, которые я копил на другую машину, вполне хватит. Блин, еще комп покупать. Принтер тоже брать, значит, и сменные картриджи. Бумагу, я надеюсь, и там добыть можно».

Артур через некоторое время прислал письмо, чтобы завтра к вечеру я ждал курьера. Поблагодарив его, стал возиться с отпечатанными документами. Я отпечатал немного военных технологий, все планы по нападению Германии на СССР. Остальное решил оставить на электронных носителях. Вот только как эту кучу бумаги упаковывать, не подумал. Поэтому, одевшись, зашел в соседний подъезд, где жила тетя Даша, в прошлом работавшая на почте.

После второго звонка открыла дверь дочь тети Даши.

– Привет, Тань, мама дома? – Мне было неудобно на нее смотреть. В свои шестнадцать лет она была уже полностью сформировавшейся девушкой, и сейчас через влажную футболку отчетливо просвечивали ее груди и темнели соски.

Улыбнувшись, девчонка демонстративно стряхнула с рук пену, отчего ее выпуклости, не сдерживаемые лифчиком, еще больше заколыхались. Мне стало еще больше неудобно, но взгляд отводить я даже не подумал.

«Черт, у меня уже две недели женщины не было, а тут эта пигалица меня внаглую соблазняет!»

Облизав губы, она медленно повернулась, чтобы я оценил ее фигурку, и крикнула:

– Мам, к тебе Саша пришел!

«Вот стерва! Я для нее уже Саша, а ведь год назад дядей называла».

Уронив полотенце, Танька нагнулась попой ко мне, отчего короткая юбка задралась.

«Не смотреть, не смотреть, я в Арктике, я прыгаю в прорубь!»

И тут пришло мое спасение. Получив плюху от матери, Таня быстро скрылась в ванной, откуда сразу же послышался шум стиральной машины.

– Вот засранка! А я-то думаю, что это она постоянно возле твоего подъезда крутится? Что, снюхались?

– Ну ма-а-ма! – послышался голос из ванной.

Пришлось отвечать и мне стоящей передо мной, уперев руки в бока, Дарье Владимировне:

– Нет, что вы, Дарья Владимировна, я к вам по другому поводу! Я тут посылку другу отправляю, а завернуть… бумага нужна типа оберточной.

– Ну этого добра у меня навалом. В гараже все, пойдем! – Женщина сняла ключи с вешалки и, повернувшись, крикнула: – Чтобы все сделала у меня! Пошли, Саш.

«Интересная информация, про прогулки около моего подъезда я даже не слышал. Да ну ее на фиг, еще посадют», – думал я, следуя за соседкой.

– Вот, бери, сколько надо! – обвела Дарья Владимировна широким жестом стеллажи. Чего тут только не было! Но того, что мне было нужно, я не увидел.

– Дарья Вла…

– Ах да, ты же оберточную просил, держи! – Она выкатила рулон светло-коричневой плотной грубоватой бумаги. Как раз то, что мне требовалось.

– Бери все, потом, что останется, вернешь! И про деньги даже не заикайся! Я что, не помню, как мужа аппендицит скрутил и ты успел увезти его? Так что бери!

– Спасибо, теть Даш, как закончу, сразу верну.

Подхватив рулон и кулек с порошком, оказавшимся клеем, который всучила мне напоследок соседка, потопал к себе.

Вернувшись в квартиру, стал творить, но, испортив второй конверт, сдался.

После второго звонка снова открыла дверь Таня. Быстро, пока она не успела что-нибудь ляпнуть, сказал:

– Дарью Владимировну, если можно, заранее спасибо!

– Вы проходите, сейчас я ее позову!

Крутя первоклассной попкой, она неторопливо направилась в зал и, войдя, попросила помочь ей что-то перетащить.

«Однако какая настойчивая особа! Похоже, ее цель завалить меня в койку, во попал!»

Улыбнувшись, я нейтральным голосом напомнил:

– Мне нужна Дарья Владимировна, я так посмотрю, ее нет дома, зайду попозже.

Выскочив на лестницу, я вытер пот со лба.

«Вот чертовка, и как у них получается? Крутанула бедром, стрельнула глазками, и уже хочется бежать к ней с высунутым языком и виляя хвостом от счастья».

Мои размышление прервала появившаяся из-за угла соседка с пакетом в руках.

«Похоже, в магазин ходила», – пронеслась мысль, когда я повернулся к ней и, жалобно разведя руками, сказал:

– Что-то не получается у меня сделать пакет. Помогите, пожалуйста, теть Даш!

– Ой, Саш, сейчас сумку в квартиру занесу, так и сходим!

– Я вас тут подожду!

– Сейчас, я быстро!

Как и все вечные женские обещания, ее «быстро» превратилось в пятнадцать минут. Сидя на лавочке, я терпеливо ждал.

– Извини, Саш, я Тане задание давала, наказана она у меня!

Дома я показал ей фронт работ:

– Ну это просто. Бумаги много, конечно, но заклеить их в конверты не трудно.

– Хорошо. С чего начнем?

Через пару минут у меня на столе лежало два тяжелых бруска бумаги, завернутых в подобие пакетов. Заклеивая последний, я между делом поинтересовался поведением Татьяны, сказав, что оно мне показалось странным.

Немного повздыхав, теть Даша ответила:

– Брюхатая она у меня, понесла от кого-то, а от кого, не говорит. Не знаю уж, что делать!

«Зашибись, эта девка что? Решила прыгнуть ко мне в постель и потом объявить, что я стал папой? Вот кукушка!»

Я невольно покачал головой от такой предприимчивости этой соплячки.

«На фиг, нужно держаться от нее подальше, а то еще меня без меня женят!»

Закончив, распрощался с Дарьей Владимировной. Попытка сунуть ей денег не увенчалось успехом, при этом я много о себе услышал.

Вернувшись к столу, посмотрел на бруски, которые с натяжкой можно было назвать пакетами.

«М-да, и ведь печатал по минимуму! О, кстати, а ведь нужна тара, в чем я это повезу. Значит, пока буду в Казани, нужно будет этим озаботиться».

Сделав чаю, отпил и задумался:

«Пока полностью не подготовлюсь, соваться в тот мир мне смысла нет. Нужно готовиться. О, кстати!»

Взяв трубку, набрал номер брата. Поздоровавшись, задал интересующий меня вопрос.

– Ген, ты помнишь, хвастался игрушкой? – На всякий случай я говорил размыто, но брат понял:

– Ты имеешь в виду ту, которой у меня колол орехи?

– Именно! Задари, очень нужно!

– Да не проблема, только… э-э-э… семечек у меня осталось всего четыре штуки.

– Да пойдет, так я еду?

– Давай, жду!

– Лады!

Сунув мобилу в карман, я взял ключи от машины и через минуту уже выезжал со двора. Генка, мой двоюродный брат, жил в соседнем городке, известном тем, что в нем жила Марина Ивановна Цветаева. При подъезде к Чистополю у меня зазвонил телефон.

«Ну кто еще может звонить? Конечно, мама!»

– Да, мам, я слушаю.

– Ты где?

– К Генке еду, дело у меня к нему.

– А я хотела, чтобы ты к бабушке съездил, привез ее ко мне.

– Может, успею?

– Да нет, я такси вызову, давай, пока.

– Пока!

– Вот, держи! – протянул мне Генка тяжелый предмет, завернутый в промасленную тряпку. Развернув ее, я сжал в руке черную кобуру с намотанной на нее портупеей. Быстро размотав и отстегнув клапан, достал ТТ и, повертев его, выщелкнул магазин.

– Точно, четыре патрона, не сомневайся.

– Что, пострелять пришлось? – спросил я с усмешкой и защелкнул магазин обратно.

– А я помню? На охоту ездили, а там из чего только ни стреляли!

Проверив, есть ли в кармашке на кобуре запасной магазин, спросил:

– Интересно, во время Отечественной войны с такими кобурами ходили?

– Примерно такие, точно не знаю, надо уточнить.

– Может пригодиться, кто знает! – пробормотал я тихо, но брат услышал:

– В смысле пригодиться?

– Да так, мысли вслух, не парься!

– Как вообще у тебя дела?

– Норма, отлично все! А у тебя как?

Узнав, что у него все зашибись, я распрощался с братом и поехал обратно.

«Надо завтра не забыть написать заявление на отпуск. Надеюсь, шеф отпустит».

Миновав заправку, я въехал в поселок, поглядывая на флаги и расстроенно думая, что День Победы внаглую проспал.

«Ну ничего, может, и я чем-нибудь помогу. Может, потерь меньше будет».

Дома посмотрел на время.

«Полвосьмого, вечер уже. Может, сгонять посмотреть на мою Аномалию? Для успокоения прокачусь!»

Овал был на месте. Осторожно приблизившись, я сначала ввел в него руку, после чего просунул голову.

На той стороне был вечер, как и у нас. Осмотревшись, ничего не заметил и вернулся к машине.

– Как тяжело вставать-то после выходных! – простонал я после первой трели будильника. С наслаждением потянувшись, бодро вскочил с кровати, посмотрел на стол, где лежал пистолет, который я вчера разбирал и чистил, и направился в уборную. Поставив чайник, подошел к компьютерному столику и, взяв в руки ТТ, направил его в зеркало. На меня сурово смотрел голый парень-шатен и щурил глаза, словно прицеливался. Хмыкнув, я убрал пистолет в кобуру и, встав на стул, положил на шкаф.

«Уж тут никто не найдет, особенно мама с ее инспекторскими проверками».

Позавтракав, вышел на улицу и направился на работу.

– А я сказал – нет! Я тебя не отпущу! Понял?! – взбешенно орал мой начальник.

– Понял! – ответил я уныло и вышел из кабинета. Зайдя в свой, взял чистый лист бумаги и быстро стал писать.

Несколько раз прочтя, направился обратно.

– На сколько тебе нужен отпуск? – спросил совершенно нормальным голосом шеф, читая мое заявление об уходе по собственному желанию.

– Хотя бы на два месяца. Первый в счет отпуска, второй за свой счет.

– Ладно, уговорил, давай заявление и через две недели иди.

Я громко прочистил горло.

– Ну чего тебе еще?

– Мне сегодня надо, то есть с сегодняшнего дня!

Шефа я довел до бешенства, но разрешение получил. Выйдя на улицу, улыбнулся подходящей Светочке, нашему диспетчеру:

– Привет, Свет!

После чего похвастался отпуском и, попросив передать привет всем нашим, направился к машине.

Дорога не слишком мягко стелилась под колеса. Привычно подпрыгивая на многочисленных ямках, которые еще не успела заделать дорожная служба, я тихо костерил дэпээсников за потерянную пятихатку.

Появились первая развязка и мост.

«Все, скоро Казань. До приезда курьера еще пять часов, так что займемся покупкой чемодана».

Где можно купить подобную тару, чтобы она выдержала больше тридцати килограммов, я не знал и поэтому поехал на Колхозный рынок, уж там-то выяснить будет нетрудно. Припарковаться рядом с рынком всегда была проблема, тем более когда приближался обед, но мне повезло – как раз отъехала «Тойота», и я втиснулся на ее место. Закрыв машину, направился внутрь рынка, разглядывая на ходу китайскую продукцию, развешенную на стенах и дверях контейнеров, которые продавцы использовали и как магазин, и как склад.

Пойдя полностью павильон, вышел на другую сторону и пошел по рядам, где продавали всякое старье деды и вполне молодые люди. Спрашивая у одного продавца, у следующего и следующего, сделал вывод, что пока такой продукции нет, но, подойдя к последнему дедку, кутавшемуся в овечью безрукавку, неожиданно получил от него ответ:

– Ты к Михасю обратись, у него все есть. Я когда в Хургаду летал, так чемодан хороший у него купил, мой-то за это время весь развалился.

Узнав, где можно найти этого Михася и получив номер телефона за полтинник, который стряс с меня предприимчивый дедок, отошел в сторону и позвонил. После нескольких длинных гудков ответил бодрый голос, в котором был слышен легкий хрип. Я объяснил, что мне надо, и мы договорились о встрече.

Чтобы добраться до нужного места, мне потребовалось больше часа. Но наконец я остановился у приоткрытого гаража, посигналил, заглушил двигатель и вышел из машины.

Из гаража вышел парень моих лет и, окинув меня внимательным взглядом, поздоровался:

– Привет, это ты звонил от деда Кости?

Я молча кивнул.

– Ладно, заходи, посмотрим, что тебе можно подобрать.

Зайдя в гараж, я был изумлен – в нем находилось около двадцати чемоданов и сумок. Некоторые были не в идеальном состоянии, но имелись и в хорошем.

– Ну чего встал, рот разинул, выбирай! Тебе вообще-то какой нужен?

– Под старину, это раз. Чтобы замок был, это два, и не привлекал внимание, это три.

– Ну у тебя и запросы!

– Очень надо, поищи, а?

– Ладно, попробуем… Так, вот этот… э-э-э… не подойдет! – сказал Михась, осмотрев первый.

Через полчаса передо мной стояли три экземпляра. Осмотрев их в очередной раз, я остановился на довольно большом кожаном чемодане с крепкой ручкой и цифровым замком с заметными следами взлома, который закрывался небольшой кожаной заплаткой на кнопке. Замок я проверил – к моей радости, он работал без проблем.

– Ну и сколько?

– Бери за штуку! – махнул рукой с интересом наблюдающий за мной Михась. Заплатив, я закинул покупку в багажник и уже подошел к водительской двери своей машины, как Михась спросил меня негромко:

– Тебе ноут нужен? Недорого отдам!

То, что все вещи у него краденые, я уже понял, поэтому, секунду подумав, махнул мысленно рукой и ответил:

– А давай посмотрим!

«Действительно, чего тут думать? Все равно после базара собирался ехать в магазин покупать ноутбук, а тут раз – и такое предложение. Грех отказываться!»

Ноутбук оказался неновый, это было заметно, но и вполне в рабочем состоянии. Поторговавшись, я смог сбросить цену с восьми до шести тысяч, прикинув в уме, что денег для покупки документов мне хватит и даже немного останется. Расплатившись за ноут, сел в машину и направился к железнодорожному вокзалу, уже настраиваясь на долгое ожидание. Мне и в голову не приходило, что так быстро сделаю нужные покупки, особенно с ноутбуком. Заскочив по дороге в магазин, продающий всякую электронику, закупил два десятка флешек.

Трель и вибрация на поясе отвлекли меня от размышлений. Остановившись на обочине, как добропорядочный водитель, я ответил на вызов, мельком глянув на номер звонившего. К моему удивлению, это оказался сослуживец, живущий в Казани.

– Привет, Кость! – ответил я на вызов. В ухо ударил рев раненого носорога, в котором удалось разобрать, что со мной поздоровались и приглашают в ресторан посидеть с красивыми девушками.

«Почему и нет? Времени вагон и маленькая тележка, съездим развеемся!»

Костян частенько звонил мне в подобных случаях, и я редко отказывался, тем более обычно девчонки действительно были хорошие.

Ответив, что я только за, спросил, куда ехать. Оказалось недалеко.

Развернувшись, поехал в обратном направлении и, остановившись на перекрестке, стал терпеливо ждать, когда загорится зеленый сигнал светофора.

– …и тут Саня хватает во-о-от такенное бревно и давай им махать, раскидав морпехов во все стороны!.. А вы говорите, что они элита. Мы – вот кто элита! Мы! Бойцы отдельного батальона спецназа!..

Слушая заливающегося соловьем Костяна, я поглядывал на сидящую рядом девушку, представившуюся Ольгой. Ее подружку, которую занял Костя, причем демонстративно это показывал, звали Настей.

Вообще-то Костян говорил правду, почти правду, только с маленькими неточностями.

– Это правда, что вы служили в спецназе? – Магическое слово «спецназ» Ольга произнесла с придыханием. Смущенно хмыкнув и заметив кулак, который незаметно показал мне Костя, ответил утвердительно, хотя и с небольшой заминкой. – О-о-о, а расскажите мне что-нибудь! – попросила она, прижавшись ко мне, благо мы сидели рядом, и это не составило ей труда. Хмыкнув, я положил ей на плечо руку и, прижав к себе, принялся заливаться соловьем о своих ратных подвигах.

– Поехали ко мне, там есть ВСЕ, так что будет весело!

Мы хором поддержали это предложение, и тут меня как кипятком обожгло:

«Блин, время!!!»

Но глянув на наручные часы, я облегченно вздохнул – до прибытия нужного мне поезда осталось еще полтора часа. Обернувшейся же компании сказал:

– Мне срочно нужно на вокзал, знакомого встретить! Но через пару часов я освобожусь, так что ждите! – при этом взглянув на Ольгу. Согласно опустив ресницы, она ответила:

– Я буду ждать, приезжай!

Кивнув, я быстро вышел из кафе, которое Костик обозвал рестораном, и, подбежав к машине, быстро запрыгнул внутрь.

Все-таки я опоздал. Мне не пришло в голову, что вечером могут быть такие пробки.

– Заставляете себя ждать! – неодобрительно посмотрел на меня парень лет семнадцати, стоящий на перроне.

– Извини, пробки. Ну как, привез?

– Да, вот посмотрите, тут в пакете все.

Выхватив из рук парня запечатанный пакет, я вскрыл его и стал с интересом просматривать бумаги.

«Так, удостоверение, вроде все в норме, даже потертости на уголках, как от долгого ношения в кармане. Так, дата выдачи октябрь тридцать девятого, это получается, я уже почти два года капитан. Так, дальше, разрешение на нахождение на пограничной территории с такого-то до такого-то, как я и указал. Дальше, паспорт, тоже на мое имя, вроде пока все!»

Поблагодарив пацана и отдав ему деньги за билеты и документы, велел передать привет Артуру.

Посмотрев вслед уходящему юнцу, подумал: «Завтра ухожу на ту сторону. И так много времени потерял, пока готовился. Пора, нечего тянуть. Но это завтра, а сейчас к Костяну поедем, девочки, наверное уже заждались!»

Однако утро внесло свои коррективы. Проснулся я оттого, что моя рука затекла и стала болеть и покалывать. Открыв глаза, несколько секунд тупо смотрел на белокурую девичью голову, с удобством устроившуюся на моем плече.

«Это еще кто? А-а-а, Ольга. Черт, совсем забыл!»

Аккуратно, стараясь не разбудить девушку, высвободился и сполз на край кровати, разрабатывая руку. По венам с покалыванием и легкой болью побежала кровь.

«А она ничего, и в постели в меру раскованна, надо бы продолжить знакомство, но позже».

Встав, нашел среди разбросанных вещей свои и быстро оделся. Скрипя рассохшимися досками, подошел к двери и вышел с веранды на двор Костяновой дачи.

– Хо-ро-ошо-о-о! – с позевыванием и потягиванием простонал я. Посмотрев на ясное небо, направился в «домик заседаний», как называл его Костя. Вернувшись и умывшись, пошел будить остальных.

Судя по характерному скрипу, Костя с Настей уже проснулись. Хмыкнув, я пошел будить Ольгу, но она уже одетая приводила себя в порядок. Улыбнувшись ей, спросил, кивнув на потолок:

– Не мешают?

– Вчера же не мешали, почему сейчас должны? – с удивленной полуулыбкой ответила девушка и стала натягивать колготки.

«Понятно, продолжения не будет!» – Пожав плечами, я вышел на кухню и поставил чайник.

После прощания я был развозчиком по местам работы, так как не выпил ни капли спиртного.

Высадив Костю и Ольгу, повез Настю, болтая на ходу о пустяках. Оказывается, она работала в местном музее, и, заинтересовавшись, я стал расспрашивать ее о предвоенных годах.

Слушая Настю, задавал интересующие меня вопросы, и один из рассказов особо привлек мое внимание.

– …и представляешь, когда кладку разломали, там оказалась ниша, в которой был старинный чемодан. Рабочие, конечно, вскрыли его, они надеялись, что там клад, а там оказались деньги тех времен, что тебе интересуют.

– И много? – задал я вопрос, стараясь сделать голос безразличным.

– Сто семь тысяч рублей в разных купюрах и всякая утварь. Она, кстати, стала одной из наших коллекций, так как на ней был личный знак графов Глинских!..

Слушая, я усиленно размышлял о возможности тиснуть деньги – они мне были очень нужны.

– Насть, а где сейчас эти деньги?

Выяснилось, что кроме нескольких выставочных купюр, остальные находятся в запасниках.

«Блин, как бы ее уговорить продать их мне?»

– Насть, а Насть, можно у вас купить несколько купюр, а?

– Да ты что?! Нет конечно! Они же зарегистрированы, это исключительно неможно! – сердито откинув челку со лба, втолковывала мне девушка.

– Ну нет так нет! Подумаешь, не больно-то и надо. Где тебя, здесь?

– Да-да, вот здесь останови! – Высадив Настю, я отъехал немного и стал наблюдать. Она подошла к черному входу и, открыв дверь, скрылась внутри.

«Черт, да как мне тиснуть деньги из музея?!»

Я купил газировки и собрался уезжать, как вдруг одна из припаркованных машин привлекла мое внимание.

«Где-то я уже видел эту „четырнадцатую«, уж очень заметный у нее скол на лобовом стекле. А, ладно, показалось!»

Однако мое ожидание неожиданно было вознаграждено.

Из дверей музея вышел мужичок пропойного вида, в котором легко узнавался наш брат электрик, и неторопливой походкой направился к ближайшему магазину. Быстро догнав его, преградил путь. Подняв на меня измученные нарзаном глаза, мужичок с натугой проговорил:

– Что тебе, парень? Не видишь, я болею, дай пройти!

Похоже, этот монолог отнял у него много сил. Сочувственно посмотрев на бедолагу, я предложил похмелиться, и в глазах страдальца зажглась жажда жизни.

К моему удивлению, договориться с электриком оказалось не сложно.

– …в хранилище?! Да кто тебе сказал?! Да он постоянно мне под ноги попадается! Один раз пнул, так оттуда всякие старинные бумажки полетели! Что говоришь? А, да не проблема, только… – Он характерно потер пальцы.

Договорившись, мы вышли из небольшой кафешки и разошлись в разные стороны.

Отогнав машину в соседний дворик, я стал ждать. Виктор Викторович, как он представился, появился через полтора часа, неся в руках старинный чемодан – в глаза сразу бросались металлические уголки.

– Вот, принимай товар! Деньги гони!

Отдав сколько договорились, я открыл чемодан и посмотрел на пачки купюр разного достоинства, после чего спросил у собиравшегося уходить электрика:

– Не заметят?

– Да кому он нужен! Будь спок, парень, давай, пока! – после чего развернулся и помчался в сторону кафе, где мы до этого сидели.

«Вот так и продают всяким прохиндеям народное достояние!» – печально подумал я, глядя вслед уходящей фигуре, и, захлопнув багажник, подошел к водительскому месту. Открыв дверцу, осмотрелся и случайно заметил в стороне парня, который показался мне смутно знакомым.

«Странно, он похож на того, что привез мне документы. Бывают же такие совпадения! – снова посмотрев на то место, парня не увидел. – Да, наверное, все-таки показалось, да и одежда была другая. Нет, точно показалось!» – убеждал я себя, поворачивая на перекрестке к выезду из города. Пора было уже ехать домой.

Стрелка бензодатчика приближалась к нулю, и лампочка уже не мигала, домигалась.

«Пора заправиться!» – подумал я и после РКБ свернул к заправке, которая находилась на выезде из города.

«Так, сколько у меня осталось кровно заработанных? Двести… четыреста… о, ровно шестьсот десять».

Залив бензину на всю сумму, я, соблюдая все правила дорожного движения, направился домой – проблемы с гаишниками мне были не нужны.

Заехав домой и забросив в квартиру вещи, быстро доехал до матери, звонком предупредив ее, что буду.

– Вот, сынок, и блинчики поешь!

Мама сидела напротив и смотрела, как я ем. Если какую-то из тарелок я убирал в сторону, не доев содержимое, то в ее глазах появлялось жалобное выражение, вроде: «Как же так, я готовила-готовила, а ты не доел? Все, я на тебя обиделась!»

Поэтому обеды у матери превращались для меня в настоящий бой, который я, естественно, проигрывал и с трудом, но съедал все, что мне наложили. Причем порции становились все больше и больше. На все мои жалобы мама отвечала:

– Если ты все доедаешь, значит, тебе мало, вот я и ложу побольше, чтобы ты уж точно наелся! – вызывая этими словами стон у меня и гомерический хохот у бати. Батя вообще с интересом следил за моим общением с матерью, сам же старался не встревать между нами – дураком он не был. А когда в первый раз увидел сериал «Воронины», то долго смеялся, с тех пор обзывая меня Костиком, а маму Галочкой. Только из-за этого сериала он купил себе комп и провел Интернет, смотря все новые серии, что выходят в последнее время.

Встав из-за стола, я попытался слинять домой, но не тут-то было.

– Сынок, мы ведь огород вспахали! – Этой фразой мама меня чуть не убила. Подойдя к окну, я выглянул на улицу.

«Ну черт, а?! Блин, двенадцать соток! Да я на этой картошке умру же!» – глядя на свежую пашню, мысленно стонал я.

– Мы уже и ведра с рассадой приготовили, сейчас отдохни с полчаса и выходи! – сказала мама.

– Мам, ну мне реально нужно уехать. Может, алкашей каких наймем?

– Прошлый раз наняли, когда ты ездил на повышение квалификации, то что было? Сажать ты будешь, и ничего я слышать не хочу! Все, я сказала! Отдыхай и выходи.

«Блин, сегодня я точно не уйду, значит, завтра. Но за оставшееся время нужно освободиться от огорода! Вот выбор – или спасать больше двадцати миллионов жизней, или идти сажать картошку!»

Долгих колебаний у меня не было, своя рубашка ближе к телу, поэтому, немного отлежавшись от плотного обеда и надев приготовленную одежду, я вышел в огород.

Вообще-то огороды я не люблю, только из-за этого продал дом и купил квартиру, но освобождения от родительского получить не смог. Да и куда деваться, не им же, старичкам, выполнять тяжелые работы, тем более здоровья у них нет?

Все-таки я справился. Уже темнело, когда мы закончили. Быстренько помывшись в бане, запрыгнул в машину и рванул домой.

План мой был прост. К нему меня подтолкнула книга Сергеева, но, в отличие от ее сюжета, я решил использовать телефон вместо писем для связи, так быстрее.

Вещи были готовы. Сунув чемодан в багажник своей «четверки», я рванул к Аномалии. Загнав машину в кусты на опушке и прикрыв ветками, вышел на дорогу и внимательно осмотрелся. Луна светила ярко, и было видно, что за мной никто не следил.

Переодевшись и прихватив отцовский кожаный портфель, засунул пистолет сзади за пояс, еще раз осмотрелся и направился к Аномалии.

– Ну, с богом! – пробормотал я и сделал шаг вперед…

Громко орать я опасался, поэтому матерился довольно тихо. Встав и злобно пнув кочку, которая уже не первый раз попалась мне под ноги, зашипел:

– Вернусь, возьму лопату и срою тебя на фиг! – Как мне показалось, кочка от испуга стала меньше. Бросив еще один злобный взгляд на нее, я стал отряхивать одежду при лунном свете. Чистка ни к чему не привела, на локтях и коленях так и осталась грязь. Сплюнув и подняв уроненный портфель, отошел от портала подальше. Достал распечатанную карту – правда, современную, старого образца за такое короткое время найти так и не смог – и, определившись, зашагал в нужную мне сторону.

Интересовала меня Жабинка, а вернее, ее железнодорожная станция, на которой просто не могло не быть телефона. Можно, конечно, было воспользоваться обычной монтерской трубкой, но у меня ее не было, так что первый свой звоночек наверх я решил провести с не присущей мне наглостью. Попросту придя и позвонив – пока очухаются, меня там уже не будет. А ко второму разу подготовлюсь основательней.

До города шагал почти пять часов, с запозданием вспомнив об отцовском велосипеде. Великом воспользоваться, конечно, тоже наглость, но почему нет?

За все время пути я сто раз проклял себя, что невнимательно отнесся к расстоянию от Аномалии до этой станции, когда лазил в инете, и раз триста подумал о вожделенном велосипеде, а лучше всего мопеде – на нем педали крутить не надо.

Часам к трем ночи показались огни станции. Заблудиться было трудно, дорога шла неподалеку от насыпи железнодорожных путей, но за время моего «путешествия» по ним не проехал ни один состав.

Когда я искал информацию, узнал, что Жабинка имеет статус города и считается крупным железнодорожным узлом. Однако действительность оказалась несколько иной. Около шестидесяти домов да пара запасных путей, на одном из которых стоял какой-то состав. А так пусто было, спали все. Разглядев станцию, направился к ней.

– День добрый, – поздоровался я с человеком в форменной тужурке, который сидел на лавочке на перроне и щелкал семечки.

«Дежурный по станции, сто пудов!»

– И вам не хворать, добрый человек, – ответил он.

– Мне телефон нужен, позвонить в Москву.

– В Москву!!!

– Да я хотел раньше приехать, но у нас машина сломалась, мы ее чинили до темноты, вот и пришлось пешком идти. Водитель с машиной остался.

– То-то я смотрю, у вас костюм испачкан, – посочувствовал дежурный, кинув взгляд на мою одежду. Я стоял на свету масляной лампы, так что более-менее меня было видно.

– Пришлось под машину лезть, помогать, – подтвердил я его мысли.

– Ладно, пойдем. Только документы мне ваши треба посмотреть.

– Да? – сделал я удивленное лицо.

– Порядок такой.

– Что-то я о таком не слышал, – подумал я вслух.

– Так ночь же, мало ли кто шастает, вот и велели вести учет, – ответил служащий.

– Понятно.

Телефон находился в кабинке, внутри вокзала. Я думал, снаружи будет висеть, а нет, оказалось, внутри.

– Вам куда?

– Народный комиссариат внутренних дел СССР.

– Извините? – не понял меня дежурный или сделал вид, что не понял.

– В НКВД, вы не ослышались, – ответил я чуть насмешливо.

– У меня нет выхода на Москву, только на Минск, – ответил железнодорожник.

– Тоже пойдет. Вызывайте дежурного сотрудника.

Служащий стал вызывать коммутатор Минска, а связавшись, велел соединить с отделом НКВД. Я с интересом слушал его, впитывая манеру говорить и изучая способ использования столь древней телефонной аппаратуры.

– Готово. Прошу вас, дежурный на связи, – отвлек меня от размышления служащий, протягивая трубку.

– Спасибо. Если вас не затруднит… – Накрыв ладонью мембрану, я показал подбородком на выход.

Убедившись, что железнодорожник вышел, я приложил трубку к уху:

– Минское отделение НКВД?

– Товарищ капитан, проснитесь, – затрясли Андрея чьи-то руки. Открыв глаза, он увидел перед собой помдежа, которого оставил на телефоне, решив прикорнуть часок.

– Что?

– Звонок из Минска. Все коды высшего приоритета. Требуют к телефону товарища Берию, – ответил помдеж.

– Товарища Берию?

– Да.

– Вызов разъединили?

– Да. Согласно инструкции я перевел звонок на личный номер товарища наркома.

– Ясно. Иди пиши рапорт, пока есть время, – зевнув, приказал Андрей и, потянувшись, подхватил фуражку и последовал за подчиненным. Сейчас требовалось находиться на рабочем месте.

Берия стоял у открытого окна и смотрел на ночное небо, краем уха слушая разговор в кабинете Сталина.

– …вы можете идти, товарищ Жуков. Этот вопрос нужно переработать и проанализировать, – сказал Хозяин, вставая из-за стола.

Вытянувшись и отдав честь, генерал Жуков подхватил папку и вышел из кабинета.

– Вы хотели что-то сказать, товарищ Берия? – обратился к наркому Сталин. Его заинтересовала странная просьба Лаврентия Павловича присутствовать при встрече с Жуковым. Никаких особых тайн от этой встречи не ожидалось, так что предсовнаркома дал на это разрешение и теперь с интересом ждал ответа, покуривая трубку.

Развернувшись, Берия достал из нагрудного кармана лист бумаги с наспех написанными на нем строками и протянул его Вождю. Несколько секунд Иосиф Виссарионович с недоумением читал текст.

– Это что, шутка? – наконец спросил он.

– Не знаю даже, как сказать, Коба, – поморщился Лаврентий Павлович. Сталин удивленно поднял брови. Берия называл его так только в моменты сильных душевных волнений.

– Утром в полтретьего мне позвонили из Минска и перечислили все, что тут написано. Открытым текстом.

– Вот так просто позвонили? – искренне удивился Хозяин.

– Тот, кто звонил, знал все наши коды. Причем не просто коды второй или третьей линии, а мои, персональные! – ответил нарком.

– Кто? – поднял брови Сталин.

Новость была не просто удивительная, а шокирующая. Получалось, враг окопался среди старшего комсостава НКВД.

– Неизвестно. Согласно инструкции дежурный в Минске сообщил, что он перенаправил звонок со станции Жабинка. Это между Кобрином и Брестом. Оперативная группа уже работает там.

– Провокация?

– Да какая провокация?! Как они могли знать, что Жуков во время вашего приема начнет икать? А список ваших посещений на сегодня? А два немецких агента, которые окопались в наших наркоматах? Оба подтверждены, сейчас с ними работают мои люди. А севший на вынужденную «Як» с вашим сыном за штурвалом четыре часа назад? Все!!! Все, что мне продиктовал этот неизвестный, подтвердилось до мелочей!

– Еще один Мессинг? – задумчиво спросил Иосиф Виссарионович.

– Не знаю, Коба. Не знаю, – вздохнул Берия.

Сталин на несколько минут углубился в чтение этого чуть мятого листочка, после чего достал из стола бутылку армянского коньяка и два стакана.

– Следующий звонок будет? – спросил он, разлив янтарную жидкость по стаканам.

– Да, договорились на… Через пять часов, – посмотрев на часы, ответил Берия.

– Что он хочет, сказал? – спросил Сталин, разливая еще раз.

– Личной встречи он требует.

– Рассказывай все сначала, – велел Иосиф Виссарионович.

Добраться обратно мне помог старенький велосипед, купленный у станционного служащего. И всего за тридцать рублей. Интересно, переплатил?

Вернулся я за пару часов, шустро крутя педали. Убедившись, что рядом никого нет, активировал овал и перешел, ведя велик за руль.

Положив велосипед в багажник, я поехал домой отсыпаться и собирать информацию – нужно было добыть более впечатляющую, чтобы их проняло. С первой порцией я особо не заморачивался, просто прочитал мемуары некоторых известных людей и полазал по первым попавшимся сайтам. Сложнее было с кодами высшего доступа, но я их случайно нашел на сайте Артура. Там они лежали в отдельной папке «Все о связи в госбезопасности».

Будильник сработал в двенадцать дня. Пять часов сна маловато, но мне хватило. Зевая, я направился в ванную. После контрастного душа, окончательно проснувшись, приготовил себе бутерброд и, запивая его чаем, залез в инет – нужно было просмотреть секретные архивы НКВД, которые мне скинул Артур.

В течение двух часов я не вылезал из сети. Кстати, когда я снова связался с Артуром и пообщался с ним, понял: кто бы ни был на той стороне линии, это был явно не Попаданец, обороты речи другие, а когда он написал: «Я знала», – прекратил общение с ним. Все, что нужно, я у него уже добыл.

Звонок мобильника вырвал меня из просмотра мемуаров Берии. Оказалось, черновой рукописный текст хранился в архиве ФСБ, где и был сфотографирован и введен в компьютер, хакнутый знакомыми Артура. Так что я с интересом читал с экрана рукопись.

Мельком глянув на экранчик мобилы, нажал на кнопку и ответил:

– Алло?

– Саня, привет.

– Здоровались пару часов назад. Забыл? Или ты, как пиндосы, при каждой встрече здороваешься по двадцать раз на дню?

Прижав плечом мобильник к уху, я заархивировал рукопись Берии и скинул ее на флешку, одновременно продолжая разговор.

– Все шутишь? – спросил мой хороший знакомый из местного подразделения связи. Он обещал достать нужное оборудование.

– Ага. Ты достал, что я просил?

– А то! Когда заберешь?

– Через часик и подъеду, – ответил я, глянув на настенные часы.

– Лады. Я на работе до пяти, успеешь. Позвонишь, когда подъедешь, я выйду.

– Ага, спасибо.

Забрав сумку с вещами, я заехал в магазин и, накупив продуктов, вернулся на квартиру. А к семи вечера стал собираться. Плотно поужинав, подхватил довольно тяжелый чемодан и, повесив на плечо сумку, вышел из квартиры. Двигатель завелся с полуоборота.

На этот раз загонять «четверку» в лес я не стал, выгрузив все вещи, включая велик и спрятав их, вернулся в Алексеевское. Показалось мне или нет, но за мной ехала машина. Сделав несколько кругов по кварталу, понял, что ошибся – иномарка свернула в ближайший двор.

– Подозрительная «Кио», – пробормотал я.

Загнав машину в гараж и забежав в квартиру проверить, все ли выключил – все-таки на неопределенный срок исчезаю – закрыл ее и, спускаясь вниз, набрал родителей:

– Ма, я тут по работе отъеду на несколько дней, лады?

– А куда? А на сколько? Телефон гостиницы давай, я запишу, – тут же затараторила она.

– Там связи нет, и городских тоже, так что несколько дней буду в изоляции.

– Надолго?

– Пару недель точно.

– Да? Но все равно позвони нам, как только сможешь. Хорошо?

– Хорошо, – ответил я и нажал отбой.

Дядя Женя уже был во дворе у своего мотоцикла марки «Днепр».

– Ну что, готов? – спросил он у меня.

– Конечно, – ответил я. Дождавшись, когда он заведет мотоцикл, сел сзади и, держась за ручку, крикнул: – Поехали!

Даже как-то неуютно было осознавать, что всего шестнадцать часов назад говорил с Берией. Это число, двенадцатое мая, никак не хотело заканчиваться. Стрелки моих командирских показывали полвосьмого вечера, когда, оглядевшись, я подошел к своему схрону и, раскидав ветки и траву, достал сумку и чемодан. Быстро переодевшись и проверив, все ли взял, сложил свою одежду в целлофановый пакет и спрятал его на прежнем месте.

Подняв велосипед, я повесил сумку на руль, чемодан же примотал бечевкой к багажнику. Еще раз осмотревшись, активировал овал и быстро прошел через него.

На той стороне тоже был вечер, но уже начало темнеть.

– Никого, – пробормотал я, покрутив головой. Перекинув ногу через раму, оттолкнулся другой и покатился по траве через поляну.

К заранее присмотренному месту подъехал примерно часов в девять. Практически полностью стемнело, так что остановился я при лунном свете, благо небо было чистое от туч.

Столбы телефонной линии шли неподалеку от дороги, через высокие кусты, именно из-за них это место привлекло мое внимание. Там было, где спрятаться. До назначенного времени оставалось больше часа, так что можно было не торопиться. Разгрузив велосипед, я спрятал его в кустах.

Открыв сумку, достал когти, монтерский пояс и моток провода.

– Эх, где мои семнадцать лет! – пробормотал я и, пристегнувшись, полез на столб.

Концы были заранее зачищены, так что наверху я много времени не провел. Подсоединившись и обматывая провод вокруг столба, чтобы он не бултыхался, спустился и протянул линию на пятьдесят метров в сторону, к своей лежке.

Подключив трубку и послушав тишину, хмыкнул:

– Эх, древность! – и достал мотоциклетный аккумулятор. Теперь сигнал появился.

Отсоединившись, расстелил прихваченные с собой газеты и на лице Жириновского, отпечатанного на первой странице, стал раскладывать снедь. Времени было навалом, поэтому я решил устроить себе легкий ужин из фруктов. Поглядывая на ночное небо, лениво ел виноград, сплевывая зернышки в сторону.

Телефонный звонок заставил вздрогнуть сидевшего и читавшего папку с чьим-то делом Лаврентия Павловича. Он знал, кто звонил, на этот аппарат был доступ только для одного вызова, и он наконец произошел.

– Слушаю, – коротко ответил нарком, сняв трубку.

– День добрый, – так же коротко ответили на другом конце провода.

– Мы обговорили ваше предложение и приняли решение встретиться с вами лично, – сразу перешел к делу Берия.

– Вот и хорошо, где и когда? – спросил неизвестный.

– Как можно быстрее. У меня вопрос.

– Задавайте.

– Вы знаете, что случилось сегодня с моей женой?

– Это вы про укус собаки? – насмешливо поинтересовался неизвестный.

– Так вы действительно прорицатель?! – невольно вслух удивился нарком. В ответ он услышал откровенный хохот.

– Ну вы насмешили! – отсмеявшись, сказал неизвестный.

– Но знать…

– Я читал ваши мемуары, – последовал шокировавший наркома ответ.

– Что? Как?.. Но я не писал мемуары! – запротестовал Лаврентий Павлович.

– Начнете. Через несколько лет… Руку! Руку сломаете!.. – вдруг услышал нарком оглушивший его крик в трубке. Судя по голосу, кричал неизвестный.

Мой разговор с наркомом был прерван на самом интересном месте. На меня навалился кто-то тяжелый и взял на захват руку, отчего я невольно закричал. Почти сразу нас осветило ярким светом ручного фонарика, что позволило мне быстро осмотреться.

Это были пограничники, а не группа захвата, как я думал. Не успел и слова сказать, как меня подняли и поставили на ноги.

– Еще один, – удовлетворенно заметил погранец в звании старшины. – Молодец, Власов, не ошибся ты вчера, точно шпион, – добавил он, обращаясь к невысокому сержанту со шрамом на лбу.

– Поднимите трубку, на другом конце нарком Берия, – быстро сказал я. То, что захват не санкционирован наркомом, я успел догадаться. Похоже, мое вчерашнее проникновение в этот мир было замечено пограничным нарядом, но, видимо, они не смогли проследить, куда я свалил, вот и устроили засаду. Наверное, засекли меня на дороге, проследили и взяли. Пограничников было семеро – скорее всего, усиленный наряд. Двое держали меня, еще один осматривал вещи, пока не трогая чемодан, остальные стояли в охранении.

– Берия? – удивился старшина, но к брошенной трубке подошел. – Разъединен, – коротко сказал он, послушав. Потом, проверив соединение, показал один из отпавших проводов, похоже, слетевший, когда меня брали.

– Обыскать, – приказал старшина, бросив трубку к остальным вещам.

– Да я свой!

– Свой? Ну-ну. Мандарины, виноград… а это что? – спросил он, поднимая шкурку банана.

– Банан, – буркнул я.

– Шпиен и есть. Обыскать! – повторил приказ старшина.

Ко мне подошел тот сержант, Власов, и, закинув карабин за плечо, стал профессионально ощупывать меня, передавая найденное одному из бойцов, который все тщательно записывал. Два бойца ручными фонарями освещали им поле деятельности.

– Пистолет ТТ, номер семнадцать двести пятьдесят три… Удостоверение на имя сержанта Власова… Черт! Наша же комендатура!.. Так это же мое удостоверение! Откуда оно у тебя?

– Наверное, когда мы боролись, оно выпало из вашего и попало в мой карман, – ответил я, немного подумав.

Похоже, мое кривое объяснение удовлетворило сержанта, потому что он продолжил:

– Удостоверение капитана ГБ на имя… Удостоверение порученца товарища Берии на имя… Справка-разрешение на пребывание в приграничной зоне, подписана командиром нашей комендатуры.

Ребята работали споро, освобождая меня от всех вещей.

– Неизвестный предмет небольшого размера, прямоугольный, серый, с кнопками… Ой, загорелся! – воскликнул Власов и быстро передал его записывающему бойцу.

– Это экран, – буркнул я.

– Второй пистолет ТТ, номер… семнадцать двести пятьдесят три! – изумился сержант.

– Что там, Власов? – спросил старшина. Он как раз в это время пытался вскрыть чемодан, так что возглас сержанта оторвал его от этого занятия.

– Чемодан заминирован, кода я не знаю, – крикнул я старшине. Отмазка так себе, но подействовала.

– Тут что-то странное, – ответил сержант. Старшина меня послушал и отошел от чемодана.

Я молчал, говорить было нечего. Что им сказать? Что я вроде как порученец? Фигня это все, брали меня не школьники, те еще волчары.

– Посмотри, где первый пистолет, – приказал старшина.

В это время послышался стук копыт, и к нам подскакал боец в такой же пограничной фуражке.

– Товарищ старшина, вам устный приказ от капитана Рысина! – козырнул он, натянув поводья.

– Излагай, – велел старшина.

– Приказ от начальника пограничного округа: вежливо задерживать всех подозрительных людей. Немедленно сообщать дальше по инстанции, задержанного изолировать до прибытия особой группы.

– Угу. Что-то подсказывает мне, что это про тебя приказ. – Тон старшины заметно изменился, когда он обратился ко мне.

– В точку, про меня. Кстати, к чемодану бы бойца приставить для охраны. Это просто совет.

Ответ пришелся на шум приближавшихся автомобилей. Судя по звуку, к нам ехали два грузовика.

– Это за мной, – коротко известил я старшину, который стоял рядом, глядя на приближающиеся фары.

Я не ошибся, из машин с грохотом сапог о землю посыпались бойцы местного спецназа.

Меня вместе с вещами изолировали от погранцов. Те никак не сопротивлялись, а заметив, как старшина поздоровался с одним из приехавших, я понял, что они знакомы. Изоляция была полная, что бы я ни спросил, все наталкивалось на глухое молчание, и только подошедший командир в звании лейтенанта ответил, что разговаривать им со мной запрещено. Причем вежливо сообщил.

Меня довольно быстро загрузили в машину и повезли в неизвестном направлении. А еще через час посадили в самолет на каком-то аэродроме – судя по стоянке истребителей, освещаемой луной, это был военная часть.

– Пограничники взяли? – со смешком спросил Сталин. Встав из кресла, он направился к одному из шкафчиков.

– Да, товарищ Сталин. Я как услышал, что он закричал, а потом связь оборвалась, поставил всех на уши. Но через час пришло сообщение, что его уже везут на аэродром. Оказывается, наряд ушел на задержание возможного контрабандиста за час до особого приказа. Посыльный от начальника комендатуры нашел их только тогда, когда они уже взяли нашего Гостя. Сейчас он на полпути к Москве, – ответил нарком, наблюдая, как Вождь достал пачку папирос «Герцеговина флор» и стал набивать трубку.

– Сильно его помяли?

– Не особо.

– Думаю, вам не надо говорить, товарищ Берия, что отношение к нашему Гостю должно быть предельно вежливым и осторожным. Как вы считаете?

– Я думаю, вы правы, товарищ Сталин. Когда я услышал, что он узнал все из моих еще не написанных мемуаров, то немедленно отдал приказ о полной изоляции Гостя. С подчеркнуто вежливым обращением.

Прикурив, вождь прищурившись посмотрел на Берию.

– Изоляцию? Хм, вы думаете, что у Гостя есть что-то, что нас заинтересует?

– Я более чем уверен в этом, – снова вытянувшись, ответил нарком.

– Ну хорошо. Проведите с ним предварительную беседу перед нашей встречей. Я хочу знать о нем ВСЕ. Может, это все-таки провокация… – тихо пробормотал Сталин.

Где-то к трем ночи, через несколько часов полета, наш самолет сел в Москве. За это время я успел немного вздремнуть, но выспаться не получилось, так что меня отвезли полусонного и уложили спать в комнате с забранными решеткой окнами. А утром после завтрака за мной пришли. Это был майор НКВД с двумя сопровождавшими бойцами. Подхватив под локти, они повели меня по коридору на второй этаж.

Перед глазами мелькали ступеньки и люди, когда мы вдруг остановились перед окрашенной в коричневый цвет дверью. Толчком открыв ее, сопровождающие практически внесли меня под локти вовнутрь.

Комната была стандартной – стол, стул, сейф, шкаф, окно, забранное решеткой, и окрашенные в зеленый цвет стены.

– Майор государственной безопасности Григорян. Я вас слушаю! – удивительно вежливо сказал майор, проходя и садясь за стол.

– Информация секретная и при посторонних говорить о ней я не буду!

Майор кивнул, после чего спросил:

– Что в чемодане?

– Документы о начале войны. План «Барбаросса».

– Плохая шутка.

– А я не шучу, я совершенно серьезен.

– Откройте чемодан, нам нужно его осмотреть!

Вздохнув от такой бдительности, хотя в душе понимал их, я подошел к столу и под страховку с боков набрал код и поднял крышку. И сразу же хлопнул по руке одного из сопровождающих – Авдонина, кажется – который немедленно сунулся к поблескивающему ноутбуку.

– Осторожнее! Техника хрупкая, – сказал я. Бойцы никак не отреагировали на мои движения, просто отошли в стороны.

– Блин, майор, да прикажи ты, чтобы они вышли! Сам же потом их шлепнешь за то, что они узнали!

– Выйдите! – коротко приказал Григорян. Бросив на меня настороженные взгляды, оба охранника покинули кабинет.

– Что это? – спросил майор, ткнув пальцем в принтер.

– Это принтер, машинка для печатания документов, это картриджи, если проще, то краска. Это бумага, полпачки всего, но я для наглядности взял, а это электронная вычислительная машина, единственная во всем мире.

– Это как?

– Очень просто, я из будущего, из далекого будущего.

– Чушь! – коротко сказал Григорян и, взяв одно из удостоверений, открыл его.

– Удостоверение порученца, которое вы держите в руках, сделано вот на такой машинке, – указал я подбородком на ноут, – и что говорю правду, могу доказать!

– Хорошо… доказывайте!

Подойдя к столу, я придвинул ноутбук к себе и нажал кнопку пуска, молясь в душе, чтобы хватило заряда батареи.

Сыграла мелодия запуска, от которой майор заметно вздрогнул, и на экране появилась заставка. Как только открылся рабочий стол, я, зайдя в папку с фильмами, включил первый попавшийся ролик, оказавшийся «Иван Васильевич меняет профессию».

После пятнадцатиминутного просмотра он вник, что показывают таких же попаданцев, и, встав, нервно заходил по кабинету, то и дело бросая взгляды на мелькавшие на экране картинки.

Пощелкав кнопками и поводив курсором, я включил музыку, и «Комбат» «Любэ» был воспринят майором на ура, судя по одобрительным задумчивым кивкам.

Остановившись, Григорян немного помолчал, после чего попросил, глядя, как я выключаю ноут:

– Рассказывайте: год рождения, место и как попали к нам, больше не нужно! – Похоже было, что он тоже не хотел много знать.

– Хм, даже не знаю, с чего начать…

– Начните с года рождения и биографии, только кратко!

– Хорошо! Родился я в тысяча девятьсот восьмидесятом году, двадцать третьего августа, под Казанью…

Майор сидел и с задумчивым видом слушал, а когда я закончил, спросил:

– Вы пропустили службу, задели мельком.

– Ну служил!.. – Об этом мне говорить как-то не хотелось, поэтому я и промолчал, благо майор понял.

– Ясно! Ждите!

После этих слов Григорян вышел, а вместо него вошли оба подручных, которые, встав у двери, бдительно наблюдали за мной.

Потянулось утомительное ожидание. Расстегнув ворот куртки и откинувшись на спинку сиденья, я стал ждать результатов прошедшего разговора.

Множественные шаги за дверью заставили меня насторожиться. Бойцы у выхода даже ухом не повели, что наталкивало на определенные мысли: если они и не знали, кто там, то догадывались.

Я встал и посмотрел на дверь. Шаги за ней смолкли.

«Наверное, за мной пришли!» – подумал я. Что будет дальше, не знал, и это меня заметно нервировало.

Дверь без скрипа открылась, и на пороге появился Григорян, обшаривая глазами помещение. За ним, к моему изумлению, в кабинет зашел сам нарком, причем без пенсне, как его показывали на фотографиях.

«А ведь это не Берия, точно не Берия! Нет той властности в глазах и поведения привыкшего повелевать человека!» – подумал я после некоторого размышления, не сводя взгляда с вошедшего.

Устало потерев переносицу, лже-Берия сказал с легкой хрипотцой:

– Это и есть ваш пришелец из будущего, майор?

– Да, товарищ нарком! – ответил тот вытягиваясь.

– Не похож! – коротко возразил двойник.

– Кто бы говорил! – хмуро парировал я, решив идти ва-банк.

– Что вы имеете в виду, молодой человек?

– Я знал, что у Лаврентия Павловича есть двойник, но чтобы увидеть его воочию!.. – Я удивленно пожал плечами, показывая, насколько изумлен.

– Почему же вы решили, что это двойник? – послышалось вдруг от двери.

Обернувшись, я замер: да, без сомнения, это был он, Берия.

Стоящий в проеме двери, поблескивая стеклами пенсне, он с любопытством смотрел на меня, ожидая ответа.

– Он не вы, это сразу заметно! – Я опять пожал плечами.

Кивнув, нарком прошел мимо двойника, который поспешил выйти вместе с бойцами, и подошел к столу, разглядывая лежащие там вещи.

– Ну, здравствуй, Гость! – сказал Лаврентий Павлович.

– Здравствуйте, – вежливо ответил я.

– Что тут? – Берия ткнул пальцем в ближайший брусок с бумагой.

– Первая часть нападения фашистской Германии на Советский Союз, там подробно описан полный разгром советских войск у границы.

– Здесь? – указал он на очередной пакет.

– В основном схемы оружия, ТТХ, технологии производства. Есть и новейшее, не имеющее аналогов в мире. Остальное на электронных носителях.

Дослушав меня, Берия обошел стол, сел и стал разглядывать ноутбук. Заметив разрешающий кивок, я подошел ближе и включил ноут.

Когда комп наконец загрузился, я под заинтересованным взором наркома, который тщательно следил за моими действиями, запустил фильм «Пес Барбос и необычный кросс», выбрав его из-за небольшой продолжительности – индикатор заряда уже начинал мигать, показывая, что батарея скоро сядет окончательно.

Досмотрев фильм до конца, Берия откинулся на спинку стула и с интересом уставился на меня. В это же время ноутбук, окончательно разрядившись, коротким писком известил о своем отключении, что заставило Григоряна заметно понервничать.

– Батарея разрядилась, на последние деньги брал, на хороший не хватило, взял, что попалось, – пояснил я майору.

– Савелий, выйди! – вдруг приказал нарком. И дождавшись, когда начальник охраны покинет кабинет, попросил: – Рассказывайте.

– Всё? Так на это и месяца не хватит.

– Вы начните, а мы решим, хватит или нет.

– Хорошо. С чего начинать?

Берия задумчиво посмотрел на меня и сказал:

– Начните с себя, я хочу знать, что вы за человек.

Я ненадолго задумался, после чего подошел к столу и сел напротив наркома.

– Родился я двадцать третьего августа тысяча девятьсот восьмидесятого года, как вы сейчас говорите, в «пролетарской семье». Мать – швея, отец – мастер по ремонту швейных машинок. Ну рос, садик, школа с отличием, армия…

– Осназ?

Я горько улыбнулся на эти слова.

– Можно и так сказать. Я вот не понимаю, как только прозвучит это грозное «спецназ-осназ», так сразу: «О, крутой чувак!» Дело в том, что не все части с приставкой «спец-» являются здоровяками с автоматами. Таких всего около тридцати процентов от общего числа. Большинство же – это всякие связисты, химики и посты космического наблюдения.

– Ну а вы кто, связист?

– Нет. – Встав, я вытянулся и представился: – Командир отделения отдельного инженерного батальона специального назначения старший сержант Александр Геннадьевич Демин!

– Инженерный? Это саперная часть, что ли? – спросил Берия с задумчивым видом.

– Ну да! Мы хоть дачи генералам не строили, как другие. В основном ракетные шахты, бункера, убежища. Спецбат, что тут скажешь.

– Ладно, это вы расскажете попозже.

– Хорошо, но только не все, я подписку давал о неразглашении! – Хмыканье в ответ на эти слова навело меня на некоторые мысли.

– Давайте дальше, Александр Геннадьевич.

– После армии женился, через три года родилась дочка, Аленка. Я в это время только-только должность инженера подстанции получил, на работе постоянно пропадал, в общем, не уследил.

– Что-то случилось? – спросил нарком, заметив, что я снова переживаю события прошлого.

– Да. Как считает моя мать, жена убила нашу дочку. Как-то глупо получилось, у нас «четырнадцатая» была… Это машина такая – марка. Не новая, но вполне… для жены купил. Ну вот, ей кто-то позвонил, что идет распродажа, она и погнала… Короче говоря, не справилась с управлением и влетела под «Камаз». Ей ничего, а Аленку в закрытом гробу хоронили, она на заднем сиденье сидела. Ну я и ушел в запой, почти месяц бухал, пока мама не взяла меня в свои руки и не увезла к врачу. С женой я развелся, не простил. Сейчас один, работаю там же на подстанции, недавно перевели на должность замначальника. Вроде все. Серая, неприметная жизнь, как и у многих.

Нарком чему-то хмыкнул, после чего спросил:

– Как вы попали к нам?

– Через портал. Это что-то вроде природной Аномалии. Большой овал. Вошел в него – и у вас, вернулся – и у нас.

– Где она? Еще кто-нибудь, кроме вас, знает, где она? Почему вы сразу не сообщили о ней? – засыпал меня вопросами привставший нарком.

Я растерянно пробормотал:

– Да я как-то не подумал… Подождите, но ведь мама не видела ее, даже когда я попросил посмотреть в ту сторону.

– Рассказывайте.

Я быстро все выложил про свою встречу с Аномалией. Берия велел принести карту, и на ней я пальцем ткнул в маленькое пятнышко деревни, показывая на подробной километровке.

– Вот здесь, рядом с Сосновкой, левее километра на три. Там еще поляна приметная. С одной стороны сосновый бор, с другой смешанный лес.

Затем мы занялись бумагами. Нарком мельком просматривал те, на которые я показывал как основные, и внимательно выслушивал мои комментарии. Берия не отрывался от документов, что я скачал из инета. Особенно его внимание привлекла краткая информация о поведении англичан и американцев после окончания войны. Несколько раз он даже негромко выругался. За этим занятием мы не заметили, как пролетело время. Когда вошедший Григорян спросил, не принести ли завтрак, нарком посмотрел на часы. Они показывали девять часов.

– Вы сможете зарядить… кажется, ноутбук?

– Да, конечно, воткнул в розетку, и готово. Правда, я не знаю, какое напряжение у вас в сети, но думаю, ноут потянет.

– Хорошо. Наш специалист будет вам помогать, а сейчас отдыхайте.

Под моим присмотром все, что лежало на столе, было убрано в чемодан, который пристегнули к руке Григоряна. Меня с приставленными охранниками проводили в небольшую гостиницу, находящуюся на территории наркомата, и поселили в номер из одной комнаты. На ходу скинув с себя одежду, я буквально рухнул на кровать и мгновенно уснул.

Разбудил меня стук в дверь. Вскочив, я огляделся, дико тараща глаз – второй открываться не захотел.

«Не сон, все-таки не сон!» – понял я, сообразив, что нахожусь явно не в своей квартире. Стук повторился. Встав и покачиваясь от недосыпания, поплелся к двери и открыл ее.

– Александр Геннадьевич? – спросил меня молоденький лейтенант НКВД.

– Ты кто? – Я спросонья и нагрубить могу, особенно когда не высплюсь.

– Я лейтенант Гаранин, вам обо мне должны были сообщить. Вам ведь нужен электрик? – наконец догадался объяснить гость, видя мое недоумение.

– А-а-а, да, действительно! Проходите! – пригласил я и сделал шаг в сторону.

– Личный приказ товарища Лаврентия Павловича Берии – помочь вам. Он так и сказал: «Через четыре часа я выезжаю в Кремль, и до этого времени прибор должен работать!»

– Ясно. Надо – значит, сделаем!

– Вам там новую гражданскую одежду приготовили.

– Да? Хорошо, сейчас умоюсь, оденусь, и начнем.

Одежда была вся светлых тонов. Надев штаны, рубашку и легкие коричневые полуботинки, я посмотрел в настенное зеркало, пригладил влажные после умывания волосы и повернулся к лейтенанту:

– Я готов, начнем?

Вместе с Гараниным и охранниками мы прошли в кабинет с сетевой розеткой, которую разобрали и переделали под вилку зарядника ноута.

Насколько я знал, скачки напряжения в сети довольно частое дело, но зарядник должен их выдержать. Да и лейтенант, спросив, какое напряжение нужно, только покачал головой, а когда узнал, что оно еще и должно быть стабильным, совсем сник. Однако ноут работал нормально.

Движение у двери привлекло мое внимание. Повернувшись, я увидел командира с двумя ромбами в петлицах. Прокашлявшись, он спросил:

– Александр Геннадьевич?

– Да, это я.

– Вы закончили, о чем вас просили?

– Да, закончил, – указал я кивком на ноутбук.

– Работает?

– Конечно.

– Хорошо. Собирайтесь, вас ждут! – сказал этот непонятный командир строгим, но вежливым голосом.

– Хорошо, – кивнул я и, проводив вышедшего командира взглядом, спросил Гаранина:

– Это еще кто был?

– Старший майор госбезопасности Гоголев, один из замов нашего наркома.

– Понятно, ну, давай собираться.

– Да он же вроде не тяжелый! – удивился лейтенант.

– Да я не про это. Вызовут – а мы не готовые.

Уложив все в небольшой чемодан, предоставленный Гараниным, мы в сопровождении охраны и Гоголева направились на выход.

– Там, где мы будем устанавливать оборудование, уже установили розетку? – спросил я на ходу старшего майора.

– Устанавливают! – коротко ответил Гоголев.

– А подвели сколько? Двести двадцать вольт на пятьдесят герц, как я просил?

– Да! – так же немногословно ответил майор.

Мы вышли из здания во внутренний двор, где нас дожидались три машины.

Гоголев, лейтенант Гаранин и я сели во вторую машину, охрана – в первую и третью.

Сидя на заднем сиденье, я рассматривал прохожих, здания и просто бездумно глядел в окно. Судя по положению солнца, время близилось к обеду, о чем я тут же спросил у Гаранина.

– Да, уже два часа дня, Александр Геннадьевич.

К моему удивлению, ехали мы довольно долго. Выбрались из Москвы и в пригороде, миновав несколько постов, въехали на территорию довольно большой дачи.

По многочисленным тропинкам ходили несколько патрулей с собаками. Осматриваясь, пока машины медленно подъезжали к парадному входу, заметил невдалеке небольшое озеро, на песчаном берегу которого играли несколько детей.

– Приехали, выходим! – скомандовал молчаливый майор и, первым распахнув дверь, вышел.

Мы с Гараниным тоже покинули машину и в сопровождении Гоголева прошли в здание дачи. Миновав несколько комнат и короткий коридор, оказались в большом кабинете, где майор показал мне на розетку:

– Все готово, присоединяйте! – после чего вышел, оставив нас с лейтенантом. Переглянувшись, мы занялись подготовкой ноута к работе.

Достав комп, я подсоединил его и включил, поглядывая на экран.

– Все готово! – сказал я майору, как только винда загрузилась.

Гоголев подошел к телефону, стоящему на столе, и, сняв трубку, сказал:

– Можно!

«Какой выразительный оборот речи, сказал все и ничего!» – мысленно восхитился я. Не обращая внимания на Гоголева, который подозрительно сверлил меня взглядом, спокойно подошел к дивану и сел на него, закинув ногу на ногу.

Через несколько минут открылась дверь, и вошел Лаврентий Павлович. Быстро вскочив, я поздоровался. Кивнув в ответ, Берия спросил, указав на ноут:

– Работает?

– Да, товарищ нарком.

– Показывай!

Показав несколько роликов, я был остановлен:

– Про войну есть? Про которую ты говорил?

– Да, несколько. Есть «В бой идут одни старики» – это про летчиков. Еще «Экипаж машины боевой» или «На войне как на войне» – это про танкистов…

– Хватит пока. Что посоветуешь?

– Про Брестскую крепость. Фильм недавно снят белорусами, очень хорош, до печенок пробирает.

– Хорошо, приготовь его! – приказал Берия и быстро вышел.

В том, что встречусь со Сталиным, я был уверен, но никак не ожидал, что наша встреча произойдет вот так. В моем представлении это должно было случиться как-то по-другому. Более официально, что ли?

В это время в кабинет зашел сам Иосиф Виссарионович и внимательно посмотрел на меня, из-за чего я вытянулся и крикнул:

– Здравия желаю, товарищ Сталин!

– Ну здравствуй… потомок! – ответил мне Сталин, и едва заметная улыбка проскользнула у него под усами.

Одет Иосиф Виссарионович был по-пляжному, то есть в легкие белоснежные брюки, белую рубашку со стоячим воротником, полувоенную фуражку тоже белого цвета и бежевые плетенки на босых ногах. Судя по нескольким крупинкам речного песка на одной из штанин, он только что пришел с пляжа, где, похоже, отдыхал, несмотря на еще холодные весенние дни.

– Давай показывай свое кино, а потом поговорим! – приказал Сталин, после того как несколько секунд изучающе смотрел на меня. Я тоже с интересом разглядывал его, внутренне сожалея об оставленном дома цифровике. Такая бы получилась фотка – закачаешься!

– Прошу! – указал я на диван под взглядом нескольких командиров – видимо, охраны, так как кроме Гоголева и Григоряна там еще были пара незнакомых мне.

Дождавшись, пока Иосиф Виссарионович и Лаврентий Павлович усядутся, я подтащил к ним стул и поставил на него ноутбук. После чего отрегулировал экран и нажал на пуск. Закончив, присел в сторонке, мысленно вытирая пот со лба. Самое интересное – по знаку Сталина командиры подошли ближе и, встав позади дивана, так как за ним был проход, тоже стали с интересом смотреть на экран.

Пока шла заставка, я, прочистив горло и поймав разрешающий кивок Берии, пояснил:

– Сейчас начнется фильм о героической битве за Брестскую крепость. Более восьми тысяч советских бойцов сражалось в ней и около семи из них погибло, остальные попали в плен, вырваться смогли единицы. Этот фильм показывает реальные события, которые произойдут примерно через месяц. Отбивая атаки гитлеровцев, они и думать не думали, что враг уже занял Минск, линия фронта сдвинулась на сотни километров в глубь СССР, и танковые дивизии Гепнера и Гудериана рвутся к сердцу страны. Мужество защитников крепости в данном случае можно рассматривать совершенно автономно от всего хода боевых действий. Это один из уникальных случаев в истории войны, когда стратегические и тактические интересы ушли на второй план, а на первый выдвинулись личные качества людей и воинский долг. А теперь внимание, начинается показ.

Фильм я этот уже видел и сейчас, чуть прикрыв глаза, с интересом смотрел на мимику зрителей, сопереживающих героям.

Особенно мое внимание привлекли глаза командира со шпалами подполковника, когда в одном из эпизодов немцы на наши позиции гнали по мосту пленных, которые в основном были служащими госпиталя и ранеными из него. И раненый лейтенант-железнодорожник надрывно кричал: «Стреляйте, товарищи! Стреляйте!..» В этот момент под руками подполковника порвалась материя дивана, которую он крепко сжимал.

Даже когда фильм закончился, все зрители больше пятнадцати минут не могли прийти в себя, сидели и стояли, мысленно сопереживая героям фильма.

– М-да, хорошие у вас там снимают фильмы, хорошие! – первым пришел в себя Сталин. Держа в руках трубку, он попытался втянуть в себя ароматный дым, но трубка погасла еще в середине картины, и у него ничего не получилось. Достав из нагрудного кармана спичечный коробок, он попытался прикурить, но сломав четвертую спичку трясущимися руками, бросил и прикурил от зажигалки Гоголева.

– Хм, все так и будет? – кивком указав на ноут, спросил Сталин.

– В принципе – да. Есть, конечно, некоторые неточности, как приземлившийся летчик. В реальной истории такого не было, и защитники крепости долго не знали, что происходит снаружи, они ждали помощи, но не дождались.

Молча кивнув, Сталин встал и принялся задумчиво ходить из угла в угол. Мы наблюдали за ним, стоя и сидя на своих местах.

Вдруг предсовнаркома, остановившись, сказал:

– Идемте в мой кабинет, товарищ Демин, нам нужно о многом поговорить. А вы, товарищ нарком, сообщите в Генштаб о срочном вечернем совещании, в восемь часов.

– Хорошо, товарищ Сталин, сделаем! – ответил Берия, блеснув линзой пенсне.

– Товарищ Сталин, разрешите показать, как пользоваться ноутбуком, чтобы товарищи дальше могли знакомиться с реалиями будущей войны? У меня там есть полный сборник полудокументального сериала «Освобождение», так там практически полная информация о всем ходе войны, начиная сначала и до конца, – обратился я к Иосифу Виссарионовичу с предложением.

– Хорошо, показывайте, – ответил он практически сразу, без малейших раздумий.

Учить долго не понадобилось – предки схватывали все на лету. Так что показал им, как пользоваться компом, после чего заставил Берию под моим присмотром поводить мышкой, управляя стрелкой и нажимая на клавиши. Получилось у наркома сперва неуверенно, но потом он довольно ловко стал обращаться с ноутом, только слегка путаясь в файлах. Один из командиров тщательно конспектировал все, что я говорил и показывал, в небольшой зеленый блокнот. Подсказав, с какого фильма дальше продолжить просмотр, я направился следом за Сталиным в его личный кабинет, оставив Лаврентия Палыча и командиров у экрана ноута, где уже проявилась заставка первой части «Они сражались за Родину».

– Садись сюда! – показал на ближайший к столу стул Сталин.

Заняв указанное мне место, я с интересом посмотрел на севшего в кресло Вождя, попыхивающего трубкой, ожидая от него вопросов.

– Товарищ Демин, скажите мне, а почему вы решили, что вы наши потомки? – вдруг задал мне Сталин вопрос, которого я совсем не ожидал.

– Ну… э-э-э… – Немного подумав, я понял, что не знаю ответа.

«А ведь действительно, потомки мы им или нет?» – Озадаченное почесывание затылка помогло мне настроиться на нужный лад, и я радостно вскрикнул и, вскочив, сказал:

– Аномалия, вот в чем решение! Нужно сходить на ту сторону и посмотреть! Ведь с той информацией, что я вам принес, будущее должно измениться!

– Правильно, и в этом мы убедимся в скором времени, – одобрительно кивнул Сталин. И по его голосу я понял, что он давно все обдумал и сейчас легко вывел меня на мысль сходить в мой мир.

– А пока рассказывайте ВСЕ! – чуть подавшись ко мне, велел он.

Набрав в легкие побольше воздуха, я начал говорить. Сталин слушал молча, только иногда в его глазах пробегали молнии. Предсовнаркома интересовало буквально все, но за короткое время до назначенного совещания в Генштабе я успел дать только общую обстановку в мире, начиная с начала Великой Отечественной войны и заканчивая днем, в который переместился сюда. Кстати, именно об этом он расспрашивал особенно подробно – об обнаружении Аномалии и проходе через нее.

Историю встречи известной троицы в Крыму в сорок пятом я рассказал анекдотом.

«Во время февральской встречи в Крыму речь шла о переделе Европы после войны. Рузвельт с Черчиллем говорят товарищу Сталину:

– Иосиф Виссарионович, отдай нам Крым, а мы тебе в ответ прирежем такой же кусок в Европе… По Одеру… Где-то там…

Товарищ Сталин подумал-подумал и говорит:

– Ну хорошо, я отдам вам Крым, если ви отгадаете, какой из этих трех пальцев средний, – и показал он три пальца.

Ну Черчилль удивился и по простоте задачи выбрал средний из пальцев – указательный. Сталин покачал головой и сказал:

– Нэт, нэ адгадал!

Рузвельт, тот американец, он понял – надо из пяти выбирать и выбрал средний из пяти пальцев.

– Вот средний, – показал он на средний.

Сталин покачал головой и ответил:

– Нэт, нэ отгадали, – сворачивает из трех пальцев кукиш и говорит: – Вот вам Крым!»

Отсмеявшись, Иосиф Виссарионович мельком взглянул на настенные часы, отбившие семь вечера, встал и сказал мне:

– Вы будете присутствовать со мной на совещании.

Ответить мне было нечего, поэтому, отставив стакан с недопитым чаем, я встал и, торопливо дожевывая печенье, последовал за Сталиным, выходящим из кабинета.

Сидя на заднем сиденье машины, следующей в кортеже, я держал на коленях ноут и отвечал на вопросы Гоголева, сидящего за рулем, который был допущен к полной информации касаемо меня.

– Мы с Лаврентием Павловичем посмотрели кино про контрразведчиков. Скажите, что означает название СМЕРШ?

– Аббревиатура СМЕРть Шпионам. Говорят, сам товарищ Сталин придумал это название.

– Понятно.

– А сколько вы успели посмотреть фильмов?

– Четыре, и один не до конца.

– Можете сказать какие? А то интересно.

– Хм. «Они сражались за Родину» обе серии, хороший фильм, внушающий. Потом «Аты-баты», тоже серьезное кино. Как вы говорите, до печенок пробирает, как они там танки били. Меня до сих пор в дрожь бросает… Дальше включили «В августе сорок четвертого» и на «Освобождении» остановились.

– Ну и как вам информация?

– Война будет страшная, безжалостная! – ответил хмурый Гоголев, поворачивая за идущей перед нами машиной.

– Вы еще не знаете насколько! – со вздохом сказал я, задумчиво глядя в окно.

– Товарищи командиры! Председатель Совета Народных Комиссаров СССР товарищ Иосиф Виссарионович Сталин!

Генералы и адмиралы стоя приветствовали входящего в огромный актовый зал Вождя.

«Нашего бы президента так встречали. Что ни говори, а Сталин действительно не одиозная фигура. Вот с кого нужно брать пример!»

Я сидел на заднем ряду рядом с Гоголевым и с интересом наблюдал за историческими событиями.

– А это кто?

– Где?

– Во-он тот, с лысой макушкой?

– А, это комдив Хрусталев.

– Не Хрущев? – спросил я с подозрением.

– Не-а. Хрущева здесь вообще нет, не хрен ему тут делать, он сейчас на Украине.

– Ясно… О, начинается!

К моему удивлению, Сталин не стал сразу вываливать на головы генералов те новости, что я принес. О начале войны. А сделал краткую, на полчаса, политинформацию. На мой вопрос «на фига?» Гоголев ответил просто: «Так надо».

После того как Сталин закончил накачивать военных тем, как они хорошо живут, он сказал:

– А теперь перейдем к тому, почему мы с вами здесь собрались!

Генштаб не знал почему, но молчал, терпеливо ожидая разъяснений.

– А собрал я вас потому… что война с Германией будет. По информации агентуры в Германии, война начнется двадцать второго июня в четыре часа утра!..

Я с интересом наблюдал за зашевелившимися генералами и маршалами, для которых слова Сталина особой новостью не стали. На лицах некоторых была видна растерянность, но преобладала какая-то радость, что ли, как будто они надеялись, что эти слова произнесут вслух, и вот их произнесли.

– …а теперь, товарищи, в течение трех дней план глубоко эшелонированной обороны должен лежать у меня на столе.

На обратном пути я почти задремал, прислонившись к двери, когда меня разбудил вопрос Гоголева:

– Как там наши потомки, помнят о нас?

– Забыть не могут, особенно товарища Сталина. Они его называют великим гуманистом.

– Значит, помнят! – сделал вывод майор и нажал на клаксон, отпугивая собаку, заглушив при этом мой горький смешок.

По возвращении на дачу мне была предоставлена комната, но воспользоваться я ею не смог, так как был постоянно со Сталиным. Мы то изучали привезенные документы, то я отвечал на вопросы Шапошникова, приехавшего по вызову предсовнаркома и тоже допущенного ко мне, то смотрел с ними фильмы. Маршала особенно заинтересовало «Освобождение», так как там давалась более-менее точная информация.

Спать мы разошлись часам к семи утра, уже на ватных ногах и с чумной головой. Пять дней, что я провел в Кремле, куда мы переехали на следующий день, пролетели для меня очень тяжело, так как я практически не высыпался, следуя везде за Сталиным или сидя рядом с Шапошниковым у экрана ноута.

Кстати, по мнению специалистов, создать танк Т-55 они не смогут с теми мощностями, что сейчас в наличии. А вот переделывать Т-34 согласно тем данным, что я привез, они сразу начали на испытательном полигоне в Кубинке, используя местные мастерские.

ППС пошел на ура. Два опытных образца, сделанных буквально на коленке, были переданы бойцам армейского осназа, дислоцировавшимся под Москвой. Испытания выявили ряд недостатков, и после устранения их пистолет-пулемет признали годным для вооружения армии. Выслушав обещания оружейников, что массовый выпуск будет начат через месяц после отлаживания производства, Сталин серьезно поговорил с ними, и срок был уменьшен до двух недель. Принтер не стоял без дела: многое из того, что я принес на флешках, начали печатать. Бумага, что мне предоставили, неплохо подходила для этого. Осталось только запастись картриджами – те два, что я принес, подходили к концу.

Что творилось в войсках после принятия нового устава и начала реорганизации мехкорпусов в мотострелковые и танковые согласно штатам тысяча девятьсот сорок пятого года, я не знал, мне не докладывали, но судя по довольным лицам боевых генералов, перестройка шла полным ходом.

Страна стремительно переходила на военные рельсы, запасая то, чего будет не хватать.

– Подлетаем, приготовься, скоро будет посадка! – сказал мне Гоголев, сидящий рядом на жесткой скамье. Зашевелились бойцы охраны из осназа ГБ. В иллюминатор «Дугласа», на котором мы летели, была видна близкая земля. Вот мелькнула под нами синяя ленточка реки, и снова внизу проносится изумрудная трава…

Наконец, чуть скакнув, транспортник коснулся бетонки и побежал, гася скорость и подпрыгивая на неровностях, к стоящим рядом с вышкой ангарам.

К моему удивлению, кроме дежурного звена, ни одного самолета я на поле не увидел.

Вдалеке лежали несколько штабелей досок – и все!

– Товарищ комиссар государственной безопасности, а где самолеты?

– Да на запасных и засадных аэродромах сосредоточены. Сейчас же идут особые учения, вот они и тренируются маскироваться и летать с простых грунтовых полос. Нас, кстати, сопровождало звено «ишачков», ты разве не видел? И еще встречались. Учения.

– Не, я же спал.

– Вон, кстати, материал для макетов бомбардировщиков сложен, их просто еще не успели сделать, – ткнул пальцем в один из штабелей Гоголев.

«Понятно. Значит, информация пошла впрок. Надеюсь, что новый отдел даст нам возможность не только понести меньшие потери, но и в Берлин прийти раньше срока».

С моей легкой руки создали Институт инноваций и информации, существовал он еще только на бумаге и был нужен для отвлечения возможного интереса других государств, когда в СССР полезет столько новинок. А вот Аномалией и присущими ей вкусняшками начал заниматься новый отдел НКВД под командованием Гоголева, получившего очередное звание комиссара государственной безопасности. Я, кстати, так и не привык к их гэбэшным званиям и мысленно переводил их привычным себе образом. Например, старший майор соответствовал генерал-майору.

Уже несколько человек, в основном из военной контрразведки и оперативников Берии, там работали, и они уже успели дать несколько рекомендаций, что нам в данный момент нужно. По крайней мере, та информация, что я уже принес, после небольшой корректировки была разослана по шарашкам для последующей проверки и изучения возможности выпуска новинок. Люди Лаврентия Палыча составляли списки тех, кого пригласить на работу во вновь созданный институт для пускания пыли в глаза. Меня приняли в новый отдел как привлеченного сотрудника, даже удостоверение дали, правда, без звания.

Спецы из Отдела улетели раньше нас на три дня и уже ждали ТАМ. Именно они и ребята Гоголева будут сопровождать меня на ту сторону.

Один из пилотов открыл дверцу остановившегося транспортника и, выставив лестницу, закрепил ее в специальных пазах. Выстроившись в очередь, мы покинули салон самолета.

– Спасибо за приятный полет и за мягкую посадку, – поблагодарил я члена экипажа, вспомнив свой полет в Египет.

– Да не за что! – ответил с легкой улыбкой молодой паренек, чуть пожимая плечами.

Спустившись на твердую поверхность взлетной полосы, я вслед за остальными последовал к двум полуторкам и «эмке», около которых кольцом охранения стояли бойцы НКВД.

– Садись назад, – велел мне Гоголев, открывая переднюю дверцу.

– Лады, – ответил я и, обойдя его, влез на заднее место через услужливо открытую водителем дверь.

По-видимому, водитель знал, куда ехать, так как занял место во главе колонны. Мы выехали с аэродрома, так и не увидев никого из техсостава дислоцирующейся здесь авиачасти. Это меня сильно заинтересовало, и я спросил у Гоголева:

– Да это аэродром-ловушка, насколько я знаю. Тут ничего нет, кроме звена истребителей и двух дивизионов зениток.

– Еще макеты поставят, так вообще не отличишь от настоящего, – пояснил мне комиссар. Водитель, слушая его, кивал – похоже, то, что говорил Гоголев, ему было известно.

Мы довольно быстро доехали до того места, где я вышел из леса на дорогу.

– Вот тут меня погранцы взяли, – ткнул я пальцем в обочину. Дорога, кстати, изрядно изменилась, она была убита до того, что мы ползли с черепашьей скоростью, объезжая набитые танками колеи.

– И дорога другая была, – добавил я на кивание комиссара.

– Тут, товарищ… – получив разрешение от генерала, начал водитель и остановился в затруднении, как ко мне обращаться, так как я, в отличие от моего непосредственного начальника, был одет в гражданку.

– Иванов, – лениво ответил за меня Гоголев.

– …Иванов, целый мехкорпус передислоцировался, так что еще не такие колеи дальше будут.

– Понятно, – хмыкнул я.

– Пропусти охрану вперед, – велел комиссар водителю.

– Товарищ комиссар государственной безопасности, тут уже неделю, как нападений и обстрела нашей техники не было, – сказал тот, но по приказу остановился, пропуская вперед второй грузовик с бойцами НКВД.

Рыча двигателями, машины медленно ползли в тени деревьев по разбитой лесной дороге. Бойцы охраны, выставив автоматные стволы, держали на прицеле близкий лес, росший у самых обочин, и тревожно осматривали кустарник на опушке.

Но никакого нападения не произошло, и еще через пару километров мы свернули на недавно наезженную дорогу, по которой совершенно спокойно достигли цели.

К моему удивлению, на месте Аномалии уже стоял большой бревенчатый склад, огромные ворота которого охранял сонный красноармеец самого затрапезного вида.

«Нет, я, конечно, объяснил, где она находится, даже схему нарисовал и привязку от деревьев описал, но так оперативно ее найти!»

– Это что еще такое? – спросил я удивленно комиссара, тыкая пальцем в новенький, блестящий свежий сруб, идя с ним от машин к неприметному зданию невдалеке от склада.

– А ты чего ожидал увидеть? Теперь тут вещевой склад ближайшей стрелковой дивизии, по крайней мере, именно это обнаружат немцы на остатках сгоревшего при бомбежке сарая.

– Хитро, – ответил я, невольно покачав головой. Понятно, что удержать здесь оборону мы не сможем, и спецы Берии уже позаботились о страховке и маскировке.

– Но как смогли найти поляну?

– Около деревни Сосновка поляна по твоему писанию только одна, именно эта. Только тут с одной стороны сосновый бор, а с другой смешанный лес, плевая задача, – объяснял мне на ходу командир.

Дверь сторожки открылась, и оттуда вышел немолодой пехотный командир в звании старшины с потертой медалью «За отвагу» на груди.

– Здравствуйте, Павел Анатольевич, – первым поздоровался я с Судоплатовым.

– Здравствуй, Александр, – ответил главный диверсант Союза и, поздоровавшись с Гоголевым, с хитринкой спросил: – Ну что, сперва пообедаем или?..

– Или! – переглянувшись, ответили мы хором с комиссаром.

– Я так и думал. Пойдемте, посмотрите, правильно ли мы сруб поставили, не намудрили ли чего. Может, она вообще в стороне.

Мы неспешно подошли к воротам, и по приказу Судоплатова красноармеец, блеснув холодным оценивающим взглядом, неторопливо открыл нам одну створку, после чего снова превратился в ленивого часового.

– Идите за мной, параллельные проходы между стеллажей заставлены бочками с бензином.

Я двигался вслед за Судоплатовым, с интересом крутя головой, и при свете электрических лампочек, горящих под потолком, осматривал склад. В нем действительно было вещевое имущество, начиная от котелков и заканчивая связками сапог на нижних полках.

– И как вы только успели? – спросил у Судоплатова следующий за мной Гоголев.

– Тут два инженерных батальона работало, сделали все за два дня, – объяснил Павел Анатольевич.

– А из бойцов, тут работающих, никто ничего не видел? Я в том смысле, видели ли они Аномалию?

– Нет. Ничего никто не видел, – немедленно ответил Судоплатов. Похоже, этого вопроса он ожидал раньше.

Мы вышли на свободное пространство, и я осмотрелся.

– Здесь она? – В голосе Гоголева слышались тревожные нотки.

– Здесь, – кивнул я и, улыбнувшись, спросил у Судоплатова: – Павел Анатольевич, вы ведь планировали построить склад так, чтобы Аномалия оказалась посередине этого пустого пространства?

– Да, – коротко ответил он, чуть сузив глаза.

– Вы немного ошиблись с местоположением Аномалии.

Двинувшись вперед, я подошел к крайнему стеллажу и, подняв руку, прикоснулся к белесому овалу. Со стуком упал край стеллажа, на земляной пол посыпались разрезанные портянки.

– Анатолич, ты это видишь? – охрипшим голосом вдруг спросил Гоголев.

– Да, вижу… это она, Аномалия! – ответил тот.

Убрав руку, я отошел в сторону и с улыбкой посмотрел на генерала и полковника, демонстративно тряся рукой, якобы стряхивая с нее воду.

– Синцов, ты понял, что нужно делать? – вдруг спросил Судоплатов.

– Да, товарищ старшина, – ответил невысокий крепыш в советском двухцветном камуфляже: только сейчас я разглядел пятерку бойцов, стоящих в тени одного из стеллажей.

«Ну понятно, охрана, а тот, на входе – для маскировки», – сообразил я.

– Уберите эти стеллажи, чтобы доступ к Аномалии был больше, – между тем продолжал командовать Судоплатов.

– Сделаем, – веско ответил боец. В каком он был звании, я не видел, петлиц на вороте не было.

Оставив охрану чесать затылки и трогать места разреза, мы направились к домику.

– Ну угощайтесь, чем, как говорится, бог послал, – предложил Павел Анатольевич, широким жестом показывая на стол. И чего только там не было!.. Да ничего там не было. Тарелки со щами и пюре с котлетой на второе. И все.

– А компот? – вспомнив старый советский фильм, спросил я с возмущением.

Оба командира кино про Шурика смотрели, так что шутку оценили. Судоплатов вообще не отходил от ноута за последние дни, изучал мой мир по фильмам.

– Компота нет, но есть чай.

– И тут обделили, – вздохнул я, усаживаясь за стол.

Когда мы пообедали и пили чай из железных кружек, Судоплатов спросил у меня:

– Список у вас?

– Нет, у Михаил Алексеевича, – кивнул я на Гоголева и принялся с интересом наблюдать за тем, как командиры обсуждают, чего в нем еще не хватает.

«Вот не понимаю, все уже сто раз проверили, чего нам остро необходимо, так нет – еще что-то внести хотят!» – думал я, поглядывая на них поверх кружки.

В это время в дверь без стука вошел тот боец из склада, Синцов.

– Товарищ полковник, все готово.

– Хорошо, майор, группе готовность номер один.

– Понял, готовность номер один. – Козырнув, майор Синцов вышел.

Проводив его взглядом, я поставил пустую кружку на стол и, откинувшись на спинку казенного стула, спросил:

– Когда выход?

– Через четырнадцать минут, – ответил полковник, мельком глянув на наручные часы.

– Понятно.

Оглянувшись, я посмотрел на ученых, стоявших за моей спиной. Понятное дело, пока не исследуют все возможности Аномалии, никто нас на тут сторону не отпустит. Вот и пришлось открывать переход под внимательными взглядами не только бойцов охраны, но и шести типов с умными физиономиями.

За три часа исследований удалось выяснить, что если я встану в проход и буду держать его, то другие люди смогут спокойно как перейти на другую сторону Аномалии, так и вернуться обратно. Но существовала небольшая проблема: поскольку овал портала был не очень велик, требовалось соблюдать особую осторожность. Срезанные палки до сих пор стояли у меня перед глазами, да и местные ученые это тоже проверили и то и дело поглядывали на две короткие железные трубы, поблескивающие в стороне ровными срезами.

Однако и здесь я сумел найти выход. Погоняв по овалу разбегавшиеся от моего прикосновения в разные стороны волны, смог раздвинуть края. По замерам ученых, овал увеличился на двадцать сантиметров в каждую сторону. Дальше последовал уже целенаправленный эксперимент, и я еще час размахивал руками, гоняя по овалу волны, пока старший из ученых с холодным взглядом профессионального чекиста не остановил меня, сказав, что хватит.

И действительно, окно перехода стало не просто большим, оно достигло крыши немаленького склада, имевшего высоту пять метров.

– Тут и танк пройдет, – удовлетворительно хмыкнул Судоплатов, глядя на колышущееся пятно, из которого я пока не вышел.

После всех экспериментов ученые пошли писать докладные записки и составлять свое мнение, а мы готовились к выходу. Вместе со мной шли трое сотрудников нового отдела, одетых в гражданскую одежду, специально подобранную для того, чтобы она не привлекала внимания в будущем, и шестерка бойцов осназа с полной выкладкой.

Переходить на ту сторону мы решили вечером, самое то для разведки, тем более охранявшие с той стороны бойцы ничего не видели, хотя и слышали работающую вдалеке технику.

– Давай, не подведи нас, – хлопнул меня по плечу Гоголев.

– Сделаю все, что смогу, товарищ комиссар государственной безопасности.

– Группе готовность! – послышалось справа.

– Пора! – сказал Гоголев, оглянувшись.

– Да, пора, – согласился я, зябко поводя плечами: мне было как-то неспокойно.

Прежде всего в очередной раз осмотрел Аномалию. За два часа, прошедшие с того времени, как я закончил увеличивать ее, она стала меньше ненамного. По крайней мере, невооруженный взгляд не фиксировал уменьшения.

– Карл Фридрихович, насколько уменьшилась Аномалия? – спросил я старшего из ученых.

– За два часа всего на два сантиметра в ширине и в высоте.

– Хорошо, что она так медленно уменьшается.

– Начинаем! – сказал Судоплатов, кивнув мне.

Я сделал несколько шагов вперед и наполовину вошел в овал, мимо меня тут же тенями проскользнули осназовцы, причем когда они ее проходили, Аномалия была не так возмущенна, а вот от меня всегда шли большие волны. Это изрядно озадачило ученых, и они до сих пор не пришли к единому мнению относительно возможностей прохода.

Дождавшись, пока овал перейдут парни из Отдела, махнул рукой, прощаясь с остающимися в прошлом, и вышел с той стороны.

– Ну здравствуй, родное время, – сказал я вслух и с улыбкой посмотрел на видневшееся через ветки деревьев серо-голубое небо.

– Ну все, нам осталось только ждать. – Судоплатов обернулся к Гоголеву, как только овал Аномалии исчез за ушедшим Гостем.

– Да, ожидание самое тяжелое в нашей работе, – ответил тот и, вздохнув, спросил: – Что ты думаешь о создавшейся политической обстановке у наших потомков?

– Ж…!

Гоголев невольно хохотнул, услышав ответ полковника. Отсмеявшись, сказал, опершись локтем об одну из полок с вещами:

– Ты еще не слышал, как товарищ Сталин выразился, когда наш Гость начал рассказ о том, что творилось в Союзе после его смерти. Александр потом весь день ходил красный как рак, особенно когда рассказал о том, как нашего Вождя ТАМ величают.

– М-да, как Гость говорит, «полный беспредел».

– Это так, вот бы нас туда, а? Эх, мы бы их… ух!

– Подождем, то ли еще будет. Ладно, сейчас машины должны подойти с антиквариатом, пойду встречать. – Судоплатов развернулся было к выходу, но услышал крик одного из бойцов охранения:

– Товарищ старшина! – Из-за секретности все бойцы вокруг склада и в окрестностях – поболее батальона – величали его старшиной. Согласно форме, в которую он был одет.

– Аномалия, она снова проявилась!

Резко обернувшись, полковник увидел колыхающийся овал, в который просунулась окровавленная рука.

– К бою, укрыться! – немедленно закричал он, уходя в сторону перекатом и одновременно выхватывая из кобуры наган. Рядом на земляной пол плюхнулся Гоголев, не боясь запачкать свою чистую форму.

Со всех сторон залязгали затворы. Неподалеку, положив ствол «дегтярева» на одну из полок ближайшего стеллажа, стоял пулеметчик, направив дуло на Аномалию.

– Сперва нужно осмотреться, – сказал я, повернувшись к старшему группы осназа майору Синцову.

– Хорошо, идите спокойно, если что, мы рядом, – ответил он, и не успел я глазом моргнуть, как восьмерка бойцов растворилась в лесу. Покрутив головой в попытке их обнаружить, я не без восхищения сказал оставшимся со мной трем парням из Отдела:

– Однако!

– Пора идти, – напомнил старший из них, Олег.

Олег Карпов, насколько я знал, был из летчиков и, судя по ожогам на руках, то, что он горел в истребителе, воюя в Испании, было правдой. Его основная задача – все, что связано с авиацией. Те немногочисленные принесенные фильмы и мои неполные рассказы не смогли прояснить некоторые моменты. Вот поэтому и был отправлен майор Карпов.

Вторым был Юра Гоголев, младший брат генерала. Попал он не по протекции, как я думал сначала, а из-за того, что являлся действительно уникумом, причем в прямом смысле этого слова. Все, что я знал о компах, я ему выложил и научил работать на ноуте. Так, за трехчасовой урок Юрий освоил тачпад и клавиатуру лучше меня. А послушав рассказы о всемирной паутине Интернета, он просто загорелся желанием побыстрее сесть у монитора.

Третий, тезка Карпова, Олег Данилец был из силовиков, его задача – осмотреть все, что можно, на предмет выявления и дальнейшего использования местных ресурсов. Проще говоря, это были глаза Берии.

– Хм, Аномалия и с этой стороны большая, если что, то можно технику перегонять, – заметил я, задумчиво глядя на овал.

– Нужно сперва осмотреться. Изменилось ли что или нет, – напомнил мне старший Олег.

– Да, идем.

Неторопливо двигаясь к опушке, мы под присмотром четвертки бойцов охраны намечали, где лучше проложить дорогу до портала.

– О, этот муравейник был! Я его прошлый раз приметил, когда с матерью грибы собирал, – сказал я, показав пальцем на большой холм муравейника.

– Ты судишь об изменениях по муравейникам? – ехидно поинтересовался младший Гоголев.

– Хм, да я так просто сказал… о, вон и опушка!

– Четыреста метров, нормально! – прикинул Данилец расстояние от опушки до Аномалии.

– Там впереди дорога и замаскированная в кустах машина с двумя пассажирами, – предупредил внезапно появившийся из-за дерева один из осназовцев, внешне чем-то похожий на актера Владислава Галкина.

– Наверное, это Артур. Вы были правы, Александр, за вами следили! – хмыкнул Данилец, после чего спросил у осназовца: – Как?

Похоже, боец понял, о чем его спрашивают, поэтому ответил сразу:

– Не получится, грамотно стоят… если только отвлечь?

В это время с другой стороны появился майор Синцов, оставшийся у портала, и спросил:

– Чего встали?

Ему быстро объяснили ситуацию.

– Нужно их брать. Хорошо, что тут посадка с той стороны, неприметное место, – решил майор, немного подумав.

– А что если мне отвлечь их? Меня-то они в лицо точно знают, – спросил я после некоторого колебания, так как никогда не считал себя героем боевиков и не имел привычки лезть в самое пекло.

– Хорошо, давай. Наш снайпер, если что, тебя прикроет! – сразу согласился Синцов.

После небольшого обсуждения порядка действий и раздачи приказов мы разошлись по местам.

Отойдя в сторону метров на триста, я вышел на опушку и, поднявшись по небольшой обочине на китайскую дорогу, которую строят в двух километрах от Алексеевска, неспешно потопал по ней, поднимая глиняную пыль.

Не дойдя до засады несколько десятков метров, услышал хлопанье автомобильной дверцы и, немного замедлив шаг, приготовился.

Из кустов вышли два человек, и если одного из них я знал – это был курьер, что привез мне заказанные документы – то второго разглядывал особо: мужчина лет сорока пяти – пятидесяти, с седым ежиком волос на голове и запоминающимся брюшком.

«Похоже, это и есть Артур-Попаданец, сейчас узнаем!»

– Добрый день, Александр Геннадьевич, мы тут ждем вас, ждем, а вас все нет и нет, – поздоровался «Артур», настороженно разглядывая меня.

Паренек стоял сбоку и с любопытством разглядывал мои ботинки, которые, кстати, я получил ТАМ.

«Черт, понял? А ведь понял, значит, пора».

С криком, чтобы дезориентировать, я прыгнул на паренька и провел две короткие серии – в корпус и челюсть. В это же время «Артура» снесли с дороги две фигуры в камуфляже, случайно толкнув и меня, отчего я свалился на пацана, и мы покатились вслед за осназовцами с их жертвой. Получилось так, что в процессе кувыркания моя ладонь оказалась прямо на лице парня, и, похоже, у него сработал рефлекс – мою ладонь сжали крепкие молодые зубы.

– А-а-а-а, твою мать! – голосил я, стараясь оторвать руку от курьера, но парень, рыча сквозь зубы и бешено вращая глазами, продолжал сжимать челюсти. Рядом как по волшебству появились два бойца и тоже попытались оторвать меня от этого замаскированного волкодава.

– В лес! Быстро уходим в лес, пока никто не появился! – приказал Синцов, выбегая из-за кустов.

– Да не ездит тут никто, строится дорога! – отмахнулся я свободной рукой, поморщившись, так как один из осназовцев как раз в это время пытался пальцами раздвинуть челюсти озверевшего сопляка, вызвав у меня новые приступы боли. Глядя на текущую по подбородку парня мою кровь, я предложил: – Может, второго попросить, чтобы он уговорил этого мальца перестать кусаться?

– Хорошая идея! Валера, давай этого, второго.

К нам подвели «Артура» с закутанной белой материей головой.

– Сними с него повязку, – велел майор, кивнув на пленного.

Когда с Попаданца сняли повязку, он сразу осмотрелся и жадно уставился на красноармейскую звездочку на пилотке ближайшего бойца.

– Значит, это правда, – тихо пробормотал он, но мне это было неинтересно, болевшая рука беспокоила меня больше.

Однако даже присутствие «Артура» не помогло – паренек продолжал смотреть на нас, переводя взгляд с одного на другого и стиснув зубы.

– У него, похоже, челюсть заклинило, – авторитетно заявил осназовец «Галкин».

Активное кивание парнишки подтвердило эту версию и вызвало новые стоны у меня.

Подойдя ближе, «Галкин» двумя руками взялся за челюсть паренька и на что-то нажал, с заметным хрустом рот открылся.

– Блин, до кости прокусил, гад.

– Дай-ка я гляну, – попросил Данилец и, осмотрев ладонь с капающей с нее кровью, взял протянутый одним из бойцов медпакет и принялся перебинтовывать руку под мои слова:

– Теперь уколы от бешенства делать!

Я мрачно посмотрел на паренька, похожего на вампира после пиршества, который прятался за бойцами от моих недобрых взглядов.

– Так, значит, все-таки портал существует, – повторил пузан, не отводя глаз от осназовцев.

– Какой портал, бестолочь? У нас тут реконструкция боев на Украине сорок четвертого года, – устало ответил я и добавил: – А вы нам всю игру ломаете, ходите, бродите!..

– Да что вы мне лапшу на уши вешаете?! Я что, по-вашему, не могу распознать реконструктора?! Да я…

– Прекратите, Александр, он все понял, нужно возвращаться. Пусть с ними наше командование разбирается! – сказал Данилец, внимательно слушавший наш разговор.

– Нужно так нужно! – пожал я плечами. Мне, честно говоря, было по фиг – рука занимала все внимание.

Подхватив связанных «языков» с завязанными повязками глазами, мы направились обратно под заинтересованные вопросы неумолкающего «Артура», пока Синцов не приказал заткнуть ему рот кляпом. Курьеру, кстати, тоже залепили рот – так, на всякий случай.

Дотронувшись раненой рукой до Аномалии, я открыл ее.

В проявившееся марево портала немедленно двинулись бойцы, придерживая под локти обоих пленников, чтобы они не коснулись краев.

– …вашу мать! – услышал я концовку, когда последним прошел переход.

Посреди склада стоял старший Гоголев и виртуозно матерился, выплескивая все, что в нем накопилось. Мы стояли и с недоумением слушали его, не понимая, что случилось. Однако полковник Судоплатов быстро взял все в свои руки и приказал пленных в допросную, роль которой исполняла сторожка охраны, а меня – к врачу. Дальнейший выход отложили, пока не будут допрошены «языки».

– Однако хороший укус, кто это вас так? – спросил врач группы, осматривая разбинтованную руку. Врач не был похож на врача, больше всего он напоминал сельского учителя, и вообще все люди Судоплатова мало походили на диверсантов, разве что только бойцы Синцова.

– Гамадрил один покусал, – ответил я мрачно.

Врач с интересом посмотрел на меня и, достав кривую иголку с ниткой, спросил:

– Это не тот ли связанный гамадрил с окровавленным лицом?

– Тот, гад, – ответил я и зашипел от боли.

От врача я сразу же направился к сторожке – послушать, что наболтали пленные. В том, что они выговорились, я не сомневался – уже хорошо знал спецов Берии. Допрос подходил к концу, когда я зашел в обеденную комнату, однако по знаку Гоголева немедленно ее покинул.

– Ну что там? – спросил я у вышедшего за мной генерала.

– А-а-а, все то же самое, что ты рассказывал! – расстроенно махнул рукой Гоголев.

– Точно все? Может, что-то пропустили?

– Все. И война, и Хрущев, и Афганистан, и Перестройка, про все рассказал.

«Уф, как гора с плеч!» – подумал я, вспоминая родителей. Терять их мне совсем не хотелось.

– И что с ними будет?

– Решать, конечно, Москве, но этот Артур очень просится к нам, прям горит желанием помочь.

– Помощь от него будет точно существеннее, я-то так, дуболом в истории, а он профи, судя по сайту.

Не знаю, о чем начальники говорили с этими «гостями», но я решил не дожидаться, пока они закончат, и пошел спать. Если что – разбудят.

Разбудили меня действительно рано, где-то под три часа утра. Кивнув бойцу, что, мол, проснулся, я сел на койке, опустив ноги на пол, и, потирая глаза, зевнул. Рана стреляла болью, начав полыхать огнем под бинтом.

«Черт, как бы заражения не было. Может, во вчерашних моих словах была доля правды? Как перейду на ту сторону, немедленно к врачам пойду, пусть уколют противостолбнячной сывороткой».

Осторожно умывшись, я вышел из землянки и потопал к сторожке.

– А, проснулся, соня? – спросил Гоголев и сладко зевнул при виде моей бодрой выспавшейся рожи. Судя по виду генерала, он даже еще не ложился.

– Проснулся. Что там наши гости начирикали?

– Да все то, что мы и предполагали. Кстати, у тебя теперь будет на одного напарника больше. Конечно, возможности проверить слова Артура у нас пока нет, но судя по его ответам, он просто кладезь возможностей. Знаешь, что он заявил?

– Нет.

– Он сказал: «Вам нужны станки? Будут вам станки!..» С его советами и помощью мы, может быть, даже перевыполним план по поиску и доставке информации и техники!

– Хорошо, коль так, все-таки лучше, если с вами работает специалист, а не такой как я.

– Ну не надо на себя наговаривать!.. Кстати, у вас через час переход назначен, а у тебя вся куртка в крови, сходи к старшине, переоденься.

– К какому именно? – спросил я, имея в виду и Судоплатова.

* * *

– Ну-с, ни пуха ни пера! – пожелал Судоплатов. Мы как положено с чувством послали его к черту. Гоголева-старшего при переходе не было, он продолжал работать с нашими гостями. Кстати, пузан действительно оказался Артуром-Попаданцем, мы не ошиблись, что слежку организовал именно он.

Переход прошел штатно, то есть никто нас не ждал, не нападал. Оставив группу охраны у портала, мы направились к машине Артура, решив воспользоваться ею для своих нужд.

– Что это за марка? Никогда такой не видел, – спросил Юра, с интересом разглядывая иномарку.

– «Киа», корейская вроде.

– А что, у вас и корейцы машины выпускают?! – изумился Данилец.

– Да их кто только не делает… даже наши. Видно же, что у них ничего не получается, а все равно делают… гады.

– А что, советские… то есть российские машины плохие?

– Скажем так, не доходят до стандарта, – дипломатично ответил я.

Открыв незапертую дверцу, благо машина была хорошо замаскирована и никто ее не заметил, я пригласил спутников садиться и заодно показал, как поднимать стекла и тому подобное. После чего вставил ключ в замок зажигания и повернул его, заведя двигатель.

– Тихая какая, – удивился обычно молчаливый Карпов.

– Да уж, пристегнитесь, поехали, – сказал я и, показав, как это делается, выжал сцепление. Ехать пришлось осторожно – стоило коснуться поврежденной рукой чего-нибудь, и рана просто взрывалась болью, да и постоянные подергивания в ней тоже тревожили меня.

«Залечил-таки, эскулап хренов! Вернусь – уговорю полковника, чтобы его отправили к нам на переподготовку!» – думал я, выкручивая руль, чтобы въехать на дорогу. Дальше уже пошел убитый участок рядом с мукомольным. Но даже и на таком асфальте все равно почувствовалась разница между бездорожьем и более-менее нормальной дорогой.

– Сейчас сперва на мою бывшую квартиру. Я там вас оставлю и поеду в больницу, рана от укуса болит, уже сил терпеть нету! – объяснил я спутникам.

– Что-то серьезное? Сильно болит? – озаботился Данилец.

– Пока терплю, но лучше в больницу побыстрее! – ответил я, поворачивая с Советской на улицу Павелкина.

– Ладно, Олег с Юрой останутся у тебя, а я еду с тобой, – решил Данилец.

Поставив машину рядом со своим гаражом, я осторожно вылез, и мы вместе с парнями поднялись в квартиру.

– Александр, а почему ты сказал «в свою бывшую квартиру»? – спросил Данилец, осматривая комнаты.

– Я с товарищем Сталиным договорился. Он мне трехкомнатную в Москве в центре города, а я ему свою. По-моему, обмен неравнозначен – у меня Интернет есть и окна пластиковые. Вон, посмотри, какой ремонт в ванной забабахал, а свою новую квартиру еще даже не видел, только адрес, когда бумаги подписывал.

– Понятно… А здесь не нравится?

– Нет! Заколебало все, хочу новую жизнь начать! Я теперь три дня как гражданин СССР, так-то.

Когда меня закончили поздравлять с этим значимым событием, мы занялись делом.

Показав Юре, как пользоваться Интернетом, и оставив его с Олегом разыскивать необходимую информацию, мы вместе с другим Олегом вышли из квартиры. Пройдя мимо машины Артура, я подошел к своему гаражу.

– А что, на этой не поедем? – кивнул Данилец на «Киа».

– Нет, у меня на нее документов нет, гаишники остановят еще, да и права у меня в своей лежат.

Пока двигатель прогревался, я вышел из гаража и почти тут же услышал из кустов:

– О, Сашка, что, из командировки вернулся уже?

Сделав напрягшемуся было Олегу знак успокоиться, ответил:

– Нет еще, дядь Жень, не закончилась она. У меня просто окно образовалось, вот и сумел вырваться ненадолго.

– Понятно, а с рукой что? – спросил сосед, вылезая на открытое место.

– Поскользнулся, упал, открытый перелом, потерял сознание, очнулся – гипс!

– Понятно… Тут твоя мать приходила… – вздохнул дядя Женя.

«Ясно, наверняка всех алкашей разогнала, наводя свои порядки во дворе!»

– Саш, а эта чья? – Сосед указал на иномарку.

– Да знакомого моего, попросил вот присмотреть, – ответил я, закрывая гараж.

Сев в «четверку», мы с Олегом поехали в больницу. Зайдя в травмпункт, показал дежурному медбрату руку, сказав:

– Укус у меня, дергается, болит.

Медбрат сразу же вызвал дежурного врача, после чего отвлекся на звонок.

– Здравствуй, Александр, давно не виделись, – сказал вошедший в смотровой кабинет врач Анатолий Павлович, которому я недавно менял всю проводку в доме. Шабашнул немного.

Вздохнув, я ответил:

– Здравствуйте, Анатолий Павлович, я тут к вам с рукой пришел. Вот, посмотрите, больно уж дергается.

– Хорошо, давай посмотрю, – хмыкнул он, с интересом посмотрев на сидящего на тахте Олега. Было видно, что он старается вспомнить его, так как знал практически всех в Алексеевске.

– Это к нам по обмену опытом направили, из Польши, – подсказал я, заметив затруднения доктора. Сам сперва не понял, что сморозил, однако прокатило. Анатолий Павлович проглотил это объяснение не моргнув глазом.

– Ну-с, голубчик, давайте руку будем смотреть, – усадил он меня рядом со столиком, на котором были разложены инструменты.

К моему удивлению, но справился доктор довольно быстро. Ножницами срезал бинты, аккуратно оголил рану, после чего, ругаясь под нос, начал осторожно скальпелем срезать нитки. Прочистил рану от гноя, промыл ее несколькими препаратами и перевязал, не став зашивать. Само лечение я протерпел, сцепив зубы, так как отказался от укола обезболивающего, опасаясь шприцов еще с армии. А вот от столбняка меня все же ширнули.

– Вот и все, Александр, можете идти. А, еще я хотел спросить, кто вам зашивал рану?

– Да так, один умелец, – уклончиво ответил я, скосив глаза на Олега.

– Шов, конечно, наложен хорошо, видна большая практика, но обработка?! Ее же практически не было! – покачал Анатолий Павлович головой в недоумении.

Получив листок со списком назначенных лекарств от возможной заразы и распрощавшись с доктором, мы вышли из кабинета в коридор, где, глядя на меня, стояла, уперев руки в бока и притоптывая одной ногой по полу, моя мама.

«Сдали-таки! Ну маманя! Везде у нее стукачки есть или доброхоты, обо всем доложат!» – мысленно вздохнул я, предчувствуя близкие проблемы.

– Стой и молчи, я знаю, что надо делать! – тихо сказал я Олегу и с заискивающей улыбкой ринулся к матери.

– Мам, ты тут, я как раз хотел тебе позвонить…

– Почему же не позвонил? И как это понимать? Что с твоей рукой? – завалила она меня вопросами. Боевой настрой у нее удалось сбить, и сейчас она кудахтала, беспокойно осматривая перевязанную руку.

В общем, отвязаться у меня не получилось, и нам пришлось ехать к ней, рассказывая по пути, как я поранился.

– А кто твой знакомый? То, что иностранец, я вижу, их с нашими не спутаешь, но все-таки? – спросила у меня мама, когда Олег вышел во двор покурить. Вопрос, честно говоря, ввел меня в легкий ступор.

– Почему, мам, ты решила, что Олег иностранец? – озадаченно спросил я.

– Да сразу же видно! Другая одежда, повадки, он даже смотрит на все по-другому, сразу понятно, не наш!

«М-да, интересное наблюдение, что же делать?»

Сказав матери, что Олег с Украины, благо фамилия способствовала, и пообедав блинами, мы поехали ко мне.

– А отец у тебя где? – спросил Данилец, тяжело пыхтя после обеда.

– На рыбалке. «Нивы» нет, как и удочек, так что точно от матери на реке прячется.

– Да-а, суровая она у тебя! – уважительно покивал осназовец.

Зайдя в квартиру, я спросил у парней:

– Ну что, как дела?

Парни сидели у компа, и второй Олег быстро переписывал моей ручкой в тетрадку что-то с экрана монитора.

Выяснив, что они смогли насобирать и найти, я вставил в новенький, перед переходом купленный принтер бумагу и показал Юре, как печатать. Принтер я купил для СССР, но он не влезал в чемодан. Мой-то старый легко умещался, а этот нет, вот и пришлось оставлять его здесь. Надо было перед покупкой размер снять.

Первым из принтера полез способ изготовления пенициллина, после чего начали закачку всего, что успели найти. Карпов немедленно упаковывал все в специальные пакеты и готовился опечатывать их.

– Вы печатайте, что важнее, остальное на флешки скидывайте, у меня вот семь штук пустых. Если что, у нас в Москве есть принтер, так что думайте, – посоветовал я.

Мельком пробежался по найденному – чего только там не было! Начиная от воспоминаний Покрышкина, устава и методик воздушного боя сорок пятого года до способа изготовления пластмассы. Посмотрев на то, как Юра с интересом изучает на экране «Шилку» и ее характеристики, спросил у Данильца:

– Ну что, у нас до назначенного времени перехода осталось еще шесть часов, мотнемся в Казань?

– Зачем?

– Ну, во-первых, денег нет, так что нужно обменять царские червонцы на наши рубли, да и закупить тут кое-что в военторге, мало ли что, пригодится.

– Хорошо, едем, деньги нам сейчас ой как нужны!

Выяснив, сколько стоят червонцы на черном рынке, мы стали готовиться. Собравшись, сели в мою машину и не заезжая на заправку – денег то все равно нет, я почти все ухайдокал – отправились в Казань, благо бензина оставалось еще полбака.

Включив при выезде на мост магнитолу, мы под ритмичную песню в исполнении группы «Фабрика» выехали на автостраду.

– Я был в Казани в тридцать шестом, в командировке, но тут все сильно изменилось, хотя некоторые дома я видел, – сказал Данилец, с интересом изучая улицы.

– Это старый район, тут еще дореволюционные постройки, – кивнул я в ответ, поворачивая к колхозному рынку. Где-то там был ломбард.

Найдя, где припарковаться, и оставив машину, мы направились к ломбарду. Всю дорогу Олег буквально впитывал ту атмосферу, что царила на рынке.

Звякнув колокольчиком, вошли в полупустое помещение комиссионного магазина, как было написано на вывеске. У кассы стоял молодой парень, к которому я и обратился:

– Добрый день, я хотел бы поговорить с вашим управляющим.

Данилец отошел в сторону и с интересом стал осматривать ассортимент на прилавке. Кассир, окинув нас обоих настороженным взглядом, подошел к занавеске и позвал кого-то.

– Здравствуйте, вы ко мне? – спросил, появившись в зале, немолодой опрятный мужчина в костюме и очках. И если на меня он посмотрел без особой настороженности, то вот Олега разглядывал особенно долго.

– Да, к вам, у меня есть к вам деловое предложение, – сказал я директору.

– Хорошо, пройдемте в мой кабинет, – предложил он и едва заметно вздрогнул, когда Данилец направился к нам.

С недоумением проследив за его взглядом, я зашипел Олегу:

– Морду проще сделай, а то тут только мухи не поняли, что ты из органов!

Покосившись в мою сторону, Данилец расслабился и лениво поднял левую бровь в недоумении, вроде: «А я что? Я ничего…»

– Все в порядке, он из бывших, – пояснил я.

В кабинете управляющий, предложив нам присесть, некоторое время разглядывал царские десятки, после чего с притворным сожалением покачал головой:

– Извините, господа, но эти монеты я могу принять только как лом, – затем с интересом посмотрел на нас, ожидая ответа.

– Нас это не устраивает. Скажите, а коллекционера у вас знакомого нет?

Судя по тому, как мужчина замялся, подобные знакомые имелись и, видно, разводка по весу его тоже не удовлетворила.

– Есть, но он заинтересуется, если вы предложите монет побольше, – наконец сказал управляющий осторожно.

– Монеты есть, сколько нужно?

– Сотня! – ответил мужчина, нервно облизав губы.

– Не проблема, но эти вы возьмете сейчас. – Я кивнул на разложенные на столе образцы товара.

Управляющий взял их, даже заплатил сколько нужно. Сложив деньги в подаренный дорожный несессер и обменявшись телефонами, мы вышли из магазина.

– Зачем ты сказал, что у нас еще есть монеты? – спросил снаружи Олег.

– Судя по всему, у этой шайки есть выходы на криминалитет. Так что есть возможность с ними договориться. За деньги они достанут все, что душе угодно. Хотя пока не покажешь свою силу, они не рыпнутся, так что работа для майора Синцова у нас точно найдется.

Вернувшись к машине, мы поехали к частному магазину, продающему охотничье и военное снаряжение.

– Б..я! – сказал Данилец изумленно, когда увидел все это великолепие.

Подтолкнув замершего у входа Олега, я вошел вслед за ним в магазин.

Оглядевшись, мы направились к вешалкам с формой. Я снял с плечиков стандартный, в котором бегают обычные солдаты, камуфляж, и прикинул его на себя. Олег в это время маячил у маскировочных халатов, сейчас он крутил в руках что-то похожее на «Гилли», с задумчивым интересом его изучая.

– Вас что-то интересует? – подошел ко мне консультант, как было написано на его бейджике.

– Да. Мой друг, – объяснил я, вешая камуфлу обратно и кивнув на Олега, изучавшего зимние берцы, – недавно получил охотничий билет и хочет приодеться. Да и подготовиться для охоты не помешает.

– Что его интересует? Оружие?

– О, нет. «Ижевку» ему уже подарили, а вот амуниции как нет, так и не было, так что у нас довольно приличная сумма денег, и хочется ее потратить.

– Понятно. Что именно вас интересует?

– Форма, летняя-зимняя, прицелы, бинокли, рации – это особо, нужны хорошие. ПНВ есть?

– Да и довольно хорошие, только цены разные.

– Посмотрим, – ответил я ему и, крикнув Данильца, велел с продавцом подобрать одежду, пока сам буду выбирать рацию и другие приборы с помощью второго консультанта.

Взяв на пробу пятнадцать KENWOOD TH-F5 с зарядниками и гарнитурой, проверил их и под пыхтение одетого в белый зимний камуфляж Олега перешел к прицелам. Рации я выбирал те, что получше и подешевле, а вот парочку прицелов взял из самых дорогих, имевшихся в магазине, причем один был германский.

Надев прибор ночного видения, я активировал его, изучая полки и заставленную разными ящичками комнату.

– Ну как?

Повернувшись к продавцу, зеленовато мерцавшему в метре от меня, ответил:

– Нормально, на охоте пойдет.

Покинув подсобку, мы подошли к кассе, рядом с которой стоял ожидающий меня Олег с горящими от увиденного глазами. На покупки у нас ушли почти все деньги, вырученные от продажи монет, осталось меньше десяти тысяч.

Закинув вещи в багажник «четверки», мы выехали на дорогу и направились на Колхозный рынок.

– Там, где всякое старье продают, можно неплохие книги купить, если повезет, конечно, причем за копейки, – объяснил я.

Данилец, жадно изучающий ПНВ, только кивнул в ответ, так как был полностью согласен, после чего достал один из прицелов и приник к нему. Дальше мы ехали под его постоянные восхищенные восклицания.

Чего только не было на прилавках – от самоваров до старинных швейных машин. С интересом покрутив в руке фонарик, я спросил у кряжистого мужика, одетого в ватный жилет поверх свитера:

– А книги у вас где продаются?

Получив от него ответ, мы потопали в указанном направлении и не ошиблись – там было множество литературы. Правда, вся художественная, то есть не та, что нам нужно.

– Скажите, пожалуйста, а послевоенных справочников у вас случайно нет? А то интересно сравнить, какие они, – с улыбкой спросил я неопрятную продавщицу, пьющую из пластикового стаканчика горячий чай.

– Сейчас посмотрю, вроде что-то было, – сказала она, роясь в коробках в своем контейнере.

После небыстрых поисков у нас на руках оказались четыре весьма интересных книги, от остальных мы вежливо, но твердо отказались.

– Что у тебя? – спросил я Олега, который еще на ходу пытался почитать сыпавшийся листками старинный фолиант.

– А? А, «Бронетанковая техника», тут все о танках.

– Понятно, а мне попались «Военная экономика Японии», «Борьба за Севастополь, 1941–1942 гг.». Правда, в переводе. Наверное, немец какой-то написал. И «Справочник по радиоэлектронике».

– Хорошо, что хоть это, ну что, обратно?

– Зачем? Деньги же еще есть. Сейчас в салон сотовой связи заедем, купим пару мобильников, и в книжный магазин – посмотрим, что там есть.

Салонов в городе хватало, так что долго искать не пришлось. Зайдя в первый попавшийся, купил три дешевеньких «самсунга» и три симки МТС, зарегистрировав их на свой паспорт.

– На, держи, владей, как говорится, – протянул я Олегу, активированный аппарат.

Нашей следующей остановкой стал книжный в торговом комплексе «Кольцо», мне доводилось покупать там специализированную литературу.

Прихватив три выбранные документальные книги о войне, мы уже направились к кассе, как мне на глаза попалось одно интересное название.

– Хм, «Он сажал тех, кого надо было вешать». – Протянув ошарашенному Данильцу книгу со Сталиным на обложке, я быстро с полки прихватил еще парочку и на вопросительный взгляд спутника ответил: – Подарки. И один мне с автографом, уж я-то его точно вытребую.

После магазина мы под облегченный вздох Олега поехали обратно.

Нам повезло, и многочисленные передвижные посты гаишников, стоящие на дороге, нас не трогали, так что в Алексеевское вернулись благополучно.

– Куда сперва? – спросил я Олега, всю дорогу просидевшего, уткнувшись в книги.

– Сперва на квартиру, забираем все, что они успели сделать, и к порталу.

– На квартиру так на квартиру, – пожал я плечами, крутясь по улицам поселка.

Загнав машину во двор и заглушив мотор, спросил у Данильца:

– Вещи в машине оставим?

– Да, пускай полежат, мы скоро поедем обратно, – ответил Олег, захлопывая дверь со своей стороны.

– Лады!

Судя по покрасневшим глазам, «покорители компьютеров», как я их назвал, за все время нашего отсутствия от монитора не отрывались ни на минуту и сейчас лазили по разным медицинским сайтам, то и дело запуская печать.

Собрав опечатанные папки, мы оставили рации на зарядке, для чего пришлось кидать удлинители, так как не хватало розеток. Второй свежекупленный мобильник тоже остался у парней на квартире.

– Ну что, все вроде? – спросил я Олега, упаковывавшего папки в непрозрачный пакет.

– Да, все готово, едем к порталу.

Оставив пять раций заряжаться дальше, мы прихватили остальные десять и, упаковав их, вышли из дому.

– Надо ребятам еды купить, а то Юра на нас уже голодными глазами смотрит.

– На обратном пути заедем, пока некогда, – отозвался Данилец, садясь в машину.

– Да когда еще вернемся?!

Сдав назад, я вырулил со двора и, проезжая мимо круглосуточного магазина, около которого уже начали тусоваться подростки, помахал рукой в ответ двум девочкам-близнецам, племянницам.

– Кто это? – Олег с неодобрением посмотрел на коротенькие юбки и блузки, которые ничего не скрывали.

– Племянницы. Заметил, как похожи? Хм, похожи… похожи… похожи!

– Что с тобой?

– Слушай, Олег, мне вот что в голову пришло, – сказал я, остановившись на обочине и повернувшись к нему: – Навеяло, когда на племянниц посмотрел. Вот смотри, – показал два своих кулака.

– Они похожи, как и наши миры, фактически близнецы, только наши миры расходятся по времени. Правильно?

– Ну пока ты ни в чем не ошибаешься, – хмыкнул внимательно слушавший меня Олег.

– Так вот, я думаю… а почему все решили, что Аномалии только две – у нас в Татарстане и у вас у Брестской крепости? А что если есть Аномалии в вашем мире у вашего Алексеевска и в моем у Буга? А? Может такое быть?

– Вполне может… да вполне может быть! – согласился Данилец.

Мельком глянув на часы, я вскрикнул:

– Блин, время!

Судя по моим командирским, мы к порталу можем успеть, только если очень поспешим.

– Давай быстрее, – торопил меня Олег, продолжая оставаться в том же задумчивом виде. Похоже, моя мысль о других Аномалиях не давала ему покоя.

Ревя мотором, мы скакали по недостроенной дороге, где тяжелая техника успела набить немалые колеи.

– Приехали, вот спуск удобный, – указал рукой Данилец, исполняя обязанности штурмана. Спустившись в небольшой кювет, мы поехали рядом с дорогой, пока не достигли нужного места.

Выпорхнув из машины, Олег свистнул переливчато, как-то по-особенному.

– Рации вам пора давать, рации! – проворчал я, вылезая.

Разом поднявшиеся рядом два парня заставили меня вздрогнуть от неожиданности и тихонько выругаться под нос.

– Саньков, Еремин, разгружайте машину и несите все к порталу! Майор там?

– Да, товарищ майор, он у портала, – ответил невысокий крепыш с веселыми глазами, судя по всему – Еремин.

Прихватив некоторые вещи, мы вместе с четырьмя бойцами двинулись к Аномалии. Оказывается, кроме показавшихся нам встречающих, еще двое находились в прикрытии, и сейчас они шли метрах в пятнадцати позади, водя по сторонам стволами ППД.

– Время! – показал на часы Синцов, когда мы подошли поближе.

– Да знаем мы! – отмахнулся Данилец и спросил: – Что-нибудь было?

– Нет, тишь да гладь! – покачал головой майор.

– Давай, – повернулся ко мне Данилец. Бойцы напряглись.

Подойдя к порталу, я коснулся его рукой, активируя.

– Переходим! – приказал майор Синцов и вместе со своими бойцами шагнул в родной мир, оставив двоих осназовцев в нашем.

– Почему так долго? Опоздали на шестнадцать минут! – «поприветствовал» стоявший у стеллажа Судоплатов.

– На время как-то не смотрели и немного опоздали. Виноват, – взял я всю вину на себя.

– Ладно. Вы – рапорта писать, а вы, молодой человек, пройдемте с нами, там с вами встретиться хотят, – распорядился полковник.

«Интересно, это еще что за птица там прилетела?» – в недоумении подумал я.

– Надолго? А то там на квартире ребята некормленые, я рассчитывал быстро тут закончить и вернуться к ним, продуктов накупить.

– Судя по всему, надолго, – ответил мне полковник.

Я на некоторое время задумался, переступая с ноги на ногу, не обратив внимания на выходящих из склада спутников. Пришедшая мне идея требовала тщательной оценки и проработки. Покрутив ее так и этак, решительно заявил Судоплатову:

– Судя по всему, придется привлекать мою маму, уж она-то их голодными не оставит!

– Как вы ей объясните присутствие посторонних на вашей квартире? Я так понимаю, вы еще не успели ей рассказать, что она уже не ваша?

– Не успел. А сказать могу, что к нам приехали иностранцы по обмену опытом… хотя нет, она их расколет на раз. Что же ей сказать?

– Просто скажите, сослуживцы.

– Не пойдет, она каждого в моем взводе в лицо знает, не раз фотографии перебирала.

– Просто скажите, что они ваши хорошие знакомые и погостят у вас.

– Хм, неплохая идея. Я сейчас.

– Подождите, без сопровождающего я вас выпустить не могу!

– А, ну да, – понятливо кивнул я.

– Кузнецов!

– Я!

– Выйдешь с нашим сотрудником на ту сторону и вернетесь, – коротко объяснил Судоплатов бойцу.

Сделали все быстро – мы с Кузнецовым перешли в мой мир, и я, достав из кармана мобилу, набрал мать.

Объяснений долгих не потребовалось, мама с ходу ухватила суть и обещала накормить голодных студентов. Вернувшись, я спросил у Павла Анатольевича:

– А кто приехал-то?

– Там увидишь, – многозначительно сказал он, идя к выходу. – Да, кстати, что в сумках?

– О, много чего. Военное снаряжение, форма, бинокли, малогабаритные рации, прицелы, специализированная литература, даже прибор ночного видения есть.

– Раций много?

– Десять, с зарядниками.

Так, болтая о доставленном снаряжении, мы дошли до сторожки. Пропустив меня вперед, полковник зашел следом.

– Ну здравствуйте, товарищ Демин, – с улыбкой сказал Берия, сверкнув пенсне. А в углу, сидя на лавке, скалился Артур-Пападанец, причем в форме армейского майора.

– Мы тут с товарищами план набросали, вы присаживайтесь, товарищ Демин, посмотрите, чего не хватает. – Нарком подтолкнул ко мне папку с надписью «Совершенно секретно».

Взяв папку в руки, я раскрыл ее и углубился в чтение.

«Так-так-так, похоже, что все, что я предложил, переработано, расширено и дополнено. Наверняка Артур расстарался. В принципе все правильно, но вот количество? Так, а это что?.. Хм. Они хотят, чтобы я оформил землю, где находится Аномалия, на себя. Из-за того, что я местный? Может, они и правы».

Закончив читать, отложил листки и вопросительно посмотрел на Берию, о чем-то тихо беседующего с Артуром на другой стороне стола.

– Закончил? Ну что скажешь? – спросил нарком, заметив, что я смотрю на него.

– Да, прочитал. Что тут сказать? Я не такой специалист, как Артур, но вижу, что все в порядке. Я вот, например, не знал о нехватке тех же бензовозов или зениток, но где вы это все возьмете? Подойдете к товарищу президенту и попросите: «Дай, а?»

– Ну это, Александр, не твои проблемы, – сказал Артур.

Я согласно кивнул на его слова, пробормотав:

– Угу. Мне их достать просто неоткуда. Связей таких нет.

– А у меня есть. У моего хорошего друга брат генерал, вот он обеспечивает охрану многих мобскладов, так что проблем больших быть не должно, разве что только время.

– Думаете, он продаст? Денег-то хватит?

– Нет, Сергей не такой. Он боевой генерал, Золотую Звезду Героя имеет. Тут, сам понимаешь, придется ему рассказать о портале.

– Зачем?

– Сергей устал от того бардака, что сейчас творится, и давно собирался уйти, а тут такой шанс громко хлопнуть дверью! Так что все со складов нам достанется бесплатно. Если только за перевозку до портала.

– Как хотите. Это ваше дело, – пожал я плечами. – Вот только насчет складов, что вы хотите построить на месте Аномалии. Там ведь дорога рядом, землю дадут?

Берия сидел в углу и с легкой полуулыбкой слушал нас, скрестив руки на груди.

– Да без проблем! Денег дадим – все быстро сделают!

– Но время, сколько эти склады делать будут? Там ведь и лес еще.

– Моей фирме огромный склад за два дня собрали. Он же блочный, собирается, как конструктор.

– В общем, вы, Александр, с утра поедете с нашими людьми договариваться насчет земли, – подвел итог нарком.

Поговорив еще около часа и решив несколько других вопросов, мы разошлись. Я собирался отдохнуть, но был остановлен одним из бойцов Судоплатова, попросившего пройти в общую землянку.

В довольно просторном помещении находились человек двадцать и с интересом изучали все те вещи, что мы привезли. Посмотрев на группу парней, рассматривающих разложенные на столе маскхалаты, я прошел к полковнику, просматривающему в компании пары командиров глянцевые журналы с военной формой.

Позвали меня, как я и ожидал, для объяснения, как пользоваться рациями и ПНВ.

Взяв одну из раций и повернувшись к слушателям, начал объяснять.

– Это что значит, мы можем спокойно говорить, и никто нас не услышит? – недоверчиво спросил один из осназовцев.

Командиры в землянке собрались грамотные, но все равно добиться успеха в освоении техники удалось только к двум часам ночи, с помощью случайно зашедшего Артура.

Поставив аккумуляторы на зарядку, мы наконец направились спать.

– Слушай, я че спросить хотел, – сказал ворочавшийся на топчане Артур, – ты как смог ее увидеть-то?

– Не зна-а-а-ю-ю. – Я длинно зевнул, после чего, закинув руки за голову, ответил: – Как-то само собой, с матерью грибы собирал, вот и увидел, а она, кстати, нет. Ну, а там сперва узнал, куда ведет портал, а уж потом стал готовиться, как преподнести Сталину о войне.

– Хи-хи-хи, представляю, что ты за грибы собирал!

– Что было, то и собирал. Вот, кстати, а где этот, второй, зубастик?

– Димка-то?

– А я знаю, как его зовут?

– Димой зовут, племяш он мой. Уехал племянник в Москву, там отдел создают по работе на компьютерах, вот будет учить, он у меня неплохой юзер.

– Понятно! Заложник, как думаешь?

– Наверняка. Я бы на их месте поступил точно так же. Эх, все никак не могу поверить, что это правда и я действительно в прошлом!

– В параллельном прошлом, – педантично напомнил я.

Так, болтая, мы провели еще час, пока не уснули.

В тот же день

– Ты что, заснул, что ли? – спросил Чех, залезая в машину и толкая Игоря Зайцева по прозвищу Косой в плечо. Сам Чех в миру имел имя Данила Чехов, но скользкая дорожка уголовного кодекса вырвала паренька из-под маминого крыла и закинула в детскую колонию за злостное хулиганство, где Данила и получил свое прозвище.

– Нет, просто задумался, – отозвался Игорь, потягиваясь, благо размеры гробообразного джипа это позволяли с лихвой. В отличие от остальных братков, к которым эти двое причисляли и себя, Игорь и Данила не злоупотребляли феней, а разговаривали вполне себе литературным языком, хотя когда надо было, то могли выдать и блатной жаргон с распальцовкой.

– О чем? – Данила протянул Игорю стакан с кофе и пакет с гамбургерами в фирменной упаковке.

– Да об этих гостях, что были сегодня, нутром чую, что-то тут не так… а где картошка?

– Вот она. Что с ними не так? Плешивый сказал, что червонцы как новенькие, да и клиенты нормальные. Разве что только второй ему не понравился, а так…

– Да понимаешь, это как перед той стрелкой, где меня подстрелили, помнишь?

– Это у Камышового озера?

– Ну да, так у меня тогда тоже за два дня все нутро свербело, чуял неприятности, чуял.

– Думаешь, гнилые клиенты?

– Да хрен его знает! Плешивый гово… тьфу ты, и я за тобой. Клык говорил же, что не Плешивый, а Эдуард Васильевич. Привыкай, а то вот так ляпнешь перед ним и снова в дыню получишь.

– Кто старое помянет… Ладно, тебе как? Кетчупа дать?

– Не, и так нормально… О, кстати, клиент вышел, – указал Игорь подбородком на стоявшего у подъезда капитана юстиции.

– Здоровый больно, – покачал головой Данила, отслеживая, как капитан направился к автобусной остановке.

– Тебе же не велели его брать, отследим, куда он едет, и все, наше дело сделано. Так Клык сказал.

– Угу, мы на нашей машине отсвечиваем как не знаю что. Надо было «девятку» брать.

– Надо было, а кто знал, что подобное задание будет, да еще и срочное?!

В бригаде Клыка, который ходил под рукой самого Рамиля, Чех и Косой работали в основном топтунами, так как на слежке за неугодными успели приобрести немалый опыт. И сейчас Данила, делая вид, что что-то говорит по телефону, выскользнул из машины и торопливо направился к автобусу, подъехавшему к остановке.

Посмотрев, как напарник исчез в туше автобуса, Игорь, включив поворотник, отъехал от тротуара – ему предстояло работать на подхвате, а вот следить визуально за клиентом будет теперь Данила.

– Ну что там? Где он был? – спросил бригадир у Чеха и Косого. Сам Клык восседал за большим письменным столом, находящимся в офисной компании по транзитным перевозкам, где занимал должность генерального директора. Понятное дело, эта компания – одно из детищ Рамиля, одно из многих.

– Сперва к себе в отдел. После сходил в кафе и поел…

– Меня не интересует, что он там ел! Говорите, с кем он встречался! – хлопнул Клык ладонью по столу.

Данила достал блокнот из кармана и, открыв его, принялся перечислять:

– В шестнадцать часов семнадцать минут объект встречался с операми из соседнего отдела, беседа продолжалась…

Клык откинулся на спинку роскошного кожаного кресла и, закинув ногу на ногу, с удовольствием слушал доклад подчиненных. Он всегда любил такие моменты, любил ассоциировать себя с большими начальниками и кайфовал от этого.

– …далее объект зашел в свою квартиру, и мы передали пост наблюдения Чижу и Быку, – закончил читать монотонным голосом Данила.

– Хорошо, на сегодня свободны. Завтра часикам к десяти дня позвоню, ждите.

– Ясно, шеф, не проблема, – кивнул Игорь.

– Все, идите.

– Ну что, куда сейчас? – спросил Данила, когда они вышли на парковку.

Прикурив от фирменной зажигалки «Зиппо», Игорь пыхнул дымом и ответил:

– Айда к Семенычу, он говорил, что у него новые девочки появились.

– Да ну, не хочу я в сауну, – поморщился Чех.

– Да никто тебя не заставит снова лезть на спор в парную, тем более при такой температуре. Окунешься пару раз в бассейне, и будя, – выдал любимое отцовское словцо Косой.

– Ну ладно, поехали, – со вздохом решил Данила.

– Чего?

– Я говорю, Клык звонил, вставай, ехать надо, – скрипел в мозгах голос Данилы.

– Ох, не надо было коньяк с портвейном мешать, – простонал Игорь, стараясь удержать тяжелую голову, готовую опять свалиться на подушку.

– Чай или кофе? – послышался из кухни голос Данилы.

– Кофе, – решил начать правильную жизнь Игорь, с трудом вставая с кровати.

Душ и горячий кофе немного подправили здоровье, но для полной формы было еще далеко.

– Так что ты там говорил?

– Клык звонил, те лохи объявились, говорят, новую партию везут и немаленькую, велели деньги готовить, придурки.

– Понятно.

– Клык сказал, узнаем, где они рыжье берут, и валим их, – сказал Данила, намазывая толстый слой масла на свежую булочку.

– Ты, кстати, как ко мне в квартиру попал? – слегка оживился Игорь.

– Так как я тебя в квартиру втащил, так и взял запасные ключи. Они у тебя на гвоздике в прихожей висят.

– Все, едем! – бодро скомандовал Игорь, вставая из-за стола.

– Короче, так, диспозиция такова, – начал Клык, собрав их около машин: – Пропускаем в магазин и после оплаты берем. Главное брать живыми. Это тебя, Серый, касается, чтоб не как в прошлой раз, понял?

– Понял, – смущенно пробормотал невысокий крепыш.

Распределив бойцов по машинам и отправив пяток в кабинет зама, сам Клык засел в кресле директора и, закинув ноги на стол, воткнул в уши наушники плеера. До приезда неудачников осталось примерно минут сорок.

* * *

– Вставай, просыпайся, советский народ!.. – пел над ухом до изумления бодрым голосом Артур. Завозившись, я закрыл голову подушкой и попытался снова уснуть.

– …Очнись от дурмана, не верь подлецам!

– Не к свободе ведут нас – наоборот…, – сделав голос погромче, продолжал петь он. Откинув подушку в сторону, я сел и, с трудом продрав один глаз, мрачно уставился на весело крутящегося у зеркала Попаданца.

– О, я смотрю, ты проснулся? – с элегантной наглостью спросил он, обернувшись. Я сверлил его сердитым взглядом, на который он не обращал внимания, продолжая расческой прилизывать свои волосы на пробор.

– Ну раз встал, то пошли, нас ждут великие дела. Ну чего расселся-то?

Целясь в наглеца полуоткрытым глазом, я на ощупь стал шарить по земляному полу в поисках обувки. Поняв мои намерения, Артур поднял руки и со смехом сказал:

– Все-все, сдаюсь. Ты как твоя мать – чуть что, сразу за что-нибудь потяжелее хватаешься.

– А ты что, с не-е-е-э-эй встречался? – спросил я, одновременно почесывая затылок, зевая и потягиваясь.

– Было дело, познакомились. – Артур невольно хохотнул, похоже, вспоминая встречу.

– Ты же тогда как сквозь землю провалился. Ну когда мы следили за тобой! – пояснил он, заметив мое недоумение. После чего продолжил: – Я еще тогда сразу заподозрил, что ты отправился сюда, верил и не верил. Мы с Димкой тут все кусты обшарили потихоньку, но так ничего и не нашли. Три дня вокруг крутились, а когда понял, что ты не скоро появишься, решил выведать все у твоей матери, поговорить по душам и… Ну и что тут смешного?

– Ой, не могу… выведать… у моей мамы… ой, насмешил!

Артур терпеливо стоял и ждал, когда я закончу смеяться. А заметив, что я слегка успокоился, обиженно сказал:

– Я же не знал, что она у тебя такая… такая…

– Строгая? Умная?

– Боевая! – ответил Артур, сердито посмотрев на меня.

– Понятно. Шваброй или веником?

– Я вообще не понимаю, как она поняла, что я тебя не знаю?!

– Шваброй или веником?

– Ведь представился сослуживцем, мол в армии командовал второй ротой, где ты и служил, так нет, сразу раскусила.

– Так шваброй или веником?

– Да веником, веником! Как поняла, что мы не те, за кого себя выдаем, так как за веник схватится и давай нас гонять! Еще твой отец в окно под смех соседей орал: «Ату их, Аля, ату!»

Заметив, что мне в рот снова попала смешинка, Попаданец насупился:

– Я, между прочим, даже котлетки ее фирменные попробовать не успел, только понюхать.

– Понятно. Тебе еще повезло, вот если бы ждала, готовилась, то и шваброй с грязной тряпкой пройтись могла, был прецедент.

– Да? Кстати, а вот Димке досталось больше, чем мне, даже пендель получить успел.

– Я же говорю, вам повезло, вот когда к ней из собеса приходили и что-то там недодали, так там такое было!.. От нее вся наша администрация плачет, всем мозги высушила. Можно сказать, она местная достопримечательность.

– Да уж, будем надеяться, что мы с ней больше не повстречаемся.

– Да ладно, для своих она белая и пушистая, знаешь, как песни поет? Ее на все праздники зовут, так-то.

– Ладно, поговорили и хватит, там на ранний обед звали, вставай давай.

– Угу!

Спрыгнув с кровати, я упал на пол и стал отжиматься, пыхтя как паровоз. Не из-за отдышки, просто привычка такая. Встав, стеснительно поправил сползшие трусы, и принялся неторопливо одеваться, насвистывая «Калинку-малинку». Сходив и умывшись под жестяным рукомойником, мы вместе с Артуром направились в сторожку, где столовался командный состав, то есть командование и мы.

Поздоровался с Лаврентием Павловичем и генералом Гоголевым, сел за стол и, взяв протянутую крепким красноармейцем в белом переднике тарелку супа, стал с аппетитом есть, изредка кидая на присутствующих любопытствующие взгляды.

– Здравствуйте, товарищи, извините за опоздание, пришлось поработать с некоторыми материалами, – сказал вошедший полковник Судоплатов и, пройдя к свободному месту, взял ложку из стеклянной банки, как вдруг отворилась дверь и в столовую заглянул боец осназа с гарнитурой рации и динамиком в ухе.

– Товарищ нарком, разрешите обратиться к товарищу полковнику. – И после кивка продолжил: – Товарищ полковник, Седьмая группа вышла на связь. Поляки объявились.

– Ну так пусть берут, пообщаемся, – ответил Судоплатов, приподняв бровь в недоумении.

– По словам седьмого, у старшего ППД.

– Рожковый? – спросил Судоплатов, нахмурившись.

– Сейчас спрошу, товарищ!..

– Не надо, я сам.

Встав из-за стола, полковник вышел из сторожки и, взяв «Кенвуд», вызвал Седьмого. В открытое окно нам был хорошо слышен разговор по рации, к которому мы с интересом прислушивались, по крайней мере я – точно.

– Говори, Первый на связи… Точно?.. Отлично, возьмешь всех?.. Тогда я тебе отправляю группы Третьего и Девятого, приготовься к встрече, ты за старшего. Все, отбой.

Вернувшись, Павел Анатольевич с аппетитом стал поглощать чуть остывший суп, не обращая внимания на наши взгляды.

Вздохнув, я вилкой перерезал сочную, дурманно пахнущую свежим жареным мясом котлетку и, наколов кусочек, отправил его в рот вслед за гречневой кашей в подливе. С аппетитом прожевав второе, я запил его компотом и, проглотив мякиш, спросил у полковника:

– Что-то случилось? Я о вызове по рации.

– Ничего важного, местные дела.

– Но вы нам все-таки объясните, почему этот боец не побоялся оторвать нас от завтрака. – Берия промокнул платком губы.

Пожав плечами, Судоплатов пояснил:

– Недавно у погранцов пропал наряд вместе с оружием, вот я и приказал о всех поляках, обнаруженных с оружием, а особенно с ППД, докладывать мне. Уж больно интересно, кто это тут шныряет поблизости.

– ППД был у пограничников? – спросил Артур.

– Да, у командира, рожковый, их тут не так много, так что скоро бойцы переведут этих… бандитов, и узнаем, что случилось с нарядом и где они.

– Наверняка под землей. Не нравится мне такое шевеление у Аномалии, – хмыкнул я, допив компот.

– Вот и я о том же, – кивнул полковник, пододвигая к себе второе.

Выйдя на крыльцо, я спросил у Гоголева, выходящего следом:

– Ну и какие у нас планы, товарищ старший майор?

– У вас? На сегодня пока только работа по покупке земли, а там видно будет. Да, кстати, за вами, Александр, закреплена теперь пятерка телохранителей, пойдемте, я познакомлю вас.

Оставив о чем-то беседующих на крыльце Берию и Артура, мы с генералом направились к одной из землянок – знакомиться с пополнением.

– Смирно! – негромко скомандовал невысокий светловолосый крепыш с приятным, располагающим к себе лицом. Сидящие и о чем-то разговаривающие парни, одетые в гражданскую одежду преимущественно светлых тонов, встали со своих мест и, вытянувшись, посмотрели на нас.

– Товарищи командиры, это ваш подопечный, Александр Геннадьевич Демин, – представил меня генерал.

Пожимая руки, я глядел парням в глаза, стараясь создать свое впечатление о них.

Командиром телохранителей был Виктор Логинов, старший лейтенант ГБ. Судя по повадкам и движениям, а также по жесткому волевому взгляду, он действительно профессионал и, похоже, в экстремальной ситуации не теряется.

Его зам, спец по рукопашке Андрей Вяземский, лейтенант ГБ, был штурмовиком или, проще сказать, специалистом по решению сложных вопросов. Судя по смеющимся глазам Андрея, по жизни он балагур и весельчак, но проскальзывающая изредка оценивающая искорка показывала, что он готов ко всему.

Остальные трое, сержанты ГБ Алексей Морозов, Александр Марньяк и Иван Сорокин, были обычными бойцами осназа, подготовленными для охраны высших партработников СССР.

Кстати, оказалось, что у них у всех есть вторые специальности. Логинов был профессиональным подрывником, как и Марньяк. Сорокин – виртуоз боя на ножах. Морозов – снайпер, а Вяземский – спец по наружке.

– Ты смотри, я тебе лучших отдаю… Береги их, – как-то непонятно сказал Гоголев, когда мы возвращались к сторожке, где через десять минут должно было начаться общее совещание. Один из телохранителей, Алексей, со скучающим видом шел метрах в десяти позади нас, исполняя свою работу. Остальные остались в землянке, так как основная их работа предстояла на той стороне.

– Я тут могу только сказать: «Не я ищу неприятности, это неприятности ищут меня».

– Ладно, я хотел спросить, что ты думаешь о Давыдове? Ему можно доверять?

– А кто это?

– Артур.

– А-а-а. Я не знал его фамилии. Ну что могу сказать, я, конечно, не психолог, но судя по всему, он человек слова, сказал – сделал. В наше время сейчас таких редко встретишь, нам, считай, повезло.

– Понятно. Что скажешь о парнях, что мы тебе дали?

– В смысле? Понравились, не понравились?

– Нет, я про одежду, сшили ее по твоим эскизам. Пойдет?

– О, кстати, я хотел сказать, да меня тогда с мысли сбили. С одеждой и обувью более-менее нормально, молодцы, сшили правильно, но кепки?! Понимаете, у нас, конечно, носят головные уборы, но не так часто, как у вас. Да я вообще не видел кого-нибудь с пустой головой! В нашем же мире кепки такой формы не встретишь, и это очень привлекает внимание.

– То есть ты хочешь сказать, что без кепок они станут менее заметны?

– Ну как-то так. Заметны они, конечно, будут, с их-то одеждой, но уже не так будут привлекать внимание. Как будут деньги, надо сразу же заняться покупкой одежды.

– Понятно. Мы проработаем твои слова, спасибо. О, кажется, начинается.

– Садитесь, товарищи командиры, – разрешил восседающий во главе стола Берия, убрав под стол книгу, которую перед этим с интересом перелистывал. Судя по обложке, успевшей промелькнуть, ту самую о Сталине, ту, на которую я хотел автограф.

«Вон она где всплыла, а я все сумки перерыл», – подумал я, с сожалением посмотрев вслед книге. Все три купленных экземпляра из сумок пропали, так что на автограф я уже не рассчитывал.

– Все собрались? – спросил Лаврентий Павлович у незнакомого капитана ГБ, сидевшего справа от него.

Быстро пробежавшись по нам глазами, тот немедленно ответил:

– Нет майора Ольнева, командира лагеря.

– Это который обеспечивает охрану лагеря и подступов к нему?

– Да, товарищ нарком.

– А, мне уже доложили. Он работает с приведенными поляками из Армия Крайова, это важное направление, так что начнем без него.

Я лениво осматривался под бормотание полноватого полковника, обеспечивающего прием прибывающих грузов и их маскировку. Судя по его словам, дороги к складу сейчас ремонтируются и начата прокладка отдельной ветки от ближайшей станции ЖД. После него встал майор, доложил о пускании слухов среди местных о том, что в районе Аномалии начата стройка корпусных складов.

«Одиннадцать человек тут присутствуют, и только мы с Артуром, как я понял, тут на хрен не нужны. И че нас сюда позвали? Хм, а Артур, похоже, кайфует вовсю – вон как с интересом слушает и согласно кивает в нужных местах. Скукота…»

Интерес появился, когда выяснилось, что по предложению Артура, оказывается, начаты поиски и доставка к Аномалии устаревшего оружия и техники. Танки, автомашины, самолеты, пушки… То, что в наше время стоит огромных денег, а тут идет на переплавку.

«Хорошо придумано, экономно. На фига тратить такие деньги, когда можно продать никому не нужное оружие? Блин, умно, но хлопотно – пока найдешь, пока договоришься…»

В это время встал сам Попаданец и стал объяснять, что продажа и доставка в теперешней России не проблема, главное – заинтересовать потенциальных покупателей, а там, мол, разберемся.

– Если будут вопросы у покупателей, то можно сказать, что мы нашли старое хранилище с устаревшей техникой, – предложил я, когда Артур закончил доклад.

– Мы это учтем, – кивнул Берия.

– Извините, что опоздал, товарищ нарком, разрешите войти? – раздался голос от дверей. Обернувшись, я с интересом посмотрел на командира в форме техника-капитана, который после разрешения Берии прошел к свободному месту.

– Докладывайте, товарищ Ольнев, – приказал Лаврентий Павлович задержавшемуся командиру.

Открыв принесенную с собой папку, Ольнев приступил к докладу:

– В десять часов дня седьмая группа «охотников», прочесывающих юго-восточную оконечность леса, обнаружила крупный отряд поляков, стоящих на стоянке со всеми способами маскировки. По предположению Седьмого, поляки в составе восемнадцати человек чего-то ждали. Связавшись с базой с помощью новых раций, Седьмой запросил помощи. По приказу товарища Судоплатова группа совместно с третьей и девятой группами провела захват, в результате все поляки взяты в плен, потерь с нашей стороны не было.

– Что показали захваченные?

– Они о нас не знают, то есть о стройке им известно, но они тут по своим делам.

– Поясните! – приказал Берия.

– По словам командира отряда, бывшего хорунжия Войска Польского, у них была задача встретить связного и сопроводить его в безопасное место.

– Такими силами?

– Да, связной должен был пройти через зону ответственности погранотряда, где погиб наряд, который, кстати, и наткнулся на замаскированную стоянку поляков.

– И наряд дал вот так себя спокойно убить?! – недоверчиво спросил полковник Судоплатов.

– У них было четыре арбалета, сняли по-тихому, товарищ полковник.

– Понятно, – кивнул Судоплатов, откинувшись на спинку стула и задумчиво хмуря лоб.

– Так вот, основная группа должна была в случае обнаружения связного отвлечь пограничников на себя, – продолжил Ольнев.

– К встрече со связным подготовились?

– Да, все материалы с допросом уже готовятся к отправке в погранкомендатуру. Это их зона ответственности, да и опыта работы с подобными субъектами у них не занимать.

– Хорошо, после совещания попрошу полный доклад по полякам ко мне на стол! – приказал Берия, после чего спросил у майора Синцова: – А у вас, товарищ Синцов, есть что добавить?

– Да, товарищ нарком. Относительно работы с той стороны, нам требуются некоторая техника и гражданская одежда. Дело в том, что в случае, если нашим сотрудникам на квартире понадобится помощь, то мы не сможем прийти вовремя. Так что нужны автомашины и одежда того времени.

– Мы вас поняли, товарищ Синцов, пока, в ближайшем будущем, у вас такой техники не будет, если разве только что воспользоваться нашей, перегнав ее на ту сторону, – добавил нарком с едва заметной улыбкой.

Представив себе, как у меня во дворе останавливаются со скрипом тормозов пара полуторок, из которых с грохотом подошв по асфальту спрыгивают бойцы осназа, я начал икать от едва сдерживаемого смеха. Судя по виду Артура, он тоже это представил, но в отличие от меня держал себя в руках, разве что только дергающийся глаз и перекосившаяся щека выдавали его с головой.

Как только совещание закончилось на общем требовании обеспечить всех с этой стороны очень понравившимися рациями, мы встали, чтобы выйти из сторожки, но голос Берии догнал меня у дверей:

– А вас, товарищ Демин, я попрошу остаться.

«Посмотрел-таки, плагиатор хренов!» – подумал я, возвращаясь к столу.

– Присаживайтесь, – кивнул на стул Берия. Я сел, немного повозился, устраиваясь поудобнее, и вопросительно посмотрел на наркома.

Несколько секунд поизучав меня непонятным взглядом, Берия спросил:

– Расскажите, что у вас по плану на сегодня, и ваши мысли на эту тему.

«Чего рассказывать-то? Сам, небось, приказы отдавал, или он моим мнением интересуется? Хм, странно!»

Несколько секунд подумав, я приступил к обзору планов на сегодняшний день:

– Через полчаса у нас отправка. Артур и четыре человека сопровождения выходят вместе со мной и группой полковника Судоплатова. Конечно, есть трудность перевозки стольких человек до поселка, на моей «четверке» всех не увезешь, но я могу позвонить на работу, и приедет «пазик», автобус, и он доставит нас к квартире, где стоит машина Артура. Дальнейшие планы Артура я не знаю. Но касательно меня, оставив полковника на квартире, я отправляюсь в администрацию за получением разрешения на покупку или аренду земли.

– А если не дадут?

– Мне?! Не дадут?! Нет, конечно, могут попытаться, но у меня есть тяжелое оружие.

– Алевтина Анатольевна?

– Ну да, мама. Ее все знают, так что дадут, не сомневайтесь, хотя все-таки придется подмазать – так проще и проблем в будущем не будет, обойдемся без палок в колеса.

– Кстати, как ваша мама? Как Алевтина Анатольевна относится к СССР?

– Та-а-ак, а вот маму попрошу не трогать! – сразу заподозрил я неладное.

– Ну что вы, Александр, даже мысли такой не было! – не очень убедительно для меня сказал Берия.

С подозрением посмотрев на него, я протянул:

– Ну-у-у, коммунистка она, до сих пор партбилет хранит.

– Не в маму вы пошли, я посмотрю, не в маму.

– Ну и что? Все равно я считаю, что царь лучше заботится о своей земле и Николай Второй – это просто накладка, всякое бывает. А президенты – что они? Это не их земля, вот и воруют и другим воровать дают.

– Я уже слышал ваши монархические взгляды на политику, когда вы с товарищем Сталиным говорили на эту тему. Странно, что вы нам помогаете при таких-то убеждениях.

Я упрямо сжал губы, показывая, что все равно останусь при своем мнении.

– И все равно маму не трогайте.

– Неужто вы думаете, что мы ей навредим? – спросил Берия, снимая пенсне и устало потирая переносицу.

– Не думаю, но на всякий случай выразить свою позицию обязан.

– Ладно, мы еще вернемся к этой теме, но сейчас продолжим. После получения согласия что вы делаете дальше?

– После согласования всех бумаг я проедусь и завизирую их в нужных инстанциях. Это лучше сделать маме, будет в два раза быстрее, и мы после звонка ювелиру на двух машинах едем в Казань, где…

…вот и все на сегодня, хотя я считаю, что покупку машин лучше перенести на завтра, не успеем мы сегодня.

– Понятно, хорошо, главное – успеть подготовиться к приему техники с вашей стороны, она нам просто необходима.

– Для боев?

– Для изучения. А танки у нас и так есть, такого разгрома, как у вас, у нас не будет.

– И все равно мне кажется, что перегон такого количества техники, что будет со слов Артура, это неизбежно привлечет внимание соответствующих служб.

Немного помолчав, Берия встал и, подойдя к окну, стал рассматривать двор, на котором имитировалась жизнь обычной войсковой части. Хотя никаких лазутчиков тут не может быть по определению, так как на десять километров все было перекрыто войсками, но все равно, на всякий случай. Все-таки в СССР профи хватало.

– Знаете, Александр, а нас не интересует контакт с вашим бывшим правительством, так как ни к чему хорошему это не приведет, и на технологическую зависимость мы тоже не согласны. Все, что нам надо, мы сделаем сами, но вот информация нам нужна, очень нужна. И пока есть возможность взять ее у вас, мы ею воспользуемся. Выбор лишиться десятков миллионов жизней советских граждан или общаться с вашим правительством даже не стоял, выбора тут нет, как бы о нас ни говорили в вашем мире. Так что если даже Аномалию обнаружат, жизни наших граждан превыше возможности общаться с параллельным миром.

– Ну что, готовы? – спросил я у спутников, подходя к Аномалии.

– Готовы-готовы, давай крути свою шарманку, шарманщик, – сразу же откликнулся Артур.

Подойдя к заметно уменьшившемуся овалу и оглянувшись на стоящих сзади людей, коснулся портала.

Позади отчетливо послышался вздох и шевеление, а когда я встал одной ногой с одной стороны и другой с другой, начались перешептывания. Артур зашел сбоку и открыл от изумления рот:

– А знаешь, что ты разрезан пополам? Так странно выглядишь…

– Блин, да переходите давайте! – И после того, как мимо меня проскользнула уже стандартная восьмерка бойцов осназа, ответил Артуру: – Знаю, как выгляжу, ученые, которые возились с изучением Аномалии, просветили, даже кучу снимков наделали.

Дождавшись, пока перейдут последние, пропустил обратно двух осназовцев, которые оставались охранять Аномалию в моем мире, и вышел уже со своей стороны.

– Ну что, я звоню? – спросил я, подойдя к Судоплатову, который стоял с закрытыми глазами и, чуть наклонившись назад, резко вдыхал-выдыхал.

– У вас даже воздух другой, – сообщил он мне, когда закончил изучать окружающее пространство.

– Это вы еще в городе не были, товарищ полковник, – влез в разговор Артур, который перед переходом оделся в свою одежду, оставив новенькую форму в том мире.

– Звони, – кивнул мне полковник и, подхватив Артура под локоть, направился с ним к дороге в сопровождении остальных членов команды. Топая позади всех в окружении своей охраны, я, на ходу набрав номер Игоря, водителя «пазика», ждал ответа.

– Здравствуйте, Александр Геннадьевич, – снял трубку водила.

– Игорек, привет. Ты сейчас где?

– На базе, вечером за нашими ехать к Степанычу.

– Отлично, – обрадовался я, быстро объяснил, где нас искать, и велел ему приехать.

– Ну что, приедет? – спросил у меня Судоплатов, с интересом осматриваясь.

– Конечно, я же начальник, приказал, едет.

Игорь появился через двадцать минут и, остановившись рядом с моей «четверткой», с интересом стал осматривать гостей из параллельного мира.

Пройдя в салон автобуса, я сказал Игорю:

– Едешь за мной, высаживаешь у моего дома и свободен.

– Понял, Александр Геннадьевич. А это что, иностранцы?

– Да, с Польши, строители они, – не соврал ни на грамм. Аномалия на той стороне действительно находилась на земле бывшей Польши. И парни действительно были строителями – строителями светлого будущего.

Судоплатов, Артур и пара моих телохранителей сели в мою машину, и мы маленькой колонной, переваливаясь по неровной дороге и в шлейфе пыли поехали в поселок.

– Какое у вас движение быстрое! – удивился Судоплатов, сидевший на переднем сиденье и с интересом смотрящий на машины, проносящиеся мимо одна за другой.

– Блин, никогда не любил этот перекресток, всегда просвета ждать приходится. Как построили мост, так у нас движение стало просто сумасшедшее, – сказал я и, втиснувшись в разрыв, стал нагонять впереди идущую машину, «пазик» Игоря следовал за нами не отставая.

Заехав во двор, я остановился рядом с машиной Артура и сказал:

– Все, высаживаемся, приехали.

Рыча двигателем, во двор вполз отставший автобус и, пшикнув воздухом, остановился у входа в подъезд.

В квартире бойцы прошли в зал, где расположились на диване и креслах, а мы зашли в спальню под непрерывный доклад Судоплатову Олега о теперешнем положении дел и накопленной информации.

Я с интересом полазил по адресам, которые Юра сохранил в закладках, и поразился проделанной работе. Похоже, ребята вообще не спали, раз перелопатили такую гору информации.

– Нам пора, время, – сказал Артур и подошел к полковнику. Мы вдесятером вышли во двор и под любопытные взгляды детишек подошли к иномарке.

Попрощавшись, Артур с четырьмя сопровождающими сел в машину и выехал со двора.

«Начало положено, осталось только ждать. Кстати, судя по движениям, с Попаданцем уехали двое из ребят Судоплатова, явные нелегалы, а остальные точно силовики. Ладно, пора на прием к главе!»

– …все свободны, – закончил Судоплатов инструктаж своих людей. Я стоял около двери в туалет, облокотившись на стену и скучающе слушал, как полковник готовит парней для прогулок по поселку. Парни протиснулись мимо меня и вышли из квартиры.

– Ну и зачем им шляться по улицам? – спросил я у полковника.

– Адаптация, – коротко ответил он.

– Понятно. Одежда у вас, конечно в норме, но вот поведение… Как бы не спалились. Вдруг документы проверят?

– У вас такое бывает?

– Хм, нет, не припомню такого, если уж сильно пьяным…

– Вот и пускай изучают особенности вашего менталитета.

– Ну-ну, вам виднее. Ладно, обед скоро, а мне еще к главе ехать.

– Хорошо, побыстрее, нам в Казань ехать.

– Да-да, конечно. Ребята, на выход.

Прихватив двух телохранителей – Виктора Логинова и Сорокина, я вышел с ними во двор. Мой дом стоял неподалеку от администрации, так что мы пешком прогулялись до «белого дома».

– Привет, Лидочка, сам у себя? – спросил я у секретарши, зайдя в приемную.

– Здравствуйте, Александр Геннадьевич, да, он у себя, подождите, я доложу о вас.

Лидочка выпорхнула со своего места и, держа в руках тонкую папочку, исчезла за двойными дверями кабинета.

– Можете проходить, Владимир Степанович вас ждет, – сказала она, выходя.

– Спасибо, шоколадка с меня.

– Вы всегда только обещаете, – протянула секретарша, стреляя глазками.

– Вот, зуб даю, будет! – щелкнул я в доказательство по зубу и под хихиканье девушки прошел в кабинет главы.

– Здравствуйте, Владимир Степанович.

– А, Саша, проходи, что-то случилось? – оторвался глава от монитора компа.

– Тут такое дело, свое дело завожу, а место присмотрел у китайской дороги. – Подойдя, я на карте поселка и окрестностей, висящей на стене, показал где.

Ответ меня озадачил:

– У-у-у, ничем помочь не могу, тут я…

Выйдя из здания администрации и подойдя к скучающим в тени деревьев телохранителям, сказал:

– Облом!

– Что случилось? – спросил Виктор.

– Администрация не может давать земли, принадлежащие лесному фонду, а земли на месте Аномалии принадлежат именно им.

– Так что делать?

– Идем за машиной и едем в лесхоз, у меня там родственник работает, дядя Паша, может, чем поможет.

Достав на ходу телефон, я набрал номер мобильника, оставленного на квартире.

– Алло? – отозвался Олег.

– Это я, дай мне инженера.

– Слушаю. – На этот раз голос был явно Судоплатова. Быстро объяснив ему нашу проблему, я сказал, что еду в лесхоз договариваться об аренде земли и вырубке поляны для ангара.

– Хорошо, если что, мы на связи.

Убрав мобильник в карман, я повернулся к телохранителям, которые с интересом крутили головами, изучая поселок и жителей:

– Нужно поторопиться, время уходит.

Мы прибавили шагу и, пройдя мимо магазина, повстречались с одним из парней Судоплатова, который в компании смутно знакомой девушки шагал к торговому комплексу, что-то говоря ей с полуулыбкой. Проводив его взглядом, что парню явно не понравилось, мы последовали дальше. Похоже, «адаптация» шла полным ходом.

«Однако быстро шуры-муры навел, шустрый парень!»

– Тут вопрос сложный. Тебе, Саш, на короткое время надо или купить хочешь? – спросил дядя Паша, с интересом посмотрев на меня.

– Месяца на два, может, больше.

– А делать что там будешь?

– Аренда для транспортной компании, перекупщики и подобное, так что вот тут…

– Здесь? – ткнул карандашам дядя Паша.

– Да, здесь, нужно будет поставить ангар, большой ангар. Ну и подъездной путь, конечно, усиленный.

– Тяжелые грузы?

– Да, очень тяжелые.

– Здесь значит? Ну, считай, тебе повезло, тут должна была начаться вырубка для расширения, так что вы как раз попадаете под это место, тем более эту посадку даже лесом не назовешь. Хотя у нас вырубка леса преследуется по закону, но тут можно обойти.

– Так к кому нужно обратиться за разрешением?

– Это не к нам. Мы сейчас давай поедем на место, осмотрим его, план составим, а ты завтра съездишь в Казань и там получишь разрешение.

– Дядь Паш, к кому там можно… э-э-э… обратиться, – я характерно потер пальцы, – за помощью?

– Ладно уж, дам тебе телефончик, поможет.

Съездив к Аномалии и осмотрев место, где будет стоять ангар, дядя Паша на капоте машины стал рисовать на карте план, составлять проект и писать подтверждающие бумаги. Стоя рядом, я с интересом оглядывался. Пока мы ходили у Аномалии, ни один из осназовцев на глаза так и не попался. Хотя я видел, как отходивший к кустам Виктор с кем-то разговаривал.

– Все готово, давай вези меня обратно.

Заехав по пути к родителям и забрав у отца вторую машину под его слова «вернуть мою красавицу с полным баком», мы поехали на квартиру. Севший за руль отцовской «Волги» Сорокин хоть и дернулся пару раз, когда трогался с места, однако доехал нормально, хоть и медленно.

– Ну что, едем? – спросил я, входя в квартиру. Судоплатов сидел за компьютером и, двигая мышкой, что-то с интересом читал, и только когда я подошел поближе, отвлекся от изучения характеристик современных радиомин.

– Бумаги собраны, машины наготове внизу, так что пора ехать, – повторил я.

– Хорошо, едем.

– У меня тут такой вопрос образовался, а кто вторую машину поведет? То, как Сорокин вел отцовскую «Волгу», мне не понравилось.

– Чем же?

– Медленно, очень медленно. У нас на трассе меньше ста не ездят. Кстати, когда мы с Олегом ездили в город, то он половину пути просидел напряженный, держась за ручку двери.

– Сто? – Кто-то из бойцов отчетливо присвистнул.

– Сто-сто, так что если и поедем, надо или потренироваться где-нибудь, или попросить вон хоть отца за шофера побыть. С первого раза, думаю, не получится справиться с нашим движением, тут адаптация нужна.

– Хорошо, едем за твоим отцом, – решил полковник после некоторого размышления.

– Сколько всего едет?

– Моих семеро со мной и твоих пятеро с тобой, получается четырнадцать.

– Не уместимся! Я вот что думаю, у нас в соседнем подъезде парень живет, таксует, попробую договориться.

– Хорошо, сколько времени это займет?

– Да минут пять.

– Выходим через пятнадцать.

– И кстати, Билярская трасса у нас всегда почти пустая, так что возможности после возвращения для тренировок будет хоть отбавляй, – подумав, сказал я.

– Да я заметил, у вас тут жизнь течет заметно быстрее, чем у нас, какие-то торопливые вы.

– Ну что есть, то есть.

– Алло? Эдуард Васильевич? – спросил я, подтормаживая двигателем – впереди образовалась небольшая пробка из-за медленно двигавшегося трактора с прицепом.

– Да, я вас слушаю, вы уже подъезжаете? – В голосе управляющего большим ювелирным магазином было слышно отчетливое беспокойство.

– Да где-то примерно через час мы будем у вас. Тут на Компрессорной пробка образовалась, вот мы на ней и застряли, сейчас разбитые машины растащат, и поедем.

– Понятно. Ну я вас жду.

– Хорошо. Кстати, Эдуард Васильевич, вы приготовили то, что я просил?

– Да, сумма в сто раз больше, чем в предыдущий раз, уже готова, но я надеюсь, это стоит того?

– Вы не будете разочарованы.

– Хорошо, но вы, надеюсь, понимаете, что из-за такой суммы мне пришлось обезопасить себя охраной?

– Конечно, с моей стороны можно ожидать того же.

Закончив разговор, я нажал отбой, и обогнав наконец трактор, ответил на вопрос Судоплатова, с интересом прислушивавшегося к разговору:

– А, да, судя по интонациям, крыша к управляющему уже прибыла. Нервничает.

– Как, ты думаешь, они себя поведут, увидев столько драгоценностей?

– Ну я не знаю, что они решат, но самый простой – это просто отобрать у нас все, убрав свидетелей.

– Убить?

– Да.

– Хм, ну-ну, пусть попробуют. Про пробку ляпнули для конспирации?

– Ну да.

Так, болтая на разные темы с полковником, мы проехали КПП на въезде в город по Оренбургскому тракту.

Разговор с управляющим был запланирован заранее, так что еще сразу после выхода из Аномалии я связался с Эдуардом Васильевичем и иносказательно озвучил сумму, на которую рассчитывал, что вызвало у того изумленный возглас. Хотя я не сомневался, что ему приходилось иметь дело с такими деньгами.

Доехав до улицы Баумана, я загнал свою «четвертку» на платную стоянку, поставив ее между сверкающим лакированным боком «лексуса» с одной стороны и красного спортивного «мерседеса» с другой. Дальше мы действовали без машин, так как до магазина было рукой подать.

Расплатившись с Саньком, я отпустил его вместе с отцом домой – они нам были уже не нужны.

– Ну что, готовы? – спросил я у своих телохранителей. Люди Судоплатова уже растворились среди прохожих, как и он сам, только мелькнула вдали знакомая светлая рубашка.

«Интересно, денег на агентов не хватает, мне пришлось раздать последние, получилось по сотне на нос, так как они будут тут легализоваться?»

Взяв из машины пару сумок, одной нагрузили Марньяка, вторая была у полковника, вроде как на запас. Через двадцать минут мы достигли уже знакомого ювелирного магазина. На двери висела табличка «Ревизия». Постучав в дверь, я терпеливо ждал, стоя на ступеньках.

– Да? – раздался голос с той стороны.

– Я к Эдуарду Васильевичу.

Подошедший Виктор, у которого была на ухе гарнитура рации, тихо сказал:

– Две машины, одна пустая, только водитель, в другой пятеро, окна зачернены.

– Понял, – одними губами ответил я, так как охранник уже открывал дверь.

Пройдя внутрь, мы вслед за настороженным охранником прошли к управляющему.

Дверь рядом с кабинетом Эдуарда Васильевича была закрыта, но Вяземский, на секунду замерев, глазами показал Логинову на нее и сделал несколько быстрых движений руками. Виктор, похоже, понял его, так как понимающе прикрыл глаза.

– Проходите! – пригласил охранник. Первым в проем прошел Сорокин, оглядываясь на ходу, и только после его разрешающего знака вошли мы.

В комнате кроме управляющего было еще два охранника, которые стояли у сейфа. Вытерев платком лоб, Эдуард Васильевич поздоровался и приветливо сказал:

– Я так понимаю, наше сотрудничество продолжается?! Прошу к смотровому столу, – показал он рукой на столик с большой лупой на штативе.

– Ну-с, что там у вас? – спокойно спросил Эдуард Васильевич, с удобством устраиваясь в кресле возле лупы. В это время Вяземский, повинуясь жесту Виктора, прихватив Марньяка и Морозова, вышел в пустую приемную. С легким треском я расстегнул молнию и стал доставать то, что туда положили после изучения цен в Интернете.

Взяв лежащую с краю золотую брошь с маленькими вкраплениями брильянтов, сделанную в виде лилии, управляющий с изумлением уставился на нее, потом быстро положил украшение под лупу, включил подсветку и принялся выискивать что-то известное только ему. Когда у хозяина вырвался восхищенный возглас, я спросил:

– Это вам, надеюсь пойдет?

Посмотрев на меня ошарашенным взглядом и нервно сглотнув, Эдуард Васильевич хрипло ответил:

– Но ведь она пропала в войну! Это же быть не может, где вы ее взяли?!

– Где взял, там больше нет, так что насчет цены?

– Да-да, конечно! Я уверен, что мы договоримся! – Я внимательно наблюдал за мимикой ювелира и, заметив, как на его губах появилась едва заметная улыбка, спросил:

– Вы сейчас свою крышу вызовете или попозже?

– Я не понимаю, о чем вы? – даже бровью не повел управляющий.

– Ну как же, машины на улице, посторонние люди в соседнем кабинете, ваша моторика движений и мимика показывает, что вы нервничаете. Что, не приходилось бывать в такой ситуации?

– Ах, вы об этом, так это и есть моя охрана, очень опытная охрана! – ответил он, нервно облизав губы.

– Пусть так. – Я согласно кивнул головой. – Но все-таки давайте продолжим с оценкой.

Через полтора часа была озвучена сумма в одиннадцать миллионов рублей.

– Ну-у-у, это несерьезно, я же посидел в инете и цену знаю, тут в два раз больше. Восемнадцать!

– Да что вы говорите?! И документы у вас на них есть? Одиннадцать с половиной!

– У нас, как в мавзолее, все есть, – сказал я в ответ, получив от Виктора мрачный взгляд. Было видно, что мои слова про мавзолей восприняты им крайне негативно.

Еще полчаса торга, и мы пришли к компромиссу в пятнадцать миллионов рублей. К моему удивлению, такая сумма в наличности у ювелира была.

Отогнав охранников от сейфа, Эдуард Васильевич после набора шифра стал выкладывать из нутра пачку за пачкой в пятитысячных купюрах.

– Вот и все, – сказал он, убрав драгоценности на одну из полок и закрыв бронированную дверцу. Еще раз все быстро пересчитав, я отдал сумку с наличностью Виктору и спокойно сказал ювелиру:

– Ну все, нам пора, надеюсь, эта наша не последняя встреча.

– Я тоже хотел бы на это надеяться. О, кстати, забыл сказать, тут с вами хотят поговорить очень серьезные люди.

Подойдя к столу, он снял телефон и нажал кнопку. Охранники снова вернулись к сейфу и приняли грозный вид.

– Что-то не берут… А, все, можно, сделка состоялась, – после чего, торжествующе улыбнувшись, положил трубку на аппарат.

– Скажите, а ведь на этом посту вы недавно, я прав?

– Почему вы так решили?

– Ведете себя неадекватно!

В отличие от ювелира, мы были готовы ко всему. Иван уже приготовился выхватить ножи, закрепленные на запястьях, как дверь распахнулась, словно от пинка, и в комнату на четвереньках влетел незнакомый коренастый мужик в костюме, снеся головой попавшийся на пути стул, и врезался в стол.

Вслед за мужиком вошли мои парни и трое бойцов Судоплатова. Причем один из них, капитан Коротич, был спец по быстрым допросам.

– Вы закончили? – спросил он у меня, не обращая внимания на забившегося от испуга в угол ювелира и лежащих на полу со скрученными за спиной руками охранников.

– Да, у меня все.

– Хорошо, там вас ждут! – кивнул он на приемную и добавил, поворачиваясь к пленным: – А мы пока займемся своей работой.

Выйдя в коридор, мы честно поделились деньгами с «бухгалтером» полковника. Грустно посмотрев на оставшиеся в сумке пять миллионов, я закрыл ее, и в сопровождении телохранителей вышли из магазина. Свою задачу мы выполнили, и делать тут нам было больше нечего. Дальше полковник со своими людьми начинал работать уже автономно.

* * *

– Идут! С сумкой, тяжелой! – говорил от окна один из быков Клыка.

– Хорошо. Как выглядят?

– Да нормально, парни как парни. Только вон у тех одежда немного необычная, а так вроде не пасет их никто.

– Ну что ж, будем ждать звонка, – ответил Клык и, пружинисто вскочив с кресла, поправил немного перекосившийся галстук.

Стук в дверь озадачил Клыка, он ждал звонка. Бросив на подчиненных грозный взгляд, жестом указал одному из быков на дверь.

Дальше все произошло просто молниеносно. Открывший дверь Косой пушинкой отлетел в сторону от мощного удара, и в комнату ворвались трое парней.

Потянувшийся за пистолетом Кнут был немедленно скручен. Причем отчетливо слышный хруст ломающейся кости дал понять, что нападавшие не шутят.

– Да вы не знаете, на кого… – начал было Клык, когда его уткнули лицом в пол.

– Лежи тихо, – прозвучал в комнате безэмоциональный голос одного из «гостей».

– Да мы люди Рамиля! – наконец смог выкрикнуть возмущенный Клык. Его парни молчали, только Кнут тихонько постанывал от боли в сломанной руке.

Повернув лицо в сторону нападавших, Клык смотрел, как вошедший только что в кабинет мужчина лет тридцати пяти, с отчетливо видной армейской выправкой, с интересом крутит в руках ТТ Сома, причем было видно, что не пистолет заинтересовал его, а накрученный глушитель.

В этот момент зазвонил телефон на столе, и пришедший подошел к столу и, сняв трубку, молча выслушал что-то с невозмутимым лицом.

– Этого берем, остальные пока пусть здесь побудут, – скомандовал он, положив трубку и ткнув в главаря пальцем.

Клыку было страшно, он не раз видел людей, которые сделали убийство себе подобных своим ремеслом. Именно такие взгляды на себя и своих людей он увидел, когда его подняли.

«Мы для них мясо, списанный материал!» – понял он.

– Пошел, – толкнули его в спину. От мощного удара тело Клыка врезалось в дверь и распахнуло ее. Из-за инерции бандиту пришлось засеменить на полусогнутых ногах, пока его не остановил стол.

Когда Клык пришел в себя, кроме него и непонятного парня, никого в кабинете не было.

– Ну что, гражданин Камов Константин Андреевич, поговорим? – спросил незнакомец, положив на стол паспорт, который до этого держал в руках.

– Рамиль узнает, у вас будут проблемы.

Незнакомец встал и подошел поближе. Присев перед Клыком на корточки, он спросил:

– Да ну?!

Глядя на бандита как на пустое место, он произнес несколько слов, от которых Клык чуть не обмочился.

«Они не боятся Рамиля, а ведь он полный отморозок, это знают все. Кто же они такие?»

Через несколько секунд из кабинета раздался визг, заставивший вздрогнуть людей Клыка, которых существенно прибавилось, так как привели тех, кто сидел в машине.

– Полная жопа! – буркнул Игорь, потирая шишку на лбу.

– Да уж, не соврало твое нутро, – согласно качнул головой Данила.

– Молчать! – скомандовал один из нападавших.

* * *

– Ну что, – я достал из кармана список, – с чего начнем? А начнем мы с поездки на авторынок, пока он не закрылся, пора вам колесами обзаводиться.

Выйдя из магазина, мы направились не к машине, а к ближайшей автобусной остановке, где можно было поймать такси. Город я знал довольно плохо и потому воспользоваться услугами таксистов посчитал хорошей идеей. Пройдя мимо двух гробоподобных джипов, около которых курил один из парней полковника, и приветливо кивнув ему, мы проследовали дальше. Набрав на ходу номер, который дал мне дядя Паша, я дозвонился до его знакомого из республиканского лесного фонда и договорился встретиться через два часа, в одном из кафе на улице Ершова, после того как у него закончится рабочий день.

– А почему не сейчас? – спросил с любопытством Виктор, который, придерживая локтем сумку с деньгами, висевшую на его плече, шел рядом и с интересом прислушивался к разговору.

– До конца рабочего времени осталось меньше двух часов, а тут и договориться нужно, и почву прощупать, и с другими поделиться. Не, сегодня точно не успеть, только мосты наведем… Договоримся, – пояснил я, заметив, что последний словооборот Виктор не понял.

Дойдя до того магазина, где мы с Олегом покупали военное снаряжение, заскочил туда на минутку и взял у старшего менеджера телефон оптовика, объяснив, что мне нужно большое количество снаряжения для недавно открытого спортивно-охотничьего клуба в Елабуге. Не знаю, поверил ли мне менеджер или нет, но телефон дал. Разговаривать с оптовиком при посторонних не хотелось, поэтому я перед этим отошел от стоящих рядом с остановкой такси, из которых мы взяли две. Договорились о встрече в семь вечера у него на складе.

Нажав отбой, я несколько секунд простоял на месте, соображая, не забыл ли чего, после чего, короче говоря, выполнял свою работу, остальные сидели в машинах и не отсвечивали.

– Куда, шеф? – спросил меня немолодой мужчина с седыми усами на загорелом, побитом оспой лице.

– Нужно на авторынок, но сперва заскочим на колхозный, там, где «Муравей», нужно прибарахлиться.

– Понял шеф, едем!

У вещевого рынка оставили таксистов искать парковку, а сами пошли за покупками. Брали не так много, главное, чтобы можно было унести на руках. Быстро переодевшись в примерочных, парни стали выглядеть по-современному. Правда, им всем также пришлось купить и легкие куртки, чтобы спрятать оружие. Выйдя с рынка, загрузили багажники покупками.

«Хорошо, что Виктор подсказал брать по три комплекта. И другим может пригодиться».

– Все, едем на авторынок, – сказал я, плюхаясь на переднее сиденье.

Пролетев несколько улиц и проехав мимо крупной аварии, где столкнулись несколько машин, мы остановились у авторынка.

– Готово, шеф, – сказал водитель и, повернувшись, вопросительно посмотрел на меня.

– Вы нас здесь подождите, вот с Иваном. Пока мы сходим, присмотримся, пусть вещи у вас полежат, время мы оплатим.

– Хорошо, – пожал плечами водитель.

Расплатившись со вторым таксистом и перебросив покупки из его «девятки» в «Дэу», мы, оставив Сорокина в машине, направились на базар, где, похоже, уже прошел бум и сейчас не было того столпотворения, что нередко случается утром.

– Что-то хотите купить? – вывернулся из-за одного из киосков, продающих автозапчасти, невысокий верткий парень.

– Спасибо, пока что-то из твоей продукции ничего нас не интересует.

– Я посредник, – просто сказал парень.

– А, понятно. Мы торопимся, нам нужно купить несколько машин.

– Какие вас интересуют? – деловито спросил парень, что-то прикидывая в уме. Похоже, подсчитывая свои проценты.

– Не «мерседесы», не смотри на нас с такой надеждой. Нас интересуют только «уазики» для охотничьего клуба, преимущественно армейских образцов, – пояснил я задумчивому пареньку.

– Понятно, бывают у нас такие охотники, хоть и редко. Насколько я знаю, тут в продаже есть десяток УАЗов, но реально нормальных из них всего три, к тому же они уже сняты с учета.

– Какие? – спросил я.

Хмыкнув и покачав головой, паренек потер пальцы, намекая на вознаграждение. Сунув ему пятитысячную купюру, мы вместе направились к машинам, лавируя между рядам разной техники, покупателями, продавцами и просто зрителями.

– Вот отсюда покажу. Видите тот черный «Хантер»?

– Это тот, где пузатый что-то хозяину говорит?

– Да, он самый, машина класс. Хозяин на охоте погиб, вот отец и продает, типа, не хочет видеть. Как воспоминания о сыне.

– Понятно, давай следующего.

– «Буханка» серая, после капремонта, его Леня делал, а он спец. Так что тачка что надо, долго поездите. И вон за тем ЗИЛом-фургоном, легковой УАЗ стоит с брезентовым верхом, тоже нормальная тачка, хозяин за ней следил, остальное фуфло, просто красивые обертки.

– Понял, спасибо, держи, – сунул я ему вторую купюру. Паренек отправился обратно, а мы подошли к «хантеру», где толстяк с матерком пытался сбить цену.

– Сколько? – спросил я, у хозяина, которому, похоже, уже надоела эта словесная перепалка.

– Триста, – ответил тот.

– Беру. Мы пока машину осмотрим.

– Эй, мы с владельцем уже договорились! Машина моя!.. Ведь так? – с нажимом спросил толстяк у хозяина.

– Витя, разберись! – сказал я не оборачиваясь. Немедленно послышался звук, как будто ударили по набитому песком мешку. Спровадив толстяка, похожего сейчас на вытащенную на берег рыбу из-за выпученных глаз и открытого рта, через который он пытался вдохнуть, мы бегло осмотрели машину.

«Похоже, парень не соврал и честно заработал свои деньги, машина на звук и вид что надо», – подумал я, закончив осмотр.

Оставив возле «хантера» тезку, мы пробежались по остальным владельцам вездеходов и договорились о покупке. Хозяева сами выгнали машины с территории рынка и припарковались у обочины дороги. Расплатившись и получив ключи, мы перегрузили вещи из такси в «буханку», за руль которой сел тезка. Так как опыта езды на подобных машинах у парней не было, тем более еще и по городу, то загнав машины в неприметный двор и оставив с ними Морозова, мы на «буханке» поехали на встречу с чиновником из лесфонда.

Проведя пятиминутный инструктаж по управлению данным транспортным средством, за руль я посадил Александра, так как он был в группе штатным водителем, потом под мои комментарии и указании, куда и как ехать, мы тихонечко доползли до кафе «Радуга», где и была назначена встреча.

– Опаздываете, вы должны были прибыть семь минут назад, – не здороваясь недовольно сказал полноватый мужчина в костюме, лет сорока на вид.

– Пробки, – развел я руками, присаживаясь напротив. Телохранители заняли соседний столик, тезка же остался в машине.

Договорились мы быстро. Изучив место, где я хотел купить землю, чиновник покачал головой своим мыслям с явно довольным видом. И сумма, названная им, мне тоже показалась завышенной, но после объяснений, сколько и кому давать, чтобы на моем заявлении были нужные подписи, я смирился, так как все брал на себя Кирилл Викторович, как представился чиновник. От меня требовалось отдать ему половину от назначенной суммы и бумаги с заявлением, а дальше только получить результат и выплатить остатки. За просьбу сделать все в течение двух-трех дней пришлось доплатить, так как за скорость, оказывается, существовали надбавки.

Проводив взглядом отъезжающую от кафе машину Кирилла Викторовича, я повернулся к парням:

– Ну что, червячка заморим и едем на оптовый склад, пора рациями затариваться.

Заказав на всех ужин и с интересом наблюдая, как парни с непонятными минами аккуратно пробуют поданные им кушанья, я ел принесенный мне официанткой горячий борщ. Даже с капелькой сметаны.

– Как вы это едите? – тихо спросил наклонившийся ко мне Виктор. Сидели мы с ним от ребят отдельно, так как впятером за столиком тесновато. Вопрос заставил меня грустно усмехнуться:

– Это ты еще генно-модифицированные продукты не ел, хотя и на вкус они вполне себе так, но можно ли их есть? Вот в чем вопрос.

– А что это такое?

– Генная модификация?

– Да.

– Как бы тебе сказать? М-м-м… Блин, сложный вопрос, если проще объяснить, то разные продукты скрещивают друг с другом.

– Это как это? Помидору с огурцом? – удивился Вяземский.

– Нет, как-то рассказ читал, так там объясняли, что вот, например, некоторым видам помидор и клубники привили ген северной рыбы для морозоустойчивости.

– А что такое ген? – спросил Виктор.

– Наследственность, если проще сказать. Вот ты похож на своего отца? – повернулся я к Виктору. Тот покачал головой:

– Нет, на маму.

– Ну значит, у тебя гены матери, все просто.

– Понятно.

Когда я допивал капучино, у меня вдруг зазвонил лежащий на столе телефон.

Андрей Вяземский и Иван Сорокин в это время вышли на улицу покурить, а Виктор с Александром Сорокиным пока сидели рядом и вяло ковырялись во втором. После первого есть им как-то расхотелось.

Посмотрев на дисплей телефона, я увидел, что мне звонит Костя.

– Алло, братуха, привет! – сказал я с улыбкой, опередив друга на мгновение.

– Ты где? – Голос Кости звучал напряженно, мне это как-то сразу не понравилось, да и не поздоровался он как обычно, значит, что-то случилось.

– В Казани, дела у меня тут.

– Ты сможешь срочно приехать к ЖД-вокзалу?

– Да, конечно, что-то случилось? – Я, кажется начал понимать, что Костя опять влез в какие-то разборки, поэтому прямо спросил: – Что, опять?

– Да не знал я, что там за главного родственник президента, вот меня и прихватили, когда я от осведомителя выходил, чудом уйти сумел.

– Твою мать! Ты где точно? Мы сейчас подскочим!

– Возле почты! Те, кто меня ищет, на двух машинах – темно-синяя БМВ-семерка, и «тойота-королла» леворульная, ты ее сразу узнаешь, я когда через нее перескакивал, заднее стекло продавил.

– Понял, едем!

– Едем? Ты что, не один?

– Нет, с парнями. Парни что надо, помогут.

– Смотри, там такие мордовороты, что даже меня в дрожь бросает, а я ведь всякого навидался.

– Хорошо, жди, через полчаса мы будем у тебя.

Нажав отбой, я только выматерился, не обращая внимания на осуждающий взгляд официантки, протирающей бокалы.

Виктор, который вместе с тезкой с интересом прислушивался к разговору, спросил:

– Что-то случилось?

– Да у моего друга проблемы, прихватили его за теплый волосатый сосок. Блин, говорил же ему, будь осторожней, так нет, все ищет приключений на свою синюю задницу…. Счет, пожалуйста, – обратился я к официантке, и, расплатившись, мы быстро вышли из кафе. За руль я сел сам – нужно было торопиться.

Сидящий рядом Виктор с интересом спросил под рев работающего на высоких оборотах мотора:

– А почему на «свою синюю задницу»?

– Да в ОВД он работает. Капитан юстиции. У них форма синяя.

– Понятно, – кивнул Виктор. Немного помолчав, он осторожно спросил, скосив глазом на грузовую «газель», с которой мы только чудом не столкнулись:

– А ему обязательно помогать? Нет, я понимаю, что он твой друг, но ты единственный, кто может открывать портал в наши миры, сам подумай.

Вздохнув, я объяснил, стартуя на зеленый свет светофора:

– Понимаешь, мы с ним в армии побратались, кровью. Брат он мне. Я его в беде не оставлю. Просто не смогу, характер такой.

– Понятно. Мне доложиться нужно, разрешение получить, – помолчав, сказал Виктор.

Созвонившись с помощью мобильника, который он забрал у Олега, с полковником, и быстро изложив ситуацию, в которую мы попали, он нажал отбой.

– Полковник дал добро.

– Понятно. Какой все-таки хороший мужик Павел Анатольевич, а?

– Наверное, я до этого дня с ним не работал, не доводилось… осторожно, машина!

– Вот сука крашенная! – возмущенно выдохнул я, с трудом увернувшись от проехавшей на красный свет красной «мазды».

– Всегда у вас так?

– Бывает. Интересно, чем она за права расплатилась? Наверное, тем же, чем и за машину, – возмущенно бормотал я, гоня дальше. У меня были дела поважнее, чем разбираться с этой «обезьяной с гранатой».

Виктор, который за микросекунды успел упереться ногами в приборную доску со своей стороны, убрал их на место и, посмотрев на меня, сказал:

– Я видел, что у вас просто сумасшедшее движение автотранспорта, но не такое же?!

– Да это просто девка малолетняя машину отхватила, вот теперь и шикует, – отмахнулся я, мы подъезжали.

– Смотрите внимательно, машины я вам описал.

– Знать бы еще, как они выглядят, – хмыкнул Виктор, с интересом крутя головой.

– Вон у той заднего стекла нет, – вдруг послышался голос Андрея.

– Где?

– Вон у тех машин. – Через форточку между кабиной и салоном просунулась рука и показала направление.

– Ага, вижу.

– Внимание, всем приготовить оружие, может быть столкновение.

Сзади послышались пощелкивания и лязг затворов. Парни, пользуясь тем, что на окнах были занавески, спокойно доставали оружие и приводили его в боевое положение.

– Вот здание почты, Костя должен быть где-то тут.

– Позвони ему, – посоветовал Виктор, настороженно глядя на описанные Костей машины.

– Ага, щас.

Долгие гудки наводили на нехорошие предчувствия, как вдруг кто-то снял трубку.

– Алло, Костя?

– Да, это я. – Кто бы это ни был, но голос, раздавшийся в динамике телефона, точно был не Костин.

– О, хорошо, ты где? – спросил я и, прижав телефон к груди, тихо сказал Виктору: – Это точно не Костя; похоже, его взяли.

– Встань где-нибудь, а мы прогуляемся до машин, – подумав, с хмурым видом решил Витя. Пробормотав в телефон, что спешу, я быстренько его отключил.

Поставив машину рядом со стоянкой автобусов, я заглушил двигатель.

– Андрей, Иван, за мной. Саши, остаетесь в машине. Кстати, Саш, как нам его узнать?

– Высокий, крупного телосложения, в форме, местами грязной, рукав немного надорван; похоже, избит… – начал я монотонно перечислять, глядя вперед.

– Да вон его ведут к машинам! – прервал меня Андрей, показав на процессию идущих к машинам парней.

– Начали! – немедленно скомандовал Виктор и выскользнул наружу. Сзади хлопнула боковая дверь.

– Плохо, народу много, придется при свидетелях работать, – сказал сидящий сзади тезка.

Я ожидал, что будут эффектные удары или хотя бы стрельба, но, к моему удивлению, тройка моих телохранителей быстро сблизилась с бандитами, которые не больно-то и крутили головами, отслеживая обстановку. Все их внимание было сосредоточено на Косте, страхуя его от побега, и только их главный, идущий впереди, что-то заметил и стал поворачиваться, как тут же согнулся от мощного удара в солнечное сплетение. Не было никаких заметных ударов или громких хлопков выстрелов, просто бандиты один за другим падали, когда рядом появлялся один из моих охранников.

Подхватив Костю под локоть, Виктор быстро повел его к нашей машине, что-то говоря на ходу. Андрей и Иван склонились над лежащими без движения бандитами и стали обхлопывать их одежду, что-то ища. И только в это время раздался женский крик, переходящий в испуганный вой. Если раньше прохожие быстро проскакивали место схватки, то теперь перекресток мгновенно опустел – свидетелями люди быть явно не желали.

– …вон он объяснит, – кивнул в мою сторону подходящий с Костей Виктор. Бросив на меня, сидящего за рулем, странный взгляд, Костя влез в салон и сел на одно из боковых откидных сидений. Логинов в это время занял переднее пассажирское сиденье и, захлопнув дверцу, скомандовал:

– Давай за поворот, там парней подхватим!

– Лады.

Пожужжав стартером, я завел двигатель и, с треском воткнув первую передачу, дал по газам, рывком сдергивая УАЗ с места.

Завернув за угол и проехав метров пятьдесят, не глуша двигатель, остановился у тротуара, ожидая парней.

– Все, поехали, – сказал Виктор, когда хлопнула дверца и машина заметно зашаталась. Мы рванули к складам – встреча, о которой я договорился с оптовиком, должна была состояться через пятнадцать минут, а ехать нужно было не менее получаса.

Держа руль левой рукой, правой я достал телефон и, поглядывая то на дорогу, то на экран телефона, набрал оптовика.

– Алло, Андрей?

– Да, я уже вас жду, – послышалось в трубке.

Сделав расстроенный голос, я сказал:

– Хочу извиниться, но к сроку, о котором мы договорились, я никак не успеваю, не рассчитывал на такие пробки.

– Когда мне тогда вас ожидать?

– М-м-м, примерно минут через двадцать – двадцать пять. Успеем?

– Да, конечно, я подожду, это же не два часа. – В голосе Андрея явно послышалось веселье. Было понятно, что такого покупателя терять он явно не хотел.

– Андрей, у меня тут вопрос образовался!

– Да, я слушаю.

– Что у вас там на складах, электронику не продают?

– Да тут чего только нет, даже удобрение.

– А кто-нибудь из владельцев товара есть на месте?

– Сейчас посмотрю… так, Олег разгружается, он в основном офисной техникой занимается, еще чьи-то машины, отсюда не вижу чьи.

– У Олега компьютеры?

– Да, ксероксы всякие, принтеры и тому подобное.

– Понятно, а он может задержаться? Я хотел бы купить десяток-другой компов. Или ноутов.

– Ну я сейчас ему скажу, перезвоню, как он решит. Хорошо?

– Да, я жду звонка, спасибо.

Убрав телефон в карман, я погнал к складам под бормотание Виктора, докладывавшего Судоплатову о прошедшей схватке.

Через десять минут перезвонил Андрей и сказал, что Олег тоже ждет, хотя попросил поторопиться, так как только что из рейса.

Въехав на территорию складов и прыгая по разбитому огромными большегрузными грузовиками асфальту, мы подкатили к шестнадцатому складу, у которого стояла черная «Ауди» предпоследней модели. У машины, опершись задом о капот, стоял, дымя сигаретой, довольно молодой спортивного вида чернявый парень.

Остановившись рядом, я открыл дверцу и спросил:

– Андрей?

– Да, это я, – отозвался чернявый, щелчком отбрасывая сигарету.

Спрыгнув на утрамбованную машинами землю, где можно было изредка увидеть куски асфальта, я протянул руку:

– Александр, можно просто Саша.

– Андрей, – ответил крепким рукопожатием парень и спросил, окидывая нас взглядом: – Это что, вы все за оборудованием?

– За рациям только я, а это мои грузчики.

Обернувшись к парням, я заметил, что Костя так и не вылез.

– Я сейчас, вы пока склад открывайте.

Обойдя машину, я залез в салон, сел на свободное место и хлопнул по плечу повесившего голову на руки друга:

– Не печалься, жив ведь – уже хорошо.

Костя поднял голову, и я поразился обреченности в его глазах. Несколько секунд посмотрев на меня, он спросил:

– Эти твои новые знакомые, они кто?

– Ну как тебе сказать?.. Я теперь работаю на иностранное государство, и мне приставили охрану. Защита абсолютно от всего.

В глазах Кости обреченность уступила место интересу. Заметив, что он снова превращается в опытного следователя, торопливо сказал:

– Все-все, больше ничего не могу сказать, давал подписку о неразглашении!

– Понятно. Черт, может, я бы смог выкрутиться, договориться там, но теперь, после того как его людей убили, шансов нет, нужно валить. В другой город, регион, страну, в конце концов.

– В каком смысле «убили»? – не понял я.

Несколько секунд Костя с интересом меня разглядывал, после чего, вздохнув, сказал:

– Ты что, не понял? Твоя охрана людей Равиля наглухо положила.

– Подожди-подожди, я что-то не понимаю. Ты хочешь сказать, они их убили? Но ведь со стороны…

– Я не знаю, что там тебе померещилось со стороны, но я стоял рядом и все видел. Валили они их по полной, безжалостно. У людей Равиля не было никаких шансов. Это профи, понимаешь?

– Да? Но я не просил убивать их, только тебя отбить, и все.

– Странная у тебя охрана… Кстати, из какой они страны?

Не обратив внимание на попытку Кости прощупать меня насчет информации, я открыл дверь и крикнул Виктора, чтобы подошел.

– Вить, вы что их, действительно убили? – Я понизил голос, спрашивая, так как Андрей-оптовик склад уже открыл и теперь стоял у ворот, ожидая, когда я выйду.

Мельком посмотрев на Костю, Виктор, кивнув, ответил:

– Да, мы не знали их возможностей, тем более характерные утолщения на поясах, заметных при движении, дали понять, что они вооружены, так что мной был отдан приказ на уничтожение. Что-то не так?

– Да нет, в принципе все нормально. И, кстати, спасибо, я теперь вам должен за брата.

– Не стоит. Там продавец ждет, может, начнем? – Виктор кивнул на оптовика, который стал уже проявлять заметное нетерпение.

– Да, действительно, – сказал я, после чего повернулся к Косте: – Ты сиди тут, не отсвечивай, у меня есть идея, как тебе забыть об этих проблемах. Сейчас мы решим свои дела, там и поговорим.

– Хорошо, – кивнул Костя, не сводя с Виктора подозрительного взгляда.

Оказалось, у Андрея была своя конторка сбоку от входа, куда он нас и подвел.

– Так, вот прейскурант товара и цен, смотрите, что вам надо.

– Надо нам много чего, но не во всем мы разбираемся, так что требуется профессиональная консультация…

– Не проблема, спрашивайте, отвечу.

– Хорошо.

Я несколькими словами объяснил, что мне нужно, и Андрей, задумчиво покачав головой, сказал:

– То, что вы хотите, не входит в перечень гражданской продукции, это у вояк может быть.

– Это что же, нет никакой возможности?

– Ну почему нет, есть…

Поняв по интонации, что запрошенное достать очень сложно, долго, да еще наверняка и дороже, но есть варианты, я вопросительно приподнял брови.

– В общем, ко мне случайно попали армейские радиостанции – напарили, когда я еще не сек в этом. И уже год они лежат на складе, не знаю, куда их девать.

– Сколько?

– Сорок штук ровно.

– Переносные, мобильные?

– М-м-м, нет, стационарные, но с шифровальной платой, как вы и просили, да и частоты они берут влегкую те, что вы запросили. Только документов на них нет, да и с регистрацией проблемы, вот и висят они мертвым грузом.

– А мы не скажем, что купили их у вас. Если что, купили у военных.

– Думаете?

– Парень, да не парься ты, я тебе слово даю, что они тут не проявятся, далеко уедут.

– Хорошо, давайте еще раз пробежимся по списку и начнем отбирать.

Короче говоря, купили мы все, что смогло влезть в «уазик». Заметив, что Иван застрял у каких-то ящичков, я спросил у Андрея, что там.

– Где? А, там. Оптика, прицелы.

– Оп-па!

К перечню покупок добавились два десятка прицелов и биноклей, которые Сорокин чуть не облизывал. Все приобретенное в «уазик» не помещалось, поэтому часть пришлось пока сложить у машины. В это время у закрывавшего склад явно довольного Андрея зазвонил телефон. Быстро с кем-то переговорив, оптовик повернулся к нам:

– Вы к Олегу поедете? А то он закончил разгрузку.

– Да, едем, где это?

– Вон тот склад, где «бычок» стоит.

– Это рядом с «приорой» или где рядом мопеды стоят?

– Вообще-то это скутора, но да, это там.

– Понятно. Ладно, спасибо за товар, теперь на кабанов охотиться пойдем.

– Приезжайте еще, буду только рад, – ответил мне на рукопожатие Андрей, запрыгнул в машину, осторожно развернулся и, покачиваясь на ямах, поехал к воротам.

Проводив его взглядом, я сказал Виктору:

– Оставь кого-нибудь с товаром, а мы проедемся до тех складов. Может, купим чего, да и машину нанять попробуем.

Оставив Ивана, присевшего на тюки с обмундированием и продолжавшего разглядывать двор в оптику, мы медленно поехали к нужному нам складу, около которого стоял невысокий крепыш с начавшим проявляться брюшком.

– Олег? – спросил я, когда вылез из машины.

– Да, это насчет вас звонил Андрюха?

– Да, нас кое-что интересует, из электроники.

– Вы мне примерно накидайте, что вам нужно, чтобы я прикинул.

– ЖК-телевизоры, ДВД, ноуты, компы, ксероксы, видеокамеры, бумага для ксерокса, ну и другие прибамбасы, что вы можете мне посоветовать.

– Понятно, в принципе все это у меня есть.

– Хорошо, я вот что хотел спросить. Этот «бычок» ваш или нет?

– «ЗиЛ»? Не, не мой, наемный.

Попросив Олега подождать, я быстро подошел к грузовичку и договорился с водителем о доставке. Водитель, немолодой мужичок, с цепким взглядом, согласно кивнул на мою просьбу, правда, запросив двойной тариф.

Что мне больше всего понравилось, так это огромный ЖК-телевизор, который заказала одна фирма, но прогорела, и Олег пока не успел его никуда спихнуть. Под сопение парней, таскающих в машину и аккуратно под присмотром водилы укладывающих на дно кузова коробки, мы с оптовиком еще раз пробежались по списку.

– Вроде все. Ноутбуки все забрали? А эти два? А, вы свое погрузили уже, тогда ладно.

Я расплатился и, расписавшись на накладной – подделав подпись своего начальника, вышел из склада, подошел к водителю и показал на Сорокина, сидящего на кучке вещей.

– Там тоже наше.

Загрузившись и посадив в «бычок» для охраны груза Ивана, мы неторопливо выехали с территории складов.

Теперь предстояло собрать машины. Чтобы не таскать грузовик за собой, я велел его водителю ехать к выезду из Казани и ждать нас за КПП.

Помотавшись по городу и собравшись в конце концов в небольшую колонну, мы в сгущающихся сумерках отправились домой.

Заметив стоящий на обочине «бычок», я посигналил и, прибавив газу, стал немного разгоняться, но не тут-то было.

– Мои парни не умеют ездить с такой скоростью, тем более на незнакомой машине в темноте, – одернул Виктор. Пришлось сбавить.

Короче говоря, путь из Казани занял у нас на полтора часа больше, так как ни один горе-водитель из параллельного мира не давал на своей машине больше пятидесяти километров в час.

– Куда сейчас? – спросил меня Виктор, как только мы проехали КПМ на выезде с моста.

– К Аномалии, конечно. Темно, можно спокойно переправить покупки.

– А свидетели?

– Ну Косте-то придется рассказать, и, как показывает опыт, лучшее доверие к рассказу – это когда они видят все своими глазами.

– Водитель грузовика?

– Да тоже не проблема. Выгружаем все на обочину дороги, там до Аномалии всего четыреста метров, и перетаскиваем все на ту сторону.

– Долго таскать придется. Хотя да, можно взять людей с той стороны.

– И я про че.

Засигналив, я обогнал «четверку» и поехал впереди, показывая дорогу.

После мукомольного съехал с асфальта и выполз на недостроенную дорогу, после чего мы попылили по ней.

– Вроде здесь? – Виктор внимательно рассматривал мелькавшие сбоку кусты, освещаемые ехавшими сзади машинами.

– Да, вон то дерево приметное, – ответил я, притормаживая, проехал чуть дальше, остановил машину и заглушил двигатель.

– Чего остановились? И вообще, где мы? – спросил у меня Костя, подходя к нам.

– Дела у нас тут, – туманно ответил я, глядя на подъезжающий грузовик.

Показав, где остановиться, мы споро, за несколько минут разгрузили машину. Расплатившись, я отправил водилу обратно домой, отсыпаться.

– И все-таки что мы тут забыли и почему разгрузились?

Я взял Костю за рукав:

– А теперь, братуха, приготовься мне не верить. Хотя тебя ожидают большие сюрпризы…

– Да ты сума сошел! Чтобы я поверил в эту чушь?! Параллельный мир, понимаешь!

Я знал Костю так же хорошо, как и он меня, и видел, что он мне верил, просто старался сам себя убедить, что я заливаю. Поэтому, подхватив его под локоток, я под взглядами ухмыляющихся парней повел его к Аномалии.

Там уже стояли двое бойцов охраны, причем демонстративно, на виду. Остальные, похоже, разглядывали нас из укрытий.

– Смотри и дивись! – Я демонстративно засучил несуществующие рукава, подошел к Аномалии и, обернувшись к Косте – пропустить такое зрелище?! – не глядя прикоснулся к порталу.

Наблюдение за мимикой кровного брата принесло мне не сравнимое ни с чем чувство полного удовольствия.

– А ты мне еще не верил! – укоризненно протянул я, после чего, сунув голову на ту сторону, сказал настороженным осназовцам:

– У нас груз, зовите начальство и того, кто его должен принимать.

Старший поста, кивнув, подошел к одному из стеллажей, быстро сказал кому-то несколько слов, после чего, вернувшись, ответил:

– Сейчас будут, ждите.

– Угу, – кивнул я. Вернувшись назад и убрав руку, чтобы овал пропал, подошел к стоящему с задумчивым видом Косте и спросил:

– Ну как тебе это?

– Зашибись. Там что, действительно сорок первый?

– А то! Да я с самим Сталиным разговаривал, даже руку пожимал!

– Иди ты! – не поверил было мне Костя, но, посмотрев на то место, где только что был портал, согласно кивнул. Это он еще не знал, кто находится с той стороны! Я уже заранее предвкушал, какое будет лицо брата, когда он увидит Берию.

– Ну что там? – отвлек меня от мыслей Костя.

– В смысле?

– Как там с той стороны?

– А, готовятся к войне. Насколько я знаю, отводят войска от границы, создают множество подрывных и партизанских групп. Короче, будут воевать на своей территории. Самое забавное, что военные приняли этот приказ Шапошникова в штыки, и только когда Сталин рявкнул на них, зашевелились. Там сейчас вроде как чистки идут в армии, насколько я знаю. Наверх выдвигают хороших, инициативных командиров, жалко, что их мало. Мобилизация тоже уже начата. Корабли балтийские переводят на Северный флот. Реально готовятся.

От дороги послышался шум машины; прислушавшись, мы направились туда. Охрана, стоящая неподалеку, быстро скрылась с глаз, но тут же вернулась обратно; похоже, все было в порядке.

– Что у вас? – спросил я, подходя к «хантеру», возле которого кучковались мои бойцы и караульные.

– Да вот машину показывали, хороша уж она больно, – пояснил смущенно Андрей.

– Понятно. Ладно, там нас встречают, так что все быстро переносим к Аномалии, ясно?

Мы с Костей также подхватили по коробке и направились к порталу.

Когда я открыл переход во второй раз, с той стороны уже стояли наготове люди. Мы быстро перетаскали все привезенные вещи под бормотание невысокого майора-интенданта, который и отвечал за прием грузов с нашей стороны. Затем я, пропустив всех в параллельный мир, закрыл портал.

– Пошли, я тебя со своим хорошим знакомым познакомлю, – подхватив я брата под локоток. Однако никуда идти не пришлось – в воротах вместе с генералом Гоголевым стоял сам Берия.

– Добрый день, Лаврентий Павлович!

Однако меня ждало разочарование – на Костином лице не отразилось ни малейшего удивления. Судя по всему, он просек мою мимику и предположил, что его ждет.

Кивнув в ответ, нарком с генералом принялись с интересом разглядывать форму Кости, не обращая внимания на цветные коробки, сложенные в углу, около которых крутился майор.

– Товарищ нарком, разрешите обратиться к товарищу генералу? – спросил я, прерывая затянувшееся молчание.

– Обращайтесь.

– Товарищ генерал, в соответствии с планом закупок, некоторая часть электронного оборудования закуплена и доставлена…. Вот список привезенного.

– Пройдемте в кабинет, там и поговорим. – Гоголев забрал мятую бумажку и, обернувшись к майору, приказал: – Через полчаса рапорт о приемке ко мне на стол.

Оставив Берию с охраной на складе, мы прошли в караулку. Там, попросив Костю подождать в коридоре, генерал усадил меня перед собой и приказал:

– Докладывайте.

Мой рассказ, изредка прерываемый вопросами, длился всего полчаса.

– Хорошо, значит, дело пошло. Ладно, с твоим другом мы разберемся, что и как. Он точно согласится перейти к нам?

– Думаю, да. У него родственников нет, кроме меня, так что скорее всего да. Но лучше это спросить у него самого.

Костя согласился сразу, без раздумий. Поэтому, оставив его с генералом, который очень подробно стал расспрашивать о деловой жизни Казани и органах правопорядка, направился к складу, где протоколировали и описывали каждую занесенную из моего мира коробку с аппаратурой.

Берию я обнаружил около распакованного огромного плазменного экрана с интересом разглядывающего этого невиданного зверя.

– Это то, что я думаю? – спросил он, обернувшись ко мне.

– Да, это телевизор, именно про них я рассказывал. Правда, никак не думал, что достанется такой большой.

– Хорошо, подготовьте один из ноутбуков для меня. Пора уже начинать учиться пользоваться этими штуками.

Пообещав лично заняться этим, я обернулся к стоящему навытяжку майору, который, похоже, даже не шелохнулся, пока нарком находился на складе.

– Можете расслабиться, он уже вышел.

– Уф-х-х-х, что-то мне не по себе, когда он рядом.

– Боитесь?

– Нет, не в этом дело. Меня всегда от таких людей в дрожь бросает.

Пожав плечами, я предложил начать прием привезенного. Это заняло у нас больше двух часов и закончилось, когда последнюю коробку с ноутбуками запаковали в большие деревянные ящики и запломбировали. Облегченно вздохнув, я отправился к генералу – надо было еще писать рапорт.

– Товарищ генерал, можно всем привезенным будет заведовать кто-нибудь другой? А то времени на сон у меня совсем не остается. Вставать уже через пять часов, а я и так не высыпаюсь – заныл я. Мне действительно не улыбалось, постоянно торчать с приемом-передачей на складе. Получил ответ от генерала, что он подумает.

Закончив написание рапорта, вышел из кабинета и отправился отсыпаться, оставив Гоголева с Костей, который что-то строчил отобранной у меня ручкой, так как пером писать совсем не умел. Кстати, две коробки с пластиковыми дешевыми шариковыми ручками, которые я взял так, в довесок, потому что у Олега не было сдачи, у меня отжал в свою пользу генерал, отругав еще, что мало привез. Оценить удобство этого достижения цивилизации он сумел мгновенно.

– Давай просыпайся, соня, – услышал я голос Кости после стука в дверь. Он тоже не любил просыпаться рано, однако нам все-таки пришлось вставать. Откинув одеяло, я сел и хмуро посмотрел на брата, у меня всегда утром плохое настроение.

– Сколько время?

– Шесть утра, – ответил он, взяв с тумбочки наградные часы, подаренные ему за хорошую службу.

– Ой, е мое, четыре часа всего спал.

– Тебе еще повезло, я час назад прилег.

После повторного стука в землянку втиснулся майор Ольнев – начальник охраны складов и прилегающей территории.

«Ах да, я же ему мобильные радиостанции привез, и учить пользоваться идти надо, рации-то другие!»

Так и оказалось, восемьдесят из ста радиостанций «Моторола» с шифровальной платой были отданы майору, который и заявился за инструктором, то есть за мной.

– Идем-идем, – сказал я, вставая и одновременно зевая.

– А товарищ Соловьев нам и не нужен, это ведь вы умеете обращаться с новыми радиостанциями.

Костя заржал и сказал, отсмеявшись:

– Иди-иди, хм, специалист, – после чего накрылся одеялом.

Поглядев на друга, я повернулся к майору:

– Сейчас приведу себя в порядок, и начнем.

– Хорошо, все командиры собрались в штабной землянке, готовятся к учебе.

Я только кивнул и, подхватив серое вафельное полотенце, пошел умываться.

– Александр, зайди ко мне, – велел Гоголев, когда я проходил мимо сторожки после двухчасовой учебы. Кстати, учеба прошла более успешно, чем прошлая. На этот раз командиры на лету схватывали все, что я говорил. А уж когда сказал, что с помощью шифровальной платы их переговоры открытым текстом вообще никто прослушать не сможет, так вознес их на седьмое небо от счастья.

Пройдя мимо кабинета Берии, я постучал в кабинет генерала.

– Войдите.

Пройдя в комнату, я остановился у стола, на котором была расстелена чья-то олимпийка явно из моего мира. На ней возвышалась куча всякого барахла, начиная от мятых пачек сигарет, заканчивая пятью пистолетами, причем два из них – ПМы – были с глушителями.

«А, так вот что парни собирали с тел людей Рамиля, затрофеились значит».

Взяв из кучи одно из двух удостоверений, я открыл его и прочитал:

– Капитан Васильев, криминальная полиция город Казань.

– Как думаешь, фальшивое? Или мои сотрудники настоящих полицейских шлепнули? – спросил генерал с интересом.

– Не знаю, надо у Константина спросить, он в этом деле спец. Хотя я думаю, вряд ли.

– Антонов! – крикнул генерал дежурного.

– Да, товарищ генерал! – немедленно отворилась дверь, и появился дежурный.

– Давай новичка сюда, из вчера прибывших.

Проводив глазами закрывшего за собой дверь Антонова, я сел на один из стульев и спросил:

– Выход на ту сторону когда?

– Через тридцать две минуты, – ответил Гоголев, посмотрев на большие наручные часы.

С интересом перебирая россыпь разных вещей, я откладывал в стороны деньги, запасные магазины к оружию, наручные часы, золотую цепочку с большим крестом.

«Наверняка старшего, и этот импортный пистолет тоже, скорее всего, его же!»

– Твой рапорт я прочитал. Покупку машин одобряю, но думаю, нужно купить новые, чтобы наши специалисты на ощупь осмотрели детали, а не по чертежам. Да и если уже купленные перегнать к нам, так там все части уже изношены, а копировать с таких запчастей не очень хорошо.

– А вот это сложно. Нет, я, конечно, могу купить УАЗ, но он же с инжектором, а с вашими технологиями инжектор скопировать еще не скоро получится, хотя… Попробую узнать, может, есть и с карбюраторами в продаже, всякие же люди есть и с разными запросами.

– Товарищ генерал, Соловьев доставлен, – доложил от двери Антонов.

– Пусть заходит.

– Ух ты, доставлен – прям как на допрос привели! – восхитился я, когда в комнату втиснулся Костя.

– И ты здесь, балабол, – хмыкнул он.

– Капитан, посмотрите на это, – протянул Гоголев удостоверение Косте.

– Хм, фальшивка и довольно неплохая, – сразу же определил брат.

– Хорошо. Вы, Александр, идите готовьтесь к переходу, а мы пока с вашим приятелем пообщаемся.

Выходя из кабинета, я услышал вопрос генерала:

– Вы знаете, кто делает такие документы и как можно их найти?

Вернувшись в землянку, хотел было идти на склад, как меня нашел человек наркома и пригласил на разговор к нему.

– Заходите, товарищ Демин, – сказал Берия, стоя у окна и наблюдая за суетой у складов.

Пройдя к столу, я встал около него и вопросительно посмотрел на спину наркома.

– Как вы считаете, возможность договориться с вашим правительством реальна или, как докладывают наши люди у вас, это невозможно?

– Интересный вопрос, – задумался я. Откуда у него такие данные? Мы же были в моем мире всего ничего. Хотя да, скорее это работа ребят с моей бывшей квартиры, налазились в инете.

– Знаете, я согласен с вашими людьми, ни к чему хорошему это не приведет.

Задав еще порядка десяти вопросов, Лаврентий Павлович пригласил меня к установленному на краю стола ноутбуку.

– Показывайте давайте, как и что.

– Товарищ нарком, а давайте я вам игрушку установлю, стрелялку, как раз про Вторую мировую? У меня есть десяток игр, как раз на такой случай купил вчера.

– Хорошо, устанавливайте.

Сбегав в свою землянку за диском, я установил на новенький ноут наркома «CALL of DUTY2» и, запустив игрушку, показал, как входить в нее и выходить. После чего, подсоединив мышку, включил учебный уровень..

– В принципе игрушка, конечно, интересная, помогает развивать скорость реакции, быстроту мышления, да и так просто интересно поиграть. Да, и еще в нее можно играть нескольким игрокам, то есть подсоединить несколько подобных агрегатов, и пожалуйста.

В дверь раздался стук и после разрешающего окрика вошел секретарь Берии:

– Товарищ нарком, пора!

– Ах да… Как, ты говоришь, ее отключать?

Показав и проследив, как нарком отключает ноут, я опустил экран под его бормотание:

– Занятная вещь, м-да, занятная…

К моему удивлению, народу на складе было на порядок больше, чем обычно. Одних только бойцов осназа около взвода. Чуть сбоку стояли десяток парней в одежде из моего мира, а рядом с ними мои телохранители.

– Ну что, открывай давай… показывай другой мир.

– Вы что, хотите ТУДА?! – У меня от изумления вытянулось лицо.

– Что ж вы думаете, товарищ Демин, что товарищу Берии нелюбопытно посмотреть на другой мир? – спросил нарком с едва заметным акцентом. Раньше я его не слышал, а сейчас он заметно прорезался.

– Да нет, все просто как-то неожиданно, – пожал я плечами, стараясь прийти в себя от удивления.

«Так вот почему он в гражданке, а не во френче, как обычно».

Покачав головой, я подошел к Аномалии и, коснувшись ее, открыл портал.

Первыми в проход проскользнули бойцы осназа, после – мои парни, и судя по всему, подкрепление полковнику Судоплатову. Вернувшийся обратно командир осназовцев дал добро на переход. С той стороны все было чисто.

Перед тем как шагнуть в портал, Берия, остановившись, что-то прошептал на непонятном языке и, вздохнув, спокойно перешел на ту сторону, вслед за ним шагнул Гоголев, тоже в цивильном, только в отличие от наркома – в адаптированной одежде из своего мира.

Пройдя вслед за ними, я закрыл портал. Осмотревшись, бойцов осназа не заметил, кроме командира, который, прижав два пальца к наушнику, похоже, слушал доклады групп.

– Ну что, товарищ Демин, где у вас находится поселок? Очень уж хочется на него посмотреть, – сказал нарком, с интересом оглядывая лес вокруг.

– До него ехать надо, отсюда не увидишь.

– Ну, так давайте проедем, посмотрим, – полупредложил-полуприказал Берия и первым направился к дороге, по бокам от него сразу же пристроились те люди в привезенной мной одежде, которых я первоначально принял за людей Судоплатова.

– Что происходит-то? – тихо спросил я у генерала, шагая рядом с ним к машинам.

– Не знаю, Лаврентий Павлович вдруг сегодня утром объявил, что хочет посмотреть твой мир, вот я и обеспечиваю охрану. Если что случится, то моя голова полетит с плеч, так что нужно смотреть в оба.

Подойдя к оставленным на опушке машинам, которые благополучно пережили ночь под присмотром бойцов охраны, мои парни сразу же заняли водительские места и завели двигатели, чтобы они прогрелись.

– Интересные у вас машины. Вездеходы?

– Да, товарищ нарком.

Люди Берии сели в «буханку», а мои в основном в тентованный УАЗ. Мы же поехали на «хантере», который вел я.

Сзади сидел генерал, а спереди, рядом со мной, Лаврентий Павлович, который с интересом крутил головой, рассматривая заброшенные постройки бывшей свинофермы, мукомольный, газовую АЗС. На мою попытку остановиться на пригорке и оттуда осмотреться велел ехать в поселок.

Пожав плечами, я погнал к повороту на Алексеевское.

«Не понимаю, на хрена ему надо сюда ехать, на фига?» – спрашивал я сам себя, но не находил ответа.

Повернув возле молокозавода по велению волшебной палочки в руках сотрудника Алексеевского ДПС, прижался к обочине, встав в тени тополя.

– Вляпались! – зло сказал сзади Гоголев.

– Вы, товарищ генерал, сидите спокойно – стекла тонированы, и вас не видно, я сам разберусь.

Берия молчал, только с интересом рассматривал дэпээсников и их «фиат». Наше сопровождение встало неподалеку, чтобы, если что, прийти на помощь.

– Капитан Свиридов… Здравствуйте, Александр Геннадьевич! Что-то я не узнал вас. На чужой машине или купили? – спросил хорошо знакомый мне полицейский, встав у боковой дверцы.

– Да, Андрей, купил, хотя и не я, но моя, моей фирмы машина, – пояснил я как-то сумбурно.

Я заметил, как Андрей бросает на Берию озадаченные взгляды, явно пытаясь вспомнить, где его видел.

– Да не парься, я тоже пытался понять, где видел Виталия Владимировича… Что, не вспомнил? Да Берия это, неужто не узнал? – спросил я с улыбкой у почесывающего лоб Свиридова.

– Точно! Как же, как же – «кровавая гебня», «сталинский режим», «совратитель малолеток». – От этих слов даже невозмутимый нарком дернулся и заскрежетал зубами.

– Ага, ты еще про геноцид крымских татар забыл.

– Точно, шоу двойников, что ли?

– Да нет, просто похож очень, – отрицательно покачал я головой.

– Понятно, слушай, а сфоткаться с ним можно? – спросил Свиридов с надеждой.

– Слушай, Андрей, давай позже, товарищ из-за границы прилетел, отдохнуть надо.

– Ну ладно, позже так позже, – и махнув палочкой, что мы свободны, бросился к напарнику делиться новостями.

– И позвольте спросить, товарищ Демин, о каком таком «совратители малолеток» шла речь? – послышался едкий голос справа, когда мы немного отъехали.

– Э-э-э… как бы тут сказать?.. Понимаете, некоторые части вашей биографии… э-э-э… вашего двойника из моего мира я не донес до вас, посчитав это излишним.

– Что же обо мне пишут и говорят?

– Хм, есть такое изречение: «Историю пишут победители» – а вы на проигравшей стороне. Пишут о вас все, что душе угодно… ответа-то ведь… не будет.

– Я хочу ознакомиться с информацией о себе. Этот ваш Интернет может мне в этом помочь?

– Да, конечно. Нужно доехать до квартиры.

– Едем!

Мельком глянув на Берию, я развернулся и поехал на свою бывшую квартиру: пора было выдать наркому полную информацию.

– Сейчас проедем через Поганку и считай уже на месте.

– Поганку? – озадаченно спросил Гоголев с заднего сиденья.

– Речка наша, течет через поселок. На самом деле она называется… Называется?.. Не помню. В общем Поганка, так ее все зовут, да вот она…

Проехав через мост, мы повернули на Павелкина, проскочили мимо ЗАГСа и подъехали к моему дому.

Следовавшие за нами машины охраны не отставали, выдерживая определенную дистанцию.

Въехав во двор, я остановил машину у подъезда и, приоткрыв дверцу, остановился в замешательстве. Как провести такую толпу народу? Покрутив головой, в конце концов решил, что за это время соседи уже начали привыкать, что у меня стали появляться множество знакомых, и не обратят внимание еще на одну группу. Так и вышло.

Дождавшись, пока охрана проверит квартиру, мы вышли из машины. Пока Гоголев с интересом осматривал мою бывшую двушку, использовав своего младшего брата как экскурсовода, Берия подошел к компьютеру и, отодвинув в сторону стоящую на столе коробку с нумерованными флешками, сел и велел мне:

– Показывай!

Набрав в поисковой строке имя и фамилию нужного наркому человека, я, дождавшись загрузки результатов поиска и войдя на сайт, оставил Лаврентия Павловича у монитора, где он стал с интересом читать биографию своего двойника.

В зале тем временем шел негромкий разговор. Не найдя свободного места, я сходил на кухню за табуретом.

– …уже скачали, да, а сейчас начали скачивать снимки и карты морских глубин для флота, – негромко отчитывался Юра, сидящий неподалеку Карпов, изредка кивал, подтверждая.

– А техническое описание авиационных двигателей? – спросил генерал.

– Уже! Флеш-карты от одиннадцатой до двадцать первой. Там все, вплоть даже до того, что подсказывают, на каких станках их лучше делать.

– Понятно. Как насчет войны? Вся информация скачана?

– Да, товарищ старший майор. Они сложены в отдельную коробку, вы их сразу заберете? А то у нас все готово, мы уже много информации успели заполучить.

– Да, заберу, – кивнул Гоголев.

– Блин… – Я хлопнул себя по лбу.

– Что? – спросил у меня генерал.

– Да я телефон активировать забыл, вдруг что срочное.

Как только я включил телефон, так сразу пришло несколько эсэмэс.

«Так, что там? Все номера какие-то незнакомые!» – размышлял я, просматривая звонивших мне.

– Я выйду? Нужно на звонки ответить.

– Да, конечно, – кивнул Гоголев-старший, просматривая заполненные мелким почерком тетради с пояснениями, какая информация находится во флешках.

Выйдя во двор, я отошел к своему гаражу и, набрав первый из номеров, вслушался в гудки.

– Алло? Александр Геннадьевич? – почти сразу ответили на вызов.

– Да, это я.

– Здравствуйте, мы представители строительной фирмы «Гефест». Нам дана заявка от нашей основной фирмы о строительстве большого ангара на вашей земле, это так, мы правильно попали?

– Правильно, все правильно, – обрадовался я. Наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки.

– Предоплата уже внесена, и нам нужно осмотреть место строительство. Когда это будет вам удобно?

– Мне это было удобно вчера, но если успеете сегодня, тоже неплохо!

– Хорошо, через два часа мы будем у вас, – ответил незнакомец.

– А вы что, неподалеку?

– Мы филиал, находимся в Казани.

– Понятно, вы знаете мост у Алексеевска через Каму?.. – Договорившись о месте встречи, я набрал следующий номер.

– Алло, Александр, ты где пропадал? Все недоступен и недоступен, – послышался из динамиков голос Артура.

– Сам знаешь где!

– А… ну да. Слушай, тебе из «Гефеста» не звонили? Я там аванс уже внес, обещали за четыре дня все сделать. В смысле, когда технику пригонят и приготовятся.

– Звонили, но у меня еще документы не готовы.

– Ты главное начни, сам знаешь время ден… люди, живые люди.

– Понял я, согласен с тобой, время тянуть преступно.

– Ну все, тогда начинай. Если что, звони, телефон у меня с собой. Все, давай.

– Так, и кто у нас следующий?

– Алло? Александр?

– Да, это я.

– Это Кирилл Викторович, я насчет… э-э-э… услуги. Все практически готово, но требуется большее вливание. Вы меня понимаете?

– Да, конечно, я вас понял, Кирилл Викторович. Сегодня после обеда часикам к двум вас устроит?

– Да, конечно, встретимся там же.

– Хорошо.

– Осталось еще два номера, звоним следующему, – сказал я вслух.

– Алло? – послышался в трубке голос.

– Вы мне звонили, никак не определюсь, кто вы?

– А, да, я звонил. Понимаете, я с работы Константина Соловьева, вашего друга и однополчанина, он взял отгул, так у нас на работе случился аврал, и мы не можем его найти; не подскажете, он не у вас?

«Оп-па, быстро они вычислили меня!»

– Нет, я его почти две недели не видел, опять, наверное, на курорт умотал без меня.

– Но он вам звонил вчера, и вы ему. Может, все-таки знаете, где он?

«Все-таки телефон вычислили су. и!»

– Я же вам сказал, не видел, а говорить – это было, разговаривал.

– Но все-таки!..

– До свидания! – Я нажал на отбой. Может, и поступил по-глупому, вел разговор довольно грубо, но мне было не до них. И вообще… Да пошли они!

Немного постоял, мысленно прокручивая прошедший разговор, и, вздохнув, набрал последнего.

– Александр?

– Да, я.

– Я от Павла Анатольевича. Вопрос по документам решен, присылайте своих людей.

– Я понял. Номер, по которому вы звоните, засвечен, при личной встрече передам вам другой, а пока избавьтесь и от своего тоже, – посоветовал я, вспомнив предыдущий звонок.

Убрав телефон в карман, я немного постоял, прикидывая, как все это преподнести генералу, и направился обратно в квартиру.

– Значит, они позвонили тебе?

– Да.

– Быстро. Но Константин так и предполагал, нужно отвлечь их, или… – задумался Гоголев не договорив.

Я сидел напротив и крутил в руках телефон, предварительно вытащив из него батарейку – так, на всякий случай.

– Ладно, этот вопрос мы решим. Теперь вопрос по документам для твоей охраны. Я так понял, Павел самостоятельно вышел на подпольный цех по изготовлению фальшивых документов.

– Похоже, что так.

– Александр, – прервав нашу беседу, окликнул меня Юра, пасущийся у закрытой двери в спальню.

Встав, я пошел к наркому.

– Я закончил с этим разделом. Еще что-нибудь есть про меня или товарища Сталина?

– Есть, и немало.

Быстро отстучав по клавиатуре очередной запрос, я нажал на поиск.

– Вот несколько особенно грязных сайтов.

– Хорошо, пока свободны, – отпустил меня Берия и опять прилип к экрану.

Отодвинувшись в сторону, я только сейчас заметил маленький компактный блокнот, в котором шариковой ручкой были записаны имена и фамилии. Некоторые оказались подчеркнуты, некоторые имели пояснения – «правозащитник», «историк», «журналист» или просто «сволочь». Многие из этих фамилий были мне знакомы.

«Наверное, мстить будет, – подумал я, выходя, – хотя кто бы на его месте не мстил? Уж не я точно бы!»

Вернувшись было в зал, услышал стук во входную дверь. Причем не просто стук, а как будто в нее били чем-то мягким. Переглянувшись с генералом, встал и подошел к двери, особо не беспокоясь – охрана внизу, нейтрализовать ее без шума не получится, значит, это кто-то свой.

Юра, глянув в глазок, растерянно посмотрел на меня:

– Там Алевтина Анатольевна пришла!

– …молочка принесла, – невольно скаламбурил я и, задумавшись, сказал: – Вычислила все-таки.

– Она бьет нашего охранника! – воскликнул Юра, продолжая смотреть в глазок.

– Если не пропустим ее в квартиру, она может шум поднять. – Я повернулся к Гоголеву.

– Куда уж больше? Ладно, пусть заходит, попробуем просто поговорить.

– Пусти ее, все равно прорвется, уж я-то ее знаю, – сказал я Юре и отошел в сторону, спрятавшись за Карпова, с интересом наблюдавшего за нами из зала.

– К вам гражданочка! – простонал охранник, держась за живот. Мою мать он знал, так как был оставлен на квартире для охраны и, конечно, питался обедами, что она приносила. Так что пытаясь исполнять свой долг, он еще и старался не повредить что-нибудь ей.

– Я знала, я надеялась, что доживу до этого! – сразу же воскликнула мама, врываясь в квартиру с сияющими глазами.

– Не зря я с биноклем четыре часа в кустах просидела! Я все выложу, что знаю о правительстве и особенно о Думе! У меня все записано! – сразу же стала она говорить Гоголеву, который своей выправкой и аурой начальства привлекал к себе внимание.

– Гражданочка… – начал было генерал, пытаясь остановить мою маму.

– Где ОН? Я хочу ЕГО видеть! – воскликнула она, осматриваясь. А так как дверь в спальню была закрыта, она попробовала протиснуться между нами, чтобы добраться до нее.

Но ничего не получилось, и мама, отойдя и вытянувшись, кинула руку к голове:

– Штатный негласный сотрудник Комитета государственной безопасности СССР Алевтина Анатольевна Демина, в девичестве Артемьева!

У меня со стуком упала челюсть на грудь от такой новости.

– Что тут за шум? – вышел из спальни Берия.

– Ох, вернулся! – счастливо выдохнула мама.

Дальше я выпал из действительности, пребывая в прострации, и в разговоре не участвовал.

«Ну ни фига себе новости! Во маман! Ну разведчица! Все-то у нее ловко получалось, а тут вон оно как!»

Развернувшись и не обращая на собеседников внимания, направился на кухню, где, плюхнувшись на табурет, налил из графина в стакан воду и, отпив глоток, стал обдумывать, что сейчас только что произошло.

Из состояния задумчивости вывел меня Юра, вылив на голову всю воду из графина.

Повернувшись к нему, я несколько долгих секунд пытался сообразить, что к чему, потом спокойно спросил:

– Ну и на хрена ты это сделал?

– Да у тебя был такой… э-э-э… ошарашенный вид, что я посчитал воспользоваться водой лучшим выходом.

– Мог бы и не пробовать, я нормальный.

– Ты сидишь не двигаясь, смотря в одну точку уже минут сорок, – спокойно возразил он и, обойдя натекшую из-под меня лужу, сел на свободный табурет.

– Тесно тут у тебя, – сказал он, осмотревшись.

– Шесть квадратов, что ты хочешь? Планировка дома такова, – ответил я хмуро, взяв стакан, посмотрел на него и несколькими глотками выпил.

– Мамка где?

– С товарищем наркомом в спальне сидят, уже минут тридцать пять о чем-то разговаривают.

– Понятно… хи-хи, а я еще опасался, что ее завербуют… М-да, – хмыкнув, почесал я затылок.

Посмотрев на мокрую одежду, сказал Юре, что выйду на улицу подышать свежим воздухом да и подсохнуть. Переодеться было не во что – как раз увез все запасы нестиранного белья к матери.

Выйдя на площадку и меланхоличным взглядом посмотрев на слегка бледного охранника, стряхнул с волос воду и стал спускаться вниз.

«Жаль, что не курю, сейчас было бы неплохо постоять подымить у подъезда, как это делают охранники у машин!»

Прогулявшись до своего гаража, я присел на скамейку у вишни и, поглядев на солнце, жарившее меня сверху, спокойно осмотрелся.

Понятное дело, что приезд такого количества здоровых парней сразу же привлек к себе внимание. Тем более, у нас в поселке нечасто встретишь в одном месте столько спортивного вида мужчин, вот пара бабенок и крутили задами неподалеку, при этом злобно поглядывая друг на друга.

С легкой усмешкой я наблюдал за ними, когда мое внимание привлек Вадим, живущий в соседнем подъезде. Покрутив головой, он озадаченно посмотрел на охрану наркома и, что-то прикинув, направился ко мне, доставая на ходу пачку сигарет. Сорокин с подозрением провожал его взглядом, страхуя меня от возможного нападения.

– Привет, Саш, как твое ничего?

– Привет, Вадим, я смотрю, ты все шабашничаешь? – кивнул я на его треники, измазанные краской.

– Да нужно же как-то кормить семью. Вон Игорь хочет ноутбук поновее, а то старый почти не работает, да и жить-то на что-то надо.

Все, что было в квартире, я выкинул из головы, как только вспомнил, что Вадим из военных.

– Слушай, ты же вроде кадровый? Капитан ведь?

– Капитан, – кивнул он, дымя сигаретой.

– Напомни, каких войск, а то что-то я не в курсе.

– Да что там говорить. Заместитель командира мотострелкового батальона, до этого все разведвзводом командовал, пока роту не получил, а потом уж и зама.

– И сколько ты служил?

– Шесть лет будет, – ответил он, туша бычок о бок поставленного у скамейки ведра, после чего, забросив в него окурок, поинтересовался: – Зачем интересуешься?

– Да тут понимаешь, какое дело. Одна страна военных советников набирает, вот я и слышал краем уха, что мотострелки там очень нужны, предлагают хорошую зарплату.

– Да? Надо подумать. А ты-то тут каким боком вообще нарисовался?

– Да я не в теме, что слышал, то и говорю. По крайней мере, знаю человека, который может свести с представителями заказчика.

– Я подумаю, – кивнул сосед еще раз.

– Тут, понимаешь, какая закавыка, люди нужны в течение недели. И пахать там будут, как папа Карло. Солдаты в основном практически ничего не знают, и придется начинать с нуля. А война начнется всего через три недели.

– Слишком мало времени на подготовку. Нет, азы, конечно, вбить можно, но нужна постоянная тренировка. Нет, за такое время точно не успеть, – авторитетно заявил он мне.

– Да никто и не говорил, что эти части сразу бросят в бой. Скорее всего, их поберегут для наступления, так что время на тренировку у тебя будет, думай.

– Да уж подумаю. – Вадим встал, собираясь уходить, но посмотрев на парней у подъезда, кивнул на них: – Не знаешь, кто это?

– Фээсбэшники вроде, – ответил я лениво. И добавил: – Насчет советника подумай, но тут вот какая проблема, билет, скорее всего, в один конец, но и обеспечивают там военных во всем. У них самая большая зарплата.

– Ты хочешь сказать, нужно ехать с семьей?

– Да.

– Знаешь, наверное, я откажусь. Не хочу ехать в какую-нибудь Африку, мне и тут хорошо.

– Почему в Африку? Хотя… Пусть будет Африка.

– Ох, что-то ты, Саня, темнишь! – покачал он головой.

– Думай, Вадим, думай. – Я тоже поднялся, заметив, что вышедший на улицу Карпов машет рукой.

Оставив задумчивого Вадика у скамейки, я направился к подъезду, где меня нетерпеливо ждал Олег.

– Что там происходит?

– Шум и гам, – с улыбкой ответил он.

– Чего?

– Да все нормально. Пошли, тебя ждут.

Поднимаясь по ступенькам, повстречался с соседкой по площадке, которая с любопытством разглядывала охранника.

– Здравствуйте, теть Валь, – поздоровался я с ней.

– О, здравствуй, Сашенька. Что-то у вас случилось? А то никак не пойму – люди чужие у тебя в квартире живут. И Анатольевна, мама твоя теперь постоянно бегает, пакеты носит, говорила, что знакомые сына приехали.

– Да все в порядке, теть Валь. Просто товарищи из братской нам республики Беларусь приехали, помогать нам будут в стройке. Мы к ферме новый СИП тянем. Вот я и предложил пока им пожить у меня. А мама их кормит, не бесплатно, конечно.

– А, то-то я смотрю, столько народу. Ладно, Саш, мне еще в магазин надо за сахаром, перцем, гречкой… – бормотала старушка, спускаясь.

Остановившись перед дверью, я под взглядами парней вздохнул и вошел. К моему удивлению, в квартире была относительная тишина. Из зала доносилось бормотание телевизора, через приоткрытую дверь виднелись ноги генерала со стрелочками на штанинах, но из спальни не было слышно ни звука. Сняв обувь, я подождал, пока вошедший за мной Олег закроет дверь, и, настороженно стреляя глазами туда-сюда, прошел в зал.

– А вот и Александр пришел, – сказал обернувшийся Лаврентий Павлович.

За журнальным столиком стоял свободный стул, так что я присоединился к троим беседующим людям, которые, прервав разговор, с интересом наблюдали за мной. Олег же, как я и ожидал, ушел в спальню. Судя по отсутствию Юрия, он уже был там.

Кроме генерала, справа от меня, за столом также сидели Берия без своих окуляров и мама.

– Ну и что это было?

– Понимаешь, сынок, некоторые моменты своей биографии я не открываю никому, так что забудь, можешь не спрашивать, – достаточно четко определила мама свою позицию.

– Хорошо, но можешь ты объяснить, КАК ты поняла, что… про все это?! – Я развел руками, показывая и на генерала, и на улыбающегося Берию, и на стены квартиры.

– Пришлось поработать головой, – покачала она ей. Но после разрешающего кивка ухмыльнувшегося Гоголева объяснила: – Сперва я насторожилась, когда ты заявил, что уезжаешь в свою командировку непонятную. Я все выяснила, никакой командировки не планировалось, и ты обманул меня, – с упреком наставила мама на меня палец. Пожав в ответ плечами, я продолжил с интересом слушать: – Пока ты ехал к Сталину, я пробила все, что можно, и информация, попавшая мне, заставила меня задуматься. Файлы, скачанные тобой и распечатанные на бумаге, которую тебе Даша упаковала, и чемодан этот с деньгами военных времен меня сперва озадачил. Но найденная книга про попаданцев, вся в закладках, немного прояснила ситуацию. Нет, я, конечно, не верила во всю эту чушь, просто один из вариантов. Так вот, заинтересовавшись подобной литературой, я, пользуясь помощью твоего соседа, Игорька, насобирала много книг с подобной тематикой. Изучение отняло много времени, но хоть немного, но я стала разбираться в этой сфере. А дальше просто – изучение и анализ. Вот когда у тебя друзья появились в такой знакомой одежде, я стала подозревать, что нелепая теория о попаданцах может иметь реальную основу. Конечно, я сразу воспользовалась возможностью изучить твоих гостей, когда ты, сынок, позвонил и попросил покормить их. И это дало свою информацию, картинка стала вырисовываться ну просто невероятной! Особенно когда успела, пока Юра, Олег и Михаил-охранник обедали, бегло просмотреть записи. Ну зачем современному человеку, например, залежи алмазов в Якутии или нефть у нас? А у них эта информация была с пометкой «особо важно».

– Подождите, они что, вас с секретной документацией одну оставляли? – спросил генерал удивленно.

– Нет, конечно, пытались: «туда нельзя», «сюда нельзя», так кто они и кто я? Я как-никак хозяйка! Рявкнула на них пару раз, больше не возражали. А насчет документов, я только один мятый листочек видела, который у них, похоже, вместо черновика был, не догадались убрать. Дальше – больше, приходилось постоянно торчать на чердаке двенадцатого дома – это где Люська-кикимора живет – или сидеть в кустах. И когда увидела товарища Лаврентия Павловича, поняла, что это и мой шанс тоже.

– Угу, – кивнул я. Понятное дело, мама не рассказала и половины того, что было на самом деле, но все же. Меня больше ошарашивал ее деловой вид, с разговорным молодежным сленгом, без всяких уси-пуси в моем отношении.

– Артур как? – спросил я, вспомнив этот эпизод.

– Этот бочонок на ножках?

– Да, с ним еще племянник был, Димой зовут.

– Были-были, как же. Все про тебя выпытывал, вот пришлось шугнуть, убрать конкурента.

– Понятно. И что ты решила с этой… – я покрутил кистью руки в задумчивости, – информацией делать?

– Думаю перебираться в СССР. Генка, папа твой, тоже будет не против, для него главное, чтобы удочка была и машина, на речку ездить.

– А товарищи из параллельного мира не против? – спросил я, посмотрев на Берию.

– Товарищи не против. Но все-таки хотелось, чтобы вы, Алевтина Анатольевна, задержались тут, ваша агентурная сеть нам очень пригодится.

– Хорошо, раз так нужно, то я согласная, – спокойно ответила мама.

Оставив маму с представителями СССР обговаривать условия службы, я вышел на кухню и, попив воды, тряхнул головой.

«Ну маманя, ну конспиратор! Кого-кого, а от нее я такого не ожидал. Нет, я, конечно, знал, что она яркий представитель партии коммунистов, но служба в КГБ – это да, это сюрприз!» – снова покачав головой, посмотрел на часы.

– Блин, строители! – воскликнул я и кинулся в зал.

– Товарищ нарком, у меня встреча со строителями через полчаса на въезде в поселок.

Берия, задумавшись, сказал:

– Мы ваш мир уже посмотрели, можно и домой, так что увезете нас и займитесь запланированными делами.

Собрались мы действительно быстро. Отдав запечатанный конверт наркому, Юрий объяснил:

– Тут все богатые месторождения алмазов, и нефти. Местонахождения указаны с точностью до метра.

Берия, кивнув, забрал конверт с довольным видом и, прихватив со стола свои записи, вышел вслед за нами из квартиры. Для генерала мне пришлось достать из встроенного шкафа длинный прорезиненный плащ, в котором я ездил на рыбалку. Так что Гоголев теперь не привлекал внимания, разве что командирскими сапогами, которые были хорошо начищены и давали блики на солнце. Посадив маму вместе с нами – все равно по пути, – я довез ее до дому и, высадив, под ее напутственное «ни пуха…» погнал дальше, надеясь успеть к сроку.

Высадив задумчивого наркома и чему-то улыбающегося генерала у приметных кустов, повел к Аномалии.

– Не забудь, следующий переход через пять часов, – напомнил Гоголев и, пропустив вперед Берию, прошел сам в мутноватое пятно портала. И только после них ушли и осназовцы.

Вернувшись к машинам, велел оставить «буханку», загнав ее в кустарник и замаскировав, а сам с Логиновым сел в «хантер» и в сопровождении «уазика» с охраной поехал к месту встречи со строителями. К моему удивлению, мы приехали раньше строителей на пять минут и, остановившись у огромного знака с названием поселка, где договорились встретиться, стали ждать.

– Вроде они, – кивнул Виктор на остановившуюся неподалеку «ладу-приору».

– Точно они, – согласился я и, открыв дверцу, вышел на дорогу и направился к приехавшим.

– Добрый день, я Демин, – сказал я, протягивая руку для пожатия, мужчине постарше. Другой, ученического вида, выглядел как помощник и с интересом крутил головой, осматриваясь.

– Добрый день, Александр Геннадьевич, – ответил старший и, достав визитку, представился, вручив мне бело-золотистый прямоугольник.

– Бекетов Владимир Иванович, старший инженер Казанского филиала строительной компании «Гефест». Это мой помощник Артем.

Объяснив в общих чертах, где будет находиться ангар, мы маленькой колонной поехали к месту строительства.

– В принципе работы нам на пять дней, дольше будем бульдозерами работать, делая просеку, – сказал мне улыбнувшись Бекетов. Его помощник в это время забивал последние колышки по размеченным нами линиям. Закончив все замеры и прикидки, Бекетов прямо на капоте своей машины накидал легкий план, с которым я согласился – меня все устраивало. Только попросил укрепить почву двора, сказав, что у нас будут тяжелые грузы.

– Я вас понял, нам частенько дают подобные заказы, так что опыт есть, не волнуйтесь.

– Я понял, спасибо. Когда вас ждать?

– Вообще-то ждать нас не надо, я отдал приказ на выдвижение техники, как только подъехал к месту строительства, так что примерно через час трейлеры с техникой будут у вас, – сказал Бекетов и добавил: – Значит, проблем с оформлением документов у вас нет? Все в порядке?

– Не волнуйтесь, все под контролем, – ответил я спокойным тоном. Оставив инженера у Аномалии дожидаться своих работяг, я, отойдя к машине, забрал у Виктора телефон и созвонился с Судоплатовым.

– Павел Анатольевич? Здравствуйте, Демин вас беспокоит.

– А, Саша, здравствуй, что-то случилось?

– Строители прибыли, обещали в течение пяти дней все сделать.

В голосе полковника отчетливо послышалось едва заметное недовольство.

– Я сегодня жду людей в усиление, вы успеете их перевести?

– Нет, строители и техника прибывают через час, и сразу же начинаются работы. Но думаю, ночью особых проблем не будет.

– Хорошо. Оставляйте там кого-нибудь присматривать за рабочими и езжайте ко мне, я вас жду.

Зачем надо было ехать, я знал, так что, подтвердив что приказ понял, нажал отбой.

Вернув телефон Виктору, я сказал:

– Сейчас едем в магазин и покупаем одежду для охраны. Грибников, конечно, изображать они не смогут, но вот группу отдыхающих на природе – шашлычки там, водочка – могут, так что предупреди командира, а я за одеждой. Ты тут пока за старшего.

Прихватив остальных телохранителей, я рванул в универмаг.

«Блин, надо было сразу приготовить им, а не все совать на ту сторону. Все мы крепки задним умом!» – ругал я себя, сбавляя немного скорость на поворотах.

Домчавшись до магазина, поднялся на второй этаж и, кивнув сопровождающему меня Ивану, объяснил:

– Начнем оттуда, будем брать понемногу из каждого магазинчика. А то большие закупки привлекают внимание.

Разобравшись с одеждой, мы посетили магазинчик товаров для активного отдыха.

– Привет, Рамиль. Мне четырехместную палатку и все, что нужно для отдыха.

– Отдыхать собрались? Хорошая идея, могу подсказать, где никто мешать не будет, – широко улыбнулся продавец. Доставая товар, он выкладывал его на прилавок, одновременно поясняя, для чего каждая вещь нужна.

Так, кроме палатки, я обзавелся двумя спальниками с теплыми подстилками, котелком, чайником, треногой для котелка, парой удочек, журналом рыболова и еще кучей всякой мелочи. Отнеся все в машину двумя заходами, мы рванули обратно, заскочив по пути за продуктами и взяв пару бутылок водки. Так, для антуража.

Когда мы вернулись, трейлеры уже были там, и как раз, дымя выхлопом, большой бульдозер с таким же немаленьким ковшом тихо сползал с направляющих на дорогу.

– Уже начинаете? – спросил я, остановившись у машины Бекетова, который по нарисованному плану что-то объяснял крепкому мужчине в спецовке, временами показывая на лес.

«Бригадир, наверное», – подумал я о мужике.

– Да. Чего тянуть? О, кстати, Андрей Сергеевич, наш бригадир, именно он будет строить ангар, – познакомил меня с мужиком Бекетов. Кивнув, здороваясь, я сказал Бекетову:

– У меня тут дела, сейчас вернусь, и продолжим.

– Хорошо, я пока тут буду, – ответил он и вернулся к разговору с бригадиром.

Найдя охрану, которая отошла подальше от снующих туда-сюда работников, отдал им одежду и все принадлежности для отдыха.

– Хорошо, тут в двух шагах как раз озеро есть, там и встанем. И удобно наблюдать за стройкой, и в случае чего прийти на помощь, – кивнул крепкий парень в звании лейтенанта, наблюдая, как его подчиненные споро разгружают мою машину и перекладывают вещи в «буханку».

– Хорошо, а то мне пора, еще дел куча, – сказал я, хлопнув его по обтянутому камуфляжной тканью плечу.

На двух машинах мы с телохранителями отправились в Казань. На въезде в город нас встретил один из людей полковника на подержанной «девятке».

– Езжайте за мной, а то заблудитесь, – сказал он, подойдя к «хантеру».

Дорога петляла между новостроек, пока не вывела на противоположную окраину города. Поставив машину позади остановившейся «девятки», мы вышли и направились вслед за сопровождающим, представившимся Кириллом.

– Ребята работают быстро, так что не задержитесь, – сказал он, заметив, что я поглядываю на наручные часы.

Зайдя во двор частного двухэтажного дома, мы прошли по художественно уложенной брусчатке к неприметной двери в подвал и по очереди спустились по узкой лестнице. Я ожидал, что в подвале будет сыро и холодно, но ошибся. Батареи отопления неплохо справлялись, и с температурой в просторном помещении, заставленном всякой аппаратурой, был полный порядок.

Около большого аппарата непонятного назначения стоял бородатый мужчина в вязаном свитере с высоким воротом, похожим на те, в которых в далекие семидесятые многочисленные последователи активного отдыха на природе красовались с гитарами у костров.

Помахав кому-то рукой, мужчина направился к нам, окидывая профессиональным взглядом фотографа.

– Уже приехали? – обратился он к нашему сопровождающему.

– Да. И люди торопятся, так что побыстрее, – ответил Кирилл.

– Быстро только кошки родятся, – с ленцой отозвался мужик.

В это время из соседнего помещения быстро вышел еще один мужчина, на этот раз в обычной футболке, и, подойдя к нам, не представляясь, как и первый, сказал:

– Ну что, начинаем? А то время – деньги, – и направился к компьютеру, помаргивающему заставкой в углу подвала.

Усадив меня на стул, Кирилл отдал ребят в руки парней, занимающихся изготовлением фальшивых документов.

– Обижаете, у нас документы лучше настоящих, проверено, – авторитетно заявил фотограф, заканчивая снимать Ивана и принимаясь за Андрея.

– Так и есть, мы берем данные погибших, благо данные можно найти на нужном сайте, и делаем по ним паспорта, права и остальное, так что Серый прав, к ним не подкопаешься. Первую проверку выдержит по-любому, – добавил второй, не отрываясь от монитора.

Я с интересом следил за работой спецов, а то, что они на этом собаку съели, было видно невооруженным глазом.

Особенно мне понравилось наблюдать за работой компьютерщика, как он с помощью фотошопа одевает парней в форму с разными званиями для служебных удостоверений.

– Готово, сейчас мы их немного состарим, а то они слишком новые, незаношенные, – сказал Серый и отнес изготовленные документы в соседнее помещение, где послышался шум, очень похожий на работу стиральной машины.

За работу расплачивался Кирилл, достав деньги из кармана.

– Ну как вам обновка? – спросил я у парней на выходе со двора дома.

– Никогда такого не видел, это же надо – всего за час сделать такие документы! – покачал головой Виктор. Кстати, мои права он разве что под микроскопом изучать не успел, так что был в курсе, как они должны выглядеть.

– Я первое время вообще чуть с ума не сходил от сумасшедшего движения. Они ведь не только быстро ездят, но и живут так же, – пожаловался Кирилл.

– Жизнь такая, – пожал я плечами.

– Понятно. Да, кстати, Павел Анатольевич велел вам передать телефонные аппараты, – вспомнил вдруг Кирилл и, сходив к машине, принес шесть неновых мобил с уже вставленными симками.

– Вот это дело, а то без связи непонятно, что происходит в мире, – обрадовался я и, достав листок со списком номеров, стал быстро обзванивать его по порядку, начав со строителей.

– День добрый, Владимир Иванович, Демин вас беспокоит, как там продвигается работа?

– Все в порядке. Закончили пробивать просеку, сейчас начинаем расчищать место под ангар и площадку для машин.

– Хорошо, понял. Если что, это мой новый номер, звоните по нему, – сказал я, и нажав кнопку отбоя, спросил у стоящего рядом сопровождающего: – Мы как, вместе или разъезжаемся?

– Да вообще-то я закончил с вами, только завтра утром везти сюда новеньких, а так мне сейчас на базу.

– Понял, мы тогда поехали, у нас дела, – сказал я и полез в УАЗ на водительское место. Парни попрыгали по машинам, и мы отправились за документами на землю.

– Что-то не так? – спросил я Виктора, который с интересом изучал служебное удостоверение.

– Удивляюсь просто. Это что, любой вот так придет и закажет себе документы и может творить что угодно?

– Ну тут не все так просто, как кажется на первый взгляд. Как мне объяснил Кирилл, клиенты только из проверенных или те, кого они приведут и поручатся за них. Согласен, немного громоздко, но в принципе схема работает. Можно сказать, отсекает ненужных людей.

– Понятно, – вздохнул Виктор и продолжил изучение документа, похоже, запоминая номера удостоверения.

– Да не забивай голову.

– Хм, на одно звание понизили, – сказал он и добавил: – Я теперь капитан Воронин. Дмитрий Сергеевич. Что за внутренние войска?

– Что-то вроде частей НКВД. Хорошо, что хоть такое, могло быть и хуже…

Так болтая, мы выехали на нужную нам улицу и погнали по ней, останавливаясь только на светофорах.

– Вы снова опоздали, – сказал недовольный Кирилл Викторович, выстукивая пальцами по столешнице незнакомый мне ритм.

– И снова я вам объясняю: пробки! – ответил я с улыбкой, но все-таки извинился за опоздание…

– Извините, я вас правильно понимаю, что решение с моим… э-э-э… вопросом затягивается? – спросил я сердито. Такие деньжищи просят, а ничего сделать не могут.

«А еще говорят, что за деньги в России можно купить все!» – подумал я, недобро поглядывая на Кирилла Викторовича и с трудом сдерживаясь, чтобы скомандовать ребятам фас.

– Но я думал, что вы понимаете. Такие вопросы за пару дней, как вы просили, не делаются. Я думал, вы знаете… – Кирилл Викторович растерянно провел рукой по волосам с проседью.

– Да откуда мне знать?! Не просветили, знаете ли!

– Это разрешение, что я выбил, дает вам право на любые работы в указанном вами месте, – пояснил мне Кирилл Викторович, справившись с растерянностью.

– Подождите, это любую инстанцию, что приедет ко мне, я могу… э-э-э… послать?

– Ну скажем так, разрешение на любые виды работ у вас есть, однако у других служб свои разрешения. Просто сунете проверяющему, и никаких проблем.

– Ладно, насколько она действительна? – спросил я, устало потерев виски пальцами. От разговора с этим чиновником у меня началась мигрень.

– На год смог выбить. Так что стройте там что хотите. Кроме того, вырубка леса, что вы планируете, уже оформлена должным образом.

– Ну хорошо, давайте рассчитаемся, и наш… хм… договор, будем считать, завершен.

Я внимательно изучил справку с многочисленными подписями и печатями на бумаге вроде той, на которых печатают акции.

Незаметно отдав всю затребованную сумму в небольшом пакете и оставив Кирилла Викторовича в кафе, вышел на улицу и сел в «уазик». Иван и Андрей, страховавшие, загрузились в другую машину.

– Ну что там, все в порядке? – спросил меня Виктор, осторожно трогаясь с места.

– Не совсем то, что я хотел, но лучше, чем ничего, – ответил я задумчиво. Потом, пояснив все, что узнал от Кирилла Викторовича о возможностях этого разрешения, сказал: – Главное, теперь есть чем задницу прикрыть, если что. О, кстати, остановись здесь, – велел я, увидев объявление на окошке небольшого магазинчика о том, что они делают ксерокопии.

Сняв два десятка ксерокопий с разрешения, я велел ехать к Судоплатову.

– Хорошо, вполне, – подвел итог Судоплатов, закончив внимательно просматривать разрешение от Лесфонда.

– Согласен. Если что, можно ею прикрыться, – кивнул я и, допив сок, поставил стакан на стол.

– Это все понятно. Давайте поговорим о другом. Как вы планируете проводку моих людей, через рабочих? – Полковник с интересом посмотрел на меня.

– В смысле – как? Открыл портал и перевел! – не понял я вопроса.

Вздохнув, Павел Анатольевич объяснил:

– Это понятно, но я не о том. Как вы собираетесь проводить моих людей ПРИ рабочих?

– Ну так их там не будет! – Я все равно не понимал, к чему он клонит, однако следующий вопрос все расставил на свои места.

– А с чего вы взяли, что их там не будет? Ведь по проекту им нужно поставить ангар за пять дней, три из которых уходят на высыхание фундамента.

– Значит, они будут работать и ночью?! – воскликнул я и схватился за голову, обдумывая создавшуюся проблему.

– Поэтому я и попросил вас приехать. Не доверяю этим штукам, – вздохнул Судоплатов, крутя в руках мобильник.

– Точно, телефон! – быстро сказал я, доставая из кармана свой.

Набрав номер Бекетова и покусывая ноготь на пальце, ждал, когда он снимет трубку.

– Да, слушаю вас! – послышалось в трубке.

– Алло, Владимир Иванович, у меня тут вопрос образовался. Вы ночью работать будете?

– Да, конечно, иначе мы не уложимся в график. Наши осветители уже пригнали дизель-генератор и готовят прожекторы.

– Ага, спасибо. Я вам еще перезвоню, – сказал я и, выплюнув кусочек изжеванного ногтя, повернулся к полковнику: – Точно они ночью работать будут. Мне инженер сказал.

– Может, просто дать им отгул и продлить время постройки на сутки? Все равно ты завтра в пять утра улетаешь в Минск на несколько дней, вот и пусть немного отдохнут.

– Прежде чем отдыхать, они должны поработать, – проворчал я. И спросил у Павла Анатольевича: – Значит, решили на завтра?

– Да билеты уже куплены, так что готовьтесь.

– Понятно. Ладно я к себе, если что – звоните.

Дорога стелилась под колеса, мягко бросая то вверх, то вниз на многочисленных ямах и кочках, что мешало размышлять.

– Куда сперва? – спросил меня Виктор, держа руль одной рукой.

– Домой. То есть к матери, нужно отоспаться перед ночной операцией.

– Понял, едем к Алевтине Анатольевне.

Пока мама готовила постели, мы с отцом и ребятами сидели за столом и поглощали картошку с грибочками, с теми самыми, что собрали, когда я обнаружил Аномалию, и под неспешный разговор пару раз дернули по рюмашке из запотевшей бутыли с домашней вишневой наливкой.

– Хороша, – сказал с удовольствием Андрей, причмокивая. Причем пил он, оттопырив мизинчик, когда держал рюмку.

– Это ты еще на меде не пробовал, – хитро прищурился отец.

– А что, Геннадий Леонидович, есть возможность попробовать? – спросил Андрей, остальные тоже насторожились, причем Виктор явно недовольно.

– А то! Сейчас в погреб слазаю, и сам убедишься.

– Пап, сядь на место. Не спаивай парней, им ночью работать, – сердито попросил я.

– Да что будет-то с одной рюмки?! – удивился Андрей, поведя веселыми глазами.

– Свалишься. У бати прикол такой. Знает, что одна рюмка любого мужика свалит, вот и подшучивает над всеми, кто захочет выпить. Пару глотков – и в умат.

– Да не может быть такого! С одной рюмки?! Не верю, – твердо сказал Андрей, глядя мне прямо в глаза.

– Отставить, – тихо скомандовал Виктор, сердито поглядывая на подчиненного.

В это время в комнату впорхнула мама:

– Кровати готовы. Две на веранде, одна в зале и диван. Устраивайтесь.

Проснулся я от толчка в бок. Открыв глаза, посмотрел на склонившегося надо мной Логинова:

– Что, пора?

– Да подъем, наши уже все встали, сейчас Иван спать ляжет, он с караула.

– Хорошо.

После плотного ужина мы в десять вечера поехали на стройку.

Уговорить Бекетова отдохнуть пару часиков труда не составило. Глаза у инженера были красными и явно слипались. Да и известие, что мы привезли горячую пищу, явно обрадовало.

Дождавшись, пока охрана не убедится, что рабочие отошли к нашим машинам и получают из рук матери по тарелке супа, мы притушили включенные прожектора и перешли на ту сторону. Мама осталась в родном мире вместе с Алексеем, они должны обеспечить наше возвращение.

А в параллельной реальности нас уже встречали.

К моему удивлению, этих я не знал, хотя всех обучал владению мобильными радиостанциями. У незнакомцев они были, но лица… ни одного знакомого.

– Товарищ Демин? – обратился ко мне высокий плечистый командир, в звании капитана инженерных войск.

– Да, это я. – Наблюдая, как осназовцы и мои ребята настороженно разглядывают друг друга, я почувствовал смутную тревогу.

«Захват? Но как? Почему? За что? Что я сделал?» – Вопросы молниями появлялись у меня в голове, однако ответов на них не было. Поймав взгляд Виктора, который подбадривающе чуть опустил веки, я направился вслед за капитаном в окружении моей охраны. Бойцы осназа остались на складе, провожая нас взглядами.

Привели меня в кабинет, который занимал Берия. Сейчас здесь сидел за столом незнакомый командир в форме НКВД, а сам нарком почему-то отсутствовал.

– Александр Демин? – спросил меня сухопарый старший майор с ромбами в петлицах. Охрана осталась снаружи, но если отдам приказ, ворвутся и помогут мне, поэтому я больно-то и не переживал. – Присаживайтесь, – сказал он, заметив, что я продолжаю задумчиво его разглядывать.

– А где Гоголев?

– Арестован… пока под домашним арестом.

– Почему?

– Да потому, что переходить на ту сторону высшим партийным руководителям запрещено, и запрещено самим товарищем Сталиным.

– Уй е… – Я понял, что они натворили. Зная Сталина, можно было догадаться, что меры безопасности будут просто драконовские.

– А товарищ Берия где?

– На пути в Москву. Но это все лирика, начнем нашу работу. Вот, ознакомьтесь с новыми правилами по переходу, – протянул мне майор какой-то листок. – Аля, организуй нам чаю, пожалуйста, – нажал он на кнопку селектора, которого раньше не было.

Держа в руках листок, я вчитывался в строки, мрачнея все больше и больше.

«Это что получается, меня хотят, как пса, на цепь посадить?! Туда нельзя, сюда нельзя! Мне вообще что-нибудь можно?!»

Сердито сопя над листком, я не обратил внимания на вошедшего в кабинет человека, и только когда он склонился над столом, ставя поднос, бросил быстрый взгляд в его сторону и буквально прикипел глазами к великолепной девичьей попке. И почему-то сразу стало понятно, что девушка очень красивая и что к лицу ей будет любой наряд.

«Однако у майора губа не дура, такую девку отхватил!» – мелькнула мысль. Тогда я еще даже не догадывался, что это не наш беспредельный мир и укладывать к себе в постель секретаршу тут пока не принято. Сделав выводы, я быстро пробежался глазами по фигуре повернувшейся в мою сторону девушки.

«Не дура, взгляд великолепных карих глаз слишком умный. Фигура – мечта Венеры. У-у-у, какое бедро, о-о-о, как она повернулась и крутанула попкой! Не смотреть, не смотреть! Но, черт, какие чувственные губки, так и тянет поцеловать! О-о-о, а грудь… уй, е мое!..»

Я быстро отвел взгляд и уткнулся в инструкцию, но содержимое бумаги меня уже не интересовало. Дождавшись, когда секретарша не говоря ни слова выйдет, постарался прояснить обстановку.

– Извините, мы не представились друг другу, – оборвал я затянувшуюся паузу.

– Ах да. Старший майор Меркулов Игорь Станиславович, личный представитель товарища Сталина.

– Понятно. Меня вы знаете, так что можете обращаться ко мне Александром. У меня тут вопрос образовался. А у вас есть какие-нибудь документы?.. А то меня гложут смутные сомнения, – протянул я, с подозрением посматривая на майора. Не то чтобы я его подозревал в чем-то, просто пришел в самом деле не знай кто и командует.

– Да, пожалуйста, – сказал он, подавая мне документ с одной хорошо знакомой подписью.

Я с интересом изучил этот внушающий уважение листок. С теми возможностями, что были указаны на обороте, этот военный мог все. Вздохнув, вернул документ и снова занялся моими новыми инструкциями.

– Судя по этому списку, я не должен далеко отлучаться от портала, так?

– Да, это так.

– Но как же моя поездка в Белоруссию, на место возможного существования другого портала?

– Мы уже читали рапорта на эту тему и приказ отменять не будем. Но. С этой минуты за вами будет закреплен наш сотрудник и именно он будет принимать все решения, а вы только исполнять.

«Отлично, еще и поводыря мне прикрепили. Вообще весело!» – подумал я, качая недовольно головой.

– Зайди! – снова позвал кого-то Меркулов, нажав на кнопку аппарата связи.

Обернувшись, я увидел заходящую в кабинет знакомую богиню.

– Познакомьтесь. Это Алевтина, наш сотрудник. Именно она и будет вашим начальником, – представил майор. Мое недовольное качание головой резко сменилось на довольно-согласное.

«Блин, да с ней куда угодно… Вот гады!» – подумал я и, стараясь не смотреть на открытые до колен великолепные ноги, отвернулся с безразличным видом к майору и сказал:

– А что, мужчин не было? – внимательно отслеживая реакцию майора – его она или нет. Но лицо Меркулова осталось невозмутимым.

– Вас что-то не устраивает?

– Конечно, она же как фонарь в ночи для мотыльков, около нее мужики будут стаями крутиться, какая уж тут конспирация и незаметность? – привел я, как считал, убедительный довод.

– Не беспокойтесь, Алевтина умеет менять внешность, так что проблем с этой стороны можете не опасаться. Для маскировки она – ваша невеста и поэтому везде с вами.

Вздохнув, я встал и подошел к девушке.

– Александр, но для вас просто Саша, – представился, остановившись прямо перед ней. В глаза старался не смотреть, понимал, посмотрю – сразу утону. Поэтому не сводил взгляда с груди, потом опустил ниже, оценивая тонкую талию.

– Алевтина, можно просто Аля, – ответила богиня грудным голосом.

Чтобы проверить реакцию девушки, я провел рукой по бедру, мягко сжав упругую попку и взглянув ей в глаза.

И попытался было отшатнуться, увидев в ее глазах бешенство, но опоздал. Удар коленом между ног заставил меня упасть на корточки, держась за больное место, а второй удар – по затылку – вырубил.

– И обязательно было так бить? – услышал я голос майора. Открыв глаза, повел ими в разные стороны, осматривая помещение. Судя по всему, я все так же в кабинете и без сознания валялся не так уж долго. Стараясь не морщиться от боли в паху, я прислушался к разговору.

– Сработала на рефлексах… извините, товарищ майор, что подвела.… Товарищ старший майор, объект пришел в себя. Он пошевелил глазами, под веками было хорошо видно, и слегка поморщился.

– Александр, ну вы как ребенок, честное слово! Чуть что – сразу руки распускаете! Вставайте, мы же видим, что вы очнулись.

Открыв глаза, я сердито посмотрел на девчонку и, держась за стенку, встал. И хотя боль уже почти прошла, все равно делал вид, что еще чувствую себя не очень. Поэтому медленно, с остановками, иногда приседая, дошел до стула и сел на краешек, при этом старательно морщась. Затем посмотрел на майора, игнорируя Алевтину.

– Я с ней работать не буду! Если я ее поцелую где-нибудь при людях, чтобы показать, что она моя, так что, она меня ногами забьет?

Все это представление я устроил с одной целью: избавиться от девушки. Тридцать лет жизни с матерью у кого угодно оставят специфические умения. Так что, проанализировав происходящее в кабинете, понял, что меня хотят посадить на крючок. И имя этого крючка – Алевтина.

Что может сделать влюбленный мужчина по просьбе женщины? Да все что угодно! И я постарался скинуть это будущее ярмо на начальном этапе. Вся моя сущность вопила – это ловушка!

Поэтому, глядя на майора, по-прежнему игнорируя девушку, добавил:

– От нее будут одни проблемы, дайте другого куратора!

– Значит, так! Никого другого не будет. Ясно?! Алевтину одобрил САМ. Так что срабатывайтесь, – рявкнул майор, крутя в руках химический карандаш.

– Но…

– Все! Вы свободны! Приказ товарища Сталина я отменить не могу, так что свободны оба. Попытайтесь подружиться, – посоветовал он, садясь за стол и не глядя на нас.

– Я буду жаловаться! – пригрозил я, покидая кабинет. Алевтина вышла вслед за мной.

Оказавшись на улице, я прошел до натертой до блеска штанами военнослужащих скамейки и, сев, посмотрел на девушку, которая нерешительно остановилась неподалеку, косясь в мою сторону.

«Фиг ей, не буду я подкаблучником, ишь чего удумали!»

Судя по всему, мое лицо не сказать чтобы было добрым. И явно Алевтина приняла это на свой счет, поскольку продолжала стоять около крыльца, нервно теребя пальцами форменную юбку.

– О, Санька! А я иду мимо, смотрю – ты или не ты сидишь! – послышался сбоку знакомый рев раненого носорога.

– Привет, Кость, – хмуро поздоровался я, протягивая руку. К моему удивлению, он был в форме командира с двумя кубарями в петлицах.

– Здорова.

– И тебя в форму одели? – кивнул на петлицы.

– Ага.

– А почему лейтенанта дали? В звании понизили?

Костя, не сводя восхищенного взгляда с Алевтины, ответил:

– Саня-Саня, ты бы хоть устав местный изучил. Во-первых, тут, как-никак, режимный объект, так что нужно соответствовать и не щеголять в гэбэшной форме. Во-вторых, лейтенант госбезопасности приравнивается к капитану, так что в звании меня оставили прежнем. И в-третьих, познакомь меня с этой богиней.

Меня как будто током ударили.

«Вот оно, это же шанс!»

Я быстро вскочил и познакомил Костю и Алевтину. Похоже, девушка прекрасно поняла причину моей радости и нахмурила лобик, искоса меня разглядывая. Обрадованный предоставленной возможностью, друг немедленно ринулся на штурм, однако все попытки профессионального ловеласа сделать знакомство более тесным ни к чему не привели.

– Эх ты! – вздохнул я ему вслед, когда он убежал готовиться к переходу. Оказалось, Костю подчинили Судоплатову.

Тем временем Алевтина начала наводить мосты.

– Как бы вы на меня ни злились, но нам работать вместе. Мир? – протянула она узкую ладошку.

– Мир, – хмуро ответил я и, пожав ей руку, сказал, глядя прямо в глаза: – И будут у нас только служебные отношения.

Сам же себя чувствовал при этом полным идиотом: такая девушка, а я нос ворочу. Впрочем, я всегда помнил наставления отца: «Ты сын, выбирая, никогда не женись на красивой, среди красивых девушек верных НЕТ!»

– Можете не выкать, я парень простой, на ты не обижаюсь. – Я отпустил руку.

– Хорошо. Пойдем, нужно подготовиться к переходу. Время, – сказала она, как пропела.

Дальше я совершил ошибку – пошел сзади.

«Нет, я, конечно, слышал про гипноз, когда какой-нибудь висюлькой перед носом крутят, но чтобы задом заворожили, не слышал!» – подумал я потирая щеку. Але явно не понравилось проявленное мной внимание, и она быстро привела меня в чувство.

– Слушай, Сань, а кто она? – тихо спросил Костя, когда мы стояли на складе, готовясь к переходу.

– Заманка. Или, по-другому, на крючок посадить хотят! – также тихо ответил я. Костя был отнюдь не дурак и все понял.

– Однако хитрый ход и беспроигрышный! – авторитетно сказал он.

– Вот и я о том. Кость, а Кость, ну кто как не лучший друг поможет лучшему другу, побратиму?

– То есть ты хочешь, чтобы я отбил ее у тебя?

– Чтобы ее отбить, ее сначала надо прибить… Ну ты понял. Короче, брат, я на тебя надеюсь. И это, резкие движения или если хватать за округлости – можно нарваться, бьет она профессионально.

Поправив синий воротник своей отстиранной и выглаженной формы следователя, Костя направился к девушке, которая разговаривала о чем-то с майором. Встав в сторонке, он терпеливо ждал конца разговора, а когда Алевтина наконец-то освободилась, подошел, чтобы продолжить знакомство. Я заметил, что разговор идет тяжело, и стал резко показывать рукой, когда Костя бросал на меня взгляд, чтобы он был активней. Случайно или нет, но Аля перехватила один из моих жестов. Нахмурившись, она что-то резко сказала Косте и с бешенством в глазах направилась ко мне.

«Сейчас прольется чья-то кровь, сейчас-сейчас!» – понял я по ее лицу.

– Александр, Саша, пойми, у меня нет приказа тебя соблазнять, как ты подумал. У меня совсем другая задача, – сказала она ровным голосом, но ее выдали трепещущие ноздри.

– Точно? – Недоверчиво склонив голову, я искоса посмотрел на нее.

– Да!

«Не врет. Видно, что не врет, хоть и сердится!»

– Ладно, больше подобных действий от меня не будет. Хорошо? – со вздохом спросил я, протягивая руку.

– Договорились! – тряхнула она мою ладонь.

– Внимание, приготовиться! – послышался голос капитана Потапова, которого мне представили мельком. Именно он с сегодняшнего дня отвечал за Аномалию с этой стороны.

– Нормально, прожектора приглушены, рабочих нет, – доложил я, вернувшись обратно.

– Быстро переходим! – скомандовал капитан Воронин, старший из бойцов Судоплатова. Я с Алевтиной и охраной перешел последним, помахав оставшимся на той стороне.

– Быстро-быстро, пока рабочие не вернулись! – погонял Воронин своих, следуя за мной.

Мы быстро дошли до кромки леса, где пока был завал из неубранных стволов деревьев. Перейдя через него по одному из многочисленных проходов, мы наткнулись на встречавших нас бойцов охраны. Они осторожно вывели нас на дорогу в стороне от машин, где мама снова приехала кормить рабочих.

Дойдя до места сбора, мы обнаружили там микроавтобус «Газель», за рулем которой сидел присланный из Казани человек полковника.

– Ну ладно, Кость, ты если что, звони, – сказал я, прощаясь с другом у открытой двери микроавтобуса.

– Не боись, Саня, все будет пучком, – ответил он и, снова бросив на Алю пламенный взгляд, сел в машину.

– Все, уехали, – повернулся я к парням и девушке, когда габариты перегруженного автобуса скрылись за поворотом.

– Куда сейчас? – поинтересовалась Аля.

– Сейчас наших вызвоним, и домой, отсыпаться.

Достав телефон и активировав его, я набрал номер мамы – у Алексея пока мобилы не было.

– Мам, мы приехали, можете нас забрать, – сказал в трубку: – Сейчас подъедут.

– Как у вас тут красиво, – сказала отошедшая в сторону девушка, обнимая себя за плечи и глядя на яркие подмигивающие огоньки поселка.

– Тут только часть Алексеевска видна, вот на холм поднимемся, там вид лучше. – Я накинул на плечи Алевтины свою куртку.

Со стороны стройки послышался шум моторов. Из-за поворота выехали два наших «уазика», за рулем которых сидели Алексей и один из бойцов охраны портала.

– Спасибо, – успел поблагодарить я его, прежде чем он скрылся в кустах. Потом пришлось отрабатывать легенду.

– Мама, познакомься, это моя невеста Алевтина, твоя тезка.

– Ну здесь для знакомства как-то не место, так что едем домой, и вот там…

Загнав машины во двор к родителям и оставив одного бойца на часах, мы уютно устроились в беседке на огороде, включив фонарь. Конечно, в два часа ночи для бесед поздновато, но нам через несколько часов на самолет, и нужно было договориться об Алевтине.

– Мам, мы уезжаем дней на пять, и Алевтину надо бы устроить более-менее информационно, пока нас нет.

– Пусть живет у нас, мы с отцом будем не против, – сказала мама, но было видно, что это решение только ее и на мнение отца ей…

– Хорошо, взять мы ее с собой не сможем, так как документов у нее пока нет, вот и пусть просвещается. Иван и Алексей остаются здесь, на охране.

Вдруг затренькал телефон у меня в кармане.

– Алло?

В трубке сквозь шум движущейся машины я услышал голос Кости:

– Сашк, ты представляешь, я ушел по собственному желанию! Я у водилы телефон взял и позвонил своему знакомому, так оказалось, что я уже три дня как уволился! – В голосе Кости отчетливо слышалось негодование.

– Хвосты подчищают?

– Да, похоже. Ведь убрать простого человека и сотрудника прокуратуры – это разные вещи.

– Похоже, тебя списали и свои, – подумав, предположил я.

– И я даже знаю кто. Ладно, все вроде, пока, давай.

– Дурдом, – сказал я, убирая телефон в карман.

– Что-то случилось, сынок? – спросила мама. Я быстро и сжато объяснил ей проблемы Кости, на что получил философский ответ: – Каждому да воздастся по делам его.

Оставив маму и Алевтину разговаривать о своих женских делах в беседке, я пошел собирать вещи, решив, что двух сумок на четверых нам хватит с лихвой.

– Послушай, Саш, а как долго делают документы? – спросила меня подошедшая девушка.

Озадаченно почесав бровь, я ответил:

– Парням за полтора часа сделали, но это было днем, а не ночью.

– Мне нужно связаться с Павлом Алексеевичем.

Пожав плечами, я набрал номер полковника и отдал трубку Алевтине, которая осторожно взяла маленький пластиковый брусок мобилы и стала внимательно рассматривать его, пока не услышала голос из динамика.

О чем они разговаривали, я не слышал, так как меня отвлекла мама, разобравшая наши сумки и сейчас ворчливо перекладывающая уложенные вещи.

– Я лечу с вами. – Слова Али не сразу дошли до меня, но когда дошли…

– Так у тебя же документов нету! – озадачился я, молниеносно перебирая варианты в поисках возможности оставить ее тут.

– Я поговорила с Павлом Алексеевичем, и он обещал мне все устроить. Документы будут, только надо выезжать сейчас, – ответила она с милой улыбкой. И телефон не вернула… зараза.

– Подожди-подожди, так билетов ведь на шестерых купили, на тебя же не брали?!

– Это не имеет значения. Значит, кто-то не полетит. – Спокойное лицо, видневшееся при свете дворового фонаря, делало ее снежной королевой, и не только красотой.

Мне хотелось в сердцах сплюнуть – и здесь объегорила и не дала расслабиться в последние дни свободы.

– Ну ладно, нужно, так едем, – вздохнул я, так и не сумев придумать что-нибудь еще. Радостно улыбнувшись, девушка умчалась к маме договариваться насчет современной одежды.

С документами все получилось нормально. Мужики, которым доплатили за срочность и немало, быстро работали над паспортом, бросая на девушку восхищенные взгляды, а на меня – завистливые, из-за чего я то и дело тяжело вздыхал.

После того как с документами было покончено, мы рванули в аэропорт, едва не опоздав.

Свободные билеты были, так что с помощью новенького паспорта девушки мы купили билет на Минск с пересадкой в Москве и через час взлетели, набирая высоту.

Глядя на напряженные лица сопровождающих, я только качал головой, удивляясь их настрою. Сейчас я отчетливо ощущал страх Али, поэтому, приобняв сжавшуюся девушку, привлек ее к себе и прошептал на ухо:

– Не бойся, все будет нормально.

Сидя в кресле и поглядывая изредка на Алевтину, с детским восторгом рассматривающую в иллюминатор землю далеко внизу, я, пользуясь свободным временем, стал подсчитывать и прокручивать в голове все, что я успел сделать с той минуты, как нашел Аномалию.

«Так, программа-минимум сделана. Сталин о войне знает, о союзничках своих тоже, да и информацию, которая потоком идет через меня, тоже не стоит сбрасывать со счетов. Народ Союза готовится, заводы из приграничных районов эвакуируются, войска отводятся, оставляя по минимуму, создаются подрывные команды саперов, диверсионные группы, партизанские базы, заполняют схронки продовольствием, боеприпасами и медикаментами. С политработников снято разрешение отменять приказы командиров, теперь они единолично командуют своими подразделениями. В устав было прописано, что командирам запрещено показываться на передовой в форме командира, теперь командир любого ранга должен быть на передовой только в форме простого бойца, отличаясь только знаками различия в петлицах. Начались переговоры по закупке продовольствия в других странах, что ввело тех в недоумение. Как же так, Союз – самый крупный поставщик продовольствия и сам стал его закупать?! Многие задумались.

Были также введены приказы об ответственности. Например, если какой командир положит кучу народу за просто так, то это однозначно вышка, несмотря на звания и должность. Больно уж Сталину не понравились первые месяцы войны, когда прочитал аналитические выкладки историков.

Мои нововведения были приняты, так же как справочники сержантского состава по инженерной тактике и артиллерии, которые спецы в одной из шарашек переделали под местные реалии для более легкого обучения и понимания предмета.

Информацию, которую с моей помощью успели передать, Союз впитывал как губка, особо то, что Меркулов перед вылетом успел сказать, что собираются несколько групп по поиску нефти в Татарской ССР и алмазов в Якутии.

Будем надеяться, что не будет уже такой же страны, в которой я жил с рождения, очень надеюсь.

Насчет себя я тоже позаботился. Равнозначный обмен квартирами и подданство другой страны, да и мира, для меня прошел как в тумане, быстро и незаметно. Разве что только запомнился Абакумов, которого мне представили по случаю, когда начался анализ моей информации.

А вот моя работа в отделе Гоголева была для меня интересна, я бы сказал, даже очень. Несмотря на то что я работаю как привлеченный сотрудник – почему-то так решили, что я буду незаметней, если буду числиться не как полноправный специалист. Мало ли какие там сотрудники. Вся эта беготня, торопливость в преддверии войны мне казалась значительной в полной мере. То есть я себя причислял к тем людям, кто воротит маховик истории, заставляя его крутиться немного по-другому.

Как бы там ни было, но я УЖЕ помог информацией, и это, как я считал, было существенной помощью теперь уже нашему народу, было моим вкладом в общее дело».

Посмотрев на пошевелившегося в кресле Логинова, который уже успел заснуть, я, улыбнувшись, вспомнил их лица в первый день пребывания в моем мире. Но парни молодцы, быстро взяли себя в руки и уже не так реагировали на что-то непонятное.

Услышав сообщение, что скоро посадка в Москве, я зевнул и попросил проходящую мимо стюардессу принести воды.

Пересадка прошла достаточно быстро, ждать пришлось всего полтора часа, пустяк. Сейчас, сидя в авиалайнере, принадлежащем «Белавиа», я, посмотрев на Алевтину и наклонившись к самому уху, тихо попросил ее:

– Расскажи о себе?

– Зачем? – посмотрела она на меня своими изумительными глазами.

– Ну ты же моя любимая, та, без которой я жить не могу, ты смысл моей жизни, как же не знать о тебе хоть немного?.. Да и спалиться на незнании неохота, – пожал я плечами.

– Смеешься?

– Насчет любимой – да, а остальное правда. Буду изображать твоего парня и могу не то сказать, банально не зная темы разговора.

– Ну хорошо. Я детдомовская, дочь белого офицера, дворянка, как ты уже понял. – Сказав это, девушка отвернулась. Похоже, посчитав тему исчерпанной.

– А ведь я тоже в какой-то мере дворянин, по крайней мере, в крови точно есть. У меня прабабка от местного барина понесла, причем дочь он признал, из-за чего та стала Владимировной, так что я тоже дворянин. Плюшевый, конечно, но все-таки.

Вздохнув, Алевтина пожала плечами, но от окна не отвернулась.

«Что-то я Сталина не понимаю. Дворяне вроде как не особо доверием в Союзе пользуются, а тут мне чистокровную подсунули. Что бы это могло значить?»

– Садимся, – тихо сказала Алевтина.

– Да, похоже, опускаемся, – согласился я, почувствовав легкую невесомость, которая случается при снижении.

Аэропорт под Минском встретил нас ясным днем. Пройдя таможню и выйдя на улицу из здания аэровокзала, мы направились к стоянкам такси. Мы – это я и Алевтина, остальные делали вид, что не знают нас.

Подойдя к свободной машине с шашечками на крыше, я спросил у вихрастого паренька-водителя:

– День добрый, до ближайшей недорогой гостиницы сколько?

– Ближайшая – это на Советской. Двести.

– Хорошо, едем. Садись, дорогая. – Открыв перед девушкой заднюю дверь «рено», я помог ей усесться на сиденье и, аккуратно прикрыв дверь, сел рядом с водителем.

– Поехали.

Проезжая конец стоянки, я встретился глазами с Виктором, который едва заметно кивнул мне.

Минут через сорок, притормозив около входа крашенной в белый цвет гостиницы, водитель сказал, едва заметно улыбаясь:

– Все, шеф, приехали.

– Спасибо, – ответил я, расплачиваясь.

В фойе было прохладно и безлюдно, немолодая женщина за стойкой откровенно скучала. Сняв номер и следуя за носильщиком, подхватившим наш скудный багаж, я позвонил Виктору и сообщил, где мы остановились.

– Вот, пожалуйста, наш лучший номер для молодоженов. – Открыв дверь, носильщик пропустил нас вперед. Поставив нашу сумку у входа, он терпеливо ждал, пока мы осмотрим номер. Обладая опытом жизни в гостиницах из-за частых командировок, я проверил все, что только можно, начав с сантехники.

– Все нормально, – сказал я, выходя из ванной и вытирая на ходу руки полотенцем.

Носильщик, с трудом оторвав взгляд от Алевтины, которая в это время красовалась у зеркала, при этом отслеживая все перемещения и движения гостиничной прислуги, чуть склонил голову, принимая у меня чаевые, с достоинством вышел в коридор и прикрыл за собой дверь.

– Не пора мне рассказать, что мы тут делаем? – спросил я, подходя к кровати и садясь на нее.

– Думаешь, нужно?

– Да. Мы уже должны приступить к поискам.

– Хм, может быть, может быть. Давай завтра? – попросила Аля.

– Завтра? Ну завтра так завтра, а сейчас ужинать, а то пропустим.

– Сейчас, я быстро, – сказала девушка и стала укладывать волосы, которые незадолго до этого успела распустить.

Вздохнув на это обещание, я скинул обувь и лег на кровать, мельком глянув на часы. Обещание женщин «я быстро» было известно мне не понаслышке и сразу настраивало на долгое ожидание.

– Все, идем! – послышался голос рядом. Открыв глаза, я недовольно посмотрел на разбудившую меня Алю.

– Хм, ты идеальная женщина, двадцать минут и готова! – Быстрота сборов действительно поразила меня.

– Быстро, – согласно кивнула девушка и добавила: – Но ты все равно успел заснуть.

– Большой опыт ожидания, – пожал я плечами: – Маму до часу ждать приходилось, бывало и больше, смотря на какое мероприятие собираемся.

– Да, мама у тебя очень… хорошая, – согласилась Алевтина.

– Ну да, у каждого сына мама самая-самая. Ну что, мы идем? А то как бы время ужина не закончилось?

– Да, конечно, мне тут совсем немного осталось, – сразу же кинулась к зеркалу Аля, поправляя на ходу рукав.

В фойе у стойки дежурного двое наших парней оформлялись в гостиницу. Других не было, они должны были поселиться в другом месте.

– Заметила, Виктор у стойки стоял? – спросил я у Али, которая, прижавшись ко мне, что вынудило меня приобнять ее, ответила:

– Да, видела, нам направо, столовая там.

После плотного ужина – привычка есть привычка, да и девушка, честно говоря, от меня не отставала – мы направились в номер. Нужно было выспаться перед завтрашним днем.

– Девушка, не хотите провести вечер в более приятной компании? – спросил подвыпивший индивид, дыша на нас старым перегаром.

«Говорил же, что она заметна, вот подтверждение. Может, на видео заснять, чтобы как доказательство было?»

– Нет, спасибо, – улыбнулась приятной улыбкой Аля, исчерпав все вопросы. К моему удивлению, парень только пожал плечами и, еще раз бросив на девушку жадный взгляд, сказал:

– Ну нет так нет. Попытка, как говорится, не пытка.

Поднимаясь в лифте на свой второй этаж – ползти с полным желудком по лестнице мне было в лом, честно говоря, – я спросил у Али:

– И что бы было, если б он попытался настоять на своем?

– Как написано в нашем Уголовном кодексе, последовали бы легкие телесные повреждения, – ответила девушка и, с легкой полуулыбкой посмотрев на меня, поинтересовалась:

– А ты, я наблюдала, готов был броситься защищать мою честь?

– Конечно! Я же твой жених как-никак! Значит, должен делать вид, что забочусь о тебе. Да и, в общем, не хотел выбиваться из образа.

Войдя в номер, я скинул легкий жилет с множеством карманов, заменяющий мне куртку, и оценивающе посмотрел на Алю, прикидывая, уместится ли она на диване. Делиться своей кроватью я не собирался.

Пока напарница шумела водой в душе, приводя себя в порядок, я быстро разделся и юркнул под одеяло, оставив место с другого краю.

Алевтина ничего не сказала. когда вышла из душевой комнаты, протирая на ходу волосы.

– Можно?

– Да, свободно, – кивнула она и, подойдя к зеркалу, принялась тщательно осматривать свое отражение.

Быстро умывшись и почистив зубы, я снова нырнул под одеяло и, повернувшись набок, попытался уснуть, успев пробормотать:

– Спокойной ночи.

– Спокойной но… – А дальше я погрузился в сон, не дослушав ответ. У меня никогда не было проблем со сном, я всегда засыпал почти мгновенно, что изрядно помогало в армии.

– Просыпайся, уже утро, – послышался рядом голос Алевтины.

– Хоть бы раз сам проснулся, всегда ведь будят! – пробурчал я, старательно продирая глаза и зевая. – О, и вы здесь! – На стуле у журнального столика сидел Иван, один из телохранителей, и читал газету.

– Да, Виктор велел, пока он сходит с одним из парней «инженера» в специализированный магазин, никуда надолго не уходить.

– А, ну ладно, – ответил я, с повизгиванием зевая и потягиваясь.

Собравшись, мы вышли из гостиницы и под неприметной охраной Ивана направились на прогулку по городу.

– Подождем здесь, они должны подойти, – сказала Аля, свернув к одному из постоянно попадающихся на пути летнему кафе.

– Хорошее место, – одобрил я, усевшись на пластиковое кресло и оглядываясь. Вид мне действительно понравился. Похоже, что хозяин или хозяйка увлекались ландшафтным дизайном, ибо вбухать в такую красоту огромные деньжищи, я так думаю, вряд ли им представлялось возможным.

– Действительно прелесть, – согласилась со мной Аля.

С одной стороны через водяной насос шумел водопад, который по красиво уложенным диким камням стекал в небольшой бассейн с плавающими в нем золотыми рыбками.

– Красивые, – снова сказала девушка, опустив руку в воду, и тихонько провела по ней туда-сюда.

Иван, сидевший через два столика от нас, негромко хмыкнул, читая местную газету.

Оглянувшись, я заметил подходящего Виктора. Больше никого с ним не было.

– Можно еще соку? – спросил я официантку, которая скучала у стойки бара из-за малого по причине утра количества посетителей.

– Спасибо, – сказал я, когда стакан с соком очутился на столике. Аля сидела напротив меня и, откинувшись на спинку, с интересом наблюдала за подходящим Виктором, потягивая через соломинку морковный сок со сливками.

– На, пей, – протянул я ему свежепринесенный стакан.

Допив сок до конца, Виктор поставил стакан на столик и сказал, обращаясь в основном к Але:

– Все в порядке, все готово, они нас ждали.

– Когда? – спросила девушка, чуть подавшись вперед.

– Через час будет машина, ее гонят с базы, и можно ехать.

– Хорошо. Что с Семеном?

– Они с Вадимом остаются здесь, местные получили весточку из России, так что им есть чем заняться. В общем, все идет по плану.

– Идем в гостиницу, забираем вещи и готовимся к поездке, – скомандовала Алевтина.

– Хорошо.

Я переводил взгляд с одного на другого, пытаясь понять, о чем они говорят.

«Похоже, опять какие-то свои игры».

Оставалось надеяться, что в будущем мне все-таки объяснят смысл всех этих телодвижений.

Расплатившись, мы направились к гостинице, где собрали вещи и сдали номер. В отличие от нас, Виктор и Иван продлили номер еще на пару дней – то ли собирались вернуться, то ли в целях маскировки. Мол, две разные группы, а съезжают одновременно. Подозрительно.

– Может, ты мне все-таки объяснишь, что происходит? – спросил я Алевтину, когда мы спустились вниз и, выйдя из гостиницы, сели на скамейку в тени большой березы.

– Давай потом, хорошо? – попросила меня Аля, настороженно всматриваясь куда-то в конец улицы, которую она могла видеть сквозь кусты, исполняющие роль ограды.

Обернувшись, я тоже посмотрел в ту сторону.

Ничего необычного. Разве что на светофоре горел, помигивая, желтый свет.

– Ты это вчера говорила. Может, все-таки расскажешь, просто чтобы время убить? – спросил я снова.

– Что именно тебя интересует? – устало вздохнула Аля, продолжая наблюдать за улицей.

– Что вообще происходит? Эти ваши подозрительные встречи… Думаете, я не понял, что у вас была встреча в том кафе, причем состоявшаяся встреча.

– Это секретные сведения.

– Да, а я не секретный, по-вашему? Рассказывай.

– Павел Анатольевич нашел из бывшего вашего КГБ одного пенсионера, который после разговора согласился нам помогать, а связи у него очень большие.

– Вот так взял и начал помогать?! – не поверил я.

– Нашлись общие темы, вот и начал. Тем более он узнал при личной встрече Павла Анатольевича.

– Понятно, эксплуатируете дедушку вовсю?

– Ты не понимаешь, какое это везение, что мы нашли его. Если бы Коротич при допросе бандитов случайно не выяснил, кто является дедушкой одного из них, мы бы так и ходили в потемках, пока нам не попался более-менее просвещенный человек, который нас свел бы с подобными людьми. Ты пойми, это же золотое дно для нас! Эти, как ты говоришь, «дедушки» знают и умеют столько, что мы можем поднять свой уровень на недосягаемую высоту по сравнению с капиталистическими странами!

Говоря мне это, девушка разгорячилась, глаза ее засверкали, и я вдруг обнаружил, что больше любуюсь ею, чем слушаю.

– Ну это понятно, но меня больше интересует другое: кого мы тут ждем? Что-то я не верю, что вы будете доверять первому встречному, хоть он и почетный безопасник.

– «Доверяй, но проверяй», жизненный принцип твоей мамы, – кивнула Аля. – Но у нас не так. Мы, конечно, доверяем, но все-таки его внук продолжает находиться у нас.

– Не взбрыкнет от этого?

– Нет, он все понял. И поверил, когда мы сказали, что один сумасшедший ученый изобрел машину времени и мы из прошлого.

– Хм, хорошая версия, надо будет запомнить.

– Эту «версию» ты увидишь, когда мы приедем обратно. Там нанятые специалисты делают непонятный агрегат с рамкой. Оператором, конечно, будешь ты, это хоть как-то объяснит твое присутствие около Аномалии, а то этим старичкам палец в рот не клади, сразу все поймут.

– Ладно, я понял, не уводи разговор в сторону. Кого мы ждем?

– Здесь живет друг того пенсионера…

– Как его зовут? – перебил я ее.

– Не знаю, в донесении этого не было. Так вот, у него тут живет друг. Хороший друг, надежный. Созвонившись с ним, он попросил помочь нам, используя все возможные силы, но при этом стараясь помочь незаметно, к тому же намекнул ему, что он снова в строю.

– Забавно получится. Бывшие работники спецслужб из будущего помогают попаданцам из прошлого.

– Ну ты же помогаешь.

– Я-то особый случай… это не за нами машина? – спросил я, указав на подъехавший УАЗ с военными номерами.

– Да, за нами, – подтвердила девушка, вставая.

– И последний вопрос. Почему вы так заинтересовались этим охотничьим магазином?

– Тут их два, тот, который заметил ты, не тот, что нам был нужен.

– Ну-у-у…

– Владелец – сын друга. Место встречи.

– Как у вас тут все сложно, – хмыкнул я, и мы направились к машине, где за рулем сидел молодой солдатик, покачивающий в такт музыки головой.

Заметив наше приближение, он шустро выскочил из машины и, встав у двери, спросил:

– Вы от Константина Валентиновича?

– Да, принимай багаж, – подтвердила и скомандовала Аля.

Засунув нашу сумку в багажник, водитель сел на свое место и спросил:

– Куда едем?

– К Брестской крепости, но сначала нужно подобрать пару наших знакомых, они тоже едут, – сказал я с заднего сиденья. Так как посадил Алю на переднее. Не хотел, чтобы ее стиснули с боков мои телохранители.

– Хорошо, едем. Где ваши знакомые?

– Дальше по улице через квартал, – ответил я. На самом-то деле Виктор и Иван стояли неподалеку, но солдату это знать не обязательно.

– Тогда пристегните ремни, ракета начинает разгоняться, – попросил водитель.

И только начав безрезультатные поиски ремней безопасности, я понял, что это была просто шутка. Подхватив парней, мы поплутали по городу, выехали в пригород, выбрались на трассу и наконец-то поехали в нужном нам направлении. Никаких особых проблем, к моему удивлению, не случилось. Даже гаишники, к поборам которых я уже привык, провожали нас только безразличными взглядами – мы были вне их компетенции. Останавливать военные машины они не имели права, так что я, расслабленно сидя между Виктором и Иваном, размышлял о возможных последствиях моего вмешательства в историю не только параллельного мира, но и своего.

– Заправка, нам нужно заправиться, – сказал солдатик, представившийся Юрой Некрасовым.

«Понятно, машину выделили, а о заправке решили, что мы сами позаботимся», – подумал я и сказал Некрасову:

– Давай заворачивай и заливай полный бак. Канистра есть?

– Так точно, есть!

– Вот ее тоже залей. Тебя, кстати, насколько дней к нам прикомандировали?

– На три дня, товарищ…

– Старший сержант запаса.

– …товарищ старший сержант.

– Лады, ты пока заправляйся, а мы зайдем в кафе. Закончишь – тоже заходи, мы и на тебя возьмем.

– Хорошо, товарищ старший сержант.

Оставив солдатика Юру у колонки, мы направились к примыкающему к АЗС кафе.

– Вон тот столик будет лучше всего, – тихо сказал Виктор, глазами указав на стоящий в глубине зала столик, который не сразу-то и разглядишь за двумя фикусами.

– Да мне по фиг. Туда, значит туда, – пожал я плечами. За охрану отвечает Виктор, поэтому и голова должна болеть у него, а не у меня. И только тогда я понял, почему выбор охраны пал на него. Со своего места я видел весь зал, а вот разглядеть меня нужно еще постараться.

Откинувшись на спинку стула и ковыряя зубочисткой в зубах, я с интересом поглядывал на Алю, которая, достав зеркальце и макияжные принадлежности явно из нашего мира и чуть смущенно посмотрев на нас, направилась в туалет. На мой взгляд, легкие тени под глазами придали глубину и так обворожительным глазам, а не яркая помада – блеск чувственным губам.

Мельком глянув на солдатика, который добивал второе блюдо, я спросил у девушки:

– Мама научила?

Также посмотрев на пацана, Алевтина едва заметно покачала головой, всем видом показывая: «Ну никакого представления о режиме секретности!» На ее мимику я только пожал плечами и сделал виноватое лицо.

Дождавшись, когда Юра доест, мы снова погрузились в УАЗ и выехали на шоссе.

Не доезжая до крепости около десяти километров, Аля попросила солдатика остановиться на обочине, достала телефон, в который была вставлена явно местная симка, и набрала какой-то номер.

«Ага, дети каменного века телефоном пользуются, как будто с ним родились, а не получили в руки всего лишь позавчера», – подумал я, прислушиваясь к разговору.

– …да-да, мы уже стоим… Где?.. Да, поняла, ждите! – Алевтина отрубила мобилу и повернулась к водителю: – Проедешь еще километров пять, там будет спуск на грунтовую дорогу, вот там и спустишься, – сказала водителю Аля.

– Понял, – кивнул тот.

Через десять минут мы достигли нужного нам поворота на грунтовку и поехали, трясясь на ухабах.

– Вон, видишь машину? Езжай к ней, – опять стала разыгрывать из себя шпионку девушка.

Я молчал. Уже понимал – надо будет, сами скажут. Однако с интересом следил за дальнейшими событиями.

Объехав небольшой овражек, мы подкатились к УАЗу-«буханке», тоже с армейскими номерами.

Скрипнув тормозами, мы остановились рядом с задними дверями загнанной передом в лес машины. На шум из кабины вылез офицер в звании майора. Спокойно поздоровавшись с каждым за руку, особенно долго подержав Алину, показал на свой УАЗ и сказал:

– Все, что заказывали. Можете забирать.

Заглянув в салон, я только присвистнул. Автоматы, боеприпасы, форма – чего только там не было!

«Хм, даже броники есть. И берцы тоже. Рюкзаки-то им зачем?» – разглядывал я привезенное.

Мы споро перекидали груз в наш «уазик» и, распрощавшись с щедрым майором, поехали дальше – до конечного пункта осталось совсем немного.

– Товарищ старший сержант, а вы кто? – наконец разродился вопросом водитель, который после погрузки всю дорогу мучился и беспокойно шевелился. Однако не успел я открыть рот, как вместо меня ответила Аля.

– Учения у нас идут.

– Учения? Что-то я них не слышал, – с сомнением сказал солдат Юра.

– Это не у вас, а наши учения, специальные, – подняла Алевтина палец при последним слове, придав ему большее значение.

– Кстати, по условиям учений твоя машина была условно захвачена, а ты условно убит. Так что оцени наше человеколюбие, – сказал я и засмеялся. Через несколько секунд ко мне присоединились остальные, причем звучащий как колокольчик смех Али особо привлекал мое внимание своим звучанием.

Доехав до поворота на Сосновку, мы велели бойцу остановиться и принялись споро переодеваться и вооружаться. Мне и Але достались «ксюхи», а вот Виктору и Ивану – уже нормальные «семьдесят четвертые».

Поправив на плече ремень своего короткоствольного автомата Калашникова, я повернулся к вышедшей из кустов Але и невольно улыбнулся. Как-то нелепо было видеть девушку из прошлого, которая стойко ассоциировалась у меня с изнеженными дворянками, в современном лесном камуфляже.

Форма на ней топорщилась, явно показывая, что девушка ее надела первый раз. В отличие от нее, у нас с парнями все было в порядке, поэтому подойдя к Але, я помог застегнуть и подогнать все, что нужно, чтобы было удобнее.

– Как-то вы не больно, товарищ старший сержант, похожи на спецназеров, – с сомнением разглядывал нас любопытный солдат.

– Юра, а кто тебе сказал, что мы оттуда?

– Так вы сами!

– Напомни?

– Но я думал…

– Не думай, а исполняй. Кстати, отъезжай в сторону, вон под те деревья, и вставай на стоянку, я так думаю, нас часиков пять-шесть не будет. Но вот тебе на всякий случай консервы и сухари, которые почему-то оказались у меня в рюкзаке, и жди нас.

– Есть, – козырнул боец, убирая еду в кабину.

– Ну что, побежали? – спросил я у нашей команды.

– Бежим, – кивнула Аля.

По моим прикидкам, до портала должно быть километров шесть-семь, не больше, и потратить на путь и поиск мы рассчитывали часа полтора.

Обойдя Сосновку стороной и перебравшись незаметно через проселочную дорогу, мы бежали по лесу с частыми остановками для восстановления дыхания, ведь в отличие от своих спутников я тренированностью не блистал.

– Где-то здесь, – с сомнением произнесла Аля, оглядываясь по сторонам.

– Я ничего не вижу, совсем ничего, – отозвался я, тоже осматриваясь.

В отличие от параллельного мира, в моем на месте Аномалии рос смешанный лес, поляны не было.

– Тут как-то все изменилось, не поймешь, где что. Везде что-то похожее на окопы и воронки от снарядов, – сказал я, еще раз оглядываясь.

– Давай походим по кругу, так мы захватим больший радиус, это может помочь, – предложила Аля.

И ведь помогло, Аномалию я увидел на четвертом витке.

– Кажись, оно, – сказал я, запаленно дыша. Вроде и старались меня оберегать, то есть давали отдохнуть, но дыхание все-равно сбил достаточно быстро.

– Где? – закрутилась вокруг своей оси Аля.

– Вон, где дерево перевернутое. Комель с корневищем торчит, видите? Вот там.

– Идем, – сказала девушка, и мы действительно пошли – быстро двигаться я уже не мог.

– Ой, возьмусь я за твою подготовку! – пообещала Алевтина, с прищуром посмотрев на меня.

– Нет, а что ты хочешь?! Мы четыре километра галопом пробежали, а там не беговая дорожка – сплошные овраги да буераки с буреломами! – возмутился я в основном из-за того, что остальные даже дыхание не сбили.

Подойдя к Аномалии, я обернулся к Але:

– Ну что, сразу пробуем?

– Подожди, – остановила она меня и повернулась к Виктору: – Мы не можем предсказать, куда ведет этот проход, нужно обследовать его.

– Хорошо, я иду, – ответил Виктор.

– Нет, вы останьтесь тут. Идет Иван, – отрицательно мотнула головой Аля.

Иван быстро приготовился, и только едва заметная бледность показывала, что он немного волнуется.

Осторожно коснувшись овала, я активировал переход.

– Я его вижу, – тихо сказала Аля.

– Работает. Иван, можешь переходить.

Посторонившись, я пропустил парня в Аномалию. Переглянувшись с Алей и Виктором, мы принялись ждать возвращения Ивана.

– Самое сложное в работе это ждать, – сказал я пять минут спустя, нарушив тишину.

– Что-то его долго нет, – тревожно сказала Аля.

– Нормально все, так и должно быть, он осматривается, – отрицательно покачал головой Виктор.

Вдруг Аномалия колыхнулась, и из нее вынырнул майор Синцов собственной персоной, вслед за ним появился и Иван.

– А я-то думаю, куда вы пропали! – Я закрыл переход и поздоровался с майором.

– Как только вы озвучили возможность существования двух Аномалий в нашем мире, так меня сразу же и направили на поиски, все-таки я успел изучить все окрестности вокруг Алексеевска за это время.

– Ну вы сказали тоже! В ваше время нет Куйбышевского водохранилища, так что Камы у Алексеевска нет, да и ландшафт фактически другой.

– Я это уже понял. Мы ошиблись с местоположением Аномалии почти на километр, тут у нас озер уж больно много. Хорошо, что Иван вышел на посты и назвал пароль.

– Значит, мы не ошиблись, и этот портал действительно ведет в ваше время, а то у меня уже появились сомнения, – сказал я, довольно кивнув.

– Да, кстати откройте проход, там у меня бойцы дожидаются, пусть перейдут, возьмут под охрану эту сторону, – попросил Синцов.

Активировав Аномалию, я пропустил два десятка крепких тренированных парней в советском камуфляже, вооруженных, кстати, как я заметил, новыми ППСами.

– …да, все нормально, начинайте! – услышал я краем уха разговор Али по телефону.

В это же время. Москва. Кремль. СССР

Лаврентий Павлович Берия шел по коридору, задумчиво опустив голову. Тяжелые мысли о будущем не поднимали ему настроения, как и разговор с товарищем Сталиным, который должен состояться через несколько минут.

– Пустите, это ошибка! – визжал кто-то впереди.

Посмотрев в сторону источника шума, Лаврентий Павлович увидел занимательную картину. По коридору два дюжих бойца НКВД тащили под ручки упирающегося Хрущева.

Поймав загнанный взгляд Никиты, Берия чуть приподнял верхнюю губу, изображая улыбку, но глаза его остались холодными.

Эта мимика ввела Хрущева в ступор и вызвала испуганную икоту. Больше он не сопротивлялся, его ноги, обутые в роскошные сапоги, стали безвольно волочиться по ковровой дорожке.

Постояв и посмотрев вслед своему возможному убийце, Лаврентий Павлович продолжил путь.

– Вас ждут, – сказал секретарь Сталина, как только нарком вошел в приемную.

Остановившись и набрав в легкие воздуху, как перед прыжком в воду, Берия рывком открыл дверь и прошел в кабинет. Сталин не кричал, он просто стоял и смотрел на Лаврентия Павловича, попыхивая задумчиво трубкой.

– Товарищ Сталин, моя поездка к Аномалии увен… – начал было нарком, но был остановлен тихим вопросом предсовнаркома:

– Скажите, товарищ Берия, а разве мои приказы на вас не распространяются?

Берия почувствовал невольный страх при этом тихом вопросе.

– Товарищ Сталин, я…

– Мой запрет на переход высшим руководителям на вас не распространяется. Это так, по-вашему?

Пока председатель Совнаркома снимал с него стружку, Берия стоял по стойке смирно. Что-то объяснять или оправдываться сейчас преждевременно, лучше подождать, пока товарищ Сталин не спустит пар.

Лаврентий Павлович не первый раз оказывался в такой ситуации и понимал, что в конце концов Хозяин его простит, ознакомится с его рапортом и простит, поэтому терпеливо ждал.

– Ладно, рапорт чтобы к вечеру был у меня, – закончил разнос Сталин и, указав на стол, пригласил сесть.

– Докладывайте.

Разговор, переросший в простую беседу за стаканами чая, шел почти три часа, пока Берия не выложил все, что узнал и увидел.

– Вот этот список с предателями, перешедшими на сторону немцев, – подал нарком очередной листок с полученными из параллельного мира сведениями.

– Это данные о всех месторождениях полезных ископаемых на территории СССР, открытых до две тысячи одиннадцатого года, а также оценка запасов и рентабельности добычи. Это краткий обзор развития военной и гражданской техники у нас и за рубежом за период с тысяча девятьсот сорокового по две тысячи десятый годы. Более подробный анализ и рекомендации по внедрению будут готовы через три дня.

Берия укладывал перед Сталиным листок за листком, объясняя, что там. Зазвеневший телефон заставил Лаврентия Павловича вздрогнуть.

– Слушаю, – таким знакомым всем голосом сказал Сталин. – Хорошо, – ответил он кому-то и положил трубку.

Посидев несколько секунд, Иосиф Виссарионович встал и прошел к небольшому шкафу, где был сейф. Достав из него тонкую папочку, вернулся обратно и, положив ее на стол, сказал:

– Вы оставьте все документы, я их изучу и приму решение, а вы пока ознакомьтесь с этим человеком. Возможно, скоро нам придется очень тесно сотрудничать, и вы определитесь пока с линией поведения.

Взяв папку в руки, на которой было написано «Лукашенко Александр Григорьевич. Президент Республики Беларусь. В народе имеет прозвище Батька», Берия понял, что вторая Аномалия в их мире действует.

Республика Беларусь. Минск. Административное здание, кабинет президента Лукашенко. Три часа спустя

Заморозка Польшей экспорта нужных для Белоруссии товаров очень тревожила Александра Григорьевича. Проблемы накатывались волной. Похоже, что вся Европа иже с ней Америка еще больше ополчились на маленькую страну, которую так любил президент.

– Совсем совести у них нет, они же душат нас! – невольно вырвалось у Лукашенко.

– Что, простите? – переспросил советник по безопасности Александр Авдеев, присутствующий при просмотре служебной почты.

– Да все то же! Как ни борись, а исход может быть только один, – устало потерев ладонью лицо, пояснил Лукашенко.

Авдеев только открыл рот, чтобы ответить, как раздался стук в дверь.

Президент и советник удивленно посмотрели друг на друга: каких-либо визитов и посещений не ожидалось, для информации в приемной сидел секретарь. Но не успел Авдеев снять трубку, чтобы спросить у секретаря, в чем дело, как дверь тихо приоткрылась и в кабинет вошел один из сотрудников личной охраны президента.

– Александр Григорьевич, у меня для вас есть особо важные сведения. Прошу меня выслушать.

– Такие важные, что вы приносите их лично? А как же секретарь? – удивленно спросил президент, лихорадочно пытаясь понять, что сейчас происходит.

– Эта не та информация, что может быть передана через Пашу.

Александр Григорьевич и Авдеев снова переглянулись.

– Ладно, выкладывай, что там у тебя.

– Информация письменная, что там, я не знаю.

– Яд через письмо? – с сомнением спросил у советника Лукашенко.

– Вряд ли, – тоже с сомнением покачал головой Авдеев.

– Олег, кто просил тебя его передать?

Всю свою личную охрану Лукашенко знал по именам, и предательства от подчиненного не ждал, но на всякий случай приготовился.

– Меня попросил друг моего отца. Полковник КГБ запаса. Я его хорошо знаю, он еще той, советской закалки, непрошибаемый.

– Ну ладно, чего время зря тянуть, давай послание.

– Разрешите? – попросил у Олега конверт советник. Взяв, аккуратно вскрыл и внимательно осмотрел: – Никаких порошков или чего подобного. Тут, конечно, эксперт нужен…

– Да дай ты мне эту бумагу! – не выдержал президент.

Взяв протянутый конверт, он вытащил аккуратно сложенный листок и стал читать.

Охранник и советник по безопасности увидели, как лицо президента приобретало все более и более озадаченное выражение.

Задумчиво посмотрев на Олега, Александр Григорьевич сказал:

– Хорошо, раз им так не терпится, то я готов к встрече, часика так через два.

– Я передам, разрешите идти?

– Да, идите, – кивнул Лукашенко.

– Что-то важное? – осторожно поинтересовался Авдеев, когда охранник вышел.

– Возможно, что да. Больно тут все расплывчато. Обещают большие возможности для реализации наших товаров и большие льготы. Очень просят о личной встрече.

– Кто такие? Россия?

– Похоже, – кивнул президент, во второй раз перечитывая рукописный текст.

– Странно все это.

– Вот и я так считаю. Так что нужно озадачить охрану, чтобы приготовилась к встрече. А вот Олега нужно временно куда-нибудь отправить. Займись всем этим.

Слушать разговор Али и майора Синцова мне быстро прискучило, и я подошел к Аномалии.

– Ты куда? – послышался сзади нежный голосок девушки.

– Да хочу вот посмотреть на то, как у нас все было до войны. Интересно ведь.

– Милый, ты если что-то хочешь, сперва информируй нас, хорошо? Это для того, чтобы не было никаких эксцессов.

– Ладно, просьба хорошо обоснованна, так что буду вести себя, как примерный мальчик, – понятливо хмыкнул я.

«Интересно, когда это наши отношения из служебно-дружеских перешли в разряд „милый«?» – подумал я, пока майор отбирал бойцов для моего сопровождения.

Кроме пятерки осназовцев со мной перешли также и Виктор с Иваном.

– Ух ты! – невольно воскликнул я, осматриваясь.

Мало того что мы очутились в чистом поле, так еще чуть не грохнулись в воду, скользя по краю обрыва. Портал находился всего в десяти метрах от озера.

– Во, я тоже чуть вниз не полетел, едва успел среагировать! – кивнул Иван.

– Плохо, что вот так нужно будет или озеро засыпать, или пользоваться другой стороной портала, – хмыкнул я, осматриваясь.

Обойдя озеро и десяток бойцов осназа, которые с интересом за нами наблюдали, мы направились к видневшемуся чуть вдали холму, отсутствовавшему в будущем. Пропустив пяток полуторок, везущих какой-то груз в сторону Аномалии, мы направились дальше.

– Вот это вид! – восхитился я.

На том месте, где у нас плескалась Кама, были поля с зеленой сочной травой, на которой тут и там паслись коровы, казавшиеся из-за расстояния очень маленькими.

– Смотри-ка, и тут церкви нет. И в моем времени ее взорвали, да еще так, что некоторые крупные куски на сотню метров отлетели, – комментировал я вслух увиденное. – И половина поселка расположена там, где в будущем будет река. Отец еще что-то говорил, что половина верхних улиц привозная. Похоже, разбирали дома и собирали их уже наверху. Старый принцип, сколько так деревень было загублено.

– Это как это? – спросил меня Виктор, который тоже вел наблюдение.

– Очень просто. Построили водохранилище, вот уровень воды и поднялся, так что множество тех мест, где были деревни, затопило. Я по памяти пяток названий сразу назвать могу.

– Понятно.

– Слушай, а давай сбегаем на поселок посмотрим? Я много зданий в нем знаю. Особенно те, которые хорошо помню, что они старинные, вроде даже дореволюционные.

– Нет, извини, но без приказа никуда мы не можем отойти. Так что нам нужно возвращаться.

– Ладно, но я все равно там побываю.

– Ну что, удовлетворил любопытство? – спросил меня обернувшийся майор Синцов, когда я перешел в свой родной мир.

– Нет, меня в Алексеевское не пустили, а там самое интересное, – ответил я, держа Аномалию, пока проходила охрана.

– Ну, я так понимаю, у вас еще будут возможности для этого и немало, – обнадежил меня майор.

– А где Аля? – Девушки видно не было, и это меня обеспокоило. Несмотря на малый срок знакомства, я уже начал привыкать, что она постоянно рядом.

– Отошла, сейчас будет, – ответил мне Синцов.

Пожав плечами, я поправил сползший ремень автомата, который до сих пор висел у меня на плече, и, оглядевшись, направился к охране, бойцы которой уже устраивали себе что-то вроде лежек. По крайней мере, именно так я понял их лесные шалаши с нарубленными охапками лапника.

«Хитро придумано, проредить с краю нижние ветки елки, чтобы проделать проход и устроить шалаш под ней. И просто, и незаметно!» – восхищенно покачал я головой и нагло отбил себе один готовый шалаш.

С удобствами устроившись на лапнике, на который была постелена плащ-палатка, я прикрыл слипающиеся глаза. Волнения последних дней и постоянные недосыпания давали о себе знать, и я, как опытный солдат, воспользовался возможностью совместить приятное с полезным. Проще говоря, поспать.

Уже засыпая, я почувствовал, что ко мне кто-то залезает и устраивается рядом, прижавшись теплым боком.

Казань. Мир Александра. Приблизительно то же время

– Ну что там?

– Должен быть. Он всегда приходит в это время, – с уже заметным сомнением сказал Игорь Зайцев.

Дожидаться клиента ему было не привыкать, но в первый раз Чех делал это в такой компании. Четверо парней ничем не отличались от обычных прохожих за окном, но то, что они сделали за последние сутки, вводило его в изумление, перемешанное с изрядной долей страха.

После того как их команду взяли у ювелира, жизнь Игоря сильно изменилась. Прежде всего, после допроса Коротичем по кличке «капитан» его не постигла участь других членов бригады Клыка.

Новые братки, заполонившие, казалось, всю Казань, действовали всеми возможными средствами. Самыми «продуктивными» из которых являлись группы «ликвидаторов», как их называл сам Игорь. «Ликвидаторы» на это только посмеивались.

Именно с одной из таких групп, принадлежащих крупному авторитету по кликухе «Павлусь», и работал теперь Игорь.

Чех понимал – он обязан своей жизнью не тому, что рассказал все, что знал о Рамиле, на которого работал, а тому, что выяснилось, кем был его дедушка. Именно благодаря дедушке, старому служаке КГБ, он и остался в живых.

Игорь не знал, о чем говорили дед и САМ Павлусь, но деда после разговора как будто подменили, у него появились новые силы. Чех просто поражался, сколько друзей оказалось у деда, которые смогли приехать после его звонков.

Он до сих пор не забудет, как один такой дедок из бывших шел в компании людей Павлуся по принадлежащему им офису, и те буквально заглядывали ему в рот, слушая, что вещал тот старикашка. А бывший подчиненный деда? Игорь помнил его старой развалиной, едва передвигавшегося с тросточкой. Теперь этого семидесятилетнего старика во встретившемся в коридоре пузатом живчике было не узнать. Как и остальных, его тоже сопровождал кто-то из людей Павлуся.

Игорь не знал, где остальные члены их бригады, но догадывался – уж больно жестко работали новые братки. Повезло еще в том, что смог уговорить деда вступиться за Данилу, который теперь работал в другой команде, как и он, проводником.

За последние двое суток Игорь успел помотаться по Казани столько, что голова шла кругом от постоянной смены картинок.

– Это он? – спросил старший из силовой команды.

Игорь прервал воспоминания и всмотрелся в подходящего к гаражу мужчину.

– Да, это он, да и гараж тоже его.

– Хорошо. Парни, работаем. Вариант номер два.

Пронаблюдав, как эти бывшие спецназовцы – а никем другим они просто не могли быть – покидают микроавтобус «Газель», Чех снова задумался.

Сначала их с Данилой продержали в запертом подвале какой-то конторы около пяти часов и, когда вывели оттуда, сделали предложение, от которого они просто не смогли отказаться. Хорошо запомнились Игорю слова деда, встреченного в одном из коридоров:

– Это все, чем я смог тебе помочь.

Эти слова запомнились Игорю надолго, он понял, что его спас именно дед.

После того как Чех согласился работать на бригаду Павлуся, его жизнь круто изменилась.

Передел сфер влияния достиг своего апогея, когда на помощь старым преступным авторитетам пришли спецслужбы Татарстана.

Игорь поражался тому, как легко были уничтожены две довольно крупные бригады и их места заняла новая ОПГ, если назвать их словами ментов. Сейчас бригада контролировала почти половину Казани, и как ни странно, такой большой кусок не встал им поперек горла, как тайно надеялся Игорь. Наоборот, к его удивлению, они замахнулись на самого Рамиля, и теперь этот авторитет прятался где-то на одной из своих квартир, его братва разбежалась кто куда, а кто-то просто не успел. Пока, как уже говорили, в игру не вступили спецслужбы.

Люди Павлуся довольно быстро выяснили, что это интерес не государства, а горстки чиновников, которым не понравилось, что их связи со старыми ОПГ прекратились, иссяк ручей денег. Поэтому был немедленно отдан приказ, на исполнение которого и приехала команда, в которой состоял Игорь.

Этот полковник МВД был один из кураторов Рамиля, помогал ему во всем, получая за это кусочек немаленького пирога, и сейчас задача была по-тихому взять его.

Игорь захват видел не первый раз, но все равно с интересом наблюдал за дальнейшими действиями парней.

Однако в этот раз его ждало разочарование. Один из братков просто достал рогатку с какими-то шариками и выстрелил по полковнику. Схватившись за голову, тот зашатался, но упасть не успел, его подхватили под локти и быстро сопроводили до «газели».

«Четвертый на сегодня» – подумал Игорь, подобная работоспособность новичков просто поражала его.

– Давай на базу, – скомандовал старший. Как его зовут, Чех не знал, у всех были странные клички, какие-то армейские, что стоит только кликуха старшего группы – Старшина.

Покачав головой в недоумении, парень снова углубился в воспоминания.

– Вставай! Саша, вставай, – тряс меня кто-то за плечи.

Широко зевнув, я спросил не глядя:

– Что вам, о чудное виденье?

– Вставай, у нас новости из Казани, ты срочно нужен там! – говорила Аля, продолжая меня трясти, так как я снова стал заваливаться спать.

– Ну, Аль, где я, а где Казань, – простонал я, пытаясь укрыться курткой.

– Это уже на всякий случай было проработано, и рядом с Алексеевском нашего времени строится аэродром. По крайней мере, взлетная полоса, как и двухместный истребитель, там уже есть, так что долетишь и откроешь. Вставай давай. – Она принялась меня толкать.

– Да все, проснулся уже, – снова зевнув, недовольно пробурчал я, и только сейчас до меня дошли ее слова. – Подожди-подожди, это что, мне придется лететь на старинном самолете?

– Ну почему старинном? Ему еще и года нет, – пожала плечами девушка.

– Ну да, это с какой стороны посмотреть. Да, а что там с нашими в Казани?

– Я не совсем поняла, но местные уголовники, как они сообщили, «забили им стрелку». Я не совсем поняла, что это такое, но Павел Анатольевич попросил помощи, так как один не справится.

– Понятно, но это же можно было просчитать! Почему же так вышло, что они остались одни?

– Это не было запланировано. К тому же от этой встречи отказаться они не могут – потеряют лицо. Вот и нужно слетать пропустить две роты осназа, дождаться их обратно и вернуться тем же макаром.

– Две роты?!

– Бандитов три сотни. Конечно, и одной хватит, но нужно подстраховаться для непредвиденных ситуаций.

– Понятно, буду готов через десять минут, – вздохнул я и, выползя на свет, пошел умываться.

Через несколько минут в параллельном мире меня отвезли на пару километров в сторону, где на скошенном лугу стоял толстолобый двухместный моноплан.

«Блин, даже про это подумали! Вот ведь перестраховщики!» – покачал я головой, с интересом рассматривая летательный аппарат.

– Нравится? Новый! Только недавно получил! – послышался сбоку молодой голос.

Повернувшись, я с таким же интересом осмотрел летчика, показавшегося из-за стога сена, где он, по-видимому, спал, так как тоже позевывал.

– Да, интересный аппарат, а он точно выдержит? Все-таки какой полет.

– Ха! Да он не только долетит, но и вернется почти с таким же ресурсом! – похвастался несколько непонятно для меня пилот.

Мне предложили точно такой же реглан, как и у летчика – лейтенанта, как я успел разглядеть. Надевая летный шлем, пожалел, что не было фотоаппарата. Наверняка ведь я представлял собой незабываемое зрелище. В армейском лесном камуфляжном костюме, в кожаной куртке поверх него и в шлеме с очками.

Услышав топот за спиной, я обернулся и увидел подбегающего капитана с васильковыми петлицами.

– Уф, едва успел, – пытаясь отдышаться, сказал он. – Я передал сообщение на узел связи. Пока вы долетите, все подготовят.

– Товарищ капитан, вы что, из Алексеевска бежали? – удивленно спросил я, пытаясь вспомнить, как его зовут. Нас когда-то знакомили, но там было столько лиц и имен, что я почти сразу забыл про него, помнил только скол на звездочке. Когда передавал данные о делах в Казани моего мира, пришлось выкручиваться, называя его капитаном.

– У машины колесо спустило, и ни одного транспорта поблизости, вот и пришлось бежать, – пояснил он, после чего, распрощавшись и пожелав спокойного полета, направился к Аномалии, какие-то у него были еще дела.

– Время, – сказал Виктор. Он вместе с Иваном перешел на эту сторону, и сейчас они внимательно следили как за мной, так и за местной аэродромной командой численностью пять человек. У них была одна полуторка, на которой базировалось все, начиная от горючего и заканчивая запчастями.

– Слушай, а как он называется? – с любопытством спросил я, поправляя автомат.

– УТИ-4, – ответил пилот, взбираясь на крыло.

– Да? А похож на И-16, – заметил я, продолжая осматривать самолет.

С помощью старшины-механика я надел парашют и, с трудом взобравшись на крыло, втиснулся в кабину и сел на место пассажира.

– От винта! – крикнул такие знакомые слова лейтенант.

– Есть от винта! – донеслось в ответ. Дальше я уже не слышал, мотор сначала зачихал, а потом и сыто взревел.

Потом был взлет. Это подпрыгивание на кое-как выровненном поле вытрясло мне все внутренности, однако пытка длилась недолго, пара касаний в конце площадки – и вот мы в воздухе.

Ветер в кабине, казалось, выдувал все тепло из меня, и только тогда до меня дошло, почему летчики летают в таких удобных кожаных куртках.

«Да, именно для того чтобы не мерзнуть, ведь почти у всех истребителей СССР открытые кабины, и теплые вещи спасли многих летчиков от простуды», – думал я, спешно застегивая кожанку.

Сам полет я запомнил в мельчайших подробностях, особенно то, как разминулись со стаей уток, в которую влетели.

– Холодно там наверху, – пожаловался я пилоту во время промежуточной посадки.

– Что есть, то есть. Но сейчас тепло, уже не так, как зимой, – ответил мне Жора-пилот, покусывая травинку.

Глядя на то, как техники суетятся у самолета, мы лежали в тени большого крыла бомбардировщика и вели неспешную беседу.

– Еще два аэродрома подскока, и мы на месте, – пояснил Жора, выплевывая травинку и срывая новую.

– Побыстрее бы уже, – сказал я, баюкая в руках кружку чая.

– Скоро, не волнуйтесь, товарищ командир.

Взлетев, мы снова взяли курс в нужную нам сторону. И через две посадки, во время которых нас заправляли и осматривали, достигли конечного пункта маршрута.

– Опять на тот же аэродром, – недовольно пробурчал я, держась за скобы.

Уже знакомый мне аэродром встретил нас приятным ранним вечером. Встречающие быстро посадили меня на кургузое сиденье представителя местного автопрома, то есть, проще говоря, в «эмку», и пинком отправили с двумя машинами сопровождения к Аномалии. Весь путь от Казани до Бреста занял у нас почти двенадцать часов, и сейчас, проезжая по лесной дороге, я задумался о своем будущем. Перспектива быть посаженным на цепь у порталов меня не очень радовала. Нет, конечно, на время войны – это пожалуйста, за это я всеми руками за, но не постоянно же на самом деле?!

Поэтому, въезжая на территорию складов, я был «хмур и зол, но шел».

– Быстрее-быстрее! Нам уже сообщили из Казани, что вы прилетаете, так что все готово. Бойцы построены, осталось только открыть портал, – говорил невысокий живчик, помощник майора Меркулов.

Сам Меркулов подошел, только когда я входил на склад. И сразу же спросил:

– Как долетели? Все нормально?

– Да, хорошо, – кивнул я, добавив: – Драйва хватит на всю жизнь. Я теперь точно выяснил, что не являюсь адреналиновым маньяком.

– Я, конечно, не все понял, но суть уловил. К полетам вы относитесь несколько прохладно.

– Ну да, довольно точно сказали, – согласно кивнул я.

– Сейчас подойдут две тройки бойцов, вы их пропускаете первыми, остальные идут за ними.

– А если с той стороны рабочие?

– Насколько я знаю, Павел Анатольевич должен был об этом позаботиться.

– Будем надеяться.

На склад вошли шесть бойцов с автоматами. Они подошли к нам и с интересом осмотрели меня, особенно мою «ксюху», с которой я не расставался.

– Время! – напомнил смотрящий на часы майор.

Подойдя к порталу, я коснулся его, и мимо меня тихо скользнули бойцы-разведчики. Через пару секунд показалась голова одного из них.

– Чисто, там только наши.

– Пошел-пошел-пошел! – выкрикивали командиры пробегающим мимо меня бойцам.

– А как их доставят в Казань?

– Не знаю. Опять-таки это забота полковника. Уж он-то точно у вас там транспорт найдет. Ну все, давай иди отдыхать, как нужен будешь – разбудим.

– Может, мне лучше быть на той стороне? Все-таки реагировать быстрее, да и проще так.

– Без подготовленной к выходу охраны? Спи лучше здесь.

Конечно же, поспать мне не дали. Увидев около землянки, где я обычно ночевал, знакомую фигуру, я сердито спросил:

– Карл Франкенш… Фридрихович, вы меня и в туалете караулить будете?

– А зачем? Все анализы мы у вас уже брали, – пожал плечами ученый.

– А что тогда? Опять волосы дергать будете? У меня с прошлого раза плешь осталась на макушке.

– Смысла нет, все равно Аномалия работает только при личном физическом контакте, – скривился ученый и со вздохом добавил: – Товарищ старший майор разрешил нам при свободном времени у вас продолжить изучать Аномалию. Вы как, свободны?

– Карл Фридрихович, я только прилетел, отдохнуть бы хотел.

– Ничего-ничего, это займет всего пару минут, проверим пару теорий, и все.

«Пара минут» вылилась в полноценные полтора часа. А когда один из чудаковатых ученых предложил сделать переливание крови добровольцу и проверить, что будет, я взбунтовался.

– Да идите вы со своими экспериментами, вивисекторы долбаные? – высказал я, что о них думаю, прижимая пропитанный кровью тампон к ране. Карл Фридрихович предположил, что, возможно частица меня может открывать портал, и не успел я рот открыть, чтобы возмутиться подобной логикой, как самый молодой из ученых, а значит, самый шустрый скальпелем отсек мне с руки лоскут кожи с мясом.

– Мало того что чуть не зарезали, так еще и кровь пустить хотят! – не унимался я.

– Но ведь я осторожно! – откликнулся тихо сидящий в уголке тот самый парень, что размахивал скальпелем.

– Осторожно?! – Я помахал у него перед носом не только свежей повязкой, но и старой, с укусом.

– Я понимаю, что вы все хотите попробовать, но может, это будет как-нибудь безболезненно для меня?

– Александр Геннадьевич, ну вы ведь тоже поймите, нам дали конкретные сроки на изучение. Через неделю нам сдавать полный отчет, а у нас даже предварительный не готов.

– Да все я понимаю! Но и вы тоже поймите, изучение – это одно, а переливание и так уже малого количества крови – это другое! – настаивал я на своем. Хотя идея, на мой взгляд, была хороша. Зам Карла Фридриховича, Юрий Филиппович, предложил перед Аномалией установить столы и на них сделать переливание крови из меня в добровольца. Проверить, увидит он ее или нет. Но одно омрачило их думы – я наотрез отказался в этом участвовать, пока хорошенько не высплюсь, так как и без того уже падал с ног.

– Что за шум, а драки нету? – с любопытством спросил подошедший майор Меркулов.

– Ща будет, – мрачно пообещал я, жалея, что сдал автомат местным оружейникам на изучение. С ним бы мои шансы на порядок возросли, иногда дуло автомата, направленное на оппонента, отрезвляет его как холодный душ. Но чего не было, того не было.

– Извините, товарищ старший майор, но Александр отказывается участвовать в проекте шестьсот одиннадцать.

– Так в чем дело? Вы что, не видите, что товарищ устал? У него был двенадцатичасовой перелет. Вот отдохнет, и будет вам проект, – пообещал Меркулов, после чего, развернувшись и подхватив меня, сердито пыхтящего под локоток, вывел из землянки.

– Все-таки придется проверить эту теорию, но лично я сильно сомневаюсь, что что-то получится, – сказал он, когда мы устроились на жесткой скамейке внутри периметра.

– Да ни фига, мне кажется, у вас не выйдет.

– Это почему?

– Вы родителей моих пробовали? Пробовали! И что? Пшик у вас вышел, вот что. А кровь у нас одна.

– М-да. Ну ладно, это пускай ученые во главе с Карлом Фридриховичем думают да экспериментируют, а у нас еще дела. Подошло время для установленной дежурной связи. Через десять минут человек Судоплатова должен отзвониться на дежурный телефон, – сказал майор, показывая вынутый из кармана сотовый телефон.

Дойдя обратно до склада с Аномалией, от которой ученые, собрав весь свой хабар, успели удалиться – похоже, для написания отчетов, мы с Меркуловым подошли к порталу, около которого уже стояла восьмерка знакомых бойцов. Эта была одна из групп для той стороны, но из-за строительства им пришлось пока остаться здесь, так как лица другой группы успели примелькаться у рабочих, считавших их отпускниками на природе.

– Привет, – кивнул я знакомому лейтенанту, после чего, поздоровавшись с остальными бойцами, активировал портал и пропустил на ту сторону сперва охрану, а только потом, после соответствующего сигнала, и майора.

То, с какой легкостью мы пользуемся порталом для перехода, имело свою причину. Люди полковника заморозили на сутки стройку, тем более фундамент уже залили, и пока он не высохнет, никакие работы не должны были проводиться. Кроме разве что установки забора, но он все равно будет устанавливаться только после окончания всех работ по ангару. Так что на стройке мы были одни, если не считать сидевшего в вагончике сторожа, которого нейтрализовали, найдя ему собутыльника. Так что сейчас он сладко спал на лавке, переваривая хорошую порцию снотворного. Все это рассказал мне майор, когда мы еще шли к складу. Сонно зевая, я проследовал за ними и, осмотревшись слипающимися глазами, честно пытался не уснуть на месте – все-таки тяжелый день давал о себе знать, и я держался из последних сил.

Чтобы хоть как-то взбодриться, достал мобильник и, пока все занимались своими делами, позвонил родителям. Сначала долго никто не подходил, потом трубку взяла мама.

Быстро объяснив ей ситуацию, я попросил послать за мной машину, так как УАЗ охраны забрали бойцы одной из рот.

– Ой, сынок, совсем забыла, тебя срочно ищет Вадим, который твой сосед. Ну из военных, помнишь?

– А, ну да, мы тут поговорили за жизнь, и он обещал подумать.

– Не знаю, что он там надумал, но ищет он тебя особо срочно.

– Понятно, утром встречусь с ним, а пока не хочу. Отдохнуть – вот чего мне охота, полные сутки на ногах.

– Папе я сказала, он уже машину из гаража выгоняет, так что жди. Ты ведь ТАМ?

– Да, ты правильно поняла, со мной будут, скорее всего, пара человек, так что предупреди папу, хорошо?

– Я бы удивилась, если бы с тобой никого не было. Как Аля?

– А что Аля?

– Ну как вы с ней… ладите?

– Да у нас обычные служебные отношения! Все ровно! – Я автоматически пожал плечами.

– Понятно. – В голосе мамы послышалось разочарование.

«Так-так, что за интонация? Что-то мне все это не нравится. Что-то все это напоминает сводничество!» – подумал я, озадаченно почесав затылок.

– О, я слышу, отец отъехал! Жди, значит, скоро подъедет.

– Ага, понял. Мам, мы тут пока подготовимся, так что пока. Ты лучше пару спальных мест приготовь, хорошо?

– Сейчас сделаю, бестолковый ты мой… Весь в отца пошел, – послышалось мне, когда мама нажимала отбой.

– Игорь Станиславович, можно вас? – позвал я, заметив, что Меркулов закончил разговаривать по телефону.

– Да, я слушаю, – повернулся он ко мне с задумчивым видом.

– Я с родителями созвонился, вы дайте мне пару человек для охраны, скоро отец приедет, заберет нас. Ну честное слово, уже не могу с вашими учеными рядом находиться! У меня уже нервный тик начинается. Да и если что, экстренно могу открыть портал, – добавил я, заметив, что майор колеблется.

– Хорошо, – наконец согласно кивнул Меркулов, тоже понимая, что мне лучше находиться на этой стороне: – Это действительно даст вам возможность оперативно реагировать на все неожиданности, – добавил он, продолжая переваривать мое предложение.

– Нужно переодеть людей, а то отец ведь ничего не знает. Он действительно считает, что тут простая стройка, несмотря даже на то, что его сюда возят постоянно.

– Да, действительно, открывайте портал, пусть идут переодеваться, – кивнул Меркулов.

Вернувшись в параллельный мир и обматерив ученых, загромоздивших проходы ящиками со своей допотопной электроникой, я остановился у ворот склада, потирая ушибленную коленку.

– Будешь? – спросил подошедший Меркулов, протягивая мне пачку папирос «Казбек».

– Нет, не буду, вы же знаете, я не курю, – отказался я, провожая взглядом бойцов, быстро удаляющихся в направлении вещсклада, где находилась одежда моего мира.

– Как дела у Павла Анатольевича? – спросил я с интересом, дыша свежим ночным воздухом.

– Готовятся. Главное успели вовремя, за это он просил передать тебе огромную благодарность.

– А вообще что там происходит?

– Я точно не знаю, отчетов еще не было, но происходит передел влияния криминальных структур, как сказал ваш друг Константин Соловьев.

– Он еще не так может завернуть. Я как-то пришел к нему на работу. Посидел рядом на диванчике. Так там такие страсти!.. Первая заповедь – подставь ближнего своего. Улыбочки с волчьим оскалом и желание пропихнуть наверх своего родственника. Я вообще не понимаю, как Костя там работал.

– Гнилая у вас тут система правоохранительных органов.

– Они и слова-то такого не знают… правоохранительные. Только бы деньги содрать с рабочего народа. Как говорится, не заплатишь – не поедешь.

– М-да.

– Мы, кстати, насчет товарища полковника не закончили. Как там у него идут дела? – напомнил я майору.

– Ну всего я тебе рассказать просто не могу, сам понимаешь, но как служащему нашего отдела с полным допуском могу сказать, что дела идут. И как идут! Даже меня, честно говоря, удивляет.

– Тут главное не зарываться, а то быстро съедят, – немного подумав, сказал я.

На этом тема заглохла, поскольку желания обсуждать ее у Меркулова явно не было. Да и меня, если честно, касалась лишь постольку-поскольку.

Дождавшись, пока осназовцы переоденутся в непривычную им одежду, я распрощался с майором и, открыв портал, перешел в свой мир, заодно пропустив обратно бойцов с лейтенантом, стороживших проход, пока мы готовились.

– Там был слышен шум мотора и сигнал клаксона, – успел мне шепнуть лейтенант, пробегая мимо.

– Батя приехал, – кивнул я, принимая информацию к сведению, закрыл портал и повернулся к бойцам: – Давайте знакомиться. Александр.

– Сержант Моргунов. Виктор, – представился худой жилистый парень с коротко стриженными русыми волосами и невозмутимым лицом.

– Красноармеец Мазаев. Александр. – Второй выглядел лет на двадцать пять и отличался плотным телосложением.

– Красноармеец Зайцев. Владимир. – Лицо третьего было мне смутно знакомо.

– Хорошо, теперь топаем до выхода и садимся в машину моего отца. Он о нас ничего не знает и думает, что вы мои знакомые, так что при нем молчок, – на всякий предупредил сказал я, хотя понимал, что парни не лохи и глупости делать не будут.

Дойдя до машины, где нетерпеливо возился батя, и поздоровавшись с ним, мы поехали к родителям, на ходу пытаясь как-то объяснить, какого хрена мы делали в два часа ночи на стройке в лесу.

– Сынок, просыпайся, уже восемь утра, – послышался ласковый голос мамы.

– Ну мам, еще минуточку! – попытался я по-детски зарыться под подушку, однако это не помогло.

– Сынок, сейчас водой из чайника полью, – все тем же ласковым тоном сказала мама.

Недовольно бурча, я сел на кровать, с трудом открыл один глаз и мрачно уставился на маму, пытаясь понять, где очутился.

– А, вспомнил. – В памяти наконец-то всплыли ночные события и планы. Действительно, нужно было вставать, одеваться и тому подобное.

– Как у вас дела? – спросил я охранников, во дворе на лавочке рубившихся с отцом в карты. Играли в дурачка, причем отец отчаянно мухлевал, вешая погоны, так как являлся асом в этом деле. Вот и при моем появлении он с размаху прилепил Виктору на плечо восьмерку со словами:

– Ниче, еще генералом станешь, а пока побудь сержантом. – На это оба бойца синхронно усмехнулись.

– Сейчас завтрак будет, а потом на мою квартиру съездим, – предупредил я парней, вызвав тем самым вопрос отца:

– Долго у тебя еще эти гости жить будут? А то я в Интернете про рыбалку посмотреть все хочу, а как ни приеду, там эти рожи непонятные.

– Да долго, пап. Это теперь их квартира. Обменялись, – пояснил я и, заметив, что отец изумленно открывает рот, быстро сказал: – Мама все объяснит, – ставя на этом точку, припомнив, что батя свой комп расфигачил, из-за чего пока пользовался моим.

– О, Сашка! А я тебя все найти не могу, ты где пропадаешь? – встретил меня во дворе Вадим, покачивая в руках ребенка-грудничка. Его жена Лариса в это время возилась с коляской, укладывая одеяло. Подождав, пока она закончит и уложит младшего сына, сосед попросил: – Ларь, ты иди, я к твоей маме попозже подойду. – Затем, когда супруга удалилась, повернулся ко мне: – То, о чем ты говорил, еще в силе?

– Про военных специалистов?

– Да, про них.

– Ну да. Ты че, надумал?

– Да какое там! Сам видишь, четвертый ребенок все силы отнимает. Нет, я не о себе. Тут, понимаешь, такое дело… У меня командир, подполковник Воронов, уволился со службы, там что-то с хищениями связано… Нет-нет, ты не подумай, он ничего не брал, просто отказался подписывать акты о порче имущества, не хотел с этим связываться, вот ему и припомнили. Короче, сделали службу каторгой, вынудили его уволиться. Так с ним ушли половина кадровых офицеров, не захотели служить, особенно когда появился ставленник этих козлов. В общем, их одиннадцать офицеров, все с семьями, у многих боевой опыт. Сейчас перебиваются шабашками, бригаду строителей сколотили, но сам понимаешь – то одно, то другое, солдаты они, не гражданские.

– Ты это к чему ведешь? – спросил я, уже догадываясь, что он скажет.

– Я созвонился с Вороновым, они согласны в советники, только если против своих воевать не будут. Там много мест, всем им хватит?

– Хватит-хватит. Что, их так прижало?

– Да, до края довели. Я в курсе был, поэтому сразу и позвонил. Ну так как?

Белоруссия. Один из защищенных кабинетов президента. Через два часа после передачи послания

Лукашенко с интересом наблюдал за проходящими в кабинет гостями.

– Ну и что ты о них думаешь? – спросил он у Авдеева.

– Не силовики, точно. Движения выверены, уверенные. Не простые они.

Одностороннее смотровое зеркало давало возможность изучить гостей заранее, чем и воспользовались белорусы.

– Смотри, сели и сидят уже пять минут. Не переговариваются, не переглядываются.

– Похоже, все, о чем было нужно говорить, они уже проговорили, вот и исчерпали темы, – пожал плечами президент.

– Пора, а то не так поймут задержку. Все-таки время назначали мы.

– Да, действительно, – кивнул Лукашенко.

Советник открыл дверь в комнату, вошел первым и, только осмотрев ее подозрительным взглядом, пропустил Александра Григорьевича.

– Добрый день, господа, – сказал президент. Показалось или нет, но Авдеев приметил, как едва заметно поморщился один из гостей, ему явно не понравилось обращение.

– Здравствуйте, ТОВАРИЩ президент, – чисто интуитивно выделил это слово советник в речи вставшего со стула одного из гостей.

– Давненько ко мне так не обращались, – улыбнулся Лукашенко, проходя к большому креслу.

Гости молча смотрели на президента, не делая никаких движений. Похоже они ждали вопроса.

– Я вас слушаю. – Александр Григорьевич, с удобством устроившись в кресле, положил руки на стол.

– Послание, что мы вам принесли, пока секретное. Вы доверяете своему человеку?

Президент бросил взгляд на советника и достаточно уверенно ответил:

– Да, я доверяю ему, и вы можете говорить при нем.

– Хорошо. У меня такой вопрос. Что вы знаете о машинах времени?

– Это что, шутка? Вы пришли ко мне задавать подобные вопросы? Я вас слушаю только из-за того, что за вас попросили серьезные люди, уважаемые мной люди, – недоуменно поднял брови президент.

– И все-таки?

– Ну машина времени позволяет путешествовать во времени, я так полагаю, – ответил несколько растерянно Лукашенко.

– А что вы скажете, если подобная машина существует? – снова задал странный вопрос гость.

Авдеев все понял – и странный говор, и движения. Они были чужими.

– Вы хотите сказать, что есть действующая машина и она перенесла вас сюда? – опередил президента советник.

– Можно и так сказать, – кивнул гость.

– Мы действительно из другого мира, но не из прошлого или из будущего, а из параллельного, мы смогли в этом убедиться, – уверенно вел разговор старший из посетителей. Младший пока помалкивал.

– Подождите, вы хотите сказать, что из другого мира? – сообразил наконец Лукашенко.

– Да, именно так, – кивнул старший.

– Разрешите представиться. Личный порученец товарища Сталина Мосин Виталий Витальевич. Это мой помощник Костин Олег Юрьевич.

– Какой год? – деловито спросил президент, быстро отойдя от шока.

– У нас?

– Да.

– Четвертое июня тысяча девятьсот сорок первого года. До войны осталось восемнадцать дней.

– Хорошо, я понял, – сказал Лукашенко, переваривая вываленную на него информацию.

– А послание, вы говорили про какое-то послание? – напомнил советник.

– Да. Это предварительный проект договора о сотрудничестве, а также приглашение товарища Сталина на личную встречу для установления дипломатических отношений с дружественным государством.

На десять минут в кабинете воцарилась мертвая тишина, белорусы обдумывали предложение.

– Как работает машина? – прервал наконец затянувшуюся паузу советник после переглядываний с Лукашенко.

– Что именно вас интересует?

– Насколько плотным может быть наше сотрудничество?

– Мы можем принимать от вас любой груз размером десять метров в высоту и семь в ширину.

– Это размер портала?

– Да.

– Где он находится? – задал президент интересующий его вопрос.

– Нам пока неизвестно, мы воспользовались российским, прилетев к вам на самолете. Но наши люди позвонили и сообщили, что нашли портал и на вашей территории и что он действует.

– Нашли? Подождите-подождите, вы же говорили про машину времени? – спросил озадаченно советник.

– Я привел близкую аналогию. Нет, машина как раз есть, но функции у нее немного другие. Она находит природные порталы и открывает их. Ученый, который изобрел этот прибор, нашел всего два портала. Один в России, другой у вас.

– Что за ученый? Наш, ваш? – задал вопрос Лукашенко.

– Ваш, русский. Когда он обнаружил Аномалию, так он ее назвал, и перешел в наш мир, первым делом он смог добраться до товарища Сталина и сообщить ему о войне и о себе.

– Молодец! – хлопнул по столу президент.

– В каком месте находится в Белоруссии портал, я пока не знаю. Нам нужно время для ознакомления. А пока ознакомьтесь с этими документами.

Лукашенко принялся внимательно просматривать переданные ему бумаги.

– Хм, толково, – кивнул Александр Григорьевич, дочитав документы до конца: – Тут, я смотрю, указано многое, что вам нужно, но ведь это не все?

– Остальное будет у наших дипломатов, именно они будут вести все дела с вами, – ответил капитан Мосин.

– Знаете, я честно скажу. Я вам поверю только после того, как сам увижу ваш портал и перейду на ту сторону. А сейчас извините!

– Хорошо. Именно этого мы и ждали. Завтра вечером, если у вас будет возможность, мы выезжаем к порталу. Там все и увидите.

После переговоров порученец товарища Сталина и сотрудник ГРУ старший лейтенант Костин прошли вслед за сопровождающим в отведенные им апартаменты. По приглашению президента они заселились на территории Администрации в специальных гостевых номерах.

– Товарищ капитан, что делать? Ведь Гость в России, как мы успеем? – тихо на ухо спросил у командира старший лейтенант Костин.

– Успеет, к Судоплатову успел и тут успеет, – скорее убеждая себя, чем подчиненного, сказал Мосин. Задача договориться о союзе с главой республики президентом Лукашенко стояла у всего отдела ГРУ, работающего по Аномалии и в первую очередь отвечающего именно за эту операцию. Достав чудо современной связи, мобильный телефон, капитан набрал номер.

– Аля? Аля, слушай меня внимательно…

– Что ты думаешь об этом? – спросил Лукашенко у Авдеева, прослушав запись телефонного разговора гостей с некой Алей.

– Очень похоже на правду. Судя по записи, портал может открывать только Гость, и судя по всему, это именно тот ученый, которого они имели в виду, – не очень уверенно ответил советник, задумчиво пожевывая губу.

– Вот и мне так кажется, но все равно, пока сам не увижу… Нужно подключить Виктора, пусть займется гостями лично, – решил президент, имея в виду сына.

Обговорив с Вадимом все касательно его знакомых, я направился дальше под охраной осназовцев.

– Юрка, Олег, Вячеслав, привет всем! – поздоровался я, проходя в квартиру.

– О, какие люди к нам! – воскликнул Юрий, оборачиваясь на шум у дверей, где охранник подозрительно осматривал моих сопровождающих. Оказалось, что никого из них он не знал.

– Простые, Юра, простые, – с улыбкой ответил я, проходя в спальню к компу. Там глядя на гору флешек и стопку мелко исписанной бумаги, спросил: – Я смотрю, вы немало успели накопать во всемирной паутине?

– Да, немало. Кстати, нам сдавать их пора. Курьер когда будет?

– А я знаю? Мне сказали открыть портал – я открыл, сказали закрыть – я закрыл.

В это время лежащий на столе телефон завибрировал и заиграл бодренькую мелодию.

– Аля звонит, – сказал Олег, беря трубку.

Послушав несколько секунд, он ответил:

– Да, у нас… Ага… передам, я понял.

Положив мобилу обратно, он спросил у меня:

– Ты что, телефон заблокировал? До тебя никто не дозвонится.

– Не знаю, сейчас посмотрю. – Я достал свой мобильник и посмотрел на экран: – Батарея села. Я пока в вашем мире был, его выключить забыл, вот он поиском сети аккумулятор и посадил.

– Давай срочно на ту сторону и лети в Алексеевск нашего мира. Там что-то срочное.

– Ни фига себе! А как же осназ? Что их, тут бросать?

– Не волнуйся, укрыться в лесу они смогут без проблем. Дождутся твоего возвращения, не беспокойся. Тем более, эта «стрелка» назначена на десять дня, а до этого еще почти полтора часа, – успокаивал меня Олег.

– Зашибись. Мне туда лететь двенадцать часов и обратно столько же, и это не считая того, сколько я пробуду у Аномалии. Они тут будут больше суток. Тем более к обеду подъедут строители и начнут монтаж ангара!

– Укрытия на такие случаи мы не прорабатывали, но все равно я считаю, что они смогут укрыться как в вашем лесу, так и в соседнем. А насчет строителей, так побыстрее бы они закончили, чтобы мы могли им спокойно пользоваться. Так что подождут.

– Ладно, понял. Я свою машину возьму, раз «УАЗы» забрали.

Выгнав машину из гаража, я посадил в нее охрану и, положив рядом пакет с новой информацией, погнал к порталу.

К моей радости, сторож был до сих пор, поэтому, спокойно перейдя на ту сторону, я сдал документы и флешки под расписку в получении майору Меркулову. За что, кстати, получил от него заметный втык – оказалось, я не имел права их брать, для этого существовали специальные курьеры. Но из-за моей загруженности в последнее время они оставались пока не у дел.

– Самолет готовится, так что через десять минут выезжаешь на аэродром. А пока у нас тут группа из ГРУ подготовилась к переходу, нужно ее пропустить.

– А там есть кому их встречать?

– Этого не требуется. У них другая задача, – ответил мне майор.

Я понял, кого пропускаю, только тогда когда их увидел.

«По-любому нелегалы. Но из тех, что больше работают не головой, а руками. Если выяснится, что это они приголубили Троцкого ледорубом, то я нисколько не удивлюсь!»

После отправки ГРУшников меня повезли на аэродром, где также довольно быстро посадили в самолет.

Второй полет мне, честно говоря, понравился больше. Я почти сразу заснул и проспал половину пути, а остальной путь просто глазел на землю и травил бородатые анекдоты пилоту через бортовую связь.

– …ага, а вот еще. На море:

«– Мама-а-а! Акула!

– Какая акула?! Это твой папа на спине плывет!»

Услышав смех летчика и почувствовав покачивание самолета, я крикнул:

– Ты смейся поосторожней, а то еще упадем!

– Да нет, все нормально, – ответил летчик, отсмеявшись, и добавил: – Давай еще, а то скоро садимся.

– Ну ладно, но этот последний. На вокзальной площади встречаются двое:

«– Ты где был?

– Тещу в деревню провожал.

– А почему лицо в саже?

– На радостях паровоз целовал».

– Ага-га-га! – заржал лейтенант, и так, под смех и мои просьбы лететь потише и пониже, мы долетели до посадочной полосы неподалеку от Аномалии.

«„Оба-на «с Угольниковым! Они уже сруб ставят на месте Аномалии!» – изумился я, позглядывая с высоты на стройку внизу. К моему удивлению, и саму Аномалию я сумел разглядеть довольно хорошо – и это с двухсот метров-то! Однако!

Задумавшись над этим, я пропустил момент, когда мы совсем снизились.

Посадка прошла благополучно, и с помощью механика я, выбравшись на крыло и скользнув на заднице на землю, сбросил парашютную систему и быстро, очень быстро побежал в кустики. Сделав свои дела, на обратном пути полюбовался транспортным «Дугласом», в одном из моторов которого копались механики, и только потом заметил стоящего у УТИ Виктора Логинова.

– Витя, привет, – крикнул я ему и, подойдя ближе, спросил: – Что новенького?

– Все как обычно, даже отоспались, – пожав плечами, ответил мой главный телохранитель.

– Понятно. Ладно, поехали, там что-то случилось, им нужно срочно портал открыть.

Запрыгнув в кузов дожидавшейся нас полуторки, мы отправились к Аномалии.

– Блин, нужно первым делом пригнать сюда нормальные машины. Надоело, знаешь ли, пыль тут глотать, – сказал я, чихая в очередной раз.

Виктор только пожимал плечами на мою ругань:

– Я тебе говорил, садись в кабину. Сам же хотел «испытать удовольствия от поездки, как в стародавние времена». Так испытывай. – Самому Логинову было довольно комфортно на жесткой лавочке, и он позволял себе немного насмешничать.

– Не, первым делом надо сюда «уазик» загнать для личного пользования, – решил я, спрыгивая на землю, как только полуторка остановилась.

Пройдя мимо «эмки» с полуразобранным двигателем, около которого крутился водитель с измазанными маслом руками, я подошел к большой палатке, в которой находился старший по эту сторону Аномалии.

Отодвинув полог, вошел, поздоровался и, услышав справа какое-то поскрипывание, повернулся в ту сторону и тут же испуганно отпрыгнул:

– Карл Фридрихович, вы-то тут откуда?!

– И тебе здравствуй, Александр, – поздоровался со мной всегда вежливый ученый.

– Здрасте, – ответил я хмуро, продолжая вопросительно смотреть на него.

– Тут, понимаете, какое дело. Предположение, что основная работа у вас будет тут, дало нам понять, что лабораторию нужно перенести сюда. Да и от границы подальше, все спокойней. Но главное – вы в основном будете здесь, а именно это нам и нужно.

– Понятно, нет мне покоя от вас, – сказал я печально, демонстративно поглаживая свежую повязку.

– Александр Геннадьевич, – прервал нас капитан: – Я так понял, вас ждут на той стороне?

– Ах да. Ну я пошел.

Развернувшись, мы с Виктором и появившимся откуда-то Иваном направились к Аномалии.

Под дулами автоматов я чувствовал себя очень неуютно и постоянно поеживался, подходя к Аномалии. Капитан Юдиневич, начальник базы «Алексеевское-41» был довольно подозрителен, так что взвод из роты охраны держал сейчас место портала под прицелом. Во избежание неожиданностей.

Еще раз оглянувшись, я коснулся рукой овала, активировав портал.

– Группа проверки, вперед! – скомандовал командир роты охраны.

Пятерка бойцов, крепко сжимая оружие, скользнули через хорошо видимый им переход на ту сторону.

– Ждем, – сказал я, не закрывая Аномалию и пытаясь понять, что именно в этот раз оказалось не так. Когда же, основательно поморщив лоб, сообразил, подозвал присутствующего при открытии одного из сотрудников Карла Фридриховича.

– Что такое? – спросил он, протиснувшись мимо оцепления. Допуск у научников был полный, так что его беспрепятственно пропустили.

– Странно, понимаешь. Мне показалось, что я не успел коснуться портала, а он активировался… как-то так!

– Так-так-так, – заинтересованно потер лоб этот яйцеголовый, вызвав у меня смутные ассоциации. Парню бы тяжелой атлетикой заняться, у него для этого все данные имелись.

– Какое было расстояние между рукой и порталом до касания, когда она активировалась? – спросил он у меня.

– Сантиметра два… точно не скажу, но примерно так, – задумчиво ответил я, припоминая свои движения.

– Ага, понял, я за Карлом Фридриховичем, мы сейчас подойдем.

Как раз в этот момент в портал просунулась голова одного из бойцов дозорной группы и он сообщил, что все в порядке.

Со стороны аэродрома послышался гул авиационных моторов, но я не обратил внимания – может, какие регламентные работы.

Просунув голову в овал, я осмотрел другую сторону.

– Ты так странно выглядишь, как будто перерезан пополам, – мягко улыбнулась Аля, подходя ко мне.

Пропустив своих сопровождающих и перейдя сам, я закрыл портал и повернулся к сверкающей глазами девушке:

– Ну и какого фига я сюда так срочно нужен?

Видимо, Алевтина ожидала от меня каких-то других слов, потому что сначала печально вздохнула и только потом стала объяснять.

– Мы сумели выйти на президента Лукашенко, и для того чтобы он поверил, что параллельные миры действительно существуют, было принято решение показать ему Аномалию.

– Хм, быстро работаете, – признал я. – Только же была договоренность, что Аномалия открывается с помощью прибора. А тут ничего похожего я не вижу.

– Мы это уже решили, и скоро прибор будет, – ответила Аля и оглянулась на ругань со стороны охраны.

– Все равно глупость это, – вздохнул я. – Ну какой еще прибор, а? Ведь все видели – те, кто пользуется или находится рядом, – что я открываю портал сам, без всяких приборов! Все равно эта информация просочится, как ее ни секреть.

– Потом – это потом. А нам нужно сейчас, – наставительно, как маленькому ответила ответил Аля и, взяв меня за руку, повела куда-то в сторону. Бдительные Виктор и Иван шли следом.

Оказалось, Аля вела меня в лагерь, где находился один из парней Судоплатова, по фамилии Костин, если я не ошибался. Сидя у костра, он помешивал в котелке какое-то варево.

– А, вы уже здесь! – обрадовался Костин, как только увидел меня. – Повезло Але, что именно в ее дежурство портал открылся, а я ведь только сменился! – погоревал он с улыбкой.

– Олег, никто не звонил? – немедленно спросила Алевтина.

– Нет, как позвонил Виталий Витальевич и сообщил, что они вылетели, так пока звонков не было.

– Плохо, он должен был отзвониться, – покачала головой девушка и, с прищуром посмотрев сквозь челку на моих телохранителей, добавила: – Нужно усилить охрану. Саша, открой портал, я вызову помощь. – Сказав это, она вскочила с пенька, на который успела присесть, и, снова подхватив меня под руку, быстро повела обратно.

В мой мир Алевтина взяла у капитана Юдиневича два взвода охраны, велев им хорошенько вооружиться. Похоже, командиры взводов поняли это по-своему, потому как два бойца протащили мимо меня через портал пулемет «Максим».

– Может, уже хватит? – спросил я у одного из командиров, в распахнутом маскхалате которого были видны кубари старшего лейтенанта.

– Много не мало, – ответил он, тоже посмотрев на уже довольно приличный штабель ящиков с боезапасом.

Наконец Аля велела закрывать портал и устраиваться на отдых, пока не появятся гости.

Бойцы взводов под командой ротного, тоже перешедшего на нашу сторону, окапывались в лесу, используя каждую ямку для укрытия и распределяя сектора стрельбы. Их прикрывали выдвинутые вперед парные посты.

Втиснувшись в маленький шалашик, я подтащил худенький рюкзак с каким-то хламом к себе и, положив его под голову, приготовился отойти ко сну, как кто-то меня бесцеремонно подергал за штанину.

– Александр, ты кушать будешь? – спросил Костин.

– О, тема, я как-то упустил этот момент, – сразу заинтересовался я предложением. Поэтому вылез обратно и сел на свободное место, сглатывая голодную слюну.

– Держи, – сунул мне в руки миску Олег и стал разливать что-то мясное.

– Что это? – спросил я, заинтересованно помешивая ложкой, чтобы остудить варево.

– Гуляш. Алевтина готовила, – пояснил Костин.

– Понятно, – ответил я и осторожно попробовал: – М-м-м, Аля, ты богиня! Знай, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок!

Алевтина, беседовавшая о чем-то с командиром роты охраны, обернулась и подарила мне самую красивую и обворожительную улыбку, которую я только видел в своей жизни.

Стоило мне расправиться со своей порцией, как послышался приближающийся стрекот.

– Вроде вертолет летит, – с сомнением сказал я, прислушиваясь.

– Этот звук мне незнаком, – ответила Аля.

Я с недоумением огляделся. Только что полный людей лес как будто вымер. Кроме нас пятерых, никого на виду не было.

– Садится… Только не могу понять, с какой стороны.

– Куропаткин, давай на дерево! Осмотрись! – немедленно среагировал комроты, выныривая откуда-то из – за соседнего дерева.

«Надо выяснить его фамилию и звание, а то он так и останется для меня безымянным! – подумал я, глядя на ротного, который уже готовился к бою: – М-да. Резкий парень, на неожиданности реагирует молниеносно».

В это время посланный на дерево боец крикнул:

– Вижу бело-синий аппарат, у него наверху большие лопасти крутятся!

– Сколько там людей? – спросил его командир.

– Два десятка, но в стороне я еще и пыль вижу, там какая-то техника движется!

– Продолжай наблюдение! Обо всех неожиданностях докладывай немедленно! – приказал ротный.

– Слушаюсь! – отозвался боец.

– Может, Виталий Витальевич прилетел с местными? – с надеждой сказала Аля, и тут же наблюдатель опять доложил:

– От группы отделились три человека и направляются к нам!

Не выдержав, я быстро вскарабкался на тот же дуб. Видно было не очень хорошо, но удалось разглядеть, как вышедшие из кустов разведчики встретили гостей. Некоторое время они о чем-то переговаривались, потом один из наших бойцов рванул обратно.

«Блин, надо срочно раций накупать. До чего уже привык к ним, что такая задержка уже выводит из себя!» – подумал я, продолжая наблюдать.

– Что там? – спросила Аля у подбежавшего к нам разведчика. Костин тоже подошел и встал рядом.

– Там какой-то Виктор Лукашенко. Говорит, что прилетел по просьбе отца. Мол, осмотреться ему тут нужно. Требовал начальство.

– Как он себя вел, когда увидел вас? – спросил Олег.

– Удивился. Особенно когда наши пилотки увидел. Один из его сопровождения сказал, что у нас хороший костюмер и мы неплохие актеры.

– Не поверили, значит! – нахмурился Костин.

– Он сюда хотел пройти? – спросила у бойца Аля.

– Сперва да, но как нас увидел, остановился. И мне кажется, что они нас видели, потому что сразу направились к нам.

– Тепловизор, – прокомментировал я, спрыгнув на землю. Никто не понял, и мне пришлось объяснить, что это такое.

– Хорошая штука, но что делать с этими прилетевшими? – спросил Костин.

– Я иду на встречу! – решила Аля, уверенно вздернув свой носик.

– Да сделайте проще! Пускай этот Виктор придет сюда, осмотрит Аномалию и сообщит своему отцу. Это нам и время сэкономит, и не создаст непредвиденных проблем, – предлложил я сразу же после слов девушки.

Подумав немного, Алевтина согласилась. И направила договариваться Олега Костина.

– Будем надеяться, что они согласятся.

– Аль, они согласятся, уж поверь мне.

И действительно через полчаса на поляну вышли три парня в сопровождении Олега, один из них нес чемоданчик чуть больше дипломата. Судя по виду, они были шокированы масштабными раскопками, хотя и пытались скрыть это. Остановившись на краю маленькой поляны, гости осмотрелись, разглядывая бойцов осназа, которые тоже с немалым интересом наблюдали за людьми из другого мира.

Потерев виски и мотнув головой в нашу сторону, один из них что-то спросил у Костина. Кивнув, Олег повел их к нам, обойдя позицию станкового пулемета.

Приблизившись, визитеры стали молча рассматривать нас. Кто из них кто, понять было не сложно. С краю с непроницаемым лицом стоял Виктор Лукашенко, и только живые глаза, которые ощупали с ног до головы не только меня, но и всех на поляне, показывали, что он изрядно заинтересован.

– Добрый день, Виктор Александрович, – поздоровалась с ним Аля, проигнорировав остальных. И невооруженным глазом было видно, что это церберы при хозяине. И только случайно поймав взгляд умных глаз одного из них, я понял, что они тоже не так просты.

– Здравствуйте, прекрасная незнакомка, – мягким баритоном ответил Лукашенко-младший, слегка улыбнувшись.

– Я рада, что вы прибыли, но меня беспокоит судьба нашего сотрудника, направленного к вам и оставшегося у вас.

– О, не беспокойтесь о нем. Видите ли, у нас возникли некоторые сомнения в его словах, и нам пришлось изолировать его на некоторое время.

– Понятно, – кивнула Алевтина и, махнув рукой в сторону Аномалии, сказала: – Чтобы развеять все эти недоразумения, я предлагаю закончить с этим и познакомить вас с возможностью перехода. И не только увидеть, но и перейти на другую сторону, то есть в наш мир.

Виктор после ее слов только кивнул, соглашаясь.

– Аля, ты ничего не забыла? – тихо спросил я, шагая рядом с ней.

– Что именно?

– Как я портал открывать буду? Машины времени-то нет!

– У нас все есть, – ответила она, продолжая спокойно идти.

Через сто шагов мы вышли к овалу, белесо висевшему над землей. Около него стояла небольшая коробка под охраной двух бойцов.

– Это здесь? – спросил Виктор Лукашенко, с интересом оглядываясь.

– Да, это здесь. Сейчас наш специалист откроет портал, приготовьтесь.

Я по знаку Али подошел к коробке и попробовал открыть ее, однако хитрый запор не поддался. Один из бойцов быстро присел и помог мне, нажав в хитрых местах. Я с любопытством заглянул вовнутрь.

«И что это за хрень? Кофеварка, что ли? Или нет? Это фотоаппарат-мутант?» – Больше всего эта хреновина напоминала шотландскую волынку.

Взяв ее в руки, я нажал на единственную имевшуюся кнопку. Красную.

Прибор загудел и задрожал, как настоящий. Подойдя к Аномалии, я коснулся портала и прошел на ту сторону, после чего почти сразу вернулся обратно.

– Однако! – только и смог выжать из себя Лукашенко-младший.

– Ну что? Мы будем переходить? Или я вас на… э-э-э… закрываю?

– Да, действительно, нужно посмотреть и на той стороне. Вы позволите? – спросил Виктор у меня, подходя поближе.

– Пожалуйста, – ответил я, отодвигаясь чуть в сторону, предупредив, чтобы не касались краев, и объяснив последствия.

Это гостей моментально заинтересовало. Один из сопровождающих притащил небольшой сук и приготовился срезать о край Аномалии. Другой в это время, открыв чемоданчик, набитый разными приборами, все снимал на небольшую фотокамеру.

Поэкспериментировав с палкой, пока она не кончилась, и убрав огрызок в чемоданчик, визитеры приготовились к переходу. Достав из чемоданчика другой прибор, похожий чем-то на осциллограф, они пропустили вперед Алю и одного из наших бойцов, а затем и сами вошли в портал.

Последним прошел я со своей охраной, прошел следом. Закрыл портал, отмахнулся от Карла Фридриховича, налетевшего с очередной порцией вопросов, и стал следить за действиями гостей.

Лукашенко интересовало всё. Он заглянул даже в походную кухню, мимо которой проходил, а сейчас стоял у полуторки, которая своим новым видом показывала, что это не древний рыдван времен Великой Отечественной войны, а самый настоящий новодел. Его люди, доставая прибор за прибором, проводили какие-то эксперименты с ними, то и дело записывали что-то в небольшие блокноты. Охрана базы «Алексеевск-41» внимательно следила за происходящим, но не мешала.

– Вы его еще на аэродром сводите. – Хотя приготовленный Алей гуляш и был очень вкусным, порция оказалась слишком мала, чтобы наесться как следует. Поэтому я решил совместить полезное с приятным – наблюдение за сыном белорусского президента с посещением столовой.

И действительно, когда Виктор вместе с сопровождением съездил до аэродрома и увидел старинные самолеты, то вообще пришел в изумление.

Заметив, что один из парней Лукашенко, в это время с интересом читающий местную газету, кем-то забытую на столе, со значением кивнул Виктору, понял, что проверку мы прошли.

Осмотрев еще раз и начавший обустраиваться поселок, и изумрудные поля с Камой вдали, Лукашенко-младший с сожалением сказал:

– Еще бы в поселок съездить… но время!

– Подстраховались? – спросил не отходивший от них Костин.

– Да!.. Ну что ж, я вам верю. Да и как тут, честно говоря, не поверить с такими-то доказательствами? Ждите, скоро МЫ будем у вас, – сказал он и прошел в открытый мной портал, вслед за ним потянулись и остальные.

Вернувшись в свой мир, я с интересом прислушался к разговору у одинокой березы, стоящей с краю поляны.

– Да!.. Да. Что-то, конечно, есть, но они говорили правду… Хорошо, понял.

– Ждем наших. Они скоро подъедут, – сообщил Лукашенко-младший, закончив разговор.

– Хорошо, – кивнула Аля: – А Валентин Валентинович?

– Да, он тоже едет в кортеже.

Дальше разговор сполз на последние новости как моего старого, так и нового мира. Слушать их быстро надоело, поэтому, извинившись, что влезаю в разговор, подхватил девушку под локоток и отвел в сторону.

– В смысле, что тебе тут делать? – не поняла она меня.

Я подробно объяснил, отчего у нее самой слюнки потекли.

– Ладно, иди доедай свое второе, а то и так худой стал как не знаю что. Никто за тебя такого замуж не выйдет, – чуть насмешливо улыбнулась Алевтина.

– Вот так и надо сразу, – сказал я и, махнув своей охране, направился к порталу.

«А то действительно – только начал ужинать, как бац! Иди портал открывать. Питание должно быть вовремя, тем более пока дел на этой стороне нет».

– Сержант!

– Да? – откликнулся дежурный по кухни.

– Тут во время прихода гостей у вас лежала газета, у вас есть еще экземпляр?

– Нет. Только тот.

– Понятно, – протянул я задумчиво.

– А вам что-то надо? Я ее всю прочитал, – отозвался сержант, откладывая блокнот и карандаш, в сторону откинувшись на спинку отдельно стоящего стула.

– Было бы неплохо, – кивнул я, заканчивая второе блюдо. А на второе была каша, и непросто каша, а с мясной подливой. Ух, как хороша.

Слушая сержанта, который довольно подробно пересказывал содержание газеты, я только мысленно качал головой. Сталин в своем репертуаре. В автоаварии погиб видный политический деятель, бывший глава Наркомата иностранных дел Литвинов, арестованы или скончались от разных несчастных случаев еще десяток людей, занимающих немалые должности.

Только одно меня позабавило: первый секретарь ЦК КП(б) Украины Хрущев Никита Сергеевич умер, подавившись кукурузой во время обеда. Причем, по словам сержанта, там это было довольно четко прописано. Отправлен осваивать дальний север Мехлис. Кстати, сам рассказчик был призван семь дней назад, что вызвало мое удивление. Простой сержант, а работает на таком проекте. Но военный быстро объяснил, почему его поставили сюда. Оказалось, он и до этого служил в спецчастях, так что секретов Союза знал немало.

Доев ужин и подождав, пока моя охрана тоже закончит, направился вместе с ними к Аномалии.

«Надеюсь, там уже все прибыли, а то ждать не больно-то и хотелось».

Мы были уже возле самого портала, когда над аэродромом появился транспортник, сделал круг и пошел на посадку.

– Кто это, как думаешь? – спросил я у Логинова. Тот только в недоумении пожал плечами: – Ладно, пошли на ту сторону, а то, может, ждут уже, – пришлось снова использовать прибор. Так, для привыкания.

На мой вопрос, приехал ли главный гость, бойцы, охранявшие переход с той стороны, ответить не сумели.

– Вроде да, мы не знаем. Но на поляне был какой-то шум, – поделился сведениями один из них, широкий в кости парень с рыжей шевелюрой.

– Понятно. Ну ладно, пойдем.

– Ты почему так долго? – тут же подлетела ко мне Аля.

– Сама же говорила, что двадцать минут у нас есть. На время посмотри, у нас еще две минуты в запасе, – огрызнулся я, при этом с любопытством разглядывая президента Лукашенко. Рядом с ним стояли неприметный мужчина лет сорока пяти – пятидесяти с армейской выправкой и сын. В этот момент Виктор закончил в чем-то убеждать отца и, заметив меня, указал подбородком.

– Ну все, давай знакомь меня с президентом, – сказал я, шаря взглядом по поляне в поисках фотоаппарата. Фото со Сталиным у меня уже есть, теперь будет и с Лукашенко. А что? Соберу вот так коллекцию и буду удивлять друзей.

Хотя, конечно, никто не даст мне сделать ничего подобного – засекретили до невозможного.

Но фотографию все равно добуду!

Заметив, что Логинов что-то докладывает Алевтине, я подошел поближе – подслушать. Оказалось, он рассказал ей о прилетевшем самолете. Было видно, Алю это очень обрадовало. Посмотрев на часы, она сказала:

– Вовремя.

К Лукашенко, кстати, меня не пустили. Почему – не знаю, но вроде из-за того, что он еще не наш союзник и рисковать мной они не хотели, поэтому я наблюдал за переговорами на поляне с безопасного места.

Наконец Алевтина, постоянно поглядывавшая на часы, сказала:

– Пора.

Мы с моей охраной бросились впереди процессии к порталу, чтобы успеть открыть его.

Подойдя к Аномалии, Лукашенко внимательно посмотрел на меня и спросил:

– Так вы и есть тот самый ученый? – В его голосе отчетливо был слышен интерес.

– Да! – слегка смутился я.

«Не хватало еще ножкой смущенно пошаркать!»

Президент Белоруссии был старше, чем казалось издалека и выглядел по телевизору. Смотря на него вблизи, я отметил морщины, седые волосы и усталость в глазах.

Было видно, что такой высокий пост и ответственность за страну не прошли для Александра Григорьевича бесследно.

Что меня удивило, так это присутствие в президентской свите трех стариков лет под восемьдесят, которых осторожно поддерживали специально приставленные к ним люди.

«Эксперты, что ли?» – подумал я с сомнением.

– Александр Геннадьевич, вы можете открыть портал? – официально обратилась ко мне Аля.

Я медленно, чтобы близко стоящий ко мне президент все видел, достаю «прибор» и под шепот Виктора, сына Лукашенко, объяснявшего, что я делаю, открыл переход.

По свите пронесся вздох изумления, близкого к охренению.

Несколько секунд длилась тишина, но потом она взорвалась удивленными возгласами и шепотками. Сопровождающие делились своими впечатлениями.

Постояв несколько мгновений, Лукашенко пропустил вперед Костина и двух своих человек и только потом прошел сам.

Овал колебался, пропуская людей одного за другим. Я с интересом их рассматривал. Вот прошел советник по безопасности Авдеев, как мне шепнула Аля. Вот какой-то генерал-лейтенант – кто он такой, я не знал – и еще три десятка человек. Среди них был и наш человек. Тот самый, что вел переговоры.

Пройдя следом, я снова устроился на скамейке в столовой и оттуда наблюдал за разворачивающимся действом.

Неподалеку от портала, встречая президента Белоруссии другого мира, стоял Лаврентий Павлович Берия собственной персоной. По бокам от него – нарком Молотов и маршал Шапошников.

«О-о-о, что-то будет!»

Не знаю почему, но ни одного фотографа, чтобы запечатлеть эту историческую встречу, не было, поэтому я взял все в свои руки, а вернее – в мобильный телефон, камерой которого и воспользовался.

Сделав два десятка снимков, начиная с того, как личный представитель товарища Сталина капитан Мосин представляет друг другу Берию и его свиту и президента Лукашенко с сыном, заканчивая тем, что они садятся, после непродолжительной беседы в легковую машину, чем-то похожую на «эмку», но попредставительней, и уезжают в сторону аэродрома. Посмотрев, как за поворотом в клубах пыли исчезает корма последнего автобуса, я сказал стоящему навытяжку уже знакомому сержанту:

– Вольно, они уже уехали, – а потом повернулся к Логинову: – Не знаю как вы, а я спать. Загоняли, – после чего направился вслед за дежурным по базе, в одну из палаток, где мне выделили место.

Что изумило при пробуждении, так это то, что проснулся я сам. То есть меня никто не будил, не велел вставать, намеками не упрекая, что мир висит на волоске из-за моей лени. Поэтому понежился в койке еще с полчасика и только потом встал и пошел умываться.

– Сколько время? Утро или вечер? – поинтересовался я у сонного дежурного, который стоял и разглядывал ночные огоньки Алексеевска.

– Утро, – вздохнул он и добавил: – Три часа утра.

– А-а-а, понятно. Что новенького с вечера?

– Да ничего, все как обычно. С утра продолжится стройка вокруг объекта.

– Да я не об этом. Гости вернулись или нет?

– Так они улетели почти сразу, как на аэродром приехали, там их два «Дугласа» дожидались.

– А? – не понял я.

– Улетели они, – повторил дежурный, видимо, подумав, что я спросонья его не понял.

– Да понял я, что они улетели, а я как же? Почему меня не взяли?

– Я не знаю, – пожал плечами лейтенант.

Ругаясь себе под нос, я вернулся в палатку и, повесив влажное полотенце на спинку койки, сел на нее и задумался.

«Вот ведь сделали из меня швейцара! Даже на встречу глав государств не взяли! Вот мишки плюшевые!»

– Саша, вставай, – послышался голос Али.

Открыв глаза, я удивленно посмотрел на склонившуюся надо мной девушку.

– Ты что, не улетела с Лукашенко?

– Нет. Свою работу я сделала, дальше работают уже другие люди и с другими полномочиями.

– Чего тогда разбудила? Опять лететь на другой портал?

– Еще не знаю, открой пока этот, мне нужно связаться с нашими в Казани.

– Хорошо, – кивнул я, вставая.

Умывшись и позавтракав, мы направились к переходу. Порядок открытия не изменился ни капли. Снова овал держали на прицеле, и снова первой перешла группа проверки.

И только когда разведка сообщила, что все нормально, наши бойцы на той стороне целы, перешли и мы.

Отойдя в сторону, Аля включила телефон и с кем-то связалась. С кем, я не знал.

И о чем шел разговор, не слышал – девушка отошла далеко. Но судя по мимике, ничего хорошего ей не сообщили.

Вернувшись, Аля сказала:

– Тебя ожидают на том портале. Осназ закончил свои дела и ждет тебя для перехода.

– Раз ждет, значит, надо лететь. А что там случилось? Судя по твоему виду, новости не очень хорошие.

– Да нет. Новости даже очень хорошие. Казань мы контролируем полностью, но возникли проблемы с правительством, их сейчас решают.

– Ясно, раненые есть?

– У бойцов?

– Да.

– Сообщили, что есть, но их устроили в больницах, так что они под присмотром. Только легкораненые остались с остальными.

– Понятно. Ну что, возвращаемся?

– Да. Уходим.

Открыв портал, я дал возможность бойцам прихватить с базы запас продовольствия, после чего направился к ожидающей меня машине. Доехав до аэродрома, мы остановились у «моего» самолета, около которого уже суетились механики и стоял и курил знакомый мне летчик.

– Жора, привет! – поздоровался я.

– Привет, – кивнул он мне.

– Самолет готов?

– Да, сейчас полетим.

Повернувшись к девушке, я спросил:

– Там что передать?

– Нет, они все, что надо, знают, – ответила Алевтина. Мы постояли, не зная о чем еще поговорить. Наконец один из механиков закрыл капот самолета двигателя и доложил:

– Порядок, товарищ лейтенант, можете лететь.

Перелет до базы под Брестом, прошел почти как обычно. Разве что стоит упомянуть о грозовом фронте, через который прошлось прорываться. Но час болтанки, и мы сели на одном из аэродромов подскока.

Кстати, этот аэродром был местом базирования истребительного полка. И когда нас, пока самолет заправляли, повели в столовую обедать, я там услышал интересные новости.

Оказалось, в войска пришли новые директивы и уставы. Как раз сейчас летчики-истребители с жаром обсуждали только вчера полученную методичку по тактике воздушных боев, ища в ней слабые и сильные стороны. Интересно высказался один из летчиков, в звании капитана и с ожогами на лице: «Вещь. Нам бы такую в Испании!»

Жора тоже заинтересовался, о чем говорят местные пилоты, но при первом же вопросе наткнулся на стену отчуждения. Меры секретности в полку соблюдались свято. Как сказал капитан: «К вам, лейтенант, придут подобные данные, распишитесь в разделе о секретности, тогда и изучите, а пока извините!»

Когда мы вышли из столовой, погода была уже отличной, и только в стороне виднелся уходящий грозовой фронт.

Над нами прошла четверка И-16, разбитых на пары. Глядя, как они расходятся в стороны и начинают вести учебный бой, я услышал, как взревели моторы еще нескольких истребителей, и после ракеты два десятка «ишачков» стали попарно взлетать в небо. Тренировки войск шли полным ходом.

Мало того, еще и нас привлекли к этому. Когда мы взлетели с аэродрома, рядом с нами пристроилось звено «ишачков» – одна пара сверху, другая правее – разыгрывая прикрытие. Я был занят маханием рукой летчикам и пропустил атаку на наш самолет. Но атаковали нас не знакомые нам уже «ишачки», а самые настоящие «ЛаГГи», и тоже звено. Причем атаковали по инструкции, прописанной в новой методичке – зайдя со стороны солнца.

Самое плохое в этом было то, что лейтенант принял игру, и я за пятнадцать минут проклял все, что только можно, и изматерил через рупор пилота как только мог. Короче, Жора оторвался по полной.

– Ты не обижайся. Ну когда еще такая возможность будет? – виновато говорил он мне, подлетая к приграничному аэродрому.

«Просто слов нет, один мат!» – подумал я и, вздохнув, спросил:

– Тебя насчет меня не инструктировали?

– Велели беречь как зеницу ока, – подтвердил пилот.

– Понятно, – еще раз вздохнул я.

– Как долетели? – спросил меня худощавый майор. Он и в прошлый раз встречал меня и отправлял на базу, так что я спокойно ответил:

– Нормально… потрясло немного, – покосившись на лейтенанта, добавил: – В грозовой фронт чуть попали.

– Бывает, – хмыкнул майор и показал рукой на стоящую неподалеку от самолета «эмку».

Через несколько секунд меня повезли на базу в сопровождении двух грузовиков с охраной.

– Как доехали? – вместо приветствия поинтересовался Меркулов, встретивший нас на въезде. Похоже, что ему звонили с аэродрома. – Вы сразу перейдете?

– Конечно, меня же там бойцы ждут, тем более раненые есть.

– Раненые? Тогда я приведу медслужбу в полную готовность.

Пока майор командовал, я устало разминался – постоянное сидение уже начало сказываться.

– Ну все, можете открывать. – Меркулов махнул рукой моей охране, которая стояла поблизости. Немного поколебавшись и обернувшись на заходящее солнце, светившее прямо мне в затылок, я коснулся овала.

Как я и думал, в ангаре активно работали строители, перебегая от одного края к другому, таская то листы железа, то еще что-то.

Убрав голову обратно, пока меня никто не заметил, я закрыл портал и, обернувшись к майору, сказал:

– Там рабочие на месте. Как стемнеет, перейдем, а то меня и так чудом не заметили.

– Хорошо, значит, через час будете переходить, а пока отдыхайте, – кивнул майор, мельком глянув на наручные часы.

– Хорошо, – согласился я.

– Ужинали?

– Да, на аэродроме, где нас заправляли, два часа назад.

– Ну это когда было! Старшина, организуй легкий ужин, – скомандовал Меркулов, когда мы подошли к столовой. Тучный повар-старшина удивительно шустро для своей комплекции разложил на столе угощение.

– О, плов! – удивился я. Аромат, идущий из тарелки, вызвал у меня активное слюноотделение, так что вопроса с аппетитом больше не возникло. Умял все, что положили, довольно быстро, не забыв хлебом вытереть тарелку, подбирая соус.

Погуляв по лагерю, чтобы немного провалился ужин, мы снова собрались у портала. Судя по действиям бойцов, на эту базу тоже прислали новые инструкции по несению службы. С той разницей, что здесь пускали первым, осмотреться.

Открыв переход, я внимательно осмотрелся. Работа шла – такими словами можно было охарактеризовать происходящее при свете мощных прожекторов. Быстро пропустив охрану и пользуясь тем, что портал был перекрыт от посторонних глаз корпусом строительной машины, оказавшейся банальной бетономешалкой, но очень больших размеров, прошел следом, закрывая Аномалию.

Как только мы вышли из-за штабелей, нас заметили.

– Александр Геннадьевич, я даже не заметил, как вы тут появились! – быстро подошел ко мне бригадир, до этого что-то обсуждавший с десятком рабочих.

– Да просто проезжал мимо, вот и решил заглянуть к вам. Как дела, в сроки укладываетесь?

Бригадир недоуменно посмотрел на меня:

– Извините, Александр Геннадьевич, вы, видимо, забыли, что сами просили отодвинуть сроки?! Ваш человек приезжал!

– Ах да, забыл совсем, – с легкой досадой ответил я. И морщась от света прожекторов, спросил: – Я смотрю, вы уже конструкцию ангара собираете? – указав на каркас, который, как костяк динозавра, возвышался над нами.

– Да, нам еще немного осталось. Завтра к обеду закончим с ангаром и приступим к обустройству подъездов и подъездных площадок.

– Хорошо, еще, может быть, загляну к вам попозже.

То, что охрана базы с этой стороны нас засекла, я был уверен на сто процентов, поэтому, отойдя от стройки на сотню метров, мы стали ждать.

Осназовец, который появился на опушке, решил не пугать нас своим незаметным перемещением, демонстрируя выучку, а просто вышел и махнул рукой, предлагая следовать за ним.

– Пошли! – приказал я и первым, скользя по обочине, спустился вниз и проследовал к бойцу, терпеливо ожидавшему нас под тенью деревьев.

Иван – так звали бойца – привел нас на большую поляну с палаткой на ней. Около костра сидели двое парней и травили анекдоты – короче, любители природы на природе во всей красе.

Поздоровавшись с вышедшим из палатки лейтенантом, я спросил:

– Ну что, как будем проводить эвакуацию?

– Быстро, – пожал плечами лейтенант и махнул рукой, приглашая внутрь.

Втиснувшись, я пристроился у боковой стенки палатки и с интересом уставился на самодельную карту, которую лейтенант Никифоров разложил на коробке из-под апельсинов, незнамо как попавшую сюда.

– Наши вот тут расположились, – ткнул он в зеленое пятно леса, находившееся левее нашего.

– Так это же в пятнадцати километрах от нас! – удивился я решению командования расположить осназ так далеко от Аномалии.

– Там всего одна деревня рядом, да и то доживают последние дни, одни старики остались.

– Да, места там глухие, – согласно кивнул я, прикидывая, сколько техники понадобится, чтобы вывезти их оттуда. – Где же автобусы взять? – Вопрос был риторическим. Так, мысли вслух.

– А зачем автобусы? Тут бегом часа за полтора доберутся, если бежать обходными путями, – пояснил лейтенант.

– А раненые? – спросил я, продолжая размышлять, помогая себе массированием висков.

– Вот разве что раненые…

– Сколько их там?

– Десятка два наберется, – прикинул Никифоров.

– У вас связь есть?

– Конечно.

– Тогда свяжитесь с ними, пусть начинают движение. А я возьму автобус на работе и заберу раненых, пусть дадут точные координаты, где они будут находиться.

– Хорошо, – кивнул лейтенант и, подхватив рацию – с шифровальной платой, как я заметил, – связался с командиром батальона осназа.

Я не вслушивался в разговор, а достал телефон и, ругнувшись оттого что снова забыл включить его, похвалил себя за то, что догадался взять запасную батарею, набрал номер поста охраны базы на моей работе.

– Алло, кто это?.. А, Семеныч, привет, Демин это.

– Здравствуйте, Александр Геннадьевич, – отозвался хорошо знакомый мне охранник, который дежурил сегодня.

– Тут такое дело, я минут через двадцать-тридцать подъеду, «пазик» возьму, он на стоянке или в боксе?

– На стоянке, Александр Геннадьевич, я когда обход делал, он там стоял, видел.

– Хорошо, сейчас подъеду.

– А-а-а?!

– Не волнуйся, с Пал Палычем я сам решу.

– Тогда ладно.

Нажав отбой, я повернулся к лейтенанту, который давно закончил общаться майором и с интересом прислушивался к моему разговору.

– Ну что там?

– Они уже вышли, раненые вот тут… – ткнул карандашом в карту Нефедов, – с ними три бойца в охранении и медик.

– Хорошо. Машину вам вернули, посмотрю, – сказал я, вспомнив, что при свете костра поблескивали стекла «буханки», стоящей в тени деревьев.

– Есть такое дело, – кивнул лейтенант.

– Тогда пусть ваш боец подкинет меня до работы, я автобус возьму.

Через полчаса я подъезжал к будке охраны на базе нашей подстанции, где стояла вся техника.

Рядом с будкой стоял и курил охранник Николай Семенович, которого все звали просто Семенычем.

Поздоровавшись с ним, прошел на территорию базы, взяв с собой обоих охранников. В диспетчерской клевала носом Света.

– Свет, привет, – улыбнулся я ей.

– Здравствуйте, Александр Геннадьевич, – сонным голосом ответила девушка, с трудом сдерживаясь от зевоты.

– Я «пазик» Игоря возьму, верну часа через два-три.

– Хорошо, – кивнула Света, записывая в дежурной книге мой приход и выезд автобуса. Расписавшись, я вышел из диспетчерской и направился в парк, где стояли машины.

Еще через час мы подъезжали к довольно большому лесу, где должны были ожидать раненые.

– Вроде тут, – с сомнением сказал я, разглядывая поворот и растущую рядом одинокую березу.

– Должны быть тут, – отозвался Андрей Вяземский, который с Алексеем Морозовым сопровождал меня в этой поездке.

Посигналив, я увидел вышедшего на свет бойца в советском камуфляже.

Самой большой проблемой было вывести с территории ангара рабочих, трудившихся ударными темпами. Например, крыша и часть одной из стен были уже обшиты железом.

– Да, действительно, такими темпами они быстро закончат, – хмыкнул я, посмотрев на проделанную работу.

После недолгого раздумья рабочим объявили перекур на час и, выставив наблюдателей, начали переправлять сначала раненых, а за ними и успевших подойти остальных бойцов неполного батальона.

Когда я стоял в портале, пропуская людей один за другим, мой мобильник просигналил о получении СМС. Не дожидаясь, пока пройдут все бойцы, я достал телефон и посмотрел, что мне пришло. Сообщение было коротким: «Санек, все в силе? Воронов приехал, ждем!» Отправили СМС сегодня в десять вечера. Набрав номер Вадима, я стал ждать ответа. И хотя часы показывали два ночи, был уверен, что трубку он снимет.

И действительно, на пятом гудке услышал сонный голос.

– …ты где? – спросил он меня после того, как мы поздоровались.

– На стройке, – ответил я.

– Это за мукомольным?

– Да, но могу подъехать. Я, так сказать, на машине.

– Понял, тогда ждем. – Прежде чем Вадим успел нажать отбой, я услышал, как он сказал кому-то: – Виталий Сергеевич, подъем, Санек едет.

Убрав телефон обратно в карман, я просунул голову на сторону «Базы-41» и крикнул одному из бойцов охраны портала, чтобы позвали старшего майора Меркулова.

Когда эвакуация закончилась и командир батальона пересчитывал перешедших бойцов, ко мне подошел Меркулов.

– Что случилось?

– Я насчет своего соседа. Ну… рапорт я еще писал про военспецов, – напомнил я майору.

– Да я помню, читал его, – кивнул он.

– Короче, там их главный приехал, договариваться, бывший…

– …подполковник Воронов, я помню.

– Ну да. Так что? Вы дадите мне своего человека, чтобы был представителем от вас, или мне самому вести предварительные переговоры?

– Знаете, насчет этого мне не дали никаких инструкций, но я думаю, что вы справитесь с этой работай, тем более своего человека, который смог бы вести подобные переговоры, я отправил в Брест, и он вернется только завтра.

– Так что делать?

– Я даю вам полное разрешение на переговоры, – ответил майор, пристально посмотрев на меня.

– Ладно, – пожал я плечами и добавил: – Кстати, пора заканчивать с переходами, пока не закончится стройка, а то строители уже вопросы задавать начинают на непонятные перекуры.

– Да, согласен.

Получив инструкции и прихватив курьера, я закрыл портал, и мы с парнями направились к автобусу.

– Окна откройте, а то тут больницей пахнет, чувствуется, – попросил я парней, и мы с ветерком подкатили через двадцать минут к нашему информационному центру в моей бывшей квартире.

Вадим и крупный седовласый мужчина с военной выправкой кадрового офицера стояли и курили у подъезда. Остановив машину рядом с подъездом, я открыл дверь, выпустив курьера с сопровождающим, сразу же шмыгнувшим в соседний подъезд, и пригласил соседа с Вороновым в автобус.

Зайдя внутрь, Виталий Сергеевич принюхался и с подозрением посмотрел на нас – запах в салоне ему был явно знаком.

– Присаживайтесь, – пригласил я Вадима и его бывшего командира, широким жестом показывая на передние сиденья.

Открыв дверь кабины, я выпрыгнул на асфальтовую дорожку и, обойдя автобус спереди, тоже вошел в салон.

– Александр, можно просто Саша.

– Виталий Сергеевич, – пожал мне руку Воронов. Он был старше меня всего лет на пятнадцать, не больше, но называть его по имени, честно говоря, язык не поворачивался. Чувствовалась в нем какая-то уверенность, косточка, стальной стержень.

– Я так понял, Вадим уже объяснил вам в общих чертах интерес заказчиков?

– Да, но я бы не сказал, что много, – осторожно ответил Воронов.

Я задумался, но почти сразу вздрогнул от раздавшегося под самым окном взрыва смеха. Мимо автобуса прошла группа подростков, что-то живо обсуждавших на ходу.

– Виталий Сергеевич, Вадиму не следует слышать наш дальнейший разговор, просто ни к чему это.

– Вы думаете?

– Уверен в этом. Да и вести столь важный разговор не следует в таком месте. Отъедем из поселка и поговорим… Личную безопасность я вам гарантирую, – добавил я, заметив, что Воронов колеблется. Вадим молча сидел и переводил взгляд с меня на своего бывшего командира.

– Хорошо, – кивнул наконец Воронов.

Высадив соседа, я развернул автобус и направился к выезду из поселка.

– Тут нормально, – сказал я, остановившись на обочине шоссе.

Затем перешел в салон и попросил парней покурить, пока говорю с Вороновым. Включенный мной одиночный плафон позволял нам с подполковником видеть лица друг друга. Снаружи Андрей с Алексеем любовались ночным небом – так, по крайней мере, казалось со стороны.

– Виталий Сергеевич, знаете, сейчас в книжных жанрах появилось нововведение. Такой стиль, который становится все более и более популярным. Я говорю про Альтернативную Историю.

– Вы это к чему?

– Просто поговорить. Хочу составить свое мнение о вас. Понимаете, тот человек, который должен был проводить собеседование, сейчас занят и попросил меня поговорить с вами от лица командования.

– Я это понял. Просто не уверен, что понимаю, о чем вы говорите. Я не читаю фантастику.

– Я объясню, а вы подумайте. Вот представьте такую ситуацию, я ее, кстати, рассказываю по книге одного известного автора в этом жанре… Так вот. Главный герой путем непонятного перемещения оказывается на территории Польши в сорок первом году за два дня до начала войны…

Я довольно быстро пересказал Воронову книгу о приключениях Лисова, после переключился на другие книги. Бывший подполковник не перебивая с интересом слушал меня.

– Так, концепцию книг в этом жанре, я так понимаю, вы уловили?

– Да. Довольно интересный жанр, – качнул головой он.

– Хорошо. Я хочу спросить. Как вы относитесь к Советскому Союзу?

– Забавный вопрос, тем более в наше время. Коммунистический строй – это что, Китай, получается? – пробормотал себе под нос Воронов, но я услышал.

– Так какой будет ответ?

– Хорошо отношусь. В то время к военным было другое отношение. Совсем другое.

– Понятно. Я не спец по переговорам, поэтому просто спрошу. А если, предположим, вам будет предложено место инструктора в тысяча девятьсот сорок первом году, за три недели до начала войны? И вы должны будете подготовить мотострелковые части для ведения боев не только в обороне, но и в наступлении? Это я к тому, что государство, куда вы возможно поедете, хоть и располагает некоторыми частями, но реального боевого опыта у них нет, и скоро у них начнется война, очень страшная война. Как говорят аналитики, на уничтожение.

Воронов смотрел на меня, едва заметно улыбаясь, вроде как «спятил дурачок».

– За такое время подготовить войска – это нереально, – покачал он головой.

– Да никто и не говорит, что это надо сделать за три недели. Думаю, месяца три у вас точно будет.

– Знаете, давайте оставим все эти недомолвки и предположения. Просто назовите страну, и я решу, подходит нам это или нет! – чуть подавшись вперед, сказал Воронов.

Откинувшись на спинку сиденья, я несколько секунд пристально изучал его.

– СССР, – сказал я после некоторого колебания.

– Что? – не понял он.

– Я говорю, что заказчик – СССР.

Несколько секунд Воронов недоуменно смотрел на меня.

– Что за чушь?

Похоже, он решил, будто я совсем спятил, и уже начал жалеть, что согласился приехать.

– Вы не ослышались, Виталий Сергеевич, заказчик именно Советский Союз сорок первого года. Санкция на наем военспецов дана самим Сталиным.

Несколько секунд Воронов не мигая смотрел на меня тяжелым взглядом, после чего жестким голосом спросил:

– Я надеюсь, это шутка?

Хмыкнув, я в свою очередь поинтересовался:

– Не верите?

– Нет!

– Понятно. Знаете, я тоже бы не поверил, но… это факт.

Чувствуя, что наш разговор зашел в тупик, устало протер лицо ладонью и сказал:

– У меня сейчас нет доказательств существования параллельного мира, который отстает от нас на семьдесят лет, но он существует.

– Знаешь Александр, я скажу проще. Если, повторяю, если ты говоришь правду, то я согласен и говорю это за всех своих людей, но я не верю, извини.

– Знаете, честно скажу: я думал, что будет проще.

– Надеюсь, что наш разговор на этом закончен? – спросил Воронов. По-видимому, он считал меня свихнувшимся реконструктором, но в это поведение не вписывались мои ребята, поэтому он и бросал в их сторону недоуменные взгляды.

Этот человек, если, конечно, удастся его убедить, и те, кто за ним стоял, могли стать ценным приобретением. Очень ценным. Поэтому пришлось крепко подумать.

– Ладно. Не хотелось этого делать, но придется. Армии сейчас остро нужны опытные инструкторы, – со вздохом сказал я и крикнул парням, чтобы они садились в автобус.

– Что вы хотите делать? – спросил Воронов. Было видно, что он успокоился. Похоже, бывший подполковник выбрал свою линию поведения, позицию Фомы Неверующего, и теперь с интересом следил, что мы предпримем.

– Увидите, – коротко ответил я, поворачивая к мукомольному.

Остановив автобус не доезжая стройки, велел парням вывести Воронова.

– Извините, что поступаю так, но разговаривать с вами должен был совершенно другой человек. Ну неприспособлен я к подобным переговорам! Просто не обучен.

– Я заметил, дипломат из вас хреновый, – кивнул он, поглядывая на парней, которые встали по бокам.

– Ну тогда вы должны знать, что такое секретность, – сказал я, протягивая ему плотную материю, которая раньше скорее всего была рубашкой.

– Хм, это обязательно?

– Да!

Когда мы подвели Воронова к подготовленным к установке столбам для забора, на стройке фактически никого не было. Все строители находились у длинного дальнобоя и что-то там разгружали, и только одинокий сварщик сыпал искрами на верхотуре каркаса ангара. Но его мы не брали в расчет – после сварки он не зритель. Да и крыша над Аномалией уже настелена.

– Что случилось? – спросил меня через некоторое время после перехода Меркулов, потирая красные глаза. На его щеке отчетливо пропечатался след от подушки.

– Наши переговоры зашли в тупик, товарищ старший майор. Теперь сами разговаривайте с ним. Он не верит, что вы существуете, – буркнул я и показал на Воронова, которому уже сняли повязку с глаз, и сейчас он щурился от света лампочки под потолком склада.

– Вы что, рассказали про нас?! – удивился майор.

– А что, не надо было? Он бы все равно узнал, когда подписывал договор.

– Смотри-ка, действительно красноармейцы, – покачал головой отставник, после того как закончил рассматривать форму майора и переключился на охрану объекта, наряженную в форму обычной пехоты.

– Ну так что? – спросил я, отворачиваясь от Воронова.

– Хорошо, я сам им займусь, – кивнул Меркулов.

– Насчет меня что-нибудь было?

– Пока нет.

– Хорошо, я тогда возвращаюсь, у меня там дела остались, да и курьера забрать надо.

– Хорошо, – ответил майор и пригласил Воронова к выходу со склада: – Пройдемте, товарищ Воронов, у нас будет долгая ночь.

Вернувшись в свой мир, мы также незаметно удалились, успев уйти как раз до возвращения рабочих.

Отогнав автобус обратно, я поставил его на место и, вызвав такси, доехал до штаб-квартиры.

Подходя к подъезду, столкнулся с мамой.

– Мам, ты тут что делаешь?

– Рапорты за три дня сдавала, – был короткий ответ.

– Понятно, – кивнул я и, немного поговорив с ней, посадил в свое такси и отправил домой.

Зайдя в квартиру, поздоровался с парнями и, глянув на курьера, который что-то строчил в блокноте, спросил:

– Как у вас тут?

– Нормально, работаем! – ответили парни хором. Похоже было, что это у них спрашивали не раз, вот они и отработали синхронный ответ.

– Понятно, – усмехнувшись, сказал я: – У вас номер полковника есть?

– Новый?

– Да.

– Есть. Они почему-то каждый день их меняют, но нам сообщать не забывают. На вот, держи, – протянул мне Олег листок с номерами. Некоторые были перечеркнутые, некоторые под знаком вопроса. Номер Судоплатова был подписан «Павлусь».

Позвонив, я слушал длинные гудки, пока полковник не снял трубку.

– Да?

– Это я, инженер.

– Да, я понял, Александр, – ответил Судоплатов более бодрым голосом.

– У нас тут наметилась некоторая проблема…

– Что случилось?

– Возможно подписание на работу у нас. Нужны авансовые суммы, для их семей.

– Я понял. Какое количество вам нужно?

– Порядка десяти миллионов нас пока устроит, но я думаю, это не все.

– Хорошо, я распоряжусь, утром вам подвезут все, что нужно.

– Понял, – ответил я и спросил: – Как у вас, все нормально?

– Да, все проблемы решены, некоторые – полюбовно.

– Понятно. Ладно, Павел Анатольевич, если что, звоните, до утра я буду тут.

– Вот как? Тогда ждите, мои парни скоро будут у вас.

– Хм, ладно, – ответил я озадаченно и, договорившись, где мы будем находиться, нажал на отбой.

Повернувшись было к Олегу, услышал стук в дверь.

– Кто там? – спросил Олег у охранника, который уже смотрел в дверной глазок.

– Там парень из соседнего подъезда, тот, с которым вы общались дня три назад, – сказал он мне.

– Понятно. Вадим пришел узнать, где его бывший командир, – со вздохом пояснил я.

– Что делать будешь? – с интересом спросил Юра, оторвавшись от монитора компьютера.

– Просто скажу, что Воронов уехал с заказчиками на предварительные переговоры.

– В квартиру его пускать нельзя, – сразу же озаботился Олег.

– Во дворе поговорим, – кивнул я согласно, направляясь к двери, где уже стояли Андрей с Алексеем.

Выпустив нас, охранник сразу же запер квартиру – меры безопасности соблюдались свято, тем более в присутствии курьера.

– Саш, в чем дело, где командир? – немедленно спросил сосед, покосившись на парней, которые вышли за мной.

– Насколько я знаю, он с заказчиками. Я их свел, а дальше они уже сами.

– Да? Ладно, но почему у него телефон вне доступа?

– Может, сел? Или в мертвой зоне. – Я жестом пригласил Вадима выйти из подъезда, так как у соседей есть привычка подслушивать.

Зевая, я вместе с Вадимом подошел к скамейке и, усевшись, спросил его:

– Беспокоишься?

– Да, – коротко ответил он, закуривая.

– Да не волнуйся, насколько я знаю, он вернется утром или, на крайняк, к обеду.

– Точно?

– Точнее некуда.

Успокоив соседа и отправив его досыпать, сам же пошел в квартиру, где мне уже постелили на полу, как и парням, благо места и постельного белья хватало.

Утром меня разбудил разговор на кухне. Пошевелившись и стараясь не потревожить еще спавших парней, направился в туалет, делать свои ранние дела.

Заглянув по пути на кухню, увидел там зама Судоплатова, капитана Коротича, который стаканом чая поприветствовал меня. Кивнув в ответ, прошел в комнату дум и размышлений.

– Давно приехали? – спросил я у капитана, вытирая после умывания влажные волосы.

– С полчаса назад, – ответил он, поглядев на наручные часы.

Прикинут был капитан дай бог каждому. Его одежду я на свой не больно опытный взгляд оценил в несколько тысяч долларов.

Сидя на табурете в дорогом серебристом костюме с манерами завзятого аристократа, он представлял феерическое зрелище в моей бывшей квартире. В таком костюме надо сидеть в роскошном кресле и руководить какой-нибудь корпорацией.

Поздоровавшись, я плюхнулся на соседний табурет и со смехом описал свои фантазии. В отличие от меня, ни Олег, бывший на кухне, ни сам капитан не рассмеялись, а внимательно посмотрели на меня и переглянулись.

– Что-то я не понял? Это что, мои предположения верны?

– Немного, но верны. Я теперь владелец сети ресторанов как в Казани, так и в Москве.

– Шустро, как же это вы так? – искренне изумился я.

– В этой стране, как у вас говорят, «полный беспредел». Так что уголовный кодекс работает не на народ, а против него. Павел Анатольевич сразу предположил, что Фемида на стороне преступников, да и я не раз видел подтверждение этому предположению.

– Я это и без вас знаю, – перебил я его нетерпеливо. – Как же вы стали владельцем сети ресторанов?

– Один из наших противников был этим владельцем и, перед тем как он «ушел», успел написать завещание в мою пользу, так и получилось. Это называется «отжать».

– Понятно. Да, кстати, как там деньги, что я просил?

– Они в прихожей, в черном дипломате. И еще машины мы ваши вернули, они во дворе.

– Оба «уазика»? – обрадовался я.

– Да.

– Хорошо, а то надоело искать, на чем передвигаться. Что там у вас вообще новенького? Мне Аля рассказала в общих чертах, но хотелось бы подробностей.

– Что именно вас интересует? – Коротич взял из вазочки очередное печенье.

– Да что расскажете, то и интересует. Я тоже понимаю, что рассказывать все вам нельзя.

Я с интересом слушал капитана, удивленно покачивая головой. Сделать столько за такое короткое время – это постараться надо, и парни старались, буквально рвя жилы в напряжении. Это сейчас Коротич сидел расслабленно, но я видел, что он готов ко всему и любая неожиданность не введет его в ступор.

За то время, что Судоплатов провел в Казани, они подмяли сперва несколько мелких ОПГ, а потом замахнулись и на территорию уже знакомого Рамиля, не обращая внимания на информацию, что он родственник президента Татарстана.

Что, кстати, оказалась ложью, хотя его дядя сидел в аппарате МВД на немаленькой должности и по мере своих сил помогал племянничку.

Кстати, этот генерал, дядя Рамиля, попал в аварию, и сейчас его место занимал человек Павла Анатольевича.

– Так что как только он закончит со вступлением в должность, то практически полностью поменяет сотрудников Алексеевского ОВД на наших людей. Павел Анатольевич хочет полностью контролировать этот район.

– Тогда и к главе надо кого-то подсадить, – посоветовал я, с интересом слушая капитана.

– Уже, – коротко ответил тот.

– Добрый день, – поздоровался с нами курьер, молодой лейтенант из ведомства Лаврентия Павловича Берии.

Взяв налитый ему Олегом стакан чая и нагло забрав тарелку с остатками печенья, он вернулся в зал, где продолжал работать с документами, опечатывая их и нумеруя.

– Все, позавтракал? – спросил у меня Коротич.

– Да, все.

– Тогда я сейчас закончу с курьером, мне надо шесть полных дипломатов с информацией ему передать, и начнем с тобой, а то там в машине генерал нас дожидается.

– Что еще за генерал? – не понял я.

– Из КГБ, легендарная у вас личность. Я с ним общался, очень эрудированный человек. Ему срочно нужно на ту сторону, слишком много информации у него в голове, да и он, если честно, хочет к нам, – добавил капитан.

– А, понятно. А я уж думал, что это друг Артура Попаданца.

– Генерал Богданов?

– Да.

– Нет, этот генерал еще в Москве. Собирает все данные по мобилизационным складам, в Татарстан они вылетают через два дня, билеты уже куплены.

– А-а-а. Ну да, ангар же как раз к этому дню будет закончен, – понятливо кивнул я.

Собравшись и прихватив чемоданчик с деньгами, мы с моей охраной вышли из квартиры, оставив капитана с курьером – передавать по описи документы.

Во дворе стояли несколько машин, начиная с наших двух УАЗов, заканчивая гробоподобными джипами.

Около машин стояли несколько парней Судоплатова и тихо о чем-то разговаривали, причем смеялись они тоже тихо.

– Привет, – подходя, поздоровался я с ними. На меня тут же зашикали.

– Тихо, генерала разбудишь, он и так только недавно заснул, – негромко предупредил старшина Егоров, которого я уже хорошо знал. Он явно был из силовиков. Осназовец, короче говоря.

– Ясно, – также тихо ответил я, виновато пожимая плечами. Потом посмотрел на часы: – Нас ждут в девять часов, как бы не опоздать. Время уже восемь.

– Успеем, Коротич в курсе.

И действительно, буквально через десять минут из подъезда вышли капитан и курьер, которому помогали нести вещи двое парней капитана.

Я сразу же отобрал «хантер» в свое пользование; выгнав водилу, уселся за руль сам, а телохранителей посадил сзади.

Выстраиваясь в небольшую колонну, мы выехали со двора. Кстати, второй УАЗ, который с тентом, остался во дворе, он числился за информационном центром.

Возглавив колонну, я дал движку полный газ, стараясь успеть ко времени.

– Однако! Ночью же, всего несколько часов назад ничего готово не было! – изумился с заднего сиденья подавшийся вперед Андрей.

Я и сам был изрядно удивлен. Ангар был закончен. Над верхушками деревьев виднелся профнастил крыши этого огромного помещения. Однако работы закончены не были – я видел суетящихся рабочих, которые начали делать забор вокруг площадки с ангаром. Грейдер раскатывал щебенку у въезда, делая парковку. Неподалеку, где третья бригада, весело перешучиваясь, тянула провода на недавно поставленных опорах, виднелся УАЗ с работы.

– Не соврали подрядчики, – сказал я, останавливаясь на обочине. Выйдя из машины, подошел к группе людей капитана, которые тоже изумленно взирали на проделанную работу.

– Мне же только вчера докладывали, что они только начали сборку! – удивленно покачал головой Коротич.

– Угу. Такими темпами они к завтрашнему утру закончат, – ответил я и спросил: – Ну что? Время. Пора переходить.

– Да. Жаль, на машинах нельзя.

– Да в принципе можно, но только что рабочие скажут? Заехали и исчезли, – покачал я головой в сомнении.

– Вот и я о том же. Кстати, это не к тебе идут? – спросил у меня капитан, глазами показывая на Бекетова, который, зажав в руках свернутый проект строительных работ, энергичным шагом направлялся к нам.

– Здравствуйте, – поздоровался он со мной и стоящим рядом капитаном.

– Здравствуйте, Владимир Иванович.

– Я так понимаю, вы стройку проинспектировать подъехали? – спросил он у меня.

– Да, – коротко ответил я и, повернувшись к Коротичу, спросил: – Начнем с ангара?

– Да, пожалуй, именно с него, – кивнул важно капитан. Своим видом делового человека он выделялся, как ворона среди воробьев. Однако, похоже, уже знал, как себя вести, и, высокомерно поглядывая на инженера из «Гефеста», сказал: – На машинах подъедем. Ботинки марать не хочу.

«Класс. Наверняка у зеркала тренировался!» – восхитился я, смотря на это представление. Однако для Бекетова такое было обычным делом, и он, кивнув, направился за мной к моей машине. Также колонной, объезжая строительную технику, мы подкатили к гигантским воротам ангара.

– Электрический привод пока не работает. Электричество еще не подвели, но как они закончат, так сразу подключим, – сказал инженер, когда мы остановились.

Выйдя из машин, мы собрались у огромных ворот ангара. Сутулого старичка, оказавшегося внутри строя, я заметил случайно, когда оборачивался глянуть на бойцов, как они обеспечивают охрану периметра, и поймал острый, совершенно не старческий взгляд дедка, с любопытством рассматривающего меня.

– Идем? – спросил Бекетов.

– Да, конечно, – ответил я, поворачиваясь обратно к нему.

Взявшись рукой за одну из створок, инженер с легким усилием стал толкать ее в сторону.

– Только полчаса назад закончили с ними, – пояснил инженер.

– Вы подождите нас снаружи, мы тут сами все осмотрим, – сказал я Бекетову после незаметного движения головой капитана.

– Хорошо. Мне как раз машину с цементом встретить нужно, – легко согласился тот.

Выпроводив инженера, который быстро куда-то ускакал, мы проверили ангар, весь заставленный строительным оборудованием и материалом.

– Чисто! – отчитались перед Коротичем парни.

– Хорошо. Двое на ворота, остальные займитесь грузом, – скомандовал он.

Подойдя к Аномалии, я активировал ее, и первым, что услышал на той стороне, было:

– Почему так долго?

Воронов, ожидающий сидя на поставленной внутри склада скамейке, смотрел на меня с явным неудовольствием.

– Время! Понимаешь? Время! – пояснил он, увидев мое недоумение.

– Александр, все в порядке. Товарищ полковник с нами, – объяснил мне Меркулов, который, оказалось, стоял за стеллажами, слушая доклад одного из командиров «невидимок», одетого в российский камуфляж, но со знаками различия местного времени.

Воронов, в это время успевший пройти через портал, активировал телефон и уже набирал первый номер.

Помахав руками, чтобы расширить проход, я пропустил курьера и генерала, который, прежде чем пройти через портал, несколько секунд колыхал рукой овал. Следом перешел и Коротич, оставив всех людей в моем мире.

– Александр, час назад звонили. Вы в двенадцать часов ночи должны быть на базе «Алексеевское-41».

– Закончили, наверное, – задумчиво сказал я, наблюдая, как парни передавали на ту сторону всякие агрегаты и современные образцы оружия, которые таскали через неприметную дверцу в боку ангара.

Командир-приемщик, составлявший опись привезенного, только качал головой, вписывая названия, он и половины не понимал, что это.

– Что? – не понял Меркулов.

Майор не знал, что происходит на другой базе. А раз его не просветили, то и мне это делать ни к чему, поэтому вместо ответа я спросил:

– Когда самолет меня ждет?

– Да уже готов.

– Тогда я там закончу и через полчасика перейду, пусть машину готовят.

Дождавшись, когда парни капитана, да и он сам, пройдут обратно, я закрыл портал и направился к Воронову, который, эмоционально размахивая рукой, что-то говорил в трубку:

– Да я тебе говорю! Ты понимаешь, это шанс? Ты веришь мне? Тогда ничего не спрашивай, бери все, что можно, и рви на место сбора!.. Да!.. Антон объяснит. Все! – услышал я, когда подошел поближе. Подполковник в это время набирал уже следующий номер.

– А-а-а, черт. Батарея села, я ее не сразу отключить догадался, слишком неожиданно все было, – пояснил он мне, убирая мобильник в карман.

– Понятно, – кивнул я и, посмотрев, как парни один за другим выходят через дверь, сказал: – Там у входа «хантер» стоит, воспользуйтесь им. На заднем сиденье в кейсе деньги, подъемные. А мне пора, меня там ждут, – сказал я, протягивая ключи от УАЗа.

– Хорошо. Когда нам быть тут?

– А за сколько вы соберетесь?

– Два дня – это минимум, а так три.

– Ну договорились. Пусть переход будет через три дня в обед… и еще можно вопрос?

– Да, конечно.

– Из ваших на постоянное место жительства кто-нибудь там останется?

– Да, скорее всего, все останутся. Мои же люди, я их хорошо знаю.

– Тогда маленький совет. Из вещей не все можно будет брать. Если решите остаться там, купите УАЗы в личное пользование, они там вам очень пригодятся.

– Хм. А как же мобилизационные предписания?

– Не в этом случае. На эту тему я говорил с САМИМ, и он разрешил оставлять машины. В исключительных случаях могут, но потом выделяют равнозначную замену в случае потери.

– Хороший совет. Спасибо, – кивнул подполковник и, развернувшись, широкими шагами направился к двери, которую охранял Алексей.

– Уходим! – скомандовал я, подходя и активируя Аномалию.

На аэродром я ехал вместе с генералом в одной машине. Он с интересом разглядывал меня, откинувшись на спинку сиденья. Посмотрев на резную палку в его руках, которую он поставил на пол машины и положил сверху на набалдашник руки, пожал плечами – начинать разговор первым мне было как-то неловко.

– Мы не были представлены друг другу, – сказал он через пару минут, как мы отъехали от базы. – Иван Иванович Суворовский, генерал-лейтенант в отставке.

– Александр Демин, главный инженер районной подстанции, в отпуске, – несколько иронично ответил я.

Генерал чуть улыбнулся одними губами, его выцветшие блекло-голубые глаза спокойно-расчетливо, внимательно рассматривали меня.

– Расскажи, как ты нашел эту Аномалию?

Мой рассказ занял почти полтора часа, мы в это время уже выехали на взлетную полосу и остановились у транспортного «Дугласа», на котором генерал должен был лететь в Москву, и продолжили разговор, попросив летчиков подождать.

«Коротич был прав», – подумал я, идя к самолету, около которого меня ждал Жора, мой пилот.

Генерал был удивительным слушателем, он так многозначительно молчал, что я волей-неволей рассказал все, даже водитель, парень Судоплатова, что сопровождал генерала и вышел из машины на аэродроме, и тот слушал с интересом, имея доступ к подобным секретам.

Заодно я выяснил, в чем специалист Иван Иваныч. Он, оказалось, все военные и послевоенные годы работал на Украине и в Белоруссии, в органах НКВД, и знал столько народу, что работали против СССР, что его чуть ли не на руках готовы были носить. Кстати, генерал сказал, что войну встретил в Брестской крепости в звании сержанта и потом почти месяц выбирался из окружения.

– Ну что, Санек, летим? – спросил меня Жора, когда я подошел к самолету.

– Да, летим… Подожди, где тут туалет? А то в небе не сходишь.

– Да вон будка стоит, – показал лейтенант рукой.

– Это где штаб? – не понял я.

– Да. Я сперва тоже думал, что это просто палатка, а оказалось, что вон чего.

Взлетев через пятнадцать минут, мы, медленно поднимаясь, взяли курс на первый промежуточный аэродром.

Впереди виднелись точки «Дугласа» и звена истребителей, которые его сопровождали. Самолет Иван Ивановича взлетел на несколько минут раньше меня, и сейчас мы его медленно нагоняли, идя пока параллельным курсом, но дальше, насколько я успел запомнить, на излучине реки, которая была ориентиром, мы повернем севернее.

Откинувшись на спинку, я закрыл глаза, собираясь выспаться.

– Заходим на посадку, – предупредил меня Жора, помня наше первое приземление на аэродроме подскока. Я тогда спросонья орал благим матом, не поняв, где нахожусь, чем изрядно напугал его.

– Я не сплю.

– Хорошо. Вон, кстати, тебя встречают.

Внизу, в уже начавшихся потемках, действительно виднелись машины, но, как оказалось, встречали не меня. Как только мы приземлились, аэродромный служащий замахал флажками, приказывая нам убираться со взлетной полосы.

– Что случилось? – спросил я техника, вылезая на крыло.

– Два литерных «дугласа» подлетают, вот и расчищаем площадку, – пояснил он, забирая у нас парашюты.

В это время послышался шум мотора, и к нам подъехала «эмка», из которой вышел капитан Юдиневич.

– Добрый день, Александр. Вовремя же вы прилетели. Как раз к нам подлетают самолеты с гостями, так что на базу поедем вместе, – сообщил он и, развернувшись, направился к группе встречающих.

В ответ я пожал плечами и, покрутив головой, потопал к стогу сена, куда и завалился. Если надо – разбудят.

Разбудил меня рев моторов над головой. Без интереса посмотрев на садящиеся по очереди транспортники, перевернулся на другой бок, но меня растолкал сержант, посланный дежурным по аэродрому.

– Товарищ военспец, вас товарищ капитан зовет.

Я удивленно приподнял голову. По всем документам я прохожу как специалист по радиооборудованию, вроде инспектора.

– Какой еще капитан?

– Капитан Юдиневич.

– А, ну тогда иду.

Выдергивая из разных мест солому, зашагал к группе встречающих, которые уже нетерпеливо притоптывали, наблюдая, как «Дугласы» рулят к концу площадки, где уже были готовы размеченные места стоянки.

– Что-то интересное было? – спросил я у капитана, подходя к нему.

– Пока ничего. Сено из волос вытряхни, – посоветовал он мне.

Отряхнувшись, я тоже стал ожидать остановки самолетов.

Первый уже докатился до места стоянки, и аэродромная обслуга уже устанавливала небольшую лестницу.

Сначала из салона показался какой-то капитан, после него – генерал Рокоссовский почему-то в гражданской одежде и тот генерал-лейтенант, что перешел с Лукашенко.

Посмотрев, как они дружески разговаривают и над чем-то посмеиваются, понял, что взаимоотношения между вояками из 1941 года и 2011-го наладились в полной мере. Да и что Рокоссовский будет переходить через портал, было сразу понятно по его одежде – это тот человек, который ходит только в форме.

Наблюдая со стороны, как здороваются встречающие и прибывшие – причем никаких рапортов, типа «на вверенном мне участке все нормально» не было, – я вдруг понял, что прибывших одномирцев на удивление мало. Десятка полтора от силы. Даже того, привлекшего мое внимание полковника-летчика, что сверкал абсолютно седыми волосами, и то не было.

Вот из салона второго самолета вышли Берия и Лукашенко с сыном, в сопровождении десятка то ли советников, потому как вели себя похоже, то ли охраны.

Лицо Александра Григорьевича сразу привлекало к себе внимание. Давненько я не видел такого умиротворенно-довольного лица. Судя по всему, он смог получить то, что хотел, если не больше. И сейчас, помахивая старомодным портфелем из черной кожи, который не выпускал из рук, спустился по лестнице и в сопровождении Молотова, что-то говорящего ему, направился к автомашинам. Берия, чуть отстав, слушал капитана Юдиневича, который в конце кивком головы показал на меня. Глянув в мою сторону, Лаврентий Павлович что-то сказал капитану, и тот, козырнув, направился ко мне.

«Пусть минует нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь!» – подумал я, направившись навстречу Юдиневичу.

– Вас вызывает товарищ Берия, – сразу же сказал он.

– Хорошо, – пожал я плечами, направляясь к одной из пяти новеньких «эмок». По их виду создавалось впечатление, что они только с завода. Настолько новыми выглядели.

– Здравствуйте, товарищ Демин, – поздоровался со мной Берия.

– Здравствуйте, товарищ народный комиссар, – пожал я протянутую руку.

– Ну что ж. Я могу вам сказать, что мы с Александром Григорьевичем пришли к полному взаимопониманию, и теперь у нас новый союзник.

– Я это уже понял. Да и любой физиономист поймет.

Несколько секунд понаблюдав за прогуливающимся около машины президентом Белоруссии, Лаврентий Павлович хмыкнул:

– Надо будет поговорить с ним, а то ведь действительно… – не договорив, покачал он головой.

– Вот и я про то же. Если он появится перед объективами кино– и фотокамер, то все. Вся Белоруссия моментально наводнится разведкой иностранных государств.

– Думаешь, их там сейчас нет?

– Да есть. Но будет больше, всех не проконтролируешь, – ответил я, задумавшись.

– Ладно, этим займемся позже, едем на базу.

Остановившись у штабной палатки, мы вылезли из машины и поздоровались с Алей, ожидавшей нас, после чего прошли в палатку.

– Почему на базе нет света? – спросил нарком.

– Генератор полетел, сейчас его чинят.

– А резервный?

– Не подвезли пока, – ответила Алевтина.

Мне было понятно, почему Берия сердится. Он не хотел показывать хоть какие-нибудь проблемы гостям-иномирцам.

Как ни спешили они с переходом, но пока не починят генераторы, это было невозможно. Даже я не рискнул бы в полной темноте пользоваться порталом. Попробуй рискни, сразу без какой-нибудь части тела останешься.

Однако капитан Юдиневич предложил простой и легкий выход из положения: подогнать машину и осветить портал.

Его предложение было принято, и через некоторое время начался переход. Проверка, проведенная охраной, выявила, что на той стороне все в порядке и можно переходить.

Ныряя в овал, гости один за другим бросали на меня и прибор любопытные взгляды. И только Лукашенко смотрел именно на меня, «прибор» его не заинтересовал.

«Знает? Но откуда?» – озадачился я.

Покончив с переправкой, вместе с Берией направился к столовской палатке – уже семь часов не ел, а режим нарушать нельзя.

– Товарищ нарком, а генерал Рокоссовский для чего ушел на ту сторону?

– МЫ решили, что Жуков недостоин быть маршалом победы. Выбор пал на Рокоссовского. Его направили на изучение современных образцов оружия, а также тактики и стратегии современных войн. Именно он будет командовать особыми резервным армиями, в которые будут входить части, вооруженные оружием из вашего мира.

– О как. Заранее готовите кадры?

– Можно и так сказать, – кивнул Лаврентий Павлович, садясь напротив, что, кстати, меня удивило. Это я мог есть в солдатской столовой, сидя на простых скамейках. Берия же производил другое впечатление. Начальство как-никак.

– А почему столько народу, что перешли с президентом Лукашенко, у вас остались?

– Большинство из них военные специалисты.

– В смысле?

– Виктор Лукашенко нашел специалистов в разных областях. Странно, да? Вроде как не верил, а все-таки специалистов подобрал.

– Понятно, – ответил я, приступая к позднему ужину. Тут лампочка под навесом, замигав, загорелась. Потушив керосинку, Лаврентий Павлович сказал:

– Наконец-то!

Откусив от ломтя немалый кусок черного хлеба, намазанного сверху хреновиной, я с шумом отхлебнул из ложки горячих щей и с удовольствием выдохнул.

Нарком с улыбкой наблюдал за мной, аккуратно кушая.

– Кстати, странность. Когда я открыл переход и пропускал людей на ту сторону, то все смотрели на меня и «прибор». Особенно на «прибор». А вот Александр Григорьевич, наоборот, на «прибор» даже косого взгляда не бросил, все меня с любопытством разглядывал.

– Да? – поинтересовался без особого интереса Берия, помешивая щи, чтобы они немного остыли.

Я озадаченно посмотрел на него, старательно работая челюстями. Проглотив мякоть, спросил удивленно:

– Так он что, знает?!

– Один из пунктов договора, – кивнул нарком.

– Да? Ну и ладно, мне от этого ни холодно ни жарко, – отмахнулся я ложкой и добил-таки наконец щи.

– Договор составлял не я, хотя и читал черновик. Кстати, завтра открываешь окно и пропускаешь обратно наших людей. Туда к утру прибывают «таможенные» службы Виктора Лукашенко, это теперь их епархия.

– Даже так? Однако! – покачал я головой, приступая ко второму – картофельному пюре с подливой.

– Да, переходим на полное обслуживание порталом. Так что пока они там прокладывают дороги и строят такие же ангары, как и у твоего поселка, мы займемся базой «Алексеевское-2011». По моим свежим данным, завтра закончится стройка ангара, и у нас назначена встреча с генералом Богдановым завтра вечером. Вылетаем в восемь утра, так что готовься.

– Всегда готов, – отдал я пионерский салют.

Поужинав, в сопровождении Али и взвода осназа направился прогуляться под луной, чтобы растрясти для лучшей усвояемости желудок.

– Как красиво отсюда смотрится поселок, так загадочно мигают огоньки, – зябко поежившись, проговорила девушка.

С трудом подавив желание обнять ее и согреть теплом своего тела, я, мысленно вздохнув, снял куртку и накинул ее на красивые плечи.

Аля благодарно посмотрела на меня. По крайней мере, хотелось надеяться на это, так как хоть луна и светила достаточно ярко, но не настолько, чтобы можно было разглядеть мимику.

– Такой романтический вечер… сержант! Отведите ваших людей на дистанцию пятьдесят метров! – внезапно рявкнула Алевтина, сбив меня с настроя.

«Вот как они это делают, а? Вроде чуть кроткий взмах брови, быстрое движение ресниц, легкая улыбка. Выверенные движения бедрами, глубокое дыхание, чтобы грудь отчетливо прорисовывалась через тонкую ткань сарафана, и пожалуйста – мужчина у ее ног!»

С трудом подавив желание продолжить наш романтический вечер, я предложил разойтись по палаткам.

Видимо, Аля поняла по-своему выражение «разойтись по СВОИМ палаткам», так как стоило мне устроиться на узкой койке, в мою палатку скользнула гибкая девичья фигурка.

«Ну не прогонять же ее было! – подумал я утром, проснувшись в одиночестве. – И вообще, было или не было? Если смотреть на пустую постель, то вроде не было. А так, по ощущениям, то вроде было!» – озадаченно чесал затылок, уже думая, что это мои фантазии во сне.

«Нужно спросить… Нет! Нужно посмотреть… М-да, как я посмотрю на засос на ее левой груди? А он точно должен быть!»

– Поторопитесь, время! – показал мне на наручные часы лейтенант с повязкой дежурного.

– Что? – не понял я, занятый своими мыслями.

– Нужно портал открыть через пятнадцать минут. Вам уже положили завтрак, поторопитесь, – опять поторопил меня дежурный.

Завтрак, он быстро вымел все мысли о девушке. Умывшись, я уселся за стол и торопливо застучал ложкой по тарелке.

Доедая на ходу русский «гамбургер», подошел к порталу, где как всегда стояли в готовности бойцы охранной роты, встал в стороне и терпеливо ждал, пока мне подадут сигнал на открытие перехода.

Капитан Юдиневич, глядя на часы, разрешающе махнул мне рукой. Пора.

Подойдя к порталу, я активировал его. В образовавшийся овал немедленно скользнула досмотровая группа.

– Чисто, там и наши, и «другие» – доложил вернувшийся боец.

– Хорошо, пусть наши переходят, – скомандовал капитан.

Козырнув, боец немедленно шагнул на ту сторону и через пару секунд один за другим стали переходить бойцы охраны и выносить вооружение.

Среди прибывших я заметил троих парней в форме белорусского спецназа, у одного были звезды майора. Судя по всему, их ждали, так как Юдиневич махнул рукой, привлекая к себе внимание.

«А-а-а, похоже, это начальник охраны с той стороны, пришел знакомиться. Ну-ну!»

Еще почти час ушел на утрясание взаимоотношений между двух разных спецслужб, и я, закрыв портал, распрощался с местным персоналом базы и направился к ожидающей меня машине. Подхватив у жилых палаток Берию и его охрану, мы попылили на аэродром.

В отличие от других «дугласов», на которых я успел полетать, этот был представительского класса, так как имел довольно неплохие сиденья, а не лавочки по бокам. Поэтому, устроившись поудобнее, я засел за карты с охраной, пока Лаврентий Павлович о чем-то беседовал с Алей.

«Эх, жалко, поговорить я с ней не успел!»

В общем, перелет был заметно быстрее, ненамного, но быстрее, если сравнивать с моими одиночными перелетами.

«Однако на три часа раньше прилетели, да еще с таким комфортом!» – невольно покачал я головой.

После посадки и всех формальностей – нарком был почему-то инкогнито – нас повезли на базу.

Протяжно зевнув, я подошел к Аномалии, открыл ее и отскочил с дороги от рванувших через портал бойцов проверочного дозора. После чего сам, вопреки всем предписаниям, из любопытства просунул голову и осмотрелся. Честно говоря, увиденное меня больше рассмешило, чем озадачило.

– Да отпустите вы их! Наши это парни, – сказал я бойцам, которые крутили руки двум сотрудникам полиции в форме ППС. Те орали то же самое.

Сзади кто-то ухватил меня за плечо и втянул обратно. Обернувшись, я увидел не очень доброе лицо Меркулова.

– Саша, я тебя очень прошу. Не делай так больше. Те предписания, что ты прочитал и подписал, между прочим, не просто так написаны, – прорычал он.

– Да там парней полковника Судоплатова скрутили. Я их знаю, а они-то нет.

– Я тебя понял, но чтобы этого больше не повторилось. Хорошо?

– Ну ладно. Хорошо, – пожал я плечами.

Нам таки пришлось дожидаться досмотровую группу, то есть действовали точно по инструкции.

– Норма. Там только четверо наших. Двое из них в форме местной полиции и с оружием.

– Можно переходить?

– Да, можно.

– Хорошо. Начинаем! – крикнул Меркулов обернувшись.

Десяток парней проскользнули мимо меня в портал. Потом подошла Аля, одетая по-современному, в легкое белоснежное платье.

– Пойдем, – сказала она мне.

Озадаченно почесав затылок, я последовал за ней в мой мир.

Там уже шло ознакомление с территорией ангара и подъездных дорог. Охрана под командованием хорошо мне знакомого лейтенанта подъехала после вызова по рации и вся перешла на базу, их внезапно-длительное дежурство закончилось.

– Звони Артуру, – велела Аля. Похоже было, что она снова здесь старшая; по крайней мере, ее слушались не только я, но и остальные.

– Ага.

Достав мобилу и включив ее, набрал Артура.

– Привет сдвинутым по фазе.

– А, юморист, прорезался уже. Мы вашего звонка со вчерашнего вечера ждем, чего так долго?

– Работаем. Клиентов много. – Я, конечно, знал, что сотовые могут прослушать, поэтому говорил общими словами, но так, чтобы Попаданец понял, и он понимал.

– Понятно. Когда вы нас примете?

– А вы где?

– В Казани, в гостинице!

Вопросительно посмотрев на Алю, которая, прижавшись ко мне, тоже слушала разговор, получил согласие – девушка медленно опустила свои густые ресницы.

– Так ведь стройка закончена. Сразу сюда и приезжайте, я вас с прорабом познакомлю. Вот такенный мужик!

– Жди, через два часа мы будем у вас.

– Ага, ждем.

Отрубив телефон, спросил у Али:

– Ну как ты?

– Ты о чем? – Вопрос она задала как-то странно, поэтому я, смутившись, быстро ответил:

– Да так, ни о чем. О, кстати, пока «буханка» у входа стоит. Нужно в больницу съездить, перевязку сделать… Нет, ваши эскулапы, конечно, хороши, но и антибиотики отменять не стоит.

– Хорошо, едем, – кивнула она и, достав свой телефон, с кем-то связалась. О чем был разговор, я не слушал. Отошел посмотреть внутренности ангара.

Он был построен в точности по проекту. Огромное пустое помещение с залитым бетоном полом, и только у одной из стен притулилась небольшая двухэтажная конторка, где теоретически должен бы сидеть завсклада, а по нашим планам – бойцы охраны. По крайней мере, человек двадцать там уместятся со всем комфортом.

Заметив, что я разглядываю конторку, один из полицейских подошел ко мне.

– Завтра к обеду должны подъехать из фирмы по установке систем безопасности. Они установят видеокамеры и другую аппаратуру, датчики там какие-то… я не совсем разобрался пока, – несколько смущенно добавил он.

– Ну это понятно, обговаривалось уже, – отмахнулся я.

– Слушай, а что это там за установка стоит?

– А, эту штуку рабочие оставили. Тепловая пушка называется. Тут бетон еще не совсем высох, она включена была, но шумела сильно, и мы пока ее выключили. Обещали завтра забрать. Мне так приемщик сказал, лейтенант Горелов.

– А-а-а, понятно!

Сзади послышался цокот каблуков, и к нам подошла Аля:

– Едем. Только вашу маму заберем, она там ждет уже.

Пройдя мимо полицейской «десятки», мы погрузились вместе с моими телохранителями, которых снова возглавлял Логинов, в «буханку» и направились по новенькой асфальтированной дороге в поселок.

Доехав до мамы, мы прихватили и ее и оттуда рванули уже в больницу.

– А, Александр. Ну как у вас рана? – спросил у меня Анатолий Павлович, поворачиваясь от раковины и вытирая руки вафельным полотенцем.

– Рана нормально, спасибо. Но у меня появилась еще одна, – ответил я и по его жесту прошел в кабинет и сел на стул.

Быстро осмотрев меня, Анатолий Павлович только брови приподнял, разглядывая рану от скальпеля, нанесенную одним из ученых, когда проводились эксперименты.

– Интересная рана. Где это вы так? – спросил меня доктор, обрабатывая открытую рану какой-то бесцветной жидкостью.

– Да случайно, на рыбалке. Один рукой махал, вот и задел.

– И что, полицию вызывали?

– Да он же не специально! Он меня и не видел, я со спины подошел. Да и я, честно говоря, не заметил, что он рыбу чистил.

В это время у меня в кармане зазвенел телефон – звонил Воронов.

– Я сейчас не могу говорить, перезвоню через пару минут, хорошо?

– Ладно, буду ждать! – Судя по голосу, подполковник был озадачен.

Покинув кабинет, я спросил Алексея, стоявшего у двери и лениво почитывавшего какой-то медицинский журнал:

– А эти две подружки где? – имея в виду маму и Алю. Они действительно щебетали о чем-то своем, еще когда встретились в машине.

– Там где-то, – кивком указал направление Алексей.

– Ага.

Подойдя к повороту, я услышал занимательный разговор:

– Да хватай его за шкирку и в ЗАГС! Думаешь, меня его отец повел под венец? Ага, как же! Вот с такенным животом я за ним бегала, пока под венец не затащила! Так что смотри, яблоко от яблони недалеко падает.

Тихо отступив, я, громко топая, вернулся в приемный покой, где меня ожидали, сидя на больничных скамейках, обе женщины.

– Ну что, едем? А то у нас дел много.

– Да, конечно! – кивнула мама, вставая.

Выходя за ними следом из больницы, я набрал номер Воронова.

– Добрый день, Виталий Сергеевич, я вас слушаю.

– Хм, ну вообще-то это я вас слушаю.

– Не понял?!

– Да что тут непонятного. Я хотел знать, когда нам выезжать. Мы готовы.

– А вы где? – задал я второй раз за сегодня этот вопрос.

– Неподалеку, лагерем встали.

– Понятно. Ну сутки точно будем, так что времени у вас вагон и маленькая тележка.

– Тогда выезжаем, – коротко ответил подполковник и нажал отбой.

Позвонив на квартиру и сообщив, что через полчаса мы к ним привезем курьера, поехали к дому матери – нужно было оставить ее там.

– Папа твой, похоже, опять на рыбалку умотал, – фыркнула мама, заметив, что старой отцовской «нивы» во дворе нет.

Мы зашли в дом, и пока Аля крутилась у зеркала в другой комнате, я тихо спросил у мамы:

– И что это было в больнице?

– Что именно? – сделала она ничего не понимающий вид.

– Ваш разговор обо мне, – пояснил я, опасливо поглядывая на девушку, которую отчетливо было видно через стекло межкомнатной двери.

– Слышал, значит, – задумчиво посмотрев на меня, сказала мама.

– И-и-и?

– Да что тут говорить? Когда Берия САМ предложил по совету ученых познакомить тебя с несколькими девушками из их мира, то я чуть со смеху не померла. Представила их представление о красоте. Машки-колхозницы и Катьки-трактористы. В общем, я тебя хорошо знаю, вот и описала твой идеал красоты. Стройная, с твердым характером, брюнетка, ну и красивая, конечно, по твоим меркам.

– Аля!

– Верно. Я ошиблась?

– Да нет, она действительно мне нравится, – пожал я плечами, но тут же встряхнулся: – Но какое отношение это имеет к ЗАГСу?

– Я внуков хочу. Один раз не уберегли, теперь сама воспитывать буду.

– Не увиливай! – велел я.

Вздохнув, мама кинула на меня быстрый взгляд, и ответила:

– Она около тебя крутится, крутится, намеки дает для отношений, а ты нос воротишь. Вот ей и пришлось проявить инициативу. Эх ты, мужчина!

– Мама.

– Это же надо, ей самой пришлось к тебе в постель лезть! Сын, ты у меня вообще мужчина?

– Мама, я жду!

– Ну я посоветовала ей для закрепления отношений связать их…

– …узами брака?

– Да. Она ведь как ребенок.

– Ну-у, мама!

– Сашенька, я тебе же только добра желаю, – тут же тихо проговорила она.

– Ой, пусть лучше все идет своим чередом, ладно? Мы сами разберемся в своих отношениях.

Под конец разговора пришлось все же пообещать активизировать наши отношения с Алей.

Подождав, пока девушка закончит красоваться у зеркала и восхищенно охать от каждой пудреницы и другой женской фигни, мы, загрузившись в «буханку», поехали к ангару.

Сидя на стуле так, чтобы одна моя нога касалась портала, активируя его, я держал карты и поверх них разглядывал игроков.

«У кого туз? Наверняка у Ваньки, вон как глаза блестят!» – думал, убивая время. Пока что никто за последние полчаса с момента нашего прибытия к ангару не приехал.

– Валет! – Алексей шлепнул картой о стол.

– Перевожу! – моментально среагировал я, морщась от шума. Через расширенный овал протискивался несуразный пушечный броневик БА-10, которым решили усилить охрану портала с этой стороны. Рев двигателя просто бил по мозгам, пока броневик не загнали за контору и, заглушив, накрыли брезентом.

– Ну вот, хоть не голой грудью опасность встречать, – сказал нам подошедший майор Меркулов, прижимая локтем к боку папку.

За то время, что я держал портал, он успел сходить туда-обратно раз двадцать, командуя бойцами, таскавшими какие-то ящики и вещи.

– Один выстрел из гранатомета – и писец котеночку, – отозвался я, не отрываясь от карт.

– Ну вполне может быть. Оружие не стоит на… – Прервав разговор, Меркулов прижал палец к динамику в ухе, прислушиваясь к абоненту: – Что? Понял, сейчас приготовимся!

Мы с парнями переглянулись, похоже было, что наше ожидание закончилось, кто-то прибыл.

– Что там? – спросил я у майора, когда тот закончил разговор.

– Патрульные засекли автобус «форд», он повернул к нам. Нужно встречать, – ответил задумавшийся Меркулов.

– Надо – встретим, – согласился я, положив карты на стол рубашками вверх.

– Всем, внимание! На этой стороне остается только персонал и охрана, остальным вернуться на базу! – крикнул майор. Два десятка спецов, которые готовили ангар и окрестности к обороне, двинулись к порталу и быстро, не задерживаясь, стали переходить на ту сторону.

– Ну вроде все, – сказал майор, убедившись, что охрана укрылась в конторе.

– Алю забыли, – напомнил я.

– Сейчас подойдет, ей уже сообщили, – сразу же ответил Меркулов, поглядывая на часы.

– И не стоит забывать, что нам еще на квартиру ехать, курьера везти.

– Без тебя свозят. Вон Виктор выделит кого-нибудь из своих людей, они и съездят.

– Извините, товарищ старший майор, но у меня другое начальство и четкий приказ. Ослаблять охрану я не стану, – довольно жестко сказал вдруг Логинов, который до этого тихо и незаметно сидел за столом.

Однако майор не больно-то и расстроился; похоже, чего-то подобного он и ожидал.

– Я не опоздала? – звонко спросила Аля, перешагнув через границу овала.

– Все нормально, успела, – кивнул Меркулов.

– Хорошо.

– Я ухожу, работайте, – сказал майор и ушел на ту сторону.

– Ну что, встречаем новоприбывших? Они уже должны подъезжать, – сказал я, направляясь к конторе. Переговоры, что сейчас начнутся, должны были пойти без меня, мое место было за кольцом охраны. Рисковать мной Союз крайне не желал. Поэтому предстоит выглядывать из-за чужих голов.

Аля и один из парней Меркулова вышли наружу, что там было дальше, я не видел, но бойцы, которые засели по окрестностям, исправно докладывали начальнику охраны, капитану Волдухину, обстановку снаружи, так что мы были в курсе, что там творилось.

Из подъехавшего автобуса вышел один человек, по описанию Артур. Ни Аля, ни человек майора никогда с ним не встречались, но по рисунку, который успели изучить, похоже узнали, так как, поговорив с ним несколько секунд, пригласили в ангар, чтобы я его опознал. Причем человек майора успел еще и заглянуть в салон автобуса.

– Хорошо отстроились. Быстро, – сказал мне Попаданец, подходя ближе.

– Ну как заказано, так и сделано, – ответил я, пожимая его руку.

– Все в порядке, Аль. Он тот, кто нам нужен.

– Однако какая у вас строгая охрана, – покачал головой Артур, оглядываясь.

– В автобусе сидят четырнадцать человек, – подал голос парень Меркулова.

– Это генерал и его свита, – пояснил Артур и добавил: – Может, все-таки начнем?

– Да, начинаем, – скомандовала Аля. Я промолчал, теперь это ее работа.

Зажужжали электромоторы, открывая ворота, и стальные створки разъехались на роликах в стороны. Затем Артур махнул рукой, автобус, взревев двигателем, въехал в ангар, и под шум закрывающихся створок на бетон ступила нога сорок пятого размера, принадлежащая человеку, одетому в форму генерал-лейтенанта, со звездой Героя России на груди.

– Слушай, а чего народу так много? – тихо спросил я у Попаданца.

– Там все старшие офицеры, кто, по мнению генерала, мог послужить СССР. Короче, там только боевые офицеры не ниже майора, и им надо показать, чтобы они ПОВЕРИЛИ. Ты даже не представляешь, сколько у меня сил ушло, чтобы убедить их, что ЭТО правда.

– Я в предвкушении увидеть их лица, – ответил я с улыбкой.

Артур хмыкнул:

– Ты думаешь, я только привез их? Тоже посмотреть хочу.

Оглядевшись, генерал направился к нам, внимательно рассматривая как нас, так и контору. То, что там сидит охрана в полной боевой, он, похоже, понял, если судить по настороженности во взгляде.

Из автобуса также выпрыгнули еще трое мужчин с хорошо просматриваемой армейской выправкой, но, в отличие от генерала, в гражданской одежде, остальные остались в салоне.

– Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант, – прожурчал голос Али. Как обращаться к важному гостю, ей тихо на ушко шепнул Артур.

– Здравствуй, красавица, – ответил генерал, сзади него встали его офицеры.

Похоже было, что сейчас начнется долгое взаимное обнюхивание, но я решил убыстрить этот процесс, так как помнил, что должен подъехать Воронов. Поэтому, сделав шаг вперед, сказал:

– Я думаю, процесс знакомств можно пропустить. Вас ждут, и это главное, не будем терять время.

С интересом слушающий меня генерал согласно кивнул и спросил:

– Я так понимаю, что портал находится здесь?

– Да, – коротко ответил я и, развернувшись, направился к Аномалии. Коснувшись овала, активировал его, не сводя взгляда с офицеров – мне действительно было интересно, как они отреагируют.

– Однако, – изумленно выдохнул самый молодой, потерев ладонью затылок. Остальные, как и генерал, только слегка сузили глаза – похоже, это была их обычная реакция на опасность или неожиданность.

– Артур, проводи их. ТАМ уже ждут, – попросил я с интересом наблюдающего за офицерами Попаданца.

– Товарищи командиры… кстати, привыкайте к такому обращению. ТАМ офицеров нет. Так вот, товарищи командиры, прошу следовать за мной, – сказал Артур, поворачиваясь к порталу.

– В принципе можно и на машине, мы уже пробовали, – подсказал я.

– А что, там что-то изменилось? – удивился Артур.

– Да нет, все как обычно.

– Тогда пешком, там всего сто метров идти, – за всех отказался он.

По взмаху руки генерала из салона автобуса вышли остальные, и вся компания вместе с человеком майора Меркулова проследовала на ту сторону.

– Ну что? Начало положено. – Я закрыл за последним офицером переход.

– Будем надеяться, – ответила Аля и очень вежливо попросила: – Саша, солнышко, ты если что надумал, предупреждай меня заранее. Хорошо?

– Ну вообще-то это было спонтанное решение. Но я тебя понял. Хорошо, буду предупреждать.

– Спасибо.

– Автобус стоит посередине, надо бы его отогнать в сторону. Сейчас Воронов должен подъехать, может помешать.

– Хорошо, думаю, ты прав, – согласилась девушка.

Обернувшись на щелчок закрывающейся двери, увидел капитана Волдухина, который, держа в руках рацию, шел к нам.

– От поста вызов, к нам едет автоколонна из двадцати одной машины, там и грузовики есть.

– Воронов прибыл, – кивнула Аля, но все равно велела готовиться к обороне. На всякий случай.

Однако предосторожность оказалась излишней, к нам действительно подъезжал Воронов, который отзвонился перед поворотом к ангару.

Убедившись, что прибыл действительно тот, кто нам нужен, я сам вышел его встречать. Правда, вместе с моими парнями.

– М-да, цыганский табор на выпасе, – покачал головой, рассматривая колонну. В основном там были УАЗы разных версий, но также присутствовали два армейских тентованных Урала и один бензовоз.

– Это первые ласточки, будет еще пара колонн, но попозже. Больше – извини. Я говорил только с проверенными людьми, – объяснил Воронов, подходя и здороваясь.

– Тоже хорошо. Ну что, не будем тянуть время, сразу переходите.

– Тогда начинаем.

Вот тут хорошо бы отправить кого-нибудь на ту сторону с предупреждением о переходе колонны техники. Там могли опять загромоздить склад. И потом нужно прикинуть, куда ставить два десятка машин. Именно это сказал я Алевтине после недолгих размышлений. Подумав, она согласилась со мной и отправила одного человека предупредить Меркулова об автоколонне.

Вернувшись, я стал наблюдать за автотабором.

Махнув рукой, чтобы машины по одной заезжали в ангар, мы через дверь вернулись к Аномалии.

– У вас гости? – спросил Воронов, кивая на автобус.

Поймав предостерегающий взгляд Али, я ответил нейтрально:

– Да так, знакомые приехали. – И чтобы перевести на другую тему, сказал: – Я слышал, вас в Особые армии отправляют.

– Не знаю, что за армии?

– В районе тамошней Казани формируются две Особые армии. Их будут вооружать техникой из нашего мира, ну а вы инструкторы и командиры.

– Куда прикажут, туда и поедем, – пожал плечами подполковник, но было видно, что информация принята к сведению.

Сперва в ангар загнали в колонну по одному шесть «уазиков», остановив их у специально нанесенной белой краской черты. Мы решили отправлять их партиями.

Ворота закрылись, отсекая портал от любопытных глаз снаружи. Тех, кто находился не внутри ангара, попросили войти в него.

– Внимание всем! – громко сказала Аля, подождала, когда заглушат двигатели, и продолжила: – Там вас ждут наши люди, которые вас запишут и выдадут вам новые документы. Как переедете через портал, вы попадете в большой склад, проедете через открытые ворота и поставите машины справа от ворот. Там будут регулировщики, так что не заблудитесь. И последнее. Я надеюсь, что вы будете счастливы в нашей молодой стране. Спасибо за внимание. А теперь тех, кто едет в первой партии, попрошу занять свои места.

Те из прибывших, кто был из машин, что остались снаружи, не торопились уходить, они с живейшим интересом наблюдали за происходящим.

Открыв портал и предупредив, что идут первые машины с эмигрантами, которых уже ждали, я стал пропускать их одну за другой.

Пропустив четвертую – последнюю – партию, состоящую из «Уралов», мы с Алей и охраной тоже перешли на ту сторону. Хотелось полюбопытствовать, что там происходит.

И первое, что я увидел – как обнимаются генерал Богданов и бывший подполковник Воронов, хлопая друг друга по спине.

– Знакомые, похоже, – сказал я, не оборачиваясь к Але.

– Действительно, – отозвалась она.

– Пойдем к ним, узнаем, что и как.

– Мне отчитаться надо, я попозже подойду, – ответила Аля и направилась к наркому, который стоял на крыльце и с легкой улыбкой смотрел на встречу старых знакомых.

Немного поговорив, Богданов и Воронов разошлись. Генерал вернулся в кабинет к Берии – как мне потом сообщили, он во время встречи с Лаврентием Павловичем увидел в окно въезжающие машины и Воронова, идущего сбоку и контролирующего переход. После чего попросил прервать столь значимую встречу, чтобы встретить старого сослуживца.

– Мы с ним в Афгане вместе были. Я тогда молодым летехой, а он уже обстрелянным офицером, майором, – объяснил подполковник, когда мы вместе с ним подходили к одной из землянок, где шла проверка вновь прибывших.

– Понятно. А что у вас так машин много? Вроде и людей не так уж, а вот машин?..

– Некоторые по две взяли. А один сразу три.

– Дай угадаю. Прапорщик?

– Он. Прапорщик Иванов, только он не завсклада какой-нибудь, а технарь, любой танк до винтика знает.

– Кроме местных, – ответил я, наблюдая за офицерами, которые прибыли с генералом. – Что они там вынюхивают? – Другими словами было не назвать то, как они крутятся рядом с переселенцами.

– Интересуются, как и почему мы поехали сюда. Не принудительно ли… А! Ну вот Гришаев их послал, – указал подполковник на крепыша, в резких выражениях попросившего одного из «контролеров» отстать от его семьи.

– Ну в принципе я их понимаю. Все-таки поверить трудно в подобное перемещение.

– Если правильно объяснить, то ничего подобного. Вот я своим объяснил, и никто даже не намекнул о том, чтобы вызвать санитарку. Просто спросили, чем они там могут помочь.

– Ну сравнили! Вы для них отец и брат. Если уж вам не верить, то мир перевернется. Это в их понимании, – добавил я, когда Воронов удивленно повернулся ко мне.

– Может, и так. Только ты не понял. Это контрразведка, уж я-то их узнаю. Богданов как всегда подстраховался, отправляясь сюда, – кивнул он на четырех парней, которые возвращались к группе офицеров, стоящих в окружении местных командиров и о чем-то расспрашивавших их.

Отправив Воронова в палатку, где находилась местная служба приема переселенцев, оформляющая документы, я отправился в столовую.

Там сидели пара семей, уже прошедших регистрацию, и подкреплялись поданным одним из бойцов наряда по кухне обедом.

Устроившись с краешку, я с интересом прислушался к их оживленному разговору.

– …и говорит, что мы теперь граждане Советского Союза! – с горящими от возбуждения глазами рассказывала девочка лет тринадцати.

Сидящий рядом мужчина, судя по схожести, ее отец, заметил:

– Лара, привыкай. Ты теперь из Кракова эмигрантка. И попробуй только слово сказать, откуда ты в действительности.

– Ну, папа, они же сказали, что для нас в Татарской ССР строится поселок Будущее. Если что, можно сказать, я из Будущего!

– Да, конечно, но все равно держи рот на замке! Хорошо?

– Ладно, – явно недовольно согласилась она.

Сидящая напротив мать с улыбкой посмотрела на дочь, с ложечки кормя при этом двухлетнего карапуза.

– Пап, а ты теперь кто? Тоже прапорщик? – не унималась девочка.

– Здесь нет такого звания. Так что я теперь офицер… то есть командир. Воентехник второго ранга. Или проще – лейтенант Иванов, – ответил отец и, достав из плотного конверта, где, похоже, лежали все их новые документы, удостоверение, показал его им.

– Здесь фотографии нет, – заметила дочка.

– Сказали, попозже их менять будут, там будет.

– Дядя Женя идет. – Девочка показала на вошедшую пару.

Слушая разговоры семей военных, которых в срочном порядке отправляли по местам будущей службы, я доел обед и направился к домику, где заседали Берия и генерал Богданов.

Следующие три часа для меня пронеслись просто мигом. Во-первых, автоколонна переселенцев в сопровождении охраны отправилась к ближайшей железнодорожной станции, от которой они уедут на место службы.

Во-вторых, закончились переговоры наркома и генерала. Собрав людей, Богданов вернулся в наш мир и уехал на автобусе. Артур, оставшийся пока на базе, завис у Берии, что-то постоянно объясняя.

– Вас просят пройти в кабинет, – сказал мне подошедший дежурный.

– Иду, – кивнул я.

– Александр, садитесь, – указал мне на свободный стул Лаврентий Павлович.

Присев, я кинул быстрый взгляд на Артура и вопросительно посмотрел на наркома.

– Александр, я так понимаю, тебя интересует наш разговор с генералом Богдановым?

– Да. Странно было бы, если бы не интересовал.

– Я объясню, чтобы ты понял суть нашего разговора. С генералом у нас теперь полная договоренность. И все, что он сможет «достать» с ближайших мобилизационных складов, мы будем принимать тут. Но есть еще Белоруссия, и получается патовая ситуация. Ты нужен и тут, и там.

– Опять летать туда-сюда? – спросил я с тоскою.

– Скорее всего да. Поиски человека, который может тоже увидеть Аномалию, ведутся со всей возможной скоростью. Мимо портала на базе «Алексеевское-41», прошло уже более десяти тысяч человек, включая и всех твоих родственников как из вашего мира, так и нашего. И ничего. Никаких результатов пока нет, и получается, что вся нагрузка падает на твои плечи.

Вздохнув, я ответил:

– Я это прекрасно понимаю и помню о будущей войне. Так что можете располагать мной, как вам удобнее. Как у нас говорили: «Все для фронта, все для победы!»

– Мне приятно, что ты все понимаешь. Спасибо, – ответил Берия.

– Давай-давай! Проходит! – кричал один из портальщиков, показывая рукой, чтобы толкали самолет дальше.

Compair-08 Turbo с неснятыми крыльями помещался в портал, но все-таки доставлял некоторые проблемы.

– Давайте еще немного расширю, – предложил я, с интересом наблюдая за портальщиками, которые в количестве десяти человек перемещали свой первый груз.

– Не, не надо. Нормально проходит, – отрицательно покачал головой бригадир, наблюдая за исчезающим в овале хвостом самолета.

– Ну и ладно, прошел – уже хорошо, – ответил я и повернулся к подошедшему ко мне человеку генерала Богданова, подполковнику Лизюкову. Насколько я знал, он был из корпусной разведки.

– Александр, к вечеру будут шесть танков и двенадцать машин с ЗИПами и боеприпасами к ним. Нужно будет пропустить. Ты как, успеваешь?

Я посмотрел на часы и скривился:

– Мне через одиннадцать часов надо быть на другой базе, там торжественное открытие. Час назад сообщили.

– Черт, не успеваем. Трейлеры с танками будут через четыре часа, – досадливо хлопнул себя по колену Лизюков.

– Так, может, пока попридержать выезд?

– Не получится, они уже выехали. Мы начали потрошить мобсклады, самые отдаленные отсюда. Оставив ближайшие напоследок.

Я усиленно зачесал затылок. Проблема действительно вставала остро.

– Нужно составить точный график моих посещений баз и по нему работать. А не то, что наклепали. В нем даже нет этого торжественного открытия, и из-за этого весь график летит к черту.

– Да, подсобили нам с этим открытием. Ты по графику тут должен был работать еще два дня.

– Верно, – кивнул я и добавил: – Но кто же знал, что они так быстро закончат?

– Ладно, что делать будем?

– Да тут ничего другого не остается, как танки сгрузить в ангаре и оставить их внутри. Они ведь уместятся в ангаре?

Покрутив головой, подполковник кивнул, добавив:

– Тут не только шесть Т-55 уместятся, но и поболее.

– А машины?

– Нет, машины все не уйдут, максимум пять-шесть.

– Тогда оставшиеся до моего приезда постоят на стоянке под охраной.

Еще немного обговорив размещение груза, я с облегчением повернулся к Але, которая полтора часа назад слиняла на базу «Брест-41», сбросив на меня свои обязанности, а сейчас как раз вернулась. Это Аля отвечала за прием груза с этой стороны и переправку на ту.

– Уф, я уж тут не знаю, что делать. К вечеру машины придут.

Передав девушке подполковника, с облегчением откинулся обратно на спинку стула и погрузился в разгадывание кроссворда.

После разговора с Берией прошло двое суток, и за это время мы успели отрепетировать многое для приемки груза, пока не сообразили, что нужна команда портальщиков, задача которых переводить грузы через Аномалию, и сегодня была их первая жертва. Самолет Compair-08 Turbo, который генерал Богданов достал для меня, чтобы время перемещения между базами заметно снизилось, был первой ласточкой будущих грузов. Подполковник Лизюков, доставивший аппарат к нам, теперь обговаривал с Алей планы на ближайшее время.

– Сегодня уже десятое июня, – сказала Аля, присаживаясь рядом. Оторвавшись от журнала, я удивленно посмотрел на нее и задумался.

– А ведь ты права, я как-то опустил этот момент. Перестал следить за временем. Получается, осталось всего двенадцать дней?

– Да, это очень мало времени.

– Слушай, ведь из Белоруссии мы можем таскать вкусняшки и после начала войны, все равно хотели за два дня до начала законсервировать базу с той стороны, так почему бы мне не оставаться в основном тут? То есть я хочу сказать, нужно высосать все ресурсы отсюда, пока есть время!

– Похоже, ты прав. Пойду с Меркуловым поговорю. Жаль, что товарищ Берия улетел, – вздохнула девушка и скрылась в портале.

– Товарищ подполковник, – окликнул я Лизюкова, который со своими людьми что-то обсуждал, расстелив карту на капоте машины, которую они тоже загнали в ангар.

– Что? – обернулся он, но так как я двинуться не мог, держа ногой портал, через который постоянно кто-то туда-сюда ходил, то пришлось ему идти ко мне. – Что-то случилось?

– Да нет, так просто интересуюсь. А почему самолет вместе с крыльями? Вроде их перевозят со снятыми? – Я тогда, когда его закатили в ангар, действительно удивился. Было такое впечатление, что он только с аэродрома, то есть в полном сборе.

– Так мы его и не привозили. Неужто не слышали, как он пару кругов дал над ангаром?

– Нет… А-а-а, так у нас музыка орала. Я «Любэ» врубил. «Комбата» там, «Солдата» и еще что-то. Подождите-подождите. Вы что хотите сказать, что он сам прилетел?!

– Почему сам? С пилотом, – улыбнулся Лизюков.

– Угу. И сели, я так понял, на недостроенную дорогу?

– Ну да. Свидетелей там фактически нет, грибники если только, да и то вряд ли, – пожал плечами подполковник.

– Даже если заметили, то на нашего главу подумают, он постоянно на чем-то летает, – отмахнулся я.

– Значит, проблем не должно быть.

– Это да. Но существует такой закон. «Закон подлости» называется.

– Будем надеяться, что нас этот «закон» минует. Кстати, куда Алевтина убежала? У меня к ней пара вопросов появилась.

– К Меркулову, мы тут подумали, что времени осталось мало и надо этот портал использовать вовсю.

– Вообще-то генерал это сразу предлагал, – напомнил подполковник.

– Я на том совещании не был, не знаю. Но лично я за. Причем обеими руками.

– Летать не любишь?

– Сейчас ничего не скажу, а раньше хорошо продувало. Представляете, мне приходилось надевать высотный комбинезон. Утепленный.

– А на чем летали?

– На УТИ-4.

– А это еще что такое?

– Это что-то типа И-16, только двухместный. Учебный.

– Ну я хоть «ишачок» знаю, моделька у меня была пластиковая… Алевтина идет, – прервался на середине Лизюков, повернувшись к появившейся из портала девушке.

– Ну что? – спросил я у нее.

– Торжественное открытие будет. Но после работаете в основном тут, хотя и с наездами на другую базу. Они ждут оттуда зенитные установки. Армии они сейчас остро нужны, – сообщила Аля, подходя и усаживаясь рядом со мной.

– Да, они у меня тоже числятся одними из первых на перевозку, – согласно кивнул подполковник, которому, похоже, принесенная Алей новость пришлась весьма по душе.

– И хорошо. Кстати, Аль, что там с самолетом? – спросил я у девушки.

– Пытаются перегнать его на аэродром. Летчик матерится, что лес вокруг, хочет с дороги взлетать.

– Немудрено, в лесу как-то не бывает аэродромов, – пожал я плечами.

В это время тихо бормотавшее рядом радио разразилось целой чередой срочных сообщений. Прибавив звук, я прислушался:

– …как только что нам сообщили, в своей квартире была убита Валерия Надворская, она была видным политическим деятелем, правозащитником. Привлекает внимание цинизм убийц; по сообщению наших источников в полиции, орудием убийства был небольшой ломик…

– Да, лом в задницу – это сильно, – изумленно покачал головой Лизюков.

«Теперь понятно, кого я пропустил через портал несколько дней назад. Похоже, Берия решил дать ответку тем, кто поливал его и страну грязью. Хоть и в другом мире!»

– Парни! – окликнул подполковник своих людей и добавил, когда они повернулись к нам: – На этот раз Дворская!

– А как? – спросил один из них, в российском камуфляже с погонами старшего лейтенанта и эмблемами танковых войск.

– Лом в зад, – ответил Лизюков с улыбкой.

Под смех у машины я спросил удивленно:

– В смысле не первый раз? Что, еще были случаи?

– А как же. Дворская шестая.

И тут же под аккомпанемент слов подполковника радио выплюнуло:

– …эта серия странных убийств видных политических деятелей поставила на уши всю Москву. Послушаем, что скажет мэр города на эти события…

– Да плевать, что он скажет! – заявил я динамику и, повернувшись к подполковнику, жадно спросил: – Ну кто там еще в этой серии?

– Ну началось это дня четыре назад…

Самолет был шестиместный, что изрядно радовало Алю, так как она летела со мной и не она одна. Охрана тоже.

Когда мы подъехали к самолету, около которого возились пара техников, первое, что мне бросилось в глаза – это красная звезда, нарисованная на белоснежном фюзеляже и хвосте. На крыльях как раз заканчивали дорисовывать.

– Не растечется? Нам ведь сейчас лететь, – спросил я у одного из техников.

– Растечется – подмажем, – степенно ответил он мне, продолжая губкой снизу подкрашивать по трафарету звезду.

– День добрый, мы с вами незнакомы. Александр, – протянул я руку летчику, с которым не успел познакомиться, когда он проходил через портал.

– Значит, тезки. Я тоже Александр. Майор-зенитчик Аксенов Александр Александрович, – представился он, ответив на рукопожатие.

– Зенитчик? Это те, про которых говорят, «если я не летаю, никто не будет»?

– Это про нас, только видите, я еще и летаю, – с улыбкой ответил он мне.

– Зенитчик – это какие системы?

– В основном ракетные, но сюда меня пригласили как ЗУшника. «Шилками» буду командовать. Мне сказали, что мой дивизион уже потихоньку начинает формироваться. Ох, полетят перышки птенцов Люфтваффе! – потирая руки в предвкушении, ответил он мне.

– Ну да, ну да, – согласился я и обернулся к своему пилоту. К нам подходил Жора.

– О, Жора, а ты что тут делаешь?!

– Так это теперь мой самолет. Вот товарищ майор будет меня учить, пока летим до Казани, – объяснил лейтенант, кивнув на моего тезку, одетого в обычный летный комбинезон.

– А, ну теперь понятно, – кивнул я. – Когда взлетаем? А то как бы не опоздать.

– Сейчас докрасят, и взлетим.

Если до посадки я хотел сесть в свободное пилотское кресло, то сейчас об этом можно было забыть, и теперь под бормотание двух пилотов мы взлетели и с набором высоты пошли по маршруту.

Самолет был полон. Вместе со мной отправились Аля и двое ребят из охраны – Виктор и Иван. Андрей и Алексей с моим тезкой Александром пока остались на Брестской базе.

– Слушай, а что у вас тут истребители разлетались? – привлек мое внимание вопрос тезки, когда мы отлетели от границы километров на двести.

– Так учения идут. У меня друг на аэродроме остался, лейтенант Волков, так он вчера немецкий дальний разведчик сбил. Тот на десять тысяч поднялся, а Пашка – он же на «МиГе». Поднялся выше и сверху атаковал, сразу поджег.

– Молодец. Но я вроде слышал, что был приказ не поддаваться на провокации и выдворять с нашей территории немцев без стрельбы.

– Ну вспомнили! Его уже больше недели назад отменили. Перегнали сюда отдельные эскадрильи новейших истребителей и сейчас патрулируют ими границы.

– Эскадрильи, не полки?

– Эскадрильи. Там в основном асы, на полки не наберешь же.

– Понятно, – кивнул майор, с интересом смотря на две пары истребителей, которые подлетели ближе и с любопытством разглядывали незнакомый тип самолета.

– Это что за тип? «Яки» вроде?

– Да, «Яки». А вон там шестерка «ЛаГГов» крутится. Видите? Воздушный бой изображают с десятком «ишачков».

– Ага, вижу. Надо их стороной обойти, а то как бы на зуб им не попасть.

– Да-да, лучше обойти, – вклинился я, с беспокойством смотря на уже близкий учебный бой. Второй свистопляски не переживу.

«Яки» в это время, встав на крыло, ушли в сторону.

– Слушай, лейтенант, вроде же звенья тройками были? А тут, я смотрю, по две пары летают.

– Недавно новый Боевой устав ВВС РККА получили, вот и перешли на новые боевые порядки и инструкции по боевому применению.

– Понятно.

– Жор, у меня тут вопрос образовался. Я заметил, что у ваших самолетов покраска разная, даже у штаба на одном аэродроме две машины стояли, покрашенные в красный цвет. А «Яки», что рядом были, у них другая окраска. Заметил? Сверху разводы светлого и темно-зеленых цветов, а снизу светло-голубой.

– Новые нормативы пришли, вот и перекрашивают, – пожал плечами лейтенант.

– Ну это понятно, – вздохнул я и, вспомнив про новость, что слышал по радио, решил порадовать майора, он наверняка не знал.

– Александр.

– Да? – повернул он ко мне голову и приподняв наушник.

– Про Дворскую слышали?

– Что, и ей досталось? – спросил майор довольным голосом.

– Что, не нравилась?

– А кому эта жаба нравится? Пиндосам если только. И вообще я считаю, что тот, кто это делает, заслуживает самой большой похвалы от русского народа.

– Да уж.

– А за Ковалева так я их вообще расцеловать готов.

– Это тот, который своим го. ом подавился?

– Ага. Я плакал от счастья, когда эту новость услышал.

– Да уж, – повторил я.

Откинувшись на спинку сиденья, посмотрел на уснувшую рядом Алю и, укрыв ее своей курткой, тоже стал подремывать под продолжение разговора пилотов. Обучение продолжалось.

– Эй, пассажир, просыпайся! – затормошил кто-то меня, выдергивая из сладкого плена сна.

Зевая, я открыл глаза и спросил:

– Что случилось?

– Что-что, вылезай, прилетели, – ответил майор, положив наушники на сиденье. Сам он стоял на лесенке, будя нас. Охраны в салоне уже не было, парни снаружи о чем-то переговаривались с техниками.

– Прилетели? – спросила у меня Аля сонным голосом.

– Угу, еще и сесть успели, – ответил я и вылез из салона самолета.

Рядом с хвостом обнаружился Юдиневич, который разговаривал с нашим пилотом Жорой.

– День добрый, – приветствовал я его.

– Да какой день? Вечер уже, – поправил меня, здороваясь, капитан.

Подав руку Але, помог ей спуститься на землю.

– Вечер, так вечер. Мы успели?

– Да. По сообщению Алевтины, товарищи с той стороны закончили и договорились с нами на открытие портала сегодня в восемь вечера, то есть через двадцать минут.

– Тогда поехали. Кстати, это один из военспецов. Майор-зенитчик, – указал я на тезку, который уже достал из планшета конверт и подал его капитану.

– Мне уже сообщали о нем. С той стороны будет колонна разнообразной техники, вот с ними и уедете для прохождения службы, – сообщил Юдиневич Аксенову.

Через пятнадцать минут я открывал портал с базы «Алексеевское-41» на белорусскую базу «Брест-2011».

Наблюдая, как туда-сюда носятся представители той и этой сторон, подготавливая торжественное открытие, я одновременно махал рукой, гоняя по овалу волны – нужно было его расширить для прохождения техники.

– Все готово? – спросил у Юдиневича Берия, который уже прибыл как представитель Советского Союза.

– Да, товарищ нарком, как с нашей, так и с другой стороны все готово. Открытие начнется через две минуты и три секунды.

– Хорошо, тогда приготовимся.

Я смотрел, как несколько бойцов притащили большой патефон и трубу к нему. Похоже было, что организовывать настоящий оркестр из музыкантов они не стали из-за соображения секретности, заменив его некоторым суррогатом.

– И… начали! – крикнул Юдиневич, в тот же момент заиграла музыка, и собравшиеся представители как с той, так и с нашей стороны торжественно перерезали красную ленточку.

«Пошла гулянка», – подумал я, глядя, как через портал, обдавая меня выхлопом, протиснулся первый танк.

Машина за машиной шла бронетехника, различные грузы и виды вооружений. Сейчас как раз я пропускал колонну зениток вместе с бронетранспортерами и самоходными РЛС.

– Ну что, Саша, начали? Начали ведь?! – в восторге орал мне в ухо Виктор Логинов, глядя, как из портала после зениток появляется заостренный нос БМП-1.

– Точно, – с улыбкой ответил я, наблюдая, как в бронированные фургоны с эмблемами Сбербанка грузят тяжеленные ящики. Стоящие рядом в охранении бойцы НКВД ясно давали понять, что сейчас ближе лучше не подходить.

Проводив взглядом МАЗ с боеприпасами, подумал: «Похоже, началась первая проплата!»

– Что? – не расслышал я вопрос Юдиневича.

– Я говорю, сейчас авиация пойдет, готовься.

– В смысле авиация?

– Реактивная. Президент Лукашенко выделил нам полк истребителей и две эскадрильи штурмовиков. Так что будем их пропускать. Вместе с техническими службами.

Перед моими глазами встали армады немецких бомбардировщиков, идущих на советские города, и встречающие их белорусские истребители. Я невольно поежился от такой картины.

Немецким асам можно было теперь только посочувствовать.

– Стой! А ну стой! – орал регулировщик, тормозя колонну «КамАЗов», которые порожняком возвращались из-под Сорочьих Гор.

– Давай! – махнул он рукой портальщику. Тот немедленно нырнул в Овал и через минуту показалась тупоносая морда тягача, который за собой на прицепе тащил штурмовик «Грач».

В это время моста через Каму не было, переправлялись деревянным паромом, что вполне хватало. Но перевозка такой массы техники и других военных грузов просто требовала построить через реку мост. А пока его не было, пришлось устроить склад на берегу.

– Ничего, самоходный понтонный комплекс перегоним, как раз возможность будет потренироваться, – сказа, прищурившись, седой генерал с орденскими планками на груди.

– Это будет быстро? – спросил его местный командир, полковник-связист.

– А то! Он на десятке «КраЗов» и на них же четыре катера БМК-Т. Проблем не будет, не волнуйтесь. Тем более офицеры-понтонщики у нас есть.

На совещание я допущен не был, но с интересом смотрел и слушал, так как оно проходило в пятнадцати метрах от портала, под маскировочной сетью.

Постоянный шум двигателей, крики местной бригады портальщиков, проводящих очередной объемный груз, – все это действовало на нервы. Неудивительно, что через шесть часов подобных сидений у Аномалии у меня разболелась голова. Тем более я сперва встал неправильно, и выхлопные газы постоянно окутывали меня, из-за чего пришлось перебраться на другую сторону овала.

Стемнело достаточно быстро, но перевозки не уменьшились, как мне казалось, даже увеличились.

Как только провели эскадрилью штурмовиков и сопутствующей ей техники – топливозаправщики и другие спецмашины, – пошли грузовики с закрытыми тентами кузовами. В них находились военнослужащие Белорусской Армии, в основном технической службы, которые после достаточно мощной патриотической речи направились в качестве военспецов в этот мир. Грузовиков со спецами было более сотни.

После пошли машины с радиостанциями, РЛСами, боеприпасами, оружием и камуфляжной формой.

Стоящие неподалеку представители СССР и Белоруссии громко переговаривались, стараясь перекричать шум очередной проходящей машины, обговаривая, что и для каких частей находится в данной машине. Так что я был более-менее в курсе поставок.

Особенно меня удивил дивизион РСЗО «Смерч», который выполз из портала в сопровождении транспортно-заряжающих машин, юрких «уазиков» и исчез под покровом ночи. Кстати, кроме представителя Красной Армии вроде особиста, все там были военнослужащими Белорусской Армии.

Удивленно проводив взглядом БТР-70, замыкающий колонну «Смерчей», я озадаченно почесал затылок.

«Пипец немцам!» – подумал я, глядя на удаляющиеся огоньки габаритов.

В это время ожидание грузовиков-порожняков, которых скопилось больше пяти десятков, закончилось, и они по одному достаточно быстро исчезали в портале.

– Ужинать будешь? – послышался рядом со мной голос Али.

– А то, давай неси уже, – закивал я. Есть действительно хотелось.

Хитрая девчонка даже не подумала нести сама, а припахала для этого бойца из наряда, который и притащил поднос.

– Сколько сейчас времени? А то у меня часы встали, – спросил у Али, присевшей рядом.

– Почти три ночи, – ответила она, наблюдая, как я ем.

– Много еще осталось? – спросил, кивая на колыхающийся туда-сюда овал, через который продолжала проходить техника. Сейчас как раз везли крупнокалиберные пулеметы типа ДШК, ДШКМ и КПВТ, некоторые в зенитном исполнении. Но все равно в грузах преобладали средства связи и РЛС, похоже было, что Белоруссия отдавала все свои запасы.

– Я заглядывала на ту сторону. Там постоянно новые колонны подходят, конца и края не видно.

– Ясно. Короче говоря, до утра работать будем.

– Наверное, – ответила девушка, как-то печально глядя на меня.

И действительно, пропустив последними «КрАЗы» с понтонами и катерами, я хотел было закругляться, как прибежал взмыленный Юдиневич и слезно попросил задержаться. Оказалось, они еще ждали спецоборудование для штамповки голограмм, их вместе с цветными фотографиями планировалось вклеивать в служебные удостоверения военнослужащих.

Конечно, с цветными фотографиями придется немного погодить, а вот с голограммами уже проблем не будет. Вклеят в особом отделе части – и ходи не опасаясь, что тебя за диверсанта из полка «Бранденбург» примут. Короче, немецких диверсантов в прифронтовой зоне ожидал изрядный и неприятный сюрприз.

Спецоборудование ждать пришлось больше часа, за это время хитрые интенданты успели перегнать еще несколько автоколонн и штук сорок танков.

Наконец через портал проехал тентованный ГАЗ-66, явно из запасников, и мне махнули рукой, показывая, что все, закончили.

Пропустив обратно в Белоруссию порожние грузовики, я закрыл переход.

Уже через полчаса, засыпая в салоне взлетающего «Компаера», я под бормотание Жоры, колдующего над приборами, провалился в спасительную темноту сна.

Виктор Захаров, водитель в штабе второго танкового корпуса первой Отдельной особой армии

Задремавшего на завалинке Витю разбудил его приятель Женя. С самой демобилизации оба работали водителями на одном предприятии. Честно говоря, было обидно – всего два года как демобилизовался, только женился, жена на сносях, а его снова призвали! Нет, конечно, Родине послужить – это честь для любого советского человека.

«Но как же все не вовремя!» – думал Витя, шагая следом за дружком, с которым посчастливилось попасть не только в одну часть, но и в один автовзвод.

– Что случилось? – спросил он Женьку, втайне надеясь, что наконец начнет приходить техника, которую обещают уже три дня.

– Тихо ты, сейчас командир будет говорить, – шикнул на него приятель.

Из-за своего маленького роста Вите приходилось вставать на цыпочки, чтобы увидеть, что там происходит, пока не прозвучала команда построиться.

Встав в конец шеренги, Витя вытянул шею, стараясь разглядеть стоящего впереди зама по тылу армии полковника Ольнева.

– Смирно! Вольно! – прозвучали одна за другой команды через некоторое время. После чего подполковник внимательно оглядел подчиненных и заговорил: – Товарищи бойцы и командиры, наконец наша часть получает технику. Сразу предупреждаю, что ее немного и выдана она только для обучения, после учебы нас доведут до полного штата, а сейчас нас ожидает долгая и кропотливая работа. Как говорится, тяжело в учении, легко в бою.

И вот через каких-то полтора часа Витя и еще пяток водил окружили и принялись завороженно разглядывать незнакомую машину, слегка потрескивающую остывающим мотором. Вездеход – а это был именно вездеход – просто изумлял своей непривычной суровой красотой, и Витя понял, что влюбился в него с первого взгляда.

– Эта автомашина создана для прямого сопровождения танков в виде передовых дозоров, для разведки. Проще говоря, где танки пройдут, там и она проедет. Называется это чудо УАЗ или, как их прозвали испытатели, «уазик». Создана машина опытным КБ, который выпустил их около пятисот штук. Некоторые из них с консервации, так как машина не поступала в войска, другие с полигонов, так что не удивляйтесь, если встретите заезженную машину, знайте, она с полигона, – объяснял им непонятный инструктор, которого прислали вместе с машиной, особенно в нем привлекала внимание пятнистая форма. – Сейчас строится автозавод в городе Ульяновске, так что, думаю, в следующем году их будет гораздо больше. Хочу обратить ваше внимание на серии машин. Многие ошибочно думают, что это года выпуска. В действительности же это обозначение серий. Если встретите на каком-нибудь агрегате тысяча девятьсот семидесятый или еще какой, то знайте – это именно серия, а то уже ошибались, – продолжил инструктор. Виктору на миг показалось, что он говорит по памяти заученный текст, но это быстро прошло.

– Товарищ командир, разрешите обратиться? – спросил невысокий крепыш инструктора. Было видно, как ему непривычно так обращаться к командиру, еще не все успели полностью изучить новые уставы.

– Да, спрашивайте! – разрешил инструктор, поворачиваясь к бойцу.

– Я сам из Ульяновска, красноармеец Васильев. Перед призывом слышал, что начинает строиться какой-то завод, так это действительно будут делать такие машины?

– Насколько я знаю, да, – кивнул командир: – Продолжим. Машина высокой проходимости, и у нее есть несколько вариантов. Такие как разведывательно-дозорная, санитарная и командирская. Эта, кстати командирская – видите, антенна торчит сзади? Санитарную вы можете увидеть в медсанбате, он тут недалеко стоит, – с улыбкой добавил инструктор. – Итак, продолжим. Боец! Как вас там?

– Красноармеец Матросов, – выкрикнул один из водителей, тоже, как и Витя, из недавно призванных.

Инструктор неопределенно хрюкнул и спросил подозрительным голосом:

– Не Александр часом?

– Нет, товарищ военспец. Матушка Еремой нарекла, – солидно ответил красноармеец.

– Еще лучше, – тихо пробормотал инструктор. – Ладно, красноармеец Матросов, откройте капот, будем изучать внутренности этой машины.

Как только с помощью инструктора капот был открыт, сразу несколько голов склонились над пышущим жаром мотором, от которого несло специфическим запахом.

В это время внимание всех привлек гул мощных двигателей и тряска почвы. Шли танки, это поняли даже недотепы, которых хватало в любых частях. Но что это были за танки! Когда колонна вывернула из-за крайних домов и, ревя мощными двигателями, прошла мимо, оставив на обочине изумленных водителей и улыбающегося инструктора, то к некоторым вернулся дар речи только после того, как грозные машины давно ушли, и тут же начались разговоры и обсуждения с жаркими спорами. Было или не было? Может и привиделось такое.

Однако обратившись с вопросом к инструктору, получили немедленный ответ:

– Да это рота Тэ семьдесят два «Б» прошла, и две зэсэушки на гусеничном ходу.

Витя, посмотрев на инструктора, снова склонился над мотором, полковник Ольнев был прав, нужно было учиться.

Кабинет Сталина, тот же день, двенадцатое июня, вечер

– Можете войти, – сказал бессменный секретарь товарища Сталина Поскребышев.

Лаврентий Павлович, встав со стула, на котором сидел в ожидании вызова, направился к двери в кабинет.

– Здравствуйте, товарищ нарком, – первым поздоровался с ним Сталин. – Проходите, – указал он на свободный стул рядом с двумя генералами белорусских ВС, из-за которых и пришлось всесильному наркому просидеть в приемной полчаса.

– Товарищи генералы, мы закончим с вами сегодня вечером, – сказал предсовнаркома вставшим гостям из будущего.

Надев фуражки и откозыряв, те вышли из кабинета.

– Да, товарищи немало поработали! – сказал задумчиво Иосиф Виссарионович. Берия продолжал сидеть, положив принесенную с собой папку на колени и дожидаясь, когда Сталин обратит на него внимание.

Анализировать прошедший разговор Иосиф Виссарионович оставил на потом. Вместо этого он, повернувшись к Берии, приказал:

– Докладывайте.

– Есть! Начнем с Манхеттенского проекта?

– Можно и с него, – кивнул Сталин, вставая из-за стола. Дымя трубкой, он принялся ходить взад-вперед по кабинету, изредка бросая взгляды на докладывающего наркома.

– Специалисты в Америку отправлены. Наша разведывательная сеть в Нью-Йорке уже провела необходимые мероприятия для будущих операций. Так что о проекте можно будет забыть, американцы не скоро найдут других ученых для возобновления проекта.

– Что в Германии?

– Готовимся, но пока людей не отправляли. Ждем начала войны, в последующих неразберихах нашим специалистам будет проще добраться до фон Брауна.

– Хорошо. Оставим это пока. Докладывайте о поставках из Белоруссии, – приказал Иосиф Виссарионович, возвращаясь к столу и садясь в кресло.

Берия открыл папку и стал докладывать:

– За девятнадцать часов, пока был открыт портал, нами было получено…

Далее последовал длинный перечень имущества и боевой техники.

– …На большее не хватило времени, – закончил доклад нарком.

На несколько секунд в кабинете повисло молчание.

– Хорошо, все данные оставьте, я изучу их позже. Как прошла передача золота союзникам?

– Все прошло штатно, товарищ Сталин. Первая партия в сорок тонн передана представителям Белоруссии согласно договору.

– На какое-то время это золото поможет нашим союзникам. Мы уже обсудили с ними возможность нефтедобычи и других нужных им ресурсов.

– Этим вопросом занимается товарищ Георгидзе, – кивнул нарком.

– Как с постройкой железнодорожной ветки к порталу?

– Работы уже начались, но, по словам топографов, нужно пройти девяносто два километра, десяток маленьких речушек, оврагов и построить большой мост через Каму. Длина моста будет девятьсот семнадцать метров. По прикидкам наших инженеров, время на постройку ветки займет не менее двух месяцев. Я приказал выделить им в помощь два инженерных батальона железнодорожных войск. В Белоруссии они как раз освободились и уже эшелонами идут в Казань.

– Перейдем к нашим делам у немецкой границы.

Нарком снова открыл папку и, сверяясь со сводкой, доложил:

– Согласно последним данным, над территорией СССР сбиты шестнадцать немецких самолетов.

– Я в курсе. Немецкий посол уже вручал нам ноту протеста за немотивированную агрессию, – кивнул Сталин.

– С нашей стороны потерь нет, – продолжил нарком.

– Как продвигаются дела с минированием дорог и мостов?

– Практически исчерпаны запасы взрывчатки, сейчас подвозятся новые, но на восемьдесят процентов мы закончили.

– Население?

– Эвакуация продолжается. Хорошо помогают комсомольские организации, под их прикрытием мы уже вывезли всех детей в пионерские лагеря страны. Но тридцать процентов населения Белорусской ССР все еще не эвакуировано.

– Продолжайте. Что у нас с подготовкой «краха» Красной Армии?

– Наши специалисты уже готовят речи для Левитана и будущие публикации как плана «Барбаросса», так и плана «Ост». Правда, с нашими дополнениями в виде геноцида неработающих на важных производствах. Это поднимет волну протеста в Европе, так считают как наши, так и специалисты из параллельного мира. Ведется подготовительная работа по созданию мнения у иностранных государств, что Красная Армия, неся страшные потери, под ударом немецких войск отступает к старой границе. Так что по всему миру разнесется, что мы отступаем, и это создаст нужное нам мнение.

– Главное, чтобы они не узнали правды! – кивнул Сталин.

– Да, нам бы продержаться три месяца для выявления нужной нам ситуации, и можно будет прекращать вести активные оборонительные бои на истощение и перейти к активным действиям. Будем надеяться, что наши войска получат к этому времени хоть немного боевого опыта.

– Хорошо. Что у нас по диверсантам?

– Нашим или немецким?

– Начни с немецких.

– Известный в мире Александра полк «Бранденбург-800» должен будет начать активные действия за два дня до начала войны. Сотрудники НКВД и особых отделов предупреждены и уже начинают активную охоту на засланцев. У мостов выставлены засады. За последние три дня выявлены двадцать две такие группы. По предложению Александра, во все документы командиров теперь будет вклеиваться специальная метка, так называемая голограмма. Вот экземпляр. – Берия достал из маленького конвертика образец.

С интересом изучив метку, Сталин велел продолжать.

– Наши диверсанты готовят базы для действия в тылу противника и осматривают места своих будущих боев. В общем, готовятся.

– Как с войсками?

– Выведены к старой границе. Линии УРов достраиваются и модернизируются. В полосе между ними и границей находится всего двести тысяч войск, основная масса приходится на инженерные войска, группы подрывов и диверсантов. Выведенные части оставили на местах дислокации по взводу бойцов для демонстрации, что подразделения на месте.

– Я вас понял. Продолжим…

– Просыпайся, – услышал я голос Али у самого уха.

Открыв глаза, потянулся, пытаясь разогнать кровь по застывшему телу.

– Что, уже сели? – спросил, осматриваясь.

– Да. Уже минут двадцать назад, – подтвердил Жора, который, оказалось, стоял у самолета.

Выползя из салона и спустившись на землю, я посмотрел на стоящее в зените солнце и сказал Але:

– Ну что? Пора работать!

Открыв портал, я привычно пропустил проверочную группу и терпеливо дожидался, пока они не дадут разрешение на работу. Бойцов долго не было, что заставляло нервничать остальных.

Заметив, что к охране прибыло подкрепление, из-за задержки выхода группы проверки, я было удивленно пожал плечами, как в портале появилась голова одного из бойцов.

– Норма, можно работать! – сказал он под взглядами нескольких десятков глаз.

– Авдюнин, почему так долго? – спросил бойца подбежавший Меркулов.

– Ангар просто забит техникой, пришлось потратить время на осмотр, – ответил боец, полностью переходя на нашу сторону.

– А бойцы охраны?

– На месте, но согласно инструкции…

– Я знаю, что написано в инструкции. Представители той стороны там?

– Так точно, товарищ майор, – кивнул Авдюнин.

– Хорошо. Начали!!! – крикнул майор, и немедленно через портал двинулись портальщики и приемщики грузов.

Просунув голову в овал, я с интересом осмотрелся. В двух метрах от портала стоял танк, близость к овалу сказалась. У заостренного переда танка стояли и потирали бока двое портальщиков, которые двигались слишком быстро и не успели затормозить.

Послушав их ругань, я продолжил осмотр. Везде виднелись борта танков или их гусеницы.

«Однако тут их гораздо больше, чем шесть», – прикинул я количество, причем машин с ЗИПами не было видно.

В это время из-за корпуса одного из танков вышел подполковник Лизюков и направился ко мне.

– Вовремя вы успели, через полчаса должны подъехать колонна трейлеров с «Шилками», так что освобождайте ангар, – сказал он Але, которая вышла из портала.

Усевшись в удобное кресло, которое поднес мне один из портальщиков, я с любопытством наблюдал, как танкисты под руководством уже знакомого старшего лейтенанта заводят танки и по одному перегоняют их через портал, который не особо уменьшился с моего последнего открытия.

Я не ошибся, танков было больше. Их было четырнадцать.

– Это Т-55? – спросил я у Лизюкова, когда последний грузовик прошел мимо меня вслед за танками.

– Да, а что, не похожи?

– Да, я уже видел пятьдесят пятые, а эти какие-то другие.

– Так вы, наверное, видели «голых», а эти с динамической защитой.

– Да, наверное. Я как-то не приглядывался, – согласился я.

Через полчаса действительно подошли трейлеры с «Шилками» и инженерными машинами.

В течение суток я практически не выходил из портала, кроме как по причине естественных надобностей, обеспечивая бесперебойный поток различных грузов, которые немедленно уходили на железнодорожную станцию, где формировались эшелоны и нескончаемым потоком направлялись в сторону Москвы.

– Александр Геннадьевич, – пытался кто-то разбудить меня. Спал я довольно крепко, даже постоянно проезжающие машины и бронетехника не мешали. А вот этот смутно знакомый тихий голос…

Открыв глаза, узрел перед собой доброе лицо Карла Фридриховича. Внезапное пробуждение и вид этого чуда вызвал естественную реакцию.

– А-а-а! – заорал я и, дрыгнув ногами, упал на спину, из-за чего переход закрылся.

Встав, пытался унять громко бухающее сердце, оперевшись рукой о щит Д-30, который как раз тащили на прицепе МТЛБ через портал.

– Что случилось? – тревожно спросила подбежавшая Аля.

– Диавол прилетел, – ответил я хмуро, рассматривая аккуратно отрезанную корму МЛТБ.

– Что такое? – тоже подбегая, спросил подполковник. Вокруг нас собралась целая толпа из парней Лизюкова, портальщиков и бойцов охраны.

Снова активировав портал, посмотрел на открывшего было рот ученого и сказал с хмурым видом:

– Изыди, сатана!

Своими словами, похоже, сбил весь настрой профессора, из-за чего он застыл с открытым ртом, забыв, что хотел сказать.

– Смотри, Аль. Я теперь не хуже Церетели, смотри, какая статуя получилась, – обратился я к девушке, головой кивая на застывшего профессора.

– Можешь, когда захочешь. Ты своими шуточками любого доведешь, – ответила она, тоже с интересом глядя на ученого и на изувеченную технику.

– Никто не пострадал? – спросил я у старшего лейтенанта-танкиста, о чем-то разговаривавшего с водителем.

– Все нормально, – ответил он.

– Карл Фридрихович, вы что-то хотели?

Профессор наконец закрыл рот и опасливо покосился на перегонщиков, которые недобро смотрели на него.

– А?

– Вы что-то хотели? – повторил я.

– Ах да. Понимаете, у Сереженьки появилась одна идея, и нам хотелось бы проверить ее.

Сереженька был тем самым хмырем, который без спросу отрезал часть меня для попытки открытия портала.

– Да ну?! Давайте послушаем, – согласился я, поглядывая на того самого «Сереженьку», который, стоя позади своего научного руководителя, старательно прятал глаза.

Поставив кресло так, чтобы оно помогло мне контролировать переход даже в спящем виде, я сел в него и вопросительно посмотрел на профессора, скрестив на груди руки. Портальщики в это время прицепили к другой «мотолыги» изувеченную и утащили ее в сторону.

– Сережа предложил попробовать сделать полный контакт, – начал объяснять ученый, морщась от шума двигателя.

– Вот вы сейчас это кому сказали? – поинтересовался я.

– Я хотел сказать, что нам не приходила в голову идея попробовать сделать так, чтобы проверить, будет ли открыт портал, если вы на своем месте оставите другого человека, – попытался объяснить профессор простыми словами.

– То есть вы хотите сказать, что если мне выйти из открытого портала и в портале останется человек, то он не закроется?

– Как-то так, – согласился со мной Карл Фридрихович.

– Я согласен! – кивнул я и добавил: – Если только ваш Сереженька и будет тем человеком, что останется в портале.

– Но я… – начало было отказываться молодое дарование, однако мои воспоминания о его прошлом эксперименте были еще слишком свежи, да и рана на руке не зажила.

К моему искреннему удивлению, все получилось.

Предупредив ту сторону, что у нас началось очередное изучение портала, и объявив пятиминутный перекур, я с интересом посмотрел на бледного Сереженьку, который, встав рядом с колышущимся овалом портала, осторожно коснулся его мизинцем левой руки. Похоже было, что лишиться именно этого пальца ему не так страшно. Осторожно выходя из портала, я не сводил глаз с руки ученого.

– Ах! – Все синхронно ахнули, когда я отошел в сторону, а портал продолжил работать в активном режиме.

Сереженьку била крупная дрожь, но все равно он, обернувшись, посмотрел на нас с гордостью.

Даже я понял, что его ждут за это открытие немаленькие блага и награды.

Встав в стороне, смотрел, как парни бегают туда-сюда, проверяя переход.

– Давайте следующего! – приказал Карл Фридрихович.

К овалу подошел один из портальщиков и встал так, что одна половина тела у него была с нашей стороны, другая – с той, противоположной.

Осторожно выйдя из портала, Сереженька утер пот со лба и с любопытством посмотрел на стоящего портальщика.

– Надо было тоже пальцем экспериментировать, – сказал я и добавил: – А что если бы его разрезало пополам?

– Ну все же прошло хорошо, – отозвался Карл Фридрихович. Ох уж эти ученые.

– А сейчас снова попробуем менять «Ключи» и тоже без помощи Александра, – сказал профессор.

И после получасовых проб под контролем ученых мы наконец поняли, что ВСЕ, идея полностью удалась.

Я теперь могу не сидеть в портале, держа его. Для меня главное – открыть, а затем там работают уже другие люди.

«Блин, это что же получается, я снова увижу Москву, прощай постоянные скачки от одного портала к другому, и сидения в овале – тоже прощай?»

– А теперь проверим, могут ли простые «Ключи» расширять портал, – пришла в голову Карла Фридриховича очередная мысль.

– Ну как? – постоянно спрашивал профессор у своих сотрудников, замерявших ширину перехода. Один из портальщиков в это время активно гонял волны по овалу.

– Есть! – наконец воскликнул один из ученых, вставая с колен с довольным видом и скручивая рулетку.

– Что?! – воскликнули хором все присутствующие, только я промолчал – сложно говорить с бутербродом в зубах.

– Увеличивается. Конечно, не так быстро, как это делает Александр, но все равно портал стал больше.

Стоявший рядом майор Маркелов щурился, как довольный кот – похоже, была решена проблема, как держать порталы постоянно открытыми.

– И можно смены организовать, часа по три, – похоже, вслух подумал он, так как ни к кому не обращался.

– Ну да! – кивнул я, дожевав бутерброд.

– Что «ну да»? – не понял майор.

– Я в том смысле, что теперь находиться мне здесь не обязательно. Лучше даже будет скорым маршем отправляться к базе «Алексеевское-41» и открыть портал еще там.

– Да я уже думаю, как составлять рапорт. Если что, я у радиостанции, – быстро сказал Меркулов и скорым шагом зашагал к одной из землянок.

– Дорогу ремонтировать нужно, – заметил я, глядя, как майор, выйдя из ворот склада, запрыгал по глубоким колеям, оставленным на мягкой почве прошедшей техникой.

И еще в течение часа наблюдал за работой ученых, пока их не отогнали и через портал снова не погнали скопившуюся на той стороне технику.

– Трейлеры пройдут? – бегая по складу в сопровождении пары своих людей, спрашивал подполковник.

– Что случились? – спросил его здешний приемщик.

– Боевые вертолеты везут. Их через портал только на трейлерах провести можно, вот я и смотрю, пройдут или нет.

– Высота какая?

– Восемь метров, – ответил Лизюков.

– А что за вертолеты, – вклинившись в разговор, спросил я.

– МИ-24, двадцать две штуки. С глубокой консервации. Их на одном из складов на третьем уровне нашли, – пояснил подполковник.

– Это не тот случайно, откуда вы форму возите?

– Тот самый, – подтвердил мою догадку Лизюков. Хотя догадываться там было не о чем – последние грузы шли именно с этого склада. По крайней мере, больше пятидесяти тысячи автоматов Калашникова и до восьмидесяти тысяч комплектов военной формы образца восьмидесятых вывозились именно оттуда.

– Я вот удивляюсь, как вас до сих пор за руку не поймали? – спросил я задумчивым видом.

– У нас люди стоят на ключевых постах, вся информация идет через них… Если конечно, кто обратится напрямую, то да будет волна, а пока мы вывозим все, что успеваем, – ответил подполковник, с помощью парней Меркулова замеряя высоту створок ворот склада: – М-да, низковато. Нужно или высоту увеличивать, или подкопать, чтобы машины прошли.

Хмыкнув, я направился к своей землянке – спать хотелось до невозможного, а теперь можно было устраивать себе полноценный отдых, пока начальство думает. Пройдя мимо землянки, где находилась радиостанция, я услышал голоса Али и Меркулова, а прислушавшись, понял, что они составляют рапорта.

«Хорошо, что меня минула сия участь. Спасибо тебе, Аля, что ты делаешь за меня такую работу!» – подумал я, подходя к месту своего обитания.

– Опять спит! – краем сознания услышал я чей-то голос.

– Удивительный человек. Вы видели, и когда протискивались установки «Град», и когда земля тряслась от проходящих самоходок, он даже ухом не вел, спал себе спокойно в своем кресле? – добавил кто-то.

– Тогда никто не бубнил над ухом, – проворчал я. Взяв с тумбочки часы, посмотрел на циферблат и возмущенно заявил: – Блин, всего два часа спал!

Стоявшие у входа Лизюков и Меркулов только усмехнулись.

– Вставай, есть работа, – сказал майор.

– Что? С порталом что-то не так?

– Нет, с порталом все в порядке. «Ключи» меняются по сменам, так что пока накладок никаких не было.

– Так в чем дело? – Я снова упал в постель и натянул на плечи одеяло.

– Вас ждут на базе «Алексеевское-41». Если портал открывается и держится тут, то и там должно быть то же самое, – сказал Меркулов. Лизюкова позвали на улицу, так что в землянке нас было только двое.

– А-а-а! Тогда ладно. Это правильно, тот портал тоже открыть надо, – согласился я.

– Это еще не все. После того как вы откроете портал на базе «Алексеевское-41», вас ждут в Москве. Личный приказ товарища Сталина.

– Н-да? Чего он хочет-то? – поинтересовался я сам у себя вслух, однако ответил Меркулов:

– Наверное, вас награждать будут.

– За что?!

– Ну за порталы, за помощь, – с легким недоумением объяснил майор.

– А оно мне надо? Мне и так неплохо, без всяких этих наград, – сказал я, заканчивая одеваться.

– Но ведь так положено! – озадаченно почесал затылок Меркулов. Похоже, мне удалось изрядно его удивить.

– Ладно, там видно будет. Когда вылет?

– Через полчаса. Самолет готовят, машина стоит у штаба наготове.

– Я один или еще кто будет?

– И охрана, и Аля, все летят, – сказал майор, вслед за мной выходя из землянки.

– Смотри-ка, действительно работает! – удивился капитан Юдиневич, глядя на одного из портальщиков, в настоящий момент державшего портал открытым.

– Да, работает. Странно, что подобная идея не пришла нам в голову раньше. – Я подошел к капитану и встал рядом.

Овал все еще оставался большим, поэтому увеличивать его пока не требовалось.

– Можно начинать? – спросил бригадир портальщиков.

– Начинайте, – разрешил Юдиневич.

Бригадир ненадолго скрылся в овале и почти сразу же нескончаемым потоком пошли броне-и автоколонны с особо ценным грузом, со станками.

Закричали контролеры и приемщики, указывая, куда ехать и где разгружать.

Проводив взглядом громко урчащий мотором «ГМЗ», проползший мимо вслед за другой инженерной техникой, я спросил у капитана:

– Насчет меня никаких приказов нет?

– Мне не поступало. Должно быть, Аля что-то получила, она не выходит из радиорубки… Да вон она идет! – добавил Юдиневич после небольшой паузы.

– Александр, собирайся, нас вызывают в Кремль.

Подтянув ремень на штанах, я ответил:

– Все, собрался, полетели?

Кабинет Сталина, четырнадцатое июня

– Начинайте вы, товарищ Белов, – указал Иосиф Виссарионович мундштуком трубки на генерала авиации Белова, представителя ВС Белоруссии, отвечавшего за всю современную авиацию и службу РЛС Западного Особого военного округа. Десяток допущенных на это секретное совещание людей, облеченных высокими должностями, с интересом посмотрели на генерала.

Придерживая листы сводок пальцами левой руки, Белов встал и, иногда сверяясь с записями, стал докладывать, так как был временно переподчинен союзникам.

– С помощью полученных РЛС мы уже контролируем границу практически на всех направлениях ожидаемых ударов. Конечно, остались пока не перекрытые участки, но ожидается с консервации восемь установок «Терек», так что этих черных дыр не будет. Также в скором времени должны прибыть из России четыре станции «Купол», одну из них планируется поставить в окрестностях Москвы, еще две у Минска. Все станции скоординированы в общую сеть воздушной обороны. Штаб, которой пока находится в окрестностях Могилева. Радиостанции, установленные на новейших советских истребителях Як-1, ЛаГГ-3 и МиГ-1, дают неоспоримое преимущество в перехвате воздушных целей над территорией Советского Союза. Честно могу сказать, что взаимодействие между родами войск оставляет желать лучшего, зачастую приказы сверху игнорируются, что сильно влияет на боевое слаживание. Хотя это не помешало НЕКОТОРЫМ командирам исполнить приказы на перехват, в результате чего были сбиты семь немецких разведчиков. Один, к сожалению, ушел.

– Можно поподробнее о невыполнении приказов? – попросил Сталин. Судя по его виду, он знал подробности, но хотел услышать версию генерала.

– Командир эскадрильи Сименюк, в паре проводивший патрулирование в районе города Кобрин, сделал вид, что не слышал приказ с одной из станций, из-за чего разведчик, выполнив полученную задачу, ушел на свою территорию.

– Мы выясним, что это – преступная халатность или преднамеренное невыполнение приказа. Продолжайте, – задумчиво сказал предсовнаркома, мельком глянув на Берию, который докладывал об этот случае всего пару часов назад.

– За эти несколько дней через портал мы получили три эскадрильи штурмовиков «Грач», эскадрилью МиГ-29 и одно звено истребителей Су-27. Пока они находятся на аэродроме в Казани, передислокация к границе будет проведена только после того, как подразделения БАО подготовят полосы для перелета. К сожалению, на места они прибыли только сегодня утром, и подготовка аэродромов с бетонной ВПП только началась, включая и защиту их от нападения как с воздуха, так и с поверхности. Четыре батареи «Шилок», что мы получили из России, должны быть повзводно рассредоточены на крупнейших бетонных аэродромах. В течение трех дней ожидается прибытие еще двух эскадрилий Су-24, пяти звеньев СУ-25 и двух Ту-22М, сейчас как раз идет их подготовка к переходу. Также начата расконсервация МиГ-21Р, их пятьдесят штук, будут готовы в течение двух недель. Два полка боевых вертолетов МИ-24 будут готовы к переходу в течение двух дней, пока начата перевозка боеприпасов к ним.

– Как подготовка пилотов?

– Шестнадцать летчиков после проверки нашими медиками были допущены к полетам, остальные четверо отсеяны. Тренировки на МиГ-21, как более подходящем для летчиков вашего времени, потребуют не менее двух месяцев.

– Хорошо, мы пришлем к вам еще пять десятков летчиков и сто двадцать техников, займитесь и их подготовкой тоже.

Белов кивнул, принимая информацию к сведению, и сказал, что доклад закончил, сел на место после разрешающего жеста Сталина.

– Что у нас со связью, а, товарищ Дзержинский? – спросил предсовнаркома у сухопарого полковника войск связи, который был также из ВС Белоруссии.

– Поставка радиостанций в войска идет полным ходом, однако не хватает специалистов для обучения персонала. По предложению Лаврентия Павловича в Казани создана школа по переучиванию радистов, но пока она даст результаты… Так что инструкторы остро необходимы. Тех, что присылает сюда наше ведомство, не хватает, тем более основное число из них готовится к радиоборьбе, и уже на сорок процентов мы ее подготовили, но работы еще непочатый край.

– Что у нас с призывом гражданских радистов? И радиолюбителей? – спросил у Берии Сталин.

– Идет полным ходом, товарищ Сталин. Войска получили радистов и радиостанции почти до полного штата.

– Однако не все из них могут пользоваться нашими радиостанциями, – негромко добавил полковник с такой памятной фамилией.

– Подготовьте радиошколы при штабах армий и корпусов, в которых они будут обучаться под присмотром инструкторов, – подумав, приказал предсовнаркома.

Нарком кивнул, записав приказ в блокнот.

– Продолжайте.

– Постоянный контроль радиостанций немцев и дешифровка их сообщений дает понять, что у них началось усиление активности, в основном из-за пропажи авиаразведчиков. В частности – в авиационных частях из-за того, что ни один из экипажей не смог докричаться до своих штабов из-за постановщиков помех. Постоянные переговоры, которые слушают наши радисты, дают нам много информации, которую мы отправляем в недавно созданный аналитический отдел в контрразведке. Также ожидается прибытие двух батальонов РЭБ. У меня все, – закончил Дзержинский.

– Хорошо. Товарищ Ватутин, как подготовка к встрече немцев? – повернув голову к генерал-лейтенанту, спросил Сталин.

Встав, генерал обвел всех взглядом и, прочистив горло, начал:

– Подготовка идет полным ходом, товарищ Сталин. Места для завалов намечены; в некоторых местах, где мало кто ездит, уже подготовлены засады и засеки, также проводятся постоянные тренировки засадных групп разных родов войск, усиленных танками, начиная с артиллерии и заканчивая стрелками. Все мосты заминированы и находятся под охраной. Противодействие полку «Бранденбург» идет полным ходом, включая и то, что теперь в каждом патруле есть сотрудник НКВД с правом останавливать не только генералов, но и старший комсостав госбезопасности. Полученное из-за портала оружие, в частности автоматы ППС и ППД, а также винтовки СКС, осваивается разведчиками, диверсантами и засадными подразделениями. Мины также пущены в дело, и основные танкоопасные направления заминированы теперь не только фугасами, но и противотанковыми минами. Погранвойска получили тяжелое вооружение, включающее в себя крупнокалиберные зенитные пулеметы и противотанковые ружья. Также проводится политинформация среди населения…

Предсовнаркома внимательно слушал доклад молодого генерала.

– Хорошо. Мы все слышали ваш доклад, будут ли какие замечания? – спросил Иосиф Виссарионович у присутствующих, когда Ватутин закончил. Вопросов не было, поэтому Сталин сказал:

– Товарищ Воронков, нас интересует, как обстоят дела по медицинской части.

Вскочивший командир в форме военного медика четко доложил:

– Товарищ Сталин, все препараты и лекарства, полученные от союзников, идут на склады, но небольшое количество в госпиталя, для того чтобы врачи привыкли к ним и могли пользоваться. Полученная также аппаратура и специалисты с ней очень помогают выявлять те болезни, которые в некоторых случаях могут быть не так диагностированы нашими врачами. Две лаборатории по производству лекарств нами уже получены, и сейчас начинается установка их на производство в Казани, ожидаются еще четыре такие лаборатории.

– Как с госпиталями?

– Все школы начинают потихоньку готовить и намечать под будущие госпиталя. Весь поток раненых планируется, как и был отдан приказ, отправлять именно в Москву.

Сталин задумался. План по обману посольских величиной потерь, какие мы несем, большим потоком раненых готовился в большой тайне. И провал этого плана грозил большими проблемами, из-за чего он и был на контроле у наркома Лаврентия Павловича Берии.

После совещания, когда все удалились, оставшийся по знаку вождя Берия вопросительно посмотрел на Хозяина.

– Как вы думаете, товарищ нарком, Белорусский мотострелковый корпус и две сводные бригады сильно повлияют на ход войны? – задумчиво спросил Иосиф Виссарионович.

– Думаю, помощь будет не лишней, – осторожно ответил Берия.

– Вот и я так думаю. По предложению товарища Лукашенко он нам передает части со всеми средствами усиления. У них там учения начинаются, так что потерю не сразу обнаружат тамошние шпионы.

– Зачем им это нужно?

– Товарищ Лукашенко считает, что его ТАМ могут, как он выразился, прихватить за яйца. Вот ему и нужны обстрелянные части. И я так думаю, они будут не последние.

– Тогда нужно ждать не только пехоту, но и танковые части и авиацию, – тоже задумался нарком.

– Поручаю вам выяснить, что там происходит, – приказал Сталин, после чего перешел на другую интересующую его тему. К будущей информационной войне.

Виктор Захаров, личный водитель генерал-майора Катукова, командира второго танкового корпуса, первой Отдельной особой армии. То же время, полдень

Ласково протерев приборную панель мягкой тряпочкой, Виктор через открытое окно поправил зеркало бокового обзора.

Что ни говори, а машина ему очень нравилась. Конечно, это не та тентованная, на которой его учили, но кроме корпуса, по мнению Виктора, большой разницы не было.

УАЗ, что ему достался, был семиместный. Грузопассажирский. Спереди два сиденья – водителя и командира – разделенные капотом двигателя, и сзади через небольшую перегородку пять сидений и небольшой столик. Очень удобно.

Когда Витя увидел, какую машину дали генералу, он сперва не понял, почему не командирскую, но оказалось, по приказу маршала Шапошникова весь старший комсостав должен передвигаться в сопровождении охраны. Поэтому генерал-майор Катуков, которому недавно присвоили следующее звание, и выбрал именно эту из десятка, что подогнали к штабу корпуса.

Открыв дверцу, Виктор спрыгнул на землю и подошел к старшине, курившему у своего двухместного бортового УАЗа, которые получали в основном хозчасти.

– Товарищ старшина, вы канистры обещали, мне по штату положено, – напомнил ему Виктор.

Затянувшись, старшина Шматко посмотрел на наглого водилу. Отдавать только что полученные АЛЮМИНИЕВЫЕ канистры он не хотел, но отказывать личному водителю комкора не посмел. Поэтому, достав из планшета бланк, быстро оформил передачу двух двадцатилитровых канистр.

Расписавшись, Виктор, помахивая новенькими серебристыми емкостями, подошел к машине, открыл дверь в багажное отделение и поставил их в углу, решив залить горючее, когда будет заправляться.

– Готовься. Сейчас поедем, – сказал ему сержант Цветков, командир отделения в комендантской роте и один из обладателей вожделенными всеми АК, которых в роте было всего два десятка.

– Всегда готов, – ответил Виктор, захлопывая дверь.

Через пару минут из-за здания школы, где размещался штаб корпуса, вышел генерал Катуков и направился к машине, разговаривая на ходу с одним из советников – седовласым мужчиной лет пятидесяти пяти, тоже танкистом, насколько знал Виктор.

– Заводи! – махнув рукой, приказал генерал.

– В машину! – вслед за генералом приказал Цветков своим бойцам.

Вместе с сержантом в охране были три бойца, один с таким же, как у Виктора ППС, а третий с СКС.

Поправив брезентовую разгрузку с рожками – их недавно стали шить швейные фабрики Казани, – Виктор сел на свое место и нажал на кнопку стартера.

– К вокзалу, – приказал генерал.

Виктор не переспрашивал, он часто ездил к железнодорожному вокзалу, где его часть получала новую технику.

На путях пыхтел паром паровоз и стоял эшелон, набитый под завязку техникой. На этот раз привезли бронемашины в мотострелковые части. Виктор уже знал их названия, поэтому быстро пересчитал – шесть БМП-2, три БТР-80, две «Шилки» на последних платформах и три товарных вагона с неизвестным содержимым.

– О, еще две «Шилки» в дивизион Арсеньева прибыли! – приятно удивился генерал. А так как дивизион майора Арсеньева был подчинен именно ему, то он радовался вдвойне. Возможности этих машин Катуков уже знал на сто процентов.

– Михаил Ефимович, мы не закончили наш разговор, – напомнил советник, который, насколько заметил Виктор, практически не отходил от комкора, причем он пользовался полным доверием и уважением со стороны Катукова.

– Я с вами полностью согласен насчет активных засад, но без практики и учений ничего определенного сказать пока не могу. Вот приедем на полигон – там и посмотрим. Тем более сейчас там отрабатывает «подразделения в обороне» бригада Панова. – Прерванный у машины разговор все же продолжился.

– Витя, съезди в магазин, купи мне зеркальце для бритья, – поросил Катуков своего водителя, протягивая деньги.

– Есть! – кинул Виктор руку к виску.

Развернувшись, генерал в сопровождении бойцов охраны и советника направился к коменданту вокзала.

Подъехав к зданию почты, рядом с которым находился магазин, Виктор вышел из машины и, помня инструкции, вытащил из специальных зажимов ППС. Закинув ремень на плечо, направился к дверям магазина, у которого стояли и что-то обсуждали две женщины.

Одна из них обернулась и удивленно посмотрела на бойца в незнакомой форме. В городе еще не знали, что дислоцирующиеся у города войска перешли на новую форму одежды.

Честно говоря, камуфляж Виктору нравился, а особенно привлекало множество карманов, которые были и на бедрах, и на рукавах.

Поправив панамку, которую один из советников почему-то называл афганкой, Виктор решительно вошел в помещение магазина.

Купив требуемое, а также несколько мелочей для себя, Виктор направился к дверям, как вдруг услышал несколько выстрелов на улице. Аккуратно поставив покупки на пол, он под испуганные охи продавщицы и двух покупательниц сорвал с плеча автомат и, взведя затвор, подскочил к большому панорамному окну.

У почты стояла легковушка с работающим мотором, через открытую дверь водитель стрелял из нагана по сотрудникам милиции, которые патрулировали площадь.

Пинком ноги распахнув дверь, Виктор выскочил наружу и перекатом, как учили, ушел за корпус чужой машины – прятаться за своей он не хотел, вдруг повредят. И едва только успел взять водителя на прицел, как из почты выскочили четверо налетчиков с сумками и оружием в руках.

То, что это преступники, Виктор понимал прекрасно – один лежащий без движения милиционер и второй, зажимающий плечо, укрывающийся за тумбой скамейки, ясно давали понять, что жалеть их не стоит.

Длинной очередью забился в руках Виктора автомат. Забыв все, чему учили инструкторы в последнее время, Виктор неэкономной очередью изрешетил машину налетчиков, убив водителя и ранив двоих.

Один из бандитов успел пару раз выстрелить из ТТ в сторону Виктора, правда, похоже, даже не целясь.

Достав из разгрузки запасной рожок, Виктор перезарядил оружие и короткими очередями стал удерживать бандитов за машиной, не давая им уйти.

Через минуту на площадь прибежали как военный патруль, так и милицейский. Увидев, что уцелевшие налетчики с поднятыми руками приняты одним из патрулей, Виктор встал и направился к своей машине.

Неладное он заметил почти сразу. В багажном отделении чернело аккуратное пулевое отверстие.

Распахнув дверь, он только выругался. В обеих канистрах, ровно посередине, были такие же.

Кабинет Сталина. Середина дня пятнадцатого июня

Указав вошедшему Берии на стул, Вождь несколько раз пыхнул трубкой и заговорил, продолжая расхаживать по кабинету:

– Наш Гость вчера прилетел в Москву, и сегодня я ожидаю его во время закрытого награждения ученых по Аномалии.

– Александр тоже представлен к награде?

– Конечно. Он немало вложил в развитие СССР своих сил, – ответил Сталин. Немного помолчав, он продолжил: – Прежде чем встретиться с ним, я решил прочитать отчет Орловской. И скажем так, он меня озадачил. Какого вы мнения об Александре? – спросил Иосиф Виссарионович, поворачиваясь к наркому.

Вопрос не застал Берию врасплох, но он все равно задумался на некоторое время, после чего начал перечислять в порядке важности:

– Он достаточно дисциплинирован. Серьезен. Умен. Немного меланхоличен, по настроению. По характеру можно описать как «маменькин сынок». Довольно точное его описание. Да и люди, что с ним работали, это подтверждают.

– Что он любит, есть ли увлечения? – спросил вдруг Сталин.

– Насколько я знаю, особо нет, – ответил Берия после некоторого раздумья.

– А теперь прочитайте отчет лейтенанта Орловской и его матери, – сказал Сталин и передал наркому несколько листков.

Прочитав их несколько раз, Берия поднял удивленно голову и сказал:

– Но это невозможно! Я сам общался с ним!

Нажав кнопку на селекторе, Сталин скомандовал в микрофон:

– Пригласите товарища Орловскую.

Потянувшись и заскулив от удовольствия, я открыл глаза. Через закрытые шторы с трудом приникали лучи яркого летнего солнца.

Повернув голову, Али рядом не обнаружил.

«И куда понесло эту неугомонную?» – подумал вставая. Посетив ванную, направился в ресторан, который находился на первом этаже этой гостиницы.

– Привет, Лех, – поздоровался я с сидящим на стуле возле моей двери Соколовым.

– Добрый день, – кивнул он в ответ.

– Что, опять на официоз перешли? – спросил его, когда мы подходили к лифту, забранному фигурной решеткой.

– Положено так, Александр Геннадьевич, – ответил он, хлопая себя по карманам и подозрительно глядя на меня.

– Понятно. Кстати, а где Аля?

– Вышла от вас часа два назад. Куда – не знаю.

Посмотрев на часы, я понял, что она куда-то ускакала в час дня.

В ресторане сидел в полном одиночестве, несмотря на то что все столики оказались заняты. Поедая принесенные блюда, я посматривал на часы – не опаздываю ли. На прием в Кремль мне назначено в шесть вечера, так что есть пришлось довольно быстро.

Кабинет Сталина, то же время

– Проходите, товарищ Орловская. Присаживайтесь, – указал на стул Сталин, как только вошедшая девушка поздоровалась.

Алевтина подошла к стулу и аккуратно присела на самый краешек, вопросительно посмотрев на предсовнаркома.

– Мы с товарищем наркомом изучили ваш отчет. И он нас… слегка озадачил. Вы не могли бы прояснить некоторые моменты?

– Сделаю все, что в моих силах, товарищ Сталин, – ответила она.

– Можно подробно охарактеризовать Александра?

Ненадолго задумавшись, девушка начала говорить:

– Когда я прочитала отчет всех, кто встречался с Объектом, то составила свое мнение о нем. Как о неуверенном в себе человеке с постоянным контролем со стороны матери. Неуверенный, слабый, не идущий на конфликты…

– Маменькин сынок, – тихо сказал Берия.

Согласно кивнув, Орловская продолжила:

– Однако меня озадачила первая наша встреча.

Сталин тихо хмыкнул, видимо, припомнив прочитанный отчет.

– У него были совсем другие глаза, чем я ожидала. Он сразу показался мне не так прост, как я думала. Слишком уж насмешливо смотрел он тогда, и то, что он ВСЕ понял, зачем я оказалась рядом, тоже увидела. В дальнейшем я стала наблюдать за ним, изучать. В отчете Алевтины Анатольевны был момент о его интересах.

– Бокс, бальные танцы, фокусы, – вслух припомнил Сталин.

– Да, там же было написано, что он быстро охладевал к этим так называемым «хобби». Однако я, внимательно изучив его, поняла – просто ему стало неинтересно и он забросил то, что начинал, кроме одного! По проверке его жизни мои люди выяснили следующее. По словам тренера по боксу, он шел на первый разряд, но забросил бокс, оставшись на втором разряде. Так же и бальные танцы, учитель пророчил ему блестящую карьеру, но и тут он забросил танцы. Кстати, я осторожно поинтересовалась, почему именно танцы. Он ответил: «Там было много девушек». А вот фокусником или, если правильно сказать, иллюзионистом он оказался профессиональным, хотя большинство его фокусов – это домашние заготовки.

– Он вам показывал их?

– Нет, но один из моих сотрудников на антресолях в его бывшей квартире нашел видеокассету с записями выступлений. Хотя выступал он только перед дочкой. После этого я обратила пристальное внимание на его движения и поведение. Могу сказать, что он волевой и довольно сильной натуры человек, но у него есть одна слабость.

– Мать?

– Да, но не только. Лень. Просто он очень ленивый. Именно из-за этого мне первой пришлось перейти к активным фазам наших отношений и прийти к нему ночью. Он, кстати, этого ожидал. Еще его можно охарактеризовать как хамелеон. Александр подстраивается под любую среду, ему везде комфортно. Очень хорошее качество. Именно из-за этого его и считали подкаблучником у первой жены – если ему было так удобно, то он подстраивался. Хамелеон, – повторила Алевтина.

– Насчет фокусов, на каком он уровне?

– На очень высоком. Причем Александр постоянно тренируется. Из-за чего у его охраны вещи перемещаются из одного кармана в другой. Они давно махнули на это рукой, винят во всем Барабашку.

Берия хлопнул себя по колену:

– Вот ведь!.. А я все голову ломал, как мои очки оказались в кармане брюк, когда я их кладу только во внутренний карман френча!

Алевтина и нарком Берия одновременно посмотрели на Сталина.

Хмыкнув, тот затянулся и ответил, выдыхая дым:

– Ко мне он не подходил. Продолжайте.

– Александр, нужно сказать, очень ответственный человек. Это все говорят, кто его знает. Если он за что-то берется, то доводит до конца, если… Если это не идет вразрез другим его планам.

– Мы вас поняли, товарищ Орловская, можете идти, – разрешил Сталин.

Зал для награждения был не очень большим, так, мест на триста. Да и собралось всего человек семьдесят. К своему удивлению, среди представленных к награде был и генерал Гоголев, который приветливо кивнул, заметив меня.

Сев в кресло в первом ряду, я положил руку на коленку Али и с интересом уставился на пустую сцену.

– Ну и когда начнется? – нетерпеливо спросил, с опаской поглядывая на профессора Трауперга. Карл Фридрихович, почувствовав мой взгляд, радостно улыбнулся и помахал рукой, явно собираясь подойти, но его остановили другие ученые – награждение должно было вот-вот начаться.

– Сейчас, не волнуйся, все будет, – поправив мне прическу, ответила девушка.

– Да я и не волнуюсь. С чего мне волноваться?

– Все волнуются, – хмыкнула Аля, искоса рассматривая меня.

«Ух, как мне надоели эти смотрелки! Как рентгеном просвечивает!» – подумал я, тепло улыбнувшись ей. Алевтина ответила такой же улыбкой.

Вдруг все захлопали в ладоши, и на сцену, где стояла трибуна, вышел Сталин.

Тоже похлопав, я достал было телефон и начал снимать, как его у меня отобрала Аля, зашипев, как кошка.

«Вот интересно. Почему не сделать так – наградил и свободен? Так нет, уже час мозги полощут!» – мысленно стонал я, слушая «Любэ».

Заметив, что у Сталина перестали шевелиться губы, я незаметно вытащил один из наушников и прислушался:

– …за вклад в развитие «Объекта номер восемь» награждается орденом Ленина. Комиссар государственной безопасности Гоголев.

Чуть бледноватый генерал направился к трибуне, где под аплодисменты присутствующих ему на грудь повесили орден.

Хлопая в ладони, я тихо спросил у Али, склонив голову набок в ее сторону:

– Слушай, а часто Сталин сам награждает?

– Нет, очень редко. Но тут особый случай, – также старясь говорить незаметно, ответила она.

Я оказался в конце списка. Наградили и Сереженьку, и Карла Фридриховича – им присвоили почетные звания Героев Соцтруда Советского Союза со вручением соответствующей медали «Серп и Молот», вместе с орденом Ленина и какой-то грамотой.

Дождавшись, когда назовут меня, я под аплодисменты зала подошел к Сталину и, выпятив грудь, позволил приколоть к своей груди награду.

Орден Трудового Красного Знамени сверкнул у меня на груди от солнечного луча. Пожимая мне руку, Иосиф Виссарионович тихо сказал:

– Я уверен, что это не последнее награждение.

Вернувшись на свое место, я дослушал речь, и после небольшого выступления профессора Трауперга все направились в другой зал, где был приготовлен фуршет.

– И надо было тебе доказывать при первой встрече с товарищем Сталиным, что ты монархист?

– Я сразу высказал ему свою идеологию, не хочу, чтобы между нами были какие-то недомолвки, – ответил я, отпивая из стакана.

– Вот поэтому-то ты и получил «Трудовик» вместо «Серпа и молота», – недовольно сказала Аля.

– Слушай, Аль. Честно. Мне вообще по барабану, что мне прикололи. Я сюда вообще ехать не хотел.

Аля на мои слова только вздохнула печально.

– Кстати, Аль, что там с поиском других порталов? Нарком заикнулся было, но до конца рассказать не успел. Ушел.

– Завтра устраиваешься у себя на квартире, а потом уж и начнем. Решили искать с самолета.

Казань. Офис компании «Технолоджи». Кабинет Павлуся. Пятнадцатое июня. То же время

В кабинете директора компании «Технолоджи», которого изображал полковник Судоплатов, собрались только свои. Павел Анатольевич, окинув взглядом рассаживающихся за столом людей, спросил:

– Виктор, что там по Агафонову?

– Ищем. По словам его секретарши, ему кто-то позвонил, и он сорвался с места.

– Ты знаешь, он единственный, кто может нам помочь выйти на Завславского. А если мы не выйдем, то не видать нам этот алюминиевый завод как своих ушей.

– Час назад поступила информация, что Завславский со своей семьей находится в одной из гостиниц. Парни уже выехали.

– Хорошо, что там по второму заводу?

– Завод на грани краха, действующий директор сознательно приводил его к банкротству, для того чтобы купить по дешевке. Как – не знаю, у него был свой план, рассказать он не успел.

– Как оборудование? Люди?

– Оборудование осмотрели, нашли несколько технарей, что недавно уволились, и завербовали их. Они согласны переехать на постоянное место жительство в другую страну. Так что сейчас составляется план вывоза станков и других возможных мощностей. Вывозить лучше через Белоруссию, там железная дорога, да и приготовить все к вывозу до двадцать второго мы просто не успеем.

– Понятно. В общем, этот разваливающийся завод мы вывозим, а украденный у народа завод Завславского будет работать на нас. Валера, свяжись с представителями Белоруссии, договорись о перевозе алюминия через их страну.

– Есть! – ответил Валера, записав приказ в блокнот.

– Антон. Что там по шинам?

Вставший по привычке со стола сержант Гатин начал по памяти докладывать дела на сегодняшний день.

– Вчера я докладывал, что мы связались с представителями завода «Нижнекамскшина» и договорились на закупку ста тысяч шин и камер к ним. Переговоры прошли успешно, первые выплаты они получили и уже готовы отгрузить первую партию грузовых шин высокой проходимости. И еще переговорил с главным инженером и случайно выяснил следующее. Полгода назад было полностью заменено оборудование. Все, включая станки. Дирекция завода выставило его на продажу. Сейчас там работает старшина Снигирев, выясняет некоторые моменты возможной покупки и вывоза станков. Цена не такая большая, чтобы отказаться. Также выяснили, что на переработку собираются отправлять около десяти тысяч шин для УАЗов. По словам инженера, в производстве была допущена ошибка и они не были приняты по ГОСТу, из-за чего их и собираются переработать, хотя шины, по словам инженера, нормальные. Снигирев осмотрел их вместе со своим водителем и тоже посчитали, что они «нормальные». В общем, нам «почти» бесплатно отдают эти шины. Остается открытым вопрос по покупке старого оборудования завода.

– Мы не такие богатые, чтобы отказываться. Валера, сколько у нас свободных трейлеров?

– На данный момент… Четыре.

– Отправляй машины за оборудованием и шинами, нужно как можно быстрее вывезти их. Но станки на первом месте. Ясно?

Кивнув, подчиненный снова записал в блокнот приказ полковника.

– Что у нас со связью с местной ФСБ? Олег, доложи, – обратился Судоплатов к неприметному парню лет тридцати.

– Мы смогли влезть в их архив. Наш человек в этом хорошо помог, но требует надбавки за вред…

Зазвеневший в кармане Валеры телефон прервал начавшийся доклад.

– Извините, товарищ полковник. Это по Завславскому, – сказал он, посмотрев на экран мобильника.

– Ответь, – разрешил Судоплатов.

Включив аппарат, Валера внимательно слушал собеседника, и его лицо становилось все мрачнее и мрачнее.

– Забирайте тела наших и уходите домой, – приказал он и, отключив аппарат, пояснил, о чем разговаривал с одним из своих подчиненных: – Моих парней положили.

– Доложи четко, – жестко приказал Судоплатов.

– Группа захвата, она у нас официально числится в охранной фирме «Невод», под командованием старшины Васильева попала в засаду. По словам лейтенанта Панина – он со стороны курировал операцию по захвату, – нападавшие были в форме спецназа ФСБ. Когда парни вышли из машины и подходили к парадному входу гостиницы, то сзади подскочил микроавтобус, из которого выскочили десяток бойцов в черной униформе и с соответствующими нашивками. С криками: «Лежать», «Работает спецназ ФСБ», «На землю», «Не двигаться», бросились к парням Васильева. Наши вместо того чтобы лечь руки за голову, открыли огонь на поражение. Шесть-четыре в нашу пользу. Из четверых выживших нападавших двое были ранены. Но не это главное, один из наших, сержант Мазин оказался подранком, его перевязали и, положив в микроавтобус, увезли в неизвестном направлении. Панин не успел вмешаться. После того как машина отъехала, он застрелил оставленного бойца, погрузил наших погибших в их машину и успел уехать до того, как приехала полиция.

На несколько секунд в кабинете стояла мертвая тишина, все переваривали услышанное.

– «Заря»! – скомандовал полковник и, встав, принялся доставать из сейфа бумаги.

Люди, находившиеся в кабинете, быстро рассосались. По офису стала гулять непонятная фраза: «Работаем по „Заре«». Ничего не понимающие привлеченные сотрудники с недоумением смотрели, как некоторые их коллеги выносят системные блоки, вынутые жесткие диски, жгут бумагу и пластмассу во дворе. Через полчаса, кроме двух десятков человек, с удивлением разглядывающих офис, который выглядел как после бомбежки, никого не осталось. Еще через час офис был наводнен бойцами в черной униформе.

База «Брест-41», то же время

– Товарищ старший майор! – со стуком ворвался в кабинет к Меркулову дежурный по базе: – Кодовый вызов от товарища полковника.

Взяв протянутый дежурным листок бумаги, майор вчитался в текст. Там было только одно слово: «Засека».

– Роту охраны в ружье! Усилить оборону с той стороны! Приказ по охране: «Засека»! Выполнять!

Бойцы быстро рассредоточились по окружающему ангар лесу. По заранее намеченным позициям и секретам размещались пулеметчики и снайперы. Полученное новейшее оружие и форма практически не отличала их от бойцов этого мира. А теплоизолирующие плащи делали невидимыми для тепловизоров. База готовилась к бою. Приходящие с грузами машины проверялись со всей тщательностью. Грузопоток остановлен не был.

Одна из воинских частей под Казанью

– Вот, товарищ майор, сами убедитесь. Никого, – разведя руками, показывая пустую территорию части, сказал один из сотрудников военной прокуратуры. Его сопровождал сотрудник Федеральной службы безопасности майор Бестужев.

– Действительно… пусто.

– Я сам тут был три дня назад. Все было нормально. Часть, конечно, кадрированная, но все было в порядке. А сегодня утром приезжаю – и ничего! Ни техники, ни людей, ни оружия! Вообще пусто!

– А местные жители что говорят?

– Говорят, два дня моторы шумели. Ездили туда-сюда, туда-сюда.

– Странно. Куда они могли деться?

– А я о чем? Нет их, испарились. Даже семьи офицеров пропали.

– А срочники?

– Да не было их тут. Два десятка контрактников охраняли склады. И сто семнадцать офицеров с семьями. И все!

– Техники много было? И вообще, что за часть?

– Танковый и мотострелковый батальоны. Два артиллерийских дивизиона и рота РБХЗ.

– Понятно. Ищете? – спросил майор, посмотрев на пустые ящики из-под снарядов.

– Да, уже объявили тревогу по всем частям. Сейчас их обзванивают.

– Хорошо, мы начинаем поиски по своим каналам, – сказал фээсбэшник и, развернувшись, направился к пустому КПП, где стояла его машина.

Москва. Лубянка. Пятнадцатое июня. Два часа ночи

– Почему мне докладывают это? Почему? Я тебя зачем посылал? Чтобы ты выяснил, почему в Казани погиб мой племянник. А ты что устроил? Что твою…! – начал изрыгать проклятия тучный мужичок в генеральском мундире, разъяренно тряся пачкой сводок.

Полковник ФСБ Истомин внимательно наблюдал за генералом, думая о своем.

«Никто же не думал, что может случиться ТАКОЕ!» – размышлял полковник, как заметил, что генерал успокоился, и, положив сводки на стол, мрачно уставился на подчиненного.

– Докладывай. Все! В подробностях! – приказал он и, откинувшись на спинку кресла, прикрыв глаза, стал внимательно слушать подчиненного.

– После того как вы приказали выяснить, как ваш племянник, офицер республиканского отделения ФСБ по Татарстану, сумел попасть под машину, я отправил в Казань двух своих сотрудников. Майора Бестужева и капитана Фомина. В силовое прикрытие отдал им группу старшего лейтенанта Толстого. На следующий день по прибытии они отзвонились и сообщили, что приступили к расследованию. Причем, по словам капитана Фомина, за ними постоянно присматривали местные сотрудники. Еще через три часа Бестужев сообщил, что они смогли выяснить, что Игоря убили, а наезд инсценировали.

– Как там было на самом деле? – глухо спросил генерал.

– Похоже. что его допрашивали, и допрашивали в жестком режиме. Все, что осталось от Игоря, бросили под проезжающий мусоровоз.

– Почему! Почему – выяснили?

– Так точно, товарищ генерал. Он прикрывал одного из местных олигархов, тот, кстати, тоже исчез. Странные там дела творятся, товарищ генерал, а от местного отдела ни звонка.

– Выясним, продолжай.

– С помощью следственных мероприятий удалось выяснить, что незадолго до гибели он сидел в одном из кафе в компании двух неизвестных мужчин. В кафе была установлена система видеонаблюдения, и мы заимели их фотографии.

– Что случилась дальше, почему погибла группа Толстого? – нетерпеливо спросил генерал. Через полчаса в управлении должно было начаться срочное заседание во главе с директором ФСБ, который должен был вернуться с экстренного совещания в Кремле, и генерал торопился выяснить все, пока оно не началось.

– Произошла трагическая случайность, товарищ генерал. Когда Фомин вместе с бойцами возвращался в местное управление, то увидел, как из одной из припаркованных машин вышли несколько крепких парней и направились ко входу в гостиницу. В одном из них он и узнал того, кто был с Игорем в кафе, после чего прозвучала немедленная команда на захват.

– Семь убитых, двое раненых – это, по-твоему, что? Захват?!

– После того как просмотрели записи с видеокамер, что установлены у входа, мы смогли выяснить следующую картину. Преступников было пятеро, и когда начался захват, то они немедленно рассредоточились и открыли огонь по бойцам Толстова. Я сам смотрел запись, это были профи. Действовали они четко, уверенно, была видна большая практика в подобных действиях.

– Ты еще похвали их, – стукнул по столешнице кулаком.

Не обратив внимания на всплеск эмоций начальника, полковник Истомин продолжил:

– Почти сразу выяснилось, что один из них ранен; связав раненого, по приказу капитана Фомина преступника увезли в управление, оставив у тел в охранении одного из непострадавших бойцов. Камера слежения также записала нападение на этого бойца. К нему подошел светловолосый парень лет тридцати, и когда спецназовец отвлекся, отгоняя одного из любопытных зевак, достал ТТ и хладнокровно выстрелил ему в спину. После чего собрал тела погибших бандитов и, погрузив в их же машину, уехал в неизвестном направлении. Машина объявлена в федеральный розыск.

– Что там было дальше?

– Фомин привез захваченного преступника в управление, спустил его в подвал и вызвал врача. Нашего врача. Тот сменил повязки, сказав, что раненый вполне вменяемый и допрос должен выдержать, несмотря на пулю в плече. Однако попытки разговорить его успехом не увенчались. Раненый говорить отказался. Тогда по приказу капитана Фомина к раненому были применены спецсредства. Ему вкололи пентотал, сказав, что через пятнадцать минут он сам им все расскажет. Сами же вышли покурить, оставив с раненым лейтенанта Горностаева.

– Что произошло дальше? – торопил Истомина генерал.

– Со слов уцелевшего лейтенанта Горностаева, раненый был прикован наручниками к стулу и сидел молча, как внезапно забился в судорогах и из его горла хлынула кровь. Прибежавшие медики констатировали смерть.

– Психоблокирование? – с интересом спросил генерал.

– Никак нет, товарищ генерал. Похоже, раненый понял, что шансов у него нет, и откусил себе язык. Молча! Не морщась!.. Он захлебнулся собственной кровью. Документы, что были найдены при нем и при его спутниках, оказались фальшивыми. Кто они, мы не знаем!

– Ладно, с этим разобрались, но ответить за такое разгильдяйство все равно придется! – жестко сказал генерал.

– Разрешите продолжать?

– Да, объясните мне, пока еще полковник, как так вышло, что здание ФСБ в Казани оказалось практически полностью разрушено?

Набрав в легкие воздуха, Истомин продолжил:

– Когда с самоубийцей более-менее разобрались, внезапно начался штурм здания. Судя по всему, нападавшие были прекрасно осведомлены, где находился их товарищ, поэтому работали по полной, не колеблясь. Отстрелявшись из гранатометов по окнам второго этажа, они взяли штурмом первый, заблокировав лестницы на другие. Нападавших было примерной численностью около сотни, сейчас точная численность уточняется. Непосредственно в штурме участвовало около сорока-пятидесяти человек, остальные были в прикрытии. Перебив дежурные подразделения, постоянно используя ручные гранаты, они прорвались в подвал и вынесли тело товарища. После того как нападающие ушли, причем без особых потерь, выяснилось, что кроме тела самоубийцы пропали шесть наших сотрудников, и один из них капитан Фомин.

– Дер. мо!!! – вырвалось у генерала: – Выяснили, откуда они взялись? И вообще, кто это был?

– Пока нет, товарищ генерал. Все напавшие одеты в камуфляж лесной расцветки, без нашивок. Вооружены очень хорошо, большое количество ручных пулеметов. Похоже, армейский спецназ. В город они въехали через КПП Оренбургской трассы, на четырех армейских «Уралах». Выехали так же, дальше их следы теряются.

– Их что, даже не пытались остановить? – сердито спросил генерал.

– Сотрудники полиции, дежурившие на КПП, сказали, что из кузовов грузовиков во все стороны торчали стволы крупнокалиберных пулеметов, – объяснил Истомин.

– Продолжай, – велел хозяин кабинета.

– В воздух подняты все вертолеты, что мы смогли найти, но поиски оказались безрезультатны. Сейчас майор Бестужев ведет активные поиски налетчиков.

– «Ведет поиски». А сам он где был во время нападения?

Истомин печально вздохнул – похоже, начальство выбрало себе козла отпущения.

– В республике происходит нечто странное. На армейских складах происходят массовые хищения, причем пропадают также и военнослужащие с семьями. Именно этим и занимался майор во время нападения.

В это время зазвонил один из телефонов, заставив вздрогнуть обоих собеседников.

– Да, слушаю, – твердым голосом сказал в микрофон генерал.

Послушав несколько секунд, он положил трубку на место, встал и приказал Истомину:

– Вылетай немедленно вместе со следственной группой в Казань. Отбери с собой людей получше. Я на совещание.

– А ниче так, просторно, – сказал я, входя на кухню. Квартира мне действительно понравилась.

– Да, большая и светлая, – согласилась Аля.

– Если нужно, то мы завезем мебель, она у нас на складе, – вмешался в наш разговор домоуправ, который и открыл нам дверь, отдав после связку запасных ключей.

– Не, не надо. Я все свое привезу, – отказался я. Обойдя Виктора, зашел в огромный зал. – М-да, мое прошлое обиталище почти все тут уместится. – Мне вдруг стало интересно, сколько квадратов в этой квартире.

– Девяносто шесть квадратов, – ответил домоуправ на вопрос.

«Ну я как-то так и предполагал!» – подумал я, продолжая обход квартиры. В голове осталась только одна мысль: какой холодильник купить, чтобы хватило его подольше?

– Здесь плазму повешу, – думал я вслух и, сложив пальцы квадратом, прищурив один глаз, прикидывал, как она будет смотреться. – Еще и обои другие покупать нужно. Короче, на днях нужно будет лететь в мой мир, закупаться.

Домоуправ уже вышел, так что разговаривали мы спокойно.

– Там видно будет. Возвращаемся в гостиницу, делать нам тут больше нечего. Да и вставать завтра рано утром, – сказала Аля, направляясь к двери.

Республика Беларусь. Кабинет президента Лукашенко. Шестнадцатое июня. Семь утра

Александр Григорьевич подал неприметный знак начальнику службы безопасности для включения мер защиты от прослушивания и, повернувшись к собравшимся в кабинете сотрудникам правительства, допущенным к секретам Аномалии, сказал:

– Всем доброе утро. Юрий Викторович, доложите, что у нас там по сборам?

Встал министр обороны республики и, прокашлявшись, начал доклад:

– О мерах по отвлечению внимания шпионов от исчезновения некоторых наших частей для отправки их к «соседям». Был сделан призыв на военные сборы сроком на три месяца. На данный момент призвано сто семнадцать тысяч триста человек. Это пятьдесят процентов от общего числа. Призыв продолжается. На полигонах готовятся к большим военным маневрам – с участием призванных. Нами это уже освещено в прессе, так что нужное мнение мы получили.

– Что в народе о призыве? – спросил президент.

– В основном возмущаются женщины. Мужчины же только рады. Были рады до первого марш-броска; надежды, что все время они проведут в теплой дружеской компании и с бутылкой, у них быстро развеялись.

– Хорошо. Главное, чтобы они вспомнили, для чего их учили, – сказал Лукашенко и посмотрел на министра финансов. – Андрей Михайлович, что у нас по золоту?

Тоже встав, Харковец взял в руки несколько листков.

– Тридцать процентов ушло на армию. Пятьдесят – согласно союзническому договору на покупку устаревшего вооружения РФ и Украины. Основной заказ – на зенитное вооружение. Переговоры как с русскими, так и с украинцами прошли успешно, и после подготовки всех бумаг и утрясения острых углов начнет поступать нужная техника. Остальные деньги ушли на развитие республики и оплату некоторых особо срочных долгов по кредитам. Вот список. – Протянув бумаги президенту, министр продолжил: – Сброс такого количества золота вызвал усиленный интерес со стороны представителей министерств финансов других стран, однако помощь со стороны Виктора Александровича нам существенно помогла. Шпионы носом роют, чтобы выяснить, откуда у нас золото. Я, как вы и приказали, выбросил в прессу информацию о найденном кладе начала войны сорок первого года, вроде как его спрятали при отступлении. Пока они это съели, но думаю, ненадолго.

– Хорошо, садитесь, – сказал Лукашенко, продолжая просматривать документы.

На несколько секунд в кабинете зависла тишина, нарушаемая только гулом кондиционера и шелестом бумаг.

– Ну в принципе нормально, жить можно, и никто пока не отберет у нас краюху хлеба. Будем ждать дальнейших поставок.

Убрав листы в свою папку, президент, посмотрев на Лукашенко-младшего, спросил у него:

– Что там по второму порталу?

– Был взят представитель разведки СССР, но почти вовремя отбит. Мои информаторы в ФСБ сообщают, что в Казань была отправлена усиленная следственная группа во главе с полковником Истоминым. Мне приходилось сталкиваться с ним. Очень неприятный соперник, еще старой закалки. Уничтожение здания республиканского ФСБ списали на действия исламистов, но как они собираются объяснить, КАК это произошло, я, честно говоря, не представляю. Так что теперь всем парням у портала нужно сидеть тише воды ниже травы и, используя возможности своих агентов в ФСБ, слегка перенаправлять следственные действия в сторону.

– Однако! Как они смогли так быстро переориентировать следствие? – спросил Лукашенко у сына.

– Среди бывших сотрудников КГБ есть и такие, что имеют связи, и немалые связи. А пенсионеров даже подразделений «Альфы» за портал ушло немало. Я думаю, это работа генерал-лейтенанта запаса Иволгина.

– Значит, беспокоиться за первый портал пока не стоит? – спросил президент.

– Стоит. Все следователи, отправленные в Казань, имеют немалый опыт подобных работ, так что могут, и еще как могут выйти на портал. К тому же большое хищение военного имущества подняло на уши всю военную прокуратуру. Так что они сейчас носом роют, чтобы отчитаться о поимке. Это дело стоит на контроле министра обороны РФ.

– Нужно бы им заканчивать с вывозом, – задумчиво сказал министр обороны.

– Да они и заканчивают. По Татарстану фактически все вывезено, они сейчас ближайшие мобсклады добивают, – ответил Виктор.

– Откуда такая подробная информация? – спросил у него министр.

– Большая часть – от моих агентов, но есть и та информация, что мы получаем от представителей союзников, – признался сын президента.

Совещание продолжалось еще три часа.

КПП на Оренбургском тракте. Шестнадцатое июня. Десять часов утра

– Да я вам говорю, мы даже соваться к ним не стали! Во-первых, это армейские машины, и мы не ВАИ, чтобы их тормозить, а во-вторых, жить охота, – хмуро говорил старший смены на КПП, капитан Захаров.

Двое молодых сотрудников Московского УФСБ молча переглянулись. Никакой информации, кроме как в какую сторону укатили неизвестные боевики, не было.

Интересовали офицеров колонны военной техники, которые, возможно, проходили через этот КПП, и капитан подтвердил, что часто видит здесь армейские машины, случайно обмолвившись о недавних «Уралах», что проехали в город и из него.

Офицеров вместе с майором Бестужевым откомандировали для помощи армейцам, майор сейчас работал в одной из частей, где, кроме голых стен, ничего не осталось. Бестужев отправил лейтенантов Зверева и Толина собирать информацию на все КПП Казани – наверняка те, кто почистил склады воинских частей, не раз мелькали перед глазами дорожных полицейских.

– Ясно. Ну спасибо за «помощь», – протянул руку Толин.

– Да вроде как не за что, – смущенно ответил капитан.

В это время через КПП проехали четыре трейлера-стотонника, с надписями «АлексеевскДорстрой» и с какими-то большими грузами, укрытыми брезентом.

– Опять проехали, – пробормотал дэпээсник.

– Что, часто ездят? – с интересом провожая взглядом удаляющиеся грузовики, спросил Зверев.

– Да каждый день по несколько раз. Даже ночью, бывает, гудят.

– Понятно. Федя, в машину! – скомандовал лейтенант Зверев.

Запрыгнув в машину, парни быстро догнали тяжело груженные машины.

– Что скажешь? – покосился Зверев на напарника.

– Техника какая-то, – пожал плечами Толин.

– М-да, силуэт танка сквозь брезент не пририсовывается.

– А если под брезентом остались места, может, туда коробки напихали, чтобы изменить конфигурацию? Я бы так сделал, – задумчиво проговорил Толин.

– Странно, никогда не видел, чтобы у дорожников техника на трейлерах была закрыта брезентом, – через некоторое время так же задумчиво буркнул Зверев.

– Все больше странностей, – согласился напарник. Они оба чувствовали, что напали на след.

– Странно, что у них охраны нет. По идее должна быть.

– Черт, есть охрана! – зло сказал Зверев, поглядывая в зеркало заднего вида.

Обернувшись, Толин увидел рядом с багажником их машины белую «Газель» с тонированными стеклами. В это время они замигали фарами дальнего света, приказывая остановиться.

– Вляпались! Звони майору, нужно предупредить его! – скомандовал Зверев, пытаясь уйти от охраны колонны.

Однако сделать им это не дали. Ударив в багажник их машины бампером, водитель «Газели» пытался остановить «Приору» офицеров, однако это ему не удавалось. Поэтому через некоторое время из окна показался человек в маске и открыл огонь из автомата по колесам. Вихляя пробитыми покрышками, машина остановилась на обочине, еще через секунду обоих парней вытащили из машины и уткнули носом в траву, обхлопывая при этом карманы.

– Норма. Вытащите у телефонов батареи и выкиньте их. А этих везем на базу, – сказал чей-то голос с командирскими интонациями, после чего парней закинули в кузов микроавтобуса и повезли в неизвестном направлении.

В машине им на головы натянули черные матерчатые мешки, рассмотреть через которые что-либо было невозможно.

Тишину в микроавтобусе нарушали только шум мотора да тихое пение радио, прерываемое краткими объявлениями дикторов. Это напрягало Андрея Зверева очень сильно.

– Мы офицеры ФСБ, и вы не имеете права так с нами обращаться! – заявил он. Ответное молчание еще больше напрягло лейтенанта.

«Да кто они такие?!» – подумал он зло.

Где-то через час машина въехала в какое-то помещение. Судя по звуку, очень большое помещение.

С щелчком открылась одна из дверей, и по открытой шее Андрея пробежал легкий ветерок.

– Давай этих орлов к майору. Пусть он с ними разбирается, – приказал тот же голос. Андрея вместе с напарником подхватили под локти и, вытащив из салона микроавтобуса, повели куда-то в сторону.

То, что в помещении довольно много народу, фээсбэшники поняли сразу. Сквозь шум порыкивающего двигателя въезжающего в это огромное помещение одного из грузовиков – а в том, что это был именно он, офицеры не сомневались – слышались громкие голоса людей.

Крутя головой, напарники внимательно вслушивались в долетавшие слова.

«Да куда ты его потащил?! Не видишь, где штабель с патронами?!» «Левее бери, левее!..» «Товарищ капитан, семьи офицеров приехали. Пропускать?..» «Вошуков, твою мать, на хрена ты тут масло разлил?!» «Сперва ящики со снарядами… Да… Подгоняй полуторки, все готово!..»

Почти сразу после последней фразы напарники поняли – что-то изменилось. Нет, здесь тоже были крики, мат, команды. И все так же деловито, уверенно, как и в большом помещении – явно тут работали не первый день и уже выработали свой опыт – но все равно что-то было не так.

– Куропаткин, это еще кто? – спросил молодой голос.

Зверев поморщился. Голос был уверенный, командный, и судя по всему, можно было предположить, что говорящий еще и офицер.

«Да что тут происходит?!»

– За колонной следили, товарищ лейтенант. У обоих документы офицеров ФСБ и оружие, – сказал тот, что их брал.

– Вот как? Коллеги, значит.

– Куда их, товарищ лейтенант? К тем, другим?

– Нет, майор пока занят, так что давай их в седьмую землянку и поставь пару грамотных парней, что-то не нравятся они мне. Слишком уж прислушиваются подозрительно.

– Есть. Разрешите выполнять?

– Да, старшина, ведите их.

«Да что же тут происходит?! Заговор военных?!»

Однако ответа пока не было.

– Руки! – приказал один из сопровождающих бойцов.

Повернувшись к ним спиной, Андрей дал возможность просунуть между руками нож и разрезать пластиковые наручники, которыми были стянуты запястья. Сорвав с головы мешок, он огляделся. Рядом стоял Костя Толин, который тоже стягивал с головы колпак.

Потирая запястья и крутя головой, Зверев спросил:

– Что вообще происходит? Вы знаете, что нападение и захват сотрудников госбезопасности карается по закону?

Говоря это, он внимательно отслеживал реакцию охранников, что отошли ко входу и, присев на одну из деревянных двухъярусных кроватей, следили за пленниками.

«Хм, ни волнения, ни страха. Судя по всему, им по фигу, что я говорю. Обычное солдатское бычье, выполняют только команды!» – зло подумал Андрей. Охрана действительно безразлично отнеслась к словам лейтенанта. Похоже, им было все равно, что он говорил. И на дальнейшие вопросы они также не реагировали и не отвечали.

– Встать. Руки за спину. На выход, – скомандовал только что сменившийся охранник.

На этот раз колпак надевать не стали, и Андрей с интересом крутил головой, осматриваясь. Увиденное его изрядно озадачило. Множество людей в форме времен начала Великой Отечественной ходили по обширной территории. Большое количество как старинной, так и более современной техники озадачивало.

«Реконструкторы-то тут откуда?!»

Мысль о попаданчестве даже не пришла Звереву в голову.

Около небольшого домика стоял на часах типичный представитель Красной Армии, одетый в красноармейские шаровары и гимнастерку.

– Куда? – строго спросил он, поправляя ремень винтовки.

– По приказу товарища старшего майора Меркулова. Привел задержанного, – ответил конвоир.

– Проходи, – разрешающе махнул рукой часовой, отходя в сторону.

«Клоуны, б. я!» – зло подумал Андрей, исподлобья рассматривая артистов.

– Проходите вперед. Направо. Лицом к стене.

Послышался звук открывающейся двери, и артист сказал кому-то:

– Товарищ старший майор госбезопасности, задержанный доставлен.

– Вводите, – послышался голос из кабинета.

Войдя, Андрей с изумлением увидел, что за столом пили чай двое мужчин. Один из них был ряженный в форму старшего майора ГБ, другой – офицер из их отдела, капитан Фомин.

– Олег! Какого хрена? Что происходит? – сразу же воскликнул Зверев, проигнорировав майора.

– Я вас оставлю. Думаю, часа вам хватит, – сказал майор, вставая из-за стола и выходя из кабинета.

– Проходи, Андрюха. Чай будешь?

Сев на стул и взяв в руку жестяную кружку, Андрей с недоумением посмотрел на нее и спросил:

– Ну и?..

– Пей-пей, нам предстоит долгий разговор, – хмыкнул Фомин.

Москва. Кремль. Шестнадцатое июня. Десять часов тридцать минут

Аля не разрешила мне отправиться в мой мир и запастись нужным хабаром. Так что пришлось сидеть в одном из кабинетов Кремля и составлять список того, что мне было нужно, доводя Алю до бешенства.

– Аль, ты не знаешь? Стройную блондинку с шикарной внешностью как правильно написать? С шикарной формой тела или с великолепной фигурой? А?

– Ты написал или нет?! – наконец не выдержала она.

– Да написал, написал. Только учти, то, что на третьей странице – это только прикидка, точно я потом напишу. А две первые – это все то, что мне нужно в первую очередь.

Аля быстро пробежала взглядом по написанному, споткнувшись в паре мест.

– Что такое гидромассаж? У тебя тут написано под пунктом пятьдесят девять: «Душевая кабина с гидромассажем»?

– Водой массирует тело, это если проще.

– Буржуи, – буркнула девушка, продолжив чтение.

Несколько раз прочитав какое-то место, она, удивленно приподняв брови и с трудом скрывая смех, вслух зачитала:

– Пункт двадцать шестой: десять пар мужских носков. Пункт двадцать седьмой: автомашину УАЗ «хантер» черный, одну штуку. Пункт двадцать восемь: электробритву «Филипс» на батарейках, одну штуку.

Несколько секунд посидев под ее насмешливым взглядом, я смущенно сказал:

– Как вспомнил, так и написал.

– Я передам этот список по инстанциям, там решат, что именно и где закупать, – закончив читать, сказала Аля.

Через десять минут у меня была назначена встреча со Сталиным, из-за чего сорвались полеты в поисках других Аномалий, и сейчас мы шли к приемной.

– А это еще кто такие? – удивленно спросил у девушки, глядя на пятерых мужчин в приемной. Вопрос был вполне закономерный, так как двоих я знал. Вернее, видел их на экране. Это были известные журналисты, гончие за сенсациями, остальные сто процентов были операторами.

– Ой-е-е-ей, – только и сказал я, потирая ошарашенно затылок, не дожидаясь ответа от девушки, поскольку понял, зачем они тут оказались: – Ну Сталин! Ну голова!

– А кто это? – с интересом спросила у меня Аля.

Пришлось быстро объяснять и озвучивать свои догадки.

– Рано, – нахмурившись, сказала девушка, что заставило меня удивленно поднять брови: – По плану это должно было произойти через две недели.

– Значит, что-то изменилось.

– Большие изменения, скорее всего, – согласилась она.

– Только не понимаю, что я-то тут делаю? Неужто он хочет представить меня им? Это же глупость! Если он это сделает, я его сразу уважать перестану.

– Наверное, что-то изменилось и нас не известили, – задумчиво ответила Аля.

– Вон Поскребышев к нам идет, сейчас узнаем.

– Извините, товарищи, но встреча с Иосифом Виссарионовичем переносится на завтра.

С пониманием переглянувшись, мы с Алевтиной покинули приемную и направились к выходу, у нас еще были неотложные дела.

Окрестности Санкт-Петербурга. Дача генерал-лейтенанта ГРУ Шевелева Ивана Андреевича. Шестнадцатое июня по времени СССР, восемнадцатое июня по времени РФ. Час дня

– Хар-раш-ша банька! – с восторгом прорычал генерал Булдаков, вытирая полотенцем голову.

– А то! Сам рубил! – похвастался хозяин.

Несколько секунд Булдаков недоуменно рассматривал сруб, каждое бревно которого было в полный охват обеих рук. Через несколько секунд тишину разорвал двойной смех.

– Да я серьезно! С сыном и обоими зятьями ставил. Все лето провозился, – признался Шевелев, с удовольствием глядя на качественно сделанную баню.

– В наше время генералы тяжелее ручки и х. я ничего не поднимают, – фыркнул Булдаков.

– Это мнение общественности. И оно, кстати, не так уж и не право, у меня мой же подчиненный генерал Хватов себе знаешь какую дачу отгрохал с помощью солдат ближайшей части? Так еще, гад, и меня пригласил на новоселье.

– А ты?

– А я не поехал… Противно!

Несколько минут генералы просидели в беседке молча, каждый обдумывал свои мысли.

– Знаешь, зачем я к тебе приехал? – наконец спросил Булдаков с некоторым сомнением в голосе.

– Как скажешь, так и узнаю, – ответил хозяин, поставив стакан с пивом на стол и беря с тарелки тараньку.

– Правильный ты. Думаешь, я не знаю, почему тебя потихоньку пытаются выдавить с должности? Правильный, а таких мало осталось.

– Ты да я да мы с тобой, – с грустной улыбкой ответил хозяин.

– Да есть нормальные генералы, но таких мало осталось, мало.

Шевелев уже понял, что разговор будет серьезным, и поэтому, отставив стакан в сторону, настороженно взглянул на гостя.

– Ухожу я, Ваня, – сказал Булдаков, серьезно посмотрев на хозяина.

– Что, прижали? Может, помочь чем? У меня знаешь, какие спецы есть?

– Да нет, ты не так понял. На работе проблемы, конечно, есть, но я о другом. На меня вышел мой хороший знакомый и рассказал, что один ученый сделал машину времени. Однако машина действует только в одном режиме, на другое время не работает.

– Так ты что, Серег, серьезно?

– Ваня, я был ТАМ и разговаривал с представителями этого времени. Понимаешь? Был! – наклонившись к хозяину, твердо сказал Булдаков.

Откинувшись на спинку плетенного из тростника кресла, Шевелев задумчиво посмотрел на гостя, лихорадочно обдумывая, что тот только что сказал.

Видя, что хозяин задумался, и понимая, какая буря сейчас бушует в душе Шевелева, Булдаков добавил:

– Там сейчас сорок первый, до начала войны осталось шесть дней. И я ухожу, Ваня. Там я нужен! Ты понимаешь меня? Нужен!!!

– Сталин, значит!

– Сталин. Но я разговаривал с Берией, там нужны специалисты моего уровня. Я сразу получаю должность замкомфронта. Советником буду. Ты понимаешь, какие возможности открываются? Не будет того разгрома у границ, не будет страшного сорок первого. Все будет по-другому.

– Серега… – начал было Шевелев, но его оборвал окрик жены от двери дачи:

– Ребята, обед готов, идите кушать! Или вы в беседке будете?

– Давай сюда, Катенька, – тепло улыбнувшись, ответил Шевелев.

Для продолжения разговора пришлось сначала отобедать в компании жены хозяина – Катерины Олеговны.

Шевелев с трудом дождался, когда весело щебечущая жена уберет со стола, и спросил:

– Рассказывай! Все рассказывай!

В двух километрах от дачи генерала Шевелева. Это же время

– Ну наконец-то эта коза отвалила, – с некоторым облегчением сказал майор ФСБ Горкин.

– Да уж, я тоже извелся, пока они обедали, ждал, когда разговор продолжится, – признался капитан Аверин, сидящий у следящей аппаратуры.

– Это точно… Миша, перенастрой микрофон – звук плавать начал, – приказал майор другому подчиненному.

Михаил, подойдя к чердачному окну заброшенной дачи, находящейся в километре от дачи генерала, поправил микрофон.

Еще через час

– Немедленно эти данные доставить генералу, – вручив пакет одному из сотрудников, приказал майор.

Только что записанный разговор двух объектов не просто шокировал его, а даже выключил на некоторое время. Как только Горкин пришел в себя, он закодировал запись и отправил копию к своему непосредственному начальнику.

Посмотрев вслед отъехавшей машине гонца, майор вернулся к аппаратуре и спросил у Аверина:

– Что там?

– Обсуждают, как помочь Сталину, – с кривой улыбкой ответил тот.

– Хорошо, пиши дальше.

Через три часа запись слушал директор ФСБ Александр Бортников. Еще через час маховик разработки двух генералов и поиска на территории РФ машины времени начал стремительно набирать обороты.

Кабинет президента Российской Федерации. Восемнадцатое июня по времени СССР. Десять часов дня

– Сведения точные? – спросил у Бортникова премьер-министр, внимательно читая поданный директором ФСБ доклад.

– Так точно, Владимир Владимирович. Все проверено и перепроверено. Были привлечены мои лучшие люди.

– Значит, нападение на здание ФСБ в Казани и исчезновение военного имущества и техники с военных складов – это их рук дело?

– Да. Ангар, куда они свозят все, что украли у нас, находится вот здесь, – показал на карте директор.

– Татарстан? – задумчиво спросил президент, наклонившись над картой.

– Так точно. В ста километрах от Казани. Судя по всему, именно там находится машина времени. Мои люди с помощью специальной аппаратуры в течение второй половины вчерашнего дня наблюдали за ангаром. Активно они работают там, продуктивно даже. За три часа, что мои сотрудники наблюдали за ними, к ангару подъехали четыре небольшие колонны трейлеров, машин так на четыре-пять, и обязательно с охраной. И это еще не все. Неподалеку пропали два моих сотрудника. Со слов капитана полиции Захарова, они поехали вслед за четверкой трейлеров с каким-то грузом. После чего связь с ними оборвалась.

– Очень интересно. А с нами они, значит, не хотят связываться, – сказал президент.

Премьер, посмотрев на него, хмыкнул:

– Тут ничего непонятного нет. Мы для них неблагонадежны.

– А воровать у нас нашу военную технику?! Вы посмотрите – одних танков пропало больше сотни, а остального?!

– По их мнению, я так полагаю, мы не являемся владельцами этой техники. Все было произведено в СССР. Заметьте – ничего более современного, произведенного после перестройки, не пропало, они брали только «свое». Тут нужно думать, как устанавливать контакты с ними.

Передав прочитанные документы президенту, премьер спросил:

– Четыре колонны за три часа. Они так быстро разгрузились?

– Да. Это, кстати, удивило наблюдающих офицеров. Работают там с огоньком, очень быстро.

– Ну да, ну да. М-да, озадачили вы меня такой новостью, – задумчиво пробормотал премьер.

– Что будем делать? – спросил президент, когда Бортников вышел в приемную.

– Будем думать, Дима. Будем думать.

Вернувшийся Бортников принес свежие новости:

– Мои сотрудники во время открытия ворот, когда туда заезжал очередной грузовик, смогли не только рассмотреть портал и машину времени, но и снять все это на камеру с помощью БПЛА, скоро видео придет, и можно будет посмотреть. Со слов наблюдателей, там есть даже то, как они проходят через овал портала и перевозят вещи грузовиками. Полуторками, между прочим.

База «Брест-41». Кабинет старшего майора Меркулова. Восемнадцатое июня. Семь часов вечера

– Товарищ старший майор! – коротко стукнув в дверь и не дожидаясь ответа, в кабинет ворвался дежурный по базе старший лейтенант Смирнов.

– Что? – с тревогой спросил Меркулов, отрываясь от написания очередного рапорта.

С утра майор просто нутром, сильно развитой интуицией чувствовал, как утекают секунды, и уже отправил кодированный сигнал в центр, запрашивая разрешение закрыть портал и прекратить поставки на два дня раньше запланированного срока. У него было разрешение на внеплановое закрытие портала в случае опасности захвата, но приложить к нему просто вопящую об этой опасности интуицию никак не получалось. Поэтому майор и ждал нетерпеливо ответа, держа переход пока активным.

– Выносные посты наблюдения сообщили, что заметили какое-то подозрительное шевеление в некоторых местах вокруг портала. Я привел подразделения охраны в режим «Красный А».

– Твою ж мать! – выкрикнул майор и, подхватив со стола фуражку, выскочил из кабинета вслед за дежурным.

– Крапивин, что там? – спросил Меркулов, пытаясь отдышаться.

Стоящий на лесенке у ворот капитан Крапивин в бинокль рассматривал окрестности, но ничего, кроме деревьев, не видел, о чем и сообщил начальству.

– Что с постами? Все отзываются?

– Так точно, товарищ старший майор, – ответил сидящий у радиостанции радист.

– Пробегись по постам кодовыми словами, все ли ответят, – приказал Меркулов, наблюдая, как вторая рота занимает оборону по периметру объекта.

– А что это тут происходит? – спросил знакомый голос от портала.

Стремительно обернувшись, майор только выругался. В сорока метрах от него стоял Александр Демин и с тревогой осматривался – происходящее ему явно не нравилось.

– Вы-то здесь откуда?!

– Портал же скоро закрывается, вот и прилетел за родителями, – ответил тот, продолжая осматриваться. В это время через переход прошла спутница и куратор Александра Алевтина Орловская.

– Аля, я же отправил запрос в центр на закрытие портала! Похоже, что нас все же засекли!

– Наверное, это было до того, как нам дали разрешение на выход через портал, – ответила девушка, нахмурившись.

– Уходите немедленно! – приказал Меркулов. Он имел на то право как командир базы.

– Так, стоп! – подняв руку ладонью вперед, сказал вдруг Александр. – Без своих родителей я не уйду. Вычислить, что ангар зарегистрирован на меня, будет не трудно, и я не хочу, чтобы они пострадали.

– У нас катастрофически мало времени, – чуть ли не простонал от досады майор.

– Я понимаю, но возможность нашего дальнейшего сотрудничества зависит только от вас. Извините, если ставлю вас в такое положение, но это решение я не изменю. Без родителей я не уйду.

Несколько секунд Меркулов смотрел на Александра.

Из майора как будто воздух выпустили после моих слов. В конце концов, глубоко вздохнув, он сказал:

– Хорошо, Алевтина Анатольевна уже связалась с нами буквально только что и сообщила о подозрительных субъектах, крутящихся неподалеку. Я отправлю за ними взвод бойцов на машинах.

Я удивленно посмотрел на него.

– Зачем? Просто позвоните и скажите, что я их тут жду. Сами приедут.

– А если задержат? – с появившейся надеждой обойтись малой кровью спросил майор.

– Тогда уже будет работа для ваших спецов, но мои родители не должны пострадать.

– Хорошо, но вы должны ожидать известий с той стороны портала, – кивнул Меркулов на Аномалию.

Переглянувшись с Алей, мы вернулись в мир СССР. Где я просто истомился в ожидании известий.

Алексеевское. Дом Деминых-старших. Восемнадцатое июня. Семь часов тридцать минут по миру СССР

– Обкладывают? – спросила Алевтина Анатольевна у мужа, который, встав подальше от окна, наблюдал в тени комнаты за происходящим на улице.

– Троих насчитал. Группы захвата нет, только наблюдатели, – ответил тот, снаряжая магазин ПМа. Висящий на плече короткоствольный автомат уже был подготовлен к бою.

– Хорошо, Майор сказал, что они нас подстрахуют при подъезде, так что едем.

– «Волгу» на хрен. Поедем на «ниве», на ней везде проедем, даже на пробитых шинах. Вещи все собрала?

– Да вот сумка с документами, остальное уже там.

– Хорошо, выходим.

Двор был закрыт от наблюдения со стороны, так что Демины беспрепятственно сели в машину и завели ее. Ворота, просто подпертые палкой, чтобы не отворились раньше времени, быстро открылись под напором бампера «нивы».

– Поехали, – со злой усмешкой сказал Геннадий Леонидович, давя на педаль газа и быстро переключая скорости.

– Помнишь операцию по отвлечению внимания в Ленинграде?

– А то! Очень похоже, – согласился бывший офицер-ликвидатор КГБ РФСР Геннадий Леонидович Демин.

«Нива» неслась по улице, пока не вылетела на шоссе, где их уже ждали, перекрыв дорогу тремя машинами.

– Держись! – заорал Демин-старший, крутя руль в сторону глубокого кювета.

Юзом соскользнув по склону вниз и взревев мотором, машина рванула по пашне в сторону пока еще далекого леса.

– Что там? – осторожно спросил Геннадий Леонидович, стараясь не прикусить язык.

– В объезд поехали. Не стреляют, – обернувшись назад, сообщила Алевтина Анатольевна.

– Дальше будет полевая дорога, они нас могут там перехватить, приготовься.

Однако преследователи этого сделать не успели. Когда они появились на виду, «нива» уже выскочила на проселок и, прыгая на кочках, понеслась к асфальтовой дороге, ведущей на мукомольный завод и к ангару.

– Они впереди! – вдруг взвизгнула Алевтина Анатольевна, как тут же их машина вдруг замедлилась.

– По колесам стреляют, – понял Геннадий Леонидович, выкручивая руль и давя на газ, стараясь на спущенных шинах уйти от преследователей.

Два снайпера, пару часов назад занявшие позицию неподалеку от дороги и получившие приказ остановить машину без вреда для пассажиров, провожали глазами улепетывающую «Ниву». Но гонка не могла продолжаться долго. На очередной яме у «Нивы» отказало рулевое управление – стрельба и время не прошли зря – из-за чего машина уткнулась передом в растущий у дороги куст.

– Уходи, я прикрою! – крикнул Демин-старший, вываливаясь наружу, и, взяв на прицел преследователей, держа на прицеле, стал осторожно отступать к лесу, темнеющему в трехстах метрах за спиной.

Приложив носовой платок к носу, из которого текла кровь – последствия резкой остановки, Алевтина Анатольевна, крепко сжимая ручку сумки, вылезла из машины.

– Уходи! Живо! – рявкнул на нее муж. Теперь ему не нужно было играть в подкаблучника. И жена беспрекословно выполнила его приказ, стала перебежками от укрытия к укрытию приближаться к лесу. Геннадий Леонидович следовал за ней, прикрывая сзади.

База «Брест-41». То же время

– Товарищ старший майор, они их преследуют! – доложил капитан Крапивин, получив сообщение от одного из постов наблюдения.

Повернувшись, Меркулов махнул рукой в глубину ангара:

– Начали!

Окрестности Аномалии. То же время

Попытавшись снова высунуть голову из овражка, Геннадий Леонидович быстро нырнул обратно от нескольких пуль, разорвавших дерн рядом с головой.

Было понятно, что их стараются взять живыми, поэтому и не стреляют на поражение, только чтобы они никуда не смогли уйти.

– Зажали. Давай звони майору. – Демин-старший выпустил полмагазина в белый свет, чтобы оттянуть захват. А то, что их скоро возьмут, понимали оба.

Однако звонить не понадобилось. Из леса выехало что-то странное. Смутно знакомая угловатая бронемашина, стреляя на ходу из пушки и пулемета, проехала немного и остановилась, продолжая вести огонь. Вслед за БА-10 выскочила БМП-2 и под прикрытием броневика на полной скорости понеслась к Деминым. Подскочив, развернулась, распахнула задние десантные люки и выпустила четверых бойцов, под прикрытием которых Демины и попали внутрь БМП. Через секунду взревев двигателем, она уже унеслась обратно с новыми пассажирами в утробе. БА-10, медленно сдавая назад, отступил следом.

Окрестности Аномалии. Полковник Астахов, подразделение «Альфа». То же время

– Все целы? – спросил полковник. Тут же посыпались доклады командиров групп.

Выслушав их, полковник сказал, посмотрев вслед только что скрывшейся раритетной бронемашине:

– Стреляли не на поражение, только чтоб остановить.

– Так точно, товарищ полковник. Ни раненых, ни убитых. Похоже, не хотят обострять обстановку.

– Черт, если бы приехали на полчаса раньше, то успели бы подготовиться! – ударив по земле кулаком, рыкнул Астахов.

– Интересно, кто же это такие? Реконструкторы? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил его зам, подполковник Кучера. Ответить полковник не успел, его отвлек радист.

– Товарищ полковник, вас вызывают.

Взяв протянутый аппарат спутниковой связи, Астахов стал слушать собеседника. После чего, доложив о только что произошедших событиях, получил конкретный приказ.

– Все группы, слушаем меня! Получен приказ на штурм ангара! Всем готовность!

Алексеевское. Бывшая квартира Александра Демина. То же время

Под ботинками спецназовцев шуршала бумага, и поднимался в воздух пепел от сожженных документов. Водя стволами туда-сюда, бойцы осматривали помещения квартиры.

– Чисто!

– Чисто!

– Чисто!

Следовали один за другим доклады. Квартира была пуста, и только потревоженный пепел поднимался вверх.

Ни сам генерал, ни его подчиненные не знали всей правды. Для них это была одна из обычных операций по обезвреживанию террористов, так что генерал не больно-то удивлялся увиденному.

– Капитан, доложите! – приказал он, проходя в зал.

– Похоже, преступники успели уничтожить бумаги, сжечь их. После чего скрылись. По словам соседки, тут постоянно проживали трое.

– Товарищ генерал, разрешите обратиться к товарищу капитану? – обратился один из бойцов.

– Обращайтесь, – разрешил генерал.

– Товарищ капитан, при опросе свидетелей выяснилось, что из квартиры час назад уехали трое крепких парней. Они использовали автомашину ВАЗ-2104, принадлежащую хозяину этой квартиры.

– Машину в розыск! Немедленно! – приказал капитан.

– Ушли все-таки. Ладно, что там с компьютером? – спросил генерал.

Пришедшие специалисты осмотрели системный блок и заявили, что ничем помочь не могут. Из системника был удален жесткий диск со всей информацией.

– Ясно. Уходим. Оставить тут криминалистов, пусть внимательно осмотрят квартиру, а особенно этот пепел.

База «Брест-41», то же время

Я сидел на скамейке, уперев локти в колени и положив подбородок на ладони, и старался не мешаться людям, которые занимались делом. База сворачивалась, так что бойцы уничтожали все следы бывшей деятельности, а особенно следы тяжелой бронетехники, хорошо отпечатавшиеся на мягкой почве. Откуда-то грузовиками привозили землю и засыпали ею землянки.

Али не было, она уже полчаса как пропадала в радиорубке – держала связь с Центром.

Из портала выбегали бойцы и портальщики, каждый что-то нес в руках.

– Товарищ капитан, – окликнул один из лейтенантов капитана Крапивина, минуту назад вынырнувшего из портала и бегающего по территории базы, отдавая команды.

– Что?

– Что с техникой и людьми делать? – указал лейтенант на стоящие в сторонке две БМП-2, три БРДМ-1 и две «Шилки». В стороне находились еще несколько машин с последними переселенцами, ожидающими своей очереди к отбытию.

– Эшелон будет через три часа. Формируйте колонну, пусть она отправляется на станцию, там дождутся. Возьмите второй взвод в сопровождение, сами командуйте колонной до прибытия на станцию, – быстро распорядился Крапивин.

Проводив их грустным взглядом, я снова стал ждать известий.

Спустя минуту через портал на достаточно большой скорости вылетела бээмпэшка, чуть не задавив одного из портальщиков.

С надеждой вскинув голову, я посмотрел на бронированную машину и широко улыбнулся, увидев, что из десантного отсека после бойцов вылезают мои родители. Мою радость не остановило даже то, что у матери все лицо было в крови. Главное – живы!

– Давайте на машины, сейчас колонна уходит, уезжайте отсюда! – скомандовал майор Меркулов, выныривая из портала.

– Так нам на аэродром надо, – удивленно сказал я.

– Повернете, вам по пути, – отмахнулся майор, исчезая в домике.

– Мам, па, сейчас Аля подойдет, и поедем, мы сюда на машинах под охраной приехали, так же и уедем, – сказал я родителям, около которых крутился медик, осматривая маму.

Через полчаса мы выехали на аэродром в сопровождении колоны переселенцев и бронетехники.

База «Алексеевское-2011». Через двадцать минут

Под ботинками генерала похрустывало стекло, выбитое из окон конторки при штурме.

Осмотрев пустое помещение ангара с единственным предметом в центре, генерал повернулся к полковнику Астахову и спросил:

– Что, вообще никого?

– Никого, товарищ генерал, только ЭТО! – указал в рукой на БА-10, ответил Астахов.

– Машину осмотрели?

– Так точно. Саперы осмотрели, все чисто.

– Ничего не нашли? – спросил генерал, зная привычку террористов минировать все и вся.

– В машине на сиденье водителя обнаружили запечатанный пакет, предназначенный вам.

– Так и написано – мне?! – удивился генерал.

– Там написано – старшему проводимой операции. Мои спецы пакет осмотрели, все чисто.

– Давайте его сюда, – решил генерал, подходя к бронеавтомобилю и с интересом осматривая его.

– Есть!

– Как новый, – сказал генерал, закончив рассматривать машину.

– На ней год выпуска тысяча девятьсот сороковой указан, товарищ генерал, – пояснил полковник, которого тоже заинтересовала эта необычная в наше время бронемашина.

– Странно, что она так хорошо сохранилась.

В это время им принесли запечатанный пакет, который только что закончили осматривать саперы полковника.

Разорвав плотную бумагу, генерал достал диск. Осмотрев его, велел принести из его машины ноутбук.

Удивленно приподняв брови, генерал всмотрелся в это странное послание, начинающееся с необычного появления человека в форме командира НКГБ и со смутно знакомым лицом.

«ЗДРАВСТВУЙТЕ, ПОТОМКИ», – сказал этот человек, пристально глядя как будто в души стоящих перед экраном офицеров.

– Так это же Судоплатов! – узнал его полковник, слушая знаменитого для всей контрразведки человека, и по мере того, как запись подходила к концу, оба офицера приходили во все более удивленное состояние. Позади них собрались все офицеры «Альфы» и тоже внимательно слушали это видеопослание.

База «Брест-41». Девять часов вечера

– А почему передача склада идет ночью? – поинтересовался молодой лейтенант из стоящей неподалеку части.

– У нас приказ, товарищ лейтенант. Как только получили приказ, так и приступили, – ответил пожилой старшина с роскошной щеточкой усов.

Сдача-приемка прошла достаточно быстро, как ни был придирчив молодой лейтенант. И под завывание старой полуторки с бывшими хозяевами, выезжающей с территории склада, новые бойцы стали занимать посты и осваивать небольшую казарму на тридцать человек, бывшую единственной.

– Сержант, расставили часовых?

– Так точно, товарищ лейтенант! – молодцевато ответил тот.

– Хорошо, тогда отбой. Дежурным назначаю сержанта Горелик.

Москва. Кабинет Сталина. Девятнадцатое июня. Час ночи

– Можете проходить, – кивнул Поскребышев вошедшему в приемную Берии.

Не сбавляя шага, нарком прошел в кабинет, где у большой карты Советского Союза стоял Сталин и, набивая папиросным табаком трубку, изучающе смотрел на обозначенную многочисленными синими и красными стрелками западную границу.

– Проходите, товарищ Берия. Сейчас начнем, – не оборачиваясь, сказал предсовнаркома, продолжая стоять у карты.

Пройдя к столу, нарком положил на него папку с докладом и, отодвинув один из стульев, сел. Развязав тесемки папки, разложил многочисленные листы доклада и принялся терпеливо ждать разрешения начать.

Наконец воткнув еще один красный флажок к многочисленным друзьям на карте, Сталин повернулся и, выпустив облачко дыма, неторопливо направился к столу, что-то обдумывая на ходу.

Наблюдая, как тот ходит из угла в угол, Берия скосил один глаз на первый листок, но тут Сталин сказал, нарушив планы наркома по докладу:

– Товарищ Берия… что там у нас с техникой, которую мы получили из России? Точное количество и качество поставленной техники и вооружения?

Найдя нужную стопку листов, Берия подал их Сталину.

– Хм, – озадаченно хмыкнул Хозяин, увидев цифры.

– Все сотрудники отдела очень старались, – пояснил нарком.

Бросив на Берию взгляд, отчего тот немедленно вытянулся, Сталин продолжил изучение списка.

– …сто семнадцать ЗСУ-23-4 «Шилка»… Хм. Сто тридцать танков… разных типов… бронетранспортеры… артиллерийские системы… реактивные системы… противотанковые… САУ… форма… оружие… это, товарищ Берия, за девять дней? – подняв голову, спросил предсовнаркома.

– Так точно, товарищ Сталин, большая продуктивность работы была обеспечена бывшими военнослужащими России.

– Представьте их к награде. Я надеюсь, список всех, кто отличился в этой операции, у вас уже готов?

– Почти, товарищ Сталин, сейчас его дополняют.

– Как закончат – немедленно ко мне.

– Есть.

– Я надеюсь, что образцы всей этой техники находятся уже в наших КБ?

– Так точно, вместе со схемами и специалистами по производству и проектированию. Большинство этих мастеров в возрасте и переехали к нам со своими семьями.

– Да, я читал в докладе. Семнадцать тысяч переселенцев.

– Так точно, товарищ Сталин.

– Как разобрались с новой техникой?

– Кроме нескольких «Шилок», вся техника отправлена в Особые Армии. С «Шилками» сложнее. У нас нет стольких специалистов на них, чтобы скомплектовать экипажи. Пришлось их назначать инструкторами, благо на каждую батарею хватило по одному. Сейчас идут интенсивные тренировки в освоении техники. Могу сказать, что результаты пока не такие, какие хотелось бы. Очень мало времени.

– Хорошо. Доложите о ситуации на территории будущих боев. Как операция «Наследник»?

– По последним данным, полученным два часа назад, арестовано более десяти тысяч человек. Все те, кто по спискам из-за Аномалии числились немецкими агентами и реально нам вредили, в основном уже арестованы. В руки бойцов осназа, созданных как группы захвата, в прямом подчинении следственного отдела НКВД, было задержано несколько боевых немецких групп, которые, оказалось, принадлежали полку «Бранденбург» и батальону «Нахтигаль». Сейчас идет вторая волна арестов по второстепенным целям. Ожидается более двадцати тысяч арестов.

– Продолжим. Что по новым заводам и с перепрофилированием старых?.. Станки по микросхемам привезли?

– Никак нет, товарищ Сталин, – по-военному ответил нарком.

– В чем дело?

– Помещения в Куйбышеве уже готовы, но аппаратура вместе с лабораторией по производству лекарств пока стоят на полустанке в Казани. Ожидают прибытия оборудования для производства технических алмазов. Еще, я вам докладывал три дня назад, мы пока не смогли найти специалистов для производства алмазов. Но Батька обещал решить этот вопрос до двадцать пятого июня.

– Слово он держит, подождем, – согласился внимательно слушавший наркома Сталин и задал следующий вопрос: – Что у нас по танковым мастерским в Челябинске?

– Мастерские готовы и уже начали переоснащение Т-З4 и КВ на новые КПП, масляные фильтры из-за Аномалии, приборы наблюдения и прицелы. Также решаются проблемы с КПП на наших заводах, после решения проблем будет изменено производство танков по новым нормативам. Два часа назад получил сообщение от главного инженера мастерских о том, что первые шесть переоснащенных КВ уже вышли из мастерских и направлены в Особую Армию в танковые корпуса. Четыре завода по производству танков уже получили станки для резки погон, так что через пару месяцев, после утряски всех производственных мощностей из ворот выйдут Т-34-85 и ИСы. Т-55 пока на исследовании.

– Хорошо. Что с секретностью в связи с переселенцами?

Вздохнув, нарком стал докладывать самую больную для него тему.

– Значит, ты даешь максимум полгода, пока про «машину времени» не узнают наши «друзья»-союзнички?

– Возможность такая есть… – начал было Берия, как его остановил взмах руки Сталина.

– Нам достаточно трех месяцев, а дальше, что они думают и хотят, для нас уже не будет иметь никакого значения, – сказал он с легкой улыбкой.

Окраины Бреста. Сержант госбезопасности Иволгин. Время то же

«Наконец зашевелились!» – подумал сержант, заметив темные силуэты, проявившиеся на светлом фоне песчаного обрыва, когда они вышли на узкую тропинку, вившуюся между придорожных кустов.

Группу немецких диверсантов ждали уже сутки. По словам капитана Лукина, командира группы, немцы шли «тяжелые». То есть со взрывчаткой, а это значило, что стрелять было запрещено. Но Иволгина это не особо пугало. Недавно созданные группы захвата осназа натаскивали как раз на подобные случаи. Одна из таких уже шесть дней была приписана к их группе, что очень радовало. Сержант не знал, в чью светлую голову пришла мысль создать их и подчинить контрразведке, но был ему очень благодарен.

Вот со стороны послышались шум и звуки ударов. Затем крик:

– Норма!

Сержант вышел из укрытия и направился к пятерым диверсантам, одетым в форму командиров Красной Армии. Над ними стояли осназовцы и контролировали каждое движение пленников.

Посмотрев на хорошо освещаемого луной старшего из бойцов – лейтенанта Муть, Иволгин спросил:

– Чисто?

– Нет. У каждого ампула была, – слегка качнул головой лейтенант.

– Матерые… Ладно, давайте грузите их и едем на базу, – приказал сержант, бегло осматривая плотные мешки с грузом. В этой операции старшим назначили его, так как группа была вынужденно разделена на три части из-за большого количества арестов. Что и поспособствовало продвижению Иволгина по службе. Теперь он командир спецгруппы номер двадцать семь, чем очень гордился.

Дежурный, встретивший сержанта у входа в здание Управления, безразлично наблюдая, как бойцы вытаскивают из машин задержанных, сообщил:

– Мих, тебя капитан Лукин искал. Он в восемнадцатой с Жариковым.

– Ага, спасибо. Этих прими.

– Сам знаю. Что я – в первый раз?.. Кто на этот раз?

– Браденбуговцы, – ответил Иволгин и стал подниматься по лестнице на второй этаж.

– Опять они. Четвертая группа за сегодня, – покачал головой дежурный.

Сокальская комендатура. Командир дежурного отделения сержант Михаил Майоров. Двадцать первое июня. Двадцать три часа двенадцать минут по московскому времени

– Сержант? – услышал Майоров, прикорнув у столика дежурного на стуле с кривоватыми ножками.

– Я! – вскочил он, пытаясь понять, что происходит.

– Сказал бы я тебе, кто ты, – мрачно сыронизировал лейтенант Жданов, дежуривший вместе с сержантом в эту ночь.

Рядом с лейтенантом стоял незнакомый капитан-пехотинец, который с любопытством оглядывался. Сержант сразу же насторожился – не из советников ли он? Опознать их было несложно. Своими улыбками не к месту, постоянными шутками не всегда понятного смысла и какой-то беспричинной радостью в глазах они легко опознавались понимающими людьми. Но капитан был обычным, и сержант расслабился.

– Поступаешь со своим отделением в распоряжение капитана Волкова. Поедете к Медвежонкову на заставу.

– Есть! – молодцевато кинув руку к фуражке, ответил сержант и, спросив разрешения выводить людей, побежал в кубрик, где находились его бойцы.

Через пять минут две полуторки отъехали от здания комендатуры под взглядом курившего на крыльце лейтенанта Жданова. Через полчаса они прибыли на заставу, где их уже ждал предупрежденный командир заставы лейтенант Медвежонков. Посмотрев на него, в который уже раз Михаил не сдержал улыбки, правда, стараясь, чтобы ее не заметил сам лейтенант.

В случае с этим командиром заставы фамилия почти полностью соответствовала внешнему облику. Казалось, невысокий коренастый лейтенант сейчас заревет по-медвежьи, но ревел он обычно только команды.

Наблюдая из кабины за переговорами обоих командиров, Майоров заметил, как капитан махнул ему рукой.

– Выводи своих, идем к границе.

Через десять минут наряд пограничников во главе с командиром заставы вместе с бойцами сержанта направились к тому месту, куда их вел капитан Волков.

– Все, товарищ капитан. Дальше Буг, – тихо сказал лейтенант.

– Хорошо, встаем тут, ждем, – ответил капитан и присев облокотился на ствол ближайшего дерева. Тихо рассадив своих, сержант обернулся к капитану и увидел при лунном свете, что тот уже опустил фуражку на глаза и гонял во рту из угла в угол сорванную травинку.

Опустившись на землю в тени куста, Михаил с интересом осмотрелся. Они находились в небольшой ложбинке, которую заняли почти полностью. Бойцы сидели молча, понимали, что такое тишина на посту, лишь изредка меняя позу, чтобы не отекали конечности. Вдруг Михаил заметил, что капитан стал как-то с беспокойством смотреть на наручные часы, которые своим белым циферблатом хорошо были различимы на расстоянии трех метров. Наконец Волков негромко цыкнул зубом, привлекая к себе внимание. Показав пальцем на часы, он двумя ткнул себе в глаза и, указав на ухо, показал в сторону границы.

И действительно – через восемь секунд стал отчетливо слышен плеск воды у берега.

– Ждем? – одними губами спросил Медвежонков.

Получив согласный кивок капитана, лейтенант напружинился, его бойцы распределились по кустам, и ложбинка казалась теперь совершенно пустой. Придерживая рукой ветку куста, Михаил внимательно смотрел, как по склону ругаясь скатился немецкий солдат.

– Стой! Хенде хох! – негромко приказал лейтенант.

– Нихт шиссен! – судорожно выкрикнул солдат.

Неплохо знавший язык вероятного противника, сержант удивленно услышал, как капитан на прекрасном немецком обратился к солдату:

– Добрый день, камрад Альфред Лисков.

Москва. Кабинет Сталина. Двадцать второе июня. Два часа ночи

– Значит, уже и Лисков перебежал. А остальные? – спросил Иосиф Виссарионович с задумчивым видом.

– Еще трое. Все говорят одно и то же время. То, которое мы прекрасно знаем, – ответил Берия.

– Ну что ж. Вы знаете, что делать, товарищ маршал, – обратился Сталин к маршалу Шапошникову, успевшему вернуться из-за Аномалии, где он проходил полное медицинское обследование. Шапошникова Сталин терять не хотел и потому попросил президента Лукашенко помочь в этом вопросе своими специалистами, на что Александр Григорьевич с радостью согласился, дав команду на дополнительное финансирование и на закупку медицинского оборудования за границей.

– Так точно, товарищ Сталин. Красные пакеты были вскрыты командирами ровно в двенадцать часов ночи, и сейчас уже начались приготовления к приграничным боям.

– Ну что ж, столь долгое ожидание наконец подходит к концу, подождем еще немного, – покивал Сталин и спросил у наркома: – Что там Александр? Как у него успехи?

Вопрос не был праздным: с потерей одного из двух имевшихся переходов поиски новых точек становились задачей очень важной. И потому предсовнаркома требовал новостей от поисковиков других порталов очень часто.

– Сейчас они находятся на аэродроме под Ленинградом, товарищ Сталин. Отдыхают. У Александра проблемы с горлом.

– Что? Опять жука ртом поймал? – с легкой усмешкой спросил Иосиф Виссарионович.

– На этот раз нет. Просто продуло, – ответил нарком.

Небольшой аэродром в сорока километрах от Ленинграда. Аэродромная столовая. Двадцать второе июня. Три часа ночи

Понятное дело, никто из нас не спал. Да и кто будет ложиться в такой день? Все мы сидели в небольшой столовой у репродуктора и молча, без интереса, играли в карты, убивая время в тревожном ожидании.

– Звух приба-аф-фь, – прохрипел я Жоре.

«Долбаная простуда! Долбаный жук! Если бы я знал, то не только бы очки надел, но и намордник! Никогда бы не подумал, что жуки забираются на двести метров! – думал я, злобно вспоминая погрызенного жука. Мало того, что я его погрызть успел, так еще и проглотить умудрился, что бесило меня еще больше. – Все, на хрен этот „кукурузник«. Опять на Компаэре летать будем!» – воспринимать всерьез нытье профессора, который постоянно нудил над ухом, что, мол, на этом открытом самолете будет больше шансов найти Аномалию, уже не было сил.

– Время, – посмотрев на часы, сказал Виктор.

Мы немедленно прислушались, но кроме фоновых помех, ничего не было, что заставило нас недоуменно переглянуться.

Тут я вспомнил и хлопнул себя по лбу.

– Блин, ну я и тормоз! Ну кто будет передавать новость о нападении в ту же минуту, как началась война? Наверняка сообщение будет часов в шесть!

– Еще два часа ждать, – вздохнул Виктор и протяжно громко зевнул, виновато посмотрев на прикорнувшую в уголке Алевтину.

Посмотрев на нее, я тепло улыбнулся. Аля за последние дни развила бурную деятельность, устроив моих родителей на новой квартире и приведя в порядок мою. Причем на мои слова, что когда евреи побегут из Москвы, можно будет купить мебель по дешевке, она зашипела как кошка и объяснила, что евреи бежали, когда немцы подходили к Москве, а у нас, мол, такого не будет, вот и надо обустраиваться сейчас. В общем, я как всегда неудачно пошутил и меня как всегда не поняли. Дело привычное.

Мы все-таки дождались. И как и другие, кто ЗНАЛ, стояли у репродуктора и слушали пробирающий до печенок голос Левитана. «Граждане и гражданки Советского Союза! Сегодня в четыре часа утра… без объявления войны германские войска напали на нашу страну…».

Текст повторялся каждый час.

Москва. Генштаб. Двадцать второе июня. Двенадцать часов дня

Стоящий у телефона спецсвязи маршал Шапошников кричал в трубку:

– Какого твой майор полез за Буг?! У тебя какой приказ? ВОТ И ДЕРЖИ ИХ ТАМ! А за Буг не лезь, туда пойдут другие… Да, отзывай.

– Товарищ Сталин, разрешите доложить? – подойдя к Иосифу Виссарионовичу, спросил нарком, краем глаза проследив, как маршал положил трубку телефона.

– Докладывайте, – обернулся к нему Сталин, на миг блеснув своими тигриными желтыми глазами.

Слегка бледный Берия доложил:

– Пропал самолет Александра. По словам наблюдателей – они на «дугласе» охраняли его выше, – его самолет развалился в воздухе. Причем со слов сержанта Соколова, на миг открылась гигантская Аномалия и поглотила часть пассажиров и корпуса самолета. Спаслись только двое, у обоих сильные переломы, парашюты открылись на малой высоте, почти у самой земли.

– Доложите подробнее, – не теряя самообладания, приказал предсовнаркома.

Берия вздохнул:

– Пока ничего не известно, идет расследование. Но один из ученых предположил, что самолет влетел в неактивную Аномалию, и когда наполовину пролетел ее, то Александр прикосновением активировал ее, из-за чего и произошло разделение самолета на несколько частей.

– Кто еще кроме него пропал?

– Алевтина Орловская, профессор Трауперг и один из бойцов охраны, лейтенант Вяземский.

– Докладывать мне о поисках каждые полчаса, – приказал наркому Сталин.

Эпилог

Брестская крепость. Кобринское укрепление. 22 июня. 14:00 дня

– Пора уже, – посмотрев на часы, сказал майор Гаврилов.

Стоящий у стереотрубы полковник Потапов повернулся к нему:

– Как бы немцы не прочухали. Все-таки такое быстрое продвижение и захват стольких укреплений не такой большой кровью, как хотелось бы, могут навести их на определенные мысли.

– Могут, товарищ полковник, но сделать они ничего не успеют. Поздно, слишком много их вошло в крепость.

– Ну будем надеяться… О! Наши отходят! Как красиво изображают паническое бегство. Молодцы!

Повернувшись к телефонисту, Потапов приказал:

– Пулеметчики, прикрывающий огонь!

Связист тут же забубнил в трубку, передавая приказ.

Через пару минут стрелковый батальон – единственный, кто находился в Брестской крепости – смог прорваться в Цитадель.

– Все, можно! – торжественно сказал полковник.

Майор Гаврилов кивнул лейтенанту-саперу. Тут же загудела динамо-машина, и лейтенант нажал кнопку подрыва, активировав сеть фугасов, заложенных в зданиях.

Еще через секунду вся Брестская крепость скрылась в облаках разрывов.

В результате этой операции два полка 45-й пехотной дивизии Вермахта практически перестали существовать.

Солдаты третьего полка, занявшие приготовленные Советами к обороне окопы, даже не успели понять, что случилось, как цепь взрывов просто уничтожила позиции со всем содержимым, пробив широкую брешь в блокировании крепости.

Почти сразу саперы вместе со стрелковым батальоном капитана Вольных смогли прорваться через эту брешь из укрепления и уйти в леса. Свою задачу они выполнили.

Территория Польши. Брод через Буг. Части 2-й танковой группы генерала Гудериана. 22 июня. 14:00 дня

Генерал-лейтенант Ханс-Юрген фон Арним стоял у бронетранспортера охраны и наблюдал, как через брод переправляется 39-й танковый полк.

Взломать оборону, которую держали пограничники, оказалось не так легко, как представлялось генералу. Однако к обеду панцергренадеры все-таки смогли захватить плацдарм на территории русских и дать возможность частям дивизии переправиться.

Глядя на четыре танка, которые продолжали чадить в том месте, куда их оттащили тягачи, фон Арним вспомнил, как русские изуверски расстреляли из противотанковых орудий бронемашины на своем берегу, закупорив брод. Генерал от воспоминаний только злобно сжимал челюсти. Именно из-за этого они не смогли быстро прорваться через Буг, понеся немалые потери от огня крупнокалиберных пулеметов.

Но сейчас их ничего не сдерживало, что радовало генерала.

– Что со связью? – спросил он у радиста, колдовавшего с радиостанцией.

– Сигнала нет, герр генерал. По всем волнам помехи, – ответил тот.

Над головой был слышен шум авиационных двигателей, приближалась очередная волна бомбардировщиков, идущих бомбить русскую территорию.

– Нам немного оставьте, – с улыбкой посмотрев на небо, сказал стоящий неподалеку адъютант генерала, лейтенант Ехансен.

Однако не успели «Штуки» скрыться с глаз, как в прямой видимости появились русские истребители, и почти сразу же вниз посыпались горящие обломки.

– Воздух!!! – заорали рядом.

От этого крика генерал оторвался от завораживающего вида воздушного боя и посмотрел туда, куда указывали солдаты. Со стороны солнца на брод заходили медлительные ТБ-3, выстроившись в длинную лесенку по одному звену.

Фон Арним не обеспокоился. Две батареи двадцатимиллиметровых зенитных пушек, защищающих брод, уже готовы были встретить русские тихоходные машины. Однако у Советов было свое мнение на этот счет.

Внезапно с тыла вылетели две пары советских истребителей и открыли огонь по батареям. После второго захода встретить бомбардировщики было уже нечем.

Прыгая в овражек вслед за солдатами охраны, генерал в который раз проклял то, что рация до сих пор не работает и нет возможности вызвать помощь.

Последним, что он успел заметить, прежде чем нырнуть в овраг, это как погибают его солдаты от смерти с воздуха.

Через две секунды в овражек, набитый немецкими солдатами, попала стокилограммовая бомба.

Москва. Кабинет Сталина. 22 июня. 17:00 часов

Пройдя в кабинет, Берия быстро прошел к столу и доложил:

– Товарищ Сталин, мы смогли опросить Виктора Логинова и составить примерное представление, что там произошло.

– Я внимательно слушаю, – сказал Сталин.

– По словам Логинова, Александр смотрел только вниз в поисках других порталов, и последнее, что он помнил, это крик Александра: «Куда!!!» Наши аналитики смогли предположить, как все произошло. Судя по тому, что, по сообщению очевидцев, размер Аномалии был не менее двухсот метров в диаметре, самолет влетел в нее в нижней кромке портала на высоте двести метров. По-видимому, Александр активировал ее своим прикосновением, что и послужило причиной разваливания самолета в воздухе.

– А остальные как оказались с ним?

– «Эффект Ключа». Александр активировал портал, а остальные удерживали его, пока летели. Просто чудо, что из двоих человек, что сидели впереди, никто не пострадал от открытия. Видимо, Александр успел поджать ноги.

– Они могли выжить? – спросил Иосиф Виссарионович.

– В самолете никто не был пристегнут, что и спасло их. Насчет Александра и других ничего конкретного сказать нельзя, но на то, что они могли выжить, шансы есть.

– Я понял вас. Сообщите нашему союзнику о случившемся, сможет ли он нам помочь чем-то. Насколько я знаю, его ученые при изучении Аномалии что-то обнаружили.

На лице Берии сразу же появилось скептическое выражение. Что они обнаружили, он знал прекрасно и понимал, что это не поможет в открытии портала.

Белоруссия. Кабинет президента Белоруссии. Двадцать второе июня по миру СССР. Девять часов вечера.

– Бросить все силы на изучение портала! Мы должны вернуть Александра! – стуча кулаком по столу, говорил Лукашенко собравшимся в кабинете.

– Мы уже усилили группу ученых новыми специалистами, так называемый свежий взгляд сразу же помог. Появились кое-какие идеи. Однако какие-нибудь определенные эксперименты с Аномалией мы не можем проводить. В случае закрытия портала … открыть нам ее будет нечем, – сказал сын Лукашенко, Виктор.

– Держи это на личном контроле! – приказал Александр Григорьевич.

– Хорошо, – кивнул тот.

– Юрий Викторович, доложите, что там у нас нового по союзникам? – спросил президент у министра обороны.

– По последним данным, что мы получаем, немцы уже продвинулись на двадцать километров от границы. Потери у них очень большие, но эту информацию в верха они пока придерживают, как и то, что продвижение вперед практически невозможно без саперов. Авиация тоже показала себя. Однако и у нее потери очень большие – слишком много оказалось летчиков без реального опыта воздушных боев. Приходится вести воздушные бои звеньями на пару, что сразу оказалось хорошей идеей. Диверсантами капитана Белуги взят в плен и отправлен в Москву генерал Паулюс. Штаб его практически полностью уничтожен. Диверсанты действовали почти при полном взаимодействии с авиацией, что и дало столь высокие результаты. В общем, опять не повезло генералу.

– Что с радиосвязью?

– У немцев ее НЕТ! Пользуются они в основном посыльными связи, которые быстро отстреливаются нашими снайперами. Однако, несмотря на это, войска Вермахта продолжают показывать высокую выучку и с немалыми потерями продвигаются вперед. Нашу авиацию союзники пока не используют, берегут для наступления.

– Продолжайте, – велел президент, заметив, что министр запнулся.

– Ловля диверсантов тоже принесла свои плоды…

Казань. Временное здание ФСБ, кабинет начальника управления. То же время

– Никак не пойму, как они смогли провести все эти операции у нас под носом так, что никто ничего не заметил? – зарывшись в стопки бумаг, спросил майор Бестужев у капитана Ильина. – Тут столько техники! Вынесли ведь все подчистую! Как?!

Ильин вдруг хмыкнул, читая одну из сводок.

– Что там? – спросил майор, поглядев красными от недосыпания глазами на капитана.

– Сообщение из Алексеевска. Там в пятидесяти метрах от отдела полиции находится обелиск героям Отечественной войны, Вечный огонь и две дивизионные пушки ЗиС-3, которые сняли с вооружения и установили в качестве памятников у Вечного огня.

– Ну и?

– Только что выяснилось, что там стоят искусно вырезанные деревянные макеты. Подмену можно обнаружить, только подойдя совсем близко. Со слов гуляющих там с детьми родителей, макеты стоят уже три дня, они думали орудия, увезли на реставрацию.

– Молодцы, до всего дотянулись, – невесело улыбнулся майор. Он, как и капитан, уже знал, кто и зачем действовал в Татарстане в последнее время. И честно говоря, не очень этому верил.

Неизвестный мир. Неизвестные день и время. По часам выживших 16:00

Встав и отряхнув форму, Андрей вышел на лесную дорогу и осмотрел колеи на ней.

Сомнений не было, здесь ездили только телеги, ни одного следа от машины не было. Поколебавшись секунду и обернувшись в сторону оставленного в лесу лагеря, где метался в горячке Александр, Андрей направился быстрым шагом по дороге на восток.

Когда открылась Аномалия и самолет развалился в воздухе, всех спасло то, что никто не был пристегнут. Поэтому только профессор среагировал поздно, но и он на практически полностью раскрывшемся парашюте без особого вреда плюхнулся в полноводную реку, над которой, к счастью для потерпевших, открылась Аномалия в этом мире.

Купание в достаточно холодной воде не прошло для Александра бесследно, не помогло даже то, что почти сразу, как только они выбрались на берег, развели костер. Через час Александру стало плохо, и сейчас около него сидела и ставила примочки Аля под охраной профессора, которому Андрей, несмотря на то что у всех были пистолеты, отдал свой автомат, оставив при себе только ТТ.

Дорога сделала поворот и, пробежав через небольшую полянку, используемую местными жителями для покоса, исчезала среди деревьев.

Осмотрев стога и саму поляну, Андрей решил не рисковать и опушкой обойти открытое место, продолжив путь уже по лесу параллельно дороге.

Наконец лес закончился, и Андрей, выйдя на опушку, направился к далекому перезвону колоколов, которые все больше и больше вводили его в недоумение.

То, что они могли попасть в другой мир и другое время, уже было озвучено как Александром, так и профессором, но Андрей решил, что без разведки говорить об этом рано.

И сейчас он понимал, что они оба были правы – это не его время. Особенно когда миновал поля с молодыми всходами и, поднявшись на холм, куда вела извилистая дорога, увидел небольшой – домов на сто – поселок. Но не это привлекло его внимание, а большая ухоженная усадьба немного в стороне, у входа в которую стояли господские кареты и вились кучи слуг и лакеев.

Быстро прикинув свои действия, Андрей взбодрился и почти бегом направился к усадьбе. Именно там он мог найти квалифицированную медицинскую помощь, которую решил получить несмотря ни на что.

Спустившись с холма, Вяземский подошел ко входу и… беспрепятственно прошел на территорию поместья. Двое громил грозного вида, обряженные в лакейские ливреи и караулящие вход, даже не шелохнулись.

– Где хозяева? – ухватив под локоть невысокого пузанчика, который командовал слугами, спросил Андрей. Нужно, конечно, было сперва все разведать, но Александр сейчас метался в горячке, и его шансы уцелеть на холодной земле, обогреваемым только телом Али, были довольно низки.

– Шевалье Пшеновский? – с легким акцентом спросил слегка озадаченно пузан.

– Это ты должен знать, а не я. Так что? Где хозяин?

– Он у пруда вместе с гостями, – ответил пузан и, подозвав одного из слуг, велел отвести к пруду господина…

– Поручик Вяземский, – ответил Андрей, поймав вопросительный взгляд пузана, которого, оказалось, звали Янеком.

Обойдя дом, слуга прошел аллею из вековых дубов и вывел к довольно большому пруду, на берегу которого стояли столы и ходила знатная публика.

Андрей с интересом смотрел на тех, кто был для него поработителями и тиранами, про которых рассказывали в детстве. Однако никаких особых чувств он к ним не испытывал – уж успел сравнить свой мир и мир Александра.

Пока Андрей стоял и рассматривал публику. Важных господ, изнеженных дамочек с зонтиками, нескольких польских офицеров, что с интересом разглядывали его камуфляж и разгрузку, слуга подошел к высокому немолодому, лет за сорок, мужчине в достаточно хорошей физической форме и, чуть поклонившись, что-то сказал ему, на что хозяин, а это явно был именно он, обернулся и с интересом посмотрел на гостя.

Заметив, что тот на него смотрит, Андрей чуть наклонил голову в приветствии, как его учили вести себя в светском обществе в спецчасти НКВД.

Отдав слуге бокал с шампанским, хозяин извинился перед тремя гостями, с которыми вел беседу, и направился к Андрею, продолжая его рассматривать. Появление нового гостя в одежде необычного покроя и цвета стало привлекать внимание гостей, из-за чего разговоры потихоньку стали стихать и все больше людей оборачивались в сторону лейтенанта.

Отдав честь, Андрей представился:

– Поручик Вяземский.

– Шевалье Владислав Пшеновский, – ответил хозяин, продолжая смотреть с легким любопытством.

– Извините, что врываюсь к вам так неожиданно, но наш баркас потерпел крушение, и один дворянин сейчас в горячке лежит у берега, не могли бы вы помочь ему? Очень нужна медицинская помощь.

– Да-да, конечно, – быстро ответил Пшеновский и, развернувшись, громко стал отдавать приказы на польском.

Через десять минут кавалькада всадников в сопровождении двух телег со слугами неслась на полном скаку к лесу.

Еще через полчаса Александра осматривал доктор, оказавшийся среди гостей.

– Нужен немедленный покой и уход. Его нужно вывезти и уложить в теплую постель с грелками, – вынес он вердикт, послушав грудь кривой трубкой.

Стоящий в стороне профессор с интересом осматривал местных представителей польского дворянства, в которых только что чуть не начал стрелять, благо Андрей успел криком предупредить, что идут свои.

После быстрого осмотра слуги положили больного на импровизированные носилки и понесли к телегам, которые остались на дороге. Алевтина и доктор шли рядом с носилками и следили за состоянием Александра.

Андрей с профессором двигались следом, неся рюкзаки с парашютами, кроме одного, который служил постелью больному.

– Узнали? – одними губами спросил профессор.

– Да, у слуг спросил. Российская империя. Царство Польское. Тысяча восемьсот пятьдесят первый год. Сегодня двадцать второе июня. Мы где-то в окрестностях Варшавы.

– Забавно, а я ведь это время хорошо знаю, защиту делал по истории как раз про эти года, – пробормотал Карл Фридрихович, продолжая с каким-то энтомологическим интересом рассматривать одежду местных жителей.

Погрузив Александра на телегу, кавалькада всадников медленно поехала к усадьбе, на ходу обсуждая как незнакомцев, а особенно их одинаковую одежду, которую приняли за охотничью, так и их слегка непонятный говор, пытаясь разобраться, с какого они уезда.

– Будем надеяться, что с Александром все будет в порядке, – сам себе сказал лейтенант, заметив, что показалась усадьба.

Белоруссия. Кабинет президента Лукашенко. 23 июня. 8 часов утра

В кабинет ворвался секретарь президента со срочным докладом.

– Что? – тревожно спросил Александр Григорьевич, привставая с кресла. Секретарь еще никогда не был так обеспокоен, как сейчас, и сердце президента сжалось в тревоге.

– Портал… Портал закрылся! – выдохнул в два приема секретарь.

– Как!!! – прорычал Лукашенко, ударив кулаком по столу.

– Когда мы протаскивали через портал оборудование для запуска спутника на низкую околоземную орбиту с помощью самолета, то случайно столкнули «Ключ» с места, и он оказался на нашей территории. Случайность.

Из Александра Григорьевича как будто выдернули стержень, и он, плюхнувшись обратно в кресло, несколько секунд сидел сгорбленно, о чем-то усиленно размышляя.

– Осталась только одна надежда, что Александр вернется, – в конце концов сказал он.

Маленькая страна могла разогнать сгущающиеся над ней тучи только с помощью Советского Союза, но никак не в одиночку, и президент это прекрасно понимал.

Потерев переносицу, он вздохнул и своим обычным голосом, как будто ничего не произошло, приказал вызвать Виктора.

Москва. Кабинет Сталина. 23 июня. 9 часов утра

– Случайность или диверсия? – спросил Сталин.

– Раздолбайство это, а не диверсия. Крепить надо вещи на бортах лучше, чтобы случайно отлетевшая плохо закрепленная труба не сносила «Ключи» с места, – ответил хмуро Берия.

Сталин повторил слова Лукашенко:

– Будем ждать Александра. Именно он решит эти проблемы, а пока перейдем к прорыву немцев у Кобрина…

Второй фронт

Пролог

Москва. Кабинет Сталина. 26 июня по миру СССР. 24 июня по миру Александра. 18 часов 15 минут

– Прорыв танковых частей под Кобриным успели локализовать, используя три засадных гаубичных дивизиона. Корректировщики очень хорошо поработали, как и группы минеров. Передовые части немцев фактически уничтожены, но и у нас большие потери, сказывается слабая подготовка бойцов и командиров, – докладывал маршал Шапошников.

– А ведь там собраны наши лучшие бойцы, – с легкой горечью произнес Сталин.

– Это так, но за последние четыре дня действия наших засадных групп становятся все лучше и лучше. Многие бойцы уже прошли через первый бой и сейчас понемногу осваиваются.

– Хорошо, продолжайте, что там у Кобрина?

– На данный момент вторые эшелоны немецких войск заняли город. На сутки раньше, чем мы планировали. Все-таки, несмотря на то что они фактически лишены связи, а мы нет, это не дает сильного преимущества, на которое мы рассчитывали. Слишком большая разница у нас в подготовке войск, – вынужден был признать очевидный факт маршал.

– Я знаю об этой проблеме, именно поэтому Ставкой и было принято решение вывести войска на старую линию УРов. Бойцы, прошедшие горнило приграничных боев, станут костяком в воевавших частях и поделятся своим опытом с другими необстрелянными бойцами, – сказал Сталин.

Маршал об этом знал, поэтому только кивнул в ответ, продолжив:

– Два гаубичных дивизиона успели выйти на другое место сосредоточения, к сожалению, насчет третьего я ничего сказать не могу, связь с ним оборвалась. Последнее радиосообщение гласило, что они ведут бой с парашютистами. Посланная на помощь усиленная мотогруппа вышла на прорвавшийся моторизованный полк противника и отступила, понеся потери. Группы минеров также выступили в неполном составе. Однако это небольшие потери в сравнении с немцами, в одном только пригороде Кобрина они потеряли больше пятидесяти единиц бронетехники, точное количество потерь в людях пока не известно. Используя Ту-двадцать два как высотных разведчиков, благо союзники успели передать нужное оборудование, мы в курсе всех планов вермахта и сосредоточения их резервов. Ночные бомбардировщики сделали больше двух сотен вылетов по резервам немцев, не трогая передовые части. К сожалению, тут тоже не обошлось без потерь. Мы недосчитались восьми машин.

– Что там с генералом Паулюсом? – спросил Сталин.

– Пока отказывается сотрудничать, но пресс-конференцию для иностранных журналистов провести все-таки придется. Немцы обнародовали известие о пленении генерала.

– М-да, рассчитывать на то, что они попридержат эту информацию, не стоило, – задумчиво сказал Сталин.

Загудел зуммер селектора.

– Слушаю, – произнес Сталин, нажав на одну из кнопок.

– К вам товарищ Берия, товарищ Сталин, – послышался в динамике голос секретаря.

– Пропустите, – ответил Сталин.

Бесшумно отворилась дверь, и в кабинет вошел Берия. Поймав взгляд Сталина, он отрицательно покачал головой.

– Проходите, товарищ Берия, – указывая мундштуком трубки на свободный стул неподалеку, велел Главнокомандующий. – Сейчас мы с Борисом Михайловичем закончим и продолжим уже с вами.

Пока Берия приготавливал к докладу бумаги, Шапошников продолжил:

– На других участках нашей границы практически все то же самое, только на Украине был крупный прорыв моторизованных частей немцев, но, попав в огненный мешок артиллерийского корпуса генерала Горбатого, был остановлен и отброшен новыми танковыми бригадами генерала Лисина. Должен сказать, что действия немецких диверсантов в наших тылах фактически сведены к нулю, по сравнению с историей в мире Александра. Эпизодические случаи практически незаметны, тем более подразделения охраны тыла реагируют на удивление оперативно.

– Хорошо. Что у нас с авиацией?

– Бои за небо идут страшные. Командование воздушного флота Люфтваффе фактически забросило охрану своих войск от налетов бомбардировщиков и борется за господство в воздухе. Наши потери в устаревших истребителях огромны, но и немцы потеряли немало хороших пилотов. Хорошо помогают в этих случаях засадные эскадрильи асов на новейших истребителях. Капитана Вольных, сбившего за эти четыре дня двадцать шесть самолетов противника на своем ЯК-один, Геринг объявил своим личным врагом, как только заметка о подвиге капитана вышла в «Звезде».

– Капитан уже представлен к награде?

– Да, сегодня утром был отправлен наградной лист как на него, так и на других командиров, сбивших немало самолетов противника.

– Хорошо, Борис Михайлович, следующий доклад через два часа, – сказал Сталин.

Собрав все листы с докладом в папку, маршал отдал честь и вышел из кабинета.

– Что с Аномалией? – немедленно спросил Сталин у Берии.

– Ученые пока ничего не говорят. Пользуясь тем, что Аномалия закрыта, мы снова стали водить людей в поисках «видящих», но пока безрезультатно. В том месте, где исчез Александр, мы строим сторожку и посадили взвод егерей. Местность оказалась уж очень лесистая. Так что на это время у нас только два пути: это ждать Александра и найти другого «видящего».

– Хорошо, что с настроениями в среде белорусских военспецов?

– Пока все нормально. С ними были проведены разговоры, объяснено, почему не работает почта и связь с их миром, так что волнений ждать не приходится, все они отнеслись с пониманием к этой новости и тоже ждут, пока портал заработает. Тем более некоторые особо дальновидные забрали семьи с собой.

– Приятно иметь дело с такими союзниками, – сказал Сталин и добавил: – Что у нас по Румынии?..

Российская империя. Царство Польское. Усадьба пана Пшеновского. Гостевая спальня. 26 июня. 19 часов 40 минут

Очнулся я от тихого хлопка закрывающейся двери. Несколько секунд тупо смотрел на белый потолок с красивой церковной лепниной. Всякие амурчики, ангелочки просто усеяли углы комнаты. Попытавшись приподняться на локте, со стоном рухнул обратно. Переждав приступ слабости и головокружения, скрутивший меня, попытался снова присесть. На этот раз у меня все получилось. Сел, уперся спиной на подушку, вытер мокрый от пота лоб и осмотрелся.

Судя по обстановке, я находился в музее.

«А профессор-то был прав, мы провалились в прошлое, а не в будущее, как я надеялся!» – подумал, закончив осмотр комнаты. Тяжелые непроницаемые шторы закрывали окно, но и так понятно, что это не родной мне мир, если только мы не попали к какому-нибудь олигарху, повернутому на антикваре, что было сомнительно.

Больше всего меня обеспокоило то, что рядом не было Али. Насколько я ее знал, она не оставила бы меня одного, и это особенно тревожило. Одежды тоже не было, не назвать же одеждой халат, который висел на резном стуле у изголовья. Ни лампочек, ни проводки тоже не рассмотрел, а вот подсвечник с тремя оплывшими свечами стоял на большом красивом резном буфете, вводя в сомнения.

В отличие от меня, постель была сухая, и это значило, что ее только что поменяли.

«Хоть заботятся, уже хорошо», – подумал я, сосредоточившись на своем теле, пытаясь понять, что со мной. Чувствовалась только слабость, голова же была на удивление ясной.

Вдруг за дверью послышались шаги, я мгновенно сполз обратно и принял прежнюю лежачую позу.

Сквозь ресницы смотрел на трех вошедших мужчин в странных, скорее даже старинных одеждах, которые разглядывали меня, подойдя к изголовью.

«Поняли? Или тут стоит система видеонаблюдения?» – подумал я. Мысли просто скакали в голове, давая все новую и новую версию.

– Что вы скажете, профессор? Когда он очнется? – спросил по-русски, с каким-то старинным акцентом, один из них. Говорили странно, вставляя эс на конце фразы, но, как ни странно, более или менее я их понимал. Сухопарый мужчина с жесткой щеточкой усов наклонился надо мной и, приподняв мне веки, всмотрелся в глаза. Понадобились все мои способности, чтобы никак не отреагировать.

– Тут я пока ничего не могу сказать, нужно время и покой, – ответил тот, разогнувшись.

Я чуть не дернулся, когда услышал слова одного из мужчин:

– Меня интересует, откуда они взялись. Этот «поручик», чтоб его, убил одиннадцать моих жандармов, и я хочу знать, кто они такие. Девка молчит, старик тоже, может, хоть этот заговорит?!

– Рано или поздно он очнется, и тогда вы все узнаете, – ответил неизвестный профессор.

– Я поставлю у входа охрану, – пробормотал молчавший до этого третий, когда они выходили из комнаты.

Как только дверь закрылась, я попытался встать и тут же со стоном рухнул обратно. Слабость слабостью, но головокружение еще не прошло. Переждав, пока комната перестанет кружиться перед глазами, все же встал и начал ходить из угла в угол, потихоньку вновь принимая командование над собственным телом. Беда с этой болезнью; судя по фигуре, сбросил я не меньше десяти килограммов.

«Где я? И что произошло с моими спутниками?» – Эти мысли крутились в моей голове круговоротом. И странная одежда побывавших в моей комнате тоже навевала сомнения – не знаю, в какую эпоху я попал, но точно где-то рядом с Наполеоном. У одного на ногах были чулки.

Белорусская ССР. Двадцать километров от Кобрина. Подразделение капитана Леонтьева. 26 июня по миру СССР и 24 июня по миру Александра. 19 часов 29 минут

– Давайте-давайте, – командовал сержант Карпов, изредка бросая взгляды в сторону наблюдателей, которые находились дальше по дороге.

Бойцы отделения сержанта споро копали небольшие ямки для противотанковых мин ТМ-57, другие подразделения занимались тем же самым, создавая полукилометровую зону полного минирования дороги.

– Карпов, что у вас? – спросил подошедший капитан Леонтьев, придерживая на ходу ППС.

– Через десять минут закончим, – отрапортовал тот, выпрямляясь.

– Поторопитесь, наблюдатель на дереве засек шлейф пыли, минут через двадцать они будут тут, – сказал капитан. Оглядев работающих бойцов и их охранение, он побежал дальше.

Эта засада была не первой для их группы сдерживания. Вернее сказать, третья, и бойцы уже не сомневались, что не последняя, будучи уверенными в своем командире. Они еще не знали, что время жизни подобных групп не превышало пяти-шести боев.

– Быстрее! Немцы на подходе, – сообщил бойцам Карпов. Те уже закончили и сразу же отошли в сторону, началась закладка мин.

– Я их уже слышу, – негромко произнес красноармеец Вересков Карпову, поглаживая ложе пулемета Дегтярева.

– Все, маскировать заканчивают, – ответил сержант, пристально смотря на край леса, откуда должны появиться немцы.

Минеры, закончив маскировать закладки, успели скрыться с глаз, заняв свои места.

Лейтенант-корректировщик, приложив наушники к правому уху, слушал эфир, ловя волну своего дивизиона. Поймав, кивнул Леонтьеву и сказал несколько кодовых слов в микрофон.

– Приготовиться! – пронеслась команда по укрывавшимся бойцам.

Немедленно защелкали затворы, и раздался легкий шум шевелящихся людей.

Вот из-за поворота появилась одиночная грузовая машина с набитым мешками кузовом. Следом за ней на расстоянии двухсот метров следовали два бронетранспортера и средний Т-III. Прошедшие горнило приграничных боев и встреч с другими подобными группами, немцы стали вырабатывать свою тактику движения колонн и противодействия подобным группам.

– Товарищ капитан, воздушная разведка только что сообщила. Колонна состоит из сорока двух машин, семнадцати танков и восьми орудий. Пехоты по примерным подсчетам до батальона. По параллельной дороге следует еще одна колонна, похоже, прикрывает эту, – произнес радист, отвлекшись от радиостанции.

– На соседней? Свяжитесь с капитаном Лобановым, это его участок, пусть встречает, – на секунду задумавшись, ответил капитан.

– Они в курсе, уже ждут ее, – сообщил радист, связавшись с соседней группой.

– Вихирев, готовься. Начинай с конца колонны, – скомандовал капитан, как только проехавшая по заминированной дороге первая машина проследовала дальше, а основная колонна показалась на нужном участке.

– Кира, ДАВАЙ!!! – крикнул капитан, не отрываясь от бинокля.

Проехавшую через заминированный участок передовую группу охранения из бронетранспортеров и танка просто расшвыряло в стороны мощной взрывной волной.

Придерживающий каску рукой сержант Карпов тряхнул головой, пытаясь прогнать звон в ушах, крикнул, повторяя команды других сержантов:

– А-а-агонь!!!

Не попавшие под губительный град осколков уцелевшие машины гитлеровцев содрогнулись от мощного залпа самозарядок. Несколько уцелевших танков уже дымили от попавших в них экспериментальных бронебойных сорокапятимиллиметровых снарядов. Чуть в стороне, у двух орудий шевелились артиллеристы.

Глядя в прорезь прицела, сержант одним выстрелом снял выпрыгнувшего из машины водителя, после чего открыл огонь по покидающим кузов солдатам, но их уже начали косить из пары ручных пулеметов, что стояли рядом.

– Осмотреться, – прозвучала команда через пару минут.

После осмотра вперед двинулись группы досмотра.

– Долбят кого-то, – сказал лейтенант Гарин, давая закурить Карпову, указывая на дым от стрельбы советского дивизиона, который обеспечивал прикрытие шести подобных групп.

– Главное, что немцев, – ответил тот и скомандовал своим бойцам, недовольным, что их не допускают к разбитым машинам, отдавая трофеи досмотровым группам: – Построиться!

Отделение за отделением уходили они от места засады. Главный принцип – после боя свалить как можно быстрее – соблюдался свято.

Полностью собравшись в километре от разбитой колонны, группа последовала дальше после приказа из штаба. То, что чуть ли не до метра штаб знал, где находится каждая группа, уже давно не удивляло бойцов, поэтому, собрав свои вещмешки, они последовали дальше, через полчаса выйдя к дороге, где находился очередной патруль советских войск.

– Странные патрульные, – сказал Леонтьев, глядя на четырех бойцов НКВД, которые стояли на перекрестке.

– Там у опушки леса, похоже, кто-то укрылся, – сообщил лейтенант Гарин, наблюдая за патрульными в бинокль.

– Опять «бранденбургцы»? Надоели уже, третий раз встречаемся за эти дни, – пробормотал капитан.

– А может, все-таки наши? – спросил Гарин.

– Может… Нужно проверить. Пошли Карпова, пусть осмотрит их, в случае чего уничтожит, они нам не нужны, – скомандовал капитан.

Через пару минут из леса вышли шестеро бойцов и направились к дороге. Заметив их, «энкавэдэшники» насторожились.

– Точно, в кустах кто-то есть, – сказал Гарин, продолжая смотреть в бинокль. К противнику – а в том, что это немцы, все были уже уверены – подошли бойцы Карпова во главе с ним.

– Витя, ну как же ты? – тихо говорил Гарин, идя рядом с носилками.

Карпов бледно улыбнулся обескровленными губами и ответил:

– Ловкий попался… что-то я… прощелкал, товарищ лейтенант.

Немецкие диверсанты были уничтожены, о чем уже сообщили в координационный штаб в Минске, получив приказ ждать эвакуационную машину для раненых, которых уже было одиннадцать человек. Двух убитых похоронили в лесу.

Стемнело, когда подъехали машины. Раненых погрузили в кузова и отправили под охраной двух броневиков к ближайшему медсанбату, откуда их на транспортных самолетах эвакуируют в московские госпиталя, где они будут играть свои роли для иностранных посольств, но раненые бойцы пока еще этого не знали.

Российская империя. Царство Польское. Усадьба пана Пшеновского. Гостевая спальня. 26 июня. 20 часов 05 минут

Я осторожно выглянул из-за штор. Близился вечер, судя по положению солнца.

«Первый этаж, не удивлюсь, если охрана есть и тут», – подумал я и стал потихоньку осматриваться.

Охранника обнаружил в трех метрах от окна.

«Грамотно, не сразу разглядишь!» – осмотрел его и вернулся к кровати.

Оставаться у «гостеприимных» хозяев я не собирался. Освободить друзей и свалить отсюда как можно быстрее – вот был мой план. Останавливало другое, я даже представления не имел, где нахожусь, а планировать операцию не имея полной информации – это «не есть гуд».

Единственная возможность узнать хоть что-то – опросить моего охранника за дверью. Что здесь может сойти за оружие? Я задумчиво посмотрел на дрова, сложенные у камина. Даже не на дрова, а лучины для растопки.

Выбрав одну из них, покрепче и с острым концом, я подошел к двери, стараясь не скрипеть паркетом.

Приоткрыв дверь, в щелочку увидел скучающего парня в странном мундире серого цвета, как немецкое «фельдграу». Вот только каска на голове вызывала ассоциации скорее с 1812 годом, чем с 1941-м. И ружье со штыком, прислоненное к стене рядом, было, похоже, из тех же времен. Кремневое оно, я такое в музее видел.

Тихо скользнув к нему, приставил к горлу острый конец лучины и сказал, оглядываясь:

– Не дергайся… руки, чтобы я видел… а теперь за мной в комнату.

Парень, на цыпочках, боясь сглотнуть, чтобы не насадиться на лучину, последовал за мной. Правую руку за спину, захват, и на пол мордой вниз! Теперь можно и вязать – вон та веревка, которая шторы держит, подойдет! Вздергиваю тушку на стул, для верности привязываю и к нему. Вынимаю изо рта пленника край портьеры.

– А теперь, голубчик, объясни мне, что тут происходит?

Он с испугом косился на лучину в моей руке, снова приставленную к горлу, видимо, такое нестандартное использование щепки выбило его из колеи. Вполне готовый к разговору, он спросил:

– Что вы хотите услышать?

– Ну, во-первых, где я?

– Это усадьба пана Пшеновского. Вы в Польше. В двадцати верстах от Варшавы.

– Занимательно. Усадьба. Польша. Варшава. Какой сейчас год, месяц и день?

Несколько секунд пленник с недоумением смотрел на меня, но после паузы все-таки ответил.

– Сейчас тысяча восемьсот пятьдесят первый год от Рождества Христова. Двадцать шестое июня… Вечер, – после некоторой паузы добавил он.

– М-да, занесло. Хоть время совпадает, не то что… Слушай, а правитель у вас кто?

– Император Всероссийский Николай Павлович.

– В смысле Польша входит в Россию?

– Да! – так же коротко ответил он.

– Как интересно. Ладно, это потом, ты объясни мне, что случилось с моей невестой и спутниками?..

…Поправив штаны, я провел рукой по рукавам, убирая складки, и направился к покоям хозяина. Нужно забрать у него наши вещи.

Пленный, назвавшийся Савелием Истоминым, унтер-офицером полицейской команды Варшавы, охотно рассказал, из-за чего начался весь сыр-бор со стрельбой и погонями.

«Блин, а я спал! – огорченно подумал я. – Настолько все просто и обыденно».

Если он не соврал, все началось со знаков внимания, которые начал оказывать один из гостей Але. Гость был главным полицейским чином Варшавы. А еще приходился близким родственником хозяину усадьбы.

Так вот, когда гости на второй день разъехались, полицейский стал усиленно увиваться вокруг Али. Получив очередной отказ, он, пользуясь тем, что ни у кого из нас не было никаких документов, стал давить на нее, угрожая своим положением. Дальше все было просто. Андрей вступился за честь дамы, побитый полицейский с позором удалился. Хозяин усадьбы пан Пшеновский отрицательно встретил прыть гостей, но из-за больного пока ничего не предпринимал. На следующий день, то есть вчера, полицейский вернулся, и не один, а с пятью подчиненными, да еще прихваченным для «силовой поддержки» взводом драгун какого-то там полка, с поручиком во главе. Савелий не знал, что там были за разговоры, благоразумно оставаясь в тылу, но началась стрельба, и получилось одиннадцать трупов. Причем Андрей смог уйти, а вот Аля и профессор отказались это делать, надеясь, что я очнусь. Сейчас же загонщики, только что вернувшиеся с суточных безрезультатных поисков Андрея, решали нашу судьбу. Арестованные Аля и профессор были заточены в разных комнатах.

Сейчас я, переодетый в полицейскую форму, поднимался по лестнице, припоминая наш разговор с унтером…

– Так, теперь подробно. Какие комнаты, где? Сколько людей в усадьбе? Чем вооружены?

Блин, как я пленного развязывал, это целая эпопея! Хорошо веревка длинная – та, которой я его к стулу привязал. А на потолке крюк от люстры. Перекидываю туда конец, спускаю, завязываю петлю на шее полицая.

– Так, Савелий, теперь ты быстро разденешься, исподнее снимать не надо, а вот мундир изволь. – Штаны и сапоги я с него еще на стуле стянул и на себя нацепил. – Попробуешь крикнуть или еще чего, я за веревку дерну со всей силы.

И до того мундир ему с плеч приспустил, чтоб не мог он руки кверху вскинуть и за веревку ухватиться. Сделал напуганный полицай все, как я просил. И дал себя снова связать и кляп в рот сунуть. А до меня лишь сейчас дошло, зачем? Достаточно было его со стула, снова мордой в пол, руки за спиной уже, развязал, стянул, снова связал. Ну да ладно…

Так вот, когда я по лестнице поднимался с деловым видом, мимо меня горничная прошмыгнула, приятная на вид, с тазиком в руках. На меня внимания не обратила – идет человек в форме, значит так надо. А мне это придало уверенности, так сейчас недостающей (ну не Штирлиц я все ж и не Джеймс Бонд), – и я, перескакивая через ступеньки, стал подниматься на второй этаж. Кабинет хозяина – это по лестнице и вторая дверь справа. Посмотрим, Савелий Истомин, не соврал ли ты. А то вдруг открою, а там караульная, и десять служивых со стволами мне в грудь? Нет, там, в господской части, их вряд ли бы разместили. Вот она, дверь – оп-па, и еще один часовой. Форма у него зеленая и сабля на боку.

Кавалерист, драгун, не полицай. Вряд ли он знает в лицо – и меня, и всех полицаев! Что ж, примем вид торопящегося курьера – и запаленно дыша, ничуть не притворяясь, я быстро зашагал к охраннику. Подойдя, вопросительно смотрю на него. Скосив на меня взгляд, солдат молча показывает на дверь кабинета, мол, мне туда.

Хук справа у меня всегда был нокаутирующим, несмотря на то что разрабатывал я в основном левую. Подхватив часового под мышки, аккуратно положил его на ковровую дорожку, расстеленную в коридоре.

Обыскав охранника, я кроме сабли обнаружил у него за поясом пару пистолетов. У Савелия ничего подобного не было. Быстрый осмотр показал, что они заряжены.

Подойдя к двери, осторожно приоткрыл ее и заглянул вовнутрь. За столом сидел хозяин дома и крутил в руках полуразобранный ТТ, на столе лежали еще два, видимо, профессора и Али. Рядом сидел сухопарый парень в военной форме, который с большим интересом рассматривал разложенные на столе вещи. Мои вещи. Рядом со столом ходил, заложив руки за спину, расфуфыренный тип в мундире иного вида. Не зная, как отличить военную форму от полицейской, я предположил, что этот тип и есть обидчик Али, ну а второй обмундированный – это поручик-драгун.

Быстро и молча вхожу в комнату. Первые секунды самые важные. Это хоть и не бой, когда пули свистят вокруг, но и обычному человеку трудно вот так, с ходу опознать в вошедшем врага, в которого надо стрелять. А мне надо приблизиться – чтобы схватить оружие. Мое оружие – потому что я никогда не стрелял из пистолета позапрошлого века. Но мои противники этого не знают.

Улыбаюсь начальнику и говорю:

– В сторону. Быстро! Убью!

И дуло ему в живот. Риск был – вдруг начальник старый вояка, ствола не испугается? Но тут, наверное, подсознание мое сработало – такой мундир со всякими финтифлюшками не надел бы.

И оказался прав. Начальник оказался именно начальником. Приказать мог, но вот самому… Когда до него дошло, что сейчас убьют конкретно его… Страх в глазах – ни с чем не спутаешь. Да что ж ты стоишь, тумба такая? Играет? Нет – пара секунд всего прошло! Не успел бы вот так мгновенно просчитать и программу запустить.

Левым глазом стараюсь не терять из вида поручика, показавшегося мне самым опасным. И влепляю полицейскому с ноги каратистский «еко-гири». Брюс Ли обзавидуется. Давно занимался – а тело помнит, да и недавно была пара тренировок с осназом. Вышло, конечно, хреново, не удар, от которого противник на месте, а внутри у него все отбито до полной небоеспособности, а сильный толчок, но и его хватило: главполицай отлетает метра на три и грохается на пол. Несколько секунд его можно в расчет не брать.

Теперь все внимание на поручика. Руки назад, сво!.. Убью! Давить на нервы, выиграть время! Вот я уже у стола, бросаю на край правый пистолет – но так, чтобы никто не мог дотянуться, быстро протягиваю руку, хватаю один из неразобранных ТТ, делаю это в темпе игры в пинг-понг. Их трое – а я не уверен в своем оружии, блефую! Удача – судя по весу ТТ, обойма на месте! Но вот есть ли патрон в стволе? Так ведь и они этого не знают!

Уже ТТ на поручика, не забывая взглядом и хозяина. Проделываю такой же трюк со вторым пистолетом. Уже весело.

– Спасибо, что посторожили мои вещи, – говорю, – а теперь встать!

Поручик наконец пришел в себя. Захлопнув рот, стал осматривать меня, прикидывая, куда бы ударить побольнее.

– Не стоит, – замечаю, – если вы разобрали уже наше оружие, то должны были видеть: здесь восемь зарядов, вставляются в ствол механически при нажатии на спуск. Кто дернется, убью. Мой подчиненный положил одиннадцать ваших, поверьте, что я как-нибудь справлюсь с вами троими.

Подействовало. Блин, что дальше? Если не знаешь, то по уставу: поставить их лицом к стене, упор руками на нее, чтоб ноги отдаленно, тело под наклоном – и обыскать, начиная с крайнего в шеренге, ствол в затылок, левая рука проверяет карманы. Затем отправить обработанного в конец строя и обыскивать следующего крайнего – чтобы все от тебя в одной стороне. Убеждаюсь, что спрятанного оружия ни у кого нет. Приказываю всем сесть на корточки, зажав между согнутых ног кисти рук.

Подождав пару минут, я спокойно подошел к столу, стал за ним лицом к пленным, положил оружие, но так чтобы сразу схватить, и стал быстро собирать ТТ. Чей – а какая разница, я что, номера их помню? Закончил, перешел к соседнему столу, где был расстелен мой камуфляж, естественно, перенес все оружие, скинул трофейные тряпки, оделся в свое, накинул разгрузку, стал запихивать обратно свои вещи. Взяв пояс, я прощупал его и, застегнув на талии, поправил кобуру. Взяв со стола все четыре магазина к пистолету, засунул их в кармашки разгрузки, рядом ссыпал патроны.

Троица молча наблюдала за мной, изредка морщась от болей в ногах.

– Я так понимаю, вы, господин Александр, собираетесь покинуть нас? – спросил тот, что до этого сидел за столом.

– Ну что вы, признаться, я никогда не встречал такого приема, как у вас. Большое спасибо. Когда увижу императора-батюшку, обязательно сообщу ему о вашем гостеприимстве. Ему будет интересно узнать, как вы встретили часть посольства, направляющегося к императору.

Троица недовольно зашевелилась. Я знал, что ложь среди дворян не принята, поэтому они не то чтобы поверили мне, но задумались.

– Мало того что вы приставали к моей невесте, пользуясь моим беспомощным состоянием, так еще и спровоцировали инцидент с офицером нашей охраны, – продолжал я давить.

У них были кислые лица, я видел это отчетливо, а вот хозяин что-то быстро обдумывал. Понятно, что я не оставил им выбора. Нет свидетелей, нет дела. Вообще-то я рассчитывал стрясти с них бабло и с комфортом доехать до Москвы или Питера, не знаю, где у них сейчас столица, но похоже, что они приняли другой вариант и мне с ними уже не договориться. Секунду поколебавшись, я, не спуская с них взгляда, подошел к дивану и взял одну из диванных подушечек. Вернувшись к столу, я сказал хозяину:

– Думаю, нам пора раскланяться. Встретили вы нас хлебом и солью, за это спасибо, а вот прощаться мы будем, уж простите великодушно, не так приятно, как встретились.

Не успел я договорить, как вскочивший офицер бросился на меня, вслед за ним зашевелились остальные, пытаясь встать. Как ни был хорош офицер, но и у него затекли ноги, так что его рывок был похож на танец пьяного.

Я ждал этого, опасался, но ждал. Пистолет трижды бухнул в комнате. Подушка не слишком заглушила выстрелы, но я надеялся, что за пределами комнаты звук был совсем тихим. Заметив, что расфуфыренный тип еще жив, без колебаний подошел к нему и, накручивая себя тем, что это из-за него все произошло с нами в усадьбе, произвел еще один выстрел в упор.

Затащив в комнату тело оглушенного охранника, связал его, потом быстро зашарил по столу и карманам троицы. Найденная мелочь и не только, уютно разместились в кармашках моей разгрузки. Собрав все гильзы, я несколько секунд смотрел на трупы, все-таки это мои первые убитые, и я никак не мог прийти в себя, думая о них.

«Со временем пройдет. Вооружился, экипировался, теперь можно спасать Алю с профессором!» – подумал я и, осторожно выглянув в коридор, тихо направился к лестнице.

Девушка и профессор были заточены в комнатах на первом этаже, туда я и направлялся.

Белоруссия. Минск. Особый зал для совещания. 24 июня по миру Александра или 26 июня по миру СССР. 21 час по местному времени

Задумчиво потирая лоб, Александр Григорьевич читал доклад, который Виктор, начальник спецслужб Белоруссии, лично положил к нему на стол.

Закончив читать доклад, Александр Григорьевич повел слегка опущенными плечами, что указывало на его сильную усталость, и осмотрел сидящих за большим столом людей. Два десятка мужчин и две женщины внимательно смотрели на президента.

– Ну что ж, товарищи, могу точно сказать вам, что правительство России ЗНАЕТ! И это уже не скрыть, слухи пошли.

Посмотрев на представителя Сталина, генерала Гоголева, Лукашенко спросил его:

– Что вы нам можете сказать?

– На последний момент ничего существенного. Наша агентурная сеть в России растет, это так. Однако сотрудники, работающие в Москве, пока не сообщают о выбросе подобной информации в массы. О нас знает только ограниченный круг лиц.

– И бойцы «Альфы», если я не ошибаюсь? – устало поинтересовался Лукашенко.

Гоголев сделал непроницаемое лицо и ответил нейтральной фразой:

– Это была инициатива командира базы, его примерно наказали.

– Хорошо. У вас есть еще что добавить?

– Есть. По предположениям наших аналитиков, если правительство РФ выбросит информацию о нас в нужной ИМ последовательности, то, боюсь, количество наших сторонников может резко сократиться.

– Вы хотите сказать, что нужно опередить их? Начать информационную войну? – с интересом поинтересовался Лукашенко.

– Да! Запланированный нашим спецотделом выброс информации должен был бы состояться через неделю, но, думаю, можно и поторопиться, как бы нас не опередили. Это даст нам время продержаться до того, как Александр откроет портал.

– Согласен с товарищем генералом, – негромко произнес Виктор Лукашенко, не отрывая взгляда от бумаг на столе.

– Ну хорошо. Поговорим об этом в конце совещания. А теперь продолжим. Юрий Викторович, доложите, что у нас по сборам?

– Все военнообязанные уже проходят переподготовку. Большинство кадрированных частей доведено до полного штата. Вновь создано восемь учебных полков. Проводятся учения в авиационных частях. Они показали, что подготовка наших войск находится ниже среднего уровня.

– Какое время вам требуется, чтобы привести войска к оптимальным показателям? – спросил президент.

– От четырех до шести месяцев, – коротко ответил военный министр.

– Даю вам три месяца, больше просто нет. Увеличьте время на обучение.

– Есть! – кивнул министр, делая пометки в лежащем перед ним блокноте.

– Андрей Михайлович, объясните нам, что за конфликт вышел у ваших подчиненных с российскими посредниками?

– Товарищ президент, посредники саботировали проводку документов для продажи нам комплексов РЛС третьего поколения, и нами были приняты меры. Сейчас переговоры начались через других людей, и это дало свои результаты.

– К утру доклад мне на стол.

– Хорошо.

Посмотрев на одну из дам, что присутствовала на совещании, Александр Григорьевич спросил:

– Ирина Игоревна, а вы что скажете?

Давно ждавшая этого вопроса Ирина Игоревна Исполянская встала и после взмаха руки Лукашенко села на место.

– Брошюры и пара журналов с товарищем Сталиным на обложке уже готовы к выпуску. Редакторы немало постарались поработать над психологическим портретом вождя. Очень помогли психологи, которых прислал к нам Виктор Александрович. Понемногу начали выводиться на экраны телевизоров наших сограждан ролики об Отечественной войне. В основном какой ценой была получена эта Победа. У немногочисленных ветеранов, из тех, кто еще может передвигаться и внятно говорить, берут интервью об их воспоминаниях, концлагерях, которые видели. О зверствах немцев, о не очень надежных союзниках, которые прибежали на все готовенькое. Первый выпуск был позавчера и воспринят нашими согражданами довольно патриотично. По крайней мере, опрос, который был произведен на улице, показал, что большинство видело наши передачи, на что указывает и большой ажиотаж среди населения.

– Фотографии с телами погибших в концлагерях тоже показывали?

– Нет, но они выложены на нашем официальном сайте. Кстати, многие иностранные подданные приняли наши передачи в штыки.

– Да пусть их, – отмахнулся президент, прерывая докладчицу.

– На заключительном этапе планируется выпуск ряда передач «Оболганная эпоха», – закончила она доклад.

После того как совещание было полностью закончено и зал совещания стал пустеть, задержавшиеся по приказу Лукашенко генерал Гоголев и сын Виктор вопросительно посмотрели на президента.

– Михаил Алексеевич, когда мы начнем операцию «Возвращение»?

– Наша агентура завербовала несколько людей, работающих в разных телекомпаниях России, так что с этой стороны все в порядке. Диск с записанной информацией находится у специалистов Виктора Александровича, они готовят выпуск под местные реалии, так что как только мы его получим, то начнем действовать.

– Понятно, у меня такой вопрос…

Окраина Москвы. Квартира полковника Истомина. Утро 25 июня по миру Александра и 27 июня по миру СССР

Зазвонивший телефон вырвал полковника из сна. В подобные мгновения противный писк китайского телефона становился просто невыносим, и полковник, в очередной раз с ненавистью посмотрев на издававший неповторимые звуки аппарат, только тихо выматерился.

Встав, он подошел к телефону и снял трубку.

– Истомин.

Привычка вместо «алло» говорить одну только фамилию появилась у полковника давно, но он не боролся с ней, даже чем-то гордился.

– Включи телевизор, новости на «Первом», – услышал он хорошо знакомый голос начальника отдела.

С недоумением посмотрев на трубку, издающую сигналы отбоя, Истомин, пожав плечами, положил ее обратно на аппарат и, подойдя к телевизору, включил его.

– …мы повторяем сообщение, выданное в эфир телекомпанией «ТНТ», – говорила так хорошо знакомая многим россиянам телеведущая новостей Екатерина Андреева.

Не глядя, полковник плюхнулся на диван, с изумлением глядя на такое знакомое лицо Сталина. Верховный как будто заглядывал в души всех зрителей, кто смотрел эту запись, спрашивая: «Что же вы натворили, потомки?»

Сталин смотрел с экрана телевизора тем спокойным взглядом, который называют «отцовским». Несколько секунд помедлив, он сказал:

– Потомки… хм, потомки, – покачал он головой. – Вы сами понимаете, ЧТО можно сделать со страной, если управление государством попадает не в те руки. Россия тому пример. Мы строили-строили, а тут такое… Неприятно!.. М-да, неприятно узнать, что сделали со страной, в которую ты вложил душу. Машина времени, которую создал один из ВАШИХ ученых, пробила путь в наш мир и дала возможность узнать свое будущее. «Шок» – именно так вы называете то состояние, в которое мы впали, когда узнали будущее своей страны. Наши сотрудники воспользовались машиной времени и смогли связаться с правительством Белоруссии. Именно через нее мы решили вести все отношения с вашим миром, остальные, к сожалению, НАМ не подходят. Мы не будем говорить лишнего, скажу просто: нам нужны люди. Трудяги, для которых в России места нет. Не нужны сейчас трудовые люди вашей стране, одни менеджеры да чиновники. Поэтому мы заявляем прямо, мы примем в СССР тех, кто будет и хочет работать. Получать ту зарплату, на которую можно ЖИТЬ, а не существовать. С Белоруссией у нас заключены торговые и ВОЕННЫЕ договоры, с ними есть договоренность на прием эмигрантов в СССР. Решать вам. От себя добавлю. У нас трудно, но того произвола, что творится у вас, в СССР НЕТ! Для правительства России хочу сказать. У нас началась война с фашистской Германией, пограничные округа наводнены немецкими войсками, мы успели немного подготовиться, но времени было слишком мало, и советские войска грудью встали на защиту своей родины. Помните, что там воюют ваши предки, поэтому я ПРОШУ вас, не мешайте нам…»

Слушая, что говорит Сталин с таким знакомым акцентом, полковник только крепко сжал зубы, он понял: это крах…

Москва. Мир Александра, это же время

– Нет, ну ты видел, а? – восхищенно хлопнув себя по коленям, сказал старший смены на заводе «Салют, ФГУП».

– Что-то будет, – хмуро сказал один из слесарей.

– И я даже догадываюсь что, – кивнул старшой.

– Ребята, там митинг, – забежал в подсобку улыбающийся представитель профсоюза.

– Парни… Даешь митинг? – припомнив старый призыв, вскинув вверх кулак, крикнул старший смены и побежал вслед за инженером.

С ревом два десятка мастеров и подмастерьев выбежали из подсобного помещения, которое рабочие переделали в кабинет для отдыха. У владельцев завода, третий месяц задерживающих зарплату, настали трудные времена.

Москва. Кабинет президента РФ. Спустя час

Присутствующие в кабинете люди с хмурым видом смотрели на экран телевизора. Наконец один из них нажал кнопку на пульте и спросил с задумчивым видом:

– Что скажете?

Присутствующие посмотрели на премьера, который, закинув ногу на ногу, сидел в кресле, подперев рукой щеку.

Президент тоже посмотрел на него и после едва заметного кивка премьера сказал:

– А сделаем мы вот что…

Экстренный выпуск дневных новостей. 11 часов дня

«…мы находимся в администрации президента Российской Федерации, где президент Дми… выступит, чтобы сообщить, что решили правительство и Госдума в связи с шокирующими событиями этого дня!» – заливался соловьем журналист.

Президент РФ выразил свою полную поддержку параллельному миру в связи с войной, идущей там, и предложил Сталину разрешить переселение в РФ всех, кого советское государство считает врагом народа и держит в системе ГУЛАГ.

Белоруссия. Кабинет президента Лукашенко. То же время

– Ой, не верю. Ой, что-то они мутят, – покачал головой Александр Григорьевич, глядя на выступления своего коллеги из России.

На экране в это время показывали тысячи горожан с красными транспарантами, вышедших на улицы города. Информационная война начала набирать свои обороты.

Москва. Кабинет Сталина. 27 июня по миру СССР и 25 июня по миру Александра. 12 часов дня по местному времени

– Товарищ Сталин, прорыв немецких моторизованных частей в районе города Гродно локализован частями сдерживания Западного фронта. В результате было уничтожено восемь тысяч солдат противника. Подбито: сто сорок один танк, семьдесят два орудия, шестнадцать минометов. Взято в плен: семь тысяч солдат противника. Захвачено: шесть танков, тридцать одно орудие, восемь минометов, а также большое количество стрелкового оружия. Войсками ВВС сбито триста шестьдесят восемь самолетов противника, наши потери семьдесят два самолета, – докладывал начальник генерального штаба генерал-полковник Василевский.

– Хорошо, товарищ Василевский, я вас слушаю. Объясните мне, почему, несмотря на то что данные по сосредоточению немецких войск в этом районе были у вас еще два дня назад, не были предприняты никакие шаги, кроме выдвижения подрывных групп?

– Товарищ Сталин… – начал было генерал, но был прерван Сталиным.

– Доложите мне, КАКИЕ потери МЫ понесли?

Чувствуя, как по спине потек холодный пот, генерал стал докладывать слегка охрипшим голосом. Вины в том, что вовремя не подготовили резервы, на генерале не было. Он действительно не знал, что там творится, пока не появилось сообщение об общем прорыве немецких войск. И только самоотверженная работа подрывных групп и других частей в этом районе помогла немного задержать немцев, успев подготовить оборону, об которую немцы ломают зубы до сих пор, но результатов пока не добились. И сейчас Василевский докладывал о практически полном уничтожении минно-подрывных групп в этом районе, количеством более восьмидесяти.

«Спасибо, братцы, если бы не вы… А того полковника, который преступно задержал поступление разведданных, уже „увели«!» – подумал генерал, заканчивая доклад.

– Оставьте сводки и можете быть свободны.

После того как генерал вышел, Сталин стал сверять сводки генерального штаба со своими данными; как он и думал, в сводках штаба шла завышенная оценка потерь немцев и заниженная наших.

– Нужно разобраться с этим, – пробормотал Сталин и, сняв трубку телефона, произнес в микрофон:

– Товарища Швецова, пожалуйста.

– Олег Гаврилович, товарищ Иванов вас беспокоит. Нужно немедленно выслать директивы в боевые части о проверке данных о потерях противника. Когда директива будет готова, ознакомьте меня с ней.

Положив трубку, Сталин нажал на кнопку селектора.

– Товарища Берию ко мне. Немедленно!

Через двадцать минут Поскребышев доложил о приходе наркома НКВД.

– Проходите, товарищ Берия. Доложите мне, что у нас по Объекту? – немедленно спросил Сталин, как только Лаврентий Павлович вошел в кабинет.

– Пока никаких новостей с обоих Объектов не поступало, товарищ Сталин, кроме очередных сводок, так что…

– Плохо. Очень плохо. Прочитайте это.

Взяв протянутую Сталиным папку, Лаврентий Павлович развязал тесемки и, открыв ее, углубился в чтение.

Подняв удивленные глаза на Сталина, Берия спросил:

– Так что, они все знают?

– Не все, далеко не все. Нужно было хорошенько почистить этот крысятник, оставшийся после Литвинова, но вы правы, информацией ОНИ уже владеют, хотя и не в полном объеме. Не конкретной, но об Объекте что-то знают. Это пришло от наших британских «друзей». Намек жирный, и понять его нетрудно.

Это была катастрофа, и они оба понимали это. Если бы портал не закрылся, то особых проблем не было бы, но…

– А сделаем мы с вами, товарищ Берия, вот что…

Российская Империя. Царство Польское. Усадьба пана Пшеновского. 26 июня. 20 часов 35 минут

«Блин, снова переодеваться? Как я к часовому возле Алиных дверей подойду? Или нет. Беру еще одну подушку, ТТ наготове – и, как ниндзя, выскальзываю в коридор. Тут недалеко», – раздумывал я, из-за угла подглядывая за часовым.

Выскакиваю из-за поворота. Охранник, полицай в сером, столбенеет в трех шагах от меня. Была мысль стрелять через подушку сразу и взять ключи со жмура – или, если не удастся найти и шум поднимется, то тупо пулю в замок, и дальше вместе с Алей ищем профессора, валя насмерть всех встречных. Но у охранника был такой напуганный вид, что я передумал. Не оттого, что его пожалел – а просто так мне показалось быстрее.

– Дверь открой! – говорю ему. – Только молча. Пискнешь, убью!

Охранник поворачивается. Не учили полицаев в этом времени рукопашке, а ружье у стенки стоит, и хрен с ним в коридоре развернешься, даже если схватишь каким-то чудом.

Полицай открывает дверь. Дальше – это видеть надо было; чтобы рассказать, больше времени уйдет! Дверь открывается внутрь. Охранник делает шаг и исчезает. Мне показалось, что он нырнул рыбкой вбок – сначала согнулся, а затем весь вниз!

Я открываю рот. И тут из-за двери вылетает разъяренная фурия, в которой успеваю узнать Алю!

Слава богу, она меня узнала тоже. Вернее, не меня, а наш камуфляж в полутемном коридоре. Вот был бы номер, если б я переоделся в полицая, как хотел?! Получил бы, как тот страж – сначала по… в общем, ниже пояса, а затем, согнувшись от боли, почти одновременно ладонями по ушам (а это ОЧЕНЬ больно!), и сразу голову в захват и лицом об колено, и все это меньше чем за секунду, я лишь рот открыть успел. И в лучшем случае, если б она не стала второе и третье доводить, шипел бы я, прыгая на пятках, да бормотал:

– Догадывался, что ты меня ударишь, но не думал, что так сильно!

А она крутилась бы вокруг:

– Прости, милый, я думала, что это один из местных полицейских!

– А если бы я убрал полицая, как хотел, и открыл бы сам? – спросил я ее после.

– Милый, ну я не дура, услышала бы выстрел! – Аля надула губки, совсем как обычная девушка, а не машина-убийца. – Или, если бы ты сделал это бесшумно, увидела бы твою форму, как ты вошел.

– А если бы я переоделся?

– Ой! Ну тогда уж… прости…

И она трогательно шмыгнула носиком.

– Ладно, пошли профессора освобождать – и уходим отсюда, – говорю я.

Укусили, порезали, в воде искупали, так теперь еще и без яиц могли оставить, доколе, я спрашиваю, доколе это будет продолжаться?

Аля, горевшая желанием искупить вину, шла впереди, держа наготове ТТ. Возле комнаты, где находился профессор, она стремительно метнулась вперед. Через секунду раздался хрип. Я посмотрел на охранника и невольно потер шею. Тому полицаю, из ее комнаты, она нос буквально в мозг вогнала, этому шейные позвонки свернула, как гусю.

– Ну что ты, милый, с тобой я так никогда… – как будто прочитала она мои мысли.

– Позже поверю. Давай профессора выпускай, – пробормотал я, осматривая коридор и прикрывая Алю. Однако все было в порядке, в комнате действительно находился наш профессор, и он беспробудно дрых, лежа на большой кровати.

– Вот ведь гад, буди его – и пойдем, – велел я, заглядывая в комнату.

В усадьбе еще оставался противник. Арифметика – было-убыло, итого восемь драгун и двое полицаев. Вторым не повезло – они караулили под окнами и попались разозленной Але. Что ж, крапивное семя, вы умерли быстро и легко. С солдатами было сложнее, потому что, как выяснилось, они расположились на сеновале, по соседству с конюшней. Аля кровожадно предложила подпереть дверь вон тем бревном и поджечь сено – а кто полезет наружу, пристрелить. Но я воспротивился. Это все же были не немцы сорок первого, а наши, русские солдаты, не виноватые ни в чем. К тому же пламя будет издали заметно, соседи примчатся, крестьяне, всех валить? Подозреваю, что второй аргумент показался Але более весомым. Так что мы всего лишь устроили служивым построение (Во дураки! Не выставили часового! И это после того как неизвестный злоумышленник вчера положил одиннадцать из них, больше половины!) и загнали всех в погреб, подперев единственную дверь тем самым бревном (героизм решили проявить лишь двое. Один получил пулю в колено, жить будет, ногу лишь отрежут, зато комиссуют, не надо двадцать пять лет дембеля ждать, а вот второму досталось в живот, ну не повезло мужику, но нефиг было за ружье хвататься, сам виноват). Затем мы обошли усадьбу, собирая трофеи.

Пешком я топать не собирался, о чем сразу же заявил обоим компаньонам. Поэтому мы заставили кучера подготовить к выезду небольшое ландо, оно спокойно вмещало четверых человек. Нагрузив его продовольствием, которое взяли на кухне, и одеждой хозяев, мы заперли всю прислугу в одном из флигелей, уселись в повозку и направились к выезду из усадьбы.

– Где будем искать Андрея? – спросил я, морщась от скачков по кочкам.

– Он не маленький мальчик и сам нас найдет, – ответила Аля, прижимаясь ко мне.

Профессор, управлявший ландо, близоруко щурясь, сказал:

– Там на дороге кто-то стоит.

Велев профессору остановить повозку, достал бинокль.

– Андрей. Точно он. Гони, подберем его!

Подъехав к устало стоящему Андрею, мы спросили его хором:

– Ну как ты?

– Лучше не бывает, – ответил он и, поправив ремень автомата, поинтересовался: – У вас для меня место найдется?

Место нашлось – напротив нас. Профессор взмахнул вожжами – а мы с Алей стали расспрашивать Андрея. Судя по его виду, ему пришлось немало побегать.

Рассказ его подтвердил то, что я слышал от полицая. Сначала он двинул в морду полицейскому чиновнику, тот умотал, а утром следующего дня вернулся с солдатами.

– Вы представляете, эти ненормальные на меня с шашками поперли, – рассказывал он едва не со смехом.

– А ты? – спросил я с любопытством.

– А я очередь на полмагазина и… клин, пришлось пистолетом работать, но проредил я их знатно… – продолжал рассказывать Андрей. – Магазин расстрелял, чуть не зажали, ноги пришлось делать в лес!

В лесу он осмотрел автомат – оказалось, патрон переклинило – разобрал, выбил, заново переснарядил и стал уходить дальше в лес, как только услышал лай собак. Почти сутки водил преследователей за нос, пока они не скисли. Два часа назад он вернулся к усадьбе и стал вести наблюдение. Понял, что в ней идет какая-то кутерьма, затем увидел нас и решил просто ждать на единственной большой дороге, ведущей из имения – легко можно было понять, что мы поедем именно по ней.

Остановившись, мы переоделись в трофейную одежду. Дворянская – что ж, будем играть благородных! Одной лишь Але досталось выходное платье горничной – милое, но явно мещанского вида. Ну не крестьянка, и то хорошо.

Однако вот влипли! Сколько помню историю, Царство Польское, провинция Российской империи, вовсе не было тихим захолустьем! Бунт тысяча восемьсот тридцатого, бунт в шестьдесят третьем, когда русских резали поголовно, «хай живе Речь Посполита от можа до можа!» То есть хватало недовольного элемента, да еще и граница рядом, Пруссия на севере, Австрия на юге, а там недавно лишь революция отгремела. Причем у австрияков вообще настоящая гражданская война, русскими штыками прекращенная, за что фельдмаршал Паскевич, кажется, четвертого Георгия получил – год сорок восьмой… или сорок девятый, угли еще тлеют! И в России революционеры уже есть, в Петербурге кружок петрашевцев накрыли, Герцен из Англии в «Колокол» трезвонит, и везут его тайком в Россию, совсем как Ильич «Искру» через полвека – а жандармы, естественно, активно ловят. То есть конкретно здесь, в Польше, войск и жандармерии, как блох на барбоске. В то ж время не война, двадцать или сколько там мы накрошили трупаков – это СОБЫТИЕ! А значит, как только дойдет информация, встанет вся эта военно-полицейская машина на уши и искать будет со всем рвением! Мы же по сути злодейски убили и ограбили хозяина имения, да еще главполицая Варшавы – ой, мама, это какая ж статья? Боюсь, каторгой не отделаемся, если поймают – повесят, как декабристов.

– Сворачивать надо, – сказал профессор, – погоню возможную со следа сбить.

Мне захотелось выматериться. Невзирая на присутствие Али.

– Какую нах… погоню?! До Варшавы двадцать верст, ну километров по-нашему! Пока те освободятся, пока сообщат кому надо – это несколько часов, а телефона и радио ведь нет! Раньше мы уже в Варшаве будем, город большой, спрятаться легче – а начнем здесь плутать, вот точно дождемся, драгуны прискачут, все тут перекроют и прочешут, что тогда? Ладно, хоть немного, но я знаю это время. Попалась книжка на дежурстве, прочел со скуки. Хотя, честно говоря, зацепила она, заинтересовала. Железных дорог тут, кстати, не было. Ну да, учи матчасть, знай историю – первая в России «чугунка» это год тысяча восемьсот… э-э-э… пятидесятый? Или сороковой? Точную дату не помню. Петербург – Царское Село. Затем, как раз в этом, тысяча восемьсот пятьдесят первом, открылась дорога Питер – Москва. И других дорог на тот момент в Российской империи не существовало!.. Смотри-ка. А я думал, забыл.

– Ничего. При скорости нашего гужевого средства заметно больше десяти километров в час мы будем в Варшаве еще быстрее, чем предположили, – обернулся профессор.

Что мы будем делать в Варшаве, пока было неясно. Деньги, документы – и исчезнуть. Вот только как?

И случай нашел нас сам. Нас попытались ограбить.

– Убей его, и валим, – хмуро говорю я, обозревая ползающего у ног Андрея разбойника. Последнего оставшегося в живых.

– Ну что ты, не надо быть таким кровожадным! – ворковала Аля. – Вдруг он может быть нам чем-то полезным?

Да уж… гоп-стоп в средневековом варианте! Едем, никого не трогаем, до Варшавы уже недалеко. И не лес даже, а кусты какие-то. Правда, уже довольно темно. И вдруг выскакивают на дорогу четверо рыл, один, здоровенный, хватает под уздцы наших лошадей, а трое направляются к нам, даже не особенно спеша, у одного пистолет, двое других с ножами.

Эти секунды их и погубили. По идее это должно было давить на психику жертв. А реально дало нам возможность оценить обстановку.

– Слева большой куст, – шепчет Аля, – справа…

– Вижу, – так же тихо Андрей, – левый твой! Все – работаем на раз, два, ТРИ!!!

И Андрей дает очередь из ППС куда-то вправо от меня и чуть назад. В руках Али, как по волшебству, оказывается ТТ, и она стреляет в большой куст. Я тоже успеваю выхватить пистолет быстрее, чем разбойник поднял свой ствол – но прежде чем успеваю нажать на спуск, вижу в башке бандита кровавую дырку – Аля меня опередила. Тогда я стреляю в его соседа, на этот раз одновременно с моей ненаглядной. Разбойник, подходящий слева, поворачивается и пытается бежать, вот дурак, под стволами, до кустов шагов десять! Стрельба по мишени «бегущий бандит», выигрывает опять Аля! Здоровяк, держащий коней, так и стоит. Вот только глаза у него как плошки, а челюсть отвисла.

Андрей уже на земле. Аля за ним. Сообразив с запозданием, что в кустах могут быть сообщники и лучше не торчать мишенью, я тоже прыгаю наземь.

Никого больше нет. Андрей появляется из кустов, швыряя на дорогу ружье солдатского образца. Длинное такое. У засевшего по ту сторону, убитого Алей, была охотничья двустволка. Со страховкой, значит, трудились, романтики большой дороги, работнички ножа и топора. Ну и что нам делать с последним?

– Стой! – шепчу я Але, прочтя в ее глазах явное намерение отправить последнего бандита вслед за остальными. – Он может нам помочь! Кому-то они награбленное сбывали? Ведь не в деревне же – и одежка на городскую больше похожа. А бумаги достать?

Аля молодец, сообразила сразу. И мы разыграли сцену «хороший и плохой полицейский». Топорно конечно – это с моей стороны, – но как могли.

Нет, все ж как нам повезло! Не какой-то мелкий воришка попался, какие толпами крутятся на любом вокзале или пристани – и который никого и ничего не знает. А говоря по-нашему, «деловой», главарь, атаман. Но сейчас вся крутизна его пропала, и он буквально ползал на коленях, цепляясь за жизнь. Поскольку было ясно, что те, кто только что не моргнув глазом насмерть положили пятерых его дружков – прибавят к ним еще один труп с такой же легкостью, как чихнут.

– Вот смотрите, Александр, типичный представитель польского народа, – говорил профессор, – светловолосый, северянин, однако они как были для нас врагами, так и остались. Вспомните бессмысленную резню деревень, устроенную польскими солдатами, у них совершенно другая логика, изуверская, что ли.

Да уж! Типаж – через девяносто лет прямо в Ваффен СС! Белокурая бестия двухметрового роста самой что ни на есть арийской внешности. Интересно, эсэсовцы в сорок пятом тоже так – молодцы, когда сами режут, а вот когда их… Короче, может он чем-то нам помочь или нет? Если нет, то валим его и поехали!

– Густав хороший мальчик, – проворковала Аля, – он говорит, что тот, кому они сбывали награбленное, знает кого-то, кто может сделать документы. Сам Густав не знает, но он берется свести нас с барыгой. Ведь так, Густав, ты хорошо себя будешь вести? Потому что если ты меня разочаруешь, Я ТЕБЕ ЯЙЦА ОТРЕЖУ И ЗАСТАВЛЮ СЪЕСТЬ!

Разбойник проникся. Желания мстить за подельников не показал. Ну они ж ему не братья, своя шкура дороже! А вот право, сила в уголовной среде ценится очень… сильно.

И что нам делать с этим уродом? Убить? Просто слишком. А вот если использовать, как учил Сунь-Цзы…

Короче, мы доехали с ним до самой Варшавы. Слышал, что тогда на въезде в город стояли будки со шлагбаумами, ну прямо блокпост ГАИ, где у всех въезжающих и выезжающих требовали документы (или деньги, наверное, кто бумаг не имел). И мы готовы были по ситуации валить стража или сунуть ему деньгу – да, будка у дороги, окрашенная полосами, наличествовала, но никого рядом не было. Впрочем, и въезд был точно не парадный, в какие-то закоулки. На улицах, однако, горели фонари – керосиновые? Народу было мало, никто к нам интереса не проявил. В каком-то переулке наш уголовный знакомый указал на вывеску лавки. И мы вошли. Вот так сразу? А почему мы должны были задержаться? Куй железо, пока горячо! Особенно когда часы тикают – ох, что начнется, когда на стол их высокого начальства ляжет сообщение о побоище в имении пана… тьфу, имя забыл!

Профессора с нашими немногочисленными вещами мы оставили стоять за углом, вроде и рядом, но не сказать, что у той самой лавки. Андрей остался у двери на подстраховке, держа и улицу, и помещение, если что. А мы с Алей и Густавом вошли. Судя по виду лавки, там продавался всякий ширпотреб. Кроме хозяина, невысокого худощавого мужчины, внутри никого не было.

– Здравствуйте, вас что-то интересует? А, Густав, это вы? Ну я же сказал – слишком часто не приходить! Что на этот раз принес?

– Это мы его попросили. Работаем по высшему свету, пора сменить свой образ и документы, а то скоро заметут, – цыкнув зубом, произнес я, отслеживая реакцию хозяина лавки.

Аля молчала, предоставив мне вести переговоры. На мое возмущение:

– Я же их провалю!

Получил ответ:

– Ничего, милый, нужно когда-нибудь учиться! По крайней мере, командовать у тебя выходит хорошо.

– Командовать?

– Ну как же, находить нужные пути ты умеешь.

Сначала хозяин сразу же пошел в отказ, но бегающие глаза сразу показали, что он врет. Достав крупную банкноту, я помахал ею перед его лицом. У хозяина почти сразу расширились ноздри и он, не сводя с купюры взгляда, спросил:

– Что вас интересует?

– Ваш знакомый, который делает надежные документы, – ответил я.

Через пару минут мы вышли из лавки и направились по указанному адресу. А хозяин остался лежать на полу – холодный. И Густав рядом с ним. А что нам еще было с ними делать?

Второй барыга тоже сперва категорически не понимал, что мы от него хотим, но блеск золотого кольца, который я вручил ему для предоплаты, немного развеял сомнения, и мы стали договариваться.

Наверное, не следовало показывать, сколько денег и золота у нас с собой. Нас снова попытались банально ограбить…

– Очень интересно, – сказал местный спец по подделкам, отрываясь от заинтересовавшего его браслета.

В усадьбе я греб все подряд, не выбирая. Поэтому расплачиваться мы решили не живыми деньгами, а именно ювелирными украшениями. По моим прикидкам, этого женского браслета должно было вполне хватить для оплаты, но не хватало пану Жереху, как он представился. Не знаю, то ли это действительно его фамилия, то ли он издевался над нами, однако называть его нам пришлось, как он сказал.

– Пан Жерех, вы посмотрите на камешки в нем, можете не сомневаться, это настоящие изумруды. Да-да, те, зелененькие. Так что оплата даже выше, чем нам хотелось бы.

После получасовой торговли мы все-таки договорились. Дальше последовал опрос, который мы блестяще провалили. Ну не знали ни я, ни Аля местных реалий. Так что, бросая на нас подозрительные взгляды, Жерех записал на бумаге наши фамилии и будущие дворянские звания.

Проблемой было то, что он мог изготовить документы только для польской шляхты. То есть документы какого-нибудь дворянчика с Урала он сделать не мог. Нет, мог конечно, но за качество не ручался.

Поэтому мы и стали местечковой элитой из какого-то захолустья Польши. Мы с Алей супруги, Андрей ее старший брат, а профессор дядя.

Почему дворянство? Низы, естественно, не так на виду. Зато у дворян прав существенно больше. Я, конечно, не знаю насчет Польши, но в России именно так. Так что теперь мы будем в некоторой степени неприкосновенны.

– Прошу вас, пройдите пока в эту комнату, там есть чай. Работа не займет долгое время.

Если я принял это как должное, то Аля слегка нахмурилась, размышляя. Ей явно что-то не нравилось. Когда я подходил к двери, на которую указал шуршащий бумагами делец, Аля остановила меня и, оттеснив, первой туда скользнула. Пан Жерех что-то делал за столом, не поднимая головы. Я вошел следом.

И сразу вздрогнул. Аля, нагнувшись, вытирала нож об одежду трупа на полу. Одного из трех. И даже лицо у нее было в каплях крови. Все было предельно ясно – захотелось барыге срубить легких денег у непонятных лохов, и он не упустил своего шанса.

– Я сейчас этому Жереху яйца отрезать буду, – пообещала Аля.

Стены были тонкие, да и дверь приоткрыта – и пан нас прекрасно услышал.

Услышав шум отодвигаемого стула, я метнулся обратно. Ударом ноги сбив барыгу на пол, вырвал из его рук самый настоящий древний револьвер, вроде тех, с которыми ходили ковбои на Диком Западе. Пока Аля потрошила дельца, я осмотрел оружие и увидел, что револьвер заряжался не патронами, а порохом и пулями прямо в каморах барабана, так что при перестрелке быстрая перезарядка была проблемой. В столе хозяина я обнаружил еще два снаряженных барабана, пуль и пороха отдельно не было.

– Милый, сходи за Андреем, – вежливо попросила меня Аля, пока всхлипывающий делец что-то искал в стопках бумаг. Аля стояла над ним как дамоклов меч, контролируя каждое движение. Судя по виду торгаша, на него произвели неизгладимое впечатление боевые качества такой внешне тихой и милой девушки.

Позвав Андрея, я продолжил изучать ящики хозяина. В одном из них нашел стопку бланков на документы.

– Каменный век. Ни тебе водяных знаков, ни систем защиты. Неудивительно, что такие безрукие фальшивки делают, – пробормотал я, внимательно изучив один из бланков.

– Они настоящие, мы их берем из канцелярии наместника, – шмыгая носом, простонал нечестный торгаш. Даже возмущения в голос добавить смог.

– Воруете?

– Нет, покупаем. Есть один человек, который нам их продает, – ответил он, доставая какую-то книгу вроде гроссбуха, где были вписаны все дворяне Польши.

Нам пришлось ждать почти полтора часа, пока делец заполнит все графы как положено. У него был образец, и мы внимательно проверили все, что он написал.

– Вроде нормально, – с сомнением сказал я, осматривая сделанные фальшивки.

– Не сомневайтесь. Мне редко приходиться делать дворянские, но я знаю как.

– И много успели сделать подобных фальшивок? – спросил я его, продолжая изучать документы.

Делец угрюмо молчал.

– Андрей?

– Шестеро было, – простонал торгаш, пытаясь подняться с пола.

– О как. Наверняка и записи есть?

Посмотрев на меня с ненавистью, он показал на зеленый блокнот, лежащий на столе среди вещей, что я выгреб из ящиков.

Прихватив сделанные документы, блокнот и гроссбух, откуда делец взял данные для документов, вышел с ними на улицу, ожидая своих спутников. Аля вышла почти сразу, а вот Андрей задержался минут на десять.

Свою задержку он объяснил одним словом:

– Деньги.

Понятное дело, что свидетелей мы не оставляли, поэтому делец отправился вслед за своими подельниками, но оставив нам небольшую компенсацию, которую мы немедленно потратили в довольно дорогом магазине готового платья. Там закупались в основном зажиточные торговцы или бедные дворяне вроде нас. Так как магазин был «семейным предприятием», то есть хозяин и особо доверенные работники жили в этом же доме, то для клиентов, приехавших с деньгами, магазин мог быть открыт всегда. Даже за час до полуночи.

Себе я выбрал строгий немаркий дорожный костюм и котелок, тоже довольно приличный. Приказчик быстро снял с нас мерки и обещал подогнать одежду по нашим размерам к завтрашнему дню. Но если с нами особых проблем не было, то вот с Алевтиной… Только взглянув на готовые платья, девушка категорически отказалась даже примерять их.

Тихо сказав Але на ушко, чтобы она не выбивалась из образа и не палила нас, велел ей брать то, что дают. Тут оказалось, что платья бывают разные, что все они как колокольчики, это просто показывает принадлежность женщины к благородному сословию (попробуйте в нем работать!) – но мало того, как нам объяснил разговорчивый приказчик, они еще на статус женщины или ее мужа указывают. Наряды, которые можно надеть или снять только с помощью служанки, это для состоятельных. А те, с которыми хозяйка может управиться сама, сразу указывают, что прислуги нет – пусть даже покрой похож и качество материала нисколько не хуже.

Выбор у нас не стоял, так что мы заказали три платья, два простых и одно дорогое, «для выхода в люди», как сказал нам приказчик.

Мерки с Али снимала жена приказчика, она же помогала примерять готовые платья. В это время я разговорился с приказчиком, который занимался мной и Андреем, и за какие-то полчаса узнал многое о манерах и привычках дворян. Мне даже не надо было особенно выспрашивать – словоохотливый приказчик охотно ставил в пример своих клиентов, так что понемногу я понял, что нужно делать, чтобы не выбиваться из образа.

Например, если дворянин служит или служил на благо государства, на военной стезе, или гражданской, то его статус в глазах общественности заметно поднимается. Поэтому военная или полувоенная одежда среди дворян считалась как бы само собой разумеющейся. Теперь ясно, почему среди партикулярного платья висело так много мундиров и сюртуков полувоенного вида. Подумав, мы с Андреем и профессором решили прикупить такие и для себя.

Кто я здесь? Поляк, образованный, служивый. У себя я отслужил в инженерных войсках – но, блин, тут не было стройбатов, были саперы, интеллектуальная элита армии, наравне с артиллеристами! И что плохо, еще более малочисленные и на виду – так как обычно придавались в малом числе полкам и дивизиям. А значит, их многие знали, даже не принадлежащие к этому роду войск. Артиллерист – аналогично. Кавалерист – ой, только не это, что я в лошадях понимаю? Ведь лошадь здесь такое же средство передвижения, как у нас авто, а, насколько я помню, какая тема разговора самая распространенная у нас, мужиков, в курилке? Правильно, «железные кони». А если и в этом времени так же, но про коней живых, в коих дворянин обязан разбираться? Тут я и влип. Ладно, будем думать…

Моряк – то же самое. Пехотный офицер. Подпоручик из какого-то далекого Задрючинска. А здесь что забыл? Ну как же, в отпуску, на родину, жениться на прелестной пани, с которой знакомы с детства, теперь возвращаюсь к месту службы… Нет, не пойдет. Строевой – это все ж военная косточка, выправка, она видна должна быть… И в Петербург тогда зачем?

Ведь если ТА аномалия, через которую мы сюда попали, там, возле Ленинграда была, значит? Если принцип парности соблюден? Вспоминая разговор, пока мы ехали сюда…

– …Я, конечно, понимаю вашу теорию о том, что вторая Аномалия в этом мире может быть ниже той, через которую мы попали. Но вспомните, что она выходит на территорию недружественной нам Польши, которая к тому же оккупирована немецкими войсками, – говорила тогда Аля, вырывая профессора из раздумий.

– Я не только предполагаю, но более чем уверен, что она ниже. Вспомните, что обе Аномалии в мире Александра, да и нашего тоже, находятся на разных высотах. На тридцать сантиметров, но все же. Тем более если сравнить размеры Аномалий. Так что я более чем уверен: она ниже, нужно только добраться до нее…

Ладно, думаем дальше. А зачем мне, вообще говоря, быть УЖЕ заслуженным? Ведь намерение отслужить в самом ближайшем будущем тоже ценно? Молод? Так это старому пердуну Акакию Акакиевичу западло, ну а мне, молодому и растущему, помните типаж великолепный из «Белого солнца пустыни», И ВСТАТЬ, КОГДА С ВАМИ ГОВОРИТ ПОДПОРУЧИК!!! Самая та психология – вот только не переиграть бы, а то и на дуэль нарваться можно, а пуля в живот, как Александру Сергеевичу, и через сто лет не лечилась. Так что, в случае чего, надо быть готовым отыграть назад – «да у него гранаты не той системы» – тьфу на тебя, шляхтич опереточный, живи! – ничего, мы не гордые!

Так зачем мне в Петербург? Ну а если я по службе статской? Уже теплее. Молодой, толковый, на хорошем счету у начальства, откуда-то из далекой провинции, которая «к тетке, в глушь, в Саратов». Получил отпуск на обустройство на родине личных дел. И решил ловить за хвост птицу-удачу, в оставшееся отпускное время – в Петербург, как незабвенному Д’Артаньяну, вдруг повезет зацепиться, обратить на себя чье-то благоволение, а там и место получить? А ведь подходит! Аля? С ней все ясно. Замуж за молодого, растущего, перспективного, да в столицу, в свет! Андрей? Вот его как раз можно офицером сделать, из него эта военная косточка за версту прет. Кто у нас аналог спецназа в эти времена – пластуны? Так ведь это пешие казаки, назови ты казака презренной пехтурой, еще в морду получишь! Ну а отчего бы Андрею не быть казаком? Что бы там ни говорили про Хмельницкого и панов, одна ведь культура! А кем паны Вишневецкие и Потоцкие прежде были, пока в католичество не переметнулись? Так что мог пан затесаться, скажем, в Оренбургское казачье войско, еще плюс, что не будут армейские с казаком лясы точить, а казака оренбургского тут встретить – это если очень не повезет!

Так что носить мне здесь «статский» мундир. Приказчик показал мне пару образцов, которые были мне очень к лицу, по крайней мере я так считал, разглядывая себя в зеркало. Купили еще, мне три костюма и два Андрею, взяв ему нечто, по утверждению приказчика, казачье. Для профессора решили брать обычное, партикулярное, но очень хорошего вида. Теперь мы полностью выглядели, как положено дворянам. Конечно, они одеваются у именитых портных, но и наши документы были оформлены на небогатых дворян, так что наши действия вполне укладываются в рамки.

Еще, по совету приказчика, мы приобрели и обувь к костюмам. Сапоги для повседневной носки и ботинки с тапками для помещений.

– Одно дело сделали. Работаем по отходу, – скомандовал я, укладывая большие новенькие дорожные кофры, купленные в том же магазине, в наше ландо. Чемоданов, к моему изумлению, еще не существовало, поэтому пришлось обходиться тем, что есть. И один кофр, прихваченный еще в имении, где хранилась наша камуфляжная форма.

По совету хозяина мы нашли и меблированные комнаты, не слишком далеко. Подняв в номер вещи, я и Аля остались, а профессор с Андреем отправились избавляться от ландо, которое могло навести на наш след. Решили отогнать подальше и бросить на окраине – раз уж тут криминальный элемент прямо на дорогах грабит, то бесхозное имущество оприходуют быстро. По крайней мере, с нами его будет уже никак не связать – дактилоскопии еще нет… наверное.

Я с интересом изучал гроссбух, когда рядом зашуршало платье.

– Милый, помоги мне застегнуть! Раз у меня нет служанки, исполнять ее роль пока будешь ты. Если не возражаешь, конечно.

Она крутилась перед зеркалом, сверкая белоснежными панталончиками с рюшечками, купленными в том же магазине. И я помог ей обрушить на себя целый водопад чего-то шуршащего.

– Знаешь, милый, а ведь оно почти мне не мешает. Если не затягивать корсет. Как солнце-клеш, только очень большое. Интересно, если ветер подует, оно так же, на голову улетит? Я думала, оно на обручах – а тут только под ним юбка вторая, жесткая очень, как из дерюги, и под ней еще одна, чтобы ноги не ободрать; можно еще юбки под нее надеть, но это уже не обязательно. А двигаюсь вполне легко, ну если только не прыгать и через заборы не лезть. Я в нем красива? – обрушила она на меня град вопросов.

– Очень! – искренне отвечаю я. – Как Скарлетт из «Унесенных ветром». Даже красивее и наряднее. Вот только как же теперь с тобой под руку?

– А никак! – рассмеялась Аля. – Кстати, милый, я даже не знала, что все настолько сложно! Модистки меня просветили в общих чертах. Оказывается, дама на улице обязательно должна быть в шляпке и в перчатках. Причем цвет и фасон должны соответствовать платью – вот купить пришлось, под каждое! Шляпка обязательна еще и потому, что дворянке категорически неприличен загар – и если поля не широкие, то в солнечный день обязателен зонтик. И не подобает выходить в одном платье – надо поверх накинуть что-то, хоть легкую шаль, если жарко. А вот с верхней одеждой здесь легче всего – вместо узких и тесных жакетов даме можно это надеть, взгляни!

На ней легкая свободная накидка, плащ без рукавов, но с капюшоном. Длиной до колен, фигуру скрывает совершенно, как восточное покрывало. Мне не нравится – именно по последней причине.

– Ну как ты не понимаешь? – хмурится Аля. – Вот! – И в руке ее появляется ТТ. – Платье не бальное, дорожное. И я попросила модисток вшить мне ну что-то вроде кармана. Моих рук не видно. А под этим даже автомат спрятать можно – и никто не заметит, пока не начну стрелять! Ну и потом, милый, если вот так опустить капюшон, я становлюсь безликой. Одна из многих женщин, которую после можно даже не узнать, встретив в иной одежде! Но вообще-то капюшон так надевать положено лишь при плохой погоде, поверх шляпки, оттого он такой большой. И конечно, если у дамы шляпку ветер унесет – простоволосыми тут, оказывается, лишь доступным женщинам прилично на людях быть. А в платках – мещанкам или крестьянкам. Милый, тут столько условностей! Я не знаю, как буду с дворянками беседовать – ведь есть огромное число вещей, о которых дама из благородных не знать просто не может! Даже если она из самой глухой провинции – тем более какие у бедной барышни забавы, кроме сплетен с подругами о модах? Да и журналы с картинками уже есть! А Варшава «это не Самара, милочка, у нас парижские моды едва ли не раньше, чем в Петербурге». Так что надеюсь, что вы не оставите меня на растерзание – я могу, конечно, улыбаться и кивать, но очень недолгое время! А потом пока патроны не кончатся.

Да, вот еще одна проблема. Будем думать.

После возвращения профессора и Андрея мы сели за стол, чтобы обсудить, кто есть кто. Предложенное мной возражений не вызвало. Вот только не сорваться бы, не сфальшивить, заучить роли. Не ляпнуть какую-нибудь нелепицу, как Андрей в «обкатке», к счастью, меж нами: «Ранен был в сшибке с бандой у Крымской границы». Мля, какая там граница, с кем, Крым давно уже часть Российской империи! Может, ты с Кавказом перепутал – там действительно жарко сейчас, имам Шамиль прям как Бен Ладен местного разлива – да и «Кавказская граница» русский офицер никогда не скажет!

К полудню, приодевшись во все новенькое, мы приготовились к отправке на речной вокзал. Андрей уже съездил с утра и купил нам билеты до Данцига, откуда мы пароходом поплывем уже в Питер, так что дело осталось за малым, доехать до пристани – и прощай, Варшава! Данциг был прусским портовым городом, который в будущем будет известен как Гданьск. После недолгого обсуждения мы решили именно так оборвать все концы в случае преследования. Разрешение на поездку за границу получать не требовалось, просто нужно было показать свои паспорта с дворянскими вензелями, и вопрос у пограничников будет снят, по крайней мере, делец говорил именно так. Из Данцига мы должны были отплыть в Питер на морском судне.

У порога стояли все кофры, радующие глаз своей новизной, с упакованными в них одеждой, формой и автоматом Андрея.

– Все взяли? – спросил я у Али, осматриваясь в приютивших нас на ночь комнатах.

– Все-все. Ты гроссбух взял?

– Нет. Зачем? Вон он в камине догорает вместе с блокнотом, улики же.

– Да нет, все правильно, – ответила Аля, изучая местную газету.

– Ну что, пора отправляться в твой родной город. Это ведь ты у нас ленинградка?

– Да, мне самой охота посмотреть, каков он был в это время… – начала было Аля, как нас прервал стук в дверь. Пришли Андрей с профессором, который что-то дожевывал на ходу.

Сделав надменный и холодный вид, я сказал профессору:

– Карл Фридрихович, вы же дворянин. Как вы себя ведете? Это недопустимо – есть на ходу. Для этого существует стол, покушали, вытерли губы и встали. Вы позорите честь дворянина, – добавил я пафосно.

Глядя на Андрея и Карла Фридриховича, застывших в дверях, я старательно подавлял улыбку, продолжая смотреть строго. Все испортила Аля, прыснувшая в кулачок.

Поняв, что их разыграли, Андрей сказал:

– Даже как-то не по себе было, прям настоящий дворянчик, как в фильмах показывают.

– Ничего, отрепетирую взгляд, вот тогда и увидите, как должна вести себя голубая кровь.

– Пролетка подъехала, – сообщил профессор, услышав под окнами шум колес по брусчатке.

– А, такси, тогда на выход! – тут же скомандовал я, подхватывая кофры. Свой и Алин.

Еще через полчаса мы были на той же пристани, где стоял под парами пакетбот. Самый настоящий, с паровым двигателем.

– Пятнадцать часов прошло, как мы из усадьбы уехали, а они все еще не чешутся, – крутя в руках раскрытый зонтик, тихо сказала Аля, разглядывая полицейский патруль на пристани.

– Общение со мной не пошло тебе на пользу. Ты слова-то выбирай, дама все-таки, привыкай говорить как дворянка, – хмыкнул я. Кстати, недавно я стал замечать, что в разговорах моих спутников звучат слова, которых в сороковых просто не могло быть. Осталось только найти, от кого они всего этого набрались…

– А вам не кажется, что полицейских на пирсе уж больно много? – внимательно оглядываясь, так же тихо спросил Андрей.

Осмотревшись, мы были вынуждены признать его правоту. Спустя пару минут после того как мы вошли на пристань вслед за носильщиком, отовсюду полезли полицейские, оцепляя пирс.

– Интересно, а кого они ищут? – с любопытством спросил я тоном Карлсона.

– Наверное, нас, – с испугом тихо пробормотал профессор.

– Ага, и карету раззолоченную подогнали именно нам. Похоже, кто-то важный приехал, раз такие почести, – ответил я, с интересом разглядывая карету. Честное слово, никогда такой красоты не видал.

Остальные после моих слов ощутимо расслабились, поняв, что погибать рановато. Сдаваться явно никто не собирался.

– Ты куда? – вцепилась мне в сюртук Аля.

– Да ты что, такая красотища рядом, а я не сфотографировал, – возмутился я, пытаясь осторожно отодрать пальчики девушки от своей одежды.

– Чем ты фотографировать будешь?

– Телефоном. Он у меня выключен. Включу, сделаю десятка три снимков и вырублю. Зарядка почти полная, так что еще не раз фоткать буду, – успокоил я ее.

– Я с тобой, – сказала Аля, взглядом показав Андрею на профессора и сумки, чтобы охранял. Так подхватив девушку под локоток, я и направился к карете, из который вылез напомаженный тип в полувоенном с золотым шитьем сюртуке.

Да, ходить так было не очень удобно. Колокол платья терся о мои сапоги, из-за чего Аля постоянно шипела, и мне приходилось отстраняться. Одет я был в дорожный костюм, девушка тоже была в самом простом из платьев, да еще и в накидке поверх (вот зачем дамы платья укрывают – асфальта еще нет, пыль летит по-страшному), так что мы особо не привлекали внимание.

Полицейские действительно отгородили часть пристани, чтобы этот высокопоставленный чиновник, а другое определение ему просто никак не подходило, в сопровождении свиты из десятка человек проследовал по создавшемуся коридору в пакетбот, на котором мы должны были отплыть. Причем, судя по всему, они заняли лучшие каюты.

– А я думал, что подобным людям отдельные суда подают. Ну в смысле пакетботы.

– Не знаю. Я вообще тут в первый раз, – ответила Аля, внимательно сканируя окружающих нас людей.

– А я в какой?! – тихо возмутился я, подходя к карете.

Близко не получалось, ее тоже охраняли, хотя чиновник уже вышел. Но мне и не надо было близко, десяти метров вполне хватало. Покрутившись рядом с ней под подозрительным взглядом офицера, я пару раз щелкнул и Алю на фоне кареты. Что ни говори, а они действительно были настоящим произведением искусства.

– Доволен?

– Ага, – согласился я, убирая выключенный телефон в карман.

– Куда прешь? – услышал я и почти сразу получил такой удар в плечо, от которого отлетел назад, чуть не уронив Алю.

Вскочив, я заискивающе улыбнулся огромному мужчине в довольно приличной одежде, с дворянским перстнем на одном из пальцев, с обрюзгшим и неприятным лицом. Запричитав, стал поглаживать и обхлопывать его, убирая складки:

– Извините, я такой неловкий, совсем не смотрю, куда иду…

– Скажи спасибо, что я тороплюсь, а то поговорили бы, – буркнул мужик и спокойно пошел прямо на меня к выходу с речного вокзала, отчего мне пришлось отскочить в сторону.

– И что это было? – приподняв брови, поинтересовалась Аля, когда боров удалился.

– Потом, – ответил я рассеянно.

– Пора, все уже места занимают, – сказал Андрей, кивнув на пакетбот.

– Ну тогда поторопимся, – согласился я.

Подозвав пару носильщиков, которые ошивались неподалеку, показал им на свой багаж. Подхватив кофры, они последовали за нами к трапу, где стоял третий помощник капитана с двумя матросами и проверял билеты. Кстати, вельможа, который подкатил с таким шиком, занял самую лучшую каюту. Мне, честно говоря, было по фиг, нас уведомил об этом стюард, но раз ему так было нужно нам рассказать, то мы внимательно послушали. Вельможа ни много ни мало был замом губернатора Польши, или как их там называют. Наместника, короче.

– Осторожно, – сказал профессор, показывая носильщику, на какие полки укладывать кофры в каюте, которую делил с Андреем.

Закрыв дверь такой же двухместной каюты, я плюхнулся на сиденье и под шум тронувшегося с места пакетбота стал доставать из карманов и рукавов вещи и складывать их на столик.

– Что это? – спросил зашедший к нам Андрей, вслед за ним протиснулся профессор. Аля молчала, сразу поняла, что я достаю из карманов.

– Компенсация, – коротко ответил я.

В карманах «борова», не считая мелочи, были: маленький женский двуствольный пистолет, кожаный сверток, перевязанный шнурком, толстый бумажник, золотые часы на цепочке, монокль, носовой платок. Кроме того, я стащил с пальцев два перстня. Тот, что с дворянским гербом, я не тронул, просто он не слезал с пальца, хотя я его и маслицем полил, да и проблемы с ним могут быть.

– Ты смотри-ка!!! – сказал Андрей, который, пока я сортировал содержимое карманов «борова», осматривал тот странный сверток, похожий на чехол для инструментов.

На его руке перекатывалась парочка стекляшек.

– Что это? – с интересом спросил я его.

– Похоже, необработанные алмазы. Смотри-ка… – На стекле иллюминатора осталась белая полоса.

– Да? А что, умно. Дворянин-курьер. Попробуй останови, тем более такого.

– Думаю, проблем с камнями не будет. Вряд ли он работает на легальной основе. Если только со стороны криминала, – задумчиво сказала Аля, любуясь игрой света одного из алмазов.

– Интересно, откуда он их вез. Насколько я знаю, месторождения алмазов в России еще неизвестны… Из Африки, что ли? – с интересом спросил профессор, тоже полюбовавшись игрой света самого крупного, на мой взгляд, алмаза.

– Да кто его знает? – пожал я плечами.

– Не помню, в каком году, но Польша считалась довольно сильной по части огранки алмазов. Дети Израилевы держали более восьмидесяти процентов рынка, так что я не удивляюсь неограненным алмазам. Но лучше бы, Александр, вы взяли уже ограненные. Меньше проблем, – невозмутимо продолжил профессор.

– Вот спасибо, мне что, там всех обхлопывать нужно было?! – возмутился я.

– Думаю, тот, кому они принадлежат, не оставит это просто так. Нас будут искать. Хотя я сомневаюсь, что найдут, – тихо сказал Андрей, считая «стекляшки».

– Пусть ищут.

– Триста восемь, – закончил подсчет Андрей, после чего стал убирать их обратно.

– Тут и на имение хватит. А то и не на одно, – хмыкнул профессор.

– Но все равно нужно быть осторожными. Так, на всякий случай, – сказал я, продолжая осматривать вещи на столе.

К куче уже осмотренных прибавился паспорт «борова», где было написано, что хозяин вещей является Михаилом Михайловичем Оболенским, дворянином из-под Москвы, и дорожная иконка.

– Смотри-ка, и в это время с талисманами ездят, – сказал я, выкидывая вслед за остальными ненужными вещами иконку в иллюминатор. Никто ничего не сказал, фанатиков среди нас не было.

– Кто останется с вещами, пока мы идем в ресторан? – спросил я через полчаса, как только мы закончили убирать более или менее ценные вещи в нашу ручную кладь. Часы я отдал профессору, он с ними смотрелся представительнее. И пока он развлекался, изучая их, мы выбирали, кто останется. Желающих не было, поэтому решили бросить монетку. Я предложил. И я же остался. Не повезло.

После некоторого раздумья Аля осталась со мной, так что пока Андрей с профессором ходили обедать, мы занялись более интересными делами.

После возращения отобедавших мы оставили их и, убедившись, что они заперлись в каютах, направились в ресторан.

– Красиво тут, – тихо сказала Аля, с интересом разглядывая небольшой ресторан.

– Да, просто прелесть. Займем вон тот столик у окна, – предложил я, повел девушку к небольшому столику и стал помогать ей присесть на стул, что с ее платьем было довольно трудной задачей.

Сделав заказ и ожидая его, мы поели пока холодных закусок.

– Знаешь, мне пришла в голову одна мысль… Ты не помнишь, сколько стоял пакетбот до того, как мы приехали на вокзал? – спросил я у Али.

Задумчиво ковыряясь в салатике, она припомнила:

– Часа два, кажется.

– Вот и я о чем. Не мог тот «боров» просто так нам встретиться.

– Ты хочешь сказать, что он не приплыл на этом корабле?

– Именно. Я так думаю, он не просто курьер, а может быть даже компаньон, что более вероятно. Видимо, он встретился с настоящим курьером и забрал у него сверток.

– Да?.. Возможно, ты прав. Да, скорее всего, ты прав, но кто он тогда?

– Да кто его знает? Любой на судне. Член экипажа, пассажир, капитан в конце концов.

Тихо обсуждая пришедшую мне мысль, мы поели принесенный официантом обед и после десерта, попивая чай с воздушным печеньем, стали обсуждать дальнейшие планы, когда в ресторан вошли трое мужчин представительного вида.

Мельком бросив на них взгляд, я, не меняя выражения лица, с той же интонацией сказал:

– Трое у входа. Очень похоже – по мою душу.

– Думаешь? – спросила Аля, откусывая печенье.

– Уверен. Один из них «боров». О, увидел. Сюда идут.

Мужчины в самом деле решительно направились к нам. Что было странно, сам «боров» семенил за двумя, явно пребывая в положении подчиненного. Командира я выделил моментально. Это был молодой мужчина с тонкими аристократическими чертами лица и тонкой щеточкой усов под красивым прямым носом.

– Добрый день. Не помешаю? – вежливо спросил он, небольшим наклоном головы приветствуя нас.

– Вообще-то да. Помешаете. Странно, что вы подошли к нам, свободных столиков достаточно, – спокойно ответил я, ставя стакан с чаем на зеркальный поднос, где было блюдце.

Мои слова парень воспринял с легкой улыбкой. Чуть наклонившись, он сказал:

– Видите ли, тут недавно произошел неприятный инцидент с участием нашего человека. – Он легким кивком головы указал на «борова».

– Как интересно, а я-то здесь при чем? – спросил я с легкой заинтересованностью, пробуя на вкус малиновый джем. Третий молчаливый спутник принес свободный стул и поставил его к нашему столику. Говорливый без приглашения сел, слегка подтянув для удобства брюки на коленях.

– Именно это и хотелось бы выяснить. Наш человек Олег Викторович утверждает, что к этому причастны вы.

Мельком посмотрев на него, я спросил, вложив в голос долю сарказма:

– Да что вы говорите? Мало того что вы присоединились к нам за трапезой без приглашения, так еще и делаете нелицеприятные выводы. Да, я столкнулся с этим грубияном. Он чуть не уронил меня и мою супругу, так еще и не соблаговолил извиниться. Я это хорошо помню. Так меня еще в чем-то подозревают?!

Джем мне не понравился, и я с недовольной гримасой отодвинул его в сторону.

«Боров», вытирая платком пот, струившийся по его лицу, судорожно сказал:

– Это он, Владимир Миха… – но получил незаметно локтем в живот от третьего мужчины, так и застыв с выпученными глазами.

Наша компания и так стала привлекать к себе внимание, а теперь уж и вовсе нас разглядывали во все глаза.

Подхватив «Олега Викторовича» под локоть, третий спутник отвел его к соседнему пустому столику и усадил на стул.

– Понимаете, ТО, что к вам попало, представляет некоторую ценность для нас.

Я понимал, что сверток придется отдать, не знаю, кто стоит за этим парнем, но ввязываться в свару с неопределенным исходом было бы глупо с нашей стороны. Да и незаметный тычок от Али показал, что она пришла к такому же выводу и тоже решила, что лучше отдать.

– Однако! Что же тогда для вас является ценностью по сравнению с ЭТИМ?

– Можете поверить, у нас разные возможности. Но вернемся к нашей проблеме, так как насчет свертка?

– Это такого коричневого цвета?

– Да!

– Кожаного?

– Да-а!

– С маленькими кармашками?

– Да-а-а! – с ласковым придыханием говорил он.

Мы оба упивались нашим разговором.

– С таким интересным содержимым?

– Да-а-а!

– Никогда не видел!

Укоризненно покачав головой, он убрал одну руку под скатерть и отчетливо щелкнул курком.

– Ну что же вы так? Только разговор начал складываться, и вы уже принуждаете меня перейти к крайним мерам.

– Знаете, Владимир Михайлович, самое сложное было не вытащить капсули из вашего допотопного оружия, а снова видеть Михаила Михайловича.

Я с удовольствием посмотрел на вытянувшееся лицо собеседника. Незаметно вынув руку из-под скатерти, он проверил заряды в двуствольном пистолете скрытого ношения и, убедившись, что я сказал правду, убрал его обратно в карман. После чего, быстро обхлопав себя, тихо и вежливо попросил вернуть все вещи. Того гонора, что у него был в начале нашего разговора, я больше не видел.

– Ну так как? Я понимаю, что с ВАШИМИ возможностями можно сделать много, но у моего человека, в отличие от оружия, с которым вы… поработали, пистолет заряжен.

– У нас тоже, – с милой улыбкой сказал Аля и стволом пистолета приподняла скатерть так, чтобы показался вороненый ТТ.

Внезапно наш собеседник рассмеялся и показал руки: мол, все, сдаюсь.

– Ваши условия? Вы должны понимать, что мы от вас не отстанем и куда вы направляетесь знаем.

– И вы тоже должны понимать, что просто так мы вам ничего не вернем, я обещал жене купить… купить? – и растерянно посмотрел на девушку, мне ничего не приходило в голову.

– Ну той суммы, что у меня в бумажнике, который вы мне, кстати, не вернули, достаточно, чтобы отблагодарить за ту вещь, что потерял наш человек.

– Да, сумма солидная. Хорошо, согласен. Давайте пройдем к нам в каюту и совершим эту неравноценную сделку.

При слове неравноценная делец ощутимо дернулся, но молча встал, приятно улыбнулся и, склонив голову, громко сказал:

– Приятно иметь дело с образованным джентльменом. – Потом этот гад поцеловал ручку Али и, с достоинством поклонившись, вышел из ресторана в сопровождении своих людей.

– Криминал? – спросила Аля, немного наклонившись ко мне.

– Не похоже, но связи имеет, это точно.

– Кто он?

– Вот его паспорт, на, посмотри.

Пока Аля изучала документы парня, я расплатился за обед, встал, элегантно подал «супруге» руку, помогая встать, и направился с ней к каюте.

Около нее со скучающим видом стояли наши новые «знакомые». Постучав определенным кодом, у нас их было три – свои, свои с гостями и свои с врагами, – я постучал третьим кодом. Поэтому, как только вошел, ушел вместе с Алей в сторону, не мешая работать Андрею.

– Андрей, спокойно. Мы договорились, так что поспокойней, пинать не надо, – поторопился сказать я, когда Андрей навис над тремя разлегшимися на полу гостями.

– Ну что же вы, Владимир Михайлович, пол холодный, заболеете. Вставайте, уже можно. А вот остальным я разрешения не давал, – сказал я, заметив, что остальные тоже пытаются встать. Профессор, заинтересовавшись шумом, выглянул из каюты и с интересом уставился на ноги лежащих парней, но, заметив мой жест, быстро скрылся.

– Однако вы опять смогли меня удивить, – сказал делец, по моему приглашению садясь в плетеное кресло у иллюминатора.

– Бывает. Вот, кстати, ваши вещи. Бумажник я все-таки оставлю, там такой красивый орнамент.

Забрав все вещи, делец вопросительно приподнял бровь.

– Ах да. Андрей, можно вернуть тот сверток со стеклом, – сказал я.

Получив требуемое и убедившись, что все на месте, гости удалились. На пороге делец обернулся и сказал:

– Хорошо, что мы решили все полюбовно. Все-таки разговоры бывают разные.

– Да, точно, я до сих пор еще не решил, правильно ли поступил. Может, было лучше отправить вас на корм рыбам? – слегка отрешенно, с холодком спросил я.

Еще раз окинув меня каким-то странным взглядом, делец молча кивнул и удалился.

Сошли они на следующей остановке судна, в каком-то городке, под внимательным взглядом Андрея. Следующим был Гданьск, где мы должны были пересесть на судно петербургской линии.

До Питера мы доплыли вполне нормально. Я бы даже сказал превосходно. По крайней мере я – точно. Мы просто отдыхали, получая удовольствие от самого путешествия. Многие часы проводили на палубе, где было странно мало народа – наверное, из-за сильного ветра, который жестоко трепал одежду и вырывал из рук вещи. Но нам нравилось, даже Але, принужденной здесь держаться за мою руку, а иногда и с силой повисать на моем плече, чтобы не улететь в море в раздувающемся платье и с раскрытым зонтиком, в то время как ветер бешено рвал ее накидку и шляпку. Однако для нее все это было гораздо легче, чем часами сидеть в салоне, в женском обществе, за обсуждением модных новинок и всяких прочих вещей, и делать при этом титанические усилия, чтобы не проколоться. И уж конечно это было приятно мне – видеть нашу непобедимую амазонку слабой и нуждающейся в моей поддержке.

– Кронштадт! – облокотившись о перила, крикнул Андрей, глядя на видневшуюся вдали громаду острова.

Но я рассматривал не базу флота, а большой парусный корабль, который в облаках парусов, весь увешанный флагами, шел нам навстречу. Наше судно было новой постройки и имело паровую машину, что позволяло, хоть и с трудом, идти против ветра, в отличие от красавца корабля, который прошел в километре от нас.

– Тридцатипушечный фрегат, – сказал Карл Фридрихович, тоже с интересом разглядывая военное судно.

– Красавец, – глядя на получившиеся снимки, пробормотал я. – Вот только не понимаю, в книгах описываются белоснежные паруса. А здесь? Желтые, какие-то неопрятно-грязные?

Андрей, оторвавшись от созерцания Кронштадта, повернулся к нам и тоже прислушался к разговору.

– Ну это зависит от сроков использования. Новые, они, конечно, белые. Кстати, заметьте, у фрегата на второй мачте средний парус светлее. Это означает, что его недавно меняли, – ответил профессор.

Ветер снова с яростью набросился на нас, и опять больше всех досталось Але. Я обхватил девушку за плечи – здесь это было можно, так как пышное платье трепетало за ее спиной, плотно облепив ноги, и мы могли стоять совсем рядом друг с другом, пытаясь спрятаться от ветра за ее наклоненным зонтиком; он весь гнулся, хлопал и порывался улететь. Мы целовались, широкие поля ее шляпки нам мешали. Вдруг Аля вскрикнула:

– Моя шляпа! Ты мне ленты распустил! Лови ее скорее! – и поспешно набросила капюшон плаща, чтобы не трепало волосы.

И была погоня за шляпкой, улетавшей, по счастью, по палубе, а не за борт. И вручение пойманного приза нашей прекрасной даме, и ее милая улыбка мне в награду. И процесс надевания шляпки, совсем не простой на таком ветру – в непрерывном Алином сражении с развевающимися юбками, накидкой, прической. Зонтик она сложила, чтобы было легче – но все равно безнадежно проигрывала, ветер не оставлял ее в покое ни на миг. Девушку просто раздевало, вздувая платье до головы, куда там какой-то Мерилин, вы представьте эту же сцену с кучей нижних юбок и добавьте парус накидки, получите слабое представление, что творил ветер на палубе с бедной Алей! И в завершение неистовый порыв штормовой силы буквально бросил девушку в мои объятия, при этом сорвав с нее шляпку, надетую с таким трудом, и растерзав прическу в один миг. В этот раз шляпу поймать не удалось, ее закружило высоко в воздухе и швырнуло далеко в волны, как ненужный мусор.

– Упс, – хмыкнул я.

– Это значит, что я доступная и распутная? – спросила совсем не огорченная Аля, провожая шляпку взглядом. – Для тебя, может быть, милый.

Ветер рвал и трепал ее волосы, будто желая и их унести с головы, они бились и хлестали темным пламенем по лицу, платье на ней было совершенно как воздушный шар, накидка флагом рвалась ввысь. А Аля улыбалась, оставаясь в моих объятиях – и я боялся ее отпустить. Профессор пробурчал в сторону, но я расслышал:

– Ну как дети, ей-богу!

– Викентий Сергеевич, когда мы прибываем? – спросил я у второго помощника, который пробегал мимо.

– Через пару часов войдем в устье и еще через час пристанем. Так что часа четыре у вас точно есть, Александр Геннадьевич, – остановившись, ответил он мне.

Поблагодарив его, я спросил у спутников, глядя на удаляющуюся спину моряка:

– Ну что, идем и потихоньку собираемся?

– Целых четыре часа! – воскликнула Аля. – Пойдем скорее в каюту, милый!

Посмотрев на трофейные часы, профессор сказал:

– Эдак мы, получается, в восемь вечера пристанем. Однако поздновато.

– Ничего, попросим у капитана разрешения переночевать на судне, если стемнеет к прибытию. Я слышал, это здесь обычное дело.

Как я и думал, из-за встречного ветра мы задержались с прибытием, и пришлось договариваться с капитаном остаться на ночь. Уже стемнело, так что ехать куда-либо было немного необдуманно с нашей стороны. Как ожидалось, капитан легко дал разрешение на наше дальнейшее пребывание.

– Не зря я с ним в карты на интерес играл, – самодовольно сказал я, входя в каюту вслед за Андреем после разговора с капитаном Турниным.

– Я до сих пор не понимаю, почему никто не понял, что ты жульничал? – спросила немилосердно растрепанная Аля, сидя у столика и пытаясь что-то сделать с прической.

Профессор, читавший двухнедельную газету, с интересом поднял голову.

– Кто жульничал?! – возмутился я. – Где доказательства?!

– Тут даже доказательства не нужны. Такой выигрыш еще унести нужно.

– Не больно много мы и выиграли, – тихо пробормотал я.

Мне уже высказали все, что обо мне думают, как профессор, так и Аля. В рамки – «вести себя тихо и незаметно» – я не вписывался никак. Обо мне на судне не знали разве что кочегары. Да и то старший кочегар знал точно. Даже один из полковников, что плыл с нами, под рюмку водки «вспомнил», что мы с ним встречались на военных учениях. За что и выпили.

– Не больно много? – тихо, предгрозовым голосом спросила Аля, после чего, закопавшись в выигрыше, который я убрал в небольшой саквояж, вытащила бумажку и стала махать ею у меня перед носом.

– А выиграть дом у купца первой гильдии, это как, по-твоему? – прошипела она.

– Если у него деньги кончились, что я сделаю? – возмутился я в ответ на такую предъяву. Вообще не понимаю этих женщин: приносишь денег в дом – мало им; принес – так шипят, ругаются, что больно много.

– Да ты сейчас как фонарь в ночи. Весь криминал на тебя, как бабочки, слетится. Вот ты скажи, зачем тебе яхта? Ладно дом у купца выиграл, еще как-то можно пережить, но яхту у аристократа?!

Сделав высокомерное выражение лица, я гордо сказал, задрав нос:

– Не твое дело, женщина. Твое место на кухне. – За что почти мгновенно поплатился.

Пытаясь отдышаться от несильного удара в солнечное сплетение, я попросил у Андрея:

– Напомни мне в следующий раз не злить ее.

Сердито сопя, девушка села напротив меня и стала перебирать расписки и кучку денег, которые я выиграл. Расписок было больше, и не все имели при себе нужные суммы, чтобы расплатиться по карточным долгам. Тем более если деньги только в монетах.

– Почти шестьдесят тысяч расписками и чеками и восемь тысяч наличными. Не считая дома и яхты.

– Да, хозяин сказал, что «Каролина» чудо, а не яхта.

– Лучше б ты деньгами взял, – все-таки пробурчала Аля.

– Ну давай разложим все по полочкам. Дом нашему представительству нужен?

– Нужен, – вынуждена была признаться девушка.

– Средство передвижения нужно?

– Нужно, – опять согласилась со мной она.

– Так в чем же дело, видишь, для нас же стараюсь.

В общем, Аля не стала спорить, что материальная выгода в этом есть, но категорически не хотела соглашаться работать подобным образом. Те немногие часы, которые она все же должна была ради приличия проводить в «светском» обществе, то есть в салоне, среди благородных дам, молча слушая разговоры о моде, улыбаться и кивать, боясь сказать что-то не то, были для нее настоящей пыткой. К тому же приходилось делать вид, что она всем довольна. И совсем уж неожиданная претензия – отчего у нас на палубе не было так, как раньше: «Милый, а лишь в самый последний день это было так романтично, когда еще мы с тобой так поплывем?» Так что я бы не сказал, что настроение у нее было на высоте.

Утро следующего дня нас встретило приветливым солнечным днем. И это в Питере, который славился своей плохой погодой.

Андрей нашел пролетку, и мы, погрузившись в нее, поехали в гостиницу. Дом, недавно приобретенный мной, был хоть и в городе, но каков он, я не знал, и было бы неосмотрительно сразу туда ехать. Нужно было сперва осмотреться.

Все-таки, несмотря на уверения профессора, таможня в порту на Васильевском острове присутствовала, пройдя регистрацию и легкий внешний осмотр, мы выехали из порта и, проехав по Николаевскому мосту, через несколько минут оказались в центре города.

Питер мне понравился – спокойный тихий город с праздно гуляющими жителями. С удовольствием осматриваясь, мы следили за обстановкой, разглядывая город, дома и улицы.

Устроившись в гостинице и оставив там вещи, мы стали искать возможность купить транспорт. Нас интересовали лошади и легкий прогулочный экипаж.

Пока была возможность, мы собирались съездить на предполагаемое место второй Аномалии и осмотреть ее. Нужно было возвращаться – я по наитию чувствовал, что меня там ждут.

Аля восприняла это серьезно, так что мы не стали откладывать дело в долгий ящик и занялись покупками. Профессор с Алевтиной остались в недорогой гостинице охранять наши вещи, а мы с Андреем заехали в банк и положили деньги на три свежеоткрытых счета, все-таки таскаться с такими суммами было тяжеловато. Вот только что с расписками делать?

После поездки к тому дому, который я выиграл, выяснилось, что ничего покупать было не нужно. Вместе с домом хозяин оставил двух довольно приличных кляч и старенькую, но крепкую коляску на четыре человека. Дом мне понравился. Был он хоть и на окраине, но впечатлял. Не размерами, нет. Я бы не сказал, что он был большой. Красив, это да. Но все равно, стоящий в небольшом ухоженном саду, дом притягивал к себе взгляд. В доме нас дожидался управляющий, который и показал нам все, объяснив, что и как, после чего, передав записку от бывшего хозяина дома, поклонился и удалился. При доме остался сторож Силантьич, который выполнял также функции дворника и истопника.

– Зря в гостиницу вселялись, хороший дом, – сказал Андрей после осмотра кухни.

– Документы еще оформить надо, – ответил я, читая послание.

– Что там?

– Купец объясняет, где нам встретиться, чтобы побыстрее уладить все дела с передачей дома. Завтра поедем, часов в десть утра.

– Хорошо, тогда в гостиницу? Или все-таки тут устроимся? Бросать пустой дом не стоит, – сказал Андрей, изучавший подходы к дому.

– Да, думаю, не стоит. Ну ладно, тогда за вещами.

Силантьич, который дожидался нас у красивого крыльца, вопросительно посмотрел на меня.

– Да. Дом мне нравится. Мы переедем сюда. Вы тоже остаетесь на прежней должности, сумму оплаты мы обговорим позже, а пока вы не могли бы посоветовать, где нанять кухарку, горничную и прислугу для жены?

Силантьич был искренне удивлен моей речью, видимо, тут раньше так не разговаривали с прислугой, но быстро справился с удивлением и обещал помочь, у него были знакомые, которым нужна работа.

Садясь в нанятую пролетку, я махнул рукой, повелев везти нас в гостиницу.

Переезд в дом много времени не занял. Пока мы переезжали, подошли приглашенные Силантичем на работу люди.

Первой зашла в зал, где мы сидели, кухарка. Она мне сразу понравилась. Я всегда считал, что у поваров должно быть доброе лицо; если оно злое, то какая будет еда? Правильно, никакая. Дав ей задание приготовить ужин, я выделил деньги и отправил Силантьича на пролетке за продуктами. В доме было шаром покати.

Второй зашла достаточно молодая девушка с простоватым лицом. Выяснив, что она уже работала горничной, мы взяли ее на ту же должность с испытательным сроком.

Следующей была достаточно пожилая, лет пятидесяти женщина, которую мы взяли на работу ключницей. То есть она отвечала за весь дом и приусадебный участок, подвоз продуктов и выплату зарплаты. Деньги на уплату за дрова и корм для лошадей тоже распределялись ею. К тому же она была родной сестрой кухарки.

Последним был бородатый мужчина. Мы его взяли на работу кучером и садовником. Насчет истопника решили пока погодить, лето на дворе, да и Силантьич пока справлялся.

– Ну что скажете? – спросил я, как только парень вышел.

– Шикарно. Видел бы ты себя со стороны. Настоящий барин, – послышался ехидный голос Али.

– Насчет прислуги решили, а вот что будем делать с мебелью? Вернее, с ее отсутствием? – спросил профессор.

– Да, не везде есть мебель. Видно, что дом нежилой. Однако деньги на это мероприятие есть, так что прошу вас, Алевтина, озаботиться этим.

– Почему я?

– Потому что это женское дело покупать всякие пуфики и диванчики. У нас несколько комнат совершенно пустые, благо хоть есть на чем спать. Так что пока мы съездим к купцу, ты вместе с профессором займись покупками. Силантьич в твоем распоряжении. Надеюсь, вы, Карл Фридрихович, поможете моей супруге?

– Да, конечно. Хотелось бы прокатиться по старому Петербургу, а то мы так быстро проехали, что я не успел хорошенько рассмотреть дворцы.

– Вот и совместите. Через час нам обещали ужин, после отбой. Завтра мы знаем, что делать.

Кухарка, Марфа Захаровна, испытательный срок выдержала. Он длился до того момента, пока я не попробовал ее оладушки, после которых точно решил, что она остается.

Утром мы разъехались. Я с Андреем поехал к купцу улаживать дела с домом на нанятой пролетке, а Алевтина с профессором за покупками.

Свои дела мы решили быстро, благо дом нотариуса был рядом с домом купца. Закончив и зарегистрировавшись в земельном управлении, что дом теперь на мне, мы поехали смотреть яхту. Она находилась в Питере.

Благодаря советам местного попрошайки, бывшего матроса с линейного корабля, потерявшего ноги во время одной из морских битв, мы быстро нашли стоянку, где было пришвартовано около десяти яхт разного тоннажа.

– Странный попрошайка, – сказал Андрей, с подозрением оглядываясь.

– Да обычный мошенник. Притворяется безногим ветераном, это хорошо давит на жалость.

– Так ваше сиятельство думает, он с ногами? – спросил кучер.

– Ну уж отличить настоящего попрошайку и того, кто вышел по нужде, я всяко смогу. Да, он точно мошенник.

– Вот ведь гад. А я ему на прошлой неделе, когда молодоженов катал, копейку кинул, – выругался расстроенный возница. Судя по его виду, он раздумывал, как забрать монету обратно, и, по-видимому, уже решил как, раз стал поглаживать толстую рукоятку кнута.

Яхта не была пришвартована, а стояла в заливе на якоре. «Королина» была малотоннажной яхтой для прогулок. Правда, я не понимал, как можно совершать прогулки в Балтике, но парусник действительно был красив. Белоснежная парусная яхта тонн на восемьдесят была как с картинки. Наняв лодку, мы поплыли к ней, качающейся на достаточно крупной для залива волне.

– Кто такие? – окликнули нас с палубы, как только мы подошли ближе.

– Новые хозяева! – крикнул я в ответ.

Матрос, охранявший судно, спокойно стоял в стороне, когда мы взобрались на палубу.

– Барон Орловский просил передать, что он хочет выкупить обратно свою закладную, – коротко сказал он нам. После чего достал из кармана штанов записку и передал ее мне.

– А что, вполне даже ничего, – пробормотал я, увидев написанную сумму. Очевидно, белоснежная красавица ему дорога, раз он предлагает такие деньги.

Вернувшись на берег, мы сели обратно в пролетку и поехали к барону, где получили требуемую сумму в звонкой монете.

Вернувшись как раз к обеду, я за столом сказал всем:

– Завтра едем.

– Куда едем? – рассеянно переспросил профессор. Но потом, видимо, поняв, быстро добавил: – А, да, конечно.

После плотного обеда Аля отчиталась, что они закупили и куда поставят мебель, когда ее привезут. Одобрив ее покупки, я попросил поставить в кабинет большой глобус и большое роскошное кресло.

В общем, весь день был занят покупками и осмотром привезенного. Дав здание Зинаиде Захаровне, нашей ключнице, подготовить к завтрашнему утру еды дня на три-четыре, на пятерых человек, и пролетку к выезду за пределы города, я направился в беседку в саду, неся под мышкой кипу газет. Нужно было изучить светскую хронику за последние две недели.

Стук в дверь вырвал меня из крепкого сна.

– Кто это? – спросила Аля сонным голосом.

– Александр Геннадьевич, вы просили вас разбудить, – послышался голос нашей ключницы.

– Зинаида Захаровна, кто же еще, – ответил я и, встав, накинул купленный Алей халат и направился к двери.

– Да, благодарю вас, Зинаида Захаровна, мы уже встали, – ответил я ей, отворив дверь.

– Пожалуйста, барин. Завтрак будет готов через десять минут.

– Хорошо, сейчас будем. Профессор и Андрей Николаевич уже проснулись?

– Да, барин, я их разбудила, – ответила «домоуправ».

– Мы скоро будем, – повторил я и закрыл дверь. – Солнышко, вставай. Пора.

После завтрака мы сели в пролетку, нагруженную снедью, и выехали со двора.

Еще через час проехали окраину города и свернули на одну из проселочных дорог, минуя тракт.

Через два часа я сжал руку Али и, наклонившись к ушку, тихо сказал, чтобы не слышал кучер:

– Я ее вижу.

– Далеко?

– Километров пять. Нам нужно левее взять. Она действительно огромная.

Проехав большое село, мы приблизились к лесу. Гигантская Аномалия нависла над нами.

– Нужно углубиться в лес. Она немного дальше.

Оставив пролетку вместе с кучером и Алей у дороги, ей с таким платьем просто не пробраться по кустам, мы втроем направились в лес.

Когда Аномалия нависла точно над нами, я попытался подпрыгнуть, чтобы достать ее.

– Не высоко? – спросил Андрей, сразу поняв, что я делаю.

– Метра три от земли, – ответил я, на глазок прикидывая расстояние.

– Лестницу?

– Да нет. Скорее большую стремянку. А вот на ту сторону придется прыгать. Переходить лучше ночью, как мне кажется.

– Когда? – спросил профессор.

– Как только, так сразу. Андрей, займись средством проникновения.

– Стремянкой?

– Да. Ладно, возвращаемся; что нам надо, мы увидели. Нужно подготовить рюкзаки и продовольствие. Все-таки по вражеской земле пойдем.

Выйдя из леса, мы увидели у нашей пролетки трех гарцующих всадников. Один из них, похожий на помещика, о чем-то разговаривал с Алей.

– Это еще кто? – спросил Андрей, незаметно приготавливая оружие к бою.

– Сейчас и узнаем. Пошли, – сказал я и быстрым шагом направился к нашей пролетке.

Незнакомцами оказались хозяин местных земель и двое его друзей-сослуживцев. Все они были пехотными офицерами и находились в отпуске.

– Решил проехать осмотреть владения после долгого отсутствия, и тут что я вижу? Алый цветок среди кактусов, – слегка грубовато, на мой взгляд, поэтизировал штабс-капитан.

Мы ехали в село, где находилась его усадьба, не отказавшись от предложения гостеприимного хозяина.

– Да, это понятно, Аля прекрасна как никогда, но вы не ответили на мой вопрос. Так как насчет продажи? – спросил я.

– Знаете, пожалуй… нет. Лес хоть и находится на краю моих владений, но все-таки собственность, да и зачем вам?

– Хочу поставить охотничью сторожку и летом жить там, дышать свежим лесным воздухом.

– Нет. Все-таки нет.

– Скажите, Виктор Алексеевич, а вы в карты играете?..

К обеду следующего дня наша пролетка с шумом колес и копыт по мостовой влетела на территорию участка нашего дома.

– Разгружаемся. Андрей, займись тем, что нужно, в двух экземплярах.

– В двух?

– Потом объясню. Работай. Профессор. Вы все помните о Крымской войне?

– Не особо. Сам я писал дипломную работу по Бородинской битве… Хотя мой сокурсник как раз писал о Крымской войне, я ему еще помогал.

– Вот и займитесь этим, с чего все началось, почему и как, первопричины обязательно. Также не забудьте и про боевые действия как с нашей стороны, так и со стороны противника. Даю вам два дня, чтобы все было на бумаге.

– Хорошо, но… Это ведь давно все было, я мало что помню. На нашем математическом факультете история была второстепенным предметом, и мы особо не старались в его освоении.

– Попытайтесь хоть что-нибудь вспомнить. Мы уходим через десять дней. Отсчет пойдет с завтрашнего дня. Поторопитесь. Андрей, это тебя тоже касается.

– А мне что делать? – спросила Аля.

– Изучи светскую хронику, мне нужно попасть на вечер, бал, в конце концов, к какой-нибудь знаменитой фигуре. Главное, чтобы там были фигуры, приближенные к правительству.

– Хорошо, сейчас пошлю Силантьича за свежими газетами, – ответила она.

– Александр Геннадьевич, а вы нам не объясните, зачем это нужно? – осторожно поинтересовался профессор.

Объяснил. В двух словах, но все же.

Все как-то быстро с задумчивым видом рассосались по дому. Профессор занял мой кабинет и активно пользовался пером, записывая свои воспоминания в черновые листы. Андрей уехал на поиски плотника, Аля воспользовалась услугами Силантьича и отправила его за газетами, а я пошел на кухню узнать насчет обеда.

Что должен делать командир после раздачи ЦУ? Правильно, отдыхать. Чем я и занялся до обеда. Ворочаясь с боку на бок, обдумывал наши дальнейшие планы.

На самом деле это были мои планы, которые я смог продавить. Аля сомневалась, Андрей был против, профессор же занял нейтральную позицию. Однако я смог убедить их не мешать мне. В общем, решил установить связь между мирами, а именно наведаться к императору для сотрудничества между мирами. По-моему, это была отличная идея. Да и польза для Сталина, если я наведу контакты. Можно, конечно, потом. Но что мы скажем, когда начнется война, а мы не предупредили местную власть? Как в глаза будем глядеть? Лично я не смогу.

Вечером состоялось совещание в рабочем кабинете.

– Карл Фридрихович, начнем с вас. Судя по пальцам, испачканным в чернилах, вы хоть что-то успели вспомнить?

– Два дня мне мало. Судя по всему, все, что я знаю о Крымской войне, уместится на четырех листах, да и тут постараться нужно.

– Пишите. То, что не пригодится, пропускайте. Помните, сколько наших солдат погибло на этой войне и в какое положение попало государство.

– Я это и имел в виду, что сжатый текст, отредактированный, уместится на четырех листах. Полный поболее будет. И мне не хватает бумаги. Много черновиков.

– Бумагу купим, насчет остального тут я вам помочь не могу, этот период тоже мало помню. Поэтому постарайтесь побыстрее. Пока мы ищем контакты, время у вас есть, а вот если нащупаем, то извините, если не успели.

– Я постараюсь успеть, – кивнул он.

– Андрей?

– Нашел плотника. Хорошего, видел его работы, описал, что нам нужно, объяснив основные требуемые параметры, это: высота четыре метра, легкость, крепость и надежность.

– Когда изготовит?

– Обещал через день, то есть послезавтра.

– Хорошо, испытание на тебе. Аля?

– В Питере постоянно какие-то балы и вечера. Например, барон Краснопольский устраивает именины своей супруги. В газете написано, что будет много именитых людей из высшего общества.

– Каких, не написано?

– Нет, расплывчато.

– Пропускаем, что еще?

– Прокурор города устраивает бал по случаю совершеннолетия дочери.

– А вот это интересно. Когда?

– Через три дня. В субботу.

– Оставим на заметке, еще есть?

– Есть, но в основном мелочь. Прокурор, думаю, идеальный вариант.

– Может, кто-то из военных что устраивает?

– Вроде был какой-то адмирал. Нахимов, кажется.

– Нахимов? – подскочил профессор. – Не Павел Степанович случайно?

– Тут инициалы, но совпадают, – мельком заглянув в газету, ответила Аля.

– Странно, он же в Севастополе живет. Может, в гостях? – пробормотал профессор.

– Так, решено, встречаемся с адмиралом, а там по нарастающей.

– Как будем представляться? – спросила Аля.

– Как-как… Посольством. Но это только когда встретимся с государем, а пока – простые дворяне. Это пока не раскусили, конечно.

– Думаю, охранке на это много времени не потребуется, – мрачно ответил Андрей.

– Вот и я так думаю. Поэтому все делаем в темпе вальса. Кстати, если все получится, боюсь, вы, Карл Фридрихович, останетесь тут как представитель нашего правительства.

– А-а-а?

– Без «а». Через не могу. – Насчет профессора у меня появилась другая идея, так что придется оставить его тут. – Ладно, продолжим; когда у адмирала вечеринка или что там у него?

– Завтра вечером. Празднует получение награды в гостинице. Тут мельком написано, не совсем понятно.

– Адрес есть?

– Да.

– Тогда завтра будет тяжелый день. Аля, приготовь свое лучшее платье. И надо озаботиться подарком. Оружие? Да, скорее всего, лучше подарить оружие, – сказал я задумчиво.

– Утром займемся покупками, вечером к адмиралу, придем незваными гостями, – сказала Аля.

– Да, кстати, Карл Фридрихович, что вы знаете о Нахимове?

– Да… как все. Общие сведения и все.

– Сделайте мне краткую… Нет, лучше полную биографию адмирала, насколько помните. Сегодня успеете?

– Успею, если прямо сейчас начну.

– Начните, пока мы тут обсуждаем, что и как делать.

– Хорошо, – кивнул он и, поднявшись, занял место за столом, взял в руку мою ручку – пером он пользоваться так и не научился – и стал что-то быстро записывать, изредка прерываясь на секундные раздумья.

– Э-э-э. Профессор, вы все-таки пишите, чтобы я смог потом разобрать.

– Хорошо, – буркнул он, не прекращая писать.

– Андрей, займись обороной дома, если нужно, найми кого-нибудь, можно даже из бывших солдат, которые отслужили свое. Во флигеле места много, а они неприхотливые.

– Хорошо. Сколько?

– Я почем знаю? Это твоя работа.

– Тогда восемь, но это минимум.

– Бери, сколько требуется.

– Тогда десяток.

– Продолжим. Аля, на тебе сборы на прием, кроме подарка, я сам этим займусь, а тебе, Андрей, обеспечение нашей безопасности. Кстати, что там с деньгами? Хватает?

– Хватает, – хором сказали Аля и Андрей.

– Хорошо, завтра с утра съезжу, оформлю в земельной управе «покупку» земли и займусь подарком для адмирала. Думаю, совещание на сегодня закончено. Разойдись.

После обеда мы сидели с Андреем в беседке рядом с домом и, попивая чай с вареньем, тихо беседовали.

– Закладки продовольствия, нашей одежды и средств перехода лучше начать за два дня до часа икс, – говорил Андрей.

– Это понятно, но тебе не кажется, что нам нужно прикупить пару верховых и еще одну пролетку, лучше двухместную? – спросил я у него.

– Согласен. Пользоваться наемными… стремно, – повторил он услышанное от меня слово.

– Завтра займись этим.

– Хорошо. Вы все-таки решили оставить профессора тут?

– Плохая идея?

– Это смотря с какой стороны глянуть. Может, на него и нельзя положиться: или забудет, или переймет все по-своему. Но кроме него, оставлять вроде некого.

– Я хотел тебя, так мне запретили.

– Да это невозможно, я ваш личный охранник. И оставлять вас без охраны, тем более в такой ситуации, невозможно.

– Вот и Аля мне так сказала.

– А может?..

– Нет! Ее я не оставлю.

– Тогда профессор единственный вариант на должность временного представителя СССР.

– Вот именно. Ладно, поздно уже. Завтра тяжелый день, идем спать.

– Вот этот образец просто великолепно соответствует вашим требованиям, – лучась от радости, говорил приказчик оружейного магазина, куда я зашел, чтобы сделать закупки для адмирала.

«Образец», который он держал в руках, был красив. Но в его дальности я сомневался, о чем и сказал приказчику.

Возмущенно посмотрев на меня, он ответил:

– Это самый дальнобойный штуцер, существующий в мире. Дальше стреляют только пушки.

– Сколько?

– Триста рублев.

«Интересно – это много или мало?» – подумал я и спросил:

– Дальность сколько?

– Пятьсот шагов, – гордо ответил он.

Заметив, как я скептически разглядываю показанное оружие, он быстро добавил:

– В комплекте идут запасы пороха и пуль.

Делать было нечего, пришлось брать. Остальное оружие вообще было гладкоствольным. К тому же выяснилось, что штуцер дульнозарядный. Приказчик сноровисто зарядил его, как-то хитро вкрутив пулю.

После того как он его разрядил и упаковал в подарочную кожаную сумку, я вышел из магазина и залез в двуколку.

– Домой.

Когда я зарегистрировал теперь уже свои земли, где находится «Аномалия-2», взял купленную Андреем двуколку и со вторым нашим кучером по имени Демьян съездил в оружейный магазин.

Сейчас я ехал домой, нужно было готовиться к приему.

Когда мы въехали во двор, у конюшни уже стояла пролетка, которой пользовался Андрей.

«О, хорошо, что попался. Выясним, что он успел сделать!» – подумал я и, подхватив сумку, направился к дому.

Андрей и Аля были в столовой, обедали. Велев накрыть и для меня, я сходил, привел себя в порядок и присоединился к ним. Марфа Захаровна налила мне тарелку супа и поставила рядом небольшие склянки со специями.

– Где профессор? – поинтересовался я, встряхивая платок и затыкая его за ворот, расправив на груди.

– Занят. Я ему говорила, но он все отвечает «сейчас-сейчас». Велела отнести обед к нему в кабинет, – ответила Аля.

– Ясно. Ну-с, как говорится, когда я ем, я глух и нем, – пробормотал я, беря большую ложку.

Через полчаса, собравшись в гостиной, мы стали обсуждать дела на сегодня.

– Я съездил, оформил «покупку» земли, так что теперь она наша. С подарком тоже проблем нет, взял штуцер.

– Потом посмотрю? – спросил Андрей.

– Да, конечно. Кстати, двуколка, которую ты купил, хороша. Молодец. Что у вас?

– Прошу, – уступил место Але Андрей.

– Спасибо. Одежду к празднованию я приготовила, также занималась облагораживанием дома. А то он какой-то нежилой.

– Я заметил, у тебя замечательно получилось.

– Спасибо. У меня все.

– Андрей?

– Начну с охраны. Один парень, с которым я познакомился, бывший офицер от кавалерии, посоветовал мне, где можно найти сторожа. И действительно, в таверне, на которую он мне указал, было несколько солдат и унтер-офицеров. Поговорив с одним, я нашел десять человек, лет по пятьдесят каждому, недавно уволенных в запас. Тут, оказывается, срок службы двадцать пять лет, после чего их гонят на все четыре стороны. Так что найти людей было не проблема. Старший у них унтер Куликов, подойдут к вечеру. Кстати, все ветераны, у некоторых награды. Что насчет оружия?

– Возьмешь унтера, съездите в магазин, где я был. Купите по два пистолета и ружью на человека. В общем, снаряди их по полной.

– Хорошо. Насчет плотника… – начал было Андрей, как, прервав его, в гостиную со второго этажа спустился профессор. В его руках была пачка бумаг.

– Вот, закончил по Нахимову, – сказал он, протягивая их мне.

– Здесь все?

– Да, то, что помню. Я не все знаю, – ответил он, усаживаясь на отдельно стоящий стул.

С интересом изучая написанное, прорываясь через стиль написания профессора, я одновременно слушал Андрея.

– Места во флигеле уже подготавливают, там есть возможность отделить перегородками по четыре спальных места, так что им есть, где жить. Нужно закупить дополнительно десять комплектов постельного белья и тюфяки, но это забота Зинаиды Захаровны, деньги для обустройства я ей уже выделил. На соседней улице живет швея, ей я заказал три сидора для продовольствия. Обещала сшить из брезента в течение дня, завтра заберу. У меня пока все.

– Хорошо. Андрей, дом на тебе. Вам, Карл Фридрихович, есть чем заняться, так что продолжайте. А мы пока будем готовиться к встрече.

Наемная карета была роскошной. Заплатить за ее услуги, конечно, пришлось, но дело того стоило, именно для этого она была и нужна. Чтобы составить о нас мнение как о состоятельных людях. Никто не знал, что карета привезет нас и уедет, а забирать нас будет Демьян на двуколке.

Я держал Алю под локоток, когда мы подошли к дверям в гостиницу. Нам открыл швейцар.

– Мы к Павлу Степановичу Нахимову, – сказал я не успевшему открыть рот портье.

– Слуга проводит вас, – низко поклонился портье, пряча чаевые.

И действительно, слуга в роскошно расшитой ливрее проводил нас в банкетный зал, или как он тут называется. К моему удивлению, гостей было не так много. Человек десять, в основном в военной форме.

– Никак не привыкну к этим галунам и мишуре. Петухи разряженные, – тихо пробормотал я, когда мы вошли в зал и слуга объявил нас:

– Шляхтич Рокоссовский с супругой.

Ко мне уже спешил сам адмирал… по крайней мере я надеялся, что это он. К своему стыду, портрета его я не помнил.

– Прошу извинения, что не встретил как положено, но…

– Не надо гадать, Павел Степанович, мы с вами не знакомы, но, я надеюсь, познакомимся. Я бы хотел поговорить с вами наедине. Но сперва вручу подарок в связи с вашим награждением. Прошу, – протянул я ему ящик со штуцером.

С этим ящиком вообще была забавная ситуация. Оказалось, для оружия были заготовлены специальные ящички наподобие шкатулок, длинные такие, так что мне было как-то неудобно дарить адмиралу штуковину, покрытую лаком и хохломой. Но, видимо, подобная тара для переноса и хранения была обычной вещью, адмирал даже не удивился, а сразу поблагодарив, взял ее в руки.

Нахимов быстро открыл шкатулку-ящик и вытащил оружие. Среди офицеров пронесся шорох изумления. По-видимому, они знали, что это за оружие, и также его цену. Я не знал, я купил.

Дам среди гостей было всего две, поэтому пока военные восхищенно крутились рядом с Нахимовым, который продолжал вертеть штуцер в руках, разглядывая орнамент, я глазами показал Але на них. Сморщившись, она кивнула, и мы направились к дамам, где я представился и представил свою супругу. Тут же подошел Нахимов.

– Прошу-с прощения, что бросил вас, столь ценный подарок отвлек мое внимание, – говорил он, вставляя «с» в конце слов, было немного забавно его слушать, но вида я не показывал, привык. – Покорнейше благодарю, но стоило ли дарить подобную вещь незнакомому человеку?

«А адмирал не дурак, понимает, что за просто так подобное оружие не дарят. Блин, знать бы еще, что мне всучил этот приказчик, но у нового хозяина не спросишь, не хочется ударить в грязь лицом!» – подумал я и вежливо попросил о личном разговоре.

– Прошу прощения, господа и дамы, но мы с господином Рокоссовским оставим вас на некоторое время, – неожиданно громко сказал адмирал.

Я этого никак не ожидал, думал, что мы просто выйдем незаметно, но тут были другие правила.

– Прошу, – показав на дверь, сказал Нахимов.

Дверь вела в коридор с множеством дверей. Пройдя вслед за адмиралом, я попал в отдельный кабинет, что-то вроде приемной для знати. Дорогие обои, гобелены со сценами охоты, обеденный стол, стулья, диван для отдыха. Все это создавало ощущение покоя и уюта.

– Я слушаю вас? – сказал Нахимов, проходя к дивану. Весь его вид выражал непреклонность. Видимо, он настроился на то, что я собираюсь у него что-то просить. Причем, судя по подарку, что-то очень трудновыполнимое. Ну что ж, он отчасти был прав.

– Давайте начнем с тех слов, которые произносят все пришельцы, я родился в тысяча девятьсот одиннадцатом году. Я из другого времени. Из будущего.

Про свой родной мир говорить я, понятное дело, не стал, зачем вводить адмирала в такие дебри времени.

– Позвольте. Это шутка? – грозно нахмурился собеседник.

– Да уж какая шутка. Прошу, вот доказательства.

Достав телефон, я включил его и, пользуясь большим сенсорным экраном, запустил видеоролик.

– Пожалуйста, смотрите, – подал я ему в руки аппарат.

Неловко взяв задрожавшими руками розовый телефон, он уставился в экран, отставив подальше руку.

Телефон я покупал второпях, ну не было тогда других в продаже, а на цвет мне было плевать с большой колокольни. Юра закачал туда множество роликов о военной технике, но адмиралу я включил двухминутный, посвященный флоту.

И судя по тому, как прикипели его глаза к экрану, он проникся красотой показанного эсминца. Вот он выпустил противокорабельные ракеты, показали матросов, шустро скатывающихся по трапу, занимающих свои места согласно боевому расписанию, и ролик кончился.

– Это все, – сказал я, вынимая аппарат из его рук и сразу выключая.

Минут пять адмирал был в прострации, но потом его прорвало. Теперь было понятно, почему профессор назвал его «боцманом в адмиральском мундире». Судя по той брани, из которой я не понимал даже половины, он так приходил в себя. Я его прекрасно понимал, сам так делал не раз, поэтому, откинувшись и положив одну руку на спинку дивана, закинул ногу на ногу и стал ждать, когда Нахимов выговорится.

Рядом с диваном висел золотистый шнурок с кисточкой, я машинально накрутил его на палец и лениво дернул.

– Чего изволите? – спросил кто-то, заставив меня вздрогнуть.

Обернувшись, я увидел у открытой двери слугу.

– Выпить чего-нибудь легкого, – сказал я.

Адмирал уже пришел в себя и, тоже откинувшись на спинку дивана, о чем-то думал.

Когда слуга вышел, он спросил:

– Откуда вы?

– Вы про время или страну?

– Про все!

– Извините, все я могу сказать только Его Императорскому Величеству. Но вы должны знать, что мы русские, из России. Время – тысяча девятьсот сорок первый.

– Потомки… пришли вы ко мне не просто так. Что вы хотите?

– Встретиться с императором.

– Но для этого же есть секретариат, – недоуменно сказал адмирал.

– Это, конечно, так, но мы из будущего, и все шпионы, которые работают вблизи императора, нам известны. Поэтому мы были вынуждены обратиться только через вас для прямой встречи.

– Почему именно я?

– Герой Крымской войны не может предать… – начал было я, но меня прервали. Слуга вкатил в кабинет тележку и принялся расставлять на столике у дивана тарелки с закусками и фруктами, откупорил бутылку красного вина, наполнил бокалы.

– Можете быть свободны, – нетерпеливо приказал адмирал и, как только слуга вышел, спросил: – Герой войны? Крымской?

– Как много вопросов и как мало ответов, – улыбнулся я, но ответил на требовательный взгляд Нахимова, взяв один из бокалов и протягивая его адмиралу: – Крымская война, тысяча восемьсот пятьдесят третий – тысяча восемьсот пятьдесят шестой, или Восточная война – война между Российской империей и коалицией в составе Британской, Французской, Османской империй и Сардинского королевства. Боевые действия разворачивались на Кавказе, в Дунайских княжествах, на Балтийском, Черном, Белом и Баренцевом морях, а также на Камчатке. Наибольшего напряжения они достигли в Крыму… э-э-э, – завис я, так как дальше просто прочитать не успел. Поездка от дома была короткой, да и трясло немилосердно.

– И это все?

– Что успел прочитать, то и рассказал. Вот здесь полный рассказ, правда, я сам с трудом разбираю, что тут написано, – сказал я и, поднявшись, стал расстегивать мундир. Достав тоненькую стопку бумаг, я отдал ее в жадные руки Нахимова, который немедленно углубился в чтение.

– Тут краткая история Крымской войны и ваша биография, – сказал я, застегиваясь.

Нахимов застыл над бумагами почти на полчаса.

– Господин адмирал. Павел Степанович… время! – постучал я по наручным часам, чем заинтересовал адмирала, на миг оторвавшегося от чтения.

– Я вас слушаю, Александр Геннадьевич, – с трудом отложив бумаги в сторону, сказал адмирал.

– Я бы хотел сказать, что не стоит оставлять гостей на столь долгое время. Основная просьба к вам это ЗАВТРА устроить личную встречу с императором, но чтобы это происходило без лишних ушей.

– Хорошо, я сделаю это. Как раз на завтра мне назначена аудиенция у государя, он попросил задержаться после награждения. А значит, завтра я его увижу и передам личную просьбу с глазу на глаз.

– Хорошо. Но вот бумаги я вынужден забрать, если они попадут не в те руки, вы понимаете, что будет?

– Да, я понимаю, но нельзя ли?..

– Павел Степанович, вы узнаете все что нужно с разрешения императора, я вам и так был вынужден показать лишнее. Вот листок, тут записан мой адрес. Поверьте, нам крайне важно встретиться с ним как можно быстрее.

– Хорошо. Я подъеду к вам сразу после встречи с государем, – сказал Нахимов после того как прочитал адрес.

Вернувшись на банкет, где уже обеспокоились долгим отсутствием адмирала, я сразу же подошел к жене и, извинившись перед дамами, спас ее от общения с ними.

– Кушать хочешь? – спросил я ее.

– Ты издеваешься? Как все прошло? – так же тихо спросила она меня.

– Договорились. Завтра адмирал поговорит с государем, самое сложное – это ждать. Солнышко, я проголодался… смотри, какая курочка на том блюде.

– Желудок бесчувственный.

Немного утолив голод, мы подошли к адмиралу и, учтиво поклонившись, сообщили, что удаляемся с этого замечательного праздника.

– Надеюсь, мы еще свидимся, – ответил он, также поклонившись.

– Фу-х, все, домой, – велел я Демьяну, залезая в пролетку.

Минут за тридцать мы долетели до ворот моего дома.

– Отворяй, его сиятельство приехали, – тут же заорал Демьян.

Бородатый охранник, наверное, один из нанятых сегодня, внимательно нас осмотрел и, убедившись, что действительно свои, отворил ворота.

– Молодец, – похвалил я его, когда проезжал мимо. Надо будет познакомиться со всеми бывшими солдатами.

– Как все прошло? – первым делом спросил Андрей, как только мы вошли в дом. Я посмотрел на Зинаиду Захаровну и укоризненно на Андрея, разве можно задавать такие вопросы при посторонних.

– Все в порядке, он удовлетворил мое прошение, – официальным тоном сказал я.

Андрею этого хватило, поэтому, кивнув, он сказал:

– Ужин готов, накрывать?

– Накрывайте. Где профессор?

– Да все там же. Как получил новую пачку бумаги, так мы его вообще не видим. Все какие-то даты вспомнить пытается.

– Понятно. Слушай, Андрей, я вот что думаю, тебе не кажется, что эти два дня охрану дома лучше вести в усиленном режиме?

– Уже. Дом охраняют три человека, пока остальные отдыхают, так что с этой стороны не беспокойся, парни опытные, знают, что делать.

– Хорошо. Да и пригласите Карла Фридриховича к ужину, в конце концов. А то мы это бледное привидение уже полдня не видели, – сказал я, доставая из-за пазухи стопку бумаги.

– Ну что, тихо? – спросил я примерно в два часа следующего дня.

Стоящий у окна в полном снаряжении осназа Андрей спокойно ответил:

– Тихо.

– У адмирала назначена встреча на одиннадцать часов. Три часа прошло; видимо, тут все делается без спешки.

Приехали за нами только через полтора часа. Среди солдат лейб-гвардии выделялся военно-морской мундир адмирала Нахимова. Он лично приехал с приглашением от Императора Всероссийского.

– Выходим, – сказал я, оглядывая присутствующих в комнате. Кроме своих, там никого не было.

Роли уже были распределены, поэтому, подхватив сумку, мы с профессором направились к выходу. Аля и Андрей обеспечивали наш тыл, так что насчет этого мы не беспокоились. Для работы с императором у нас было семь дней. Именно столько я выделил времени перед отправкой обратно в сорок первый.

Открыв дверь, я вышел на крыльцо дома, к которому уже подходил Нахимов, его сопровождал гвардейский офицер в каком-то звании.

– Здравствуйте, Александр Геннадьевич. Прекрасный охотничий костюм, – сказал Нахимов, осмотрев мой камуфляж.

– Здравствуйте, Павел Степанович. Это военная форма, – коротко ответил я, мельком глянув на остановившегося рядом с адмиралом офицера.

– Вы можете говорить при полковнике Оболенском, он в курсе, – понял меня адмирал.

– В наше время войны идут совсем по-другому, и приходится подстраиваться под них, это касается и формы. Чем незаметнее солдат или офицер, тем лучше.

– А парады? Балы? – спросил полковник.

– Для этого есть парадная форма, сейчас я в полевой, – так же коротко пояснил я.

– Понятно, – протянули офицеры, задумчиво рассматривая мое облачение.

– Чаю, кофе? – спросил я.

– Нет, государь ждет, очень вы заинтересовали его. Поэтому прошу в карету, не откладывая ни на минуту, – ответил Нахимов. По-видимому, они действительно торопились, даже гвардейцы, которые остались за территорией, не покинули седла.

– Ясно. Это даже лучше. Профессор, прошу вас на выход, – крикнул я в глубину дома, Карл Фридрихович не выходил, ожидал моего сигнала внутри.

«М-да, явление Христа народу!» – подумал я, когда профессор с сияющими глазами вышел на свежий воздух и принялся трясти руку адмирала, при этом говоря, что ему никто не поверит, что он здоровался с таким легендарным человеком.

– Карл Фридрихович, может, все-таки поедем? – спросил я, указывая на карету, которая стопроцентно была из каретного двора императора, слишком дорогая на вид.

– Да-да, конечно.

Наконец мы вчетвером, даже полковник со своей саблей уместился довольно комфортно, выехали со двора и, трясясь по брусчатке, направились в неизвестном направлении. Я и вправду не знал куда, шторы были закрыты.

«Удивительная выдержка у человека, знает, откуда мы, а ничего не спрашивает!» – уважительно подумал я о полковнике.

Ехали мы почти час, постоянные повороты не давали определиться, куда мы едем, но меня это особо не волновало. Как привезли, так и отвезут обратно. Главное, чтобы план сработал и государь адекватно встретил потомков.

В отличие от меня, профессор не мог успокоиться – его мучил зуд ученого. И хотя он не был историком, сдавал только общее направление, но обладал хорошей памятью и действительно помогал делать курсовую другу об этих временах. Так вот, видя исторических персонажей, он аж подпрыгивал от нетерпения что-то спросить. Хотя, может быть, виной тому была дорога, меня тоже подбрасывало.

Наконец мы остановились, и полковник прервал затянувшееся молчание:

– Приехали. Прошу вас, господа, следовать за мной. – После чего первым вышел из кареты.

Карета остановилась прямо у больших двустворчатых дверей, так что нам пришлось сделать всего два шага, чтобы войти через открытые двери в большое помещение, где лакей принял шляпу профессора и легкую накидку. Адмирал с полковником только сняли… нечто, что они носили на головах, и, держа головные уборы в руках, прошествовали в следующее помещение. А вот там нас встретила охрана, причем сразу было видно, что хлеб они едят не зря, нас быстро обыскали, извлекли у меня штык-нож из наплечных ножен, и на этом обыск закончился. Почему-то в сумку профессора они заглянули только мельком и, увидев, что там только бумаги, закрыли ее.

«Зря хвалил!» – подумал я.

– Прошу за мной, господа, – указал нам на дверь полковник и прошел в следующее помещение с шестью дверями. Подойдя к тем, где стояли двое гвардейцев, он что-то сказал, те мгновенно вытянулись и застыли.

Самостоятельно открыв дверь, полковник вошел, и мы с замыкающим нашу процессию Нахимовым вошли вслед за полковником в красиво оформленное помещение.

«Черт. Хочу себе так же квартиру оформить!» – была первая мысль, как только я вошел. И только потом я осмотрелся.

Кроме меня, профессора, адмирала и полковника, в этом, я бы не сказал, что большом помещении находилось еще три человека. Один стоял у окна спиной к нам и наблюдал за чем-то, чего я со своего места не видел. Другой сидел за столом и что-то деловито писал, третий ходил взад и вперед и о чем-то усиленно думал.

– Ладно, сдаюсь, кто из них император? – спросил я у профессора. А так как голос я и не думал понижать, то обернулись ко мне все.

– Вроде тот, что у окна, – тихо ответил он.

«Тот, что у окна» с интересом смотрел на нас холодными глазами, что-то обдумывая.

– Да? – с сомнением спросил я.

– Кхм, – прочистил горло полковник и сказал: – Государь, разрешите представить вам полковника Демина Александра Геннадьевича и его спутника, профессора математических наук, Карла Фридриховича Трауперга.

После он коротко представил и государя:

– Император Всероссийский Николай Павлович.

Несколько секунд мы с интересом рассматривали друг друга, после чего я, не опуская глаз, спокойно сказал:

– Приятно познакомиться, Ваше Имперское Величество. – Видимо, я сказал что-то не то, так как раздались тихие смешки, переходящие в сдавленный хохот.

– Прошу. – Император указал нам на стулья, сам же сел в кресло, буржуй, я это кресло себе присмотрел.

Мы сели, и, пока никто ничего не успел сказать, я решил брать быка за рога:

– Ну что, начнем?

Двое неизвестных, которых почему-то сразу не представили, видимо, по приказу Николая Первого, оказались генералом-фельдмаршалом Паскевичем и министром финансов графом Киселевым. Очевидно, это были его доверенные лица. Выпив сока, – император и придворные почему-то удивились, что я не пью, и лакеи принесли яблочного сока, – я осмотрелся. Правитель со своими людьми продолжали беседовать с профессором, мы же с адмиралом лениво переговаривались, не участвуя в разговоре. Николай Павлович быстро выяснил, что информацией я не владею, и затер меня в сторону, общаясь только с профессором. Пока ему нужна была информация о будущем, о политике он будет говорить со мной, так что я не особенно беспокоился. Однако наговориться за такой короткий день они не успели, поэтому нам были предоставлены комнаты.

Закончили они только через три дня, я вообще-то на два рассчитывал, но и так пойдет.

– Прошу вас Александр Геннадьевич, присаживайтесь, – указал государь на кресло перед собой.

Нас теперь разделял только маленький столик, поэтому, открыв сумку, я достал ТТ и, покачав его в руке, протянул императору со словами:

– Это вам подарок от меня лично.

Император принял его с охотой, я бы даже сказал, с очень большой охотой, так как уже получил сведения о прорыве на военном поприще. Быстро показав, как разбирать оружие и снаряжать его, я положил на столик кобуру и два магазина.

– Патронов, извините, много дать не могу, но пятьдесят штук у нас есть, – сказал я, высыпая их на столик.

– Я так понимаю, вы считаете меня обязанным за этот подарок? – с лукавой улыбкой спросил государь.

– Ну что вы из меня англичанина делаете, это ведь их суть, подкупами решать свои проблемы… но в этот раз вы правы, вернемся к этому разговору попозже?

– Хорошо. Но теперь я готов выслушать вас, у вас ведь есть какое-то предложение? Судя по тем движущимся картинкам в вашем механизме, это предложение будет интересным.

– Ну да. Как вы уже знаете, есть двухсторонний переход от вас к нам и наоборот; возможно, это поможет дальнейшему сотрудничеству.

– То есть вы метите в союзники? – поморщившись, спросил император.

– Да.

– Мне не доставит удовольствия общаться с теми, кто убил моих потомков.

«Уф, молодец, профессор, смог повлиять на императора. Выложил будущее так, чтобы он не сильно разгневался. Молодец».

– Тут вы немного не правы, я сам монархист, но все равно вынужден признать, что мои современники делают все для развития государства, а убийство ваших потомков вообще темное дело. Коммунистам это было ненужно, они взяли власть у тех, кто и уничтожил ваших потомков, так что это работа кого-то из верхушки. Сталин – хозяйственник, и вы должны понимать, что будет при вашем союзничестве.

– Я это понимаю. Карл Фридрихович все достаточно точно описал. Ладно, что вы имеете честь предложить?

– Только одно, – ответил я, подходя к большому глобусу на толстой ножке, после чего спросил: – Как МЫ будем делить этот шарик!

– Интересный вопрос! Что вы хотите этим сказать?

– Контрибуция. Главное, чтобы они напали на вас, а дальше уже наше дело.

– Контрибуция? Я вас правильно понял?

– Ну да. Видите ли, какое дело. Пока в вашей стране имеется крепостное право, сотрудничество с нашим правительством будет несколько… э-э-э…

– Затруднено? – подсказал правитель.

– Да… У меня вопрос, что вам рассказал Карл Фридрихович о времени с тысяча девятьсот по тысяча девятьсот сорок первый?

– Не так много, как хотелось бы.

– Давайте я расскажу, как все было. Своими словами, а то знаю, как может рассказывать профессор, уши пухнут.

– Пухнут?

– Это такое выражение, означает – невозможно слушать. Так вот…

Император слушал внимательно, кое-где согласно кивал головой, в каких-то местах хмурился, но не прерывал, слушал молча.

– Мне в первый раз попадается такой хороший слушатель, – несколько озадаченно сказал я через три часа. Был полдень, и нас пригласили на обед.

Позже мы продолжили.

– …таким образом, вливание в инфраструктуру Российской империи бессмысленно. Разворуют.

– Значит, только военное сотрудничество?

– Ну почему, торговое, мы вам даем все технологии, а вы строите заводы и создаете все, что требуется. Только, на мой взгляд, все это бессмысленно! Я же говорю, разворуют.

– Вы в этом уверены?

– Это же ваша фраза, «в России не ворую только я»?

– В первый раз слышу, – коротко ответил правитель.

– Значит, позже скажете. Так вот. Для того чтобы получить контрибуцию, вышеупомянутые государства должны напасть на Россию. Как я уже говорил, мы идем на помощь согласно союзному договору и прибираем их земли. Думаю, двух армий хватит. Это около трехсот тысяч человек. Продолжим?

– Да.

– Чтобы они напали на вас, не нужно делать НИЧЕГО, пусть все идет своим чередом. Можно внедрять некие нововведения, но чтобы это не отразилась на их планах.

– Не любите вы англичан.

– А за что их любить? – изумился я и добавил: – Их уничтожать надо.

– Продолжайте…

– Ну что, все готово? – спросил я, оглядываясь. Время было вечернее, и хотя солнце еще не взошло, в лесу уже было темно.

– Замеры мы сняли. Вы говорите, насыпь железной дороги должна быть три метра и шесть сантиметров в высоту?

– Да, не забудьте главное. Чтобы колея могла держать массу не менее двухсот тонн, это важно, – ответил я, наблюдая за сборами своих спутников, они в очередной раз проверяли мешки с едой и амуницией.

– Мы это уже обговаривали, продолжим замеры, – сказал человек императора, который будет тут вести железную дорогу. Ширину колеи мы тоже обговорили. Железная дорога была новым делом в России, и работали на ней в основном иностранные подданные. Удивительно, что хоть одного русского инженера смогли найти. Нет, на самом деле, дорогу будут вести иностранные инженеры. Но замеры снимал наш, местный Ваня.

Всего в России о нас знали двадцать шесть человек, и к каждому был приставлен охранник. Два года, именно такой срок мы установили для продолжения дальнейшего сотрудничества. Через два года мы вернемся и посмотрим, смог ли император хоть немного изменить ситуацию в стране.

– Готовы? – спросил я, когда совсем стемнело. Шесть фигур в простой одежде и трое в камуфляже подтвердили, что они готовы. Мы шли не одни, император навязал нам сопровождающих, и один из них, адмирал Нахимов, был представителем императора.

За пять дней многочисленных словесных баталий мы с Николаем Первым все-таки пришли к единому мнению. Оно не устраивало нас обоих, но мы решили, что это самое лучшее из возможных сотрудничеств.

И вот шесть человек дополнили нас. Профессор оставался. После некоторых колебаний я решил все-таки оставить Трауберга в царском мире. Так будет надежней.

– Стремянка готова? Тогда начинаем!

Я забрался на стремянку и активировал Аномалию. Почти сразу раздалось несколько изумленных восклицаний, но они быстро стихли. Андрей знал, что делать, поэтому, просунув стремянку на ту сторону, он попытался установить ее, но послышался только характерный бульк.

– Черт, а ведь там река, – вполголоса сказал я. Мы как-то не продумали эту ситуацию.

– Угу, как и в прошлый раз, где мы приземлились, – тихо подтвердил Андрей.

– Время. Ты первый прыгаешь. Давай.

Мои спутники по очереди с помощью стремянки прыгали на ту сторону, наконец остался я один.

– Надеюсь, еще увидимся, граф, – сказал я человеку царя и единым махом перемахнул через портал Аномалии.

Вода была теплой, но до дна я не достал. Вынырнул, стараясь делать все бесшумно, и тихо поплыл к берегу, где уже были видны человеческие фигурки, некоторые из них в исподнем. Похоже, люди отжимали одежду.

– Александр? – окликнула меня Аля.

– Да, это я, – шепотом ответил я.

Старательно высушив оружие, форму, мешки и продовольствие, мы собрались и компактной группой последовали за Андреем, углубляясь все дальше в лес. Прежде чем куда-то двинуться, нужно узнать, где мы, поэтому Андрей и искал место для лагеря. С той минуты, как мы попали обратно в СССР, он принял на себя функции разведки, так что найдя в ночи поляну, мы, не разжигая огня, расположились на опушке и стали устраиваться на ночь, выставив караульных.

Теперь можно сказать о новых спутниках, которых нам дал с собой император Николай Первый.

Про Нахимова я уже говорил. Основной его задачей было не только возглавлять правительство Российской империи, но и изучить новейшую на данный момент тактику применения морских сил.

Пятеро остальных, офицеры, все полковники разных родов войск, должны были слушаться адмирала. Учиться.

Первый: невысокий коренастый мужчина средних лет, немного похожий на актера Табакова в молодости, полковник от кавалерии, Игорь Миронов, из помещиков.

Второй: полковник от артиллерии, Александр Волков, потомственный дворянин.

Третий: полковник пехотных войск, Игорь Зарубин, потомственный дворянин.

Четвертый: полковник саперных войск, инженер Алексей Кузнецов, потомственный дворянин.

Пятый: капитан первого ранга, Михаил Ульянов, потомственный дворянин.

Вот и все. Более чем уверен, до того, как их отправили в эту «экспедицию», они не были полковниками; майоры, не больше.

Трое из них, Зарубин, Кузнецов и Миронов, стопроцентно успели где-то повоевать, судя по их неприхотливости и спокойствию.

Ночь прошла спокойно, и наступило утро. Посмотрев на стоявшего на часах Ульянова, который тихо ходил от одного дерева к другому, я потянулся и встал. Андрея на месте уже не было.

– Где? – тихо спросил я у каперанга.

– Ушел на разведку, – так же тихо ответил он.

Сходив и приведя себя в порядок, я велел будить остальных. Командир проснулся, значит, и остальным вставать пора. Сонная Аля недовольно посмотрела на меня, но, как и все, тоже ушла в кустики, только в противоположную сторону.

– Идет, – негромко сказал продолжавший стоять на часах Ульянов.

И действительно к нам быстро шагал Андрей, держа в руках автомат.

– Что? – спросил я у него.

– Все то же. Село на месте. По нему определились. Тут дорога недалеко, можно попытаться добыть транспорт.

– Да, возможно, ты прав, не больно охота идти пехом столько километров. Собираемся.

Дорога, которую нашел Андрей, была малоезжая, и это наводило на мысли о том, что она заброшена, однако следы телеги двухдневной давности, как определил полковник Зарубин, указывали, что ею еще пользовались.

– Идем рядом с дорогой. Направление на восток. Андрей, пробегись пока вперед, посмотри, что там, а мы за тобой.

Следуя за Алей, я задумался. После чего, пропустив всех, попридержал каперанга Ульянова за рукав. Он понял, что я собираюсь с ним поговорить, и остановился.

Как только спина замыкающего удалилась метров на пятьдесят, я тихо спросил:

– Жандарм?

Несколько секунд порассматривая меня, он кивнул.

– Ну я так и понял. Повадки не скроешь, да вы их и не скрываете. Что за цель, тоже обучение?

– Да. Ваши войска госбезопасности и контрразведки. Адмирал в курсе.

– Понятно. Ладно, следуем за остальными.

Через три километра дорога влилась в крупную гравийную, которая вела на мост. Лежа в кустах, мы наблюдали за активным движением техники. «Попаданцы из прошлого» с искренним любопытством наблюдали за самобегающими повозками, нас же привлекли не машины, проскакивающие мимо, а крупный мост со следами активных бомбардировок. Да и не только следами. В ста метрах от нас на берегу реки можно было отчетливо рассмотреть обломки самолета. На уцелевшем крыле была видна красная звезда. И форма у охраны и зенитчиков был такая знакомая, серая. Так что мы точно попали куда нужно. Пять из восьми зенитных автоматов уцелели, а вот от трех остались только перекрученные железки в окружении воронок.

– Неплохо тут наши порезвились. Мост, похоже, только ремонтировать закончили. Видите, ремонтники все еще по опорам лазают? – спросил Андрей.

– Вижу. Думаешь, вчера налет был?

– Угу, вечером.

– Как переправляться будем? Нам на ту сторону надо.

– Сейчас осмотримся и решим. Вы с гостями отойдите подальше километра на полтора по берегу, а я вас найду, – сказал Андрей и, подхватив автомат, исчез в кустах.

– Уходим! – тихо приказал я по цепочке, и мы стали отходить. Андрей прибежал через час.

– Быстро уходим. Облава!

– На нас? – вскочив, спросил я.

Гости защелкали курками своих допотопных ружей, тревожно поглядывая на нас.

– Нет, но похоже, кого-то из наших гонят.

– Понятно. Они на этом берегу?

– Видел на этом, что на другом творится, я не знаю.

– Готовимся к переправе. Раздеваемся.

Переправились мы быстро. Облачившись в сухую одежду, которую переправили на вязанках хвороста, мы рванули дальше, следя, чтобы никто не отставал.

Андрей, который разведывал дорогу впереди, быстро вернулся и сказал:

– Фельджандармерия. Трое с мотоциклом, прячутся в кустах.

– Шансы?

– Хрен подберешься, опытные, сволочи. За тылом следят, что-то их напугало.

– Обходим и идем дальше.

Обойдя жандармов по большому кругу, мы пересекли дорогу и снова углубились в лес. Нытья от наших гостей я не слышал, делали все по приказу, как и было велено, четко понимая, что мы тут главные.

На третьем километре от дороги с жандармами, адмирал стал заметно сдавать. Марш-броски морские офицеры тогда не выполняли, все больше увлекались перетягиванием каната, да и то – в молодости, и это дало о себе знать. Разрешив людям небольшой отдых, я приказал двигаться дальше. Когда лес закончился, мы вышли в поле, по которому двинулись дальше. Приходилось частенько прятаться, чтобы не быть обнаруженными, но мы все равно двигались в нужном нам направлении. И через четыре километра, когда мы спустились в небольшую ложбинку и встали на часовой отдых, послышались завывания мотора. К нам приближалось что-то явно грузовое.

– Грузовик. Андрей! Берем его!

Все прошло как по маслу. И хотя мы не знали, сколько народу в кузове, работая на свой страх и риск, нам повезло, там оказался лишь один сопровождающий. Дав короткую очередь по кабине, Андрей перевел ствол на кузов, но там тоже все было кончено. Хлопнули ружья Зарубина и Миронова, и спрыгнувший из кузова немецкий солдат упал в дорожную пыль.

– Собрать оружие и амуницию! – скомандовал я, выбегая на дорогу, пока нас страховал Андрей.

Полковники сразу завладели немецкими карабинами и стали бегло учиться обращению с ними под мои слова:

– Именно такое оружие будет поступать к вам согласно договору, так что изучайте.

Мы выкинули из кабины обоих убитых и уволокли тела в кусты. Пока остальные устраивались в машине, я за минуту показал полковникам, как снаряжать и перезаряжать карабины. Ухватив суть, те довольно быстро проверили магазины, после чего забрались в кузов, где уже сидели и профессор и Аля.

– Давай в кабину, валить отсюда надо.

Мы сели в машину. Заведя ее, я с хрустом воткнул первую передачу и стронул машину с места.

Не обращая внимания на плохую дорогу, я смог быстро разогнать грузовик до пятидесяти, из-за чего она скакала как ретивый козленок.

– Сто-о-ой!!! – заорал Андрей, увидев, как на дорогу выскочила какая-то пятнисто-зеленая фигура.

Польша. Спецподразделение капитана Лобанова. 17 июля 1941 года. Одиннадцать часов дня

– Они нам дорогу перекрыли вот тут, – сказал лейтенант Костин, замкомандира группы, ткнув пальцем в пересечение дорог на карте.

– Обойти?

– Болота. Местные говорят, непроходимые.

– Ну уж если местные говорят… Идем через них, посмотрим, какие они непроходимые, – приказал капитан, убирая карту в планшет.

Повернувшись к носилкам, рядом с которыми отдыхали несколько бойцов, он спросил:

– Микулин, что со старшиной?

– Без сознания, товарищ капитан. Минут семь, как уснул, – ответил медик группы.

– Осмотри его, через пять минут выдвигаемся… Черт! Если бы рация была целой… эх, – недовольно покачал головой капитан.

Что-что, а с эвакуацией в подобных ситуациях в штабе ГРУ относились серьезно, но случайный осколок поставил крест на эвакуации, и теперь десяти бойцам приходилось топать своими ножками, неся раненого.

Путь через болота был очень тяжел, но, как ни странно, они прошли через «непроходимые» болота и, отдохнув в небольшом леске, вышли к полевой дороге.

– Машина, товарищ капитан, – негромко сказал один из бойцов, заметив клуб пыли.

– Вижу. Тентованный грузовик, нам как раз такой и нужен. Берем.

«Опель» уже было отчетливо видно, как он вдруг остановился. До бойцов осназа долетела короткая очередь, в которой все легко опознали ППС и два непонятных ружейных хлопка.

– Это еще кто такие? – удивился капитан Лобанов. Насколько он знал, других групп тут быть не должно.

В это время у грузовика засуетились какие-то фигуры, в бинокль Лобанов отчетливо рассмотрел на нескольких из них такой же камуфляж, как и у его группы, остальные были одеты как местные крестьяне. Глядя, как они вытаскивают из кабины и кузова трех немцев и забирают их оружие, он только удивленно покачал головой. Оружие, что имелось у «крестьян», выглядело весьма странно, и хотя до грузовика было двести метров, он рассмотрел это довольно отчетливо.

Вот один из камуфлированных, видимо, командир, махнул рукой, и все заняли места в машине. Сам он сел в кабину, на место водителя, вместе с единственным бойцом, у которого был автомат.

– Товарищ капитан, а там вроде одна баба была, – сказал Костин, опуская бинокль.

– Да?

– Точно видел. Она у борта стояла, этими непонятными командовала.

– Тормози их.

В это время набравший уже довольно приличную скорость «Опель» доехал до них, когда на дорогу, приподняв над головой ППС, вышел Костин.

От неожиданности я нажал на педаль газа. И без того скачущая козлом машина рванула вперед.

– Наши же!!! – крикнул Андрей, упершись в панель ногами. Не знаю, что творилось в кузове, но даже в кабине было фигово.

«Как бы не отбить у предков охоту ездить на машинах!» – подумал я, выжимая тормоз.

– Да понял я. Педали перепутал. Не фиг было в ухо кричать!

Пока мы газовали и тормозили, успели отъехать от места неожиданной встречи метров на шестьдесят. Посмотрев в зеркало заднего вида, я сказал Андрею:

– Сбегай узнай, кто это такие, а мы тебя прикроем. Автомат оставь!

– Может, ну их?

– Там вроде наши были. Я пилотку на нем хорошо разглядеть успел, – поморщившись, ответил я.

– Значит, наши. Я тоже вроде ППС видел. Разведка?

– Угу. Гэрэушники какие-нибудь. Кто еще тут будет бегать?

Во время этого разговора мы вылезли из машины и, прикрываясь корпусом, посмотрели на то место, где стоял неизвестный. Сейчас там было пусто.

– Что случилось? – услышал я голос Али из кузова.

– Нас остановить пытались. Кто-то в камуфляже.

– Наши?

– Да хрен их знает, не видно ни черта. Будьте наготове, мы проверим. Давай, – кивнул я Андрею на кусты.

Держа в руках ППС, я страховал его, пока он не скрылся в кустах, держа наготове ТТ.

Ждать пришлось минут десять, я даже уже начал нервничать, как ветки кустов раздвинулись и на дорогу вышли Андрей с неизвестным, у которого был такой же автомат, как и у меня.

Подойдя, он вскинул руку к виску.

– Товарищ полковник, старший лейтенант Костин, выполняем особое задание командования штаба фронта.

Судя по всему, Андрей представил меня полковником. Я был хоть и привлеченным сотрудником спецслужб, но полномочия у меня были генеральскими, так что он был не совсем не прав.

– Полковник Демин. Спецотдел «А», НКВД. Суть вашего задания меня не интересует. Я снимаю вас с него. Теперь – ваша задача! Вывести нас за линию фронта к нашим. Задание приоритетное, исполнение немедленно.

– Извините, товарищ полковник, это должен решать командир группы, капитан Лобанов.

– Давай его сюда.

Капитан подошел минут через пять, его наверняка страховала пара бойцов, я их не видел, но в том, что они есть, был уверен на все сто, просто отслеживая настороженную реакцию Андрея, уж он-то их точно засек.

– Капитан Лобанов, командир группы осназа ГРУ, – отдав честь, представился капитан.

– Полковник Демин.

Главное Разведывательное Управление было сформировано перед самой войной и пока еще считалось молодой организацией, которая уже показала свои зубы.

Капитан был примерно моих лет, подтянут, в хорошей физической форме, сухощав, но для бойца это как раз то, что надо. Его приятное лицо слегка портил шрам на лбу, но это лишь прибавляло капитану весомости, и он выглядел как настоящий боец.

– Извините… товарищ… полковник, можно ваши документы?

– Конечно! Пожалуйста. – Достав из кармана водонепроницаемый пенал из своего мира, я открыл его и дал удостоверение капитану.

Глядя, как у него полезли брови на лоб и расширились глаза, я понял, что о нашем подразделении капитан знает. Очень интересно. Откуда такие знания?

Поговорив с ним, выяснил, что свое неизвестное задание, про которое капитан категорически отказался говорить, да и я не настаивал, они выполнили и сейчас как раз возвращались к своим. Их, вообще-то, должен был забрать самолет, но рация вышла из строя, и они шли пехом, да еще и с раненым.

– Грузитесь в машину – отъедем, найдем укромное место, там и поговорим, – велел я, убирая пенал обратно в карман.

Места в машине хватило, она шла порожняком, так что ничего выкидывать не пришлось. Бойцы быстро положили на дно кузова самодельные носилки с раненым старшиной и расселись по лавкам.

– Так, бойцы, слушаем меня. Эти люди, что сидят рядом с вами, наши возможные союзники. Поэтому общение с ними по минимуму. Ясно? – спросил я, заглянув в кузов.

– Да, товарищ полковник, – хором ответили сидящие на лавках бойцы.

– Хорошо. Вам, господа офицеры, то же самое. Общение по минимуму. Лейтенант, проследите, – это уже Андрею.

В кабину вместе со мной сел Лобанов.

– Ну что скажешь, капитан? – спросил я у него, включив вторую скорость, больше не прибавляя газу. Раненого может растрясти. Ехали мы не очень быстро.

– А что вы хотите услышать, товарищ полковник?

– Твою версию событий.

– Странные вы, товарищ полковник.

– О как? Ну излагай.

– Вы-то свои – это видно, но вот крестьяне-офицеры эти непонятные…

– А вот это, капитан, не твоего ума дело, могу только сказать… Все это под личным руководством товарища Берии, так что сам думай… Вот вроде нормальное место, сейчас там встанем. Черт! Железка тупая, – ругнулся я, перепутав скорости.

– Да, товарищ полковник, это не «шишига».

– Что, на ГАЗе ездил? Дай угадаю, под Казанью переподготовку проходили?

– Так точно.

– «Шишиги» только там водятся, – кивнул я, объезжая кусты.

Видимо, это была последняя проверка, дальше капитан общался со мной увереннее.

Впереди нам попался лесок, в который отходила боковая малоезженая дорога. Переключившись на пониженную, я аккуратно загнал машину по ямам и кочкам метров на пятьдесят в глубь леса.

– Давай поговорим, зови своего зама, – велел я, вылезая из кабины.

– Костин, давай сюда. Орхипенко, Лазарчук, Столяров – в охранение, – выкрикнул капитан.

Пока бойцы располагались по укрытиям в кустах вдоль дороги, мы встали у капота и расстелили карту капитана.

– Вы у меня не спрашивайте, откуда мы взялись и как сюда попали, отвечу сам. Если проще, авиа-авария. Дальше, где сейчас находится фронт?

– Вот здесь, товарищ полковник, – ткнул пальцем Лобанов.

– Ясно. Шансы перейти?

– Прифронтовая полоса вся забита немцами, тяжело будет. Шанс минимальный, если только мелкими группами по два-три человека. После бойни, что устроили десантники генерала Романова, они сейчас ой как стерегутся.

– Неприемлемо. Тогда… нам нужно вот сюда, – уперся я пальцем в небольшой лесок на карте.

– Рядом с развалинами Брестской крепости? Хм, ну немцы неделю назад тут прошли, если только какие тыловые части расположились… Хотя ничего важного там нет, дорог тоже. Так что вряд ли там немцы есть. А что тут, товарищ полковник?

– А вот этого вам, товарищ капитан, знать не нужно… хотя… схрон там. Обычный схрон с оружием и боеприпасами. Как будете рассчитывать маршрут? Не смотрите на меня так. Я больше штабной работник, чем полевой оперативник, так что группой командуете вы, назначаю вас своим замом. Моего лейтенанта не трогайте, он из моей личной охраны, так что только своими силами.

– А остальные?

– Тоже кабинетные работники, на них не рассчитывайте. Более того, их тоже охранять со всей возможной силой, – ответил я, поняв, что он имеет в виду Алю и профессора.

– А… хм… союзники?

– Охрана и изолирование от всего… И да, в случае если мы… хм… попадем в плен, ваша задача не дать нам этого сделать. Всеми возможными средствами.

– Даже?..

– Именно. Это в особенности. И помните, именно я не должен попасть в плен, вам все ясно? – спросил я, заметив за спиной одного из бойцов фигуру в глубине леса.

– Там кто-то есть… Взять его!!! – рявкнул капитан, проследив за моим взглядом.

Пяток бойцов бесшумно растворились среди деревьев. Через две минуты передо мной стоял человек, в котором я без труда опознал советского летчика. И, судя по драному и грязному летному комбинезону, сбили его давненько.

– Кто такой?

Этот простой вопрос вызвал странную реакцию, из него как будто выпустили воздух, и он облегченно выдохнул:

– Так вы наши? Свои?

– Вы что, с ним не разговаривали? – удивленно спросил я у бойцов, те только отрицательно покачали головами.

– Свои-свои. Истребитель?

– Нет. С «Пе-2» мы, бомбардировщика.

– Мы? Еще кто-то есть?

– Да, командир экипажа. Разрешите представиться? Лейтенант Махонин, штурман. Командир, капитан Вилков в двух километрах отсюда, раненый.

– Лобанов, займись ими.

«Пешку» сбили аж восемь дней назад. Чем они питались? Я поглядел на отощавшее лицо лейтенанта и понял, выживали как могли.

– На подножном корму, товарищ полковник, – ответил Махонин, поняв мое выражение лица.

– Ну я так и понял. Грузитесь в машину. Ехать пора, – кивнул я на грузовик, который загнали в лес и замаскировали. Летчика накормили запасами из царского мира, правда, не досыта, но хоть это.

Бойцы споро загрузили летчика, запрыгнули сами, и мы поехали за капитаном. Много проехать не успели, через километр в заднюю стенку кабины застучали.

– Тут недалеко, товарищ полковник, – подбежал к кабине штурман, махнув рукой куда-то в глубину леса.

– Хорошо, – кивнул я, заглушив машину, после чего, повернувшись к Лобанову, приказал ему выделить несколько бойцов в сопровождение.

Пока я загонял машину задом в лес и маскировал, вернулись посланные бойцы с летчиками. Капитан был плох, очень плох. На мой вопросительный взгляд медик отряда только покачал головой, тихо пробормотав:

– Похоже, гангрена, его нужно срочно на операционный стол.

– Сколько у нас времени?

– Не знаю, похоже, что нисколько. Резать руку надо, омертвение пошло.

Я осмотрел рану, с которой фельдшер снял старые бинты, и поморщился. Рана действительно не предвещала ничего хорошего.

– Почистить сможешь? – с надеждой спросил я. От летчиков мы отошли, и они нас не слышали, только тревожно посматривали в нашу сторону.

– Шансы живым довезти есть? – деловито поинтересовался у задумавшегося фельдшера подошедший капитан Лобанов. Он тоже не строил иллюзий насчет раненого.

– Нет, товарищ капитан, не довезем мы его, резать надо, – наконец решительно выдохнул фельдшер.

Осмотревшись, капитан повернулся ко мне и сказал:

– Неподходящее место для длительной стоянки, товарищ полковник. Найти могут и зажать.

– Значит, нужно искать подходящее. Выдвигаемся. И найдите наконец водителя среди своих бойцов, а то не жирно, что вас целый полковник катает?

Полевая дорога восточнее Варшавы. Майор Зорге

– Сколько там еще, ефрейтор? – недовольно спросил майор Отто Зорге.

– Пять минут, герр майор, сейчас все сделаем, – напряженно проговорил водитель, с натугой закручивая очередную гайку. Им не повезло, проткнуть колеса с левой стороны почти в конце маршрута. До госпиталя оставалось всего четыре километра. Как русские говорят, «рукой подать».

Сейчас грузовой «опель», на котором Зорге попутно добирался до родной части, просев на правую сторону, задрал вверх левую. У запасливого водителя было два запасных домкрата, снятых с разбитых машин русских, так что он мог себе это позволить. Без особого интереса понаблюдав, как водитель клеит шину, Зорге отвернулся и стал наблюдать за большим польским селом вдали, не обращая внимания, как водитель бортует очередное колесо.

Появившаяся вдали машина, ехавшая как раз со стороны Варшавы, вызвала небольшой интерес, но и только. Поворот на госпиталь через полкилометра, поэтому майор даже не надеялся, что его подберут. Тем более он помнил последний приказ по армии, запрещающий подбирать попутчиков из-за активной диверсионной деятельности русских. Сколько таких одиночных грузовиков так и не вернулось? Много, очень много. Поэтому как же удивился майор Зорге, когда пропыливший было мимо, такой же, как у них, грузовой «опель» вдруг остановился и стал сдавать назад.

Насторожившись, майор положил руку на кобуру, внимательно осмотрев приближающуюся машину. Несколько мелких точек на пропыленном борту, похожих на пулевые отверстия, и закрытый тентом кузов немного напрягали.

Бросив быстрый взгляд на продолжавшего работать ефрейтора, которого подозрительная машина нисколько не смущала, майор напряженно посмотрел на кабину грузовика.

Крик на русском, который майор прекрасно знал, был хоть и неожиданным, но все равно внезапным:

– Работаем!!!

Взметнулся вверх тент у заднего бота, и на дорожное покрытие выпрыгнули несколько фигур в странной пятнисто-зеленой форме.

«Русские диверсанты!» – с ужасом понял майор, судорожно дергая клапан кобуры, мысленно матерясь, что не сделал этого раньше.

– Алярм!!! – только и успел крикнуть он, как был свален на пыльную дорогу.

Как ни странно, обращались с ним довольно бережно. Даже связанным аккуратно положили в кузов, правда не забыли разоружить и осмотреть карманы. Сколько в кузове людей, Зорге не знал, повязка на глазах не давала осмотреться, но раненые точно были, запах ни с чем не спутаешь. Плохой запах.

– Вот, Павел Степанович, подарок вам. Трофей. Еще горячий. «Парабеллум» немецкий. Владейте, – достаточно громко кто-то сказал у заднего борта.

– Благодарю вас, Александр Геннадьевич. Ценный подарок.

Зорге понял, что эти наглые русские уже успели подарить кому-то его же оружие.

– Пожалуйста. Сержант, передайте свежий карабин тому попутчику, что справа. Разгрузку тоже не забудьте… и кому там оружия еще не хватает?

Что ответили неизвестному русскому, майор не расслышал, раздалось невнятное бормотание. Минуту спустя машина несколько раз качнулась, когда в кузов попрыгали схватившие его солдаты, хлопнула дверца, и, чуть дернувшись, «Опель» куда-то всех повез. Судя по скорости, несмотря на стоны раненых, русские очень спешили.

– Еще одна машина… Смотри-ка, и тоже с колесами. Гвозди разбросали, что ли?! Вторая машина уже, – пробормотал я, глянув на промелькнувший мимо раскоряченный на нескольких домкратах грузовик.

– Стой!!! – вдруг крикнул Лобанов.

Машина аккуратно притормозила после крика Андрея.

– Ты чего? – спросил я, у меня против подобных криков уже появился некий иммунитет.

– У офицера медицинские эмблемы.

– Точно? А то я в этих шнурах не сильно понимаю.

– Точно. Майор, медик.

– Понятно, тогда сдаем назад, – пробормотал я.

Пока я аккуратно с подгазовками сдавал назад, капитан простукал по кабине определенный код.

Когда мы выбрались из кабины, уже все было кончено. Водителя закинули в кузов его же машины, а майора, спеленав, положили в наш кузов.

Подхватив желтую кобуру с пистолетом, я открыл ее и, вытянув пистолет, в котором без труда опознал «парабеллум», взял и подарил его Нахимову.

Карабин убитого водителя отдали каперангу Ульянову. Без современного в их понимании оружия оставался пока только полковник Кузнецов.

Бойцы, споро осмотрев захваченную машину, радостно продемонстрировали мне несколько ништяков. Первым и главным была сумка майора с чем-то явно медицинским, вторым – ящик с мясными консервами и цинк патронов к карабинам.

– Уходим, время, – скомандовал Лобанов.

Я только согласно кивнул, мы действительно подзадержались тут. Дорога хоть и не особо загружена, но автоколонны с прикрытием нам уже дважды попадались, так что нужно сваливать.

Сев за руль, я нажал на кнопку старта. Поиски среди бойцов водителя отменил сразу же. Толку снижать боеспособность группы, сажая за руль бойца, так что решил сам продолжать управлять грузовиком. Так распределение сил было более результативным. Стыдно признать, но я как боец не особо котировался.

Майор Зорге. Неизвестная поляна

Несмотря на то что майор тщательно прислушивался, русские ехали молча. Нет, кто-то, конечно, говорил, но это было ближе к кабине, и он ничего не смог разобрать, кроме нескольких обычных слов.

Ехали не особо долго, но быстро. После того как машина, переваливаясь на колдобинах и шурша тентом о ветки, въехала в лес, Зорге понял, что скоро все решится.

Когда машина заглохла, его вытащили из кузова и развязали. Сдернув затекшими руками повязку с лица, майор осмотрелся.

– Где я? – поинтересовался он у офицера русских. То, что это офицер, он был уверен, выправка выдавала. Однако, к его удивлению, ответил другой, в такой же форме, но без видимых любому армейскому черт, присущих кадровым военным. Себя Зорге считал именно кадровым.

– О, я смотрю, вы говорите по-русски? Это хорошо. Вы хирург?

Показалось или нет, этот тридцатилетний шатен с чуть насмешливыми глазами напрягся, ожидая ответа.

– Хирург, – кивнул Зорге.

– Тогда у меня для вас есть предложение. Жизнь на жизнь.

– Предлагайте, – вздохнул майор.

– Капитан, раненых сюда!

Глядя, как из кузова достают двух раненых, с которыми он, оказалось, делил пол, Зорге внимательно осмотрел свой саквояж, который русские не забыли прихватить.

– Капитан, займитесь охраной. Фельдшер пусть поможет немцу, остальным помогать собирать операционную, – скомандовал парень.

Пока русский фельдшер готовил раненых к операциям, Зорге быстро огляделся. Пяток русских солдат скрылись в кустах на опушке, пять в крестьянской одежде, девушка и офицер, другой, помоложе, уселись обособленно. Остальные суетились, снимая борта, из которых собирались сделать столы. Майору понравилась такая работоспособность, через минуту скелет грузовика стоял под тенью деревьев.

Осмотрев раненых, Зорге вздохнул, оба раненых были тяжелые. Самый тяжелый – капитан-летчик с признаками гангрены на руке.

– Все готово, можно начинать! – окликнули их от собранных столов.

– Гут! – ответил Зорге, после чего повернулся к стоявшему рядом бойцу с флягой: – Полей.

Наблюдая за четкими движениями майора, я покосился на присевшего рядом каперанга Ульянова, продолжая держать в руках документы Зорге, которые изучал до этого.

– Вы, Александр Геннадьевич, все-таки решили отпустить его? – поинтересовался он.

– Вылечит, оставлю живым. Я слово дал. К тому же я не обещал отпустить его…

– Опасно это, но вы правы, слово офицера превыше всего. Какие у вас дальнейшие планы?

– Думаю пока, какой маршрут выбрать.

Выскочивший из кустов боец подбежал к капитану Лобанову и стал что-то докладывать. Несколько раз кивнув, тот приказал бойцу вернуться на пост и, развернувшись на каблуках, быстрым шагом направился ко мне.

– Товарищ полковник. Охранение обнаружило противника. Выгружаются из грузовиков. У нас есть минут двадцать, не более.

– Понял, – ответил я, поднимаясь. – Командуйте погрузку.

Раненого из группы капитана майор уже прооперировал и зашил, сейчас он занимался летчиком.

– Майор? Много вам осталось? – Сам при этом вопросительно приподнял бровь, глянув на нашего фельдшера, чтобы тот подтвердил.

– Немного осталось. Руку спасти удалось, это хорошая новость. Гангрены не было, была межмышечная гнойная флегмона, но если бы мы не вскрыли ее вовремя… Сейчас зашиваем. Дайте нам пять минут.

Фельдшер кивнул, подтверждая.

– Так точно, товарищ полковник. Хорошо, что жизнь спасли, на грани капитан был.

– Заканчивайте, немцы рядом, уходить надо, – приказал я, стараясь не смотреть на развороченную рану. Если немец заартачится или начнет тянуть время, фельдшер предупредит.

Посмотрев на лейтенанта-штурмана, который помогал бойцам со сборкой, крикнул:

– Тент не успеем, главное борта установите на место.

Спустя сорок минут, та же поляна

– Вот, герр гауптман. Это, несомненно, фуражка майора Зорге. Мы нашли ее дальше, метров через сорок по дороге.

Высокий здоровяк в обтягивающей его плотную фигуру немецкой полевой форме вермахта протянул помятую фуражку своему непосредственному командиру, капитану Леманну.

– Вы уверены, фельдфебель?

– Так точно. Тут на внутренней стороне инициалы. Бауэр говорит, что тут были раненые. Русские, конечно, прибрали за собой, но мы нашли ямку, где они закопали перевязочные бинты и… похоже, тут была операция, мы нашли поврежденные ткани.

– Что? Говорите яснее, Нойманн, – поморщился сидевший на упавшем дереве капитан.

– Похоже, из кого-то вырезали кусок мяса. Мерзкое зрелище, герр гауптман.

– Видимо, для этого им и был нужен майор Зорге.

– Я тоже так думаю. А раз у них тяжелый, то есть шанс перехватить. Герр капитан, вы уже связались с постами фельджандармерии?

– Да. Ни через один пост грузовик без тента не проезжал. Значит, они… – Капитан Леманн достал циркуль из чехла и прочертил небольшой круг на карте: – …где-то здесь.

– Двадцать километров по окружности, – кивнул присевший рядом фельдфебель.

В это время к ним подошел один из лейтенантов роты Леманна.

– Только что сообщила фельджандармерия. Грузовик обнаружен в лесу у села Пшенки.

Прочертив офицерской линейкой полосу от поляны до села Пшенка, капитан задумчиво сказал:

– К Бресту идут. Такими темпами скоро они пересекут границу. Роту по машинам, выезжаем. Предупредите эти две комендатуры, что мы отожмем их сюда. Пусть не вмешиваются. – Капитан потыкал острием карандаша в нужные места. Ломать язык, выговаривая польские названия сел, он не собирался.

– Есть. Вы думаете, они вот тут?

– Уверен. Слева от дороги идут. Не самое удобное место, но это для них к лучшему. Никто не подумает, что они вот так в открытую пойдут.

– Вечереет, скоро стемнеет. Возьмем? – поинтересовался замкомандира роты обер-лейтенант Кох.

– Сомневаюсь, но попробовать стоит. Выезжаем.

– К болоту гонят, – запыхавшись, пробормотала Аля. В трех метрах от нас, с оружием на изготовку, шли офицеры во главе с Нахимовым.

Противно взвизгнув в полете, метрах в пятидесяти от нас упала мина, выбросив комья торфа. Минометный обстрел продолжался уже десять минут и изрядно нервировал, хотя и били немцы не точно. Явно наугад.

– Угу. Главное, что в нужную нам сторону.

С той минуты, как мы бросили внезапно заглохший грузовик, прошло больше часа. Вечер стремительно вступал в свои права, так что шанс уйти становился не таким призрачным, как я думал.

Перестрелка вдали то стихала, то начиналась вновь.

– Лобанов там что, Третью мировую решил начать? Договорились же, пугнет и догоняет нас, – недовольно проворчал я, помогая девушке перебраться через ствол поваленной ели.

После чего стал помогать четырем бойцам, которые несли носилки. Офицеры с адмиралом были в охранении. Зорге под охраной штурмана шел рядом с носилками. Кстати, работали царские офицеры хоть и с огоньком, но не очень ловко. Сказывалось отсутствие опыта, что успели подсмотреть у разведчиков, то и копировали. Хорошо еще, что Андрей взял их под свое командование. Хоть немного растолковал воинские премудрости разведки, или пластунов, как они раньше назывались.

– Дорога. Черт! Местный! – зло прошипел я, заметив, как какой-то мужичок, стоя на козлах, нахлестывает лошадь длинным хлыстом.

– Поляк местный, – ответил на мой вопросительный взгляд один из бойцов, шедший впереди. Лобанов, уходя, забрал с собой всего троих, остальные шли в группе. Кто проверял дорогу впереди, кто нес носилки, кто шел боковыми дозорами. Людей не хватало. Этот боец был старшим сержантом и командовал в отсутствие капитана Лобанова и его зама.

– Повозка, – сказал я с намеком. Телега нам бы действительно пригодилась.

– Там Костин, он перехватит, – спокойно ответил разведчик. – Местные нам частенько встречались, но мы старались обходить их стороной. Лобанов, как и я, абсолютно не доверял местным.

Однако вместо повозки через минуту из-за поворота показалась тупая морда крупповского грузовика. Поставив одну ногу на подножку, через открытую дверь выглядывал водитель и махал нам рукой. Звук мотора мы сразу не расслышали из-за начавшейся близкой перестрелки и работы мотора.

– А вот и Костин. Интересно, откуда он грузовик взял? – удивился боец.

– Грузимся в машину, – немедленно скомандовал я.

Присевшая на мгновение группа, пока мы разговаривали, с усталыми лицами, но в предвкушении отдыха поднялась и двинулась к машине.

– Докладывайте, откуда машина, – велел я подбежавшему Костину, скребя отросшую щетину на лице.

– Да в нее этот поляк шальной врезался, когда от вас удирал. Вон видите крыло смято и на капоте царапины? Там, кроме водителя, никого и не было.

– Немецкая?

– Водитель в гражданке был, местные, наверное. О, наши! – заметил боец в сгущающейся тьме выбегавших на дорогу капитана Лобанова с бойцами.

Вышли из леса они метров на сто левее нас.

– Быстро в машину, сваливаем отсюда, – скомандовал я и побежал к кабине грузовика.

Вырвались мы удивительно просто, просто нагло, если так можно сказать. Разминувшись с тремя грузовиками, набитыми солдатами, выскочили на дорогу и через пару минут влились в автоколонну, с помощью которой и проскочили несколько постов. Останавливали дважды, но машины не осматривали, только проверяли бумаги у старшего колонны. Колонна шла в нужную нам сторону, так что я не спешил избавляться от такого роскошного прикрытия, однако к часу ночи колонна повернула к очередному селу, которое было, видимо, пунктом их назначения – в других селах, через которые мы проезжали, они не останавливались.

– Повезло, что машины не пересчитывали, тогда могли бы попасться, – пробормотал Лобанов, подсвечивая фонариком карту.

– Это верно. Повезло, что машин много было. Заметил, что они даже оправиться не останавливались?

– Заметил. Интересно, что за груз они везли?

Поняв, что немцы прибыли к месту службы, мы с выключенными фарами потихоньку отстали и свернули на ближайшую полевую дорогу.

Село осталось километрах в трех справа, сейчас машина стояла в открытом поле, освещаемом луной, и некоторые пассажиры оправлялись после долгой езды. Я уже успел сходить, так что спокойно сидел в машине.

– Что скажешь?

– Похоже, мы вот тут, – ткнул пальцем капитан в карту.

Присмотревшись к пятнышку населенного пункта, я поинтересовался:

– Сколько нам осталось?

– До Буга?

– Да.

– Километров одиннадцать. Переправляться лучше вот тут. Бродов нет, постов тоже, войска в стороне. Им тут просто нечего делать. Так что идеальное место.

– Да, потом еще сто километров оккупированной территории преодолеть – и дома. Ладно, планируй дальнейший маршрут, а я пока пойду узнаю у Зорге, что там с ранеными. Капитан более или менее пришел в себя, а вот старшина был плох, как бы мы ни старались растрясти его.

– Понятно.

– И да, подумайте о захвате радиостанции у немцев. Это шанс вырваться без особых потерь.

– Подумаем, товарищ полковник.

– Думайте. Стоянка час, потом едем дальше, – приказал я, вылезая из кабины.

Пока было время, я расспросил Зорге о раненых и, отмахнувшись от его требований отпустить его, напомнил, что ничего подобного не обещал, только дал слово, что он останется в живых.

– Аль?

– Да?

– Отойдем, поговорить надо, а то мы за весь день словом обмолвиться не успели.

– Хорошо.

Отойдя от машины чуть в сторону, я спросил:

– Что думаешь о наших шансах прорваться к своим?

– Намекаешь на «объект»?

– Да. Слышала, как Лобанов докладывал об обстановке на передовой? С ранеными шансов перейти на своих двоих отсутствуют напрочь. Там идут сплошные бои, немцы стоят тремя-четырьмя эшелонами, и преодолеть их… сама понимаешь, невозможно, – пробормотал я, задумчиво потирая затылок ладонью.

– Но портал тоже лучше исключить. Приведем еще кого-нибудь за собой. Да и на той стороне нас наверняка ждут, – достаточно твердо ответила девушка.

– Это верно, но там вроде как свои, может, и договоримся как-нибудь. Понимаешь, я думаю, лучше оставить Аномалию на крайний случай.

– А сейчас что решил?

– Хочу напрячь Лобанова на поиски радиостанции. Это уже реальный шанс на переход.

– Ты прав, нужно попробовать, – вздохнула она и тихо прошептала: – Ты забыл сегодня поцеловать меня.

– Ушли? – поинтересовался обер-лейтенант Кох у капитана Леманна.

– Им повезло. Воспользовались заминкой, возникшей при охвате. Нам не успели доложить, что ближайший автомобильный мост был вчера сожжен, и подразделению обер-лейтенанта Рихтера пришлось искать объездной путь. По словам местных жителей, они захватили автомашину местного бюргера и буквально на мгновение разминулись с Рихтером.

Офицеры собрались у машин и, наблюдая за погрузкой солдат, обсуждали дальнейшие планы. Из-за обстановки на фронте – несмотря на победные донесения, которые шли из штабов армий – усиления им не давали, так что приходилось работать своими силами.

Задумчиво рассматривая карту, Леманн поинтересовался у своих подчиненных:

– Что бы вы сделали, если бы по вашим следам шла погоня, а вы были бы связаны по рукам и ногам ранеными?

– К бродам и мостам они, конечно, не сунутся… – задумчиво пробормотал фельдфебель, которого допустили к совещанию в основном благодаря огромному боевому опыту.

– Будут искать место, где можно переправиться через Буг, – согласно кивнул лейтенант Кениг, командир третьего взвода охранной роты Леманна.

– Именно. Поэтому выставляем парные посты по всей протяженности бывшей границы от этого моста до этого брода, – поставил метки на карте Леманн.

– На какой стороне? Западной?

– Да. Чтобы их разделяла вода и наши солдаты, если заметят русских, не дали им переправиться.

– Людей не хватит, протяженность большая, – прикинул расстояние Кох.

– Знаю. Придется поднимать комендатуры ближайших сел. Именно они и займут посты, а мы будем на усилении. В случае обнаружения реагируем по обстановке.

– Герр гауптман? – окликнули Леманна от штабной машины, привлекавшей к себе внимание большой антенной.

– Да?

– Только что поступило сообщение. В Брест пришел эшелон с двумя ротами литовских ополченцев. В штабе их отдали нам на усиление.

– Отлично, – обрадовался Леманн. – Свяжитесь с их командиром. Пусть выдвигаются к деревне Сосновка.

Подминая камыши, грузовик на небольшой скорости двигался к близкой реке.

– Сейчас завязнем, топко. Тяжело идет, – пробормотал я.

Внезапно капот ухнул вниз, и послышался плеск воды. Из-за малой скорости никто не пострадал, так что, выпрыгнув из кабины на большую кочку, я быстро осмотрелся.

Луна серебристым светом неплохо освещала поверхность воды, изредка покрывавшуюся рябью при легком ветерке.

– Метров сто не доехали, – пробормотал я, после чего, повернувшись, скомандовал: – Разгружаемся. С лодкой осторожнее!

Посмотрев, куда мы провалились, разглядел яму, наполненную водой.

– Нужно было правее брать, там повыше. До самого берега бы доехали.

– Там местность открытая, машину не спрячешь, а тут ее в камышах хрен разглядишь. Кстати, нужно нарубить камыша и замаскировать машину. Хоть и немного, но это даст нам время уйти подальше.

– Есть, – козырнул капитан.

Со стороны кузова доносились тихая ругань, плеск воды, негромкое бормотание.

– Тут переправляться будем? – подошел ко мне сзади адмирал.

Честно говоря, за сегодняшний суматошный день я был ему изрядно благодарен. Никакого протеста или недовольства нашим положением мы не слышали. Офицер с честью делил все наши проблемы.

– Да. Тут излучина, удобно.

– Хорошо, пойду осмотрю место спуска лодки.

Показав двум бойцам на удаляющегося адмирала, послал их за ним, пусть присмотрят.

Место для переправы я выбрал не просто так. В тринадцати километрах находилась памятная деревенька Сосновка, рядом с которой был портал.

В общем, у нас все получилось. Сперва на тот берег переправились четверо бойцов на украденной лодке, обследовав берег и не найдя засады или охраны, подали сигнал о переправе. С трудом подняв уставших людей, мы начали переправляться. Так что перед самым рассветом мы оказались на советской территории, оккупированной противником.

На этом берегу с деревьями было все в порядке, и шли мы скрытно.

– Пограничная застава, – пробормотал Лобанов, разглядывая что-то впереди, – а вернее, ее развалины.

Встав рядом и тоже наклонив ветку, я посмотрел вперед, благо начавшийся рассвет хоть немного рассеял мглу.

– Вижу. Надеюсь, погранцы выбрались к нашим. У меня тут знакомые были.

– Да? – удивился капитан.

– Работал я как-то тут перед самой войной.

– Люди устали, нужно отдохнуть.

– Это да, – пробормотал я, обернувшись.

Бойцы свалились кто где стоял и, пользуясь секундной передышкой, отдыхали. Некоторые уже успели уснуть.

– Обойдем заставу, еще пару километров в глубь леса, и встанем на отдых. Тут как раз до Сосновки километра три будет.

Так мы и сделали. Подняли людей, некоторых с трудом разбудили, и повели отряд дальше, обойдя тянущие гарью постройки по опушке. После чего углубились в лес.

Еще через час, выставив посты, мы забылись тяжелым сном на нарубленном лапнике. Время подъема я назначил на двенадцать часов дня.

Деревня Сосновка. Семь утра

Как это ни было тяжело признать, но русские ушли. Потерев воспаленные от недосыпания глаза, капитан Леманн еще раз вздохнул, рассматривая карту. Только что, после доклада, он получил нагоняй от своего непосредственного командира подполковника Буркхардта. Несмотря на плохую связь, слова были понятны хорошо, так что капитан продолжал обдумывать свои дальнейшие действия.

Было много странностей с этими русскими. Началось все сутки назад, когда одна такая группа уничтожила главного инспектора из ставки Гитлера. Леманн не знал, кому приходился родственником этот генерал, но шум из-за него поднялся преизрядный. Если раньше на действия диверсантов еще смотрели сквозь пальцы, несмотря на панические вопли тыловиков, то после этого нападения все встали на уши. Честно говоря, Леманн сперва думал, что они напали на след именно тех русских, что устроили диверсию, но после обследования следов фельдфебель Нойманн уверенно заявил, что это другие. Да и Леманн это уже понял, в три часа ночи вдруг взлетел понтонный мост через Буг в сорока километрах правее Бреста. Причем как действовали русские, было не совсем понятно, движение по нему ни на миг не прекращалось. Как сообщил подполковник Буркхардт, на след диверсантов уже напал другой батальон их полка, приказав продолжать поиски непонятных русских. Сам капитан давно бы махнул на них рукой, все равно на передовой попадутся, но приказ есть приказ, и Леманн продолжил размышлять.

Машину диверсантов обнаружили совершенно случайно, хорошо замаскированную у Буга. Она уже заметно просела под своей массой, уходя в топкую землю, но все равно успела привлечь к себе внимание случайным блеском бокового стекла.

– Что там, Рихард? – поинтересовался он у Коха.

– Нашли следы, уходят в глубь леса. Я хотел было отправить по следам Нойманна, но русские воспользовались небольшой речушкой, чтобы скрыть след. Да и собаки след не берут, только испуганно скулят. Видимо, они воспользовались волчьим запахом. Сейчас ополченцы и два наших взвода обследуют берега, визуально ища, где они вышли на берег.

– Сколько времени следам?

– Несколько часов. Ночные.

– Ясно. Значит, ушли они недалеко. Есть шанс, есть. Пошли взвод вот сюда, пусть перекроют шоссе. Через него они точно незамеченными не переберутся. А так продолжайте поиски, – с просыпавшейся надеждой скомандовал Леманн.

– Откуда они тут взялись? – стараясь не сбить дыхание, зло прорычал на бегу плотный мужик лет тридцати пяти в выцветшей гимнастерке и в фуражке пограничника.

– Не знаю, товарищ старшина, но немцы начали прочесывать все леса, и очень нервные. Мож, ловят кого?

В отличие от старшины, другой пограничник с пустыми петлицами, бежавший рядом, успел сбить дыхание. Да и ничего удивительного в этом не было, их обнаружили в девять утра и вот уже два часа гоняли по этому немаленькому лесу. Пока шестерых пограничников спасало только великолепное знание местности – все служили на местной заставе – и то, что они из своих новейших самозарядных винтовок, выданных за пару недель до войны, успели изрядно проредить собак, командиров и следопытов.

– Парни, подтянитесь! Скоро Гнилое болото, там уйдем тропкой Казимира, – пропыхтел старшина.

– Товарищ старшина, скоро тропа, где мы контрабандистов прошлым летом взяли. Если засесть за березовой посадкой? Отличное место для засады, – догнав командира, озвучил свою мысль младший сержант Вальков, которого командир заставы с большой неохотой оставил с ними.

Старшина даже замедлил бег, обдумывая предложение, правда продолжая отслеживать обстановку вокруг.

– А что? Отличная идея. Обойти они нас не смогут, и у нас есть куда отойти. Решено, встретим их со всей широтой советской души, – весело ухмыльнулся старшина.

Вокруг послышались смешки, бойцы в группе собрались опытные, ни одного первогодка, так что стрелять умели отлично.

Вдруг как снег на голову обрушился резкий командный крик:

– Стой! Руки! Кто такие?

– Товарищ полковник? – Кто-то потряс меня за плечо, стараясь разбудить.

Открыв один глаз, я широко зевнул и пробормотал, стараясь не разбудить Алю:

– Что?

– Там вас товарищ капитан просит подойти. Срочно.

– Иду, – так же тихо ответил я.

Осторожно освободив слегка онемевшее плечо, которое Аля использовала как подушку, я уложил ее, стараясь не потревожить.

– Что? – сонным голосом спросила она.

– Кажется, что-то случилось, так что подъем, – тихо прошептал я.

– Угу, – вздохнула она, эротично потянувшись.

Пока боец тихо будил остальных, я постарался привести себя в порядок, плеснув на платок, вытер им лицо.

В ста метрах от нашего лагеря, где находился один из трех постов охранения, было многолюдно. Кроме капитана Лобанова и еще одного бойца, там находились шесть пограничников со смутно знакомым старшиной, который о чем-то разговаривал с Лобановым. Остальные пограничники отдыхали под тенью большой ели.

– Привет, старшина, а Власов где?

Сверкнув глазами, старшина посмотрел на меня со знакомым прищуром.

– А, шпиен? Любитель фруктов?

– Он самый, – хмыкнул я, протягивая ему руку, – извини, не помню, как тебя…

– Так вам и не говорили. Старшина Нефедов я.

– Понятно.

– Товарищ ПОЛКОВНИК, – выделил мое звание Лобанов, видимо, для старшины, – на хвосте у пограничников до двух рот пехоты висит. Вот-вот будут тут.

– Разведку выслали?

– Я уже приказал Костину, товарищ полковник, – кивнул капитан.

– Что же вы такого натворили, что за вами столько народу гоняется?

Капитан прочистил горло и ответил вместо старшины:

– Похоже, на них наскочила одна из цепей прочесывания, вот и погнали пограничников к нам.

– Что же они в нас так вцепились?! – возмущенно поинтересовался я.

– Так мы знаем, товарищ полковник. Взяли одного из преследователей. Литовцем, кстати, оказался, допросили, советский он разумеет. Оказалось, кто-то из наших подбил кортеж генерал-инспектора германской армии. Вот приказ и пришел достать наших парней любой ценой, – ответил старшина.

– Ясно. Капитан, дайте карту. – Расстелив на траве карту, я поинтересовался у Лобанова: – Посты выставили?

– Так точно.

– У них сейчас обед должен быть, товарищ полковник, так что шанс уйти есть, – снова подал голос старшина.

Мельком глянув на часы, я спросил у старшины:

– А почему они в одиннадцать часов обедают?

– Так время двенадцать часов семнадцать минут, – удивленно ответил Нефедов.

– У меня одиннадцать. Капитан?

– Так же, – ответил он, мельком глянув на свои часы.

У остальных присутствующих часов не было.

– Ах ты ж! Трофей, товарищ полковник, – виновато пробормотал старшина, убирая снятые с руки часы в нагрудный карман.

– Бывает. Так, старшина, а почему вас оставили здесь?

– Извините, товарищ полковник, но…

– Да понял я… Давай задам вопрос по-другому. В сферу вашего наблюдения попадает вот эта поляна, на которой находятся дивизионные склады. Я прав?

– Да… то есть так точно! Это один из объектов, который мы осматриваем при патрулировании. Но там нет никаких складов, сгорели они. Мы докладывали вышестоящему командованию, но приказ они не отменили.

– Докладывали? – сразу же уцепился я за слегка смутившее меня слово.

– У вас есть связь? – включился в разговор Лобанов.

– Есть, – уверенно кивнул старшина.

– Где?!

– Там, – махнул Нефедов рукой, – через две роты пробиться – и будет связь.

– Понятно, – выдохнул я.

– В схроне рация, теперь уже не скоро до нее доберемся, – расстроенно добавил старшина.

В это время к Лобанову подскочил один из его людей, старший сержант Капустин, и что-то зашептал на ухо.

– Товарищ полковник. Противник в полукилометре от нас, – вскочив, известил капитан.

– Уходим. Старшина, рассчитайте кратчайший путь к складам.

– Есть, – козырнул Нефедов, и они с Лобановым уселись у карты, не обращая внимания на подготовку к движению.

Через пять минут место нашей стоянки опустело.

– Тут, товарищ полковник, идет тропа контрабандистов, мы хотели за этим склоном встретить и хорошенько проредить преследователей, – говорил на ходу старшина, указав рукой на незаметный за кустарником косогор, действительно удобный для засады.

– Понятно. Хорошее место. Старшина, скажите, почему вы повели нас к складам такой дорогой? Зачем лезть в эти болота? – шлепнув по шее, убивая очередную летающую дрянь, поинтересовался я.

– Напрямую не получится. Там дорогу взвод немцев перекрыл, мы сами чуть на них не нарвались, хорошо еще, что незамеченными уйти сумели. А болотами и уйти можно, и обойти засады. Нет, конечно, могут посты поставить, даже, скорее всего, замаскированные, но в том, что они будут – сильно сомневаюсь. Не воспринимают немцы нас всерьез, товарищ полковник.

– Ясно. Вот что, старшина. Доведешь до места – и уходите как можно быстрее. А при очередном сеансе связи сообщи, что вернулся «объект-восемь», передашь на словах: ухожу через Брест на двадцать-одиннадцать, был в восемнадцать-пятьдесят один, имел контакт. Кто нужно поймет. Ясно?

– Так точно, товарищ полковник. Сделаем… А вот и болото.

Все охранение на себя взяли бойцы Нефедова, люди Лобанова впряглись в переноску раненых, так что мы даже смогли взвинтить скорость движения. Болото, почему-то называемое старшиной Гнилым, было не очень большим. Километр, не больше, но топкое. Что есть, то есть. Тропка, по которой нас вели пограничники, вилась по болоту как пьяная. Из-за чего путь удлинился если не втрое, то вдвое точно.

– Еще немного, подтянись! – в очередной раз кричал зам Лобанова, лейтенант Костин, указывая на высокие сосны на близком берегу.

Люди, напрягаясь, с трудом двигались в этом торфяном месиве, стараясь выйти на сухую землю. Помогая Але идти, я обернулся и посмотрел на берег, от которого мы шли.

– Никого?

– Чисто, – кивнул Лобанов.

– Может, обед у них?

– Похоже. Галкин говорил, что запах учуял. Горохового супа с мясом.

– О как? Нюхач какой. Ладно, устраиваемся на берегу, отдыхаем полчаса и двигаемся дальше.

– Не мало, товарищ полковник?

– Много, капитан, очень много. Карту ты видел? Тут все дорогами переплетено, на грузовиках перекинуть солдат труда не составит… Че ж они в нас так вцепились-то, а?!

После получасового отдыха мы продолжили путь.

Выскочивший из густого березняка, мимо которого мы только что прошли, самый молодой из пограничников, подбежал к нам и обратился ко мне, запаленно дыша:

– Товарищ полковник, немцы!

– Где? Сколько?

– Рядом, в ста метрах, цепью идут. Параллельно нам.

– Могут нас засечь?

– Могут. Пока нас березняк скрывает, потом кустарник. Дальше обязательно увидят.

Через минуту, пока мы стояли и обдумывали свое положение, прибежал еще один боец. С другой стороны тоже немцы.

– Сколько до складов? – поинтересовался я у Нефедова.

Сам я ничем помочь не мог, так как подходил к Аномалии с другой стороны и в этой местности не бывал.

– С полкилометра осталось, товарищ полковник.

– Ясно.

Задумавшись, я осмотрел Нефедова и его бойцов.

– Старшина, отойдем, поговорить надо… Значит так, приказывать тебе, старшина, я не могу. Но попросить… Увести их надо, очень надо, понимаешь?

К чести Нефедова, долго он не раздумывал.

– Сделаем, товарищ полковник. Мы тут каждую тропку знаем. Будьте уверены, уведем.

– Еще нужно майора подальше увезти и бросить. С собой нам его нельзя забирать, а я жизнь за спасение наших раненых обещал. Так что вы отведите его куда-нибудь, оглушите, пусть лежит, найдут, или сам потом выползет. Хорошо?

– Сделаем, товарищ полковник.

Пожав ему руку, я попросил Алю снять нас на мой мобильник. Бойцы вряд ли поняли, что она делала, но смотрели с любопытством.

Через десять минут после того как пограничники с пленным ушли, в той стороне вдруг поднялась стрельба. В течение получаса мы сидели в небольшом распадке, тревожно прислушиваясь к стрельбе, которая становилась все тише и тише.

Встав, я поймал взгляд Али, вздохнул и негромко сказал:

– Товарищи… – Дождавшись, когда все обернутся ко мне, продолжил: – Шансов уйти у нас нет. По неизвестной причине немцы вцепились в нас как клещи. Поэтому работаем по резервному плану. Будем уходить через секретный объект… Нет, капитан, это не бункер. Это… другой мир.

К моему удивлению, никого мои слова особенно не изумили, все удивились – это да, но не были особенно ошарашены.

– Товарищ полковник… Я не совсем понял? – несколько озадаченно произнес капитан Лобанов.

– Говорить буду кратко, поэтому слушаем и не перебиваем. Есть ход в другой мир. Только, в отличие от вашего мира, там идет две тысячи одиннадцатый год…

– Будущее… – тихо пробормотал себе под нос лейтенант Костин с ошарашенным видом.

– Да, будущее. Но хочу сразу предупредить. ТАМ НЕТ СОВЕТСКОГО СОЮЗА! Поэтому встретить нас могут не очень хорошо. Проход с той стороны засвечен, а правящая верхушка к Советскому Союзу относится несколько прохладно, обычные граждане, помнящие эту войну, еще помогут, но правительство вряд ли…

Беглый рассказ занял минут пятнадцать. Рассказал я все, то есть политическую обстановку, когда война закончилась, потери и мельком о другом портале. То есть дал всем прочувствовать шанс вернуться обратно. Бойцы переваривали услышанное – Нахимову с его людьми было легче, они уже переходили похожим порталом и слушали просто из интереса, но остальные пока не пришли в себя.

– Товарищ полковник? – Ко мне подошел капитан Лобанов, немного позади стоял Костин.

– Да? – отвлекся я от наблюдения за дальней опушкой. Показалось мне или нет, но там было какое-то движение.

– Вы ведь из того мира, куда мы идем?

– Капитан, не задавайте неудобных вопросов, на которые не получите ответов. Ладно уж. Да, я из ТОГО мира, если вам интересно, тут скрывать просто глупо.

– А до другого портала далеко? Прорваться сможем?

Я невольно хмыкнул.

– Как бы тебе сказать, капитан… Расстояние от Казани до Бреста представляешь?

– Да…

– Вот и прикинь… Черт, там кто-то есть, – все-таки отвлекся я на движение у леса.

– Точно есть. Немцы. Наблюдаю не больше десятка, но, кажется, есть еще.

– Точно не те?

– Точно, герр гаптман, это вообще были пограничники. Они оставили одного убитого, да и следы подтверждают, что это другая группа.

– Окруженные части? Тут же прошли наши охранные роты, прочесывая военные городки, – озадаченно проговорил Леманн.

– Глухих мест много, может, отсиделись.

– Зачем? Не проще отойти к своим?.. Хотя, если только их не оставили охранять какой-нибудь объект, хм, – задумался капитан.

– Вот тут на них наткнулись литовцы, – ткнул пальцем в карту фельдфебель. – Вернее, те их обстреляли. Кстати, неплохо проредили, отличные у них винтовки.

– Уводят? Отвлекают внимание?

– Я тоже об этом подумал. Нужно вот тут местность прочесать. Уверен, что русские где-то в районе уничтоженных складов сидят.

– Похоже, что так. Ладно, снимаем одну роту ополченцев, придаем их взводу Шефера. Путь прочешут этот лес еще раз.

– Герр гауптман! – окликнул Леманна один из радистов.

– Что?

– Обер-лейтенант Кох на связи, они засекли пропавшую группу русских.

– Где?

– Сейчас… квадрат восемь-одиннадцать, герр гауптман.

– Отлично. Ты был прав, Вольф, они идут к складам. Выдвигаемся туда.

Когда четыре грузовика в сопровождении бронетранспортера выехали на открытое пространство, где когда-то располагались склады, они увидели несколько десятков солдат, рассматривающих остатки строений. Точнее, их пепелище.

На одном из бревен, которое в результате внутреннего взрыва забросило от склада метров на сто, сидели трое солдат. В двух из них Леманн узнал своих офицеров, в третьем майора Зорге, с которым был шапочно знаком.

– Давай туда, – велел он водителю бронетранспортера. Пока из остальных машин выгружались солдаты, повидавший много дорог бронетранспортер, ревя перегруженным мотором, подъехал к сидевшим офицерам.

– Докладывайте, – хмуро приказал капитан, выпрыгивая из бронемашины. Настроение у него испортилось не просто так. Было видно, что русские снова ушли.

Вставший при появлении командира Кох стал докладывать:

– Герр гауптман! При преследовании противника мы загнали их на эти склады. После окружения начали штурм, однако ни одного из русских обнаружено не было, хотя было выставлено более десятка наблюдателей, которые, кстати, ничего не заметили. Сейчас солдаты обследуют пепелище на предмет следов, возможных ходов или дверей в бункер. Один из солдат видел что-то непонятное, вроде полупрозрачной материи в форме овала, но кроме него больше никто ничего подобного не заметил, так что…

– А майор?

– Вышел к нам пару минут назад. Опросить не успели.

– Ясно. Выставите посты на три километра в зоне поиска. А пока допросим майора Зорге.

Однако майор ничего им рассказать не смог, кроме того что из основной группы его забрали с собой пограничники. Оглушили и спрятали в какой-то яме. Когда очнулся, вышел на эту поляну.

Когда Леманн опрашивал майора, тот как раз охарактеризовывал неизвестную группу, к нему обратился радист:

– Герр гауптман! Вас командир батальона.

Через десять минут подразделение капитана Леманна покинуло пепелище. Приказ командования гласил: преследование прекратить, заняться своими прямыми обязанностями, охраной дорог.

Заброшенная база «Алексеевское 2011». 9 июля по миру Александра. 11 июля по миру СССР. 16 часов 17 минут

Ворота ангара были распахнуты настежь. Даже боковая дверца и та была открыта. Выставив во все стороны стволы, мы прислушивались.

– Никого, – чуть слышно прошептал Костин.

– Вы в мире высоких технологий. Более чем уверен, о нас уже знают, поэтому ноги в руки и бегом отсюда.

Пока бойцы подготавливались к марш-броску, я быстро осмотрелся.

– Теперь понятно, почему тут никого нет. Арка отсутствует, – пояснил я Але.

– Думаешь, они приняли ее за портал?

И действительно, ажурная конструкция арки, используемая как прикрытие, отсутствовала. Ее можно было принять за один из элементов портала, видимо, идея наших умников сработала.

– Уходим? – поинтересовался Лобанов, стоящий у ворот.

Однако далеко мы уйти не успели. Теперь мне было понятно отсутствие охраны – все-таки такой объект – и открытые ворота.

Ответ был прост, наблюдатели сидели в километре, а то и больше, наблюдая за нами через ворота. Дальше понятно, они просто выслали группу спецназа на перехват.

– …и тут майор говорит: Еще раз услышу про твоего хуева деда, пинком вышибу с работы. Прям так и заявил.

– Зря он так сказал, – хмыкнул молодой парень с огненно рыжей шевелюрой.

– Ага. Митька же контуженый, он с ходу вертушку сделал, пиндоса и снесло, – продолжил второй парень, в отличие от своего собеседника, брюнет.

– Придурок, – коротко прокомментировал рыжий, мельком глянув на экраны мониторов.

Их смена длилась уже второй час, еще четыре, и можно по бабам, а они в Алексеевске такие-е-е.

– Ага. Не надо было при Митьке так про его деда говорить, сам знаешь, дед полный кавалер орденов Славы, да еще в эту новую фракцию вступил.

– Там ща все ветераны, – кивнул рыжий.

– Пусть теперь за свои слова челюсть восстанавливает. Перелом в четырех местах. Говорят, в госпиталь не лег. У него какое-то дело на расследовании – денежное, понятно. Вот и суетится. А то без него развалят, и гешефт не он получит. Деньги уж больно любит.

– А Митьке теперь что? Это же ка-азел, не отстанет.

– Вышибли. Сам знаешь, какие у этого пидора рычаги.

– Знаю. Ладно хоть по статье не… Тревога! – Вскочив, рыжий, шустро застучал по клавиатуре и стал ковыряться в аппаратуре, что-то пересоединяя. Выведя одну из камер на большой монитор, он ткнул пальцем в экран и довольно сказал: – Я же говорил, что арка эта для вида.

– Вижу. Следи за ними, я звоню, – подняв трубку спутникового телефона, приказал брюнет.

– Угу… О, все вышли, – прибавив громкость динамиков, пробормотал рыжий наблюдатель, не сводя взгляда с монитора.

– Товарищ полковник? Портал сработал. Так точно… Есть… Восемнадцать человек… Двое на носилках. Все вооружены… даже пулемет есть. Один в советской форме… нет двое, еще один на носилках. Да, их старший подходит под описание. Фото? Да, полное совпадение. Есть! Будет сделано.

– Ну что там? – поинтересовался рыжий, как только напарник положил трубку.

– Сейчас будут. Нашим когда будем звонить?

– На хрен? Микрофоны я отключил, то есть включил запись нашего прошлого дежурства. Пока прочухают…

– Ага, хорошо. Кстати, а куда это наши поднадзорные направляются?

– Похоже, свинтить хотят. С ранеными у них хрен что выйдет. Там сингалки везде, на главный пульт все идет… Смотри, этот точно наш, мобила в руках.

– Надо полковнику звонить, пусть перехватят. А то в самом деле еще на один из наших постов наткнутся. Куда они пошли?

– Между восьмым и девятым постами.

– Угу… Товарищ полковник? Это снова мы…

Заброшенная база «Алексеевское-2011», то же время

Мы успели углубиться в лес метров на двести – до другой опушки оставалось примерно столько же, как зазвонил мой телефон. Я его включил при первой возможности, но все абоненты, которым пытался звонить, были отключены или находились вне зоны доступа. Мельком взглянув на экран, сразу же ответил:

– Да?

– Вас сейчас будут брать! Сопротивление не оказывайте! Работают федералы. Телефон и симку уничтожьте! – прозвучал знакомый голос.

– Понял! – несколько ошарашенно пробормотал я, застыв на миг, но почти тут же встряхнулся и стал судорожно разбирать телефон.

– Кто это? – тихо спросила Аля.

– Коротич.

Подошедший Лобанов тоже вопросительно посмотрел на меня.

– Нас сейчас брать будут. Спецназ ФСБ. Осназ госбезопасности по-вашему. Приказ не сопротивляться. Зажигалку дайте…

Дымя пластмассой, горели симка и плата телефона, бойцы шустро закопали улику. После чего мы быстрым шагом, как будто ничего не подозревая, потопали вперед. Была видна противоположная опушка, когда нас повязали.

Как нас скрутили, я сразу не понял, слишком неожиданно все произошло. Рядом вдруг взорвался ком травы и листьев и оттуда выскочило лохматое чудо. Потом круговерть из деревьев, неба и земли, и я лежу на земле, уткнувшись носом в прелую листву, и рычу от боли в заломленной руке. Один за другим раздались визг Али, мат бойцов капитана, великосветская ругань офицеров и чей-то крик:

– Не подходи! Граната! Рванет!

– Спокойно, боец, спокойно. Мы свои, – послышался чей-то успокаивающий голос.

– Свои?! Свои?! Да пока мы там с фашистами воюем, вы, выродки, всю память попрали!

– Карасев, не дури, – крикнул Лобанов. – Вставь чеку на место!

«Точно, Карасев, конопатый такой, то-то мне голос показался знакомым. М-да, зря я им все-таки про политическую обстановку рассказал… хотя туго бы им пришлось без этого краткого эпизода!»

– Парень, спокойно, послушай своего командира. Мы свои, – продолжал увещевать тот же голос.

Жаль, посмотреть, что там происходит, я не мог, с этой стороны как раз упиралось в землю колено бойца. Второе было у меня на спине, так что я продолжал лежать без движения, тщательно прислушиваясь.

– Свои бы просто подошли и представились. А вы, твари, только из-за угла и можете, как с врагами! – продолжал говорить срывающимся голосом Карасев.

– Послушай, солдат…

– Я красноармеец, сволочь златопогонная.

Теперь даже я понимал, что Карасев натурально нарывался.

– Ты слова-то попридержи. Мы тоже русские, – послышался чей-то бас чуть правее от меня.

– Лейтенант, молчать, – прошипел переговорщик.

– Русские? – как-то судорожно хмыкнул Карасев. – А я советский человек. Нет между нами ничего общего.

– Боец, мы сейчас идем к нам. Там вас ждут горячая еда и медицинская помощь.

– Как немцы. Нам один пограничник, бежавший из плена, попался, он похожее рассказывал, когда их группу окружили. А потом в плен попал.

– Боец… красноармеец, пойми, мы не враги тебе. Если граната взорвется, пострадаем не только мы, но и твои товарищи… Лейтенант, НЕТ!!!

Что там произошло дальше, я толком не слышал. Что-то хрустело, перекрываемое густым матом. Потом едва слышно зашипело и крик:

– Бойся!

Через секунду взрыв, и спецназовца на моей спине снесло в сторону. Тряся головой, я попытался приподняться, как почти сразу на грани слышимости, сквозь звон в ушах, услышал:

– Куда?

Последующий удар по почкам и завершающий по голове были последними в моем сознании. Через секунду все померкло.

Тишину в комнате наблюдения нарушали только хрипы в пробитом легком рыжего и хруст стекла под новенькими берцами невысокого крепыша кавказской внешности с гипсом на нижней половине челюсти, который вошел в комнату.

– Ну что, Воронин? Пидор-то оказался не так прост? – прошипел кавказец, с ненавистью глядя своими маленькими злобными глазами на умирающего оперативника.

Рыжий промолчал не только потому, что не мог говорить, а потому что не видел в этом смысла.

Несмотря на то что кавказцу больно было говорить, он не унимался.

– Зря вы против системы пошли. Что дадут эти митинги и забастовки. Развал страны? Или вы надеялись, что этот мифический Сталин возьмет да и придет? Воронин, ты же читал сводку. Запись была обследована экспертами и признана подделкой. И что теперь? Тебе минуты остались. Гаврилов убит. Чего вы добивались? Группу мы эту взяли, мне уже доложили. И куратора мы вашего тоже возьмем.

– Да-а… пошел ты-ы, – едва прохрипел рыжий, с тоской посмотрев на лежащий у стула ПМ с отодвинутым до конца затвором. Отстреливались они до конца, пистолет выбили, как раз когда он пытался перезарядиться. Магазин до сих пор был зажат в его левой руке, но до пистолета было так далеко.

Хмыкнув, кавказец посмотрел на пистолет, потом снова перевел взгляд на раненого. Не обращая внимания на двух спецназовцев в комнате, подошел и ногой подтолкнул пистолет к руке рыжего.

Собрав все силы, Воронин схватил отдающий холодом ПМ и поднял взгляд. На него смотрело дуло пистолета. Выстрел.

– Он пытался меня убить, ясно? – убирая «Гюрзу» в кобуру, громко и уверенно сказал кавказец.

– Так точно, товарищ майор, – хором ответили спецназовцы безразличным тоном.

– Уходим. Идем на точку два. Нужно принять гостей.

Привели в чувство меня довольно грубо. Сунули под нос ватку с нашатырем и похлопали по щекам. Сильно похлопали. Грубо.

Стараясь не трясти как будто налитой чугуном головой, приоткрыл глаза и застонал от боли.

«Пипец почкам. И… кажись, я описался?» – Удар по голове тоже не прошел даром, в глазах все двоилось.

Пока меня как куль приподнимали и усаживали спиной к стволу сосны, попытался осмотреться.

– Сесть на корточки, смотреть только перед собой! – рявкнул кто-то рядом.

Беглого взгляда хватило оглядеться. Первым делом вздохнул с облегчением, Аля лежала рядом, глядя на меня. Подмигнув ей, я уставился в землю, как велели.

«М-да. О советско-российской дружбе можно позабыть. Не простят!» – подумал я, успев бросить взгляд на бойцов Лобанова, волками смотрящих на охрану. В отличие от молодого Карасева, которого я бы назвал «фанатичным комсомольцем», остальные бойцы знали, что такое приказ, и не дергались, ожидая своего шанса.

Спецназовцы понимали это и были настороже, крепко сжимая оружие.

Чуть в стороне было видно несколько тел, одно принадлежало Карасеву, второе спецназовцу.

«Надеюсь – это лежит тот лейтенант, которого пытался остановить переговорщик. Хотя странно все это. Глупо. На наш захват должны были отправить спецназ с нормальными руководителями и командирами. А этих, извините, кроме как пэпээсниками назвать нельзя, повадки те же. Даже по карманам так же прошлись. Умело».

– Васько, глянь на эту дуру, – послышалось чуть справа.

Едва заметно скосив взгляд, я увидел бойца в таком же камуфляже, но уже со снятой лохматкой, который, повесив автомат на плечо, держал в руках ДП сержанта Лазарева. Повернувшись ко мне боком, кому-то демонстрируя пулемет, дал мне возможность рассмотреть шеврон на его плече. Спецназ ФСИН. Теперь многое становилось понятно. Чуть справа слышался разговор, парень-переговорщик с кем-то общался на истерике. Явно докладывался командиру. И, судя по его голосу, уже успел получить фитилей и сейчас слушал инструкции в отношении нас.

– Вот придурки. Они бы еще с кремневыми ружьями к нам приперлись, – ответил кто-то, видимо, тот самый Васько.

– Ты будешь смеяться, кремневые тоже есть, пять ружей, восемь пистолетов.

– Точно? – вдруг заинтересовался Васько.

– Сам смотри.

– Точно, раритет. Слушай, Серег, а ты знаешь, сколько они сейчас стоят?

– Много… наверное, – не совсем уверенно ответил спецназовец.

– Сам подумай, никто ведь не заметит, что пара не стреляющего старья пропала?

– Ну а капитан?..

– Давай отойдем.

Фсиновцы стояли метрах в пяти от меня, и хотя разговаривали довольно тихо, я расслышал их разговор, и даже звон в ушах не помешал. Через пару секунд они удалились. Видимо, отошли в сторону обсудить свой гешефт. Я знал, что зоновский спецназ насквозь отмороженный и неуправляемый, но не настолько же?! Видимо, сюда отправили самых отмороженных. Тех, кого не жалко.

Судя по тому, что бойцы, охранявшие нас, в разговор не вмешались, «бизнесмены» были тут командирами.

– Все продали, твари, – послышался полный ненависти голос Лобанова. Он, оказалось, лежал рядом, метрах в двух.

– Угу. Это еще цветочки… – ответил было я, но получил чувствительный пинок.

– Молчать!

– Чтобы вы горели в геенне огненной, – послышался голос одного из офицеров Нахимова, каперанга Ульянова.

– Еще слово – дантист не поможет, – не выдержал один из спецназовцев.

Ждать нам пришлось с полчаса, не меньше. Сперва мы услышали приближающуюся ругань, кто-то кричал с явным кавказским акцентом, распекая неизвестного Матросина, видимо, того капитана, что командовал захватом. Причем, как мне показалось, кричал с какой-то нарочитостью, чтобы мы слышали.

Наконец, распекать подчиненного закончили, и к нам подошла группа людей в городском камуфляже. В лесу они смотрелись несколько глупо и не к месту, но, видимо, сами они на это особого внимания не обращали.

– Извините, товарищи! Приношу искренние извинения не только от себя лично, но и от нашего государства Российской Федерации…

Я посмотрел, кто это там ораторствует хорошо поставленным голосом. Даже кавказский акцент был не так заметен при его несколько пафосной речи. Но он, видимо, сам верил в то, что говорил.

Метрах в пятнадцати от меня стоял невысокий черноволосый крепыш с гипсом на челюсти, в таком же городском камуфляже, и вещал, помахивая рукой в такт речи, слегка морщась, видимо от болей, про ошибку и т. д. и т. п.

Бойцы слушали его внимательно, однако продолжали настороженно осматриваться.

– А раненые так и будут без медицинской помощи? – наконец не выдержал Лобанов, кивнув на небрежно положенные носилки.

Раненый старшина даже скатился с носилок, видимо, охранявшие нас спецназовцы не особо беспокоились о состоянии пленных.

– Конечно, окажем. Сейчас же немедленно направимся в наш лагерь, там вами и займутся.

– И развяжете?

Кавказец колебался не долго:

– Конечно, если вы пообещаете, что не будете нападать на нас или пытаться навредить другим способом. Вы должны понимать, что мы выполняем приказ.

Кавказец, оказавшийся майором Тахияном, сдержал свое слово, и нас повели к машинам. Потирая руки, разгоняя кровь после наручников, я на ходу огляделся. Вроде все живы-здоровы. Относительно, конечно, после такого «гостеприимства», но все шли на своих ногах, кроме раненых.

– Что там было, пока я в отключке был? – поинтересовался у капитана.

Спецназовцы нам не мешали, только шли в пятнадцати метрах и настороженно наблюдали за нами.

– Этот… лейтенант к Карасеву рванул, да тот успел гранату швырнуть под ноги, специально бросил в ложбинку так, чтобы нас осколками не зацепило. Ему да этому и досталось.

– Понятно.

– Эти разозлились, Карасева ногами пинали, жив он еще был. Нас не трогали, а вот его… Твари.

– Тут я могу порадовать. Это что-то вроде конвоиров на зоне. Они созданы для подавления бунтов. Наверное, и среди них есть нормальные парни, но нам они не попались.

Мы шли некоторой коробочкой. Я и Аля шли вместе, рука об руку, Андрей прикрывал сбоку. Лобанов шел впереди. Пока его людьми незаметно командовал, а вернее, успокаивал-сдерживал зам, лейтенант Костин.

Шли мы недолго. На опушке стояли два пазика. Нас загрузили в первый, стараясь рассадить по задним сиденьям, так чтобы двое бойцов могли занять сиденье, повернутое к нам лицом.

– Товарищи. Сейчас мы приедем к нам на базу, и там вы все получите. Даже баньку организуем, – запрыгнув на первую ступеньку, в салон заглянул жизнерадостный майор.

Когда он направился ко второму автобусу, я услышал, как он рапортует по мобильнику о нашем захвате.

Через двадцать минут мы были в Алексеевске. И первое, что мне не понравилось при въезде на местную базу, организованную на территории нашего РОВД – это негр в американском камуфляже с эмблемами «НАТО».

– Это что? – поинтересовался я у майора, когда вместе с остальными покинул салон автобуса.

– Это? – повернулся он к негру, после чего скривился и ответил: – Наблюдатели, чтоб их. Понаехали тут.

– Понятно. Вы медиков поторопите. Что-то мне состояние летчика не нравится.

– Разумеется, все, что попросите, мы сделаем. Если это, конечно, в наших силах.

– И, если можно, газету, если нет сегодняшней, то можно и вчерашнюю.

Приняли нас хорошо, в той степени, в которой смогли. Врач, наш, местный, осмотрел раненых, похвалил хирурга, который делал операции, почесал затылок и потребовал у майора их госпитализации. Однако майор ничего не ответил, тянул время. Видимо, решил доложить начальству.

Разместили нас в служебной гостинице местного РОВД, мест было мало, поэтому поместили по трое. От общения с местными правоохранительными органами нас изолировали. Наверное, боялись утечки.

По моей просьбе Андрея и Лобанова расположили вместе со мной, Аля получила отдельную комнату напротив. При заселении майор очень просил, по этажу ходите, но во двор не выходите.

– Ну и? – вопросительно посмотрел на меня капитан, мрачно закончив осматриваться.

Приложив палец к губам, я махнул им рукой, чтобы они следовали за мной.

На этаже были общий душ и туалет. Имелись, конечно, и комфортабельные комнаты для начальства, я о них знал, но нам их не дали.

Пустив воду во все краны полным напором, я отошел к кабинкам и, проверив их, убедился, что заняты они только своими. Трое бойцов сидели на толчках и помешать не могли.

– Новые технологии. Подслушивающие микрофоны делают размером со спичечную головку. Поэтому все разговоры о чем-либо прекратить. Предупредите бойцов. А пока давайте поговорим тут.

– Сделаем, – кивнул капитан.

В это время дверь приоткрылась, и в туалет вошел Костин.

– Тащ полковник, там этот майор, вас просит.

– Иду. Значит так, с бойцами провести серьезную беседу. Никому ничего не рассказывать, вслух в комнатах не болтать, только по бытовым вопросам. Ясно?

– Так точно, товарищ полковник. У меня вопрос. Вам можно верить?

Лобанов серьезно посмотрел на меня, задавая этот вопрос. Видимо, ему сильно не понравился мой приказ сдаться в плен.

– Можно. Когда нужно будет действовать, я дам сигнал.

– Хорошо. Я понял.

– Пойду узнаю, что нужно этому майору, может, газет принес. Очень уж хочется знать, что в мире происходит.

Однако когда я подошел к своей комнате, стоявший на пороге Алиной комнаты кавказец повернулся ко мне и, улыбнувшись, сказал:

– Пришел приказ срочно доставить вас в Москву.

– Всех? – озадаченно поинтересовался я.

– Всех, – радостно кивнул он.

– А как же раненые? Убитый Карасев? Их тоже вы хотите везти?

– Приказ, – развел он руками. – С нами едет ваш доктор.

– Савельич? Ясно. Сейчас прикажу людям грузиться.

Почему такая торопливость, я не понимал, нас даже покормить не успели, хотя чувствовались запахи кухни. Обед, до которого оставалось всего полчаса, был почти готов. И вообще создавалось впечатление, что наше появление для них оказалось полной неожиданностью и они просто не понимают, что надо делать.

Сейчас же майор воспарил душой, получив точный и однозначный приказ доставить нас до аэропорта, где будет ждать грузовой самолет.

Прошло всего двадцать минут, как покинули салон автобуса, и мы снова в него загрузились.

Во время посадки, когда помогал Але войти в салон, я чуть наклонился к уху Лобанова и прошептал:

– До аэропорта мы не должны доехать. Время движения полтора часа.

Чуть прикрыв глаза, капитан дал понять, что понял меня. В его глазах я заметил радость, он даже плечи расправил. Костин в это время следил за погрузкой раненых и завернутого в брезент тела Карасева. Холодильников в Алексеевской районной больнице не было, поэтому его и не стали увозить.

Охраняли нас те же спецназовцы, они ехали на втором автобусе, в сопровождении была машина ДПС с моим старым знакомым капитаном Свиридовым.

Во второй автобус загрузились пятнадцать спецназовцев, трое вместе с майором ехали в нашей машине. Как будут действовать Лобанов и его бойцы, я не знал, приказ отдал, пусть думают, это их работа. Проблемой было то, что охраняли нас как раз те, кому положено. Кого учили. Наклонившись чуть вперед, к спинке переднего сиденья, на котором сидел адмирал Нахимов, тихо прошептал:

– Ни во что не вмешивайтесь, если что пойдет не так. Вы поняли?

Вместо ответа Нахимов молча кивнул и, чуть наклонившись, что-то прошептал своему соседу, полковнику Волкову.

Положив руку на плечи Али, я чуть сжал ее правое плечо.

– Что? – тихо спросила она.

– Не нравится мне это все. Охрана эта непонятная, майор… странный. Все не так. Я даже не знаю, что сейчас в мире происходит, чтобы правильно реагировать.

– А тот звонок?..

– Коротич звонил. Не доверять ему у меня причин нет, однако и он себе на уме. Работает своеобразно. Тот еще тип.

Рыча мотором, автобус проехал мимо школьного стадиона и на Билярском перекрестке выехал на Оренбургское шоссе. Глядя на проносившийся за окном пейзаж, я тихо разговаривал с Алей.

Проехав КПМ, мы пересекли Каму через дамбу и мосты. Дорога стелилась под колесами пазика, но Лобанов ничего не предпринимал. Некоторые бойцы вообще откровенно спали, даже Костин позевывал, безразлично поглядывая на проносившиеся посадки.

– Половину пути проехали, – тихо шепнул я ближайшему бойцу. Тот слегка кивнул, успокоив меня. Не спят, готовятся.

Все произошло, когда мы проехали Лаишевский перекресток. К этому времени охрана немного расслабилась, убаюкивающий гул двигателей и посапывание заснувших бойцов капитана дали о себе знать. Охрана тоже начала клевать носом.

К чести Лобанова, все произошло бескровно, ну кроме разбитой губы у одного из наших бойцов. Спецназовцев своими я не считал. Потери же кавказца никого не интересовали. Поломанные руки и ноги, а тем более челюсти никого не волновали. К тому же у майора она и так была сломана.

Пока бойцы вооружались, три ПП и четыре пистолета уже кое-что, мы прорабатывали наш план. Охрана во второй машине ничего не заметила, водитель оказался профи и, несмотря на встряску, вел машину ровно. Занавески на окнах не дали рассмотреть, что происходит снаружи.

– …а я думаю, нужно резко остановиться и ударить в упор из автоматов. У них шансов не будет точно, – горячился Костин.

– Гранат нет, могли бы пригодиться, – поморщился Лобанов.

– Вы тут войну еще устройте! – возмутился я.

– Так мы на вражеской территории, – развел руками капитан.

– Не надо под всех равнять. – Теперь уже я поморщился. – Ну послали скотов на охрану, что, все такие? Ладно, пока едем, дальше видно будет. В городе, если что, есть возможность затеряться.

Пока бойцы готовились к бою и допрашивали спецназовцев, не утруждая себя моральным выбором средств давления, я быстро набирал номер Коротича по памяти, воспользовавшись телефоном одного из бойцов спецназа. Брать мобилу майора я опасался. Вдруг прослушивается, то ли дело трубка обычного бойца.

– Блин, помню же, что на тридцать пять заканчивается, – бормотал я, продолжая пробовать снова и снова.

Один из осназовцев, что сидел неподалеку, только качал головой, наблюдая за мной. Первое время им было не до новых впечатлений после бегства от немцев, потом портал, другой негостеприимный мир. Сейчас, когда они немного отошли, вопросы начали сыпаться на меня как из рога изобилия. Тем более что половина снятого со спецназовцев снаряжения была им непонятна. Тренировали их армейцы, а это совсем другая служба.

– Что делать будем? – поинтересовался подошедший Лобанов.

Кстати, кроме него, Андрея, Али и офицеров, напрямую со мной особо никто не общался. Я так понял – это была работа Андрея с Алей. Видимо, пытаются минимизировать общение со мной посторонних людей.

– Пока едем как ехали. Занавески и профессионализм водителя хорошо сыграли нам на руку. Охрана во втором автобусе пока ничего не подозревает. Вы рации собрали?

– Да, вот они, на соседнем сиденье лежат.

– Пользоваться умеете?

– Так точно, инструктора научили… Товарищ полковник, можно вопрос?

– Задавайте, – кивнул я, продолжая работать с мобилой.

– Инструктора, что нас учили, они ведь тоже из этого мира?

– Э-э-э?! – Я несколько озадаченно посмотрел на Алю.

– Товарищ капитан, давайте отойдем. На этот вопрос могу ответить и я.

Пока девушка о чем-то общалась с Лобановым и Костиным, я наконец понял, что номера не помню.

– Хрень какая-то, – бросив трубку на сиденье рядом, пробормотал я. Странная ситуация, ведь специально запоминал номер, прежде чем уничтожить мобилу, а тут как отрезало. Вздохнув, стал размышлять.

Мне вообще не нравилось происходящее вокруг нас с момента перехода. Это как привычный уклад перевернули вверх ногами, и все говорят, что так и надо.

– Демин?! – смог окликнуть меня приподнявшийся майор. Челюсть его явно беспокоила. Слишком бледным на вид он был.

– Да?

– Демин, вы понимаете, что шансов уйти у вас нет?

– Ой ли? Капитан, каковы наши шансы? – спросил я у обернувшегося Лобанова.

– Семьдесят процентов точно есть, – пожал тот плечами.

– Вполне может быть, – пробормотал кавказец, видимо, уверенность капитана произвела на него впечатление, однако, встряхнувшись, он добавил: – Я могу вам помочь. Мне тоже не нравится политическая обстановка, хочется перемен, уверенности в будущем. Я сам тайный коммунист. В общем, располагайте мною.

– Мы подумаем, – согласился я обдумать его предложение. А что? Свой человек нам не помешает.

Не доверять ему причин у нас не было. Сам он в нашем захвате не участвовал, и плохого мы от него пока не видели.

– Деревня, – известил нас лейтенант-летчик. После боя убедившись, что с командиром все в порядке, и проинструктировав доктора, он сидел рядом с водителем и наблюдал за дорогой.

– Блин, лейтенант, вы соображаете, что делаете? Вы зачем в своей форме вперед полезли, а если заметит кто? Пересядьте!

Долго думать, что предпринять, не пришлось, честно говоря, не хотелось терять ребят, а то, что потери будут, был уверен не только я, однако повезло, нас остановили.

Мы как раз въехали в Сокуры, последнюю деревню на трассе перед Казанью, как вдруг впереди взвыла сирена и засветились мигалки на трех машинах. Посмотрев вперед, я понял, что это кто-то непростой. Кто еще будет разъезжать на «мерседесе» с мигалками и двумя черными микроавтобусами той же марки для охраны? Правильно, кто-то из большого начальства. А зная, какую борьбу ведут с этими самыми спецсредствами, понятно, что это не гопники. Остановились, кстати, не по их требованию, а по велению волшебной палочки полицейского. Видимо, их сопровождала такая же машина, что и нас.

– И что будем делать? – спросил Лобанов, потирая затвор пистолета. На самом деле он знал, что нужно делать, но, подчиняясь армейской привычке получать приказ от старшего по званию, ждал ответа.

– А ничего, – ответил я, широко улыбнувшись, – наши это.

– Коротич, – хмыкнула у меня над ухом Аля, которая тоже смотрела в окно.

Это и в самом деле был капитан Коротич. В сопровождении двух бойцов в городском камуфляже и с автоматами, не теми подделками, что мы взяли в качестве трофеев, а настоящими «калашами». Пропустив машину, перешли дорогу и подошли к дверям.

– Открой, – велел я водителю.

Вместо капитана в салон вбежали спецназовцы, держа оружие на изготовку, однако, рассмотрев нашу лежавшую на полу охрану, ощутимо расслабились.

А дальше произошло то, что оставило у меня на душе долгий и неприятный осадок. Видимо, захват нашего автобуса был заранее спланирован, одновременно с тем, как бойцы ворвались к нам в машину, боковые двери микроавтобусов отодвинулись, и показались дула крупнокалиберных пулеметов. Почти мгновенно они открыли огонь по второму пазику. Сам не видел, так как лежал на полу сбитый с ног Андреем, да и Лобанов не растерялся, успел крикнуть «ложись!». По нам не стреляли, это я понял по тому, что наш автобус так ни разу и не дернулся от ударов кордовских пуль.

Наклонившись, Коротич открыл небольшой встроенный холодильник и достал бутылку с соком.

– На, освежись, а то ты какой-то бледный, – хмыкнул он, подавая мне бутылку.

– Станешь тут, – хмуро ответил я, принимая.

– Да не расстраивайся, они изначально были списаны… Лейтенант, вы что будете? Сок? Воду?

– Лучше воды, спасибо, – ответила Аля.

В «мерседесе» мы были втроем, не считая водителя. Даже Андрея, моего личного телохранителя не взяли.

– Рассказывай. Что у вас тут творится, а то мне все кажется каким-то нереальным. Представляешь, я даже американцев видел на Алексеевской базе.

– А, наблюдатели? Наша работа, – кивнул Коротич.

– Ваша или нет, не знаю, но хочу знать все, – твердо сказал я.

После того как люди Коротича уничтожили охрану, тут стоит сказать доброе слово, дэпээсников они не тронули, разоружили и пристегнули наручниками к столбу, а вот тех, что во втором автобусе – уничтожили подчистую. Причем сектора стрельбы были выбраны так, что все пули, пробивая машину, уходили в речку и берег, микроавтобусы стояли на возвышении. То есть потери среди мирного населения были полностью исключены.

Как только стрельба стихла, к нам в салон вошел Коротич. С ходу без слов и приветствия он достал пистолет и дважды выстрелил в майора-кавказца.

– За дело, – пояснил он, увидев наши взгляды, после чего, посмотрев на часы, поморщился и сказал: – Времени мало. Уезжаем.

«Емко. Молодец. Все объяснил», – сердито подумал я, с помощью Андрея поднимаясь с грязного пола. Моя форма за сутки и так успела изрядно замараться, так что на состояние пола в машине я особого внимания не обратил. Пока спецназовцы выводили охрану на улицу, я осмотрелся. Стрельба произвела впечатление на местное население. Вокруг собралось если не полдеревни, то треть точно. Выстрелами наш народ не напугать.

Через несколько минут мы сидели в машине Коротича, направляясь в аэропорт, как пояснил он, нас там ждал самолет.

– С чего начать? – поинтересовался капитан, забросив ногу на ногу и откидываясь на спинку сиденья.

– Обстановку в стране потом обсудим, начните про наш переход, а точнее, все с ним связанное, – попросил я.

Аля кивнула, подтверждая.

– Хм… – Капитан на несколько секунд задумался, неожиданно почесав затылок, ответил, разведя руками: – Да тут все нужно рассказывать… взаимосвязано… все.

– О как? Время есть поговорить? Или опять бегать будем? Не думаю, что это оставят просто так.

– Расстрел автобуса? Конечно не оставят… Не думай об этом, все уже организовано и продумано, есть кому ответить за нападение. Кстати, знаете, кто в основном вас спасал? Люди Батьки. Мы с его сыном Виктором сейчас совместные операции проводим… Вашу, кстати, тоже.

– Но как вы узнали, что мы выходим? – задал я вопрос, который меня беспокоил.

– Да не ждали мы вас, если честно, – поморщился капитан. – Просто один из возможных, многих вариантов давления на местное правительство. Их у нас много разработано было, на ваше появление не рассчитывали, но обдумать и приготовить такую возможность не забыли. Честно говоря, лично я не рассчитывал, что все сработает, но… Мы сейчас переговоры ведем с президентом России, честно скажу, они довольно тяжело идут. В основном мешает всякая шушера, что окопалась вокруг… хм, трона. А президент не мычит не телится, вот и пришлось надавить. Американцев, кстати, мы пустили. Один наш человек из МИДа в прямом эфире озвучил совещание совета министров с премьер-министром во главе. Мол, решили все-таки пустить наблюдателей из ООН. Им ничего не оставалось, как подтвердить, хотя и с сильными ограничениями. Удар был мощный. Они нам уступили несколько пунктов. Но в некоторых пришлось уступить нам. Этим мы довольно резко повысили шансы в переговорах. Политика террора, как озвучил наши действия премьер-министр, но действенная.

– Это не повлияло на переговоры? Все-таки…

– Сами вынудили, – отмахнулся Коротич, добавив: – Мы их честно предупредили, что нормы поведения у нас разные. Кстати, многие сотрудники местных спецслужб нас поддержали. Более того, это их аналитики разработали те операции. Мстительные оказались люди…

– В смысле? Они на вас работают?

– Можно и так сказать. Некоторые сочувствуют, некоторые решили к нам перебраться, другие просто работают за деньги. На Родину им плевать, лишь бы карман набить. Процентов тридцать это вот такие Тахияны, твари еще те.

– Кавказец? Майор?

– Он. Не в первый раз он нам палки в колеса вставлял, а тут такая возможность отомстить. Это ведь мы поспособствовали, чтобы на охрану закрытого портала отправили не нормальные части, а вот этих… набранных из отбросов. Хотя по бумагам тут стоят действительно элитные части, а то, что они сейчас на тренировочных базах, мало кто знает. Бюрократия – великая вещь.

– А с этим… Ну мужик из МИДа, с ним что? – спросил я, обдумывая все, что сказал Коротич.

– В Белоруссии, нормально все. Мавр сделал свое дело, отдыхает.

– Понятно. А эти переговоры, они зачем нужны?

Капитан удивленно посмотрел на меня.

– Понимаешь, Александр, нам тут нужен сильный союзник. Белоруссия – это, конечно, хорошо, но… Маленькая она, вон поляки на границах безобразничают, а помочь мы им не можем, сами воюем.

– Думаете, Россия подойдет на роль союзника? Сомневаюсь, с той политикой, что сейчас проводится, шансов, на мой взгляд, маловато. Вспомни оболганную эпоху.

– А кого больше? – развел руками капитан. – Сам предложи. Украина? Китай? Даже не смешно. Помощь от них, конечно, идет, особенно военная техника, но и только, да и нам они не особо нужны. Про Европу я вообще молчу. Эти только гадить и могут. У меня почти все диверсанты или в Варшаве или в Лондоне. Отвечают ударом на удар за нападение на Белоруссию. На Штаты просто людей нет. Кстати, Лобанова и его людей я заберу, мне своих не хватает.

– А летчиков?

– У Батьки пусть переучиваются на новейшую технику. МиГ-21 там или…

– Новейшая? – скривился я.

– Для нас новейшая, – серьезно ответил Коротич.

Нас в это время качнуло сначала в одну, потом в другую сторону. Машины въехали на эстакаду, до аэропорта оставалось всего несколько километров. Заметив это, я стал быстро задавать вопросы, однако капитан меня успокоил, в самолете наговоримся, тем более лететь с пересадками придется несколько часов. Прямого рейса сейчас в Белоруссию не было, только через третьи страны.

В общем, особых перемен не случилось. Москва тянула время, на что-то рассчитывая, вот Судоплатов и пошел на крайние меры, чтобы подстегнуть переговоры. Почему он пошел на это при закрытом портале – не знаю, капитан сам терялся в догадках, но работали они на гране фола. В самой России тоже шли перемены. Особых беспорядков не было, митинги были – это да. И довольно многочисленные. Не без нашей помощи образовалась новая фракции в Думе, «Единый Союз». По опросам СМИ, буквально за десять дней рейтинг ее поддержки вырос до сорока процентов в России и около шестидесяти в Украине. Про другую мелочь я уж не говорю. По прогнозам западных аналитиков, Россия приближалась к гражданской войне.

В Белоруссии Лукашенко снова отличился, мало того что на границе дал крепко по зубам пшекам, так еще официально организовал Институт Межмировых Перемещений. Виктор там изрядно повеселился, вылавливая промышленных шпионов. Они на продаже из-под полы секретных документов больше трехсот миллионов поимели, пока начальники разведок не поняли, что на них просто зарабатывают. Выставить все западные разведки в роли дойных коров еще никому не удавалось, приятно узнать об успехах белорусов. В общем, весело тут было.

Кстати, если Коротич и рассказал кое-что, – дураком я не был и понимал, что он посвятил нас не во все, – то про наши приключения особо не расспрашивал, хотя на людей из царского мира посмотрел довольно пристально. Заинтересовали они его. Необычностью заинтересовали.

В общем, за десять минут, которые оставались до аэропорта, он успел поведать про политическую обстановку вокруг порталов. Про портал, что у Алексеевска, в средствах массовой информации особо не распространялись, главы некоторых государств знают – и ладно, известно было только про тот, что в Белоруссии. Вокруг него и крутились основные политические вихри. В поддержку Батьки выступили Китай, Северная Корея, Франция, Израиль, там вообще отдельная тема, и еще как ни странно Германия. Это, кстати, многих удивило, но германцы не отступили и выразили полную поддержку в случае силового захвата Белоруссии. Так что пшекам, науськанным пиндосами, пришлось отступить несолоно хлебавши. Коротич мельком говорил о боях на границе, несколько снарядов даже упало около недействующего портала. Заодно пояснил, почему мы так торопимся, капитан думал – я знаю. Оказалось, как портал захлопнулся, до сих пор выясняют, что это было, то ли диверсия, то ли случайность. Пока все больше склоняются к последней версии, «Ключ» выпал в этой реальности, так что спросить было у кого.

На территорию аэропорта мы проехали без особых проблем. Машина ДПС ушла куда-то в сторону, головной микроавтобус подъехал к воротам, охране предъявили бумагу, после чего мы въехали на территорию складов. Поплутав между строениями, неожиданно выехали на взлетную полосу к стоявшему военному транспортнику, по виду старому, служащему уже не первый срок.

– Грузимся, – приказал Коротич своим людям, вылезая из машины. Загрузились мы споро, появившиеся служащие аэропорта отогнали машины, автобус уехал сам, водителя с доктором мы отпустили.

Еще через три часа мы покинули воздушное пространство России. Почему следующая посадка была в Казахстане, непонятно, наверное, так был проложен маршрут из соображений безопасности. Капитан мне уже объяснил, КАК меня ждут у Белорусского портала. Как манну небесную. Прямой вылет в Белоруссию и впрямь был невозможен, неофициальная блокада продолжала действовать.

При одной из пересадок отделился Коротич, забрав Лобанова со своей группой. Прощались мы долго, я каждому пожал руку, благодарил и обнимал перед расставанием. Знаю, что полковники себя так не ведут, но… парни фактически нас спасли. Летчиков сняли под Минском на дозаправке, их забрал хмурый майор с летными погонами, а мы полетели дальше. Подлетая к военному аэродрому, похожему на тот, что действовал в Союзе, разве только ВПП бетонная. Снижаясь, сделали круг над порталом. Теперь я понимал, почему нас так торопили при пересадках и полеты шли на грани. Практически все свободное пространство вокруг портала было забито техникой, материалами и вещами. В двух местах заметил пятна пожарищ. Видимо, именно сюда долетали снаряды.

– Ну что, товарищи?.. Хм, господа-товарищи? – попробовал я по-другому. Нахимов и его люди внимательно посмотрели на меня. – Господа офицеры, скоро мы достигнем нашей цели, так что попрошу привести себя в относительный порядок. Нет, оружие тоже заберите. Трофей.

Мы забрали все уцелевшее оружие из второго автобуса, оказалось, его именно туда погрузили. Кроме кремневого оружия пропала еще пара пистолетов, а так остальное было на месте. Бойцы, не обращая внимания на ручьи крови, спокойно изъяли все оружие из расстрелянной машины.

Так что адмиралу и его офицерам вернули подаренное бойцами Лобанова оружие. Особенно радовался возвращению «парабеллума» сам Нахимов, уж очень он ему нравился.

После посадки меня быстро отделили от всех и повели к вертолету.

– Нужно срочно открыть портал, – пояснил мне дюжий майор в лесном камуфляже. Я его даже вспомнить смог, замкомандира базы «Брест-2011».

– А?..

– Не беспокойся, все готово. Ваших спутников пока в гостиницу определим…

– Нет! – замахал я руками, старясь перекричать рев вертолетного двигателя: – Мы сразу же должны перейти на ту сторону! Это важно!

– Понял! Тогда грузитесь, я пока с начальством свяжусь!

– Хорошо, спасибо! – крикнул я в ответ, махая рукой своим спутникам, чтобы они поторопились. Судя по поведению местных, портал им нужно было открыть не вчера, а год назад.

С порталом особых проблем не было, открыл, оставил «Ключ», причем даже не одного, а двух, прошлая неприятность не была забыта. Начальство как всегда перестраховывалось.

Пришлось еще немало потрудиться, расширяя Аномалию, полтора часа на это убил, но до одиннадцати метров поднял и расширил. За время простоя она успела изрядно сузиться. Надо ли говорить, как нас встретили на той стороне? Хорошо встретили, ждали, а это была приятная новость, значит, старшина все-таки добрался до радиостанции. Пока я расширял портал, туда-сюда бегали курьеры, местное начальство, связисты прокатили катушку с кабелем – прошлый был обрезан при закрытии. После открытия Аля, оставив рядом со мной Андрея и адмирала со своими людьми, куда-то умотала. Хотя понять куда не трудно, наверняка докладывать. И это правильно, нужно подготовить начальство к тем событиям, что произошли с нами в царском мире.

– Товарищ майор? – окликнули меня.

Не сразу, но я откликнулся. Это для армейцев я был полковником, на самом деле мое звание было майор госбезопасности. С трудом переводя дыхание – работать пришлось без перекуров, – повернулся к окрикнувшему меня лейтенанту госбеза, а кто еще будет ходить в таком же камуфляже, как у меня? Их еще перед войной в приказном порядке перевели на полевую форму, благо камуфлы пока хватало.

– Слушаю, – кивнул, массируя руки. Махание не прошло даром, мышцы адски болели.

– Я ваш сопровождающий, лейтенант Смолин. Самолет готов, прошу к машине.

– Вас известили, что нас семеро?

– Так точно, «Дуглас» ждет.

Дождавшись нашу спутницу, мы выехали к аэродрому. За время моего отсутствия его успели разметить под бетонную ВПП, поэтому взлетели мы с простой, утрамбованной полосы чуть в стороне.

Когда самолет, набирая высоту, стал немного наклоняться вправо, вставая на курс, я подсел к адмиралу и поинтересовался:

– Ну как вам?

– Трясет и шумно.

– Ну это вам не на реактивных летать, тот специальный пассажирский лайнер был.

– Да бросьте, – улыбнулся Нахимов, – это уже восьмой самолет, на котором мы летим, понемногу привыкаю. А в первый раз, если честно, чуть сердце не прихватило. Страшно было до ужаса. Думал, поседею.

– Да? – Я удивленно посмотрел на седые виски адмирала. – Я видел, вы еще молились тогда и крестик целовали.

– Скажите, а вы в Бога верите? – неожиданно спросил адмирал.

– В Бога? Нет. Там на небе звезды, это еще Гагарин выяснил и подтвердил. А я человек прагматичный, пока не увижу – не поверю.

– Гагарин?

– Юрий Алексеевич. Первый человек, поднявшийся в космос.

– Богохульник.

– Наверное… – Я как-то потерял интерес к разговору и собрался было вернуться к Але, которая успела уснуть, свернувшись калачиком на неудобном сиденье, как меня остановил вопрос Нахимова:

– Скажите, Александр Геннадьевич… А почему вы не рассказывали про ВАШ мир? Ведь на переговорах вы о нем даже не упоминали.

– А смысл? Переговоры мы вели от лица СССР, а то, что он общается еще с одним миром, так это дело политики, куда я стараюсь не вмешиваться. Предварительные переговоры провел – и ладно, дальше пусть дипломаты разговаривают, – отмахнулся я.

– Скорее исправляют… Я слышал разговор вашего охранника подпоручика Вяземского и вашей спутницы Алевтины Андреевны. Это правда, что из-за оставленного в нашем мире профессора Трауберга у вас могут быть проблемы?

– Почему могут? Будут. Видите ли, сотрудничество, несмотря на некоторые сомнения, которые у меня появились, не может, а именно БУДЕТ взаимовыгодным. И чтобы отсеять сомнения у руководства, я оставил профессора в вашем мире. Он очень важная фигура тут, так что переговоры состоятся, можете мне поверить. Ну а дальше уже работа политиков. Вы не беспокойтесь, у меня есть, что рассказать и предложить руководству. Мы с государем это подробно обговорили. Да и у вас, я так понимаю, есть некоторые предложения и полномочия к переговорам.

– Возможно… – задумался адмирал.

Извинившись, я оставил его размышлять, а сам перебрался обратно. Тут меня отвлек каперанг Ульянов. Видимо, воспользовался тем, что рядом нет незнакомых людей. Раньше-то, пока мы бегали по тылам, перекинуться даже парой слов особо времени не было, а тут офицеры решили воспользоваться ситуацией.

– Скажите, Александр Геннадьевич, а эти летательные аппараты действительно технически превосходят те, что я уже видел в вашем мире?

– Где это вы видели? – искренне удивился я.

– Когда нас взяли в плен те люди, нас расселили по комнатам, ненадолго еще…

– А, ну да, мы потом в аэропорт выехали, – кивнул я.

– Так вот, там был такой серебристый ящик и в нем картинки, как в театре, но очень похожие на живое.

– Телевизор, – едва слышно прокомментировал Андрей со своего места. Причем в его голосе было легкое превосходство над незнающими людьми. Сам видел его всего пару раз, а туда же.

– Так вот, у меня вопрос по картинкам.

– Извините, Сергей Владимирович, а не подскажете, что там показывали?

– Там был железный скелет человека, и он двигался и стрелял…

– А, понял. «Терминатора» отрывок успели посмотреть, – понятливо хмыкнул я.

– Вы мне не объясните, что все это было?

– С превеликим удовольствием, называется это – синематограф…

Москва. Кремль. Кабинет для совещания. 12 июля по миру СССР. 10 июля по миру Александра. 12 часов 35 минут

– Ну каков, а? Что скажете, товарищ Берия? – спросил Сталин, вставая и расхаживая по кабинету.

– Наглец, – неожиданно хмыкнул Лаврентий Павлович.

Покачав головой, Иосиф Виссарионович подошел к окну и, посмотрев на садившееся солнце, поинтересовался:

– Что вы думаете по этому поводу?

– Просчитал он нас. Пробьем мы окно в мир Николки.

– Вы вот что, товарищ Берия, встретьте их на аэродроме. Устройте их в вашей гостинице. А завтра с утра будет уже официальная встреча. Тайная, вы понимаете меня, товарищ нарком? Тайная.

– Хорошо, товарищ Сталин, – ответил нарком, – приказ аналитикам просчитать Николая я уже отдал. Также они соберут всю информацию по вновь обнаруженному миру.

– Хорошо, – кивнул Верховный, после чего, подойдя к столу, снял трубку телефона: – Пригласите ко мне товарища Ворошилова.

– Разрешите идти?

– Идите?

Пропустив входящего в кабинет маршала, нарком услышал тихий, вкрадчивый вопрос Сталина:

– Объясните мне, товарищ командующий, почему вверенные вам войска оставили позиции ДО назначенного вам срока. И объясните, ОТКУДА у нас такие потери?!

Берия вздохнул, несмотря на предупреждение и начавшуюся подготовку к боям, войска все равно имели мало опыта. Немцы фактически очистили – согнали – приграничную полосу от диверсионных и засадных частей Красной Армии и пытались пробиться к УРам. Сейчас Верховный распекал Ворошилова за срыв наступления под Минском, где два механизированных корпуса под командованием генерала Петрова окружили три пехотные дивизии немцев. А из-за халатности командира одной из танковых дивизий большая часть смогла вырваться, правда, бросив всю технику и тяжелое оружие. Спасали присланные из-за портала высотники Ту-22, которые не только отслеживали все перемещения противника, но и наносили ночные точечные бомбардировочные удары по железнодорожным станциям в Польше. Благо один из самолетов был оборудован под бомбометание.

Прилетели мы ночью. Группу представителей царского мира под предводительством адмирала Нахимова встретил лично нарком Берия и после приветствий увел с собой. К нам же подошел капитан и велел следовать за собой. Честно говоря, я хотел отправиться домой – к себе на квартиру. Но приказ наркома – письменно доложить о наших приключениях – поставил крест на моих планах.

«Ладно, хоть в самолете немного поспать успел!» – вздохнул я, следуя за сопровождающим. Через час, сидя в одном из кабинетов управления, писал рапорт о наших приключениях. Подробный. Очень подробный. Насколько я знал, Андрей и Алевтина занимались тем же в соседних кабинетах.

Стоявший над душой Гоголев постоянно задавал уточняющие вопросы. В принципе сперва должны были меня опросить, а потом уже приказать написать все в письменном виде, но, видимо, торопились, раз эти два действа происходили одновременно. Закончил я где-то часа в три ночи. Генерал, схватив папку, куда сложил пронумерованные страницы с моим рапортом, быстро исчез.

– Товарищ майор, прошу вас следовать за мной. Номер на ваше имя уже забронирован, – заглянул в кабинет сразу после Гоголева молодой сержант с повязкой дежурного.

– Мои спутники закончили?

– Так точно. Час уже как ушли.

– Хорошо, тогда идем.

Аля была в моем номере, сидела голышом и полотенцем вытирала волосы.

– Душ справа по коридору, только кабинки не перепутай. Женский налево. Полотенце и чистое белье на спинке стула, – ответила она на мой немой вопрос.

– Спасибо, солнышко.

Подхватив белье и полотенце, я бодрым шагом направился в душевую.

– Направо или налево, вот в чем вопрос? – пробормотал я, остановившись в задумчивости перед двумя дверьми.

Чисто мужская сущность советовала идти налево. Вторая, подкаблучная опасливо направо. Вздохнув, открыл дверь мужской раздевалки.

Все-таки приятно смыть с себя двухдневные пот и грязь и надеть чистую одежду.

Вернувшись в номер, я быстро забрался под одеяло, обнял Алю и мгновенно уснул.

Кабинет Верховного Главнокомандующего товарища Сталина. 13 июля. 10 часов 08 минут

Несмотря на привычку вставать ближе к обеду, – совещания часто заканчивались глубоко за полночь – Сталин был бодр, хотя работал уже два часа.

– Докладывайте своими словами, товарищ Берия. Рапорта я прочитал, но хочу знать ваше мнение.

– Товарищ Сталин. Мы опросили наших фигурантов. Вы были правы, Александр сознательно оставил профессора в царском мире. Он просчитал, что мы обязательно вернемся за товарищем Траубергом и наладим дипломатические отношения с новым миром. Да он этого и не скрывает, честно ответил на все вопросы. Товарищ Гоголев поинтересовался, почему он так стремится к нашему союзу. Ответ был прост, ему не нравилось, что творится в ЕГО мире. Та политическая обстановка и идеология его не привлекают. Как он устно пояснил: Сперва была монархия. Дворянство, честь и достоинство империи. Потом Советский Союз, крестьяне-товарищи. Идеология равенства. Потом демократия, ни чести, ни достоинства, ни равенства. Одни олигархи да рабы-нищие. Вот во что превратили Россию. Он не хочет, чтобы это повторилось как у нас, так и у них. Кстати, Александр мельком сообщил, что прикупил поместье под Москвой. Дачей его назвал. Помог ему в этом Николай Первый.

– Хм. Все доводы, что привел Александр, я прочел… Знаете, товарищ Берия, а ведь товарищ Демин прав, это отличный шанс заявить о себе. И союз этот играет на руку не только нам, но и… хм, союзнику.

– Однако, товарищ Сталин, по словам лейтенанта Орловской, с царем была договоренность о том, что наши базы на территории России будут минимальны, да и то только у портала.

– Это не принципиально. Дайте задание разработать заброску разведки в новый мир. Пусть изучат все слои населения, так как дошедшие до нас «исторические сведения» полнотой и слишком уж высокой достоверностью не отличаются. Каждый писал в первую очередь о том, что подтверждает его взгляды. Думаю, при правильно выложенной информации среди них будет немало наших сторонников. Нужно создать там себе опору… Можете продолжать.

– Насчет помощи в войне и контрибуции тоже хорошая идея, под этим лозунгом мы можем захватить много земель. Африка и ее золотые и алмазные россыпи – это быстрое восстановление нашей экономики и средство для поднятия страны.

– Да, экономика – наше больное место. Вы правы, этот шанс нельзя упускать. Доложите по порталу, – задумчиво кивнул Сталин.

– Все работает. Два часа назад к нам вылетел Виктор Лукашенко, через час должен приземлиться на аэродроме. Встречающие уже направлены. В остальном все более или менее в норме. Конечно, не хватает транспорта. Слишком большой грузопоток идет из-за портала, но пока справляемся. В окрестностях Казани начато возведение еще двадцати шести складов. Вооружение обеих Особых армий доведено до полного штата. Сейчас формируются два отдельных танковых корпуса и пополняются техникой, поступающей от союзников. Корпуса формируются, как и в Особых армиях, на бригадных основах. Дефицит топлива для высотных разведчиков пока на высоком уровне, но из-за портала уже начали поступать цистерны с топливом. По прогнозам аналитиков в течение месяца будут сделаны запасы на год вперед. Все, что встало из-за недостатка материалов после закрытия порталов, снова пришло к работе. Хочу также сообщить, что пришедшие до закрытия около двухсот двигателей к танкам тэ тридцать четыре восемьдесят пять начаты устанавливаться на новые тэ сорок четыре. Их выпустил Сталинградский завод уже в пятнадцати экземплярах. Сейчас они направляются в танковые училища для обучения будущих командиров.

– Как они прошли испытания, товарищ Берия?

– Отлично прошли, товарищ Сталин. Причем испытания на полигонах проводили не испытатели, а танкисты, прошедшие приграничные бои. Танкисты от них в восторге, хотя и не понимают, почему мы их назвали средними. Сами они на тэ двадцать шестых воевали.

– Кстати, как продвигается замена парка бронемашин?

– Все устаревшие танки проходят модернизацию прямо на местах дислокации. Те, которые переделывают в САУ, отвозят на тракторные заводы. Директора обещают в течение месяца выполнить план по переделке техники.

– Как у нас исследования по новым тэ пятьдесят четыре?

– Комитет инженеров и конструкторов пришел к мнению, что массовый выпуск этих танков они могут обеспечить только к декабрю, раньше никак. Это надо полностью перепрофилировать оборудование и заменить станки. Есть мнение, что Сталинградский тракторный и Уральский танковый, который как раз достраивается, уже можно переводить на выпуск этих танков. КВ, как вы знаете, наши ожидания не оправдал. Выпуск этих танков прекращен. Только выпущено несколько модификаций.

– Это те, которые в войска пошли?

– Так точно, была сформирована отдельная рота как из наших машин, так и нескольких из-за портала, будем тестировать их в бою. Сравнивать. Как раз сейчас они отправлены на Западный фронт.

– Хорошо, проследим за этим. А пока запускайте в действие операцию «Наследие».

Окрестности Минска. Части Особой Армии. Подразделение капитана Куницына 13 июля. 13 часов 43 минуты

– Идут? – нетерпеливо поинтересовался сидевший за рычагами танка молодой девятнадцатилетний парень. Танк стоял под открытым солнцем и медленно нагревался под жаркими лучами, что уже доставляло неудобство экипажу.

– Не. Мы связь с дозорами держим, они говорят, столб пыли видно, больше ничего, – ответил невысокий круглолицый сержант лет двадцати пяти в синем танковом комбинезоне. Сдвинув шлемофон на затылок, он снова припал к окулярам, рассматривая поле перед капониром.

Место для засады было выбрано просто идеально. То есть никто не подумает, что тут может быть засада. За ночь была проведена просто титаническая работа. В открытом поле с помощью экскаваторов, что пришли вместе с ротой тяжелых танков, были вырыты восемнадцать капониров. Землю пришлось вывозить в дальний овраг и прикрыть нарезанным дерном. Маскировка тоже была произведена на высшем уровне. Просто на ровном поле появилось восемнадцать небольших бугорков с вкраплением кустов, просматриваемых насквозь.

По сообщению разведки, в их направлении отходили части потрепанной в последних боях танковой дивизии немцев. На ничейной полосе, как прозвали бойцы землю от границы до УРов, в большинстве своем был слоеный пирог, где немцы, где наши – не всегда понятно. Очень помогали самолеты-разведчики, однако сейчас в небе было слишком много авиации противника. Наших тоже хватало, поэтому то тут, то там частенько вспыхивали короткие или затяжные воздушные бои.

Экипаж танка номер семнадцать отдельной тяжелой роты состоял из пяти человек. Сержант Панин, наводчик, единственный повоевавший в этой войне из всего экипажа. Заряжающий, рядовой Мамеев. Механик-водитель, младший сержант Плохиш. Стрелок-радист, рядовой Усанбеков. Командира танка в данный момент отсутствовал. Лейтенант Хакимов с утра мучился животом и сейчас находился в известном месте, которое не забыли возвести по приказу опытного комроты саперы.

– Товарищ сержант? – окликнул Панина Плохиш.

– Чего? – не отвлекаясь от наблюдения, спросил наводчик.

– А первый бой – это страшно?

Остальные танкисты тоже прислушались к ответу.

– Я первый бой, если честно, плохо помню, размыто, кусками все.

– А какой он был?

– Да просто все. Немцы по двум дорогам шли, одну мы держали. Другую соседний батальон нашего полка. Когда немцы стали подрываться на минах, ударили из-за засады им в борта. За три боя почти сорок машин тогда пожгли. Всего семь своих потеряли.

– А?..

В это время в открытый люк втиснулся командир и поинтересовался у радиста:

– Было что?

– Молчат… – начал он, но, замерев, прислушался: – Приказ по роте, готовность, противник на подходе.

– Бронебойный, – приказал лейтенант, поудобнее устраиваясь на своем командирском месте.

Первый стомиллиметровый снаряд занял свое место. Чуть шевельнулась пушка тяжелого КВ-1-М, выискивая цель впереди. Девять КВ, батарея САУ-85, усиленный взвод из пяти машин Т-34-85 и зенитный взвод замерли в ожидании. Пыль, стоявшая у самого горизонта, заметно приблизилась к месту засады. Вот в клубах пыли вывернул юркий броневик с автоматической пушкой в маленькой башенке.

Остановившись, он повертелся и, убедившись, что все чисто, умчался дальше, через пять минут появилась основная колонна отступающих немецких войск.

– Внимание по роте. За немцами впритык идут гвардейцы полковника Рыжкина, так что будьте внимательны. Своих не подстрелите, – послышался в наушниках голос капитана Куницына.

– Принято…

– Принято…

– Принято… – послышались ответы командиров взводов.

– Вижу цель. Батарея артштурма, они наши. Начинай с головного, – начал корректировку Хакимов.

– Есть. Наблюдаю первую установку, – приникнув к прицелу, прошептал Панин.

– Ждем! Приказа на открытие огня не было… А-а-гонь!

Москва. Служебная гостиница НКВД. Номер адмирала Нахимова. 13 июля. 13 часов 58 минут

– Что скажете, господа? – поинтересовался адмирал у двух своих подчиненных. Остальные приглашены не были.

Каперанг Ульянов, а в действительности жандармский полковник Ульянов Владимир Данилович пожал плечами:

– Слишком мало информации, Павел Степанович. Пока не добудем больше информации, ничего сказать не могу, но возможности наших, надеюсь, будущих союзников впечатляют, и очень. Я согласен с императором, этот союз нам нужен как воздух.

– Андрей Викторович? – повернулся адмирал ко второму подчиненному, полковнику Кузнецову.

Несмотря на всеобщую нелюбовь и презрение к жандармам, никакой неприязни между офицерами не чувствовалось. Все они были боевыми офицерами, выполняющими приказ самого императора, так что никаких предубеждений по отношению к Ульянову не было. Да и за время бешеной гонки по мирам товарищи успели неплохо изучить его, составив мнение как о человеке чести.

– Согласен с Владимиром Даниловичем. Этот союз нам нужен. Одно уточнение. Сколько мы тут пробудем?

– Примерно… От года до двух лет, – задумавшись на мгновение, ответил адмирал.

Именно эти числа спрогнозировал Александр. Он считал, за это время война если не закончится, то вполне может выйти за пределы Польши.

– Нужно подготовиться к встрече. Все примерили принесенные костюмы?

– Да, они такие странные. Однобортные. Двух. Я спрашивал у дежурной по этажу. Она не знает, что это значит, но одеться помогла, – ответил адмиралу Ульянов, поправив рукав пиджака.

Он встал раньше всех и успел познакомиться не только со сменившейся дежурной, но и с соседями. А с двумя только что прибывшими с фронта офицерами местной спецслужбы даже выпить по наливке.

– Полчаса назад со мной связался по телефону… – Адмирал с невольным уважением посмотрел на стоявший в прихожей телефон. – Представитель местных властей. Генерал Гоголев теперь будет с нами постоянно, поэтому, если появятся вопросы, можно связаться с ним или его заместителем майором Верником.

– Вопросы есть, и много, – ответил Ульянов.

Полковник Кузнецов кивнул, подтверждая.

– Если все пройдет нормально, хотелось бы быстрее начать освоение новых знаний. Я тут познакомился с двумя командирами, оказались бывшими офицерами царской армии. Хорошие ребята.

– Хорошо. Господа, встреча с главой государства назначена на три часа, времени осталось немного, за это время нужно подготовиться…

– Уф-ф! – выходя из кабинета Сталина, выдохнул я, на ходу вытирая пот со лба.

Мельком глянув на Поскребышева, подошел к вставшей со стула Але и, подхватив ее под локоть, направился к выходу.

– Ну как?

– Давненько меня так на ковре не песочили. Все припомнили, – несколько заторможенно ответил я.

– За дело же.

– Знаю. Все равно была бы возможность, так же поступил. А то, что за дело, все правильно, так и нужно. Я еще удивляюсь, что меня на губу не посадили.

– На губу?! – Аля иронично приподняла бровь.

– Ну или под домашний арест, – отмахнулся я.

Шедшие впереди коробочкой сотрудники НКВД, все званием не ниже лейтенанта, был даже один майор, рявкали присутствующим или шедшим им навстречу по коридору:

– Лицом к стене! Не смотреть!

А я посмотрел. То есть успел посмотреть на явно военного, облаченного в гражданскую одежду, прежде чем повернулся. Поэтому, выполнив приказ, ошарашенно подумал: «Канарис?»

Не узнать адмирала я не мог, сам делал первичную подборку биографий всех германских лидеров перед отправкой к Сталину. Несколько фото адмирала там присутствовало.

Первая же мысль, пришедшая после увиденного, и последовавший за ней анализ вызвал восхищенные слова уже вслух:

– Ну ни хрена себе?! Вот это да!

За что получил хорошую затрещину от Али.

Опять-таки за дело, но все равно планы Сталина впечатляли.

Окрестности Минска. Части Особой Армии. Подразделение капитана Куницына. 13 июля. 14 часов 26 минут

– Подкалиберный!!! Подкалиберный, твою мать!!! – орал, даже не слыша себя, сержант Панин, подводя прицел под башню очередной «тройки». Не в первый раз прилетал подарочек от противника, так что все в экипаже, несмотря на открытые люки в башне, успели получить хоть и легкие, но все-таки контузии.

По башне в очередной раз ударила болванка, вызвав новый звон и брызги мелкой стальной крошки.

Вытерев текущую по лицу кровь, сержант посмотрел вправо. Повиснув на сиденье, заряжающий уронил подбородок на грудь.

– Что там? – спросил лейтенант.

– Кажется, Мамеева ранило.

– Плохиш, замени. Усанбеков, проверь, что с заряжающим.

– Есть!

– Есть!

Пока механик и радист возились, убирая заряжающего вниз, сержант успел перезарядить орудие.

Подкручивая маховики настройки, он подправил прицел и топнул по педали пуска.

– Есть! Горит! – воскликнул сержант.

– Вижу! Справа еще восемь «четверок» подходит, – известил наводчика лейтенант.

– Берем их?

– Да.

С той стороны роту прикрывали две самоходки и один из КВ. Но за прошедший бой обе самоходки подбитые горели, а у КВ заклинило башню и разбило прицел. По докладу разведки, на усиленную роту шел один танковый батальон, но на этот раз они ошиблись. Сквозь относимую ветром завесу из огня и копоти было видно: шел на них полнокровный полк. Танковый батальон и два моторизованных.

– Все, только осколочные остались! – закинув последний бронебойный снаряд, известил всех по ТПУ Плохиш.

– М-м-м, – задумался лейтенант. – Так, Усанбеков!

– Я!

– Плохиш!

– Я!

– Берем ноги в руки – и к соседу, пусть боезапасом поделится. Ну чего сидим? Вперед!

В это время открытая крышка люка зазвенела от попадания снаряда. Посмотрев на внушительную вмятину, Плохиш перевел взгляд на командира.

– Товарищ лейтенант… – заныл механик.

– Плохиш, не тупи, через нижний люк!

– Есть! – обрадованно заорал механик и вслед за радистом покинул машину.

В течение десяти минут, с помощью спешенного десанта, что охранял танк в окопах, было доставлено два десятка бронебойных снарядов.

– Шабаш. Выдохлись гансы! – крикнул бойцам лейтенант.

И действительно, вот уже пару минут как не слышно канонады. Однако и через черный смог от горящей техники было плохо видно. Приподнявшийся Плохиш, заметив спину удаляющегося бойца-связного, – рацию разбили еще в начале боя – сообразил, откуда сведения.

Осторожно, боясь нарваться на шальную пулю, бойцы выглядывали из окопов, стараясь хоть что-то рассмотреть сквозь дым.

Вдали послышался лязг и гул дизелей. Вот замелькали в дыму знакомые силуэты «тридцатьчетверок» с их кургузыми башнями.

Бойцы облегченно засмеялись, прибыла кавалерия, хозяйство Рыжкина прибыло. Трехбашенные монстры Т-28 воспринимались уже спокойнее.

Через минуту экипаж рассматривал танк. Слышались удивленные возгласы.

– …восемьдесят три, восемьдесят четыре… Все вроде? М-да, крепка сталинградская броня. Восемьдесят четыре попадания. Умеют немцы стрелять, – озадаченно почесал Хакимов затылок, отчего шлемофон сполз на лоб.

– Товарищ лейтенант, а потери наши какие? – спросил Панин. Командир только что вернулся от комроты, так что свежие новости знал.

– Большие, сержант. Большие, – вздохнул Хакимов. – Самоходка, считай, одна уцелела, «тридцатьчетверки» две потеряли, одну вроде восстановят, инженера обещали. Из КВ у трех башни заклинило, один горел, ладно экипаж потушить успел. У машины Воронова ствол пробило. Одним зениткам ничего, так, царапины. Они, почитай, больше всего побили. Сорок девять на них записали, и это не считая обычной колесной техники. Людей много потеряли. Из десанта особенно.

Бойцы с уважением посмотрели в сторону как раз выбиравшегося из капонира ЗСУ-57-2, что с трудом выбил у генерала Катукова комроты.

Пока экипаж под охраной приписанного к ним танкового десанта осматривал и при возможности чинил боевую машину, командиры рассматривали горящие и подбитые танки противника, изредка поглядывая на большую толпу пленных, куда бойцы загоняли немцев, строя их в маршевую колонну.

– Сто семнадцать танков уничтожено, двенадцать захвачено. Дозоры сообщили, что восемь ушли, краем оврага прошли, – махнул рукой комроты, докладывая полковнику Рыжкову, которому и была переподчинена их тяжелая рота.

– Колесной техники? – спросил полковник.

– Много. Там пробка образовалась, так что больше трехсот единиц. Захватили почти сотню. Бронетранспортеры и другая техника подсчитываются. О, кстати, мы там несколько батарей «эрликонов» захватили. Целые.

– Пленные?

– Еще не знаем, считают.

– Ясно. Доклад мне через час, – приказал полковник и, развернувшись, направился к своему Т-28. В отличие от капитана, Рыжков в Особую армию не входил и вооружен был в основном устаревшей техникой, кроме двух десятков «тридцатьчетверок» образцов сорокового и сорок первого года.

Санкт-Петербург. Петербургский тракторный завод (ПТЗ) – Кировец. 18 июля 2011 года

– Что за заказ? – без особого интереса поинтересовался один грузчик у другого.

– Не знаю. Павлов сказал, срочный заказ от Москвы, – кивнул тот на стоявшего в отдалении старшего инженера завода, который что-то обсуждал с одним из железнодорожников, усиленно при этом жестикулируя.

Гремя сцепками, к пандусу подполз тепловоз. Двенадцать прибывших специалистов завода изумленно замерли. Хотя груз и был прикрыт, с одного ветром сорвало брезент, явив мастерам то, что было укрыто.

Седьмым по счету стоял разбитый танк без гусениц. Красная звезда, несколько пробоин в башне и корме явно показывали, откуда он прибыл.

– «Тридцатьчетверка», довоенная еще, – выдохнул один из инженеров.

– У меня дед под Харьковом в сорок втором в таком же сгорел, – стянув с головы кепку, пробормотал один из мастеров.

Было ясно, что под остальными брезентами скрывается то же самое. Битые и горелые советские танки.

Наконец, последний раз лязгнув сцепкой, состав остановился.

– Внимание. В технике могут быть боеприпасы. Приступим после того, как их осмотрят саперы, – крикнул старший инженер после которого раздумья.

Пока ждали саперов, несколько мастеров и грузчиков не удержались и заглянули в некоторые боевые машины.

– Ребята, тут в крови все. Пробоина на уровне мехвода, – крикнул один из грузчиков. Раздался гул голосов, заводчане обсуждали шокирующие новости.

Среди поврежденной техники были не только известные каждому русскому человеку Т-34, но и другие танки. Среди них мастера смогли опознать только Т-28 и Т-26.

Вернувшийся из диспетчерской инженер Павлов ответил на вопросы мастеров:

– Да, Москва сама не знала, что на ремонт везут. В заявке написано, что поломанная техника из Беларуси.

– Понятно. Видимо, Минский завод не справляется. Жаркие бои идут, – качали головой мастера.

– В вагонах запчасти, – озвучил инженер, заметив, как все рассматривают четыре вагона в конце состава.

– Короче, Степаныч, когда их восстановить нужно? – рубанув рукой, спросил один из мастеров у инженера.

– Как можно быстрее, – несколько растерянно ответил он.

– Сделаем. – Мастер обернулся. – Так ведь, ребята?

– Да-а!!!

– Мы еще и модернизацию проведем. У меня сын этими делами увлекается. Сделает проект.

Подхватив сумку со спецпайком, я направился было к выходу, как столкнулся в дверях с Гоголевым-старшим.

– А, Демин. Ты-то мне и нужен. Время есть?

– Конечно, я уже шестой день отдыхаю. Отчеты не работа, так, можно сказать, разнообразие. Гуляю, город изучаю. В Эрмитаж вот собрался.

– Эрмитаж в Ленинграде.

– Да? – Я на несколько секунд завис. – А что в Москве? Вот, значит, в Третьяковку. Еще и на «Аврору» посмотреть охота.

Горестно вздохнув, Гоголев сказал:

– Зайди ко мне часам к шести вечера. Хорошо?

– В шесть как раз проблема. Родители решили проведать свое любимое чадо. Может, пораньше?

– Пораньше? Пораньше… пораньше, – задумчиво нахмурился генерал. – Тогда к трем. Как раз будет двадцатиминутный перерыв.

– К трем так к трем. Буду.

– Хорошо, и про субординацию не забывай. Ты же майор госбезопасности!

– А я в гражданке и с непокрытой головой, тем более в отпуске, – сразу же отмазался я.

Зря, что ли, джинсы надевал? Тут пока идешь по учреждению, замучаешься отмашки давать. Дали отдых, отдыхаю.

– Иди уже, – отмахнулся от меня генерал.

– Есть.

Выскользнув за дверь, спустился к дежурному в фойе, но был остановлен удивленным окриком:

– Демин? Александр?

Обернувшись, сразу узнал Воронова. Он был в форме полковника с общевойсковыми эмблемами.

– Здравия желаю, товарищ полковник.

– К пустой голове руку не прикладывают, – машинально ответил он.

– Знаю.

– Ну привет.

Не обращая внимания на нескольких присутствующих в фойе мужчин, мы обнялись, хлопая друг друга по спине.

– Есть тут, где поговорить? – оглядевшись, поинтересовался Воронов.

– В столовой можно, но лучше в ресторан. Отметить надо. Тем более Аля к подружкам сбежала, до вечера не будет. Пошли.

– Подожди. У меня совещание через час, так что давай просто пообщаемся. А встречу и после отметить можно.

– Да? – Мельком глянув на часы, я скривился: – У меня тоже несколько назначено. До трех всего два часа осталось. Может, в парк пойдем? Там много укромных мест есть. Посидим. Я еще паек получить успел, есть чем отметить и закусить.

– Пошли.

Расположились мы в ближайшем парке на одной из скамеек, укрытых от глаз прогуливающихся.

– Хорошее место. И аккуратно все, – оглядевшись, пробормотал Воронов.

– Боковая тропинка, тут мало кто гуляет, – ответил я, нарезая колбасу.

– Ты сейчас где? А то я смотрю, в гражданке ходишь?

– В бессрочном отпуске. Сказали, пока не вызовем, отдыхай. Развлекаюсь помаленьку. Гоголева недавно встретил. Совсем заработался, шуток не понимает. Ты не сиди, разливай пока, зря, что ли, я у дежурного стаканы тиснул?

– Угу, – захрустел Воронов крышкой бутылки коньяка. – Ты же вроде не пьешь?

– Не пью. Водку. А коньяк буду, немного, так, за компанию. Сам где?

– Сперва в мотострелковом корпусе служил, замкомандира. Обучал. Новые армии. А семь дней назад сюда перевели. В Генеральный штаб.

– А, понятно. Видел, как же. Нехило они там устроились.

– Сам удивлен был, нам бы такие компьютеризированные штабы. Представляешь, у них там везде над местами боев авиаразведчики висят, в основном из местных. Плюс наши два высотника, недавно еще шесть «тушек» переправили, вот они посменно и бороздят границы. Немцы только подумают, штаб уже знает и приказы отдает. Мы знаем, где каждая наша часть стоит вплоть до батальона, и можем командовать ими. Но это все так, мелочи, а вот когда на орбиту спутники выведут…

– Неплохо устроились. А потери большие? Ну среди разведчиков?

– Есть, – скривился полковник. – Шестнадцать уже ссадили. Как мы только их ни прикрываем… Эх, девять комплектов наблюдения потеряли. Безвозвратно.

– Понятно. А накал боев какой?

– Да никакого бы не было, не держи нас за руки. С такой разведкой нам немцы на один укус. Мы даже ночью их мониторим, вдруг какая часть с места дислокации снимется. А авиация? Их штабы вплоть до полкового уровня можем вынести «на раз». Но – отбой. Только крупные железнодорожные станции. Даже на заводы всего пару налетов сделано было, а ведь мы можем за пару недель вообще всю их промышленность на ноль помножить. Чего тянут? – непонимающе пожал плечами Воронов. – У Джека Лондона в «Лютом звере» Пат тоже попробовал с Голландцем поиграть, так ведь пару раз едва не доигрался. Но он и подготовлен был не чета нынешней РККА. А тут, как в поговорке: отмеряй микрометром, отмечай мелом, руби топором. Да через раз мимо метки!

– Ладно, не будем о грустном, между первой и второй перерывчик небольшой.

Чокнувшись, мы закусили, обдумывая сказанное.

– Ждут, значит так надо, – ответил я.

– Да хрен с ними. Мы, знаешь, на диверсантах какого опыта набрались в использовании аппаратуры? Ого-го. Можем вызвать любую группу и направить ее на уничтожение любого объекта. Если надо – помощь или поможем уйти от преследователей. Кстати, я когда в первый раз попал в главный зал…

– Это где монитор во всю стену?

– Он самый, только там несколько больших телевизоров, совмещенных в один экран. Так вот, там как раз рассматривали бой в прямой эфире, нашей тяжелой танковой роты против механизированного полка немцев. Нашей роте дезу слили, что на них всего батальон идет, испытывали экспериментальные машины на полном серьезе… Вот как раз и попал на конец боя.

– А что с ротой? Потери большие? – заинтересовался я.

– Потери? Потери… – Воронов вздохнул. – Потери почти шестьдесят процентов, но полк они уничтожили.

– Молодцы.

– Это да. Там один экипаж – вроде лейтенанта Хакимова – тридцать шесть танков и самоходок уничтожил. К Герою лейтенанта представили, а экипаж к орденам. Там многих к наградам представили.

– Я и говорю молодцы.

– Ну да. Там после боя почти все машины на ремонт отправили. Ни одной без попадания. А у Хакимова, представляешь, в башню ахт-ахт два раза засандалила – и ничего, броню не пробила, хотя осколками экипаж посекло.

– Фигасе, что за танки? Наши?

– Не. Кавэшки модернизированные. Пушки из нашего мира стомиллиметровые, снаряды тоже наши, привозные. Но их скоро выпускать начнут, прошли испытания на все сто. Сам Ка Вэ тоже изменили, башня приплюснута, как у пятьдесятчетверки, двигуны тысячесильные. Хорошие машинки. Ходовая тоже сделана. Оптика там. Короче, испытывали их во всех категориях, не только как они поведут себя в бою. Я разговор двух генералов слышал, так что знаю.

– Выпускать будут?

– Наверное. Танкисты от них в восторге. Особенно те, что на старых Ка Вэ войну начинали.

– А не проще пятьдесят четвертые или пятьдесят пятые сразу выпускать?

– Ни фига. В начале войны, когда танки нужны как воздух? Небольшие переделки еще возможны, но полностью перепрофилировать производство под другой танк это уже время, которого у нас и так мало. Хотя… машины экспериментальные. Те, которых из-за ленточки в бой не посылали, возможности наших танков только по фильмам и знают. Может, уже начали какой завод оборудовать под пятьдесят пятые. Кто знает? Кстати, заметь, мы получаем множество битой техники, причем в основном старой. Двадцать шестые там или вообще монстры тэ тридцать пятые, грузят и отправляют их куда-то по железке.

– А, так это я в курсе. Все побитые, в основном те, что трудно восстановить, а выкинуть жалко, к нам отправляют. Причем не в Белоруссию, а в Россию, накал патриотизма хотят поднять, что-то они там затевают, – задумчиво почесал я затылок.

– Хорошее дело, может, под это дело еще что добудут? Ништяков много надо.

– Голова у них на плечах есть, пусть думают. Тебе, кстати, не обидно, что в штаб отправили?

– С чего бы это? Я тут квалификацию поднимаю. Опыт он и есть опыт. Да и нравится мне тут. Подо мной шесть операторов-радистов, вот ими я и командую. Общее руководство на Шапошникове. Он, знаешь, как развернулся?

– Знаю, вчера с ним разговаривал, провел он мне экскурсию.

– Черт, время, – воскликнул полковник, вскакивая. – Ладно. Сегодня встретиться не получится, давай завтра?

– Вечером, часов в шесть встретимся в управлении.

– Лады.

Проводив взглядом спешившего Воронова, я собрал все, что осталось, и убрал в сумку. После ста грамм коньяка появилась легкая бодрость в теле. Мельком глянув на часы, решил идти к Гоголеву, вдруг раньше освободится.

Мир СССР. Окраина Минска. Тяжелая танковая рота капитана Куницына. 18 июля. 15 часов 12 минут

– И что, выдержала? – недоверчиво спросил невысокий рыжий танкист.

– Сам посмотри, там два сердечника торчат, – ответил Плохиш.

Вместе с рыжим встали еще шестеро пришлых танкистов и стали осматривать башню – как наиболее пострадавшую часть, на предмет пробоин.

Остатки роты капитана Куницына после рембата ждали погрузки на железнодорожной станции, их отправляли вместе с экипажами на завод, где временно расквартировался КБ, проводивший модернизацию танков. Однако приказ из штаба фронта перейти в подчинение представителя Генштаба фактически вернул их с платформ.

За два часа с момента приказа они успели занять позиции на окраине города. То, что Минск готовят к сдаче – особо не обсуждалось и не афишировалось тоже, но все про это знали.

Представитель Генштаба, тучный полковник с фамилией Бродман, не только снял роту с погрузки, но даже велел вывести все способные стрелять танки из рембата и подготовить из них неподвижные огневые точки, подчинив их все Куницыну.

Вот сейчас как раз экипаж КВ-2, которого притащили на тросе и столкнули в неизвестно кем вырытый капонир и башня которого торчала в тридцати метрах от танка лейтенанта Хакимова, обсуждали прошедший шесть дней назад бой, проходивший в тридцати километрах от Минска.

Незнакомые танкисты не только осмотрели кавэшку снаружи, но и изучили ее изнутри.

– М-да. Как только броня выдержала? Нас вон с первого выстрела срезали. Прямое попадание в двигатель, – хмуро проговорил командир «двойки» старший лейтенант Проса.

– Это экспериментальные машины. Скоро в общий выпуск пойдут, – ответил Хакимов, гордо оглядывая свой танк.

Пока Плохиш рассказывал не верящему рыжему, который, кстати, тоже был мехводом, про ходовую, а Панин в красках описывал попадание их снаряда в лобовую броню «тройки»: «… у того аж двигатель вылетел сзади…», показалась наконец «эмка» полковника.

– Товарищи командиры? Попрошу подойти ко мне, – приказал он, расстелив на капоте карту.

Командиров осталось одиннадцать. Это только в самоходках командовали сержанты. В остальных танках, даже зенитных, командиры были в званиях не ниже младшего лейтенанта.

– Так, товарищи командиры, ваша задача…

Возвращаясь к своему танку, капитан Куницын размышлял над поставленным заданием.

«Танков осталось одиннадцать. Восемь КВ. Три „тридцатьчетверки«, две самоходки и зенитки. Да еще эти пришлые. Хотя… Два КВ, „двойка «и „единица «тоже неплохо. Но куда мне восемь тэ двадцать шестых? Да еще у одного башня заклинена, вон экипаж починить пытается. Металлолом!»

– …а вы что скажете, товарищ капитан? – отвлек комроты от размышлений вопрос одного из подчиненных, командира батареи самоходок старшего лейтенанта Скворца.

Оказалось, шедшие рядом командиры вслух обсуждали тот же приказ. А приказ был странным. Было бы неудивительно, если бы их поставили оборонять город, перекрыв шоссе или другие важные подступы. Однако приказ был довольно четок и немногословен. Не оборонять, а именно охранять группу специалистов из Москвы и спецбатальон, которые сейчас как раз разгружались на станции.

Вообще-то практически все железнодорожные пути были уничтожены, осталась только одна ветка на Минск, которую охраняли особо, но и она была готова к уничтожению. Дорога в основном использовалась для вывоза поврежденной и сгоревшей бронетехники, которую почему-то эвакуировали, даже если восстановить ее невозможно. Также трофейную технику и, конечно же, раненых. Санитарные поезда курсировали по ней постоянно. Так что ничего удивительного в прибытии не было, они и сами должны были отбыть по этой единственной нитке, снабжающей войска у города.

– Странный приказ.

– Да нет, товарищ капитан. Мы тут обсуждали, что за батальон нам нужно охранять.

– Да это и так понятно. Опять что-то новое будут испытывать в боевых условиях, – отмахнулся Куницын.

Как ни странно, в этом он не ошибся. Когда подошел батальон – они увидели оружие, которое несли бойцы.

– Пулеметы, что ли?

– Странные какие-то, на треногах. Тяжелые, наверное, – обсуждали сидевшие на броне ближайшей бронемашины танкисты.

Как и для танкистов, для спецбатальона тоже были подготовленные позиции. Окопы полного профиля, а не привычные и ненужные ячейки. Охрана из бойцов НКВД никого к ним не подпускала и отслеживала все перемещения рядом чужих бойцов. Особенно охрана крутилась у десяти молодых командиров со странным оружием в руках, которое они то и дело закидывали на плечо и как будто прицеливались.

– Расчет три человека. Первый номер, второй… Третий точно подносчик, – профессионально оценил бойцов спецбата Куницын.

– А эти? – поинтересовался Проса, кивнув на непонятных командиров. В ответ комроты только пожал плечами.

Однако, к удивлению танкистов и роты танкодесантников, которые тоже с интересом наблюдали за прибывшими, оружие на бруствер они не устанавливали, а только приготовили позиции.

– Воздух!!! – раздался крик наблюдателя.

Танкисты спокойно стали укрываться, лениво наблюдая за небом. Это был уже не первый налет, и парни ожидали увидеть очередной воздушный бой. Что-что, а воздушное прикрытие города было на высоте. Первыми захлопали зенитки, не ротные, те молчали, не выдавая свои позиции. Через минуту они смолкли, в дело вступили истребители прикрытия. Немцы шли двумя эшелонами. Первыми истребители расчистки воздуха. Вторыми уже сами бомбардировщики.

– Десять «мессеров» и тридцать «юнкерсов», – пробормотал Плохиш.

– Наверху еще четыре «мессера». Вон, видишь? – ткнул пальцем в точки под облаком сержант Панин.

– Наших мало, шесть только, – вздохнул Плохиш.

– Это да… Черт, прорвались все-таки, – стукнул кулаком по брустверу Панин.

В это время масксети сползли с ротных зениток, и тонкие пятидесятисемимиллиметровые стволы приподнялись и, как будто принюхиваясь, стали выискивать свои жертвы.

– Ща им дадут, – радостно усмехнулся Плохиш.

У него была причина для уверенности. Во время следования к месту первого боя на них наткнулось звено «лаптежников», которые куда-то шли. Реакция зенитчиков была незамедлительной. Несколько коротких очередей – и три костра на земле.

– Может быть, – не совсем уверенно ответил Панин.

– Чего опять? – недовольно спросил мехвод.

– Те на бреющем шли, а эти на километровой высоте, – пояснил свои сомнения сержант.

Однако наводчик ошибся. Высота не стала преградой для «зэсэушек», и через секунду в слегка разобщенный после прорыва строй бомбардировщиков полетели первые снаряды.

– Горит, – радостно воскликнул Плохиш, – смотри, еще один!

– Вижу. Молодцы наши соколы, а то разлетались, понимаешь, – довольно кивнул сержант.

Несколько бомбардировщиков освободились от своего груза, и, судя по взрывам и сильным пожарам неподалеку от воинских складов, сбросили его туда, куда надо.

После того как последние «юнкерсы» стали удаляться, стараясь сбросить с хвоста четверку «яков», которые только что подоспели, – видимо, дежурное звено, – капитан Куницын покинул противовоздушную щель. Первое, что он отметил – это довольное лицо полковника, провожающего взглядом немецкие самолеты.

– Капитан? Передайте приказ на отдых. Противник подойдет к городу через два часа.

– Есть, – козырнул Куницын и, развернувшись, направился к своей роте. После докладов всех командиров, что в расположении все в порядке, – еще бы, их не бомбили – капитан отдал приказ на оборудование запасных позиций. Отдых отдыхом, но вбитые в него советниками азы танковой тактики засадных боев требовали действовать.

И под рев двигателей зениток, менявших свои позиции, бойцы, взяв в руки лопаты и кирки, направились на оборудование ложных и запасных позиций.

Через три часа пришел злой полковник, ругающий наших сталинских соколов, разбомбивших понтонный мост, по которому переправлялись немцы.

– Теперь даже не знаю, что делать. Может, саперов им в помощь отправить? – горько пошутил Бордман.

Посмотрев на недоумевающих командиров, он пояснил:

– Не успеют они сегодня мост починить и переправиться. Ладно, капитан. Отбой. Завтра их ждать будем, – махнул рукой полковник и направился к своей машине.

Закинув пакет с пайком на заднее сиденье машины, я направился в управление. Гоголев был занят, так что пришлось подождать в приемной, когда из кабинета выйдут люди.

– Проходите, – кивнул секретарь генерала в форме старшего лейтенанта.

– Посиди пока. Изучай последние новости. Я сейчас, – кивнув на папку, сказал Гоголев, широким шагом выходя из кабинета. Судя по его виду, что-то срочное.

Подхватив папку, я присел на один из стульев у шкафа.

«Ну что тут у нас? Отчеты… О, а это что? Дневник? Ну-ка?»

Взяв в руки слегка потрепанную тетрадку, открыл первую страницу. На лицевой стороне был приклеен бланк.

«Копия дневника плененного в лесочке под Сосновкой командира танка, старшего капрала Войска Польского Матеуса Дубожинского. Взят в плен подразделением Белорусской армии у „Объекта-2«в приграничном конфликте. Передан белорусской СБ представителям НКГБ в республике. Принят капитаном НКГБ Смеловым Александром Николаевичем».

…5 июля 2011 года

«Ну вот, кажется, началось. Около часа назад, в 21:00 была объявлена боевая тревога. И уже в 21:30 было произведено общее построение нашего танкового батальона. Перед нами была поставлена боевая задача: внезапным ударом захватить секретный военный объект противника, расположенный, как мы и ожидали, на территории соседней Беларуси. Впрочем, все это когда-то принадлежало нашему великому государству, и настало наконец время для восстановления справедливости. Особо радует, что именно моей танковой роте предстоит оказаться на острие атаки.

После построения, загрузив боеприпасы и отдав приказание экипажу моего „Леопарда «о дальнейшей подготовке к маршу, как и полагается истинному польскому шляхтичу, уделяю немного времени своему дневнику. Должны же мои будущие потомки знать о том, что их предок участвовал в воплощении в жизнь идеи о великой Польше от моря и до моря! Поэтому предстоящие судьбоносные для нашей страны события постараюсь описать как можно более подробно. Экипаж моего танка, как мне говорили мои друзья, втихомолку посмеивается над литературными упражнениями своего командира, но я не беру это в голову. Это ведь у меня древний шляхетский род, идущий еще со времен первых польских королей, а они и про своих дедов-то мало что знают! Ладно, ближе к делу, времени осталось совсем немного, колонна отправляется ровно в 23 часа.

Сейчас нам предстоит выдвинуться в район пограничного перехода через Буг и ожидать там приказа о пересечении границы.

6 июля 2011 года

В 1:25 ночи вышли на заданную позицию, не доехав где-то с полкилометра до нашего пограничного пункта. Тут нас уже ожидал ранее прибывший пехотный батальон на бронетранспортерах. С ним нам и предстоит взаимодействовать в дальнейшем. Сразу по прибытии командир роты собрал командиров взводов и танков на небольшое совещание. С нами он обговорил дальнейший план действий и дал команду отдыхать до особого распоряжения. Что мы и сделали, выставив предварительно караулы. Остальные танки батальона остались где-то позади. У них была своя задача. Ладно, теперь надо поспать, так как вставать придется рано.

В 3 часа утра поступил сигнал „подъем«. Все наскоро перекусили и стали готовиться к операции, которая назначена на 4 часа утра. Наверное, дневник продолжить удастся не скоро. „Леопард«, конечно, не древний Т-72, на котором довелось служить моему отцу. Идет плавно и ровно, но в движении не очень-то попишешь. Но, главное: мы идем вершить справедливость. Мой прадед, сгинувший в Катыни от проклятых большевиков, мною бы гордился. Я удивляюсь, что такое мнение разделяют почему-то не все мои сослуживцы. Кстати, моя бабушка показывала письмо от деда, которое он послал ей из плена. Оно, правда, почему-то было датировано сентябрем 1941 года. Но тут нет ничего удивительного: мой покойный дед утверждал, что проклятые большевики переправили дату, чтобы замести свои кровавые преступления перед польским народом. Я ему верю. И мы им и это припомним. Колонна бронетехники, готовая к победоносному маршу, уже выстроилась. Два взвода роты, включая и мой второй, возглавили ее. Остальные танки пристроились к хвосту колонны. Сейчас тронемся, до старта остались считанные минуты.

Уже светало. И тут произошла непредвиденная остановка. Подъехали к какой-то деревушке Чернавчицы, если верить GPS-навигатору, и только тут выяснилось, что местечек Сосновка целых 2 штуки: одно недалеко от нас – в 4 километрах, а до другого – километров 70. Проклятые штабные крысы, опять что-то там перепутали! От командира роты нам поступила команда на остановку, и он сейчас по радио уточняет маршрут. А я вот занялся опять дневником. Доехали, кстати, довольно быстро. Почти без стрельбы. Ну вмазали пару раз по зданию таможни да пару-тройку постов милиции по дороге раздолбили. Что интересно: белорусы даже не сопротивлялись. Наверное, от страха заранее разбежались. Недаром же они годились только прислуживать моим предкам. Впрочем, что-то и на шоссе машин не видно совсем. Даже когда мы проезжали почти рядом с Брестом. О, кажется, с маршрутом разобрались, мой радист говорит, что поступила команда заводить двигатели.

Проклятые белорусы!!! Ну не умеют они честно воевать. С открытым, как говорится, забралом. Не зря, выходит, их наши нынешние союзники-немцы недочеловеками в ту войну называли. Если бы они с немцами тогда так же честно воевали, как и мы – доблестные поляки, то СССР не продержался бы и месяца против вермахта.

Вот и мы сегодня надеялись, что война будет честной. Теперь понимаю – зря!!! А ведь сперва все вроде как по нашему плану шло. Мы свернули направо с шоссе на какую-то проселочную дорогу. Не прошло и десяти минут, как вся наша едва ли не километровая колонна втянулась на эту, с позволения сказать, дорогу. С моего танка уже стало видно большое скопление разнообразной военной и не только техники перед каким-то лесочком. Мы даже успели дать несколько выстрелов туда. И вдруг дорога под нами будто взорвалась. Тут же справа от колонны заработали многочисленные пулеметы и РПГ. Эти звуки ни с чем не спутаешь. На недавнем учении приходилось уже их слышать. Я и не помню, как выскочил из своей горящей машины. Больше никто так и не успел спастись из моего экипажа. Только и успел сделать пару шагов от машины, как сзади раздался сильнейший взрыв. Взорвался боекомплект следовавшей за нами БМП. Взрывной волной меня откинуло на несколько метров от машины. Совершив незапланированный кувырок в воздухе, со всего маху приземлился на спину. Правда, ничего жизненно важного себе не повредил, отделавшись только легким испугом. Зато на всю жизнь запомню кувыркающуюся в воздухе вместе с кучей каких-то ошметков башенку бронемашины и горевший как свеча мой «Леопард»!

Большинство уцелевших рвануло к видневшемуся вдалеке лесочку, огибая слева по дуге скопление замеченной нами техники. Поднявшись, я направился туда же. Мне стыдно признаться, но так быстро бегать мне еще никогда не доводилось! Но и оттуда началась стрельба, пусть и не такая сильная. И тут я со всего маху провалился в какую-то яму, полузаросшую травой и мелким кустарником. Возможно, это меня и спасло от неминуемой смерти. И я решил в ней затаиться. А там – видно будет. Через пару минут после моего падения стрельба вдруг стихла. Осторожно выглянув, заметил, что мои уцелевшие сослуживцы останавливаются, подняв руки вверх. А со стороны леса к ним направляются вооруженные люди в форме.

И вот сижу в своем нечаянном убежище и записываю впечатления. Удивительно, но я даже не потерял мой командирский планшет! Хорошо в падении под руку попался, а то бы не вспомнил про него. Как ни странно, это действует на нервы успокаивающе. Я понимаю, что через короткое время местность прочешут и я буду обнаружен. Такой позор… И как хорошо, что Катынь не в Белоруссии расположена… Я люблю своего прадеда, но что-то не хочется встречаться с ним так рано…»

На этом дневник обрывался. Почесав затылок, я посмотрел на генерала, который за время чтения успел вернуться, поругаться с кем-то по телефону и сейчас подписывал и изучал какие-то бумаги.

– Закончил?

Отложив последний листок, я молча кивнул.

– Сверху приказали просветить тебя по последним новостям.

– Даже? Не ожидал. Все можно узнать?

– Не наглей. Только общие сведения.

– Понятно. Что там за конфликт с Польшей. Проблемы будут? А то Коротич общими фразами отделался.

– Не думаю. Видишь ли, позавчера произошел трагический случай в правительстве Польши. Несчастный случай, взрыв бытового газа. Но погибли многие видные политические деятели страны, включая президента и его ближайших советников. Сейчас пока новый не выбран, но те, что выставили свои кандидатуры, намек поняли.

– Америкосы натравили их?

– Скорее Альянс из нескольких стран. Америка не на виду, но думаю, руководит именно она. Поставили представителей во главе Англии, а сами за их спиной и командуют. Это точно, наша разведка известия принесла.

– Забавно. Раньше именно Англия всех с нами стравливала. А сейчас она марионетка. Все возвращается на круги своя.

– Возможно…

Генерал быстро разложил на составляющие всю политическую обстановку в 2011 году, то есть в моем мире. Едко прошелся по правительству Украины, поругал правителей России. Я спросил о белорусских спецах. У многих ведь семьи там остались. И пока человек в 41-м сидит, его семью в 2011-м хотят замочить общечеловеки. Генерал ответил, что этот вопрос решен. Они переведены сюда и поселены в восьмидесяти километрах от портала в одном из вновь построенных сел. Так что белорусские, российские и небольшая толика украинских офицеров уверены в своих тылах.

– А Нахимов как? Адмирал? – поинтересовался я. Мир царя меня интересовал больше. Старый мир ушел в прошлое.

– А что адмирал? Переговоры все еще идут, но уже заканчиваются. Все, что ты предложил императору, расширили и немного пересмотрели, но суть остается та же. Николай ввязывается в войну, делает вид, что отступает, терпя поражение за поражением, и не идет на переговоры. А дальше уже наша работа. Правда, насчет наших будущих баз на территории империи никак не могут договориться, нам нужно минимум семь, а они стоят на трех. Одну у портала и в морских портах.

– А остальные офицеры?

– Ты про учебу?

– Да.

– Нахимов и его зам Ульянов ведут переговоры, а остальные, согласно договору, направлены на учебу. Кто куда. Но в основном в Академию Генштаба. Будут постигать управление крупными воинскими соединениями согласно их специальностям.

– А Ульянов?

– А что Ульянов?

– Ну он же жандарм.

– Ну и что? Товарищ Берия решил направить его в НКИД, пусть иностранных шпионов учится ловить, а то они там у себя совсем мышей не ловят.

Мы проговорили вместо двадцати минут, выделенных мне генералом, почти час, пока не зазвонил телефон. Ответив, он положил трубку и, вставая, спросил:

– Ты сейчас к себе? Обои клеить?

– Знаете уже?

– В курсе.

– Закончил я, даже мебель завез. Остались ванная и туалет, но пока материала нет. Плитку заказал, привезти должны. А новоселье сегодня, так что к восьми не побрезгуйте. Отмечать будем.

– А почему нет? В восемь значит?

– Да.

– Обещать не буду. Постараюсь.

– Хорошо, будем ждать.

Машин у здания прибавилось, однако выезд перегорожен не был; подойдя к своему «Хантеру», который мне пригнали согласно заявленному списку, махнул рукой охране в другой машине и, запрыгнув на сиденье, рванул домой.

Родители приехали, как и договаривались, в шесть вечера. Подойдя к двери и не обращая внимания на постоянно трезвонивший звонок, открыл дверь и уронил челюсть на грудь. На площадке стояла мама, но КАК она стояла. В черной кожаной куртке, в красной косынке, в зеленых галифе, в сапогах и, главное, с маузером на боку. Подбоченясь, она ехидно смотрела на меня.

В это же время меня ослепила фотовспышка.

– Все, снял, – сказал отец, убирая фотоаппарат в чехол.

– Рот закрой, – это уже мне мама.

– И что это было?

– Развлекаемся мы. Ты уже четвертый за сегодня, – хихикнула она, входя в прихожую.

– Ясно. Делать вам больше нечего, – буркнул я.

– Вот привереда, мы тоже веселиться любим.

– Лучше б на даче грядками занимались.

– С чего бы это? Я в попечительский совет нашего района вхожу. Должность дали: начальник по особым вопросам, – гордо сказала мама.

– Это чего?

– Все, что непонятно, ко мне несут. Разбираюсь. Ладно, давай на ремонт твой посмотрим. Мало того что нас не приехал навестить, так еще не позвал помочь.

Поводив родителей по комнатам, показал весь косметический ремонт.

– А Аля где?

– На работе. Будет через час.

– Хорошо.

Вечер удался, приехал не только Воронов, но и генерал, так что посидели хорошо, стол был отличный.

Окраина Минска. Тяжелая танковая рота капитана Куницына. 19 июля. 10 часов 08 минут

Вытирая пот со лба белым платком, к капитану Куницыну подошел полковник Бродман.

– Ждите. Через час, по словам разведки, они подойдут к нам, – присев на крыло танка, сказал он.

– Так быстро, товарищ полковник? – искренне удивился Куницын, опуская бинокль.

– А что? Тут всего двадцать километров.

Капитан недоверчиво нахмурился. Он хоть и воевал всего неделю, но повадки противника изучить успел. Да и другие встреченные командиры делились опытом и советами. По его личному мнению, немцы появятся у города ближе к вечеру, о чем он и сообщил Бродману.

– Почему вы так решили?

– Товарищ полковник, немцы за месяц боев поумнели и не прут вперед кавалерийским наскоком. Основную массу танков мы у них выбили, и сейчас они их берегут, готовя к прорывам, так что вперед идет простой Ганс. Будьте уверены, пока саперы каждый метр дороги и обочин не проверят, вперед они не пойдут.

– Да? – задумался полковник.

– Точно, товарищ полковник. Думаете, почему у нас в боеукладке семьдесят процентов осколочные? Мы шесть дней назад тут последнюю боеспособную танковую часть побили. Так что нет у них бронетехники. Автотранспорт только.

– Хм. Посмотрим. Пойду напрягу разведку, пусть с них глаз не сводят… Да, кстати, капитан, а почему они еще и обочины проверяют?

– Да наши подрывники минируют так, что поражающий элемент накрывает за раз до ста метров дороги. Закладки обычно по обочинам. Это фугасы на дорогах ставят, – пояснил Куницын.

– Понятно.

Через полчаса Бродман вернулся.

– Вы были правы, судя по движению, они здесь будут ближе к вечеру. Хотя мы все мины деактивировали, все равно опасаются.

– У них еще и с саперами проблема, товарищ полковник. Наши снайперы не только за офицерами охотятся, но и за саперами.

Первые пылевые облака появились ближе к четырем пополудни. Первым ехал грузовик с набитым мешками с песком кузовом.

– Смертник у них там, что ли? – опуская бинокль, вслух поинтересовался недавно прибывший младший лейтенант, корректировщик гаубичного дивизиона, расположенного за городом.

– Действительно. Может, доброволец?

– Товарищи командиры, вы о чем? К бою! – рявкнул Куницын.

Все шустро разбежались, кто по своим танкам, кто в окопы, а кто и вообще в тыл.

Ждать пришлось почти час, пока не появились пехотинцы противника. Действовали они как-то неуверенно; остановившись в трех километрах от окраины, стали рассредоточиваться. Несколько раз блеснули линзы биноклей. Вот прошуршал и ударил первый снаряд.

– Помнят бойню под Кобриным? – усмехнувшись, крикнул лейтенант-корректировщик, вжимаясь в стенку окопа. Один из снарядов разорвался метрах в сорока, осыпав щель комьями земли.

– Ты там был? – поинтересовался старший лейтенант Скворец. Сам он посадил на свое место сержанта, решив также корректировать огонь своих самоходок из окопа с помощью окопной трубы. Благо выносная радиостанция у них была.

– Был! – кивнул лейтенант. – Я с начала войны воюю. Еще когда немцы первыми начали артподготовку, мы им стали отвечать!

– И как это было?

– Да обычно. Подняли за три часа, вручили карты с местоположениями вражеских войск, велели приготовить дивизион к бою и ждать. А когда немцы открыли огонь по пустым казармам, мы и ответили. Дальше рутина. Передвигались с места на место, прятались от авиации, стреляли, стреляли и стреляли.

– Понятно… Черт, близко лег! – отряхнув воротник, недовольно крикнул Скворец. – Вы отвечать будете?

– Только по приказу! – отрицательно покачал головой лейтенант.

Артобстрел шел более часа, видимо, недостатка в боеприпасах у противника не было. Авиация противника в небе не появлялась, наши летчики хорошо прикрывали воздушное пространство над Минском.

Летеха раз десять посылал связного по переходам к полковнику, не доверяя телефону, узнать, когда можно ответить, но возвращался тот с одним и тем же: огня не открывать.

– И чего тянут? Я уже все засек, звукари отработали по полной. Против нас восемь батарей и два дивизиона работают, – недовольно пробормотал лейтенант, когда артобстрел внезапно стих.

– Чего! – громко переспросил Скворец. Несколько последних снарядов легли очень близко, из-за чего все, кто был на НП, слегка оглохли.

– Я говорю: ответный огонь открывать пора!

– Понял! Не, рано, только когда мы начнем, до этого ни-ни! Понял?

– Понял.

– Пойду проверю, как там мои, – крикнул Скворец и быстро скрылся за поворотом окопа.

Танкисты спокойно наблюдали за приближением пехоты. Шли они по всем правилам, где перебежками, где рывком от укрытия к укрытию.

Вот открыл огонь взвод прикрытия, четыре пулемета прошлись по залегшим цепям. Почти мгновенно заработали ротные минометы противника, пытаясь подавить пулеметы. Всего Куницын не видел. Батальон был растянут тоненькой ниточкой на два километра, и наблюдать он мог только по двести метров с каждой стороны, но и того, что он видел, хватало. Бойцы спецбата не особо торопились поднять свое оружие на бруствер, а терпеливо ожидали приказа.

– Что-то молчит этот спецбат, товарищ капитан. Оружие ближнего действия? – поинтересовался вернувшийся Скворец у капитана Куницына.

– Надо будет, ответят. Наше дело какое? Охранять этот батальон, вот и будем охранять. Как там дела?

– Один тэ двадцать шестой горит. Прямое попадание. У машины Григоряна осколком в ствол попало, так что остались мы без одной «тридцатьчетверки». У остальных осколками только броню посекло. Трое ранено. Двое убитых.

– Убитые из двадцать шестого?

– Да, товарищ капитан. В танке сидели. А броня там сами знаете.

– Да знаю… Подожди-ка, Григорян же у нас на прикрытии со стороны города стоял?

– Так точно, товарищ капитан.

– Плохо, прикажи два двадцать шестых тоже на город повернуть, мало ли. Помнишь, вчера лейтенант приходил из комендатуры. Говорил про бдительность. Не забывай о диверсантах.

– Сделаем, товарищ капитан.

– Хорошо, – кивнул Куницын и вернулся к наблюдению за противником, до которого оставалось не более полукилометра. «Подавленные» пулеметы пока молчали.

– Два полка, товарищ капитан, не меньше, – сказал артиллерист.

– Поболее будет, лейтенант. У них по два батальона в охват пошло.

– А есть кем прикрыть, товарищ капитан?

– Есть. Встретят.

Открытие огня спецбатом танкисты заметили не сразу. Вдруг просто среди немцев встали многочисленные небольшие разрывы.

– Минометы! – ахнул пораженный лейтенант и тут же отвлекся – пришел приказ на подавление артбатарей противника.

– Слишком часто эти минометы бьют, но красиво. Загляденье просто, – пробормотал себе под нос капитан Куницын.

В это время лейтенант, передавший приказ на открытие огня своему командиру, ответил:

– Может, гранатометы? И разрывы мелкие и часто бьют. Очередями.

– Много их больно. Если экспериментальные, то вряд ли бы их было больше двух десятков, а тут за сотню машинок… Ах ты, как красиво положил! – радостно воскликнул капитан, заметив как густые разрывы накрыли крупное скопление солдат противника.

– Минометы! – крикнул артиллерист и присел на дно окопчика, потянув за собой радистов и капитана. Почти сразу после его слов на первой линии спецбата встали разрывы от полковых минометов противника. Отобрав микрофон у радиста, он в прямом эфире забормотал данные по немецким минометчикам.

– Товарищ капитан, танки! – дернув командира за рукав, крикнул один из его связных. Отвлекшись от наблюдения за работой спецбата, капитан поднял бинокль и посмотрел на поле боя. Там действительно появился десяток серых коробочек, которые, переваливаясь на небольших кочках и ямках, двигались вперед, изредка останавливаясь и стреляя.

Зная, какая судьба обычно ожидает в подобном случае немецких танкистов, командование противника, видимо, пошло на такой отчаянный шаг, пытаясь спасти остатки атакующей город дивизии, и бросило в бой свой резерв.

– А вот и для меня работа, – деловито пробормотал Куницын, оценивающе приглядываясь к танкам противника.

– Восемнадцать, товарищ капитан, – успел подсчитать корректировщик.

– Угу… Не понял?! Ну-ка, лейтенант, от трубы!

Припав к окулярам окопной трубы, капитан всмотрелся в атакующие их танки. Застыв на несколько секунд, он оторвался от окуляров и расхохотался.

– Нашли, что бросить против нас! – Заметив удивленные взгляды присутствующих на НП командиров и бойцов, пояснил: – Там устаревшие танки, чуть ли не с Первой мировой войны.

И правда, из восемнадцати бронемашин одиннадцать были французскими. Три польскими, остальные с бору по сосенке.

– М-да. Как у них, интересно, работает техслужба с разнотипными машинами?.. Лейтенант? – повернулся Куницын к Скворцу: – Они твои. Огонь открыть с предельного расстояния, пусть наводчики потренируются. После стрельбы меняй позиции.

– Есть! – обрадованно козырнул самоходчик и убежал к своим машинам.

Через полминуты обе самоходки открыли прицельный огонь.

– Попал! Смотри, башня отлетела! Детонация, мать ее!

Те танкисты, что не стреляли, довольно живо обсуждали стрельбы самоходчиков, изредка приглядывая за губительным огнем непонятного оружия спецбата.

– Все равно подготовка не ахти. Смелов по тому «рено» дважды промахнулся. Товарищ лейтенант, а вы что скажете? – обернулся Панин к лейтенанту Хакимову.

Все трое сидели на башне своего танка, азартно комментируя стрельбу «косоруких» самоходчиков.

– Думаю, сейчас нас вперед двинут. Тылы-то у немцев фактически без прикрытия.

– А подкрепление?

– «Пешки» пять минут назад пролетали, перед самым началом боя, помнишь?

– Нет, я за вторым биноклем полез.

– Ну вот, считай, моста-то и нет. Так что будь уверен. Сейчас давить их будем.

– Понятно… Черт, три «фрица» ушли. Ну мази-илы.

– Товарищ лейтенант. Приказ по роте, вперед.

– По местам!

Покачиваясь на неровностях дороги, «тридцатьчетверка» капитана Куницына, которую тот выбрал за броню и скорость, подкатилась к машине Хакимова.

Отщелкнув разъем и сунув штекер в карман комбинезона, капитан ловко скатился с брони танка и подошел к Хакимову.

– «Ахт-Ахт»?

– Так точно, товарищ капитан. У брода батарея стояла. Во-о-он они лежат… кусками.

– Долго вы еще?

– Немного, товарищ капитан. Сейчас гусеницу соединим и догоним наших.

– Догонять не надо. Сейчас они отходить будут, прикроешь у брода. Замаскируйся вон за теми деревьями. Там и холм и видно далеко.

– Есть.

Махнув рукой, капитан вернулся на свое место, через секунду «тридцатьчетверка» рванула дальше.

На следующий день доклад о применении АГС-17 местного производства лег на стол маршала Шапошникова. Полный рапорт о совместной атаке и захвате штаба пехотного корпуса дополнил доклад полковника Бродмана.

Белоруссия. Лето. 2011 год. Специалист по обеспечению информационной безопасности Алексей Смолич, 26 лет

После службы в армии и последующего окончания института до начала июня 2011 года я полтора года проработал специалистом по обеспечению информационной безопасности в одной, так сказать, крупной государственной конторе в Минске. Ну не совсем по моей специальности, а учился я все же на конструктора радиоэлектронной аппаратуры, но, положим, знания, полученные при обучении, лишними явно не стали. Круглым отличником я в институте не был, но и троек в моем аттестате тоже не наблюдалось. Поэтому и тестирование при поступлении прошел, не особо напрягаясь. Помогло и то, что с детства я был радиолюбителем, да и с компьютером был, как говорится, на ты. Работа была довольно интересная, но, по правде сказать, и особых перспектив карьерного роста не сулила. Зарплаты на хлеб с маслом хватало, а вот регулярно намазывать на бутерброд из вышеназванных продуктов еще красную или, тем более, черную икру как-то не удавалось. К тому же стал понемногу откладывать деньги на покупку какого-нибудь авто, благо права получил, отучившись по вечерам в автошколе еще лет пять тому назад.

Женитьба на ближайшее время в моих планах не стояла, хотя кратковременные романы заводил довольно регулярно. Но ни во что серьезное они пока не перетекали. Жить приходилось в съемной квартирке на окраине Минска. Сам я родом из Бреста, где пусть и в трехкомнатной, но все же малогабаритной хрущобе остались мои родители и младший брат, который как раз в этом году заканчивает школу. Вот так потихоньку и протекала моя жизнь.

Все изменилось 12 июля 2011 года. В этот день ко мне в гости забежал приятель по институту и земляк Серега Круглов. Холостяк, как и я. Он закончил институт на год позже меня и, получив диплом, работал, как говорят в народе, в Комитете Глубинного Бурения на должности аналогичной моей. Наверное, там были какие-то тонкости, в сравнении с моим Министерством обороны, но не думаю, что принципиальные. Парень он головастый, да и дядя у него там двоюродный не на самой последней должности давно уже работает. Вот и повезло парню устроиться. Меня сразу удивило, что он заявился так рано, еще оставалось даже несколько минут до 8 часов утра. К тому же была суббота. Сегодня выходной, а чтобы ко мне приехать к этому времени, это же в какую рань встать надо?

– Леха, – заявил он мне прямо с порога, – я тут классную работу нашел. О такой я даже и мечтать не смел!

– Где? – От удивления я даже не стал возмущаться, что он забыл поздороваться. – Ты же и сейчас вроде как не безработный.

– Где-где? В Москве!

– В какой еще Москве? Там одно жилье снимать обходится в несколько раз дороже, чем даже в Минске! Как раз вся твоя зарплата и будет на него уходить! Да и цены там еще те… И процесс увольнения наверняка не на один год растянется, у тебя же подписок о неразглашении – как блох на Барбоске…

– Да нет же, ты меня не так понял, – перебил он меня, – не в той Москве, а в Москве сорок первого года. Более того, я хочу пригласить и тебя с собой. Можно, конечно, было бы и одному рвануть, но ведь, как ты понимаешь, по самым что ни на есть объективным причинам нет там у меня ни одного знакомого. А в паре с тобой как-то веселее, что ли, будет. Да и твои знания будут весьма кстати там. Впрочем, насчет тебя я уже почти договорился. Дело стоит только за твоим согласием. Странно, что в твоей конторе тебе еще не сделали подобное предложение.

Немая сцена… Сереге понадобилось полчаса, чтобы ввести меня в курс дела. Немного отойдя от шока, я отхлюпнул крутого чая и перебил разглагольствования друга:

– Подожди, подожди! Ты, может, объяснишь наконец, что к чему и почему я обязательно должен туда ехать? В моих планах на ближайшее время ничего подобного не было. И совсем ничего странного в том, что мне ничего не предложили на работе, нет: ты так давно ко мне не заходил, что даже не в курсе, что я только вчера утром из отпуска вернулся – и так поздно его дали… Хотел еще за оставшиеся два дня обои переклеить, – показал я на полтора десятка рулонов, лежащих в прихожей, – а то на старые смотреть уже страшно. Вот пораньше и вернулся. Я, конечно, знаю новости, что курсируют в последнее время в Инете, но думал, это утка. Конечно, я и сам задумывался, что интересно было бы посмотреть. Но переезжать туда на работу?

– Ничего ты не понимаешь! – с жаром начал Сергей. – Нам выпал уникальнейший шанс! Здесь для нас с тобой практически нет реальной возможности для роста. Даже самостоятельная работа нам еще долго не светит. Вот и будем исполнять роль подавальщика ключей из анекдота. Максимум, что нам грозит, выйти на пенсию с должности начальников над десятком подчиненных. И то в нашем случае – не факт. Какая сейчас зарплата и какая потом будет у нас пенсия, тоже не буду объяснять – сам знаешь. Когда подойдет очередь на квартиру или наскребем денег для ее покупки – даже загадывать боюсь. Заметь, я намеренно пока поднимаю именно такие меркантильные вопросы, не затрагивая того, что идем помогать нашим соотечественникам, в некоторой мере – даже, можно сказать, нашим предкам, пусть и из другой реальности. И помнишь, ты же еще сам мне говорил, что опасаешься приватизации у нас в Белоруссии по российскому варианту?

Сергей, прервав свою речь, небрежно сбросил туфли и наконец-то прошел мимо меня в единственную жилую комнату моей съемной квартирки и уселся там в одинокое кресло. Я молча поплелся за ним и разместился на диване, который ночью превращался у меня в кровать. Хорошо хоть я успел до его прихода все свернуть в дневное положение.

– Леха, – продолжил он, как будто и не было небольшого перерыва на переход в комнату из прихожей, – если ты не согласишься, то потом будешь жалеть всю жизнь. Мы подписываем контракт на пять лет. Что мы получаем за это? Начну по порядку: на первое время нас поселят в коммуналку, все же там большая проблема с жильем. Но у каждого будет своя комната. И уже буквально на днях там должно начаться строительство нескольких больших пятиэтажных домов для специалистов из нашего мира. Новый микрорайон на окраине Москвы. Максимум к новому году их обещают уже ввести в эксплуатацию и расселить нас в них. Квартир, замечу, меньших, чем двухкомнатные, там просто не будет. Более того, по окончании контракта мы вольны будем уехать на Родину, где правительство СССР опять-таки обещает нам купить квартиры, или можем остаться в СССР и работать на прежних или иных должностях. Тогда за нами сохранится полученное там жилье. Зарплата, по самому пессимистичному для нас курсу, будет раза в три-четыре больше, чем ты сейчас тут имеешь. Плюс нам будут положены паек и форма, так как мы станем работать в структуре госбезопасности. Ну и в дополнение ко всему, мы можем многое взять туда из нашего мира. Конечно, есть список запрещенных к провозу предметов, но он не так уж и велик. Во всяком случае, автомобиль, компьютер и многое другое можно взять свободно. Правда, некоторые из современных девайсов, как, например, тот же компьютер, принтер, сканер, радиоприемник, сотовый телефон – подлежат обязательной регистрации по прибытии на место и на них же составляется опись при прохождении портала. Но никаких таможенных пошлин пока не придумали. Только следует учесть при покупке бытовой техники и электронной аппаратуры, что напряжение электрической сети в той Москве 127 вольт.

– М-да, – только и пробормотал я, осмысливая сказанное.

– Кстати, – стал дальше толкать свою речь Сергей, – ты вроде как мечтал авто приобрести? Так сразу после подписания контракта выдают подъемные, вот на них можешь и купить. На шестисотый «мерин» тебе, конечно, денег не хватит, но что-то попроще – купишь. Тут, кстати, есть некоторые условия. Первое: из-за запчастей советуют брать что-то вездеходное. УАЗы например, их там много, запчасти и спецы есть. Или «нивы». Могут выдать подъемные в белорусских, российских рублях или рублях СССР. Или в любом их соотношении по курсу. Второе: машину заберут на время войны, выдав справку. Обещают вернуть замену или по желанию само авто. Возить будут пока на служебных машинах.

– А чем мы там будем заниматься, обязанности-то у нас какие будут? Такие блага ведь просто так не дают? Надеюсь, пытать нам никого не придется? – попробовал я даже пошутить.

– Ну всех тонкостей я тебе не скажу, да и, по правде говоря, и сам их всех не знаю. В курсе только, что мы должны будем заниматься прослушиванием разговоров потенциально опасных для СССР лиц. Это и местных госслужащих и заграничных. Нет, нет, – замахал он руками, увидев мое выражение лица, – ихние, как их там, диссиденты в сферу наших интересов входить не будут на сто процентов. Ты ж вроде английский неплохо знаешь? Возможно, придется и за бугром побывать, правда, не сразу. Далеко не сразу. Заниматься, грубо говоря, будем тем, с чем ты борешься на своей сегодняшней работе. – Серега поднял голову и взглянул на настенные часы. – Ладно, время поджимает. В общем, я поехал, а ты пока подумай. Если не позвонишь на мой сотовый, буду считать, что ты согласен. В двенадцать ноль-ноль я должен быть с тобой или без тебя в кабинете капитана НКВД Свиридова в представительстве СССР тысяча девятьсот сорок первого. Сейчас я поехал себе «ниву» покупать – один хороший знакомый продает, а ровно в одиннадцать буду у тебя. А ты прямо сейчас дуй в деканат нашего факультета и забери свою характеристику. Я вчера утром ее заказал и в девять часов она должна быть готова. Паспорт не забудь только. С работы тебе никаких бумаг брать не надо – документы нужные закажем прямо из представительства. Лукашенко дал указание своим чиновникам оказывать всемерное содействие в этом вопросе, вот пусть они и бегают. Тем более и у твоей конторы есть прямая связь с представительством СССР.

И Серега, в темпе надев свои туфли в прихожей, убежал. Выглянув в окно, я заметил, как он садится в такси. Я тоже не стал медлить и отправился на автобусную остановку. Хорошо, что хоть езда до института и занимает по времени почти час, но зато никаких пересадок делать не нужно. Автобус подошел к остановке почти сразу после моего появления на ней. Так как было утро выходного дня, то народу ехало относительно немного, и я устроился на сиденье у окна. Как это ни странно, в душе я был согласен с Серегой, хоть и мало что знал о своей предстоящей командировке в мир 1941 года. В конце концов пришел к выводу, что хуже уж точно не будет, и успокоился.

В деканате меня уже ждали. Я предъявил свой паспорт, расписался в какой-то амбарной книге и забрал характеристику. Она была выполнена аж на трех машинописных листах. Даже последний лист был заполнен на две третьих. Внизу красовались подписи декана, секретаря и аж шести преподавателей! Умеет Батька чиновников заставить шустро побегать! И с чувством выполненного долга отправился домой.

Уже подъезжая к дому, вспомнил, что в соседнем подъезде один старичок, жалуясь, что глаза совсем плохие стали, вроде как хотел продавать свой УАЗ-31512, в просторечье – «козлик». К тому же, по словам какого-то из моих соседей, машина находится практически в идеальном состоянии, так как у сегодняшнего хозяина руки растут откуда надо. Да и ездил он очень аккуратно и мало. И решил, не откладывая дело в долгий ящик, заглянуть к дедульке в гости. Оказалось, что пока еще не продал, руки не доходят объявление дать. Сходили в гараж взглянуть на это чудо еще советского автопрома. В самом деле, внешний вид – практически как у новой машины. Правда, когда дедушка назвал цену в 40 тысяч почему-то российских рублей, мне чуть дурно не сделалось. Но тут же выяснилось, что в цену входит и куча запчастей на него, которые лежали в этом же гараже. Их было столько, что можно будет едва ли еще не такую же машину из них сварганить. Договорились, что мы к нему с Серегой в понедельник подойдем, благо мой приятель куда лучше меня в машинах разбирается, и тогда же и оформим документы. И с чувством исполненного долга я отправился домой.

И вот мы сидим после подписания контрактов в конференц-зале и слушаем капитана Свиридова. Он кратенько знакомит нас с перечнем задач, которые будет решать наша группа. Я внимаю его словам и, как бы это помягче сказать, понемножку охреневаю. Нет, я предполагал нечто подобное. Но такой размах!!! Мы должны будем организовать прослушивание лиц, потенциально опасных для СССР. Притом это будут, ну может быть, за редчайшим исключением, не граждане СССР, ибо предатели, о которых с открытием портала стало известно, уже давно сидят и наверняка активно сотрудничают со следствием, а иностранцы, которых по стране было не так уж и мало. И думается мне, что это еще далеко не все, чем нам предстоит заняться! Основное нам сообщат тогда, когда мы уже прибудем на место службы. А ведь нас всего 18 человек, не считая докладчика…

Инструктаж, к моему удивлению, занял всего лишь минут двадцать. Затем капитан заявил, что оставит нас одних, и мы должны будем сами распределиться на 3 группы по 6 человек. Это в дальнейшем позволит повысить уровень секретности и облегчит распределение обязанностей. Затем он сказал, что в 19:00 мы продолжим работу, но уже отдельно, в составе групп, и ушел.

Разделение на группы произошло как бы само собой. К нам с Серегой почти сразу подошли еще четыре человека. Двое оказались его сослуживцами, а двое – моими. Михаил с редкой фамилией Иванов, 27 лет, и Виктор Коневич, мой одногодок, работали даже на одном со мной этаже, только в других кабинетах. Тут же познакомился и с Серегиными сослуживцами, Степановым Борисом, самым старшим из нас, 30 лет от роду, и Игорем Алексеенко, который оказался даже одноклассником Сергея. У остальных тоже как-то само собой образовалось. На мой взгляд, наше, можно так сказать – подразделение оказалось самым молодым. Хотя и там не было никого старше 40 лет.

Ровно в 19 часов появился Свиридов с двумя незнакомыми людьми в гражданке. Рассадили по рядам наши группы, быстро составили списки. Нашу шестерку увел в свой кабинет сам капитан, как мне показалось, взглянув перед отдачей команды именно на меня. Мы расселись на стульях с обеих сторон от центрального приставного стула, а хозяин кабинета расположился на своем законном месте.

– Товарищи, – начал он, – нам с вами предстоит создать практически с нуля новую службу. Руководить нашим подразделением буду я, а курировать нас пока будет генерал Гоголев. Сейчас вам предстоит составить список необходимой аппаратуры из этого мира для дальнейшей работы. Для вашей шестерки, заметьте, остальные группы о себе позаботятся сами. Прошу только иметь в виду ту технику, которую реально найти и приобрести до вечера двадцатого июля, ибо в пять утра четырнадцатого июня мы должны уже выехать из Минска. Впрочем, не возбраняется указать отдельным перечнем и другую аппаратуру. По возможности, она будет доставлена позже. Я уже знаю, что большинство специалистов стараются ехать к нам на собственных авто, поэтому проблем с вашим переездом быть не должно. Горючим мы вас обеспечим, но тогда захватите с собой емкости для него. На всякий случай ваши машины должны быть готовы проехать хотя бы тысячу километров без дозаправки. Завтра в восемнадцать ноль-ноль мы соберемся в моем кабинете и еще раз уточним этот вопрос. С нами пойдет большая фура КамАЗ, которая повезет заказанное вами оборудование и другие нужные грузы. При необходимости вы можете поместить туда бытовую технику, которую захотите с собой взять, но, пожалуйста, без фанатизма. Более чем двести – двести пятьдесят килограммов на человека выделить не получится. Впрочем, это все уточним еще завтра.

Я подумал, что если куплю уазик, который вчера смотрел, то у меня-то особых проблем не будет. Он и тонну увезти сможет. Только перед поездкой нужно будет хорошо проверить машину.

– О питании в дороге, – продолжал между тем Свиридов, – вам беспокоиться не нужно, этот вопрос уже решен. Теперь перейдем к нашей предстоящей работе – займемся списками.

Капитан положил перед собой листок бумаги с напечатанным текстом.

– Часть техники, нужной вашей группе, которая уж точно не станет лишней, закуплена. Ну и не буду все перечислять, расходные материалы и некоторые запчасти для этой техники. Теперь разбирайте, пожалуйста, ноутбуки и включайте. Батареи там полностью заряжены, часа на три их хватит. Поэтому не будем возиться с проводами. В каждой коробке лежит по записной книжке. Их возьмите с собой сейчас и запишите в них сразу инвентарный номер, он белой краской написан на нижней крышке, работать будете только на закрепленных за каждым из вас. Но до переезда ноутбуки будут пока тут…

Быстро разобрав ноуты, мы привычно их включили, чай не новички. И тут нас ожидал первый сюрприз… На машинах был установлен Линукс! Alt-линукс, если точнее. Правда, для нахождения нужного нам сейчас офисного пакета ничего особенного делать не пришлось. Он присутствовал, и его значок был на рабочем столе. И это был… Опен Офис. Впрочем, люди здесь собрались грамотные и, судя по выражениям лиц, как и я, дело с Линуксом имели. Во всяком случае в установленной и настроенной системе работали уверенно.

– Вижу, что вы немного удивлены, – начал Олег Николаевич, – у вас используется несколько иная, кхм, операционная система. Но наши белорусские товарищи, которые и установили все программы на технику, уверили нас, что она намного надежнее в плане, – он посмотрел на лежащий перед ним листок с текстом, – информационной безопасности, чем, кхм, то, чем чаще всего в вашем мире пользуются. Конечно, в настоящее время это не имеет особого значения, но не за горами времена, когда и у наших противников появится соответствующая аппаратура. Поэтому лучше сразу брать то, что нам больше подходит, а не переделывать все потом и заново учить людей. И другой фактор: программами, что здесь установлены, можно пользоваться бесплатно. У СССР нет сейчас лишних денег, а зарабатывать здесь репутацию воров было бы недальновидно. Впрочем, перейдем теперь к нашему делу…

И мы стали обсуждать, какую аппаратуру нам следует брать с собой в мир 1941 года. Заготовок списка уже было на флешку, которую нам дал капитан. Чтобы не терять время на решение проблемы, как работать с беспроводной сетью в Линуксе – не все из нас умели это, мы задействовали только мой ноутбук. Хозяин кабинета, сказав, что в составлении списка он нам ничем не сможет помочь, ушел, захватив пару папок из сейфа. Он сказал, что придет не раньше чем через полтора часа, и если мы закончим с работой раньше, то нам надо будет дополнить тот список радиодеталей, который я составил дома.

Все мы были знакомы с подобной аппаратурой, но Боря Степанов, теперь уже бывший сослуживец Сереги по КГБ, как раз специализировался именно на операциях по подслушиванию, подглядыванию и прочим шпионским играм, поэтому первую роль в этом деле стал играть уже он. Мы же только изредка вставляли свои реплики. В основном – по количеству нужного. Почти единственное, чем мы дополнили общими усилиями список – цифровые УКВ радиостанции. Простенькие, так как даже незашифрованный цифровой сигнал в мире 1941 года все равно никто не мог слушать. Часа за полтора у нас уже было целых два документа: список того, что можно было достать уже сейчас и список желательных приобретений на потом. В графе «примечание» было указано назначение каждого девайса. Когда капитан появился, то мы вовсю обсуждали уже мой список деталей. На это дело у нас ушло почти столько же времени, как и на составление предыдущих двух бумаг. Здесь дополнительно почти в каждой позиции мы указывали аналоги, благо на свою флешку я догадался скинуть дома несколько справочников по деталям. Наконец, закончив работу, мы передали флешку с результатами работы хозяину кабинета и выключили ноут. Капитан вставил флешку в свой ПК, пристроившийся сбоку от стола, и распечатал по нескольку экземпляров списка на принтере, стоящем на какой-то тумбочке.

– Все на сегодня, – подвел итоги работы Свиридов, – можете пройти в кабинет номер четыре, там кассир ждет вас для выдачи подъемных. Кстати, если кто-то из вас собрался покупать машину с рук, то возьмите у кассира же по два экземпляра договора купли-продажи. Заполните их у продавца и один экземпляр ему оставите. По нему наш представитель снимет машину с учета. Номера у машины тоже снимите и оставьте у продавца тоже. Такой порядок сэкономит вам время. Местная милиция в курсе, но не надо им пояснять, куда вы едете. Просто покажите ваш экземпляр договора, и этого будет достаточно. Печать там тоже уже стоит. Завтра с утра можете пока решать свои дела, а в шестнадцать ноль-ноль жду вас всех в этом кабинете. Если возникнут какие-либо соображения по дополнению списков, тогда же и о них поговорим.

Затем Серега довез меня до дома. В процессе езды мы договорились, что в 9 утра он будет у меня и мы пойдем к дедульке покупать мне «уазик». Он не стал даже ко мне заходить, сказав, что хочет отдохнуть хорошенько к завтрашнему дню.

Сергей, как и обещал, к 9 часам был уже у меня. И мы сразу же направились на смотрины моего будущего авто. Хозяин, как мы и договаривались, уже ждал нас перед гаражом. Выгнав машину на улицу – стали ее осматривать. Вернее, осматривал-то Сергей, а я с умным видом толкался рядом. Минут через десять он попросил разрешения у хозяина немного на ней прокатиться. Получив одобрение, сел за руль и укатил. В ожидании его, мы с Иваном Григорьевичем (так звали дедушку) вели беседу «за жизнь», коротая время на лавочке рядом с гаражом. Появился Сергей лишь через четверть часа в сопровождении милицейской машины. Мы переглянулись с пока еще хозяином уазика и поспешили навстречу. Оказалось, что проблема была в полном отсутствии у Сереги каких-либо документов на авто. Слава богу, бдительный сержант оказался не вредным и, убедившись, что машину никто не собирался угонять, попрощался и уехал. А так как Сергей был удовлетворен проверкой ходовых качеств «лимузина», то мы пошли к деду на квартиру оформлять бумаги и расплачиваться за покупку. Последний, кстати, обрадовался, что ему никуда не надо будет идти для снятия с учета своего уже бывшего транспортного средства.

Ну и, в заключение, я попросил у Ивана Григорьевича пару дней попользоваться его гаражом, пояснив, что рано утром 14 июня я хочу уехать в длительную командировку на купленной машине. Он сразу дал согласие, сказав, что ключи от гаража я могу ему в почтовый ящик бросить перед самым отъездом, чтобы не оставлять машину на ночь без присмотра. И номера тогда же в гараже оставлю. И мы вернулись к моему «лимузину», вежливо отказавшись от чая, предложенного гостеприимным хозяином.

– Леха, – проговорил Алексей, – слушай, а ты не мог бы мой холодильник «Смоленск» погрузить в свой УАЗ? Он небольшой, такой же, как и у тебя, но на «ниве» мне его все равно не увезти, а в фуре, кто их знает, может и места не хватить. А я тебя за это на своей покатаю по городу, все равно нам почти в одни и те же места надо. Погрузим наши холодильники, запчасти из гаража, твое барахло, и пусть в гараже стоит в готовности.

– Хорошо, – сказал я, немного подумав, – ты прав, пожалуй. Поставим сперва холодильники, а потом все остальное. Заднее сиденье только снять придется. До обеда нам вроде делать нечего? Заедем сейчас по дороге в автомагазин, надо пяток канистр под бензин и масло купить. Тот, что недалеко от твоего дома, вроде и в воскресенье работает? А запчасти, кажется, и так все есть уже.

Загнав «ниву» в гараж, мы отправились к Сереге, заглянув по пути в автомагазин. Кроме пяти двадцатилитровых канистр я приобрел там автомобильный аккумулятор, среди запчастей его не видел, зарядное устройство для него, пару литровых банок литола и три десятка различных автомобильных лампочек. Уж они-то лишними точно не будут. Серега, глядя на меня, взял почти то же самое, только зарядное устройство не купил и канистрами только четырьмя ограничился.

После этого мы подъехали к подъезду дома моего приятеля. Быстро погрузив холодильник, благо он уже был отключен от сети и разморожен, мы отправились назад. Проезжая мимо небольшого блошиного рынка, решили заглянуть туда. Почти сразу же наткнулся там на мужичка, торгующего старым радиохламом. Меня заинтересовали несколько блоков питания от древних ламповых цветных телевизоров. Осмотрев их и убедившись, что трансформаторы не горелые, купил сразу три из них.

– Зачем они тебе? – спросил друг.

– Так автотрансформаторы сварганю из этого металлолома. И проволока из них же пригодится для этого. Да и остальные детали там, глядишь, куда и сгодятся.

– А-а-а, я как-то об этом не подумал, – пробурчал Сергей и приобрел оставшийся блок и лежащий рядом трансформатор от такого же агрегата. Чувствую, что мужик после нашего ухода должен прибавить цену на подобный товар.

Оттащив все это в машину, прошлись еще по рынку, разойдясь по разным рядам. Вскоре я натолкнулся на пенсионера, продающего старую радиолу «Рекорд-314». Оказалось, что, как и все здесь, стоит очень недорого. Правда, хозяин признался, что УКВ диапазон работает очень плохо. Но он-то мне как раз и не нужен. Зато иголка для проигрывания пластинок на месте, да и переключатель сетевого напряжения присутствует на этой модели в виде переворачивающегося сетевого разъема. Неподалеку приобрел пару комплектов ламп для этого девайса и побрел к нашему транспортному средству. Увидев Серегу, уже поджидавшего меня у уазика, не удержался от смеха – в руках у него была радиола «Серенада-405».

Этот день запомнится мне надолго. Наверное, никогда до этого не приходилось за столь короткое время выполнить столь много дел. Все это называлось «подготовка к поездке». Основную работу выполняли на первом этаже этого же здания представительства СССР. В него был отдельный вход с улицы и, в общем виде, это был довольно большой перевалочный такой склад. С самого утра к его входу стал прибывать автотранспорт с заказанными, в том числе и нами, грузами. В основном привозили это небольшие грузовички типа «уазиков», мой тоже смотрелся неплохо на их фоне. Часть нашего груза к утру уже лежала на складе. Наша шестерка работала в основном именно со своим грузом, только пару раз нам пришлось отвлекаться на проверку поступившей компьютерной техники. А так мы занимались перекладыванием поступающего оборудования из разномастных коробок в большие фанерные ящики с одновременной проверкой его работоспособности. Ну не в полном объеме, конечно, тестировали технику, но несколько явно неработоспособных образцов выявили. Одновременно составлялась опись каждого ящика в нескольких экземплярах – благо для этого был выделен компьютер и принтер. Ну а сами ящики уже имели заранее нанесенные на них номера.

Около часа дня нас отвели в столовую, что находилась в небольшой пристройке к нашему зданию. Похоже, что совсем недавно тут располагалась чья-то частная кафешка.

Сразу после обеда к складу подъехал КамАЗ с прицепленной к нему огромной фурой. Оказалось, что примерно на две трети она уже была заставлена такими же фанерными ящиками, как и у нас. И мы занялись перетаскиванием туда наших ящиков по мере их наполнения. В помощь нам даже пару грузчиков приставили, но Свиридов запретил в их присутствии вести, как он сказал, неподобающие разговоры.

Около четырех часов дня мне пришлось прокатиться на служебном «уазике» до офиса одной из фирмочек, торгующих радиодеталями. Там возникли непонятки с ассортиментом заказанных нами транзисторов. Оказалось, что, по словам хозяина с бегающими глазками, у них по семи позициям есть только аналоги. Коммерсант вдохновенно стал мне расписывать, что эти аналоги ничем не хуже оригиналов, даже попробовал мне всучить справочник для сравнения. Но, услышав наименования этих «аналогов», я на какое-то время от возмущения потерял дар речи. Как радиолюбитель с довольно большим стажем, быстро понял, что мне пытаются впарить откровенный брак. После чего довольно грубо прервал славословия торговца и заявил, что если через полчаса прямо сюда не доставят именно то, что заказано, он, согласно договору, окажется без штанов, ибо дело имеет с КОНТОРОЙ! Последнее слово я постарался произнести очень внушительным тоном. Сказав, что буду ждать в машине и, не слушая больше возражений, вышел из офиса.

К моему удивлению, уже минут через двадцать пять к нам подкатила «тойота», и из нее вышел мужичок, неся картонную коробку. В ней, как оказалось после проверки, были в полном ассортименте спорные транзисторы. Подписав документы, благо они уже были в этой же коробке, и оставив себе свой экземпляр, я, не заходя больше в офис, вернулся на склад.

Работу мы закончили почти в 7 часов вечера. Свиридов, собрав нашу группу в своем кабинете, дал нам последний инструктаж. Оказалось, что к 5 часам утра мы должны уже быть на своей технике у представительства. Те из нас, кто захочет часть своего имущества отправить в фуре, как и планировалось, должны были доставить его к представительству не позднее 10:30. После этого все оставшееся место будет занято другим грузом, а уж вести было что.

Серега довез меня до гаража, забрал лежащие у меня его канистры и уехал, пожелав мне на прощание не проспать. Я же, подогнав свою машину к подъезду, быстро догрузил в нее оставшиеся в квартире, но нужные мне в мире 1941 года пожитки, чуть не забыв при этом о ноутбуке. После этого, загнав напоследок машину в гараж, отправился спать. Делать это пришлось на голом диване, так как постельное белье было уже в машине. Проснувшись по сигналу сотового телефона в 4 часа утра, к своему удивлению, почувствовал себя хорошо отдохнувшим.

Быстро перекусив всухомятку, закрыл квартиру и выгнал машину на улицу из гаража. Ключи от оного, как и договаривались, оставил в почтовом ящике хозяина. А сам покатил, кхм, на сборный пункт…

А уже в 7 часов утра на сборный пункт прибыло начальство в лице Свиридова. Что характерно, он был уже к этому времени до синевы выбрит и, в отличие от популярного анекдота, нисколько не пьян.

Я быстренько загрузил свои вещи в КамАЗ, хорошо очереди почти не было, и поехал на стоянку. Сдав свое авто охране и расписавшись в журнале, уселся в уже поджидающий автобус. Он уже был наполовину заполнен, но Сереги пока не было видно. Как мне сообщили, свое авто мы получим только на ТОЙ стороне, а до этого, во избежание всяких эксцессов, нас перевезут на автобусе.

Уселся я у окна на третий ряд кресел справа. А вскоре и друг мой пришел. Поздоровавшись, разместился рядом. Отправились мы с небольшим опозданием. Минут на десять. Ждали, пока догрузят КамАЗ, куда мы сложили свои вещи.

Наконец тронулись. Возглавил мини-колонну Свиридов на «козлике». Следом за ним ехал наш автобус, после нас близнецы-КамАЗы, а за ними уже автоколонна личных авто с неизвестными водителями. Выехав из Минска, мы направились в сторону Бреста.

Дорога была хорошая, погода – тоже. И мы, не особо напрягаясь, двигались со скоростью около 80 км/ч. А я наконец-то смог немного расслабиться от суматохи последних дней. Дней, когда был настолько занят, что не было времени как-то задумываться о ближайшем будущем. Ехал и размышлял о том, что попаду в мир, знакомый мне только по книгам. Мир, населенный людьми, которых уже давно нет в живых. Нет, я прекрасно отдаю себе отчет в том, что, собственно говоря, это параллельный мир. И те же Сталин и Берия по большому счету не являются теми же людьми, что жили в моем мире когда-то. Но, с другой стороны, тот мир до появления Аномалии абсолютно ничем не отличался от моего мира соответствующего времени. И, значит, и люди с их мыслями и поступками должны быть точно такими же. И мне предстоит встретиться с этими людьми. В том числе и с теми, что оставили неизгладимый след в нашем времени. Возьмем тех же Сталина и Берию… Ушаты грязи на них вылиты неблагодарными потомками. Но ведь и через много десятилетий после их смерти в нашем мире сохранилось многое, что создано именно под их руководством. Они, я уверен, не были ангелами, но и не просыпались по утрам с единой мыслью о том, а кого бы еще расстрелять. Прежде всего, они были великими тружениками. И, вполне возможно, что мне предстоит встретиться с Лаврентием Павловичем, а то и с самим Иосифом Виссарионовичем. Ну ладно, это будет потом. А пока – дорога дорога и еще раз – дорога.

Остановились мы в пути всего два раза. Первый раз у какой-то безымянной заправки примерно на полдороге к Аномалии, где только оперативно пополнили топливные баки автотранспорта. На что ушло около пяти минут, так как у КамАЗов топлива должно было хватить до самого портала. А вот где-то в пригороде Кобрина перед большой АЗС мы простояли около получаса. Здесь водители по очереди заправили свои автомобили и наполнили под пробку бензином или соляром и маслом взятые с собой емкости. Хорошо еще, что было несколько колонок, иначе бы провозились намного дольше. Многие хотели сбегать узнать, как их авто, но сопровождающий не выпускал нас. Говорил, что по инструкции не положено.

Километров через двадцать после остановки мы свернули вправо, а проехав еще километров пять – шесть, и вовсе съехали на какую-то проселочную дорогу. Я заметил, что наша колонна тут не одна. Поодиночке и небольшими группами в этом же направлении шла и другая техника. К 10 часам утра мы наконец-то подъехали к нашей цели: перед нами было сразу видно недавно возведенное строение, напоминавшее большой ангар. Вокруг ангара возвышались горы военного имущества, и стройными колоннами стояла техника. Правда, судя по скорости перегона, находиться им тут недолго. Колонна остановилась перед воротами, и капитан, по рации дав указание его дожидаться, прямо на машине въехал в эти ворота, предъявив предварительно какие-то документы часовому. Минут через пять по рации от него пришла команда водителю начинать движение, но ехать примерно со скоростью пешехода. После прохода через портал он должен был сообщить Свиридову об этом также по рации, после чего он даст дальнейшие указания.

Сказать, что я волновался при въезде в этот ангар – это ничего не сказать! Сами понимаете, через несколько минут я должен буду попасть в ДРУГОЙ МИР! И вот наступает и наша очередь, мы проезжаем через ворота и видим Аномалию. Огромный белесый овал, дотягивающий почти до самого потолка и уходящий нижней стороной в глубь земли. С колышущейся поверхностью при прохождении через него. Сразу обратил внимание на человека, сидящего в левом нижнем углу портала с каким-то прибором, размером с небольшой чемоданчик, лежащим на подставке перед ним. Самое интересное, было видно только половину и человека, и прибора с подставкой. С обеих сторон овала стояли по нескольку вооруженных автоматами человек в камуфляже, внимательно разглядывающих подъехавшую колонну, по-видимому – охрана. Еще пара человек в гражданском руководила проходом через портал, давая команды подъезжающему транспорту на движение. Поэтому наша микроколонна двигалась не непрерывно, а рывками, дожидаясь прохода очередной машины.

Уже находясь неподалеку от входа в портал, для того чтобы получше все рассмотреть, я высунул голову из окна автобуса (стекло было сдвинуто вбок еще до этого). С удивлением почувствовал, что из прохода заметно дует ветерок. Потом сообразил, что это из-за разницы давлений происходит в нашем мире и в том.

Но вот последовала команда на движение нашего пазика, и мы проследовали через портал. Ничего особого я не почувствовал, только в момент перехода немного заложило уши, опять же из-за небольшого перепада давлений. И тут же перед нами возникло уже другое помещение. Такое же большое, но сделанное из более древних материалов. Один из людей в гражданском, таких же, как и на той стороне, не мешкая указал направление дальнейшего движения в сторону открытых ворот. По рации, уже выезжая из ворот, водитель доложился о своем местонахождении, получив в ответ распоряжение свернуть вправо и подъехать вплотную к «козлику» нашего начальства. На сбор колонны потребовалось меньше десяти минут. После этого к нам подошел, судя по форме, сержант госбезопасности, которому мы сдали заранее приготовленные списки с подлежащими декларированию вещами из мира 2011 года. На этом формальности закончились, и мы по команде нашего капитана отправились в столовую.

Сие заведение, так сказать, общепита представляло что-то типа наспех построенного большого сарая. Но внутри было чисто и на больших столах уже все было готово к нашему приходу. А когда я попробовал экологически чистую пищу, которой нас угостили, то и вовсе забыл о внешнем виде заведения. Это, скажу я вам, не та химия, чем травят нас в начале XXI века! Один только борщ чего стоит!!! И натуральный без добавок ржаной хлеб. Только ради этого стоило тут побывать! (Шутка.) Кстати, и воздух тут оказался намного чище, чем в оставленном нами мире.

Сразу после обеда быстро собрались на краткий инструктаж, где Свиридов для начала сообщил нам, что сегодня здесь уже 16 июля, понедельник. Затем разъяснил нам порядок дальнейшего следования, и около 11:30 мы, рассевшись по своим машинам, которые получили на руки после портала, покатили дальше.

Сперва ехали по какой-то проселочной дороге, а вскоре выбрались на вполне сносную даже по меркам XXI века магистраль. Во всяком случае, наша скорость частенько превышала 70 км/ч. Примерно каждые 3 часа колонна останавливалась минут на пятнадцать. Водители выходили размять ноги и, кому надо, дозаправить свои автомашины из захваченных в дорогу канистр и для КамАЗов – бочек. Я тоже заправлял свой «уазик» и разминал ноги. В колонне я следовал сразу за «нивой» Сереги.

Как-то даже не верилось, что совершаем мы свое путешествие в 1941 году. Вроде бы вокруг те же поля и леса, что у нас в 2011 году. Только встречный и догоняемый конный и автотранспорт напоминал о времени, в которое мы попали. Да и проплывающие мимо нас деревушки никак не напоминали села начала XXI века.

В 6 часов вечера мы подкатили к одноэтажному дощатому строению на окраине какой-то деревушки, судя по внешнему виду – возведенного буквально несколько дней назад и оказавшегося столовой. Здесь нас уже ждали. На длинных дощатых столах были расставлены тарелки с ужином. Еда по качеству ничуть не уступала той, чем нас потчевали на обед. Минут через десять после окончания обеда мы опять были в пути. Около 21:00 мы уже проезжали, если верить дорожным указателям, по отдаленным деревянным окраинам города Горький. Еще через полчаса сделали короткий привал и где-то почти ровно в 11 часов вечера подрулили к гостинице в городе Вязники. Оставив технику у входа в гостиницу под охраной наряда милиции, который уже ждал нас, мы отправились отдыхать. Нашей группе достался как раз шестиместный номер, где мы, уставшие как собаки за день, умывшись, тут же провалились в сон без сновидений.

В 6 часов утра нас разбудило начальство в лице Свиридова. Быстренько одевшись, удовлетворив свои естественные надобности, помывшись, побрившись и почистив зубы, отправились в столовую, расположенную на 1-м этаже гостиницы. Все уже было готово к нашему приходу. Пища опять оказалась без выкрутасов, но очень качественной. Впрочем, к хорошему привыкаешь быстро.

Ровно в 7 часов, после того как водители и владельцы быстренько проверили состояние техники, тронулись в путь. Мы уже стали понемногу привыкать к проплывающему мимо нас пейзажу 1941 года. Дорога, несмотря на то что по большей части она представляла собой грунтовку, была вполне в удовлетворительном состоянии. Только пыли довольно много было. Поэтому двигались мы достаточно шустро, останавливаясь каждые 2,5–3 часа на небольшой отдых и проверку состояния транспорта. При этом водители, благо их было по два человека на каждое транспортное средство, менялись местами. У меня напарника не было, так что приходилось одному бороться с трудностями переезда. Одно радовало, мой небольшой водительский опыт изрядно подрос, да и к машине я стал привыкать.

Два раза останавливались где-то по часу на обед и ужин. Примерно к 7 часам вечера подъехали к окраинам Москвы. Было как-то непривычно, что очень много деревянных или кирпичных, но малоэтажных домов.

К половине восьмого прибыли к трехэтажному дому, где нам предстоит жить первое время. Оставив машины под присмотром внизу, войдя во второй подъезд под предводительством капитана и двоих его помощников, поднялись на второй этаж. Перед нами предстала лестничная клетка с двумя дверьми.

– Здесь будет пока проживать группа товарища Смолича, – сказал Свиридов, подойдя к правой двери с номером 10 и доставая ключи из кармана. – Остальные группы заселяются в квартиры 9, вот она, – показал он рукой на левую дверь, – и 11, она на третьем этаже. Товарищи Саркисян и Петров вам покажут.

И мы вошли в наше новое жилище. Сразу бросились в глаза довольно большая прихожая, квадратов едва ли не на пятнадцать, и высоченный потолок. Почти сразу же за дверью на стене висел старинный телефонный аппарат. Дальше шел небольшой коридор, служивший продолжением прихожей примерно такой же длины, но немного зауженный слева. С левой стороны от входа в квартиру последовательно расположены четыре практически одинаковых двери. Как оказалось – в жилые комнаты. С правой стороны коридора подобных дверей всего две. Впоследствии выяснилось, что площади всех жилых комнат были почти одинаковыми: примерно от 14 до 16 квадратов. Прихожая метра через два с половиной от входа расширялась в небольшой холл. И из этого холла были двери в огромную кухню, метров восемнадцати площадью, и ванну с туалетом, слава богу – несовмещенные.

После быстрого осмотра квартиры собрались на кухне.

– Завтра в восемь часов утра за вами подъедет автобус, – начал Свиридов, – пожалуйста, будьте готовы к этому времени. Жилые комнаты сами распределите между собой. На кухне в шкафу на всякий случай есть небольшой запас продуктов. Напомню насчет личных машин, их на время войны придется сдать государству, но вы можете в заявлении указать, что при возвращении хотите получить другую машину, прямо с нашего автозавода. Марку по выбору. Ну а пока забирайте вещи из автобуса и машин, кто все за один раз не принес, и устраивайтесь на новом месте.

Сказано – сделано! Быстро перенесли остаток вещей. Несмотря на то что часть их я взял сразу – пришлось еще два раза спускаться к уазику и с помощью Сереги поднимать холодильники, его и мой. Следующий раз нес только коробку с радиолой. Затем поделили между собой комнаты. Даже жребий бросать не пришлось – как-то само собой получилось все. Мне досталась третья справа от входа комната. Она была шириной около трех метров, зато длиной – метров пять. Этакий пенал. Впрочем, другие комнаты тоже были похожие по форме. Слева от входа располагалась вешалка для верхней одежды. Рядом, вдоль длинной стены, стояло что-то типа шифоньера для белья и одежды. За ним сразу же – застеленная железная кровать. За кроватью – небольшая тумбочка. Слева от окна у противоположной от двери стены стоял довольно большой деревянный стол и три стула рядом. Лампочка была одна и висела практически в центре комнаты. Зато на столе стояла настольная лампа. Розетки было две: у стола и рядом с тумбочкой. Насчет питания холодильника надо что-то думать прикинув обстановку комнаты, решил поставить его у двери, придется только удлинитель сварганить – и все.

Пока обустраивались – незаметно прошло время. Но я успел даже опробовать «Рекорд-314». Чтобы не занимать столешницу, поставил радиолу на пару коробок недалеко от стола. В качестве антенны пригодилась медная проволока, которой были обвязаны мной коробки. Было непривычно, что станций относительно мало. А на коротких волнах и вообще почти ничего не удалось поймать. Ну если, конечно, не считать нескольких любительских станций. Большинство из которых, к моему изумлению, – советские.

Где-то к 10 часам вечера как-то само собой получилось, что собрались мы на кухне. Она, как я уже говорил, была весьма просторная. Да и за обеденным столом могло легко расположиться не менее десятка человек, а то и больше. Удивило наличие в ней холодильника. Им оказался неизвестный мне до этого момента «ХТЗ-12». Внешним видом он напоминал современные, только все углы были какие-то скругленные. И, опять же, судя по негромкому рокоту, холодильный агрегат у него был расположен вверху. А морозильной камеры у него не было совсем. Провели ревизию припасов: оказалось, о нас позаботились. Кроме колбасы, трех банок тушенки, сыра и бутылочного молока, найденных в холодильнике, в здоровенной металлической хлебнице обнаружился хлеб, а в отдельном закрытом ящике макароны, несколько видов круп, пачка чая, сахар, соль, прочие специи, стеклянная полулитровая бутылка подсолнечного масла и несколько килограммов картофеля.

Мы быстренько перекусили, сварив чай и приготовив бутерброды с колбасой. Пока ужинали, обсудили предложение капитана насчет машин, через некоторое время все пришли к мнению, что новая машина – это новая машина, в каком бы времени ее ни сделали. После этого шустро разбрелись по своим комнатам: все же в дороге устали, да и завтра, чувствую, работы много будет. Я быстро разделся и провалился в сон без сновидений.

И вот сигнал будильника сотового телефона возвестил меня о наступлении утра 17 июля 1941 года. Когда я вышел из комнаты, то оказалось, что Серега и Витя Коневич уже проснулись. И даже успели помыться и разговаривали на кухне, решая, что приготовить на завтрак. А чайник уже согревался на плите. Вскоре подтянулись и остальные. Решили, что не стоит заморачиваться с меню и можно ограничиться бутербродами.

А к 8 часам утра, как и было обещано, подкатил автобус. И мы дружно поехали на работу, еще не зная, какой потрясающий сюрприз нас ожидает в виде первого задания в новом мире. Не более чем через 10 минут мы подъехали к какому-то трехэтажному кирпичному зданию. Судя по обилию деревянных домов вокруг, это была окраина Москвы. Обратил внимание на след от недавно снятой таблички по правую сторону от входной двери, расположенной примерно посередине боковой стороны здания. Наверное, совсем недавно здесь находилась какая-то госконтора. В небольшом вестибюле нас встретила уже почти привычная будка с охранником. Сопровождающий нас сержант госбезопасности протянул ему пару каких-то документов. После проверки прошествовали на второй этаж и прошли, свернув вправо, по коридору до самого конца. После чего вошли в дверь с надписью «Зал заседаний». Впрочем, сия комната на зал как-то не тянула – всего-то мест тридцать. Но для нас – то, что надо.

Быстренько расселись по стульям. И почти сразу же вошел Свиридов.

– Товарищи, – начал он, поздоровавшись, – времени у нас почти не осталось, а работу предстоит выполнить огромную. Поэтому отложим все формальности на потом и сразу займемся делом. Сначала немного о соблюдении секретности: по легенде вы очень долго находились за границей. Скажем, с самого детства. Это для того, чтобы можно было объяснить некоторые отличия в вашем поведении и речи от принятых здесь. О подробностях не распространяйтесь. При попытках расспроса – сразу ссылайтесь на секретность. Ну вы меня понимаете… Далее… Для начала пройдемте в кабинет номер пятьдесят четыре. Он расположен на третьем этаже. Там для вас приготовлена форма и гражданская одежда из нашего мира. В вашей вы будете слишком заметны. И, пожалуйста, не забывайте, здесь на улице принято носить головной убор. Впрочем, специалисты, находящиеся там, вам пояснят. И, внимание, они не из нашего ведомства, поэтому лишнего не болтайте. Там же вас сфотографируют для документов. На все вам дается чуть больше часа, в девять тридцать продолжу инструктаж в этом же кабинете.

Организованной толпой мы поднялись на этаж выше. Оказалось, что искомый кабинет находится точно там же и он такой же по размерам, как и зал заседаний. Там уже все было готово к нашему приходу. Специалистами оказались девушки. Целых девять человек. По одной на нас двоих. Судя по всему, продавцы магазинов соответствующего профиля. Спасибо, что менять пришлось только верхнюю одежду, а то как-то неудобно могло бы получиться. Видимо, им уже были даны подробные разъяснения. Поэтому очень скоро я приобрел вид типичного интеллигента этого времени. Даже шляпу напялили. В этом одеянии и сфотографировался. Потом проделал ту же процедуру, но уже в форме сержанта госбезопасности.

К назначенному времени опять собрались в зале заседаний.

– Теперь, товарищи, – продолжил инструктаж Свиридов после того как все расселись, – немного о предстоящей работе. Война уже идет, и вы должны понимать, что у нас враги не только немцы, но и другие… государства. Раскачиваться нам просто некогда, и все формальности по зачислению в штат нам приказано отложить на потом. Все силы нашего только что созданного отдела до начала войны будут брошены на прослушивание американского посольства. Мы должны за это короткое время обеспечить получение записей разговоров в посольстве. Притом дело осложняется тем, что проникнуть в посольство, к тому же за столь короткое время, практически невозможно. Могу даже сказать, что попытки попасть внутрь ранее имели место, но успехом не увенчались. С аппаратурой из вашего мира, надеюсь, поставленную задачу удастся выполнить. Жители нескольких коммунальных квартир из соседних с посольством домов уже расселены по другим адресам. С увеличением их жилплощади, кстати. Им было объявлено, что если они не переедут за пару дней, то жилье будет отдано другим очередникам, поэтому проблем со скоростью переезда не было. В общем, вы сами все увидите, когда приедем на место. А теперь кратко о задачах групп: первая и вторая группы под руководством товарищей Смолича и Клименко займутся прослушиванием помещений посольства. Третья группа, где старший – товарищ Кондратьев, возьмет на контроль телефонные линии посольства. Мне доложили, что с помощью телефона, подключенного к линии, в вашем времени научились прослушивать все, что делается в помещении.

Далее шеф пояснил, что, собственно говоря, прослушивать. Объектом внимания моей группы являлась канцелярия посольства. Вот и первое наше задание. Что ж, будем работать…

Санкт-Петербург. КПП Петербургского тракторного завода (ПТЗ) – Кировец. Митинг, организованный партией «Единый Союз». Корреспондент Первого канала программы «Новости». 2011 год. 21 июля

– …уже третий день с момента появления первого эшелона с битой техникой продолжается ажиотаж на Питерском заводе «Кировец». Добровольцы со всей страны едут в Санкт-Петербург, чтобы помочь восстанавливать поврежденную технику. За моей спиной вы видите добровольцев, пришедших предложить свою помощь. Здесь можно встретить людей со всех концов нашей необъятной родины… Как только что нам сообщили, на платформу подан седьмой по численности состав, пришедший из Белоруссии. По словам главного инженера завода, пришел еще тридцать один поврежденный танк. А сейчас мы даем слово директору завода… Что вы можете сказать о происходящем на заводе, которым вы руководите?

Девушка направила микрофон ко рту директора, не давая его в руки. Чуть наклонившись, руководитель «Кировца» продемонстрировал значок партии «Единый Союз», приколотый к лацкану пиджака, и ответил:

– Здравствуйте. Я могу сказать как патриот своей родины, все рады помочь товарищам из Советского Союза. Многие помнят и почитают те времена. Добровольцы есть. Сейчас на должность простого помощника мастера по сто человек на место. Идут патриоты, просто добровольцы, идут спецы по военной технике. Как вы видите, сзади меня стоит восстановленная техника. Это два КВ-один, четыре тэ двадцать восемь. И три бывших тэ двадцать шестых, из которых мы сделали ПТ-САУ. Вооружение для восстановленных танков поставлено со старых складов. Сейчас, как вы знаете, идет большая скупка со старых, еще советских складов военной техники и вооружения.

– Простите, что прерываю, на территории завода видны силуэты более современных танков. Как вы это объясните? – прозвучал вопрос ведущей.

– Это закупленные на пожертвования в фонд «Помощь нашим предкам» устаревшие танки тэ пятьдесят четыре, тэ пятьдесят пять и тэ шестьдесят два. Фактически куплены они по цене лома, их состояние ужасно, но с помощью добровольцев восстановление этих трехсот танков займет не год, как было сказано, а всего несколько месяцев, благо помощь министра обороны «зипами» очень существенна. После того как расконсервация будет полностью проведена, они по железной дороге будут отправлены по назначению…

Директор довольно продолжительное время объяснял и рассказывал о работе завода. В последнее время на предприятии было туго с заказами, и предложение Белоруссии и партии «Единый Союз» фактически вырвали завод из долговой ямы. Как ни странно, но финансирование шло вовремя согласно договору. Добровольцы же работали с самоотдачей, как в былые времена, не требуя зарплату, разве что только в столовой их кормили бесплатно. Директор не упустил возможности поблагодарить молодых парней и девушек, которые протянули руку помощи воюющей стране и делают все, что в их силах. Партия «Единый Союз» тоже не осталась без внимания. Именно она закупала вооружение для СССР и «выбила» разрешение оставить несколько более или менее целых танков для музеев. Упомянул и про добровольческий корпус, формируемый на территории Белоруссии.

– …поэтому общая политическая обстановка в России идет от повышенной реакции населения к последним новостям с фронта. Мы все помним показанные кинохроники боев в окрестностях города Минска, где героические солдаты сто восьмого стрелкового корпуса были вынуждены отойти под ударами немецко-фашистских захватчиков, неся тяжелые потери, – продолжала говорить ведущая, за ее спиной хорошо было видно, как десяток парней в робах облепили горелый Т-28 с пробоинами в башне.

…В кабинете находились восемь представительных мужчин в дорогих костюмах, явно шитых на заказ, и внимательно смотрели на экран огромного телевизора. Сидели они молча, ни словом не комментируя пламенную речь корреспондента, которая с чувством рассказывала о благе страны с появлением портала в прошлое.

Один из них, с проседью на висках, шевельнулся и, подняв пульт, нажал на кнопку выключения.

– Что вы скажете, господа? – спросил он по-английски.

– Матерные подойдут? – слегка насмешливо поинтересовался один из присутствующих, рыжеватый мужчина с одутловатым лицом.

– Мы здесь не для того собрались, чтобы выражать свои чувства по отношению к этой, не побоюсь этого слова, беде. А для противодействия.

– В отличие от вас, я уже позаботился об этом, – продолжал говорить насмешливым тоном рыжеватый.

– Вот как? И как же вы это решили?

– Очень просто. Наемники. Проще говоря, киллеры. Причем очень дорогие киллеры. Восемь человек отправились в мир СССР, задача у них одна: убить Сталина.

– Когда же они приступят к работе? – спросил третий из присутствующих, моложавый сухощавый мужчина, которого часто показывали по телевизору, а в последнее время особенно часто.

– Уже.

– Простите?

– Они уже в том мире. Три дня как ТАМ.

– Посмотрим-посмотрим, – тихо произнес себе под нос сухощавый, явно о чем-то задумавшись.

– Господа, вы все понимаете, зачем мы тут собрались. Смерть Сталина мало повлияет на обстановку в целом. – Повернувшись, седой пояснил рыжеватому: – Нам нужно уничтожить портал и захватить изобретателя.

– Вы все еще верите в эти сказки. Ведь… – начал было говорить четвертый из присутствующих.

– Моя разведка принесла точные данные. Именно изобретатель, и именно его машина.

– Вы в этом уверены? – иронично изогнул бровь четвертый.

– Да, уверен. Запись разговора велась в кабинете Лукашенко при разговоре с его сыном. Они довольно четко озвучили эти данные.

– Давно пора было уничтожить этого любителя сала, сколько он нам крови попил, – поморщившись, вступил в разговор пятый.

– Сало едят на Украине, – пояснил сухощавый.

– Вам виднее, – отмахнулся пятый.

Шестой из присутствующих повернулся к сухощавому и произнес:

– Меня позабавил репортаж одного из каналов в вашей стране. Как уж там было? А! Про ваших стариков, что теперь слова: «Сталина на вас нет» уже по-другому звучат из их уст. Ваши чиновники забеспокоились.

– Я помню. Но мы собрались здесь не для этого. Если люди уважаемого… – слегка кивнул сухощавый рыжеватому, – действительно сделают свою работу, то нужно к этому подготовиться…

– Я согласен с этим, – произнес один из молчавших, – они уже железную дорогу проложили и третий день гоняют составы туда. Плотно гоняют…

Через двое суток запись этой встречи лежала в распечатанном виде на столе в кабинете Сталина.

Москва. Кабинет Верховного Главнокомандующего товарища Сталина. 1941 год. 25 июля по миру СССР. 23 июля по миру Александра. 19 часов 37 минут

– Что вы скажете, товарищ Берия? – поинтересовался Сталин, указав на папку, которую два часа назад принес фельдъегерь.

– Мы об этом знаем. Один из наемников сам на нас вышел, так что мы имеем данные еще про трех человек, их поиски начаты. Об остальных мы не знаем, но перебежчик догадывался, что были отправлены еще люди.

– Вы понимаете, что эти люди должны быть взяты в ближайшее время?

– Так точно, товарищ Сталин. Примем все меры к их поимке.

– Хорошо. Теперь нужно обсудить скорую встречу с премьер-министром России, пригласите товарища Судоплатова…

Спустя десять минут

– Проходите, товарищ Судоплатов, садитесь. Ну как там в этой Российской Федерации? Я спрашиваю вас, поскольку вы дольше всех наших сотрудников пробыли в том мире. И меня очень интересует ваше мнение. Вы все-таки сумели туда внедриться…

– В Российской Федерации, товарищ Сталин? – Судоплатов закусил губу. – Даже не знаю, с чем сравнить… Разве что с обстановкой при Временном правительстве… Как если бы после Февраля не наступил Октябрь.

– Хорошо! – кивнул Сталин, набивая трубку. – Теперь скажите, товарищ Судоплатов, почему, по вашему мнению, там не случился свой, как вы выразились, Октябрь?

– Я не теоретик, товарищ Сталин, но могу предположить, что причиной тому перерождение верхушки партии и дискредитация ими советской идеи. Да и наших идейных наследников в их политической жизни практически нет. То, что там называется коммунистической партией, если не троцкисты, то очень близко, это я уже не говорю о так называемой «Справедливой России». И все это несмотря на большое количество беспартийных коммунистов.

– Как вы сказали? – удивился Сталин. – Беспартийных коммунистов?

– Так точно, товарищ Сталин, так обычно называют себя люди коммунистических убеждений, которым противно троцкистское болото КПРФ и СР. Появившаяся недавно партия «Единая Россия» тоже показала себя не с лучшей стороны.

– Но это наши люди? – Раскуривая трубку, Сталин бросил острый взгляд на Судоплатова, у него вновь прорезался акцент: – Ви уверены?

– В большинстве своем да, товарищ Сталин, – уверенно ответил Судоплатов, – и среди них очень много молодежи. Наша партия «Единый Союз», которой мне приходится управлять со стороны, ведет свою информационную войну со многими партиями, и мы заблаговременно узнаем все их ходы. Разведка у нас поставлена очень хорошо, спасибо братьям белорусам.

– Хорошо, товарищ Судоплатов! – Вождь пыхнул трубкой, выпустив клуб дыма. – Троцкизм – это известный враг, и ми знаем, как с ним бороться. Пусть пока погуляют, но только пока… – Он задумался. – А что вы скажете о Владимире Владимировиче Путине. Я вас спрашиваю, как ви знаете, у меня завтра с ним встреча, и я хотел бы знать, что он за человек?

– Товарищ Сталин, премьер – бывший разведчик и в своем понимании выполняет все соглашения. Хотя должен упомянуть об армии, насколько ее сократили при Путине и стали закупать вооружение за границей, развалив свой ВПК. А про базу НАТО под Ульяновском я вообще молчу, это выше моего понимания. В данный момент у нас просто нет выбора, к кому обращаться. Вы сказали переговоры, но по их конституции вся власть у президента.

– Ерунда! – отмахнулся Сталин. – Мне уже доложили про него. Кукловод в стороне, и кто он мы знаем.

– Товарищ Сталин, возможно, что мы совершили ошибку, когда не пошли с премьер-министром на частный контакт по линии нашего наркомата. Скорее всего, это уберегло бы нас от многих проблем, – с сомнением в голосе продолжил полковник, он отправил по инстанции полный доклад по премьеру, показав его с не лучшей стороны, сейчас Судоплатов не понимал, к чему эти вопросы. – Прошу учесть, что тогда мы не владели всей полнотой информации и доверились… э-э-э… политическим предпочтениям ограниченной группы лиц. В некотором роде они правы… но с другой стороны, жить люди стали лучше. Это нетрудно признать. Объективно говоря, за двенадцать лет у власти он сделал для своей страны очень много… в своем понимании. Вынужден признать, Российская Федерация девяносто девятого года и две тысячи одиннадцатого – это две разных страны. Но все-таки союз с ним мне кажется не совсем хорошей идеей. Может, все-таки начать операцию «Тайфун»? Товарищ Мурашов – очень хороший политик и очень лоялен к нам. Он пойдет даже на сделку с дьяволом, если она поможет его стране.

– С дьяволом, значит со мной? Сидите, сидите, товарищ Судоплатов, я пошутил.

– Товарищ Сталин, могу сказать точно, что вас он дьяволом не считает, но…

– Террор среды, это понятно. – Сталин пыхнул трубкой. – Ми тоже в свое время шли на сделку с дьяволом-Гитлэром, для того чтобы оттянуть войну и получить два года на подготовку… Да, товарищ Судоплатов, с тамошними троцкистами разберитесь сами, не стесняйтесь, действуйте па законам военного времени. Считайте, что это приказ! Они враги хуже любых либералов, у тех нет шанса на массовую поддержку. А в остальном ми еще подумаем, можете быть свободны.

В том же кабинете полчаса спустя

Отдав Берии тонкую папку с личным делом, Сталин произнес:

– Лаврентий, смотри, чтобы ни один волос не упал с головы этого человека. Мне кажется, ми сможем договориться, по крайней мере шанс есть… Без него ми потеряем Россию, и белорусов просто сожрут, как у нас Югославию в апреле… Смотри в оба, Лаврентий! И что там у тебя по «оборотням»?

За несколько дней до описываемых событий. Национальный парк «Завидово», Государственная резиденция «Русь». Восемь часов вечера

Премьер-министр обвел взглядом собравшихся в его кабинете людей. Можно сказать, ближайшие соратники. Иванов Сергей Борисович, первый зам и правая рука премьера. Довольно длинная правая рука. Сечин Игорь Иванович, второй по влиятельности человек в Российской Федерации. Владимир Иванович Якунин, главный железнодорожник страны, а по совместительству тайный главный идеолог. Бортников Александр Васильевич, директор ФСБ. Эти люди собрались здесь, чтоб обсудить невероятное, ставшее железобетонно-очевидным фактом.

– Ну, Александр Васильевич? – обратился хозяин кабинета к опустившему голову директору ФСБ. – Обделались по полной?! Свои своих не опознали?! Вам какая команда была дана? Наблюдать и доложить! А вы что учинили, мерзавцы? Должен вам напомнить, товарищи офицеры, КАКУЮ присягу и КАКОМУ государству мы с вами принимали в свое время. А это что такое? Сотрудник ФСБ крышует олигархов? С этого же началась вся история?! Что, Собственная Безопасность мышей совсем не ловит или окончательно продались? Вам что, новый тридцать седьмой год устроить?! Напомнить, как это делается?! Вот даже специалисты под рукой есть! Значит так! Список всех причастных к этой истории мне на стол. Мы с тобой птенцы одной конторы, знаешь, что потом делать. Да, обеспечь мне выход на товарища Судоплатова. Но чтоб больше без пьяных выходок, нормальных людей поставь, проверенных. ТАМ война идет, люди гибнут, а мы из-за твоих засранцев сейчас перед товарищем Сталиным в полной…

– Сделаем, Владимир Владимирович, – кивнул Бортников, – я понимаю, больше такого не повторится…

– Ни хрена вы не понимаете, товарищи, война идет ТАМ и в любой момент может начаться здесь. Вы думаете, пшеки просто так сдулись? Просто пришлось намекнуть пану Туску, что генерал Шаманов вот-вот выедет на учения в Белоруссию во главе всех воздушно-десантных бригад. Мол, стратегические учения ВДВ по взаимодействию с ВВС и по принуждению к миру всяких отморозков.

Тут премьер несколько лукавил. Они сами затянули с нотой протеста, чтобы иметь возможность ввести на территорию Белоруссии свои части якобы для миротворческой миссии, а на самом деле иметь свои подразделения и рычаг давления на крайний случай. План удался, две десантные бригады расположились недалеко от границы с поляками, а значит и рядом с порталом.

– И что, проснувшись однажды утром, он может не найти на привычном месте, например, Варшавы, – продолжил ВВ. – Знаете, отлично подействовало! Правда пришлось реально вывести пару бригад из военных городков и поднять в воздух самолеты… Польша знает, что дядя Сэм за нее воевать не будет, опыт пяти дней в августе имеется.

– Да?! – иронично улыбнулся Иванов своей сногсшибательной улыбкой. – А что гарант?

– Дерьмо у нас, а не гарант, товарищи. Но тут уж моя ошибка, каюсь. Но, Сергей Борисович, если бы ты хоть немного порол в детстве своего отпрыска, то гарантом сейчас был бы ты, и нам было бы гораздо легче. Ты знаешь, что я имею в виду! – На этот раз опускать голову пришлось Иванову. – Не знаю что и как, но президентом в две тысячи двенадцатом году ему не быть, это точно. Короче, пришлось его «заболеть» с временной передачей полномочий. Ставки в игре очень велики. В том числе и торговые связи с ТЕМ миром могут застраховать нашу экономику от кризиса. Владимир Иванович, как насчет возможностей подтянуть к порталу железнодорожные пути?

– Белорусские товарищи уже заканчивают, так что наша помощь не требуется, Владимир Владимирович. Можно помочь тепловозами и вагонами, – черкнул в своей записной книжке Якунин. – Есть и еще один вопрос, товарищ Путин, после выступления товарища Сталина народ кипит. Нам надо отреагировать в идеологическом смысле, потому что противоположный лагерь реагировать уже начал. Хотя ряды так называемых правозащитников изрядно прорежены, но все равно немало дерьма осталось в нашей стране. Только господа Федотов и Сванидзе чего стоят? Да и вся либерально демократическая пресса воет как в ж…пу укушенная…

– Значит так, наплевать и забыть! Развернуть контрпропаганду, объявить этих борцов с тоталитаризмом пособниками фашистов. С Моссадом свяжитесь, что ли, у них к этому вопросу отношение серьезное. На месте товарища Сталина я бы всех местных евреев сплавил в наш Израиль, оптом. Так он и от собственного геморроя избавится и Праведником Мира станет. Да и там в свое время не объявятся всякие Смоленские, Гусинские, Березовские, Ходорковские и прочие Абрамовичи и Дварковичи. Ну да хватит о грустном, ближе к делу. Игорь Иванович, подумай со своими людьми над нуждами наших предков из сорок первого. Ну там, танкоремонт, техника, боеприпасы… все, что по промышленной части надо – подготовь.

– Владимир Владимирович… – вмешался в разговор Бортников, – по нашим сведениям, порталы идут крест-накрест. Наш, из-под Казани – под тамошний Брест, где сейчас фашисты. А Белорусский из-под Бреста под тамошнюю Казань. Так что если и удастся открыть портал, то прямо в немецкий тыл.

– Так это же замечательно, – оживился Иванов, – может, все-таки поручить товарищу Шаманову провести давно запланированные учения?

– Не все так просто, товарищи, – заметил Бортников, – по нашим данным, для открытия портала необходим специальный человек, у нас он проходит под позывными «Гермес» и «Проводник». Во-первых, этот самый «Гермес», по нашим сведениям, хоть и является уроженцем нашего времени, но принял гражданство СССР сорок первого года и теперь напрямую подчиняется товарищу Сталину. Но это только «во-первых», а во-вторых, он сначала пропал на некоторое время, а два дня назад объявился из казанского портала. В результате чего был задержан группой наших неблагонадежных сотрудников. В ходе задержания, при не до конца выясненных обстоятельствах, погиб боец Красной Армии. Кроме того, как удалось установить, в результате спецоперации, осуществленной сотрудниками ГУГБ НКВД СССР, несколько часов назад этот «Гермес» был освобожден из-под стражи. При этом все сотрудники нашей организации, – офицеры переглянулись, – принимавшие участие в этом незапланированном захвате, были уничтожены.

– Туда им и дорога, – кивнул премьер, – так что с этим «Гермесом»?

– Скорее всего, его вывезли на территорию республики Беларусь, – уточнил Бортников. – И если это так, то он уже на территории СССР.

– Понятно! – Председатель правительства сжал пальцы в замок. – Тогда мне нужна встреча с Александром Григорьевичем. Личная и абсолютно конфиденциальная. Никаких телефонных и радиопереговоров, только с глазу на глаз. Александр Васильевич, это по твоей части, будем через товарища Лукашенко выходить на товарища Сталина. Да, и смотри у меня, чтобы наш Дмитрий Анатольевич с привязи не сорвался, вот это точно будет неприятность!

– Сделаем, Владимир Владимирович. Есть еще одна новость. Я получил ее перед самым совещанием.

– Что там?

– Сталин ответил на вопли правозащитников…

– Что опять?! Они и так уже более сорока человек под нож пустили, и они продолжают работать. Мы уже устали прикрывать их работу…

– Нет. Тут другое. Они ответили на Катынь…

– Это уже интереснее. Что?

– Вот. Этот документ отправлен не только полякам, но и во все СМИ. Копии, разумется. Этот перехвачен нами, – передавая листок бумаги, ответил директор ФСБ.

Взяв листок в руки, премьер вчитался, после чего откинулся на спинку сиденья и задумался, передав документ Иванову. Прочистив горло, тот зачитал его вслух.

НОТА ПРАВИТЕЛЬСТВА СССР, ВРУЧЕННАЯ ПОЛЬСКОМУ ПОСЛУ В МИНСКЕ ЛЕШЕКУ ШЕРЕПКА 15 июля 2011 года через представителя правительства Республики Беларусь

Господин посол,

Советское правительство доводит до Вас и Вашего правительства нижеследующее.

В ходе польско-германской войны, начавшейся 1 сентября 1939 года в нашей реальности, уже через 10 дней военных операций Польша потеряла все промышленные районы и культурные центры, и Варшава, как столица Польши, уже больше не существовала. Польское правительство распалось и не проявляло признаков жизни. Это означало, что польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым они прекратили действие договора, заключенного между СССР и Польшей, предоставленной самой себе и оставленной без руководства, Польша стала удобным полигоном для испытания всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Поэтому, будучи доселе нейтральным, советское правительство более не могло нейтрально относиться к этим фактам.

Советское правительство также не могло безразлично относиться к тому, чтобы единокровные украинцы и белорусы, проживающие на территории Польши, брошенные на произвол судьбы, остались беззащитными.

Ввиду такой обстановки советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной Армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии. Что и было выполнено.

В результате этого в лагере польских интернированных военнослужащих под Катынью по состоянию на 30 июня 1941 года содержится 11 246 бывших офицеров польской армии.

В настоящее время СССР ведет кровопролитную войну с немецко-фашистскими захватчиками, на ведение которой уходят все возможные ресурсы нашей страны, и содержать такое количество иждивенцев нам затруднительно. Поэтому правительство СССР решило передать этих людей Вашей стране, так как эти иждивенцы являются Вашими соотечественниками, пусть и из другой реальности. По окончании войны мы предоставим им возможность вернуться на родину. В настоящее время мы не имеем возможности отправить их туда, так как там они будут расстреляны немецкими фашистами или помещены в концлагерь.

Проявляя добрую волю и руководствуясь самыми гуманистическими соображениями, мы готовы передать Вам всех иждивенцев без исключения, несмотря на то что среди них имеется значительное количество людей, запятнавших себя преступлениями против граждан СССР.

Для передачи иждивенцев польским властям мы готовы принять любое разумное количество представителей польского государства.

Мы требуем от Вашего правительства оплатить расходы на содержание и питание указанных выше иждивенцев. По состоянию на 23 часа 59 минут 30 июня 1941 года они составили 29 341 138 долларов 27 центов США Вашей реальности.

В других лагерях у нас содержится еще 30 232 польских интернированных военнослужащих по состоянию на 30 июня 1941года. После передачи иждивенцев из катынского лагеря мы готовы передать Польской республике и их в полном составе на сходных условиях. По состоянию на 23 часа 59 минут 30 июня 1941 года оплата за их содержание составляет 79 399 299 долларов 99 центов США Вашей реальности. В случае отказа мы будем вынуждены отправить иждивенцев на работу в Сибирь.

Примите, господин посол, уверения в совершенном к Вам почтении.

Народный комиссар иностранных дел Союза ССР

В. Молотов

15 июля 1941 г. (13 июля 2011 г. Вашей реальности.)

– Хм, жестко работают. Но это палка о двух концах, – покачал головой премьер.

Москва. Дача Верховного Главнокомандующего товарища Сталина. 1941 год. 24 июля. 13 часов 35 минут

Четверо мужчин, сидевших за круглым столом, молча рассматривали друг друга. Вернее, трое – одного. Премьер-министр Российской Федерации сидел прямо, показывая армейскую осанку, положил локти на стол, придерживая правой рукой черную кожаную папку.

Сидевший во главе стола Иосиф Виссарионович, попыхивая трубкой, с интересом изучал премьера, явно составляя свое мнение по его внешнему облику. Нарком Берия, устроившийся справа от Сталина, тоже изучал гостя.

Президент Лукашенко, расположившись с левой стороны от Иосифа Виссарионовича, больше рассматривал папку с грифом «совершенно секретно», что лежала под рукой премьера. Его явно интересовала информация, которая в ней находилась.

Компьютер в углу кабинета тихо гудел вентиляторами, монитор в режиме ожидания ненавязчиво напоминал, что недавно здесь работали.

Неожиданный писк динамика на компе вывел всех из задумчивости.

– Извините, товарищи, это мне сообщение пришло по почте, – произнес Сталин с легкой улыбкой, с удовольствием наблюдая за вытягивающимся от удивления лицом премьера.

– Хм? Товарищ Сталин, у вас тут и адрес в Интернете есть? – поинтересовался премьер.

– Есть.

– Это хорошо, можно будет общаться и через него.

– Тут лучше старым добрым способом, через посыльных, мне уже доложили о ненадежности в сфере безопасности. Прослушать нас могут, – слегка покачав головой, ответил Сталин.

– Ясно.

Лукашенко лениво слушал разговор, новости об интернет-сети в Кремле для него секретом не были, так как это именно его специалисты еще за несколько дней до начала войны занимались установкой необходимого оборудования. Да и ему самому неоднократно уже приходилось общаться через веб-камеру со Сталиным. Случалось и в режиме конференц-связи. Более того, уже было создано несколько сайтов для ведущих наркоматов СССР и самого товарища Сталина, которые на данный момент уже работали в тестовом режиме, но об этом пока был информирован довольно узкий круг посвященных.

Александр Григорьевич едва сдержал улыбку, представив, как бы изумился премьер, узнай он о том, что около недели назад вступила в строй волоконно-оптическая линия связи, идущая из Москвы до Казанской Аномалии. В ее сооружении принимала участие довольно большая группа белорусских спецов, благо все необходимое успели завести буквально перед самым закрытием портала после пропажи Александра. Конечно, к этой работе дополнительно было привлечено больше сотни студентов старших курсов этого мира, обучающихся на радиотехнических специальностях. Они должны будут составить костяк только что рождающейся абсолютно новой отрасли советской страны.

Лукашенко также был в курсе, что уже начаты работы по прокладке подобных линий в столицы союзных республик. И в планах на самое ближайшее время уже заложено охватить подобными высокоскоростными линиями связи столицуАССР, областные и краевые центры. Местные специалисты быстро подсчитали, что эти нововведения обойдутся едва ли не на порядок дешевле, чем модернизация существующих проводных телефонных линий, которые уже давно не справлялись с быстро возрастающей нагрузкой и требовали скорейшей модернизации. Он поразился, как Иосиф Виссарионович сумел так быстро вникнуть в преимущества нового вида связи и дать указания о быстрейшем внедрении новинки.

– Прежде чем начнем говорить о том, зачем мы тут все собрались, – произнес Сталин, закончив читать довольно обширное сообщение на экране монитора (судя по тому, что он ответил в столь острый, можно сказать исторический момент, сообщение было очень важным), – я хочу поблагодарить вас за предоставленную информацию относительно планировавшегося покушения на меня…

Это же время. Мир Александра. Москва

Как прошла встреча глав государств, я пока даже и не подозревал. И так понятно, что договорятся. За время отпуска я в целом успел сделать косметический ремонт в квартире и сейчас как раз заканчивал обклеивать ванную голубой плиткой с корабликами: слегка, так сказать, подстроился под местные реалии.

Сейчас я стоял на одном из центральных перекрестков Москвы, ожидая, когда пройдет батальон добровольцев, с интересом поглядывавших как на мою машину, так и на машину охраны. Нет, конечно, «хантеров» на улицах тоже хватало – закупили их действительно много, начальству уж больно понравилась эта не особо привередливая машина. Правда, заправка для них была пока одна на весь город, зато состоящая сразу из нескольких одновременно работающих бензоколонок. Поэтому очередей не наблюдалось. Впрочем, и других машин из-за кромки было немало.

С интересом поглядывая на разнотипно одетых людей, проходивших мимо, я размышлял о будущем. Через неделю отпуск заканчивается, и мне снова придется приступить к исполнению своих обязанностей. В общем, опять буду ищейкой. Гоголев намекнул, что им бы пригодился мир временем пораньше. Зачем – и так понятно. Золота мало не бывает, тем более они знают координаты всех месторождений.

Кстати, было довольно забавно наблюдать за машинами на улицах Москвы. Как раз впереди, за древней полуторкой, пристроился «патриот» с каким-то наркоматовцем на заднем сиденье, позади стояла «победа». Их опытное производство началось две недели назад, и эта машина уже начала занимать свою нишу в советском автопроме, хоть и выпустили всего 2–3 десятка. Мне тоже такую дали, бирюзового цвета. Сейчас на ней батя ездит, доволен – просто ужас. Кстати, как я слышал, прошел большой заказ из РФ, многие хотели бы приобрести ее. Раритет все-таки. Но им, думается, придется подождать. До открытия настоящего серийного производства. Не думаю, что это займет меньше года. Запуск конвейера – довольно долгий процесс. Да еще и смежные производства надо строить, а на дворе война пока что. Пусть и начавшаяся несравнимо благоприятнее, чем в моей реальности. И Ульяновский завод только-только дал выпуск первых серийных автомашин. Я от кого-то слышал, ГАЗ-64 или ГАЗ-69 с несколькими вариантами кузова на одном шасси. Основной поток идет на фронт, относительно небольшую часть планируется доводить в небольшом цеху, как говорят, напильником, до представительского класса.

Иностранные посольства очень заинтересовались новенькими машинами, слышал, им даже дали небольшую пресс-конференцию на эту тему. Американцы заикнулись было, что наша ходовая 4/4 копирует их «виллис», но им быстро утерли нос, показав «уазики» девятилетнего срока. Больше не возникали. Два завезенных из моего мира автозавода под ключ пока еще настраивались. Однако они шли чисто под грузовики. Один – большегрузные, другой вроде «газелей». Нехватка полноприводных грузовичков для армии ощущалась очень сильно.

Из боковой улицы показалась туповатая морда трофейного «опеля». Чуть дальше виднеется припаркованный УАЗ-таблетка. В общем, разнообразие машин на улицах города просто поражало. За считанные недели все так изменилось! Заметив, что замыкающий «войсковой» колонны прошел мимо, включил сразу вторую и дал газу. Охрана слегка отстала, так что пришлось немного притормозить, ожидая пока они догонят. Водитель был из новеньких и еще не привык к машине, тем более к такой. Да и охрана была из новичков. Вознесенского не было, он перешел под командование Гоголева и сейчас плотно работал с адмиралом. К счастью, пока мы были в мире царя, повадки их изучить я немного успел, чтобы не попасть впросак. Так что с новой охраной пришлось налаживать новые взаимоотношения.

Вдруг затренькал мобильный. Быстро же белорусы обеспечили Москву этим новым для нее видом связи. Правда, пока не до всех городских окраин связь достает, но, думаю, положение быстро улучшится! Достав из поясной кобуры телефон, нажал на кнопку, мельком глянув на экран. Звонил Гоголев.

– Слушаю, товарищ генерал!

– Ты сейчас где?

– К родителям еду, у бабушки сегодня день рождения, всем семейством собираемся.

– Ясно. Имей в виду, что в восемь вечера ты должен быть на даче. В парадной форме. Понял?

– Понял, буду, – ответил я несколько озадаченно.

– Все, отбой.

– Принято.

Тут я задумался, объезжая повозку, которая вопреки всем правилам дорожного движения подрезала меня со встречной полосы и вкатилась в какой-то двор. Возмущенно посигналив и развернувшись на первом же повороте, я поехал обратно домой – нужно было переодеться. А я был на данный момент в повседневной одежде. Следует поторопиться и заехать за Алей, она будет ждать меня через сорок минут у проходной управления.

Нажав тангетку, обратился к охране:

– Ребята, меня тут вызывают на дачу, так что вертаемся домой. Потом все по плану.

– Принято, – послышался голос лейтенанта Аминова, начальника моей охраны. Прослушки я не боюсь, в этом мире еще нет специалистов и аппаратуры у наших недругов для перехвата цифрового сигнала.

Сообщил не просто так. О любом телодвижении я обязан уведомлять вышестоящие инстанции, меня хорошо инструктировали, прежде чем выпустить на «волю». Да я и сам прекрасно понимаю необходимость подобных мер безопасности. Через десять минут я остановился у парадного входа дома.

«Что же делать? Делать вид, что ничего значительного не произошло? Не получится. Не поймут. Игнорировать проблему, как всегда делали, и надеяться, что ситуация рассосется сама? Опять не выйдет. Так! Стоп! – Мужчина в кресле постучал пальцами по столу, выбивая какой-то знакомый ему ритм. – Нужно выделить главную проблему. Главная проблема – это сбережение накоплений и имущества. Хе-хе… Как юридически сухо звучит: „накопления и имущество«. А вот придет кто-нибудь из ведомства Лаврентия Палыча и назовет это похищенным и расхищенным… Стоп! Стоп! Стоп! Думать позитивно! Позитивно. И только позитивно. На нашей стороне армия и ядерное оружие. Стоп. Это не позитивно. Позитивно – это действия только в рамках закона… Я действовал в рамках закона! Закон разрешил приватизацию, и я выгодно, в отличие от многих неумех, вложил свой ваучер, свои таланты, навыки. Я смог стать… Стоп. Это красиво, но бесперспективно. Та-а-а-ак… А если по-другому? Я такой не один. Многие занимались присвоением государственной собственности. Многие даже богаче меня. Но будет ли это значимым доводом?»

Человек, сидящий в удобном кожаном кресле, тер себе виски. Глаза были закрыты. Губы сжаты. Любой посмотревший со стороны сказал бы, что он что-то обдумывает.

«Это же… Это как признание в соучастии. Думай, думай, думай… Таких высот, как я, дураки не достигают… Думай!!! Нужно опередить… Опередить всех. ДУМАЙ!!! Так, а если заявить, что единственным путем сберечь от разграбления было мое мнимое участие в приватизации. И я хотел, при удобном случае, передать все в собственность государства… Теплей… А прибыль? А что прибыль? Я не мог выделяться, как белая ворона, в этом окружении, и мне приходилось играть по их правилам. Теплей-теплей… И я готов передать все это НАРОДУ. Хорошо. Хорошо. Теперь нужно опередить и первым пойти на контакт. А контакт только у Лукашенко. Опять он… То его „белорусская модель «народ будоражит, то эти ворота в другой мир. Ну почему все время он… Колхо-о-озник… Все равно нужен прямой контакт с ним. Немедленно… – Тут человек открыл глаза. – И контакт с НИМ. Прямой и быстрый. Главное, опередить всех. И быть первым. Что я могу предложить? Я могу предложить… Да все что угодно могу предложить, лишь бы меня признали. Та-а-ак… Танки? А они у нас есть, или уже все запасы извели на металлолом? Самолеты… Самолеты… У нас к 2015 году должно быть шестьдесят Су-35. Мало-мало, очень мало… Нужны заводы. Какие заводы? Мы ж все закрывали, чтобы за бугор гнать… Заводища, заводы, заводики… Тогда открывать?

Впервые за несколько дней после столь ошарашивающих новостей можно признать Великого Политического Деятеля…»

Человек улыбнулся.

«А это мой шанс. Пусть они воюют, пусть они решают свои проблемы, а я решу свои. Устроит ли их это? Устроит ли? Заводы буду запускать, производство. В наших институтах будем обучать их студентов. А как я буду смотреться перед выборами… Я-то заводы ОТКРЫВАЮ, а передо мной только закрывали. Ха… Да владельцы всех металлургических заводов пойдут за мной – я им такой рынок подгоняю. Так… Цены на электроэнергию нужно снижать. Срочно! Но только для заводов, для населения – шиш! Еще и поднять можно, а объяснить потребностями СССР. А если ввести дополнительный пятипроцентный налог с продаж – пусть быдло и финансирует помощь СССР. Ма-а-ать!.. Как феникс из пепла… Столько лет пугали призраком СССР, а он снова тут… Стой… Не отвлекайся. Вдох-выдох. Спокойно. Думать о деле. Так… Хорошо… Если они не пойдут мне навстречу, то я могу подкинуть кучу проблем. Пойдут. Пойдут. И будут платить золотом. Вот и пусть ломают себе голову, где взять золото. А плевать… Я хочу покоя. Устал я от них». – Лицо человека разгладилось, появилась легкая улыбка. Палец нажал на кнопку связи с секретарем, человек произнес:

– Аркашу ко мне, быстро! Немедленно! И пусть готовят «Гольфстрим» для вылета в Минск!

Примерно это же время. Мир Александра. Российская Федерация

Солнце садилось в густое сизое марево из пыли и выхлопных газов. Забитое медленно движущимися дорогими иномарками шоссе было похоже на толстую струю густого гноя, выдавливаемого из страны. Таможня не справлялась, бывшие хозяева жизни стремились убраться за пределы бывшей родины, пока не поступила команда опустить шлагбаумы. Из страны бежали те, кто еще вчера презрительно говорил про нее: «Эта Раша».

Все началось рано утром, когда ряд федеральных каналов сообщил в выпусках новостей, что премьер-министр Российской Федерации отбыл в Республику Беларусь с рабочим визитом. Еще через два часа на телеэкранах появился сияющий, как именинник, Сергей Борисович Иванов и сказал:

– В ходе рабочего визита Владимира Владимировича Путина в Республику Беларусь также запланирован визит в СССР тысяча девятьсот сорок первого года с целью подписания ряда важнейших межправительственных соглашений.

Этого короткого сообщения хватило для того, чтобы все пришло в движение. Испуганными голубями поднялись с аэродромов частные «Гольфстримы» – те олигархи, что случайно находились на территории Российской Федерации, стремились как можно скорее покинуть ее воздушное пространство. Куда угодно: в Швейцарию, Финляндию или даже Турцию. Только бы подальше от встающей на дыбы страны. Горечи им добавило то, что случившийся по великому совпадению тем утром компьютерный сбой на целые сутки заблокировал банковские транзакции с территории России. Те, кто имел свою службу безопасности, уже знали, чья это работа. За час до полудня в эфире прошло сенсационное сообщение – в аэропорту Шереметьево задержан министр финансов Российской Федерации Алексей Леонидович Кудрин, пытавшийся вылететь по фальшивым документам в Прагу.

Тоненький ручек беглецов на границах стремительно набухал, превращаясь в ревущий поток. И первыми, впереди собственного визга, бежали уцелевшие правозащитники и десталинизаторы. Армейские патрули на перекрестках дорог и в аэропортах, пока лишь молчаливо наблюдающие за происходящим, добавляли к картине исхода своеобразный колорит.

Однако на фоне поднявшейся паники совершенно незамеченным прошло выступление президента Белорусии о том, что он, после возвращения из Минска, досрочно слагает с себя полномочия, так как не готов взять на себя ответственность за страну в сложившейся обстановке.

Разработанный несколько дней назад план «Тайфун» вступил в свою завершающую фазу.

В час дня, «по причине выбытия целевой аудитории» и, что уж тут говорить, бегства существенной части ведущего персонала, прекратили свою работу некоторые радиостанции и телеканалы. Другие же изменили сетку вещания и чередовали выпуски новостей с фильмами о Великой Отечественной войне. Показали, как боевым частям Российской Армии снова вручают извлеченные из архивов боевые знамена советского образца. Продемонстрировали Минское шоссе, в отличие от других направлений забитое не элитными иномарками, а армейскими грузовиками и фурами МЧС.

Невидимый диктор сообщил, что эти машины везут все необходимое для сражающейся страны: боеприпасы, продовольствие, медикаменты. Некоторые радиостанции даже стали регулярно ретранслировать сводки Совинформбюро из мира 1941 года, что сразу же существенно увеличило количество их радиослушателей.

Затаив дыхание, страна слушала выступление мужчины в форме командира РККА, объявившего о формировании партии «Единый Союз» Ударного Корпуса Народного Ополчения для помощи частям РККА в борьбе с фашистскими захватчиками. Выступивший после него генерал-лейтенант Ноговицын туманно сообщил, что генштаб ВС РФ, совместно со своими советскими коллегами, разрабатывает «планы по быстрому и окончательному разгрому немецко-фашистских агрессоров». Шли хроники с мест боев, некоторые чуть ли не в режиме онлайн. По крайней мере, встающие неподалеку от оператора кусты разрывов не были похожи на имитацию. Били явно крупным калибром. Да и горящий на холме танк тоже привлекал к себе внимание телезрителей.

Через неделю все это завершилось показом по центральным телеканалам в вечерних выпусках новостей, «поступавших из СССР кадров» встречи лидеров СССР, России, Белоруссии, Казахстана и сообщением о подписании большого количества «важных межправительственных соглашений».

Вся остальная планета, совершенно обалдев, смотрела на происходящие в очередной раз на одной шестой части суши судьбоносные для всей планеты события. Кто-то в недоумении, кто-то – со злобой, а кто-то равнодушно. Но основная масса – с надеждой; они знали, что мир, основанный на жажде наживы любой ценой – создан не для людей. Во всяком случае – не для нормальных людей!

Многим недоброжелателям СССР, а потом и России, глядя на все это, очень хотелось нажать на легендарную красную кнопку. Они прекрасно понимали, что это только начало. Стрелки переведены, локомотив истории, пусть со скрипом и дребезгом, пошел по другому пути. И старый путь не изменить. Можно пустить состав под откос, но повернуть – НЕЛЬЗЯ!!! А попытаться пустить под откос – боязно! Ибо они знали, они очень хорошо помнили, что было, что это уже было в истории планеты: 1945 ГОД! МАЙ! 9-е число!

Естественно, всего этого я пока не знал и в благодушном настроении, в темпе переодевшись и забрав Алю, ехал к родителям, ведя легкую беседу с девушкой, одновременно слегка недоумевая из-за неожиданного вызова к Сталину. Там явно что-то случилось интересное.

Впрочем, причина для приподнятого настроения была не одна. Как я уже говорил, пусть и пока еще не на всей территории Москвы, но сотовая сеть работала. Во всяком случае, с уровнем сигнала в моей квартире проблем не было. А тут еще мне наконец-то привезли компьютер. Ну на замену тому, что у меня в свое время приватизировали работники теперь уже моего ведомства. Правда, одновременно с этим пришлось подписать несколько бумажек, где мне вменялось в обязанность оберегать сию технику, так сказать, от посягательств враждебных элементов. Ну подобных тем, что были у владельцев огнестрельного оружия в моем мире. Как мне кажется, на данном этапе вполне разумные предосторожности.

Компьютер, правда, оказался в целом несколько слабее, чем мой старый агрегат. Впрочем, медлительнее была только видеокарта, так как сборщики ограничились интегрированной в материнскую плату, а сам процессор оказался даже быстрее и память в 2 раза больше. Я подумал, что неплохо будет при очередном походе в мой старый мир прикупить отдельную видюху.

К слову сказать, приятности на этом не закончились. Когда мне вручали служебный сотовый телефон, то я, ни на что особо не надеясь, спросил, а не появился ли в связи с этим Интернет. К моему глубочайшему удивлению, оказалось, что такое событие имело место быть. А вот для получения разрешения на подключение пришлось почти целый день затратить. Разных подписок дал – мама не горюй!!! Связь, как я и ожидал, осуществляется через обычный 3G-модем. Зато теперь, приходя домой, чувствую себя почти как в родном XXI веке! Правда, это удовольствие оказалось далеко не бесплатным: буду платить по 75 местных рублей в месяц. Очень даже приличная цена по сравнению со здешней средней зарплатой. Впрочем, моя-то зарплата далеко не средняя. Да и Интернет тут, как у нас сказали бы, безлимитный. Впрочем, других тарифов просто нет пока. Кстати, занимается здесь сотовой связью и Интернетом белорусский Белтелеком.

Интересные дела… Буквально через полчаса после начала опробования качества работы Инета я наткнулся на интересную новость: какой-то престарелый американский политик, судя по тому, что его звали Збигнев Бжезинский – этнический поляк, выбросился из окна какого-то здания с диким криком «Русские идут!». И этаж-то всего лишь третий был, но его голова почему-то не выдержала столкновения с асфальтом! Что-то мне это напоминает… Но вот что – не могу вспомнить. Ну и леший с ним. Помер и помер. Он мне даже не родственник. Наследства ждать не придется.

Наконец-то приехали… Подруливаем к искомому подъезду и останавливаемся. Я, как мужчина, подхватываю сумки с подарками, и мы входим в дверь…

Подмосковье. Дача Верховного Главнокомандующего товарища Сталина. 1941 год. 24 июля. 19 часов 08 минут

– Товарищ Сталин, товарищ Лукашенко и… гражданин Путин пересекли границу портала, – доложил вошедший в гостиную дачи нарком Берия.

Те, кто знал Сталина, по одному поведению могли определить его настроение. Одним из таких людей был и нарком, в данном случае он знал, почему хозяин в бешенстве расхаживает по комнате. Так как и сам находился не в лучшем настроении.

– Нет, ну каков, а? Ставить МНЕ условия! – прорвалось наконец у Сталина.

– Товарищ Сталин, товарищ Лукашенко просил передать, что он полностью на нашей стороне.

– Знаю, только что эсэмэс прислал… Но наглец, пугать меня вздумал!

Бешенство Иосифа Виссарионовича имело под собой основу. Хоть премьер-министр и был предупредителен и вежлив. Но, выражаясь политкорректно, встал в позу. Тут он имел все основания. В документе, что он привез, стояли подписи многих глав государств, с мнением которых стоило считаться. Там стояло уведомление, что господин Путин представитель не только Российской Федерации, но и Альянса государств, которые вступили в него в противовес Альянсу СССР и Белоруссии. То, что премьер оставил напоследок, вроде всесторонней помощи в войне, было фактически не замечено под напором Альянса, в совет которого входил и гость. Требовали они свободного доступа к порталу. И не только доступа, но и передачу его под контроль Альянса.

Сами переговоры прошли неплохо, однако Сталин не стал ничего подписывать, свалив все на дипломатов, с представителем от СССР товарищем Громыко.

– Да, товарищ Сталин. Однако с его стороны это шанс удержаться на плаву, раз он пошел на сделку с Обамой и иже с ним. Он понимает, что если портал закроется, то он останется один на один со всем миром, ополчившимся на него. Договоренностей, как с товарищем Лукашенко, у него нет, да и не сможем мы перевезти всю Россию к нам. Это не Белоруссия. Я напомню вам, товарищ Сталин, аналитический прогноз товарища Судоплатова, он отметил подобное действие как один из возможных вариантов развития и разработал противодействие. Согласен, слегка жестко, но действенно, как раз в нашем стиле.

– Я это, товарищ Берия все прекрасно понимаю, но если бы он первым пришел к нам… ситуация бы развивалась по-другому. Поставьте задачу нашим разведчикам узнать, чем на него надавили.

– Мы уже знаем, товарищ Сталин. Вернее, предполагаем. У него дочь в США.

– Хм, думаете, они пошли на шантаж?

– Уверен, товарищ Сталин.

– Оставим этот вопрос до выяснения, товарищ Берия. Я согласен с товарищем Судоплатовым. Начинайте операцию «Тайфун».

– Есть, товарищ Сталин.

Хозяин кабинета прошелся по комнате, заметно успокаиваясь.

– Когда у нас награждение?

– Через сорок минут, товарищ Сталин. Скоро они подъедут.

– Хорошо. И передайте товарищу Судоплатову, чтобы работал по «Тайфуну» лично. Пусть будет все под его контролем.

– Есть.

– Саша, ты уже уходишь? – перехватила меня на крыльце мама.

– Да, вызвали.

– По работе?

– Конечно.

– Заедешь еще?

– Да. Аля у вас побудет. Как все закончится, я ее заберу.

– Хорошо. Мы ждем.

Я уже подъезжал к даче, когда поймал себя на мысли, что что-то не так, однако это подозрение постоянно ускользало от моего внимания. Прокрутив в голове последние действия, вдруг понял: что-то не так. Охрана. По инструкции – хотя они знали, куда я еду – должен был связаться с ними и сообщить маршрут движения. Но я забыл это сделать! По той же инструкции они должны были связаться со мной, но этого не произошло. Это-то и было странно.

Достав рацию, нажал на тангетку. Ровный шум полился из динамика. Проверив мобилу, увидел «поиск сети».

– Какой на хрен поиск? Тут до вышки километр.

Непонятность ситуации стала напрягать. Анализ ситуации дал следующее.

«Ехал я к Сталину. Цель? Возможно. Почему через меня? Охрана? Дача режимный объект и охрана там будь здоров. Но если преодолеть внешний периметр охраны, задача хоть немного, но упрощается. Шансы? Есть, если они профи. Охрана на воротах в лицо меня знает. Значит и охрану проверять будут не особо напрягаясь. Тем более оборудованная стоянка именно на территории дачи. Их дальнейшие действия? Что там у нас после ворот? Машину на стоянку. Охрана остается там же. Где стоянка? Сразу после ворот справа, до дачи триста метров. Охрана у стоянки в небольшом домике-казарме. Шанс? Есть. Блин, это что я типа “трояна” что ли?! Бли-ин!»

Анализ действий диверсантов в машине охраны напрягал. Появился еще один повод, даже уверенность в моих предположениях. Когда я проехал мост, ловко разминувшись с трактором, груженным лесом, «хантер» охраны полностью повторил мои действия. Виталик водитель, если бы сидел за рулем, никак не смог бы повторить подобное.

До дачи оставалось всего пару километров, но плана у меня еще не было. Подъехать к воротам и заорать, что в последней машине враги? Не смешно, шансы нарваться на пулю не просто велики, а точно возможны. Я окажусь между часовыми у ворот и машиной сзади. То есть под перекрестным огнем. Свалить сейчас, так я не на броневике, пулю жесть не остановит. Черт!

По краям дороги мелькали часовые из подразделения наркома Берия. Вооружены все «акээсами» или «акэсэушками», со старыми десантными разгрузками на боку. Однако и стояли они на расстоянии ста метров друг от друга. Шансы уйти от перестрелки с ними у диверсов были.

Пока я обдумывал, появились открытые ворота, в которые как раз въезжал автобус.

Никакой идеи у меня так и не появилось. Может быть потом, за чашечкой чая или кофе, что-нибудь пришло бы мне в голову. Но сейчас, когда руки тряслись от адреналина, я сделал то, что первое пришло мне в голову.

Подмосковье. Пост охраны ворот дачи Сталина. 1941 год. 24 июля. 19 часов 53 минуты

– Пропускай, – махнул рукой старшина Мороховец.

Старшина хмуро посмотрел на автобус. Вчера диктор Левитан по Всесоюзному радио снова сообщил, что с тяжелыми и кровопролитными боями оставлен очередной город. Город оказался родным для старшины.

Ревя мотором, автобус с будущими орденоносцами-танкистами стронулся с места, пересекая линию ворот, когда показались две новенькие машины.

Охрана их знала, полковник, что обычно сидел за рулем первой машины, был известный лихач, поэтому, когда передний вездеход вдруг ударил по тормозам и с визгом покрышек развернулся чуть ли не на месте, их не особо удивило, а вот дальнейшее очень.

Развернувшись, «хантер» попытался ударить вторую машину в бок. Однако водитель, показав немалое мастерство, фактически умудрился увернуться, но избежать тарана не смог. Удар пришелся в левое заднее крыло, отчего машину занесло.

Надо отдать должное водителю второй машины – он не растерялся, когда его занесло и поставило на два колеса. Он ударил по газам и попытался скрыться, давя на педаль газа.

– К бою!!! – закричал командир поста лейтенант Геворкян.

Почти немедленно по удирающей машине ударил пулемет с крыши сторожки, через несколько секунд присоединились еще четыре автомата.

Диверсанты ушли бы, если бы одна из пуль не попала в водителя. Но и тут нападавшие проявили профессионализм, смогли покинуть машину, укрыться и открыть ответный огонь, несмотря на то что спрятаться там фактически было негде.

– Отсекай! Отсекай! – кричал лейтенант пулеметчику, одновременно докладывая о нападении на пост по рации.

Пулеметчик тоже заметил, что один из нападавших привстал с трубой на плече. Что это такое, они знали. Даже стрелять приходилось, поэтому-то и открыли огонь на поражение. Однако целью была не будка, огрызающаяся огнем, а скатившийся с дороги «хантер» с разбитой мордой и дымящимся радиатором. За все время пока шла перестрелка, полковник никак не проявил себя. Хотя его неподвижный силуэт в окне бойцы видели отчетливо.

Диверсант выстрелить успел, и граната понеслась к цели. В последний момент старшина отчетливо рассмотрел, как перед попаданием дернулась фигура полковника, через долю секунды вездеход вспух изнутри, разбросав детали кузова и осколки стекла.

Глядя на медленно разгоравшуюся машину, лейтенант Геворкян махнул рукой, приказывая подошедшей помощи отсекать противника от посадок. Бой закончился только через полчаса. Последнего из наемников загнали в овраг и давили огнем, пока пара бойцов подкрадывались на дистанцию броска. Однако наемник успел себя подорвать гранатой. Потери были большими. Восемь солдат охраны и полковник – против четырех нападавших.

Еще через полчаса Сталину доложили, что тела в машине полковника Демина не обнаружено.

Нарком Берия стоял навытяжку, преданно глядя на сердито ходившего по кабинету Сталина.

– Как такое могло случиться? Что там охрана, совсем мышей не ловит?

– Группа личной охраны была полностью уничтожена, товарищ Сталин, их тела нашли в трехстах метрах от дома родителей Демина. Свалены в овраг. Группа прикрытия, которая должна была охранять «объект» со стороны, исчезла. Мы предполагаем – тоже уничтожена.

– Его охраняли одиннадцать человек. Одиннадцать! Как они прошляпили подобное?!

– Скорее всего, им кто-то помог из нашей реальности. Напомню, что последнего наемника мы так и не нашли. Есть предположение, что он у наших «друзей»-англичан. Последние два дня они что-то засуетились. Шифровки стали более нейтральными. Мы уже не имеем той информации, что была ранее. В кабинетах они тоже стали мало разговаривать, аналитики решили, что они знают о нашей прослушивающей системе, что подтверждает нахождение у англичан человека из портала.

– Есть информация, где он? – остановившись, поинтересовался Верховный.

– Наш спецотдел точно подтвердил, что он в посольстве. Думаю, информация еще не ушла на остров. Курьеров мы перехватили, а связь… сами понимаете. Всех эмиссаров, что были отправлены для связи и координации из-за портала, мы перехватывали. Думаем, и здесь не оплошаем.

– Возможность ликвидации?

– Девяносто процентов, если он там.

– Действуйте немедленно. – Дождавшись, пока нарком отдаст распоряжения по мобильному телефону, продолжил: – А пока расскажите мне про нападение и особенно об исчезновении Демина более подробно…

Линкор «Принц Уэльский». Военно-морская база Арджентия в Ньюфаундленде. Конец августа

Встреча столь значимых в мировой истории людей проходила в неофициальной обстановке. Некоторые курили сигары, мелькали бокалы с коньяком и французским вином.

Британский премьер и Уинстон Черчилль встретились с президентом США, Рузвельт сидел особняком от своих людей.

– …а я вам говорю, что они водят нас за нос! – стукнул кулаком по столу Черчилль.

– Факты, я хочу слышать факты, – развел руками Рузвельт.

– Напомнить о нападении на наше посольство в Москве?

– Да я помню это шокирующее известие, ведь из посольских не выжил никто? НКИД завил, что тут причастны немецкие агенты, они даже предъявили вам несколько человек…

– …и они вдруг оказались именно на «Святой Анне», которую торпедировали на Балтике, – чуть насмешливо отразил премьер.

– Всякие случаи бывают, тем более на воде, – пожал плечами президент, отпив вина.

– Но не в этот раз. Посол успел передать некоторые новости, там, конечно, размыто, но он подтвердил сведения о проходе в другой мир.

– Чушь. И вы в это верите? Моя разведка носом в Москве рыла, но ничего не нашла. Так что все, что нам передал Литвинов, ложь и провокация.

– Да? Изучите это! – Черчилль достал из шкафчика небольшую папку.

– Что это?

– Это? Это ложь и провокация… причем фотозадокументированная.

Через три дня было подписано союзническое соглашение о взаимодействии между государствами против СССР. Занимательным был тот факт, что соглашение это просуществовало ровно год.

Мир Александра. 2011 год. 8 октября по миру СССР. 6-е по местному времени

Массовое бегство тех, кого совсем недавно считали надеждой и опорой существующей власти, привело к страшному результату: в стране не было денег. Точнее, деньги были. Но это были ничем не обеспеченные и бесполезные бумажки, на которые было невозможно ничего купить. Треть продуктового рынка России обеспечивалось за счет ввоза продуктов, купленных за валюту. Цены на импортные продукты сначала возросли пятикратно, рост цен на импорт потянул за собой цены на отечественные продукты. А позже стали закрываться магазины – продукты оказались очень дорогими для населения, спрос резко сократился. Владельцы продуктовых магазинов поехали было по селам закупать продукты у производителей, а там… Там царило запустение. И села были, и люди были. Не было только товарооборота. Сельскохозяйственное производство как отрасль, способная накормить население всей страны в условиях весьма специфичного российского рынка, было уничтожено. И уничтожено надежно. Восстановление сельского хозяйства потребовало бы работы в течение десятка лет, как минимум. Но эти десять лет нужно было как-то жить.

У рабочих предприятий, работающих по заказам СССР, дела были несколько лучше – СССР снабжал работающих на этих предприятиях продовольственными пайками. Но этого было мало. В стране реально появилась угроза голода. И голод мог привести к массовым выступлениям граждан, которые бы смели всю вертикаль власти, так долго и упорно выстраиваемую с начала двухтысячных.

На фоне происходящего прошло еще одно знаменательное событие. Скончался от инфаркта исполняющий обязанности президента Владимир Владимирович Путин, его место занял молодой политик премьер-министр Мурашов. Вой Европы по этому поводу российским народом фактически замечен не был.

Единственное, что еще сдерживало народ, это ВОЙНА. Та война, в которой практически у каждого был потерян родственник. Та война, которая и через семьдесят лет для многих была незаживающей раной. Только участие в той войне помогало держать страну под контролем. Еще помогало.

Настроение исполняющего обязанности президента было плохим. Новому и. о. президента нужно было думать, как решать проблемы государства, а не определять долю бюджетного пирога для каждого из приближенных и получать свои дивиденды, как это делали его предшественники. Приватизация, о незыблемости которой столько раз говорили, оказалась миной под государством и его властью. Из страны вывозилась нефть, а деньги аккумулировались на счетах владельцев за границей, налоги не платились. Евросоюз за четыре дня провел антимонопольное расследование и выставил «Газпрому» громадные штрафы за нарушения антимонопольного законодательства. Штрафы трехкратно превышали годовую прибыль «Газпрома», и в обеспечение уплаты штрафов все зарубежные счета были арестованы.

Даже Стабфонд оказался в недосягаемости – США требовали свободного доступа в мир за Аномалией. Законодатели США приняли поправку Ромни-Маккейна о запрете правительству РФ операций со счетами Стабфонда до тех пор, пока РФ не обеспечит свободный и паритетный доступ в другой мир. Из Госдепа неофициально сообщили о том, что если российское правительство не согласится с законными требованиями США, то ими будет воссоздан COCOM и РФ будет лишена доступа к высокотехнологичным товарам, медикаментам и Интернету.

Это был тупик. Тупик существующей экономической модели, привычного мироустройства. Модели, которую начинали строить еще с Собчаком, которую он обязался защищать и обеспечить ее нерушимость в декабре девяносто девятого года. И требовался выход из тупика, вот только где его искать, было совсем неясно.

И.О. президента Мурашов нажал кнопку вызова секретаря и устало сказал:

– Примакова найдите и пригласите ко мне. Срочно. Это очень важно… И принесите мне чашечку кофе…

Через два часа состоялась встреча. Встреча, которая создала новую политическую систему в России и мире.

– Вы, наверное, испытываете чувство глубокого удовлетворения от всего происходящего? – начал первым хозяин кабинета.

– Смотря от чего, господин президент, – ответил Примаков и развел руки в стороны.

Президент фыркнул.

– От того, что происходит с моей властью.

– С вашей властью ничего не происходит, господин президент. Вы знаете, кто это сделал. Своими руками, своими решениями, своими законами. Все закономерно, ОН получил по заслугам. Но я так понимаю, вы меня пригласили не для того, чтобы я критиковал ЕГО, а зачем-то другим. Так что… Чем я могу быть вам полезен?

И. О. президента скрестил руки на груди, откинулся на спинку кресла и с каким-то стоном выдохнул воздух через рот.

– Мы находимся на грани голода. Мы – это вся страна. Рубль обесценился и ничем не обеспечен. Зерновые интервенции на рынке зерна приводят только к скупке этого зерна. Зерно закладывают на долговременное хранение, в надежде на повышение цен, или тотчас же вывозят за границу. Страну самым натуральным образом грабят. Механизмов, которые могли бы это остановить, у меня нет. Все в стране заточено под рыночную модель экономики. Письма и указания, которые рассылают министерства, не дают никакого эффекта.

– Вы хотите удержаться у власти любой ценой или начать работать в интересах России? – Голос Примакова был по-прежнему ровным и спокойным. – Как только определитесь, так все сразу станет понятно. И действия, и меры, и контрмеры. Чего вы хотите добиться?

– Мне нужна власть, чтобы работать в интересах России, но и СССР без помощи я оставлять не хочу. Я патриот, и этим все сказано.

– Хм… Ладно, давайте по-другому: что вы хотите в результате всего получить? – Во взгляде Примакова читалось напряженное ожидание ответа.

– Хорошо, – медленно протянул хозяин. – Нужно закрепиться во всех эшелонах власти и вывести страну из возможного голода, это пока приоритетная задача. И что мы будем делать? Какой план вы предлагаете осуществлять?

– Сталинский, – усмехнулся гость. – Вам подробно рассказывать или как?..

В течение четырех часов два человека обсуждали будущее внутренней и внешней политики России, будущее законодательство, меры по развитию экономики. Обсуждали то, что чуть позже на Западе назовут «Русским ренессансом».

Утром следующего дня «Российская газета» опубликовала Указ И.О. президента о введении в стране чрезвычайного положения. В стране создавался новый орган власти, который, ничуть не смущаясь, назвали ГКО. Государственный комитет обороны. ГКО состоял из пяти человек: президента, Примакова, Глазьева, Патрушева и… Кагановича Лазаря Моисеевича. Указы ГКО имели безусловную власть на всей территории Российской Федерации. Действие Конституции РФ 1993 года, как принятой с многочисленными фальсификациями, приостанавливалось до проведения всенародного референдума по новой редакции Конституции. Правительство РФ подчинялось ГКО. По отношению ко всем министрам и членам правительства вводилась безусловная и ни с кем не разделимая ответственность.

Первый же Указ ГКО шокировал. Всем российским банкам были запрещены прямые операции, связанные с переводом средств в зарубежные банки. Единственным банком, который получал право работать с зарубежными коммерческими организациями, был ВТБ-24. Цена этого разрешения – национализация банка. Так же национализировался Сбербанк. Национализировались все нефтяные компании, «Газпром» преобразовывался в Министерство газовой промышленности, ОАО «РЖД» превращалось в Министерство путей сообщения, вся разрозненная электроэнергетическая отрасль национализировалась, сводилась в единую энергосистему и отныне называлась Министерством электроэнергетики. А еще в стране вводились карточки. Продуктовые карточки, по которым каждый гражданин мог купить по социальным ценам набор продуктов, обеспечивающий полноценную физиологическую норму по калориям и белку.

Первое заседание ГКО открывал Примаков с докладом по сельскому хозяйству и перспективах экономического развития страны.

– Наиболее гипертрофированной для России является сфера розничной и оптовой торговли. Она равна почти трети ВВП. Это выше, чем у любой развитой или развивающейся страны, включая лидера постиндустриального мира США. Высокая доля в России внутренней торговли – следствие большого числа неэффективных, а зачастую криминальных посредников.

Так, по данным за прошлый год, цена килограмма зерна от зернотрейдерских организаций колебалась от восьми до девяти рублей за килограмм. Из этой суммы непосредственные производители зерна получали от двух с половиной до четырех рублей за килограмм. В случае хорошего урожая цена на зерно опускалась еще ниже. Из одного килограмма зерна получают семьсот грамм муки. Из семисот грамм муки можно сделать две полукилограммовые буханки хлеба. Цена буханки хлеба составляла шестнадцать рублей. То есть если мы избавимся от зернотрейдерских организаций и производители будут продавать хлеб напрямую потребителю по цене трейдерских организаций, то двукратное увеличение доходов производителей не приведет к увеличению цены буханки хлеба в магазине. Прижав полусотни организаций, мы получим рост прибыли у производителей и их заинтересованность в увеличении производства зерна. Точно такая же картина с производителями молока и мяса. Посредники – это зло.

Десять лет назад у нас было сто семнадцать миллионов гектаров посевных площадей. К сегодняшнему дню больше сорока миллионов гектаров оказалось заброшено, из них двадцать миллионов уже успели полностью зарасти кустарником и деревьями и выпали из сельскохозяйственного оборота. В том числе – и в черноземной Курской области, над которой бывший президент восторгался сельскими красотами.

Но рынки-то наши завалены продуктами, в том числе и отечественными! Да, завалены, но только с этой точки зрения судить о состоянии сельского хозяйства некорректно. На продукты питания в России тратится львиная доля дохода обычной семьи. А это означает одно: продукты по отношению к средней зарплате у нас ужасно дороги. Именно поэтому при избытке на рынке своего – и привозного – мяса потребляют его меньше, чем хотелось бы и чем нужно по нормам потребления на одну российскую душу в год. Здесь мы все еще не достигли уровня даже тысяча девятьсот восемьдесят девятого. Тогда, напомню, был кризис, СССР и его экономика летели в тартарары, однако потреблялось в пересчете на человека более семидесяти двух килограммов мяса, сейчас – порядка пятидесяти, и это уже прогресс, недавно было куда меньше. Минздрав, кстати, считает нормальным уровнем потребление минимум семьдесят – семьдесят пять килограммов мяса и мясопродуктов в год. Ну о нынешнем среднедушевом годичном потреблении рыбы по сравнению с тем же тысяча девятьсот восемьдесят девятым, учитывая, что рыба лишь чуть-чуть теперь уступает по цене мясу, и говорить не стоит: показатели мизерные.

Многие наши экономисты, особенно правительственные при министре финансов Кудрине, считали и считают, что наличие обильных минерально-сырьевых богатств – это своеобразное «ресурсное проклятие», которое позволяет нам меньше думать и заботиться о росте ВВП за счет других источников, что приводит к отставанию в технико-технологическом развитии. А с учетом исчерпаемости таких ресурсов достигнутое с их помощью благосостояние не имеет будущего. В определенном плане такие выводы имеют под собой реальную основу. Однако они явно односторонние. Например, богатая нефтью Норвегия заняла одно из первых мест в Индексе человеческого развития ООН. Дело, следовательно, упирается в правильность и эффективность использования и управления доходами от продажи сырья, поступающими в страну.

Сохранение энергосырьевого крена в специализации хозяйства грозит России превратиться в мирового поставщика энергии, сырья, финансового капитала, не нашедших применения у себя на родине. Эту тенденцию может переломить только новая индустриализация страны, иными словами, глубокие структурные сдвиги в пользу наукоемких отраслей промышленности, в первую очередь обрабатывающей. Нужно сказать, что в прошедшие годы этому по тем или иным причинам не уделялось достаточно внимания: с тысяча девятьсот девяносто пятого по две тысячи шестой годы доля инвестиций в машиностроение всех видов и приборостроение снизилась с трех процентов до двух и четырех процентов от всего объема инвестиций в экономику.

Можно было бы отметить относительно низкую долю обрабатывающей промышленности в развитых странах. Но это объясняется, во-первых, высокой эффективностью этих отраслей и, во-вторых, переносом части производства в развивающиеся страны. Что касается необходимости активной промышленной политики нашего государства, то это очевидно. Без регулирующего участия государства невозможно решить задачу изменения структуры экономики. Бессмысленно ждать решения этой задачи от рынка: рентабельность в высокотехнологичных обрабатывающих отраслях примерно в два раза меньше, чем в среднем по экономике, и в три-четыре раза ниже, чем в добыче топливно-энергетических ресурсов. От этого нельзя абстрагироваться. Противникам государственной активности в экономике можно было бы напомнить, что даже в Соединенных Штатах важнейшим рычагом развития полупроводниковой промышленности, производства в Силиконовой долине в целом были государственные военные и авиакосмические заказы.

Почему дорого в России производить? Нет механизма по устранению диспаритета цен на сельскохозяйственную продукцию и используемую в сельскохозяйственном производстве промышленную продукцию. Так, за двадцать реформенных лет по Кировской области – в других регионах ситуация сходная – средняя цена реализации молока выросла в шестнадцать раз, мяса – в тринадцать раз, зерна – в одиннадцать раз. В этот же период цены на дизельное топливо выросли в триста шестьдесят шесть раз, на электроэнергию – в четыреста семьдесят один, на сельхозтехнику – в двести – пятьсот, на минеральные удобрения – в сто пятьдесят и более раз. Все ясно?

Семьдесят процентов сельхозработ выполняется у нас по старым технологиям. Для новых нет техники и оборудования из-за их дороговизны. Парк тракторов в стране ежегодно сокращается на семь процентов, зерноуборочных комбайнов – на восемь процентов. Что тут сказать?

Поэтому предлагаю следующее.

Использовать опыт плановой экономики и рыночные механизмы.

Первое: создать государственное предприятие «Заготзерно». Данное предприятие будет кредитовать крестьян ГСМ, зерном, удобрениями, техникой и запчастями. Крестьяне долг будут гасить продукцией по твердым ценам, определенным еще весной. Тем самым мы сможем избежать сезонного снижения цен на зерно и другую сельскохозяйственную продукцию. Схема примерно выглядит так: в начале года крестьянин подает заявку в «Заготзерно» на поставку определенного количества ГСМ, зерна, удобрений, техники и запчастей. «Заготзерно» указывает цену этого товара в объеме зерна. Цена зерна рассчитывается из среднегодовой цены. Таким образом, крестьянин будет знать, что спрос на его продукцию гарантирован, не будет никаких процентов по кредиту. Собранное зерно сверх договора крестьянин может свободно реализовать на рынке.

Второе: уцелевшие отечественные предприятия испытывают недостаток оборотных средств. Поэтому предлагаю ввести следующий алгоритм: государство вносит на депозит полную стоимость, например, самолета. С этого депозита оплачивается труд рабочих и инженеров, материалы, электричество и прочие необходимые ресурсы. И только после завершения работы предприятие получает всю сумму с депозита. Так мы застрахуемся от затягивания работ.

Третье: цена на ресурсы, добываемые в России, электричество и ГСМ, если сравнивать уровень зарплат, завышен в четыре-пять раз. Предлагаю снизить стоимость электричества для всех потребителей до восьмидесяти копеек за кВт, цену литра бензина и ДТ уменьшить до пятнадцати рублей. При себестоимости литра бензина в шесть рублей, прибыли в три рубля и акциза в шесть рублей – это вполне достижимо.

Четвертое: также предлагаю провести масштабную модернизацию НПЗ и довести выход светлых нефтепродуктов до семисот килограммов с одной тонны нефти. Опыт Белоруссии показывает, что это абсолютно реальные цифры.

Пятое: крайне важный вопрос. Мы не можем простить преступления, совершенные против граждан страны. Это я как раз говорю об организаторах приватизации и самой приватизации. Считаю крайне важным, чтобы Генпрокуратура и Следственный комитет провели проверку по фактам приватизации общенародной собственности, залоговым аукционам и дало этому правовую оценку. Без этого народ нам не поверит.

Это самое важное и первоочередное, на мой взгляд. Доклад закончил.

Утро следующего дня. В «Российской газете» появились новые указы. В «Матросской тишине» новый постоялец. В журнал учета вписана первая соответствующая строчка: «Чубайс А. Б. 1955 год рождения».

Кабинет Сталина. 1941 год. Москва. 9 октября. 17 часов 12 минут

– Товарищ Сталин, к вам нарком водного транспорта, – послышался из динамика селектора голос Поскребышева.

– Пропустите, – ответил Иосиф Виссарионович, нажав на кнопку селектора.

Через некоторое время в кабинет вошел нарком.

Сам хозяин кабинета в это время с интересом изучал запись боев на УРах, что проходили вчера, на огромном экране плазменного телевизора.

– Товарищ Сталин, ваш приказ выполнен. Выпуск бронекатеров увеличен на двадцать процентов. Торпедные катера – на тридцать. Заканчивается переоборудование двух лайнеров во вспомогательные крейсеры зенитного прикрытия.

– Хорошо, Владимир Владимирович. Как семья?

– Все в порядке, товарищ Сталин… и спасибо.

– Договоренность мы выполнили, хоть и пришлось подыграть вам немного, – чуть усмехнулся хозяин кабинета, шевельнув усами.

– Все равно спасибо.

После того как новый нарком ушел, оставив доклад по своему наркомату, Верховный связался с наркомом Берией.

– Лаврентий, что-нибудь слышно?

– Нет, товарищ Сталин, второй месяц ни слуху ни духу, – послышался ответ.

– Будем надеяться, что он и в этот раз вернется. А пока вышли мне полный аналитический доклад по РФ, пора нам вмешиваться или нет.

– Сейчас вышлю, товарищ Сталин, и я думаю, что да, пора.

За два месяца до последних событий. Москва. Кремль. Кабинет ИВС. Август 1941 года

– Ну что ж, передайте нашим белорусским друзьям запрос на данное оборудование тоже. На первое время этого должно хватить, но для массового использования стоимость килограмма продукта, – Сталин ухмыльнулся, произнеся это слово, – великовата. Пусть еще ваши люди поищут по другим направлениям, проработают другие варианты. Возможно, удастся найти старое списанное оборудование где-нибудь на складах или даже в других странах. Выкупайте. Стоить должно недорого – для них это будет явно позавчерашний день, а у нас такого качества исполнения никто не сможет добиться еще годы. И проконтролируйте работу химиков – состав красителей должен быть неотличим…

Нью-Йорк. Дешевая итальянская забегаловка. Подсобное помещение. Октябрь 1941 года

Доминик Дженовезе находился в сложной ситуации. Он не понимал, что за человек находится перед ним, кто стоит за ним и что с ним делать. Лет через пятьдесят состояние, испытываемое главой одной из пяти Семей, назвали бы «когнитивным диссонансом». Возможно, эти слова уже существовали в лексиконе психоаналитиков, но положа руку на сердце, скажи кто ему об этом, он бы только рассмеялся – что ему за дело, какие мудреные слова могли придумать всякие там еврейские мозгокруты. Но человек, что сидел напротив, не вписывался в картину мира!

Во-первых, он говорил на идеальном британском английском, что нечасто встречается в Нью-Йорке. Настолько идеальном, что иногда начинало казаться, что он специально выставляет британизмы на вид, чтобы именно они и запомнились собеседнику. Но одет он был как-то неуловимо иначе, не так как одеваются ребята, приехавшие с Острова. И у него была какая-то ДРУГАЯ манера оглядываться по сторонам – то, что этот человек не расстается с оружием даже ночью, Дженовезе, понял сразу, как говорится «рыбак рыбака…». Но взгляд его цеплялся за другие точки, двигался он как-то невыразимо иначе, по-другому держал руки. Короче, это был целый букет каких-то неуловимых черточек, которые не проникали в сознание каждая по отдельности, но создавали смутное ощущение, что что-то с этим человеком не так.

Во-вторых, неправильным был способ появления этого человека. Его не представил ни младший, ни консильери. О нем никто не знал и никто не предупреждал. Человек просто пришел сюда, в пиццерию и просто в лоб попросил находившегося там капореджиме передать фотографию и сложенный листок бумаги Толстяку Доминику Дженовезе. После чего сел в угол за столик и стал ждать, когда его позовут. Его позвали. Довольно быстро – на фотографии был его погибший два года назад младший брат. На листке всего пять слов: «Я знаю, кто это сделал». Его провели в подсобку, которая таковой была только на пожарном плане, а по сути была одним из рабочих кабинетов босса Семьи. Он сел напротив и молча протянул папку. Доминик быстро просмотрел ее и спросил:

– Что вы хотите за это, мистер…

– Зовите меня Бонд, Джеймс Бонд. – Человек улыбнулся, как будто сказал что-то смешное. – Ничего. Считайте это небольшим подарком, чтобы показать искренность наших… намерений.

Гость выделил последнее слово, явно показывая, что представляет не только себя одного.

– Хорошо, мистер Бонд, тогда что вы хотите мне предложить?

И ответ стал этим самым «в-третьих».

– Деньги, мистер Дженовезе, деньги. Очень. Много. Денег, – по частям проговорил собеседник.

Начало ноября 1941 года. Южная Сицилия. Ночь

Берег был скалист, и причалить к нему могли только небольшие лодочки рыбаков. При свете керосиновых фонарей между камнями проходила очередная лодка. Ее зацепляли крюком, подтаскивали к небольшим мосткам и сразу с нее начинали перебрасывать тяжелые тюки. Через минуту лодка отчаливала и уходила в сторону стоящего на рейде транспорта под хорватским флагом, а на ее место подходила следующая. Один из тюков уронили, и то ли он был плохо завязан, то ли был надорван, но на мокрые камни высыпалось несколько тяжелых брикетов. При желании в слабом свете луны можно было с трудом различить какой-то портрет и надпись «Zwanzig Reichsmark». Немецкие рейхсмарки. Там были и более мелкие надписи, но разобрать в такой темноте, что именно там было написано, было гораздо сложнее…

Ноябрь 1941 года. Германия. 120 км восточнее Берлина. Высота 14 тысяч метров

– Внимание всем бортам, я полста-второй, начинайте сброс по готовности!

В эфире прозвучали подтверждения.

Три минуты спустя.

– Я полста-второй, Третий, расходимся. Твоя зона южная. Встреча через двенадцать минут над КарлМарксШтадтом

– Понял, прием.

Еще пять минут спустя у шести 22-х ТУшек и восьми ИЛ-76 открылись бомболюки и оттуда на два рабочих пригорода Берлина пошли «подарки». Как ни странно внизу их уже ждали – слухи о том, что вчера такое уже было, быстро разошлись по городу, и люди высыпали на улицы, задрав головы кверху. Тем более что отдельные, так и не найденные впоследствии полицией лица очень точно называли время и место. Их ожидания не обманулись – очень скоро с неба посыпались деньги. Купюры в десять, двадцать и даже пятьдесят рейхсмарок, как весенний листопад, сыпались с неба.

«…вбрасывание в экономику огромного количества фальшивых оккупационных марок и рейхсмарок в период октября-ноября 1941 года подорвало доверие к финансовой системе рейха как в оккупированных странах, так и в самой Германии. Качество подделок не позволяло отличить их от настоящих, а количество наличных фальшивых денег только за ноябрь превысило всю наличную денежную массу в номинальном исчислении, находящуюся в обороте в Третьем рейхе. Большая часть денег ввозилась в Германию через нейтральные Швецию и Испанию, а также с помощью отрядов Народной Армии Сицилии (в то время часть Республики Италия). Но наибольшим психологическим эффектом обладали «волшебные ночи» – когда деньги разбрасывались над городами. Преимущественно целями для таких акций служили оккупированные города Советского Союза, Польши и наиболее доступная часть Германии – Восточная Пруссия. Но одна из крупнейших акций была проведена в Берлине, когда на протяжении недели на рабочие пригороды столицы рейха было сброшено порядка 2 миллиардов рейхсмарок. Уже в августе 1941 года началась гиперинфляция и процесс стал неуправляемым. Были подорваны товарно-денежные отношения внутри немецкой экономики. Падение производства в декабре-январе составило по разным оценкам от 30 до 50 процентов…»

БСЭ изд. 1994, Нью-Сталинск, СССР.

Окрестности Минска. Линия Сталина. Минский укрепрайон. Август. Полдень

Генерал Гудериан без особого интереса осматривал внутренний дворик артиллерийского дота, который его солдаты взяли буквально накануне. Бои за город настолько вымотали и истощили его части, что генерал серьезно подумывал обратиться к фюреру с просьбой о выводе его войск на пополнение и отдых. И это несмотря на постоянные звонки из Берлина и истеричные вопли генералитета штаба. Ладно хоть сам «бесноватый», как его прозвали в русских листовках, особо не связывался с «быстроходным Гейнцем», свалив все на своих подчиненных из Генерального штаба. Сейчас его внимание было привлечено больше к Украине. Где войска непобедимого Третьего рейха хоть и тяжело, но двигались вперед.

«Быстроходный Гейнц. Два месяца. ДВА! Мы бились об эти укрепления. Как, черт возьми, они смогли привести их в такое состояние?» – мысленно вздохнул генерал, припоминая свое прозвище.

«Это во Франции или Польше я был быстроходным, а здесь… М-да, русские как всегда приготовили сюрприз. Все-таки я был прав, не стоило недооценивать противника, они скрупулезно изучили мои действия в прошлых кампаниях и нашли противодействие. Хорошее противодействие. Эти их АОПы просто чудо. Много немецких танкистов поломали свои зубы, пытаясь взломать эти артиллерийские опорные пункты!»

Момент самобичевания бы прерван подбежавшим связным.

– Герр генерал. Сообщение от генерала фон Хубицки, – отрапортовал он, протягивая «быстрому Гейнцу» конверт с посланием.

Генерал только стиснул зубы со злости. Разведка до сих пор не смогла узнать причину отказа всех радиостанций. То, что их что-то подавляет, и так было понятно, но на все запросы представители разведки только невнятно отвечали, что ведутся поиски. Немногочисленные пленные тоже молчали, так как сами не знали. Так и приходилось использовать вестовых.

Разорвав конверт, генерал извлек лист бумаги.

– Шайсе! Гилберт, наш резерв к генералу фон Хубицки! Немедленно! – приказал он своему адъютанту.

– Есть!

– Машину к выезду.

Через десять минут два бронетранспортера под охраной «тройки», пыля по разбитой траками и колесами полевой дороге покатили к начавшейся канонаде севернее Минска.

Спустя два часа танковые бригады Особых армий, сломив немногочисленное сопротивление войск Гудериана, рванули вперед, на Минск. Впереди ожидало освобождение Бреста и других городов. Военная машина Красной Армии стала набирать свои обороты.

Наблюдая за ловкими движениями русского медика, который бинтовал его ногу, генерал Гудериан, грустно смотрел на колону пленных немецких солдат, которую вело в тыл подразделение противника. Многие солдаты отворачивались, не смея взглянуть на своего командира, сидевшего на подножке подбитого бронетранспортера.

– Мы проиграли это войну – не начав ее, – вздохнув, произнес «Быстрый Гейнц».

Ноябрь. 2011 год. Мир Александра

Экстренный выпуск CNN

На фоне полощущегося красного знамение с пятью звездами в углу появились слова: China Crisis. Civil War!

«…Добрый день. Это СиЭнЭн и с вами Сьюзан Кандиотти. Мы продолжаем следить за развитием ситуации в Китае. Куда, как вы знаете, неделю назад прибыл человек, выдающий себя за Мао Дзэдуна, лидера китайской революции более чем полувековой давности. Несмотря на то что он прибыл на личном самолете президента бывшей советской республики Белоруссия, он, вместе со всей правительственной делегацией этой республики, был немедленно арестован в аэропорту, в присутствии огромного количества иностранных журналистов… сейчас вы видите кадры его ареста. Буквально немедленно в городе вспыхнули беспорядки, уже на следующий день переросшие в крупномасштабные столкновения после того, как на сторону этого „Мао «стали переходить части внутренних войск и полиции. Еще день спустя самозванец был освобожден из правительственной тюрьмы армейским спецназом и возглавил силы восставших.

А прямо сейчас включение из Пекина нашего корреспондента Терри Митчелл. Терри, мы на связи. Расскажите, что сейчас происходит в Китае и как изменилась обстановка за прошедшую ночь?

– Доброе утро Сьюзан, спасибо. Всю ночь в городе стреляли, ситуация продолжает оставаться напряженной, но интенсивность перестрелок была гораздо ниже, чем раньше. Похоже, бои действительно стихают. По непроверенным данным, руководство КПК, не признавшее возвращение Мао, было арестовано и даже немедленно и бессудно расстреляно. Пока мы не можем представить никаких доказательств, кроме вот этих фотографий…

…На экране идут фотографии тел со следами пулевых ранений.

…– Их выложил в Интернете некто, назвавшийся Li Wan и утверждающий в подписи, что принимал участие в расстреле, а потом сфотографировал тела на телефон. Ни выяснить, кто такой Li Wan, ни связаться с ним по телефону или электронной почте нам пока не удалось.

Здесь в Пекине и, по слухам, в нескольких приморских городах еще продолжают оставаться очаги сопротивления частей, оставшихся лояльными законному правительству, но похоже, ситуация уже переломлена. К сожалению, у нас есть картинка только из Шанхая, где обстановка относительно спокойная – там бои закончились еще два дня назад. Как только мы получим что-нибудь еще – сразу передадим в эфир…»

Bloomberg TV

«…Продолжается мощнейший обвал на финансовых рынках мира. Из-за постоянных приостановок, торги в основных секциях практически нигде не проводятся, но мы можем судить о настроениях участников на внебиржевом и фьючерсных рынках. А настроения там ужасные. Также в глубоком пике находится доллар США относительно практически всех валют: падение относительно Евро за последние два часа составило 18 %, фунта – 9 %, йены – 12 %. Доллар падает также относительно сырьевых валют – канадского и австралийского долларов на 14 и 8 процентов соответственно. Доллар упал также к швейцарскому франку, турецкой лире и шекелю. Единственная из валют Старого Света, показавшая сегодня снижение к доллару, это российский рубль —13 %. Волатильность остается крайне высокой и движения…»

Бизнес ФМ

«…То, что сейчас происходит на рынке, иначе как коллапсом не назовешь. Уже очевидно, что вызвало его опрометчивое решение Федрезерва отказать Китаю в начале погашения имеющихся у него госбондов. Но похоже, любое решение ФРС привело бы к сходным результатам. Слушайте через полчаса „Диалоги в траншее «с Бигваряном: какие были бы последствия для глобальной экономики, если бы США выполнили требования Китая…»

Эхо Москвы. «Экономика»

«…не только не удалось отойти от кризиса 2008-го, но мы сорвались в совершенно беспрецедентный экономический штопор. 29-й год отдыхает…»

За две недели до этого. Москва. Кремль. Кабинет ИВС

– Лаврентий, тут у товарищей возникла интересная мысль. Похоже, наши китайские товарищи в том мире показали себя не очень хорошими товарищами и плохими друзьями Советского Союза. Как только их поманили империалисты, они предали своих советских товарищей, помогавших им в борьбе. А позже вообще переродились в буржуазную партию. – Сталин лукаво ухмыльнулся, глядя на наркома, и продолжил: – Но во многом это следствие наших собственных ошибок, повлекших в будущем такие катастрофические последствия и для нашей страны тоже. И как настоящие большевики мы должны признавать и вовремя исправлять наши ошибки. Я думаю, что товарищ Мао не тот человек, который должен возглавлять коммунистическое движение в Китае в нашем мире. Но с другой стороны, раз уж ТАМ он возглавлял строительство нового Китая, то ТАМ и сейчас он может оказаться очень полезным. Какими бы спорными они ни были, мне кажется, что китайское руководство отошло от его идей и заветов. Вот пусть сам и исправляет свои ошибки. Нужно обеспечить его доставку ТУДА. Причем сделать это нужно так, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что это действительно он…

Берия встал и уже собрался выходить, когда Сталин сказал:

– И вот еще что, Лаврентий. Мы любим Китай. Мы очень любим Китай. Пусть его будет больше. Пусть будет два Китая или три. А может, даже четыре… – Берия улыбнулся, ему тоже запомнилась забавная фраза про Германию из краткого историко-политического справочника по Земле-один.

– Хотя Восточно-туркестанская и Маньчжурская ССР тоже хорошее дело… – добавил Сталин задумчиво.

Если кто думает, что последнее, что я помню, это как в меня летит снаряд гранатомета и все… то вы ошибаетесь, последнего не было. То есть сознания я не терял, и все, что произошло, запомнил хорошо.

После тарана меня оглушило, и я несколько мгновений просидел в машине не шевелясь, просто не понимая, что происходит. Перестрелка как-то прошла мимо сознания. Нет, стрельбу, конечно, помню, но сознанием ее не фиксировал, так, посторонний фон. В себя пришел, когда боковым зрением заметил, как справа встает силуэт человека с гранатометом на плече. Так ладно бы он встал и куда-нибудь пальнул, так нет, этот гад выпустил снаряд именно в меня.

Так что сами понимаете, единственным моим желанием было оказаться как можно дальше от этого летящего предвестника смерти, поэтому меня несколько ошарашило произошедшее дальше.

Судорожно дергая ручку открытия двери, которую, видимо, заклинило от удара, я вдруг кубарем полетел по лесной траве в огненном облаке и куче ошметков, бывших некогда машиной, прикрыв руками самое дорогое… Нет, не пах, голову.

На самом деле особо как таковых обломков не было, так, обивка салона да несколько пластиковых щепок от приборной панели и куски стекла. То, что именно панели, я понял, выдернув острый кусок пластика из голенища сапога, меня каким-то чудом не задело. Разве что только пришлось тушить рукав френча.

Первым делом вскочив, сбил пламя с рукава и быстро огляделся, пытаясь понять, куда я попал. На портал, то есть то место, где он должен был быть, глянул мельком. Ничего там не было, ни портала, ничего. Воздух да трава, поэтому я больше крутил головой, определяясь со своим положением.

Слегка оглушенный, взрывная волна все-таки догнала меня, не сразу понял, что стрельба, которая до сих пор стояла у меня в ушах, не прекратилась, а наоборот, еще больше усилилась. Были слышны даже пушки.

Заставив меня вздрогнуть, над головой пронесся не единожды виденный «мессершмит», через секунду тройка «лаптежников» со своими хорошо узнаваемыми неубирающимися шасси.

«Низко пролетели, к дождю».

– Фу-у-у! Я уж думал, опять куда-то в другой мир перенесся, – одновременно с мыслями облегченно выдохнул я.

Присев в тени старой березы, отряхнул голову, стряхивая мусор. Вокруг стоял чисто русский лес, и судя по звукам вокруг, находился я где-то в глубине. Не на опушке точно.

Первым делом осмотрел то место, через которое попал сюда. Ни портала, ничего подобного не было. Весь осмотр занял минут десять, за это время можно было подумать.

«Ошметки салона есть, однако обивки сиденья или чехлов нет. Подумаем… А что если я сам от испуга создал вокруг себя что-то вроде капсулы перемещения?.. Хм, тогда все сходится. После перемещения капсула исчезала, а через не успевший закрыться портал проскочили еще и эти ошметки. Хм. Вроде сходится!»

– Так что у меня с собой? – уже вслух пробормотал, проверяя карманы.

Был я в парадной форме, ну сейчас-то ее особо парадной не назовешь, после моих кувырканий. Фуражки не было, она лежала на сиденье рядом. У меня не было привычки ездить в ней, всегда бросал рядом, так что она осталась в машине. Царство ей небесное. Из оружия только пистолет. Причем под френчем. Почему-то на парадку сверху кобуру не надевают, можно только под нее. Достав ТТ, быстро проверил и сунул его в карман галифе. Пощупав голенище левого сапога, только поморщился. Порвано, жаль, хорошие сапоги.

В карманах, кроме запасного магазина, сунутого наспех, носового платка и чайной ложки, ничего не было. Удостоверения, немного денег и расческа не в счет. Все мои вещи остались в камуфляже, в многочисленных карманах. Знал бы где упасть, соломки бы подстелил. Мобила тоже осталась в машине на приборной панели. Да и вряд ли бы тут ловило. Вышки только в Москве и в Казани.

«Рация? А где рация?»

Пощупав пустой чехол, только сморщился, припомнив, что ее тоже положил рядом с телефоном, когда проверял связь.

Пока я проводил инвентаризацию всех четырех карманов, стрельба пошла на убыль. Звон в ушах прекратился, и слух возвратился в нормальное состояние, так что слышно было хорошо.

Насколько я знал, в данный момент наши войска используют политику маневренной обороны, уничтожая из засад кадровые части вермахта. Но все равно стоило поберечься. Как бы не нарваться. Тут главное что? Выйти к своим, предъявить удостоверение и ждать, когда меня вывезут.

Приведя себя в порядок, я осторожно двинулся в сторону полностью стихшей стрельбы.

На опушку вышел через полкилометра. Осмотрев открытое пшеничное поле с густыми дымами вдали, явно от горящей техники, только передернул плечами. Выходить мне категорически не хотелось, поэтому хотел было развернуться и углубиться в лес, как заметил несколько движущихся точек неподалеку. Присмотревшись, понял, что это люди, скрытно двигавшиеся к моему лесу. Только войти они в него должны дальше метров на шестьсот.

Шли они осторожно, приседая и замирая.

– Танкисты, что ли? – с легким недоумением спросил сам у себя. Продолжая выглядывать из-за толстой сосны, я разглядывал приближающихся бойцов. Теперь сомнения не было. Ребристые шлемофоны на головах, синие комбинезоны – у двоих были черные комбезы и пилотки – и два пулемета с круглыми блинами дисков наверху. Быстрый подсчет показал, танкистов оказалось восемь человек.

– Похоже, попались наши немцам на закуску, сплоховал Воронов, не уследил.

Приметив, где танкисты должны войти в лес, я быстро побежал им наперерез.

Пришедшая мысль-догадка заставила перейти на шаг, а после и совсем остановиться. Задрав голову, я с недоумением посмотрел на солнце, стоявшее в зените.

– Не понял?

Когда я ехал на дачу к Сталину, был поздний вечер, солнце только краешком светило из-за горизонта, а тут явно обеденное время. Да и жарило сильно. В Москве жара уже спала, прохладно становилось вечерами.

– Что-то все это странно, – пробормотал, осматриваясь, – непонятки какие-то. Может, тут широта другая? Да нет, чушь… Ладно, потом разберемся.

Тряхнув головой, последовал дальше, нужно посмотреть, что это за «танкисты».

Танкисты оказались настоящими, еще на подходе услышал командные нотки:

– …овалев, в охранение, остальным отдыхать. Через полчаса двигаем дальше.

Стараясь не выдавать своего присутствия, пригляделся к лежавшим людям. Это точно были наши. Командовал ими невысокий командир, звания не было видно, но то, что он контужен, было понятно, слишком громко командовал.

Один из бойцов поднялся и, подхватив пулемет, встал у опушки, тревожно поглядывая на дымы.

Выйти я не успел, часовой вдруг крикнул:

– Товарищ лейтенант, там наши!

– Уверен?

– Да. Товарищ лейтенант, вроде старшина был.

Подбежавший командир выглянул наружу, те из бойцов, кто еще мог встать на ноги после бега, тоже подошли, и всмотрелись в поле.

– Где?

– Вон там, в овражек они спустились. Вроде раненого несут.

Тут-то я и выбрал время, чтобы появиться. Специально громко хрустнув сухой веткой, на которую наступил, выходя на открытое пространство, и дождавшись, когда ко мне все обернутся, хмуро спросил:

– Кто такие?

Первым пришел в себя тот командир, которого часовой назвал лейтенантом. Подскочив ко мне, он вытянулся и, отдав честь, быстро затараторил:

– Товарищ майор госбезопасности. По приказу командира танкового батальона майора Степанова охранял автоколонну, следующую в тыл к железнодорожной станции Жеребьевка. По пути следования мы были атакованы моторизованным патрулем противника, в результате скоротечного боя все машины были уничтожены, мой танк подбит. Смогли выбраться из горящей машины, собрав вокруг себя уцелевших бойцов, отвлекая внимание противника, пошли на прорыв. При отходе из-за численного перевеса мы потеряли половину бойцов, но смогли вырваться. Доложил командир танкового взвода сорок первой танковой дивизии лейтенант Быков.

– Ясно, более подробно расскажете потом… Лейтенант, какое сегодня число?

– Двадцать пятое, товарищ майор госбезопасности.

– Какое? – не поверил я.

– Двадцать пятое… июня. Что-то не так, товарищ майор госбезопасности?

– Да нет, все так… Просто, оказывается, это я два дня без сознания пролежал, – задумчиво ответил лейтенанту, слегка солгав. Не говорить же ему правду.

Пока мы беседовали, бойцы построились в шеренгу, поправляя обмундирование.

– Лейтенант, пошлите людей в помощь… Кого вы там видели? – взмахом руки распуская людей, не до них пока.

– Техник-старшина Лясов, из нашей техроты, товарищ майор госбезопасности. Разрешите выполнять?

– Выполняй и выстави еще одного часового. Через час отправимся дальше. И да, лейтенант, обращайтесь ко мне армейским званием. Полковник. Вам так привычней будет.

– Есть, – козырнул он, после чего побежал к своим бойцам. А я, присев в тени ближайшего дерева, стал изучать карту, которая была у запасливого Быкова.

«Украина, мать ее! Брянский фронт, выходит? Или он еще не сформирован? А, точно. Киевский Особый военный округ».

Судя по точке, где отмечена станция Жеребьевка, мы находились севернее города Владимир-Волынский. А его немцы в это время уже захватили, это я точно помню. Название города запомнилось при аналитической справке, которую составлял еще в свое время перед отправкой. Точно помню, что взяли его двадцать третьего.

Отложив карту в сторону, задумался о своем положении. Судя по всему я снова в сорок первом, только теперь в другом мире. Тут мне пришла в голову цветная картинка:

«…– Здравствуйте, Иосиф Виссарионович, – чуть склонив голову, поздоровался Сталин, сверкнув своими тигриными глазами.

– Здравствуйте, товарищ Сталин, – ответил второй Иосиф Виссарионович, пожимая руку своему прототипу из параллельного мира…»

Представил эту встречу, и меня пробил нервный смех, его я старательно давил, чтобы бойцы не заметили.

Пока я предавался размышлениям о своих дальнейших планах, прерываемым непроизвольными смешками – встреча товарищей Сталиных до сих пор стояла перед глазами, – вернулись трое бойцов, которых Быков послал в помощь старшине.

– Лейтенант! Старшина! Подойдите! Садитесь, – велел им, когда они подошли.

– Вот, товарищ полковник, – положил передо мной планшет лейтенант, – это планшет и документы командира автоколонны капитана Ермолина.

– Старшина, представьтесь, – отложив планшет в сторону, приказал я.

Пока они устраивались напротив, стал изучать их. Сперва лейтенанта. Сбив шлемофон на затылок, на меня смотрел юный курносый паренек с сажей на щеке. Он, кстати, контужен не был, просто оглушен. Старшина был худощавого телосложения, лет тридцати. Руки в нем выдавали автомеханика. Со въевшимся маслом и большими ладонями. Простое открытое лицо, легкие залысины под пилоткой и роскошные усы, явный предмет гордости старшины. Оба они были в комбинезонах, только у лейтенанта синий, а у старшины черный, видимо, те двое из отряда Быкова тоже техники.

– Техник-старшина Лясов, Викентий Львович. Отдельная рота технического обеспечения восемьдесят второго танкового полка сорок первой танковой дивизии.

– Хорошо, старшина. Представлюсь сам. Демин Александр Геннадьевич, майор госбезопасности, можно обращаться ко мне как к полковнику. По армейскому званию. Доложите, что произошло при нападении на автоколонну.

С интересом слушая старшину, я анализировал ситуацию, и чем больше говорил старшина, тем больше мрачнел. Теперь точно стало известно, что это другой мир. Всего я не знаю, но из вырвавшихся слов старшины было понятно, правит Сталин, уже хорошо, и немцы прут – это плохо. Судя по ситуации, все идет ближе к истории моего мира. Потеряны приграничные районы, наши отступают. Что творится вокруг, оба командира не знали. Их подняли по тревоге три дня назад и отправили занимать позиции. Теряя танк за танком из-за заболоченной местности и постоянных поломок устаревших Т-26-х, дивизия, раздерганная по кусочкам, стала охранять тылы.

Взвод Быкова из трех танков отправили охранять мост, усилив подразделение местной комендатуры. Доехали только два танка из трех, один попал на зуб паре охотников. В результате металлический хлам, двое убитых и один раненый. У моста взвод простоял всего сутки, при ночном налете на город на мост упала – видимо, случайно – бомба. От близкого взрыва второй танк перевернуло, и он тоже вышел из строя. Прихватив на броню экипаж, который уцелел, отсидевшись в противовоздушных щелях, направился к месту дислокации, пока не был перехвачен капитаном Ермолиным из их же дивизии, и ими в приказном порядке усилили охранение автоколонны. Дальше понятно, выстрелы из-засады, чудом успевший выскочить экипаж, а дальше просто бегство.

– Он, товарищ полковник, один бронетранспортер успел подбить, а потом из пулеметов прикрывал наших, когда они уходили, – заступился за лейтенанта Лясов.

– А вы как задержались?

– Нашу летучку перевернуло, пока выбирались, пока пытались понять, что случилось, все и кончилось. В машине нас трое было, водителя убило, из-за этого машина и кувыркнулась на ходу, мы в кузове были. Я и красноармеец Маркелов. Заметили, как группа товарища лейтенанта отходит в поле, и за ними. За теми бойцами, что в другую сторону уходили, мы не пошли. В стороне капитана Ермолина увидели и бойца рядом. Капитана наповал, а боец живой был, оглушен только. Там снаряд рядом рванул, их и накрыло, все осколки на себя капитан принял, бойца только контузило.

– Серьезно?

– Да, тащить пришлось, у него ноги заплетались.

– Ясно, сейчас определимся с нашими дальнейшими планами и пойдем знакомиться с бойцами. Лейтенант, у меня знания несколько другие, так что назначаю тебя своим замом. Если в бою что не так скомандую – не стесняйся, скажи, что именно не так. Помни, от этого зависят жизни бойцов. А сейчас давайте по карте определимся. Я так понимаю, мы вот тут? – ткнул пальцем в зеленое пятнышко.

– Да, товарищ полковник. Вот дорога, на которой нас побили, – показал Быков.

– Понятно. Теперь главное определиться, где немцы.

– Они дальше пошли, я видел, товарищ полковник, – вскинулся старшина и тут же стал показывать на карте, – в эту сторону двинули. Мы их не заинтересовали, даже патрули вдогонку не выслали, торопились, похоже.

– Много их?

– Пехоты с роту будет, а танков десяток. Две пушки еще видел.

– Хорошо…

Обговорив маршрут, мы встали и направились к бойцам.

– Смирно! – скомандовал Быков.

Вглядываясь в эти молодые лица, я пытался понять, что они чувствуют в первые дни войны, понимают ли, что происходит. Пройдя шеренгу, понял, понимают, но еще думают, что ситуация исправится и «наши вдарят».

– Бойцы, прежде чем познакомиться, я немного расскажу о ситуации на фронтах, – развернувшись на каблуках, громко начал я. – Сейчас вы видите, что происходит вокруг, как немцы, взламывая нашу оборону, двигаются вперед. Как мы теряем один населенный пункт за другим и пятимся назад. Как некоторые несознательные бойцы и даже командиры, впечатленные мощью противника сдаются. Все это так, не отрицаю, теперь небольшая политинформация. Наши войска к границе располагаются тремя эшелонами. Первый эшелон – приграничные войска, это вы, сейчас они фактически разбиты и деморализованы. Это тоже так. Почему все это происходит? Именно поэтому. Немцев меньше, чем нас. Это факт. Но они бьют нас именно поодиночке. С первым эшелоном они фактически закончили, теперь на подходе второй. Сейчас пытаются наши войска перехватить инициативу, но когда это еще будет. Дальше! Все мобилизационное оружие и обмундирование сосредоточено на границе или рядом. Поэтому при мобилизации вновь сформированные дивизии вооружать просто нечем. Кто в этом виноват, меня и послали разбираться из Москвы. Но, к сожалению, двадцать третьего числа, вечером, самолет, на котором я летел, был сбит. Что происходило дальше не знаю, очнулся несколько часов назад у обломков самолета в лесу. Как сообщил ваш командир, лейтенант Быков, без сознания я был почти два дня. Наши действия на данный момент, это сформировать боевую часть из окруженных частей и с боем, по пути уничтожая немецко-фашистских захватчиков, выйти к своим. У меня все. Вопросы?

Несколько секунд длилось молчание. Бойцы несколько ошарашенно смотрели на меня. Мое откровенное вранье про двухдневное бессознательное состояние пролетело незаметно на фоне остальных откровений.

– Кхм, товарищ полковник, а как же вперед, бои на чужой территории?

– Не нужно цитировать Тухачевского. Уверен, что многое успели натворить и в годы его командования. Те же мобилизационные склады тоже работа недобитков. Я скажу прямо, война эта не на неделю или месяц, а на год, а то и более. И это не мои слова, а генерала Жукова. Как он сказал: просрали мы начало войны.

– Все ясно, товарищ полковник, – за всех сказал старшина. Быков задумчиво кивнул.

– Я вот что скажу, товарищи бойцы. Война эта – на уничтожение. Уже были зафиксированы нечеловеческие обращения противника с военнопленными. Например, захваченный ими двадцать второго июня в Бресте полевой госпиталь полностью уничтожен. Огнеметами прошлись. Так что мой вам совет, не воспринимайте их как друзей-рабочих. Это враги. Они пришли на нашу землю и убивают наших друзей и родственников. Пользуйтесь любой возможностью выбить кадровые части из строя, помните, тем, кто придет вам на смену, будет легче. Сейчас противник, прошедший Французские и Польские кампании, это опытный зверь, и надо пустить ему кровь.

Моя несколько пафосная речь, придуманная буквально на коленке, имела успех. Бойцы восприняли ее близко к сердцу. После некоторого колебания невысокий боец спросил, задал, видимо, больной для всех вопрос:

– А где наша авиация? Где сталинские соколы, товарищ полковник?

– Нет ее. Первым налетом уничтожены практически ВСЕ приграничные аэродромы. Так что в первый день уцелело где-то тридцать процентов всей нашей приграничной авиации, добили ее на следующий день. А так как вся наша авиация располагалась именно у границы… Думаю, сами догадываетесь, сколько понадобится времени, чтобы перегнать свежие части из внутренних округов, но и они на ситуацию уже повлиять не смогут. Так что поддержки с воздуха нет и в ближайшее время не будет. Я ответил на ваш вопрос, сержант?

– Да, товарищ полковник, – со вздохом подтвердил боец.

Как будто вторя моим словам, на высоте с полкилометра проползла тройка «ишачков». Не могли позже пролететь. Все проводили их недоуменными взглядами, после чего посмотрели на меня.

– Видимо, успели одну часть перебросить… Лейтенант. Старшина, познакомьте меня со своими бойцами.

– Есть, – снова козырнул Быков.

В шеренгу бойцы выстроились по росту. Первым стоял здоровый боец в черном комбинезоне. Русоволосый, без пилотки, видимо, потерял где-то, без оружия.

– Где оружие?

– В машине сгорело, товарищ полковник.

– В бою добудешь.

– Есть.

– Лейтенант, приступай.

Русоволосый был из подразделения старшины. Младший сержант Пирогов. Электрик. Вторым стоял заряжающий в машине Быкова, красноармеец Троянов. Третий, командир второго танка старший сержант Мирзоев. Четвертый, его механик-водитель, сержант Муртазин. Пятый, механик-водитель Быкова, младший сержант Мальцев. Шестой, оружейник из подразделения старшины Лясова, красноармеец Пименов. Седьмой, заряжающий из экипажа Мирзоева, красноармеец Смелов. И еще двое пришедших со старшиной. Это красноармейцы Маркелов и Григорьев. Маркелов – моторист, а Григорьев – водитель полуторки.

Вооружение на всех составляло два пулемета, винтовка Григорьева, которую подобрал старшина рядом с бойцом, и четыре пистолета у командиров танков и их мехводов. Старшина тоже, кроме ножа, ничего не имел.

– Весело, – пробормотал я.

К пулеметам было по полдиска, хорошо еще, что у Григорьева в поясных чехлах нашлось сорок патронов. К пистолетам – штатный боекомплект.

– Стройте бойцов, лейтенант, уходим. Вышлите двоих по маршруту движения, пусть идут в разведдозоре. Расстояние от основной группы триста метров. Выполнять!

– Есть!

Пока Быков командовал, я задумался, отойдя немного в сторону.

«Что делать? Рваться к Сталину? Так я эту систему успел изучить, спасибо Берии. Хрен я к нему прорвусь, какие бы доводы ни приводил. Удостоверение, закатанное в пластик, показать? Так хрен вам, это еще на кого попадешь. Если на вменяемого сотрудника, который готов пожертвовать своей карьерой и жизнью, то считай повезло, а если… Сколько чисток провел Лаврентий Павлович, после того как открыли портал в мой мир? Много провел, у него считай половина управления омолодилась. Значит, что делаем? Заявляем о себе как о командире с большой буквы. План, конечно, так себе, но шансы попасть в Кремль есть. Причем не призрачные, а что ни на есть реальные. Осуществимые. Значит, план такой. Формирую из окруженцев мобильную моторизованную группу и бью немцев, пока они расслаблены успехами. Шансы вполне есть. Если что, можно переиграть ситуацию. Так, это решили, как с легализацией? Это неопытный летеха удостоверение не попросил показать, а если попадется более храбрый, что ли? Что тогда? Играть и давить гонором? Вполне идея неплоха. Главное показать себя с первых дней, дальше этот вопрос отпадет сам собой, пока мы не выйдем к своим…»

– Товарищ полковник, отряд к выходу готов.

– Высылай дозор, – приказал я, отвлекшись от размышлений.

Под начавшуюся далекую орудийную стрельбу мы углубились в лес.

– Товарищ полковник! Товарищ полковник? – потряс меня за плечо Быков.

– Что? – открыв глаза, спросил я.

От опушки мы отошли километра на полтора, пока Григорьев снова не свалился. Все-таки контузия у него была довольно тяжелой. Во время привала, после отдачи приказов по стоянке и временной обороне, я устало присел у ствола большого дуба и неожиданно для себя задремал

– Немцы!

– Не паникуй! Где? Сколько?

– Танк и бронемашина. Сюда движутся по старой лесной дороге.

– Подожди, по лесу?

– Да, товарищ полковник.

– Совсем немчура страх потеряли. Поднимай людей. Посмотрим, что это за храбрецы.

Раздвигая бронированными корпусами низко висящие ветви деревьев, которые устало склонились над узкой пробитой через лес дороге, по которой, судя по виду, ездили только на телегах, двигались две машины с крестами на боках.

Ладонью опустив низко висящую ветку кустарника, я всмотрелся в удаляющуюся от нас бронетехнику.

– Ошибся твой наблюдатель, лейтенант. Самоходка это и танк, только какой не вижу, корма самоходки закрывает.

– Артштурм, – уныло кивнул лейтенант, – а танк тэ-три, я отсюда башенку вижу.

– Хорошо, берем их.

– Товарищ полковник, но как? – изумленно выдохнул лейтенант. По его определению раз немцы сидят в неуязвимых железных коробках, так они в недосягаемости, если нет пушек, чтобы их выковырять.

– Лейтенант, хватит сидеть на стереотипах. Нож и пистолет вот отличное средство для захвата бронетехники. Люки у них открыты, видишь головы в наушниках торчат. Сзади вскакиваешь на броню, стреляешь в командира и через открытый люк уничтожаешь остальной экипаж. Странно только, что пехоты с ними нет, в этом случае ничего подобного не получилось бы. Значит, так, самоходка твоя, мой танк. Кого в помощь возьмешь? Мехводов не трогай!

– Тогда красноармейца Троянова.

– Хорошо, вооружи его пистолетом своего мехвода и будем работать.

– А вы с кем будете?

– Один, но наподхват Мирзоева возьму. Гранаты не применять, техника мне целой нужна.

– Так у нас только одна граната, – напомнил лежавший рядом старшина. Мирзоев, который скрывался в трех шагах, молчал.

– Всегда найдется идиот, который все испортит. Все, мы догоняем танки и работаем по экипажам. Старшина, ты пока командуешь группой. Догонишь нас чуть позже. Все, лейтенант, за мной, а то они двигаются хоть и медленно, но все дальше и дальше от нас. Работаем одновременно, ясно?

– Ясно, товарищ полковник.

– Все, пошли!

Вскочив, мы чуть углубились в лес, чтобы нас не было видно с дороги, и побежали, стараясь обогнать боевые машины. Опередив их метров на двести, разбившись на пары, залегли по обеим сторонам дороги, с разницей метров в пятьдесят друг от друга, все-таки лейтенанту придется действовать чуть раньше, чем нам.

Все получилось не совсем так, как мы рассчитывали, но главное что получилось, даже с неожиданными для нас результатами.

Не знаю, то ли командир следующей за «тройкой» самоходки закрутил головой, то ли засек лейтенанта боковым зрением, но раздумывать он не стал, а что-то неразличимо крикнув, ловко скользнул внутрь бронемашины.

Как он ни торопился, Быков не сплоховал, успел рывком распахнуть закрывающийся боковой люк и дважды пальнуть внутрь.

Все это я заметил краем глаза, потому как сам, вскочив, уже мчался к танку, помахивая на бегу для равновесия пистолетом. Под хлопки выстрелов, одним скачком вскарабкавшись к башне, схватил оборачивающегося командира за ворот и, приставив к его голове ствол пистолета, нажал на спуск.

На лицо брызнуло кровью, танкист дернулся и обмякнув стал сползать внутрь «тройки». Отпустив его, я сам, наполовину втиснувшись следом в люк, не переставая нажимал на спуск, посылая пулю за пулей в экипаж.

Движущийся танк сделал свое дело, если наводчик и заряжающий обмякли, получив по своему кусочку свинца. То мехвод и стрелок-радист остались целы, хоть и ранены.

Запасной магазин был у меня в другой руке, так что перезарядка не заняла много времени, и снова зачастили выстрелы.

А вот дальше-то и начались проблемы. Никто не знал, как остановить технику, которая неуправляемая съехала с дороги и, подминая молодую поросль, стала углубляться в лес, глухо рыча двигателями. Тут мне и помог старший сержант Мирзоев. Ловко скользнув в открытый люк, он добрался до места мехвода; через две секунды, дернувшись напоследок, «тройка» заглохла и замерла, не доехав до векового дуба всего пару метров. Самоходка Быкова проехала на пятьдесят метров дальше, пока не смогли заглушить и ее.

– М-да, вкривь, вкось, но получилось. Сержант, давай за нашими. Пусть вытащат экипажи, почистят и осмотрят машины, смогут ли они с ними разобраться, – приказал я Мирзоеву, когда он, весь измазанный кровью, вылез из бокового люка.

Посмотрев на бледного сержанта, только покачал головой, не повезло ему вот так вляпаться.

– Есть, – козырнул он и слегка вялой трусцой побежал к основному отряду.

Посмотрев на пистолет с оттянутым до конца затвором, щелкнул курком, приводя пистолет в боевое положение и убрал в кобуру, теперь от него толку не было без патронов. Надо трофейным обзавестись и часами еще, сто процентов у убитых они есть. Сам-то я привык сотовым пользоваться, и без часов было тяжело.

Устало подошедший Быков доложил о захвате самоходки, немного ошарашив меня тем, что они захватили пленного. Мехвода трофея. В данное время ценное приобретение.

– Хорошо, будет учить нас пользоваться трофеями. Значит, так, лейтенант. Самоходка твоя, так что собирай экипаж. Я на «тройку», Мирзоев ко мне наводчиком, дальше раскидаем экипажи из наличного состава. Сейчас технику привести в порядок, отогнать подальше и замаскировать. Выполнять!

– Есть!

– И личное оружие соберите с танкистов, мне нужен пистолет и наручные часы, а то я свои разбил при аварии. Все, выполнять!

Снова козырнув, Быков умчался. Явно опасаясь, что я еще чем-то нагружу его. Проводив летеху взглядом, присел у правого борта слегка потрескивающего остывающим мотором танка и устало прикрыл глаза.

– Убивать тяжело, не убивать еще тяжелее, – тихо пробормотал я с закрытыми глазами.

– Что, товарищ полковник? – недопонял подошедший Муртазин, теперь мехвод «тройки».

– Изречение одного прославленного полководца. Посмотри, что с машиной, – приказал я вставая.

– Есть.

Усталость столь необычного дня давала о себе знать, я снова прикорнул.

Проснулся я сам, от шума работающих бойцов. Стараясь не разбудить меня, бойцы осторожно доставали убитых немцев и сгружали их у начавшейся появляться ямы, которую копали трое красноармейцев.

Зевнув, я крикнул старшину, Быкова не было видно:

– Фрицев можно не хоронить, сбросили бы где-нибудь под деревом. Не мы к ним пришли, а они к нам.

– Тут немного осталось, товарищ полковник.

– Хорошо, заканчивайте. Это просто на будущее. Что происходило, пока я в отрубе был? Докладывайте.

Как ни странно, старшина меня понял, хотя я применил слово из своего мира.

– Мы успели вытащить экипажи, товарищ полковник, сейчас технику моют от крови, пока она не засохла, потом будем изучать. Подобные машины мы не знаем. Надеюсь, пленный поможет нам, сейчас с ним лейтенант Быков разговаривает.

– Хорошо, заканчивайте тут, я к лейтенанту. Он у самоходки?

– Да, товарищ полковник.

– Он сообщил, что «тройка» теперь моя?

– Да, товарищ полковник. Экипаж занимается танком, там командует старший сержант Мирзоев.

Сам старший сержант как раз появился из люка командной башенки; услышав свою фамилию, обернулся и вопросительно посмотрел на нас.

– Доложите сержант, что там? Все цело?

– Да, товарищ полковник. Даже рация от рикошета не пострадала. Сейчас закончим мыть и приступим к изучению вражеской техники, товарищ полковник.

– Продолжайте. Кстати, а кто-нибудь знает немецкий? Старшина, выясните, посадите на рацию, пусть эфир слушает.

– Пименов знает, товарищ полковник. Он с Поволжья, там многие говорят на немецком. Он сейчас с товарищем лейтенантом, с пленным общаются. И вот вам просили передать, – протянул мне старшина кобуру и часы с кожаным ремешком.

– Вот за это спасибо, а то безоружным я себя как-то неуютно чувствую.

Застегнув часы на запястье, поверх кителя накинул ремень и тоже застегнул его. Вытащив пистолет, осмотрел.

– Парабеллум?

– Да, товарищ полковник, – кивнул старшина, поправляя ремень немецкого пистолет-пулемета. Запасные магазины старшина повесил справа на ремень.

– Хорошо. Я к Быкову.

Развернувшись, направился к самоходке, темная махина которой виднелась метрах в ста от «тройки».

– Докладывайте, – отмахнулся я от приветствия.

Радостно блестя глазами, Быков стал докладывать:

– Самоходка в норме, экипаж закончил приводить ее в порядок. Сейчас мы заняты изучением машины. Механик-водитель младший сержант Мальцев совместно с красноармейцем Пименовым и с пленным ефрейтором Клаусом Шнитке изучают систему управления.

– Хорошо, закончите, отправите пленного к «тройке», пусть поможет нашему мехводу разобраться в управлении. И работаем в темпе вальса, через полчаса нас и след должен простыть. Через двадцать минут выдвигаемся, поторопитесь.

– Есть! – козырнул Быков.

– И да. Пименова ко мне стрелком-радистом назначаю, будет эфир слушать. – И под бормотание изнутри самоходки я отправился обратно.

Танкисты разобрались с управлением техники довольно быстро, через двадцать пять минут, урча моторами, они выгнали ее на дорогу. Осмотревшись, я взобрался на борт остановившегося рядом танка и, заняв свое место в командирской башенке, махнул рукой Быкову, одновременно приказывая Муртазину в ТПУ начать движение.

Из леса мы выехали через сорок минут, и тут же стал понятен маршрут движения немцев, что мы перехватили. На перекрестке, развернувшись к нам задом, стояло четыре танка, направив дула пушек в противоположную сторону. Замаскированы они были неплохо, по крайней мере с воздуха их не должно было видно. Воронки рядом показывали, что воздушная поддержка у немцев себя не оправдала. Не попали.

– Наши, товарищ полковник?

– Да, и нас они еще не заметили, мы как бы в низине, немцы, кстати, нас тоже не видят. Сержант, давай потихоньку назад, под прикрытие деревьев.

– Есть!

Быков, заметив, что мы пятимся, тоже стал сдавать назад.

– Все, стой, не видно нас тут, – скомандовав, вернул наушники наводчику и вылез на броню. После чего, заглянув обратно, приказал подать бинокль. Спрыгнув на землю, махнул рукой Быкову, подзывая. После чего направился к краю обрыва. Нужно было осмотреться.

На ходу невольно обернулся и посмотрел на «тройку», которая, грозно застыв, выставила вперед свой кургузый ствол. Машина мне понравилась, даже очень, эта не вроде той, побитой, что показывали в Кубинке в виде трофейной техники. Я тогда в такой же посидеть успел, даже фиговинку одну покрутил, пока она не отвалилась. Правда, после мне сопровождающего навязали, который постоянно нудел: ну не трогайте, товарищ майор госбезопасности, опять сломаете.

Нравился мне танк, что ни говори, удобно в нем, просторно, сиди знай в перископы смотри да командуй подчиненными через отличную связь в ТПУ. Короче, хрен кому я теперь его отдам.

У догнавшего меня Быкова спросил:

– Как с техникой? Освоился? – В отличие от меня, лейтенант автомат прихватить не забыл, их было в каждой машине по три штуки, так что мы вооружили всех.

– Да, удобная машинка.

– Давай сразу поговорим об обязанностях самоходчика. Сейчас такой техники в войсках нет, так что слушай. Забудь, что ты танкист. Никаких кавалерийских атак, ты это понял? Бить из засад и только наверняка. В бою сопровождаешь танки сзади и прикрываешь их огнем издали, подавляя огневые точки.

– Я понял, товарищ полковник.

После захвата техники уважения ко мне заметно прибавилось, бойцы теперь считали меня своим командиром. Не плюшевым, а реальным. Это не могло не радовать.

– Отсюда хорошо видно. Четыре танка стоят? – передавая бинокль, поинтересовался я.

– Вроде больше, там, в кустарнике какой-то непонятный силуэт имеется.

– Что за машины, не разгляжу?

– Три тэ двадцать шестых, образца сорокового года, маски штампованные, и еще один, пулеметный. Что в кустах не видно. А так грамотно стоят, черти. Их только дальнобойной артиллерией сковырнуть можно или авиацией.

– Атакой тоже, но она не получилась, – кивнул я на дымящиеся остовы немецкой бронетехники вблизи от засады.

– Не похоже, что тут бой был. Видимо, колонна шла, а наши их встретили. Видите, те три грузовика и самоходка в линейку стоят? Точно колонна была.

– Ясно, давай пошли бойца, пусть их командира ко мне вызовет.

– Есть.

Вернувшись к танку, отдал бинокль и, отхлебнув из фляги, поданной наводчиком, приказал готовить ужин. Время было вечернее, к тому же бойцы не обедали.

Быков послал вестовым Пирогова, бойца старшины. Мы уже заканчивали ужинать, когда показалась широкоплечая фигура красноармейца с тремя неизвестными бойцами. Один из них был в танковом комбинезоне с командирской фуражкой, двое других – обычные красноармейцы.

– Так это ротный нашего второго батальона. Старший лейтенант Крапивкин, – удивился старшина Лясов.

Быков промолчал, после училища он прослужил в дивизии меньше месяца и всех командиров в лицо просто не знал.

Пирогов по моему приказу о нашей технике не говорил, поэтому пришлые на несколько секунд застыли, разглядывая нас и технику. Отложив банку с трофейными консервами в сторону, я ответил на приветствие Крапивкина. У него действительно через открытый ворот комбинезона виднелись три алых кубика старшего лейтенанта.

– Товарищ майор госбезопасности, старший лейтенант Крапивкин прибыл по вашему приказу, – козырнул беловолосый парень лет двадцати пяти.

– Вольно, лейтенант. Доложите, что там у вас происходит.

Проблема у комроты действительно была. Войну, как и остальные, он встретил в казармах, после получения приказа на выдвижение вывел уцелевшие машины в количестве шести штук – в отличие от батальона, где служил Быков, по этому был нанесен авиаудар, и направился по назначенному маршруту в составе батальона. Пользуясь опытом финской войны, смог избежать особых потерь и даже починить буквально на коленке два вышедших из строя из-за поломок танка. Правда не своих, но теперь кто узнает про пропавшие, брошенные на дороге машины? В течение двух дней он отражал совместно с восемьдесят седьмой стрелковой дивизией атаки немцев и даже участвовал в контратаках, отбросив противника до границы. Попав в окружение, он совместно с командиром батальона, которому был придан, смог с потерями вырваться из окружения и с боями двинул дальше, пока на этом перекрестке не закончилось горючее. Стрелковый батальон двинулся дальше, Крапивкин технику бросать отказался. Через некоторое время подошла небольшая группка красноармейцев той же дивизии. Пока была возможность, лейтенант успел подготовиться к бою, используя танки как неподвижные огневые точки. Четыре часа назад произошла встреча с колонной немецкой техники. Воспользовавшись неожиданностью, из засады, практически в упор он смог побить немало броне– и автотехники. Четыре легких танка, самоходка, два бронетранспортера и шесть грузовиков – неплохой счет, тем более они потерь не имели. Даже авиация ничего не смогла сделать. Техника была хорошо замаскирована.

– Ясно. С горючим проблем нет, как видишь, канистры на броне нашей техники присутствуют. Не знаю только, подойдет она вашим машинам или нет…

– Подойдет, товарищ полковник, мы уже заправлялись захваченным горючим, – перебил меня старшой, радостно сверкнув глазами.

– Уже хорошо. Значит, немцы решили послать две единицы бронетехники вам в тыл и уничтожить засаду, – пробормотал я задумчиво, стоявшие рядом командиры навострили уши, ожидая, что я изреку. – Значит, план таков, они хотят уничтожить засаду, так поможем им. Слушаем меня…

Танкисты план одобрили, даже предложили пару идей, как улучшить его. В течение десяти минут обсудив, мы приступили к его осуществлению.

Сам план был прост: после связи с командиром немцев, тут нам пленный поможет, начинаем стрельбу. Используя подручные средства, поджигаем облитые маслом тряпки, примерно там, где стоянки танков, как будто это они горят, докладываем об успехе и ждем, когда немцы выдвинутся вперед. А дальше просто тир.

Прихватив двенадцать канистр с трофейной техники и старшину Лясова, который с одним из своих бойцом ехал на броне, охраняя пленного, Крапивкин ушел. Начало нашего действия – выстрел «тройки».

– Связывайся с немцами, – приказал я Быкову.

Что нужно и как говорить, мы уже обговорили. Запуганный Пименовым до соплей пленный быстро оттарабанил что-то в эфир и вопросительно посмотрел на нас.

– Товарищ полковник, приказ от майора Шмиххера, уничтожить русских, – ответил мне Пименов.

– Вот еще, мне теперь немецкие майоры приказывают, – негромко, но чтобы слышали бойцы, пробормотал я, – но делать нечего в этом случае, придется выполнять.

Танкисты засмеялись, отлипнув от брони самоходки, я направился к своему танку. Заняв свое место, скомандовал:

– Начали!

Не знаю, что Лясов там поджег, но горело классно. Густой дым очень походил на то, как будто там действительно горят танки. За полчаса, что мы им дали, они не только заправились, но и подготовились. Правда, почему-то после моего первого выстрела вспыхнуло не в одном месте, а сразу в пяти. Что-то я не подумал обговорить этот момент, для меня само собой разумеющееся, что один выстрел – один костер. Будем надеяться, что немцы не поймут, что там случилось, к тому же сразу за моим выстрелом бухнула самоходка.

– Все, ждем! – приказал я по ТПУ после шестого выстрела.

Вообще-то бытует мнение, что все планы держатся только до первого выстрела, в нашем случае все получилось, как и задумывалось.

Нет, конечно, немец послал вперед разведку на мотоциклах, но и сам двинулся следом, так что фактически вся колонна оказалась под прицелом.

Как работаем дальше, мы уже договорились. Наши с Быковым пушки бьют по концу колонны, а слабенькие бронебойные снаряды тэ двадцать шестых по головным и середине.

– Последний грузовик с пушкой на прицепе, осколочным заряжай… Огонь по готовности!

– Готов!

– Огонь!

Бронеколонна противника состояла из двадцати трех грузовиков, восьми танков, трех самоходок, четырех бронетранспортеров, одного штабного броневика с кучей антенн и пяти мотоциклов. Кстати, к третьей машине от последнего грузовика была прицеплена походная кухня. После первого же выстрела я приказал по рации Быкову – эту машину не трогать. К сожалению, связи с Копыткиным у нас не было, радиостанции разные. Будем надеяться, что в нашу зону ответственности он не влезет. И зениток у немцев тоже, как ни странно, не было, никаких «эрликонов» не наблюдалось, не опасались они налета. Небезосновательно, кстати.

Командовать мне понравилось, это как в игровом шутере. Сидишь и отдаешь приказы, с удобством развалясь в командирском кресле.

– Справа на два часа самоходка, борт подставила…

– Бронебойный!

– Грузовик на одиннадцать, скрыться пытается…

– Осколочный!

– Пехота до взвода…

– Осколочный! Осколочный…

– Пушка на два часа, к бою приводится…

– Осколочный! Осколочный…

– «Двойка» на двенадцать, за горелым броневиком прячется. Бей прямо через него, броню прошибет, и ей достанется…

– Бронебойный!..

Так и командовал, мешал только дым от сгоревшего артиллерийского пороха. Немного спасал вентилятор и открытые люки. Стреляли мы с места, только башню выставив над верхушкой холма, но все равно дважды ловили подарки. Умеют черти стрелять, но и наши не промах, вон как мой наводчик старший сержант Мирзоев с незнакомой пушкой освоился. За весь бой всего два промаха, да и то по мотоциклистам палил. Стрелял и все оптику нахваливал себе под нос, но я слышал. Связь в танке уж больно хорошая.

– Прекратить огонь!

– Есть прекратить огонь! – синхронно отвечают мне Мирзоев и Быков. Все-таки классная связь у немцев. Экранированная. С нашей, современной, конечно, не сравнишь. Но по сравнению с той же советской образца сорокового и сорок первого года, вундерляфия можно сказать.

– Механик вперед, обходим колонну справа. Лейтенант, прикрываешь!

– Есть, – откликнулся тот.

Пока мы выбирались из промоины, самоходка взобралась наверх и, немного повозившись, устраиваясь поудобнее, нацелила свою пушечку на расстрелянную колонну.

Переваливаясь на неровностях поля и преодолев метровой глубины овражек, мы объехали колонну и, как говорится, заперли ее. Теперь деться уцелевшим немцам просто некуда.

Вдали показались коробки танков, выкрашенных в родной 4БО, за ними цепью стрелки. Двадцать человек всего, но хоть что-то.

Глядя, как маневрируют двадцать шестые, беря под контроль колонну, вздохнул, один из дымов был настоящим. Подожгли-таки одну из машин Копыткина. Причем пушечный, так как пулеметный танк я отчетливо видел, он как раз бил куда-то из своих ДТ.

Убедившись, что всех уцелевших немцев в количестве сорока человек согнали в одну кучу, велел гнать к месту общего сбора, куда уже ехала самоходка Быкова и один из двадцать шестых с поручнем антенны, видимо, Копыткина.

Подождав, когда командиры подойдут к моему танку, велел докладывать по очереди, одновременно приказав подскочившему на летучке Лясову начать собирать и систематизировать сбор трофеев.

– Есть! – козырнул старшина и, прихватив пленного, умчался в сторону колонны. Намек на снятие с разбитых танков ЗИПа он понял, как и то, чтобы прибрать подлежащую восстановлению технику.

– Начинайте, – кивнул Копыткину, начав со старшего.

Тот быстро доложил потери и сам бой. Кивнув, что принял к сведению, приказал сформировать еще два-три экипажа из уцелевших танкистов; оказалось, у него такие были. К тому же прибежал вестовой от старшины, доложив, что два чешских тридцать восьмых, которых еще «Прага» называют, вполне целые и почти на ходу. Нужно только гусеницы с разбитых снять и подшаманить по мелочам. Еще одну самоходку вполне можно вернуть в строй, там только ведущее колесо разбито, работа по замене займет часа два, не меньше. Пленный так сказал.

– Значит так, отгоняем всю уцелевшую технику под прикрытие леса, ремонтируем и двигаем дальше. Через полчаса доклад мне по захваченному имуществу на стол. Старший лейтенант Копыткин, на вас охрана нашей стоянки, можете привлечь любые силы, кроме людей, задействованных на сборе трофеев. Насколько я знаю, сейчас много частей выходит из окружения, можете забирать их под свое командование, соответствующий документ я сейчас подготовлю.

– А если?..

– Да хоть генерал, ими и будете командовать. У вас будет соответствующий документ на руках, где четко и ясно будет написано, кто тут главный… Хотя генерала можете ко мне прислать. Лейтенант Быков переходит в ваше распоряжение. Передайте под его командование всю трофейную бронетехнику. Короче, расставляй посты и всех под одну гребенку. Нам все нужно. И пошли на уцелевших мотоциклах разведку, пусть ближайшие дороги прошерстят, может, что интересное найдут. Все, работай.

После отдачи приказов повернулся к подошедшему командиру стрелков. Пехотинец был капитаном, с перевязанной рукой и полуоторванным рукавом гимнастерки.

– Кто такой? – хмуро спросил я его.

– Заместитель командира двести восемьдесят третьего полка по политической части восемьдесят седьмой дивизии, старший политрук Мурашев. Выхожу к своим со сводным отрядом полка в составе двадцати шести активных штыков и трех раненых. Вооружение: два ручных пулемета, остальное винтовки. Два часа назад присоединился к отряду старшего лейтенанта Копыткина.

– Почему не приняли командование как старший по званию? И почему одеты не по форме?

Капитан замялся, но ответил честно:

– Форма моя сгорела, получилось так, товарищ полковник. Эту старшина выдал. Другой не было. А принять командование… знаний не имею, товарищ полковник.

– Ясно. Будете мои замом по политчасти. Займитесь пока созданием штаба мобильной группы. Мобильная группа – это мы, из тех, кого соберет лейтенант.

– Создам, мои бойцы как раз штабные, так что проблем не будет.

– Хорошо, из трофеев возьмете одну машину под штаб. Там еще кухня уцелела, узнаете насчет нее и продуктов… и кстати, вы серьезно ранены?

– Только синяки, это меня в рукопашной утром помяли.

– Хорошо, свяжитесь с Копыткиным, скажите, чтобы всех окруженцев, что он отловит, к вам посылал, будем создавать группу.

– Есть, разрешите выполнять?

– Выполняйте. Штатную структуру группы я вам после составлю. Если что, я у Лясова. Узнаю, что они собрали.

Пока я ехал к видневшейся летучке Лясова, которая застыла у осевшей на бок самоходки, припомнил слова Сталина:

«…и чтобы такого больше не было! Любые контакты только через нас!..»

Пропесочил он меня тогда знатно и вроде как накрепко вбил понятие, чтобы без них никуда, больше как с царским миром не подставлял, а я опять куда лезу? Ведь дал обещание.

«Хм. А ведь я слово дал, что больше на контакты не пойду. Но что делать? Портала нет, перед уходом я там все обнюхал, спонтанный был переход, тут и говорить нечего. Сам открыл от испуга. Может, еще раз, также попробовать, только где взять подобную адреналиновую накачку? В бою? Так это не проблема, мы и так на грани качаемся, не знаю теперь, на чью сторону удача выпадет. А бойцы вон как с воодушевлением забегали после побед. Две неповрежденных бронемашины захватили без потерь. Автоколонну расчихвостили. Не знаю, правду ли писали историки, что в начале войны царила неразбериха и люди старались примкнуть к той части, где был хороший командир, знающий свое дело. Судя по виду бойцов, именно таким они меня и считали. Тоже неплохо, не подвести бы их. Короче, план таков. Зачем прорываться к своим, если можно осесть тут? Благо все к этому располагает, и склады, и возможность укрыться. На карте смотрел, есть лесной массив, он нам точно подойдет. Дальше, первое время сидим и подгребаем под себя все что можно, окруженцев, технику, боеприпасы, склады с продовольствием. А потом тепленькие немецкие тылы наши, заодно и какую-нибудь «аномалию» поищу. Не верю, что их тут нет. Оставлю грамотного командира, глядишь, будущий Ковпак получится. И к своим. Все, так и сделаем».

От самоходки к остановившемуся танку подбежал Лясов и, браво выпятив грудь, отрапортовал о текущем состоянии дел. Кратко ввел его в курс дела о создании нашей мобильной моторизованной группы и что он теперь должен докладывать вновь созданному штабу, которым пока командует старший политрук Мурашев, отбыл к самому штабу. Там как раз бегали бойцы, создавая небольшой рабочий пятачок.

Крапивкин уже успел позаботиться о безопасности и выставил несколько постов, состоявших из одного танка и пары бойцов в охранении. Три дороги, ведущие к развилке, оказались перекрыты. Ту, что шла через лес, контролировало охранение штаба и моя «тройка». Быков со своими орлами занялся трофейной техникой, пытаясь вернуть ее в строй. Не знаю, что у них получится, но несколько разбитых танков и самоходок они уже расчихвостили на запчасти, и одна «Прага» бодро проползла к штабу и застыла под прикрытием деревьев. Посмотрев, как из нее вылез мехвод Быкова и трусцой побежал обратно, вздохнул, дело сдвинулось с мертвой точки.

Нет, все-таки удобно быть командиром. Отдал приказы и следишь за их выполнением. На месте боя мы задержались до самой темноты, даже ночью пришлось работать. В строй вернули два обещанных танка и самоходку. Грузовиков только три, правда кухня уцелела. Из разбитой «тройки» смогли извлечь боеприпасы и некоторые запчасти для пополнения в случае поломки, третья, к сожалению, сгорела и интереса не представляла. Разношерстные какие-то танки были. Четыре типа в колонне, и это не считая самоходок.

За время стоянки и вынужденного ремонта штабные и Крапивкин тоже зря время не теряли. Во-первых: на наши посты вышло несколько групп окруженцев, и часть из них были танкистами, так что кем комплектовать экипажи трофейных танков нашлось. Кадровые военные они довольно быстро разобрались с их управлением и техобслуживанием. Кроме танкистов появилась и пехота, даже восемь пограничников. Из пехоты сформировал два мотострелковых взвода полного штата, вооружив их трофеями, а из пограничников создал особый отдел с их командиром во главе, старшим сержантом Климовым. Разведка у меня и так была, первым вышел почти полного штата разведвзвод той же дивизии. И вообще основная часть окруженцев состояла именно из служащих этих двух дивизий. Сорок первой танковой и восемьдесят седьмой стрелковой. Были, конечно, и другие, вроде комендачей и городских ментов из райотдела. Некоторые окруженцы нам были нафиг не нужны, но не бросать же их. Шансы выйти к своим у этого полка были минимальны. Он, кстати, вышел на один из наших постов перед самым уходом, когда солнце почти совсем село.

– Товарищ полковник, восьмой пост передает, на них большая колонна идет, с машинами и пешком, вроде наши, – отвлек меня от составления планов на ночь и утро радист.

Что-что, а с ними нам повезло, целая радиорота вышла на нас, это, конечно, правда два десятка человек, НО это два десятка разбирающихся человек. Это они занимались демонтажем радиостанций и приемников с разбитой немецкой техники и смогли даже собрать несколько вполне работающих, и это за два часа! Мало того, они уже успели оснастить ими наши посты, по крайней мере те, что стояли на важных направлениях. За время работы постов наблюдатели успели сообщить о двух крупных бронеколоннах, о трех пехотных и одной авто. Правда все они прошли мимо, последние полчаса никаких новостей с постов не поступало; видимо, немцы готовились к ночевке и все движение замерло. Наша дорога, что вела к броду, их не заинтересовала видимо, мосты были захвачены неповрежденными.

Как раз один из постов был радиофицирован такой самоделкой с радистом в обслуживании. А так как был твердый приказ себя ни в коем случае не обнаруживать, они передали данные и снова затаились, отслеживая обстановку.

– Понял, – кивнул я командиру радистов, старшему лейтенанту Морозову, после чего, повернувшись к командирам, спросил: – Все все поняли?

– Да, товарищ полковник…

– Мирзоев, готовь машину к выходу! – крикнул я наводчику, отдав приказ подчиненным разойтись.

Через минуту мы пылили в сторону восьмого поста. Заходящее солнце било прямо механику в глаза, так что пришлось через смотровые щели подсказывать дорогу.

– Стой! Да стой же! – закричал я, заметив вставших в оцепенении людей на дороге.

Пока ничего не произошло, вроде конфуза из-за того, что я на трофейной машине, быстро открыл верхний командирский люк и выскользнул наружу. Заходящее солнце хорошо осветило меня.

Мы метров десять не доехали до стоявшей впереди полуторки, которая оглушила меня шумом работающего глушителя, вернее неработающего.

«Теперь понятно, почему они не услышали работу двигателя танка, от такого рева любой звук будет заглушен».

В нескольких метрах от замершей «тройки» в некотором оцепенении стояли два десятка бойцов и командиров, причем только у восьми из них были винтовки, остальные с пистолетами.

Спрыгнув с брони на пыльную дорогу, я в который уже раз за этот долгий день спросил:

– Кто такие?

Послышался облегченный общий вздох. Из-за спин бойцов выступил невысокий крепыш в командирской фуражке и отрывисто представился:

– Майор Гаврилов, восемнадцатый ИАП.

– Майор госбезопасности Демин. Московское управление. Майор со своим штабом на броню, остальные следуют к месту нашей стоянки. Сколько вас?

– Триста человек, много раненых, товарищ майор госбезопасности. Фактически все машины их перевозят.

– Хорошо. Есть хотите?.. Понятно. Пименов, свяжись с нашими, пусть готовят кухню. Мирзоев, проводи остальных до нашей стоянки.

– Есть, – соскользнув с брони, откозырял он.

– А вы, товарищи, на танк, – приглашающе указал я на угловатую громаду бронемашины.

Через полчаса я знал всю подноготную этого истребительного полка. Войну они встретили на земле. Сорок процентов уничтоженной техники и двадцать процентов личного состава только за первый налет. Гаврилов, герой Испании сумел восстановить структуру полка, отправить первые истребители на прикрытие наших войск. За три дня боев у них осталось шесть боеспособных самолетов и ни капли горючего. После того как канонада продвинулась им за спину, Гаврилов своей властью приказал уничтожить все, что можно, и отходить к своим. На пути они встретили повозки с ранеными и персонал медсанбата. Взяв их под охрану, все вместе двинули дальше, где к вечеру повстречались с нами. Почти мгновенно на их счет у меня возник план…

– Товарищ полковник! Нашли, там аэродром. Техники побитой мильон! – радостно доложился боец-разведчик соскакивая с мотоцикла-одиночки.

Моя идея состояла в том, чтобы иметь свое воздушное прикрытие для диверсий в тылу противника. Глупость? Возможно, но напомните мне, были ли такие группы окруженцев или партизан, кто имел свои летные части? Вот и я не знаю, а раз не знаю, то пусть будут. В общем, Гаврилов сообщил мне координаты расположения их дивизии, которая стояла не так далеко от нас, километрах в пятнадцати. Авиатехников у нас много, они сами обещали быстро восстановить, что можно. Так что я избавляюсь от раненых и пленных, заодно воздушную поддержку себе обеспечиваю. Пару транспортников мы там по-любому найдем. Полк Гаврилова воевал на И-16, «ишачках», но и другие машины они знали, так что толк будет. Обещали с огнем в глазах.

– Охрана?

– Да было два десятка пехотинцев, мы их на гусеницы намотали и из пулеметов постреляли. Больше никого, боевые части судя по всему бегло там все осмотрели и дальше ушли. Охрана из тыловых подразделений стояла.

– Из немецких стреляли?

– Да, как и приказывали, товарищ полковник. Два летчика и два техника, что вы с нами отправили, осмотрели самолеты, говорят, восстановить можно быстро. Транспортники тоже есть, один быстро в строй вернут, а вот еще с двумя придется повозится.

– Хорошо, выдвигаемся на аэродром.

Радиосвязью мы не пользовались, во избежание. Работали посыльными.

Выдвинулись мы, понятное дело, не всеми силами, которые ближе к утру следующего дня насчитывали за семьсот бойцов и командиров. Меня, кстати, несколько забавляла ситуация, что никто из вышедших на нас старших командиров не претендовал на мою должность, которую сам на себя взвалил. Из старшего комсостава вышло два полковника. Один интендант, еврей по национальности, его я поставил на должность зампотылу. Второй командир, внимание, заместитель командира корпуса по строевой части. То есть прямой зам, который должен был занять должность комкора в случае его выхода из строя. Но и он даже намека на смену власти не делал. С ходу подойдя, внимательно всмотрелся в меня, освещаемого сполохами костра у самодельного стола за просмотром трофейных и наших карт, негромко спросил:

– Полковник Иванов, что прикажете, товарищ командир?..

То есть он успел расспросить бойцов, что встретили небольшую группу окруженцев, которую он возглавлял, и составить свое мнение. Его дальнейшее поведение несколько смутило меня. Я рассчитывал передать командование под начало другого компетентного командира и потихоньку свинтить на поиски ближайшей аномалии, а тут такой финт ушами. Сделал меня этот полковник, сделал. Ну а так как за время боев я сроднился с бойцами, то понятное дело, бросать их у меня просто совести не хватало, просто воротило от одной мысли. Оставить на вменяемого командира еще куда ни шло, а так… В общем, никто у нас в России не любил ответственности, за которую можно что-нибудь получить, и свалить обязанности на ближнего своего считалось чуть ли не долгом.

Но и я тоже не пальцем деланный, немедленно назначил полковника Иванова на должность своего начштаба, выложил свои мысли на ближайшие дни и устроил «мозговой штурм», название которого привело собравшихся командиров в восторг. Иванов успел немало повоевать, два ордена Красного Знамени и рваный шрам на щеке это отчетливо демонстрировали. Моя Красная Звезда на его фоне не особо смотрелась. Впоследствии много моих словечек ушло в массы. Дошло до того, что в будущем, после одного из боестолкновений, я даже как-то услышал от Иванова, изучавшего карту, задумчивое: «Не айс».

Не помню, чтобы у меня это вырвалось, но больше подобное никто принести просто не мог.

В общем, план наш такой. Не так далеко находился один из крупнейших лесных массивов этой области, в котором могла затеряться не только наша группа, но и целые корпуса, так что Иванов с основной частью пошел туда готовить базы и ВПП, с несколькими первоочередными задачами, а мы небольшой колонной из трех машин и двух танков – трофейных, разумеется – направились на аэродром.

Аэродром нас встретил разрухой и запустением. Многочисленные обломки некогда бывшей гордостью авиации ВВС РККА кучами лежали на огромном поле. Приказ на осмотр первостепенной техники я дал загодя. Так что пара механиков, что прибыли первыми, уже успели, используя грузовик, не наш, видимо, местный, затащить под тень опушки небольшой березовой рощи, рядом со зданиями, в которых раньше, скорее всего, располагались штабы и вспомогательные службы, несколько самолетов.

Наша небольшая колонна сразу направилась к образовавшемуся стихийному ремонту.

– Докладывайте, что у вас, – ответив на приветствие, велел я майору Гаврилову, наблюдая, как из грузовиков высаживаются механики и летчики.

– Обнаружено неповрежденными восемь «чаек» и три «ишачка», сейчас они проходят предполетный осмотр. Еще около тридцати машин можно восстановить. Видимо, немцы врасплох захватили наших… Это мы только про те, которые знаем. Есть и новейшие образцы, но мы в них ни зуб ногой, товарищ полковник.

– Ясно. Я там подрывников привез пять бойцов, командир у них младший лейтенант Хвоя. Обойдите стоянку и покажите им те машины, к которым точно не подойдете. Начните с новейших образцов, пусть минируют.

Майор бросил на меня уважительный взгляд с толикой благодарности и, приказав одному из своих подчиненных заняться подрывниками, которые стояли у кузова последней машины, ожидая дальнейших распоряжений, прошел вместе со мной к самолетам.

– Иванов с нами связался на подъезде к аэродрому, сообщил кодовыми словами, что въехал в лес. Думаю, скоро получим сообщение, куда нам отправлять самолеты. Обещал подготовить площадку к встрече.

– Это хорошо, четыре машины можно отправлять уже сейчас.

– Заправлены, боеприпас загружен?

– Да, товарищ полковник. Вот они отдельной группой стоят, я их уже разбил на пары, как вы и приказывали. Командир звена старший лейтенант Пламенев. Четыре «чайки». Даже «эрэсы» загрузили.

– Хорошо, майор. Пусть они сидят в кабинах в готовности, если что, прикроют. Взлететь смогут?

– Да. Там дальше поле свободно, воронок мало. Пламенев пробежался, говорит, нормально, взлететь сможем.

– Машину для транспортировки ЗИПов, горючего и боеприпасов обнаружили?

– В основном все машины при… э-э-э… отходе забрали, но есть те, что можно восстановить. На пять машин надеяться можно, их как раз восстанавливают. О! Кстати, мы же три бензовоза нашли, целые. Вон там стояли. И зенитки, тридцатисемимиллиметровые. Дивизион! Во-о-он там! Двенадцать штук.

– Не на сцепке?

– Нет, на грузовиках

– Это отличная новость. В тех бочках горючее?.. Хорошо. Бензовозы заправьте под пробки, остальное в грузовики. А насчет зениток… водителей сможем найти?

– Найдем, – убежденно ответил Гаврилов, – у меня каждый техник водить умеет.

– Приятная новость. Транспорт для вывоза – это наши проблемы. Десятка полтора вам хватит?

– Маловато будет, товарищ полковник. Если только за три… нет, пять-шесть рейсов, – задумчиво пробормотал Гаврилов, окидывая широкое поле деятельности. А так как основные планы у меня лежали на авиацию, то не прислушаться к нему было просто глупо.

– Поищем. Сколько водителей сможете предоставить?

– Механиков у меня тут сорок восемь… Тридцать пять я думаю за баранку посадить, – быстро прикинул майор.

– Вы продолжайте пока. Посты охранения выставлены, можете работать спокойно, а мы пока займемся транспортерами, нужно вытащить отсюда как можно больше запчастей и боеприпасов, чтобы действовать более эффективно. Придется всю следующую ночь возить. Главное на немецких трофейщиков не нарваться. Думаю, они скоро тут будут.

Оставив Гаврилова, который снова окунулся в работу по обслуживанию техники и сбору материала к вывозу, вернулся к своей «тройке».

– Иванов на связь не выходил? – спросил я у радиста.

– Нет, товарищ полковник. Только немцы разговаривают.

– О чем именно?

– В основном по хозяйству.

– Про побитую колонну было что-нибудь?

– Не проскальзывало. Так рано еще. Девяти нет, товарищ полковник.

– Будут новости, сообщай. Я у Меньшикова.

Капитан Меньшиков, замначштаба по разведке. В основном всю разведгруппу он отправил с Ивановым со своим замом во главе, оставив при себе только десяток бойцов. Сейчас они как раз вернулись с поиска.

Подойдя к бойцам, они устало разлеглись в тени бывшего штаба местной дивизии, который своими окнами и выбитыми стеклами производил впечатление полной разрухи и заброшенности, дал отмашку, чтобы не вставали.

– Что у вас?

Капитан, с шумом пьющий свежую воду из ведра, передал его следующему бойцу и, поправив форму, быстро доложился:

– Есть тыловики, товарищ полковник. Двадцать две машины, с чем груз, не знаем, вспугнуть боялись. Но в охранении всего десяток солдат, это не считая водителей.

– Где? Покажи по карте.

Расстелив карту на покатом капоте своего трофейного грузовичка с зенитным крупнокалиберным пулеметом в кузове, Меньшиков показал, где стояли тыловики.

– Далековато. Рядом ничего нет?

– Только боевые части. Эти для захвата самые легкие.

– Хорошо. Ставлю задачу. Тыловиков по возможности уничтожить, транспорт захватить. Срок выполнения как можно быстрее. Хотя бы к двум часам. Что вам нужно для выполнения задания?

– Десяток бойцов для охраны, ну и водителей, конечно.

– Бойцов из охранения возьмешь, выберешь, какие понравятся. А за водителями к Гаврилову, он обещал выделить их из своих людей.

– Разрешите выполнять?

– Действуйте.

Не буду долго рассказывать про нашу авиационную эпопею, скажу коротко, нам дали ЧЕТЫРЕ дня нормально похозяйничать на аэродроме. Мы вывезли все, что смогли и не смогли, но вывезли. Как бы это ни прозвучало. Возили на трофейных машинах с прикрытием из трофейных же танков. Во что были одеты бойцы, думаю, говорить не стоит, и так понятно. Мой зампотылу не зря гордо носил свою фамилию Айзерман. Основная масса запчастей и самолетов пришлись на так не любимые историками «чайки». Может, они и устарели, но для моих идей подходили просто идеально. Так что теперь у меня было сорок две «чайки» и шестнадцать «ишачков», разбитых на пары. Про четыре разведчика, два У-2 и два транспортника я уже не говорю. И это только те, что летали, технари и летные инженеры на будущие замены вывезли даже остовы с полосы и новенькие движки со складов.

Конечно, за такое короткое время нереально все, что нужно, вывезти, все-таки восемьдесят километров в один конец, но мы сделали несколько временных укрытий, укрыв ящики и железо брезентом. В ближайшее время все это будет вывезено уже на постоянные склады.

Причина, по которой мы смогли так безнаказанно действовать, была одна, эта причина именовалась капитаном Меньшиковым. Воспользовавшись поднявшимся волнением в связи с уничтожением передовой моторизованной группы, он совершил несколько диверсий, уничтожил два моста, дав нам сделать невозможное с суматохой вокруг. Несмотря на то что округ был наводнен немецкими боевыми частями, у нас все получилось. Был случай как наша колонна – одна из последних, – что вывозила горючее для самолетов, вклинилась в немецкую и под их прикрытием спокойно доехала практически до нужного места, где и беспрепятственно свернула. Появилась у бойцов некая лихость в последнее время.

– Сколько площадок подготовили? – поинтересовался я у Иванова.

Это было первое совещание после тех сумасшедших дней в вывозе всяких авиационных вкусняшек.

– Пока только две. Одна на краю озера в середине леса, садиться не совсем удобно, но практически вся площадка от взглядов сверху укрыта. Гаврилов там успел побывать, от площадки пришел в восторг, проблема только одна. Нет подъездных путей. Нужно пробивать дорогу.

– А вторая?

– Старое пожарище. Два на полтора километра. Немного выровнять, и вполне приличное поле. Подъезд есть.

– Хм. Прокладываем дорогу к озеру, но деревья не трогаем, только молодняк, чтобы сверху не было видно, а пока ровняйте вторую полосу, вы ведь там всех посадили?

– Да, только два самолета поломали шасси. Не совсем удобная площадка, но вы попросили поторопиться.

– Вашей вины нет, так что не беспокойтесь. К тому же Гаврилов уже доложился по ним. Завтра к обеду вернут в строй. Инженерному батальону нужно будет подготовить еще десяток аэродромов подскока, но это попозже. Полк хорошо разместили? Землянки? Кухню? Охрану?

– Все не успели, но в течение трех дней инженерный батальон закончит.

– Когда закончите постройку складов и вывоз имущества? – поинтересовался я у Айзермана.

– Вывоз в течение двух дней. Благо горючим и транспортом нас обеспечили, а вот с постройками пока придется погодить, думаю, обойдемся землянками. То, что можно хранить под открытым небом, будем хранить, – ответил интендант.

– Хорошо. Ладно, идем знакомиться с вновь прибывшими. На сколько бойцов и командиров мы обогатились?

Ответ Иванова заставил меня запнуться.

– Сколько?!

– Наличный состав прибившихся к нам частей составляет четыре тысячи двести сорок семь бойцов и командиров.

– Однако… Как же особый отдел справляется?

– Заняты они очень, тщательно работают. Мне особист уже докладывал о восьми выявленных и шести на подозрении.

– Нужно будет поговорить с ним.

– Да вон он, вместе со всеми командирами, собравшимися на совещание. Вон с подполковником Грайнбергом разговаривает.

– Кто такой.

– Грайнберг? Командир тяжелой артиллерийской бригады. Правда она с ним не вся, осталось полтора дивизиона. Семнадцать орудий. Но со всей техникой и вооружением. Его Меньшиков случайно нашел на той стороне леса, сидели без топлива. Он до сих пор по лесу патрули гоняет, таких же… хм, окруженцев ищет, товарищ полковник.

– И эту прорву надо кормить… Меньшикова после совещания ко мне, пусть доложит об окружных продовольственных складах. Насколько нам их хватит, если все вывезти?

– Я там был, примерно… на год хватит, но это неточно. Туда ведь эшелонами гнали, на всю нашу группировку войск. Все там продовольствие получали, склады на огромной территории расположены. Даже ветка железнодорожная проложена.

– И они в пригороде Владимир-Волынска, – подытожил я, – что ж, будем решать и думать, как провернуть эту операцию.

– Это невозможно, товарищ полковник.

– Ну да, ну да, – рассеянно пробормотал я. – Послушайте, полковник, а железнодорожные пути из города ведь недалеко от нас идут?

– В ста метрах от опушки, а в одном месте так вообще через лес идет. Пути так проложили, – с легким недоумением ответил Иванов.

– А наши мост рванули, и пути пока не действуют, – продолжил задумчиво бормотать я, пришедшая мысль была, конечно, на грани фола, но в неразберихе первых дней войны могла проскочить. – Чувствую, есть у Меньшикова более подробный план. Быть ему майором, если все пройдет удачно. Здравствуйте, товарищи командиры.

Командиров было много, и это еще слабо сказано, одних капитанов насчитал только восемнадцать человек. Растет отряд, растет. Но как оказалось, я несколько погорячился, не все горели желанием оставаться с нами и собирались со своими отрядами двигать дальше на соединение с основными войсками.

– Товарищи командиры, разрешите представиться. Майор госбезопасности Демин Александр Геннадьевич. Девятое управление НКВД.

Я действительно работал именно в «девятке», так указано в моем удостоверении. Только я знал точно, в этом мире такого отдела нет и быть не может.

– По обстановке принял командование над группой бойцов и командиров, попавших в окружение. После нескольких успешных боев, уничтожив десятки, а то и сотни солдат противника, захватив неплохие трофеи из техники, которые, я надеюсь, вы видели, наша группа увеличилась до двух полков численного состава. Я так понимаю, несколько командиров решили идти дальше. Поднимите руки, кто этого хочет.

Среди поднявших руки был и подполковник Грайнберг, он же и взял первое слово:

– Извините, товарищ майор госбезопасности, но все это попахивает авантюрой. Вы недостаточно подготовлены к командованию подобным количеством войск, другая структура. Терять свое подразделение из-за ошибок и некомпетентности командования я не намерен.

«Вот тебе бабушка и Юрьев день. Кто мне говорил про забитых командиров, которые слово сказать поперек батьки не могут?! Это они Грайнберга не видели».

– Хорошо сказано. Главное в точку. Не буду говорить, какой я хороший командир, тактик или стратег. Это не так, в вашей кухне я не разбираюсь, честно скажу. Все последние боевые операции, что прошли за четыре последних дня, были спланированы оперативным отделом штаба. Я только давал добро. То есть разработкой операций занимался штаб из двух десятков командиров не последних званий, я же даю добро и в некотором случае несу ответственность в случае провала или больших потерь. Задача на данный момент нашей группы – это полное парализование тыловых служб вермахта, ни один эшелон или машина с военными грузами пройти не должны. Кстати, место моего зама по артиллерии вакантно.

– Я подумаю, – задумчиво кивнул подполковник.

– А это не предложение. Это приказ, который вступил в силу немедленно, – чуть усмехнулся я.

Тут главное держать «лицо». Маска невозмутимости кроме показа усмешки так и оставалась нетронутой.

Грайнберг кивнул более уверенно, после чего подошел к Иванову, с которым, видимо, был знаком.

– Кто еще хочет уйти?

Ушли четверо, остальные остались. На будущее я теперь смотрел увереннее. Мы с уходом несогласных потеряли двести, почти триста бойцов. Но это была капля в море, пока мы держали периметр по лесу одним эшелоном. А нужно было в два, а то и в три, тогда незамеченным никто не пройдет. В общем идеальным количеством войск, подошедших моим планам, было десять тысяч, да и то активно бы воевали из них только треть, остальные должны быть на охране баз. Главное – это авиация!

«Ну а пока идет формирование новых подразделений нашей группы и штаб планирует налет на продовольственные склады, попробую-ка я полетать над лесом. Может, что увижу. Найти портал шансы есть всегда… Пойду озадачу Гаврилова насчет У-два, но сначала отдать штабу приказы по действиям группы на ближайшие два дня!»

Главное для командира что? Я считаю, правильно сформулированный приказ. Поэтому, посмотрев на озадаченно-ошарашенное лицо Иванова, вопросительно приподнял бровь и поинтересовался:

– Что вам непонятно, товарищ полковник?

Позади него стояли четверо из семи командиров оперативного штаба, адъютант записал мой приказ и подал на подпись. Быстро пробежав его глазами, расписался.

– Но, товарищ полковник… Это же…

– Нагло? Пусть так. Но я согласен с товарищем Меньшиковым, шансы есть. Рота красноармейцев, что к нам вышла вчера и находится под надзором особого отдела, подойдет просто идеально.

– Товарищ майор госбезопасности, я категорически настаиваю… – начал было наш начальник особого отдела старший лейтенант Кучера, который до этого занимал ту же должность в одном из полков сорок первой танковой.

– Я вас тоже понимаю, товарищ Кучера, но в данной ситуации согласен с капитаном Меньшиковым. Эту роту мы забираем и отдаем под его командование, – и, повернувшись к капитану, приказал: – Формируйте разведбат, людей вам уже хватает.

– Есть, – козырнул он.

– Но это же немцы?! – не удержался особист.

Он мне нравился своей въедливостью и профессионализмом. При первой же встрече не попросил, а потребовал удостоверение личности. Показал свое и сообщил, что такие дают не каждому. Проняло, особенно голограмма серпа и молота.

– Немцы, но поволжские. Не беспокойтесь, старший лейтенант, всю ответственность беру на себя. Не забывайте, что они с боями прорывались через немецкие порядки и вышли к нам с оружием в руках, а то, что практически вся рота состоит из выходцев Поволжья, так это кадровиков надо благодарить за такой подарок. Подготовьте соответствующие бумаги.

– Есть, – козырнул он.

– Вернемся к вам, – повернулся я к Иванову, – что вам в приказе непонятно? Сформулировал идею капитана Меньшикова я довольно внятно и четко.

– Но это авантюра какая-то.

– Знаю. И немцы знают, что на склады никто из наших не полезет, тем более, по словам нашей доблестной разведки, немцы уже включили эти склады в свой рацион. Так глядишь за пару месяцев там ничего и не останется. Так что действуем быстро. Главное с вашей стороны спланировать операцию, чтобы она прошла без сучка и задоринки. Поволжцев тоже включите в операцию; думаю, в немецкой форме и на трофейной технике они нам ой как пригодятся.

Похоже, Иванова и его людей захватила идея по тихому взятию складов. Через минуту штаб уже напоминал кипящий чайник. Кто-то куда-то бегал, и только десяток командиров у длинного стола, застеленного картами, задумчиво перекидывались словами, планируя будущую операцию.

– Знаете, товарищ майор госбезопасности, с вами мы работаем как-то по-другому. Как будто энергией от вас набираемся. Захват складов, которые охраняет минимум батальон, а скорее всего даже полк. Эта авантюра еще та. Но смотрите на них, они уже верят, что это возможно, – развел руками шедший рядом особист.

На самом деле про будущий захват складов, кроме оперативного отдела штаба, никто не знал, секретность соблюдалась свято, и именно про штабных и говорил особист, правда, почему-то указывая и на простых бойцов. Мимо нас как раз в полной выкладке промаршировал стрелковый взвод. Формирование нашей группы шло полным ходом. Приказ на формирование я уже отдал. По моему плану, кроме летного состава, будет сформирован полный стрелковый полк военного времени, людей хватало, и пара отдельных батальонов. Людей на них пока не было, мы рассчитывали на окруженцев. Плюс разведбат, артиллерия из восьми батарей, минометчики. Про тыловые службы я уже не говорю, они, кстати, первыми оказались сформированы. Большинство окруженцев были именно тыловиками. На боевые части приходилось едва пятьдесят процентов, причем некоторая ее часть сейчас лежала в госпитале или лечились на месте. Благо госпиталь первым закончили строить.

– Странно слышать подобное, – пробормотал я несколько озадаченно.

– Моя работа наблюдать и анализировать. Вот взять хотя бы вашу утреннюю речь перед строем бойцов. Как вы прошлись по нашим ошибкам и как немцы бьют нас не стесняясь признавать очевидного. Я уже думал: попался вражина, точно против нас воюет, а тут вы произнесли пламенную речь, как нужно и должны мы бить врага. Как не надо привечать его и считать простых солдат такими же рабочими. Многое, что вы говорили, тянет на статью, один только ваш приказ по группе. Лишить политработников возможности влезать в дела командиров сделали вас не просто величиной, но на вас чуть не молятся.

– Вы это политработникам скажите, – хмыкнул я.

– Но вы-то уже сказали? Утром. Пусть каждый занимается своим делом. Вроде так? Я прав?

– Было дело.

– Этим вы если не настроили их против себя, то изрядно потеряли в авторитете. А это не очень хорошо, могут нагадить по партийной линии.

– Авторитетом мне еще не приходилось быть, – себе под нос буркнул я.

– Что?

– Я спрашиваю, сколько у нас немцев?

– А, сто семнадцать человек. Из остатков батальона они сформировались в роту, так и воевали.

– Понятно, с приказом о переводе их под командование Меньшикова не затягивайте, очень уж они нужны. Думаю, на них и ляжет вся тяжесть этой операции.

– Хорошо.

Гаврилов меня не обрадовал. У-2 еще не готов, в том смысле, что наши крупноголовые из радиороты не установили на него рацию, и порадовал меня сроком использования нашей авиации.

– Месяц активных боев, товарищ полковник. И все. Летать будет не на чем.

– Месяц боев? Вы как считали? Сколько вылетов в день?

– По четыре вылета в день.

– А ну это нормально, я на меньшее рассчитывал. Вы готовьтесь, работайте строго по плану. В течение пары дней вас пока никто трогать не будет. Как с аэродромами подскока?

– Это где по одному звену сидеть будут?

– Именно.

– Нашли четыре площадки, но пока к подготовке не приступили. Нужно разобрать самолеты и на машинах перевезти их туда, собрать и подготовить техническую часть.

– Покажите по карте мне, где они, – приказал я, доставая ее из планшета.

– Тут. И вот тут тоже было бы неплохо, но уж больно кочек много. Ровнять замучаешься.

– Кому ровнять – это мы найдем. Вот на этой и этой площадках посадите по истребительному звену, будут нас прикрывать если что. Тут и тут штурмовики. На каждую площадку по два зенитных орудия и радиостанции. Согласуйте все с Ивановым.

– Есть.

– Сообщите мне, когда У-2 будет готов.

– Это срочно?

– Не особо, но и медлить незачем. Выполняйте.

– Есть.

Проводив майора взглядом, махнул рукой и направился в штаб. Нужно взять связной мотоцикл, благо у нас их три десятка, разведка натаскала, и проехаться по своим владениям, посмотреть, что и как. Потом в штаб, думаю, к этому времени наброски плана уже будут готовы.

Подготовка к операции заняла два дня. План по захвату складов был довольно прост на бумаге и авантюрен в действительности. Капитан Меньшиков подал идею, которую развил и доработал наш оперативный штаб. Даже я там отметился. Как? Да очень просто.

Основную операцию по захвату и вывозу штабные проработали довольно тщательно. Единственное, что не укладывалось в нее, это нехватка грузового автотранспорта. Сотня машин, что у нас было – это капля в море. Тут-то я и подал идею насчет липовых регулировщиков, вспомнив, как действовали «бранденбургцы». Правда, Иванов, быстро отойдя от удивления, почему ему самому не пришла в голову такая простая идея, быстро развил ее. Ведь можно заводить в засады не только транспорт, но и пехотные колонны, поставь пулеметы и встречай в удобном месте. Так что у нас теперь планировалось две операции, это захват и вывоз имущества со складов и уничтожение небольших войсковых колонн противника, пользуясь неразберихой наступления.

Через два дня мы начали.

Письмо немецкого солдата, так и не дошедшего до адресата.

«…Здравствуй, дорогая Марта. Ты жаловалась в последнем письме, что я тебе долго не пишу. Но ты сама знаешь, что сейчас творится здесь на границе с Россией. Их подло-вероломное нападение на наши мирные войска, как сообщил по радио Геббельс, не дает ни минуты передышки. Ты не представляешь, как мы ответили на их вероломство. Моя авторота пятый день колесит по дорогам России, тут такие красивые земли. Когда война закончится, мы переедем сюда. Вчера наш командир сообщил, что отличившимся будут выдаваться земельные наделы. Я первым записался, теперь бы только оправдать доверие и получить достойную награду. Вчера, когда мы возвращались с трофейных складов, на дорогу вышли трое русских солдат. Ты представляешь. Я! Первым успел взять их в плен, и вчера мой командир при строе похвалил меня за смелость, так что будущее наше не так призрачно, как мне думалось. Тут в письме я нарисовал план нашей будущей молочной фермы, посмотри, если что надо добавь… Извини, вчера не успел дописать, пишу сегодня. Много раненых. Пришлось делать три рейса, пока не вывезли всех. Русские странные, где есть комиссар, там они дерутся до последнего, а иногда сдаются со всем командованием. На днях один мой дружок из техвзвода рассказал, что на них, когда они чинили броневик на дороге, вышел целый батальон русских со всеми командирами и сдался. О, снова нужно ехать. Нашим войскам требуется продовольствие, ладно, завтра допишу и отправлю…

Твой муж, фельдфебель второй автороты тылового обеспечения Маркус Норманн. 4.07.1941 г».

Выписка из доклада немецкого офицера.

«Начальнику службы охраны тыла 6-й армии.

Срочно.

Секретно.

Вчера, 4 июля, еще одна колонна моего подразделения, осуществлявшая доставку предметов снабжения от тылового пункта передовым частям нашей армии, вышла с трофейных складов города Владимир-Волынск. До пункта назначения она так и не дошла. Пропала ориентировочно в квадратах 07/11; 07/12 или 08/12, потому как через комендатуру села Г… прошла по расписанию. Предположительно на дороге у лесного массива в этих квадратах. Из-за того, что охрана колонны была возложена на самих водителей и старших машин, оказать существенное сопротивление нападавшим они, вероятно, не смогли.

Напомню вам, что это была уже шестая колонна за этот день, что вынудило нас приостановить поставки в армию предметов первой необходимости.

Общие потери колонны составили:

Грузовики: 27.

Бензовозы: 8.

Мотоциклы: 2.

Личный состав: 6 унтер-офицеров и 35 рядовых;

Утрачено: вооружения – 21 тонна. ГСМ – 40 тонн. Боеприпасов – 17 тонн. Вещевого имущества —3 тонны. Продовольствия – 52 тонны.

05.07.1941. Командир снабжения 55-го армейского корпуса майор Вольфминг».

«Командующему 6-й армии генерал-фельдмаршалу фон Рейхенау.

Срочно.

Докладная № 2. Расширенная и дополненная.

Докладываю. Расследование, проведенное по заявке командира снабжения 55-го армейского корпуса майора Вольфминга, привело к неожиданным результатам.

Начальником складов майором Адлера подтвержден выход 4 июля с трофейных складов шести колонн общей численностью автотранспорта 207 единиц. Однако расследование показало, что четыре из этих шести колонн никак не могли прийти в пункт назначения. Выяснилось, что их просто никто не отправлял.

Вывод: вывоз большого количества продовольствия был организован противником на захваченной технике и с подделанными документами. Опрос дежурного офицера, унтер-офицеров и солдат, выдававших по накладным имущество с трофейных складов, дал, что ничего необычного и подозрительного в солдатах ложных колонн они не заметили. Более того, они заявили, что не в первый раз выдают им имущество со складов.

Анализ по опросу и расследованию выявил следующее: с 2 по 4 июля противник на захваченных автомашинах нашей армии и одетый строго по форме солдат и офицеров вермахта, организовал вывоз продовольствия, используя подправленные в сторону увеличения накладные 55-го армейского корпуса, которые они предположительно захватили вместе с машинами ориентировочно 1 июля. Накладные были обнаружены в бухгалтерии администрации складов. Согласно списку погрузочно-разгрузочных работ с 2 по 3 июля было вывезено до 55 % всего объема захваченного имущества. Судя по накладным, часть из них была подделана. За 2 июля склады приняли восемь транспортных колонн, причем, судя по опросу выдававших по накладным унтер-офицеров, некоторые принимались дважды. Обычное количество машин в колоннах не превышало тридцати – тридцати пяти грузовиков. На 3 июля было уже одиннадцать поддельных накладных, соответственно одиннадцать принятых колонн. Что указывает на увеличение транспорта и людей у противника. 4 июля при вывозе одна из наших транспортных колонн, следовавшая в тот же корпус, выехала вместе с противником, который также закончил загрузку, что, видимо, облегчило ее захват. Анализ показал, захват, произведенный 4 июля двух наших транспортных колонн, был завершающим в фазе вывоза продовольствия.

Более противник на складах не появлялся.

Сообщаю также, что с 3 июля начали пропадать наши войсковые колонны, следовавшие к передовой. Это как одиночные грузовики, так и небольшие пехотные части. По сообщениям некоторых комендатур, они не раз слышали пулеметно-ружейную стрельбу. Но так как огонь велся в основном из нашего оружия, особого волнения не было. Хотя патрули в сторону боя высылались. В одном случае их встретил регулировщик на одном из перекрестков и сообщил, что идет окружение небольшой части русских солдат, во второй раз патруль не вернулся. Наземные поиски ничего не дали, кроме пропажи еще двух моторизованных патрулей. В просьбе о воздушной разведке было отказано. Рапорт прилагается.

Вывод: в лесном массиве в районе 110/120 находятся русские части. Для их уничтожения охраны тыловых служб не хватит. Просьба выделить подвижные войсковые соединения для уничтожения крупной группировки противника, предположительно находящейся в лесном массиве в квадрате 110/120…»

– Это все?

– Это все черновики, товарищ полковник, еще есть доклады полевых агентов, – закопался наш штатный переводчик в бумагах, разложенных на капоте.

– Черновики? Хм, значит, рапорта уже отправлены? – задумался я.

Наша встреча с разведкой произошла на лесной дороге по пути к штабу. Со стороны мы смотрелись наверное странно, группа красноармейцев, спокойно курящая с такой же группой солдат вермахта. Офицер, как будто сошедший с немецких агитационных плакатов, высокий блондин с голубыми глазами, подтянутый, с выправкой кадрового прусского офицера времен Первой мировой, в свежей отутюженной форме, со складками, бритое лицо, без малейших признаков щетины, и советские командиры стояли у машин и спокойно обсуждали прошедший два часа назад захват курьера.

– Да мы и сами не собирались их брать, товарищ полковник, – чуть виновато пожал плечами «офицер». Старший сержант – внимание – Мюллер был из поволжских немцев, сейчас командовал взводом в разведбате капитана Меньшикова.

– Доложите более подробно, – приказал я.

– Есть.

Взвод проводил разведку местности восточнее леса в составе полного отделения на бронетранспортере и двух мотоциклах, где мы укрылись и на пересечении дороги лоб в лоб столкнулись с легковой машиной. От удара у «опеля» не только вылетело лобовое стекло, но и открылась водительская дверца. Бронетранспортер не пострадал.

Следовавший в охранении мотоцикл – ехавший почему-то сзади легковушки – успел остановится.

Дальше было дело техники. Так как разведка была не только в форме противника, но и имела документы, выдавая себя за моторизованный патруль, то, делая вид, что оказывает помощь пострадавшим в «опеле», взяла в ножи охрану и пленных в количестве двух офицеров. Один из них занимал немалую должность в службе охраны тыла немецкой армии, что тут наступала, другой был адъютантом.

– Ну понятно. Вы прихватили этого майора, адъютанта, затрофеили мотоцикл и рванули обратно. Надеюсь, следы успели замести?

– Обижаете, товарищ полковник. Легковушку в кусты затолкали, возвращались кружным путем.

– Молодцы. Смирно!

Оглядев выстроившийся строй немецких солдат, моя охрана встала в стороне, громко отблагодарив их от лица командования.

– Служим трудовому народу! – хором ответили они. Справа чуть громко щелкнуло. Сержант из особого отдела, что был закреплен за мной, убрал фотоаппарат обратно в чехол и немного смущаясь ответил на мой удивленный взгляд:

– На память, товарищ полковник. В газету.

– Ты это даже не думай. Лица разведки показывать нельзя.

– Есть.

– Лейтенант, что там еще есть? – повернулся я к своему адъютанту, которого мне вместе с охраной навязал Иванов. Он же исполнял обязанности переводчика.

– Много что есть, товарищ полковник. И про аэродром есть, и про наши дела на складах, и то, что мы позавчера батальон в ловушку загнали и уничтожили. Кстати, тут есть рапорта очевидцев, все-таки четверо смогли уйти краем озера. Много что есть, и наши дела и чужие. Не одни мы тут.

– Ну этого следовало ожидать. Окруженцев вокруг много.

– Уже нет, товарищ майор государственной безопасности, – особисты почему-то упрямо продолжали называть меня по полному званию, а не как армейцы. Вот и мой сержант от них не отставал.

– В смысле?

– За сегодняшний день ни один боец или командир к нам не вышел. Да и вчера меньше сотни на наши посты наткнулись.

– Ясно. Значит, лавочка прикрылась. Ладно, будем добывать людские ресурсы другим путем.

– А что, товарищ майор госбезопасности, восемь тысяч уже мало?

Окинув взглядом окружающий нас лес, вздохнул и ответил:

– Мне? Мне мало. Планы большие.

Пока в штабе изучали случайно добытые разведкой документы и потрошили пленных офицеров, я проехался по нашей группировке, проверяя их боевое состояние и как они устроили свой быт.

Многие уже успели пройти через бои, взять хотя бы те же засады с ложными регулировщиками. По последним подсчетам, только за два дня мы накрошили более двух тысяч немецких солдат. Данные, конечно, немного преувеличены, но ненамного. Проблемой стал сильный расход трофейных боеприпасов, но и он был решен с помощью захваченных колонн. На данный момент у нас скопилось более трехсот грузовых машин и полусотни легковых, это все последствия операции «регулировщик». Так что проблема как с боепитанием, так и с продовольствием решена.

Начал я с полка Гаврилова.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – поздоровался он со мной.

– Докладывайте по существу, в каком состоянии полк и когда он будет готов приступить к работе? – после взаимных приветствий начал я.

– Так техника к вылету готова, мы продолжаем увеличивать аэродромы подскока, как вы их назвали, и скоро будем перебазироваться.

– Как с моим У-два, не забыли?

– Нет, радисты закончили с ним возиться. Они, оказывается, ваш штабной самолет радиофицировали трофейной радиостанцией.

– Ну это для меня не новость, сами же прошлый раз рассказали.

– Тут дело в том, что они сделали возможность более или менее нормально общаться. Например, на наших радиостанциях, если отлететь от полка километров на двадцать, то кроме помех ничего не слышно, а тут после проверки на пятьдесят километров и прием вполне нормальный.

– Так это вы мой штабной броневик угнали? – припомнил я происшествие двухдневной давности.

– С разрешения начштаба, – тут же отмазался Гаврилов.

– Я в курсе, что с его разрешения, просто не уточнял, кто пользовался штабной радиостанцией. Что там с вылетом?

– Хоть сейчас. Радисты с вашим самолетом закончили, сейчас работают над «ишачками».

– Командир радиороты у вас или у танкистов?

– У танкистов, товарищ полковник, но зам его тут.

– Давайте его сюда.

Через минуту подбежал младший лейтенант Самсонов.

– Лейтенант, доложите, что у вас с радиофицированием полка?

– Трофеев не хватает, товарищ полковник, пока ставим только на командирские машины.

– Лейтенант, запомните такую фразу одного нашего воздушного аса: лучше иметь десять самолетов с радиостанциями, чем двадцать без. Вам все понятно? Если у вас нехватка, подайте заявку, пусть разведка прошерстит немецкие тылы; думаю, они смогут вам помочь.

– Есть, подать заявку, но по примерным прикидкам нам нужно до шестидесяти радиостанций, товарищ полковник.

– Куда вам столько?

– Танкистам, и пехоте, и артиллеристам…

– Все-все я понял. Подайте заявку.

– Товарищ полковник, вас в штаб вызывают, – окликнули меня от моего штабного броневика. Подойдя, взял гарнитуру и сказал:

– Алый на связи.

– Алый, просьба Четвертого прибыть на базу.

– Понял, сейчас буду.

Развернувшись к командирам полка, продолжил:

– В общем, у вас три дня, чтобы выполнить все намеченные работы, чтобы к сроку полк был полностью боеготовым. И приберитесь здесь, устроили свалку отходов, – пнул я пустую банку из-под машинного масла.

– Есть убраться, – козырнул начштаба полка.

– В штаб! – приказал водителю.

Срочный вызов в штаб оказался по серьезной причине. На один из наших постов вышла крупная группа окруженцев, почти триста человек.

– Кто командир?

– Майор Ветров, из погранотряда. Его уже везут сюда, – ответил Иванов.

– Майор Ветров из погранотряда… майор Ветров… – задумчиво бормотал я, постукивая карандашом по столу.

– Вы его знаете?

– Что? А нет, не знаю, но планы на этого майора уже имею.

В это время послышался стрекот мотоциклетного движка и среди деревьев показался сам мотоцикл. За рулем сидел наш боец с поста, в люльке политработник в звании старшего политрука. На заднем сиденье сидел майор.

Познакомились быстро, представившись друг другу, я поинтересовался у майора Ветрова:

– Какие ваши дальнейшие планы, майор?

– Конечно, прорываться к своим, товарищ майор госбезопасности, – вместо майора ответил политрук. Ветров очень недовольно посмотрел на него, но промолчал, видимо, не желая конфликтовать рядом с нами.

– Я у вас спрашивал, товарищ политрук?

– Нет, – несколько растерялся он.

– Вот и помолчите. Я слушаю, майор.

– Согласен с товарищем Барановым, нужно выходить к своим.

– Замечательно. Мы вам поможем. В чем нуждаетесь?

– Так… во всем, – быстро скрыв удивление, ответил пограничник.

– Замечательно, – усмехнулся я.

– Товарищ полковник, я вас правильно понимаю… – начал было Иванов.

– Правильно, – ответил ему, после чего, повернувшись к гостям, предложил пройти на кухню.

– Товарищ полковник…

– Да понимаю я тебя, но придется. Доложи мне по документам, что захватил сержант Мюллер.

– Охрана тыла шестой немецкой армии, что сейчас на нас наступает, о нас знает. Вернее, подозревает. Кстати, вы знаете, что в документах были списки агентов, что работают на противника?

– Из местных?

– Да.

– Переводчик о чем-то таком заикался, но он тоже мельком просмотрел.

– Особисты уже взяли некоторых в оборот. Оказалось, к нам забросили четыре группы диверсантов. Две особисты на ранних стадиях раскололи, еще две сейчас под присмотром, там Кучера сейчас работает. Очень доволен.

– Когда немцы за нас примутся?

– У них сейчас пока сил нет, но думаю, в ближайшие дни… Так вы хотите отвлечь их от нас? Ветровым?!

– Именно, поэтому мы им с десяток грузовиков дадим с продовольствием, вооружением. Танки как наши, так и трофейные, в общем, будем пускать немцам пыль в глаза.

– А если они прорвутся?

– Тоже хорошо, но вряд ли, сам читал сводки Меньшикова, немцы тылы подтянули, перекрыли все. Главное, чтобы Ветров на нас поработал, нам кровь из носу, но две недели спокойствия очень нужно.

– Вы так и не сказали, ваши дальнейшие планы, – опять забросил удочку Иванов.

– Всему свое время, полковник. Скоро вы все узнаете, а пока составьте список того, чем поделимся, только кухни не давайте. Самим не хватает.

– Есть составить список.

В течение двух дней оперативный штаб готовил будущую трассу для группы Ветрова. Капитан Меньшиков, принявший активное участие в составлении маршрута, вызвался сопровождать группу майора до брода, где зона нашего влияния заканчивалась.

К вечеру колонна из тридцати семи грузовиков и шести танков двинулась на прорыв.

– Не прорвутся, – вздохнул рядом Иванов.

Опустив бинокль, я ответил:

– Как ни горько это сознавать, но для нас это хорошо. Особенно если документы, что мы дали Ветрову, попадут немцам в руки. Главное, что они о нас мало знают. То, что нас мало, мы сумели их убедить. Если попадутся, то скажут то, что нам нужно, а не как в действительности.

– Все равно подло это как-то.

– Это война, полковник, и по-другому тут не получится, – жестко ответил я. – Все равно бы пришлось что-то придумывать, чтобы отвести пока от нас подозрения, а так все нам на руку. Пусть немцы о нас пока забудут. Поэтому я приказал ввести в группе радиомолчание, которое вы, кстати, нарушили, и не афишировать свое присутствие. Ветров в таком случае это просто находка. Ладно, я продолжу инспекцию подразделений, а вы держите меня в курсе дел… вестовыми.

– Есть держать в курсе.

– Не обижайтесь Павел Анатольевич, так нужно. Кстати, через пять дней, четырнадцатого июля, сбор командиров оперативного штаба, будет вводная. Вот тогда и узнаете, зачем мы тут.

– Ясно, разрешите идти?

– Идите.

Проводив «эмку» полковника взглядом, повернулся к своей охране и скомандовал:

– К танкистам.

Про У-2 теперь временно можно забыть, сам же ввел приказ о маскировке. Теперь только через неделю я смогу более или менее спокойно полетать и осмотреться.

Через два дня, собрав всех штабных и политработников, как и командиров подразделения, начали разборки по инспекции, которую я только сегодня закончил.

– Товарищи командиры, могу сказать только одно, к будущим боям мы не готовы.

Достав из папки пронумерованные листы, начал доклад. Я, конечно, как командир так, с боку припека, но увидеть глазами и проанализировать еще в состоянии.

Прошелся по всему, что видел. Про быт простых бойцов особо. До мельчайших подробностей про обучение и взаимодействие частей тоже не забыл. С этим было совсем ахово.

На полный доклад и разбор полетов у нас ушло почти четыре часа. Отпустив всех командиров с новыми инструкциями, попросил остаться Иванова, который за все время совещания то бледнел, то краснел, и капитана Меньшикова.

– Капитан, доложите, что вам известно про группу майора Ветрова.

– Мы вели как визуальное слежение, так и полный радиоперехват немецких сообщений. Так что фактически все. Они не особо шифруются, а где идет шифр, помогают пленные немецкие радисты. Они их знают, в принципе мы теперь тоже.

– Конкретнее, что с ними?

– Немцы уже трижды сообщали, что уничтожили группу майора. Но это была ложная информация. Вы были правы, когда говорили: для тыла наступающей армии целый батальон, хотя бы при четырех-шести минометах на машинах и при танках, если умно поставить дело, способен пройти за ночь около ста километров. Довооружиться на складах противника и занять вермахт на целую неделю. Создать впечатление, что это именно они и шуровали все это время на коммуникациях. Наши же подразделения временно останутся вне внимания. Анализ действий группы Ветрова дает понять, что стреножить батальон не самое простое дело. – Глянув на Иванова, Меньшиков продолжил доклад: – Ветров, как его и инструктировали, не идет одной колонной и по одной дороге.

Согласно кивнув головой, сказал:

– В принципе батальон и так первая самостоятельная тактическая единица, а на машинах и усиленный танками – это уже полностью самостоятельная тактическая боевая группа, смертельно опасная для тыловых подразделений, разных там складов, транспортных узлов и транспортных колонн противника. Не зря мы дали двое суток на переформирование и обучение группы Ветрова. Продолжайте.

Переглянувшись после моих слов, Иванов и Меньшиков кивнули друг другу, как будто вторя своим мыслям.

– Так как они располагают данными разведки, поэтому первые два немецких опорных пункта и встретившаяся маршевая колонна были уничтожены с ходу, после обнаружения их передовыми и боковыми дозорами. Уничтожив тыловые гарнизоны, персонал трех небольших складов, мастерских и две маршевые колонны, они двинули дальше.

– Потери?

– Примерно двадцать пять процентов, но они восполнили потери. В их группу влилось несколько небольших групп окруженцев. Проводную связь мы держим и не дали предупредить других, перерезав несколько линий. Эфир забили морзянкой.

– Продолжайте.

– Штаб, прорабатывавший для них маршрут, сделал свое дело неплохо. За ночь им надо успеть преодолеть сто – сто пятьдесят километров до лесного района на дневку, до того как немцы разберутся, что это не просто, извините, банда окруженцев. Так от дневки до дневки и ехать, шумя и уничтожая как можно больше солдат противника. Сейчас они движутся двумя или тремя колоннами по параллельным дорогам вот тут, – указал капитан на карте, продолжив: – Рации, что мы им дали для командиров, чтобы обеспечить фланговый обходной маневр в помощь соседям, если они наткнутся на заслон немцев, хорошо нам помогают следить за их перемещениями.

– Политрук не выступал?

– Нет, идут хорошо. Много сил на себя оттянули. По моему предположению, после изучения радиоперехватов существовать группе осталось один, максимум двое суток. Все-таки мало времени им дали на подготовку, все еще шероховато действуют, наши вон вторую неделю пытаются наладить взаимодействие, все не получается.

– Хорошо, главное мы вбили им в голову, чтобы никаких подвигов и стояний «нерушимой стеной». А воевать с умом, сразу вперед минометы, выносить оборону и быстро уносить ноги в лес – авиация противника основной враг боевой группы, – согласно кивнул молчавший до того полковник Иванов.

– Держите меня в курсе относительно группы Ветрова. Кстати, выношу благодарность всему оперативному штабу за отличную проработку движения группы майора Ветрова.

– Служим трудовому народу, – встав и вытянувшись, серьезно ответил Иванов.

Дальше начались трудовые будни отдельной взятой мотогруппы. Было тяжело прививать некоторым командирам «от сохи» командирские качества и умения. Открыли небольшую школу повышения мастерства, где читали лекции наши лучшие тактики и стратеги.

Двух совсем упрямых командиров пришлось понизить в звании и дать отделения под командования, предупредив, что за потерю хоть одного бойца под их командованием трибунал – это малое, что их ждет. Некоторых командиров такая «порка» подстегнула, и качество обучения явно поднялось. Формирование, согласно моему приказу, закончилось только шестнадцатого июля, но все подразделения теперь знали своих командиров с хорошей и плохой стороны и примерно представляли, к чему их готовят.

Что было дальше, помнил смутно, меня внезапно свалила лихорадка, врачи констатировали воспаление легких, и первые два дня я провел в полубреду.

Судя по заходящему солнцу, в себя я пришел вечером.

– Санитар… – пытался крикнуть я. В землянке было жарко натоплено, и это несмотря на лето, и пить хотелось неимоверно, несмотря на все еще заложенное горло.

– Товарищ командир, не разговаривайте. Вам вредно, – услышал я и почувствовал, как мне на лоб легла маленькая девичья ладошка. Судя по тому, что она была холодной, жар у меня еще оставался.

– Попросите прийти полковника Иванова со свежими данными по части и разведданными, – не попросил, приказал я и закашлялся.

Видимо, это были последствия перенесенного заболевания в Польше в мире царя, и сейчас наступил рецидив. Через несколько секунд я снова вырубился.

Когда я в следующий раз очнулся, было утро. Рядом дремала молоденькая медсестра. Я ее сразу узнал, она была из состава санитарного поезда, который стоял на разбитых путях и не мог эвакуироваться. Мы тогда вывезли все, даже операционную. Вместе с другими медчастями, что встретились нам, был организован общий госпиталь под командованием военврача первого ранга Михаила Петровича Ветровского. После инспекции я мог узнать все палаты-землянки, что у нас были. Эту не узнал; видимо, мой приказ расширить прием ранбольных был уже исполнен. Скоро бои, будет много раненых, а у госпиталя столько палат, сколько сейчас раненых. То есть прием новых будет невозможен, просто некуда класть. Свободных мест не было. Так что утвержденный план по увеличению палат, видимо, был выполнен вовремя.

Взяв в руку прохладную девичью ладошку, разбудил медсестру.

– Иванова ко мне. Быстро. – И прежде чем она открыла рот, спросил: – Какой день?

– Двадцать второе июля, товарищ больной. Вы четыре дня были без сознания.

Это многое проясняло, но нужно было поторопиться. План, разработанный мной, должен начаться через два дня, пора выпускать ребят Меньшикова.

Через полчаса прибыл полковник Иванов с туго набитым портфелем в левой руке. За ним прошли комиссар отряда батальонный комиссар Баранов, неприметный в быту и большой человек в работе, и начальник разведки капитан Меньшиков.

– Присаживайтесь. Докладывайте.

Вошедший вслед за командирами начальник госпиталя взял мою руку и стал сверять пульс. Потом положил ладонь на лоб и спросил:

– Как вы себя чувствуете? – На командиров особого внимания он не обратил.

– Сильная слабость, боли в груди, в висках. Сухость во рту… Помогите мне приподняться.

Военврач помог мне сесть, подложив подушку под спину, и, выходя, тихо предупредил Иванова:

– Десять минут, не больше.

При выходе врач столкнулся с входящим Кучером.

– Докладывайте, товарищ полковник, – тихо попросил я Иванова.

Сейчас я узнаю, продолжает ли работать мой план. Так вовремя попавшийся нам под руку Ветров «принес» нововведения в тактику групп. Весь перехват, что делали наши радисты по действиям майора, передавался всем командирам подразделений с просьбой найти ошибки и смоделировать свою модель поведения. Многие командиры ухватились за это предложение обеими рукам, и до моей болезни среди них шли жаркие дебаты, как бы они поступили на месте майора Ветрова в той или иной ситуации. Дошло до того, что одного командира с низким уровнем… умения анализа пришлось сместить до зама, тут он неплохо проявил себя. И на его место поставить интенданта третьего ранга, который восхитил меня своими авантюрными предложениями. Думаю, тут он будет на своем месте.

– Формирование восьми мобильных групп закончено. Состав каждой группы: сто пятнадцать красноармейцев в составе трех взводов под командование командира роты. У каждого взвода две автомашины и бронетранспортер, часть как десант на танках…

– Численный и материальный состав я сам составлял и в курсе всего. Главное, все группы обеспечены согласно приказу?

– Не совсем. У второй группы из четырех танков, положенных по штату, не хватает двух, ремонтники все еще не могут взяться, запчастей у них нет. Предлагают замену из самоходного дивизиона.

– Принять. По минометам?

– Три группы доукомплектовали трофейными. Благо боеприпасов к ним у нас больше, чем к нашим минометам. У каждой группы мотоциклетный взвод из десяти машин…

В течение часа Иванов докладывал про готовности боевых групп, изредка сверяясь с бумагами.

– Хорошо. Товарищ Меньшиков, доложите последние данные по разведке…

После того как все командиры доложились, я негромко сказал:

– Думаю, что пора сообщить, почему мы все тут собрались и не пробиваемся к своим.

Командиры переглянулись.

– Да мы уже догадались, товарищ полковник. Пример майора Ветрова и формирование похожих групп навело на это.

– Хорошо, что вы догадались и проанализировали весь боевой путь майора. Жаль, конечно, что группа его была разбита, но опыт его мы переймем. Что вы помните о герое Великой Отечественной войны полковнике Давыдове?

– Партизан? – с некоторым сомнением спросил Меньшиков.

– Именно это я и имел в виду.

– Но тактика майора Ветрова?!. – начал было Иванов.

– Задача у майора была какая?

– Пробиться к своим, – несколько недоумевающе ответил полковник.

– А у нас?

– Не знаю, товарищ полковник.

– Вот когда будете знать, тогда можете меня перебивать, – несколько хмуро ответил я.

– Извините, товарищ полковник.

– Ладно… продолжим. Наша задача такая: полностью перерезать тыловые артерии, снабжающие шестую армию на нашем направлении. Удерживать отбитую территорию по мере сил. Операция называется… хм, «Ковпак». Операция начинается в три часа тридцать минут через два дня. Полковник, дайте карту. Вот эти три железнодорожных моста и вот эти восемь автомобильных нужно уничтожить в первый же день. Хочу сразу сказать, что группы должны ударить одновременно и использовать только свои силы. Группы должны сработать как часы, скрытно выйти на исходные, согласованно и по графику ударить по назначенным целям…

Командиры слушали внимательно, особенно полковник Иванов. Это большая штабная работа. Нужно просчитать каждый взвод, каждый танк, машину и самолет. То есть все перемещения и снабжение, транспортные потоки, которые где-то соединяются или наоборот расходятся, существующие коммуникации и коммуникации, которые надо создать. Препятствия для себя и для противника, каждую дорогу, посадочную площадку, каждый овраг и каждую реку учесть. Возможные трофеи обговорили особо. ГСМ, оружие, транспорт, продовольствие, снаряжение и человеческий ресурс из концлагерей. На той территории, какую я росчерком карандаша определил как будущую «партизанскую вольницу», согласно рапортам разведки, находится пять лагерей для военнопленных и восемь пересыльных пунктов. В общем, это большая тема для всех. Для особиста, старшего лейтенанта Кучера тоже настали трудные времена, всю эту территорию он должен держать от вражеских агентов только со своими людьми. Благо бывшие комендачи, пограничники и милиция составили более трехсот бойцов и находились под его общим командованием.

– Товарищ полковник. Вы расписали действия наземных войск, как насчет Гаврилова?

– Гаврилова? – Я усмехнулся: – У Гаврилова особая задача.

Подтянув к себе карту, я обрисовал двумя кружочками его будущие цели.

– В первый же день, разделившись на две авиагруппы, одновременно с остальными подразделениями они должны нанести бомбово-штурмовой удар по этим целям. Дальше они уже работают по заявкам наземных сил. Напомню, что группы ведут бой только в крайнем случае, их задача добить противника после налета штурмовиков. Ну кроме, конечно, уничтожения мостов, тут им придется действовать самим.

Иванов, как и остальные мои распоряжения, это тоже записал и, внимательно осмотрев карту, поинтересовался:

– Одним налетом тут не отделаешься.

– Возможно, но нам нужно парализовать транспортную ветку минимум на пару дней, это они смогут. Да и асов Люфтваффе попугать тоже сумеют. Давайте поговорим вот об этих двух транспортных аэродромах, что находятся «на нашей территории». Товарищ полковник ваши предложения по их захвату с сохранением самолетов?..

Цели для Гаврилова были Варшавский железнодорожный узел и крупная авиабаза в Лиде.

Лопата в очередной раз врезалась в землю, вызвав небольшой обвал.

– Васильев, ты нишу для гранат делаешь, а не шахтерский туннель пробиваешь. Хватит уже, подровняй стенки и углуби траншею на два метра влево, – командовал копавший рядом боец с оголенным торсом.

– Товарищ старший сержант, там корни.

– Сбегай во второй взвод и попроси у них топор, пока нашему рукоятку новую делают.

– Есть сходить, – козырнул молодой конопатый боец.

Подошедший молодой командир с лейтенантскими кубарями проследил взглядом за убегающим бойцом и, присев на отвал земли, достал из кармана пачку трофейных сигарет.

– Как у нас дела, сержант? – поинтересовался он, чиркая трофейной же зажигалкой. Сержанту он не предложил, знал, что тот не курит.

– К вечеру третью полосу закончим, потом маскировать начнем, – воспользовавшись возможностью отдохнуть, сержант разогнулся и, потерев спину, неожиданно улыбнулся.

– Понятно. Артиллеристам капониры сделали?

– Второе отделение копает. Им еще на час работы… Товарищ старший лейтенант, а как командир наш?

– Сестричка сказала, в себя пришел. Позавчера весь штаб вызвал, совещались.

– Это хорошо. Чую, скоро настанут новые времена. Вдарим немцам?

– Возможно, танкисты что-то засуетились. Летчики забегали… может быть, – задумался ротный. – Жаль только, нас это минует. Мы в обороне, полк охраны тыловых служб.

– Может, и нас в дело впрягут?

– Возможно. Ладно, пойду в штаб батальона, доложу, что наш участок к вечеру закончим, – вставая, пробормотал лейтенант.

В это же время послышался гул моторов. Третья полоса общей обороны, находившейся в километре от опушки в глубине леса, проходила неподалеку от дороги, так что бойцы второй роты третьего батальона стрелкового полка могли наблюдать за движением крупной войсковой колонны.

– Двинулись… Только почему вечером, темнеет же? – удивился вылезший из окопа сержант.

– Видишь, на передовых машинах и танках сидят бойцы в трофейной форме?

– Видел троих, – подтвердил сержант.

– Думаю, они так рано двинулись, чтобы заранее занять позиции перед ударом. Понимаешь, что это значит?

– Началось?

– Началось.

Они провожали бойцов и технику глазами, в душе желая быть вместе с ними.

– Стой! Кто идет?! – Часовой взял винтовку на изготовку, когда услышал шорох.

Охрану крупного железнодорожного моста солдаты второй роты отдельного охранного батальона несли в усиленном режиме. Помня наставления унтер-офицера, часовой щелкнул затвором, направляя дуло маузера в сторону источника шума.

– Спокойно, солдат. Разводящий со сменой, – услышал рядовой Курт Хоффман голос своего командира фельдфебеля Кранца.

– Пароль?

– Рицин.

– Москов. – Часовой слегка расслабился. Отзыв был верен.

Солнце еще не показалось, хотя край небосклона окрасился в легкий оранжевый свет, но часовой, глаза которого привыкли к ночной тьме, хорошо рассмотрел подходящих. Это были свои, солдаты его взвода.

Оставив смену, они направились к следующему посту. При подходе к посту задумавшийся Хаффман вдруг понял, что не слышит окрика часового.

«Спит! Теперь Кранц его в нарядах сгноит… Кто у нас тут стоит? Вроде малыш Шульц?!»

Остановившийся наряд замер в ожидании.

– Приготовить оружие, – услышал Хаффман тихий приказ фельдфебеля.

Не успел он снять винтовку с плеча, как что-то обрушилось на него сверху, это было последним, что помнил рядовой Хоффман.

– Эти готовы. Шульц, бери Давыдова и снимите последнего часового, а мы пока пулеметчиками займемся, – тихо прошептала одна из темных фигур, когда возня с уничтоженным нарядом стихла.

– Есть, – так же тихо ответила одна из крайних фигур.

Через секунду две тени скрылись. В тени небольшого домика пряталось одно из зенитных орудий, рядом с которым вышагивал часовой.

– Стой!.. Тревога!!! – послышался крик часового, через секунду его крик заглушили выстрелы и разрывы гранат.

Еще через час, когда на железнодорожный мост въехал состав с топливом для одной из частей армии, средняя ферма моста дрогнула, приподнялась в пламени взрыва и обрушилась вместе с частью эшелона в реку. Внизу поплыли чадящие островки пламени от разлитого топлива и разбегались радужные пятна. Война – грязное дело.

Операцию начали без меня. Болезнь вызвала сильную слабость и головокружение, и врачи категорически запретили мне вставать и волноваться. Так что пришлось отдать приказ на начало без собственного присутствия в штабе. Посмотрим, как пройдет операция без наблюдения сверху.

Прищурившись, младший лейтенант Абросимов посмотрел на панель. Приборы плохо видно, а подсветку было категорически запрещено включать, и летчики шли можно сказать на ощупь. Только серебристая тень в ночной мгле ведущего-разведчика, штурман которого вел восемь тяжело нагруженных истребителей к цели, слегка освещался краешком показавшейся луны. Две недели тренировок на грани нервной и телесной усталости остались позади, и вот вчера… нет, еще сегодня вечером, зачитали долгожданный приказ по полку о единовременной ночной бомбардировке восьми целей. Шли они лесенкой вниз. Ведущий наверху, остальные ступеньками вниз, чтобы было видно впереди идущую пару в ночном небе.

Сам лейтенант всего месяц как из училища. Тогда семнадцатого июня, прибыв в часть, он и подумать не мог, что всего через пять дней будет поднимать свой ястребок по тревоге и идти навстречу стервятникам Люфтваффе. Целых два дня они отбивали налеты противника, пока инфраструктура полка не была полностью уничтожена. Тогда, приказав сжечь шесть оставшихся без горючего и боеприпасов «ишачка», комполка скомандовал отходить. Этот день надолго запомнился молодому командиру чувством обиды и поражения. Несмотря на счет за два дня тридцать девять сбитых, один был на счету Абросимова, уходили они с тяжестью на душе. Тот памятный день он помнил хорошо, на второй день пути их остановил немецкий танк. Абросимов тогда подумал, что это все, конец, но из танка вдруг ловко вылез моложавый майор госбезопасности с легкой сединой на висках, которая ему так шла. Именно тогда все изменилось, он смог их понять, поддержал и так впряг в работу, что многие взвыли бы, если бы не война. Почти три недели непрерывной учебы, и постоянная мысль: когда? Ну когда же?

И вот сегодня зачитали приказ.

Командиры два часа простояли у карты, планируя налеты и составляя количество самолетов и время вылета для каждой авиагруппы.

Абросимов знал, что тот майор или полковник Демин сейчас в тяжелом состоянии в госпитале и не может присутствовать при построении, вместо него был начальник штаба их отдельной усиленной моторизованной группы полковник Иванов. Сам Демин частенько бывал в обоих полках – и в истребительном, куда попал лейтенант, и в штурмовом. Он часто заводил разговоры о войне, о немцах. Для многих были откровением такие слова, как геноцид, концлагеря, сверхлюди и унтермерши.

Если до этих разговоров летчики воспринимали немцев как близких по духу людей, то понемногу в их сердцах разгоралась ненависть. Один из комсоргов соседней эскадрильи заявил, что это все неправда, такого просто не может быть. Демин тогда грустно усмехнулся, глядя на него, и горестно, именно так показалось лейтенанту, покачал головой.

На следующий день комсорга забрали, в этом не было ничего необычного, всякое могло произойти, только было обидно, что и этот майор, в которого начали верить, такой, как и многие. Но комсорг вдруг к вечеру вернулся. На вопросы обступивших его летчиков он вдруг расплакался. Не как баба навзрыд, просто по его щекам текли слезы, и он безостановочно повторял одно и то же: сволочи, какие же они сволочи.

– Да объясни ты толком, что произошло?! – рявкнул на него тогда Гаврилов. Комсорг рассказал.

Его отвезли к разведчикам, тем самым немцам, что принял под свою руку капитан Меньшиков, и, выдав форму рядового пехотинца вермахта, велели переодеться.

– …долго колесили по дорогам. Мы на мотоциклах были, два мотоцикла – шесть человек. Патруль изображали. В колясках по пулемету, винтовки у каждого, да два пистолета у командира и у меня. Правда мой в кармане был… А еще гранаты были, по две на каждого… Эти со смехом колесили. С шуточками. Со всеми встречными здоровались, кого останавливали, сигареты стреляли. Разговаривали по полчаса, знакомились… а я ни жив ни мертв был. Страху натерпелся, думал, все, сейчас сдадут…

– А они что?

– Да ничего, ездили, дорогу изучали. Потом ближе к обеду нас остановили, тоже на двух мотоциклах, такой же патруль, только настоящий… – Комсорг на секунду прервался, потирая дрожавшие руки.

– И что?

– Ножами они их всех… Я даже винтовку снять не успел, как они лежат… Командир у них сержант, подходит ко мне, протягивает нож и говорит: на, пятый твой, дорежь… а рукоятка вся в крови.

– А ты?

– Сказали, молодец. Мол, прошлый нахлебник, политрук какой-то, всю дорогу облевал.

– А дальше?

– После, когда меня в порядок привели, поехали к концлагерю… двадцать тысяч наших как селедка в бочке. Каждый день умирают по две сотни. Сам видел, как их хоронят. Длинная канава, сыплют известью тела и засыпают, я там восемнадцать штук свежих канав насчитал. Медицинской помощи нет, наши мрут как мухи, еды фактически тоже нет. Мы три раза мимо этого лагеря проехали, прежде чем домой возвращаться, насмотрелся. Так что полковник наш чистую правду говорил. Он еще преуменьшал или недоговаривал многое.

– А разведчики что? – после недолгого осмысления шокирующей информацией спросил один из комэсков.

– Сказали, что я еще женский лагерь не видел, они бы у меня тогда не только винтовку отобрали, но и связали. Я когда наших в тех условиях увидел, чуть на немцев с кулаками не пошел… правильно полковник говорит, убивать их надо, пока они руки не подняли.

– Разведчики-то как терпят?! – после недолгого обсуждения поинтересовался начштаба полка.

– Сказали, слабовольные на ранних стадиях отсеялись, а терпеть… терпят, зато ножами с удовольствием работают. С огоньком, молодцы парни.

Поглядывая на ночную мглу внизу, приправленную редкими огоньками деревень, лейтенант размышлял:

«Наши, судя по сводкам, километров на триста от границы откатились. А мы тут. Иванов, конечно, объяснил, какую значимую роль мы играем в этой войне, но все-таки среди своих – это среди своих. Как мама? Письма-то ведь не уходят. Почему командир запретил отправку транспортников на большую землю? Секретность? Не выдать себя? У-2 ночью долетит куда угодно. Вон перед тем как свалиться сам три дня на биплане по утрам рассекал. Марьин говорил, что они над лесом в одном месте минут двадцать крутились, полковник там что-то разглядывал. Эх, когда почта заработает? Надо не только маме написать, что я жив, но и Наташке…»

– Внимание. Заходим на цель. Приготовиться! – прервав радиомолчание, вдруг прозвучал в наушниках шлемофона голос Гаврилова. Как один из опытных ночников он исполнял роль штурмана на разведчике.

Лейтенант довольно пощелкал языком. В боевом полку радиостанций не стояло, а вот в учебном им наглядно показали, почему летчики отказываются от этих тяжелых, плохо работающих ящиков. Тогда и Абросимов считал, что они ни к чему, но война быстро все поставила на свои места. Сейчас летчики на радистов чуть ли не молились, они помнили, как «мессеры» атаковали их товарищей, а они не могли предупредить.

– Курт, есть чем прикурить? – К одному из отдыхающих солдат-зенитчиков подошел товарищ из соседнего орудийного расчета.

Кинув коробок спичек, тот продолжил пиликать на гармошке.

– Наши летят, – вернув коробок и выпустив ароматный дым, проговорил куривший.

Прервав монотонное пиликанье, Курт поднял голову и прислушался.

– У русских самолетов не осталось, не зря же у нас две батареи забрали, но звук мне незнаком, а я наших всех различаю.

Вдруг в небе вспыхнула яркая слепящая звезда.

– Подсветка! Боевая тревога! – вскочив, тут же заорал Курт.

Однако было поздно, в свете опускающегося на парашюте осветительной бомбы мелькнул силуэт серебристого одномоторного моноплана, в котором солдаты мгновенно узнали по рисункам силуэт русского разведчика Р-10. Через мгновение на батарею посыпались мелкие осколочные бомбы.

Зажимая рану на ноге, распоротую мелким осколком, Курт со злостью смотрел, как русские истребители И-16 заходят на железнодорожный мост, что защищала их батарея. После четвертого самолета один из ажурных пролетов с жутким скрипом раздираемого металла рухнул в реку, подняв небольшую волну. Но пикировать истребители-штурмовики не прекратили, видимо, у них была задача нанести как можно больше повреждений. И только когда они полностью освободились от бомб, при свете второй бомбы направились к железнодорожной станции. Только сейчас Курт понял, что и там звучат разрывы бомб, звук авиамоторов и слышен рев сирен.

Из восьми бомб в мост попали шесть, два больших всплеска легли совсем рядом. Лейтенант Абросимов радовался, свою вспышку он видел отчетливо.

– План «Б». Уходим, – послышалось в наушниках.

Под крыльями «ишачков» еще были эрэсы, их надо было выпустить по складам на железнодорожной станции. Так как задачу они свою выполнили и снаряды остались неиспользованными, группа истребителей направилась к окраине Варшавы.

Удары по мосту и станции нанесены были фактически одновременно. Поэтому, подлетая, они увидели свет пожарищ горящих эшелонов и пристанционных построек. Через минут на склады обрушились двадцать четыре огненных стрелы.

– Всем внимание! Уходим!

Обратно из всех авиагрупп не вернулись два поврежденных осколками от зенитных снарядов самолета. Эвакуационные группы из разведчиков Меньшикова выехали по координатам, что сообщили подбитые летчики.

Вторая болезнь сильно ударила по иммунитету, поэтому восстанавливался я дольше обычного. Несмотря на это, на следующий день после «часа Икс» я уже был в штабе, приказав перенести мою палату к нему, что было незамедлительно исполнено. Бойцы комендантского взвода быстро вырыли полуземлянку, связисты установили телефон, так что я был в курсе всего, что творилось в нашей группе. Даже выходил дважды узнавать новые сводки, но так как быстро уставал, то выходы были редки.

За первые сутки все, что было намечено, парни выполнили. Сейчас мы переваривали все то, что успели захватить. Железнодорожные линии перерезаны, мосты взорваны. Броды заминированы и находятся под присмотром мотопатрулей. Границы захваченных, вернее захватываемых территорий, проходят по рекам или болотам. Только в двух местах мы вынуждены были бросить два стрелковых батальона на перекрытие открытых мест, где нас могли сбить. Танкоопасное направление там было. Там сейчас возводились фортификационные сооружения, усиленные крупнокалиберной артиллерией, создавалось глубоко эшелонированное минирование, благо немецких мин у нас теперь вдоволь. Группы за два дня выполнили свои задачи, не считая мосты и броды, они захватили много тыловых служб противника, в основном в исправном состоянии. Даже восемь складов с продовольствием, про остальные я уж не говорю. Захватили два аэродрома, один из них тыловой, транспортный, другой боевой, дальняя авиация, там в основном базировались разведчики. Теперь у меня было восемь «юнкерсов»-разведчиков и двадцать в бомбардировочном варианте. На аэродромы уже вылетел Гаврилов со своими командирами и теми безлошадными летчиками, которым не хватило машин. Были у него и такие, они должны принимать технику, перегнать к нам, полосы уже готовы, и начать освоение. Сейчас мотогруппы зачищали ближайшие от нашей границы населенные пункты от немецких комендатур. В крупных селах уже уничтожены, сейчас работают по мелким. Я собирался устроить некую ничейную землю у своих границ. По нашей территории, зачистку территории, включая лагеря военнопленных, вели люди Кучеры, усиленные бойцами охранного полка, пока они справляются. У капитана Меньшикова была особая задача, и его люди в данный момент ее выполняли. Сам капитан как координатор находился в штабе у радиостанции, ловя редкие сообщения в минуты отключения глушилки согласно расписанию.

– Товарищ полковник, вам же прописали постельный режим! – вскинув голову, проговорил полковник Иванов, когда я мокрый от пота ввалился в штабную землянку. Несмотря на это, работа штаба не прекратилась, бегали туда-сюда посыльные, командиры с бумагами. В радиорубке морзянкой работала радиостанция, и все это под какофонию команд, разговоров, предложений.

– Ничего, дотопал же… уф-ф… устал, – пробормотал я, плюхнувшись на ближайшую, грубо сколоченную скамейку.

Вокруг бегала и щебетала медсестра, которую за мной закрепили:

– Товарищ больной, немедленно вернитесь, меня же товарищ военврач заругает!

– Товарищ красноармеец, почему вы не проследили за вашим больным?! Даже мне, далекому от медицины, видно, как ему плохо, – строго обратился к медсестре Иванов.

– Так, не ругай ее, это я приказал, – нахмурился я.

– Товарищ полковник…

– Да знаю я… Лежи-лечись. Тут другое. Гаврилов принял захваченные аэродромы?

– Да, первые самолеты уже начали перегонять. Правда, это делают немецкие пилоты, но под присмотром наших.

– Хорошо. Что Гаврилов говорит, справятся они с транспортниками?

– Пилоты уверили что да.

– Тут такое дело… уф-ф… пора вводить операцию «Воздушный мост». Сегодня ночью отправите на «Дугласе» опытного пилота и штурмана. Подготовьте документы по нашей группировке, они понадобятся. Пусть летят в Киев, старшим майор Краморов, он вполне компетентен… уф-ф… готовьте вылет к двум часам ночи. Про «подарки» не забудьте, из старших офицеров, после того как наши подтвердят, что добрались, начинайте отправлять остальных. Первая группа из пяти машин. Проверим, как они долетят, наших раненых вторым рейсом, первым пленных. Разобьются или собьют, не так жалко. И про почту не забудьте.

– Товарищ полковник, это можно было по телефону приказать или вызвать меня.

– Знаю, лежать надоело. Через час с наброском плана ко мне.

– Есть.

– Доложите, что у нас там по встрече с боевыми войсками противника?

– …У немцев много войск на фронте теперь; как вы понимаете, никакое наступление невозможно, потому что мы заняли бутылочное горлышко от всей занятой бутылки территории СССР, и подвоз сейчас идет только в обход, через Прибалтику…

«Берлин там рвет и мечет или на следующий день начнет рвать и метать…» – мысленно усмехнулся я.

– …в общем, нас просто сомнут, если ему встать «нерушимой стеной», потому что снятые с фронта войска, две-три, да что там говорить, и одна дивизия в колоннах по-быстрому подойдут к району соприкосновения, развернутся в боевые порядки, а далее стандартный, опробованный метод вермахта. Однако мы-то про это все тоже знаем, значит надо расширить глубину своего маневра до естественных границ вроде рек, болот, оврагов, что мы и сделали. Чтобы противник не знал границ соприкосновения, а разведка пропадала бесследно либо ничего не находила, а двигающиеся в походных колоннах войска нарывались на пулеметно-артиллерийские засады или фугасы. Кстати… ваши… э-э-э… ноу-хау очень хороши, мы бы не скоро додумались до картечно-шрапнельных фронтальных мин вдоль дорог и ответственных мест.

«МОНки это вещь», – мысленно согласился я с полковником, вспомнив свое выступление у подрывников.

– …таким образом, смыслом войны для нас должен быть каждый выигранный день, чтобы фронт немцев сидел без снабжения. Значит, надо просто отодвинуть границы своего влияния как можно дальше и потихоньку отступать по нескольку километров, на очередной рубеж, периодически остужая противника фланговыми и тыловыми ударами заготовленных боевых групп, чтобы невозможно было наступать в транспортных колоннах, чтобы так и шли цепями, чтобы танки тратили ГСМ и моторесурс, а он у них, кстати, небольшой, а со снабжением проблемы. – Задумчиво полковник тыкал острием карандаша в карту. Не сводя с километровки взгляда, я задумчиво кивал.

– …Отступил на следующие позиции, где должны быть скрытые позиции для артнаводчика и пулеметчиков с Максимом – он может стрелять с закрытых позиций, а сзади, километрах в десяти-двенадцати, артиллерийская батарея. Хотя если место хорошее, еще и минометы километрах в трех, тоже в скрытых позициях, и если артиллерию немцы-звукометристы махом срисуют и ей надо менять позиции через полчаса после артналета, то минометчики не шумны и могут сидеть, пока не отстреляют весь запас.

– Как с подвозом? – поинтересовался я.

– Да конечно, все это должно вписываться в систему, обеспечивающую маневр артиллерии и подвоз сил и средств, командиры штаба как раз этим занимаются.

– Наши шансы удержаться?

– Пятьдесят на пятьдесят, тут зависит от количества и сил, что будут на нас наступать, – уверенно ответил полковник, не став вилять, сразу дал более или менее точный ответ.

– Ночью вставших лагерем немцев бомбить и обстреливать, надо сделать так, чтобы им фактически во второй раз пришлось воевать за всю Белоруссию, то есть оголить восточный фронт, потому что на западе надо снова форсировать реки, но уже без штатных мостов и под артогнем противника, – задумчиво пробормотал я, снова склоняясь над картой.

– Разведку уже выслали во все стороны. Авиаразведку?

– Ну авиация – это вообще тема отдельного разговора, особенно двадцать восемь «юнкерсов» и сколько-то там транспортников. Разведка должна отслеживать колонны противника на дальних рубежах и наводить штурмовики на вставших лагерем немцев – штук тридцать контейнеров с двухсполовинойкилограммовыми авиабомбами не требуют особой точности для нанесения удара… Кстати, где там представитель летунов? Давайте его сюда.

– Капитан Волынец, товарищ полковник, – козырнув, представился парень примерно моих лет. Раньше представителем ВВС был капитан Армадов, но Гаврилов его забрал как имеющего опыт ночных полетов.

– Капитан, вы в курсе относительно захваченных бомбардировщиков противника?

– Да, товарищ полковник. Телефонная связь, в отличие от радио, работает. Перегнали уже восемь машин, летчики в воздухе с машинами освоились, говорят, справятся. Наземную технику, ГСМ и авиабомбы вывозят на машинах, нам выдали сто тридцать штук, пока хватает.

– Это хорошо. Смотрите сюда, все цели в этом направлении должны быть под постоянными НОЧНЫМИ налетами. План графика вылетов начните составлять немедленно. Первый вылет этой ночью, как и в каком количестве, сами решите. Пока свободны.

– Есть, разрешите идти?

– Идите, – дождавшись, когда капитан удалится, продолжил командовать, уже Иванову: – Как только закончите, сразу ко мне. И еще что хотел сказать. С майором пошлите того генерала, что притащили вчера разведчики.

– Так он же ранен, товарищ полковник.

– Перелет переживет? Переживет, отправляйте, нам нужно, чтобы наших представителей восприняли всерьез. Перед отправкой Краморова ко мне, получит нужные инструкции.

Появился еще фактор – теперь-то, пока немцы не врубились, у нас есть на чем отвезти на Варшавский и окрестные железнодорожные узлы настоящие авиабомбы – ФАБ-двести пятьдесят и ФАБ-пятьсот. После которых даже на месте заводских цехов остается только воронка диаметром по пятнадцать-двадцать метров, а железнодорожный узел надо будет заново отсыпать и нивелировать… э-э-э… лунный ландшафт, который появится после того, как они пару раз за ночь слетают на окрестные железнодорожные станции в Польше. Двести штук ФАБ-двести пятьдесят за раз… хотя этот ресурс, конечно, надо экономить и сделать запрос в Москву о точных координатах, о желательных целях…

– Есть хочется, – потерев впалый живот, тихо проговорил невысокий небритый худой мужчина в солдатских галифе, рваной серой от грязи и пота нательной рубахе и в неказистых обмотках.

– Не напоминай, живот крутит после прошлой баланды. Сволочи, один раз в день кормят, – так же тихо ответил другой, седеющий мужчина. В петлицах его гимнастерки были видны на выцветшем фоне следы знаков различий. Судя по ним, ранее он был старшиной-артиллеристом, сейчас же находился в огромном Владимир-Волынском лагере для военнопленных.

Находились они с краю, совсем рядом с колючей проволокой и могли видеть, что происходит снаружи. Сам лагерь находился на горе, окруженный со всех сторон тройными рядами колючей проволоки и десятком наспех сколоченных вышек. Даже по одному виду было ясно, что лагерь временный.

– Смотри, еще одна колонна. Жратву возят, сволочи… – проговорил собеседник старшины.

– Да, там продовольственные склады. Хм, слышал, утрам там стрельба была?

– Неделю назад тоже была, двух бойцов, что укрывались в городе, гоняли. Подавальщик на кухне рассказывал. Один вроде командиром был, лейтенантом. Убили обоих, загнали на окраину и убили.

– Там полминуты постреляли, и утихло, а тут минут десять трещало. Пулеметы работали. Вчера на рассвете помнишь, как за городом грохнуло, у границы? Земля аж тряслась.

– Охрана не обеспокоилась, значит, немцы победили… опять.

– Вон смотри, пехотный батальон пехом топает. Хорошо идут, обоз немаленький, с сухпаем наверное. Блин, как жрать-то охота.

– Товарищи! – окликнули их.

– Что? – повернулся к окликнувшему их молодому пареньку лет двадцати старшина.

– У меня тут сосед умер, помогите дотащить до ворот.

– Сейчас идем.

В лагере умирали часто, по приказу коменданта соседи умершего должны донести его до ворот и оставить там для вывоза. Зачастую у ворот скапливалось до сотни тел. Дважды вспыхнувшие бунты подавлялись пулеметами, от них только увеличивались канавы, где хоронили умерших.

Приближаясь к воротам, они увидели новую колонну военнопленных. За то время, что они находились в плену, фронт отодвинулся далеко на восток, и в пеших колоннах пленных за время пути не выживали раненые и ослабленные. Доходили только сильные люди, поэтому бойцы изрядно удивились, увидев среди трех десятков новичков, которых прикладами загоняли через ворота, больше половины с бинтами. В отличие от прошлых партий, эти не стали тут же устало оседать на землю, а после некоторой заминки начали расходиться по лагерю.

– Засланцы, – зло прошипел старшина, укладывая тело умершего красноармейца в ряд мертвецов. Его напарник как раз снимал с тела умершего шинель, ему она уже больше не пригодится.

– Думаешь?

– Сам подумай. Свежие они.

– Точно. Надо капитана предупредить.

В лагере были командиры, кто в бою успел скинуть форму и переодеться, кого в бессознательном состоянии переодели бойцы, были и такие. Капитан относился именно к этим командирам. Бойцы его любили и уважали, старшина с бойцом это знали не понаслышке, они были из одного полка.

– Предупредили уже, не одни мы такие глазастые… Хм, странно.

– Что?

– Они расходятся по углам, видишь? К вышкам идут.

Возвращаясь на свое место, они столкнулись с одним из новеньких. Как ни странно, в его петлицах были до сих пор треугольники сержанта. Неловко прижимая к груди толсто замотанную бинтами руку, молоденький паренек прошел мимо старшины.

Поймав его острый изучающий взгляд из-под ресниц, старшина дернул спутника за рукав нательной рубахи и кивком показал на свое место.

– Непростые парни.

Сержант устроился неподалеку от них, по приказу капитана, приславшего посыльного, они установили наблюдение за странным пленным.

Пехотная колонна к этому времени уже удалилась от города на приличное расстояние и сейчас как раз проходила недалеко от лагеря. Дальнейшее поразило всех, кто мог наблюдать за немецкими пехотинцами.

– Герр полковник, мы до сих пор не можем связаться с нашими тыловыми службами в этом районе, – ткнул в карту немолодой капитан с проседью в волосах.

– Попытки связаться? – хмуро поинтересовался моложавый полковник тыловой службы.

– Телефонные линии перерезаны. Посланные связисты или не возвращаются, или отходят под обстрелом.

– Радио до сих пор не работает?

– Да, видимо, те диверсанты, что взорвали мосты через Буг, забили все частоты морзянкой…

– На это понадобится чертова уйма радиостанций и радистов, – сердито бросив карандаш на стол, – откуда там столько?!

– Наши специалисты сообщают, что работают на наших станциях, – осторожно ответил капитан.

– Разведку через Буг направили?

– Так точно, герр полковник. Понтонный мост еще наводят, он поздно прибыл, но разведку я послал на лодках. Переправились нормально, перебросили новую телефонную линию. Как сообщил связной, в городе все спокойно, правда, немного встретили нервно. Оказалось, комендант Владимир-Волынска майор Линке тоже отправлял связистов. Ни один не вернулся. Нашли только тела, попытки преследования русских, а это были русские, не увенчалось успехом, две охранные роты попали в тщательно устроенную ловушку, выжили единицы. В городе солдат едва хватает на охрану дорог на въезде и у комендатуры.

– Какие у нас свободные силы в наличии?

– Никаких, все на передовой. Я своей властью снял с эшелона пехотный батальон со всеми средствами усиления и на понтонах переправил его на ту сторону. Одна рота должна была усилить городскую комендатуру, остальные идти вот сюда, – ткнул карандашом в точку на карте капитан.

– Узловая станция и перекресток дорог; тот, кто сидит тут, контролирует целую округу, – задумчиво протянул полковник. – Что с воздушной разведкой?

Капитан скривился, вопрос был болезненный. Непонятно откуда взявшаяся авиация противника атаковала два аэродрома, напрочь уничтожив летный состав обоих частей, дислоцировавшихся на этих точках. Самое скверное было в уничтожении летного состава. Капитан сам был на ближайшем аэродроме и видел, что уничтожили русские. Стоянки с самолетами были фактически целы, судя по виду, на них сбросили то, что осталось, так, походя. Удары нанесли именно по казармам летчиков. Гестапо уже заинтересовалось, почему казармы технического состава остались целы, а летные уничтожены вместе со своими постояльцами. Очень похоже на работу разведки, но лично сам капитан думал, что это кто-то из сбитых русскими летчиков Люфтваффе сообщил сведения о дислокации летного состава.

– Посланы два разведчика, оба не вернулись.

– Как вы думаете, капитан, предположение оберста Кляйне может быть верным? – поинтересовался полковник.

– Оно не противоречит логике, – осторожно ответил капитан вместо да или нет.

– Возможно и так, но в свете новых событий его предположение о сильной и хорошо вооруженной группировке русских, что скрывается в этих лесах, не лишена смысла.

Капитан облегченно вздохнул. У Кляузе было несколько теорий. Первая: та, что озвучил полковник. Сам оберст, изучив рапорта за последний месяц, предположил, что у этой группировки (вот смеху-то) есть даже авиация. Тут встает вопрос, что же они так долго сидели в своем лесу? Теория вторая: русские забросили своих диверсантов, много, те подготовили аэродромы подскока и, уничтожив мосты и ближайшие комендатуры, сейчас охраняли эти аэродромы. Кляйне предположил, что следующие налеты будут на немецкие города. Капитан принял именно эту версию, поэтому и направил батальон к развилке, в случае чего батальон помешает русским. Сил для этого должно было хватить, да и приданный мотоциклетный взвод поможет в поисках. Третья теория: о русском народе. Чушь про партизан капитан не воспринял всерьез, фантазия у обереста была буйная. Они кто? Освободители! Капитан сам видел, как радовались им приграничные жители.

– Возможно, там были также небольшие мобильные группы диверсантов противника, – осторожно ответил капитан.

– Потеря связи с нашими подразделениями на этой территории, – ткнул полковник в жирно обведенный неправильный овал на карте, – сильно ударила по управлению тыловыми службами. Перед Варшавской станцией стоят несколько эшелонов, командующий разрешил снять пехотную дивизию, следующую к фронту. Тот батальон, который вы, капитан, отправили передовым отрядом, был из этой дивизии. Через два дня пешим порядком они будут у Владимир-Волынска. А пока усильте разведку, думаю, мотогруппы тоже можно переправить понтонами?

– У нас нет мотогрупп, только небольшие подразделения фельджандармерии…

Тут в кабинет быстро вошел молодой адъютант и что-то прошептал на ухо полковнику. Отпустив офицера, полковник хмуро сказал:

– Понтонного моста больше нет, уничтожен с воздуха, капитан, в городе слышна сильная оружейно-пулеметная стрельба. Связь с городом снова потеряна…

– Товарищ старшина, смотрите, что творится! – воскликнул небритый военнопленный и указал грязным пальцем с искусанным ногтем в сторону двигавшейся колонны немецкой пехоты.

Посмотреть было на что. В будущем подобную ситуацию назвали бы просто ДТП, в местное время, столкновение военного транспорта на встречных курсах.

Какой-то шальной немецкий водитель выскочил из-за небольшого бугра, поросшего лесом, и врезался в ехавший передовым советский броневик БА-20 с грубо намалеванным крестом на башне, видимо, реквизированный в городе. Это был единственный броневик у пехоты, не считая десятка мотоциклистов, что шныряли по бокам колонны, изредка вырываясь вперед.

Но удивило бойца не это, мимо пехотной колонны в это время как раз проезжала очередная колонна из двадцати грузовиков. Вот на них как раз и показывал небритый.

Из-за столкновения пехотная колонна встала. Вперед разгневанным козликом рванул кто-то из командиров. Странно было не это, а то, что грузовики тоже встали. Расстояние между машин было по пятьдесят, а где и шестьдесят метров, то есть они растянулись почти в то же расстояние, что и батальон пехоты.

В тот момент как боец показал на машины, тенты их резко и быстро задрались, и с расстояния в двадцать метров, фактически в упор по немецкой пехоте заработали пулеметы. Видимо, командиры, что разработали эту операцию, просчитали ситуацию, поэтому работали не по два крупнокалиберных пулемета, а по пять-шесть ручных с каждого грузовика.

– Мать моя женщина?! – изумленно и как-то вдохновенно выразился старшина, жадно наблюдая за бойней.

В это время они упустили действия сержанта, за которым наблюдали, и не видели, как он вытащил из нагрудного кармана… часы?! посмотрел на них, недовольно скривился и пробормотал себе под нос:

– На две минуты раньше начали.

Дальше он встал и спокойно направился к вышке. План, разработанный командирами буквально час назад «на коленке», сработал как надо, на него никто не обращал внимания. Спокойно достав из карманов галифе гранаты, он с затяжкой кинул их на вышку. Через секунду в его правой руке появился ТТ, и вслед за двумя разрывами наступательных гранат раздалось три пистолетных выстрела. Замерший от неожиданной стрельбы за колючкой патруль упал замертво. Разрывы гранат и выстрелы гремели по всему лагерю, план по освобождению военнопленных близился к завершению. Расстрел обреченного батальона еще не закончился, а к лагерю уже направлялись две машины, набитые красноармейцами. Когда они приблизились к воротам, находящиеся рядом пленные рассмотрели сборную солянку из милиционеров, пограничников и бойцов НКВД в кузове. Тут даже тупому стало понятно, что власть меняется.

– Немцы хорошо воевать умеют. Наши немного запоздали, – услышал старшина сбоку.

Повернувшись, он увидел стоявшего рядом с невозмутимым видом сержанта, только в этот раз без бинтов на руке, спокойно перезаряжавшего пистолет.

– Что?

– Я говорю, немцы хорошие вояки. До рукопашной дошло, – кивнул сержант на четыре горевших грузовика и разбросанных рядом с ними в послебоевом беспорядке людей в защитных гимнастерках и френчах мышиного цвета. Там как раз начали работать санитары. Практически все грузовики были выведены из строя ответным огнем, сидевших в кузове бойцов спасли мешки с песком, что были наложены со стороны стрелявшего борта.

– Почему наши опоздали? – переспросил старшина.

– Танкисты должны были продольным огнем поддержать стрельбу, да не успели. Танки старые, ломаются часто, вон один на тросу, наверняка опоздали из-за него.

– Попадет им?

– Еще как, – кивнул сержант, – потери невосполнимы. Командир наверняка под трибунал попадет.

– Что с нами будет… товарищ сержант? Знаете?

Беседовавших командиров давно окружила толпа пленных, ловя каждое слово, поэтому этот вопрос поддержали одобрительным гулом.

– Знаю, – кивнул паренек. – Те, кто попал в лагерь по ранению или в беспамятстве, тех сразу в карантин и по распределению. Если сами сдались, то тут особисты разбираться будут. Как, почему? С командирами сложнее… Там на приемном пункте вам пояснят.

– А вы откуда знаете? – поинтересовался заросший до глаз, здоровенный боец в рваной гимнастерке с бурыми пятнами крови.

– Да мы уже третий лагерь освобождаем. Всегда одно и то же, видите, все наши к тому строению отошли, охраняют? Там архив. При первом освобождении несколько пленных под видом разгрома пытались поджечь архив, чтобы скрыть свои делишки, но мы тогда успели среагировать и потушить… Стрелять пришлось. Дальше понятно, в личных делах все написано, дальше опрос и в действующую часть. Уже отработано все.

Бойцы вслед за сержантом потянулись к воротам. Где уже поставили столы и лавки, за которыми сидели бойцы и записывали подходивших по очереди пленных, позади них стояли две походные кухни и дымили трубами. Хотя теперь уже бывших пленных интересовали не кухни, есть, конечно, хотелось, а водовоз, что разворачивался сейчас у ворот. Жажда мучила сильнее голода. Видимо, сержант не соврал, говоря, что освобождают они не первый лагерь, все было хорошо организовано, и освободители знали, что нужно бывшим пленным. Старшина же, остановившись у колючей проволоки заграждения и оперевшись рукой о столб, смотрел на стрелковую змею, идущую к городу.

– Вернулись, вернулись же, – бормотал он, и по его щекам текли скупые мужские слезы.

– Товарищ командир, там наши в городе, – разбудил лежавшего на старом матрасе мужчину в командирских галифе мальчишеский шепот. Рядом с раненым висели ремень с кобурой и капитанский френч.

– Что?.. Погоди, Михайло, какие наши? – со стоном подтянув к себе костыль, стараясь не тревожить перебинтованную ногу, поинтересовался мужчина.

– Ну наши, советские. Сам видел. Там стрельба была, я побежал посмотреть. Там на выезде немцы убитые лежат и трое наших их в кювет носят. Там командир был, с тремя треугольниками в петлицах.

– Старший сержант, – задумчиво протянул раненый. – Вооружены?

– Да. А у командира даже автомат. И танки видел, но они мимо проехали, в сторону реки. Может рассказать про вас, товарищ командир?

– Подожди пока. Лютнев с бойцом пытались пробиться, и где они? Убили их. Жалко, совсем молодой лейтенант был… Ты вот что, понаблюдай, что они делают, чем занимаются.

– Хорошо, товарищ командир, я тогда Яшку позову, он тоже пионер, поможет.

– Надежный?

– Да, это он вам лекарства доставал, у него мама в аптеке работает.

– Вечером доложишь, а пока ступай, – велел раненый и устало откинулся на подушку.

– Проезжай! – махнул флажком боец-регулировщик, тормозя двух мотоциклистов.

Обдав бойца дизельным выхлопом, мимо прополз порожний грузовик, повернув на продовольственные склады.

Устало разогнув спину, он осмотрелся. Чуть в стороне находился блокпост, как их прозвали командиры, новое веяние из штаба. Там, повернув пулеметы в сторону города, в охранении стояло отделение бойцов. Город группа не брала, просто не было сил для этого, но обеспечить охрану, чтобы немцы не совались, вполне была способна.

– Товарищ военный? – кто-то окликнул бойца детским голосом.

Закрутив головой, красноармеец рассмотрел под кустами двух мальчишек в пионерских галстуках.

– Что вам? – улыбнулся он.

Переглянувшись, мальчишки встали и подошли ближе.

– Вы советские бойцы? Красная Армия?

– Ну да, – утвердительно кивнул боец и, наклонив голову, снял каску, чтобы показать пилотку с красной звездой. К нему с подобными вопросами обращались не в первый раз, так что он знал, что и как отвечать.

– Нас товарищ капитан послал, он раненый у Мишки на чердаке лежит, давно уже, – сказал кучерявый паренек цыганистого вида.

– Капитан? – нахмурился парень, с подобными новостями жители тоже подходили, всякое за эти два дня бывало. – В городе?

Мальчишки кивнули.

– Тогда вам к командиру надо. Вон пост, туда идите, он разберется, – махнул регулировщик в сторону поста.

У города было довольно сильное движение. Вывозилось все, продовольствие, ГСМ, с захваченных немцами и отбитых назад складов мобилизационное вооружение, боеприпасы, обмундирование. С пунктов эвакуации советские танки, собранные немецкими трофейщиками. Так что боец отвлекся, пропуская очередную колонну, тормозя другую.

– В городе, говорите? В центре?

– Да, у комендатуры, – кивнул белобрысый паренек.

– Там немцев много, не пробьемся… хотя… – Сержант задумался.

Он был в курсе, что особисты готовят прорыв в центр для захвата комендатуры и освобождения пленных, что содержались в местной тюрьме. Да и архив их интересовал тоже.

– Попробую помочь. Вы в городе как ориентируетесь?

– Чего?

– Город знаете?

– Конечно, – аж возмутились мальчишки от такого вопроса.

– Хорошо, сейчас вас на мотоцикле отвезут к командирам, они помогут, да и вы им тоже. Силантьев слышал?

– Да.

– Мухой их к капитану.

– Есть.

Помощь мальчишек оказалась существенной, рота мотострелков на трофейных бронетранспортерах и грузовиках в сопровождении танков через переулки спокойно проехала к центру. Бой начался, когда они показались на главной площади города, тут уже вступили в дело танки и быстро подавили немногочисленное сопротивление.

Через два часа советские бойцы покинули город. За то время, что они находились, к ним неустанным ручейком текли люди. Тут были и госслужащие, не успевшие эвакуироваться, и раненые бойцы с командирами, были также местные жители.

– Товарищ Сталин! Срочное сообщение из Киева. Лично от товарища Кирпоноса, – предварительно постучавшись, в кабинет Главнокомандующего вошел секретарь, неся в руках папку.

– Что там?

– Неизвестно, товарищ Сталин.

Поскребышев, прежде чем Сталин успел отпустить его, заметил, как взлетели брови Иосифа Виссарионовича, вчитавшегося в текст.

Через полчаса был созван срочный совет Ставки.

– Накладную! – Невысокий интендант требовательно протянул руку.

Старший автоколонны, в звании капитана, протянул нужные бумаги, хмуро бросив:

– Мы торопимся, как сказал майор, время – чьи-то жизни.

Оба командира осмотрели друг друга, составив свое мнение о каждом. В последнее время по внешнему виду можно было определить «старослужащих» и «новичков». Интендант был именно из «старослужащих», округлое лицо с румянцем так и дышало жизнью. В противовес ему капитан выглядел по-другому. Был он ненормально худ, так что красноармейская гимнастерка с капитанскими шпалами болталась на нем как на вешалке. В нем сразу можно было определить недавно освобожденного, да и глаза выдавали его. Так и мелькала в них ненависть. Сам интендант, как и капитан, согласно приказу штаба был в красноармейской форме, только знаки различия давали определить, кто он есть на самом деле. Терять командование своих командиров, одетых в демаскирующую их форму, явно не желало. Что тут говорить, многие командиры поддержали этот приказ, в парадной форме можно щеголять в тылу, там пули меньше свистят.

– Не волнуйтесь вы так, тут как раз две автоколонны из Первой мотострелковой бригады ушли, так что становитесь под погрузку, очереди нет… Так, вы из Третьей бригады?

– Да.

– Формируют из тех, что освободили у Владимир-Волынска? – полюбопытствовал интендант, быстро заполняя бумаги и ставя в нужных местах подписи.

– Да, из тех.

– Понятно. Так, первые шесть машин ко второму складу, там отдадите накладную завскладу сержанту Малешкину, он вам выдаст боеприпасы согласно заявке. Тяжелое вооружение четвертый склад. Крупнокалиберные пулеметы и противотанковые ружья получите у сержанта Ибрагимова. Пушки? А пушки это не к нам. Это вам надо в другое место. Двадцать километров дальше, там пункт сбора, и наряд на получение у вас именно туда.

Капитан тщательно записал все, что сказал начальник складов, и, вернувшись к машинам, стал распределять технику, ставя ее под загрузку. Бригада остро нуждалась в ручном вооружении и боеприпасах. Обмундирование и шанцевый инструмент они получить уже успели и сейчас утрясали штаты, стараясь притереть людей друг к другу. Постоянные марши, непонятно зачем бригаду заставляли копать траншеи, не ячейки, как положено по уставу, а именно полнопрофильные траншеи, с наблюдательными пунктами, выдвинутыми вперед пулеметными точками, командными пунктами, блиндажами, артиллерийскими капонирами. Причем все это возводилось в засадной манер. Все выкопанное тщательно маскировалось, и… оставлялось, чтобы отойти километров на пять-десять и начать все заново. Как ни странно, за два дня с момента формирования бригады люди действительно притерлись друг к другу, правда, оружие им пока не давали, кроме тех же лопат. Как узнал капитан, назначенный командовать отдельным противотанковым дивизионом, в остальных трех бригадах было то же самое. Главное, теперь-то они получат оружие и вернут должок немцам, которых в последнее время стали называть «фрицами».

Широко зевнув, я потянулся и, сделав пару разминочных движений, резко сел. От быстрой смены движения закружилась голова. Болезнь ушла, но слабость осталась, поэтому под присмотром врачей я стал нагружать себя физкультурой. Выйдя наружу, посмотрел на пробегавшего мимо и козырнувшего бойца с ведром. Проводив его взглядом, посмотрел на стоявшее в зените солнце и, потерев небритую щеку, вернулся в землянку. После всех процедур, свежепобритый и умывшийся, я был в штабе.

Создавая оперативный штаб, я рассчитывал, что сгружу со своих плеч командование группировкой, и мои ожидания оправдались на все сто процентов. Фактически теперь я выполнял только административные функции, но все равно отслеживал все, что решил штаб. Некоторые приказы приходилось тормозить, они были… несколько шаблонными, немцы прочухали бы. Основную мысль, что все должно быть необычным, штабным я вложил, теперь с интересом смотрел на результаты.

– Докладывайте, что у нас нового? – приказал я Иванову.

Отпустив летчиков, которым он давал вводную на разведку, мы уже сутки наблюдали за движением от Варшавы какой-то пехотной части. Судя по количеству солдат, двигавшихся по параллельным дорогам, к нам шла полнокровная пехотная дивизия. Это примерно соответствовало стрелковому корпусу Красной Армии по количеству людей и вооружению ну или двум советским стрелковым дивизиям, что было более верным. Бомбить ее я пока запретил, вот когда подойдут поближе, чтобы артиллерия доставала…

Сейчас у нас, конечно, появился дополнительный ресурс – захваченные мобсклады – это оружие, боеприпасы, снаряжение и продовольствие, а концлагеря дали нам сверхмотивированных бойцов, которых нужно просто за пару дней откормить и переодеть, попутно проверяя их и комплектуя боевые части с учетом их военных специальностей, – на все про все именно те самые два дня, за это время немецкая дивизия дойдет до Буга.

Впрочем, еще два-три дня нужно на легкую дрессировку, но большинство надо рассовать по уже имеющимся боевым частям, но не более пятидесяти процентов в каждое подразделение – в идеале надо, чтобы распихивали на уровне отделения, и тогда они воспримут наши новации даже без учебы. В принципе пришлось расформировать части и сформировать на их основе четыре мотострелковых бригады. Также отдельный танковый полк, три минометных полка, четыре отдельных артиллерийских дивизиона, два автобата и еще несколько частей.

Это сильно озлобленные люди, а шансов выжить не много, поэтому надо ставить на эту их озлобленность и жажду мести. Так что, инструктируя политработников, говорил – говорить надо честно и обидно, что облажались все от простого красноармейца до генерала, потому что самоуспокоились, перестали изнурять себя боевой учебой и сами засрали себе мозг сказками о немецких рабочих-братьях. Реально же немцы оказались бойцами лучше их, и есть всего несколько дней на подготовку ко второму шансу, и это реально, потому что освободили их такие же окруженцы, организованные в войско и располагающие самым главным – хорошими командирами и оружием.

Политработники говорили им, что терять им теперь всяко нечего – они уже все практически умерли, но им дается еще одна попытка, что они и сами поняли – их вынули из перспективы смерти от голода и болезней и дали шанс отомстить за свои мучения, умереть за Родину.

Крики политработников, что все как один умрем за Родину, меня несколько забавляли. Нет, я не подонок, и слово Родина для меня не пустой звук. Но у них государство и Родина – это одно и то же. Синонимы. Для меня нет. Не нужно совмещать несовместимое. Родина – это моя страна, поля, реки, земля, как в детском стишке из «Брата-2»:

Я узнал, что у меня

Есть огромная семья.

И тропинка, и лесок,

В поле каждый колосок,

Речка, небо голубое —

Это все мое, родное.

Это Родина моя.

Всех люблю на свете я…

Государств было-будет много, Царская империя, Временное правительство, Союз, Российская Федерация. Все это было или еще будет, для меня они ничто. Родина – это да. Она всегда со мной, в душе.

– Все идет согласно плану. Заканчиваем вооружать вновь сформированные бригады. Сейчас они занимают позиции согласно приказу.

– Что с немецкой дивизией?

– Передовые части подошли к Бугу. Авианаводчики доложили, что можно стрелять, дотянемся.

– Хорошо, можете начинать.

– Пока рано, товарищ полковник, – отрицательно мотнул головой Иванов, – не все подразделения вышли на намеченные позиции. Авиация готова, но два дивизиона еще на марше.

– Как определитесь со временем, так и откройте огонь. Артиллеристы довольны? Жалоб нет?

– Не было, радиостанций и радистов получили согласно штатам. Вооружение тоже. Даже с переизбытком. Свободных радистов отправили в команды глушения эфира.

– Ясно. Гости когда будут? Сообщение получили?

Эфир мы глушим не все время, в специально отведенное время. Это обычно ночью идет перерыв, через который мы обмениваемся шифровками с Большой землей.

– Сегодня четвертым самолетом в четыре часа ночи прибудут.

– Ну сперва они проверяющих пришлют. В штабах у нас очень подозрительные люди сидят, но все равно встретить их как положено. Что с зенитками?

– Сформированы еще четыре батареи. Формируются еще восемь, но орудий к ним пока нет, мастерские не успевают их делать. Проблемы со станками. Кстати, во время учебы одна из батарей открыла огонь по прорвавшемуся на бреющем «мессеру» и сбила его. Случайность, но факт.

– Часто летать стали?

– Истребительные части быстро реагируют на сообщения наблюдателей… но да. Стали появляться. Видимо, подтянули летную часть.

– Выясните, где она, и уничтожьте.

– Есть.

– Продолжайте работать, товарищ полковник, я пока в стороне посижу, сводки изучу. Через полчаса приготовьте мне машину, хочу объехать части, познакомиться с людьми.

– Хорошо… Корнилов! Что у нас там по броду на реке? Где схема минирования?..

– Товарищ комиссар, подлетаем, пристегнитесь, – вывел из дремоты прозвучавший едва слышно за ревом двигателей голос штурмана, потрепавшего комиссара за плечо.

Полет занял три часа, вместо прямого полета летели почему-то зигзагами, меняя маршрут.

Дивизионный комиссар Мартынов осмотрелся. При тусклом свете лампочки, что зажег штурман, было видно людей в салоне. Из пяти человек комиссии, что направлялись к «партизанам», как их метко обозвал сам товарищ Сталин, не спал никто. Из присланных специалистов спали четверо бойцов осназа, направляющихся по заявке «партизан».

Повозившись на жесткой и неудобной лавке, «юнкерс» был транспортный и не рассчитывался на перевозку пассажиров, комиссар снова прокрутил тот день, когда его вызвали в Кремль. Сперва с ним разговаривал генерал армии Жуков, коротко введя в курс дела.

Оказалось, пока наши полководцы отступали, отдавая свою землю, какой-то майор госбезопасности, до сих пор выясняют чьего отдела, да и вообще кто это такой. Так вот, собрал этот майор из нескольких разрозненных групп окруженцев целую дивизию и, вооружив ее до зубов захваченным у немцев оружием и боевой техникой, ударил по глубоким тылам поперек коммуникаций, да так удачно, что взорвав пограничные железнодорожные мосты и разбомбив до щебенки Варшавский железнодорожный узел, отрезал немцев от снабжения.

Про масштабы деятельности этого майора с его обладающей необычайно высокой боевой выучкой группировкой, хотя и собранной исключительно из окруженцев и освобожденных им военнопленных, ходят какие-то неправдоподобные легенды в Генштабе. Говорят, что он не только нормально снабдил свое войско всем необходимым для успешных боев, но и многим сверх этого необходимого. Располагая автотранспортом и боевой техникой по штатам механизированной дивизии со сверхштатными средствами усиления, широко использует еще и авиацию различных типов, силами до смешанной истребительно-бомбардировочной авиадивизии, что и позволило ему практически одномоментно нанести удар из района Владимир-Волынска по рокадным железнодорожным станциям и шоссейным дорогам по всей полосе от района Львова ориентировочно до Лиды. Подавив малочисленные тыловые гарнизоны, он выжег в глубоком тылу вермахта их аэродромы и инфраструктуру на приграничной территории СССР в полосе до трехсот пятьдесяти километров и, по неуточненным данным, глубиной от ста двадцати. Местами до двухсот километров по линии в районе Сарн-Лунинец-Барановичи, поэтому снабжение фронта у немцев в ближайшие пару недель возможно только в обход, через Прибалтику и Румынию – это хороший шанс для Красной Армии. Поэтому-то отправили Мартынова организовать взаимодействие. Товарища Сталина, да и командование заинтересовала манера боевых действий, что вела группировка «партизан», она даже краем не касалась боевого устава Красной Армии.

Самое интересное, этот майор госбезопасности Демин не признает «нерушимую стену» в принципе. Войска под его командованием воюют мобильными группами, используя различного рода диверсантов для ночного нападения на колонны в ничейной полосе, для артиллерийско-пулеметных засад и наведения на колонны днем артиллерии, а на ночные лагеря направляет штурмовики с кассетами легких бомб – им точность не нужна, плюс-минус сто метров не критично – побольше сыпанут.

Комиссар, не будь дураком, понял причину, почему выбрали его. Несмотря на то что «воздушный мост» действует вторую ночь и раненых вывезли уже ближе к полутысяче, столько же примерно пленных, Ставка все равно опасалась провокации, несмотря на довольно плотный допрос летчиков и раненых. Наверняка после Мартынова должен прибыть другой человек, с более широкими полномочиями.

Посмотрев в иллюминатор, комиссар увидел неярко горевшие электрические огни на земле. Судя по всему, аэродром у партизан работал в полную силу. Чуть подпрыгивая на кочках, самолет катился по полю, притормаживая в конце посадки.

Как только дверца открылась, их осветили фонариками.

– Дивизионный комиссар Мартынов? – поинтересовался кто-то снаружи.

– Это я.

– Меня прислали за вами, очень прошу следовать за мной.

Через десять минут на трофейном автобусе комиссия въехала на лесную ночную дорогу.

– Со светом ездят, ничего не боятся, – пробормотал один из членов комиссии капитан Артемьев, наблюдая за довольно оживленным движением на дороге.

– Вопросов много, скоро все узнаем, – ответил Мартынов.

Сильное движение было не только на земле, но и в воздухе. Когда машина остановилась и командиры вышли из автобуса, стало отчетливо слышно тяжелое надрывное гудение самолетов и далекую орудийную канонаду, переходящую в сплошной орудийный гул непрерывных выстрелов. Входящий в комиссию майор мотострелковых войск был обстрелянным командиром; приняв свой первый бой на границе в Белоруссии двадцать второго июня, он был одним из немногих, кто смог вырваться из Кобринской мясорубки. Спрыгнув на землю, майор замер, прислушиваясь.

– «Юнкерсы»… тяжело нагруженные… Гаубицы бьют. Много. Далеко… километрах в двадцати. Судя по залпам, полк работает, не меньше.

– Четыре отдельных дивизиона и восемь батарей, входящих в состав частей. А бомбардировщики наши, трофейные. От Варшавы к нам немецкая пехотная дивизия шла, как раз сегодня Буга достигла, разведка выяснила, где они на постой встали, теперь по точкам отрабатываем, – пояснил сопровождающий, в его голосе только глухой бы не услышал гордости. – Пройдемте в штаб, вас уже ждут. Вещи пока в машине оставьте, позже вас увезут на место расквартирования.

Мартынов внимательно выслушал майора и сопровождающего, составив свое мнение о разговоре. В этой части действительно все по-другому, если бы не форма, можно было подумать, что они попали в совершенно другую армию, чужого государства. Он припомнил, как майор Лисин расспрашивал сопровождающего в автобусе:

– Лейтенант. Какая у вас должность?

– Командир четвертого взвода управления комендантской роты, товарищ майор.

– Но в комендантской роте, как я помню, по уставу положено три взвода?! – сыграл удивление майор.

– Это так, но наш взвод только номинально числится за комендантской ротой. В основном наша задача одна, охранять командира группы.

– Майора госбезопасности Демина?

– Так точно, товарищ майор.

– Он так беспокоится за собственную безопасность?

– Нет, товарищ майор. Товарищ полковник был как раз против, это командование штаба решило. Наш командир ведь как «савраска» везде ездит, в каждой части побывает, с простыми бойцами поговорит, с командирами познакомится. Один раз под обстрел попал, на каких-то шальных немцев нарвался, вот командование и решило выделить ему охрану.

– Понятно. Беспокоятся о нем?

– Так точно, товарищ майор. Если бы не беспокоились, меня бы командовать взводом не поставили и не разрешили самому бойцов набирать. Я раньше разведвзводом командовал. У меня все бойцы обстрелянные, некоторые не по одному языку брали.

– Языку?

– Пленного. Это командир словечко ввел, он много разных слов знает. Как говорится, в саму суть попадает.

– Да-а, похоже. Надо же, «язык», – покачал головой майор, – это получается, как бы «говоруна» берут?

– Так точно.

– Лейтенант, а почему вы старорежимное «так точно» произносите?

– Тоже командир ввел. Говорит, мне ваши «Да» – «Нет» уже поперек горла. Война идет, будем вводить новый боевой устав.

Мартынов тогда, засмеявшись, произнес:

– Хорошо, что ВАШ командир еще погоны не ввел.

– Надо будет, товарищ комиссар, введут. – Было видно, что лейтенант потерял интерес к разговору и как-то быстро свел его на нет.

Автобус остановился на небольшой поляне, освещаемой только лунным светом; похоже, светомаскировка тут была очень хороша. Рядом с автобусом стояли три легковых машины, под тенью деревьев угадывались массивные корпуса бронетранспортеров.

– Прошу следовать за мной, – сказал лейтенант.

– Восемь! – послышалось откуда-то из темноты.

– Тринадцать.

– Верно.

После произнесения пароля лейтенант почему-то остался на месте.

– Лейтенант Старцев с сопровождением, – произнес в пустоту.

Через минуту в лунном свете откуда-то сбоку вышли трое бойцов в касках и плащ-палатках. Их осветили фонариками и проверили документы у сопровождающего.

– Проходите, – велела одна из фигур.

Через минуту комиссия спустилась в небольшую землянку, освещаемую электрическим светом. В ней находились младший лейтенант, вскочивший из-за стола, и трое бойцов с автоматами, один из них как раз поправлял материю, что закрывала дверь, видимо, чтобы свет не выходил наружу. Слева от стола лейтенанта находилась еще одна дверь, судя по едва слышному гомону, там было много людей.

– Сообщи о нас, – велел сопровождающий младшему лейтенанту.

– Есть, – козырнул тот, открыв вторую дверь, и, впустив шум работающего штаба, скрылся за ней.

Через минуту московские гости прошли в следующее помещение. Оно было огромных размеров, никак не меньше метров шестьдесят на сорок, с множеством подпорок из толстых бревен, державших свод. На гвозде, вбитом в ближайшее бревно, висел немецкий автомат. В штабе находилось два десятка командиров разных званий. Но привлекло внимание комиссара не это, а длинный стол, весь устланный картами, и макет с видом на район и окрестности, куда они прилетели. Там были игрушечные дома, озера и многое другое. Столь тщательная организация штаба невольно внушала уважение.

– Полковник Иванов, начальник оперативного штаба. Извините, что не встретили вас на аэродроме, но как раз началась активная фаза боев, и мы вынуждены были присутствовать здесь. – К ним навстречу шел коренастый полковник со шрамом на щеке.

– Ничего, бывает, – кивнул комиссар, пожимая руку. Несколько минут командиры знакомились.

Позади полковника стояли люди, видимо, командование группировкой.

– Мартынов? Тезка?! – услышал вдруг комиссар чей-то удивленный голос. Обернувшись к двери, он увидел мужчину лет тридцати, которого он ранее точно не знал, в форме майора госбезопасности с орденом Красной Звезды на груди. Позади него стоял лейтенант НКВД и с подозрением рассматривал комиссию.

Вот это я лопухнулся, ведь мог догадаться, что пришлют кого-то знакомого.

Мартынов был моим соседом по дому, по службе мы не пересекались, но соседями были хорошими. В гости друг к другу ходили постоянно. Это я про тот мир, где первый Сталин.

Глядя на поднимающиеся брови комиссара, стал судорожно искать ответ, как объяснить нашу встречу.

– Мы знакомы? – прозвучал ожидаемый вопрос. – Простите, не припомню.

– Нас в наркомате Гоголев познакомил. Не помните? Месяца два назад, если не ошибаюсь, – с легкой небрежностью ответил я. Никто не догадается, как мне дался этот тон. Внутренне холодея от ожидания вопроса: Гоголев? Что за Гоголев? – услышал:

– Сергей?

– Ну не Юра же, – тем же тоном ответил я, скрывая облегчение.

– Не припомню что-то, – смущенно ответил комиссар.

– Вы тогда с дежурства шли, уставший, видимо, были, – отмахнулся я и, протянув руку, произнес: – Давайте заново знакомиться. Майор госбезопасности Демин Александр Геннадьевич.

Чтобы не мешать работе штаба, мы перешли в следующее помещение, оно было меньше и предназначалось для переговоров и совещаний. Дождавшись, когда командиры усядутся, получил документы из Генштаба, что люди, сидевшие передо мной, и есть их представители и имеют широкие полномочия. Изучив документы, начал знакомить комиссию с нашим положением.

– …так что на данный момент мы ожидаем атаки подошедшей пехотной дивизии через Буг для создания плацдарма. Сегодня ночными налетами как авиа, так и артиллерии мы изрядно потрепали их. Основные удары были направлены на уничтожение артиллерии, как самое опасное для нас, и по штабам. Выявить наблюдателям, к сожалению, удалось всего два. Но по сообщениям разведки уничтожены оба.

– Как вы предполагаете, когда они начнут переправляться? – поинтересовался Мартынов. Комиссия не принимала доклады, ее больше интересовало наше мнение об обстановке у нас.

– В общем-то они уже начали. Сейчас действуют разведподразделения под покровом темноты, но создать плацдарм и обеспечить переправу под прикрытием вполне в их силах. Места переправ сейчас под постоянным минометным огнем, также ведется контрбатарейная борьба.

– Какие понесены потери? – поинтересовался у меня Мартынов.

– На этот вопрос вам ответит начальник артиллерии группы подполковник Грайнберг. Товарищ подполковник, прошу вас.

– Кхм. – Прочистив горло, Грайнберг встал из-за стола, взял указку и подошел к большой карте, висевшей на столе. – Потери есть, но не такие большие, как мы ожидали. В основном нам сыграло на руку то, что немцы были только что с марша. То есть, как только они остановились и стали готовиться к ночевке, наши дивизионы и батареи, совмещенные в одну артиллерийскую группировку из двухсот восьми орудий под моим командованием, нанесли общий удар по координатам под номером «шестнадцать», высоте «Лысая» и по обочинам дороги под наименованием «Засека». Где, как сообщила нам разведка, и расположились огневые позиции и тылы немецкой артиллерии. На данное время расход боеприпасов составил полтора боекомплекта. По достижении рубежа «Бугор» для развертывания дивизии в боевые порядки полков поставлен заградительный огонь тремя гаубичными дивизионами. Выявлены районы сосредоточения пехоты – это цели номер восемь, одиннадцать и пятнадцать (показ на карте), открыт беглый огонь по дивизиону семидесятишестимиллиметровых дивизионных орудий на каждую, уничтожено порядка шестидесяти автомобилей. Рассеяно до трехсот солдат пехоты. – Подполковник уверенно докладывал о расходах, подвозе боеприпасов, маневре огнем по направлениям с ведением различных видов и режимов огня, на координацию с разведчиками… – За время боя мы потеряли семь орудий, из них два безвозвратно, в людях более двухсот человек, из них половина ранеными. Ответный огонь был несильным, в последнее время вообще стих. Данные о потерях немцев пока только от корректировщиков. Утром разведка доложит потери противника.

– А что авиация? – поинтересовался у меня Мартынов.

Тут я дал слово представителю ВВС:

– Как вы знаете, трофеи, что мы захватили, были довольно велики. Это не только техника, но и вся инфраструктура. Среди освобожденных в лагерях было много бойцов, ранее служивших в летных частях, что дало нам возможность сформировать третий авиаполк…

Капитан говорил уверенно и четко. Если что-то было непонятно, разъяснял подробно, даже с фамилиями летчиков, что участвовали в той или иной операции.

– …товарищ командир запретил нам штурмовку дивизии на марше. Воздушного прикрытия у дивизии не было, поэтому у нас были большие шансы нанести сильный урон живой силе и технике противника.

Я поощрял командиров на обдумывание своих действий, и можно сказать, заставлял иметь свое мнение. С одной стороны, летчики правы и немцы бы понесли от авианалетов несомненно большие потери. С другой стороны, мы бы открыли все карты, и действовать в будущем нам бы пришлось с оглядкой.

Так как Иванов был в штабе и продолжал вести боевые действия, то отдуваться за него пришлось мне. Я подробно объяснил, почему пришлось отдать приказ на отмену налетов на дивизию и к каким последствиям это привело:

– …на данный момент артиллерия уничтожает технику и тяжелое вооружение противника. Авиация – атаковала живую силу. То есть удар был нанесен двойной силой, что, несомненно, более выгодно, чем налеты во время марша. Нам не требовалось затормозить продвижение дивизии, нам нужно уничтожить ее. Не ждали они от нас ни удара авиации, ни артиллерии.

Комиссия с моими доводами согласилась, однако лицо капитана-летчика продолжало оставаться упрямым. Видимо, хотел отплатить немцам той же монетой.

– Товарищ майор госбезопасности, сколько вы сможете продержаться? – поинтересовался майор с орденом Красной Звезды.

– Проведенный анализ силами оперативного штаба… Две недели – край. Больше не сможем.

– Через пять дней у наступающих на Киев войск появится острая нехватка как боеприпасов, так и топлива, – задумчиво протянул он.

– Продовольствия тоже, – кивнул еще один из членов комиссии в звании капитана.

– Первое время продержаться за счет населения, – отмахнулся майор.

– Они могут временно начать подвоз через Белоруссию, – снова озвучил капитан с глазами особиста.

Я молча стоял и слушал, не сказать что не без интереса, хотя все это уже было просчитано моим штабом.

– Это капля в море, особо на обстановку не повлияет, – ответил майор.

– Вы, товарищи, продолжайте, а нам с товарищем майором надо поговорить отдельно, – сказал вдруг Мартынов.

– Это можно сделать в комнате отдыха. Там есть все необходимое, – ответил я комиссару, после чего сказал уже остальным членам комиссии: – Штаб у нас работает круглосуточно, так что на кухне всегда есть чем подкрепиться. Через полчаса повар организует вам ранний завтрак. Товарищ комиссар, пройдемте за мной.

Как только мы вошли в кабинет, комиссар спросил:

– Майор, КТО ВЫ?

На несколько секунд в комнате повисло молчание. Обдумывая ответ, я тянул время, спокойно разливая чай по стаканам.

– Сложный вопрос… – задумчиво протянул я. На самом деле ответа на этот вопрос у меня пока не было, не задумывался, оставляя все на потом, и вот это потом наступило.

– Но ответ должен прозвучать, – едва заметно усмехнулся комиссар, добавив в чай несколько кусков колотого сахара.

– Сладкое любите? – спросил я вместо ответа, кивнув на сахарницу.

– Есть такая слабость.

– Да, я тоже сладкоежка. Особенно пирожные с воздушным кремом нравятся. Знаете, у наркомата есть магазин, где они продаются. Там продавщица есть, Марья Игоревна, она мне всегда свежие продавала. Вкусны-ы-ые.

Завел этот разговор я не просто так, чувствовался некоторый дискомфорт в разговоре, сейчас же он понемногу стал исчезать. Убедившись, что комиссар готов к адекватному разговору, продолжил:

– Давайте рассуждать логически. Кто я такой, вы не знаете, выяснить не удалось, но… я дал вам наводку. Однако и здесь вас ждет поражение. Гоголев заявит, что никакого Демина он не знает и никогда не знал. Что в принципе верно, он действительно меня не знает. Продавщица тоже не опознает частого покупателя. И что получается? Со всех сторон неудача.

– Значит, вы не ответите на мой вопрос?

– Знаете, пожалуй… – я выдержал нужную паузу и ответил: – Нет. Но я дам вам подсказку.

Открыв клапан нагрудного кармана, я достал закрытый конверт. Передав его в руки комиссара, пояснил:

– Это не ответ, это еще множество вопросов.

– Что в нем? – поинтересовался Мартынов, не делая попытки открыть конверт.

«Не дурак», – подумал я.

– Мои удостоверения. Мои НАСТОЯЩИЕ удостоверения и спецпропуск. Открывать не советую. Как сказал один мой хороший знакомый… перед смертью: я слишком много знал.

– Мне нужно что-то передать, – развел руками комиссар.

– Пусть пришлют кого-нибудь с более широкими полномочиями. Лучше всего того, кому товарищ Иванов безгранично доверяет и кого не закопают после нашего разговора.

– Заинтриговал, но хорошо, я все передам.

Комиссар, как я и думал, дураком не был и понял, что большего от меня не добиться.

– Думаю, продолжать месить эту тему не стоит. У вас широкие полномочия, но предупрежу сразу, вы тут только наблюдатели, если попытаетесь во что-то вмешаться, извините… приму жесткие меры. – Последнюю фразу я произнес без улыбки.

– Я понял, – тоже без улыбки ответил комиссар.

– Ну раз мы пришли к консенсусу, то можно и позавтракать. Дежурный!

Как только к нам заглянул командир с повязкой дежурного, я велел накрыть на стол.

– Ну а сейчас поговорим спокойно.

Мартынов как представитель Ставки получил те сведения, которые должен был получить. Много или мало, сейчас это неважно, я немного оттянул время – оно того стоило. Главное в том, что я нашел портал.

Тяжелый стадвадцатимиллиметровый миномет ближайшего расчета ухал с периодичностью пятнадцать выстрелов в минуту.

– Товарищ лейтенант! Наблюдатель докладывает о поражении цели. Просит добавить еще пару «гостинцев» и перенести огонь по цели номер восемь, – оторвавшись от радиостанции, четко произнес боец. В нем, в бойцах расчетов и в командире можно было легко опознать недавно освобожденных из концлагерей. Хотя у некоторых вернулся румянец на щеки, вследствие довольно хорошего и калорийного питания, все равно по худым фигурам и несколько злым на противника лицам, понимающие люди сразу определят, кто есть кто. Командира батареи лейтенанта Малинина освободили из лагеря для командиров, тогда группировка, что захватила лагерь, пополнилась на триста семьдесят шесть командиров. Более сорока тогда, по приказу особого отдела, что вел расследование, были отправлены во вновь создаваемые штрафные части. Как неблагонадежные. Малинина тогда тоже изрядно промурыжили, в личном деле, что хранилось у немцев, не было указано, как лейтенант попал в плен. Повезло, что служба у особого отдела была поставлена как надо и они, связавшись со своими коллегами, что освободили лагерь с простыми бойцами, нашли и допросили подчиненных лейтенанта, и те подтвердили то, что минометы были подавлены танками, а батарея захвачена.

Батарея лейтенанта, сформированная всего три дня назад, была пополнена фактически одними доходягами, теми, кого врачи признали ограниченно годными. Из-за задержки с особым отделом Малинин не успел на формировку и получил то, что осталось. Радовало одно – восемь бойцов были из его старой батареи и сейчас они составляли костяк подразделения.

– У нас время подошло. Передай, меняем позицию, – отрицательно покачал головой лейтенант. Немецкие звукари работали очень продуктивно, и хотя в сплошной канонаде трудно засечь метки батареи, они умудрялись это делать.

– Есть! – козырнул боец, после чего снова приложился к гарнитуре рации. – Гвоздика, я Молот, отбой. У нас пересменка, уходим на два-ноль семь. Как поняли меня?

Количество стволов было так велико, что батареи менялись посменно, сейчас как раз первая батарея их минометной роты закончила передислокацию и была готова вести огонь. Несмотря на то что батарея была сформирована из слабосильных, в отличие от других частей, в ней было аж две машины на четыре миномета. Бойцы споро по салазкам погрузили минометы в кузова и, заняв свои места на ящиках с боеприпасами, уехали с позиций.

На дороге им часто встречались регулировщики и машины снабжения, что возили боеприпасы, проехав командный пункт они отъехали на полкилометра и заняли запасную позицию. Через сорок минут батарея снова открыла огонь по заявкам наблюдателей.

Проследив взглядом, как мимо КП проехали два больших грузовика с одним минометом на прицепе у каждой машины и одним в кузове, я посмотрел на чистое летнее небо, где шел воздушный бой пяти «мессеров» против шести «ишачков». Пока наши лидировали, сбив три «мессера». Проследив за дымным следом подбитого «ишачка», судя по всему, пилот решил посадить поврежденную машину, снова повернулся к командиру Второй бригады подполковнику Лазареву.

– Вы уверены в этом?

– Да, товарищ полковник. У меня самые свежие разведданные… Они начали.

– Хорошо. Раз понтонный мост наводят на вашем участке, то Третью маневренную группу я передаю вам. Согласуйте удар с оперативным штабом.

Идея нанести ответный удар зрела у меня уже четвертые сутки, с того момента, как разведка донесла о подходе дивизии. Свою идею я выложил Иванову, дав приказ подготовить операцию, которую назвал «Багратион», в кратчайшие сроки.

Суть операции была простой, за этой дивизией просто ничего не было, после двухдневного боя, как мы и рассчитывали, дивизия изрядно потеряла в людях и технике, хоть и оставалась все той же грозной силой. Ослабленной, но грозной. В общем, мы собирались пощипать тылы, насколько сможем. Именно поэтому я попросил у «Большой земли» как можно больше диверсантов, теперь они не полягут на подступах к Москве, кидаясь с гранатой под танки. Остановили они тогда прорыв, что уж говорить, но терять столь ценных спецов, очень не хотелось. Сейчас две сотни этих парней безобразничали на коммуникациях противника, мешая подвозу тылового обеспечения дивизии. Семь моторизованных групп с момента захвата территории я не расформировал, да и глупо это было, уничтожать получивших опыт и надежду к победе подразделения. Более того, я их еще и усилил, как людьми, так и техникой.

Понтонных мостов у нас не было, вернее были, но теми огрызками пользоваться было невозможно, вот я и решил использовать немецкий понтонный мост. Он сейчас как раз возводился под плотным артиллерийским огнем, вот немцы-то удивятся, как наши мажут, по живой силе на берегу попадают, а водяные столбы от разрывов ложатся совсем рядом с мостом. В штабе решили, что немцы, возможно, будут наводить мост рядом со старым, на месте обороны Первой бригады, там и дороги, и узко, да и вообще логично именно там. Поэтому-то позади Первой и были сосредоточены группы для прорыва и окружения дивизии, но немцы решили переправляться в другом месте. Как только командир Второй бригады доложил об этом, я сразу же выехал на место, пока штаб передислоцировал ударные группы.

Третья маневренная группа была усиленной, она состояла из штрафников, это они должны захватить мост и удержать плацдарм на том берегу, пока вводятся в бой ударные подразделения и Четвертая бригада, которая участвует в охвате и уничтожении дивизии.

– Вся артиллерия на вас. Перед штурмом нужно огненной метлой вымести тот берег, чтобы у штурмующих было меньше потерь, – командовал я, тыкая пальцем в карту. Там были отмечены позиции противника.

– Товарищ полковник, а когда вводить в бой танки?

– Полк введут после занятия вот этих высоток…

Возвращаясь в штаб, я вспомнил, как у самолета прощался с Мартыновым сегодня ночью. Комиссар пробыл у нас всего день, улетев следующей же ночью. Комиссия осталась и занялась своей прямой работой, изучением новой тактики применения подвижных соединений, комиссар же, получив то, что ему приказано, вылетел обратно.

– Передайте на вопрос обо мне одну фразу: всему свое время.

– Хорошо, но вы тоже должны понять, что все станет явным, и если вы враг наро…

– Бросьте, – отсмеявшись, отмахнулся я, – ваши подозрения беспочвенны. Я про другое. Хотелось бы, чтобы прислали человека компетентного, который не рубит с плеча. Гоголев, по-моему мнению, вполне компетентный товарищ.

– Я передам.

Отправив вместе с комиссаром документы по группировке и ближайшим планам, про будущее окружение Киева предупреждение было передано еще три дня назад, я отправился в штаб.

Прежде чем сесть в машину, подумал: «Если будет контакт, то наверняка пошлют Серегу, надеюсь, он оценит мою шутку со встречей с двойником».

Как ни странно, все получилось, видимо, я единственный в нашей группе сомневался. Немцы, конечно, были опытными вояками, но они никак не ожидали от окруженцев такого фортеля. Ладно бы еще контратака, чтобы там мост уничтожить, но захватить его встречным ударом?! Чтобы пропустить по нему на территорию рейха около десяти батальонов мотопехоты со средствами усиления и танковый полк во фланг и тыл готовящейся к переправе наступающей дивизии?! Это верх наглости. А если учесть, что артиллерия, то есть вся или большей частью выбита, то шансы были велики. Особенно в том порядке, как назвал Иванов, «расходящейся рогаткой», где второе направление вспомогательное только в качестве заслонов, прикрывающих ударную группировку от немецкого удара с другого фланга и в тыл, а основная группировка ударила во фланг и частью обошла с тыла, массированно используя артиллерию и авиацию. Все мотогруппы сейчас добивали остатки дивизии. Я ввел в бой последние резервы, отдельный танковый батальон, вооруженный Т-34 и КВ, и последнюю стрелковую бригаду. С этими танками нам повезло, когда мы заканчивали зачистку захваченных территорий, то обнаружили два десятка новеньких «тридцатьчетверок» и пятнадцать КВ на сборном пункте. Немцы их захватили на пандусах грузовой станции, снять с эшелонов их успели, но перегнать и передать в сорок первую дивизию не смогли. Опытных танкистов, знающих эти машины, у меня не было, но подобрать экипажи было нужно. Тут нам помог «Воздушный мост», мы получили не только экипажи, имеющие хоть какой-то опыт, но и дизельные двигатели, по несколько штук на танк. Пока мы готовились, они тренировались. Я часто появлялся на полигоне, помогая где советом, где неосторожно оброненным словом, к концу танкисты считали меня одним из своих. Понятное дело, все те болячки, что помнил у танков, я успел упомянуть. Дальше работали инженеры.

Танковый батальон уже успел получить хоть какой-то опыт боевой стрельбы и передвижения подразделениями, в бою с дивизией, там его хоть и использовали как подвижные артиллерийские засады, но опыт есть опыт. Радиофицировать немецкими радиостанциями мы тоже их успели. Батальону совместно с бригадой главное было дойти до назначенного места и перекрыть отход остатков пехотной дивизии противника, а после того как все кончится, немедленно вернуться назад. Понятное дело, в прорыв по коммуникациям противника мотогруппы пойдут на трофейных легких танках, уж их-то изучить и освоить успели; как ни странно, у нас их было большинство. В общем, этот батальон был у меня тузом в рукаве, главное натренировать экипажи и командиров в боевом слаживании. Опыт засад у них уже был.

Приложив платок к ране на виске, я попытался остановить кровь.

– Как же вы так, товарищ полковник? – засуетился рядом начальник моей охраны, лейтенант Старцев.

– Кто же знал, что мы не всю артиллерию у немцев выбили, – пробормотал я. Мощные разрывы продолжали вставать как на берегу, так и в воде, ладно хоть попаданий в понтоны пока не было. Только одна из машин от близкого разрыва загорелась, ее как раз сейчас в воду сталкивали, да я получил по касательной осколочную рану. Медик взвода начал накладывать повязку.

У меня была мысль, что могут быть неприятности, поэтому и приказал во время прорыва, чтобы над переправой постоянно висело звено загруженных бомбами штурмовиков. Вот и сейчас три «чайки», определившись, откуда бьют гаубицы, деловито поползли в глубь немецких позиций, туда, куда уже ушли наши моторизованные группы.

«Зря я наверное к мосту рванул, захотелось, видишь ли, посмотреть на переправу, своими глазами увидеть, что все получилось», – мысленно вздохнул я, морщась, когда сержант закончил бинтовать голову. Теперь фуражка не налезала.

Один из бойцов в кузове бронетранспортера затянул последний музыкальный хит. Что уж тут говорить, руку к этому приложил я, случайно, но все-таки. Планируя операцию, я стоял со всем командованием группировки у стола с расстеленными картами, задумчиво замурлыкал себе под нос «Русские дороги» Растеряева. Наконец, когда повар, принесший обед, выронил поднос, мне дали вежливо понять, что пора завязывать.

– Товарищ полковник? – отвлек меня от раздумий вежливый голос Иванова.

– Что?

– Вы песню поете…

– Что, понравилось? А мне говорили, что у меня нет музыкального слуха, мол, там медведь потоптался, – улыбнулся я.

– Вас обманули. Там слон потоптался. Вы, товарищ полковник, когда спеть захотите, идите к разведчикам, когда они пленных допрашивают. Пусть немчура мучается.

Посмотрев в смеющиеся глаза Иванова, я хмыкнул и кивнул.

– Учту.

Но песней вдруг заинтересовался человек необычной выдержки, тот, кто выслушал трижды напев этой песни в моем исполнении, наш комиссар. Он записал слова песни, правда, кое-что переставив по-своему. Теперь она называлась «Советские дороги». За четыре дня незамысловатый мотив и бодрые стихи разнеслись по всей группировке.

Выскочивший откуда-то сбоку особист с перемазанные тиной лицом и формой, подбежал ко мне.

– Ну что? Узнал? – спросил я у него, поправляя фуражку то так, то эдак, наконец просто надев ее набекрень.

Сержанта Успенского закрепил за мной Кучера по моей просьбе, наш начальник особого отдела. Мне хотелось создать вокруг себя тех, кто мне будет верен и на кого я смогу положиться. За две недели я смог в достаточной мере повлиять на теперь уже своих людей. Я знал каждого бойца взвода охранения по имени, командиров тоже. Так что теперь был уверен, они выполнят любой мой приказ.

– Так точно. По словам товарища Лизюкова, штрафные роты в полной мере показали себя, правда, потери большие. Почти шестьдесят процентов.

– Ожидаемые потери, – вздохнул я.

– Сейчас выживших отводят в тыл, те, у кого раны, получат амнистию после трибунала. Сейчас там военюрист разбирается. Кто искупил свою вину, а кто нет.

– Пленных много?

– У-у-у, – только и махнул рукой Успенский.

Что делать с захваченными пленными, даже если их будет всего около тысячи? Будет… По последним подсчетам, количество только тех, что успели захватить, уже перевалило за пять тысяч. Что с ними делать? У нас была тысяча военнопленных, но фактически полностью мы успели перевезти их на Большую землю. Да, они были набиты как кильки в бочке, но мы избавились от обузы, что же делать сейчас?

Ответа у меня пока не было. Мысль перевезти их на Большую землю как появилась, так и пропала, мы от тех-то с трудом избавились, такое количество наши транспортники не потянут, но и оставлять на своем обеспечении тоже было нельзя. Хомяки и те меньше жрут… Нужно думать.

– Тадеуш, слышишь? Стихло, – отпив пенного напитка, произнес один из завсегдатаев пивного бара, выделявшийся среди посетителей солидным брюшком.

– Побили красных, нечего говорить, пан Витковский, – ответил невысокий худенький старичок. Его костюм, потертости на локтях и руки, истыканные иголками, выдавали в нем портного, правда, с невеликим доходом.

Небольшой тихий городок, что стоял на пересечении автомобильных дорог, находился не так далеко от границы, и жители уже третий день слышали глухую канонаду вдали.

– Пан Пушевичус, что работает в комендатуре, слышал разговор гауптмана Рихте со своим заместителем лейтенантом Милке. Мол, большая банда прорвалась к Владимир-Волынску, освобожденному от большевистской заразы доблестными войсками Третьего рейха, – несколько пафосно произнес пан Витковский.

– Банда – это плохо, разворуют, пограбят, снасильничают, – с умным видом закивал старичок, утопив свой длинный нос в пене пива.

– Герр гауптман говорил, что в банде много русских военных, что дезертировали, когда поняли, что Третий рейх непобедим.

– Побьют, как есть побьют.

Остальные посетители на них внимания не обращали, привыкли. Во всех народах есть такие личности, которые стелются как преданные собачки у ног рядом с победителями. Именно такими и были пан Витковский, служащий на почте, и старый портной.

– Техника едет, – прислушался один из посетителей, крупный мужчина. Замасленная куртка выдавала в нем автомеханика.

– Наверное, раненых везут. Вчера две автоколонны были, одна тут остановилась, в нашей больнице оставили раненых, другая дальше пошла, в полевой госпиталь, – ответил мужчина, судя по измаранным йодом рукам, он работал именно в этой больнице.

– Много раненых?! – удивился пан Витковский.

– Очень, – кивнул медик.

– Значит, большая, очень большая банда, – проговорил старый портной.

– Ничего, справятся, – отмахнулся пан Витковский.

В это время нарастающий шум ворвался эхом на улицы городка. Грохоча траками, двигались облепленные солдатами танки, за ними знакомые гробообразные бронетранспортеры на гусеничном ходу и грузовики. К некоторым были прицеплены пушки.

– Вот, а вы говорили банда да банда, – довольно насупился пан Витковский. – Побили банду, возвращаются герои.

– А почему герои одеты в форму Советов? – озадаченно спросил кабатчик.

Пан Витковский прищурился и полез за очками. Надев линзы, он ошарашенно уставился на бойцов РККА, а то, что это были они, стало сразу понятно. Передовой танк, ссадив десант, ударил и повалил на себя телеграфный столб. После этого время понеслось вскачь. Танки, подминая заборы, разъезжались по городку, у комендатуры, закрытой от наблюдения со стороны кабака громадой костела, заработали пушки и пулеметы, хлестко били винтовки, короткими очередями трещали автоматы. Бухали гранаты. Звонкими голосами звучали команды на русском:

– Второе отделение занять оборону в церкви! Снайпера туда же!..

– Задвинь танк кормой к стене, дорогу перегородил!..

– Замкомвзвода Васильева к комвзводу!..

– Усанбеков, проверь здания на площади!..

Деловито разбившись на отделения, советские бойцы разбежались по городку. Небольшая группа в сопровождении двух танков двинулась дальше, видимо, перекрыть выезд из города. Суетящиеся советские бойцы никак не походили на банду. С иголочки форма, идеально пригнанная по фигурам, ухоженное оружие, тщательно выбритые молодые лица. Старше тридцати ни одного не было, всем едва за двадцать, но несмотря на это и в командирах и в простых красноармейцах сразу можно было признать уверенных и опытных солдат.

Последний приказ, видимо, относился и к ним. Молоденький командир с треугольниками в петлицах, в котором легко можно признать азиата, стал командовать, распределяя бойцов по зданиям, а сам в сопровождении трех бойцов направился к кабаку.

Зайдя внутрь здания, он с удивлением посмотрел на поднятые руки портного и пана Витковского, которые только сейчас обнаружили, что их примеру никто не последовал, а все продолжали пить пиво, с насмешкой наблюдая за сдавшимися.

– Слава русским солдатам! – испуганно завопил портной, в конце дав петуха.

«Русские солдаты» насмешливо переглянулись и, проигнорировав «патриотов», направились к двум немецким солдатам, которые при приближении встали и молча посмотрели на подошедших бойцов.

Несколько секунд длились переглядывания. Оба немецких солдата, видимо, пребывавших в отпуске, да и свежие нашивки за ранения это подтверждали, исподлобья смотрели на русских. Их руки, в отличие от двух последователей Иуды, держались по швам.

Закончив изучать немецких солдат, азиат повернулся и спросил у посетителей на русском языке:

– Кто на немецком тут говорит? Перевести сможет?

– Я, пан унтер-офицер. Могу перевести, – поднял руку кабатчик.

– Переводите. Согласно приказу за номером сто восемь для мотогрупп: запрещается брать в плен солдат противника. После боя, в случае если пленные есть, дать им выбор. Или пуля в висок, или в колено. Выбор за солдатом противника. Лишать матерей их сыновей мы не можем, но и оставлять целыми солдат, чтобы они потом стреляли в нас – мы тоже не можем. Что вы выбираете?

– Но Женевская конвенция?.. – начал было кабатчик.

– Германия ее первая нарушила, издав план «Ост». С этого момента Женевская конвенция против немецких солдат не применяется, – ответил сержант и, достав из кармана широких галифе насколько листков, бросил их на ближайший стол.

Первый камешек в огород Геббельса был брошен, в листовках были подробно описаны как сам план, так и его жуткое исполнение прихлебателями немцев – поляками, финнами, литовцами и румынами, а также возмездие, что они получили.

Кабатчик, встав рядом с тридцатилетним ефрейтором честно все переводил. Заметив, что солдаты хмурятся, русский сержант улыбнулся и, разведя руками, произнес:

– Вы станете калеками, но останетесь в живых, подумайте о будущем. Германии понадобятся мужчины… Жаль!

Молодой солдат бросился на ненавистного русского, мало того что он оказался из ненавистной расы азиатов, так еще и такие слова говорит.

Раздался выстрел; выкинув пустую, испускающую дым сгоревшего пороха гильзу на пол, стоявший позади сержанта боец снова щелкнул затвором винтовки.

– Пулю в колено, – произнес вдруг кабатчик.

– Что?

– Пан ефрейтор выбрал пулю в колено, – повторил кабатчик.

– Хорошо, – улыбнулся сержант, – передай ему. Когда мы будем в Берлине, встретимся. Хлопков!

Рыжий боец от бедра выстрелил в немца, с криком тот упал на пол, схватившись за колено.

– Я медик, я помогу! – крикнул подскочивший фельдшер.

– Хорошо, ловите, – кивнул сержант, кинув медпакет.

Через открытую дверь на площади слышалась гармошка и молодой голос громко и задорно выводил:

По плачущей земле, не чуя сапогов,

Наш обескровленный отряд уходит от врагов,

Питаясь на ходу щавелевым листом,

Ночуя в буераке под калиновым кустом.

Нам отдохнуть нельзя – бегом, бегом, бегом!

А наши якобы друзья засели за бугром

И смотрят, как нас бьют, не отрывая глаз.

И только длинные дороги полностью за нас!

Вытри слезы, отдохни немного, я советская дорога.

Отходи, а я тебя прикрою грязью да водою.

Но по уши в грязи, в воде до самых глаз.

Через какой-то срок враги опять нагнали нас

И бьют еще сильней, вот-вот и порешат.

Но лютые морозы к нам на выручку спешат!

Отдохни, утри горючи слезы, мы советские морозы.

Заморозим, заметем тоскою, поманив Москвою.

Природа на войне нам как родная мать.

Но есть время хорониться, а есть время наступать.

И вскоре объявились мы во вражьих городках

И стали все крушить в ответ, разбили в пух и прах!

Порвали на куски, размолотили в хлам!

И, добивая, объясняли стонущим врагам:

Запомните загадочный тактический прием —

Когда мы отступаем – это мы вперед идем!..[1]

– Проходите, товарищ Мартынов. Товарищ Сталин ждет вас, – произнес Поскребышев.

Подойдя к двери, глубоко вздохнув, комиссар положил ладонь на ручку двери и, чуть помедлив, потянул ее на себя.

– Здравствуйте, товарищ Сталин, – громко поздоровался Мартынов, войдя в кабинет.

– Здравствуйте, товарищ Мартынов. Присаживайтесь.

Сам Сталин стоял у секретера и что-то изучал в открытой папке. Минут пять длилось молчание. Закрыв папку и убрав ее в один из отделов секретера, Сталин подошел к своему креслу и приказал:

– Докладывайте, товарищ Мартынов. Что за человек этот Демин.

– Он без сомнения наш, возможно бывший. Возможно, действующий сотрудник. Слишком многих знает, и товарища Гоголева и вас.

– Меня? – удивленно приподнял брови Сталин.

– Мы с ним общались несколько часов, в наших разговорах мы несколько раз касались ВАС, в некоторых моментах я ясно понял, что он вас знает лично.

– Вы изучили фотографии?

– Да, я изучил фотографии всех действующих сотрудников, с кем общался Гоголев, также уволенных и арестованных, там его нет. Когда мы прощались, я намеком сказал что если он враг народа, то мы можем простить его.

– А он что?

– Засмеялся, товарищ Сталин.

– Действительно, наш.

– Демин просил передать вам вот этот конверт. Его не вскрывая проверили наши специалисты. Он чистый, по словам Демина, там его удостоверения, по прощупыванию это действительно так.

– Что он сказал, когда передал его, – поинтересовался Сталин, взяв конверт.

– Что это не ответ, а еще вопросы, товарищ Сталин, – четко ответил Мартынов.

– Да? Интересно.

Достав из ящика нож для резки бумаги, Иосиф Виссарионович вскрыл конверт. Из него выпали на стол два красных удостоверения и небольшая белая пластина, заплавленная в какой-то прозрачный материал с зажимом в углу.

– Действительно, появились вопросы, – после минутного изучения произнес Сталин. Больше всего его заинтересовало удостоверение, где четко было написано, что данный сотрудник является прямым порученцем Сталина Иосифа Виссарионовича, и дата выдачи. Август тысяча девятьсот сорок первого года. Переливающаяся разными цветами картинка герба СССР, цветное фото тоже привлекло его внимание.

Сняв трубку телефона, Сталин произнес в микрофон:

– Вызовите ко мне товарища Берию. Срочно.

После уничтожения дивизии прорвались из колечка единицы, ударные группы ушли вперед. Их основная задача – захват тыловых баз и складов. Уничтожение всего, что мы не сможем вывезти. Авиация сейчас работала по всем узловым станциям, до которых можно было дотянуться, взрывая не только железнодорожные пути, но и автомобильные мосты. Работали они по всем направлениям, как только я получил известие, что с фронта перебрасывают боевую авиацию, то дал команду уничтожать бомбардировками и их. Бомбили стоянки самолетов, палатки с личным составом, взлетную полосу. «Ишачки» пока справлялись, хоть у меня их был и полный полк в шестьдесят машин, после захвата территорий мы нашли много техники на пунктах сбора, как целой, так и поврежденной. С летными специалистами тоже проблем не было после освобождения военнопленных. Моторизованные группы продвинулись в глубь территорий на сто и больше километров, взятых с ходу населенных пунктов уже числилось за сорок, я это в сводках узнал. Под охраной броневиков, а также и танков целые автоколонны захваченного имущества вывозились к нам. Это хоть немного, но даст продлить время на удержание «Свободной земли». Да, наконец информацию о нас объявили по радио, миллионы советских граждан слушали сводки Совинформбюро о героической обороне и встречном уничтожении пехотной дивизии противника. Не понимаю, зачем это нужно, но захваченные трофеи были перечислены чуть ли не до гайки, даже те, что мы захватили в Польше и сейчас вывозим, тоже не раз упоминались. На мои возражение комиссар ответил, что так надо. Людям надо, народу.

Подлетом боевой авиации противник не ограничился. Да, он был ошарашен подобной ситуацией, но отреагировал неприятно быстро. Авиаразведка группировки на «юнкерсах», несла потери от высотных истребителей, тут к нашему удивлению, как ни абсурдно это было, немцы вовсю использовали наши же МиГи-3, разведка доложила о ночных, а иногда и дневных перемещениях к нашей границе войск противника. И их было много, перевес будет в три, а то и в четыре раза. Против сорокатысячной группировки наших войск немцы выставляли более ста тридцати тысяч своих.

Пять дней, что дал нам противник покататься по их тылам, истекали, я отдал приказ вернуть три из семи групп на базу. Остальным велел затаиться в больших лесных массивах, мне они еще были нужны.

– Присаживайтесь, товарищи, – произнес Сталин, когда трое мужчин в командирских френчах вошли в его кабинет.

Первым из них был Лаврентий Павлович Берия, он спокойно прошел к стулу, что находился ближе всего к Сталину, спокойно сел и открыл папку, которую принес с собой. Еще двое были командирами. Один, комиссар госбезопасности Гоголев, другой дивизионный комиссар Мартынов. Последовав повелению Сталина и примеру наркома, они тоже заняли места за Т-образным столом.

– Начинайте вы, товарищ Мартынов. Начните с момента, как вы покинули группировку наших войск на «Свободной земле».

У комиссара тоже была папка; открыв ее, он взял первый лист и начал доклад:

– После захвата территорий встала проблема переварить то, что они захватили. Объем захваченного как немецкого, так и отбитого обратно советского имущества составлял огромное количество. Тут Демин поступил по-своему, слегка нелогично, но правильно. Он создал тыловые подразделения сверх штата, как для армии. В тот момент число освобожденных пленных числилось около двадцати тысяч, причем сорок процентов из них были служащие именно тыловых подразделений. Тут надо отметить организационные способности полковника Иванова, который согласно приказу Демина организовал тыловые службы сверх штата. В тот момент группировка войск, численностью едва доходившая до корпуса, имела тыловую службу как для армии – это очень помогло в дальнейшем. Одни только бесперебойные поставки имущества чего стоят как на вывозе, так и по отправке на боевые позиции. После того как Демин отправил на зачистку приграничных окрестностей моторизованные группы, разведчики капита… извините, майора Меньшикова выполняли специальные задания. Они не только освободили лагеря, до которых смогли дотянуться вне территорий «Свободной земли», увеличив численность группировки до сорока восьми тысяч бойцов и командиров, но и занялись своей прямой обязанностью. Они уничтожали железнодорожные и автомобильные мосты, уничтожали полотна железной дороги. Взрывчатки было мало, и они согласно приказу поступали просто, на стыках рельсов разводили костер и ехали дальше. Так были повреждены до сотни километров дорог. Взрывчатку использовали, как это ни странно, на обычных дорогах, они с помощью подрываемых снарядов и другой взрывчатки взрывали перекрестки дорог, особенно в узких местах чтобы не объехать; это существенно впоследствии снижало продвижение противника. Минировали броды, при возможности уничтожали подрывами и их, на середине или у берега брода получались большие воронки, скрытые водой. Именно из-за этого немецкие войска вместо пяти предсказанных, сосредотачивались девять дней. Тут Демин время выиграл.

– Чьи это все были идеи? – поинтересовался вдруг Сталин, когда Мартынов переводил дух.

– Нам достоверно известно, что почти все идеи шли лично от Демина, но некоторые предложения пришли и от простых командиров, после анализа их приняли к исполнению. Демин очень серьезно относится к инициативе и подобрал себе таких же командиров.

– Хорошо, продолжайте.

– Было захвачено очень много артиллерии, как и танков. Если с бронетехникой проблем не так много, Демину просто не нужны большие танковые части, то с артиллерией беда. Захвачено было более пятисот стволов разного калибра, но поставить в строй смогли только едва ли половину. Да, в основном современные пушки, гаубицы и минометы, но расчетов и на них не хватало. Тут помогли мы, с помощью «Воздушного моста» сняли часть проблемы. Несмотря на то что артиллеристов нам и самим не хватает, мы отправили добровольцами командиров батарей, орудий и наводчиков, остальную обслугу подобрали из местных. На данный момент они закончили формировать еще двадцать батарей и три минометные роты.

– Демин ставит основную тяжесть боев на артиллерию? – поинтересовался Сталин.

– Как показали первые дни боев, да. И не без успеха, кстати, потери как у нас, так и у немцев несравнимы. Возьмем, например, потери в бою с дивизией. Мы потеряли восемь тысяч убитыми и ранеными. Немецкие потери четырнадцать тысяч, пять взято в плен, около восемьсот разбежалось. Большая часть потом попались нашим моторизованным группам.

– Какие сейчас потери?

– Как вы знаете, вчера сосредоточившиеся у границ немецкие войска в десять часов дня нанесли совместный удар авиацией, артиллерией, бронетехникой и пехотой в районе деревни Лесновка, вбив клин, углубились на пять километров в глубь «Свободной земли».

– Как Демин объяснил такой успех немцев? – поинтересовался Берия. Сталин промолчал, видимо, был в курсе.

– Он объяснил это одной фразой: это не успех – это поражение. И как оказалось, был прав. Разведка еще при перемещение войск сообщила в штаб Демина, где сосредотачиваются крупные силы противника. Определившись с местом удара, они заранее подготовили первую и вторую линию обороны к оставлению. Каждый боец и командир знал, что ему делать. Первую атаку, как и вторую они отбили, с большими потерями, но отбили, после второпях по приказу «побежали», остановившись только на третей линии обороны. Так как наступил вечер, они потянули время, немцы тоже встали. Сегодня утром, когда немцы попытались в лоб взять третью линию обороны, наши нанесли совместный удар. Противник попытался обойти по флангам, но попал на минные поля. Наши не дали немцам отступить и нанесли свой удар, мало того, они не только уничтожили группировку, что атаковала их, но и на плечах отступавших солдат ворвались на их позиции, захватив артиллерию. Дальше уничтожив все, что можно, отступили на свои позиции.

– Какие потери с обеих сторон? – поинтересовался Сталин.

– Мы потеряли почти три тысячи. Как сообщил пленный офицер, взятый сегодня к обеду, то их потери приближаются к двенадцати тысячам, точно они пока сами не знают. По клину било почти триста стволов артиллерии, они там все с землей перемешали.

– Судя по потерям с обеих сторон, умение воевать с нашей стороны растет.

– Да, товарищ Сталин, с той дивизией хорошо получилось. Кузница кадров – как назвал те бои Демин и оказался прав… как всегда.

– Продолжайте.

– В данный момент немцы предприняли еще три попытки прорыва на разных направлениях. Все безуспешно. На данный момент уничтожено сорок шесть танков, восемь бронетранспортеров, двести три грузовика, до ста пятидесяти орудий и минометов. Наши потери четырнадцать танков, один броневик, сорок три автомашины, двадцать шесть пушек и минометов. Среди авиации двадцать шесть с нашей стороны и сорок два с их. У Демина очень хорошая зенитная оборона переднего края, очень много захваченных зениток, одних только автоматических пушек «эрликонов» восемнадцать батарей.

– Мы понимаем, что с сегодняшнего дня начинается противостояние между нашими войсками на «Свободной земле» и войсками противника. Мы также понимаем, что стабилизация фронта после прорыва танковых групп на Киевском направлении, которые, кстати, остановились шесть дней назад из-за недостатка топлива, что дает нам возможность контратаковать, зависит только от того сколько продержатся войска… хм, Демина? – задумчиво произнес Сталин, слегка споткнувшись на имени командира «Свободных территорий».

До этого официально Кремль пока не признавал Демина как командира, с этой минуты Сталин дал понять, теперь и со стороны Кремля Демина считают командиром.

– Недели две, пока со стороны Польши не подойдут подкрепления и не начнут давить с двух сторон, – уверенно ответил Мартынов.

– Вы подготовили списки представления к награждению?

– Да, вот они, товарищ Сталин. Тут полторы тысячи фамилий, большинство представлены на ордена. Трое на Золотую медаль Героя Советского Союза. Двое посмертно. Для всех награжденных краткая справка, кому и за что идет награда. Тут есть один момент, один из представленных к высшей награде поволжский немец старший сержант Мюллер. Во время захвата «Свободной земли» разведгруппа, выполняя прямое поручение Демина, в трофейной форме и на трофейной технике смогли проехать к штабу шестой армии. Сделав вид, что направлен к генерал-фельдмаршалу фон Рейхенау с важным посланием, Мюллер проник в штаб и открыл стрельбу из двух пистолетов.

– Мне докладывала разведка об этом происшествии. Генерал и несколько высших чинов тогда были убиты, насколько я помню?

– Да, это так, товарищ Сталин.

– Награждение посмертно?

– Нет, товарищ Сталин, воспользовавшись паникой, под прикрытием своей группы сержант, теперь уже младший лейтенант Мюллер смог уйти.

– Оставьте папку, я позже изучу ее. Что вы можете сказать о Демине по своему личному мнению?

– Как я уже говорил, вас он знает лично, у меня создалось такое впечатление. Мы пока не выяснили, кто он, но пытаемся.

– Как командир как он?

– Командир хороший, это можно судить по его группировке. Но как военный он полный ноль. Даже азы любого командирского училища для него откровение. Как сообщил мне один из наблюдателей из комиссии, как-то, отдав странный приказ на отход с хорошо укрепленной высоты, он искренне удивился, что это делать нельзя, мол, мы потеряем преимущество. Когда ему вручили новый пехотный устав, он в течение часа изучил его и назвал макулатурой. Хоть и читал не без интереса. В общем, все эти его необычные приказы и управление войсками… как оказалось, ответ до удивления прост. Он просто не умел, да и не знал, как воевать по-другому. Однако именно эта тактика и необычные решения, просто выдуманные им на ходу, и привели его к победам. Да и штабисты, которые перерабатывали его приказы во все относительно работоспособное, тоже неплохо поработали. Демин тоже не дурак и свои способности осознает вполне очевидно. Он понимает, что если бы командовал сам, то группировка недолго бы просуществовала, поэтому-то и был создан им оперативный штаб под командованием Иванова. Прослойка, можно так сказать, между командиром и бойцами. Симбиоз штаба и Демина, вот как это можно назвать, причем очень работоспособный симбиоз.

– А что с той высотой? – поинтересовался Берия.

– Высота? Все оказалось, как обычно, гениально просто. Окопы на высоте заминированы, как только немцы начали занимать позиции, последовал удар с флангов и одновременный подрыв высоты. В окружение попало два батальона, да пара рот оказались под действием мин. Они тогда потеряли около роты, немцы – полк. В общем, интересная система активной обороны.

– Хорошо, товарищ Мартынов, вы можете быть свободны.

Как только комиссар вышел, Сталин поинтересовался у Берии:

– Что удалось выяснить по этому Демину?

Чуть помедлив, нарком честно ответил:

– Ничего.

– Что можете сказать по этому поводу? – нахмурив брови, поинтересовался Сталин. Ему не понравился ответ.

– Наши специалисты осмотрели удостоверения и карточку-пропуск. По первым: выданы они все хоть и в разные дни, но только через две недели. В августе. То есть должны были их выдать. Причем выданы они по замене; видимо, старые были или повреждены, или утеряны. Дальше. Неизвестный материал и составление. Если удостоверения стандартные, то неизвестно, какой аппаратурой нанесены рисунки и эта непонятная картинка с символикой СССР. Специалисты в недоумении. По их словам, это очень трудно сделать.

– Но возможно? – уточнил Сталин.

– Возможно, раз сделали, но не наш уровень, товарищ Сталин.

– Что с пропуском?

– Такая же картинка с гербом, но заплавленная в непонятный материал, что-то вроде пластика, как сказали специалисты. Вот их отчет, – передал нарком справку.

– Следы нагрева?

– Запаяна, – кивнул Берия: – Судя по застежке на пропуске, она открыто крепится на форму, чтобы охрана могла видеть, кого пропускает. Вопрос у специалистов только к этим странным рисункам в виде вертикальных черточек на всех документах. Как вы видите, их много, они короткие, но разной толщины. По словам специалистов, все они разные, совпадения почти нет.

Сталин с интересом осмотрел на удостоверениях штрих-коды, после последовал очередной вопрос:

– Что с фотографиями?

– Цветные, очень хорошего качества, которое нам недоступно, но если мы их видим, значит сделать такие возможно.

– Получается, товарищ Берия, Демин все-таки не наш человек?

– Получается так, товарищ Сталин. Сделать подобные документы в СССР невозможно. Встает вопрос, зачем привлекать к себе подобное внимание, если с подобными специалистами можно получить удостоверения любого качества? Один из специалистов после долгого изучения удостоверения майора госбезопасности высказал предположение, что оно было поточным. То есть одно из множества: люди, что сделали его, уже набили руку. В общем, эти удостоверения не в единичном экземпляре.

Сталин на некоторое время задумался. Через некоторое время он очнулся от раздумий и обратился к Гоголеву:

– Сегодня ночью вы вылетаете на «Свободную землю». Задача узнать, кто такой этот Демин.

– Как мне представиться?

– Он вас знает, именно так он сказал. Расскажите ему о нашем разговоре, пусть сообщит, кто он, откуда, в противном случае наше сотрудничество будет закончено. А официально вы вылетаете на награждение полковника Демина орденом Ленина. Приказ подготовлен. Так же на вас, награждение остального командного и личного состава группировки…

Повесив фуражку на гвоздь, вбитый в один подпорок землянки, и отмахнувшись от дежурного командира, я подошел к столу, заваленному картами, и отрывисто спросил:

– Какие потери?

Один из присланных с «Большой земли» старших командиров, которого мы поставили командовать батальоном, хотя по званию мог получить полк, отличился. Несмотря на строгий приказ, решил проявить себя во встречной атаке. Подвиг соседней бригады, когда бойцы на плечах солдат вермахта ворвались на позиции противника и не только смогли удержать их до прихода подкреплений, но и захватили немало трофеев, что изрядно повысило авторитет не только бригады, но и их командиров, видимо, не давал ему покоя.

Так этот майор решил во время атаки ударить в штыки, чтобы свалить первый вал, и, опрокинув наступающих, ворваться во вражеские позиции. В принципе он неплохо подготовил и продумал операцию, беда в том, что он не оповестил штаб, что и привело к трагическим результатам, его не поддержала артиллерия, кроме закрепленной батареи. В приказах на прикрытие не было ни слова, они только и смогли, что подавить выявленные огневые точки.

– От батальона остались рожки да ножки. От списочного состава едва тридцать процентов. Дыру пришлось закрывать батальоном резервного полка.

Прикрыв глаза, я крепко сжал от злости кулаки. Подстава была крепкая.

– Майора под трибунал! Заслужил, сволочь.

– Расстрел?

– Какой на хрен расстрел?! У нас что, в штрафротах людей много?.. До третьей крови, – добавил я, уже успокаиваясь. Сказанное означало, что только после третьего ранения бывший майор мог получить амнистию и новое звание, майором ему теперь уже не быть, лейтенантом максимум.

– Есть. Товарищ полковник, тут последним рейсом прибыл представитель Ставки Главнокомандующего, – указал Иванов на стоявшего за моей спиной и с интересом слушавшего командира. Стоял он в тени, хотя его фигура мне сразу показалась знакомой, узнал я его только сейчас.

– Гоголев? – удивился я. Посмотрев на петлицы, покачал головой: – Еще майор?

– Не помню, чтобы мы были знакомы. Хотя Мартынов сообщил, что это Я вас познакомил.

Посмотрев на командиров штаба, которые с интересом к нам прислушивались, я задумчиво повернулся к Гоголеву.

– Мы сейчас в таком положении, что не до дискуссий. – Повернувшись к Иванову, спросил: – Реальный срок, сколько мы продержимся?

– Если судить по запасам боеприпасов и продовольствия, то месяца два точно. По людским резервам недели две, это максимум.

– Пока мы сдерживаем транспортный поток, наши подготавливают оборону и стабилизируют фронт, – задумчиво протянул я.

Мы не только держали транспортный поток тут, но и изрядно ночными налетами на станции, да и просто на железнодорожные пути, сдерживали объездные дороги. Не все, но хоть те, до которых дотянуться могли. Ночники у нас молодцы, работают как звери, набирая немалый опыт ночных полетов.

– Вы хотели узнать, кто я и откуда? – обратился к Гоголеву. На то, что нас слушает весь штаб, я не обратил никакого внимания.

– Я прилетел награждать участников последних боев, но и это тоже одно из моих дел, – честно ответил Серега.

– Награждение?

– Да, со мной более трехсот орденов и пятисот медалей.

– Хорошо, после награждения пообщаемся. Товарищ полковник, – обратился я к Иванову, – завтра с утра, часикам к шести, мне будут нужны три шинели, вещмешки с продовольствием на три дня и три автомата с боекомплектом.

– Будет сделано, – удивленно козырнул Иванов.

– Начнем? Чем быстрее закончим, тем быстрее займемся НАШИМИ делами, – с намеком выделил я предпоследнее слово.

– Хорошо, вот у меня списки, нужно согласовать их с начштаба. Награждать начнем со штаба, дальше определимся как быстрее, – передав папку Иванову, произнес Гоголев.

Как командир, награждал я лично. К моему удивлению, когда работники и командиры штаба получили то, что они действительно заслужили, Гоголев вдруг произнес:

– Майор госбезопасности Демин, два шага вперед!

После того как я сделал два шага, последовала следующая команда:

– Кругом!

Сделав четкий поворот через плечо, я услышал следующее:

– Личным приказом товарища Сталина СТАРШЕГО майора госбезопасности Демина Александра Геннадьевича наградить орденом Ленина за командование войсками, освободившими советскую землю и ряд городов от немецко-фашистских захватчиков…

После того как Гоголев приколол орден на френч, я под крики ура работников штаба вернулся в строй командования группировки, встав рядом с Ивановым, у которого на груди красной эмалью сверкал новенький орден Боевого Красного Знамени.

«А ведь это не просто так, Сталин явно дал понять, что он мне доверяет, но все-таки просит открыть все карты, не любит он темных лошадок», – размышлял я.

Тех, кого представили к Золотой медали, ночью отправили на Большую землю, их награждать будут в Кремле. Мы же объезжали все подразделения, до темноты, понятное дело, не успели. Заранее предупрежденные части ждали нас и до часу ночи, но к трем часам мы успели объехать всех. Восемнадцать наград пришлось отправить назад, герои не дожили до награждения.

Броневик, раздвигая туповатой мордой низко висящие ветви и отбрасывая упавшие на заброшенную дорогу тонкие деревца, двигался по лесной дороге. Уже час как вставшее над горизонтом солнце изредка через листву бросало блики прямо на лобовое стекло машины, следующей на расстоянии пятидесяти метров от броневика. Замыкал процессию бронетранспортер с бойцами.

Я сидел на переднем пассажирском сиденье «Галентвагена», как я называл трофейный вездеход. Гоголев и Успенский сидели сзади. Вещи, собранные по приказу мы сложили в багажник.

– Может, объясните, куда мы едем? – поинтересовался Гоголев.

– Вы же хотели выяснить, кто я и откуда? – поинтересовался я. – Вот и узнаете. Потерпите немного.

Сперва на дороге нам еще попадались бойцы или машины стоявших тут тыловых частей, но чем дальше, тем заброшенней была дорога; проехав последнее хозяйство, мы через полтора километра выехали на небольшую поляну.

– Приехали. Машины под деревья, – велел я водителю.

Бойцы шустро оцепили поляну, сторожа. Подошедшему лейтенанту Старцеву я приказал:

– Оставляешь тут отделение на одной машине, пусть ждут нас.

– Надолго, товарищ полковник?

– Неделю-две. Пока не вернемся. Иванов в курсе, что мы надолго, сейчас он исполняющий обязанности командира, нужные документы я подписал. Я ухожу за помощью – это чтобы ты знал. От Большой земли ждать помощи трудно, а это реальная. В общем, лейтенант, если успею, то мы немцев как блин раскатаем. Ждите. Успенский и майор Гоголев уходят со мной.

– Ясно, товарищ полковник. Я сам тут вас ждать буду.

– Хорошо, – кивнул я, после чего, повернувшись к Гоголеву и особисту, поинтересовался: – Чего стоим? Кого ждем? Вещи в багажнике.

Сидор за спину, автомат на плечо, шинель через руку и колонной по одному мы втроем углубились в лес.

В принципе почему я пошел на это? Да, я обнаружил, летая над лесом и окрестностями, портал. Не сразу, но разглядел, проверить, конечно, было нельзя, просто времени не было, и шли мы на свой страх и риск. Как уже было выявлено профессором Траупергом, миров множество, но по его словам они как веер, то есть пятьдесят на пятьдесят, что я вернусь обратно в свой мир, а не попаду в соседний-параллельный. Идти сейчас вынудило меня множество причин. Первое – это, конечно, будущее группировки, что ни говори, а бойцы мне теперь как родные, и бросать их в беде я не собирался. Помощи от Большой земли, как я и говорил лейтенанту, ожидать было нельзя, да и чем они могут нам помочь?

Так что единственный шанс или уйти в портал, или привести оттуда помощь. И все равно уйти в портал. Я ожидал, что сбудется вторая версия и будет помощь. Заодно отвечу на вопрос Гоголева – кто я. Вроде как и отвечу и обещание Сталину выполню, не рассказав о себе.

От поляны портал находился в полукилометре, и это расстояние мы прошли минут за двадцать.

– Стой! – достав из кармана повязки, отдал их сержанту и Сереге. – Повязывайте, дальше только так.

– Это обязательно? – посмотрев на просвет материи, подозрительно поинтересовался Гоголев. В отличие от него, сержант сразу надел и повязал сзади.

– Ну ты же хотел знать, кто я? Вот и узнаешь. Не волнуйся, в данном случае безопасность гарантирую. Вон Успенский достаточно хорошо изучил меня и знает, что ничего просто так я не делаю. Вяжи.

– Ну… хорошо, – с сомнением ответил Гоголев.

Проверив, как повязаны платки, взял сержанта за руку, а тот соответственно Гоголева и направился к порталу. Активировав его, я шагнул вперед, следом за мной прошел и мой караван. С порталом повезло. Уровни земли с обеих сторон были одинаковые.

Тут тоже было утро, но пасмурное, однако это меня только обрадовало, время совпадало. Близилась зима, сейчас явно была осень. Отойдя от портала метров на пятьдесят, отпустил сержанта и скомандовал:

– Все можете снимать, – после чего, подув на руки, добавил: – Надо было еще шапки-ушанки взять и перчатки. Ладно, надеваем шинели.

Однако мои спутники моему приказу следовать не спешили, а дикими глазами оглядывались вокруг. Я бы тоже удивился, если бы из лета попал в позднюю осень с желтыми листьями на деревьях и настоящей российской, вернее советской грязью, вокруг.

– Мы где?! – крутясь, спросил-выкрикнул Гоголев.

– Где-где, в загробном мире. В СССР, конечно, где же еще?

Это я сразу определил по пролетевшему самолету. Я, конечно, не эксперт в авиатехнике, но это явно был МиГ-21, с его тупым носом. Я уже успел одеться, застегнув шинель, накинул на плечи лямки сидора и, повесив автомат на плечо, осмотрелся. Раньше мне было как-то не до этого.

Оказались мы у придорожной посадки, рядом шла гравийка, и посадка была от наносов снега.

– О, «ишачок». Значит все правильно, – пробормотал я, вглядываясь в пролетевший самолет. Видимо, рядом был аэродром, раз тут часто летают.

Больше нигде, кроме как в моем мире, подобной техники не встретишь, так что я спокойно, посмотрев на одевающегося Гоголева, сержант уже стоял рядом одетый строго по форме, произнес:

– Ну что, пошли?

Удалиться от посадки мы успели метров на четыреста, когда наконец Гоголев прорвался. Взведя затвор автомата, он холодно произнес:

– Требую ответа сейчас!

– Вот неймется все тебе, Серега, сколько тебя знаю, ты всегда последователен и спокоен. Трудно вывести из себя. Сейчас-то что на тебя нашло?

– А ты оглянись, погода не показалось странной? – несколько язвительно поинтересовался он.

– Извини, Серег. Не могу сказать. Слово дал.

– Все-таки я требуя ответа сейчас, – напряженно сказал Гоголев. Успенский занял позицию посередине нейтралитета.

Я его взял-то только из-за того, что предвидел реакцию Сереги, да и умения Успенского спокойным тоном и определенной мимикой гасить любые конфликты, тоже могли пригодиться.

– Да тьфу на тебя. Кстати, к нам машина приближается. Оружие убери, я говорить буду. Если все нормально пройдет, через пару часов мы в Кремле будем. Чай пить с товарищем Сталиным.

Гоголев после короткого колебания повесил автомат на плечо, но все равно был настороже.

– Что-то мне эта машина не нравится, – пробормотал я.

– Немецкая?

– Да нет, незнакомая, наверное, за бугром закупили, сейчас по местным дорогам какие только колымаги не ездят.

Около нас остановился явно военный и явно командирский вездеход, навроде нашего «уазика», только побольше. Звезда на боку немного успокоила меня.

– Майор госбезопасности Демин! Проводите нас к вашему командиру, – приказал я, как только сидевшие в ней военные покинули машину.

– Лусський?

– Киргизы, что ли? – удивился я, только сейчас поняв, что они не в нашей форме и с непонятными знаками различия.

На нас наставили явные «калаши» и что-то залопотали по-своему.

– Китайцы! – ахнул я и тут же под мат Гоголева крикнул: – Не стрелять, опустить оружие!

Тут же началась свалка. Пятеро китайцев врубились в нас, размахивая автоматами, слышался мат Успенского и Гоголева. Моя попытка разнять их, крича, чтобы не стреляли, сразу же погасла после удара прикладом «калаша» по голове. Последней мыслью было: «Зря автоматы немецкие взяли!» – после чего отрубился.

Третий фронт

Пролог

От поляны портал находился в полукилометре, и это расстояние мы прошли минут за двадцать.

– Стой! – достав из кармана повязки, я отдал их сержанту и Сереге. – Повязываете, дальше только так.

– Это обязательно? – посмотрев материю на просвет, подозрительно поинтересовался Гоголев. В отличие от него, сержант повязку надел сразу.

– Ну, ты же хотел знать, кто я? Вот и узнаешь. Не волнуйся, в данном случае безопасность гарантирую. Вон, Успенский достаточно хорошо изучил меня и знает, что ничего просто так я не делаю. Вяжи.

– Ну… хорошо, – с сомнением ответил Гоголев.

Проверив, как повязаны платки, я взял сержанта за руку, а тот соответственно Гоголева, и мы направились к порталу. Активировав его, я шагнул вперед, следом за мной прошел и мой караван. С порталом повезло. Земля с обеих сторон была на одном уровне.

Тут тоже стояло утро, но пасмурное, однако это меня только обрадовало – время совпадало. Близилась зима, сейчас явно была осень. Отойдя от портала метров на пятьдесят, я отпустил сержанта и скомандовал:

– Все, можете снимать, – после чего, подув на руки, добавил: – Надо было еще шапки-ушанки взять и перчатки. Ладно, надеваем шинели.

Однако мои спутники приказу следовать не спешили, а дикими глазами оглядывались вокруг. Я бы тоже удивился, если бы из лета попал в позднюю осень с желтыми листьями на деревьях и настоящей российской, вернее советской грязью вокруг.

– Мы где?! – крутясь, спросил-выкрикнул Гоголев.

– Где-где, в загробном мире. В СССР, конечно, где же еще?

Это я сразу определил по пролетевшему самолёту. Я, конечно, не эксперт в авиатехнике, но это явно был МиГ-21 с его треугольным крылом. Я уже успел одеться. Застегнув шинель, закинул за спину сидор и, повесив автомат на плечо, осмотрелся. Раньше мне было как-то не до этого.

Оказались мы у придорожных посадок, защищавших гравийку от наносов снега.

– О, «ишачок». Значит, все правильно, – пробормотал я, вглядываясь в пролетевший самолет. Видимо, рядом был аэродром, раз тут часто летают.

Больше нигде, кроме как в моем мире, подобной техники не встретишь.

Сержант уже стоял рядом одетый строго по форме. Посмотрев на одевающегося Гоголева, я спокойно произнес:

– Ну что, пошли?

Удалиться от посадок мы успели метров на четыреста, когда наконец Гоголев взорвался. Взведя затвор автомат, он холодно произнес:

– Требую ответа сейчас!

– Вот неймётся все тебе, Серега. Сколько тебя знаю, ты всегда последователен и спокоен. Трудно вывести из себя. Сейчас-то что на тебя нашло?

– А ты оглянись, погода не показалась странной? – несколько язвительно поинтересовался он.

– Извини, Серёг. Не могу сказать. Слово дал.

– Всё-таки я требую ответа сейчас, – напряженно сказал Гоголев.

Успенский занял позицию нейтралитета. Я его взял-то только из-за того, что предвидел реакцию Сереги, да и умение Успенского спокойным тоном и определенной мимикой гасить любые конфликты тоже могло пригодиться.

– Да тьфу на тебя… Кстати, к нам машина приближается. Оружие убери, я говорить буду. Если все нормально пройдет, через пару часов мы в Кремле будем. Чай пить с товарищем Сталиным.

Гоголев после короткого колебания повесил автомат на плечо, но все равно был настороже.

– Что-то мне эта машина не нравится, – пробормотал я.

– Немецкая?

– Да нет, незнакомая. Наверное, за бугром закупили, сейчас по местным дорогам какие только колымаги не ездят.

Около нас остановился явно военный и явно командирский вездеход вроде нашего уазика, только побольше. Звезда на боку немного успокоила меня.

– Майор госбезопасности Демин! Проводите нас к вашему командиру, – приказал я, как только сидевшие в ней военные покинули машину.

– Лусський?

– Киргизы, что ли? – удивился я, только сейчас поняв, что они не в нашей форме и с непонятными знаками различия.

На нас наставили явные калаши и что-то залопотали по-своему.

– Китайцы! – ахнул я и под мат Гоголева крикнул: – Не стрелять, опустить оружие!

Тут же началась свалка. Пятеро китайцев врубились в нас, размахивая автоматами, слышался мат Успенского и Гоголева. Моя попытка разнять их, крича, чтобы не стреляли, сразу же погасла после удара прикладом калаша по голове. Последней мыслью было: «Зря автоматы немецкие взяли!»

22 ноября 2011 года. Мир Александра

Экстренный выпуск CNN. На фоне полощущегося красного знамени с пятью звездами в углу появились слова: China Crisis. Civil War!

– Добрый день. Это Си-Эн-Эн, и с вами Сьюзан Кандиотти. Мы продолжаем следить за развитием ситуации в Китайской Народной Республике. Напомню, три недели назад прибыл человек, выдающий себя за Мао Дзедуна, лидера китайской революции более чем полувековой давности. Несмотря на то что он прибыл на личном самолете президента бывшей советской республики Белоруссия, он, вместе со всей правительственной делегацией этой республики, был немедленно арестован в аэропорту, в присутствии огромного количества иностранных журналистов… Сейчас вы видите запись его ареста. Буквально немедленно в городе вспыхнули беспорядки, уже на следующий день переросшие в крупномасштабные столкновения, после того как на сторону этого «Мао» стали переходить части внутренних войск и полиции. Еще день спустя самозванец был освобожден из правительственной тюрьмы армейским спецназом и возглавил силы восставших. В данное время в Китае после произошедшей революции заканчивается смена руководства низшего звена.

В то время наш корреспондент Терри Митчелл вел репортаж в прямом эфире из Пекина. Сегодня он снова с нами. Терри, по информационным агентствам прошла информация о резком оттоке военных подразделений с территорий Китая, так ли это?

– Доброе утро, Сьюзан. Информация подтверждена не только по линии информационных агентств, но и по дипломатическим каналам. Новый посол Китая Ли Сун сообщил, что с миром диктатора Сталина было подписано несколько серьезных договоров, один из них предписывает военную помощь новому миру. Поэтому треть китайской армии готовится к передислокации в параллельный мир. Нам удалось достать пленку со снятой железной дорогой, что соединяет Россию и Китай.

На экране идут фотографии с эшелонами и техникой укрытой брезентом. Судя по смазанным деталям, понятно, что эшелон двигается на большой скорости.

– Эти кадры выложил в Интернет тот самый Li Wan, утверждающий в подписи, что принимал участие в формировании составов, а потом сфотографировал их на телефон. Нам не удалось до сих пор ни выяснить, кто такой Li Wan, ни связаться с ним по телефону или электронной почте. Есть неподтвержденная информация, что Li Wan – это не отдельный человек, а группа контрразведки из диктаторского мира Сталина…

Bloomberg TV

– Удалось слегка стабилизировать ситуацию после обвала на финансовых рынках мира. Из-за постоянных приостановок торги в основных секциях практически нигде не проводятся, но мы можем судить о настроениях участников на внебиржевом и фьючерсных рынках. А настроения там ужасные. Также продолжает находиться в глубоком пике доллар США относительно практически всех валют: падение относительно евро за последние три недели составило 24 процента, фунта – 11, йены – 18. Доллар падает также относительно сырьевых валют – канадского и австралийского долларов – на шестнадцать и десять процентов соответственно. Доллар упал также к швейцарскому франку, турецкой лире и шекелю. Единственная из валют Старого Света, показавшая сегодня снижение к доллару, это российский рубль: минус одиннадцать процентов. Волатильность остается крайне высокой, и движения…

Бизнес ФМ

«Несмотря на оптимистические заявления финансистов нашего мира, обвал и коллапс падения валют продолжается. Как мы сообщали три недели назад, очевидно, что это все вызвало опрометчивое решение Федрезерва отказать Китаю в начале погашения имеющихся у него госбондов. Но аналитики сообщают, что с высокой долей вероятности любое решение ФРС привело бы к сходным результатам. Слушайте через полчаса “Диалоги на старой границе” с Бигваряном: как стабилизировать экономику мира и вернуть все на круги своя…»

Эхо Москвы. «Экономика»

«На данный момент лишь несколько стран избежали больших потерь от падения экономики. Это Германия, Китай, Украина, ну и, конечно же, Россия, которая помогла соседям согласно договору о взаимопомощи в рамках отдельного экономического союза. Были некоторые потери у Франции, но их удалось минимизировать. Остаётся решить мусульманский вопрос в этих странах. Постоянные бунты сильно влияют на экономику стран, однако идею России помочь депортировать их из страны Франция пока отвергает, но Германия начала переговоры…»

* * *

Видимо, пришел в себя я достаточно быстро, так как очнулся в движущейся машине. Сбоку ко мне кто-то прижимался, на ноги давила тяжесть. Открыв глаза, я осмотрелся.

Рядом лежал Гоголев, он был в сознании, отсвечивая покраснением на скуле, будущим синяком. Хоть и крепко связан нейлоновой веревкой, даже кляп во рту торчал. На ногах у меня безвольно лежал Успенский, видимо тоже вырубленный.

Поймав взгляд Гоголева и воспользовавшись тем, что у меня кляпа не было, виновато ответил на его возмущение:

– Накладочка вышла.

Лежали мы в кузове, привалившись к заднему сиденью. Гопники, что нас поймали, меня, похоже, не слышали.

– Подождем, вроде все-таки наши, – негромко сказал я.

Ждать долго не пришлось. Буквально через пять минут дорога из плохой стала еще хуже. Громко выл мотор на высоких оборотах, вездеход пару раз протащило юзом, и вот, захрустев щебнем, мы где-то остановились.

Захлопали двери, и послышались голоса вроде как на китайском. Судя по тону, шел доклад. После нескольких команд задняя дверца распахнулась и появившиеся непонятные китайцы вытащили нас на свет. Воспользовавшись моментом, я быстро огляделся.

Сомнений не было. Мы оказались во временном войсковом лагере. Множество палаток и парк техники. Я могу ошибиться, но, кажется, мы попали к танкистам. Между двух палаток были видны боевые машины с активной защитой на броне. Они сильно походили на «восьмидесятки», но все-таки имели некоторые отличия. Судя по количеству техники, точно танкисты. Грозных машин, что я успел рассмотреть, было больше тридцати. Чуть в сторону, работая локатором, стояла зенитка на гусеничном ходу, рядом за палаткой, судя по торчащим стволам, находилась похожая.

Больше рассмотреть не успел, меня дернули за шиворот шинели и потащили в большую штабную палатку. Спотыкаясь, я последовал за конвоиром, сзади шел Гоголев, Успенский остался в машине – он так и не пришел в себя. Что мне понравилось, так это то, что к машине поспешил раскосый солдатик с медицинской сумкой. Серьезно у них тут все поставлено. Дисциплина на уровне.

Войдя в палатку, я осмотрелся и вздохнул – славян не было. В палатке присутствовало всего шесть человек. Старший офицер с лампасами на штанинах и множеством наград на груди, три офицера помоложе – один явно переводчик, связист и секретарь у ноута. Последний явно собирался записывать нашу беседу.

– Кто такие? – на довольно хорошем русском спросил один из офицеров. Знаки различия у него были, но я в них не разбирался.

– Мне нужна связь с советским командованием. Есть прямой выход на особый отдел стоявшего тут фронта? – спросил я.

Переводчик залопотал, видимо переводя мои слова.

– Кто ты? – переспросил он.

– Майор госбезопасности Демин. И личный порученец товарища Сталина. Мне нужна связь, и я подтвержу свои полномочия.

Старший офицер залопотал, переводчик тут же перевел:

– Вам можно верить?

– Российская Федерация, Путин, Горбачев, перестройка… Вам знакомы эти слова? Может, еще «матрешка» добавить?

– Не надо, проверку вы прошли, эти слова действительно местные не знают, – остановил меня старший офицер. После чего повернулся к связисту, что устроился в углу рядом с радиостанцией и четырьмя телефонами. Отдав несколько приказов, которые переводчик нам не пояснил, он, приняв трубку телефона, стал что-то объяснять, довольно долго, минут пять. Меня к этому времени успели освободить от веревок, так что я слушал, одновременно потирая запястья. Гоголева развязать не удосужились, и он продолжал стоять, молча вращая глазами и с интересом оглядываясь.

– Подойдите, – перевел мне переводчик.

Я взял протянутую мне старшим офицером трубку и произнес:

– Демин слушает.

– Гаврилов у аппарата…

– Сашка, ты, что ли? – перебил я, вспомнив весельчака-балагура из особого отдела Украинского фронта. Мы с ним пересекались на награждении в Кремле, да и потом встречались.

– Тезка?! Черт, понял, передай трубку местным.

– Лады.

Отдав трубку старшему офицеру, я отошел в сторону.

Не знаю, о чем разговаривал со старшим офицером Гаврилов – китайский он знал, воевал на КВЖД – но отношение к нам быстро изменилось, даже оружие вернули. Пистолеты, не автоматы.

Спустя полчаса, расположившись за складным столиком, я с удовольствием отхлебывал чай из эмалированной кружки. Сидевший рядом Гоголев с интересом дегустировал конфеты из большой коробки. Успенский, который пришел в себя, пил чай, придерживая больную голову – она у него до сих пор гудела – и искоса поглядывая на девчонку-китаянку, что обслуживала нас.

Нас отвели в отдельную довольно большую палатку и оставили там, сказав, что ожидается приезд особистов Второго Украинского. В палатке находилось четыре лежанки, столик посередине, шесть стульев и буржуйка. Печка пока нерабочая, ее разжигали только на ночь.

Отставив в сторону пустую кружку, Гоголев хмуро посмотрел на меня и спросил:

– И сейчас ничего рассказать не хочешь?

– Всему свое время. Не волнуйся, все в порядке. Скоро будем у своих.

– Товарищ майор, а это кто были? Китайцы? – спросил Успенский.

– Да, сержант. Как я понял, китайская добровольческая армия. Нам, кстати, повезло познакомиться с ее командующим генералом Ли Чиминомом.

– Но ведь китайской армии не существует после японской экспансии, – удивился сержант.

– Всему свое время, успеете узнать.

Ждать пришлось почти два часа, пока не раздался звук вертолетных двигателей.

Буквально спустя пять минут, когда вертолет сел где-то неподалёку, полог отлетел в сторону и в палатку ворвался Гоголев в своей генеральской шинели. За ним еще три командира и китайский переводчик.

Быстро найдя меня взглядом, он подлетел ко мне и, заграбастав в охапку, воскликнул:

– Сашка, чертяка, жив!

– И тебе привет, медведь, – засмеялся я, тоже похлопывая его по спине.

Заметив, как на нас ошарашенно смотрят мои попутчики, я хлопнул Серегу по спине и ткнул в них пальцем.

– Серега, знакомься. Твой двойник, майор Гоголев, второй – мой боец, сержант Успенский.

– Твою мать! – только и смог проговорить Серега, только сейчас разглядев моих попутчиков. Гоголев-два так же ошарашенно разглядывал своего двойника. Несмотря на то, что у двойника вовсю лиловел синяк на пол-лица, было видно, как они похожи.

– Да объяснит мне кто-нибудь, что тут происходит?! – не выдержав, вскочил двойник из параллельного сорок первого. Правда, за кобуру не схватился, думать Гоголевы умели.

– Да, Сань, что происходит? – повернулся ко мне мой друг и начальник.

– Думаю, пора докладывать, – согласился я, после чего, повернувшись к спутникам, добавил: – Я на доклад к своему командиру, потом можно будет пояснить, что происходит вокруг. Лады?

– Хорошо, мы ждем, – тяжело посмотрев на меня, ответил Гоголев-двойник.

– Пошли в соседнюю палатку, – кинув на двойника последний изучающий взгляд, подхватил меня под локоть Серега. – Кстати, чего это у тебя ромбы старшего майора? Да и орден один лишний?!.. Ты что натворить успел, паршивец?!

– Ща расскажу.

Мы вышли из этой палатки и вошли в другую, двое спутников Сереги остались снаружи, обходя палатку по кругу, чтобы нас не подслушали. Как будто нет других способов.

– Рассказывай, – включив выложенный на столик диктофон, велел мой приятель.

По мере моего рассказа он то вставал и ходил из угла в угол, то снова садился на место. Его изрядно поразило, что в параллельном мире, куда я попал во время нападения на дачу Сталина через стихийный портал, который, скорее всего, сам же и вызвал, тоже идет сорок первый год, только с опозданием в пару месяцев. Там также властвует Сталин, которому я дал кодовое обозначение Сталин-2. Пока я заканчивал рассказ, Серега ходил из угла в угол палатки. Видимо, прикидывал возможное сотрудничество между Сталиными.

– …так что мне кровь из носу нужна помощь. Я не знаю, что решит наш товарищ Сталин, поможет перевести остатки моих войск сюда или поможет войсками уже там. Оба варианта имеют свои недостатки, но и достоинства. Но как ты знаешь, обо мне на той стороне ничего не знают, хотя некоторые подозрения у них есть – видишь, своего лучшего человека со мной послали. Обещание я выполнил, ничего им не рассказал.

– М-да, заварил ты кашу, – задумчиво протянул Сергей, садясь на место. – Что сам думаешь?

– Своих не бросаю. Если помощи не будет, просто уйду на ту сторону. Понимаешь, это мои парни там сейчас погибают в окружении.

– Перестань, – поморщился он. – Я, конечно, за Верховного не решаю, но поможем, не сомневайся. Есть резервы. Пошли к твоим, пора им объяснить, кто мы и где находимся, а то как бы глупостей не натворили.

– Успенский вряд ли. Все-таки мой телохранитель, а вот твой двойник может. Кстати, как тебе мой прикол с майором Гоголевым?

– Удался, я никак не мог подумать, что увижу самого себя. Ну… почти себя.

Посмеявшись, я дружески ткнул его в плечо и спросил:

– Откуда тут китайцы взялись?

– Потом узнаешь, сейчас пойдем знакомиться с твоими спутниками.

Мы встали и в сопровождении так и не сказавшего ни слова сопровождающего Гоголева командира вернулись обратно к моим.

Сев за столик, я спокойным голосом рассказал своим спутникам, где мы, благо Серега дал мне на это разрешение. На подробный рассказ ушло почти пять часов. Я не рассказывал, что являюсь ключом, да и о том, что кроме этого еще есть миры, тоже умолчал. Рассказал только, что мы находимся в параллельной реальности.

Вернувшийся к середине рассказа Сергей подтверждал мои слова кивками, а когда рассказ закончился, сообщил, что нас ждут в Кремле и вертолет уже готов. Правда перед этим нужно указать местонахождение портала. Ничего, заскочим по пути. Патруль союзников помнил, где брал нас.

– Да точно, здесь он был, – я растерянно крутился вокруг наших следов.

– Это-это, – подтвердили мои спутники, также рассматривая следы.

– Да я и сам вижу, – хмуро ответил мой друг и начальник, кутаясь в офицерский ватник. – Вон ваши следы появились, потоптались и направились к дороге. Ты точно портала не видишь?

– Да точно, вот, видишь, прохожу там, где он должен быть, а он не активируется, – я продолжал пребывать в растерянности. – До этого у меня порталы не пропадали.

– Ну да, и сам порталы не создавал в момент опасности, – хмыкнул Сергей. – Ладно, пошли к вертолету, а то, вон, твои спутники уже посинели за два часа, пока ты тут с воплями бегаешь.

– Что теперь делать-то будем? Там же ведь мои парни остались.

– Командир у них опытный?

– Я Иванова оставил, грамотный, да в последнее время руку набил, думать умеет.

– Значит, выкрутится. Все, грузимся, нас на аэродроме ждут, самолет к вылету готов. Надо до вечера попасть в Москву.

Я постоянно оборачивался, надеясь вдруг увидеть овал портала у посадок, пока шагал за остальными. У всех было грустное настроение. Похоже, до моих спутников только сейчас дошло, что они могут остаться в этом мире навсегда.

– Серега, я после Москвы сразу сюда. Вдруг он пропал на время?

– Это само собой разумеется, – кинул тот и первым полез в салон вертолета, мы последовали следом.

* * *

Прижавшись лбом к холодному стеклу иллюминатора, я смотрел на медленно ползущую внизу землю. Заметив, что Ан-26, на котором мы летели, начал заметно накреняться на правый борт, не оборачиваясь, спросил в ларингофон:

– Меркулов, что у вас?

– Летчики говорят, грозовой фронт впереди, хотят облететь его стороной.

– Хорошо.

Кроме взвода Меркулова и моих личных телохранителей в грузовом отсеке находился сержант Успенский. До предела мы самолет не загрузили, хоть и было тридцать пять человек, однако было тесновато. Некоторые осназовцы откровенно спали, да и другие клевали носом. Сидевший рядом Успенский беспрерывно рассматривал землю в соседний иллюминатор, как и я. В его глазах была такая грусть, что даже оторопь брала. За последние пять дней после того, как мы вернулись из Москвы, портал так и не заработал, и никаких следов портала в параллельный мир я так и не обнаружил. Оба моих спутника, похоже, навсегда застряли в этом мире. Оставалась надежда, что портал когда-нибудь появится и они смогут вернуться.

После некоторого размышления я решил устроить сержанта Успенского в СМЕРШ, парень с чуйкой, там ему самое место. Насчет Гоголева ничего определенного пока сказать нельзя было, но вроде пока его решили оставить в Москве. Даже было принято постановление дать двойнику другую фамилию – по инициативе моего друга, пару раз их уже путали. Пока выбирают, но вроде склоняются к Гоголеву-Левому.

Тряхнув головой, я вернулся к наблюдению за двигающимся в сторону Москвы санитарным эшелоном, который мы обгоняли на трехкилометровой высоте, размышляя об оставленной, фактически брошенной по случайности, группировке.

Жаль, что на работу с порталом отвели всего пять дней. Ученые, которых направили со мной, до сих пор там работают. Их приборы засекли какую-то аномалию, но вот мое время вышло.

В общем, Иосиф Виссарионович отпустил меня искать портал в параллельный мир Сталина-2 ненадолго. Задача у меня теперь была другая. Оказалось, еще во время моей пропажи велись переговоры с Китаем в моём родном мире, и договоренности были достигнуты. Правительство Китая начало помогать всеми своими ресурсами и людьми в войне, передислоцируя к нам две свои армии и несколько корпусов. Причем, как я понял, бросать китайцев против немцев пока не планируется, если только чтобы получили боевой опыт, основная их задача – ответный удар, если Англия и США вступят в войну на стороне Германии. Теперь у Сталина были резервы, и посыпавшихся угроз заокеанских «друзей» он не опасался. Несколько китайских частей были направлены на Дальний Восток. Одна из армий будет дислоцироваться там. Поход на Японию, я так думаю, будет раньше, чем был у нас. Китайские военные, что переводились в Японию, как те же бешеные бычки, били копытом о землю и выпускали пар, ожидая отмашку, чтобы навалиться на японских захватчиков. Как те бесчинствовали в их мире, многие помнили и знали со слов предков.

Из-за загруженности железнодорожной ветки переправить в этот мир успели только части одного танкового корпуса, нескольких бригад и штаб одной из армий. Причина, почему так медленно шла перегруппировка, была проста. Сначала шло оборудование для заводов и фабрик. Ударными темпами завершалось строительство сорока заводов в Сибири и в центральных районах СССР, согласно договору с Китаем. Причем десять из них теперь выпускали средства связи, два были гражданской направленности. Остальное все военного назначения.

Плата за всю эту помощь, причем, судя по переговорам, Сталин теперь во многом мог рассчитывать на китайцев как на союзников, была, на мой взгляд, в стиле китайцев. Мир. Им нужен был чистый мир для переселения. Виссарионович пообещал, подписав документы о сотрудничестве. Так что мне выделили только пять дней на поиски портала. Дальше я буду искать порталы и вместе с осназовцами Берии и спецназовцами Китая обследовать эти миры. Специальные китайские чиновники – трио – определят, подходит им найденный мир, или нет.

Уже была договоренность, что мы начнем работу с двадцать седьмого ноября, то есть через четыре дня.

– Подлетаем, – отвлек меня от размышлений голос Меркулова в наушнике.

Чуть склонив голову, чтобы посмотреть по направлению полета, я рассмотрел окраину Москвы и приближающуюся бетонную ВПП военного аэродрома, где базировался смешанный авиаполк реактивной авиации. В основном были истребители, штурмовки-«Грачи» работали непосредственно в войсках, они могли взлетать с неподготовленных ВПП. Еще тут базировались все восемь наличных «тушек»-разведчиков. Правда, я в данный момент рассмотрел только две сигары «тушек», укрытые маскировочными сетями, остальные, видимо, были в работе, отслеживая перемещения немцев и флота союзников, слишком близко подошедшего к нашим берегам. Угроза, что те объединятся с немцами, прямо витала в воздухе, но союзнички отчего-то медлили. Выжидали.

Вот транспортник сделал круг, сбрасывая скорость и высоту, и через десять минут, слегка подпрыгивая на стыках, мы уже катились по бетонным плитам полосы, забирая влево, к блестящим сборным ангарам. Из открытых дверей ближайшего был виден нос реактивного «МиГа». Видимо, там проводили плановый ремонт. Я был в курсе, что эта эскадрилья участвовала в первые дни войны в боях на границе, пачками сбивая самолеты противника. Майор Каратаев на таком истребителе за три недели воздушных боев, делая до пяти вылетов в день, сбил девяносто три самолета противника и, как говорили, очень переживал, что их отвели на оборону Москвы и он не успел довести счет до сотни. Командовал полком генерал-лейтенант Решетников, старший офицер из моего мира. Я его хорошо знал, он получил квартиру в моем доме, только этажом выше.

Вот самолет, попискивая тормозами и изредка ревя моторами на рулежке, замер на стояночной площадке, отмеченной краской на бетоне.

– Приготовиться к высадке! – приказал Меркулов.

Пока полусонные бойцы готовились покинуть самолет, один из моих телохранителей уже откинул боковую дверцу и с помощью борттехника установил приставную лестницу. Покинув отсек транспортника, я спустился на мокрый бетон аэродрома – видимо, недавно прошел дождь – и, кутаясь в выданный ватник, направился к ожидающей машине.

Мне дали сутки, чтобы побыть с семьёй, пока не начнётся плотная работа по поиску порталов. Успенского должны были направить на базу осназа для переподготовки, а Меркулова – на свою базу, ожидать начала поисков. Его взвод участвует в этом, их задача – проверка обнаруженных миров вместе с китайской спецурой.

Оба телохранителя остались со мной, к ним только присоединились еще восемь человек, что ожидали нас на аэродроме, так что домой я ехал в сопровождении двух машин с охраной. Доехали за сорок минут – машин на улицах Москвы заметно прибавилось, а ещё через минуту я попал в радостные объятия жены.

* * *

– Ви в этом уверены? – спросил один из китайцев, что находился в салоне небольшого турбовинтового самолета.

– Да, это точно портал, – кивнул я, не спуская глаз с едва различимого овала.

Что мне нравилось в этом самолете, так это огромные окна, позволяющие хорошо осматривать местность не только внизу, но и впереди по курсу. Прошлые ошибки были учтены.

В десятиместном салоне кроме трёх моих телохранителей, двух китайцев, человека Берии капитана Ельцина и меня был только техник. Остальные кресла пустовали. Хотя вру: на одном лежал ящик со спецоборудованием, за которое отвечал этот техник.

– Где именно? – спросил Ельцин.

Самолет делал уже второй круг над заинтересовавшим нас местом, поэтому я уверенно показал, дав примерные координаты:

– Вот, где раздвоенный дуб, от него метров двадцать в сторону той высокой сосны.

– Хорошо, – кивнул капитан и, повернувшись к подчинённому технику, спросил: – Слышал? Бросай.

Пилот до предела снизил скорость, но все равно, когда техник открыл дверцу, в теплый салон ворвался холодный влажный осенний ветер. Примерившись, техник выкинул за борт небольшой предмет. Когда мы чуть отлетели в сторону, я рассмотрел, как на небольшом парашюте опускается маяк, мигая красной лампочкой.

– Лейтенант, давайте сообщение поисковикам, – велел Ельцин. – Возвращаемся на базу. Хватит на сегодня.

Самое забавное, что обнаружили мы портал в первый же день. Понимаю, что случайность, но везение – это такая штука…

Поиски мы вели рядом с железными дорогами, чтобы было меньше геморроя проводить железнодорожную ветку к обнаруженному миру. Если он, конечно, подойдет китайцам. В идеале им бы подошел отстающий мир, с мамонтами. Это не я сказал, это пожелание китайской стороны. Им не нужны были конкуренты.

В общем, вылетели мы, исследуя местность рядом с железной дорогой Москва – Киев, и буквально спустя пять часов, в трёхстах километрах от Москвы – первая находка. Осталось только сесть на ближайшем аэродроме, дождаться сообщения «поисковиков», что они взяли местность у маяка под контроль, и выдвигаться вместе с учёными и охраной к порталу. Сегодня вряд ли успеем, вечереет, но вот завтра с утра пораньше – вполне.

Ночевали мы на запасном аэродроме в трехстах километрах от Москвы. Все нужные службы уже были извещены об обнаружении нового портала. Девятый отдел НКВД, где я служил, занимался ещё и формированием подразделений, обслуживающих порталы – туда входили командир, пара замов и две роты охраны. Ученые работали особняком, имея свою охрану. Так вот, как я знал, было подготовлено уже шесть команд портальщиков, как их называли знающие люди. Две работали с порталами в мой родной мир, а вот третья срочно выехала к месту обнаружения нового портала. Он находился всего в восемнадцати километрах от ближайшей железнодорожной ветки.

Осназовцы по сигналу маяка обнаружили местонахождение портала, и сейчас портальщики устраивались там, собирая домики-казармы. Самый конец осени, в палатках без печек не поспишь. Ладно, хоть снега нет, хотя и морозит, но больше постоянная слякоть. В моем мире в это время был уже мороз, тут же почему-то он ударить не спешил. Ученые только чешут затылки и пожимают плечами.

Разбудил меня лично капитан. Ночевали мы с ним в двухместном номере аэродромной гостиницы, да и тот с трудом получили. Нашим же лётчикам, охране и техперсоналу пришлось ютиться в спортзале – на этом аэродроме в данный момент дислоцировались два новейших полка на Як-3, отрабатывавших перед отправкой на фронт боевую слётанность.

– Сколько времени? – зевая, спросил я, приподнявшись на локте.

– Шесть утра. Умывайся и собирайся, завтрак уже приготовили.

Ежась от прохлады, я вылез из-под одеяла, недовольно бурча:

– Что ж, сволочи, они только ночью топят?

– Экономия сейчас во всем.

– Ладно, хоть на топливе для истребителей не экономят, шесть утра, а уже летают.

– Это да. С бензином у нас проблем пока нет, – застегивая пуговицу на рукаве камуфляжной куртки, ответил капитан.

Кстати, летчики, с которыми мы познакомились на ужине в столовой вчера вечером, на нашу форму смотрели с плохо скрытой завистью. Камуфляжа было мало, однако приказ Берии переодеть в нее все службы наркомата, включая погранвойска, выполнялся скрупулёзно. Даже оба особиста полка гордо щеголяли в новеньком пятнистом обмундировании. Камуфла шла еще в разведподразделения и в некоторые десантные части, а так было обычное хэбэ. Главное, старые гимнастерки и галифе выходили из оборота, вот только лётчики и техники обоих полков все еще ходили в обычной форме сорок первого года. Формы на всех пока не хватало, хотя ее шили шесть больших фабрик, построенных китайскими специалистами в Татарии. Начата постройка еще десяти.

Сходив в туалет, находившийся в конце коридора, я привел себя в порядок и, быстро одевшись, спустился вместе с Ельциным в столовую. Номер наш был на третьем этаже. Китайские товарищи уже были здесь, поэтому мы присоединились к ним.

После плотного завтрака мы вышли из гостиницы и расселись по машинам. Нам командир аэродрома выделил два уазика с водителями. Он необоснованно считал, что мы можем отнять у него технику, поэтому послал с нами еще своего адъютанта.

Проехав порядка сорока километров – жаль, что на этом аэродроме не было вертолета, – мы были остановлены на перекрёстке лесной дороги постом.

– Это наши, – известил Ельцин. – Выходим.

Бойцы поста проверили наши документы и вызвали начальника караула. Служба тут была поставлена что надо. Отпустив машины, мы дождались начкара и на его «буханке» все вместе доехали до лагеря.

Было видно, что работы начались недавно, но уже близятся к завершению. Два из шести сборных домиков уже были поставлены, четыре еще собирали. Работало два дизель-генератора, обеспечивая дома энергией. Под деревьями в ряд стояли восемь сто тридцать первых ЗИЛов. Четыре были крыты брезентом, остальные с открытыми кузовами. Рядом притулились два БТР-70М и одна БМП-1, принадлежавшие охране портала. Их планировалось закапывать с той стороны. ПВО состояла из двух спаренных зушек в кузовах двух «шишиг». Было еще три армейских уазика и «буханка», на которой мы сейчас ехали. Вот и весь автопарк охраны портала. Чуть в стороне дымились полевые кухни.

Все это я рассматривал, пока «буханка» с трудом преодолевала колеи после прошедшей тут недавно техники. Машина немного прошла юзом, но вот, взревев мотором, вылезла из колеи и через минуту остановилась у одного из домиков, где на крыльце нас ждал медведеподобный майор с тельником, видным через расстёгнутую камуфляжную куртку. Он был без ватника, в легкой форме на осеннем ветру, и мне, глядя на него, стало как-то зябко, однако майор, видимо, никаких неудобств не испытывал.

– Майор Медведев. Андрей Виссарионович. Старший объекта номер сорок три, – поздоровался он с нами за руку.

– Капитан Ельцин.

– Старший майор Демин.

– Полковник Ли Ван.

– Капитан Сун.

– Проходите в штаб, тут хоть тепло.

Отряхнув сапоги на входе от налипшей грязи и жёлтой опавшей листвы, мы проследовали за майором.

Охрана зашла за нами, однако устроилась пока в пустом предбаннике. Было видно, что в домике штаба еще не все работы закончены. Телефоны для адъютанта уже поставлены, но проводка еще только подводилась.

– Присаживайтесь. Извините, свободных бойцов пока нет, все на аврале, поэтому обслужу вас лично.

Майор достал стеклянные стаканы и разлил чай из парившего на буржуйке чайника. После того как мы согрелись чаем, Медведев спросил:

– Когда будем вскрывать? «Прокольщики» уже готовы. Союзники тоже, они в соседнем домике устроились…

В это время послышались голоса в предбаннике.

– А вот, кстати, и они.

Медведев вышел и через минуту вернулся с двумя китайцами и Меркуловым. Последовало быстрое представление друг другу. Один оказался майором Ли, он отвечал за обеспечение операции с их стороны, другой капитаном Ченом, командиром взвода китайского спецназа.

Оба взвода – и советского осназа, и китайского спецназа – находились в кузовах двух ЗИЛов, ожидая приказа на выдвижение. Охрана портала была на двух ротах. Хотя видел я только одну, ту, что занималась сборкой домов. Вторая, наверное, была в охранении.

– Я думаю, нечего тянуть, – сказал Ельцин. – В Москве ожидают результатов как можно быстрее. Поэтому назначаю выход на десять утра, то есть через пятнадцать минут. Готовьте людей и технику.

Командиры и офицеры, козырнув, вышли.

– Как думаете, что там за мир? – спросил Медведев. Было видно, что он волнуется, хоть и пытается это скрыть.

– А вы что, порталы никогда не видели?

– Стажировался с обоими своими замами на объекте сорок один, но там служба идет давно и построена как надо. А тут нужно создавать ее сначала.

– Ничего, это в первые дни трудно, а потом все войдет в привычную колею, – сказал я.

– А я до сих пор привыкнуть к этому не могу, – признался майор. – Фантастика какая-то.

– Я сам такой, – посмотрев на наручный хронометр, трофей из мира Сталина-2, сообщил: – Пора.

Мы вышли из домика и по брошенным в грязь доскам перебрались на неистоптанную и неезженную землю, направляясь по опавшей листве к порталу.

– Вы немного ошиблись, портал левее, – сообщил я.

– Да мы не гадали. Как узнали, что в двадцати метрах от дуба с раздвоенной верхушкой, так я велел ничего тут не строить и не ходить. Только часового поставил, чтобы шугал любопытных, – пояснил Медведев.

Дождавшись опоздавших ученых – они, оказывается, с приборами лазили в полукилометре, там их аппаратура засекла какую-то аномалию, – мы подошли к порталу.

Оглянувшись на сосредоточенных осназовцев, невозмутимых спецназовцев, волнующихся командиров, я прикоснулся к двухметровому овалу, висящему в воздухе.

Что произошло дальше, шокировало всех – из портала ударил настолько мощный напор воды, что смыло не только меня, отчего овал захлопнулся, но и всех, кто стоял перед порталом. Перед тем как он захлопнулся, мне показалось, что в воде мелькнуло что-то темное.

Возясь в луже, я пытался встать, но постоянно оскальзывался, да и другие пытавшиеся подняться меня роняли. Вокруг слышался мат на двух языках, рядом была куча-мала из бойцов. Во все стороны торчали стволы оружия, из-под забрал «сфер» слышались сочные матюги.

– Не затопчите рыбку! – заорал один из ученых.

– А вода-то соленая, – сплюнул другой.

Наконец привстав на колени, я заметил рядом «рыбу» и теперь понял, почему бойцы, старательно работая локтями и коленями, расползаются в разные стороны.

– Меловой период, – с ходу определил один из ученых, доставая рулетку из кармана и жадно разглядывая огромную зубастую черепаху, которая вяло шевелилась на спине.

– Да ну на фиг, – пробормотал я и последовал за спецназовцами. Попытка встать снова не увенчалась успехом, поэтому, оттолкнувшись ногами, я на животе пополз за здоровенным старшиной с «печенегом» в руках, пока не достиг сухого участка.

Через несколько минут мы голышом набились в оба домика, выжатая форма сушилась, развешанная на веревочках.

– М-да, – поставив стакан с чаем на столик, известил я. – Первый блин, как говорится, комом.

После неудачи нас увезли обратно на аэродром, где стоял выделенный нам самолет, а к порталу рванула комиссия. Не искать виновных, а вырабатывать новую тактику открытия. По прикидкам ученых, портал открылся на глубине вряд ли большей, чем сто метров, иначе нас убило бы гидроударом. Да и так почти двадцать человек искупало, ладно хоть, всего два отделения да ученые под удар попали. Остальных разве только обрызгало. Потом разговоров было, как нас смыло, протащило по склону метров сорок, сдирая слой павшей листвы, и с грязью бросило на небольшой пятачок в овражке у лагеря. Но это ладно, и сменная одежда нашлась, и место, где подсохнуть. Из всех только ученые были довольны, однако Ельцин пресек их поползновения на новые попытки открыть портал. Вдруг еще кого затянет. Отстреливаться от гигантской древней акулы он не хотел, поэтому умники быстро заглохли, занимаясь черепахой. Ее уже увезли куда-то в сторону Москвы.

В общем, охрана сворачивалась, портал посчитали бесперспективным, а мы уехали на аэродром. Охрана же и взвод Меркулова с союзниками, как только комиссия закончит, направятся в ближайшую воинскую часть.

На сегодня полетов запланировано не было, поэтому мы после возвращения на аэродром поужинали и направились по своим комнатам отдыхать, назавтра планировался тяжелый день.

* * *

Следующие четыре дня никаких особых новостей не принесли. Мы осмотрели всю железную дорогу до самого Киева и начали изучать другие дороги. Повезло нам вечером пятого дня на середине перегона Москва – Минск, где я обнаружил достаточно большой спящий портал метрах в двух над землей. Сброс маяка для поисковой группы и полет к ближайшему аэродрому прошли без проблем.

Утром мы выехали к обнаруженному порталу. В этот раз охрана даже не думала строить оборонительную систему и ставить щитовые домики. Нет, все лежало в кузовах машин, дожидаясь приказа на установку или отбой.

Встретил нас Медведев.

– Долго же вы добирались, – поздоровался он, когда мы вылезли из машины начкара. Служба охраны вокруг была поставлена как надо, три поста проехали.

– Дорогу размыло после ночного дождя, пришлось объезд искать, – пояснил Ельцин.

– Понятно. Ну, у нас все готово согласно новым инструкциям. Там? – спросил у меня майор, указав почти точно в сторону портала.

– Да, вон он.

Приехавшие с нами китайские офицеры-наблюдатели ушли к своим, что кучковались у одного из тентованных армейских ЗИЛов.

– Когда начнём?

– Думаю, не стоит медлить. Нужно сделать все побыстрее, Москва торопит, – ответил за меня капитан.

Прошлый провал родил множество инструкций, которые теперь следовало исполнять при открытии новых порталов. На меня надели страховочную сбрую, которую прицепили к нейлоновой веревке, намотанной на лебедку. В случае если с той стороны вакуум и меня при открытии попытается затянуть, оператор нажимает на кнопку, и меня лебедкой оттаскивает от портала. Ближе сорока метров рядом никого не было. Ну что сказать? Продумали хорошо, молодцы.

Поднявшись на сборную площадку, я дождался, когда лебедка натянет веревку, согласно инструкции сунул один палец и тут же немедленно его выдернул обратно.

Вокруг послышались облегченные вздохи. Бойцы остались на месте, а трое ученых с приборами в руках подошли вплотную.

Я активировал портал подольше. И на этот раз никаких проблем не было. Как только ученые поднялись ко мне на площадку, я снова открыл портал. Немедленно были взяты пробы воздуха, и с помощью гибкого шланга с камерой на конце осмотрена та сторона. Картинка проецировалась на экран небольшого телевизора, что стоял неподалеку от работающего генератора.

– Все, можно закрывать, – разрешил один из ученых.

Деактивировав портал, я отстегнулся от страховки, спрыгнул с площадки и направился к «буханке». Теперь, пока делаются выводы, можно посидеть в теплом салоне машины.

Через пять минут ко мне присоединились капитан и сопровождающие его китайцы-наблюдатели. Охрана осталась снаружи. Одеты они тепло, ничего, постоят.

– Судя по вашим лицам, и в этот раз неудача. Что ученые сказали?

– Пока анализы свои проводят, но и без их слов понятно, что там что-то не так. Картинка с камеры показала мертвый лес и затянутое тучами небо.

– Я видел, как один из умников счетчиком Гейгера воздух с той стороны замерял. Тот аж верещал.

– Завышенный фон, – согласно кивнул Ельцин. – Долго без защиты там не походишь.

– И что теперь?

– Я уже заказал защитные костюмы для осназа. Пусть осмотрят там на пару километров, и скорее всего, тоже закроем его.

– Хорошо.

Через четыре часа с вертолета нам сбросили объемные тюки. Два отделения Меркулова и одно союзников облачились в новенькие ОЗК и стали готовиться к переходу.

Дальше действовали споро. Высота портала с той стороны была та же, как и здесь, два метра. Поэтому на ту сторону попрыгали шесть бойцов и стали принимать запчасти, из которых собрали площадку. Сделали они это быстро, минут за пять, так как успели потренироваться с этой стороны, после чего вернулись и начали проходить дезинфекцию – их какой-то жидкостью специальной поливали. А на ту сторону ушли все три отделения, после чего я закрыл портал. Следующее открытие через час.

У дымящейся кухни уже толпились бойцы, получавшие ужин. Заметив, что к «буханке» понесли котелки, я поспешил к ней, старательно выбирая более сухие участки почвы, чтобы не испачкаться.

Когда бойцы облачились в костюмы ОЗК, старший лейтенант Меркулов поморщился и приказал надеть сверху запасные маскировочные костюмы, так похожие на «Гилли», но уже советского производства.

С союзниками шел капитан Чен. Не для наблюдения, просто ему было интересно осмотреть новый неисследованный мир, поэтому на командование он не претендовал и шел как простой боец.

– Осмотреться. Разбиться на пары и начать прочесывание леса. Напоминаю, запрещается удаляться от портала дальше, чем на два километра.

Бойцы быстро стали расходиться в разные стороны для исследования местности. Шестеро невезучих остались охранять закрытый портал. Четверо из них были назначены тревожной группой, если где понадобится помощь.

Буквально спустя пять минут прозвучало сообщение в эфире:

– На два часа обнаружена заброшенная лесная дорога и остов машины. Похоже, уазика.

– Принято, – ответил Меркулов и поспешил с капитаном Ченом к находке.

В четырёхстах метрах от портала действительно ржавел остов. Судя по виду, машина была обстреляна и горела.

Рядом, присев у деревьев, застыли бойцы. Под их охраной оба командира осмотрели остов и прилегающую местность.

– Стреляли оттуда, – после осмотра сказал Меркулов, ткнув пальцем в сдвоенный ствол дерева метрах в шестидесяти от них, ранее бывший дубом. Они обнаружили три холмика, под старой листвой находились скелеты.

– Та, – кивнул капитан Чен, он пришел к тем же выводам.

Ковырнув носком ботинка ОЗК пласт даже не прошлогодней листвы, а перегноя, Чен вместе с ним поднял ствол оружия.

Присев, Меркулов вытащил его на свет.

– Калаш, «сто третий». Лет восемь-десять лежит, как и машина.

Маленький счетчик Гейгера тут же застрекотал, как только старший лейтенант поднес его к автомату.

– И этот зараженный.

– Та, я тумаю, тут была война. Ятерная война.

В это время вдали хлестнул выстрел. Не боевого оружия, скорее охотничьего, поэтому командиры не напряглись, хоть и присели от неожиданности, поводя стволами.

– Доклад! – приказал Меркулов в забитый помехами эфир.

Почти сразу через помехи пробилась одна из пар:

– Восьмая группа. Выстрел был где-то рядом с нами. Слышим треск веток, кто-то бежит в нашу сторону… и он не один!

– Замаскироваться и наблюдать, – приказал Меркулов и вместе с капитаном побежал в сторону доложившего поста. – Тревожная группа к восьмому посту.

Когда командиры вместе с тревожной группой из четырёх бойцов достигли поста, то сразу получили доклад:

– Метрах в ста от нас двигались фигуры, замотанные в тряпье. Одна маленькая и одна большая. Большая догнала маленькую, свалила ее, несколько раз ударила и понесла в ту сторону, – доложил старшина Беркутов.

– Вперед, нам нужны «языки».

Группа из восьми бойцов осторожно двинулась вперед, поводя стволами оружия, замотанными по совету старшего майора Демина в тряпье.

Спустя километр они вышли на опушку леса, где проходила старая, сильно разбитая асфальтная дорога, на которой в некоторых местах уже выросли небольшие деревья. Чуть правее, у остова перевернутого автобуса, горел костер, суетились несколько фигур и раздавались крики боли. Кроме автобуса было видно еще несколько таких остовов. А на дороге стоял ржавый, явно горевший остов армейского «Урала», чуть дальше – перевёрнутые легковушки.

– Охват, – приказал Меркулов.

Бойцы по-пластунски медленно сближались с неизвестными, а когда приблизились на расстояние броска, что было непросто, камуфляж в этом мире как-то не катил, увидели отвратительное зрелище.

– Каннибалы! – пронеслось в эфире. Кто из бойцов это сказал, Меркулов из-за помех не понял.

На пятачке у костра был подвешено тело еще живого человека, от которого отхватывал куски бородатый мужик и бросал их другому бородачу, суетившемуся у костра. Доносился сладковатый запах жареного мяса. Еще один бородач, размахивая большим ножом, пугал трех связанных несчастных, что лежали у перевернутой тележки, из которой вывалился скарб.

Вооружены ублюдки были так себе. В основном колющережущее, но у главаря, что пугал несчастных, на боку была кобура и висел дробовик на ремне.

– Берем!

Почти мгновенно семь массивных фигур осназовцев и одна невысокая спецназовца рванули вперед. Каннибалов брали жестко, поэтому пару раз прозвучал треск ломающихся костей под крики боли.

– Берем всех и отходим… Старшина, осмотри тут все на предмет целого.

– Есть, – козырнул Беркутов и со своим напарником остался осматриваться, пока основная группа с пленными выдвинулась к порталу.

Тело несчастного, которого переводили на продукты, продолжало висеть, слегка подергиваясь в агонии. Это был юноша, вернее даже мальчик лет двенадцати, и помочь ему было невозможно.

Через пять минут старшина с напарником догнали группу и присоединились к конвоированию. Через десять минут достигнув портала, они дождались открытия и все вместе перешли на ту сторону. В этом мире никто не остался.

Когда бойцы Меркулова перетащили пленных через портал, я поморщился от смрада. Было такое впечатление, что эти деятели не мылись год.

Как только портал захлопнулся, а бойцы рассредоточились по расположению, неизвестных увели в большую палатку, куда нырнули оба особиста и пяток осназовцев для усиления. Через минуту туда позвали пару ученых. Из тех, что отвечали не за портал, а за проверку климата.

В эту палатку я зашел минут через пять. Там в ряд голышом стояли шесть человек. Трое бородачей – в разной степени помятости, у одного был налицо закрытый перелом руки, у другого что-то с ребрами, стоял он полусогнувшись, держась за бок. Смрад больше шел именно от них.

Покрутив головой и найдя свободный раскладной стул, я сел на него и, слушая допрос, что вел зам Медведева, рассматривал трех других пленных. По виду, это была семья. Женщина со спутанными и грязными волосами прикрывалась руками. Девочка лет десяти и парень лет четырнадцати. У последнего были дефекты кожи, явно врожденные, скорее всего последствия радиации, и по шесть пальцев на руках и ногах. С остальными вроде все было в порядке.

– Как каннибалы? – удивился я, когда услышал разговор вполголоса между сидевшими рядом Медведевым и Ельциным.

– Эти трое ели одного из этих. Живьем шинковали, – пояснил капитан, для наглядности тыкая в людей пальцем.

– Мрак. Что удалось узнать о том мире?

– Допрос только начался, но кое-что выяснить удалось. Там две тысячи пятьдесят шестой год, вот уже семь лет прошло с момента ядерной войны. Выживших мало, прячутся по бункерам. Всю еду, что была, уже подъели, спасаются гидропоникой в оранжереях, но все равно смертность очень большая. Цинга свирепствует.

– Что за местность?

– Окрестности Тулы. Сейчас уточняем.

– Хм. Получается, портал вполне удачный, – задумчиво протянул я.

– Я тоже так подумал. Можно набрать сверхмотивированных специалистов, если выжили, конечно, и пошукать по брошенным заводам и воинским частям. Если станки и фонят, то не думаю, что сильно, проверку все равно провести можно.

– Ну да, – согласился я.

Портал с такой точки зрения действительно выглядел удачной находкой. Бери, что хочешь, все равно хозяев нет. Главное, облучение не получить. Как сообщили пленные, по Туле был нанесен один из ударов. То есть эпицентр был достаточно близко, поэтому так и фонит. Чуть дальше уже лучше, но все равно без защиты ходить не стоит. Как пояснил капитан, эти трое бородачей относятся к так называемым нелюдям. А их жертвы были из убежища в одном из городков под Тулой, где смертность превысила всякие пределы, и вот часть решила прорваться подальше от радиации, к крестьянам. Мол, прошел слух, что где-то в Сибири живут под открытым небом и питаются вполне съедобными овощами. Уйти от радиации сумели, а от каннибалов уже нет.

– Я уже подготавливаю рапорт для командования. В ближайшее время нам этот портал не понадобится, так что возобновим поиски.

– Хорошо. Я, если что, в машину, после плотного обеда в сон тянет.

У этого портала мы пробыли еще три дня, пока не приехали другие люди, что будут отвечать за разведку и поиск ценностей в том мире. Из Москвы пришел приказ немедленно начать его разработку, поэтому я в течение нескольких часов работал с порталом, гоняя волны, чтобы он увеличился и нижний край достиг земли и даже ушел в нее.

Пока я работал, бойцы уже расчистили там будущую дорогу, валя мертвые деревья, чтобы техника прошла. Стало больше средств радиационной защиты. Даже одну машину для очистки техники пригнали. И вот, когда на ту сторону ушла первая колонна бронетехники, с которой ехали десяток спецов общей направленности из моего мира, я передал портал ключам майора Медведева и направился к машине. Пора работать по китайцам, те уже проявляли нетерпение.

Пока мы работали, эти трое суток бойцы Меркулова и капитана Чена, нарабатывая опыт, на бэтээрах исследовали местность с той стороны и в ста километрах от портала нашли на удивление мало фонящее место, там-то и решили организовать базовый лагерь в этом мертвом мире. Мне, конечно, все это было жутко интересно, но работа не ждала.

К следующему утру, когда ударили сильные морозы, от которых трещали стволы деревьев, мы возобновили поиски и к обеду прекратили их – буквально в ста шестидесяти километрах от «Мертвого объекта», как его прозвали бойцы, был обнаружен очередной портал. Причем, можно сказать, случайно.

Я фактически не осматривал населенные пункты, но когда мы делали поворот над излучиной реки и какой-то деревней, то я заметил белесое пятно у одного из домов. Сперва я подумал, что ошибся, окно постоянно замерзало, несмотря на обогрев, однако протерев его, я понял, что все-таки был прав.

– Есть! – тут же воскликнул я, отчего все вздрогнули, даже летчики. Самолет заметно качнулся.

– Где? – тут же поинтересовался Ельцин.

– Вот, в деревне. У того дома, что рядом с магазином.

– Ясно… Лейтенант, сможешь тут сесть? – спросил капитан у летчика.

– Дорога подмерзла. Сядем, товарищ капитан госбезопасности.

– Садись.

Летчик сделал несколько кругов над дорогой, рассматривая ее и прикидывая, как садиться. Когда мы снова пролетали над деревней, на околице я заметил десяток ребятишек и фигуру милиционера, который, прикрываясь ладонью от вышедшего из-за туч солнца, рассматривал нас.

Сели мы благополучно, хоть и потрясло изрядно. Пока нарезали круги, второй пилот вызвал осназ, сообщив, где обнаружен портал. Так что через час-другой осназовцы будут тут.

Как только самолет замер на обочине, мои телохранители открыли дверь и спрыгнули на твердую почву. Ветер и мороз заметно укрепили дорогу, и проблем с посадкой не было.

– А вот и встречающие, – пробормотал капитан, следом за мной покидая салон.

Пока он расспрашивал милиционера – сержанта, как я определил по треугольникам в петлицах шинели, – мы достали зимнее обмундирование, то есть ватники и ушанки, и оделись.

– Идемте, пока подождем наших в доме председателя сельсовета, – обернувшись, велел Ельцин.

Летчики и техник остались у самолета отгонять любопытных мальчишек, а мы направились к деревне.

– Видишь? – спросил капитан, когда мы приблизились к нужному дому.

– Да, причем портал наполовину в доме… Хм, странно…

– Ты о чем?

– Портал какой-то странный. Я еще таких не видел.

– В чем странность? – тут же насторожился один из китайцев-наблюдателей.

– Обычно порталы белесого цвета, а этот темно-серый, да еще как-то странно пульсирует. Не видел таких никогда. Хотя надо ближе подойти, посмотреть.

– Вот когда все прибудут, тогда и посмотришь вместе с учеными… Давай в калитку проходи.

Председатель сельсовета жил в соседнем добротном доме-пятистенке, причем с достатком. Пока китайцы что-то обсуждали с капитаном, я прилег на кровать и прикрыл глаза. Солдат идет – служба спит… Ну, или наоборот.

– Здоров спать, все на свете проспишь, – толкнули меня в плечо.

– Что, наши уже прибыли? – спросил я у разбудившего меня капитана.

– Еще вчера, так что жителей эвакуировали, соседние дома заняли портальщики, осталось только открыть портал.

– Что-то я стремаюсь. Не нравится он мне.

– Не бзди, все будет нормально. Давай умывайся, позавтракай – там тебе «шрапнель» с чаем приготовили – и на выход. Союзники уже ждут.

– Хорошо.

Через полчаса я вышел на резное крыльцо, которое охранял часовой, и, ежась от утренней сырости и кутаясь в ватник, поспешил к нужному дому, где уже суетились ученые и стояли на готовности бойцы Меркулова и Чена.

– Товарищ Демин, требуется ли разобрать дом?

– Портал большой, несмотря на то что он на треть уходит в дом, пройти можно свободно.

– Хорошо, тогда начинаем.

На меня надели сбрую и снова пристегнули к лебедке. Первое касание – портал открывается, и я тут же отдергиваю палец, все согласно инструкции. Теперь ученые приблизились вплотную, и я снова активирую портал. Быстрый забор воздуха и съемка той стороны.

– Все.

Закрыв портал, я скинул сбрую и направился к стоявшим в стороне командирам. Медведев теперь являлся старшим на объекте «Мертвый», так что у нас был новый командир портала, майор Григорян. Подойдя к группе собравшихся командиров, я спросил:

– Что там?

– Степь. Причем, похоже, летняя. Небо почти чисто, но вдали тучи намечаются, – снова перемотав запись, ответил Ельцин. – Сейчас узнаем, что нам умники сообщат, и пошлем разведгруппу.

Через минуту к нам подошел старший из ученых:

– Воздух чистый, проблем не будет. Радиоэфир чистый. Выход в этот мир возможен.

– Хорошо. Разведгруппе готовность один. Выполнять!

Когда оба взвода были готовы, мы снова открыли портал, пропуская на ту сторону одного бойца за другим.

– Стой, проход нестабилен! – закричал вдруг один из ученых, после чего произошел хлопок, от которого у меня заложило уши, и я ткнулся лицом в еще молодую траву.

Все, кто присутствовал у портала, наблюдали, как после крика портал превратился в воронку и втянул в себя тех, кто стоял рядом.

– Перекличка! Доложить, кого не хватает! – закричал капитан Ельцин. Перекличка показала, что отсутствует пятьдесят три человека. Из них сорок восемь бойцов Меркулова и капитана Чена вместе с ними самими, трое ученых, Демин и один из его телохранителей.

Перевернувшись на спину, я захохотал.

– Я же говорил, что портал странный, – приподнявшись, я посмотрел в сторону овала. – Твою же мать!

Его не было.

Рядом со мной лежало семеро человек. Остальные бойцы, что успели перейти, рассредоточились вокруг и с недоумением смотрели на нас.

Встав на ноги, я быстро осмотрелся.

– Меркулов, Чен! Ко мне!

Подбежавшие командиры вопросительно посмотрели на меня. В их глазах беспокойства я так и не заметил.

– Портал схлопнулся. Поэтому пока мы с учеными изучаем причину этого явления, занять оборону. Далеко не отходить. Вдруг портал откроется.

– Есть, – козырнул Меркулов. Чен просто кивнул. Посмотрев на палившее солнце, я стал скидывать зимнюю одежду. Это осназовцы и спецназовцы, зная, куда направляются, предварительно переоделись в летние лохматки. Причем камуфляж у них был степной. Ученые и телохранитель последовали моему примеру, сбрасывая тёплую одежду в одну большую кучу. Из оружия у меня был ТТ, а у телохранителя – кроме пистолета компактный пистолет-пулемет из моего мира. Я в этих системах не разбирался, то ли «Бизон», то ли «Кедр».

Пока бойцы создавали круговую оборону, мы с учеными стали осматривать место, где ранее находился портал. Его бывшее местоположение можно было определить только по примятой траве после прошедших тут четырех десятков бойцов. Кроме бойцов и ученых перекинуло одного из личных телохранителей, старшего лейтенанта Петрова, или Кузьму, как он просил себя называть. Сейчас он стоял рядом и с беспокойством осматривался. Ему не нравилась открытая местность на десятки километров вокруг.

– Совсем никаких следов? – испуганно спросил один из ученых, другие просто слушали.

– Есть странная тонкая нить бледно-красного цвета. Она слегка светится и уходит в ту сторону, – указал я направление.

– Нужно определить, откуда она берет начало.

– Ниоткуда. Просто появляется в том месте, где был портал, хотя… тут едва заметное утолщение, где она появляется.

– Смею предположить, что это утолщение и есть закрывшийся и сжавшийся портал, – после небольшого обсуждения ответил старший из ученых. Кажется, его фамилия была Варламов.

– Я тоже так подумал, – согласно кивнул я.

– Попробуйте воздействовать на эту нить.

– Хм, попробуем.

Легкое касание нити пальцами заставило ее дрожать и пульсировать. Утолщение осталось на том же месте и того же размера.

– По-всякому пробовал, просто вдаль уходят волны по нити, и все, – через двадцать минут безуспешных попыток известил я.

– Мы наблюдали, как вы открывали портал касанием. Сейчас при касании нити мы ее не видим, – озвучил младший из ученых.

– Думаю, мы тут можем находиться до скончания веков… Петров, собрать командиров!

Телохранитель быстро окликнул всех командиров.

– Значит, диспозиция такая, – начал говорить я. – Портал закрылся, и как его открыть обратно, я не знаю. Вернее, не умею. Поэтому доложите о припасах, что мы принесли с собой.

– Тройной боезапас и сухпай на три дня. Стандартный набор согласно инструкции, – коротко ответил Меркулов. – По оружию. В основном автоматы. Три снайперские винтовки и восемь пулеметов. Три станковых гранатомета, ручные у всех. Пистолеты у всех. Есть мины. Сигнальные да противопехотные, правда немного.

– Ясно. Нужно решить, останемся мы у портала или двинем отсюда. Есть предложение от одного из ученых идти вдоль нити, возможно, мы выйдем к другому порталу.

– Идея здравая, товарищ старший майор госбезопасности…

– Можно комдив.

– Хорошо, товарищ комдив.

– Тогда слушайте приказ. Остаемся у портала на сутки. Вам обеспечить нас едой и водой и провести разведку окружающей местности, пока мы с учеными работаем с порталом. Это все.

– Товарис командир, – поднял руку Чен. – Нас учили добывать еду в такой местности. Разрешите заняться добычей продовольствия моим солдатам? Воду тозе попробуем добыть.

– Хорошо, пусть будет так.

Два отделения остались с нами, занимая оборону и организовывая огневые точки для пулеметов и автоматических гранатомётов, остальные, разбившись на тройки, отправились в степь.

Посмотрев, как оставшиеся бойцы активно машут пехотными лопатками, я вернулся к порталу и до самого вечера – тут тоже было утро – занимался только им.

К вечеру начали возвращаться бойцы. Возвращались почти одновременно, видимо, Меркулов координировал их по рации.

Когда меня пригласили поужинать, я направился к трем кострам, где хозяйничали китайские солдаты. На углях жарились куски мяса разных животных. Были даже змеи, и их, кажется, было большинство. В глине запекалась рыба. Так как сухпай я трогать запретил, то мы начали ужинать тем, что приготовили китайцы. На удивление, хватило всем, даже немного осталось, и было вкусно. Хотя, может, мы просто проголодались.

Отпив чая из кружки, я велел:

– Докладывайте.

Сидевшие рядом командиры переглянулись и кивнули.

– В восьми километрах на восток была обнаружена река. Воду и рыбу мы взяли именно там. На двадцать километров вокруг никого, но мы дважды встречали следы лошадей. Не подкованных. Может, дикие табуны, но судя по глубине следов, они несли всадников. В пользу присутствия тут человека говорит очередная находка. Была обнаружена на берегу реки лодка-долбленка. Мы ее осмотрели, сделана она из цельного дерева с помощью огня и какого-то грубого инструмента. Все это позволяет предположить, что мы попали уж совсем в старинные времена. Еще нашли вот это, – протянул мне Меркулов кусок камня. – Кремневый наконечник. Вырезали из борта лодки.

– Или дохристовые времена, или близкие к этому времени. Надо учёных помучить. Капитонов, тот, что с плевком на подбородке, как раз историк, – кивнул я на пившего чай метрах в десяти от нас ученого с куцей бородкой.

– Хорошо.

– Раз с водой и продовольствием проблем нет, останемся пока у портала.

– Есть какие результаты? – спросил Чен.

– Да. Дважды мне удавалось увеличить утолщение. Один раз на десять сантиметров, в другой раз до размеров большой тарелки. Даже на мгновение удалось открыть портал. Правда, «тарелка» начала уменьшаться, пришлось убрать палец.

– Это хорошая идея, – заметно повеселели сидевшие рядом командиры.

– Да, но что-то я не так делаю. Чувствую, что решение на поверхности. Кстати, Чен, как вам этот мир?

– Очень нравится. Но решать не мне, а кураторам этого проекта.

– Хорошо. Усильте оборону на случай внезапного нападения. Мало ли что.

– Мы создадим барьер из мин. Правда, на два контура нам не хватит, но одну линию обороны мы сделаем.

– Хорошо, это ваша работа.

До самой темноты, пока бойцы суетились вокруг, подготавливая оборону, я возился с порталом, пытаясь его открыть. Кроме как еще раз увеличить его до размера тарелки, у меня ничего не получилось.

Ночь прошла вполне благополучно, только под утро вдали кто-то выл вроде волков, поэтому после завтрака бойцы снова разбежались осматривать территории, а я вернулся к порталу, пытаясь его открыть.

– Знаете, Андрей Евгеньевич, – обратился я к старшему из ученых, – у меня такое впечатление, что именно эта нить мешает нам попасть обратно домой. Более того, она похожа на сигнальную. Что бы я ни делал, по нити идут какие-то непонятные разноцветные волны.

– Природа порталов нам неизвестна. Мы как дикарь, что нашел колесо и не сразу разобрался, как им пользоваться, вот теперь и вертит в разные стороны.

– М-да… Чен! – окликнул я старшего офицера в лагере.

– Командир? – подбежал ко мне капитан.

– Возможно, у нас скоро будут гости. Эта нить, что уходит вдаль, похожа на сигнальную. Предупредите, до кого сможете докричаться, и усиливайте оборону до предела. Уйти мы отсюда не сможем.

– Понял, – посерьезнел китаец.

Весь следующий день я пытался ухватить нить пальцами и резким рывком оторвать ее от портала.

– А что, если это нужно сделать, когда портал немного увеличен? – предположил один из ученых. Они под тем же пеклом продолжали находиться рядом, подкидывая идеи и морально поддерживая меня.

– Здравая мысль, – подумав, согласился я.

– Командир, только что пришло сообщение от разведгруппы номер семь. Замечены конники. Все группы получили приказ на отход к базовому лагерю, – сообщил подскочивший Чен.

Я только что увеличил портал до размера тарелки и попытался оторвать нить. У меня это почти получилось, но внезапный доклад китайца заставил вздрогнуть и выпустить её.

С сожалением посмотрев на нить, утончившуюся в месте касания с порталом, я повернулся к капитану:

– Все отходят?

– Да, связь отличная, все разведгруппы отходят. Даже рыболовы несут во фляжках и котелках воду. Рыбу они наловили.

– Хорошо. Я немного разобрался с порталом. Эта нить что-то вроде пуповины. Кто-то пьет энергию портала.

– Реально открыть портал?

– Да, я почти порвал нить, но сейчас слишком устал, много энергии ушло на попытки. Отдохну пару часиков, и можно будет снова попробовать.

В течение часа небольшими группами подходили бойцы. Вдруг вдали хорошо слышно застрекотал пулемет, его поддержала пара автоматов.

– Старшина, что у вас? – вышел в эфир вернувшийся Меркулов. Выслушав доклад, он приказал: – Понял, берите языка и отходите.

– Что там? – привстав на локте, спросил я.

– Орда.

Встав, я взял протянутый Меркуловым бинокль и стал всматриваться в степь. Вот появились три бегущих в нашу сторону точки, одна вроде несла что-то на себе, а за ними во всю степь стали появляться конники. Иногда до нас доносились короткие сдерживающие очереди. То один из бегущих бойцов, то другой останавливался и выпускал прицельную очередь в не преследующих, а скорее сопровождающих их конников.

– А знаете, нить ведь идет в ту сторону. Я был прав, она сигнальная.

– Еще один видящий? – спросил Меркулов.

– Не знаю. Я к порталу, а вы прикройте разведгруппу, кажется, конники нас увидели.

– Были еще попытки? – поинтересовался Гоголев.

– Две попытки открыть переход мы засекли вчера. Во время второго открытия мы попытались пропихнуть в портал записку, но он раньше схлопнулся. Размер был маленьким, сантиметров тридцать в диаметре, – ответил капитан Ельцин.

Они стояли метрах в шести от места, где сутки назад находился закрывшийся портал. Избу, в которую частично был углублен овал, уже разобрали и унесли и сейчас воздвигали оборону портала. Жителей эвакуировали в соседние села. Часть построек разобрали и перевезли в соседние деревни. Как поселение эта деревня фактически перестала существовать.

Как определили спецы, тот мир был вполне неплох, да и оставалась надежда на Демина, раз он пытается открыть портал.

– Приготовьте на всякий случай бойцов первой роты, мало ли что с той стороны происходит, – отдал приказ Гоголев.

Его сорвали с переговоров, что в данный момент шли в Москве, и срочно отправили сюда, поставив во главе чрезвычайной комиссии. Гоголев с большим интересом следил за переговорами, и та схема сотрудничества с китайцами и некоторыми странами из мира Демина, что создавалась посланниками на его глазах, была не только интересной, это было историческим событием. Однако наблюдая за работой товарища Берии и иностранных и иномирных послов и иногда присоединявшегося к ним товарища Сталина, Гоголев понимал, что создавалась связь миров, где мир товарища Сталина будет в центре и иметь некоторые преимущества, коими и пользовались политики. Возможно, в будущем будет объединение обоих миров в одно государство, но это пока были просто мысли, без реальных переговоров.

– Портал, – пробормотал Ельцин удивленным тоном, отвлекая генерала от мыслей войти в историю одним из основателей межмировых дорог. – Порта-ал!

Когда Гоголев обернулся к открывшемуся порталу – трехметровый размер совпадал с докладом, из него вывалился Дёмин с тремя стрелами в теле. Две были в спине, одна в ноге.

– Первая рота, приготовиться к переходу, оружие к бою! – тут же заорал Ельцин, его команды стали повторять ротный и взводные.

Через продолжавший находиться открытым портал отчетливо доносились разрывы гранат и длинные очереди на расплав стволов. Было понятно, что там очень жарко. Портал не закрывался, потому что ноги Демина продолжали находиться с той стороны.

Демина оттащили от портала, а вместо ключа встал ротный-один. Он наполовину исчез в портале, наблюдая за обстановкой с той стороны и знаками управляя ротой. То останавливая приготовившихся перейти бойцов, чтобы с той стороны вынесли несколько раненых, то снова разрешая переходить.

Выслушав доклад одного из осназовцев, что выносил на себе раненого товарища – правда, и сам будучи раненым, бронебойная стрела пробила бронежилет и задела бок – Гоголев поморщился и велел тому идти к медикам. Однако боец продолжал стоять рядом.

– За пять минут фактически уничтожить пять десятков хорошо вооруженных высококлассных бойцов?.. М-да, тяжело будет с этим миром, – пробормотал Гоголев. Потери противника тоже не радовали. На момент открытия портала они потеряли более четырех сотен воинов да в три раза больше лошадей, просто засыпав бойцов дождем стрел. От падавших навесом, как минометные мины, стрел не было подготовлено защиты, кроме сфер, но даже они не всегда спасали.

– Сколько их было?

– Пара тысяч точно есть. Но они прибывают и прибывают, карусель все свою крутят.

– Хорошо, вон медик освободился. Перевяжись.

Развернувшись, генерал столкнулся с бойцом пулеметного расчета, который как раз тащил мимо патроны для КПВ, отчего тот уронил один короб, и в грязь вывалилась длинная золотистая змея пулеметной ленты.

– Извините, товарищ генерал, – пробормотал боец и юркнул в портал вслед за расчетом, позабыв про патроны.

В это время ротный, продолжавший следить за боем, – раненых эвакуировали почти всех – вывалился в этот мир со стрелой в глазу. Два ключа, что активно махали руками в портале, пытаясь расширить проход для бронетехники, выпали следом со стрелами в телах. Почти сразу им на смену встали запасные ключи, а на ту сторону начала переходить вторая рота и остатки подразделений Меркулова и Чена, которые не успели перейти в прошлый раз. Отдавать противнику портал никто не собирался.

– Что с Деминым? – спросил генерал, подходя к дому, где была санчасть.

– Ничего серьезного, нога – в мякоть, уже почистили и перевязали. Две другие вошли под углом и повредили только мышцы и одно ребро. Тут проблема в большой кровопотере, видимо, товарищ старший майор долго не мог перевязаться или уже никто не мог это сделать.

– Грузите всех тяжелых в мой вертолет и отправляйте в Москву, я сейчас сообщу о раненых.

В это время от портала прибежал тяжело дышавший майор Григорян:

– Товарищ генерал, отбились.

– Потери? – резко повернулся к нему Гоголев.

– От первой роты личного состава осталось двадцать процентов, от второй роты пятьдесят. Нас спасли зенитные пулеметы, если бы не они… Подавили бы, они как будто обкуренные лезли и лезли на пулемёты. Сейчас заканчивает располагаться минометная батарея и продолжается эвакуация раненых.

– Сколько их?

– Около сотни, товарищ генерал. Погибших столько же. Перевязочных средств и машин для эвакуации не хватает.

– Скоро все будет, я уже отдал приказ в ближайшие госпитали и военные части. Скоро прибудет пополнение. Что с пленным?

– Китайские товарищи с ним работают, я к ним своего зама отправил и двух бойцов из татар. Кроме этого к нам доставили еще четырёх пленных разной помятости.

– Хорошо. Эвакуируйте раненых, укрепляйте оборону с той стороны, если что, я на допросе пленных.

– Есть!

Открыв глаза, я посмотрел на белый потолок.

– Бли-и-ин, опять госпиталь, – простонал я. Судя по виду, лежал я в одноместной палате. Не успел я повернуть голову, чтобы осмотреться, как услышал:

– Очнулся?

Голос был Алин, и тон не предвещал ничего хорошего.

– Дай попить, – попросил я, повернув голову и жалобно посмотрев на сидевшую рядом Алю. Судя по темным кругам под глазами, она давно не спала.

Напившись, я напомнил:

– Прежде чем выслушать отповедь о своем поведении, напомню, что ты в положении и тебе нельзя волноваться.

– Если тебя убьют, то ко мне можешь не возвращаться. Ясно? – сдув челку со лба, заявила моя женушка.

– Угу… Дай еще попить.

Накал у жены я сбил, поэтому следующие полчаса мы болтали на различные мирные темы.

Очнулся я утром, после завтрака. Дождавшись обеда, вытерпел приход врача с медсестрой, те сменили повязки, и снова лег отдохнуть. Голова закружилась.

Последнюю неделю рядом со мной дежурили то Аля, то мама, следя за состоянием, а когда поднималась температура, тут же звали дежурного врача. В общем, выздоравливал потихоньку.

На восьмой день ко мне заглянул улыбающийся Гоголев. Меня уже опросили насчет происшествия с порталом, это произошло на второй день, поэтому Гоголев, скорее всего, пришел просто проведать.

– Заходи, – махнул я приглашающе рукой. – Чего у дверей мнешься?

– Ты уже сидеть можешь? – удивился он.

– Я уже и в туалет сам хожу, – гордо ответил я, продолжая сидеть на кровати, пока мама обтирала меня влажной губкой. Не уточнив, что подразумеваю ночной горшок под кроватью.

– Алевтина Анатольевна, оставьте нас, пожалуйста, одних, – попросил Серега, выложив подарки на стол у окна, как только мама закончила со мной.

– Все секретничаете? Ладно. Пойду на кухню, узнаю, что там с обедом.

Мама, подхватив поднос с тарелками, вышла из палаты, чуть не столкнувшись с одним из моих телохранителей, что стоял снаружи. К сожалению, Петров погиб у портала, защищая меня, и ему прислали замену.

Как только дверь закрылась, Сергей подхватил стул и сел рядом.

– Как ты?

– Нормально. Ты давай не тяни. Интересно же, что с тем порталом. Что китайцы? А то Чен в соседней палате ничего не знает.

– Хм. Их теперь это мир, все бумаги подписаны, они за него руками и ногами уцепились.

– Какой год? Что за местность? Что, мне из тебя слова клещами тянуть?

– Дохристовый. Мы поднимали самолёт-разведчик, облетел он местность. Крымские степи это.

– Гор же не было, – удивился я.

– До них там далеко. Река, что рядом, похоже, Дон. Сейчас к порталу начали подводить железную дорогу, там всего пять километров, а на ту сторону перешли первые китайские части, расширяя теперь уже свои территории. Мы свои войска вывели. Теперь с этой стороны наша пограничная застава, с той стороны китайская.

– Эти пытались еще раз напасть?

– Да, дважды, но мы перевели туда мотострелковый батальон с танками для усиления и этих лучников раскатали по степи. Союзники меня удивляют: только прошло сообщение, что мир подходит и портал стабилен, как уже начались перевозки переселенцев из Китая твоего мира. Причем первые восемь эшелонов везут в основном кроме сельхозтехники большую часть семей китайских военных, строителей и несколько сотен семей фермеров. Десять дней прошло с момента открытия, а первые сто тысяч человек начали свой путь через три мира.

– Какими порталами пользуются?

– Пока нашим, что в Татарии, через Лукашенко. Но земли у нас под Брестом уже освободили. Скоро запустят через твой родной поселок к Минску, а там рукой подать. Китайские строители с нашими начали тянуть ветку в Белоруссию. Как запустят, эшелоны пойдут один за другим.

– Быстро работают.

– Такое впечатление, что они чего-то боятся, или действительно у них там проблемы с перенаселением?

– Кто его знает?.. Узнали, что это за непонятная нить была?

– Узнали, – Гоголев помрачнел. – Шаман у этих племен был, он и присматривал за порталом. Открыть не мог, но сигнальную нить подвесил. Мы его ученика живым взяли, а этот сдох, когда стоянку племени окружили. Ученые пытаются разобраться в этом деле, пока подвижек нет.

– Понятно. Да ладно, это теперь проблема китайцев, пусть сами разбираются. Хотя я теперь аборигенам не позавидую. Думаю, те будут ставить себя жестко.

– Это точно. Их военные части, как только перешли на ту сторону, сразу же освободили земли на сто километров вокруг и продолжают продвижение, как только переходят свежие части. Степи держат с помощью самолетов, любые попытки прорваться к порталу подавляются маневренными группами. Они даже начали строить железную дорогу от портала к реке и возводить там первое поселение в этом мире. Удивительно шустро работают.

– Есть еще какие новости?

– Есть, – усмехнулся Сергей. – Так как найденный мир полностью устроил китайских товарищей, то поиски приказали прекратить. Есть другая работа.

– Какая?

– Наши войска слитным ударом отбросили немцев от Буга и окружили несколько армий. Скоро будет освобождена территория Польши с порталом в мир царя, так что готовься. Нахимов уже предупреждён, его отозвали с Черноморского флота. Он там под видом каперанга командует тремя эсминцами. В восторге от наших кораблей. Скоро будет переход, подразделения уже готовы.

– Кто за этот портал будет отвечать?

– Ты его знаешь, полковник Свиридов. Склады со старым вооружением подготавливают к вывозу, там царский полковник Ульянов курирует приемку, так что проверка перед передачей их царю ведётся под присмотром союзников. В общем, не волнуйся, мы действуем согласно договору.

– По договору мы должны были вернуться в тот мир через два года, никто же не думал, что вы немцев так быстро разобьете. Ладно, что там с Мертвым миром?

– Есть много интересного, но пока неопределённо. Мы стараемся не афишировать там своё присутствие. Хотя бойцы нашли брошенную и разграбленную воинскую часть. Танковую. Десяток машин, что современнее, уже перетащили на эту сторону с помощью тягачей. В бронетанковом институте уже изучают все новое в бронетехнике. Так что мир очень перспективен.

– Понятно.

Мы еще в течение часа поговорили на разные темы, даже затронули переговоры между Сталиным и политиками из моего мира. Переговоры прошли очень обнадеживающе, и они уже отбыли в свой мир. Если все пройдет удачно, то скоро будет объединение, и германские и французские товарищи из моего родного мира будут ездить в этот мир как на курорт и на экскурсию, жаль только, что дойдет до этого лет через десять, не раньше.

Следующие три недели я узнавал свежие новости только благодаря радио – репродуктор висел у окна, да из сводок по трем мирам, где сейчас активно работали сотрудники из этого мира. В моем бывшем мире произошли сильные националистические волнения, подавленные местными войсками. Были они в основном в таких странах, как Латвия, Эстония и другие прихлебатели США. Были, конечно, попытки разжечь такие волнения и в России, однако спецы Берии, которые работали в ФСБ, достаточно жестко пресекли их, уничтожив вожаков и агентов спецслужб, что проплачивали эти акции. Столь жестокая расправа над некоторыми дипломатами разных стран шокировала общественность других стран. Наши особо и не скрывали, почему были казнены те или иные люди. Их дипломатическая неприкосновенность аннулировалась. После этого начался резкий отток некоторых дипломатов из разных консульств.

Китайцы строили в Татарстане прямую железную дорогу к порталу. Не Транссиб, но похоже. Наши железнодорожные строители им начали помогать, как только пошли денежные поступления в МПС. Договор мы выполнили, мир китайцам найден, однако никто не говорил, что наши строители будут за бесплатно работать. Им тоже что-то кушать надо, а казна пуста.

Уже в этом мире началась стройка от портала под Брестом в сторону китайского мира. Тоже отдельная, тоже только для них. По примерным прикидкам, через год они полностью перейдут на свою новенькую дорогу, освободив перегруженные дороги этого и моего бывшего мира. Эшелоны шли чуть ли не друг за другом.

Про китайский мир пока ничего определённого сказать не могу, информации очень мало. Однако то, что бои там идут и китайцы освобождают уже свой мир от аборигенов, это точно. Представители союзников попросили разрешения воспользоваться госпиталями нашего мира. Видимо, своих не хватает или они в процессе стройки. После разрешения в ближайшие госпитали, где лежат бойцы и командиры, что участвовали в моем спасении, сразу же хлынул поток раненых. Большинство ран резаные, были ампутированные конечности. Также раны от стрел и копий. Видимо, жарко на той стороне. Однако поток раненых скоро начал истончаться, видимо китайские военные нашли решение, как бороться с местным населением.

Последний мир, тот, что Мертвый, радовал относительно целыми станками и оборудованием на заброшенных заводах и предприятиях, хоть и радиоактивными, но после спецобработки фон заметно падал. Были и выжившие с той стороны, что переходили к нам. Спецов было мало, да и тех находили в окрестностях ближайшего завода, но всех переселенцев принимали и после медицинского осмотра отправляли в поселения на берега Белого моря. Большинство были рады и этому – тут можно ходить без защиты и есть три раза в день, а не три раза в неделю, как они привыкли. Да еще чистую пищу. Дети, что выжили, в первый раз увидели солнце и дышали чистым воздухом, питались вкусной незараженной едой. Вот такие дела.

Отложив папку с последними сводками по Мертвому миру в сторону, я потянулся и, встав из-за стола, прихрамывая подошел к окну. Там на парковке как раз остановилась моя новая машина, полученная вместо уничтоженной. Из нее появилась Аля в пальто, обрисовывающем ее восхитительную фигурку. Подхватив сумочку, она направилась ко входу, который охранял часовой. Ее приезд меня не удивил, так как вчера врач разрешил мне долечиваться дома. Не успел я отойти от окна, как на парковке встали еще три машины. Из уазика-«буханки» с красным крестом выскочил наш главврач и поспешил ко входу, а вот из двух других показался Гоголев с охраной.

– Чёй это? – удивился я. – Договаривались же встретиться завтра у меня.

Почесав озадаченно затылок, я поправил больничную пижаму и зашаркал к дверям – надо встречать жену. Пальто она сдала внизу в гардеробе, поэтому, встретив ее в дверях и поцеловав, я принял сумочку и шаль, после чего, уложив все на кровать, усадил Алю за стол. Жена была в свободном платье, поэтому уже появившийся животик не был виден.

– Как вчера день провел? – спросила она.

– Нормально. Процедуры и анализы прошел, так что можно ехать, – устроившись напротив, я улыбнулся.

– Что у вас там за турнир был вчера? Мне внизу главврач встретился, жаловался.

– Да обычный, в карты играли в командирской палате. В подкидного, на выбывание. Потом пришел врач и всех разогнал.

– Понятно… Ты чего не одеваешься?

– Следом за тобой Серега приехал, подождем его. Похоже, там какие-то новости есть.

– Да? – Аля озадаченно потерла щеку, потом встала и сказала: – Я пока вещи соберу, все равно палату нужно освобождать.

Пока жена укладывала мою одежду в кожаный чемодан, вытащив его из-под кровати, я открыл ноутбук и включил его. Именно в это время раздался стук, и к нам заглянул один из охранников Сергея.

– Можно, – сказал он.

Дверь открылась уже шире, и вошел сам Гоголев.

– Привет, – кивнул я ему.

Пожав мне руку, Сергей приветливо кивнул Але и устроился напротив.

– Что-то случилось? – спросил я. – Раз ты так вовремя приехал.

– Да, есть для тебя работа. Мы уже узнали, что ты ограниченно годный. Не волнуйся, много ходить не придётся, будут возить на машине да на самолете.

Аля бросила собирать меня и, сев на кровати, стала пристально, не моргая смотреть на Сергея, отчего тому стало неуютно.

– Аля, выйди, пожалуйста, – попросил я. Не думаю, что ей нужно знать в ее-то положении, куда меня отправляют.

– У меня высший допуск, – фыркнула та, не сдвигаясь с места.

– Подумай о ребенке.

Подумав, Аля встала и направилась в коридор.

– Время обеда, тебя должны покормить. Пойду потороплю.

Как только дверь закрылась, Гоголев открыл портфель и достал планшетник:

– Тут вся информация.

– А если на словах? – предложил я.

– Если на словах, то от одного из местных в Мертвом мире мы узнали о заводе по точным приборам. Его построили в конце тридцатых годов. То есть ничего подобного в твоем мире пока нет. Мотопехотный батальон подполковника Заречного, усиленные осназовцами майора Летяги, совершили бросок и, выбив большую банду с территории даже не завода, а целого комплекса строений с оборудованием разной направленности, сообщили, что все функционально и работоспособно. Более того, законсервировано. Из плена были освобождены рабы, местные рабочие. Специалисты и их семьи. Они там делали патроны для банды. Для вывоза всего оборудования и специалистов был дан высший приоритет. Все на контроле самого. Демонтаж оборудования уже начался.

– Так в чем проблема? – удивился я.

– Проблема в том, что от портала этот комплекс находится в двух тысячах километров, и никто из местных банд не ожидал, что по их территориям проедет столько техники. Теперь они нас ожидают обратно и без крови вряд ли пропустят, а чтобы очистить эти территории, нужен корпус при поддержке танков, не меньше. У нас, сам знаешь, началось новое наступление под Варшавой, и все войска задействованы, даже корпус не снимешь. Поэтому прозвучала идея поискать порталы в окрестностях комплекса. Думаю, вряд ли он откроется в другом мире, пятьдесят на пятьдесят, если портал будет обнаружен, на другой стороне окажется этот мир. Или один из тех, что уже открыли.

– Ты предложил?

– Я, – не стал отпираться Сергей.

– Идея в принципе неплоха. Только на фига такой геморрой? Не проще дождаться, пока освободятся ближайшие части, и бросить их в Мёртвый мир?

– Если людей не жалко, то можно, но только вся защита от радиации уже задействована, а та, что у нас есть, не подходит. Нам не хочется терять людей из-за радиационного заражения, результаты этих облучений наши люди видели своими глазами. К тому же при прорыве конвоя Заречного они не останавливаясь прошли через три сильно фонящих места. Есть и другие проблемы.

– Какие?

– Колонна на хвосте до самого комплекса тащила за собой местные банды. Часть из них осназовцы из засад уничтожили, но банды проследили, где они встали, и взяли комплекс в кольцо. Как ты понял, вывезти оборудование и специалистов шанс только один – это портал. При перевозке, как ни обеспечивай безопасность, все равно будут потери. А людей и особенно станки и оборудование терять бы не хотелось, аналогов больше нет. Бойцы Летяги обеспечат безопасность при поисках портала.

– В принципе ясно. Только как я окажусь в этом комплексе, если все дороги перекрыты?

– Мы поддерживаем связь самолетами. Проложили несколько воздушных маршрутов стороной, а чтобы нас не перехватили, меняем их.

– Договориться не пробовали? Чистый мир в обмен на безопасность.

– Пробовали… Ты каннибалов тех помнишь? Эти банды довольно распространены. Пищи-то не осталось.

– М-да, тогда вопрос снимается…

– Совсем облик человеческий потеряли. Представляешь, они парламентёров съели, потом их головы на колья насадили. Сам понимаешь, после этого никаких переговоров просто не может быть в принципе. Летяга после этого там со своими лютует. Уже сотни две под нож пустил.

– Я согласен, – просто сказал я.

– Что, вот так, без уговоров? – удивился Гоголев.

– Да я тут от скуки на стену лезу, ни к чему уговаривать, – хмыкнул я. – Когда выдвигаемся к порталу?

– Пять дней у тебя есть, нам нужно подготовиться. Отдохни, потом пришлем машину.

– Хорошо. Только экипируемся по-серьезному. Броники, автоматы, средства защиты и аптечки, – предложил я.

– Хорошо. Ожидай сообщения. Информацию по Мертвому миру я скинул на флешку, вот она. Потом перекинешь себе на ноут. Изучай, пока есть время.

– Угу.

После того как Сергей ушел, оставив меня в размышлениях, вернулась Аля с сестрой, несущей поднос. Как только сиделка вышла, а я принялся за суп, пододвинув второе Але, та спросила:

– Ну и?

– Ничего серьезного, поиск портала в другом мире. Быстро отыскал, и обратно. Дальше буду восстанавливаться.

– Туда и обратно? С твоей тягой к приключениям?.. Что-то я сомневаюсь, опять ведь куда-нибудь влипнешь. На душе у меня неспокойно.

– Да какая тяга? Все равно выбора нет, а там посмотрим. Не волнуйся, как только найду, открою, и сразу обратно.

– Ладно, еще посмотрим. Когда отбываешь?..

Так, негромко болтая, мы закончили с обедом и, собрав вещи, поехали к нам на квартиру. Там уже ждали мама с отцом. А через пять дней у подъезда моего дома стояли два автомобиля.

* * *

Переход прошел штатно, вокруг были те же мёртвые деревья, мелькавшие за окнами бронированного автобуса. В сопровождении «маталыги» с зениткой на корпусе мы проехали шесть километров и встали у взлетной полосы.

– Вчера вечером снег был… странный, поэтому полосу развезло. Взлетать будем с этой бетонки. Деревья мы срубили, ямы засыпали. Длины хватает для разбега, мы этой полосой уже неделю пользуемся, – говорил мне командир батальона, на которого была возложена охрана этих территорий. – В прикрытие этот «крокодил».

Рядом прогревали моторы десятиместный самолет явно из моего родного мира и КА-52.

– Ясно. Спасибо.

Пожав ему руку, я вместе со своими телохранителями занял посадочные места и стал ожидать взлета. Буквально после минутной тряски мы оказались в воздухе и стали подниматься ввысь. Летели не на пределе, чтобы боевой вертолет не отставал. Его перегоняли для усиления нашей группировки в производственном комплексе.

Поправив лежавший на коленях автомат – разгрузка была полна магазинов к нему – я откинулся на спинку, расслабился и стал было подремывать, как вдруг что-то невнятно заорал летчик и начал выделывать такие пируэты, что если бы я не был пристегнут, то летал бы по салону, как один из моих матерящихся телохранителей.

В это время раздались хлопок и дробный перестук, от которого затрясся весь самолет, через минуту эта катавасия закончилась.

– Моторы молчат, – сообщил я, вытирая кровь с губы. Мне хорошо въехало стволом взбесившегося автомата. – Лейтенант, в чем дело?

– Нас расстреляли из зенитки. Левое крыло и один мотор в хлам, второй я сам заглушил, чтобы сбить пламя. Так что мы планируем. Прикрытие разбирается с зениткой.

– Кто по нам стрелял, определили? – спросил мой старший телохранитель капитан Вольных.

– Что-то наземное, автоматическое. Если бы мы не были на трех тысячах, могли бы серьезней зацепить. Сейчас планирую, стараюсь выбрать место для посадки.

– Где мы? – спросил я.

– Половину дороги преодолели… Блин, мы же тут не летали, почему нас встречали?! – воскликнул пилот.

– Пристегнитесь, сейчас будем садиться, есть вроде неплохая полоса у того мертвого города, – сообщил второй пилот.

– Нашим сообщили? – спросил Вольных.

– Рация вышла из строя, замкнуло что-то, – был ответ.

Все проверили ремни, даже тот боец, что успел полетать во время пилотажа летчиков. Повезло, что он ничего себе и никому не сломал.

Вдруг я засмеялся:

– Теперь всегда буду верить предчувствиям жены.

Посадка была жесткая, и это еще слабо сказано. Летчики правильно решили садиться на брюхо, не используя шасси. Слишком неровными были наносы песка у дороги.

Когда тряска прекратилась и самолет замер, задрав нос вверх у очередного бархана, я с трудом разжал челюсти и провел языком по зубам, проверяя, не раскрошилась ли эмаль, а то был отчетливый и подозрительный скрип и хруст при первом касании. Вроде целы. В это время впереди кто-то отчетливо застонал, отвлекая меня от проверки состояния собственного тела.

– Раненые есть? – спросил Вольных.

– Черт, кажется, у меня нога сломана, – сообщил старший из летчиков.

– Ольгин, Киреевский. Помогите летчику. Антошин, Егоров. Надеть защиту и занять оборону у самолета.

Пока два телохранителя, надев противогазы, взламывали заклинившую дверь, молодецки хекая, двое других поползли вперед, к пилотским креслам.

– Я наружу, осмотрюсь, а ты пока узнай, кто эти трое, что с нами сунули, – велел я.

– Есть, – кивнул капитан.

Когда мы заняли места в самолете, осталось три свободных места, и с нами отправили еще троих пассажиров, раз попутный борт.

Пока я натягивал резину противогаза и проверял оружие, капитан расспросил трех неизвестных. С ними нам повезло, один оказался врачом третьего ранга Петром Васильевым, он сразу же, как освободился от ремней, полез к летчику помогать. Два других были мастерами-техниками. Один рыжий спортивного вида – Андрей Игорев, другой брюнет лет тридцати – Борис Шелест. Короче, заводские парни. Именно они должны были следить за разборкой оборудования, так как монтировать в СССР и работать на нём предстояло тоже им. Они были частью заводского коллектива, направленного в этот мир. Большая часть заводчан уже была переправлена на комплекс, но вот парней приткнули к нам, в предыдущем самолете им не хватило места.

В это время дверца с треском наконец поддалась усилиям двух громил и со скрипом и заметным трудом открылась. Все поспешили надеть защиту.

Как только телохранители протиснулись наружу, я подхватил автомат и последовал за ними, спрыгнув на твердый, как камень, песок, похожий своей волнистостью на шифер.

Егоров сразу же побежал наверх бархана, чтобы отслеживать обстановку, Антошин замер с прибором Гейгера, проверяя уровень радиации на месте нашего падения.

– Норма. Чуть выше, чем надо, но ничего критического, – известил он меня.

– Это хорошо, – кивнул я. В это время следом за мной вылез второй пилот, и я поспешил спросить у него: – Лейтенант, где мы?

– Примерно в восьмистах километрах от места взлета и в тысяче триста от конечной точки маршрута.

– Далековато от наших, – пробубнил я под противогазом. Из-за них было сложно общаться, мало того что непонятно, что говорят, так еще уши закрыты резиной.

– У нас примерно в двухстах километрах находится аэродром подскока. Мы там заправляемся… Что-то нашего прикрытия не видно. Должен уже появиться, – покрутив головой, сообщил летчик.

– Что там с твоим напарником? – спросил я, посмотрев на нос самолета, смявшийся в гармошку при встрече с барханом.

– Перелом ноги, и ее еще зажало. Сейчас освободят, наложат шину, и можно будет вытаскивать.

– Носилки нужны, – пробормотал я, оглядываясь.

– Так у нас есть. Обратно мы раненых вывозим. Поэтому и аптечка, и пара носилок в наличии, – сообщил лётчик и стал ковыряться с транспортным люком в хвосте самолета. Когда он достал брезентовые носилки на алюминиевых ручках, наружу как раз вытащили пострадавшего с уже наложенным лубком на ноге и замотанного в прорезиненный плащ. У врача на боку висела сумка с красным крестом.

– Есть что новое? – спросил Вольных, последним покидая салон самолета.

– Вертолет из прикрытия пропал, не видно его. Город Егоров наблюдает хорошо, живых пока не обнаружено, – ответил я. – Андрей, тебе не кажется вся эта ситуация странной? Такое впечатление, как будто нас ждали.

– Это был новый маршрут, наши тут не летали, чтобы перехватить их на возвращении. Однако если нас ждали, значит, противник уже выехал на перехват… Лейтенант, как далеко мы удалились от места обстрела?

– Километров на двадцать, – сообщил летчик, помогая уложить товарища на носилки.

– Значит, через час, может полтора, они будут тут.

– Согласен, – кивнул я. – Нужно уходить в город. Там есть, где укрыться, и если повезет, найти транспорт.

– Да, это лучшее на данный момент решение… Так, техники, на вас раненый. Врач присматривает. Лейтенант! Заберите из самолета все ценное. Особенно воду и продовольствие. Через пять минут выдвигаемся.

Я не мешал капитану командовать, опыта у него больше, да и учили его этому.

Пока пассажиры и экипаж суетились у самолёта, укладывая в рюкзаки бутыли с водой и сухпай, я поднялся к Егорову на бархан.

– Что с городом?

– Видны пара дымов, думаю, люди там есть.

– Выжившие?

– Не знаю, товарищ комдив.

В это время он замер, явно прислушиваясь к эфиру.

– Есть!.. – после чего повернулся ко мне и пояснил: – Товарищ капитан приказал обследовать окраину города.

– Давай, – кивнул я.

Егоров с Антошиным, поправив большие рюкзаки и держа автоматы наизготовку, спустились с бархана с другой стороны и перебежками направились к ближайшим строениям. Это были девятиэтажки с выбитыми стеклами в окнах.

– Летит! – вдруг закричал один из технарей, показывая в ту сторону, откуда мы прибыли. Там действительно виднелся идущий на небольшой высоте аппарат, причем с сильным дымным хвостом, стелющимся за ним.

– Ракету! – приказал я, заметив, что тот идет чуть в сторону. – Они нас ищут.

Один из телохранителей достал ракетницу и пустил зеленую ракету. Наш самолет особо не дымил и не привлекал внимания.

Летчики с вертолета, видимо, заметили сигнал, потому как изменили маршрут, направляясь к нам. Я скатился с бархана, а мое место тут же занял один из телохранителей. Из-за однотипности обмундирования и защиты непонятно, то ли Ольгин, то ли Киреевский.

– Сильно же его зацепили, слышите, как один мотор ревёт? – спросил раненый летчик. Видимо, он уже пришёл в себя.

Летчики не смогли дотянуть до нас, и вертолет рухнул примерно в километре от нашего самолета.

– Лейтенант, Ольгин и ты, – ткнул Вольных в одного из техников, – за мной, остальные на месте.

Все ценное из самолета мы уже выгребли и сложили в рюкзаки, даже мне шесть брикетов с сухпаем и небольшую канистру с водой сунули, поэтому мы стояли и наблюдали за бегущими к вертолёту спасателями. Достав из чехла маленький бинокль, я стал рассматривать задымленный вертолет.

– Живы, – известил я стоявших и лежавших рядом. – Фонарь откинули. Выбраться пытаются… Вот наши до них добежали… Что-то достают из кабин… Обратно все вместе идут, вроде с лётчиками в порядке… Вертолет загорелся, наверное, наши его подожгли, ну, или сам, все равно сильно дымил.

Когда наши с выжившими вертолетчиками подошли ближе, я спросил:

– Узнали, кто по нам стрелял?

– Похоже, кочующая банда. Десяток машин, в одной зенитка была в кузове. Вот с помощью нее и сбили нас, – начал докладывать Вольных. – Летуны разнесли колонну в хлам, включая зенитку, но по ним из ПЗРК отработали. Сразу из четырех. Два попадания, от двух они увернулись. Хоть и били чуть ли не в упор. Там, судя по всему, все случайно произошло, никто не ожидал, что мы на них наткнемся.

– Что летчики сказали? Будут они нас преследовать?

– Уже. Когда они обрабатывали колонну, две легковушки рванули в нашу сторону, когда летуны подбитые полетели к нам, машин они не обнаружили. Видимо, те где-то затаились.

– Это хорошая новость. Нужно прикинуть, как их встретить и захватить технику, чтобы она была на ходу. Мне тут сообщили, что в двухстах километрах отсюда есть аэродром подскока. Мы там должны были дозаправиться.

– Знаю, вертолетчики уже связались с ними и сообщили о происшедшем. Думаю, скоро пришлют транспортный вертолет, чтобы забрать нас, координаты у них есть. Нужно подождать.

– Это так, но никто засады на банду не отменял. Давайте прикидывайте, как будем ее устраивать…

Засаду мы решили устроить у вертолета, там было, где спрятаться. Не то что на языке песка, на который мы сели. Кстати, мы выяснили, откуда тут песок взялся, найдя песчаный карьер.

Когда мы заканчивали с маскировкой лежек у вертолета, из города появились оба разведчика. Мы с ними держали постоянную связь на плавающей частоте, так что не беспокоились о них.

– Товарищ комдив, смотрите, что мы нашли в здании школы, – подошел ко мне Антошин и протянул шар глобуса. Часть наклейки с континентами была повреждена, однако большая часть была различима.

– Что за хрень?! – изумлённо выдохнул Вольных.

– Вот и хрень. Это сколько наши тут находятся, если не смогли понять, что мы не на Земле? – спросил я, рассматривая на глобусе знакомые и одновременно не знакомые континенты.

– Товарищ комдив, – влез Егоров, – мы тут подумали. Скорее всего, нашим попадались карты этой местности. Вот видите этот континент? Тут Россия, Москва, Тула – все на месте. Видимо, нашим не попадалось карты планеты, вот почему и произошла подобная ситуация.

– Чую, кто-то из руководства изрядно получит по шапке. Ладно, потом будем разбираться с этой аномалией. Готовимся к встрече. Кажется, вдали что-то есть. Да и Ольгин, вон, руками машет.

Было видно, что на подобных действиях бродяги собаку съели. Обе машины остановились за триста метров от чадящего черным дымом вертолета и выслали вперед досмотровую группу из двух замотанных в грязное тряпье человек. Остальные заняли оборону у машин, прикрывая своих пулеметами, которые было хорошо видно в оптику. Один несъемный в кузове пикапа-вездехода, ранее бывшего обычным уазиком, а вот какой модели раньше принадлежала вторая машина, как ни всматривался, я так определить и не смог.

Вот разведчики осмотрели вертолёт, покрутились вокруг, осматриваясь, и только потом махнули рукой, подзывая своих. Не дожидаясь группу силовой поддержки, они пошли к самолету, который был хорошо виден, а машины, взрыкивая изношенными моторами, направились к вертолету. Укрылись мы в двухстах метрах от вертолета, дистанция для стрельбы совершенно плёвая. Но если учесть, что повреждать технику нежелательно… Впрочем, у троих из моих людей были не калаши, как, например, у нас, а автоматы «Вал».

Когда машины остановились, бойцы начали отстреливать из «Валов» тех, кто на них приехал, а мы залпом ударили по двум разведчикам, успевшим преодолеть половину расстояния до самолета. Бой как начался, так и закончился.

– Антошин, Егоров! Вперед! – скомандовал капитан.

К сожалению, из семи бродяг не выжил ни один, допросить некого, поэтому, собрав оружие, бойцы стали осматривать машины, пока я крутил в руках незнакомый гибрид автомата и пулемета. Маленький, как автомат, но с коробчатым магазином на сто патронов, как у пулемета. Судя по клейму, это наше, российское изделие. Я еще не видел подобные системы. Остальное оружие было обычными калашами, причем старыми, видимо, с какого-то склада длительного хранения. На бывшем уазике стоял «печенег», а вот второй был не совсем понятен. Больше всего он походил на КВП со станком, но имел некоторые отличия, например, калибр был двенадцать миллиметров, а не четырнадцать. Наверное, что-то новое с этим гибридом.

Закончив с осмотром оружия, я подошел к той машине, модель которой не мог определить. Судя по эмблеме на погнутой решетке, это что-то вазовское, наверное, новодел, но вот что машина была в виде вездехода, немного забавляло. Только вот с топливом были проблемы – литров по двадцать – двадцать пять на каждую машину.

– С машинами разобрались? – спросил я Вольных.

– Да, я уже назначил водителей. Сейчас закончим с осмотром трофеев и двинемся. Надо забрать наших по пути.

Летчик со сломанной ногой, врач с техниками и три летчика ожидали нас у самолета, укрывшись за корпусом. Сейчас врача было хорошо видно на фоне бархана. На бархане, заняв наблюдательный пост, замер один из техников. Теперь хоть есть, чем их вооружить, а то у летунов и врача одни пистолеты, а у техников вообще ничего не было.

– Поехали, – махнул рукой капитан.

Машины во время перестрелки не пострадали, так как мы дали четверым нападавшим отойти от них метров на десять, а пулемётчика в кузове уазика сняли с помощью оптики.

Остекление на машинах находилось на месте, хоть и было заметно, что неродное. Мы с Антошиным залезли в кабину «уазика». За пулемет в кузове встал Егоров, а Вольных с оставшимися телохранителями сели в семиместный ВАЗ.

До самолета мы доехали благополучно. Хоть машины и были не в самом лучшем своем состоянии. Забрав трофеи с двух разведчиков, мы остановились у бархана. Быстро распределив оружие, погрузили раненого в кузов уазика, туда же залезли летчик, напарник раненого и врач. Два оставшихся летчика-вертолетчика и оба техника заняли свободные места в кабине ВАЗа.

В город мы решили не заезжать, а сразу выехали на разбитую дорогу и неторопливо, не насилуя движки и ходовую, направились в нужную нам сторону. Задумчиво прислонившись к расхлябанной двери, я сквозь мутное стекло смотрел на пейзаж за окном. Мало того что тут была осень, время совпадало, так еще унылая мертвая планета вводила в состояние депрессии. Встряхнувшись, я поднял упавший на пол противогаз и, протерев его, стал лазить в настройках радиостанции, что была установлена на приборной панели.

Пару раз я уловил чьи-то голоса, но они уходили, и я никак не мог на них закрепиться, потом чётко прозвучало:

– …за тушенку в два раза больше требуют…

После чего голос докладчика пропал, и я снова вернулся к поискам. Минут через десять мне это надоело, и, откинувшись на спинку кресла, я посмотрел на небо. Связавшись по своей рации с Вольных, сказал:

– Думаю, не стоит останавливаться на обед, едем до предела. До темноты.

– Согласен. Как вы там, раненого еще не растрясли?

– Пару раз стучались, чтобы снизили скорость, а так вроде нормально.

– Хорошо. До вечера у нас режим радиомолчания.

– Лады.

За окнами стелились мёртвые поля со старой пожухлой травой. На дороге изредка встречались ржавые остовы машин. Пару раз даже комбайны были. До вечера мы успели проехать километров восемьдесят, треть пути до аэродрома подскока, когда внезапно машина капитана, ехавшая впереди, встала.

– Капитан, что там? – спросил я у Вольных.

Через секунду сквозь шум помех донеслось:

– Армейский «Урал» на удивление приличного вида стоит, рядом какое-то тряпье.

– Убитые?

– Похоже, да. Машина на вид целая, не думаю, что напавшие ушли.

– Место для засады неплохое, – согласился я. – А если это не убитые, а подсадные?

– Я тоже об этом подумал. Мы в пятистах метрах. Думаю послать разведчика, мы его прикроем.

– Андрей, может, просто объедем? Что-то мне не нравится эта ситуация, предчувствия плохие.

– У нас горючего километров на двадцать осталось, не на что объезжать, а тут есть шанс, что можно раздобыть топливо… Хотя предчувствия – это серьезно. Все равно скоро машины бросать… Согласен, разворачиваемся!

Видимо, те, кто устраивал засаду, поняли, что мы решили свалить, потому что начали действовать. Как только в лобовом стекле появилась не предусмотренная конструкцией дырочка, я сполз с сиденья и крикнул Антошину:

– Валим отсюда!

Однако было поздно, дорогу назад нам перерезали бронетранспортером, который дал пару очередей. Где он прятался, было не понятно, однако чуть позже я рассмотрел самый настоящий капонир с отброшенной в сторону самодельной маскировочной сетью.

Выскочив из машины, я с колена дал две короткие очереди в сторону мелькавших на холме фигур и подбежал к заднему борту заглохшего уазика, с другого борта прицельно бил Антошин, прикрывая эвакуацию раненого.

– На подавление бьют, живыми взять хотят! – крикнул от дымившего мотором ВАЗа Вольных.

Мы находились практически в открытом поле на старой дороге, машина Вольных боком сползала в кювет, где уже укрылись летчики и техники, а мы вот застыли на дороге, прикрывая врача и летчика-лейтенанта, которые доставали из кузова носилки.

Со стороны мы были в зоне прямого выстрела, но пули свистели рядом, прижимая нас к разбитому асфальту, однако попаданий не было. Капитан был прав, нас хотели взять живыми.

– Отходим к постройкам! – крикнул Вольных.

Чтобы не стать крупной целью, наши, разбившись поодиночке, стали через старую заросшую пашню перебежками двигаться в сторону посадок с мёртвыми деревьями, за которыми были видны какие-то строения.

Скатившись в кювет, я снял наконец с пояса противогаз и натянул его – мало ли что.

Видимо, напавшие поняли, что мы сможем уйти, и один за другим упали один из вертолётчиков и техник, зажимая раны на ногах. Нападавшие продолжали стрелять не на поражение.

Остальные, подхватив их, вернулись в кювет. Попытка прорваться не увенчалась успехом. В кювете противник не мог нас достать из-за складок местности, если только гранатами, но и мы не могли уйти.

– Что делать будем? – спросил у меня Вольных, поглядев, как врач перевязывает новых раненых.

– Попробуй докричаться по рации до наших, мало ли что. Если не получится, то остаётся только одно. Переговоры. Не зря же они на поражение не стреляют, хотя вояки опытные. Ты заметил, как они двигаются?

– Заметил, – скривился капитан. Однако быстро достал рацию из кармашка и стал вызывать аэродром подскока. Судя по карте, до него километров сто восемьдесят, а переносная рация брала максимум на пятнадцать – двадцать, но вдруг поиски идут и где-то недалеко вертолет? Жаль, что у нас «Северка» нет, только «Кенвуды», с ним бы точно докричались.

Пара секунд, и капитан расстроенно убирает рацию в кармашек:

– Глушат.

Проверив, я убедился, что Вольных прав. Во время отступления и боя мы перекрикивались без раций, не обращая внимания на ровный шум из динамиков, расстояние было небольшим между машинами, поэтому сразу не заметили, что нас глушат. Не до того было.

– Профи, – сплюнул я.

– Что делать будем? – повторил капитан, как-то сразу и незаметно передав мне командование.

– Договариваться. Другого выхода нет.

– У меня приказ. Вы не должны попасть в руки противнику.

– В курсе. Но ведь противник не знает, кто я, сделаю вид, что достаточно высокопоставленная личность, имеющая возможность вести переговоры. Давай прекращай стрельбу, и пусть кто-нибудь из наших выйдет, крикнет, что мы готовы к переговорам.

Капитан быстро скомандовал прекратить огонь. Противник не сразу заметил, что стрельба по ним не ведётся, но вот спустя полминуты издалека донеслись трели свистков, после этого наступила тишина.

– Слышал? – спросил я Вольных.

– Да. Похоже, это армейцы. Банды свистками не пользуются, – согласился капитан.

На несколько минут вокруг установилась тишина. Только где-то метрах в ста едва слышно урчал мотором бронетранспортер.

– Давай, – кивнул я.

Сидевший рядом на корточках Антошин встал и, подняв над головой автомат, покачал им. Если там действительно армейцы, то они поймут, что их приглашают к переговорам.

В течение пары минут длилось молчание, нарушаемое только стонами раненого летчика, которому врач на простреленную ногу накладывал шину и бинты.

– Жестко работают, – посмотрев на него, сказал я.

– У них приказ нас остановить, и они его выполняют.

– Пули около меня не игрушечные летали, почему по кабине моей машины стреляли?

– Не знаю.

– Есть! – воскликнул Егоров, на секунду выглянув из оврага, чтобы осмотреться.

– Что?! – одновременно спросили мы с Вольных.

– Идет один, в защите и без оружия.

– Я пойду, – тут же откликнулся Вольных, снимая разгрузку и отдавая Антошину автомат.

– Ты знаешь, что говорить? – спросил я.

– Сперва узнаю, что им надо, доложу вам, а там видно будет.

– Правильно. Так и действуй.

Оставшись в одном новеньком ОЗК, капитан встал, легко взбежал на дорогу, обошел наш разбитый пулями уазик и направился к переговорщику.

Мне, конечно, не давали посмотреть на эту встречу. Двое из четырех телохранителей внимательно отслеживали мои движения, чтобы сдернуть вниз, поэтому Антошин, прикрывая капитана, заодно рассказывал нам, что видит:

– Сошлись…

Я тут же засек по секундомеру время встречи.

– …разговаривают. Спокойно, руками не размахивают… Переговорщик показывает куда-то в ту сторону, в которую мы ехали. Капитан кивает… Все еще общаются… Все, капитан обратно идет.

– Три минуты сорок две секунды, – задумчиво пробормотал я. – Долго общались.

– Подходит.

В это время к нам в канаву скатился Вольных.

– Докладывай! – меня просто съедало любопытство, прав я был или нет, армейцы это или банда. Самое забавное, что никакой тревоги я не испытывал. Нет, о раненых, конечно, думал, но был уверен, что мы выкрутимся.

– Значит, история такова. Встретился со мной капитан Романов. О нем и его людях можно сказать так. Это выжившие военные из Шестой мотострелковой дивизии. У них ППД километрах в тридцати отсюда.

– Это он тебе рассказал?

– Ну да, я тоже удивился, но вы послушайте дальше, товарищ комдив. В общем, они на грани вымирания, просят забрать их к себе.

– Просят? – удивился я.

– Именно просят.

– Меня чуть не убило, две пули через лобовое прошли – чудом никого из наших в кузове не задело.

– Мы были на машинах банды. Они не сразу разобрались, что машины трофейные. Когда наши переговоры перехватили, там уже врубили глушилку и работали не на поражение.

– Ладно, принимается. Что там дальше?

– Я поспрашивал осторожно. В общем, по континенту разнесся слух, что появились «собиратели» из новичков. Одна из банд уничтожила патруль и, когда снимала с тел одежду, обнаружила, что убитые были загорелыми. Причем не в солярии, а под солнцем. К тому же все установки солярия использовались только для детей, для взрослых уже не хватало. Тут летом тоже солнце бывает, тучи начали расходиться. Но такой загар трудно заработать в защите, вот и прошел слух, что есть место, где солнце светит постоянно и нет радиации.

– Ясно, майор на базе говорил, что один из наших поисковых отрядов пропал. Видимо, это они и есть, – задумался я, но тут же встряхнулся: – А что за «собиратели»?

– Не знаю, не спросил. Может, что-то ценное собирают?

– Это все?

– Нет, предлагают встретиться вам с командиром дивизии генерал-майором Василевским.

– Эта вся информация?

– Нет. Еще Романов сообщил, что они перехватили радиообмен одной из шакальих банд. Те радовались, что захватили много продовольствия километрах в ста отсюда. Видимо, говорили о нашем аэродроме подскока, так как промелькнула информация о вертолете и о большом количестве авиационного топлива с пленными.

– Ясно… Вот суки!

– В общем, это все, о чем мы успели поговорить. Романов настойчиво предлагал встретиться с комдивом, видимо, у них действительно проблемы… выживают, как могут.

– Я понял уже. Дай пока подумать.

Вольных отошел в сторону к своим людям, о чем-то с ними разговаривая, не мешая мне прикидывать, что делать дальше. В принципе и так ясно, что нужно дать согласие на принятие беженцев, тем более вояки из мотострелков крепкие, видно, что повоевать им пришлось изрядно, однако для принятия окончательного решения было слишком мало информации. Вольных был прав, нужно как можно быстрее встретиться с генералом Василевским.

– Капитан! – окликнул я Вольных, однако он не расслышал меня сквозь резину противогаза, пришлось повторить: – Капитан!

– Товарищ комдив? – отойдя от раненых, подошел ко мне начальник моей охраны.

– Значит, так, я принял решение о встрече с генералом Василевским. Иди сходи к Романову и обговори условия. Не забудь договориться о раненых, у армейцев должен быть госпиталь.

– Хорошо.

Дальше в течение десяти минут последовала та же пантомима, что я видел ранее – Антошин выскочил на дорогу, помахал над головой автоматом. Появилась на гребне холма уже знакомая фигура Романова, к которой, оставив оружие, незамедлительно направился Вольных. После встречи двух капитанов, продолжавшейся минуту двенадцать секунд, переговорщики разошлись.

– Ну что? – спросил я, когда Вольных вернулся и начал надевать на себя разгрузку.

– Договорились. Сейчас они бронетранспортер подгонят, и едем к ним на ППД, только оружие нужно сдать.

– Зачем? – напрягся я.

– Мне это тоже не понравилось, пришлось поторговаться. Пистолеты и гранаты можно оставить, Романов разрешил для нашего самоуспокоения, а вот автоматы сдадим.

– Ну, это еще куда ни шло. Ладно, готовимся к транспортировке.

Что ни говори, а армейцы везде армейцы. Буквально спустя минуту зазвучали моторы, и показался тот самый «Урал»-приманка. Бэтээр, поревев двигателем, скатился со склона и, преодолев небольшую насыпь, тоже подкатился к нам. На броне находилось четыре бойца в незнакомого вида ОЗК с замотанным тряпками оружием.

Вот с брони спрыгнул один из бойцов и подошел ко мне, безошибочно определив во мне командира.

– Капитан Романов, командир третьей роты второго батальона сто седьмого мотострелкового полка, – козырнув, пробубнил он. Через противогаз было плохо слышно, но я понял, о чем он.

– Старший майор Демин, госбезопасность, – коротко представился я.

– Простите? Старший майор? Госбезопасность? – вся фигура Романова показывала озадаченность.

– Именно так. У нас мало времени, поэтому нужно определиться с этой ситуацией. Вы можете выслать маневренную группу к нашему аэродрому подскока, захваченному, по вашим словам, бандой «шакалов»? Это мои люди, и бросать их я не намерен.

– Только по приказу комдива, у нас проблемы с топливом. Я такой приказ отдать не смогу, извините.

– Тогда нам нужно как можно быстрее встретиться с генералом… или связаться с ним.

– У нас есть прямой канал с командиром, я свяжусь.

– Хорошо.

Капитан забрался в бронетранспортер, где содрал противогаз, явив мне удивительно бледное лицо с темными пятнами под глазами от явного недоедания, и, взяв протянутые башнером наушники с микрофоном, стал вызывать штаб. Я наблюдал за ним, поглядывая за погрузкой раненых в кузов «Урала». В принципе, с этим было закончено, и военврач уже последовал за ранеными.

– Генерал дал добро. Вторая рота соседнего полка направилась к вашему аэродрому подскока. Они ближе всего, да к тому же координаты у них есть. Успели засечь по радиопереговорам.

– Отлично. Тогда грузимся, пора уже встретиться с вашим командиром.

Вольных и его подчиненные стояли рядом, охраняя меня, поэтому полезли следом внутрь бронетранспортера, благо места там хватало. Это не был знакомый мне тип машины, он напоминал БТР-90, которыми пользовалась охрана Сталина, но отдалённо, явно показывая, что является потомком той машины.

Как только дверца десантного отсека захлопнулась, включилось внутреннее освещение, и бронетранспортер, урча мотором, как сытый кот, покатился в неизвестность. Воспользовавшись тем, что заработала система очистки воздуха, мы тоже сняли противогазы.

Только после этого я заметил разницу между нами и мотострелками. Мои бойцы были действительно загорелы и просто дышали здоровьем в отличие от мотострелков – бледных, худых, но с удивительной силой во взоре. Думаю, хлюпики отсеялись еще на первых порах, остались только те, кто имел внутренний стержень.

В это время я заметил, что мы стали объектами такого же изучения. Башнер и водитель, конечно, не отвлекались, но сам капитан и его довольно молодой помощник – я так понял, лейтенант – смотрели на нас с плохо скрытой надеждой.

– Капитан, как тебя по батюшке?

– Владислав Михайлович.

– А я Александр Геннадьевич. Пока мы едем, кратко введи нас в курс дела. Хотелось бы знать обстановку хотя бы в общих чертах.

– У нас есть с полчаса, почему нет? Тем более я это все застал в том же звании и на той же должности.

– Простите, а сколько вам лет?

– А сколько дадите?

– Пятьдесят пять – шестьдесят.

– Мне тридцать девять, на момент войны было тридцать два года.

– М-да.

– Значит, дело было вот как…

Если кратко, то когда случилась война, офицеры и солдаты дивизии забрали всех своих родных, жителей ближайших деревушек и спустились в бункеры. А они у дивизии были ой какие немаленькие! Причем достаточно заполненные как амуницией, боеприпасами, вооружением, так и продовольствием. В общем, создали под землей условия для выживания, даже огромные оранжереи есть. Однако за семь лет продовольствие фактически кончилось, а оранжереи уже не справлялись, хотя последние годы во всех свободных помещениях высаживалось как можно больше гидропоники. Взрослые сильно недоедали, все шло детям, а их без малого было около четырех тысяч. В общем, по прикидкам офицеров оперативного штаба дивизии, жить им, а вернее существовать осталось месяцев семь на минимальном пайке, а потом или «уход», или скатывание к каннибализму, что случалось с другими бункерами. В штабном бункере дивизии стояли мощные средства связи, так что офицеры более-менее были в курсе дел на ближайших землях и о появлении новой непонятной силы узнали сразу. Собрав информацию из слухов и предположений, армейцы решили действовать. В разные стороны были отправлены отряды, чтобы встретиться с новичками. Нам повезло нарваться на подразделение капитана Романова, другая рота, которая двигалась в сторону аэродрома подскока – так и знал, что мне не всю правду сказали – в данный момент должна была штурмовать аэродром и уничтожать банду. Они в десяти километрах были, должны уже начать бой.

Когда капитан закончил – понятное дело, он мне не все рассказал, – я задумчиво спросил:

– Капитан, честно скажи, сколько у вас людей в дивизионных бункерах?

– Семь тысяч солдат и офицеров, около десяти тысяч членов их семей и пять тысяч гражданских. Большая часть мужчин была призвана. У меня в роте, например, одна треть – бывшие гражданские.

– Что-то не заметил.

– Мы почти семь лет эти территории держим, опыта боев нам не занимать… Скажите, господин старший майор…

– У нас принято говорить «товарищ старший майор», но можно проще: товарищ комдив.

– Ясно. Скажите, товарищ комдив, это правда, что где-то есть места, где постоянно светит солнце, растут деревья и люди ходят без защиты?

Мне показалось, что замерли все, кто был в бронетранспортере, даже водитель стал прислушиваться.

– Есть такое дело.

– И много там места?

– Всем хватит, – улыбнулся я.

– У нас ходили слухи, что где-то есть земля обетованная, где можно жить, как по-прежнему, и ходить без защиты, но я, честно говоря, не верил, а вот жена… Год назад не выдержала, оставила меня с двумя детьми. Застрелилась. У нас так многие уходят, как поветрие… Только в последние две недели, как прошел слух о вас, ни одного самоубийства не было. Вы понимаете, о чем я? Вы дали нам надежду, – глядя мне прямо в глаза, сказал капитан.

Не опуская взгляд, я серьезно кивнул. На несколько секунд воцарилось молчание, нарушенное вдруг бурчанием моего желудка.

– А не поужинать ли нам? Тем более мы в последний раз только и успели, что позавтракать, – предложил я.

Под взглядами офицеров-мотострелков мы открыли рюкзаки и стали доставать сухпай, на который местные хозяева глядели голодными глазами. Даже немолодой башнер на секунду отвлекся от наблюдения, глянул на нас.

– Парни, делим по-братски, – велел я.

Наблюдая, как перед тем, как съесть, капитан Романов нюхает галеты, заедая ими гречневую кашу с говядиной, а потом пробует на вкус сухое молоко, я только покачал головой. Похоже, в дивизии реально, без всяких шуток тяжелое положение. Видимо, все держится на железной воле командира дивизии и хорошо подобранных ближних офицерах.

Водитель хрустел галетами, не отвлекаясь от дороги, только запивал их водой, а башнер сделал себе бутерброд и с явным удовольствием, но не жадно, спокойно ел.

– Дочке отдам, – смущенно улыбнулся капитан, убирая пакетик с сухим молоком. – Ей витаминов не хватает.

Вздохнув, я достал все продовольствие и передал капитану.

– Детям, – пояснил я.

Остальные последовали моему примеру.

– Скажите, капитан, почему прошло семь лет, а тучи не рассеялись? Должен же был осесть пепел и развеяться тучи.

– Потому что был еще один удар, – спокойно ответил капитан.

– Поясните.

Романов пояснил. После войны, спустя пару лет действительно появилось солнце, и людей из бункеров выпустили, тем более что радиационный фон вокруг бункеров дивизии был не так высок. Деревенские рванули к своим домам, которые подчистили мародёры, а военные устроили летний лагерь в палатках под открытым небом, где среди туч все чаще и чаще мелькало солнце. Но идиллия продлилась недолго, всего пять месяцев. Когда деревенские снимали урожай, последовал второй удар ядерными ракетами. Кто? Зачем? Почему? Так и неизвестно. Может, в секретных бункерах какой сошедший с ума генерал отдал этот приказ, но в ответ наши тоже отбомбились, в результате осевший пепел вновь взвился вверх, и тучи стали более плотными.

– Четыре года, как мы не видели солнца, и только недавно начали появляться проблески среди туч, – закончил горестный рассказ капитан.

– М-да-а, – протянул я. – Досталось вам.

В это же время бронетранспортер остановился, и снаружи послышались какое-то гудение и свист.

«Чистка машины проводится», – догадался я. Да и наши спутники были спокойны, видимо, это была штатная процедура.

Буквально через минуту мы с заметным уклоном вниз поехали дальше, постоянно поворачивая вправо, видимо, спускаясь на технический уровень бункера.

Когда по моим прикидкам мы спустились под землю метров на сто, БТР замер, несколько раз качнувшись на амортизаторах.

– Прошу на выход. Мы прибыли в штабной бункер, – сказал Романов. Его помощник, тот, что лейтенант, открыл десантный люк и первым покинул машину. Так как он не надевал защиту, мы тоже этого не сделали. Как только четверо телохранителей заняли позицию у люка, мы – я, Вольных и Романов – следом друг за другом покинули отсек бронетранспортера. Нас оглушило ревом мотора, так как следовавший за нами прототип «Урала» как раз въезжал на площадку, сверкая мокрыми боками. Наш БТР, кстати, тоже был мокрый. Мне понравилось, что армейцы действуют по инструкции и проводят чистку техники. Это показывает их высокую выучку и дисциплину.

М-да, подземная стоянка впечатляла. Монументальные столбы поддерживали свод. До потолка было примерно метров шесть, не меньше. Под потолком горели лампы дневного света.

– Откуда свет? Дизеля?

– Дизеля у нас в НЗ. Ветряки, – пояснил Романов. – Вы не видели, но только для штабного бункера у нас около тридцати ветряков, благо ветер есть. Вот когда стихает, тогда тяжело.

Подземное хранилище – а то, что это было именно хранилище, а не стоянка, я понял не сразу. Так вот, подземное хранилище было достаточно большим, метров двести, да и дальше был проезд, видимо, там было ещё одно подобие такой стоянки.

Кроме нашего бронетранспортера и «Урала», из которого местные медики начали доставать раненых, было еще примерно два десятка машин, похожих на ту, что нас привезла. Еще с десяток явных зениток с зачехлёнными брезентом орудиями. Потом что-то вроде БМП и три десятка грузовиков. Танков и легковых автомобилей я не заметил. Было видно, что три ближайшие машины поездили немало, скорее всего, они были дежурными, а вот остальная техника была в консервационной смазке.

В это время носилки с ранеными понесли куда-то в боковой проход, где был значок красного креста, видимо там располагался госпиталь или ближайший медпункт. Романов, дождавшись, когда мы утолим любопытство, сказал:

– Прошу следовать за мной.

Мы прошли мимо ряда машин, в которых я опознал потомков БМП – у одной возились двое пожилых мужчин в технических комбинезонах, устраняя какую-то проблему в ходовой – и повернули в незаметный коридор, по стенам которого змеились черные жгуты кабелей.

Пройдя несколько толстых стальных дверей, охраняемых часовыми, попали в жилую зону бункера. Появился длинный и довольно широкий коридор с множеством дверей, причем не с бетонными стенами, а облицованный белыми пластиковыми панелями. Тут было много детей, одни просто играли, другие под присмотром взрослых занимались зарядкой. От их не по-детски внимательных глаз, в глубине которых мелькали отблески надежды, становилось как-то не по себе.

Детишки были достаточно тепло одеты, однако лица и руки некоторых были открыты, именно они привлекли мое внимание тем, что были в достаточной степени загорелы. Причем не под солнцем, а видимо, в специально оборудованном солярии. Разница была заметна.

Когда мы шли по коридору – наверняка ведь специально провели тут, показывая нас местным жителям, – за нашим спинами все множился и множился шепот. Изредка долетало:

– …точно загорелые. Не врали… может, еды будет больше, моя дочка все чахнет и чахнет… Врачи говорят, что проблемы со здоровьем у многих… цинга… Какие загорелые…

Наконец мы подошли еще к одной бронированной двери, рядом с которой играли в куклы три девочки лет семи-восьми. Чтобы не застудились на холодном полу, им кто-то подложил несколько досок, сделав площадку, и бросил сверху овчинный полушубок. Эту дверь охраняли уже два часовых.

Как только Романов в очередной раз поговорил по висящему на стене телефону с дежурным офицером – с безопасностью тут было все в порядке – я спросил у него:

– Почему у вас так много детей?

– Тут хорошие медики и оборудование. У нас восемь убежищ, связанных между собой транспортными коридорами. Если в каком-то из них ребенку становится хуже, его переводят сюда и лечат.

– А, понял. У нас это называют санаторием или реабилитационным центром.

– Да, похожее сравнение… Прошу за мной, мы практически пришли.

После двери мы попали в недлинный коридор, заканчивающийся лестничной и лифтовой площадкой. Однако направились мы не к лифту, а именно к лестнице, где, спустившись на шесть пролетов, снова встали у бронированной двери, которую также охраняли двое часовых. Как раз при нашем приближении произошла смена караула. Дождавшись ее окончания, мы прошли через открытую дверь, там нас встретил офицер в звании полковника. Передав нас ему, Романов коротко распрощался и поспешил обратно в жилую зону, видимо, к дочке.

– Полковник Решетников, начальник разведки Шестой мотострелковой дивизии, – кивнул офицер, представляясь. Его острый, можно сказать колючий взгляд пробежался по нам. Было видно, что ему не понравились пистолеты, которые у нас не забрали, но он промолчал, только взял двух солдат в сопровождение, те отслеживали наши телодвижения, следуя позади. Эти солдаты были кручеными волчарами лет по тридцать, а не те хоть и опытные, но изможденные от недоедания мотострелки, что нас брали. Это или личная гвардия генерала, или бойцы комендантской роты, или спецы из разведроты, то есть подчиненные полковника. Я больше склонялся к последнему варианту, их амуниция это подтверждала.

Теперь мы шагали уже по коридорам военного значения, пока не попали в сам штаб – он нас, надо сказать, поразил. Это действительно был штаб. Несколько десятков офицеров, которые спокойно работали, несколько аппаратов связи, огромная карта континента на стене со множеством красных и синих флажков. Отдельно стояли несколько старших офицеров в звании подполковников и полковников, в центре – хмурый пожилой офицер с витыми погонами генерала. Он о чем-то беседовал со своими подчиненными, рассматривая невидимый для нас экран большого телевизора. Это было что-то подобное ЖК, но только военного назначения.

Полковник Решетников, оставив нас у входа, проследовал к генералу. После доклада полковника Василевский обернулся, рассматривая нас, что-то негромко скомандовал подчиненным и под любопытными взглядами остальных офицеров направился к нам.

– Генерал Василевский, Роман Георгиевич, – протянул он руку.

Рассматривая этого крепкого старика с бесконечно усталым взглядом – на вид ему было за семьдесят, – я ответил на крепкое рукопожатие и тоже представился:

– Старший майор госбезопасности Демин, Александр Геннадьевич.

– Старший майор? – недоуменно нахмурился генерал. – Хотя о чем это я? Пройдемте за мной.

Мы проследовали за генералом в его личные апартаменты, они находились совсем рядом. Оставив всю охрану снаружи, мы с Романом Георгиевичем прошли в крохотную гостиную, согнав с дивана двух белоголовых девчушек-близняшек, видимо, внучек генерала, и сели друг напротив друга. Вспомнив кое о чем, я расстегнул защиту и достал из нагрудного кармана камуфляжной рубахи подтаявший молочный шоколад. Разделив его на две половинки, угостил девочек. К моему удивлению, они не сразу взяли его и только после разрешающего кивка генерала просто вцепились, шустро запихивая в рот.

В это время из соседнего помещения появилась довольно молодая женщина, ей было около двадцати – судя по сходству, мать девочек – и увела их с собой, бросив на меня уже привычный любопытный взгляд.

– Я думаю, вы уже получили всю нужную информацию, пока шли сюда? – спросил генерал. Он наклонился и сорвал перышко зеленого лука, что рос в небольшом ящике рядом с диваном под специальной лампой. Макнув его в открытую солонку, он с явным удовольствием отправил перышко в рот, захрустев редкими зубами.

– Да, есть такое дело, – согласился я. – Вы ведь специально провели нас через жилой сектор?

– Так было быстрее, но если бы мы хотели давить на жалость, показали бы одно из убежищ, там тяжелее, и люди выглядят не так хорошо, как тут. Нет, Романов провёл там, чтобы показать вас им, а не наоборот. Людям нужна надежда, которую многие уже потеряли, – сгорбился генерал.

Я представил тот груз ответственности, что постоянно давил на него, и невольно повел плечами. Честно говоря, я бы его не выдержал, мой стальной стержень был тоньше… гораздо тоньше.

– Что у вас за звание? – тихо спросил генерал, вырвав меня из тяжелых размышлений.

– Старший майор госбезопасности. Соответствует званию армейского генерал-майора, – задумчиво ответил я, все еще не отойдя от размышлений.

– Где-то я это уже слышал. Кажется, в академии, в истории государства.

– У вас хорошая память, – невольно хмыкнул я. – Однако давайте не будем тянуть время и расставим все точки над и. Что с аэродромом подскока, и как ваши люди оказались рядом?

– Если вы думаете, что это моя рота захватила аэродром под видом банды, то вы ошибаетесь, хотя все и происходило под взглядами моих наблюдателей из разведроты. Как только колонна бронетехники прошла по краю нашей территории и оставила под охраной полуроты солдат аэродром подскока, мы сразу заинтересовались, кто это тут безобразничает на нашей территории. Кстати, я как узнал, что за технику вы используете, сразу понял, что вы из Сибири: только там сохранились склады длительного хранения с подобными машинами.

– Почему вы не связались с нами по радио?

– Это могло быть ловушкой. Убежищ не так много, и они все заняты. Пока у нас было мало информации о вас.

– Сейчас больше?

– Да.

– Что с нашими людьми?

– Банда частично уничтожена, частично рассеяна, там мало кто уцелел. К сожалению, во время боя погибло много ваших людей из технического персонала. То есть из семнадцати человек выжило всего трое. Это не наша работа, банда постаралась при захвате. Такое впечатление, как будто они убирали свидетелей.

– Там было достаточно охраны, чтобы отбиться.

– Наблюдатели доложили, что банда налетела внезапно. Это произошло вчера вечером. Оба взвода встретили их во всеоружии, но не смогли отбиться от банды в количестве двухсот человек. Они ее, конечно, уполовинили, но полегли все. Никто не сдался, наблюдатели докладывали, что некоторые из ваших солдат подрывали себя и окруживших их бандитов гранатами. Потом банда разделилась, частично приняла на себя функции охраны, убирая на аэродроме все следы боя, другие сели на два трофейных бронетранспортера, «семидесятки», если мне память не изменяет, и укатили в сторону вашего падения. Видимо, на поиски.

Я прикрыл глаза, усмиряя злость. На наших явно кто-то навел.

– Что с бандитами, что уехали к месту вынужденной посадки?

– Судя по радиопереговорам, они уже нашли самолет.

– Вы многое знаете, я смотрю.

– У меня не только хорошие связисты, но и аналитики.

– Ладно, информация принята к сведению, теперь давайте поговорим о том, что вам надо. Вы хотите переселиться на чистые территории, я правильно понимаю ваше желание?

– Правильно, – кивнул генерал. – Однако есть еще то, о чем я вам не сообщил… Мы не одни.

– В смысле? – удивился я.

– В нашем убежище находится личный состав дивизии и гражданское население из двадцати четырех тысяч человек общей численностью. Кроме этого, мы держим постоянную связь, чтобы помочь в критических ситуациях, с другими военными убежищами. Они уже извещены о вас и о будущих переговорах и ожидают результаты.

– Перечислите, – попросил я, задумчиво сев прямо и сложив руки на коленях. – Мне нужна информация не только по людям, но и по вооружению.

– Эта информация пока секретна. Извините. Мы еще ни о чем не договорились.

– Вот как? Ладно, тогда и я вам скажу прямо. Ваш мир мертв, если на нем и есть живые участки, где можно находиться без защиты, то я о них не знаю.

Мне показалось, что генерала хватит удар, видимо, я разрушил все его надежды.

– Но ваш загар…

– То, что я вам скажу, конечно, секретно, но вы все равно это рано или поздно узнаете. Мы иномирцы. Поясню, пока вы перевариваете эту информацию. Одним ученым в одном из соседних миров в две тысячи одиннадцатом году от Рождества Христова был создан прибор, с помощью которого можно находить природные порталы, ведущие в другие миры. После экспериментов он сумел открыть один из них и попал в предвоенные месяцы тысяча девятьсот сорок первого года.

– К Сталину, – тихо пробормотал впитывающий каждое слово генерал. – Теперь мне понятно ваше звание.

– Все правильно. Так вот он не стал сбегать, а определившись, в каком времени оказался, смог пробиться прямо к Сталину и предложить ему свои услуги. Был создан постоянный портал, и из мира ученого потянулись технологии, люди и вооружение со складов длительного хранения. Даже был создан спецотдел под номером девять, так называемая «девятка», в котором я и работаю замом. Задача этого отдела – следить за порталами. Так вот, там началась Вторая мировая война. Понятное дело, уже не так, как в истории моего мира – я, кстати, из мира того ученого, специалист. Так вот, война идет, дивизии вермахта перемалываются у границы, а наш отдел с помощью того ученого нашел еще несколько природных порталов. Несколько было пустышек, и мы их закрыли, включая ваш мир, однако один из заместителей товарища Сталина предложил поискать в вашем мире технологии будущего. Этим мы тут и занимаемся.

– Так получается, вы обычные мародеры?

– Грубо, – хмыкнул я, почесав шею, – но в точку. Думаю, вы понимаете, что товарищ Сталин охотно примет вас, но только как граждан своей страны, со всеми присягами.

– Закроют?

– А зачем? О порталах там уже все знают, создадут несколько дивизий, пополнив их людьми, и будете сражаться. У товарища Сталина много планов.

– А с мирным населением? Мы их не бросим.

– Я вас прекрасно понимаю. Поэтому отвечу сразу: земель у нас много, заводов тоже. Так что нам нужны фермеры и мастера на заводы. Примем всех, не волнуйтесь. К тому же начала создаваться программа для заселения других миров. Некоторые ваши гражданские и армейские части пойдут туда в качестве колонистов. Как я уже говорил, работа найдётся для всех.

Пока генерал размышлял, переваривая новую информацию, я попил довольно неплохого чаю, что принесла родственница Василевского.

– Мне нужно будет связаться с командующими других частей и посоветоваться. Но я и без их слов скажу, что мы согласны, у нас все равно нет другого выхода. Что вы хотите знать?

– На что может рассчитывать товарищ Сталин по военной тематике? Это сейчас самая актуальная тема.

– Танковая дивизия со всеми средствами усиления. Все на консервации. В течение двух недель дивизию можно привести к бою, а это одних только танков более двухсот штук. Правда, половина из них находится в охраняемых наземных ангарах. По людям – четыре тысячи кадрового состава, одиннадцать тысяч членов семей и двенадцать тысяч мирных жителей. Практически все они принесли присягу и входят в состав дивизии. Командир генерал-лейтенант Стругов, профессиональный танкист с боевым опытом. ППД в ста сорока семи километрах от нас. Бригада армейского спецназа. Численный кадровый состав – две тысячи сто семьдесят солдат и офицеров…

Василевский довольно долго перечислял составы частей и места их дислокации. Тридцать шесть частей в подземных убежищах. В конце он коротко сообщил, что было их больше, но некоторые пришлось уничтожить. По словам генерала, солдаты и офицеры этих частей потеряли человеческий облик, опустившись до каннибализма, когда с продовольствием стало совсем худо. Это уж потом нашли склады госрезерва, которые позволили продержаться еще несколько лет.

– Я вас внимательно выслушал и понял одну вещь. Все эти части раскиданы по большим территориям. Я понимаю, что вы держите с ними связь. Но как проводить эвакуацию? Это даже нам не по силам.

– Нам нужно продовольствие, особенно свежие фрукты для детей, горючее и координаты для эвакуации, а дальше мы сами справимся.

– Хм, ну хорошо, однако мне нужна связь. Вы можете меня ею обеспечить?

– Да, вы можете связаться с любой точкой нашей погибшей страны, – подтвердил генерал.

– Хорошо. Вы пока вводите в курс дела своих подчиненных и командование других частей, а я переговорю со своими. Линия, надеюсь, защищенная?

Я, конечно, не сомневался, что нас будут слушать, но не спросить не мог.

– Конечно. Мой офицер вас проводит в пункт связи.

– Вот и ладушки.

Один из штабных офицеров проводил меня в пункт связи, отдельное защищенное помещение, а сам генерал прошел в штаб. Как я понял, он собирался поделиться со своими подчиненными новостями и обсудить с ними ситуацию.

Так как у меня не было с собой кода для использования нужной частоты, я вышел на общей волне и, сообщая свой позывной, стал вызывать базу. Ответили мне только спустя две минуты. Сообщив координаты, что мне дал генерал, велел прислать самолет – полоса тут была – и представителя командования.

– Птаха, вас понял. Ожидайте птичку через пять часов. В шесть утра. Как поняли меня? Прием!

– Принято, – сообщил я в микрофон и отключился.

В пункте связи кроме двух дежурных радистов, довольно молодых пареньков-ефрейторов, был еще майор. К нему-то я и обратился, отрывая от прослушивания явно чего-то интересного. Ничего, у них все под запись, потом перемотает и дослушает.

– Товарищ майор, подойдите, пожалуйста.

– Я вас слушаю, товарищ комдив.

– Откуда вы мое звание знаете?.. Подождите, так комната, где мы с генералом беседовали, прослушивается?

– Так точно. Вдруг вы не тот, за кого себя выдаете.

– Ну, в принципе, я так и предполагал. Все армейцы насчет секретности невменяемые. Ладно, я так понял, вы и мою беседу прослушали, на обычной же волне выходил, не было у меня кодов для прыгающей волны.

– Да. Я уже передал начальнику штаба дивизии, и наверх был выгнан один из батальонов, они сейчас начнут подготавливать площадку.

– А безопасность?

– А некому тут нападать, – развел руками майор. – На тридцать километров вокруг территория под полным нашим контролем. Вас, кстати, ждут в общем зале штаба, адъютант генерала отведет вас.

– Хорошо.

Молодой офицер провел меня по нескольким переходам в уже знакомый зал оперативного штаба. Пока мы шли, я с интересом на него поглядывал. Лет ему было чуть за двадцать, трудно определить точнее, но все равно ясно, что он во время войны был сопляком, школьником. Значит, генерал не только призывал на службу, но и открыл какие-то курсы, раз у него есть молодые офицеры и сержанты.

В этот мой приход никакой деловой рабочей атмосферы в штабе не наблюдалось, большинство, разбившись на группки, обсуждало все то, что я сообщил генералу, и как я понял, практически все были согласны уйти под руку Сталина. Как ни странно, тут его помнили не как тирана и диктатора, а как хорошего и достаточно жесткого хозяйственника. Хм, надо будет посмотреть историю этого мира.

– Стойте пока тут, – велел я телохранителям, продолжавшим следовать за мной по коридорам.

– Хорошо, – кивнул Вольных.

– Товарищи офицеры, я так понимаю, у вас есть ко мне вопросы, поэтому пока товарищ генерал общается с командующими других убежищ и до прилета самолета с нашим представителем, я в вашем полном распоряжении. Спрашивайте.

Дальше начался ад из гомона, пока его не прекратил поставленным командным голосом полковник Дроздов, начальник штаба дивизии. После ухода Василевского в пункт связи он тут был старшим офицером.

– По порядку, – велел он присутствующим.

Молодые офицеры, были тут и такие, отошли к телохранителям – про жилье можно было спросить и у них, я дал разрешение отвечать на некоторые вопросы, – а вот все старшие офицеры, включая прибывших командиров полков, сгрудились около меня.

Первым задал вопрос полковник Дроздов:

– Вы знаете, что с нами будет?

– Примерно знаю. Вы же не первые переселенцы и не первые военные, меняющие место жительство. Если вы думаете, что вас засунут куда-нибудь в Сибирь, то в принципе вы правы. У нас скоро война с Японией намечается, мы усиливаем там группировку. Остальные – кто инструкторами, кто останется в дивизии, которую пополнят бойцами и командирами с той стороны. Ну, а кто и в академию Генштаба преподавателем. Но это обычно не младше полковника или генерала.

– То есть нас не закроют как секретоносителей? – спросил начальник особого отдела дивизии.

– А смысл? О порталах в том мире знают многие, так что подтверждаете свое воинское звание, и вперед, перед вами открыты все дороги.

– Простите, что значит подтверждать звание? – спросил начальник оперативного штаба в звании подполковника. Стоявший рядом командир артиллерийского полка насторожился.

– А то и значит. Вы должны подтвердить свое соответствие званию и занимаемой должности. Было несколько офицеров из моего мира, которые хоть и занимали высокое должности, но ничего не знали, не умели и не хотели уметь. Один погубил батальон, из-за чего попал в штрафбат. Другой был расстрелян, так как дивизион, коим он командовал, был уничтожен артналётом, хотя он мог успеть его вывести, но не сделал этого, несмотря на просьбы младшего комсостава. Впоследствии выяснилось, что ранее они оба были замполитами, при переселении скрыли это. Но вы не волнуйтесь, там ничего серьезного, двадцатиминутный опрос, заполнение анкеты и виртуальный тренажер.

– Виртуальный? – удивился Дроздов.

– Большая часть технологий две тысячи одиннадцатого года вполне доступна в сорок первом.

– Вы сказали, что мы вполне можем занять командные должности. Такие случаи уже бывали? – спросил моложавый майор с сединой на висках. Кажется, он был из оперативного штаба.

– Бывает и такое. Например, один генерал-танкист получил под командование корпус и после начала войны изрядно повеселился в тылах немецких войск, сорвав наступление и лишив их всех запасов. Через две недели с боями он прорвался к нашим, так как все запасы ГСМ и боепитания закончились. При этом умудрился уничтожить попавшийся на пути штаб и взять в плен генерала Моделя. Сейчас он получил звание генерал-лейтенанта и из этого корпуса формирует Вторую танковую армию. У танкистов из вашего мира есть все шансы попасть к нему. И этот пример не единичен, хотя спецы из будущего в основном занимают должности советников при командующих.

Говорил я долго, разжевывал подробно. Тему про родственников и мирных граждан из ближайших селений, что приютили военные, обсудили особо, было видно, что она волнует офицеров больше всего.

– Я понимаю ваше волнение, но как я уже говорил, все это дело у нас уже давно обкатано. Есть военные городки, то есть ППД военных частей, сформированных из армейцев соседнего мира в Казахстане, Узбекистане и других республиках. Все они рядом с большими городами, есть, где в театр или кинотеатр сходить. Летом отпуск в санаторий или в Крым на Черное море. Так что проблем не будет, а вот насчет мирного населения, что находится под вашей защитой, тут другое дело. Понимаете, у нас строится множество заводов, и не все военной направленности. Например, недавно заложили более чем сорок асфальтовых заводов. Подрядчики выполняют обязательства, но вот работать на них некому. Конечно, образуются курсы, но людей не хватает. Война, все идет для фронта. Так вот, все лимиты по специалистам и мастерам уже выработаны. Некого на новые заводы ставить. Думаете, мы тут у вас только по заводам шарим в поисках станков? Нет, не только. Первым делом был дан приказ на поиск специалистов-заводчан разной направленности. Поэтому из ваших гражданских, по желанию, кто пойдет в колхозники, а кто и на завод. Если не умеют, то научатся, у нас там два десятка дополнительных профучилищ открыли. Тут выбор за ними.

Дальше уже было поспокойней, пока меня под утро не спас один из офицеров связи, сообщив, что к полосе подлетает неопознанный летательный аппарат, запрашивая разрешения на посадку. Все как-то сразу отхлынули от нас и занялись своими прямыми обязанностями.

Спустя час в штаб в сопровождении двух телохранителей и местного офицера спустился смутно знакомый мне командир в звании майора, судя по шпалам в петлицах. Я как раз сидел на одном из столов, где были расстелены карты, и, болтая ногами в воздухе, с аппетитом уминал печенье, запивая крепким кофе из НЗ штаба дивизии, при этом с интересом наблюдал за работой офицеров.

– Товарищ Демин? – сразу же направился ко мне присланный командир. Как я и думал, сперва прислали проверяющего. Вдруг я захвачен и вынужден говорить под дулом автомата.

– Он самый, – пробормотал я полным ртом.

– У меня для вас пакет.

Достав из планшета плотный конверт, он под роспись передал его мне. Вскрыв его поданным Вольных ножом, стал вчитываться в текст. Сам посланник отошел и стал разговаривать с Вольных. Было видно, что они хорошо знакомы.

Пакет был от Сереги, который беспокоился обо мне, а также было предупреждение, что если я не вернусь, то Аля, объединившись с мамой, его со свету сживут, и слезная просьба вернуться быстрее. Это все, конечно, было написано не так, более официально, но я умел читать между строк.

Усмехнувшись, я покачал головой и попросил Дроздова дать мне бумагу и писчие принадлежности. Генерал уже успел пообщаться со своими приятелями-командирами, получить их полное и безоговорочное согласие, пообщаться со мной и снова вернуться в пункт связи, чтобы передать мои пожелания. Я еще тут не командовал.

Как только принесли несколько листов и плотный конверт вроде того, в котором находилось предназначенное мне послание, я быстро описал свою эпопею, а также к чему она привела. После чего попросил полковника Дроздова дать список всех армейских частей, которые согласились перейти под руку Сталина. Это заняло еще сорок минут. Пока один из подчиненных полковника красивым каллиграфическим почерком писал номера частей и количество личного состава в них, я поговорил с майором-посланником, заодно узнав свежие новости. Оказалась, моя уже, кстати, привычная пропажа хоть и всколыхнула правительство, но не удивила, поэтому в Мертвый мир была отправлена поисковая партия. Кое о чем уже было известно – за прошедшие сутки, например, участились нападения банд на заводской комплекс. Пока с успехом отбиваемые. Про аэродром подскока и место нашей вынужденной посадки тоже было известно. Ну а ночью уже я сам вышел на дежурного радиста, сообщив свои координаты с просьбой выслать представителя госбезопасности. На этом было пока все. Кстати, я вспомнил этого майора Девятаева, волкодава из шайки Гоголева. Тот себе отдельный батальон осназа создал, вот этот майор там зам командира был.

Так как этот осназовец был человеком Гоголева, я рассказал ему, что с нами произошло, добавив в конце:

– Ближайшая воинская часть, что находится неподалеку от заводского комплекса, охраняемого подполковником Летягой – это полк ВДВ полковника Селина. Так вот, с ним уже есть договоренность, и он готовит полк к выдвижению к заводскому комплексу, где перейдет под командование Летяги, пока снимая с консервации технику и вооружение. На это у полковника уйдет около недели, хватит времени, чтобы мы передали Летяге коды для радиостанции, там он сам с ними свяжется. У десантников, кстати, две вертолетные эскадрильи, только топлива нет. Им должны обеспечить наши снабженцы.

– Это все есть в рапорте? – подбородком указав на конверт, который как раз запечатал, спросил майор.

– Да, там все это есть. А также список того, что требуется местным армейцам и в чем они остро нуждаются. А на словах Гоголеву передайте, что теперь не требуется искать порталы, доставку станков и специалистов обеспечат местные военные. Нужно только эвакуировать первым делом их семьи да снабдить продовольствием и топливом.

– Хорошо, товарищ комдив, я передам.

– Тогда забирайте наших раненых и поломанных и можете возвращаться, а я тут проконтролирую ситуацию.

– Есть, разрешите выполнять?

– Свободны.

Широко зевнув – все-таки вторые сутки на ногах – я проводил взглядом Девятаева до дверей, тот с сопровождающими направился в медотсек за нашими ранеными и технарями, и повернулся к возвратившемуся генералу.

– Штаб группировки мы общим собранием решили сделать в главном штабном бункере Четвертой общевойсковой армии генерал-лейтенанта Владимирского. Там мощные системы связи, а также отличный аналитический штаб… который еще не разбежался добывать себе и своим близким еду. Однако во многих бункерах с продовольствием уже дошло до критического уровня. Когда вы сможете поставить первые партии?

– Думаю, небольшую колонну уже сегодня вечером. Машин двадцать точно будет. Это НЗ с той стороны ворот портала, насчет остального надо думать и ожидать приказа из Москвы. Вы не волнуйтесь, товарищ Сталин знает, что такое голод, и решение будет принято в ближайшее время. Смысл тянуть время?

– Хорошо, вы нам в данный момент не нужны, мы пока готовимся к переселению, а вам и вашей охране приготовили комнату. Можете поспать. Если будут какие срочные сообщения, разбудим.

– Да, я уже сутки на ногах, тем более после ранения, выспаться мне не помешает.

Перед сном мне доложили, что Девятаев с ранеными летчиками, вертолетчиками и техниками, что меня сопровождали в этом незаконченном полете, и с двумя местными полковниками, отправленными для связи, отбыл к нашей главной базе.

Поспать нам дали всего шесть часов, подняв в полтретьего. Оказалось, к нам прилетели два самолета, в одном из них находились комиссар госбезопасности Гоголев и генерал Катуков, которого Серега дернул из московского госпиталя, где тот проходил лечение после осколочного ранения, полученного месяц назад. Именно его, как оказалось, назначили старшим для взаимодействия с нашими частями в Мертвом мире, благо опыта работы с современной техникой у него хватало. В обоих самолетах были свежие фрукты и овощи. Особенно, как сообщил присланный офицер, впечатлило свежее молоко, мед, арбузы и дыни. Надо же, расстарался Гоголев, чтобы произвести впечатление! Все фрукты и овощи ушли детям, будучи по-братски разделенными между убежищами дивизии, вернее как раз сейчас все это делилось.

Быстро обтёршись влажными салфетками – с мытьем чистой водой тут были проблемы, её и для питья-то не всегда хватало – мы пообедали и прошли вслед за сопровождающим в штаб дивизии.

В штабе уже царил бедлам, Катуков с Василевским стояли у большой карты и о чем-то негромко разговаривали, не обращая внимания на суетившихся вокруг офицеров. Гоголев общался с местным особистом, что-то хмуро ему выговаривая, поэтому на наше появление не сразу среагировали.

– Добрый день, товарищи! – громко поздоровался я. После ответа подошел к Сереге и спросил: – Это чёй-то вы тут решили поляну накрыть?

Чуть в стороне на одном из пустых столов действительно готовили угощение: резали черный хлеб, открывали консервы, банки с соленьями, доставали бутылки с водкой. Половина была знакомой «Московской» – видимо, наши привезли вместе с продуктами – другие были местными, тара и этикетка незнакомы.

– Будем знакомиться, а это самое универсальное средство.

– Это да, – согласился я, наблюдая, как местные офицеры, разрезая буханки с черным хлебом, нюхают его. На их лицах было неземное блаженство.

– Какие они измождённые, сравни моего адъютанта и адъютанта генерала Василевского, а ведь возраст-то у них одинаковый, – привлек мое внимание Серега, кивнув на двух разговаривающих офицеров.

– Да я знаю. Ничего, еще нарастят мясо и приведут себя в порядок.

Оба командира действительно различались: если адъютант Сереги был этаким крепышом, пышущим здоровьем, то парень генерала Василевского напоминал вешалку с бледным лицом и мешками под глазами.

Наконец все присутствующие подошли к столу, водка уже была разлита в стаканы, еда разложена на тарелках.

Первым взял слово хозяин бункера, генерал-майор Василевский. Держа в одной руке граненый стакан с водкой, а в другой кусок ржаного хлеба с небрежно положенной на него килькой, он обвел всех присутствующих взглядом и сказал тост:

– Ну-с, товарищи, чтобы все было хорошо!

Когда атмосфера стала более-менее непринужденной и прибывшие с Гоголевым командиры расслабились, отвечая на многочисленные вопросы аборигенов, мы с Серегой отошли чуть в сторону, где, заняв позицию наблюдателей, стали негромко общаться.

– Ну как? Мое предположение было верно? Портал искать не требуется? – спросил я.

– Да, я несколько часов назад общался с товарищем Сталиным по закрытому шифрованному каналу через спутник, он отменил приказ на поиск порталов…

– Подожди, – перебил я Сергея. – Вывели все-таки спутник?

– Вывели, – кивнул Сергей. – Эта информация, конечно, секретна, но ты секретоноситель высшей категории, так что можно. У нас уже три спутника на орбите болтается. Один над союзниками, где «тушки» достать не могут. Это который разведывательный, два других над Союзом, обеспечивают связь и наблюдение. Товарищ Сталин теперь может в любое время посмотреть с орбиты, как идут бои за Варшаву. Так что Генштаб теперь имеет полную информацию по боям в Польше, на границе Литвы и Финляндии. Кстати, войска начинают вставать и подготавливать долговременную оборону. Товарищ Сталин решил немногого обождать с освобождением Польши. Пусть немец там хорошенько повеселится. Не понравилось ему, как действовали поляки в твоей реальности.

– М-да, удивили… Ладно, что там насчет меня?

– Я кратко доложил информацию, что ты передал. Конечно, для Союза, который и так работает на пределе, будет трудно прокормить еще почти миллион ртов, но это все в будущем окупится, поэтому товарищ Сталин дал добро. Оба представителя, что отправил с прошлым самолетом генерал Василевский, уже должны быть на подлете к Москве, они обладают более полной информацией по этому миру, там будет создан временный отдел, который займётся расселением новых поселенцев. Командовать им будет мой зам Астахов… Ну, тот полковник, что с буденновскими усами.

– А, да, теперь вспомнил, – кивком подтвердил я. – Он же занимался расселением переселенцев из моего мира.

– Ну да, опыт имеет. Так что через час, когда самолеты с семьями местных военных отправятся обратно, ты со своими архаровцами летишь с ними.

– И что дальше? – спросил я.

– Тут старшим будет Катуков, тем более он рад этому назначению. Командарм Второй танковой как-то узнал о его задании – хорошо же разведка у танкистов работает – и попросил набрать тут опытного пополнения. Так что генерал Катуков будет здесь не только проводить общее командование, но и подбирать части для своей армии и своего корпуса. Видишь, как он с Василевским общается? Наверняка пытает насчет местных танкистов, а самой дивизии ему не видать, всех мотострелков будут отправлять к границе с Китаем. Скоро там полыхнет. Правда Катуков еще не знает, что планируется создать Отдельную особую танковую армию и поставить его командующим. Так что, скорее всего, танкистов, артиллеристов и мотострелков он будет набирать для себя. Из этих трех Особых армий планируется создать отдельный фронт особого назначения.

– А мне что делать?

– Возвращайся и долечивайся, тем более тебе скоро силы понадобятся. Место, где вы появились в Польше из Царского мира, уже очищено от немецких окруженцев, буквально три дня назад, так что как только дивизия НКВД возьмет его под контроль, то можно будет попробовать открыть портал. Нахимов уже в курсе и намекал насчет представителей к ним. Успел изучить нашу историю, теперь хочет в Крым своего мира попасть.

– Как-то даже все это неожиданно, я уже настроил себя на долгую работу – ходить, портал искать. А тут раз – ты уже не нужен, свободен.

– Мог и сам сообразить. Если ты тут, хоть и случайно, нашел военных, значит, проблема транспортировки станков и заводских уже решена. Я, между прочим, уже передал просьбы товарища Сталина в другие убежища, чтобы военные поискали вокруг себя подобных специалистов. Думаю, найдут. Тем более их переселят в чистый мир.

– А что с продовольствием и топливом? Ты же знаешь, какое это тут бедствие.

– Василевский мне по секрету сказал, что если бы опоздали на год, спасать уже было бы некого, – покачал головой Серега. – Тут все держится на силе воли старшего комсостава и на тех крохах продовольствия, что еще есть. Как только продовольствие закончится, то все развалится. Сейчас мы им, конечно, подарили надежду.

– Да это я уже понял, так что там с продовольствием?

– Мы только недавно заключили соглашение с Канадой насчет ее зерна, уже два морских конвоя пришло. Так что скоро тут появится мука из канадского зерна и американская тушенка.

– Из моего бывшего мира или нынешнего? – уточнил я.

– Из моего родного! – рявкнул Серега. – Не перебивай… В общем, эшелоны уже готовят. А из того, что близко, пришлось распотрошить портальный склад НЗ, получилось двадцать три машины, и направить под охраной в ближайшую воинскую часть этого мира. Это отдельная артиллерийская бригада полковника Суслика. Обратно на машинах повезут семьи военных и часть парка бригады.

– С техникой в частях все в порядке, сохранили, так что они сами могут эвакуировать как вооружение, так и людей. Нужно только обеспечить их всем необходимым.

– В колонне следуют три наливняка с соляркой и бензином. Для бригады это, конечно, капля в море, но на пару дивизионов со всей техникой хватит. Видишь, в чем проблема, все эти убежища разбросаны по большим территориям, мы просто не в состоянии обеспечить всех топливом и продовольствием, – грустно сказал Серега. – Ближние части еще поддержим, а вот остальные… И не забывай про банды. Уж они постараются поживиться на конвоях.

– Это-то как раз не проблема, мне ее решение генерал Василевский подсказал. В каждой танковой или мотострелковой части не ниже дивизии есть усиленная вертолётная эскадрилья. Две трети из них транспортники да плюс звено боевых, а вот шесть единиц – это специальные вертолеты для перевозки топлива, чтобы обеспечивать части, которые или в окружении, или, наоборот, прорвали оборону и действуют в тылах противника. Генерал уже отдал приказ, причем еще ночью, и все вертолеты начинают снимать с консервации, причем этим занимаются во все частях. Включая два вертолетных полка. Проблема во всем этом только одна…

– Нет авиационного керосина? – догадался Гоголев. Его лицо заметно повеселело и не выглядело таким мрачным.

– В точку. Дроздов уже отправил на наш аэродром подскока сообщение. Скоро должны подвезти все авиационное топливо, что там сохранилось. Если оно подойдет, то заправляем вертолёты и отправляем их на нашу базу, вот они-то и будут обеспечивать топливом части и вывозить детей. Как тебе такая идея?

– Идея шикарная, но нужно срочно послать сообщение нашим снабженцам у портала, чтобы было обеспечено достаточное количество керосина, что с тем лимитом будет ой как непросто! Все ведь идет в летные школы да на фронт. На тылы крохи остаются.

– Тут у нас свой фронт. Так что выбьем, будь уверен.

– Да знаю, – махнул Серега рукой. – Ладно, решим, дальше уже не твоя забота, хотя за идею спасибо. Кстати, ты не знаешь, почему военные так хорошо подготовились к этой ядерной войне?

– Узнавал. Они то ли предчувствовали, то ли еще что, но у каждой части были подземные убежища, причем не только для людей, но и частично для техники, естественно, не для всей. У них для вертолётов, представляешь, даже лифт есть, чтобы поднимать из убежища. Тут к безопасности и к военным более серьезно относились, чем в моем мире, деньги на все это страшные тратились. Как видишь, пригодилось.

– А из-за чего война началась?

– Да они и сами точно не знают. Пришел приказ из военного министерства с красным кодом. По нему дивизия ушла под землю, прихватив жителей трех деревень и шести хуторов – места тут не очень заселенные – вот через три дня земля и затряслась. Потом полгода ожидали, пока спадет радиация, и начали высылать разведывательные группы. Как ты понимаешь, страна оказалась уничтожена, и вокруг царила анархия. Потом за последующие годы вернули связь с другими убежищами и начали выживать. Вот так все и получилось. Кстати, они тут в подземной оранжерее даже картошку умудрились выращивать. Не для еды, для семян. Вдруг где найдут чистые земли.

– А воевали с кем?

– А, так с Китаем. Тем земель не хватало, решили очистить, так понемногу и началось.

– Разве не с Америкой?

– Не, той вроде как еще больше досталось. Инициатива-то наверняка от них шла.

– Понятно.

– Что там с Алей-то? – спросил я, однако подошедший полковник Дроздов перебил меня:

– Товарищи, извините, что отвлекаю, но самолеты готовы, первая партия детей с матерями к транспортировке подготовлена.

– Какое количество? – спросил Гоголев.

– Восемь взрослых и двадцать шесть детей. Все отобраны медкомиссией из разных бункеров, как самые слабые.

– М-да, я сообщу нашим людям, их сразу встретят, – задумчиво кивнул Гоголев.

– Простите, я забыл спросить, а какое время года сейчас в вашем мире?

– Скоро он станет и вашим, – добродушно усмехнулся Серега. – А время, как и здесь, конец ноября.

– Конец осени, значит. Не самое удачное время для транспортировки детей с сильно ослабленным здоровьем и иммунитетом… О, кстати! Вот подходит подполковник Вершинин, командир медсанбата дивизии. – К нам действительно направился пожилой офицер с сединой на висках. – Насчет перевозок людей лучше поговорить с ним.

Зашедший в штаб офицер, покрутив головой, направился сперва к генералу, где принял штрафную, а уж потом к нам.

– Самолеты готовы, осталось только погрузить людей, они пока под защитой, и можно отправлять. Поспешить бы, кажется, снежная буря надвигается.

– Товарищи! – привлек к себе внимание Гоголев. – Так как один из присутствующих сейчас должен удалиться, давайте его проводим.

Как только остатки водки были разлиты по стаканам, мне сунули с половинной дозой, зная, что я не пью, и произнесли тосты. В основном за благополучный перелет, и чтобы все сложилось. После чего я вместе со своими телохранителями следом за сопровождающим в течение двадцати минут по коридорам, лестницам и один раз проехав на лифте, добирался до переходного тамбура, откуда, облачившись в защиту, мы направились к самолетам, где как раз заканчивали грузить пассажиров – детей и их матерей. Дети в основном были маленькие, даже пара грудничков была.

К моему удивлению, перелет закончился вполне благополучно, несмотря на то что нам пришлось облетать грозовой фронт. После посадки под усиливающимся ветром самолёты начали крепить с помощью ремней к вбитым в землю крюкам, чтобы не снесло, а нас, погрузив в автобус – как раз все влезли – направили под охраной двух бэтээров к порталу, где мы благополучно и перешли в мир СССР, попав под холодный проливной дождь.

Когда женщины увидели эту осеннюю желтую красоту вокруг, многие заплакали, некоторые стянули противогазы и начали ловить ртом падающие с неба снежинки, смеясь от радости. Эту вакханалию быстро прекратили местные врачи. Женщин и детей отвели в баню, проводить санобработку, а меня старший охраны портала майор Медведев лично встретил, прояснив ситуацию с переселенцами, потом угостил чаем и усадил в собственный автомобиль, который довёз нас до железной дороги. Портал находился недалеко от нее. Но станции рядом не было. Ближайшая была в тридцати километрах, вот до нее и пришлось пилить по разбитой дороге, скользя на подмороженной земле. Дальше было просто: дождались попутного состава и через шесть часов были в Москве.

Про остальное в принципе можно не рассказывать. Ну, если только кратко. Целые сутки отвели на рапорт по Мертвому миру, я даже один раз в Кремле случайно встретился с одним из полковников, которого послал генерал Василевский на роль своего представителя. Потом, после того как Лаврентий Павлович подробно расспросил меня при личной встрече о нашем сотрудничестве с армейцами Мертвого мира, я наконец попал в объятия Али. Мне с разрешения товарища Сталина дали месячный отпуск, все равно после госпиталя он был мне положен. К тому же, как пояснил Берия, портал в мир царя до конца весны следующего года решили не открывать. Как оказалось, смысла не было: и мы не готовы, и время еще не подошло.

* * *

– Не спи, у тебя поплавок повело, – отвлек меня от раздумий отец.

Дернув удилищем, я подсек крупного карпа и стал подтягивать его к берегу, пока рыбина не обессилела и не сдалась. Бросив килограммового карпа к трем его собратьям в рыбацкий садок, стоявший на мелководье, я заменил червяка и снова забросил снасть в воду.

– Что-то ты все думами своими где-то далеко, – проговорил отец, с хеканьем вытаскивая очередного карпа. – Что случилось?

– Да все нормально, так, по работе.

– Поэтому я тебя на природу и вытащил. Чуешь, как пахнет? Свежесть, почки вот набухли, листва появилась. Красота! Весна.

– Это да, – я с удовольствием огляделся. Природа наконец скинула зимние оковы и распускалась зеленой красотой, свежий воздух наполнялся ароматами первых трав. Лесное озеро, на которое мы приехали, имело небольшую протоку, вот именно в ней в рыбачьих сапогах мы и удили карпов.

Убрав очередную пойманную рыбину в садок, я снова закинул снасть и стал вспоминать, как прошли последние пять месяцев. После отпуска, уже в конце декабря, когда я вернулся в отдел, Гоголев недолго думал, куда меня приткнуть, и направил в распоряжение полковника Астахова участвовать в переселении новых граждан Союза. Ничего, за эти пять месяцев мы полностью выполнили план и эвакуировали нужных специалистов, после чего закрыли этот портал, так как к нему рванули все аборигены, включая многочисленные банды. Как ни грустно это говорить, но всех полезных людей, кого смогли, мы забрали, остались лишь те, кто нам не нужен. Если кто из спецов и остался, а это наверняка было так, то забрать мы их уже не могли.

Сам Астахов и его подчинённые занимались самым сложным делом. То есть мирными гражданами Мертвого мира, расселяя их по огромным территориям Союза – пополняя людьми заводы, фабрики и колхозы. Сложность заключалась в том, что большей части переселенцев требовалось лечение, поэтому все санатории и лечебницы были забиты. Мне же достались войска. Часть из них, конечно, после присяги и доведения до штата, пополнили подразделения на фронте. Вернее, сформировали две танковые бригады из остатков танковой дивизии на новейших танках да еще из будущего, да с кадровыми солдатами также из будущего, с пополнениями уже из местных танкистов. Чтобы они осваивали современную технику. Но опять-таки ими я не занимался, там другой отдел наркома Берии взял на себя эту функцию, я же занимался частями, которые выводились из Мертвого мира, принимали присягу и эшелонами направлялись в братские республики или в Сибирь. Куда девать такое огромное количество солдат, офицеров и их семьи, было не совсем ясно, мне просто велели разбираться самому, но я нашел выход.

Многие военные городки опустели перед войной, так как части, что там дислоцировались, отправили на старую границу занимать УРы. Вот в эти военные городки я и направил прибывших. Повезло хоть, что они постепенно выходили в наш мир, так что не было торопливости и криков, а была просто рабочая суета. Я за эти месяцы даже Москвы ни разу не покинул, отдавая все приказы и распоряжения из своего кабинета через порученцев или по телефону.

Василевский отказался от преподавания в академии, и его дивизия была переброшена на границу с Китаем и встала в двадцати километрах позади пограничных застав. Ее пополняли на месте сибиряками. Практически семьдесят процентов состава вышло. Дивизия встала там уже месяца два как, и все это время проводились тревоги, учеба и другие мероприятия, пока подразделение действительно не стало дивизией.

Все летные части перешли под руку нашего главкома ВВС, в СССР не было разделения, поэтому все авиаподразделения ушли к ним.

В общем, много что за последнее время произошло. Меня, например, когда закончил с переселением, перед тем как отправить отдыхать, свозили в Польшу, где я показал спецам из нашего отдела, где находится портал в мир Царя. По возращении я начал бездельничать, что и делаю последние шесть дней. Первые пять дней просто гулял по Москве да ходил в театры с женой, а сегодня отец уговорил меня съездить на рыбалку. В принципе, он мог и сам, но проехать сюда можно было только на «Малыше», который мне подарили генералы из Мертвого мира.

Обернувшись, я с улыбкой посмотрел на восьмиколесный бронированный монстр, ранее бывшим кашаэмкой командарма. Маленькая башенка с крупнокалиберным пулеметом не была демонтирована, хотя Иосиф Виссарионович во время вручения подарка на его даче в Новый год походил вокруг нее, восхищенно поцокал языком, заглянул внутрь и отдал приказ записать броневик как мой личный транспорт. Его тоже не обделили, чуть позже подарив похожий, но более навороченный.

Мне и самому нравился этот броневик, имевший шикарный люксовый салон и получивший собственное имя. Он имел высокую проходимость и умел плавать, а независимая подвеска давала полный комфорт при движении. Стакан, наполненный до краев водой, не проливал ни капли, когда мы ехали на «Малыше».

У открытой двери «Малыша» стоял Вольных, недавно получивший майора, и, вытянув из салона длинный шнур, к чему-то прислушивался в наушниках. Заметив, что я на него гляжу, он покачал головой – ничего серьезного. Стоявший неподалеку младший лейтенант Успенский с калашом на плече о чем-то разговаривал с пулеметчиком из моей группы телохранителей. Успенский уже три месяца как закончил курсы осназа и сейчас работал по обеспечению моей безопасности. В «Малыше» был десантный отсек в корме на десять человек, там он со своими бойцами и сидел при движении. Кроме водителя и башнера со мной было шестеро телохранителей. Успенский лично подобрал их из осназовцев, все служили в силовых ведомствах НКВД. Берия насчет них был не против, только поставил условие, что Вольных будет начальником моей охраны.

С удовольствием вздохнув, я подсек очередного карпа. Надо будет не забыть угостить соседей. Большая часть из них военные и находилась на фронте. Конечно, семьи получали доппаек, но свежая рыба – это свежая рыба.

Ничего, отдохну еще пару недель и, как мне сообщил по секрету Гоголев, начну плотно работать по порталу в мир царя. Я даже знал, кто будет охранять этот портал. Тот же майор Медведев, подразделение которого ранее стояло на портале в Мертвый мир. После закрытия портала их сняли оттуда и направили в Польшу – это я узнал уже сам, из своих источников.

Вечером после рыбалки отец сварил отличную уху на костре, под водочку самое то, потом мы загрузились вместе с уловом в «Малыша» и, скатившись в протоку, подминая прошлогодние камыши, где поплыли, а где и покатились вниз, пока не выехали из леса, и по краю распаханного поля выбрались на дорогу. Через час мы были в Москве. Оставив «Малыша» в ведомственном гараже, мы пересели на уазики, отец сразу поехал к себе, а я с охраной уже к себе домой, тем более Аля только что звонила на мобильник с сообщением, что ждет.

Пообнимав жену – все-таки целый день не видел – погладил ее живот, с умильной улыбкой встретив недовольные толчки, и, отдав пару рыбин, пробежался по соседям раздавать остальное. Охрану тоже не обделили, хватило всем.

Утром, увидев, что я вышел завтракать в полной форме, а не как обычно – в домашнем, жена, ставившая на стол горячие гренки, сердито спросила:

– Ты куда? У тебя отпуск еще девятнадцать дней. Ты не забыл, что у меня могут быть схватки со дня на день?

– На работу надо съездить, – виновато ответил я, разведя руками. Чмокнув в щечку, добавил: – А насчет родов – я внизу специально машину оставляю и нашего штатного фельдшера, он тебя в больницу отвезет.

Аля, конечно, про все это знала, но мне было не лень лишний раз успокоить ее. Беременные такие мнительные! Жена очень сильно изменилась, характер стал совсем другой.

– Мне не надо фельдшера, почему меня должен отвозить какой-то посторонний мужчина, когда муж рядом? – скорее не возмутилась, а высказалась Аля.

После обеда на двух машинах в сопровождении охраны, как обычно, объехав две пробки, мы добрались к наркомату. Привычно показав на входе удостоверение, я быстрым шагом направился в левое крыло, где находился наш отдел. Гоголев был на месте, я из дома предварительно позвонил секретарю.

– Подождите, товарищ старший майор госбезопасности, товарищ Гоголев еще занят. У него посетители, – указав на удобный диванчик, попросил секретарь, немолодой мужчина с пустым рукавом. Не знаю, где Гоголев его нашел, но секретарем и цербером на входе он был классным.

Ждать пришлось довольно долго, минут сорок точно, пока из кабинета не вышел полковник Астахов. Вот странно, уже больше полугода пашет в нашем отделе, а звание с армейского так и не перевели.

Приветливо поздоровавшись с ним, я после разрешающего кивка секретаря прошел в кабинет начальника.

– Здоров, Серег, – поручкавшись, я сел на ближайший стул и, положив на стол фуражку, пригладил волосы.

– И тебе не хворать. Чего из отпуска дернулся? Ты же вроде рыбалкой загорелся? Где только этих карпов нашел, не сезон же!

– Есть места, – туманно ответил я.

– Вчера твои парни нам рыбу привезли. Кстати, спасибо, но не стоило. Мой старшенький уже две недели как с удочками на речку бегает. Сам-то как?

– Да нормально. Позавчера ходили, УЗИ делали.

– Ну и?.. – подался вперед Серега.

– Пацан! – я гордо подбоченился.

– Мужик! – Серега встал и достал из небольшого шкафчика, в котором я не сразу опознал закамуфлированный холодильник, бутылку водки, которая сразу запотела, и закуску на тарелках. – За мужика надо выпить!

Выпили мы немного, так, остограммились. Убрав посуду обратно, Сергей спросил:

– Рожать где думаете? У нас?

– Да, в ведомственной больнице. Я уже договорился. Роды будет принимать завотделения, а акушер из второй горбольницы. Его лучшим считают, мол, легкая рука.

– Молодец. Когда примерно ожидается?

– Врачи говорят, на этой неделе. Я Алю уговариваю на сохранение лечь, все ни в какую. Дома ей легче, вроде как родные стены помогают.

– Это да… Кстати, ты чего пришел-то? Отпуск у тебя только начался.

– Да я когда рыбачил, размышлял о высоком, и мне одна мысль в голову стрельнула. Вот смотри, мы вывезли все, что можно, из Мертвого мира, то есть что успели похватать по пути, пока выводили военные части и гражданских, что были под их присмотром, однако сколько еще добра там осталось? Вывозить оборудование и ништяки оттуда можно годами. Опять же, мародерка так мародерка. Если остались только банды, то и их можно использовать. В чистый мир не пускать, но припахать в мародерке в обмен на чистые продукты, воду, топливо и прочее. Бандиты поставляют ништяки (оборудование, драгметаллы, оружие, спецов с семьями, что там остались) – им в обмен консервы, муку, витамины и чистую воду. Последнее, как я узнал, самый ходовой товар. Там же тысячи тонн золота осталось да серебра немерено, которое там никому не нужно, а нам оно ну очень пригодится и для закупок в моем бывшем мире, и у союзничков здесь. Здесь даже предпочтительней, приборов Гейгера нет. Зараженные драгоценности на отличное продовольствие – уловил прикол? Как тебе такая идея? Ведь кучу народа завезли с разных миров. Народ кушать хочет, так что на первых порах можно хлеб закупать. И масло…

– Все сказал? – хмыкнул Серега.

– Судя по тому, что ты не кричишь «аллилуйя» и не собираешься меня поздравлять с удачно пришедшей идеей, вы уже проработали подобный план. Я прав?

– На все сто. Ну кто тебе сказал, что мы бросим подобный перспективный мир? Из шестнадцати заводов, что мы вывезли, четыре уже две недели как работают на полную мощность. Нет, такой мир мы из рук не выпустим.

– Да? – я озадачился. – А почему тогда вы перекрыли портал и вывели с той стороны все подразделения обеспечения?

– Потому что бандиты узнали о чистом мире, ушла информация в сторону, да местные армейцы ее и не скрывали. Поэтому банды объединились и рванули к порталу. Ты-то этого не знал, по сводкам она не проходила. Поэтому, решив, что связываться с более чем стотысячной группировкой бандитов нам не с руки, просто вывели последние подразделения и закрыли портал.

– И что?

– А то, что второй раз они такую группировку не соберут, уже авторитета не хватит. Ничего, посидят у портала пару месяцев, а то и меньше, на голодном пайке да сами разбегутся захватывать опустевшие убежища. А мы месяца через три-четыре открываем портала и создаем в том мире наше представительство. Все ценное нам принесут за еду и воду. Правильно ты говорил.

– Чья идея?

– Основа моя, а работал по ней Астахов. Нарастил мяса. Потом, когда убрали все острые моменты, передали доклад и решение по сбору ценностей товарищу Сталину, так что он в курсе и дал добро.

– Хм, – я задумался. – Это еще не все, что я придумал по Мертвому миру. На нем можно круто подняться, используя его как свалку для радиоактивных и химотходов из моего мира, да и, с развитием технологий, такие отходы и тут скоро проявятся. Перегнав в Мертвый мир пару эшелонов с радиоактивными отходами, можно миллионы поднять при минимальных затратах. Плюс благодарность правителей, под которую можно выпросить какую-нибудь услугу. То же продовольствие со скидкой.

– А что, неплохая идея, нужно обдумать и отправить дополнительный рапорт наверх, – задумался Гоголев.

– Это еще не все. Мертвый мир можно и как большую зону для уголовников-рецидивистов использовать. Для тех, кто окончательно выбор сделал, что уголовка – их среда. Тех, кто по молодости и по дури, кто по неосторожности или еще как, их в обычные. А вот рецидивистов, казнокрадов – в Мертвый мир. Пожизненно. Там и охраны не надо. Просто выполнил норму по доставке ништяков – получай харчи, одежку. Не выполнил – гуляй. Помнишь, немцы, когда началась война, из националистов несколько литовских батальонов создали? Один в окружение под Львовым попал и сдался. Что вы с ними сделали? Офицеров расстреляли, а солдат в Сибирь. Всех этих ублюдков надо было не свежим воздухом в Сибирь отправлять дышать, а в Мертвый мир. Там им самое место, наказание так наказание, до печенок проберет. Так что по Мертвому миру можно отдельный наркомат создавать и работать, работать, работать…

– Вот что, как твой начальник приказываю все эти мысли изложить на бумаге. Рапорт напишешь на мое имя, а я сегодня вечером на закрытое совещание к товарищу Сталину собираюсь, там и предложу это решение. Так что дерзай. Отличные у тебя идеи, можно сказать, прекрасные, если не вникать в смысл. Давай топай в свой кабинет, и чтобы к обеду все выкладки были у меня на столе.

– Хорошо. Кстати, при отправке можно каждому выдавать оружие. Не очень хорошее. Например, те же винтовки Бердана, все равно же для Царского мира не все пойдет, да и патронов штук десять. Больше им и не надо. А защиту не современную, которой мы пользуемся, а можно противогазы времен гражданской войны. В общем, отправлять не совсем с пустыми руками. Шанс и им давать можно, это может окупиться.

– Вот и об этом напиши.

– Лады.

Выйдя из кабинета, я прошел к себе и, созвонившись с отделом машинисток, вызвал Ольгу, я с ней всегда работал. Когда она пришла, под стук клавиш компьютера начал диктовать. После того как из принтера вылезли листки с грифом «Совершенно секретно», подписал, на каждый поставил свою личную печать и, убрав в папку, направился к Гоголеву, предварительно отпустив Ольгу.

Передав папку секретарю – начальник был занят, – я попрощался и поехал домой, пора действительно нормально отдохнуть. А спустя четыре дня меня вызвали в Кремль, где Сталин в неформальной обстановке долго пытал меня насчет этих идей и как я пришел к таким выводам. Спустя еще неделю наша «девятка» была выведена из ведомства Берии, и был сформирован отдельный наркомат, во главе которого встал комиссар государственной безопасности третьего ранга Гоголев.

В новом наркомате было создано четыре отдела, а чуть позже добавили пятый. Первый, «Портальный», возглавил я. Задача моего отдела заключалась в поисках порталов и определении их «вкусности». Ученые в состав отдела не входили, они считались привлеченными специалистами. Второй отдел, возглавляемый полковником Ремизовым, занимался задачей охраны порталов. Третий, возглавляемый майором госбезопасности Глухаревым, имел чисто снабженческую функцию. Четвертый отдел полковника Астахова был жестко ориентирован на Мертвый мир. То есть «четверка» будет работать только по нему. Ну, а пятый отдел капитана госбезопасности Свиридова был скорее политическим. Вернее, если правильно сказать, он отвечал за переговоры, обеспечение безопасности и сопровождение представителей иномирных государств. Короче, работали с иномирными послами, МИДу тут ловить было нечего. В данный момент наркомат набирал сотрудников, но как сообщил Гоголев товарищу Сталину, уже через две недели наркомат будет работать с полной отдачей.

Все это для меня прошло как бы со стороны, так как всего через три дня после той памятной встречи с Серегой Аля родила мне крепкого кареглазого сына. Четыре двести, между прочим! Так что я больше предавался радостям отцовства, чем интересовался службой, тем более новый отдел пока тянул на себе мой зам капитан Вознесенский. Да-да, тот самый Андрей, мой бывший телохранитель и попутчик в приключениях по Царскому миру.

В общем, до окончания отпуска я эпизодически появлялся на службе, больше для того, чтобы быть в курсе работы своего отдела. По сравнению с другими отделами, мой был самым маленьким: четыре кабинета, не считая моего, шесть сотрудников-делопроизводителей, в том числе машинистка. Ну, и мой зам капитан Вознесенский, четыре летчика и рота осназа под командованием капитана Маркелова. Задача роты – разведка найденных порталов с той стороны. Из техники кроме офисной – вертолет МИ-8, самолет для поисков порталов и семь машин с водителями, из них три легковые. В роте кроме четырех армейских грузовиков имелись два БТР-90 из моего мира.

У того же Глухарева один только автобат на сотню машин и вертолетный полк на шестьдесят, так что разница в отделах огромная, но и спектр задач разный.

* * *

– Что, уже отгулял? – спросил Серега, отрываясь от бумаг и снимая очки в роговой оправе.

– От звонка до звонка, – хмыкнул я, устраиваясь напротив.

– Как там мой тезка?

– Вопит, титьку требует да спит. Что ему еще делать?

– Беспокойный?

– А ты знаешь, нет. Дочка у меня была, вот та да, беспокойной была. А Серега нет, спокойный. Кормится по часам, спит нормально. Правда, спит только днем. У нас уже внутренние часы поменялись.

– У меня так со вторым сыном было. Ничего, привыкнете.

– Конечно привыкну. Да ладно, главное, характер жены вернулся в норму, а то знаешь, с этой беременностью я ее не узнавал, намаялся. Все-таки меняет женщин токсикоз, была сильной, уверенной женщиной, а тут…

– Да это нормально.

– Я недавно в Интернет в моем бывшем мире выходил, через белорусский сервер, скачал прикольную картинку. Сыну же всего две недели, я его не то что на руки, дышать на него боюсь, а Але срочно надо было с моей мамой по делам уйти, что-то там закупить, они меня с Сережкой и оставили. Так я потом сходил в наше ведомственное фотоателье и сделал цветной плакат. Там отец держит на руках ребенка, и оба орут, а внизу надпись: «Баю-баюшки-баю, где же носит мать твою?»

Отсмеявшись, Гоголев спросил:

– И что Аля?

– Да ничего, посмеялась, перевесила плакат на дверь в спальню, но с ребенком больше меня не оставляет… Ладно, у тебя у самого как дела?

– Да нормально. Старший шестой класс благополучно закончил, средний, Виталька, в первый класс скоро пойдет. Ну, а младший, твой тезка, недавно ремня получил, после того как в садике на девочку суп вылил во время обеда. Ольга все у себя в госпитале пропадает, сам знаешь, на всех фронтах наши двинули. Санитарные эшелоны один за другим идут.

– Как там дела? А то по радио только общие сведения.

– Я тебе скажу, артиллерия и ракетные системы Мертвого мира – это что-то. Потом запись посмотришь, а если на словах, то шесть эшелонов обороны немецкого переднего края, что они успели сделать за полгода обороны, то есть нашего бездействия за зиму, наша артиллерия взламывала четыре дня. Так вот, когда пехота двинула, только на шестой линии обороны встретила хоть какое-то сопротивление, в остальных пяти все было перепахано.

– А почему снова встали?

– Это только в Польше. Помнишь Пилсудского?

– Это народоволец который? Он же вроде в спины наши отходящих частей стрелял в сорок первом и очень этим кичился. Английский выкормыш. Его же, по-моему, по трибуналу заочно приговорили к вышке? Или я не про него?

– Про него. Сейчас политика изменилась, Англии очень нужна послушная им страна рядом с нами. Вот теперь этот однофамилец маршала и рвет зад. Создал сопротивление и начал восстание в Варшаве. Почти как в твоем мире, только глава другой. Вот войска и встали, занимая активную оборону в ожидании, пока немцы перемелют восстание тыловыми дивизиями. Англичане прям жопу рвут, закидали наш МИД письмами с просьбой поднажать и помочь сопротивлению. К товарищу Сталину толпой очередь занимают. Ага, щаз-з, нужны они нам потом! Этот Пилсудский собрал вокруг себя таких же, как он сам, да немалое количество солдат из Армии Крайовой.

– Ее еще нет, – педантично поправил я. – Это название из моего мира.

– Один хрен, нам они не нужны.

– Тоже нашел проблему, у нас же есть мир-тюрьма. Забыл?

– Да в курсе уже. Между прочим, начали собирать по спискам, кого туда первым отправить. Скоро несколько тюрем изрядно освободится от местного контингента. Одних только пленённых эсэсовцев под три тысячи будет.

– Да ладно, это теперь их проблемы. Не хотят жить нормально, будут жить плохо и крайне мало… Ты лучше скажи, для меня есть что?

– У твоего зама план по работе на ближайший месяц.

– Ты лучше словами.

– Словами?.. – задумался Серега, припоминая, какое задание давал моему отделу. – С первого июня, то есть через три недели, открываем портал в мир царя и начинаем вести меновую торговлю. Тебе нужно проконтролировать постройку железнодорожного моста через ту речку, где портал, там уже почти все готово, осталось покрытие и полотно. Прибудет Нахимов и другие офицеры-посланцы царя, но их встреча и размещение – проблема Свиридова. Наркомат уже вполне нормально работает, так что включайся.

– Тогда сегодня я буду у себя в отделе, а завтра полечу в Польшу, посмотрю, как там ведутся работы.

– Хорошо.

– Да, а что там с Мертвым миром, когда начнем работу по нему?

– Вот ты еще! И так Астахов постоянно поминает. С первого июля по нему будем работать. Понял? Первого июля откроешь портал, аналитики решили, что к этому времени, кроме наблюдателей, не теряющих надежду, там больше никого не будет. Все, давай иди, работай.

– Ладно, – хмыкнул я, однако подниматься не спешил. – Честно говоря, я начинаю скучать по приключениям.

– А кто ныл, домой хочу, тишину и покой мне подавай? Вон, работа начальника как раз по тебе, – усмехнулся Гоголев.

– Да что-то не по душе она мне.

– У тебя командировки еще будут, поиск порталов один чего стоит.

– Да это все не то. Вот в Царском мире, в Зеркальном или Мертвом – там было интересно. Это настоящие приключения, о которых можно даже книгу написать.

– Что-то от тебя раньше такого не было слышно. Тебе что, Китайского мира мало? Забыл, как тебя стрелами нашпиговало? И вообще, с чего это такие мысли?

– Раньше я не понимал, что это такое… Наверное, привык к адреналину и приключениям. Ладно, пойду работать, все-таки завтра вылетаем. Кстати, что там с обстановкой в Польше?

– Наши войска стоят в активной обороне, сам же в курсе, а так спокойно. В воздухе наше полное господство.

– Лады. Все, пока.

– Давай. Вечером зайди, пообщаемся.

– Ладно.

Встав, я оправил френч и направился к выходу. Работы на сегодня много, нужно вникнуть в то, что успели сделать мои подчинённые, предупредить летунов, что дислоцировались на военном аэродроме, о скором вылете в Польшу, ну и на всякий случай попрощаться с женой. Мало ли что.

У себя в кабинете я взял все межмировые сводки за последний месяц и стал с интересом их изучать. И случайно попал на информацию о китайцах. Вернее, не об их мире, а сколько они успели сделать в виде оплаты за мир. Там были и огромное количество парников в братских республиках, и заводы и фабрики. Где они только начали строиться, а где уже осваиваются заводчанами. Вот в Узбекской АССР уже действует около двух сотен огромных парников, выдавая на-гора огурцы и помидоры. Большая часть из них шла, конечно, на консервы, но другая часть – вагонами по разным лечебницам и больницам страны. Китайцы только недавно закончили строить железную дорогу и теперь гнали эшелоны один за другим через мой родной поселок и местный портал в районе Бреста. Закрыв этот раздел, на который попал случайно, я начал изучать остальные сводки, особенно доклады по постройке моста у портала в мир Царя. Там даже фотографии были. Но этим фото была уже неделя. Думаю, работы там на грани окончания, все-таки два батальона железнодорожных войск трудятся.

Закончил я уже к вечеру, после чего провел совещание сотрудников отдела и распустил всех по домам. Через полчаса, когда запирал кабинет, в коридоре повстречал Нахимова, которого сопровождали два сотрудника наркомата. Нахимов был в полной парадной форме контр-адмирала с орденом Красной Звезды на черном военно-морском кителе.

– А, Александр, – узнал он меня и протянул руку, чтобы поздороваться. Быстро же он приобрел местные привычки!

– Добрый день, Павел Степанович. Я смотрю, вас можно поздравить с наградой и присвоением очередного воинского звания?

– Да, начинал каперангом на эсминце «Резвый». Огромный опыт, Сашенька, надо сказать, я на нем приобрёл, вот теперь командую тремя эсминцами, держу флаг на лидере. Вы сейчас к Сергею?

– Да, к нему, – подтвердил я и все же не удержался от любопытства: – А орден за какие заслуги?

Сопровождение адмирала чуть отстало и не мешало нам спокойно общаться, неторопливо двигаясь к кабинету Гоголева.

– Так это еще за январские бои под Ригой. Мне скоро орден Ленина вручат за румынскую операцию, что прошла две недели назад.

– Как же, слышал. Радио несколько дней трубило о победе нашего флота. Да и сводку прочитал об этой десантной операции. Там все, конечно, сухо описано. Но достаточно подробно. Да и вас упомянули. Это правда, что вам в корму корабля попал крупнокалиберный снаряд береговой батареи и не взорвался и что вы так с ним и вернулись?

– Врут. Боцман почти сразу вытащил. Он застрял, заклинив кормовую башню, ломами осторожно выбили и сбросили за борт. А батарею мы ту подавили, да и десант добил канониров. Главное, задачу мы выполнили, уничтожили склады порта и нефтеналивные танкеры. Летчики молодцы, хорошо помогли. Говорят, разлившуюся нефть до сих пор потушить не могут… Прошу, – пропустил меня вперед адмирал.

В это время мы подошли к дверям приемной наркома и по очереди прошли внутрь. Секретарь пригласил нас в кабинет Гоголева. Сопровождение осталось в приемной.

Дальше было понятно. Серега достал непочатую бутылку водки и разлил по стаканам – встреча у нас была неформальной. До двенадцати ночи обговаривали переход и сотрудничество, потом я спустился вниз, и меня отвезли домой. Но я был вполне в адеквате, так как особо не налегал на спиртное.

Санкт-Петербург. 2 мая 2012 года. Петербургский тракторный завод (ПТЗ) – Кировец. Мир Александра

Во дворе завода у административного корпуса толпился народ. По самым скромным прикидкам, было там около пяти тысяч человек. Это собрались работники завода, инженеры и многочисленные добровольцы, что вот уже много месяцев помогают восстанавливать поврежденную военную технику из портала.

Связисты закончили проверку микрофона и динамиков и дали пройти на трибуну двум десяткам человек. Некоторые были хорошо известны собравшимся как лучшие мастера завода. Рядом стояли члены партии «Единый союз». Операторы «Первого канала» направили камеры на диктора, другие на спокойную толпу рабочих.

– Добрый день, товарищи, – произнес директор завода. Осмотрев молчаливую толпу, которая прислушивалась к каждому его слову, он продолжил: – Как вы знаете, четыре месяца назад из мира Сталина пришла разнарядка и просьба о помощи. Там не хватало высококлассных специалистов и слесарей, причем они требовались не только на заводы, но и в недавно открытые профессиональные училища и техникумы. Сам я не мог поехать, так как руковожу заводом, но мой заместитель инженер Павлов провел в командировке полных четыре месяца, отдавая всего себя работе и обучению молодежи. Он работал на Ленинградском тракторном заводе, который выпускал танки. Как вы знаете, за перевыполнение плана получил благодарность от советской власти. Последнее не маловажное дело в укреплении отношений между нашими мирами. Итак, слово Сергею Александровичу. Он расскажет все, что с ним происходило с момента отправления эшелона с добровольцами. Прошу.

Директор посторонился, пропуская к микрофону инженера.

– Кхм. Здравствуйте, товарищи, – поздоровался Павлов.

– Здрасть! – прогремел слитный рев нескольких сотен глоток.

– Товарищи, как вы знаете, я не особый любитель говорить, косноязычен, можно сказать, поэтому обычно говорю делом. Как вы все в курсе, пять месяцев назад был объявлен набор специалистов и инженеров. Поговорив с женой и детьми, я решил идти добровольцем. По распределению меня назначили старшим смены на Ленинградский тракторный завод. Сборы заняли две недели, пока не прибыли добровольцы из Сибири. И вот нас погрузили в состав, а это почти семьсот человек, и поезд двинулся в Белоруссию. Там мы подошли к порталу, правда, как все происходило, не было видно, сотрудники госбезопасности закрыли окна и следили, чтобы мы не выходили из вагонов. Но как бы то ни было, мы оказались в соседнем мире. Нам было все интересно, поэтому пока ехали, многие себе носы отморозили, разглядывая округу у дороги… – инженер подождал, когда стихнет смех, и продолжил: – В Казани была остановка на сутки, и многие отправились в город на экскурсию, к тому же там сняли с поезда более двухсот специалистов, они направлялись на другие заводы и училища. Я тоже погулял, мне очень понравились. Несмотря на то что шла война, люди на улицах радовались жизни. У меня была возможность сравнить жителей нашего мира и соседнего, там люди добрее, не зациклены на своих проблемах. В общем, через сутки, как раз пошла пурга, мы двинулись дальше. В Москве мы снова лишились части специалистов, которых распределили по заводам вокруг Москвы. Оставшиеся направились дальше. До Ленинграда доехало всего пятьдесят человек в двух вагонах, которые присоединили к попутному войсковому эшелону. После распределения я вступил в должность и первые недели осваивался. После того как я полностью включился в работу, предложил в свободное от работы время вести уроки в профильном техникуме завода. Мою работу и усердие оценили, так как в мою смену было меньше всего брака, а ученики хвалили. Если я не мог объяснить, то показывал наглядно, пока весь класс не понимал проблему. Высокая зарплата и квартира, которую мне выделили, позволяли жить без проблем. Я купил подарки семье. Гуляя по Ленинграду… Что, простите?

– Я говорю, Ленинград не захвачен, нам это известно из новостей, – поднял руку стоявший недалеко от трибуны рабочий. – Но ведь он прифронтовой город.

– Да, но немцы далеко, а у финнов не было столь дальнобойных пушек. А вот налеты авиации были, за четыре месяца работы я дважды был свидетелем. Оба раза финны понесли тяжелейшие потери в технике. В первый раз из тридцати самолетов вернулось только четыре, из второго – сбиты были все. Больше налеты не повторялись, – ответил инженер и продолжил: – В городе мне нравилось, танки, что мы выпускали, шли на окраину города, где принимались экипажами вновь сформированных полков или выведенных на пополнение. Рабочие, техники, слесари, сборщики – дружный и веселый коллектив. Большая часть местные, но двадцать человек, как и я, были добровольцами. Один даже финн был из Таллинна нашего мира, отличный специалист по сборке, реконструктор. Уж не знаю, как он смог пробиться. Большой любитель танков оказался. За работу и сверхплан по личному приказу наркома тяжелой промышленности товарища Доценко я был награждён личным автомобилем Горьковского автомобильного завода с дарственной табличкой на панели, и мне в личное пользование выделили земли для дачи под Ленинградом, а также выдали крупную премию. Кроме того, теперь у меня есть спецпропуск, и я могу ездить в соседний мир, как на дачу. Ну, в общем, это все, могу только сказать, что от этой поездки получил не только удовольствие, но и огромный опыт работы. Спасибо.

К микрофону вернулся директор:

– А теперь выступит мастер Трофим Еремин, он работал на Горьковском автомобильном заводе, который выпускает не только большие полноприводные грузовые автомашины и бронетранспортеры, но и легковые автомобили представительского класса.

Один за другим выступили добровольцы, после чего слово взял один из членов партии «Единый союз»:

– Товарищи! Сейчас война все еще идет у наших соседей, и немец еще силен. Многие врачи, военные и простые граждане нашей страны едут добровольцами на фронт к Сталину. Мы все помним передачи с передовой, например подвиг нашего земляка из Санкт-Петербурга врача поликлиники Игоря Егорова, который в числе добровольцев пополнил состав госпиталя Второго Украинского фронта. На медсанбат, где он служил, при прорыве вышел крупный отряд противника и начал гусеницами и огнем уничтожать раненых. Игорь Егоров не побоялся выйти вперед и закрыть своим телом палатку, в которой находились раненые. Это не остановило эсэсовцев, и Егоров погиб, однако немногие выжившие описали его подвиг. Тех немцев впоследствии нашли и осудили, поговаривают, что их даже не расстреляли, а просто сослали куда-то, что пострашнее расстрела. Наверное, на урановые рудники. Однако подвиг Игоря показывает, что не развратила еще наши характеры западная идеология и еще осталось в наших сердцах место для подвига…

– …как вы видите, идеологическая обработка граждан России продолжается полным ходом, – бубнили за кадром. – О настроении народа можно судить не только по этим кадрам, но и по кадрам, снятым на улицах Санкт-Петербурга и других крупных городов…

На этот раз в кабинете находились шесть представительных мужчин в дорогих костюмах, явно шитых на заказ, и внимательно смотрели на экран огромного телевизора. Сидели они молча, ни словом не комментируя речь диктора ЦРУ.

Один из них, с проседью на висках, шевельнулся и, подняв пульт, нажал на кнопку выключения.

– Что вы скажете, господа? – спросил он по-английски.

– Обыграли они нас, – хмуро заметил рыжеватый мужчина с одутловатым лицом. – Предательство одного из нас, ликвидация другого… Если так дальше пойдет, больше мы не сможем собраться. На меня уже два покушения было, не простил Сталин, что я натравил на него своих людей.

– Ну не думаете же вы, что он повторит эти попытки? – усмехнулся седоволосый. На него покушений пока не было.

– Раз на раз не приходится, как любил говорить наш бывший русский друг, предавший нас. Однако если Сталин думает, что на этом все, то он ошибается. Я приготовил ему неплохой сюрприз.

– Что вы имеете в виду? – поинтересовался третий участник встречи.

– На этот раз я не допущу ошибки, и вы все узнаете после акции, – зло оскалился рыжий.

– Это смешно, – сказал пятый. – С обвалом вашего доллара у вас самый настоящий кризис, и вылезти вы из него самостоятельно уже не сможете. Сейчас самая стойкая валюта – это евро, российский рубль и, как ни странно, выкидываемый на мировой рынок большими партиями советский рубль. Один советский рубль на данный момент уже стоит восемнадцать ваших хваленых долларов, и он твердо поддерживается сталинским золотом, в отличие от вашего доллара…

Что он имел в виду, остальные понять не успели, так как с грохотом упала дверь, и в кабинет начали врываться одетые в черное спецназовцы. Только сейчас можно было расслышать интенсивную стрельбу снаружи. В руках спецназовцев забились автоматы, выплевывая потоки пуль. Пока подчиненные перезаряжались, старший обошел тела, сделав двум присутствующим контроль, после чего повернулся к одному из спецназовцев:

– Уходим, пока здесь не появилась венская полиция.

Через секунду разгромленный кабинет опустел, разведка Израиля выполнила свое обещание согласно договору с советской стороной. Главари противодействующих сторон были уничтожены. Теперь, согласно договоренности, десятки тысяч евреев и диссидентов могли эмигрировать из Советского Союза в Израиль.

Правда, впоследствии выяснилось, что большая часть из них почему-то категорически отказалась покидать историческую родину. Официальные представители Израиля, которым был дан доступ в Союз, в сопровождении сотрудников ГБ ездили по городам и буквально уговаривали их на переселение. Уговорить удалось немногих. Однако были и такие, которые уезжали целыми семьями.

Утром меня разбудил будильник. Хмуро хлопнув по кнопке отключения, я покосился на пустую половину кровати и, широко зевнув, не вставая сделал пару разминочных движений, разгоняя кровь. Сходив в туалет и умывшись, прошел в детскую и чмокнул жену, качающую на руках сына, в макушку.

– Здравствуй, родная. Привет, мой хороший.

– Не дыши на ребенка перегаром, – прикрыла собой ребенка Аля.

– Ребенок должен знать все мужские запахи.

– Иди завтракай, тревожный чемоданчик у входа, – хитро увела разговор в сторону Аля.

– Хорошо, солнышко. Мама звонила?

– Нет, мы с ней еще вчера вечером пообщались. Сегодня ее не будет, а завтра она на целый день придет нянчиться, я как раз успею некоторые дела закончить, – пояснила Аля. Оставив ее укачивать сына – тот никак не хотел засыпать, – я прошел на кухню и, налив себе чая, сел завтракать.

Минут через десять, когда я заканчивал, на кухню вошла Аля. Подойдя, она обняла меня со спины.

– Сколько у тебя командировка продлится?

– Да пару дней. Проконтролирую стройку, и обратно.

– Хорошо, тогда по возвращении я приготовлю твои любимые сибирские пельмени. Недавно мясо говяжье привезли, ты его как раз любишь.

– Спасибо, любимая, – сказал я, приобняв ее.

– Куда?! Рано еще, – ударила меня по рукам жена.

– Эх! – я горестно махнул рукой, жадно поцеловал Алю и пошел собираться. Парадный френч в сторону, быстро подобрал камуфляж и, одевшись, попрощался с сыном, на выходе поцеловал жену, подхватил чемоданчик с личными вещами и поспешил вниз. Вольных уже звонил. Вылет был назначен на восемь утра, оставался час, а с учетом пробок было трудновато быстро добраться до аэродрома.

Но как бы то ни было, через сорок минут мы были на аэродроме и заняли все десять пассажирских мест в салоне самолета нашего отдела, а через двадцать минут – уже в воздухе. Ближе к вечеру с двумя посадками для дозаправки мы перелетели старую границу на Буге, но из-за начавшейся непогоды сели не на тот аэродром рядом с объектом, который нам требовался, а на прифронтовой аэродром охраны тыла, где решили остаться на ночь. Всего шестьдесят километров не долетели. Ничего, завтра доберемся, а сегодня нечего ехать по нашим тылам, в которых, говорят, иногда постреливают, на ночь глядя не рекомендуют. Тут переночуем.

На этом аэродроме, кстати, использующем сетчатые ВПП для посадок на мягкую почву, стояло два полка. Один истребительный на ЯК-3, другой бомбардировочный на «пешках». Правда, летал он в основном ночью. Все летчики в нем были опытными «ночниками». Наша промышленность не выпускала особо сложные самолеты. Только те, которые могла выпускать массово, чтобы покрыть потребности фронта, и достаточно удачные для боев в воздухе. Так что к сорок второму наши полки получали те самолеты, которые в моем мире благополучно пережили войну. То есть Як-3 и Як-7. Что-то из линейки «Ла» было. Из пикировщиков – Пе-2, штурмовики – Ил-2, тяжелые дальние бомбардировщики Пе-8. Этого пока вполне хватало для всего спектра задач ВВС. Нет, «ночных ведьм» здесь не существовало, однако несколько полков ночников из У-2 создано все-таки было, раз они удачно применялись в прошлом моего мира.

Несмотря на легкую непогоду, один из полков плотно работал, охраняя наши тылы и железнодорожные станции. У немцев самолеты еще оставались, бывало, они устраивали внезапные налеты, так что истребители тут были остро необходимы. Хотя этих самолетов у немцев становилось все меньше и меньше. А полк «пешек» находился на отдыхе и пополнении. Это нам рассказал один из техников БАО, что помогал нашим летчикам убирать самолет в капонир и укрывать маскировочной сетью.

Если фронт встал, это не значило, что все встало. Например, фронтовые истребители прикрывали небо над Варшавой для наших транспортников, которые сбрасывали на горящий город оружие, боеприпасы и продовольствие. Но это больше для англичан, чтобы показать, мол, немцы создали плотную оборону, которую мы никак не прорвем, поэтому помогаем сопротивлению, как можем. Кстати, помощь действительно шла реальная, раз немцы до сих пор не смогли подавить поляков, наши им даже небольшие пушки на парашютах сбрасывали и противотанковые ружья. Причем их же, польские, из трофеев тридцать девятого года. Это техник отметил с большим удовольствием.

– Я договорился, нам выделили две землянки у столовой, – подошел ко мне Вольных, отвлекая меня от беседы с техником и наблюдения за маскировкой самолета.

Стоявший рядом Успенский поправил ремень висевшего на плече автомата и кивком показал мне на бегущего в нашу сторону плотного мужичка в летной форме.

– Командир БАО, – пояснил Вольных.

Именно этот живчик в звании капитана и занялся нашим расселением. Под утро погода ухудшилась, и прекратились все полеты. Ехать наземным транспортом тоже не вариант, до объекта хоть и недалеко, но тоже смысла по грязи тащиться нет, вот и решили мы подзадержаться на этом аэродроме. К тому же летчики были довольно веселыми ребятами, да и кухня у них была просто изумительной. Связь у нас с командованием на объекте была постоянной, так что они не волновались из-за нашей задержки.

Наконец, когда на четвертый день выглянувшее солнышко подсушило землю, нам дали добро на перелет. Он прошел без проблем, так что рассказывать о нем особо нечего.

* * *

– Ну как? – спросил старший инженер, отвечающий за постройку моста. Фамилия у него была примечательной: Андрей Мюллер, поволжский немец. Так как он имел полный доступ к секретам порталов, то ответил я честно:

– Отлично. На первый взгляд мост выглядит крепко.

Встав с корточек, я посмотрел на противоположный берег.

– Прокладка рельсов начнётся на следующей неделе, – понял мой молчаливый вопрос инженер. – Пока готовим полотно. Если хотите, мы можем перейти по мосту. Хотя настил еще не готов, мостки уже брошены.

– А насколько увеличится высота моста вместе с настилом и рельсами? – быстро спросил я.

– Примерно сантиметров на шестьдесят, – на память ответил инженер, даже не заглянув в тубус с чертежами, что был у него под мышкой.

– Поберегись! – заорали рядом, и мимо пронесся здоровенный боец с тачкой, полной щебня, за ним пробежали еще трое.

– Укрепляем настил, места болотистые, – пояснил инженер, опасливо посматривая на моих телохранителей.

– Меня не это беспокоит. Точно не скажу, но нижний край овала примерно на высоте тридцати сантиметров от основы моста.

– Нужно замерить, чтобы было точно, – заволновался инженер.

– Я по этим мосткам не пройду, свалюсь, это точно, – с сомнением посмотрел я на тонкие доски. – Да и площадку надо будет сделать рядом с порталом.

– Хорошо… Андреев! – окликнул Мюллер одного из своих подчиненных. Молодой парень в форме лейтенанта железнодорожных войск подбежал к нам.

– Товарищ военинженер первого ранга… – четко бросил подбежавший руку к виску, но инженер его перебил:

– Беги по мосткам до середины моста, пока мы тебе не скажем. Запомнишь место, там сделаем площадку.

– Есть!

Лейтенант, ловко скользя по мосткам, достиг пролета на середине моста, и когда он оказался рядом с порталом, я сказал:

– На месте.

Пока инженер рассчитывал, как и когда начать работу, я повернулся к своим:

– Что у вас?

– Для ночевки подготовлены две палатки в палаточном лагере батальона НКВД, – ответил Вольных. – Тут в трехстах метрах.

– Хорошо. Стемнеет часа через четыре, так что успеем тут прогуляться. Я вам покажу, где мы выбирались из воды и куда уходили от портала… М-да, интересное времечко было, я даже скучаю.

В это время инженер и вернувшийся лейтенант закончили с расчетами и выдали результат:

– Товарищ старший майор госбезопасности, по примерным прикидкам, все будет готово к десяти часам завтрашнего дня.

Было видно, что Мюллер – человек не военный, а явно призванный из запаса.

– Почему так долго? – удивился я.

– Дело в том, что из двух батальонов в настоящий момент у моста находится неполный взвод. Остальные подразделения на разгрузке подошедшего состава и создании дамбы в трех километрах позади нас. Дамба в данный момент является первоочередным объектом для стройки… Работы там осталось всего на три дня.

– Теперь понятно, почему тут так малолюдно, я уж думал, что вы к моему прибытию убрали всех от греха подальше. Ладно, в десять так в десять.

Оставив инженера у моста, мы сошли с насыпи, на которой еще не было ни шпал, ни рельсов, и по тропинке направились в глубь леса к палаточному городку охраны строительства объекта. А охранял местность целый батальон из ведомства Берии. Портальщиков Медведева тут почему-то не было, видимо их перевели на другое место.

После инспекторской проверки работы охраны я по пути показал памятные места и после ужина, познакомившись с вернувшимся от дамбы капитаном Григорьевым, командиром батальона охранения, лег спать. Григорьев, кстати, задержался по серьезной причине: утром на один из постов вышли какие-то люди в нашей форме. Завязалась перестрелка, в результате по пятам неизвестных ушел разведвзвод, а погибшего и двух раненых с поста на вертолете отправили в тыл. Капитан как раз встречал разведчиков, которые все-таки догнали неизвестных, оказавшихся немцами, и, потеряв одиннадцать человек, уничтожили группу из шести диверсантов. Вот такие дела. Пленных не было. Вот капитан и расспрашивал своих бойцов, пытаясь понять, случайная это встреча или немцы реально заинтересовались строящейся дорогой и мостом.

Утром я был разбужен шумом просыпающейся части. Бегали бойцы, раздавались команды. Всё-таки в палатках проживало порядка шести сотен бойцов и командиров. Конечно, часть в охранении, но все же.

Сев на койке, я полусонно огляделся, кроме меня тут ночевали оба командира, Вольных и Успенский. Пнув ближайшую койку, я рявкнул:

– Подъем!

С добродушной усмешкой посмотрел на проснувшихся и зевающих телохранителей – никто из них не вскочил от неожиданности – и сказал:

– Ну что, принимаем водные процедуры, и завтракать. У нас еще дел вагон и малая тележка. Нужно успеть за сегодня, завтра вылетаем обратно.

После плотного завтрака в общей столовой мы, подхватив оружие, направились обратно к мосту. Посыльного от Мюллера еще не было, просто я решил пронаблюдать за работой.

Как и вчера, народу особо не наблюдалось. Пара патрулей с той стороны, у недостроенного дота с этого берега часовой с биноклем. На самом мосту с пяток военных строителей, там же был вчерашний лейтенант. Мюллера я так и не увидел.

– Григорьев идет, – отвлек меня Вольных от разглядывания здоровенного бойца в одних красноармейских шароварах. Работая огромным деревянным молотком вроде кувалды, он бил по щебню, трамбуя его. Рядом два бойца поднимали и опускали бревно с прибитыми ручками, производя ту же работу. Неподалеку урча мотором, трамбуя щебенку, катался зеленого цвета каток явно из моего мира.

Повернувшись, я посмотрел на капитана, который в сопровождении трех своих командиров и двух автоматчиков приближался к мосту по берегу реки.

– Здравия желаю, товарищ старший майор госбезопасности, – козырнул он. – Тут от поста на дороге сообщение пришло. Из вашего наркомата дополнительные люди на двух машинах прибыли.

– Не в курсе, – удивился я. – Может, портальщики? Или подготовленная группа для заброски на ту сторону для окончательных переговоров и сотрудничества?

– Старший поста проверил их документы и предписание. Говорит, что все в порядке, подписаны товарищем Гоголевым. Задача у них – усилить вашу охрану.

– Может быть, я всех из нашего наркомата не знаю, сам понимаешь, что его только сформировали. Ладно, ты их сам проверь, а я пока на мост, посмотрю, что там сделали… О, как раз Мюллер бежит.

– Есть, – снова козырнул Григорьев и вместе со своими людьми направился к одной из «шишиг» у насыпи. Вскоре взревел мотор грузовика, и он скрылся, двинувшись по дороге рядом с насыпью.

Дождавшись инженера, мы в сопровождении Вольных, Успенского и двух телохранителей направились по расширенным мосткам к площадке, которую продолжали сбивать строители. Четверо оставшихся бойцов Успенского отошли чуть в сторону, наблюдая за нами и за окрестностями.

Подойдя к площадке, я, не активируя портал, показал, где его нижний край, явно расстроив инженера.

– Придется делать глубокий желоб для портала, чтобы он не перерезал рельсы и чтобы наши составы свободно проходили через них. Жесткость будет нарушена, – покусывая губы, он достал из планшета тетрадку и стал что-то зарисовывать, отойдя чуть в сторону.

– Похоже, это и есть наше усиление, – кивнул Вольных.

Я тоже обернулся на шум приближающихся моторов. Вот из леса появились три машины. Одна – уже знакомая нам «шишига», две другие были легковыми. Армейский «хантер» и «шеви-нива». Вот все прибывшие покинули машины, дав возможность их рассмотреть. Всего прибыло одиннадцать человек: шестеро было в «хантере» и пятеро в «ниве». Они попытались было пройти к нам на мост, но ни мои телохранители, ни Григорьев не имели такого приказа, поэтому остановили их на берегу. Сам же капитан, о чем-то поговорив со старшим группы, забрал у него бумаги и направился к нам. Что мне показалось странным, у всех бойцов, включая майора, за спинами были небольшие десантные рюкзаки-«однодневки», однако у пулемётчика в группе моих телохранителей тоже был рюкзак под боеприпасы, так что это хоть и царапнуло глаза, но не удивило.

– О, а я этого майора знаю. Он подчиненный Свиридова, помню его по совещанию. Фамилию только не знаю, – сказал я Вольных, подбородком указав на командира прибывшей группы.

В это время, громко бухая подкованными берцами по доскам мостков, к нам подошел Григорьев.

– Товарищ старший майор госбезопасности, я проверил документы прибывшей группы. Похоже, настоящие, – протянул мне бумаги капитан.

Быстро изучив их, я согласно кивнул. Подписи и печати были знакомых мне людей со всеми положенными секретками.

– Да, – подтвердил я. – Это печать и подпись Гоголева. Он всегда пользовался черными чернилами. Ладно, пойдем, познакомимся.

Приказ на усиление моей охраны меня особо не удивил – Гоголев и так ворчал, что меня слабо охраняют. Хотя, по моему мнению, куда больше? Десять человек непосредственного сопровождения, да еще скрытое наблюдение и сопровождение из ведомства Берии. Я о них знал, но никогда не видел, с ними Вольных контакты держал. Более чем уверен, за пару дней до моего прилета сюда часть скрытой охраны перебазировалась да обнюхала все тут. У Григорьева об этом я не спрашивал, и так понятно, что ничего не скажет.

Мы по мосткам направились обратно к берегу. Идти было страшновато – мостки всего метр шириной, а внизу видна плещущаяся о железные сваи холодная весенняя вода.

– Здравия желаю, товарищ старший майор… – начал было знакомый мне майор, когда мы приблизились к ним вплотную, как вдруг стоявший рядом со смутно знакомым командиром прибывший с ним боец присел и ударил по ногам державшегося рядом Вольных. Судя по хрусту, сломав одну из них. Пока майор с хриплым криком, или скорее шипением, падал на утрамбованную почву, пытаясь выдернуть из кобуры пистолет, тот самый смутно знакомый майор взял мою руку в захват и, хитрым приемом развернув спиной к себе, приставил к моему горлу нож и тут же заорал:

– Оружие на землю, или я его распластаю!.. Ну?!

На несколько секунд возникла шаткая ситуация. С одной стороны, телохранителям требовалось меня охранять, с другой – у них был четкий приказ не допустить моего пленения.

И неизвестные, и моя охрана с подчинёнными Григорьева держали друг друга на прицеле, напряженно ожидая приказов, пока наконец Вольных, поймав мой взгляд, не отдал приказ хриплым, явно севшим голосом:

– Опустить оружие.

– Сложить его! – быстро скомандовал майор, и чтобы поторопить мою охрану, слегка подрезал мне кожу, отчего тонкой струйкой потекла кровь.

Бойцы начали складывать оружие. Надо отдать должное нападающим, они не стали убивать никого, просто отсоединили магазины и побросали оружие в воду, потом достали из машин несколько десантных баулов, а вот дальнейшее мне не совсем, вернее совсем не понравилось. Четверо из нападающих, нагрузившись, как волы, по мосткам направились к площадке. Военные строители, которые застали всю эту катавасию именно на ней, перебежали на другую сторону к охране, которая наблюдала за нами, тиская оружие, но не стреляла. Так вот, четверо рванули к площадке, еще трое взяли трех из присутствующих в заложники – это Григорьева, Успенского и незнакомого мне командира из батальона Григорьева, после чего тоже ступили на шаткие мостки, прикрываясь ими. Вот только следом за ними, продолжая держать нож у моего горла, ступил майор, и мне пришлось семенить за ним мелкими шагами. Оставшиеся трое нападающих, продолжая держать мою охрану и бойцов спецбата на прицеле, спиной вперёд последовали за нами.

Когда мы достигли площадки, майор внезапно заорал в ухо:

– Где портал?! Где портал, сука?!

Понимая, что шансов у нас мало, я изобразил обморок, повиснув на руках майора. Другой идеи у меня не было. Так я хоть немного оттяну время, сотрудничать мне с ними не хотелось.

– Антоха, давай его придерживай, – приказал кому-то майор.

Сквозь прищуренные веки я смотрел, что творилось вокруг, пока меня тащили в сторону портала. На берегу продолжали стоять бойцы, пристально наблюдая за нами, хотя их стало меньше, наверняка кто-то направился за помощью, кто-то за оружием. Хотя один из оставшихся телохранителей, чуть склонив голову, что-то бормотал в рацию.

В это же время двое из нападающих, подхватив мою тушку, осторожно двинулись в сторону портала, причем так, чтобы моя рука была впереди. Они, суки, таким образом пытались найти его и активировать. Что сказать, через два метра у них это получилось.

– Переходим! – скомандовал майор, и через несколько секунд следом за нами через портал скользнули оставшиеся нападающие. У меня была надежда, что перейдя, нападающие, попадав с трехметровой высоты, поломают себе что-нибудь, ведь разница с высотой между мирами была существенной, однако местные строители успели сделать у портала земляную подушку, так что перешли мы, к сожалению, вполне благополучно. Вдруг мелькнула тень, и рядом со мной плюхнулся Успенский, после чего портал закрылся. Все, мы оказались в Царском мире. Повернув голову, я посмотрел на лейтенанта и вопросительно приподнял левую бровь. В ответ на это Успенский только пожал плечами, он явно не хотел оставлять меня одного, остальных заложников бросили с той стороны портала.

– Вяжи его, – скомандовал майор своим, сам же ловко стянул мне руки за спиной. Причем так, что ни о каком сопротивлении не было и речи.

– Может, пристрелить? – спросил один из пленителей, направив ствол на моего лейтенанта.

Майор, продолжая связывать меня, задумался, но потом покачал головой:

– Вещи наши понесет.

Успенского поставили на ноги и быстро стянули всю амуницию, оставив в одном камуфляже. Меня невольно восхитили дерзость и способ похищения. Они, конечно, могли это сделать и в городе, но именно у портала у них были все шансы оторваться от преследования, просто перейдя на ту сторону. Теперь оставалось понять, как они собираются вернуться обратно, если только…

В это же время меня отвлек раздавшийся рядом возглас:

– Хто тут?

В ответ прозвучала короткая автоматная очередь, и последовала команда майора:

– Уходим!

17 мая 1942 года. 14 часов 52 минуты. Москва. Кремль. Кабинет Сталина

– Что, Лаврентий, сорвалась твоя игра?! – жестко посмотрел в глаза своему наркому хозяин кабинета. – Думал переиграть их?! А сейчас где? В ж… ты сидишь!

Стоявший навытяжку Лаврентий Павлович Берия продолжал молчать, пережидая гнев Сталина, и только капли пота на висках выдавали, что он нервничает.

– Чего молчишь? – немного успокоившись, спросил Сталин. – Садись и докладывай все по «Операции Ы»… И кто же название такое придумал? Чтобы не догадались, да? – саркастически спросил Сталин. «Приключения Шурика» он явно смотрел.

– Да, это чтобы не догадались о наживке, – слабым голосом ответил Берия, усаживаясь за стол и раскладывая бумаги перед собой.

– Докладывайте с начала операции, посмотрим, где вы допустили ошибки.

– Есть… Первые подозрения появились еще в августе прошлого года, когда мы обнаружили слежку не только за несколькими нашими высокостоящими командирами наркомата, но и за объектом, то есть Александром Деминым. Одновременно с этим к нам перебежал один из наемников, посланных Альянсом из мира Демина. Он-то и рассказал о задаче убить вас. Чуть позже охрана Демина была уничтожена и заменена наемниками. Результаты вы помните. Бой на подъезде к даче, множество погибших и пропажа Демина. Как выяснилось гораздо позже, уже в феврале этого года, задача у противника была совершенно другая, и нападение на вашу дачу было не более чем отвлекающим маневром от основной задачи – пленить или уничтожить Демина. Конечно же мы бросили все силы на вашу охрану и поиск окопавшихся врагов, несколько ослабив сферу деятельности со стороны Демина. Враги этим воспользовались и начали пополнять Москву своими агентами и завербованными людьми…

– Как они смогли миновать наших сотрудников на таможне порталов?

– С помощью китайцев, когда они гнали через наши порталы эшелон за эшелоном. Как вы знаете, из-за перегрузки контроль был несколько ослаблен. Мы уже отправили в госбезопасность Китая ноту протеста со всеми выявленными местами переходов и получили извинения по этому поводу. Когда заработал прямой путь и меры безопасности работали на сто процентов, всего несколько агентов смогло пройти к нам, остальных или ловили, или они были вынуждены вернуться.

– А что с майором госбезопасности Лаврентьевым? – перебил Сталин наркома.

Чуть помедлив, Берия ответил:

– Теперь достоверно известно, что майор Лаврентьев был убит еще шесть месяца назад вместе со своей семьей. Спецслужбами Альянса была проведена отличная работа по замене Лаврентьева своим человеком. Один из похожих агентов был подвержен пластической операции лица и части тела, после чего он находился на конспиративной квартире, где изучал движения и разговор Лаврентьева по сделанным агентурой видеозаписям. После чего сам Лаврентьев и его семья были уничтожены. Мы уже обнаружили и вскрыли могилу. После устранения оригинала лже-Лаврентьев вступил в должность, где подал заявление на перевод в новый наркомат.

– Как он объяснил пропажу семьи? – спросил Сталин задумчиво.

– Отправкой в Крым. В лечебницу. В ближайшее время это все, конечно, вскрылось бы, но лже-Лаврентьеву столько времени и не надо было. Первая их попытка похитить Демина произошла в Мертвом мире. Операция была разработана довольно точная и вполне выполнимая. Лже-Лаврентьев внедрил в поисковые партии Мертвого мира несколько своих людей, которые там вышли на одну из банд. Также именно он поддержал идею Гоголева не пробиваться со станками и людьми обратно к порталу, что было действительно невозможно, а поискать порталы на месте и попытаться вывезти все через более спокойные миры. Как это ни странно, он смог проработать под видом Лаврентьева больше пяти месяцев, но так и не смог подобраться к Демину вплотную. К сожалению, информацию об этой глубоко законспирированной агентурной сети мы получили всего две недели назад. Начали плотно по ней работать, когда взяли агента-курьера и вышли на лже-Лаврентьева. Именно после этого он почувствовал наш интерес к себе. Но ничем его не выдавал, продолжая работать, пока внезапно не исчез, пропали также трое командиров из его отдела.

– Что по Мертвому миру?

– Операция у агентуры противника началась вполне успешно. Банда, заглушив связь, перебила охрану аэродрома подскока и техников, потравив их боевым газом, и ожидали прилета самолета. На рации сидел человек, отвечающий на кодовые слова. Однако она сорвалась, так как самолет Александра по счастливой случайности так и не долетел до аэродрома подскока, из-за чего им пришлось менять планы. Часть банды на бронетранспортерах охраны выдвинулась к месту падения, другая, оставшаяся, была либо уничтожена, либо частью пленена подразделениями генерала Василевского. Однако взяты были рядовые агенты, и ничего о планах начальства, как и о лже-Лаврентьеве, они не знали. Дальше мы уже плотно работали по Демину, начав «Операцию Ы».

– А как агенты противника собирались вернуться обратно, ведь согласно инструкции портал должен был быть перекрытым? – задумчиво спросил Сталин.

– А зачем им наш портал, если они собирались захватить ключ к нему?

– М-да, идея использовать Демина для возвращения действительно восхитительна, – откинулся Сталин на спинку кресла. – Вы продолжайте.

– К сожалению, мы опоздали, лже-Лаврентьев, узнав о скором раскрытии, решил воспользоваться единственным шансом. Собрав всех своих людей, он вылетел на один из фронтовых аэродромов, документы и амуниция у них были готовы и выполнены на высшем уровне. Поэтому с такими бумагами они совершенно спокойно смогли добраться до Демина. Им даже машины выделили и сопровождение, которое они по пути уничтожили. Нельзя сказать, конечно, что лже-Лаврентьев проработал всю операцию без огрехов, скорее ее можно было назвать авантюрой, но как ни странно, она им удалась. Этому способствовала непогода, которая задержала самолет Демина на тыловом аэродроме, что позволило противнику наверстать упущенное время. В общем, они смогли забрать Демина и уйти ближайшим порталом.

– Почему охрана бездействовала? – спросил хозяин кабинета, раскуривая трубку.

– Майору Вольных был дан чёткий приказ охранять Демина… в любом случае не допуская его гибели. Это был мой личный приказ.

– Причина?

– У нас больше нет ключей, и потеря единственного нанесет тяжелый вред не только нам. Не только мы зависим от соседних миров, но и они от нас.

– Да, это действительно так… Продолжайте.

– У Вольных не было другого выхода, к тому же я считаю его действия оправданными. В любом случае умение Демина выпутываться из разных неприятных ситуаций уже вошло в поговорку. Я более чем уверен, что Демин вернётся, когда-нибудь, но вернётся. У него здесь жена и сын.

– Это все?

– Нет, товарищ Сталин. Наркоматом была проведена чистка, а также аресты пособников Альянса. Всего их оказалось более ста человек. Окопались у нас за год. Позавчера был взят помощник лже-Лаврентьева, который не успел покинуть Москву, он-то и раскрыл большую часть секретов своего начальника, а также где находится резидент Альянса.

– Так это поэтому в английском посольстве возник пожар! Мне уже прислали ноту протеста.

– Да. Они снова провернули эту комбинацию, надеясь, что мы не решимся на повторный захват. Они ошибались. К сожалению, посла и резидента взять живыми не получилось, но осталась часть их записей. Также были проведены чистки кабинетов обоих наркоматов. Так как лже-Лаврентьев работал у Гоголева, то больше всего жучков было найдено именно там. В одном кабинете Гоголева больше десяти штук. Чистка от агентуры противника продолжается до сих пор, но зубы мы уже выдрали. Оставшиеся агенты ничем повлиять на ситуацию не смогут, да и недолго им осталось. Клубок все быстрее и быстрее распутывается.

– Хорошо, товарищ Берия, я понимаю, что неудача с Деминым ляжет на всех нас грузом вины, однако нужно продолжать работать. Оставьте мне доклад по этой операции, я изучу его чуть позже.

В это время селектор проиграл мелодию «Интернационала».

– Товарищ Сталин, к вам президент республики Беларусь Лукашенко, – прозвучало сообщение из динамика.

– Пропустите… А вас, товарищ Берия, я ожидаю к девяти часам вечера с подробным докладом по очистке страны от агентуры противника.

– Есть.

Нарком передал бумаги Сталину и, кивнув входящему в кабинет Лукашенко, вышел из кабинета.

17 мая, 15 часов 42 минуты. Мир Царя. Примерно в двухстах километрах от портала. Лес

– Привал, – скомандовал лже-майор. К этому времени я уже понял, что он ненастоящий. Словечки, что иногда проскальзывали, ясно давали понять, что он из моего мира.

Хрипло дыша, я упал на прошлогоднюю листву, пытаясь отдышаться после бега. Баулы с вещами, навешанные на меня, сползли и сейчас лежали рядом. Около меня упал так же тяжело дышавший Успенский, навьюченный еще больше.

За последние четыре дня, прошедшие с нашего похищения, мы только и делали, что шли или бежали, изредка прерываясь на короткие привалы или ночевки. Но как бы то ни было, за эти четыре дня мы все-таки – вернее, к сожалению – оторвались от драгун царя, что стояли лагерем у портала. Тем даже собаки не помогли, так как похитители широко использовали снайперские засады, дальнобойность более совершенного оружия, спецсредства и другие способы.

Перевернувшись на спину и подмяв при этом под себя баул с продовольствием, я вспомнил, как мы попали в этот мир. После оклика часового, его срезал очередью один из нападающих – как теперь я знал, с прозвищем Шатун, – после чего мы долго бежали по лесу, пока не выскочили на распаханное поле. Когда мы его почти пересекли, сзади у леса звонко прозвучала труба, и за нами понеслось около сотни всадников, но к этому времени мы уже достигли другого леса, где лже-майор оставил заслон из шести человек.

Дальше нагруженные, как волы, мы торопливо шли по лесу, хрипло дыша, а за спиной все чаще и чаще били автоматы и пулемет. Через два часа, когда мы пересекли лес и прошли вброд крохотную речушку, нас догнал заслон в полном составе.

– Половины эскадрона как не бывало, – усмехнувшись, доложился пулеметчик. Он был старшим в заслоне.

Дальше, когда мы перешли железную дорогу, нас еще раз настигали царские люди, уже серьезно, со стрельбой, иногда доходившей до кавалерийской атаки и рубки. Вчера именно так мы лишились прошлого заслона. Так и не дождавшись семерых бойцов, четверо оставшихся пинками подняли нас на ноги и заставили идти дальше. Через некоторые время мы дошли до достаточно большой речки – ширина была метров сто, не меньше. На ней старый дед на большой лодке что-то доставал из воды. Не сети, а плетеные корзины. Под угрозой оружия он подплыл к берегу, где получил ножом под ребро от лже-майора и отправился кормить рыб. А мы загрузились в лодку и спускались по течению всю ночь. Потом вышли на берег, утопили лодку и совершили марш-бросок еще километров на сорок. По моим прикидкам, мы находились где-то в районе Новгорода. Может, и далеко от него, но шли в том направлении.

Один из конвоиров, его звали Михаил, подошёл и освободил меня от баулов. Он же занялся приготовлением завтрака – все той же опротивевшей уже тушенки с галетами. Но как бы то ни было, нас развязали и даже вручили походные ложки-вилки, дав спокойно поесть, после чего снова связали руки и после двадцатиминутного отдыха навьючили вещами.

Шли мы по прежней схеме. Один, по имени Жора, проверял дорогу метрах в ста впереди, второй, обычно Михаил, сзади, лже-майор и четвертый боец по бокам. Четвертого звали Анваром, он действительно имел восточные черты лица. А вот майора так и именовали, видимо, это было его настоящее звание. В общем, сбежать фактически невозможно, к тому же это только мы с Успенским отсыпаемся, они же всю ночь по очереди дежурят, даже лже-майор.

Уйти от места стоянки мы успели не так далеко, когда лес закончился. Впереди показались возделанные поля и за невысоким холмом зазолотились купола то ли церквушки, то ли монастыря.

– Все, привал, дальше ночью пойдем, – приказал майор.

С нас с Успенским сняли всю поклажу, и мы присели чуть в стороне под присмотром Анвара. Жора куда-то убежал, видимо осматривать окрестности, майор сторожил, а Михаил снова достал тушенку и галеты.

Нас охраняли так, что мы даже поговорить не могли с лейтенантом с глазу на глаз, поэтому мы больше переглядывались, подбадривая друг друга.

Послу ужина майор о чем-то переговорил с вернувшимся Жорой и подошел к нам. Михаил как раз снова связал нам руки. Честно говоря, верёвки уже давно натерли запястья до крови.

– Я думаю, что настало время нам с вами поговорить, – сказал лже-майор.

– Что-то не хочется, – честно ответил я. – Я с похитителями из принципа разговаривать не буду.

– Да бросьте. Вы же понимаете, что мы все равно заставим вас делать то, что нам надо… любыми способами. Вы же должны понять, что похитили мы вас по приказу своей страны и в любом случае доставим по назначению… К тому же у нас в приказе двойной смысл, не сможем похитить – уничтожить. Однако я не работаю грубо, старюсь выполнить разработанные операции на сто процентов, и мне хотелось бы доставить вас к месту назначения живым и здоровым.

– Ага. И еще вам нужно, чтобы я нашел и открывал порталы, чтобы вы могли вернуться… Знаете, что-то не хочется.

– Не хотелось бы действовать грубо… ну да ладно, – поморщился майор. Достав нож, он добавил: – Я не буду вас трогать, но вот ваш подчиненный, о котором вы так заботились в последнее время, младший лейтенант Успенский, мне не особо нужен. Как насчет того, что я буду отрезать ему по пальцу каждый день, пока вы не найдете портал и не укажете нам на него?

– А если пальцев не хватит? – хмуро спросил я. – Найти портал – это вам не иголку в стогу сена, еще труднее. Мы в отделе их только специальными самолетами искали.

– Нужно постараться. Так что, вы поможете нам?

– Только в этом, – недовольно кивнул я. Мне хотелось многое высказать майору, но не хотелось портить пока хорошее к нам отношение. Вдруг какое послабление будет и удастся сбежать? Ведь поиски портала могут затянуться на месяцы, и это не значит, что я его действительно увижу. Если что, сделаю вид, что ничего нет, даже если есть.

– Я думаю, вы прикидываете шансы и строите планы обмануть меня, – задумчиво проговорил майор, пристально глядя на меня. – Так вот, предупреждаю, на поиск порталов я даю вам две недели. Если за этот период не будет найдено ни одного, то ровно через четырнадцать дней мы начинаем отрезать вашему лейтенанту лишние части тела. Если это не поможет, то поймаем ребенка, девочку или мальчика, заставим его рассказать вам, кто они, где живут и любят ли своих родителей, после чего будем им у вас на глазах отрезать конечности. В общем, я буду убивать по ребёнку каждый день через пятнадцать дней. Думайте!

– Но это не от меня зависит, попадутся они нам или нет! – возмутился я.

– Какие же вы сволочи! – с чувством сказал молчавший до этого Успенский.

– Каждый делает свою работу по мере возможности и умения, – равнодушно ответил майор. Похоже, слова лейтенанта его ничуть не задели.

– Хорошо, я сделаю эту работу, – скрипнув зубами, сообщил я.

– Вот и хорошо, – убрав нож, которым он играл, обратно в ножны, довольно кивнул майор.

– Судя по блестяще проведенной операции по нашему захвату, вы профессионал. Как вам это удалось?

Майор вдруг захохотал. Отсмеявшись, он посмотрел на наши мрачные лица и ответил:

– Ваш захват был экспромтом. Меня фактически вычислили, вот и пришлось делать все очень быстро. Благо я сумел подслушать ваш разговор в кабинете Гоголева о том, что вы направляетесь в Польшу, к порталу мира царя, а так как пятки у меня уже горели, я собрал всех своих людей, быстро подготовил документы, правда для этого пришлось отправить на тот свет секретаря Гоголева, и вылетел за вами попутным бортом. Мои корочки везде открывали двери. Конечно, все это было непродуманно. Да и опаздывали мы на пару дней, но тут непогода нам помогла, что задержала вас на том тыловом аэродроме. Так что операция хоть и проведена блестяще, не отрицаю, но вот хорошо продуманной ее назвать трудно. Не планировали мы уходить к царю. Облажались люди Берии, они вас отослали от греха подальше, пока проводили большую чистку, а сделали только хуже. Никто ведь не ожидал, что мы с такими документами будем. Наглость города берет, я хорошо помню эту пословицу и стараюсь её придерживаться. Как видите, в вашем случае это подтвердилось.

Я задумался, потом спросил:

– А Мертвый мир? Там было несколько нестыковок?

– Вот там была уже хорошо разработанная операция по вашему похищению. Да вот не сложилось из-за той чертовой банды, что сбила ваш самолет. Случайность, конечно, но неприятно. На аэродроме подскока вас ожидали мои люди. Теперь, с вашей удачей, Союз еще больше усилился, причем достаточно преданными и благодарными людьми.

– Вот даже как? – я задумался над словами майора.

Как только он отошел, лейтенант, не обращая внимания на Анвара, спросил:

– Вы действительно хотите им помогать?

– Ты видел глаза этого майора? Он действительно может спокойно перерезать ребенку горло и освежевать тело, причем так, чтобы меня до печенок проняло.

– Он подонок.

– Это да, – согласился я. Мельком глянув на Анвара, добавил: – Надеюсь, их царские людишки поймают быстрее, чем мы найдем портал.

До вечера мы отдыхали, я даже успел слегка вздремнуть. Ночью майор нас поднял и после плотного ужина снова заставил идти. Уже совсем стемнело, когда мы вышли на полевую дорогу, слегка разбитую тележными колесами и копытами коней. Я уже пару раз чуть не подвернул ногу на незаметных ночью ямках, пока не догадался идти по обочине.

Часам к трем ночи, когда мы все еще шли по полям, оставив позади пару сонных деревень, чтобы уйти как можно дальше, сзади нас стал догонять странный, но знакомый шум, в котором я легко определил топот копыт и стук колес по дороге. Нас нагоняла карета или тарантас, в темноте не совсем понятно. Обернувшись, я разглядел едва видное пятно фонаря, которое моталось из стороны в сторону рядом с кучером.

– Командир? – спросил Анвар, пока майор нас отводил с дороги, заставляя залечь.

– Берем, – подтвердил тот. – Только тихо.

– Что будем делать? – негромко спросил Успенский, когда три тени ушли к дороге, а с нами остался Михаил. – Может, голос подадим?

– Не советую… – раздался голос охранника. – Хотя… – пробормотал он, и нам шустро принялись вставлять кляпы.

Когда охранник, прижав меня коленом к еще холодной земле, заталкивал мне в рот кусок специально заготовленной материи, я дернул телом, отчего тот рухнул на землю. Не оплошавший Успенский, у которого хоть и были связаны сзади руки, но ноги-то свободны, спеленал ими Михаила и стал душить.

Я же, навалившись спиной на него, стал доставать из нагрудных ножен, закреплённых на разгрузке, давно присмотренный штык-нож от АКМ.

С трудом достав его – мешала левая нога лейтенанта – скатился с тела и быстро перепилил веревки у себя на руках. В это время раздались хлопки, и мне по лбу прилетело гильзой. Как я понял, Михаил сумел дотянуться до пистолета в набедренной кобуре и несколько раз выстрелить в лейтенанта. Судя по тишине, пистолет был с глушителем. Похоже, трех выстрелов хватило. Разомкнув ноги погибшего лейтенанта, Михаил стал судорожно кашлять, мне же ничего не оставалось, как застонать от досады и боли и, вскочив на ноги, рвануть в ночную темень, продолжая на ходу пилить верёвки. Как же хорошо, что на всю ночь небо затянули густые облака!

– Кха-кха… командир… побег… кха-кха, – раздался сзади полухрип-полувопль. Хорошо же Успенский его приложил, ноги тренированные были.

Почти одновременно от дороги, где ржали кони и раздавались крики, ударил мощный, но узкий столб света. Я помнил, что у майора на разгрузке висела труба фонарика, чтобы крепить его под ствол автомата. Он хорошо освещал поле метров на сто, я же успел отбежать всего на сорок – пятьдесят, поэтому мою бегущую тушку быстро обнаружили.

– Догнать, – раздался сзади едва слышный приказ майора. Шансы у них были немалые, так как я не закончил пилить веревки и бежал немного скованно, покачиваясь из стороны в сторону.

Наконец верёвки поддались. Сбросив путы с рук и выдернув кляп, я рванул по полю изо всех сил, теперь меня ничто не сдерживало, кроме двух баулов, продолжавших висеть на мне. Подумав, я не стал их бросать, так как баул с одеялами и так был лёгок, только размеры мешали, второй был с продовольствием и, насколько я понял, с небольшим количеством боеприпасов. Нож же, чтобы не мешал, сунул за ремень штанов. Дальше я бежал так, как будто за мной гнались демоны из преисподней. В принципе, так оно и было.

Несмотря на полную ночную темноту, глаза за время нашего перехода немного адаптировались, и хоть чуточку, но было видно, куда я бегу. Однако когда я оборачивался, то словил свет фонаря в лицо, отчего зрение немного ухудшилось, да и пятна появились.

Насколько я понял, с сорокаметровым опозданием за мной бежали двое – сам майор, продолжая подсвечивать меня, и еще кто-то, кажется Анвар. Чудом заметив и перепрыгнув двухметровый овражек – спасибо, майор подсветил, – я рванул дальше, через пару секунд сзади раздалось ругательство. Видимо, майор держал фонарь слишком высоко, не освещая землю, вот кто-то из них и попался в эту ловушку, дав мне форы еще метров двадцать.

– Стой! Стрелять будем! – крикнул вслед майор.

Я промолчал, сберегая дыхание. За последние четыре, уже пять дней я немного втянулся, поэтому хоть и устал, но продолжал бежать.

«Не, не уйду, они лучше тренированы. Жадность до добра никогда не доводила», – подумал я, скинув оба баула. Бежать стало заметно легче, и я прибавил скорости, хотя уже начал дышать с хрипом.

Вдруг чуть в стороне хорошо слышно залаяли собаки, и замычал кто-то, то ли теленок, то ли корова.

«Деревня!» – радостно чуть не заорал я и повернул в ту сторону. Через минуту метрах в пятидесяти впереди фонарик майора высветил что-то вроде плетеного забора. К нему я и стремился, когда услышал вдруг знакомый свист рядом с собой и чпоканье впивающихся в землю пуль.

«Блин! Они по ногам стреляют или стараются меня задержать!» – с некоторым испугом подумал я.

Дальше я уже бежал зигзагом, а когда подбежал к плетню, одним махом перемахнул через него и рванул дальше, пытаясь разглядеть, куда бегу, тут фонарь майора мне уже не помогал. Вот справа промелькнуло что-то темное, из него раздалось еще одно мычание, видимо, это был хлев.

Тут прямо мне под ноги выскочило что-то мелкое и начало громко лаять. От неожиданности я подскочил чуть ли не на полметра, но продолжил бег, почти сразу споткнувшись о стоявшее посредине двора полено, но, превозмогая боль, снова вскочил, дернул ногой, пытаясь отцепить собаку, на животе перелез через забор из жердин и оказался на улице. Моя встреча с шавкой не прошла даром, теперь гавкали все собаки, причем, судя по многочисленности, это явно была не деревня, а что-то побольше, скорее всего даже село домов на триста.

В это время с шипением в небо взлетела осветительная ракета, повиснув далеко наверху на парашюте. Ковыляя по улице, я невольно испытал уважение к предусмотрительности майора – и это учел. Понимая, что меня можно разглядеть издалека, я свернул в первый же проулок. Видно было все, как днем.

– Вон он! – прозвучал крик, и топот стал приближаться.

Хрипло дыша, я заковылял быстрее. Отбитое колено болело адски. Вряд ли перелом, я бы тогда вообще ходить не смог, скорее всего, просто сильный ушиб.

Первым меня догнал Анвар и, сбив на землю, стал профессионально месить ногами. Майор, подскочивший чуть позже, присоединился. Свет еще не опустившейся ракеты им в этом неплохо способствовал. Попытка дотянуться до ножа, чтобы полоснуть по ногам похитителей, ни к чему не привела, его не было на месте. Видимо, выронил во дворе, когда запнулся о полено и боролся с собакой.

Сквозь шум в голове – я все еще пытался отдышаться, несмотря на избиение – я все же расслышал, как скрипнула дверь ближайшего дома и оттуда нас кто-то окликнул:

– Что тут происходит, господа? – причем вопрос был поставлен правильно, это был явно не крестьянин.

Меня перестали избивать, поэтому я повернулся на живот и крикнул:

– Беги, это бандиты!

Прозвучал пистолетный выстрел, и на белой рубахе стоявшего в дверях мужчины – я даже щегольские усики рассмотрел – появилось расплывающееся темное пятно. Как будто не веря себе, он коснулся его и завалился в сени, выставив наружу босые ноги. Почти сразу раздался бабий крик из дома:

– Уби-или-и-и!

– Уходим, – тут же скомандовал майор. К этому времени ракета уже совсем опустилась, и стало достаточно темно. Подхватив меня под мышку, так как сам я идти не мог, меня потащили обратно под усиливающиеся вопли женщины.

Когда мы выскочили на окраину села, шум сзади все нарастал и нарастал. Лаяли собаки, мычали разбуженные животные, и все больше становилось криков жителей. По пути мои похитители захватили брошенные баулы, и скоро мы оказались у открытого тарантаса, куда уже погрузили наши вещи и куда, как мешок с картошкой, забросили меня. Успенского не было. Видимо, его действительно убили и бросили у дороги, решив не тратить время на то, чтобы спрятать тело. Все равно уже нашумели и грубо сработали при моём возвращении. Через минуту, когда все забрались в тарантас, один из похитителей сел на козлы и, громко свистнув, стегнул хлыстом, тут же выругавшись. Кончик хлестнул его по ноге, однако, как ни странно, запряженная тройка лошадей, все набирая и набирая скорость, рванула по дороге прочь от разбуженного села.

Трясло немилосердно, однако это не мешало мне анализировать свою неудачу.

«Надо было сразу этого Михаила ножом пырнуть, а я освободиться пытаться. Хотя скрученными сзади руками да еще плохо слушавшимися пальцами это очень трудно сделать, но жизнь Успенскому я бы спас, и у нас было бы время уйти как можно дальше. Потом баулы надо было сразу бросать, чтобы увеличить дистанцию, ну а дальше просто форс-мажор. Чертова собака, из-за которой я сбил дыхание, и чертово полено, нога до сих пор болит, но уже не так, как избитое тело. Профессионалы, мать их! Сволочи! Били, гады, аккуратно, не нанося вреда. Кости целы, но вот нормально ходить я еще долго не смогу. Если и смогу, то недалеко и очень быстро уставая, все мышцы отбили, ладно, хоть потроха целы… Сеньку жалко, зря я его в этот мир перетащил. Не уберег», – совсем закручинился я, виня себя в гибели лейтенанта.

Гнали мы достаточно долго, почти полчаса, пока от ненормальной скорости движения у нашего тарантаса не соскочило заднее колесо. Если бы отлетело переднее, мы бы все полетели кувырком, а так только слегка осели да заскрежетали осью о дорогу.

– Собираем вещи и уходим, – начал командовать майор, первым покинувший тарантас. – Жора, на тебе охранение. Анвар, найди место, где можно спрятать лошадей и телегу. И быстро работаем, быстро! Уже начинает светать, нужно убрать все следы с дороги… Михаил, ты как?

Тот что-то прохрипел.

– Не говори, тебе вредно. Присмотри за нашим живчиком, а я пока девку и вещи достану.

К моему удивлению, майор за шкирку вытащил из багажного отделения, находившегося сзади тарантаса, девушку. Майор оказался прав, светало, уже появилась серая полоска на горизонте, так что можно было различить некоторые предметы. Девушка была связана, и у нее, как и у меня, торчал кляп во рту. Бросив её в дорожную пыль, майор стал вытаскивать и аккуратно укладывать на обочину вещи. Когда он закончил, Анвар, который уже забросил в тарантас оторвавшееся колесо, взял лошадей под уздцы и повел за собой куда-то в сторону. Скоро он скрылся с глаз. Видимо, там находился или овраг, или лесок – с того места, где я лежал на обочине, разглядеть было невозможно.

– Поднимайтесь, – приказал майор. Девушке он помог, галантно поддержав за локоток, а вот мне пришлось вставать самому. Получилось только со второй попытки. Мышцы болели просто адски.

На этом майор исчерпал свою любезность и нагрузил девушку баулами не меньше, чем меня.

– Вперед! – скомандовал он.

Мы проследовали по дороге метров четыреста, пока нас не догнал Анвар, после чего пошли дальше тем же порядком. Один спереди идет в дозоре, двое по бокам и один сзади. Только вместо лейтенанта незнакомая девица, которая, несмотря на кляп, умудряется пыхтением высказать все, что она думает о похитителях.

Шли мы не особо долго, километра три. Причина банальна: я свалился и уже не мог встать. Ночной рывок и последующее за этим наказание подкосили мои силы.

– Жора, нужно искать пристанище дня на два, – приказал майор вернувшемуся разведчику. – Отдохнуть всем требуется.

С меня сняли все баулы и нагрузили на еще более возмущенную девицу, та даже зашаталась от тяжести. А меня поднял Анвар, даже отряхнул от налипшей пыли и помогал идти, придерживая за плечо.

Жора отыскал отличное место для стоянки, леса вокруг не было, сплошные поля на много километров вокруг, но зато нашелся глубокий овраг с текущим по дну ручьем и густыми зарослями, спрятаться в которых было нетрудно. Когда мы стали спускаться, я даже вздрогнул от увиденного, но быстро отвел глаза, чтобы себя не выдать. На середине стремнины ручья висел стандартный двухметровый овал портала. Причем не висел, а сантиметров на тридцать был углублен в воду.

Жора уже расчистил небольшую поляну в глубине зарослей и даже натаскал сушняка с берега ручья. Усадив меня на небольшое кривоватое выбеленное солнцем бревнышко с торчащими обломанными сучьями по краям, Анвар отошел к майору, который присел у Михаила и, пользуясь тем, что уже часа три как рассвело, рассматривал его горло.

– Через неделю пройдет, – констатировал он. – Только не напрягай шею, и все.

Анвар о чем-то тихо поговорил с майором, пока Жора шустро снимал с девушки баулы, после чего, перехватив поудобнее автомат, полез на склон, скорее всего бдеть.

Жора и Михаил начали разводить бездымный костерок – горячего хотелось всем, – а я стал бесцеремонно рассматривать девушку. На вид ей было лет шестнадцать – восемнадцать. Трудно понять по ее грязному лицу и припухшим векам. Она явно плакала, судя по разводам на лице, но вот сердитый взгляд ясно давал понять, что она еще не сломлена. Судя по одежде, она дочка или жена помещика. Девушка была в длинном, до пят платье неплохого покроя и довольно дорогого сукна светло-синего, а теперь грязного цвета. Из-за того, что вечерами бывало прохладно, на ней была меховая курточка. Шляпки у нее не было, видимо, осталась в тарантасе. Вряд ли люди майора бросили такую улику на дороге.

Наконец обед или правильнее сказать поздний завтрак был готов, и нас покормили. Даже меня развязали и вытащили кляп, правда, связали ноги и, отмерив три метра, привязали к бревну, на котором я сидел, но хоть так. Делали все похитители молча, только изредка перекидываясь словами. Поэтому когда вытащили кляп у девчонки, чтобы покормить ее после меня, она тут же вцепилась молодыми, крепкими и острыми зубами в запястье Михаила, прокусив до крови, отчего тот зарычал. После этого, откинувшись на спину, завизжала:

– Помоги-и-ите-е!

Наказание последовало незамедлительно: отвесив крепкую затрещину, ей снова сунули кляп и оставили без еды.

Посмотрев на все это без особого интереса – для меня и так было понятно, что девчонка нужна, чтобы надавить на меня, – я как-то незаметно привалился к бревну и провалился в сон.

19 мая, 12 часов 12 минут. Москва. Кремль. Кабинет Сталина

– Идея профессора Решетникова подтвердилась? – спросил Сталин, как только Берия вошел в кабинет. Хотя этот вопрос был скорее риторическим. Судя по сияющему лицу Берии, все прошло удачно.

– Так точно. Четыре часа назад сын Александра Демина, Сергей Демин активировал Царский портал. Предположение оказалось верным: он тоже может открывать порталы. Гоголев только что прислал видеописьмо. Разрешите показать запись?

– Делайте, товарищ Берия, – кивнул Сталин, набивая трубку табаком из кисета. В этот раз он обошелся без своих любимых папирос.

Буквально через минуту на экране огромного ЖК-телевизора появились кадры явно любительской съемки. Сперва оператор сделал круговую панораму, показывая, где находится. Судя по всему, запись велась с середины недостроенного моста. Всего на мосту находилось два десятка человек, из них Сталин с ходу опознал Алю, жену Демина, с новорожденным сыном на руках, и Гоголева, главу Наркомата точечных наук. Остальные были сотрудниками наркомата. Вот по знаку Гоголева Аля взяла сына за руку и стала мелкими шажками двигаться по мосту. Пикантности ситуации придавало то, что ребенок явно спал. Оператор мельком показал его лицо. Вдруг замерцал портал, в который немедленно вошли ключи, и подошли портальщики. Аля же, прижимая к себе сына, недобро глянула на Гоголева и поспешила на берег.

Как только запись закончилась, Берия встал со стула, на котором сидел во время просмотра, и, положив пульт на стол, сказал:

– Наши сотрудники уже перешли на ту сторону. Более того, они связались с представителями царя и получили в ответ ноту протеста. Шесть дней назад через портал проникли неизвестные, убив часового стоявшего рядом драгунского полка, и попытались скрыться. Догнавший их эскадрон драгун наткнулся на засаду и понес тяжелые потери в людях и лошадях. Еще дважды солдаты царя настигали неизвестных, принимая с ними бой. В последний раз засада была уничтожена полностью в рукопашной схватке в ста шестнадцати километрах от Санкт-Петербурга. К сожалению, остальные сумели скрыться, уведя двух пленных. С нашей стороны были принесены извинения и предложена помощь в поимке преступников. Со стороны царя был дан отказ, он принял наше посольство, которое сейчас направляется в Санкт-Петербург, но сказал, что они сами найдут неизвестных. Мы сообщили им, что пленен Демин, они пообещали его освободить. Как сказал представитель царя, граф Юрьев, по следу преступников идет целый егерский полк и эскадрон казаков.

– А что с профессором Траупергом?

– Мы решили временно оставить его в мире царя советником посла, пока наше посольство не освоится, после чего он, конечно же, будет возвращен обратно.

– Что там с войной?

– Этот вопрос особо не обговаривали, но как сообщил нам Нахимов, он уже несколько раз сходил в свой мир и обратно к нам. Переговоры идут на той же стадии, со стороны царя усиливают давление на Османский султанат. Возможно, в этой истории война начнётся на год раньше, то есть в этом году. Инженеры строительных батальонов начали прокладывать ветку не только с нашей стороны, но и у царя. Как выяснилось, у них там еще конь не валялся. Только и успели, что сделать насыпь у портала.

В это время секретарь Сталина сообщил, что в приемной ожидает начальник Главного штаба маршал Шапошников с докладом.

– Завтра в два часа дня доложите мне, товарищ Берия, все по миру царя.

– Есть.

19 мая, 17 часов 58 минут. Мир Царя. Лагерь в овраге

Меня никто не будил, и до вечера я успел хоть немного выспаться, но проснулся от ломоты и болей в избитом теле. Еще раз мысленно прокляв изуверов, так хорошо знавших анатомию, я привстал и стал разминать мышцы под любопытным взглядом готовившего ужин майора. Видимо, я ошибся, разбудил меня восхитительный, после многодневных дней с тушенкой и галетами, запах похлебки и бурчание собственного желудка. Жора и Михаил спали, а вот Анвара не было видно. Девка же дремала.

– Ну что, майор, выспались? – спросил майор.

Я промолчал, продолжая разминать тело. После завтрака мне снова связали руки, но уже спереди, а кляп так и не использовали, поэтому я мог спокойно разминать и массировать мышцы на ногах, незаметно проверяя узлы, и отвечать майору.

– Чего молчим? – помешав новенькой, видимо, недавно вырезанной деревянной лопаткой похлебку, спросил майор.

– Разве не ясно по моему демонстративному молчанию, что я не хочу с вами разговаривать, майор?

– Чего так? – хмыкнул тот и попробовал свое варево на вкус.

– Я не хочу иметь ничего общего с человеком, который убивает людей так, как будто кровь для него – простая вода. Да ладно бы солдат, так еще простых ни в чем не повинных людей. Поэтому мне и не хочется с вами разговаривать.

– Да перестаньте, в подобном случае вы и сами бы так же сделали. Это называется боевая операция, и невинных в ней нет.

Подумав, я нехотя кивнул:

– Ну, допустим, это так, однако я останусь при своем мнении. Вы убили моего подчиненного и друга…

– Напомню, что вы напали на моего подчиненного, – перебил майор, ткнув в моем направлении поварешкой. – И я не тронул ваших людей во время перехода. А насчет жестокости… Какой вы отдали приказ, когда ваши подразделения в соседнем мире взяли в плен почти три тысячи эсэсовцев? До того как портал схлопнулся навсегда. Да, я читал рапорт на имя Берии и знаю, что вы приказали всех этих пленных расстрелять, что было выполнено вашими солдатами с легкостью. Так что, майор, не вам говорить мне о жестокости.

– Мои солдаты тогда выполнили этот приказ с немалым удовольствием, и вы знаете, почему, майор, в рапорте это было указано. Не стоило им со злости от больших потерь жечь четыре села и семь деревень. Напомнить вам, что они сделали с жителями? Когда мне разведка доложила, что они их в амбарах и складах заживо сожгли, я и отдал такой приказ. Они военные преступники и за это поплатились.

– Вот и поговорили, майор, – улыбнулся майор.

– И не стоит коверкать мое звание. Это вы имеете армейское звание майор. Я же генерал-майор и попрошу соответственно ко мне обращаться.

– Так точно, товарищ генерал, – шутливо отдал честь майор. Ему явно доставляло удовольствие дразнить меня и пикироваться.

Только тут я заметил, что девка давно не спит и с большим интересом слушает нас, переводя взгляд с одного на другого.

– Ответьте мне на один вопрос.

– Почему нет? – пожал плечами майор.

– На кого вы работаете?

– На Штаты, естественно, – удивленно ответил он. – То, что мы вступили в Альянс, ничего не меняет. Наши придурки из правительства решили, что будут править мирами, если заполучат тебя.

– Я смотрю, ты их не очень любишь.

– Терпеть не могу. Но я служу своей стране и выполняю приказы, хоть они и исходят от мудаков.

– Понятно.

После был плотный ужин, я навернул две тарелки, девке же опять ничего не досталось. Ну ничему ее жизнь не учит, зато след зубов теперь есть и у Анвара.

Половину следующей ночи я не спал, чутко прислушиваясь к шагам Михаила – оказалось, его и Жору отрядили дежурить по очереди в ночную смену, поэтому они и спали днем – и тихонько пытался развязаться. Портал, находившийся всего в шестидесяти метрах от нашего лагеря, манил и звал спасением от плена.

К сожалению, перед самой темнотой мне связали руки за спиной, поэтому все попытки ни к чему не привели, только часовой пару раз останавливался рядом и освещал меня фонариком. Видимо, почувствовал, что я не сплю.

В принципе, до портала можно было дойти и связанным да с бревном на плече, оно было высохшим и неожиданно легким. Килограммов тридцать, не больше.

Так что нужно только развязать ноги – веревка оказалась нейлоновой, хрен растянешь – освободить хотя бы одну ногу, а там можно бревно на плечо, и рвануть к порталу. Главное, ночью не промазать мимо него. Причем бежать быстро, так как тихо не получится, тропа с места стоянки узкая, по-любому кусты с ветками цепляться будут и шуметь.

В общем, мысли о побеге я не оставлял, пока меня не сморило, и я снова уснул, убедившись, что сбежать не получится. Пару раз еще просыпался, когда кто-то из часовых проверял у меня узлы, а так вполне выспался.

Утром мне дали горячей каши с мясом. На этот раз девка вела себя вполне смирно и нормально поела, а то всю ночь пугала меня своим бурчанием в животе. Кстати, когда я планировал побег, то о ней даже не думал. Все равно ее в любом случае ждал один конец – смерть, а взять ее с собой я был просто не в состоянии.

В этот раз меня даже развязали. Причем полностью, чтобы я мог восстановить кровообращение, и даже дали походить по поляне по кругу. После десятого круга, когда ломота немного стала проходить, я посмотрел на майора и спросил:

– Как насчет помыться? А то воняет от меня, как от козла.

У меня сердце даже замерло на секунду в ожидании ответа. Пришедшая только что идея была на грани, но как говорил этот майор, война любит дерзких и наглых.

– Хм, почему нет? – задумчиво почесал небритый подбородок майор. – Я даже согласен, сам хотел устроить банно-прачечный день. Помоемся да приведём себя во внешний порядок. Но позже, ближе к обеду. Сейчас есть другие дела.

Другими делами оказалось то, что майор послал Жору и Анвара на разведку местности. Ориентировочно они должны были вернуться к обеду. Вот тогда и можно будет устроить помывку.

Следующие часы для меня превратились в пытку ожиданием, но я старался не выдавать свои чувства, хотя пару раз ловил на себе задумчивые взгляды майора. В общем, я сидел и разрабатывал мускулы, благо мне хоть и связали ноги, снова привязав трехметровой веревкой к бревну, но зато и руки были связаны спереди, что позволяло хоть немного помогать кровообращению.

Наконец разведчики с двадцатиминутной разницей вернулись и о чем-то доложили задумчиво кивавшему майору.

– Собираемся. Через пять минут уходим, – скомандовал он. Судя по его виду, разведка принесла очень неутешительные новости и нам снова придётся бежать от погони, пытаясь на ходу скрыть свои следы.

Начались торопливые сборы, меня отвязали от бревна и освободили ноги, снова вручив два баула. При этом связали руки сзади. Причем не просто связали, а примотали их к телу. Теперь точно шансов сбежать у меня стало меньше. Учли, гады, прошлый опыт.

Насколько я понял тихий разговор между похитителями, по нашим следам идут солдаты. Видели полуроту, но это были не сосунки, а ветераны. Шли, сторожась и держа оружие наизготовку. Впереди несколько следопытов. Причем Анвар определил в нескольких всадниках казаков, а это совсем мрак. От них уйти трудно. Как выяснилось, Анвар сам был из потомков ссыльных казаков.

Как только сборы были закончены, Жора и Анвар исчезли, убежав по тропинке – видимо, разведать маршрут для ухода, а мы двинулись следом. Михаил впереди, майор сзади нас. К моему большому огорчению, майор держал меня на поводке, причем на шестиметровом. Видимо, он хотел иметь свободу маневра.

Продравшись из кустарника на берег речушки, я с тоской бросил взгляд на овал портала, до него оставалось метров двадцать открытого пространства, и добежать туда явно не светило.

Девушка, не заметив, что я встал, чувствительно врезалась в меня, толкнув вперед, но я, в отличие от нее, сумел устоять на ногах.

– Не стоять, – майор помог девчонке встать. – Вперед! Бегом-бегом!

К моему удивлению, нас потащили через ручей на противоположный берег. Берцы почти сразу намокли, да и штанины камуфляжных брюк до колена тоже. Девчонка, провалившись в одну из незаметных глазу ям, окунулась с головой, пока ее полузахлебнувшуюся – кляп-то был на месте – не вытащил майор.

Хмуро посмотрев, как майор с ней возится, вытащив кляп и хлопая по спине, покосился на Михаила, который не отходил от меня ни на шаг. Прошлый опыт был учтен, похитители явно не хотели лишиться единственного человека, который может их вытащить отсюда. Так что на рывок у меня уйти не получится никак. Да, тут всего пятнадцать метров, но из-за того, что я на поводке, шансов ноль. Скорее всего, Михаил просто собьет меня с ног, если я рвану, да и майор дернет за веревку, он обмотал ее себе вокруг пояса под разгрузкой. Да и скорость набрать быстро не смогу из-за привязанных к телу рук и навешанных вещей, даже если избавлюсь от поводка.

Когда мы снова пришли в движении, то неожиданно для меня стали спускаться в сторону портала, шагая по берегу. Поглядывая на овал перехода, я мысленно горестно вздохнул, так же мысленно выматерившись, и, пожелав себе удачи, когда до портала осталось три метра, встал, делая вид, что в ботинок попал камешек, тряся поднятой ногой.

Девчонка прошла мимо, обойдя слева, а вот майор заметно приблизился. Когда запас слабины оказался метра четыре, я рванул вперед. Ох, как я рванул!

Сзади что-то яростно заорал майор, пытаясь меня остановить, но было уже поздно. Сделав два гигантских шажка, я головой вперед нырнул в портал. Как только мои ноги пересекли его, он захлопнулся, перерезав веревку и освободив меня из плена. Аллилуйя! Свобода!

Я уж хотел было мысленно заорать: «Ур-р-ра-а-а! Свободе-ен!» – но тут сообразил, что все еще падаю.

Честно говоря, когда я понял, куда попал, то очень сильно захотел обратно. Я рассчитывал, что портал откроется, перекачусь по земле через голову, портал закроется, и я освобожусь из плена. Как развяжусь, уж потом бы решил, но действительность разрушила все мои надежды.

Мало того что портал находился на высоте метров пятнадцать, может, даже двадцать, считать времени не было, так в брызгах воды из ручья я летел в лазурные воды океана. Так что первым делом я молча выматерился, кляп этого не дал сделать вслух, и успел оглядеться вокруг на предмет земли.

«Уф, есть земля!» – мысленно заорал я с немалой радостью, в это же время встретившись с морской водой.

Тёплая вода – я не ошибся, меня выкинуло где-то в тропических широтах – достаточно жестко встретила мои спину и зад. Ладно, хоть один из баулов был сзади, и упал я скорее на него. На этом радости заканчивались. В нем было продовольствие, и я изрядно отбил пятую точку, стукнувшись о банки с консервами. К тому же у меня были свободны только ноги, которыми я стал активно двигать, чтобы подняться на поверхность. С такой высоты падения ушёл я метра на три-четыре глубины. Хорошо, что оба баула были для разведподразделений. То есть непромокаемые, а с достаточным воздухом еще и плавающие, поэтому они не тянули меня на дно, а один, тот, что с двумя спальниками и четырьмя одеялами, еще и тащил наверх, зацепившись ремнем за шею. Чуть не удавил, гад, и ведь не скинешь его, руки-то связаны.

В общем, баулы держались на поверхности сами. Нет, тот, что с продовольствием, заметно тянул вниз, на дно, но вот второй помогал, молодец. У обоих есть специальные кольца, дернешь, и по бокам баулов надуются по два, можно сказать, шарика-поплавка, с помощью которых диверсанты и разведчики переправлялись через водоемы, не теряя своих вещей. Они внутрь убирали оружие и боеприпасы – баулы, как я уже говорил, были водонепроницаемые.

Вот только это и было проблемой. Руки-то у меня связаны, тем более когда я вынырнул, ремень баула с одеялами слетел, и тот теперь плавал рядом со мной и, кажется, удалялся. Я теперь даже развязаться не смогу, это же нейлон. Он в воде не размачивается.

Первым делом, когда я вынырнул, старательно работая ногами, отдышался, из-за кляпа на это у меня ушло много времени. Второй баул тянул вниз, поэтому шевелить ногами приходилось интенсивно. После того как выровнял дыхание, определился по стоявшему высоко в небе солнцу, в какой стороне я видел далёкую полоску земли, и задумался. Терять оба баула не хотелось, в них были нужные мне вещи, которые в будущем могут пригодиться. Нет, конечно, можно оба бросить, но не факт, что я доплыву со связанными руками, а у баулов всё-таки есть встроенные поплавки. Так что не стоит тратить силы, чтобы доплыть до суши, а лучше приложить их на того, чтобы развязаться. Тогда шансы резко подскочат, и вещи я не потеряю.

Продолжая работать ногами, я стал двигать плечами, стараясь растянуть веревку. Кроме связанных сзади рук ещё было шесть оборотов вокруг туловища, вот эту веревку я и пытался ослабить, сбросив кольца вниз.

Наконец кольца начали сползать с плеч, но зацепились за узлы на руках. Несколько раз дернув обеими руками вверх до хруста суставов, а это, поверьте мне, непросто, связаны они все-таки за спиной, я наконец, после очередного рывка, освободил руки от колец веревки, которые повисли на бедрах. Дальше уже пошли акробатические трюки, пришлось согнуться, чуть не хлебнув носом соленой воды, и протащить левую ногу через веревки. Благо связаны руки у меня были в запястьях, а не выше, иначе этот трюк не прошел бы. Честно говоря, когда ребристая подошва, расцарапав кожу обеих рук, застряла, я даже испугался, чуть не набрав воды, но заставил себя успокоиться и все-таки освободить ногу. Немного поплавав и отдышавшись, я приступил к другой ноге, пока не протащил и ее. Первым делом я выдернул кляп, после чего, отдохнув, вцепился зубами в узлы. И вот спустя четыре минут я был полностью свободен. На все про все у меня ушло сорок семь минут, согласно наручным водонепроницаемым часам.

Первым делом я дернул за кольцо баула, избавив себя от ноши. Теперь уже не я удерживал его, а он давал мне держаться за него. Потом смотал оба отрезка веревок. Один, что подлиннее, покрепче обмотал вокруг тела, а тем, которым был связан по рукам, я примотал ремень баула с продовольствием к поясу. Семьдесят сантиметров было, как раз хватило.

Теперь настало время заняться вторым баулом. Пока я кувыркался в воде, пытаясь развязаться, его волнами и легким бризом отнесло от меня метров на двести. Поэтому пришлось нагонять, благо несло его как раз в сторону виденной мной полоски земли. Догнал минут за десять. После чего привязал с помощью другой веревки к поясу, запустил поплавки и, используя баулы для поддержки вроде плотика, поплыл к берегу, работая ногами. Через десять минут я понял, что ботинки лучше снять, после чего привязал их шнурками к одному из баулов.

Ну что я могу сказать? Плыл долго, но до темноты никак не успевал, хотя берег стал виден уже с воды. Даже иногда доносился шум прибоя. Ни акулы, ни другие чудища меня не беспокоили, поэтому, работая руками и ногами и изредка отдыхая, я раздумывал и делал предположения о мире, в который попал. То, что не в свой, и так понятно. Ни одного инверсионного следа. Сомневаюсь я, что тут нет воздушных дорог, так что мой бывший мир отпадает. Мертвый тем более. Редко, где встретишь такое чистое небо. Так что это или мир Сталина-2, китайцев, ну, или тот, где портал был под водой. Вот последнее очень не хотелось бы. Один Гена чего стоит. Гена – это та древняя черепаха, что выпала к нам из подводного портала. Она быстро прижилась у ученых и даже стала откликаться на имя, выпрашивая рыбу. По поведению – явно предок собак.

В общем, это или один из вышеназванных миров, или какой-то новый.

Темнело, а мне предстояло еще километра четыре плыть. Сил уже не оставалась на последний бросок, поэтому, хорошенько обвязавшись веревками, я использовал баулы как плотики, банально уснув на них. Ну и что, что ноги в воде, зато выспался нормально, никто не побеспокоил.

В общем, утром я проснулся вполне бодрым, хотя тело продолжало ныть. Развязавшись, я приподнялся на руках, чуть притопив баулы, и осмотрелся.

Берег ближе не стал, но и не удалился, что было хорошо. Меня обеспокоило другое. Высотка, на которую я держал путь, сместилась сильно в сторону, да ее вообще почти не было видно. Но зато вместо скал и камней берег был в виде золотистого пляжа с плотно растущими тропическими деревьями. Видимо, меня сносило течение.

Пить хотелось неимоверно, но я загнал в глубь себя жажду и погреб к берегу. Наконец спустя два часа я, с трудом таща за собой на прицепе оба баула, выбрался на песок пляжа и упал, загребая его руками.

Я бы подольше так провалялся, отдыхая, но проклятая жажда просто крутила меня изнутри. Проведя шершавым, распухшим языком по потрескавшимся губам, я стал с трудом развязывать веревки.

Первым я вскрыл баул с продовольствием, между делом убедившись, что вода туда не попала. Перебрав вещи, я не нашел ни одной фляжки, но зато в руки мне попалась банка с ананасами в собственном соку. Этим можно было утолить жажду, что я и проделал, благо банка была из моего мира и имела кольцо для вскрытия. После того как весь сок был выпит, я вытер пальцы от песка и стал ловить сладкие кусочки ананаса.

– Уф-ф! Как же хорошо, – отложив пустую банку в сторону, я раскинул руки и завалился на спину, блаженно закрыв глаза. Долго лежать мне не дали панически животные крики из глубины леса, а также довольный рев. Похоже, кого-то там схарчили.

Вскочив, я быстро осмотрелся, после чего стал расстёгивать второй баул. Посмотрим, что у меня с собой. Нужно провести инвентаризацию.

– М-да, даже тут майор подстраховался, – пробормотал я, опустошив оба баула и разложив вещи. Оружия и боеприпасов в баулах не было. По списку зачитывать не буду, а если на словах, то в вещевом бауле оказались шесть одеял, два спальника, три кепи, две пары армейского мужского белья, включая комплект носков. Последнее хорошо, у моих сырников, которые отстирались за время плавания, уже дырки появились. Из всего этого порадовала разгрузка, причем, как оказалось, не моя, а Успенского. В ней я закопался надолго, так как она имела множество карманчиков. Конечно, автоматных и пистолетных магазинов уже не было, да и ножны с гранатными кармашками были пусты, но кое-что я все-таки нашел. Видимо, люди майора просто подчистили её от боеприпасов и больше не копались в ней. Первая и самая важная находка – это небольшой, но остро заточенный перочинный нож с отличным лезвием. К нему прилагался точильный камень. Еще была зажигалка в корпусе из нержавейки с оттиском черепа на боку, иголки-нитки, маленькие маникюрные ножницы и медпакет. Вторая и последняя по важности находка была в виде чехла для пехотной лопатки вместе с содержимым на «спине» разгрузки. Вот это действительно вещь, которая может пригодиться. Ее даже можно использовать как оружие. У меня, бывшего военного строителя, был немалый опыт работы с ней. Мы даже шуточные бои устраивали.

Померив все три кепи, я убедился, что моего размера нет. Своё я обронил при захвате еще с той стороны.

– Жаль, что вас не было, когда я плыл, солнце пекло ужас как. Водой спасался, голову смачивая, а не то получил бы тепловой удар. Как есть получил бы, – пробормотал я, выбрав более-менее подходящее кепи и надевая его.

В продовольственном же бауле кроме семнадцати банок с консервами, причем разнокалиберными, где были и тушенка, и рыбные консервы, всего осталось две с фруктами в собственном соку. К тому же при торопливых сборах майор покидал в этот баул закопченный пятилитровый алюминиевый котелок с крышкой и небольшой топорик. Именно они тянули меня на дно. Тарелок и кружек не было, а вот пара ложек-вилок все же нашлась. Еще в этом бауле были пакеты со специями, чаем и мешочки с дробленой крупой. Это было все, чем я располагал, если не считать одежду, обувь и веревки, которыми ранее был связан. Оружия не было, баул с боеприпасами в этот раз достался девчонке.

Сложил все обратно, оставив только топорик, запечатал баулы и, повесив их на плечи, причем так, чтобы можно было легко сбросить, огляделся, не забыл ли чего. Потом, воинственно сжимая топорик, зашагал по берегу на юг в сторону той возвышенности, что приметил вчера. У меня на ремешке часов еще маленький компас был, так что не нужно было искать мох на деревьях.

Шел я босиком, подвернув до колен штанины. Волны иногда накатывали на берег, укутывая пенистой водой мне ноги.

План у меня был такой: двигаться именно по берегу в поисках устья рек, в которых могут быть поселения. Эта земля не была похожа на остров, скорее всего Южная Америка, Австралия или Африка, если, конечно, я попал в мир прототипа Земли.

В тропиках я не отдыхал, однако общеобразовательные программы по телевизору смотрел. Деревья были вполне земными, да и те же цветы и лианы, что обвивали мощные стволы. Главное, все запутано так, что даже окна не найдёшь, чтобы войти в лес, тут мачете нужно, ну или что-то вроде моего топорика. Кстати, надо бы его подточить, а то туповат.

Первая находка у меня была ближе к обеду, когда желудок уже не просил, а требовал хоть какой-то еды, однако нормального места для лагеря я еще не нашел, поэтому продолжал на одном упорстве шагать дальше.

Сперва я не понял, что за темная масса торчит из песка, поэтому приостановился и встал всматриваться, пытаясь определить, опасно это или нет. Именно тогда я пожалел, что в баулах не нашлось ни одного самого завалящего бинокля. Не забывал я поглядывать и на джунгли, все-таки от кромки воды, где я стоял, до них было от двадцати до тридцати метров. Где как.

Предмет находился метрах в десяти от кромки воды и был полузанесен песком. Сперва мне казалось, что это камень, но цвет отличался от уже виденных мною. Те были светло-серые – этот же темный, почти черный. Больше всего он напоминал угол потемневшего от времени ящика.

Приблизившись еще метров на десять, я убедился, что был прав. Это был ящик. Уже спокойней подойдя ближе, я сбил кепи на затылок и почесал лоб.

В принципе, ящик как ящик, можно сказать, обычный, и судя по всему, целый. Я бы даже сказал, не вскрытый.

Еще раз с подозрением оглядевшись, я положил на песок баулы и достал из одного лопатку, после чего, встав перед ящиком на колени, стал отгребать песок в сторону.

За десять минут, изрядно устав, я наконец откопал его. Вытерев пот со лба и переведя дыхание, сказал самому себе:

– Нет, надо быстрее пресную воду искать. А то ни попить, ни поесть… Даже, блин, не помыться…. Ладно, что у нас там?

Подковырнув лопаткой несколько досок, я с треском оторвал их.

– М-да, подарка с небес в виде автоматического оружия даже не стоило ожидать, – пробормотал я, доставая из ящика предметы одежды. Она была мокрая и покрыта плесенью, но то, что это женский гардероб, было понятно даже мне. Более того, судя по местной моде, а ящик не сказать что пролежал тут больше года, местное время примерно от тысяча пятисотого до тысяча девятисотого года. Я думаю даже, что где-то посередине.

Широкие юбки на китовом усе, глубокое декольте, белье в виде панталончиков изрядно меня позабавили. Обуви вот не было.

Доски могут пригодиться не только для костра. Поэтому стал аккуратно разбирать ящик. Из всего этого тряпья он представлял самую большую ценность, не считая явно каленых, вышедших из кузницы гвоздей.

Я сделал небольшой перекур и уничтожил сладкое фруктовое содержимое еще одной банки, повысив тонус глюкозой и передохнув пару часиков в тени леса, пока ящик сох на жарком солнце. После этого я приступил к разделке.

Обухом топора удалил все гвозди из досок, завернув их в одни из панталон, что сохли на песке. Ничего, пригодятся куда-нибудь. Если вдруг понадобятся, у меня есть. Сложив доски в штабель и обмотав их веревкой, я сделал петлю и, накинув ее на плечо, встал и походил. Килограммов сорок, с баулами все шестьдесят, но такой груз я не брошу. Кто знает, в какой ситуации все это пригодится?

Собрав все нужное и оставив за спиной бабское тряпье, я зашагал дальше. Вершина уже стала видна отчетливее. Через час меня ожидала очередная находка, и в этот раз не ящик, а хорошо обглоданный человеческий скелет у самых деревьев.

У него я задержался недолго, минут десять. Сперва отдохнул, размяв усталые плечи, после чего подошел ближе и, присев рядом, осмотрел. Сам костяк был не то чтобы давний, месяц, не больше, а вот оружие, что рядом с ним валялось, вернее обломок сабли, было все покрыто пятнами ржавчины. Как я ни искал, так и не нашел другую половину. Или у него она и так поломанной была, в чем я сомневался – скол на обломке свежий – или ее унес в себе кто-то, от кого этот бедолага защищался.

Вокруг были разбросаны обрывки одежды. Найдя те, на которых были пуговицы, я сравнил.

– Да ты еще и служивый? Военно-морской флот, а?.. Интересно, какой страны? – осмотрев кости, я задумчиво продолжил: – Так вот почему ты погиб, у тебя нога была сломана. Понятно.

Пуговиц было три, я их срезал и забрал себе на всякий случай. Про обломок сабли тоже не забыл, сейчас это достаточная ценность.

В общем, я зашагал дальше, с интересом осматривая берег и ближайшие заросли. Вдруг еще что найду. Когда солнце близко склонилось к поверхности океана, я понял, что пора искать место для ночлега. Жаль, что до вершины и камней я так и не успел дойти. Придётся разбивать лагерь на открытом со всех сторон пляже.

Доски все-таки пригодились. Да, они были по метру, однако рядом с раскатанным спальником я сделал заборчик со стороны джунглей. Если что, у меня будет время отреагировать.

Набрав сушняка, его у деревьев было достаточно, я развел костер и, согрев банку с рыбными консервами, быстро поел. Потом запил последней банкой с фруктами в собственном соку, после чего прополоскал банки в морской воде и убрал их обратно в продовольственный баул. В общем, я старался ни от чего не избавляться, ведь кружек у меня не было – из чего чай, если что, пить?

Подложив в костёр еще сушняка – специально корягу принес, чтобы долго горела – я сделал полог с помощью веток и одеяла, после чего спокойно уснул, крепко сжимая топорик.

Первая моя ночь на твердой земле прошла вполне благополучно, но несмотря на сильную усталость и от этого крепкий сон, меня все же раз десять будили крики из джунглей. Испуганно орали жертвы и предвкушающе – охотники. Драма жизни и смерти. Ладно, хоть меня это не коснулось.

Сонно зевая, я выбрался из-под двух одеял – ночью под легким бризом замерз – и стал разводить костер. После завтрака, состоявшего из полбанки тушенки, последовал быстрый сбор лагеря и продолжение движения дальше. Буквально через двадцать минут пути пляж перерезал небольшой пресный ручей, впадающий в океан. Если бы я вчера прошел на полкилометра дальше, то и лагерь бы разбил в нормальном месте и хорошо поел. Более того, на берегу этого пятиметровой ширины ручья я обнаружил часть корабельного настила со следами огня на нем. Видимо, корабль или сгорел, или взорвался. То, что здесь плавают под парусом, нашло свое вещественное подтверждение.

– Ха, готов на что угодно поспорить, что погибший моряк именно на этом импровизированном плотике и спасся.

Буквально неподалеку в тени деревьев я нашел старый лагерь, что подтвердило мои предположения.

Посмотрев в ту сторону, где я нашел костяк, задумался:

– Что же ты такое увидел, что со сломанной ногой пополз в том направлении? Или тебя что-то испугало?.. Хм, одни загадки. Ладно, потом разберемся.

Старый лагерь я пока особо не разглядывал, решив поставить свой с другой стороны ручья, так как живший здесь моряк гигиеной не заморачивался. Первым делом я отмыл и отскоблил песком до блеска котелок, после чего, пройдя немного вверх по течению и заглянув в темный лесной туннель, из которого вытекал ручей, набрал воды. Потом развел костер и, сделав импровизированную треногу, поставил воду кипятиться.

Я помнил рассказ своего начальника, отдыхавшего в Бразилии и перенесшего дизентерию, после того как попил местной воды. Нет, я так рисковать не хотел.

На обустройство временно-постоянного лагеря ушло более пяти часов. Отвлекался я только дважды, чтобы попить чаю и сварить похлебку, потому как я как-то за время работы умудрился выпить все четыре литра чая, но зато после этого жажда, постоянно мучившая меня, ушла далеко в прошлое.

Лагерь я построил бы и за полчаса, ничего сложного – сделать очаг, постель из листов пальм да полог для защиты от солнца. Но не стоит забывать о безопасности, поэтому я и трудился, создавая забор вокруг лагеря. Сперва я делал его из тех плашек от ящика, но когда мне не хватило материала и я залез метров на десять в глубь джунглей, прорубаясь сквозь лианы и другие густо опутывающие деревья растения, то обнаружил густой и колючий кустарник. Вот из него я и сообразил себе забор, а доски выдернул из песка и сделал из них лежанку, бросив сверху оба спальника.

После обеда из сваренной мною похлебки я немного отдохнул, скрываясь от знойного солнца под пологом, а потом занялся важным делом. Достал точильный камень, разложил вокруг все инструменты и стал по очереди затачивать их. Сперва поработал с лопаткой, наточив до бритвенной остроты, потом занялся заметно затупленным топориком, за час доведя его до состояния лопатки. Ну и напоследок до самой темноты шаркал по сабле, делая из нее длинный нож. В принципе получилось, только вот с гардой что делать? Пришлось искать, как она разбирается, чтобы убрать эту чашу, иначе за пояс не сунешь, мешать будет при ходьбе. Под конец заточки, когда нашел, как снимать ручку, я окончательно превратил саблю в тридцатисантиметровый нож с заточкой с одной стороны. Да, ржавчины на лезвии теперь нет, всю удалил.

На этом закончился второй день моего пребывания на неизвестной земле, а я больше и больше склонялся к тому, что оказался в Африке.

Ладно, завтра с утра оставлю вещи в лагере и пойду налегке к вершине. Нужно будет разобраться, где я, хотя бы осмотреться, что ли.

Повезло, ночь прошла нормально, меня даже перестали пугать шум и крики из джунглей. Привык, может?

Проснулся я, как только солнце встало. Вскочив и сделав несколько энергичных движений, чтобы разогнать кровь, быстро позавтракал холодной вчерашней похлебкой, пока на маленьком костерке в одной из консервных банок доходил чай, и стал готовиться к разведывательному походу. Ну, заодно и порталы поискать. А вдруг?

После завтрака я достал бывшую саблю и, задумчиво проверив заточку, пощупал начавшую пробиваться бородку. Через десять минут уже с удовольствием гладил выбритое лицо, стараясь не касаться двух царапин. Опыта подобного бритья у меня не было.

Быстро собравшись и загрузив в один из баулов самое ценное, то есть все железо, одеяло, один спальник и продовольствие, не забыв котелок – кто его знает, вдруг не вернусь – я перешел вброд ручей, надел носки и высохшие берцы и энергично зашагал в сторону вершины. По примерным прикидкам, до нее осталось всего километра четыре, не больше.

Шагать по влажному слежавшемуся песку было одно удовольствие, изредка только перепрыгивал через растительный мусор, что был выброшен на берег прошлым штормом. Дважды мне попадались отдельные куски дерева с такими же следами огня, как и у настила, что подтверждало мое предположение о пожаре или взрыве на корабле.

Все чаще и чаще мне начали встречаться камни и небольшие скалы на берегу и на мелководье, о которые разбивались невысокие волны. Шум прибоя здесь был очень силён. Вот у одной из этих скал меня и ожидала очередная находка. Подойдя к присыпанным песком деревяшкам, я ковырнул носком ботинка находку и определил в ней остатки бочонка. Видимо, его долго било о скалы, пока не разбило.

Поправив ремень баула, я отошел чуть в сторону и осмотрелся. Дальше скалы вплотную подходили к морю, и по берегу уже не пройти, но и вершина оказалась прямо передо мной. Еще раз поискав удобный путь наверх, я направился к деревьям, за ними начинался крутой склон, заросший кустарником и травой. Вот по нему я и буду подниматься.

Прорубившись через пятидесятиметровый участок джунглей, я вышел на чистую местность с травой по пояс и зашагал к началу склона. При приближении к густому кустарнику я взял левее, где был просвет, и почувствовал сладковатый запах разложения. Погладив обух топора, я поправил ремень баула, чтобы было удобнее, и, замерев, прислушался. Кроме шума листвы я различил жужжание множества мух. Больше всего мне не понравилось то, что и запах, и шум мух доносились именно от просвета в кустарнике, куда я направлялся.

– Любопытство сгубило кошку, – тихо пробормотал я и, помедлив, настраивая себя, двинулся вперед с топориком наготове. Через минуту я смог рассмотреть источник запаха, над которым висел плотный рой мух. Это было что-то кошачье вроде Багиры из мультика «Маугли». Эта тоже была с черной шерстью, что еще можно было различить, несмотря на то что труп явно кто-то подъел.

Покрутив головой, я стал искать обходной путь. Пришлось возвращаться по своим следам и двинуться левее, пока не нашел еще один проход, однако и тут мне пришлось остановиться, сжимая внезапно вспотевшими ладонями топорище. Никогда не любил змей.

Разглядев на звериной тропке, по которой шел, ползущего гада, я весь покрылся потом от неожиданности.

– Червяк-переросток, мать твою. Нет, жить в джунглях – это не для меня, – пробормотал я разом ослабевшим голосом.

Не знаю, что это было, но змеюка была метров пять длиной и ползла в одном со мной направлении.

– А что, если двинуть за ней? Пусть путь мне расчищает, – пробормотал я и, не спуская с извивающегося тела взгляда, двинулся следом.

Таким макаром мы прошли весь кустарник, хотя змея двигалась не так быстро, как мне хотелось. Потом она свернула куда-то вправо, в сторону трупа Багиры, а я наконец начал подниматься по склону.

Вдруг с той стороны, куда уполз червяк, я услышал отчаянное верещание. На секунду замерев, я бросился к источнику звука, потому как он очень сильно напоминал рев котёнка, которому наступают на хвост, да к тому же испуганный. Да что испуганный, в крике чувствовался ужас!

Я догадывался, что увижу, труп Багиры на это навел, поэтому, когда рассмотрел в пасти змеи черный меховой комочек, отчаянно верещавший, действовал не задумываясь.

Змей уже начал скручиваться кольцами, пытаясь удушить жертву, когда я с воплем Тарзана в гигантском прыжке опустил топорик на одно из колец удава. Я уже понял, кто это.

Удар змею явно ошеломил, так как я практически перерубил кольцо. Она забилась, котенок отлетел в сторону, продолжая верещать, а я просто отскочил, ожидая окончания агонии. Мой удар фактически перерубил тварь в середине туловища, повредив хребет. Ну, или что у них там.

Сделав три шага, я подобрал шевелившийся комочек и стал поглаживать его, проверяя на травмы. Похоже, кроме довольно сильной помятости, никаких повреждений у котенка не было.

– Какой же ты худенький! Хотя о чем это я, когда еще твоя мамаша погибла? Сейчас покормлю. Интересно, ты еще молочный или уже ешь мясо?

Удав еще шевелился, поэтому, отойдя к брошенному баулу, я достал вскрытую банку с тушенкой, пальцами ковырнул мяса с подтаявшим желе и, используя ладонь как миску, ткнул ею котенку под нос. М-да, молочный, как же.

В мгновение ока все было сметено с ладони, даже желе слизал.

– Хватит, много тебе после долгого голодания, через пару часов еще дам, – сказал я, когда котенок стал пробовать мои пальцы на вкус. – Слушай, а ты там один был, или вас несколько? Больно уж целенаправленно ужик к вам полз, явно не в первый раз. А? Ну-ка посиди на бауле, я нору осмотрю.

Оставив не очищенный от крови змеи топорик рядом с баулом, я было двинулся к норе, как заметил, что неугомонный котёнок пополз за мной, что-то пища, слегка подволакивая ноги. Пришлось вернуться и взять его с собой. Держа в руке сабельный нож, я пустил котенка вперёд и сам по-пластунски втиснулся в узкий лаз. Буквально через пару метров я обнаружил пещерку в переплетении ветвей кустарника.

В этой пещерке и было уютное, пропитанное кошачьим запахом гнездо. В гнезде обнаружились еще два испуганных детёныша, жавшихся друг к другу и смотрящих на меня ужасно голодными глазами. Мой первый знакомец бодро подковылял к двум другим и дал себя обнюхать. Больше всего те принюхивались ко рту, чуяли, что он только что поел, даже лизнуть пытались.

Потолок природной пещерки позволял сидеть в ней, поэтому сев в позу лотоса, я подтащил всех троих котят к себе, усадил их на колени – пришлось вытерпеть их выпущенные коготки – и начал гладить. Я всегда умел находить язык с семейством кошачьих, попробую приручить их. Если не получится, то отпущу.

Дождавшись, когда все трое перестанут дрожать и привыкнут к моему запаху – первым стал мой знакомец, – я перевернул каждого и посмотрел, кто мне достался. Выяснилось, что были две кошечки и один кот. Это его я спас из пасти и смертельных объятий удава.

– Ну что, голодненькие, будем выбираться? Сейчас я вас покормлю, и мы вернемся в мой лагерь. Похоже, на сегодня разведка откладывается.

Взяв котят в охапку, я так же ползком выбрался наружу, и пока никого из хищников не привлек запах свежей крови, подхватил баул, срубил с удава кусок мяса килограммов на шесть и поспешил на берег. Там я расстелил тряпицу и стал по очереди кормить кошечек, отталкивая кота – тот уже поел, и лишнего пока ему было нельзя, только вот ему же этого не объяснишь. Пришлось дать немного сока желе.

Когда они опустошили до дна банку с остатками тушенки, я подхватил их на руки – все трое уже клевали носом – и понес в лагерь.

– Вот, блин, и прогулялся. Не было печали, – тихо, но довольно пробормотал я, погладив по голове дернувшегося во сне кота. – Надо бы вам имена дать. Ничего, время есть, еще придумаю.

Через полтора часа мы были в лагере.

* * *

Помешивая деревянной лопаткой варево, я с улыбкой наблюдал за катающимся комом из трех зверюг. Из него раздавались мявканья, рычания и победные кличи. Изредка из этого клубка выпадал то один, то другой комок шерсти и снова с победным кличем присоединялся к веселью.

Заслонив рукой от мелкого песка котелок, я, продолжая помешивать, снял его с палки и, поставив рядом с огнём, закрыл крышкой. Фактически готово, пусть так дойдет.

Встав и со стоном слегка прогнувшись назад – в последние двадцать минут я сидел в одной позе – наклонился и поймал одного из пятнисто-черных котят, выпавшего из шутливой борьбы. Это была Кира, младшая и самая маленькая, но жутко хитрющая особь. Хотя какие они котята? За последние три месяца на мясной и больше всего рыбной диете они вымахали в здоровенных кошаков размером мне по колено. Конечно, в своей среде они еще считаются детьми и подростками, но вот уже пару недель, как они самодостаточные личности, таскающие мне из джунглей разных зверушек. Мелких еще, но уже мясо. Кошак, которого я назвал Ромео, больше всего приносил в лагерь змей, уж очень он их не любил.

Поставив урчащую от удовольствия кошечку на песок, я выпрямился, та сразу же вернулась к веселью, и посмотрел на океанскую даль. Блин, три месяца я нахожусь неизвестно где и не могу отсюда выбраться!

В общем-то, эти три месяца с момента спасения котят я провел довольно интересно и познавательно. Первые две недели я фактически не уходил из лагеря, опасаясь за детёнышей. Змеиное мясо нам сильно помогло в первые дни, консервы я оставил как НЗ, вот и пришлось искать способы добыть еду. Сама «еда» очень не хотела попасть к нам в желудки, и приходилось придумывать разные уловки.

Первое время нас спасала рыба, добытая на мелководье. Острогу я сделал из молодого бамбука, по мере использования внося усовершенствования. Поверьте, когда рядом с кромкой воды сидят три котёнка и смотрят на тебя очень голодными и жалобными глазами, причем голодными всегда, даже когда наедятся, то невольно начинаешь делать успехи, одну за другой выкидывая на берег мелких рыбешек. К сожалению, из-за несовершенства инструмента часть добычи соскальзывала с острия.

В итоге научился я за эти три месяца профессионально добывать рыбу. Причем тремя способами. Первый – это острога, в которой я настоящий профи, так как вынужденно тренируюсь три раза в день. Утром, перед обедом и вечером. Второй – с помощью плетеных ловушек, тут уж как получится. Третий, самый простой, это дождаться, когда штормом повыкидывает на берег рыбы, и завялить ее. Мы уже два шторма пережили, выяснилось, что зря у меня лагерь на пляже. Повезло, что я догадался, когда начался дождь, уйти на расчищенную мной поляну чуть в глубине джунглей. К тому же я узнал, что котята очень боятся грома и вспышек молний, когда они пытались в шалаше забраться под меня или поплотнее прижаться, дрожа всем телом. А вот воду они не очень боятся. Не любят – это да, потом же надо вылизываться. Но не боятся. Вон, та же Кира, когда в прошлый раз набезобразничала, потом два часа от меня в ручье пряталась, пока я отмывал вяленое мясо, которое она сбросила с веревки, от песка.

В общем, через две недели, когда я более-менее научился добывать еду (рыбу с десятой попытки насаживал, а из мяса охотился только на змей, больших не так много встречалось), взял с собой котят, положив их в открытый баул, из которого иногда появлялись любопытные мордочки, и направился на вершину. Надо же все-таки было осмотреться. К этому времени я вполне освоился с дикой жизнью. Даже сделал трехлитровые фляжки-ведра из стволов бамбука. С помощью них можно воду таскать, а пробкой заткнешь – вот вам и фляжка. Котят, несмотря на то что они окрепли на змеином мясе и рыбе, в лагере я оставлять не пожелал – популяцию удавчиков не полностью изничтожил. Так что шанс, что какой-нибудь гад заползет на территорию лагеря, была немалый. А к веселым детишкам я уже привык, и терять мне их не хотелось. Одно только то, что они охраняют меня во сне, просыпаясь и недовольно, хоть и по-детски рыча на неизвестного хищника, уже не раз спасало нас. Один раз это был большой и старый удав метров под пять длиной. Его я забил подготовленным дрыном, после чего полночи занимался разделкой и подготовкой мяса, чтобы вялить его потом на солнце. Другого способа для долгосрочного хранения я не придумал. У меня тогда чуть ли не вся пачка соли ушла, ладно хоть, потом нашел на одном из камней белые налеты, в которых определил соль, и эта острая для меня проблема была решена. Второй раз это был кто-то из родственников котят. Шумно понюхав воздух, он справил малую нужду на ближайшее дерево, из-за чего нам пришлось переносить лагерь, и ушел, несмотря на то что я стоял с дрыном и топориком наготове. Кто были третьим и четвертым, я не знал – пошумели оградой, а когда костер вспыхнул от подброшенных сучьев, скрывались в джунглях. Пятый и пока последний был снова удавом, отчего у нас появились новые запасы змеиного, похожее на куриное, мясо.

Теперь котята окрепли, продовольствия я заготовил с запасом, сделал волокушу, фляги, и можно отправляться дальше по берегу в поисках хоть каких-то поселений.

Нет, людей я видел, вернее, паруса корабля далеко в океане, но не стал привлекать к себе внимание. Мне это было ни к чему. Найду портал и свалю в соседний мир, главное – найти его, а то я исследовал пляж на тридцать километров со стороны вершины и за ней и на пятьдесят километров в противоположную сторону. Даже километров на десять углубился в джунгли, и тоже ничего. Пусто.

Во время всех этих разведок меня охотно сопровождали котята, сперва в бауле, потом, уже когда подросли, рядом. А в последней разведке – в основном бегая по джунглям, изредка высовывая свои мордочки из леса, чтобы убедиться, что я не пропал. В это путешествие мне даже продовольствие не стоило брать. Они мне натаскали одних только трупиков попугайчиков шесть штук, не считая двух обезьянок и трех змей. Последние были жертвами Ромео.

Может, я рассказываю и сумбурно, перескакивая с одного на другое. Но мне так проще.

Так вот, когда я в свое первое путешествие поднялся на вершину, что вместе с обратной дорогой заняло у меня весь световой день, то увидел впереди безбрежный океан, по бокам пустую береговую линию с белым уже привычным песком, а сзади на много километров вокруг дышащие жизнью джунгли. Насколько они тянулись, мне не было видно, может, даже на сотни километров. Единственная проплешина среди джунглей – это та самая вершина, на которой я стоял. За все время путешествий я трижды находил источники пресной воды, но только один – тот, первый – идеально подходил для лагеря. Был еще один, но мне его вода не понравилась.

Когда я возвращался, то решил пройти мимо того места, где обнаружил мертвую кошку. Как я и надеялся, костяк был гол и никого из хищников рядом не было, зато среди костей я обнаружил обломанный кончик сабли. Теперь понятно, с кем воевал тот моряк. Вот из этого обломка я и сделал новую зазубренную и наточенную острогу с крепким древком. Котята интереса к костяку не проявили.

В общем, я за эти три месяца окреп, потерял лишний подкожный жир, накопленный за зиму, и стал более сухим и поджарым. Про бронзовый загар, думаю, не стоит даже говорить, раз я постоянно хожу в одних только запасных кальсонах да в кепи. Одежду и обувь надеваю, только когда ухожу в джунгли, а так они особо и не нужны. Теперь я считал, что шансы выжить у меня в этих местах поднялись с тридцати процентов до семидесяти. Я теперь с улыбкой вспоминал, как пытался выжить, со стороны напоминая котенка с еще закрытыми глазами. Даже огонь со временем научился добывать, когда зажигалка сдохла.

Наконец детишки прекратили резвиться и поднимать в воздух кучу песка и, вывалив языки, развалились в тени деревьев.

– Так, время обеда. Налетай, подешевело, – встряхнувшись от воспоминаний, сказал я и направился к висящему на веревках вяленому змеиному мясу, которое котята так любили. Не мое, а их личное слабосоленое, для меня слишком пресное. После еды я попивал чай из самодельной кружки с диким медом вприкуску, а котята вылизывались, и только вторая кошечка, властная и признанный лидер кошачьего царства, которую я, естественно, назвал Багирой, вальяжно направилась к ручью попить воды. Именно в этот момент я расслышал далёкий грохот, от которого у всех трех котят встала дыбом шерсть, и они насторожились. Помнили гром и грохот во время последней бури.

– Что за хрень?! – вскочил я с плетеного стула и замер, прислушиваясь. – Готов на что угодно поспорить, что это пушки палят.

Через секунду я начал действовать. Поставив кружку на плетеный столик, рванул к вещам. Так как я собирался через неделю покинуть лагерь и двигаться по берегу на юг в поисках людей, то часть вещей уже была собрана. Осталось только покидать их на волокушу. Когда сбор уже был закончен, я замер. А на хрена мне самому собираться? Нужно ведь только посмотреть, ведь явно стреляют за тем мысом у вершины, если бы дальше, то шум прибоя заглушил, тут же нет, хоть и не четко, но выстрелы различимы. Вернее, даже залпы.

Убрав волокушу в джунгли и замаскировав ее, я осмотрел лагерь. Со стороны он теперь выглядел как куча веток и листвы, и, придерживая один баул, что взял с собой, и висевшую на плече флягу, я пересек ручей. На этой стороне переоделся в камуфляж и берцы, после чего рванул к вершине. Котята, весело подпрыгивая и отряхиваясь от воды, бежали рядом.

Дорога это была не раз хоженная и изученная, поэтому, держа наготове острогу, я бежал сперва по пляжу, потом по джунглям и только на середине подъема «сдох», дыхалки не хватило. А ведь те же три месяца назад я бы и четверть этого расстояния не пробежал, да что там говорить, я бы еще на пляже умер.

Багира и Кира по пути пропали, но я знал, что они где-то недалеко, а вот Ромео шел рядом, как привязанный. Грохот выстрелов, который по приближении был слышен все четче и четче, стих, что навевало нехорошие мысли. Кто там воюет? Пираты? Кто победил?

Когда я оказался на вершине, то, оставив баул на подступах, где перебежками, где ползком достиг возвышенности и, выглянув, сразу увидел источники прошлого шума. При первом же взгляде я похвалил себя, что не вылез и не стал орать от радости, что нашел людей.

На скалах у берега сидел небольшой корабль с английским флагом, до него, конечно, с километр было, но цвета на флаге я рассмотрел, на зрение не жалуюсь. У корабля с того борта, который я видел, было шесть пушечных портов. А вот второй корабль, похожий на большую фелюгу с косыми парусами, что стоял на якоре буквально в ста метрах от первого, был пиратом, причем мусульманским. Большая часть людей на нем были в тюрбанах и белых шароварах. Между кораблями курсировали лодки. На фелюгу груженые, обратно пустые. Были и пленные, я видел цепь связанных людей, сидящих на палубе фелюги.

– Еще и работорговлей промышляют, уроды, – пробормотал я, наблюдая, как перевозят женщин в одной из лодок.

В это время пираты, закончив с трюмом, стали кантовать пушки, готовясь их по одной грузить в лодки. В общем, очищался корабль до последнего гвоздя.

В течение следующих четырех часов я неотрывно наблюдал за действиями пиратов. Шум прибоя глушил крики и команды, поэтому о чем они общаются, можно было только предполагать. В принципе я бы и так их не понял.

Вдруг я заметил у одной из скал, торчащих на мелководье, светлое пятно, которое не сразу бросилось в глаза, так как я не смотрел за этим сектором, пока оно, то есть пятно, не пошевелилось.

Теперь я уже наблюдал за ним. Без сомнений, это был один из британцев. То ли пассажир, то ли член экипажа, который догадался и осмелился нырнуть в воду. Я был в курсе, что не все моряки в эти времена умели плавать.

– О, да ты там не один, – пробормотал я.

В это время сзади подошел Ромео и, как будто ничего не происходит, длинно зевнул, высунув язык, и лег рядом.

– Что, проглот, наелся? Перышко с морды убери. Опять попугаев гонял? Где сестры?.. Когда же ты по-человечески-то заговоришь?.. Хм, что-то у меня тоже живот подводит, а не подкрепиться ли нам? А?

Осторожно задом сползая в низину, я обнаружил у баула спящих кошек, проснувшихся при моем появлении. Налив им в миску теплой воды из фляги, я подхватил кружку с чаем – у меня был свой «термос», – несколько полосок вяленого змеиного мяса, пару жирных вяленых рыбешек и вернулся на пункт наблюдения, пока котята грызли свои доли… Было бы холодное пиво, так вообще кайф. Надо будет продумать процесс брожения и найти замену хмелю. Вдруг получится сделать пиво?

Поправив на голове сбившееся от ползаний кепи, я отрезал ножом маленькие кусочки соленого мяса и после тщательного пережевывания запивал их холодным чаем, одновременно наблюдая за драмой, разыгравшейся передо мной.

К вечеру, за два часа до заката, пираты наконец подняли якорь и начали отходить. Я-то надеялся, что они оставят остов корабля в покое, но я ошибался. Вот на корабле, севшем на скалы, появился дымок, потом открытое пламя. Через пару секунд от него отвалила маленькая лодка и на веслах поспешила за фелюгой. В лодке было трое пиратов.

– Ну и сволочи же! – с чувством пробормотал я.

Мне осталось только наблюдать, как огонь пожирает то, до чего не смогла добраться вода, да изредка бросать взгляды вслед удаляющейся фелюге и зашевелившимся морякам. Они стали медленно двигаться по мелководью к пляжу. Причем странно медленно, я бы уже давно выбрался, благо купался и рыбачил в этих водах постоянно, даже с акулой один раз пришлось встретиться. Встреча прошла в доброжелательной обстановке. Она на меня не посмотрела, а я смог только через пять минут отцепить сведенные судорогами пальцы от камня, за которым прятался.

Наконец фелюга уменьшилась в размерах – я знал, куда она пошла, несмотря на близкую ночь. Там дальше по берегу километрах в двенадцати будет прекрасная лагуна, отличное место для стоянки корабля. К тому же там была пресная вода. Я бы перебрался туда, но в то время, когда обнаружил ее, еще был не готов. Да и акул там было гораздо больше, чем встречалось возле моего лагеря.

– Ну что, кошаки, пошли знакомиться? Вряд ли мы успеем спуститься до темноты, но бросать людей на ночь в диких местах тоже не правильно.

По известной нам тропинке мы за сорок минут спустились в джунгли и по уже заросшему с прошлого раза проходу прорубились на пляж.

Когда я осторожно выглянул, то в четырехстах метрах уже в сгущающейся темени заметил двух человек у кромки прибоя. Один из них был здоровый на вид, а вот у второго, худощавого, явно были какие-то проблемы. Первый его поддерживал, фактически нес.

Выйдя на открытую местность, я крикнул и замахал руками испуганно дернувшимся морякам.

Когда они сообразили, что я один, я уже приблизился к ним метров на двести.

Через минуту я подошел ближе. Это действительно были моряки, один явно офицер, судя по эполету на сюртуке, другой в матросском одеянии.

В течение минуты мы изъяснялись жестами, пытаясь познакомиться. Через минуту они знали, что меня зовут Алекс, а я понял, что это штурман и боцман. Они были родными братьями. Штурмана звали Кевин Дансе, боцмана Роджер Дансе.

Тут они заметили выглядывающих из зарослей котят и явно побледнели.

– Нормально, я вам говорю, – но видя, что меня не понимают, махнул рукой. – Блин, русский учить надо. Нормально все. Кевин, что у тебя с ногой?.. А, сломана… даже обе? Где же ты так?.. Ну ничего, ждите здесь, я сейчас схожу лубки вырежу. Пить хотите?

Меня не поняли, пришлось показать знаками, после которых оба моряка яростно закивали. Оставив им фляги и кусочки мяса с парой сушеных рыбешек, я подхватил топорик и направился в джунгли.

С младшим братом, то есть с Кевином, пришлось повозиться. Я наложил ему лубки, и мы переночевали на этом пляже, а утром боцман взвалил брата на закорки и двинулся следом за мной к вершине.

Прорубая проход в джунглях, я изредка оборачивался. У меня было такое впечатление, что меня как будто специально задерживают в этом мире. Но ничего, и в этом есть свои плюсы. Пока Кевин восстанавливается, Роджер поможет мне с добычей да подучит языку. А то английский тут повсеместно… Ну почти.

* * *

– То есть ты хочешь сказать, что это поможет? – с подозрением спросил Кевин, разглядывая костыли, что я держал в руках.

На жутком английском я ответил, что только так он сможет начать ходить и разрабатывать ноги. За два месяца я стал отлично понимать английский, но вот разговорный навык мне еще нужно нарабатывать, что мы и делали долгими вечерами, рассказывая о своих жизнях. Они вроде правду, а я истории про Московию, смешанные с приключениями Гулливера. Короче, сказку я им впаривал.

Когда появился боцман, Кевин уже довольно уверенно передвигался по лагерю, загребая босыми ногами песок.

– Ха, смотри-ка, помогает! – удивился старший.

– Ты сделать лодка? – спросил я.

– Да, осталось только попробовать на воде, – кивнул он. – Гвозди, кстати, кончились.

Вот уже два месяца с момента нашей встречи мы с ним рубили лодку. Причем не просто лодку, а самый настоящий тримаран. Средняя лодка будет из ствола дерева, а поплавки – вроде закрытых пустотелых пирог. Это уже моя идея.

Конечно, некоторым моим вещам моряки удивились, но ничего особого не сказали. Большую часть неизвестных им предметов я просто не показывал, ни к чему им это. Даже часы с запястья снял.

– Когда отплывем? – спросил Кевин.

– Продовольствие заготовлено, вода тоже. Если испытание пройдет нормально, грузимся и завтра с утра отплываем, – сказал я.

– Согласен с Алексом, – кивнул боцман. – Наши, наверное, думают, что мы погибли.

– Мои тоже, – пробормотал я на русском и добавил с тоскою: – Как они там?

Через несколько минут, оставив Кевина на берегу, мы с боцманом, преодолев прибрежные высокие волны, оказались в океане, где стали пробовать тримаран на ходу. Оказалось, можно бы и лучше, но что есть, то есть.

На следующий день, простившись с берегом, который нас приютил, мы отчалили и стали отходить все дальше и дальше. Мне из нас троих было тяжелее всего, так как я прощался с котятами. Конечно, они уже полностью самостоятельные хищники, которые приходили к нам скорее по привычке, но все равно было тяжело.

Как только Роджер поставил парус, сшитый из моих одеял, мы направились вдоль берега на север, в сторону, противоположную той, куда ушли пираты.

Когда мы смогли общаться, я выяснил, что это за погибший корабль, куда он шел и что это за континент. Ну и, наконец, какой сейчас год.

Десятипушечное торговое судно, на котором служили братья, называлось «Колибри» и было бригом, принадлежавшим Ост-Индской компании. Шестого мая тысяча шестьсот девяносто первого года «Колибри» вышел из Калькутты с грузом пряностей и, спустившись по реке, вышел в открытый океан.

Через два месяца тяжелого плавания бриг благополучно прошел мимо голландского Кейптауна и принял бой с пиратами, где и погиб на скалах. Командовал им капитан торгового флота Эндрю Джонсон. Кстати, Кевин не был штурманом – это я не правильно его понял при первом знакомстве. На корабле, если по иерархической лестнице, то – капитан, потом первый помощник, второй и третий помощники. Отдельно и в единственном числе шел штурман. Кевин Дансе был вторым помощником и на момент нападения спал после ночной вахты. С Роджером я не ошибся, он действительно оказался боцманом.

Бой произошел у побережья Африки, где именно, я не понял, да и современную карту не помнил, но как пояснил Кевин, они были в месяце пути от испанского Гибралтара. По моим вычислениям, мы находились где-то в районе Нигерии. Это единственное государство, про которое я помню, что оно находится с той стороны Африки, где Атлантический океан.

Когда Кевин сообщил мне, что корабли компании затрачивают на путь из Индии в Англию от четырех до шести месяцев, я испытал шок. Оказалось, это еще нормально. «Колибри» был быстроходным бригом и давал до десяти узлов. Как потом выяснилось – это когда Кевин со скуки начал учить меня письму, – много времени уходит на поиск воды и заготовку продовольствия. Бывает, корабль стоит у берега неделю, пока охотники из экипажа не обеспечивают людей свежениной и родниковой водой. Причина таких поступков одна – цинга. Она настоящее бедствие на кораблях.

В общем, мои предположения оказались верными, я в Африке, год тысяча шестьсот девяносто первый. Начало августа.

Кстати, когда мы начали сносно общаться, я рассказал про моряка и его вещи. По пуговицам братья с ходу определили, что моряк был с военного голландского корабля. Но о трагедии, тем более ее причине, они не знали. Это могло быть что угодно, вплоть до молнии, вызвавшей пожар на корабле.

После осознания информации, полученной от братьев, я разработал план. Мы на лодке, которую тогда Роджер уже начал рубить, добираемся до Португалии, если по пути никакой корабль не встретится, там уже разбираемся, кому куда. Лично я хотел туда, где бескрайние поля, чтобы можно было без проблем найти портал. В джунглях, конечно, интересно, но из-за плохой видимости искать портал – что иголку в стогу сена, на открытой же местности это дело заметно упрощается.

В общем, я решил добраться с братьями до цивилизации, а там уж разберусь. Фигня, что денег нет, добыть их для меня не проблема. Вон, даже Дансе рты пооткрывали, когда я показал им пару самых простых фокусов. Чтобы не стать волшебником или колдуном (не знаю, как тут с инквизицией), я открыл секреты фокусов, приведя братьев в восторг. Так что проблемы в зарабатывании денег я не видел. Главное, добраться до этой цивилизации, а там уж я не пропаду. Самый простой из планов – это нанять корабль и вернуться к порталу, через который я сюда попал. Но он неосуществим в ближайшее время. Я не знаю высоты до портала, и у меня нет денег, чтобы нанять корабль в цивилизованной стране.

– Алекс? – отвлек меня от размышлений Кевин.

– Что?

– Мы отошли от побережья на десять миль, как ты и просил, – пояснил он.

– А да, точно, – закрутил я головой, после чего найдя портал, показал, куда плыть. – Туда, еще милю.

Через час, когда мы достигли нужного места, я с тоской посмотрел, как наша мачта покачивалась на восемь метров ниже портала.

– Кевин, а какая высота мачт у кораблей?

– Это зависит от типа корабля и кто его построил. А что?

– Хотя бы примерно?

– От сорока пяти до ста сорока футов. Но последние у линейных кораблей.

– Ясно, – пробормотал я, мысленно переводя футы в метры. – А у вас сколько было?

– Семьдесят три, кажется, – наморщив лоб, вспомнил второй помощник.

– Ясно. Ответь мне на такой вопрос. Мне возможно найти и нанять корабль, чтобы он доставил меня сюда?

– Можно конечно, но это дорого… А почему ты постоянно смотришь наверх?

– Да так. Ладно, можно плыть дальше. Роджер, поднимай парус, – велел я и, когда наш тримаран начал набирать скорость, спросил у сидевшего и державшего кормовое весло Кевина: – А у шхун какова высота мачт?

– По-разному, но меньше сорока не бывает.

– Значит, мне подойдет любой корабль, – пробормотал я задумчиво. До портала было метров одиннадцать.

– Алекс, ты уснул? Смотри за морем, как договаривались. Нам некогда, мы баркасом управляем, – крикнул мне Роджер, работая с косым парусом.

Почему они с братом упорно именовали наш тримаран баркасом, не знаю, видимо, был похож.

Я, конечно, участвовал в его постройке, но скорее эпизодически, так как добыча продовольствия для всех нас лежала на мне и на котятах. Поэтому Роджер один рубил лодку моим топориком, а Кевин следил за лагерем, при возможности обучая меня языку и письму. А я в свободное время помогал то одному, то другому.

– Чисто, никого нет, – известил я, садясь обратно на плетёную корзину с вяленым змеиным мясом.

– Хорошо. При любом подозрении, если что увидишь, сразу сообщай, чтобы мы успели пристать к берегу.

– Ага.

К вечеру мы преодолели, по моим прикидкам, километров восемьдесят, что очень неплохо, несмотря на то что Кевин жаловался, что идем мы не особо ходко. Доставший грузило на верёвочке Роджер помакал его в воду, что-то отсчитывая, а потом сообщил, что идем мы при попутном ветре аж на трех узлах. В общем, баркас получился тихоходным, но ведь держался на воде и шел, куда нам надо. А что медленно, так куда денешься?

Ночью мы решили не идти, так как еще плохо изучили наш тримаран и его повадки, поэтому ночевали на берегу, найдя тихую бухту, а утром, плотно позавтракав и побрившись – это я про себя, отошли от берега и поплыли дальше. Или пошли, как моряки любят говорить? Не знаю, я не моряк.

Про следующие три дня ничего особого сказать не могу. Шли мы в двух километрах от берега, это примерно морская миля, как говорил Кевин. Третью ночь мы ночевали у берега, на якоре-камне. Причина была существенной – во вторую ночёвку на наш лагерь было совершено нападение местных жителей. Самих мы их не видели, только слышали стук впивающихся в песок дротиков и копий да улюлюканье из зарослей. Пользуясь ночной темнотой, мы умудрились свернуть лагерь, благо большая часть вещей находилась в лодке, и благополучно отплыть, проведя остаток ночи в тримаране в трех километрах от берега. Так что готовили ужин мы обычно на берегу, но вот спали уже в лодке. Благо места для этого хватало. Тримаран был семи метров в длину с высокими бортами.

Но это все было буднями плавания, на четвертый световой день мы прошли мимо широкой реки, впадающей в океан, и снова последовали вдоль берега. Пару раз нам встречались пироги с чернокожими рыбаками и один раз деревенька на берегу, однако мы благополучно миновали их.

Встреча произошла на пятый день, когда Роджер, имея зрение лучше, чем у меня, засек пятно паруса впереди по курсу нашего движения. Это был не первый корабль, что мы видели, вернее, даже третий. Маршрут обычно шел в двадцати или двадцати пяти километрах от побережья Африки, поэтому мы с ними не встречались, хоть и замечали. Причина банальна – и с голландцами, и с португальцами британцы были в контрах, поэтому мы и держались у берега. Так как в море спрятаться от противника было невозможно, а в плен не хотелось никому. Могут продать, как живой товар, тут это в порядке вещей.

Так вот, этот третий по счету встреченный корабль, как и мы, шел у берега и шел явно нам навстречу. Причем ветер ему был попутный, так как мы шли галсами из-за встречного ветра, что существенно замедляло наше продвижение вперед.

– Я думаю, лучше свернуть к берегу, – предложил я, пытаясь разглядеть парус, завидуя отличному зрению боцмана.

– А толку? Берег открытый, песок. Наш баркас разглядят сразу, – хмуро ответил Кевин, но все-таки повернул.

Ветер сразу наполнил наш единственный парус и шустро потащил тримаран к берегу.

– Можно собрать у деревьев ветвей и замаскировать его, а мачту сложить. Со стороны будет напоминать кучу мусора, – день ото дня я все больше делал успехи в разговорном английском языке, поэтому меня сразу поняли.

– А это хорошая идея, Алекс, – оживился Кевин.

Пока Роджер готовил топорик, я всматривался в приближающийся берег. Несмотря на то что мы за эти пять дней преодолели километров триста, он очень походил на тот, где я жил последние пять месяцев. Отличия были несущественными. Разве что выброшенного последним штормом мусора было поменьше, да джунгли отступили от кромки воды дальше метров на двадцать. Пляж тут был пошире.

Как только днище заскрежетало о дно, мы с Роджером босиком прыгнули в воду с разных сторон тримарана и, ухватившись за борта, стали толкать лодку на берег, пока нос не уткнулся в песок. Почти сразу Роджер побежал к деревьям, держа топорик, а я стал собирать сухие пальмовые ветви, валявшиеся где кучей, а где и поодиночке, как их разбросал шторм, и подавал их Кевину, маскирующему судно. После этого мы с ним сняли парус и вытащили из гнезда мачту, в последнем нам помог Роджер, притащивший от деревьев несколько длинных ветвей.

Маскировка заняла почти час, после чего, перекусив вяленым змеиным мясом, мы перетаскали самое ценное в джунгли и укрылись среди деревьев. Дальше потянулось длительное ожидание, пока наконец корабль не стал полностью виден.

– Похож на большой шлюп нашей постройки… – пробормотал Роджер. Прищурившись от бликов солнца на воде, он пристально рассматривал приближавшийся корабль. – Шлюп плимутской постройки. Теперь я в этом уверен, это наши.

– Подождем, – осадил брата Кевин, – посмотрим на флаг, когда они приблизятся. Это могут быть и пираты, и каперы. Многие пользуются нашими кораблями. Вспомни пиратов, что напали на нашу «Колибри». Они сменили только оснастку и укоротили мачты, раньше это был наш барк.

– Что за барк? – с любопытством поинтересовался я. Лежа на животе, я продолжал рассматривать приближающийся корабль. Уже можно было различить, что корпус у него светло-синего цвета с желтой полосой по всему борту. В этой жёлтой полосе на повернутой к нам стороне было отчетливо видно одиннадцать пушечных портов, окрашенных в черный цвет.

– Это такой корабль. Он представляет собой трёхмачтовое судно с прямыми парусами на всех мачтах, кроме кормовой бизань-мачты, несущей косое парусное вооружение, – снова включил Кевин менторский тон, видимо кого-то пародируя. – Иными словами, Алекс, все мачты барка, за исключением последней, из поперечного рангоута имеют только реи, тогда как последняя мачта рей не имеет. Барки нельзя назвать небольшими судами, но ценят их не за компактные размеры, а за скорость.

– Да я просто так спросил, – отмахнулся я.

– Да, теперь и я вижу оба флага, – спокойно сказал Кевин. – Это наши. Причем вон флаг военно-морского флота.

– Интересно, что они тут делают? – вставая, спросил Роджер.

– Идут близко к берегу, может, что ищут? – предположил я, тоже выскакивая на берег.

В лодке у нас была специально приготовленная корзина, в которой были сложены сухие дрова и трава для сигнального костра.

Вытащив ее на песок, мы оба заширкали своими кремнями, высекая снопы искр, пока трава не затлела и не вспыхнула множеством мелких огоньков. Потом уже схватились хворостины, выбрасывая в воздух легкий дым. Когда корзина с содержимым разгорелась, мы стали подкидывать влажные листья и ветви, что вызвало заметный дым.

Стоявший у борта тримарана Кевин крикнул:

– Все нормально, они нас заметили, спускают паруса!

Мы вышли на открытое место, чтобы нас можно было видеть, и замахали руками.

– Идем навстречу или дождемся лодки? – спросил я, заметив, что с нашего борта начали спускать на воду одну из четырех лодок.

– Думаю, лучше идти навстречу. Волны у берега высокие, а у корабельной шлюпки низкие борта. Нашему баркасу они нипочем, а на шлюпке пристать к берегу будет трудно.

– Тогда грузим вещи.

Из моих личных вещей были оба баула, лишь топорик находился открыто в лодке, но я собирался его забрать, когда мы окажемся на борту. Я не собирался разбрасываться ценными вещами.

– Точно наши, – пробормотал Роджер, когда мы стали сталкивать тримаран в воду. К этому времени мы успели поставить мачту, избавиться от маскировки и натянуть парус, пока не поднимая его.

– С чего так решил?

– Вон красные мундиры в лодке. Это наша морская пехота, их издалека видно.

Привстав на цыпочки, я действительно рассмотрел в отвалившей от борта шлюпке несколько человек в красных сюртуках с белыми наплечными ремнями и в треуголках. В руках у них были видны длинные ружья. Командовал ими и тремя матросами в выбеленной одежде, что управляли лодкой, кто-то в синем сюртуке.

Наконец катамаран закачался на волнах, поддавшись нашим усилиям, и, когда Кевин забрался в лодку, мы с Роджером развернули его носом к воде и стали толкать, пока дно не пропало, после чего, взобравшись на борт, достали самодельные весла и начали грести. Со шлюпкой мы встретились, когда отошли от берега метров на четыреста, где волны были не так высоки и более пологими.

– Что за корабль? – крикнул Кевин при приближении.

– Его британского величества шлюп «Виктория», капитан Горацио Байер. Мичман Джексон, – представился хмурый рыжий паренек в синем сюртуке лет семнадцати на вид. – Кто такие?

– Выжившие с торгового судна «Колибри». Второй помощник Дансе, боцман и пассажир дворянин Алекс фон Демин. На наше судно было совершено нападение пиратами, мы единственные, кто смог спастись. Остальные или погибли, или попали в рабство.

– Португальцы или голландцы?

– Мавры.

– Понятно. Они тут тоже, бывает, бесчинствуют, – в это время шлюпка наконец подошла вплотную, и два морпеха перепрыгнули к нам на баркас. – Ладно, капитан разберётся. Следуйте за нами.

Мы начали устанавливать парус, после чего, даже немного обогнав шлюпку, идущую на веслах, двинулись к кораблю. Пока было время, мы оделись, так как чтобы сберечь одежду, ходили в одном белье, я вообще был только в кепи да в кальсонах. Кстати, мои трофейные кепи были и у братьев. Свои треуголки они потеряли еще во время спасения с «Колибри».

Насчет того, что я был пассажиром «Колибри», мы договорились с братьями особо. Не хотелось рассказывать о себе лишнего, а тут пассажир как пассажир, и все. Братья только пожали плечами, согласившись, им было все равно.

Пока мои спутники под любопытными взглядами морпехов надевали свою одежду, я натянул нижнюю рубаху, потом камуфляжные брюки, куртку, носки и берцы. После того как я застегнул ремень, начал завязывать шнурки на берцах. Поправив кепи, я подмигнул ближайшему пехотинцу, мужику лет под сорок с просоленной косичкой, и посмотрел на приближающийся борт корабля.

Наконец мы подошли к борту, где свисала веревочная лестница с деревянными плашками. Так как у нас были поплавки, пришлось подходить носом.

Роджер ловко поймал брошенный конец и привязал нашу лодку. Первым на борт с трудом поднялся Кевин, потом я, и уж после того, как Роджер подал мне мои баулы с личными вещами – топорик я забрать у него не забыл – поднялся и сам. На палубе нас ждал комитет по встрече из местных офицеров.

– Добрый день, господа, – слегка кивнул довольно молодой мужчина в синем дорогом сюртуке с одним золотым эполетом на плече. – Я капитан Байер. Мои офицеры, лейтенанты Томсон и Грег.

Мичманов, коих было семеро, не считая того, что нас встретил на шлюпке, капитан представить не посчитал нужным.

– Второй помощник с брига «Колибри» Кевин Дансе. Ост-Индская компания. Шли с грузом пряностей из порта Калькутты. Мой брат – Роджер Дансе, исполнял обязанности боцмана. И наш пассажир дворянин Алекс фон Демин, – еще раз рассказал Кевин. – На наш бриг было совершено пиратское нападение. Корабль погиб, груз захвачен, а часть пассажиров и экипажа попали в плен.

– Как это произошло?

– Мы вели бой вблизи берега и сели на скалы, – поморщился Кевин. – Однако это нас и спасло, мы сумели спрятаться среди прибрежных скал, и пираты нас не заметили. Потом они разграбили судно и ушли, а мы выбрались на берег. Это все произошло примерно два месяца назад.

– Хорошо. Давайте вы подробно расскажете нам все о своих приключениях за обедом в кают-компании, – предложил капитан.

– Было бы неплохо.

– Томсон! Поднять шлюпку на борт, баркас привязать сзади, возьмем его с собой. Курс прежний.

Почти сразу раздались свистки, и окружавшие нас любопытные матросы разбежались по постам, а мы следом за капитаном и вторым лейтенантом спустились по узкой лестнице внутрь корабля в кормовые помещения.

Я не бросил баулы и вместе с ними проследовал за моряками. Когда мы прошли по короткому узкому коридору в кают-компанию, я уложил баулы в угол, чтобы они никому не мешали, а после приглашающего жеста капитана сел за общий длинный стол.

Судя по двум неубранным гамакам, кают-компанию использовали по разному назначению, не только для трапезы. На моих глазах лейтенант Грег убрал морские карты со стола, скатав их в один общий рулон, и спрятал в отдельный сундучок морские приборы, включая большую подзорную трубу. А тихо скользнувший за нами молодой мичман лет пятнадцати на вид быстро и как-то незаметно убрал гамаки. Видимо, тут спали те, кто стоял на ночной вахте, но наше появление их разбудило.

Помещение было не особо большим, как и сам корабль, где-то три на пять метров. Посередине стоял длинный, но узкий стол – метр двадцать, не больше – у стен множество личных рундуков, наверняка мичманов. И две двери. Одна вела в коридор, через который мы попали в кают-компанию, другая – неизвестно куда. Окон, к моему удивлению, не было, видимо, они были в личных каютах старших офицеров.

Свет давали три масляных светильника с мутным стеклом и шесть свечей на подсвечнике, жестко закрепленном на столе. В принципе нам хватало.

Стульев не было, вместо них использовались те самые рундуки, про которые я уже говорил. Меня даже позабавила подобная многофункциональность этих предметов. Было видно, что все на тесном корабле имело двойное назначение. Видимо, поговорка «в тесноте, да не в обиде» тут имела наибольший успех.

Пока мы рассаживались на пододвинутые тем же расторопным мичманом рундуки, мичман Джонсон доложился на ухо капитану о нашей встрече, и тот сказал:

– Пока готовится обед и доставляются блюда, нам бы хотелось послушать о том, что с вами произошло.

Кроме самого капитана, лейтенанта Грега и старшего штурмана были все мичманы и штурманские помощники, свободные от вахты. Они оккупировали все свободные места и с любопытством слушали рассказ Кевина. Под конец, когда он закончил, капитан спросил у меня:

– Так вы из России? Дворянин?

– Помещик, – утвердительно кивнул я. – По-вашему, дворянин невысокого звания. Эсквайр, если я не ошибаюсь. Простите, я плохо говорю по-английски.

– Ничего, нам понятно. Вон, я даже могу сказать, что лейтенант Грег, ранее служивший на фрегате «Резвый», был в Московии и даже знает ваш язык… Ну, Фридрих, скажи что-нибудь.

Я понял, что меня проверяют на правдивость. Поэтому внимательно слушал, что говорит занервничавший лейтенант. По мере произнесения слов мое лицо все краснело и краснело, пока я не выдержал и натуральным образом не заржал.

– Простите мою бестактность, – вытирая платком слезы, попросил я. – Разрешите задать вашему лейтенанту вопрос?

– Да, конечно.

– Вы слышали эти слова в каком-нибудь припортовом кабаке?

– Да, а как вы догадались? – удивился тот.

– Я с младых лет живу в России, но таких ругательств даже не слышал. Наверное, вы разговаривали с моряком?

– С купцом из Новгорода, он называл себя кормчим.

– Ну, тогда все понятно. В следующий раз, если будете у нас в России, не говорите в высшем обществе эти слова, не так поймут.

Капитан, который нас внимательно слушал, пытался скрыть улыбку, насмешливо поглядывая на лейтенанта. Видимо, тот изрядно хвастал, что знает русский язык.

– У вас есть документы, подтверждающие личность? – спросил Байер.

– Были, однако, когда я выпрыгивал в окно, подхватил то, что легче всего, то есть сумки. А документы у меня хранились в сундуке. Боюсь, сейчас они находятся в руках пиратов, как и деньги, но не думаю, что они что-то поймут.

Оба брата спокойно слушали мою ложь, так как мы обмусолили эту тему заранее. Они помогали мне не потому, что я им заплатил, нет, у меня на это не было денег. А потому, что они оба были шотландцами и были благодарны мне за спасение и помощь. Как оказалось, шотландцы тут очень не любили англичан и частенько воевали с ними.

– Хорошо. По прибытии в Плимут я сообщу о вас в таможенную службу, дальше уже с вами работать будут они. Позвольте полюбопытствовать, откуда у вас столь занимательный костюм?

– Купил в голландской фактории охотничий и походный костюм. Мне очень понравился, и я не пожалел денег.

– Дорого, позвольте узнать?

– Почти два фунта, но они еще под меня подогнали.

– Капитан, сэр, когда мы отправимся в Британию? – спросил Кевин и чуть-чуть пододвинулся, когда повар с помощником внесли блюда. Он сидел в проходе у двери.

– Мы не закончили работу, но осталось последнее задание. Выполним и сразу идем домой, – ответил капитан.

Я вздохнул несколько свободнее, похоже, деза прошла. Не потому, что я такой хороший актер, а потому что мои слова подтвердили братья. Тем более Кевин солгал, что видел мои бумаги, когда стоял на вахте в Калькутте.

Дальше мы стали обедать. М-да, по сравнению с местными офицерами я настоящий аристократ, так как очень ловко пользовался ложкой, вилкой и ножом, изредка промокая губы платком. Офицеры же даже рыгать за столом не стеснялись, варвары.

После довольно приличного обеда – было видно, что питаются на корабле свежениной – капитан распорядился поселить Кевина как офицера хоть и торгового флота, в мичманской, то есть в кают-компании, благо запасной гамак был в наличии. Роджера в матросский кубрик – хватит и того, что он поел с нами, дополняя интересный рассказ Кевина – а меня подселили к лейтенанту Томпсону, потому как больше было некуда, не к капитану же.

Сам Томпсон был на вахте, поэтому каюту показал мне Грег, деливший похожую каюту со старшим штурманом.

Каюта была совсем крохотной, как я уже говорил, корабль размерами не впечатлял, однако матрос смог подвесить тут гамак для меня, а лейтенант показал, куда лучше сложить вещи. В самой каюте была спартанская обстановка. Койка, столик с двумя грубо сколоченными стульями с сидушками из парусины и два рундука, видимо, с личными вещами лейтенанта. Больше всего меня поразила единственная картина на стене. Парусник в облаках белоснежных парусов на высокой волне. Нарисовано было красиво и, похоже, недавно. Подписи художника не было.

Потыкав пальцем в холстину, где был нарисован один из парусов, я пробормотал:

– Ничего схожего с оригиналом.

Это действительно было так, все паруса «Виктории» были грязно-серыми, а не белоснежными.

Убрав вещи под столик, я попробовал залезть в гамак, что на качающемся корабле довольно непросто, и когда это получилось, немного отдохнул, скидывая напряжение. Через час, сменившись с вахты, пришел хозяин каюты, и мы быстро с ним познакомились. Как оказалось, «Виктория» шла к той реке, мимо которой мы вчера проплывали. За два дня поднявшись по ней по течению, мы встали у какой-то рыбацкой деревушки, где принялись чего-то ожидать. Мне, понятное дело, не говорили, чего.

* * *

С соседом по каюте мы довольно быстро сошлись на почве любви к игре в покер. Ну, лейтенант-то действительно любил, а вот я больше притворялся. Хотя умел, не скрою. Причем знал четыре разновидности.

На реке мы стояли не так долго, дней восемь, а для разнообразия службы, и чтобы не скучать, британскими моряками давно были придуманы разные уловки: для матросов частые учебно-боевые тревоги, для офицеров – игры в карты. В частности, в покер и вист. Хороших игроков среди них не было, разве что старший штурман Крис Редон показывал более-менее неплохие задатки, но против меня они не катили. Я еще при первом предложении сыграть заявил, что очень хороший игрок, чтобы потом не обвиняли в шулерстве, и что у меня нет денег, все осталось в том сундуке с документами. Меня поняли, и капитан расщедрился ссудить меня пятью шиллингами в залог моей одежды. Видимо, заинтересовала она его. Эти шиллинги я отбил обратно достаточно быстро, вернув долг расстроенному капитану, он явно надеялся на штурмана Редона.

Особо моряков я не раздевал, так, по мелочи, спуская и поднимая выигрыш, за эти восемь дней заработав один фунт и семнадцать шиллингов. Мало ли, обидятся и оставят тут. Поэтому я и хитрил, оставляя офицеров довольными изящной и интересной игрой. Да и мне помогало убивать время.

Мы как раз обедали, когда наблюдатель сообщил, что в деревню вошли новые люди. Не белые. Видимо, те, кого и ожидал капитан, потому как все засуетились. Меня попросили посидеть в каюте, а братьев Дансе заперли в матросском кубрике. В нашей с Томпсоном каюте имелось небольшой оконце, которое можно было открывать, но, к сожалению, корабль стоял другим бортом к нужному берегу. В течение трех часов раздавался топот босых матросских ног на палубе, скрип талей и плеск волн за бортом. Из трюма явно что-то выгружали.

Ближе к вечеру зазвучали свистки, и корабль, заскрипев всеми швами и рангоутом, стал разворачиваться. Когда он встал носом по течению, я заметил на берегу толпу чернокожих людей и штабеля ящиков с бочонками. Я готов был поклясться, что это оружие и порох.

Когда стемнело, мы спустились по течению на несколько километров и встали на якорь – видимо, капитан не хотел оставаться на ночь рядом с той деревушкой.

О том, что я что-то видел, я, естественно, никому не сказал, поэтому жизнь на корабле шла своим чередом. К вечеру следующего дня мы вышли из реки и, отойдя от берега, наконец направились в Англию.

* * *

– Мистер фон Демин? – обратился ко мне мужчина в парике, треуголке и явно служебном коричневом сюртуке. Он стоял у трапа пришвартованного шлюпа и смотрел прямо на меня. Рядом с ним был лейтенант Грег. Что мне не понравилось, так знакомо бегающие глаза мужчины.

– Да, это я, – повернулся я к служащему. За последний месяц мой английский приблизился к совершенству, все-таки огромная практика, так что у меня прослеживался только легкий акцент.

– Таможенный департамент его величества. Старший служащий Гельмут Райн, – слегка кивнул мужчина.

Обернувшись, я посмотрел на капитана Байера, который с легкой злорадной улыбкой смотрел на меня. Наверное, не стоило мне опускать его на двенадцать фунтов, но уж больно хотелось наказать за непомерное любопытство к моей стране.

В это время с юта как раз показались Кевин и Роджер. Я успел с ними распрощаться на всякий случай да еще вручить каждому по одному фунту. Они были без денег, так что наличка пригодится. Без слов оба брата приняли мою благодарность, понимая, для чего она.

– Братья Дансе? Кевин и Роджер? – уточнил у них таможенник.

– Да, это мы.

– Попрошу вас следовать за мной.

Когда мы спустились на каменный пирс порта Плимута, нас взяла под стражу шестерка солдат из местных, и мы в сопровождении таможенника направились куда-то к портовым постройкам.

В Плимут мы пришли к обеду. Пока маневрировали и нас на прицепе большой десятивесельной шлюпки подтащили к пирсу, где крепко пришвартовали шлюп, наступил вечер. Несмотря на то что солнце держалось еще достаточно высоко, в городе уже были тени, и при легком тумане город казался сказочным рисунком, в котором проглядывались слегка расплывчатые нарисованные дома. И только мелькающие пешеходы, кареты, шум живого города да дымящие трубы домов давали понять, что все это настоящее.

Наконец, следуя за таможенником, мы подошли к двухэтажному дому с узкими окошками и, пройдя через неохраняемую дверь, оставили четверых из шести солдат снаружи. После чего проследовали мимо конторки у входа, где сидел писарь в таком же сюртуке, как и у служащего, что нас вел. Оставив обоих солдат в коридоре, мы вошли в большое помещение. Там было три конторки, но все они были пусты.

– Вы, господин Демин, подождите снаружи, там есть скамьи. Ожидайте, когда вас позовут.

– Хорошо, но если можно – побыстрее, – продолжая держать спесивый и высокомерный вид, сказал я. – Мне еще искать гостиницу.

Таможенник не счел нужным ответить, занимая один из столов и приготавливая писчие принадлежности. Три свечи, стоявшие на столе, видимо, давали ему достаточно света, чтобы можно было что-то писать.

Ждать пришлось около часа. Сидя в почти полной, немного мрачноватой темноте, я прислушивался, стараясь понять, о чем говорят в кабинете. Дверь была плотно закрыта, и разобрать, о чем говорят, не представлялось возможным. Жаль, солдаты не давали подойти к двери.

В это время от входной двери к нам проследовал важный мужчина в уже привычном парике и темном сюртуке, в темноте непонятен был его цвет, но вроде зеленый. Вот в кабинете разговор стих, пришлось подождать еще минут пять, пока из кабинета не вышли усталые братья и тот самый важный мужчина. Кевин кивнул, значит, все прошло нормально и они все подтвердили.

– Алекс, за нами прибыл представитель компании, поэтому мы уезжаем. Нас ждут в представительстве компании, потом мы отплывем в Лондон.

Мы быстро распрощались, обняв друг друга. Проводив взглядом уходящих братьев, я после приглашения таможенника проследовал в кабинет, не забыв подхватить баулы с вещами. Деть мне их тут пока было некуда.

– Присаживайтесь, – довольно вежливо предложил таможенник, указав на стул перед столом.

Уложив вещи, я присел за стол, внимательно посмотрев на таможенника.

– Разрешите представиться. Старший служащий Гельмут Райн. Таможенный департамент его величества в Плимуте.

– Алекс фон Демин. Дворянин, – сухо представился я, продолжая придерживаться выбранной легенды.

– Братья под роспись рассказали, что вы были приняты на борт в Калькутте. Старший Дансе подтвердил, что видел ваши документы. С этого момента вопрос снимается, у нас нет причин не доверять им. Вопрос только один: что вы делали в Индии и что у вас в сумках?

– В сумках походный набор из одеял и посуды для путешествий по дикой местности. Оружия, к сожалению, нет. А в Калькутте я был проездом, путешествуя. До этого был в Японии. И там, и там понравилось. Все было необычно.

Таможенник довольно долго расспрашивал меня на тему путешествия, на каком корабле приплыл в Индию из Японии, и задавал другие мелкие вопросы. Не думаю, что это нужно таможенникам, видимо, для местной разведки собирают сведения. Про одежду он ничего не спросил. Поэтому когда беседа-допрос закончилась, я поинтересовался:

– Как насчет документов, ведь мои были потеряны?

– Мы не можем вам просто так, без официального подтверждения выдать подобные документы. Вам нужно обратиться в Министерство внешних отношений. Мы можем только выдать проездные документы.

– А если очень надо, а бегать по другим министерствам не хочется? – спросил я, выкладывая на стол тяжело звякнувший кошель.

Таможенник жадно посмотрел на него и, чуть помедлив, взял. Быстро развязав горловину, он высыпал на ладонь десяток тяжелых желтых кругляков.

– Думаю, пять фунтов обеспечат вашу лояльность и помогут получить нужные документы, – продолжал убеждать я Райна.

– Мало, – коротко сказал таможенник. – Поймите меня. Вас зарегистрировали в журнале учета согласно заявке капитана Байера.

Имея немалый опыт работы с документацией, я только презрительно фыркнул:

– Заявка капитана наверняка была устной. Поэтому вам останется внести в журнал, что сведения не подтвердились, и выдать мне нужные документы.

– Это так, – согласно кивнул таможенник, отчего свисающие патлы парика качнулись. – Но я не один, подобные документы подписывает мой начальник сквайр Буш.

– Вот, у меня есть еще пять фунтов, но документы должны быть на дворянина. Не волнуйтесь, скоро я покину Англию, и проверка, если она случится, ничего не подтвердит. Бумаги уплывут вместе со мной, – ложь легко слетала с языка.

– Хорошо, – посмотрев на мешочек, что я покачивал в руке, ответил Райн. – Сегодня начальника на месте уже нет, но завтра к обеду все будет готово.

У меня после взяток оставалось всего тридцать семь шиллингов, это почти два фунта, поэтому я озаботился ночлегом, а так как уже стемнело и искать самому проблематично, обратился с этим вопросом к Райну.

– Недалеко есть отличная гостиница. Называется «Белая лилия», – покусав губы, ответил он. Видимо, щедрое раскидывание значительных сумм (а для него десять фунтов – это годовая зарплата) повлияло на выбор. Не удивлюсь, если гостиница для дворян достаточно дорогая. Поэтому пришлось спустить его с небес на землю.

– Чтобы там поселиться, у меня еще нет документов, поэтому лучше бы найти место там, где особо не задают вопросов.

– Тогда лучше всего подойдет «Приют странника». Его облюбовали морские офицеры. Хороший отель, его держит бывший капитан линейного корабля.

– Принимается. Так что насчет документов?

– Я сам принесу их вам в отель, там и рассчитаемся.

– Отличная новость.

– Раз эту проблему мы решили, давайте займемся моими прямыми обязанностями. Нужно расписаться в ряде документов. На ваш опрос и осмотр личных вещей…

Через двадцать минут с баулами в руках я вышел на крыльцо таможенного здания и громко свистнул, как советовал Райн. Через несколько секунд ко мне подкатила местная наемная карета.

– Сэр? – спросил кэбмен.

– «Приют странника», – велел я ему, закидывая баулы на одно из сидений и залезая следом.

Спустя двадцать минут при свете свечей – подсвечник держал слуга – я уже устраивался в одном из лучших номеров отеля, заказав помывку. На все я потратил шесть шиллингов и восемь пенсов из своих запасов. Пять за два дня в гостинице, один за горячую воду и за еду в номер. А пенсы ушли за услуги наемной кареты. Дорого, блин.

Райн меня не обманул, когда я обедал омлетом с гренками и подогретым молоком, взяв на десерт яблочный пудинг со сладким чаем, он наконец постучался ко мне в номер.

Я быстро просмотрел рукописные тексты на двух листах пергамента и печати. Конечно, Кевин учил меня писать на песке печатными буквами, и перед отплытием мы только-только перешли к правописанию, но разобрать, что написано в документах, я мог, хоть и с проблемами. В одном было указано, что я дворянин, причем «шевалье», и имелась пометка, что выдали мне их взамен утерянных, в другом – проездные документы. На мой не особо искушенный в этом взгляд, все было нормально, только вот возник один вопрос:

– А почему шевалье? Ведь у вас сейчас война с Францией?

– «Сквайр» мы вам дать не можем, а французские вполне. К тому же, видите, у вас стоит отметка, что вы московит, – указал таможенник.

– Да, вижу, – кивнул я, подумал и, еще раз изучив документы, подтвердил: – Хорошо, меня все устраивает. Вот остаток суммы, а это, – у меня замелькала между пальцами золотая гинея, – вам за работу моя личная благодарность. Надеюсь, вы обо мне забудете.

– Благодарю, не откажусь… шевалье, – приняв подарок, слегка поклонился таможенник. Проверив кошель с пятью фунтами и убедившись, что все на месте, Райн кивнул и вышел из моих апартаментов, а я быстро вернулся к обеду. Съев половину пудинга и запив его чаем, я стал быстро собираться, убрав остаток яблочного пирога в один из баулов. В дороге пригодится.

Конечно, гинея – это на один шиллинг больше одного фунта, который приравнивается к двадцати шиллингам, но не дать я не мог. В случае если меня будут искать, этот Райн ничем поискам не поможет.

Документы документами, но лучше как можно быстрее покинуть Плимут. Лучше подстраховаться, на мой взгляд. Жаль только, что моя одежда – это яркое пятно, и отследить, куда я направился, труда не составит. Ничего, будут деньги, куплю приличную одежду. Только без париков. Не выношу местную моду.

Спустя десять минут после ухода Райна я получил от портье деньги обратно, так как не собирался жить вторые оплаченные сутки, и вышел на улицу, где, поймав кэб, велел кэбмену ехать на дорожную станцию, откуда отправлялись по разным городам местные дилижансы. Можно сказать, междугородные автобусы, если по-нашему.

Сорок минут спустя, отпустив кэбмена, я прошел в помещение станции и купил билет до Лондона. Всегда хотел в нем побывать. После покупки я присел на скамью в сторонке. Как сообщил клерк, что продал мне билет, восьмиместная карета отъезжала через час, а пока она была на ТО.

Спустя еще час я с семью попутчиками трясся на дороге в сторону Лондона. Как сообщил нам кучер, прибудем мы завтра к обеду, поэтому по пути запланированы ночёвка в таверне и пара остановок для отдыха.

Мои вещи были сложены и закреплены на крыше кареты. Облегченно вздохнув, я откинулся на мягкую, набитую конским волосом спинку и прикрыл глаза, отдыхая душой и телом.

На одной из кочек поймал любопытный взгляд попутчика, молодого морского офицера в звании лейтенанта, и сделал пометку как можно быстрее при первой возможности сменить одежду на местную.

* * *

– Этот отель один из лучших, сэр. Как вы и просили, он достаточно хорош и не так дорог, сэр, – сказал кэбмен, останавливая кэб у трехэтажного здания. У входа стояли двое в черных плащах.

Один – капитан-лейтенант с одним эполетом на плече, он специально откинул плащ, чтобы его было видно, другой – наверняка дворянин, одежда и парик под треуголкой его выдавали. Да и шпага на боку была к месту.

Кстати, надо будет озаботиться покупкой этой зубочистки, дворяне почему-то без нее не ходили.

– Отлично. Лови, – кинул я кэбмену монетку в полшиллинга. Это было более чем щедро, но зато этот бывший моряк, потерявший ногу в одном из морских боев, дал достаточно информации, чтобы не быть в столице Британии слепым. Например, я знал, где закупаются мелкие дворяне на предмет повседневной одежды. Где хороший оружейный магазин и, наконец, в каком клубе собираются обеспеченные граждане столицы, чтобы спустить сотню-другую шиллингов в карты. Короче, все, что мне было надо, остальную шелуху местных новостей я пропустил мимо ушей.

– Добрый день, господа, – кивнул я стоявшим у входа мужчинам и, получив ответные кивки да любопытные взгляды, дождавшись, когда слуга из отеля подхватит поданные кэбменом вещи, последовал за ним в фойе.

Встретивший нас портье в довольно дорогой ливрее с позолотой на галунах вежливо узнал мое имя, внес его в списки, попросив только проездные документы, и выдал ключ к небольшому номеру.

Когда слуга сложил вещи, я отпустил его и, рухнув на кровать, заложил руки за голову, пробормотав:

– Да, Лондон – это вам не Плимут. Блин, десять шиллингов за три дня! Да я так без денег останусь…

Немного поворчав, я встал с кровати и, убрав баулы в шкаф, направился к выходу. Нужно пробежаться по магазинам, и первый из них тот самый «Гримм и сыновья», где закупают одежду небогатые дворяне и обеспеченные жители столицы и пригорода.

Пошел я пешком, так как кэбмен указал на него, когда мы проезжали мимо, а дорогу я запомнил, к тому же магазин находился всего в паре кварталов от отеля. Да и прогуляться вдруг захотелось, посмотреть на аборигенов, как они тут живут, как одеваются и как себя ведут.

Было довольно прохладно в одной легкой летней камуфляжной куртке, нижнее белье не особо грело, все-таки начало осени, холодновато, однако я спокойно дошел до магазина и прошел внутрь.

Встретил меня невысокий кудрявый живчик с сединой в волосах. Весь его облик выдавал, что он портной, даже мерная верёвочка, что свисала с его шеи, подтверждала это.

– Добрый день, сэр. Вы что-то хотели? – подлетел он ко мне, пока два его помощника работали с дородным и высокомерным мужчиной лет сорока. Помогая тому с лиловым сюртуком, пока он придирчиво разглядывал в зеркало обновку.

– Да, меня интересует готовая одежда и цена.

Дородный презрительно фыркнул на мои слова. Состоятельные люди покупают платье только на заказ, по снятым меркам. А уже готовое – только бедные и нищие.

Я не обратил на его презрение никакого внимания и прошел вслед за портным в соседнее помещение, где были развешаны мужские платья всех видов. Цена была, конечно, высокой, а у меня оставалось всего фунт и три шиллинга, не считая мелочи, но покупать пришлось, куда деваться?

Я взял неплохой сюртук зеленого цвета самого простого вида, но довольно элегантно сшитый. После чего штаны, а вернее штанишки до колен того же цвета, самые дешевые чулки и легкие туфли. На все это у меня ушел аж двадцать один шиллинг. Целая гинея. Не хватило на плащ и треуголку, но я не расстраивался. Одежды по минимуму хватало, чтобы меня приняли в клубе и дали возможность сесть за стол, а там уж я наверстаю. Все-таки деньги на первую ставку были. Главное, на профи не нарваться, чтоб он не раздел меня до исподнего, и не потерять последние деньги. В этом случае будет совсем тяжко, так как не я один нашел такой способ заработать, и подобные люди наверняка там встречаются.

Один из помощников хозяина, а тот живчик им и оказался, упаковал покупки – после примерки, естественно, – в холщовую сумку, за которую мне дополнительно пришлось выложить еще три пенса.

После всех уплат я подхватил этот грубый кофр, сделанный из мешковины, и вышел из магазина.

Уф-ф-ф. Первое и самое главное дело сделано, хоть и не удалось избежать любопытства портного. Конечно, я дал ему посмотреть, как прошита куртка, отчего он восхищенно зацокал языком, глядя на ровные строчки от швейной машинки, но за просмотр в виде платы я вытребовал недорогую черную треуголку, решив пока обойтись без плаща. Купленная одежда была из сукна и грела достаточно.

Заселился я ближе к обеду, да на гуляние по городу и покупки у меня ушло часа три, поэтому, выйдя из магазина, я поспешил в отель. Нужно переодеться, пополдничать и можно приготавливаться к походу в клуб, благо он был через семь зданий от отеля. К тому же мне надо было привести в порядок прическу, а то даже на «Виктории» не было хорошего цирюльника. Отельный парикмахер не только на удивление ровно и коротко меня постриг, но и качественно побрил.

К вечеру, когда начала сгущаться темнота, я при полном параде, правда, пока без шпаги, вышел из здания отеля. Входную дверь мне услужливо открыл швейцар, получив за это монетку. Слегка поежившись от вечерней прохлады, я направился вниз по улице в сторону клуба. На офицерском поясе, что я использовал, так как не хватило денег на местный, у меня висел очередной мешочек с последними двумя шиллингами. Когда я брал выигрыш у офицеров «Виктории», у меня скопилось шесть таких кошельков, так что запас был.

Может, кто-то думает, что я разбрасываюсь деньгами, тут он не прав, мне тут еще жить, и хотелось бы, чтобы меня не запомнили как жмота и скопидома. В общем, я вел себя, как обычный мелкий дворянин, не привлекая особого внимания. Ну, разве что необычным костюмом при вселении.

При приближении к нужному зданию я заметил швейцара, который, поняв, что я в клуб, услужливо открыл дверь, слегка поклонившись. Мелкая монетка в два пенса – меньше номиналом у меня не осталось – перекочевала ему в руку.

В фойе, ярко освещённом множеством свечей, гардеробщик принял мою треуголку, с едва заметным презрением осмотрев одежду, и выдал номерок. Смотри-ка, старина, а все как у нас!

Когда я подошел к дверям зала, стоявший тут распорядитель вопросительно посмотрел на меня. Догадаться о причине было не трудно, фильмы старинные смотрел, этикет знаю, поэтому сказал:

– Шевалье фон Демин. Россия.

Распорядитель молча повернулся и, открыв двустворчатую дверь, сделал два шага в огромный, хорошо освещенный зал, где, дважды ударив в пол неким подобием посоха, громко известил о моем прибытии. И закрыл двери, когда я прошел в зал.

«М-да, похоже, кэбмен слегка ошибся, сказав, что этот клуб для не особо обеспеченных дворян. Не удивлюсь, что тут весь цвет местного королевского двора», – подумал я, разглядывая публику. Публика же где исподволь, а где и откровенно также пялилась на меня. Изредка был слышен смех, хорошо хоть пальцами в меня не тыкали.

Зал был огромен. Он имел десяток высоких, под потолок окон и освещался множеством свечей. В нем находилось, по примерным прикидкам, от сорока до сорока пяти человек, плюс были открыты двери в три соседних зала, где также слышался шум голосов. Большинство столов были покерными, на двух играли в вист, часть я не смог определить, видимо, местная игра. Мелькали слуги с подносами, уставленными высокими бокалами. Они замирали то у одного, то у другого стола.

Изучение клуба заняло секунду, пока я проходил через двери и, чуть помедлив, раскланялся с двумя дамами, что обмахивались веерами, стоя у одного из покерных столов, и направился в соседний зал, сделав скучающее лицо. И стал прогуливаться, поглядывая за игрой на разных столах.

Когда я заметил, что за одним из столов освободилось место – полный пожилой мужчина в мундире генерала кавалерии направился к бару, – сразу же подошел и, вежливо склонив голову, поинтересовался:

– Господа, разрешите присоединиться к вашей игре? Шевалье фон Демин.

Ответил мне седовласый, худой, как щепка, мужчина с лисьим лицом, лет сорока, в красном мундире полковника пехоты:

– Полковник Страйзе. Мы не возражаем, шевалье, тем более генерал, похоже, оставил нас надолго.

Остальные из шести присутствующих тоже не возражали, с интересом и легкой непонятной мне смешинкой поглядывая на меня.

Пока я гулял, успел узнать, что начинают тут с шиллинга для затравки, что, естественно, меня полностью устраивало. К тому же играли за этим столом со знакомой комбинацией карт, в тридцать шесть листов.

Дальше было достаточно просто. Я уже определил, что сильных игроков, кроме меня, за столом двое. Это сам полковник Страйзе, видимо, итальянских кровей, и сквайр Поттер, владелец пивного завода.

Под конец игры, когда напольные часы у одной из стен пробили час ночи, я сказал:

– Спасибо за интересную игру, господа, но думаю, что мне пора.

Полковник Страйзе, дымя витой трубкой, с легким прищуром посмотрел на то, как я собираю выигрыш, и сказал:

– Я провожу вас, шевалье.

Мой выигрыш составил шесть фунтов и девятнадцать шиллингов. Одного шиллинга до семи фунтов не хватило. Пенсов тут не было, поэтому я был достаточно доволен собой, так как не привлек к себе внимания крупным выигрышем. Вон, только полковник в этой игре поднял почти пятидесять фунтов, раздев двух эсквайров и одного капитана торгового флота.

Подвесив кошель на пояс, я дождался, когда полковник соберет выигрыш и, выбив трубку в пепельницу, последует со мной к выходу, вопросительно посмотрел на него, однако полковник молча шел, изредка бросая на меня уже привычные насмешливые взгляды.

– Скажите, Алекс, а в какой клуб вы направлялись? – наконец, когда мы вышли в фойе, спросил полковник.

– К эсквайру Мак-Грегору.

– Этот клуб принадлежит графу Лефлеру, а клуб Мак-Грегора находится на два дома ниже по улице.

Этим ответом полковник полностью прояснил ситуацию. Теперь я понял, почему на меня так поглядывали.

– Судя по реакции публики, я был не первым шутом, что вас повеселил? – невольно хмыкнув, спросил я.

– Не первый, – подтвердил полковник мои подозрения. – Это все придает заведению графа некоторую изюминку, поэтому швейцар и слуги подыгрывают в этом деле. На самом деле вход в этот клуб по членским билетам, и без них сюда могут попасть или по приглашению, или, как вы, в виде развлечения.

– А я швейцару два пенса дал, – уже рассмеялся я.

– Приятно, что вы так реагируете, у вас есть чувство юмора. Некоторые даже пытались вызвать кого-то из публики на дуэль… Кстати, хочу вас поздравить с игрой, одно удовольствие было наблюдать за вами. Проясните мой интерес, почему вы взяли всего шесть фунтов, ведь на незнании соперников в игре вы могли выиграть гораздо больше?

– Не со всеми деньгами мне дадут уйти спокойно, а так есть шанс, что я еще не раз попаду в эти стены и сяду за стол, где играют на более крупные ставки.

– Тогда мне более-менее понятно.

Полковник принял от гардеробщика плащ и треуголку. Я надел свою треуголку и, оглядев себя в большом настенном зеркале, вслед за полковником вышел из здания местного элитного клуба.

– Алекс, мне очень понравилась ваша игра, поэтому я завтра отмечу вас как своего гостя. Надеюсь, завтра мы встретимся и вы меня не разочаруете.

– Хорошо, я буду завтра в клубе. Спасибо, полковник.

– Увидимся еще.

В это время ко входу, вызванная швейцаром, подкатила богато украшенная карета с дворянским гербом на двери, и полковник скрылся в ней, а я неспешно направился в сторону своего отеля. Пока я в фарте, дальше посмотрим, что будет. Первым делом надо будет нормально одеться и купить наконец шпагу и плащ, после чего можно и дальше планировать свои действия.

Про следующие пять дней особо рассказывать нечего. Я закупил довольно дорогую и хорошо пошитую одежду для походов в клуб графа, у меня там даже постоянная компания из знакомых игроков собралась. Также купил черный утепленный плащ и хорошие сапоги. Не забыл и шпагу. Простую, без особых украшений, но с хорошим клинком. Она мне обошлась в целый фунт стерлингов, но судя по одобрительному взгляду полковника, покупка была удачной. Больше я не выглядел в этом клубе белой вороной. А в тот, куда я планировал идти по подсказке кэбмена, я так и не добрался.

В общем, за эти пять вечеров мелкими выигрышами я поднял свое благосостояние до пятидесяти семи фунтов, с одеждой и оружием все семьдесят.

Да, я забыл сказать, что кроме шпаги прикупил два ножа – один боевой, другой обеденный, два кремневых пистолета со всеми мешочками с порохом и пулями, а также короткое противоабордажное ружье с широким раструбом на конце. Оно предназначено для стрельбы дробью по толпе. На кораблях самое то, но и мне оно пригодится.

Вчера перед уходом я сообщил своим партнерам по игре, что, к сожалению, на пару недель вынужден буду уехать из города. Причину я долго не выдумывал и сказал, что хочу прикупить небольшое поместье. Вот, решил покататься по землям, посмотреть, что продают и в каком состоянии. Мол, у меня уже есть список из семи поместий, продаваемых разорившимися землевладельцами. Деза вроде прошла нормально, поэтому я вздохнул спокойнее. Так что на следующий день откровенно отсыпался у себя в комнате, устроив себе отдых.

У меня был план на эти недели. Думаю, не стоит даже упоминать, что я собирался нанять повозку с кучером и заняться поиском порталов на землях Англии. Причем прикол был в том, что где порталы откроешь, то и в другом мире они будут не так далеко. То есть ориентировочно найденный портал также приведет меня в Англию. Встречались, конечно, дальние порталы, те же Брест-Алексеевск или из которого я вывалился в этот мир, но такое было редкостью. Так что шансы у меня семьдесят на тридцать, что при обнаружении портала я снова окажусь в Англии.

– Не думаю, что это плохо, вдруг в свой старый мир открою, тогда вообще проблем не будет, свяжусь со спецами Берии из ФСБ, и пусть они меня вытаскивают, – пробормотал я задумчиво.

Номер у меня был оплачен до обеда завтрашнего дня, более того, к одиннадцати часам я уже вызвал наемный экипаж, на котором и буду кататься по землям Англии. Так что до этого времени я собирался банально отдохнуть и погулять по городу, разглядывая местные достопримечательности, а то, честно говоря, я после клуба только и делал, что отсыпался, а вечером возвращался в клуб.

На следующий день к обеду, как и договаривались, меня ждал тот же наемный экипаж с одноногим кэбменом. Я пару раз пользовался его услугами, поэтому возможность быть нанятым на две недели с приличным пансионом и с уплатой за аренду повозки тот воспринял с немалым энтузиазмом.

Сдав номер, я проследил, как грузят баулы и специальный кожаный кофр с оружием в карету – это все-таки была карета, а не кэб, как я думал, те меньше, – и, заняв свое место, велел кучеру трогаться.

Тот уже знал маршрут, поэтому, кутаясь в старый и залатанный, но от этого не ставший менее теплым плащ, стегнул крутом, заставляя двух запряженных лошадок двигаться быстрее.

Не знаю, как тут с контрразведкой, но у меня действительно был список с продающимися поместьями, в которые я собирался заглядывать, а также прорисован маршрут. Может, и не пол-Англии, но хотя бы треть мы должны объехать и осмотреть за это время. Жаль только, что погода не радовала, вчера, например, всю ночь шел дождь, да и сегодня было промозгло и сыро.

Наконец, перестав трястись на брусчатке, мы выкатились за пределы города и по одной из второстепенных дорог проследовали в глубь Англии. Теперь я пересел на узкую скамью рядом с кучером и внимательно осматривался, пытаясь заметить знакомые овалы, благо выглянувшее солнышко развеяло туман.

Кучер Бен Джонсон, бывший марсовый на двухпалубнике «Отважный», был словоохотлив. К счастью для меня, он больше любил говорить, чем слушать, поэтому я только поддакивал, с интересом слушая морские байки и разные истории. При этом не забывая поглядывать по сторонам. Рукоятки заряженных пистолетов, заткнутых за пояс, чувствительно врезались в живот.

За световой день, как ни вглядывался в зеленые поля с белыми пятнами овечьих отар, ничего напоминающего портал я так и не увидел. К вечеру мы въехали в небольшой городок, название которого я даже не стал запоминать, и сняли два номера в небольшой таверне. Следующие три дня мы так и жили в этой таверне, объезжая окрестные селения и поля, благо одно из поместий находилось рядом. Мы в него тоже заехали, мне понравилось. Если бы у меня было восемь тысяч фунтов стерлингов, то обязательно купил бы. Классный плацдарм для поисков портала.

За две недели, что я выделил для поисков портала, ну или порталов, был найден всего один. Ну-у, очень неудобно для перехода. Конечно, возможно, я проглядел множество из них, все-таки мы ездили только по дорогам, разглядывая окрестности, но искать по полям, зачастую под дождем, когда есть экипаж и безотказный кучер, гораздо комфортнее.

В общем, на двенадцатый день поисков портал был найден. Только беда была в том, что находился он на хозяйском дворе небольшого благополучного поместья, куда мы с Беном завернули переночевать перед возвращением в Лондон. Мы часто этим пользовались, зная, что дворяне не выгоняют дворян.

Вот именно тогда, выйдя на солнечный двор после плотного завтрака в доме сквайра Грегори, я и увидел стандартный двухметровый овал рядом с каменным колодцем. Даже обидно, уже и не надеялся найти, а вышел погреться под редкие лучи солнца – и то, что искал, само попалось мне на глаза.

– Беда-а-а, – пробормотал я и задумчиво почесал затылок. Вчера вечером во время ужина я сказал, что спешу в Лондон, и как теперь напроситься остаться тут на пару дней? Перейти на ту сторону у всех на глазах? А вдруг там портал на высоте метров сорок? Нет, нужно провести разведку.

Вздохнув, я развернулся и направился на поиски сквайра, чтобы договориться пожить у них пару дней. Тем более сам сквайр говорил, что тут отличная охота на лис, и предлагал составить ему компанию. Больше из вежливости, но почему не согласиться?

Сквайр Грегори был не особо крупным землевладельцем по сравнению с его ближайшим соседом лордом де Моубреем, но в отличие от него сквайр был довольно плодовит, тогда как лорд не имел никакого потомства и, похоже, жениться не собирался.

Сам Грегори в молодые годы начинал службу на флоте, дослужившись до первого лейтенанта на фрегате, однако после смерти отца был вынужден оставить службу и заняться семейным гнездом. Благо время было мирное, его отпустили без проблем. Женившись по расчету, Грегори, на удивление всем, со временем стал счастливым обладателем шести сыновей и двух дочерей. Старший сын пошел по стопам отца и служил мичманом на линейном корабле, второй по возрасту сын, четырнадцатилетний Патрик, только готовился к службе. Остальные дети находились в поместье, и я был с каждым знаком, даже с трехлетним малюткой Джеком.

Кроме них в поместье жила сестра жены сквайра Анны, вдова Люсия Энтони с сыном Томасом, тезкой сквайра.

Ну и слуги, конечно, их было семеро, не считая конюха. Он жил в соседней деревушке и каждый день приходил на службу.

Мой кучер ночевал на конюшне, на сеновале, и был достаточно доволен своим временным пристанищем.

Вот так вот, покачиваясь в седле, я следовал за жеребцом лорда, который составил нам компанию в охоте на лис, обдумывая, как мне исследовать портал.

Просьба остаться пожить в поместье и поучаствовать в охоте была встречена довольно благожелательно. Сквайр сразу же развил бурную деятельность. Отправил посыльного к ближайшему соседу, тоже большому любителю поохотиться, и начал готовить амуницию. Несмотря на то что сквайр забраковал мое ружье, как оружие для ближних дистанций, я решил не расставаться с ним. Стрелок из этих гладкоствольных ружей я не очень хороший, а вот пальнуть дробью не трудно. Тут можно даже не особо целиться. Главное, чтобы цель была не так далеко, не дальше восьмидесяти метров.

Бен Джонсон помог мне с заряжанием, удивившись, что я не знаю таких простейших вещей – он еще не знал, как я заряжал пистолеты, – и научил это делать быстро. Переодевшись в камуфляж, я вышел из дома. Лошади уже были готовы, и, дождавшись последнего запоздавшего охотника, я последовал за остальными.

Мой «дробовик» лежал на сгибе левой руки, в готовности стрелять по цели. Но пока, кроме одной вспугнутой издалека лисицы, мы ничего не встречали.

Кроме лорда, меня и Грегори в охоте принимали участие три сына сквайра – Патрик, двенадцатилетний Сэм и десятилетний Крис. Вместе с нами была, к моему удивлению, еще тринадцатилетняя Ребекка, старшая дочь сквайра. Также с нами поехал семнадцатилетний Томас Энтони, кузен детей сквайра. Как я понял из их слов, нашу поездку вряд ли можно было назвать охотой. Так, покатаемся, постреляем, и обратно. В общем, это скорее был выезд на пикник вооруженных людей, чем настоящая охота. Настоящая охота бывала со множеством собак и загонщиков, и подготавливалась она за неделю.

Выехали мы из поместья всего час назад, на перекрестке повстречались с лордом и его слугой-егерем, который следовал впереди нас метрах в ста, вот и все. Больше никого не было. Ну, если не считать тройку борзых лорда и шестерку собак сквайра.

– Сейчас свернем к озеру, – известил нас Грегори. – Там всегда есть лисицы в зарослях ивняка.

Поправив ружье, я оглянулся на Ребекку, сидевшую в дамском седле, и дал коню шенкеля, заставив его следовать за увеличившей скорость процессией.

Мне, в отличие от остальных, охота понравилась. Причем до того, что даже расхотелось уезжать.

Посудите сами. Когда мы спустились к озеру, то увидели мелькающие в зарослях ивняка рыжие фигурки, вспугнутые лаем собак. С расстояния в пятьдесят метров я мгновенно вскинул ружье к плечу и выстрелил в них. В результате одного выстрела два убитых и один подранок, которого ножом добил егерь, спустившись с лошади и забравшись в заросли. Он же и вытащил тушки наружу и стал спокойно их разделывать, отгоняя собак.

Из-за моего выстрела в зарослях началось броуновское движение, поэтому по мелькавшим мелким хищникам начали палить все. Умные собаки в кусты не лезли, извещая лис о своём присутствии громким лаем. В результате, пока я спустился с заволновавшейся лошади и неторопливо перезаряжал ружье, попаданий было всего два. Дальше интереснее. Мы стали цепью расходиться, хотя смысла в этом не было, лис давно уже и след простыл. Немного погуляв и не обнаружив никого, мы вернулись к озеру, где егерем был оборудован лагерь. После пикника на природе мы направились на лошадях дальше, к лесу и зарослям кустарника. Именно туда рванули выжившие при охоте жертвы. Как это ни забавно, я снова первым заметил шевеление в кустах. Причем животного не видел. Снова выстрел по основанию куста, и в результате егерь вынес две рыжие тушки. На этом мои успехи закончились, а лорд добыл-таки одну лису, как и сквайр. Затем мы вернулись в поместье, по пути попрощавшись с лордом. Думаю, теперь у обоих аристократов появятся такие же ружья на охоте, как у меня, очень уж они пристально его рассматривали. Свои трофеи, кстати, я презентовал Грегорам, мне шкурки все равно были не нужны. Вначале они отказывались, поэтому я честно предупредил, что просто выброшу трофеи.

«Уф-ф, наконец-то, я уж думал, этот день никогда не закончится», – мысленно пробормотал я, когда мы въехали на территорию поместья. Когда мы помогали кучерам, снимая седла, я даже пару раз прошел мимо портала, пристально его изучив, а Ребекка, побежавшая хвастаться матери убитым ею лично лисом, пронеслась сквозь овал, не инициировав его.

После ужина мы со сквайром попили теплого грога у постреливающего искрами камина, сидя в мягких и на удивление теплых креслах и завернув ноги в пледы, после чего, немного побеседовав о жизни, разошлись по своим комнатам.

Луна, изредка выглядывающая из-за наполненных влагой туч, давала понять, что время было за полночь.

Осторожно выскользнув из своей комнаты, я по лестнице спустился в гостиную. Подо мной не скрипнула ни одна ступенька – я еще вчера успел запомнить «музыкальные». Правда, в гостиной я все-таки нарушил тишину, встав не на ту доску, но прислушавшись, проследовал дальше, прошел кухню и через заднюю дверь вышел во двор.

В недалекой деревушке лениво забрехала собака, потом все стихло. Гончие сквайра крепко спали, устав после охоты, и я, осторожно ступая, приблизился к порталу.

Конечно, у меня не было оборудования, позволяющего без опаски открывать порталы, поэтому пришлось работать по старинке.

Я активировал портал пальцем, который быстро выдернул обратно. Вроде все в порядке, не вакуум и не вода.

Поправив разгрузку и один из баулов – второй остался в моей комнате, – я взял наизготовку ружье и, повторно активировав портал, осторожно влез в него наполовину, оглядываясь.

– Блин, и тут ночь, – тихо пробормотал я.

Быстрый осмотр ничего не дал. Темно, хоть глаз выколи. Только в паре километров дальше, правее открывшегося портала, виднелся отблеск костра.

Портал был на одном уровне с землей, поэтому я смело перешагнул через него и, шурша старой ломкой травой, последовал в сторону людей. А кто еще ночью будет разводить костер?

За полчаса я приблизился, и когда рассмотрел при свете костра полуразрушенное строение и большую надпись на нем, только горестно вздохнул:

– Блин, Мертвый мир.

На стене большими буквами было написано: «Добро пожаловать в АД. Чистая от радиации зона».

Мало того что я был в Мертвом мире, так я еще был без защиты. Приблизившись к костру, у которого сидели двое, остановился и прислушался, услышав бормочущий разговор. Подумав, я осторожно двинулся дальше, стараясь не издать ни шороха. Мне осталось совсем немного, когда наконец разглядел часового на крыше строения. Он как раз появился на виду, поглядывая в ночь. Пламя костра хорошо освещало его, поэтому, заметив, как он крутит головой, я понял, что он больше прислушивается, чем смотрит. В этой темени слух действительно был предпочтительней зрения.

Стоянка неизвестных находилась в небольшом дворике, окруженном со всех сторон оградой, в некоторых местах она была полуразрушена, но защиту от ветра и чужих глаз все-таки давала.

Прислушавшись, я уловил разговор тех двоих, что сидели у костра:

– Крис подтвердил. В том убежище есть продовольствие и молодые самки, – сказал один, строгая что-то длинным ножом, не дававшим бликов. Рядом стоял прислоненный к ноге автомат, замотанный в тряпье. Что привлекло мое внимание, так это магазин в прикладе. Это означало, что я все-таки в Англии, да и надпись была сделана на английском.

– Это хорошо. Но Большой Сэм будет в бешенстве, что мы уничтожим одно из его поселений.

– Да пошел он… Жрать хочется, аж желудок сводит… Когда же Карлос приедет?

«Молодцы британцы. Консерваторы. Сколько лет прошло, а язык почти не изменился, так, пяток незнакомых слов промелькнуло, и все, – подумал я. – Это бандиты, причем без сомнений. Судя по продолженному разговору, у них встреча с другой бандой, после чего они совместными усилиями нападут на мирное поселение какого-то Большого Сэма, которого явно опасаются. Что мне это дает? Только то, что нужно сваливать побыстрее обратно в чистый мир, пока не схватил дозу, но при этом почему бы не прибарахлиться современным оружием? Тем более их всего трое, а у меня дробовик с крупной картечью и два пистолета. Рискнуть? Ведь это оружие ой как может пригодиться! А то кремневое и за оружие нельзя считать, по сравнению с современными образцами».

После небольших приготовлений я дождался, когда часовой уйдет на другую сторону здания, и тихо, стараясь не шуметь, приблизился к одной из полуразрушенных стен. Заглянув в пролом, я заметил, что ничего не изменилось, оба бандита продолжали обсуждать, что они сделают с женскими особями, добытыми в поселении. Причем, судя по их разговору, оба считали, что чем моложе, тем лучше. Извращенцы.

Стараясь это делать тихо, я взвел курок у ружья, положив его на обломок забора. Тихий щелчок, на мой взгляд, прозвучал как гром среди ясного неба, однако оба бандита продолжали сидеть у костра и разговаривать.

Взведя курки у обоих пистолей, я дождался появления часового и выстрелил в него из пистолета. Расстояние было метров пятнадцать, поэтому я мог и не попасть, хотя на охоте и потренировался с ними. Часовой исчез, а я, не дожидаясь реакции, пальнул в обоих бандитов из ружья. Так как выстрелы в часового и бандитов у костра прозвучали с разницей в секунду, они не успели среагировать и получили свою порцию свинца.

Видя, что один лежит неподвижно, а другой пытается ползти, я выстрелил в него из второго пистолета. Вздрогнув всем телом, бандит затих, а я, спрятавшись за стеной, стал судорожно перезаряжать оружие.

В очередной раз просыпав порох, заставил себя успокоиться. На перезарядку у меня ушло минуты три. Ожидая, что вот-вот из угла выскочит часовой – я сомневался, что попал в него, – стал пробираться в здание, чтобы попасть на крышу. Преимущество у того, кто выше. Это аксиома.

Когда поднялся по лестнице, то увидел лежавшего у парапета часового. Оказалось, я попал ему в голову, фактически снеся ее. М-да, везение – это такая штука, что может повернуться обратной стороной. Глубоко вздохнув, я пробежался вокруг, прислушался и начал мародерку.

Часовой обрадовал меня пулеметом «Брен», на удивление хорошо сохранившимся, разгрузкой и десятью запасными магазинами, набитыми патронами. Также у него в тактической кобуре была «беретта» с четырьмя запасными магазинами. Быстро освободив пулемет от тряпок, я убрал его в баул – как раз вошёл вместе со снятой разгрузкой и кобурой – саму «беретту» проверил и сунул за пояс.

Больше ничего у часового, кроме рации, бронежилета и хорошего противогаза с широким забралом, не было. Я их тоже взял, не забыв пошарить по карманам на предмет мелочевки. Вся мелочь, включая зажигалку и перочинный нож, последовала в баул. Подняв его, заметно потяжелевший, я спустился обратно.

Подкинув досок в костер, отчего тот выбросил в ночное небо тучу искр, принялся трофеить дальше.

Тот автомат, что я видел у одного из бандитов, оказался и не автоматом вовсе, а тоже пулеметом. Это я определил по сошкам. Еще у него был большой и длинный прицел. Пистолет у владельца современного пулемета был такой же «береттой». А вот обыскав второго, я только рассмеялся. Теперь было понятно, что они нашли какой-то склад длительного хранения. У него я обнаружил винтовку «Ли-Энфилд» со снайперским прицелом и револьвер «уэбли».

Быстро ободрав с оружия тряпки, я начал обыскивать трупы, снимая с них разгрузки и кобуры с пистолетом и револьвером. Про ножи я тоже не забывал. У владельца пулемета разгрузка была современная, а вот у снайпера кожаная, наверное, с того же склада старого оружия. Их я тоже покидал в баул, забив его до упора.

Отложив оружие в сторону, я принялся осматривать три больших рюкзака. Машины у бандитов, похоже, не было, я все обыскал, пешком они пришли, поэтому распотрошил все три рюкзака. Первым делом отложил в сторону притороченные к рюкзакам одноразовые гранатометы. Их было четыре, на двух рюкзаках по одному, на третьем, видимо, принадлежавшем снайперу – именно в нем я нашел патроны к «Ли-Энфилду» – по бокам были закреплены два. Большая часть личных вещей полетела в костер, так как они мне были не нужны, включая вяленое мясо и сушеную рыбу. А вот пачки патронов в пластиковых и бумажных упаковках я вернул на место. Что мне понравилось больше всего, так это счетчик Гейгера, зарядник на солнечных батареях, прибор ночного видения с разряженной батареей, два неплохих армейских тактических бинокля незнакомого вида и два бруска пластиковой взрывчатки с десятком электрических детонаторов. Тут же я обнаружил моток провода и подрывную машинку.

Быстро все вернув на место, забил два рюкзака полностью, один пришлось бросить – и вешать некуда, и вещей больше не осталось. Я еще раз пробежался вокруг и, повесив все на себя, понял, что до портала просто не дойду. Пришлось разделить нагрузку и таскать все по очереди.

Первым рейсом отнеся баул и все оружие, я при возвращении заметил вдали пятна света, которые то появлялись, то пропадали, а когда донесся звук моторов, понял, что к строению кто-то приближается.

Сообразив, что эта встреча для меня нежелательна, я понесся со всех ног к месту боя. Быстро схватив рюкзаки, с кряхтением подвесил их на плечи и зашагал к порталу, стараясь держать высокую скорость. Благо был я в неплохой физической форме после робинзонады в Африке.

Когда я подошел к порталу, три машины достигли строений и встали рядом, потом звук моторов стих. Не дожидаясь последствий моей стрельбы, я осторожно открыл портал и выглянул во двор поместья. Там было пусто, и даже луна удачно спряталась за тучами. Портил настроение только небольшой дождик, но это было даже хорошо, он создавал нужный шумовой фон, пока я перекидывал через портал трофеи.

Дальше я поступил просто. Оба рюкзака и баул утащил к нашей карете, стоявшей под открытым небом, и, открыв пустое багажное отделение, спрятал все внутри, оставив при себе только оба кремневых пистолета, дробовик и «беретту». Багажник был пуст и сух, и все в него влезло, даже утрамбовывать не пришлось.

Зайдя на сеновал, я окликнул Бена.

– Сэр? – спросонья спросил он.

– После завтрака отъезжаем. Если что, я свои вещи уже положил в карету. Не спится мне, вот и брожу ночью. Ладно, отдыхай, пойду к себе, может, тоже усну.

– Хорошо, сэр.

Ну вот, кучер предупрежден и не полезет в багажный отсек.

Отряхнув одежду от влаги, я зашел в дом, как вдруг заметил, что камин снова горит, отбрасывая на стены, потолок и пол пятна света.

– Не спится? – спросил я сквайра, заметив, что он сидит в одном из кресел.

– Бессонница, будь она проклята.

Подойдя, я присел рядом, со стуком положив дробовик на пол и протягивая руки к огню.

– Гуляли? – спросил сквайр.

– Да, тоже что-то не спится. Вот, решил спустить вещи в карету. Завтра отбываем в Лондон. Хотел и оружие убрать, да там дождь. Не хочу оставлять его в карете, слишком влажно.

Мы еще немного поговорили со сквайром, после чего разошлись по своим комнатам. Вырубился я почти сразу, как разделся и развесил одежду для просушки.

Утром после завтрака я распрощался с гостеприимным семейством, подарив напоследок сквайру нож из трофеев со специально затемненным лезвием, у меня был еще один такой же.

Пока тот его восхищенно крутил, рассматривая и проверяя на прочность, я сел в уже готовую карту, и мы тронулись в сторону столицы. К обеду следующего дня мы въехали в пригород, дальше Бен повез меня не в тот отель, где я жил ранее, а в другой, примерно той же категории. То есть средний, не для богатых, а для имущих, как говорится. Оплатив номер на три дня – целый фунт стерлингов – проследил, как мои вещи относят наверх, Бен ни одним движением не дал понять, что удивлен тем, что мой багаж стал больше. Расплатившись, я распрощался с ним уже навсегда.

Пройдя в свои апартаменты, заказал ужин на вечер и ванную, после чего, переодевшись по местной моде, запер дверь и стал потрошить рюкзаки и баулы, в которых были сложены трофеи.

Достав блокнот и ручку, я стал записывать, на что обогатился во время перехода в Мертвый мир. Перед этим я проверил все предметы счетчиком Гейгера – была пара слегка фонящих вещей, но не критично. Пользоваться можно.

Из личного оружия, то есть пистолетов и револьверов, четыре единицы. Это две «беретты» в довольно неплохом состоянии и два револьвера «уэбли». Второй я нашел в одном из рюкзаков в закрытой офицерской кожаной кобуре желтого цвета. К «береттам» было по пять магазинов и на обе единицы четыреста семьдесят шесть патронов. С «уэбли» в этом отношении было получше. К ним было двенадцать бумажных пачек по пятьдесят патронов в каждой и сто сорок семь патронов россыпью, считая те, что в каморах обоих револьверов.

Пулемет «Брен», судя по маркировке, был пятьдесят третьего года выпуска. К нему имелось одиннадцать магазинов, включая тот, что я выдернул из приемника, когда убирал его в баул в Мертвом мире. Патронов к нему было два цинка по тысяче штук и четыреста россыпью и в магазинах.

Второй пулемет, судя по маркировке и найденной в одном из рюкзаков книжице с ТТХ, был 5,56-миллиметровым ручным пулеметом L86А1 две тысячи тридцать четвертого года выпуска. К нему было семь магазинов и около полутора тысяч патронов.

Винтовка «Ли-Энфилд» в снайперском варианте была как новая, впрочем, как и «Брен» и оба револьвера, но очень давно не знала чистки. В принципе чистить надо было все оружие, так как бандиты этим особо не заморачивались. Ладно хоть, среди трофеев были чистящие принадлежности, и я как профессиональный хомяк все забрал. К винтовке было четыреста одиннадцать специальных снайперских патронов и около сотни обычных. Винтовка, кстати, была снаряжена обычными.

Четыре гранатомёта, как выяснилось, были американские, как указано на тубусах, назывались они М72А2. Интересно, какая у них длина выхлопа при выстреле?

Из гранат было шесть штук вроде «лимонок» и семнадцать наступательных, судя по безосколочным рубашкам. Еще пять, как оказалось по надписи, были дымовыми и свето-шумовыми. У всех гранат были выкручены запалы, я не стал их обратно вкручивать, по технике безопасности. Мало ли что.

Кроме этого, два рюкзака, три разгрузки – две из них были заляпаны кровью, – один кевларовый бронежилет скрытого ношения, два других мне не подошли, слишком большие и тяжелые. Потом ПНВ, рабочий счетчик Гейгера, два бинокля незнакомой конструкции – там, кажется, даже ПНВ встроенный был – солнечная батарея с адаптированной зарядкой. Можно зарядить. Рации, бинокли и ПНВ. Были еще взрывчатка, детонаторы, подрывная машинка. По мелочам – четыре зажигалки, две из которых не работали, два полных коробка спичек, три фонаря, один из них налобный. Все разряженное. Ножницы, ножи и прочую бытовую мелочь я не записывал, было ее не особо много.

Разложив все оружие, я разделся до белья и, приготовив заказанную ванночку, занялся чисткой. До того как принесли ужин в номер, я успел почистить винтовку, разрядить магазины и барабаны пистолетов и револьверов, держа наготове для самозащиты «Брен». Оба пулемета оставил напоследок. «Брен» я хорошо знал, в польских трофеях он был, а вот с более современным придется повозиться, благо книжка с инструкцией была и проблем с чисткой не ожидалось.

После стука в дверь, не пуская слугу в номер я забрал поднос и, заперев дверь, хорошенько поужинал, так как мы с Беном не обедали, решив не тратить на это время. После чего я продолжил работу, до темноты все-таки почистив все оружие, и направился в ванную, прихватив две окровавленные разгрузки, решив не поручать местным слугам их чистку.

На следующий день я переложил вещи. В оба баула по пулемету, в тот, где был «Брен», добавил еще винтовку, а где L86А1, одну «беретту» и оба револьвера. Носил я с собой в специальной скрытой кобуре только один пистолет. Для обороны этого хватит.

Остальные личные вещи, включая пустые разгрузки, я убрал в оба рюкзака. Снова снарядил магазины, только набивая патронами не полностью. На две трети. Мне не нужны были осечки и задержки в случае, если не придётся долго стрелять.

После того как все трофеи были рассортированы, я задумчиво посмотрел на лежавшее на столе кремневое оружие и решил и его брать. Пойдет для отвода глаз, чтобы не светить современным. Хватит и того, что «беретта» спрятана под сюртуком.

После этого я решил прогуляться. Заперев номер, поправил шпагу и, спустившись со второго этажа и раскланявшись с двумя аристократами, вышел на улицу через услужливо открытую швейцаром дверь. Кинув ему монетку, дождался подъехавшего кэба, которому швейцар дал знак, и сел на холодное сиденье.

– В порт!

Того, что в мою комнату могут влезть, я не боялся, местные слуги в этом замечены не были, к тому же они все равно зайдут, чтобы убраться. Все мои вещи находились в платяном шкафу, закрытом на ключ, который лежал у меня во внутреннем кармане.

Первый мой план не сработал: я, конечно, нашел портал, но не совсем тот, что нужно. По Мертвому миру мне к пока еще не работающему порталу не прорваться. Поэтому мой выбор был очевиден. Россия. Мне нужно было ехать в Россию и искать порталы там, благо теперь я был вполне обеспечен оружием для безопасного и комфортного плавания. Жаль только, что в России сейчас начало осени и скоро зима. Не побегаешь, не поищешь порталы.

В бронежилете было немного непривычно, одежда стесняла движения, но теперь я с ним не расстанусь. Конечно, часовому он не помог, но надеюсь, мне спасет жизнь. Кроме пистолета я еще взял две наступательные гранаты. Так, на всякий случай. Все равно под плащом ни кобуру, ни гранаты на поясе не видно.

Наконец кучер свернул на очередную улицу, и я увидел набережную Темзы, скоро должен был показаться порт, хотя я уже видел два корабля. Один, кажется, тридцатипушечный фрегат, другой торговый бриг. Оба стояли на якоре на середине реки. На реке, кстати, наблюдалось приличное судоходство. Лодки и буксиры так и сновали.

Еще полчаса тряски, и мы оказались на территории порта.

– Ожидайте меня здесь, голубчик, – я бросил кучеру пару монет.

– Хорошо, сэр, – ловко поймав монетки, ответил он.

Немного погуляв по длинному пирсу, стараясь не попасть под ноги грузчиков и другого местного люда, я поймал за руку грязного мальчишку, одетого в рванье, и спросил:

– Хочешь заработать пару монет, парень?

– А что надо делать? – с подозрением спросил он, оглядев меня с ног до головы. – Я не этот, который…

– Мне нужен проводник, – перебил я его, не дослушав. – Ты знаешь обо всех кораблях, что есть в порту?

– Да, знаю. Вы хотите узнать, какой корабль скоро уходит и куда он идет?

– Да, – коротко ответил я.

– Про всех я не скажу. Но сегодня и завтра уходят шесть кораблей. Четыре в Новый Свет, караван формируется. Один в Португалию и один, кажется, в Индию.

– Про Московию слышал что-нибудь? Россия?

– Были тут какие-то бородатые люди в шкурах месяца два назад. По-нашему не говорили, пытались торговать, но потом ушли.

– А британские корабли в Московию идут?

– Если и идут, то я не знаю. Это вам надо в таможенную службу обратиться. Они все знают.

– Кто там может мне помочь?

– Мистер Уильямс, он оказывает подобные услуги, сэр.

– У тебя правильная речь. Ты ведь не из низов? – спросил я, когда мы направились к зданию таможни.

– У каждого своя судьба, – философски ответил пацан.

За этим Уильямсом бегал парень. Когда они появились, то я кинул пацану шиллинг и взмахом руки велел проваливать.

– Мистер Уильямс? – поинтересовался я.

– Да, это я, – кивнул он.

– Шевалье фон Демин. Меня интересуют все корабли, что идут в Московию или Россию.

– Боюсь, я вам ничем не смогу помочь, вот уже неделя как судоходство в тех краях закрыто. Последний наш корабль ушел в том направлении две недели назад. Скоро путь замерзнет, а мы не хотим терять корабли.

– Все ясно, спасибо, – я задумался, но тут же встряхнулся, и среди моих пальцев мелькнула золотая гинея. – И еще один вопрос. Я бы хотел нанять корабль, чтобы он доставил меня в Копенгаген.

– Нанять корабль вам будет стоить от ста до пятисот фунтов. Проще сесть на попутное судно.

Монета исчезла в руках Уильямса.

– Не в моем случае, но все равно спасибо… – я, закутавшись в плащ, повернулся было идти, как у меня мелькнула идея. – А Франция?

– Мы сейчас с ней в состоянии войны, корабли не ходят, если только контрабандисты.

– Испания?

– В принципе можно. Тем более два корабля идут мимо Испании и могут за дополнительную плату высадить вас в любом из портов.

– Ясно, спасибо. А какие корабли уходят в ближайшее время?

– Два. Один – барк Ост-Индской компании, отплывает завтра, другой – бригантина, принадлежащая лорду Криспи. Он как раз идет в Испанию через три дня.

– Вы мне помогли.

Таможенник показал, где стояли вышеназванные суда, и я поспешил в ту сторону. Первой была бригантина под названием «Осьминожка». Поднявшись на палубу, я поговорил с капитаном, вызванным вахтенным, и снял у него каюту, уплатив половину суммы. После чего меня внесли в списки пассажиров. Шла бригантина в Картахену.

После переговоров я поспешил вернуться в отель, чтобы приготовиться к плаванию. Конечно, бригантина отходит через три дня, но лучше занять свою одноместную каюту заранее.

Карета стояла на прежнем месте, однако когда я приблизился, то понял, что меня там ждут. А кого еще будут ждать семь «красных мундиров» во главе с офицером? Рядом с ними суетился какой-то незнакомый гражданский шпик. Он-то меня первым и увидел.

– Взять его! – скомандовал обернувшийся лейтенант, и солдаты рванули ко мне.

Мысли мгновенно заскакали в голове, пока тело автоматически действовало, прыжком уходя за борт телеги и выдергивая из-за пояса две гранаты. Бегущие солдаты не обратили внимания на катящиеся им под ноги зеленые шарики, а я уже выдергивал из кобуры «беретту», снимая ее с предохранителя.

«Как они меня обнаружили?! Где я наследил?! Почему раньше они меня не взяли?! Или?.. Точно, меня сразу обнаружили, когда я повстречался с таможенником. Вот кто меня слил! Наверняка я был в сводках, вот меня и отследили. Пока ходил снимать каюту на «Осьминожке», они обнаружили карету, на которой я приехал. Наверняка со второй группой, отправленной на корабли, я разминулся».

Не зная, сколько горит замедлитель гранат, я ожидал взрывов, мысленно отсчитывая секунды. Я не только использовал их для боя, но и проводил испытания.

К сожалению, детонаторы горели аж семь секунд, и солдаты успели пробежать мимо, когда гранаты рванули. Двое замыкающих упали, обливаясь кровью, досталось и живчику, идущему следом, и лейтенанту. Даже лошадям, кажется – они начали вставать на дыбы и ржать. А вот оставшиеся пять солдат испуганно замерли в пяти метрах от меня, став прекрасными мишенями.

«Беретта» загрохотала, выплёвывая пулю за пулей и выбрасывая гильзы. В результате восемь выстрелов, и все солдаты лежат на камнях брусчатки, марая ее кровью.

Быстро собрав все гильзы и продолжая сжимать их в руке, я побежал к карете, которую кучер уже начал разворачивать, нахлёстывая лошадей.

Пробегая мимо лейтенанта и живчика, я хотел было произвести контроль, но передумал. Гильзы поднимать уже не было времени. После чего, рванув дверцу не успевшей смыться кареты, вскочил внутрь и, просунув через слуховое окно руку, ткнул пистолетом в бок кучеру.

– Быстро к отелю, а не то вместо денег получишь девять граммов свинца. Понял?!

– Да, сэр!

Вряд ли он понял, но, видимо, решил последовать приказу. Карета, грохоча колесами, мчалась по набережной, а когда она начала обгонять другую карету и приблизилась к парапету, я открыл дверь и выкинул гильзы в воду.

Мелькая золотистыми боками, цилиндрики исчезли в грязной, с плавающим мусором воде Темзы.

Задумавшись, я снова открыл оконце и спросил:

– Как они представились и что им было нужно?

– Это таможня, они сказали, что вы шпион Якова и Людовика.

– А кто это?

– Яков пытается занять трон короля Англии, Вильгельма, а другой – король Франции, сэр. Искали вас таможенники и люди лорда Маршала.

– Ясно. Значит, в отеле их еще не было. Хорошо. Если доедем до отеля за пятнадцать минут, получишь целый фунт. Договорились?

– Да, сэр.

– Тогда гони!

Когда мы через некоторое время свернули на нужную улицу, я велел кучеру остановиться. Выпрыгнув наружу, бросил ему гинею и сказал:

– Свободен.

Пока он разворачивал карету, я быстро осмотрелся. Вход в отель всем своим видом показывал, что там все спокойно. На моих глазах как раз вышло небольшое семейство постояльцев, направившись в нашу сторону.

Перезаряженный пистолет в руке, он скрыт от чужих глаз полами плаща, поэтому я спокойным, но быстрым шагом направился к отелю и вошел в него. Засады не было.

– Сэр? – ко мне обратился местный портье, заметив, что я стою посередине холла и осматриваюсь.

– Я съезжаю, Патрик, приготовьте для меня карету и что-нибудь из съестного, что долго хранится. Не забудьте про ваши изумительные пудинги – пару с яблоками и пару с вишней, этого вполне хватит.

– Хорошо, сэр.

Я взбежал по лестнице на второй этаж и зашел в свою комнату. Дальше я начал действовать быстро. Открыл шкаф, достал один из баулов, после чего у меня на поясе оказалась еще одна кобура с «береттой». Также я подвесил на пояс неплохо зарекомендовавшие себя гранаты. Пока три. И не забыл ввинтить запалы. Приведя к бою «Брен», я вернул его в баул. Достать, если что, пара секунд. Главное, чтобы у меня были эти секунды.

Наконец появились слуги и Патрик, которому я сдал номер. Под моим присмотром слуги спустили оба баула и оба рюкзака и стали крепить их на крыше кареты, уже другой. Баул с «Бреном» по моему приказу положили внутрь. Туда же положили корзину со съестными припасами. Оставшиеся деньги за не прожитые дни я не стал забирать, сообщив Патрику, что это чаевые.

– Спасибо, сэр.

Запрыгнув в карету, я велел кучеру ехать к выезду из города.

– Вы не сказали, куда направляетесь, сэр, – уведомил тот меня.

Мне не хотелось сообщать выбранный пункт назначения при слугах отеля, поэтому только когда мы отъехали на квартал, я сказал:

– В порт Бристоля. И поторапливайся, голубчик, успеем за пару дней – будет тебе премия.

– Хорошо, сэр.

Карета затряслась на брусчатке улиц, но через сорок минут мы благополучно выехали из города, успев это сделать до того, как перекрыли дороги. Этот вывод я сделал из того, что нас не остановили. Дальше мы катились по укатанной дороге, не обращая внимания на начавший моросить дождик.

«Брен» я достал из баула, теперь он лежал рядом в готовности к применению. Также во время остановки по моему требованию все вещи были сняты с крыши и разложены в салоне кареты. Во время движения, исполнив несколько акробатических трюков, я сменил местную одежду на свою. Надев на камуфляж разгрузку, набитую магазинами к «Брену», прицепил тактическую кобуру на нее, другую на пояс, третью, с одним из револьверов, тоже на пояс, на другой бок. Гранаты положил в специальные кармашки, нож прикрепил к боку разгрузки. Потом закутался в плащ, чтобы со стороны на меня не пялились – можно сказать, замаскировался. Даже треуголку надел, только шпагу отложил в сторону. Все равно не умею ею пользоваться, да и между ног при ходьбе путается.

Про бронежилет я не забыл, как и прицепить чехол одного из биноклей. Нужно готовиться ко всему. Мало ли.

После того как все вещи были убраны в рюкзаки с баулами и закрыты, чтобы в случае экстренной эвакуации из кареты их можно было выбрасывать наружу, я открыл крышку корзины и впился зубами в яблочный пудинг, запивая все это свежим молоком из глиняной бутылки. Мне даже тряска не помешала плотно пообедать. С кучером я делиться не посчитал нужным, все равно через пару часов остановка у придорожной таверны. Нужно и лошадям дать отдых, и самим отдохнуть от тряски.

Несмотря на то что я часто оборачивался и смотрел через мутноватое заднее окошко, не догоняет ли нас кто, конный отряд из десяти драгун я как-то пропустил и даже вздрогнул, когда нашу довольно шустро двигающуюся карету попытались остановить на ходу.

Сперва я услышал крики, потом стук рукоятки кнута по крыше кареты.

– Кто такие? Кого везешь?! – звучал командный, явно офицерский голос.

– Дворянина в Бристоль, сэр! – тут же отрапортовал кучер.

– Остановись. У нас приказ лорда Маршала на досмотр всех людей и карет.

«Опять этот лорд, – мысленно возмутился я, – что ему от меня надо?!»

– Хорошо, сэр!

Карета начала притормаживать, а я уже сжимал в руках пулемет, сожалея, что среди трофеев не было компактного пистолета-пулемета. В данный момент он был бы предпочтительней.

Когда карета остановилась, я не стал ожидать, когда меня попросят на выход, а распахнул дверь и спесиво воскликнул, вылезая:

– Что тут происходит?!

Дальше, не дожидаясь ответа, выдернул из салона кареты пулемет, уже мысленно раскидав цели по важности.

У упряжных каретных лошадей сидело в седлах трое солдат в зеленых мундирах. Пятеро вразброс сзади: двое с другой стороны кареты и двое с моей, с той, с которой я вышел. Один из них был офицер, другой простой драгун с умным и проницательным лицом.

Все оружие у меня было приведено к бою, поэтому я начал действовать сразу. Пулемет загрохотал, выплевывая короткие прицельные очереди. Стрелять с рук было довольно тяжело, все-таки одиннадцать килограммов чистого веса, однако выхода другого не было.

Стрелял я по самой крупной куче драгун, то есть по тем, что находились сзади. Почти опустошив магазин и убрав угрозу с этой стороны, выпустил остатки магазина в офицера и его денщика, те за это время только и успели, что схватиться за сабли. Дальше я швырнул пулемет внутрь кареты, которая немного продвинулась вперед, и, уйдя в сторону от возможного выстрела одного из драгун, выхватил обе «беретты».

Уходя от выстрелов, я не учел того, что дождь прекратился только что и их ружья и пистолеты превратились в обычные железные с деревом дубины, поэтому те попытались атаковать меня холодным оружием. Дальше было как в тире.

Расстреляв четверых драгун, попытавшихся ко мне приблизиться, я, расставив пошире ноги, стал выцеливать последнего, который, настегивая лошадь, пытался скрыться. Когда расстояние увеличилось до шестидесяти метров, я выпустил в него остатки магазина. Но то ли выброс адреналина, то ли спешка помешали.

– Стой спокойно! – рявкнул я кучеру и, наполовину забравшись в карету, с довольным возгласом вылез обратно с «Ли-Энфилдом» в руках. – Надеюсь, уроки, что мне давали на стрельбище, не прошли даром, – пробормотал я, вскидывая винтовку к плечу. – Хотя «Ли-Энфилд» – это не «СВД», ну да ладно.

Вокруг простирались поля, да и дорога была видна на километр в обе стороны, поэтому, используя открытую дверцу кареты как упор, я откинул крышки с прицела и, подкрутив колёсико, прицелился в спину драгуна, уже удалившегося на шестьсот метров. Выстрел. Пуля ушла левее. Сделав поправку, я вогнал следующую точно в спину драгуна, отчего он вздрогнул всем телом, но с лошади не упал.

Хмуро проследив, как они исчезли за складкой местности, спустившись в низину, я так же хмуро осмотрелся.

– М-да. Бойня… Давай слезай, помогать будешь.

Кучер нехотя начал спускаться на землю, явно строя планы побега. Чтобы успокоить его и заинтересовать во временном сотрудничестве, я сказал:

– Все оружие мое, а так можешь спокойно пошарить по карманам.

Судя по тому, как заинтересованно блеснули его глаза, кучера это вполне устроило. Потом он ворочал трупы, сбросив двух драгун из седел – лошади молодцы, не особо испугались выстрелов, это только гнедой лейтенанта с пустым седлом не дался кучеру и, взбрыкивая задними ногами, побежал в поле. Две лошади потянулись за ним.

Убрав перезаряженную винтовку обратно в баул, я достал «Брен» и поменял магазин под заинтересованным взглядом кучера. После чего, стараясь не мочить оружие под начавшимся мелким дождиком, оставил его в карете, чтобы он был под рукой. Затем сменил магазины в пистолетах. Когда я снова привел оружие к бою, то занялся сбором гильз, изредка поглядывая на кучера и отслеживая его движения.

Тот успел уже обшарить шесть трупов, став обладателем нескольких кошелей. Судя по его профессионализму в обыске трупов, он этим уже ранее занимался. Двух подранков, к моему удивлению, он добил сам. Ну точно душегуб! Я наконец закончил собирать гильзы, найдя все в дорожной грязи.

Выпустил я тридцать патронов из «Брена», два из «Ли-Энфилда» и двадцать три из «беретт» – восемь из одной и пятнадцать из другой. Найденные гильзы положил в пустой кошель одного из драгун. Ни одной не пропустил. При сборе я корил себя за лишнюю трату боеприпасов, которые негде было пополнить. Лучше бы из пистолетов отработал.

– Хорошо, что непогода, – сказал я, вставая у кареты. – Путников на дороге мало.

– Да, сэр, – кивнул кучер, заканчивая с последним трупом. – За все время только эти солдаты да два королевских посыльных.

– Вот и я о чем. Как думаешь, мы доедем до Бристоля нормально?

– Точно нет, сэр. Там дальше в шести милях небольшой городок. Если лошадь с убитым солдатом не свернет, то скоро они узнают, что тут что-то произошло, и вышлют кавалерию. Там расквартировано тридцать солдат с офицером, сэр.

– Что посоветуешь? – поинтересовался я. Было видно, что кучер отлично ориентировался в местной обстановке. А так солдаты меня не испугали, есть чем их встретить.

– Нужно сделать крюк через соседнее графство, сэр. Времени немного потеряем, но должны сбить погоню со следа.

– Я смотрю, тебе это не в новинку?

– Всякое бывало в жизни, сэр.

– А не боишься?

– А чего мне бояться? Если нас поймают, то я скажу, что сопротивлялся и что это вы убили и обыскали тела солдат и офицера.

– Хитер, – покачал я головой с одобрением. Действительно, чего ему волноваться, если он у меня как заложник? С него как с гуся вода – если на кого и свалят убийства и мародёрку, так это на меня.

– Кстати, сэр. Это я нашел у лейтенанта, – протянул мне кучер небольшой свернутый лист бумаги с сорванной печатью.

Развернув его, я стал вчитываться в текст, шевеля губами.

«М-да, теперь все становится понятно. Значит, побили мавров и освободили часть пассажиров и экипажа “Колибри” и тут же выяснили, что никакого пассажира фон Демина на корабле не было. Быстро же тут контрразведка работает. Чую, плохо придётся братьям и таможенникам… А ориентировка на меня составлена довольно грамотно, даже описание есть, хоть и без рисунка».

– Как тебя зовут?

– Роджер, сэр, – ответил кучер.

Убрав бумагу во внутренний карман, я спросил:

– Кто такой этот лорд Маршал?

– Страшный человек, сэр. Он уже повесил больше тысячи человек, назвав их шпионами.

– А, местный контрразведчик, – пробормотал я задумчиво, после чего мой взгляд наткнулся на кучу оружия. – А с этим мне что делать? Ладно, хрен с ним, пусть валяется.

– Сэр?

– Давай, Роджер, гони к Бристолю самым коротким путем, если впереди будет засада, скажи мне, я разберусь. Запомни, промедление смерти подобно.

– Есть, сэр.

Кучер бросил тоскливый взгляд на гору оружия. Стоило все это немало, но я не хотел терять время, поэтому повелительно взмахнул рукой и залез в карету. Наконец лошади, нервно дергавшие ушами, после удара хлыста кучера стронули карету с места, и она, все больше набирая скорость, покатилась к той низине, где исчез драгун.

К моему большому облегчению, когда мы спустились в низину, где видимость слегка ухудшилась из-за легкого тумана, увидели стоявшую неподвижно лошадь драгуна и лежавшее рядом тело.

Кучер остановил карету, и последовала обычная мародёрка. Через минуту мы отправились дальше.

В городок, о котором говорил Роджер, мы все-таки въехали. Дороги-то другой все равно не было, а если съехать на полевую, то мы мгновенно утонем в грязи. Ладно хоть, трасса, по которой мы ехали, была с дорожным каменным покрытием. В этом городке была почтовая станция, и с доплатой мы смогли поменять лошадей на свежих. Лошади Роджера были неплохи, поэтому замена прошла достаточно быстро, служащий даже помог нам перепрячь их, получив за это шиллинг. Быстро поужинав в примыкающей к почте таверне, мы двинулись дальше. Через полчаса после того, как мы выехали, хлынул ливень. Про такие еще говорят «стеной».

Не знаю, как справлялся Роджер, сидевший под этим холодным душем, но мы продолжали двигаться, хоть и медленно.

Если кто думает, что я просто сидел, привалившись к спинке, то он ошибается. Все окошки у меня были под присмотром, поэтому я был в курсе происходящего вокруг. И только когда хлынул ливень, я вернулся на скамью – все равно ничего не видать – но оружие на всякий случай держал в руках.

Воспользовавшись случаем, я решил поесть, несмотря на то что время было почти девять часов вечера и недавно стемнело. Все равно то, что мы съели в таверне три часа назад, давно провалилось, и у меня появились первые позывы голода. Наверное, это на нервной почве.

– Сэр?

– Слушаю, – откликнулся я. Спать после бессонной ночи хотелось неимоверно, но я держался.

– Бристоль, сэр.

– Двигай в порт, – велел я.

К утру мы преодолели большую часть расстояния, часа в три ночи снова поменяв лошадей на очередной станции, и я опять обеднел на два фунта.

Уже час как рассвело, однако дорога, кроме пары путников на лошадях и кареты-дилижанса, двигавшихся со стороны Бристоля, была пуста. Видимо, убитых солдат обнаружили слишком поздно, и если и отправили посыльных во все стороны, то с заметным опозданием. Короче, я пока опережаю местных.

Мы затряслись по брусчатке города, двигаясь по узким улочкам, распугивая полусонных горожан, у которых начался новый день. Наконец свернув с какой-то площади на короткую улицу, мы выехали к широкой глади реки, где виднелись многочисленные мачты и корпуса кораблей.

– Порт, сэр, – известил меня кучер.

– Я вижу, Роджер, вижу. А теперь, голубчик, чтобы не было неприятностей, ты поможешь мне найти корабль, который должен уйти в плавание в ближайшие часы, и перетащишь вещи. После того как корабль отойдет от пирса, ты получишь вторую часть гонорара и мы распрощаемся. Надеюсь, ты не будешь делать глупостей, когда мы расстанемся?

– Я помню того двенадцатого солдата, который ускакал на большое расстояние, сэр, – честно ответил кучер.

– Умница, – умилился я.

Открыв дверцу, я спустился на камни улицы и, обойдя карету сзади, подошел к Роджеру, при этом кутаясь в плащ, чтобы не было видно свисавшего на ремне пулемета и одежды.

Кучер, спустившись со своего места, ожидал меня у одной из лошадей.

– Сэр, могу посоветовать вам обратиться к капитану вон того брига.

– Это где грузчики бегают?

– Слишком быстро бегают, сэр. Капитан явно торопится уйти в море до отлива.

– Хм, давай подъедем и узнаем точно.

Чтобы не идти пешком, на карете мы проехали еще метров четыреста по каменному причалу и остановились как раз там, где грузился бриг, которой привлек наше внимание. На остальных кораблях тоже шла погрузка – рядом на якоре стояли еще два (один я сразу опознал как шхуну), видимо, ожидая, когда освободятся места у пирса, чтобы встать под погрузку или разгрузку.

Оставив карету чуть в стороне, Роджер привязал лошадей у коновязи, заплатив мальчишке пенни, чтобы тот проследил за транспортным средством. Покидая карету, я оставил пулемет в салоне, убрав его в баул, ходить с ним оказалось не очень удобно. С пистолетами было проще. Когда вместе с кучером мы направились к кораблю, я на ходу остановил одного из грузчиков, бежавшего к телеге с мешками. Между пальцами у меня замелькал шиллинг.

– Не подскажете, что это за судно, кто капитан, куда оно направляется и когда отходит?

– Бриг «Святая Анна», сэр. Владелец и капитан Патрик Мэтью. Корабль отходит через час, в заливе его ожидает остальной конвой. Бриг вместе с конвоем идет в Новый Свет. Сейчас заканчиваем грузить корабельные припасы, сэр.

– Что-то поздно идут, – влез в разговор Роджер. – Не вовремя. Шторма надвигаются.

– Припозднились, – согласно кивнул грузчик.

Поймав брошенную монетку, он схватил очередной мешок и бегом рванул к трапу, где на него со зверским видом смотрел один из помощников капитана. Экипаж в погрузке не участвовал, готовя корабль к выходу.

– Новый Свет, то есть Америка – это не то, что мне надо, но сваливать отсюда нужно как можно быстрее, – пробормотал я и направился к кораблю.

– Сэр? – обратился ко мне помощник, что стоял у трапа.

– Я бы хотел снять каюту до Нового Света.

– Вам нужно обратиться к капитану, сэр. В данный момент он осматривает трюм, я могу послать за ним матроса.

– Сделайте милость, – благожелательно кивнул я.

Мы простояли у трапа минут пять, изредка поглядывая на карету, что стояла метрах в ста пятидесяти от причаленного корабля, пока не появился капитан и владелец судна.

– Капитан Мэтью, – представился он, приближаясь. Капитан был в синих штанах, ботфортах и не блиставшей чистотой рубахе с закатанными до локтей рукавами. На ходу он вытирал тряпкой руки. – К вашим услугам, господа.

Смотрел он только на меня, сразу же поняв, что Роджер рядом со мной вроде мебели.

– Добрый день, капитан, – я слегка склонил голову в приветствии. – Как мне только что сообщили, вы отходите в Новый Свет. Мне бы хотелось отправиться с вами. Это возможно?

– Да, сэр. Два дня назад я даже не думал, что пойду в это время. Конвой собрал Королевский флот, вот я и решил присоединиться. Так что каюты у меня свободные есть. Вам какую?

– Лучшую, естественно.

– Двадцать фунтов, сэр. Питание входит в стоимость.

– Договорились.

– Мы отходим через сорок минут. Таможня уже была и дала согласие. Поторопитесь.

– Мои вещи в карете.

– Я могу дать вам пару матросов, если у вас много вещей.

– Это было бы неплохо.

В сопровождении Роджера и двух дюжих загорелых и обветренных моряков в клетчатых рубахах мы сходили к карете и перетащили все вещи в мою каюту. Это было хоть и небольшое помещение, но отдельное, имело два слегка наклонённых окна, койку, пару сундуков, которые можно закрыть, стол и два стула. На этом мебель заканчивалась.

– Сэр, корабельный котел – это, конечно, хорошо, но я бы советовал вам прикупить что-нибудь свое, – уложив оба баула рядом с сундуками, сказал Роджер. – Можно купить пяток живых куриц и поросенка. В случае нужды куриный суп – отличная вещь. Тут в порту можно купить все, что нужно.

– Спасибо, Роджер, раз сам предложил, так поможешь мне в этом деле. За полчаса успеем?

– Должны, сэр, – ответил тот, наблюдая, как я убираю вещи в сундуки и запираю их.

– Хорошо.

Выйдя, я уплатил за каюту сразу всю сумму и, сообщив капитану причину схода на берег, вместе с кучером направился к небольшим частным лабазам. Там с помощью Роджера купил пять клетей с восемью курицами и петухом и пару молодых поросят. Также я не обошел и спиртное, взяв ящик хереса. Мне он в последнее время стал нравиться.

Кроме того, я купил свежего хлеба, пирогов и копченый окорок. С помощью Роджера и носильщика из продовольственного лабаза доставив все на корабль, сдал на хранение корабельному коку. Кроме хереса и пирогов, конечно. Мы стояли на палубе с кучером, когда прозвучала команда убрать трап. Роджер кинул на меня быстрый взгляд и, незаметно получив тугой мешочек с деньгами, оставшуюся часть оговоренного гонорара за доставку, спрыгнул на каменный причал пирса.

– Удачи, сэр! – крикнул он, стараясь перекричать скрип такелажа и команды одного из офицеров корабля.

– Тебе тоже, – махнул я рукой.

С помощью большой шлюпки с десятком гребцов, исполнявшей роль буксира, бриг отвели от причала, на это место тут же поспешила встать шхуна. После отхода, поставив несколько парусов и пользуясь отливом, «Святая Анна» заскользила по глади местных вод к выходу из порта.

Я продолжал стоять на палубе, пристально наблюдая за пирсом, от которого мы только что отошли. Коренастая фигура Роджера довольно долго виднелась на берегу, но вот она направилась к карете, после чего та исчезла среди многочисленных улиц Бристоля.

Спустя три часа, поставив все паруса, наш корабль стал нагонять конвой, пятна парусов которого были видны на горизонте. Капитан ругался – мы не успели всего на пару часов.

– Мы догоним их завтра ближе к обеду, сэр, – сказал мне капитан, заметив, что я остался на палубе, с интересом наблюдая за работой спаянной команды. – Вы можете пройти в каюту. Кок сообщил, что сегодня на обед будут свиные ребрышки под испанским соусом. Я пришлю вестового через час, когда он будет готов.

– Спасибо, капитан, – вспомнив о мешочке с гильзами, я подошел к фальшборту и выкинул его за борт, после чего спустился к своей каюте.

При заселении и оплате каюты я, естественно, предъявил свои документы, как дворянина, так и проездные. Подозрений они у Мэтью не вызвали, а таможня уже проверила корабль и выдала разрешение на отплытие. Так что тут мне повезло. Главное, чтобы белая полоса не кончалась, хотя мне тут больше подходит другая поговорка: «Мне плевать на чёрную и белую полосу. Я иду по своей – по фиолетовой».

Закрыв за собой дверь, я посмотрел в сторону сундуков. Нужно будет переодеться в местную одежду и приготовиться к обеду. Как я понял, там меня и познакомят с немногочисленными пассажирами и с другими офицерами корабля.

Как капитан и говорил, мы догнали караван из шестнадцати кораблей на следующий день. Правда, ближе к вечеру, все-таки большая часть из них были военные транспорты. Плюс было четыре военных корабля и три частника вроде брига, на котором я плыл.

Вчера я во время обеда познакомился с остальными попутчиками. Кроме меня пассажирами на бриге была ирландская семья О'Грегоров из шести человек. Судя по тому, как они себя вели, в Старом Свете они достаточно обеспечены. Еще были не совсем понятный старик, банкир Джеймс Саливан, и молодожёны Ричардсы, отправившиеся в Америку к родственникам мужа.

Из офицеров присутствовали первый помощник Джон Симменс, второй помощник Эдвард Финн, шкипер Энтони Лучия, ну и сам капитан. Третий помощник Горацио Смит отсутствовал, так как находился на вахте.

После знакомства и довольно вкусного обеда я первым встал из-за стола и, коротко распрощавшись с присутствующими, направился к себе, где занимался до вечера чисткой оружия. Вечером, погуляв по палубе и поужинав, через некоторое время ушел спать, и перед тем как я заснул, у меня вырвалось облегченное:

– Выбрался!

* * *

Плавание проходило тяжело. Мы трижды попадали в шторм, и даже мой луженый желудок с трудом справлялся с качкой. Что уж говорить о других пассажирах. Но как бы то ни было, через два месяца плавания, благодаря попутному ветру, на горизонте появилась земля, и три оставшихся после последнего шторма корабля направились к берегу. Из семнадцати кораблей каравана было точно известно, что один затонул, так как с него сняли людей. Во время последнего урагана караван разбросало по карибской акватории, когда волнение и ветер стихли, собраться вместе смогли только три корабля: наша «Святая Анна», сорокадвухпушечный фрегат «Скорпион» и один из военных транспортов «Король Яков II». Транспорты перевозили один из пехотных полков со всеми средствами усиления в губернаторство. Как раз эти средства и были на «Якове».

Шли мы медленно, так как на всех трех кораблях велись работы по ремонту такелажа и рангоута, а на транспорте вообще пытались поставить временную бизань-мачту. Две недели назад, когда мы заходили в залив одного из многочисленных островов пополнить запасы свежей воды, этот же транспорт с грузом лошадей умудрился сесть на мель. Потом умер капитан от сердечного приступа. Вот и тут ему опять не повезло. Как будто какой рок преследует транспорт.

Порт, куда мы шли, назывался Портсмут в провинции Нью-Гэмпшир. Капитан Мэтью сверился с расчетами шкипера и обрадовал нас, что в течение пары дней мы достигнем места назначения.

– Хорошо, капитан, если что случится, я в своей каюте, – кивнул я и направился к себе. Земля уже была достаточно близко, однако мне не понравилось, что на солнце снова наползали дождевые тучи. Заколебала уже эта непогода, надеюсь, мы успеем в порт до Нового года. Мы находились на той же параллели, что и Англия, вот погода и не радовала.

Пользуясь тем, что ярко светило солнце, я заряжал все аккумуляторы, что у меня были, с помощью солнечной батареи. Правда, приходилось постоянно следить, чтобы лучи точно падали на батарею, а то бриг часто менял курс, следуя рядом с обоими военными кораблями.

За все время плавания шесть раз встречали другие корабли, не входящие в конвой. Трижды на горизонте мелькали паруса, дважды нас преследовали разные довольно ходкие военные корабли, видимо, каперы других государств или просто пираты. Однако при приближении охраны они разочарованно скрывались. А однажды, с неделю назад, мимо прошел испанский галеон. Я его рассматривал из своей каюты в бинокль, благо к этому времени успел зарядить аккумулятор. Через него видно было во сто крат лучше, чем через мутную подзорную трубу капитана. Тем более он имел функции зума и запоминания картинки.

Галеон был высок и имел четыре мачты. По примерным прикидкам (он был далеко, чтобы подробно рассмотреть), пушек под сто у него имелось.

В каюте я поменял местоположение солнечной батареи, чтобы свет падал прямо на нее, после чего, достав цифровой фотоаппарат, стал просматривать последние фото, что успел сделать. Можно сказать, я вел фотодневник с середины плавания.

Как это ни странно, обнаружил я фотоаппарат случайно, когда спустя месяц плавания решил постирать разгрузку бывшего владельца «Брена», повесив ее под дождь, как делала команда. Тогда, выгребая мелочь из карманчиков, я вместо мыльницы, которую подозревал на ощупь, вытащил фотоаппарат. Электроника немного отличалась от образцов моего времени, но не сильно, просто качество было изумительным. Тот же галеон я снял с зумом, причем так, как будто он проплывал рядом, даже качка брига не особо мешала.

Вдруг снаружи раздались свистки боцмана и его помощников. После этого на палубе началась суета, и послышался топот босых ног по палубе.

– Что там еще? – сердито пробормотал я, но продолжил сидеть, рассматривая фото. Солнечную батарею я убрал – опять погода испортилась.

Вдруг грохнул пушечный выстрел, за ним последовали другие. Корабль содрогался от кончика мачты до киля. В паузах была слышна пальба других судов.

– Блин! На пару часов оставить нельзя, куда они опять вляпались?! – встав, я убрал вещи в рюкзаки и баулы, приготовив на всякий случай оружие, после чего поспешил на палубу.

– Что у вас происходит? – на выходе из каюты я поймал за рукав быстро спускающегося с палубы в темноту коридора вестового.

– Пираты, сэр.

– Пираты?! – я искренне удивился.

В это время не бывает внезапных нападений днем, корабли долгие часы маневрируют перед атакой. А тут я был на палубе едва ли пару часов назад, и вдруг уже идет бой с пиратом. Что за хрень?!

Вестовой уже умчался, воспользовавшись моей заминкой на обдумывание ситуации, поэтому пришлось подниматься на палубу, чтобы узнать все самому. Наверху пахло сгоревшим порохом, клубы дыма уносило в сторону легким бризом, поэтому осмотреться можно было вполне нормально. Также кричали все кому не лень, создавая неповторимую какофонию.

– Охренеть! – только и выдавил я, когда понял, что случилось. За время моего отсутствия корабли заметно приблизились к земле, теперь она виднелась километрах в трех справа по борту. Но удивляло не это, а то, что военный транспорт брали на абордаж. Я бы принял их за индейцев, так как они подкрались к нам на легких, едва заметных в воде пирогах, ну или каноэ, но вот одежда, сабли и огнестрельное оружие ясно показывали, что это все-таки пираты.

Их идея меня восхитила своей оригинальностью. Быстро проанализировав ситуацию, я невольно улыбнулся:

– Архаровцы.

Видимо, у пиратов на берегу был свой пост, который дал сигнал ожидающей группе. Их было примерно четыреста, хотя кто его знает точно, сколько. В общем, на сотне каноэ пираты тенями скользили к кораблям. Ну а когда небо снова заслонили тучи и пошел мелкий дождь, ухудшив видимость, смогли подобраться вплотную и атаковать. Фрегат горел, видимо, пираты и не собирались его брать на абордаж, забросав пропитанными смолой горящими тряпками. Несмотря на дождь, фрегат вспыхнул мгновенно. Пираты сами были отличными моряками и знали, как поджечь судно. Вот и остались мы да «Король Яков II», который уже фактически захватили. Но наша «Святая Анна» продолжала пулять картечью по каноэ пиратов.

Капитан Мэтью, к моему удивлению, не струсил и не рванул, как борзая, куда подальше, а крутился вокруг транспорта и стрелял по пиратам, и только когда с транспорта начали стрелять в ответ, показывая, что он захвачен, Мэтью приказал отворачивать и уходить.

В это время над бортом показалась бородатая рожа с зажатым в зубах клинком.

– Капитан! – окликнул я Мэтью и кивнул на угрозу.

Тот сообразил, подскочил к не успевшему перебраться через планширь пирату и нанес удар абордажной саблей по голове. К капитану на помощь тут же подбежали двое матросов с пиками. Убедившись, что помощи не требуется – видимо, каноэ с пятью пиратами было одно, я зевнул и направился за фотоаппаратом. Надо сделать пару десятков снимков для истории.

Через трое суток мы вошли в устье реки и встали на якорь. Неподалёку покачивались на мелкой зыби пять кораблей из нашего каравана. Пришли не все, и отставших ожидали в ближайшее время. На берегу виднелись какие-то лачуги, как сообщил капитан, это и был Портсмут.

– Беда-а-а, – протянул я, поняв, что попал в еще большую дыру, чем ранее. А я думал, хуже, чем в Англии, не будет.

У меня еще остались деньги, примерно пятнадцать фунтов, поэтому я отошел от борта, у которого рассматривал город, и окликнул Мэтью. Тот как раз ругался с местным чиновником, прибывшим на лодке:

– Капитан!

– Да, сэр?

– Здесь возможно купить большой баркас?

– Думаю, можно, сэр.

– Можете это организовать?

– Я сейчас занят, нужно разгружаться, но думаю, Финн вам вполне поможет за небольшие комиссионные.

– Ну, естественно.

Оставив пока вещи на корабле, все равно тот будет стоять на якоре довольно долго, я с мистером Финном направился к берегу на шлюпке. Регистрацию я прошел вполне благополучно, мои бумаги не вызвали у таможенника никаких нареканий.

Жить или бродить в этих местах в поисках портала не очень хотелось – дожди, холода, ожидающийся скорый снегопад – поэтому я решил поступить иначе. Купить большую лодку, чтобы можно было справляться с ней одному, загрузиться вещами и провизией и спуститься к экватору, чтобы начать поиски в более комфортабельных и тёплых условиях.

– Снег, сэр, – известил меня Финн, как будто я сам этого не видел. Крупные хлопья снега опускались на землю и тут же таяли в грязи.

Выдергивая сапоги из этой жижи, я ступил на деревянный тротуар и стал вытирать их о специально прибитый скребок, рядом второй помощник занимался этим же.

– Сэр, завтра Новый год, вы съедете на берег или будете отмечать с нами? – поинтересовался Финн.

– Скорее всего с вами, потом уж дальше будет видно, – спокойно пояснил я. Впереди наконец показался шестидесятиметровый причал, у которого покачивались большие лодки. Мы уже осмотрели три схожих причала – где лодка не подходила мне, где ее браковал Финн. В одном месте он вообще сказал, что старый баркас, который хозяин продавал за два фунта, держится на воде только за счет веревок, которыми был привязан к пирсу. Старик-владелец после этих слов чуть не улетел в ледяную декабрьскую воду, настолько меня разозлил его обман. А ведь мне понравился этот баркас. Особенно частично закрытая настилом палуба с парой крохотных кают.

Когда мы, пряча лица от поднявшегося ветра, вышли на причал, кутаясь в плащи – снегопад продолжался, – к нам навстречу вышел дюжий мужик. Судя по одеянию, он был рыбаком и, скорее всего, владельцем одной из лодок. Может быть, даже той, у которой возилось три фигуры.

– Чем могу помочь, господа? – поинтересовался он, сплевывая с пирса в темную воду. За его спиной еще двое мужиков и тонкая пацанская фигурка, тоже в брезентовых плащах, что-то доставали из одной из лодок. Судя по запаху рыбы, они только что пришли с добычи.

– Мы хотели узнать, возможно ли купить хороший баркас вроде того, что есть у старика Стрейтена? – ответил Финн.

– Что, и вам он попытался продать свою гниль? – хмыкнул рыбак.

– Пытался, – кивнул Финн, – так что насчет нашей просьбы?

– Тут стоит баркас Томми, он погиб на охоте две недели назад. Хотел сделать запасы мяса на зиму. Теперь его жена продает баркас. Он такой же, как у старика Стрейтена, только гораздо новее. И на три фута длиннее.

– Его можно осмотреть?

– Да, сэр, я сам покажу вам его. Если бы подходил для рыбалки, я сам бы купил его.

Мы прошли по пирсу в самый конец, где играли длинные волны, и спустились на палубу довольно большого баркаса. Приобняв единственную мачту, я показал на воду, что скопилась на дне.

– Это после осадков, сэр, – пояснил Финн, выныривая из одной из кают, после чего стал проверять баркас. Даже снял румпель, осмотрел и поставил его на место. Лопасть руля он осмотрел мельком, явно удовлетворившись его состоянием. Деньги он свои отрабатывал полностью, мы с ним договорились на один фунт за помощь в покупке.

– Что скажешь? – наконец спросил я, когда моряк замер.

– Немного не ухожен, нужно будет привести в порядок такелаж, сменить парус, откачать воду, а так баркас в отличном состоянии, сэр.

– Сколько он примерно может стоить?

– Сейчас не сезон, думаю, фунтов за восемь отдадут, сэр. Наши ребята со «Святой Анны» за пару шиллингов сделают ремонт, сэр.

– Хозяйка просила двенадцать, – сказал рыбак, который нас внимательно слушал. В это время к нему подошел пацанчик, сообщивший, что корзины с рыбой загружены в телегу, и, получив от отца приказ везти все в сарай, быстро убежал к остальным ожидающим рыбакам. А сам сопровождавший нас рыбак, представившийся Беном Строммом, согласился проводить нас до дома вдовы.

После небольшого торга хозяйка согласилась продать баркас за десять фунтов, после этого мы составили договор, который подписали двое свидетелей, Стромм и Финн, и я уплатил за плавсредство. Все, с этой минуты баркас был мой. Забрав из лодочного сарая остальное имущество вроде якоря, весел и тому подобного, мы тяжело нагруженные возвращались на пирс. Стромм уже ушел к себе, поэтому в начавшейся сгущаться темноте, ладно хоть, снег прекратился, мы шли одни.

– Думаю, лучше всего, сэр, перегнать баркас к бригу, и там, на месте, привести его в порядок.

– Было бы неплохо, – согласился я.

Мы прошли по мокрым доскам причала и спустились на баркас. Пока я специальным черпаком выплескивал за борт воду, Финн частично приготовил лодку к отплытию. Проверил румпель и установил два из четырех весел в уключины. Баркас был большой и сделан для хождения по крупным волнам. То есть на нем можно было выходить без опаски в неспокойное море. Однако одному с ним управлять будет сложно. Проще говоря, только паруса, но никак не весла. К рулю встать некому, да и ворочать тяжелые весла тоже трудно.

Наконец я сел за рулевое весло, а Финн отвязал швартовы, смотал верёвки и сел на весла. В течение десяти минут он с трудом отводил баркас от причала, куда тот прибивали волны, но потом земля и темная махина причала с качающимися рядом лодками начали удаляться. Через сорок минут, обойдя одно из судов каравана, мы подошли к «Святой Анне». Дальше уже было проще. К нам спрыгнули трое матросов, и баркасом уже занялись они. Вместе с Финном мы подошли к боцману и договорились, что он со своими парнями приведет баркас в порядок за денежку малую. К завтрашнему обеду тот обещал все сделать, посетовав, что часть команды отправлена отдыхать на берег.

Материально поблагодарив Финна за помощь, я спустился к себе в каюту, а через час меня позвали на ужин.

Утром следующего дня я проснулся от солнечных лучей, бивших прямо мне в лицо. Зевнув, привстал на локте, ежась от холода и сырости. Под тремя одеялами и в тёплой одежде спать было нормально, но вот вылезать как-то не хотелось.

Посмотрев на окно, я пробормотал:

– Неужто погода нормализовалась?

Встав, я умылся ледяной водой и, позавтракав остатками ужина, что стояли на столе, поднялся на палубу.

– Доброе утро, сэр, – встретил меня улыбающийся боцман.

Кроме него на палубе никого не было. Пассажиры все уже давно на берегу, а команда где отдыхает, а где и спит. Офицеры наверняка все на берегу. Капитан Мэтью, наверное, встречается с торговцами, которым собирался толкнуть свой товар, он вчера об этом как бы между делом сказал, когда мы все ужинали.

– Привет, Стенли, как там мой баркас?

– Все готово, сэр. Можете принимать работу.

Мы подошли к правому борту и склонились, разглядывая внизу баркас, на котором работали два моряка. Кажется, одного звали Финч, другой был рыжий ирландец Патрик.

Вчера я как-то не рассмотрел баркас, сейчас же этот красавец покачивался на некрупной зыби в лучах поднимающегося солнца. Мне понравился нежно-голубой цвет бортов и серая полоса на ватерлинии. Изменилась и оснастка, вместо голой мачты был поставлен рангоут, на котором находился свернутый косой парус. Вода со дна исчезла.

– Можно провести испытания, сэр, – известил боцман, тоже, как и я, любуясь баркасом.

– Думаю, это отличная идея. Мне нужен хоть минимальный опыт. Значит, так, сегодня я весь день буду тренироваться им управлять, может, даже выйдем из реки на крупную волну, а завтра утром я отплываю.

– Да, натуралистом я бы работать не хотел, – пробормотал боцман, тоже отходя от борта.

Именно такова была версия, подтвержденная мной, о причине моего отплытия. Это сняло много вопросов с этим событием.

Взяв у повара еды и бочонок со свежей питьевой водой, мы с Патриком отошли от борта брига – к нему как раз направилась большая лодка, видимо, капитан все-таки продал груз – и, вместе поставив парус, направились в устье реки. Каждую минуту Патрик объяснял мне особенности одиночного управления баркасом.

* * *

Через две недели пути, причем с некоторыми приключениями, я заметил, что погода наконец стала изменяться к лучшему. По моим прикидкам, еще через пару недель, ну, может, чуть больше, я окажусь в районе будущего месторасположения Майями.

После покупки и освоения баркаса я в одиночку справил Новый год. Британцы, оказывается, праздновали его раньше и позже. Рождество и еще что-то. За ужином все подняли бокалы с вином и поздравили друг друга, вот и весь праздник.

В общем, вдоволь науправлявшись баркасом под присмотром сидевшего за румпелем Патрика, я вечером, сильно уставший, поужинал, поднял бокал с остатками хереса, который экономил все плавание, и поздравил себя с Новым годом. На следующий день погода слегка испортилась, но не сильно. Она не помешала мне на остатки денег загрузить баркас провизией, купив пару бочонков для воды. Не забыл я также пополнить запасы спиртного, даже херес нашел, но денег после всех трат хватило всего на восемь бутылок.

Кроме этого, я купил карту побережья с указанием удобных бухт и большой медный компас. Последний мне втюхали вместе с картой.

Закончив с пополнением припасов, я сам, без всякой помощи, что, кстати, было трудно, подошел к «Святой Анне», пришвартовался к борту и перенес из каюты все вещи в баркас.

После некоторых раздумий я его назвал «Варяг», больше в шутку, чем действительно имел в виду последний путь этого легендарного крейсера. «Варяг» был длиной двенадцать метров, с немного задранным носом и почти метровой высоты бортами. Я потом специально проверил, насколько он возвышается над водой. Оказалось, на семьдесят восемь сантиметров. Был он тридцать две тонны водоизмещением, по местной терминологии. Большеват, конечно, но мне нормально. Не люблю тесноту.

У баркаса с носа до мачты и еще на метр ближе к корме был палубный настил, что позволило сделать на носу небольшой трюм и две крохотные каютки с метровой высоты дверями и потолком. Вход, то есть двери были со стороны кормы. Конечно, ходить там приходилось чуть не на карачках, но зато были койки и не капало за шиворот. А в той каюте, что я выбрал под свою спальню, так вообще стояла железная печка с выведенной наружу трубой. Видимо, бывший владелец часто выходил в это время в открытое море. Не забыл я сделать запас угя, благо стоил он тут центы, на печке даже можно было готовить, частично она предназначалась и для этого. Продовольствие я убрал в сухой трюм, свои вещи раскидал по каютам. То, что понадобится в ближайшее время, в свою спальную, а другую пока использовал как склад и арсенал.

В общем, распрощавшись со всеми, я первого января тысяча шестьсот девяносто второго года вышел из Портсмута и повернул направо, направляясь к более теплым краям. Да, я знал, что именно там был на наших глазах захвачен военный транспорт и уничтожен фрегат, да и французские поселения там были, но решения своего не изменил.

В общем, за эти две недели я ушел от зимы, попав в легкую осень. Уже не нужно кутаться во все одежды и брезентовый рыбацкий плащ. Теперь обычная одежда. В купленном в Лондоне неморяцком плаще я стоял под теплым бризом и не испытывал проблем.

В общем, особенного о плавании рассказать нечего. Плыл, приставал к берегу в поисках пресной воды, один раз повезло подстрелить косулю, когда углубился от берега на километр. Воды я тогда не нашел, но зато оказался со свежим мясом, благо приправ купить не забыл. Воду я нашел чуть позже, дальше по берегу, в трех километрах впадал в океан небольшой ручей.

Видел я и корабли, успевая спрятаться в складках берега, благо его часто прорезали всякие заливы и устья рек. Четырежды я видел индейцев, которые с берега наблюдали за мной. Даже снимки сделал. Причем на лошадях только однажды, остальные почему-то были пешими. Видимо, лошади еще не так сильно расплодились в Америке. Про это нам историчка в школе рассказывала. Оказывается, до появления белых людей лошадей в Америке не было, это уж потом их завезли испанцы, они расплодились и одичали.

Встреча с кораблями и индейцами заставила меня держаться настороже. Я даже проходил мимо селений, стараясь не задерживаться.

Только однажды я нарушил это правило, когда увидел большое селение и несколько рыбачьих лодок в нескольких километрах от берега. Сменив маршрут, я подошел к ближайшей лодке. Там оказались французы. Благо один рыбак из соседней лодки более-менее знал английский язык, с его помощью я купил пять больших рыбин, после чего, отказавшись заходить к ним, отправился дальше. По пути я разделал рыбины, одну засолил и поперчил для ужина, остальные стал вялить. Все это было три дня тому. А сутки назад случайно в трюме я нашел снасти для рыбалки и очень долго ругался.

Сегодня было шестнадцатое января, шестнадцать часов с минутами. Пора искать место для ночёвки и пополнения пресной воды. Последние два дня я ночевал на «Варяге», не подходя к берегу. Небольшое волнение вполне позволяло готовить прямо на баркасе, чем я и пользовался. Теперь же разгулявшиеся волны не давали этого сделать, поэтому я и повернул к берегу, сменив галс. Скрипнув рангоутом, парус поменял положение и, снова ухватив ветер, потянул баркас к берегу. По карте, тут где-то должна быть достаточно удобная бухта для стоянки кораблей, также имеющая несколько источников питьевой воды.

Солнце хорошо жарило, поэтому, скинув плащ, я снял сюртук и снова надел плащ, хорошо защищавший меня от свежего ветра.

Приблизившись к земле на километр, я пошел вдоль берега, ища указанные на карте ориентиры, но пока они не попадались. Хотя вдали показался мыс, судя по карте, именно за ним через шесть километров и будет нужная мне бухта. Я немного ошибся с координатами, думал, уже проплыл его, а оказалось, еще нет.

Когда я приблизился, из-за мыса показались мачты и паруса корабля. Корпуса еще не было видно, однако быстро выдернув из чехла на боку бинокль, я присмотрелся, навалившись боком на румпель.

– Флагов нет. Неужто пират, мать его? – пробормотал я. – Не капер точно, те носят флаги государств, которые выдали каперские патенты.

Снова приблизив картинку корабля, я заметил, что на мачтах прибавилось народу, и они явно суетятся больше, чем до того, как я их увидел. Ответ тут напрашивался сам собой – они меня тоже обнаружили. Тем более парус у меня был свежий, то есть достаточно белый, чтобы его можно было видеть издалека.

Проблема была в том, что мыс уходил достаточно далеко в море, и пираты шли вдоль него, чтобы добраться до меня. Деваться мне было некуда. Ветер дул в корму слева, то есть был хоть и попутным, но еще и прижимал меня к берегу. Я не мог развернуться и удрать обратно, они меня быстро догонят.

Пират шел медленно, ветер и ему мешал, поэтому ему приходилось идти зигзагом. Хмуро оглядев шхуну, а это была она, судя по оснастке, я наконец смог подсчитать число пушек на борту показавшегося корпуса пирата. Пушечных портов не было, корабль был небольшой, все пушки находились на палубе.

– Шесть только с моей стороны. Небольшое у вас суденышко. Ладно. У меня есть, чем вас угостить, если сунетесь, но нужно приготовиться.

Положив баркас в дрейф, я протиснулся в свою вторую каюту, превращенную в арсенал, и достал один из рюкзаков, к которому были прикреплены два гранатомёта. «Брен» и так был постоянно рядом со мной, поэтому я только дозарядил магазины к нему. Прихватив еще кусок вяленой рыбины, жуя на ходу, отнес гранатометы к корме, после чего привел один из них в боевое положение. Инструкции по использованию за все время плавания я изучил до тошноты. Так что теперь могу воспользоваться им хоть с закрытыми глазами. Да что там, я теперь любой из пулеметов смогу разобрать и собрать на время, долгое путешествие на «Святой Анне» прошло не зря.

За все время плавания на «Варяге» я успел узнать все его хорошие и плохие стороны, поэтому точно знал: имея отличные мореходные качества, скоростью он особо не радовал. А по движению шхуны можно было прекрасно определить, что она очень быстрая. За час та достигла окончания мыса, правда, ушла подальше – видимо, капитан знал местные воды и подводные рифы – и, сделав полукруг, направилась ко мне. С попутным ветром она достигнет моего лежащего в дрейфе «Варяга» за двадцать минут.

– Будем надеяться, что ты не повторишь подвиг своего тезки, – похлопал я баркас по румпелю.

Парус я не спускал, сейчас он провис, слегка колыхаясь под ветром, однако если чуть повернуть гик, то ветер мигом наполнит его, и «Варяг» побежит по волнам.

– Жаль, тут портала нет, невезуха, – пробормотал я, оглядываясь.

За все время плавания я ни разу не плыл ночью. Во-первых, я не двужильный, чтобы еще ночью стоять у румпеля. Во-вторых, я никуда не торопился, хоть и очень хотелось домой. В-третьих, ночью можно напороться на портал, вероятность такая есть, и я потеряю не только «Варяг», но и все вещи.

Я действительно дважды видел порталы за эти пятнадцать дней плавания у побережья Америки, но один был на высоте сорока метров над скалами. А второй я засек случайно, он был по самую маковку углублен в море на расстоянии двух километров от берега. Если его открыть, меня просто затянет туда. Да и торчал он над волнами всего на полметра. Вообще чудо, что я его заметил. Ничего, если эти нашел, найду и другие, должно же мне повезти.

Ну, тут портала не было и свалить не получалось. Так что оставалось одно – драться.

Все оружие было закрыто со стороны пиратов бортом. Видя, что у меня в руках ничего нет, они смело шли прямо на меня. Вот в трехстах метрах засвистели свистки, прозвучали команды. И шхуна как будто сбросила паруса, однако скорость была слишком высока, и шли они точно на меня. Мне даже стало немного неуютно при виде белых усов пены под носом шхуны, но капитан знал свое дело. Грохнула цепь, и якорь ушел под воду. Вот канат натянулся, и корабль повело в сторону, останавливая его рядом со мной.

– Мастера, мать их, – пробормотал я.

С интересом разглядывая проходивший в сорока метрах от баркаса черный борт шхуны, я покосился на людей, что-то орущих на палубе корабля. Судя по долетавшим крикам, экипаж был многонациональным. Слышалась и английская брань, и французская, даже вроде и испанская.

Похоже, пираты так и не смогли определиться с моей национальностью. Вот они смолкли, и с юта меня на английском окликнул разодетый, как петух, офицер корабля со шпагой на боку. Меня портной в Лондоне тоже пытался так нарядить, но быть посмешищем я не желал, одежды у меня были нейтральные. Без этих больших манжет и других кружевных геевских причиндалов.

– Кто такой?

– Путешественник! – ответил я, наблюдая, как спускают на воду шлюпку.

– Мы осмотрим вашу лодку!

– Я не дам этого сделать!

– Причина?

– По праву сильного. Уходите – и останетесь живы.

М-да, меня, похоже, посчитали за клоуна. Грянул такой гогот, что с недалёкого берега взлетело множество птиц.

– Мы считаем иначе, – когда смех немного стих, крикнул офицер. Наверное, это и был капитан.

Медлить было нельзя, гипотетический шанс я им дал, теперь сами виноваты. Подхватив трубу гранатомета, я машинально оглянулся, нет ли сзади препятствия, и прицелился в левую скулу корабля, стараясь попасть подальше от пороховой камеры. Они обычно находились в носу.

Такого мощного толчка я не ожидал. Да и некстати ударившая после выстрела волна, когда я балансировал, помогла уронить меня. Но то, что граната достигла корабля и пробила обшивку чуть ниже ватерлинии – корабль как раз приподнялся на волне, обнажив это место, – увидеть успел.

Вскочив, я посмотрел на место попадания и, кроме дырки размером с кулак, никаких последствий не заметил, поэтому, схватив стоявший рядом «Брен» и используя борт «Варяга» как упор, открыл огонь по пиратам. Шхуна была маленькой, на треть меньше «Святой Анны», имевшей тридцать пушек для обороны, но вот команды было больше. Если у Мэтью было шестьдесят семь матросов и офицеров, чего вполне хватало, то пиратов было ближе к сотне. Было бы больше, если бы и шхуна была больших размеров, но и так для меня много.

Длинная, но прицельная очередь выбила просеку в рядах пиратов. Потеряв сразу десяток своих товарищей, пираты возмущенно заорали, а я, выпустив остаток магазина, тут же перезарядился и продолжил стрельбу, отгоняя моряков от пушек и заставляя прятаться.

Не переставая голосить, те носились по кораблю, некоторые начали палить в ответ из своих допотопных ружей, а я менял уже третий магазин. Блин, три магазина уже выпустил, а противника положил едва ли больше двух десятков.

В это время кто-то заорал на английском:

– Пожар!

Приглядевшись, теперь и я увидел тонкую струйку, вившуюся на носу корабля над крышкой люка. Мне сразу стало ясно, что ракета, пробив обшивку, подожгла внутренние помещения, прожигая переборки.

Ситуация была патовой: если я отплыву за дальность прицельного огня, меня расстреляют из пушек. Я не такой хороший стрелок, чтобы стрелять с плясавшего на волнах баркаса, но и я теперь не давал пиратам потушить пожар, очищая нос и ют корабля. По моему мнению, преимущество как раз было у меня.

Выбив рой мелких щепок, рядом воткнулась очередная пуля, отвлекая меня от раздумий, использовать второй гранатомет по корме или нет.

– Да ну вас на хрен, – пробормотал я, спрятавшись за планширь – заметил, что над бортом шхуны вскакивают полтора десятка пиратов и дают залп по «Варягу». Пока толстые борта баркаса меня спасали, да и я не сидел на месте, но долго это не продлится.

Взведя гранатомет, я быстро выглянул, оценивая ситуацию, и выстрелил по корме, стараясь попасть как можно ниже.

На этот раз я устоял, выстрелив с колена. Ракета, мгновенно преодолев небольшое расстояние, впилась в борт, слегка обросший ракушками, и так же, как и первая, исчезла внутри.

– Противотанковые, им бы, блин, броню прожигать, а не дерево, – пробормотал я.

Подхватив более современный пулемет, с отличной оптикой, я стал отстреливать высовывавших головы над бортом пиратов. Полтора десятка лишились этой важной части тела, пока не последовала команда, и шевеление на корабле прекратилось.

В это время упущенную из виду шлюпку отнесло чуть в сторону, но, видимо, пираты, что упали на дно, пришли в себя от той губительной стрельбы, что я открыл, и попытались приблизиться.

Что говорить, дерево для моих пуль препятствием не стало, это не мушкетные пули из мягкого свинца, изрешеченная шлюпка продолжила неуправляемо дрейфовать. Только в этот раз с мёртвыми пиратами и плавающими рядом выроненными веслами.

Откинув страховочную веревку с бруса, я позволил ему повернуться, отчего парус наполнился ветром и баркас пошёл вперёд. К этому времени на баке шхуны уже вовсю дымило, да на юте суетливо носились. Пираты, сообразив, что я ухожу и стрелять больше не буду, бегали с вёдрами. Едва слышно застучала помпа.

Вот-вот должно было стемнеть, но я, продолжая идти зигзагом против ветра, решил обойти мыс. Мне хотелось убраться подальше от разозленных пиратов. Когда на океан упала ночь, я отчетливо рассмотрел отсвет, где стоял корабль, а когда обошел мыс, возвращаясь к берегу уже с другой стороны, ввысь взметнулось пламя. Шхуна горела, горели такелаж и мачты. Думаю, к этому времени экипажа на борту уже не было.

Идти ночью было немного непривычно, однако я продолжил править вдоль берега, стараясь уйти как можно дальше. Что сделают пираты, когда окажутся на суше? Правильно, пойдут по берегу в этом же направлении, раз они отсюда появились. Или у них где-то рядом база или стоянка, вот их мне нужно было как можно быстрее миновать. Пираты могут и побояться со мной связываться, думаю, мое оружие произвело на них впечатление, уполовинив экипаж и создав пожар, но если надумают, проблем у них не возникнет. Один прицельный выстрел из кустов, пока я набираю свежую воду или когда пристаю к берегу, и все. Финита ля комедия… Я один, прикрыть некому.

К вечеру следующего дня я удалился от места боя километров на семьдесят и решил найти укромное место, чтобы выспаться.

Когда солнце почти село, я заметил устье небольшой реки шириной метров семьдесят. Подниматься по ней не хотелось, мало ли тут индейцев, но и встречаться с проходящими рядом с побережьем кораблями – тоже. Каботажный флот тут был приличный. Вздохнув, я повернул к реке.

Ветра почти не было, паруса обвисли, отчего мне пришлось натянуть их и обливать морской водой из ведра, чтобы они были плотнее и не пропускали легкие дуновения ветерка через себя. Немного, на пол-узла, но скорость прибавилась. Одно радовало, ветер был попутный, иначе пришлось бы отдыхать в открытом океане. Поднявшись по течению километра на два, когда река сузилась до пятидесяти метров, я заметил высокие деревья на берегу и решил пристать там, чтобы со стороны мачта не выделялась. Спустив парус, отдал якорь и, закрепив, встал в пяти метрах от берега. Уже в темноте, разогрев похлебку, что я сварил в обед, и поужинав, расставил растяжки по всем бортам. Четыре боевые гранаты на бортах и одну свето-шумовую на дверце в мою каюту. Это даст мне время проснуться и вооружиться. После этого я спокойно уснул. Доски кают были крепкими и должны были удержать осколки гранат, с этой стороны я не беспокоился, главное, чтобы нападающих было не много. Ну, если они будут, конечно.

К моей радости, ночь прошла на удивление спокойно. Позавтракав жареной рыбой и чаем с остатками сухарей, я осмотрел свои запасы и решил зайти в ближайшее селение, благо у меня оставалось четыре шиллинга. Должно было хватить немного пополнить запасы. С рыбой проблем не было, на баркасе я нашел немало ценных предметов, о которых вдова, похоже, и не подозревала. Начиная с посуды, включая чайник и сковороду с кастрюлей, и заканчивая неплохими удочками в трюме в специальном отсеке. Причем крепкими, на крупную морскую рыбу.

Сняв растяжки, я на веслах пристал к берегу. После чего, натаскав сушняка и нарубив дров для печки, отошел на середину реки и, развернув баркас носом вниз по течению, начал спускаться в открытое море.

На второй день ближе к обеду я увидел французское поселение – уж не отсюда ли тот капер? – и решил пополнить запасы соли и сухарей. Может, даже на пару десятков яиц денег хватит.

Встретили меня, в принципе, неплохо. Чиновник осмотрел баркас, особенно пустой трюм, и дал разрешение на вход. Меня слегка удивило такое благожелательное отношение, но чиновник на плохом английском пояснил, что между Англией и Францией снова мир.

Пока я подходил к крепкому причалу, где уже находилось два десятка любопытных мальчишек, да и взрослые гуляли по берегу, поглядывая на меня, мне пришла мысль продать дробовик и один из пистолетов. Второй пистолет и шпагу я решил оставить на память. На вырученные деньги вполне можно набить трюм провизией.

Пришвартовав баркас, я поманил крепкого парня и договорился с ним об охране. Благо говорил он по-английски лучше чиновника.

После этого, подхватив мешок с оружием, по его совету я направился в магазин некого Решера, который торговал всем подряд. Городок был небольшим, тысячи на три жителей. Занимались тут добычей пушнины и еще чего-то – тут парень перешел на французский. Видимо, этого слова на английском он не знал.

В общем, оставив его на баркасе, я шагал по указанной улице к нужному магазину. Решер по-английски не говорил, пришлось ему искать толмача. Вот дальше уже пошла нормальная торговля. Ружье и пистолет я продал на шесть шиллингов дороже, чем купил, видимо, цена на оружие тут была выше, после чего в этом же магазине закупил все, что мне было надо, даже четырёх живых куриц и молодого петушка взял. Про крупу, мешок муки и другие припасы я и не говорю.

Доставили все на баркас на тележке Решера бесплатно как крупному покупателю. Я у него еще шесть бутылок вина взял, скрасить вечера. Блин, я в последнее время стал неплохим ценителем местных вин!

Паренек-охранник выполнил все, как договорились, поэтому я ему заплатил. Заметив, как он косится на побитые пулями борта – чиновника удовлетворил рассказ, что я попал под залп картечи с пирата, скрывшись на мелководье – подумал, что надо бы заменить несколько досок.

Приведенный плотник осмотрел места пробоин и покачал головой. За три часа он все сделал, заменив доски, подогнав их и зашпаклевав смолой щели. Взял он совсем недорого, денег хватило, но теперь кроме трех пенсов у меня ничего не оставалось.

За пару часов до темноты я вышел в открытое море и отправился дальше, а перед самой темнотой вдруг увидал портал, слегка углублённый в воды океана.

Обойдя его, лёг в дрейф с подветренной стороны, чтобы меня не снесло на него и после активации не разрезало баркас, и отправился спать. За ночь меня снесло километра на полтора – ветер был умеренный – поэтому после холодного завтрака пришлось ставить парус и возвращаться.

Пока галсами шел к порталу, раздумывал, как с ним работать. Если встать по ветру, то меня может кинуть на открытый портал, и тогда прощай «Варяг», лучше работать с подветренной стороны. Хоть и будет сносить, но зато я не лишусь баркаса, а то в последнее время он стал мне дорог.

Так я и сделал, подойдя вплотную. Спустив парус, положил баркас в дрейф, потом осторожно активировал портал – вроде все нормально – после этого пришлось снова подгонять «Варяг» ближе, его снесло волнами и ветром, я уже не доставал. Вернув баркас на прежнее место, я осторожно заглянул на ту сторону.

Там был ветер и темно, как… Очень темно – похоже, ночь. У меня сразу возникли подозрения, и я, закрыв портал, побежал за счетчиком Гейгера. Последовала та же процедура – возвращение баркаса на место и новое открытие портала. Посветив фонариком, я определил, что с той стороны тоже море и даже на той же высоте, а вот счетчик Гейгера не порадовал, резко застрекотав. Фон был сильно завышен по сравнению с этим чистым миром.

Разочарованно закрыв портал – не хрен мне туда соваться, – я поднял парус и направился дальше, ну а через четыре дня обнаружил еще один портал, причем, как и первый, тоже в двух с половиной километрах от берега. Только этот висел в метре от воды и был заметно больше. Примерно пять метров в окружности.

Опыта работы с порталами на воде у меня хватало, поэтому я не стал медлить и подошел вплотную. Активировав портал и убедившись, что с той стороны все чисто, никакой радиации, я осторожно заглянул. В другом мире так же ярко светило солнце, в метре от портала плескалась морская вода, а вдали виднелась полоска земли.

В это время контакт прервался, меня снесло. Сбегав за сканером, что я добыл в Мертвом мире, вернул баркас на место и стал искать хоть какую-то радиоволну.

Буквально за пару секунд до того, как портал захлопнулся, я успел что-то уловить. Снова перегнав баркас к порталу – замучился сидеть на веслах, уже мозоли натер – я снова, уже в третий раз активировал портал и встал на нужную волну.

– Голос Америки, – я не мог поверить, что вышел на станцию моего времени. – Какой год?

Опять меня снесло, и портал захлопнулся, но и так было понятно, что нужно переходить. Поэтому при возвращении я стал гонять волны по порталу, расширяя его для прохождения «Варяга». На это у меня ушло почти шесть часов мучений. На земле я бы его расширил за час-полтора с отдыхом, но не стоит забывать, что мне, кроме того, постоянно приходилось держать баркас на месте. Но как бы то ни было, когда портал увеличился и ушел на двухметровую глубину, я стал думать, как перейти, ведь я один, а «Варяг» довольно длинный баркас. Ключей-то нет.

Идея пришла сразу. Обойдя портал, я привелся к ветру и стал спускать парус. Мачту убирать не требовалось, портал возвышался на одиннадцать метров, пройду. После этой работы я на веслах набрал скорость, вытащил их из уключин, после чего, подправив направление румпелем, побежал на нос при приближении портала. Это все было авантюрно, знаю, но я надеялся, что все получится. Вот моя рука впереди короткого бушприта активировала портал. После этого я вскочил на ноги и пошел к корме, держа портал активированным, пока через него проходил «Варяг». Как только корма прошла, я закрыл окно в другой мир.

Минут пять я отдыхал, завалившись на скамью и слушая включенное радио, пока диктор не повторил сегодняшнее число. Двадцать восьмое января тысяча девятьсот сорок третьего года. Сомнений быть не могло, я вернулся в тот мир, где меня ждали жена и сын. Я был дома.

Покачивание на волнах усыпляло, но я не поддавался, с блаженной улыбкой слушая сводки с фронтов. Американцы, оказывается, уже открыли Второй фронт во Франции. Шли также бои на островах с японцами. Черт, даже приятно. За полтора часа, пока сидел неподвижно и слушал, было много новостей, видимо, я попал на начало передачи, а потом зазвучала музыкальная пауза. Да и у сканера аккумулятор начал разряжаться, слабенький он уже был для постоянной работы. Жаль только, что об СССР было мало сказано, так, сообщили о паре встреч Сталина с американским послом да о крупной победе «красных» (так и сказали) в Финляндии, которая привела к капитуляции страны. Это все подтверждало, что я в своем мире.

Встав, я сделал пару разминочных движений и замер, в полусогнутом состоянии глядя на экран станции, где мигал знак батареи.

– Черт, спутник!

Выключив сканер, я рванул на склад, доставая солнечную батарею. Поставив аккумулятор сканера на зарядку, я прихватил из своей каюты кастрюлю с рыбной похлебкой и стал ее есть холодной, макая сухари. Мысли у меня в это время скакали, как бешеные.

Серега говорил, что где-то в этом полушарии висит спутник. Основная его задача – мониторить радиочастоты и отправлять записи отдельными пакетами в аналитические отделы ГРУ. Наверняка там стоят ключевые слова «Портал», «Демин», «Сталин», «Другой мир», ну и по мелочи. Да за время моего отсутствия должны были поднять на орбиту еще два спутника. У меня есть рации, причем работающие на таких частотах, которые американцы еще не используют, вернее, не могут. Не знаю, слушает ли эти частоты спутник, возможно, стоит ограничение, чтобы не перегружать его системы, поэтому сперва попробуем выйти на них, а если не будет отдачи, то уже на обычных частотах, с применением всех ключевых слов. Главное, чтобы амеры ничего не заподозрили, если я, конечно, у берегов Америки. Кстати, надо будет это выяснить… Хотя радио ловилось на удивление хорошо, значит, я где-то рядом. В общем, сообщу нашим о своем возвращении, иносказательно передав частоту, на которой буду сидеть и которую «союзнички» не смогут прослушать, и буду ждать команду спасения. А там будет видно. Можно, конечно, попробовать самому добраться до своих, но я сомневаюсь, что это получится. Тем более Серега говорил, что моё фото есть даже у французской разведки, что уж говорить об остальных! Чуть нашумлю, меня сразу опознают и начнут охоту. Такой шанс союзнички упускать не будут. В общем, рисковать не будем. Побултыхаемся тут около портала, изображая рыбака, и будем слушать и выходить в эфир. Решено, так и сделаем!

Пока шла зарядка, я в бинокль осмотрел землю, приблизив ее изображение. Аккумуляторы в бинокле были хорошие, не требующие частой подзарядки, и их надолго хватало. При приближении я заметил белую сигару не работающего днем маяка. Других строений не было видно, но наверняка где-то рядом город, раз тут стоит этот маяк.

Мельком глянув на заметно удалившийся портал – баркас был уже почти в километре от него – я направился готовить ужин, так как похлебка закончилась, а уже темнело, да и опять кушать хочется. На свежем воздухе аппетит был непреходящим, лишние калории сжигались постоянной тяжелой работой на «Варяге», поэтому я мог себе позволить есть, сколько хочется.

Решив не удаляться от портала далеко, я поставил парус и, пользуясь свежим бризом, отвел баркас на пару километров за портал, причем так, чтобы продрейфовать в паре сотен метров от него.

Портал так и остался большим. Он теперь будет очень медленно сужаться, скорее всего, даже до месяца, так что я мог в случае опасности уйти в него обратно. Когда сканер зарядился, я вышел на волну, не прослушиваемую американцами, и в течение получаса говорил кодовые слова со своим примерным местоположением. На сегодня этого хватит, а завтра можно попробовать выйти на другой частоте, уже местной.

Перед самой темнотой неподалеку пролетел гидросамолёт, сделав надо мной круг, он приветливо покачал крыльями и направился к земле. Картина для пилота была мирная – деревянный баркас, но это тут обычное дело, разве что странная постройка – на корме рыбак с удилищем. В общем, ничем не примечательная сцена. Да еще мне повезло выудить на глазах у пилота крупную восьмикилограммовую рыбину. Поэтому меня не обеспокоил пролет самолета, хотя что-то шевельнулось в душе. Я еще вслед ему помахал, а вот утром пожалел, что не прислушался к своим предчувствиям. Когда услышал ровный перестук моторов где-то рядом.

Суетливо вскочив с койки, я стал быстро одеваться. Проще говоря, накинул рубаху и, будучи в одних кальсонах, вышел на палубу. Было тепло. Да что там, я вчера искупался у баркаса. Вода была холодной, зима же, но не ледяной, терпеть можно.

Вылез из каюты сразу, причем демонстративно неторопливо, чтобы положить у левого борта разгрузку и заряженный «Брен». Поняв, кто ко мне явился, я только зашипел со злости, но сразу же улыбнулся и помахал рукой любопытным морякам, стоявшим у лееров катера. Некоторые ответили.

Да, ко мне с левого борта подходил американский большой сторожевой катер береговой охраны. Ну, это как наши пограничники.

Катер имел длину метров на двенадцать – пятнадцать больше, чем «Варяг», высокую рубку, перед ней была башня орудия калибром около семидесяти миллиметров. На полупустой корме стояла расчехленная спаренная зенитная артустановка, в которой я с изумлением узнал «Эрликон», а на рубке было по два спаренных зенитных крупнокалиберных пулемета, справа и слева. Возле пулемётов был виден офицер в бежевой форме с фуражкой, рядом рулевой. У лееров стояло одиннадцать любопытных моряков. Вооруженных пистолетами было только трое. Когда офицер, что находился на рубке, спустился на палубу, я рассмотрел желтую закрытую кобуру у него на боку. Еще один в такой же форме стоял у башни пушки, опёршись локтем о броню, у него тоже была кобура с пистолетом. Остальные были моряками в синих рубахах, серых форменных штанах и белых забавных шляпах. У одного из моряков с нашивками на рубахе тоже был пистолет в кобуре, остальные были безоружными. Хотя нет, дверь сбоку рубки открылась, и появились еще два моряка в желтых спасательных жилетах с автоматами Томпсона на ремнях. Видимо, досмотровая группа.

Когда расстояние между нами сократилось до сорока метров и один из матросов готовил швартовы, чтобы бросить их мне, тот офицер, что спустился с рубки, крикнул-спросил:

– Кто такой?

– Рыбак, сэр.

– Британец? – поинтересовался офицер, сразу уловив мой акцент и непривычный говор. Тут говорили по-другому.

– Да, сэр. Ранее жил в Лондоне, а сейчас переехал жить в благословенные Соединенные Штаты Америки. Бомбят, сэр.

– Понятно. Нам нужно досмотреть вашу посудину на предмет контрабанды и других запрещенных к ввозу и вывозу предметов.

«Блин, как я мог забыть! У них же тут поголовная шпиономания и опасение японского десанта!»

– Да, сэр, – ответил я и, поймав линь, быстро примотал его на положенное место, пришвартовав лодки друг к другу, а вот дальше сценарий пошел не так, как хотели американцы, потому как разогнулся я уже с «Бреном» в руках.

Все замерли, глядя на широкое пулеметное дуло – и любопытные моряки, и оба матроса из досмотровой партии, один даже успел перелезть через леера и поставить левую ногу на борт «Варяга».

На несколько секунд возникла изумленная тишина, и я поспешил ее разрушить.

– Всем стоять! Снять оружие и перебросить его ко мне на баркас, а не то открою огонь. Лейтенант, если не хотите жертв, советую меня послушаться!.. Эй, рулевой, руки от штурвала и спускайся вниз… Ну?!.. Руки не опускать!

Продолжавший держать руки на виду командир катера, хмуро глядя на меня, спросил:

– Как вы собираетесь сбежать? У нас тут кораблей больше, чем блох на собаке! – говорил он громко, даже излишне громко.

– Черт, радист! – понял я.

Антенна на катере была, но я как-то упустил ее из виду. И дал короткую очередь по рубке. Пули с визгом и рикошетом ушли в сторону, оставив следы на стали, но броню они не пробили.

– Радисту и механикам на выход. В случае отказа открываю огонь на поражение.

– Вам все равно не уйти, – попытался отговорить меня офицер. Его понять было можно – так лопухнуться при рядовом досмотре! – Лучше сдайтесь нам.

– Нет, я лучше сделаю по-своему.

Мне действительно пришла отличная идея, которую я обдумывал, пока вооружённые моряки кидали пояса с пистолетами и автоматы мне на палубу. Убедившись, что они безоружны и отошли на другую сторону катера, отчего тот слегка наклонился, я посмотрел в сторону рубки. Два механика поднялись, как и было приказано, но вот радист продолжал сидеть на месте. Я был уверен, что он продолжает отбивать SOS, сообщая о захвате. Я даже застонал от мысли, что не догадался врубить глушилку – в сканере была такая функция.

Прицелившись в открытое окошко, я дал в нее очередь из трех патронов. Был слышен рикошет внутри радиорубки и вскрик.

– Кажется, я его ранил, помогите радисту покинуть помещение, – стволом указал я двум морякам на радиорубку. Те поспешили выполнить мой приказ.

Ранение было серьезным, в плечо, поэтому я велел им перевязать радиста.

– Сэр, нужно достать аптечку.

– Хорошо, только без фокусов.

Из строя пленных вышел не тот моряк, что говорил, а другой, наверное штатный медик на катере. Быстро вернувшись с небольшим чемоданчиком, на котором был нарисован красный крест, он осмотрел плечо и наложил плотную повязку, не забыв косынку.

Несколько раз подняв пулемёт – беря испуганных моряков на прицел и опуская ствол, – я наконец расстроенно воскликнул:

– Нет, не могу убить безоружных. Блин, рука не поднимается… Может, кто нападет на меня, чтобы облегчить задачу?

– Как-то не хочется, сэр, – честно ответил один из моряков.

На меня с надеждой смотрели все, даже раненый. Умирать не хотелось никому.

– Ладно, черт с вами. Плавать умеете все?

– Некоторые, – честно ответил офицер.

– Значит, так, раненого на плотик. Вон он, я его вижу. Остальные в спасательные жилеты и за борт. Думаю, часов за пять вы достигнете берега. Кто против?

– Мы согласны, сэр, – ответил за всех лейтенант, если я не ошибся в его звании.

– Тогда поторопитесь… Не все сразу! – крикнул я, когда многие ломанулись к рубке. – Двое крайних принесут плотик и спасательные жилеты.

Было видно, что моряки опытные, так как они, перед тем как спрыгнуть в воду, поснимали обувь, оставив ее на палубе. Когда все оказались в воде, я перелез через борт и попал на железную палубу катера. Подойдя к леерам другого борта, я посмотрел на плавающих рядом моряков. Раненый находился на плотике, его уложили так, чтобы не мочить пропитавшуюся кровью повязку.

– Подождите, – велел я им.

Бегом вернувшись на баркас, нашел шпагу и древний пистоль и так же быстро вернулся обратно.

– Представьтесь, – велел я офицеру и радисту.

– Лейтенант Ричардс, – хмуро ответил командир, держась одной рукой за плотик, тяжело переживая потерю катера. Думаю, это изрядно подпортит ему репутацию.

– Томас Леньер, сэр, – представился радист, морщась от боли в плече.

– Вы потеряли катер, это так. Но вы спасли своим решением экипаж, это дорогого стоит. Это вам за достойное поведение и правильные решения. Катера Америка еще построит, а людей не вернешь.

Я бросил шпагу офицеру, и тот ловко поймал ее, с интересом разглядывая.

– А это радисту. Если бы все действовали, как он, и имели такую же выдержку, шансов у меня бы не было.

Один из моряков подплыл, принял пистолет и передал его радисту, приняли они награды без единого слова протеста. Черт его знает, что у них было в головах.

– Лейтенант, забыл спросить. Где мы находимся?

– Это воды Нового Орлеана. Мы в двадцати милях от него.

– Далеко от Майами? – я не особо помнил, где этот город. Нужно будет ознакомиться по картам.

– Не очень. Полдня полного хода.

– Ясно, а какая осадка у катера? Только в метрах.

– Почти два метра.

– Спасибо. Буду иметь это в виду. Все. Уходите.

Я продолжал стоять на палубе рядом с артиллерийской башней, наблюдая, как уплывают американцы, чувствуя, как тикают последние отведенные мне секунды. Время утекало. Стоял я не просто так, поскольку был более чем уверен, на корабле кто-то остался, не мог не остаться. Слишком спокойным был лейтенант, есть у него туз в рукаве. Поэтому когда американцы удалились на триста метров, я начал проверять все помещения, закидывая сперва внутрь гранаты.

– Выходи, или получишь гранату! – после чего следовал бросок, только вот чеку я не выдергивал. За десять минут полностью исследовав катер, я, к своему удивлению, никого не обнаружил. Пуст он был, совершенно.

Дальше я действовал быстро – управление на катере удивления не вызвало, разобрался. Тут даже электрозапуск двигателей был. Моторное я осмотрел, там были два дизеля, а на палубе, крепко прикрученные, стояли три бочки с топливом, не считая полных баков, как показывали датчики.

План мой был прост: угнать катер в соседний мир, из которого я прибыл. А что? Наверняка тут поднимется суматоха, пересижу пару месяцев с той стороны, тут сто процентов все успокоится, после чего вернусь и попытаюсь пройти незаметно вдоль побережья на катере и высадиться. Там уж разберусь. Сейчас-то точно не получится, наверняка все силы подняли.

Нажав на пуск двигателей, я ничего не услышал. Повторив процедуру, задумался и рванул в моторное отделение.

– Вот черти, – скатившись вниз, где пахло машинным маслом, топливом и слегка отработанными газами, невольно хмыкнул я, увидев, что щиток рядом с лестницей слегка приоткрыт. Распахнув его, я убедился, что механики только и успели, что откинуть клеммы. Вернув их на место по схеме на щитке, я поднялся обратно на верхнюю рубку и первым же нажатием запустил двигатели. Пока я двигался к порталу – тут всего с пару километров было – я понемногу освоился с управлением.

Подойдя к порталу, я отвязал «Варяг». Слегка покачиваясь, тот стал дрейфовать рядом. Подведя катер вплотную, я активировал портал и стал гонять волны, расширяя его. Зная, какая осадка у катера, я все равно не хотел рисковать. Наконец, увеличив глубину ухода портала в воду еще на полметра, я вернулся в рубку, пока моторы работали на холостых оборотах, тратя драгоценное топливо, и сделав полукруг, направил катер к унесенному легким ветром на полкилометра «Варягу», после чего вернул его к порталу. Потом отошел подальше, дал самый малый ход, закрепив штурвал так, чтобы катер шел прямо, и побежал на нос, когда до портала осталось метров десять. Дальше повторилась процедура перехода, как я это делал с «Варягом».

Активировал портал и, следуя по борту катера в качестве ключа, дошел до кормы, закрыв портал. Все, катер в другом мире. Отведя его немного в сторону, заглушил двигатели и, положив в дрейф носом к волне, разделся до исподнего и нырнул в теплую местную воду, поплыв к порталу. А что? Бросать «Варяг» я не собирался.

Переплыв в свой мир, я догнал уносимый ветром баркас и, взобравшись на борт, немного передохнул. Нет, все-таки с этой стороны вода заметно холоднее.

Дальше я поставил парус, заметив, что в небе надо мной кружится гидросамолет, похоже, вчерашний, и повел «Варяг» к порталу. Когда я плыл к баркасу, самолета не было, скорее всего он только появился и не видел, откуда я тут взялся, поэтому я решил дождаться, когда кончится топливо, он улетит, и можно будет спокойно перейти в соседний мир. Так я и сделал, встав по ветру у портала и ожидая, пока гидросамолет скроется, однако тот стал кружиться заметно левее, не улетая. Видимо, там он обнаружил моряков с катера. В это время вдали я засек точки кораблей.

– Твою же мать, – только и простонал я.

Схватив сканер, я вышел на местные радиоволны и оттарабанил ключевые слова, добавив в конце, что пока ухожу обратно из-за опасности быть захваченным. Скорее всего, те частоты, по которым я говорил вчера, действительно не прослушивались.

Корабли, спешащие в моем направлении – кажется, один из них, вырвавшийся вперед, был однотипен захваченному, – нервировали, но долго я не раздумывал. Задав нужное направление баркасу, я активировал портал. Любопытный американский пилот даже подлетел поближе, чтобы пронаблюдать всю процедуру, а я перешёл в другой мир. Когда портал закрылся, я плюхнулся на скамью и разразился самой грубой руганью, которую знал. Хрен теперь американцы отсюда уйдут, будут сторожить местонахождение портала как зеницу ока. Было понятно, что нужно искать другой портал, лучше даже где-нибудь у Южной Америки… Да, так лучше, там легче затеряться.

Несмотря на сильную эмоциональную усталость после той адреналиновой гонки – кто успеет первым, – я встал и огляделся. Чтобы успокоиться, лучше загрузиться работой. По себе знаю, помогает.

Встав и ухватившись за борт, чтобы удержать равновесие, я осмотрелся, анализируя ситуацию. По времени тут был обед, тогда как в соседнем мире – утро. Пока я отдыхал, баркас, покачиваясь на волнах, успел удалиться метров на сорок от портала, а серый борт катера был виден дальше метрах в трёхстах. На небе ни облачка, солнце довольно прилично жарит, несмотря на освежающий ветерок. Осмотр показал, что никого рядом не было, недалекая земля и ни одного корабля. Хорошо.

Убрав пояса с оружием и автоматы Томпсона в арсенал – потом их осмотрю, надеюсь, подсумки с запасными магазинами для автомата я найду на катере – достал весла и погреб к катеру.

Муторная и тяжелая работа заметно помогла, я немного пришел в себя, и мысли уже не плавали. Короче, отходняк от захвата прошел.

Подойдя, я пришвартовался тем же линем, крепко привязав «Варяг» к катеру с бортовым номером «108».

Дальше я займусь делом. Отмою палубу от крови радиста, проведу инспекцию на катере и составлю список ништяков.

Первым делом я поднял с палубы медчемоданчик, проверил содержимое. Его нишу я нашел в матросском кубрике и вернул аптечку на место. После этого, собрав семнадцать пар ботинок, отнес их в небольшой вещевой склад, совмещенный с продовольственным. Их разделяла тонкая раздвижная переборка. Проведя рукой по стопке запасного обмундирования, решил, что надо будет переодеться. Вот только в матросскую форму или офицерскую? На складе было два комплекта, нужно будет выяснить размеры.

Набирая воду из-за борта ведром на верёвке, я отмыл палубу, после чего перешёл к радиорубке, заодно осмотрев, что успели натворить мои пули. Аппаратура была целой, но вот столешница удержала лишь одну пулю и дала трещину, вторая пуля попала в радиста, третью я нашел чуть позже в углу смятым куском металла.

Отмыв рубку от крови, я вернул ведро и швабру на место, после чего огляделся. Ветер заметно приблизил нас к берегу, стоял прилив, и нас тянуло на скалы. Отцепив «Варяг», я перевязал его так, чтобы он тянулся за кормой, после этого взбежал на рубку и запустил двигатели. Затем направил катер подальше от скал в поисках хорошего залива. Внизу под ногами, в закрытой бронерубке – там тоже было управление катером, в данный момент я пользовался дублирующим – имелись карты побережья Штатов, более подробные, чем у меня. Вернее, необычайно точные по сравнению с местными. Даже с указанием глубин.

Отведя катер подальше в открытое море, я заглушил моторы и спустился вниз. На побережье виднелся отличный ориентир, будем надеяться, я смогу определить, где нахожусь, сверившись с картой этого мира, и найти временное, но безопасное убежище, пока полностью не освою катер.

Освоение освоением, но, честно говоря, я не собирался тратить горючее в ближайшее время. До Южной Америки этого мира я надеялся дотащить сторожевик на буксире «Варяга». Да, это будет очень медленно, но куда деваться? Горючки было всего на тысячу миль, как я понял из бортового журнала, и тратить ее не хотелось, она мне и в том мире пригодится.

Наконец сориентировавшись, я понял, что нахожусь в районе современного Чарлстона. На местной карте он тоже был отмечен, только назывался по-другому.

Встречаться с англичанами мне не хотелось, поэтому я изучил карту и нашел хороший залив, где, судя по глубинам, была неплохая стоянка для судов. Мое новоприобретение и уж тем более «Варяг» там встанут без проблем.

Прикинув по карте, я пробормотал:

– Двадцать миль, судя по всему. Но зато отличное место стоянки. Ладно, решено, идем туда.

Заведя двигатели катера, я с «Варягом» на прицепе пошел к нужному месту. Жаль, баркас прицеплен, хотелось испытать скоростные возможности сторожевика.

Через час мы вошли в нужную бухту, где, подойдя к левому берегу, встали на якорь. Складки местности и высота берега прятали нас от чужих глаз со стороны океана. Саму бухту окружали деревья, и только с той стороны, где наша стоянка, была лысая вершина с глиняными отвалами у подножия.

Кстати, для того чтобы спустить небольшой якорь на крепкой цепи, пришлось идти на нос и делать это нажатием кнопки. В рубке такого не было. Наверное, все-таки нужна команда.

После того как катер плотно встал на якоре, я подтянул «Варяг» ближе и, пришвартовав его к правому борту, сбросил на него сходни, чтобы можно было спокойно перебираться с катера на баркас и обратно.

Затем я занялся приготовлением ужина, решив продолжить осмотр сторожевика завтра. Можно было не торопиться, был я в относительной безопасности, однако пока вскипала вода для каши, успел проверить все оружие, включая арсенал катера и погребок с боеприпасами. Это заняло минут десять, не больше. «Эрликон» был заряжен коробчатыми магазинами на шестьдесят патронов, взводи обрезиненные рукоятки затворов и стреляй, благо требовался только один наводчик. Погладив щит зенитки, я направился к пулеметам на рубке. Вот они были незаряженные, длинные ленты с крупнокалиберными патронами нашлись в погребке на второй полке слева, над осколочными снарядами к пушке.

Оставив зарядку пулеметов на потом, я прошел в башню, попробовав посидеть в кресле наводчика. В принципе, ничего сложного, только вот снарядов в башне было всего пятнадцать штук. Пока хватит, но потом надо заполнить пустые ячейки боезапаса.

Вернувшись на баркас и бросив крупы в котелок, я стал помешивать, добавляя по вкусу соли. После плотного ужина, убрав остатки каши, оставленные для завтрака, я продолжил инспектировать катер, пока не стемнело. В принципе, за тридцать минут я только и успел, что зарядить зенитные пулеметы. Справился не сразу, но потом разобрался. После этого я спустился в арсенал и произвел подсчет личного оружия. Оказалось, мне удалось захватить четыре пистолета «Кольт» M1911, к ним около трехсот патронов. Шесть пистолетов-пулеметов Томпсона модификации М1928А1, к каждому боекомплект на четыреста пятьдесят патронов и по шесть запасных магазинов в брезентовых подсумках. Было четыре M1 Garand, в запасе две тысячи патронов на все винтовки. Снайперского «Спрингфилда» не было, хотя я надеялся прибрать его в коллекцию.

Кроме двух ящиков с гранатами было два ручных пулемета с маркировкой BAR М1918А1. Пулеметы вроде как неплохие, к тому же к каждому шло по пятнадцать коробчатых двухрядных магазинов, но вот то, что они были на двадцать патронов, мне не нравилось. Малый боезапас.

К этому времени стемнело, и я, выключив свет в арсенале, чтобы поберечь батареи, запер на специальный ключ, найденный в ящике стола капитана, все двери и пошел спать на «Варяг», приведя все положенные системы безопасности в готовность. Короче, поставил растяжки.

Теперь я вместо «Брена» таскался с «Томпсоном», что было гораздо удобнее, к тому же в арсенале я нашел барабанные магазины к ним объемом на пятьдесят и сто патронов и после снаряжения подсоединил выбранный. Встал идеально.

Утром я был разбужен громким хлопком и каким-то нечеловеческим воем.

Заполошно вскочив с койки, подхватил автомат и, накинув бронежилет, в одних кальсонах осторожно выглянул наружу. Осмотрелся, потом уже вышел спокойно. Перейдя на катер, дал две короткие очереди в сторону трех человек, плывущих к берегу, отчего одна голова ушла под воду – расстояние для пистолета-пулемета великовато, – и брезгливо осмотрел залитую кровью палубу и испорченные взрывом гранаты леера.

Судя по всему, пятеро или шестеро индейцев решили проникнуть на катер со стороны борта, обращенного к берегу, с другого борта покачивался «Варяг». Когда они перелезали через леера, то инициировали одну из гранат, взрыв которой убил одного и покалечил второго, при этом разбудив меня. Сейчас раненый тихо стонал, находясь без сознания.

– Блин, только палубу помыл! – сердито проворчал я, мельком глянув, как двое выживших выбрались на берег и исчезли среди зарослей. В это время раненый дернулся и затих навсегда.

Повесив пистолет-пулемет на плечо, я схватил первый труп и выбросил его за борт, после чего проделал то же и со вторым, опасливо поглядывая на берег. Для стрельбы из мушкета, конечно, далековато, но вот если пальнуть из лука, то, думаю, попадут. Хотя хрен его знает, расстояние до берега всего двести метров.

После уборки – я смыл кровь, которая вместе с водой стекла через специальные отверстия в океан – достал ящик с инструментами и начал приводить погнутый леер в порядок. К этому времени все растяжки я уже снял. В общем, разбудили меня не вовремя эти индейцы, а это, кстати, были они, правда, без рисунков на лице. Не воины на тропе войны, наверное, охотники.

Долго оставаться тут не хотелось, вдруг вернутся с подкреплением, и я решил провести полный осмотр катера и отойти от берега, спускаясь дальше к экватору.

Через час я знал все помещения катера и сидел в отгороженном закутке командира корабля. Все ящики стола были открыты, а вещи сложены на столешнице, а я изучал книжицу с ТТХ сторожевика. С ней удачно получилось.

Рядом лежал корабельный журнал. Как оказалось, катер вышел сегодня утром согласно вчерашней заявке авианаблюдателя после планового ремонта двигателей. Взяв большие запасы топлива и продовольствия, он должен был после досмотра моего баркаса начать двухнедельное патрулирование побережья, да вот как-то не сложилось.

Наконец инспекторская проверка закончилась и, зайдя на вещевой склад, совмещённый с продовольственным, я выбрал форму с бельем из шести комплектов нужного размера и оделся матросом береговой охраны США. Завязав шнурки, я надел спасательный жилет, поправив кобуру с «Береттой», вышел на палубу и спустился на баркас. После чего частично перенес вещи на катер, решив из него сделать свой дом на время путешествия, благо камбуз, гальюн и спальные места тут были. А бронированные двери и переборки давали дополнительную защиту. В общем, комфортабельный сторожевик.

После праздничного обеда – я таки зарезал одну из куриц и откупорил бутылку вина, решив отметить захват – вернул буксир на прицеп катера и вышел из бухты. Отведя оба плавсредства на четыре километра от берега, заглушил двигатели, обесточил катер, чтобы не сажать батареи, и, подтянув «Варяг», перекинул тросы. Теперь баркас будет тянуть за сбой сторожевик.

Когда веревки были крепко привязаны, я посмотрел на острый нос катера, который возвышался на два метра над водой сзади «Варяга», и начал поднимать парус.

Когда парус был установлен и пойман ветер, я с беспокойством посмотрел на основание мачты – выдержала бы. Но ничего, сперва мне казалось, что оба судна стоят на месте, но вот за «Варягом» потянулась кильватерная струя, а у носа катера проступили едва заметные буруны. Хорошо, что нос катера острый и легко разрезает воду.

Достав со склада верёвочку с грузилом, я, как учил меня Патрик, проверил набранную скорость, мысленно подсчитав узлы.

– Полтора узла?! – я был удивлен. – Очень даже неплохо с учетом того, что раньше баркас шел три с половиной, а с хорошим ветром и четыре.

Чтобы не проплывать на виду у Чарлстона, я взял мористее, уйдя на двадцать миль от берега. Порт тут был, вдруг погоню пошлют. Она мне, конечно, до фени, но и снаряды тратить не хотелось, хотя практика была нужна, артиллерист я аховый.

В общем, ночь меня встретила как раз на траверзе Чарлстона, я даже рассмотрел пару огней на берегу, где был город. Так я шел почти всю ночь, наплевав на возможность активировать случайный портал, и только когда небосклон посветлел, принял к берегу. Днем я решил не спать, а уйти как можно дальше, все-таки скорость у меня была так себе, но хоть двигались.

Так мы и плыли следующие три недели неподалёку от берега. Становилось все теплее и теплее, я даже в одной уютной бухте простоял четыре дня, просто отдыхая и купаясь. Изредка гонял двигатели катера, чтобы заряжать батареи да проверять их на работоспособность, а так «Варяг» неплохо исполнял роль буксира.

Восемнадцатого февраля тысяча шестьсот девяносто второго года, ближе к вечеру – я как раз ужинал на палубе – впереди показались два паруса. Ничего не предпринимая, я продолжал плыть вперед и дождался, когда они приблизятся и покажутся корпуса. Только тогда поднял бинокль, рассматривая корабли. Приблизив изображение, я пробормотал:

– Небольшой трехмачтовый галеон и еще что-то. Парусная оснастка незнакома, наверное, тоже испанец. Судя по широким корпусам, торговцы, у военных у́же. Возможно, они плывут в тот испанский городок, что я видел вчера утром на месте будущего Майями. Больше селений тут нет. Интересно, мы благополучно разойдемся, или они будут искать приключений на свою задницу?.. Как бы то ни было, надо перебираться на катер.

Убрав бинокль в чехол, я ударил по рукоятке, и парус мгновенно упал на палубу. Закрепив его на брусе, прошел на корму и подтянулся к катеру – не подтянул, у нас масса была разная.

Поднявшись на борт сторожевика, залез в артиллерийскую башню и на всякий случай зарядил пушку осколочным снарядом.

Вернувшись на палубу, я прошел в радиорубку и, покрутив ручку граммофона, чтобы взвести пружину, выбрал пластинку с танцевальной музыкой без песен. Как только в выведенном наружу динамике послышались первые барабанные удары, поддержанные гитарой, я вышел наружу, пройдя за артиллерийскую башню, сел на сваленные в кучу матрасы, образующие мягкую и удобную лежанку, и, облокотившись о горячую броню рубки, достал книгу, покачивая в такт музыке ногой. У командира корабля было полное собрание сочинений Жюля Верна, и я за последнее время изрядно подсел на это чтиво. Первое время было трудно, все-таки я не так хорошо читал, но с каждым днем становилось все легче и легче. Открыв книгу на месте закладки, я углубился в приключения потерпевших воздушную катастрофу в «Таинственном острове». Кораблям до меня плыть еще долго, к тому же ветер не попутный, так что пара часов у меня есть. Легкий навес из тростника прекрасно укрывал от солнца, поэтому я балдел от книги и музыки. Достав из стоящего рядом маленького переносного холодильника бутылочку пива, откупорил крышку и отхлебнул хмельного напитка.

– Жить хорошо, – пробормотал я, отрывая от почищенной сушеной рыбины кусок вяленого мяса. – А хорошо жить еще лучше.

Дальше меня увлекли яркие приключения героев книги. Когда прозвучал пушечный выстрел, я был как раз на моменте встрече Сайреса Смита с капитаном Немо.

– Вот бы мне такие приключения, – пробормотал я и, вспомнив последние свои месяцы, невольно хихикнул.

Несмотря на то что увлекся книгой, о кораблях я не забывал. Они не прошли мимо, а оба повернули оверштаг, направляясь ко мне. Вот на предельной дистанции для стрельбы из местных орудий прозвучал холостой выстрел из пушки. По местным морским законам приказ лечь в дрейф – в принципе, мы и так находились в дрейфе – и принять досмотровую команду.

Вставив закладку – я не имел привычки портить книги сгибанием листов, – и убрав роман на место, встал и лениво направился в бронерубку.

Видимо, то, что я не приспустил самодельный флаг, показывая, что понял сигнал, рассердило нападающих, потому что с ближайшего корабля снова прозвучал выстрел. Я в это время как раз был в открытом проеме входа в бронерубку, когда ядро, ударившись о воду, рикошетом перелетело через палубу катера, чудом ничего не задев. Сперва мне показалось, что ядро пролетело мимо мачты «Варяга», но вот она дрогнула, пошатнулась и завалилась на левый борт. А ядро, пролетев дальше, ударило в корму, выбросив вверх тучу щепок, снеся румпель и проделав огромную дыру. С бешенством наблюдая, как изувеченный «Варяг» уходит под воду, я резко развернулся лицом к нападающим. Расслабленность от мысли, что я справлюсь с допотопными кораблями одной левой, мгновенно исчезла. С бешенством глядя на корабли, я разъярённо прошипел:

– Хотите войны?! Вы ее получите!

Первым делом я рванул к корме и, выдернув из ножен штык-нож от «гаранда», двумя движениями перерезал канат, глядя, как баркас уходит на дно.

– Прощай, жаль, что я так тебя назвал, но ты погиб в бою, как и твой будущий тезка, – я уже привык к баркасу, поэтому меня очень рассердило случайное попадание испанцев. Вскочив на ноги после повторного выстрела – в этот раз ядро ушло мимо, зарывшись в очередную волну – я мельком глянул на приближающиеся корабли и поспешил к рубке.

Стрелять из орудия смысла не было, качка, не попаду, но вот «Эрликон»… Хм? Запрыгнув в рубку, я ударил по кнопке запуска двигателей и дал самый малый ход, заблокировав штурвал штатным устройством. После этого бегом вылетел из рубки и побежал к зенитке. Тугие прорезиненные рукоятки затворов взвели мелкокалиберные автоматические пушки, отчего те сыто клацнули.

Повернув спаренную пушку в сторону ближайшего корабля с незнакомым такелажем – видимо, это была каравелла – я дал короткую пристрелочную очередь. Из каждого ствола вылетело по шесть снарядов, которые преодолели чуть меньше километра и, к моему удивлению, впились точно в нос корабля. На моих глазах разлетелся брус, который, уходя вниз, плавно переходил в киль – хрен его знает, как он называется, также задело бушприт и частично порвало такелаж и паруса. Очередь прозвучала в то время, когда катер переваливался через очередную волну, и длинные стволы зенитки немного задрались. Несмотря на удачную стрельбу, я понимал, что это просто везение.

Сторожевик с закрепленным штурвалом продолжал идти на восьми узлах вдоль берега, а я, тщательно прицеливаясь, чтобы экономить снаряды, бил по каравелле, игнорируя галеон. Нет, снарядов к «Эрликону» в погребке было больше всего по количеству, они даже находились в небольшом трюме, видимо, это самые затратные боеприпасы, однако я не знаю, сколько буду находиться в этом мире. Поэтому лучше эффективно стрелять короткими, экономными очередями.

После первой удачной стрельбы я выпустил еще семь коротких очередей, затрачивая от семи до десяти снарядов. В патронных коробах осталось на одну очередь, поэтому я тщательно целился, пока не прошла очередная волна, через которую перевалился катер, и только после этого дал длинную, до железки очередь по приблизившемуся на двести метров кораблю.

Первыми тремя очередями я стрелял по такелажу, стараясь вывести его из строя, в результате переломилась в середине грот-мачта, отчего часть рей и парусов упало на палубу, да и другой такелаж был изрядно побит. Четвертую очередь я выпустил в молоко, за что обругал себя. А вот остальные, особенно последняя, были нацелены на корпус в районе ватерлинии и ниже. Так что каравелла, заваливаясь на правый, издырявленный бок, готовилась пойти ко дну. Мне кажется, что я, даже несмотря на расстояние и ровный перестук двигателей, слышу, как шумит морская вода, попадая на корабль через многочисленные мелкие пробоины.

Оставив зенитку, я бегом вернулся в рубку и, дав прогревшимся двигателям мощности, отошел от кораблей подальше, а то уже дважды корпус гудел от попадания ядер, благо кроме вмятин, никаких последствий не было. Отойдя за пределы стрельбы из местных пушек, я положил сторожевик в дрейф и направился в артиллерийскую башню. Если появилась возможность провести реальные стрельбы, почему бы этим не воспользоваться?

Пока я уплывал в сторону с последующим разворачиванием катера носом к нападающим, каравелла успела лечь на бок, с нее пытались спастись моряки, а галеон, бросив тонущих друзей и прибавив парусов, направился дальше.

Подправив прицел и наблюдая за красивой кормой галеона, я нажал на педаль спуска. Орудие дернулось и громыхнуло, а я снова прильнул к прицелу, следя за полетом снаряда. Вот он перелетел ограждение, где стояли четверо человек – нет, уже трое, одного снаряд зацепил, – и исчез на палубе корабля. Буквально сразу же появились грибок разрыва и туча щепок. Осколочный снаряд – это вам не бронебойный.

Громко гудел вентилятор в башне, откачивая дым сгоревшего пороха, пока я менял снаряд на фугасный. Всего на сторожевике было четыре вида снарядов. Это фугасные, осколочно-фугасные, осколочно-фугасно-зажигательные, осколочно-трассирующие.

Бронебойных на сторожевике почему-то не было, да в принципе они были и не нужны. Крепкую корабельную броню из этой пушечки не пробить, а с контрабандистами других снарядов и не надо.

Так, перезаряжаясь, я выпустил шесть снарядов, превратив корму галеона в огромную пробоину, уничтожив лопасть руля и свалив бизань-мачту.

Наконец галеон привелся к ветру и задрейфовал, видимо, никем не управляемый. Выбравшись из башни – все равно расстояние большое, да и два последних снаряда я пустил в молоко – направился в рубку. Нужно подойти поближе и продолжить расстрел корабля, пока тот не пойдет ко дну.

Обойдя продолжавшую лежать на боку, но уже заметно притопленную каравеллу со стороны берега, на малом ходу, чтобы не повредить сторожевик, подмял одну из шлюпок, набитую испанцами, и дал полный газ, направляясь к галеону. Мстил я за «Варяг» серьезно, без шуток.

Заметив через бронещели, что, цепляясь за леера, ко мне на палубу лезут трое испанцев, видимо с лодки – причём один был в нагруднике с чеканным рисунком, – я взял висевший на крюке «Томпсон» и вышел наружу. Двое сразу получили очереди и улетели за борт, а вот третьего я заставил снять шлем, нагрудник, бросить на палубу пояс с саблей, и стволом автомата показал на воду. Испанец попался понятливый и нырком ушел за борт. Трофеи еще никто не отменял.

Быстро проверив, не цепляется ли еще кто, вернулся в рубку, на всякий случай заперев дверь – мало ли, и, прибавив скорость, все-таки подошел к галеону со стороны кормы. С этой стороны я был в мёртвой зоне для его пушек. Застопорив ход и погасив скорость, я поставил сторожевик носом в направлении испанца. Вернувшись в артиллерийскую башню, зарядил осколочно-фугасным и стал целиться, чтобы снаряд попал в корму на уровне ватерлинии. Выстрел – и рой щепок взвился в воздух.

Когда я перезарядился, чихнув от дыма, который не успел убрать вентилятор, то вдруг в прицеле заметил фигуру на корме, которая размахивала флагом.

– Сдаетесь, что ли? – удивлению моему не было предела. К этому времени я уже немного остыл, и у меня пропало желание устроить испанцам геноцид.

Откинув верхнюю крышку люка башни, я выглянул и посмотрел на продолжавшего махать флагом испанца, он тоже был в нагруднике. Еще один трофей.

Быстро зайдя в бронерубку, я снял с держателя микрофон и, включив внешний динамик, сказал по-английски – все равно я их наречий не знал:

– Все ценные вещи оставить на корабле, потом можете садиться в шлюпки и плыть к берегу, стрелять не будут.

Про ценные вещи я не зря загнул, надо же мне было что-то поиметь с наглецов, напавших на меня и потопивших «Варяг»… хоть и случайно.

Двигатели продолжали работать все время стрельбы. Поэтому, дав задний ход, я слегка удалился, чтобы в меня не стреляли из мушкетов, и, заглушив двигатели, вышел на палубу, поправив сползающий с плеча ремень «Томпсона».

Галеон тонуть не спешил, несмотря на пробоину, но испанцы все равно очень быстро подготовились к спасению с корабля. Пока они спускали шлюпки, я успел отсоединить пустые короба с зенитки, принести из арсенала длинные снаряженные ленты и зарядить «Эрликон». После чего вытащил два ящика со снарядами и, сев на стульчик, стал набивать пустые ленты патронами. На все это у меня ушло почти полчаса, испанцы же к этому времени успели дойти до берега, высадив первую партию, и направились обратно – как оказалось, на всех в шлюпке мест не хватило. Пришлось делать два рейса.

К этому времени я набил ленты и пополнил боезапас пушки. Чистку бы еще провести, но это после, сейчас у меня не было времени на это.

Дождавшись, когда шлюпки пристанут к берегу – они сняли всех с галеона, – я достал из арсенала «Ли-Энфилд» и стал с помощью бинокля рассматривать корабль. Через минуту я улыбнулся, заметив, как выглянула и бросила на сторожевик взгляд черноволосая голова. Взяв винтовку, я навел прицел на место появления испанца и стал терпеливо ожидать, пробуя свободный ход спускового крючка. Когда через семь минут голова снова появилась, прозвучал хлесткий выстрел. То, что я попал, было понятно, так как в том месте появилось красное облачко из брызг.

Пройдя в рубку, я снова снял микрофон и сказал:

– Эй, на галеоне, если не уйдете с корабля, я затоплю посудину вместе с вами.

Мне поверили, и с другого борта, невидимого мне, появился маленький перегруженный ялик, набитый испанцами, и поспешил к берегу.

Достав бинокль, я еще раз осмотрел корабль. Вроде тихо. Конечно, можно было бы просто расстрелять галеон, но мне хотелось узнать, что там есть, да и затрофеиться не помешает. Вон, трюм сторожевика почти пуст, так, десяток ящиков со снарядами к «Эрликону», и все.

Помедлил секунду, решая, рисковать или нет, и все-таки направил сторожевик к галеону.

– Надеюсь, они не подожгли запасы пороха с замедлителем, хотя час прошел с их отплытия, уже должен был рвануть, – пробормотал я, подводя катер к покатому борту, причем со стороны океана, чтобы стоявшие на берегу испанцы не могли меня видеть. Пришвартовав катер, я поспешил в арсенал. Хорошенько вооружившись, не забыв каску и бронежилет, взобрался на борт деревянного корабля и попал на палубу.

– М-да, натворили тут мои снаряды, – сказал я, разглядывая разрушения и паутину порванных канатов. Прежде чем спуститься в темноту коридора, который вел к каютам офицеров и пассажиров, я бросил гранату. Она взорвалась с громким хлопком. Дав короткую очередь, я проник в коридор и сразу же опустил на глаза окуляры ПНВ. Дальше проследовала чистка корабля, кроме двух раненых моими снарядами испанцев, которых бросили товарищи, ну и крыс, конечно, живых не было. Раненых я добил, чтобы не мучились, раны были серьёзными.

Спустившись в трюм, я ушел по колени в воду – корабль все-таки тонул, но не так быстро, как было возможно. Проходя мимо многочисленных ящиков и бочонков, выборочно вскрывая их прихваченным со сторожевика ломиком, я дошел до огороженного помещения в носу. Осмотрев двери, я почесал ломиком затылок, невольно сдвинув каску на лоб, и пробормотал:

– Просто так двери не будут обшивать железом, что же у вас там?

Когда я сбил замок и, проникнув в помещение, откинул крышку одного из сундуков, то невольно захохотал. Там были серебряные заготовки для монет. Отсмеявшись, я открыл остальные ящики и бочонки. Попадались золотые и серебряные слитки, драгоценности, а в двух бочонках был золотой песок. Мысленно прикинув, я понял, что все войдет в трюм катера. Вот только часть придется убрать на корму, чтобы не было дифферента на нос, а то сторожевик на ходу будет зарываться в воду.

Дальше нужно было действовать быстро. Поднявшись на палубу и убедившись, что испанцы стоят лагерем на берегу – пару раз даже сверкнули линзы подзорной трубы наблюдавших за мной офицеров – с трудом откинул тяжелые створки, закрывающие грузовой трюм.

Спрыгнув на катер, я перегнал его ближе, так, чтобы открытый трюм находился в нужном месте. Вернувшись на галеон, нашел уже готовые грузовые тали и спустил сетку вниз. После чего, вернувшись в трюм – вода доходила уже до середины бедер, и появился едва заметный крен, – попробовал перетащить ящики, сундуки и бочонки на сетку, но ничего не получилось. Сил не хватило. Слишком тяжело для одного, только бочонки я смог повалить и перекатить на сетку.

Вернувшись, я с помощью противовеса поднял оба бочонка, развернул рей и опустил драгоценный груз точно в трюм сторожевика.

Дальше я освободил сетку, поставив бочонки в углу, и бросил на неё четыре пустых ящика из-под боеприпасов – лучше перегрузить часть драгоценностей в них, легче управляться.

Бросив взгляд в сторону берега с палубы галеона, я вернулся в трюм, продолжая тяжелую, но приятную работу.

Последний ящик я положил в сетку, уже будучи по горло в воде. Подняв и опустив груз на палубу катера, заметил, что тот сильно осел в воду, на двадцать сантиметров точно. Покачав головой, поспешил на корму грабить офицерские каюты. Я еще при быстром осмотре увидел, что там много ценных для коллекционеров вещей.

Когда волны начали захлестывать палубу галеона, я уже отошел от него метров на сто, наблюдая, как тот уходит под воду.

Через час, когда мачты в окружении деревянных обломков, плавающих вокруг, скрылись под водой, я запустил двигатели и медленно повел катер подальше от испанцев. Еще через час, отойдя миль на двадцать и найдя укрытый от ветра залив, где почти не было волн, подвел катер к самому берегу и встал на якорь. Все, осталось освободить палубу от нагруженных на нее ящиков, сундуков, бочонков и разных тюков с коврами и старинным оружием.

Когда я грабил галеон и почти вытащил сокровища наверх, то случайно обнаружил ящики с бутылками моего любимого хереса. В результате стал вопрос, что грузить на катер – золото или вино? Надо отдать мне должное, колебался я буквально секунду, в результате все восемнадцать ящиков с хересом штабелями стояли вокруг зенитки, а частично распотрошённые сундуки с золотом ушли на дно вместе с бригом. Из сундуков я успел забрать только половину слитков, которые теперь покоятся в снарядных ящиках за артиллерийской башней.

Наступил вечер, ожидание, сам бой и последующее разграбление галеона унесли уйму времени, и до заката оставалось всего ничего.

Первым делом я занялся укладкой самого ценного, что было на палубе – начал носить ящики с хересом на продовольственный склад. Все не вошло, только одиннадцать ящиков, остальные я уложил на койки в матросском кубрике. Все равно им не пользуюсь, сплю на командирской койке. Чтобы бутылки не побились, я привязал ящики к койкам.

После этого направился на камбуз, чтобы разогреть ужин. На «Варяге» уже давно ничего ценного не было, кроме запасов продовольствия и посуды, поэтому, хотя потеря и была болезненна, но скорее морально, чем материально.

Ночь прошла на удивление спокойно, с утра после завтрака я продолжил освобождать палубу. К обеду большая часть сокровищ ушла в трюм, частично в моторное отделение и матросский кубрик, как большие и условно пустые помещения. По моим прикидкам, загрузил я на сторожевик груза тонн на двенадцать, однако тот все же изрядно просел.

К вечеру я наконец полностью освободил палубу и даже отремонтировал навес, который снес талями, когда разгружал галеон. Переложив матрасы, чтобы было удобнее, открыл холодильник и достал последнюю бутылку с пивом. Жаль, хорошее пиво, на складе осталась последняя уже распотрошенная коробка. Если мне память не изменяет, там всего три бутылки. Надо будет найти и поставить в холодильник, ну и пару с хересом, как раз уместятся.

Уработавшись за день на переноске вещей, я уснул мертвецким сном, правда, не забыв положить рядом автомат и расставить растяжки.

Следующим утром после завтрака покормил кур – их клети находились на носу катера, защищенные с трех сторон бортами, удобно, только вот постоянно мыть палубу от помета приходится, а так ничего. Поглядев, как они клюют зерно и пьют воду, я направился в рубку. Пора решать, куда идти дальше. Открыв школьный учебник, найденный в ящике стола командира сторожевика, я провел пальцем прямую линию.

– Чтобы не тратить горючее, пойдем не рядом с берегом, а напрямую. От Майами на Каракас, нужно будет только Кубу обойти справа. Так мы выиграем время и горючее.

Прикинув свое местоположение и сориентировавшись по компасу, я вывел сторожевик из-за берега и, пройдя прибрежные волны, отошел на десять миль от земли, после чего направился прямо к Кубе. Шел я экономичным ходом, не насилуя двигатели и не тратя попусту горючее. Некоторые крупные волны ударялись о нос катера, отчего брызги обрушивались на возмущенную птицу. Пришлось сбавить ход и идти накрывать их тентом, а так плавание за день прошло благополучно. К вечеру я увидел впереди береговую линию, которая без всяких сомнений была Кубой.

За время пути примерно в сорока милях от Кубы один раз мне встретилось пятно портала, но из-за сильного волнения и ветра подходить к нему было опасно. Решив переждать, когда погода успокоится – как бы этот ветер не превратился в шторм – я так и дошел до острова, повернув вправо в поисках удобной и защищённой бухты. Кстати, пятно я заметил за шесть километров от его местоположения. Догадываетесь, почему? Да, из-за его большого размера. Оно, конечно, не такое гигантское, как в мир царя, но и немалое. Сто метров в поперечнике точно есть, к тому же нижний край метров на десять углублен в воду. В общем, перспективный портал, главное, чтобы он выходил в мое время.

Была еще одна проблема, хоть и не особо крупная, можно сказать мелкая. Дно за месяц плавания в тропических водах начало обрастать ракушками, и нужно было его чистить. Насколько я знал, в эти времена поступали просто. Заводили корабли в пресные воды, например в устья рек, и всё само отваливалось. Я только не знаю, сколько на это уходит времени. Ну, и второй способ – докование. Я же решил поступить проще, во время прилива подвести сторожевик к берегу и во время крайней точки отлива, когда катер окажется на мели, спокойно его почистить. А то эти ракушки заметно влияют на скорость, а в данный момент это у меня одно из главных преимуществ.

При приближении к берегу ветер заметно усилился, и брызги от волн уже промочили все, что можно, я даже убрал матрасы в кубрик. Посмотрев на хлопающее полотнище самодельного военно-морского флага СССР, я поспешил в рубку.

Сильный ветер, перешедший в один самых из ужасных штормов, которые я когда-либо видел, а видел я их уже с десяток, длился почти неделю, да и то большие волны еще долго гуляли по океану под постоянным дождем. Только через неделю я смог нормально подняться на палубу, полузанесенную песком, поднятым ураганом, и начал осматривать разрушения.

Когда я нашел эту углублённую в остров бухту, имевшую вид серпа, то, пройдя до острия, где был красивый пляж в обрамлении пальм, спустил якорь. Впоследствии, когда ломались как спички деревья и по закрытой бухте бегали немалые волны, якорь не удержал сторожевик, и тот был выброшен на пляж. Ладно хоть, я сумел это сделать носом, а не боком и уж тем более кормой. Побило, конечно, кое-что из стекла в запасах, но ничего критичного. Этот ураган мы выдержали с честью.

Сейчас же, посмотрев на появившееся из-за туч солнце – ветер уже был не такой сильный – я прошёл на нос и спрыгнул на нанесенные волнами и ветром кучи мусора, которые фактически засыпали нос сторожевика. Пройдя до кромки воды, я присел и посмотрел на лопасти винта и руля, вода была хоть и мутная, но их уже было видно.

– Целые, – я довольно улыбнулся.

Еще раз обойдя катер, я почесал затылок, размышляя, как его теперь стаскивать в воду.

– Ладно, подождем прилива, а пока займемся ракушками. Где там моя пехотная лопатка и скребок?

К вечеру я очистил левый бок от ракушек, докончить мне помешал начавшийся прибой, который показал, что стащить катер с берега в принципе можно. Да и другой выход был. Лебёдка, что находилась на корме, вполне может с этим справиться.

На следующий день я закончил с чисткой корпуса и принялся готовиться к съему сторожевика с пляжа на чистую воду. На лебёдке был стальной трос, который я размотал и утащил на противоположную сторону бухты. Благо в районе острия серпа она была всего двести метров шириной, пока совсем не сужалась в месте впадения ручья с питьевой водой.

Закрепив трос на дереве, я вернулся на катер, решив заняться ужином. Гуляющие у катера куры, которых я выпустил из трюма, закудахтали, когда увидели меня. Их, кстати, осталось три и петух. Насыпав в миску корма, я поднялся на борт и стал готовить. Сейчас все равно не снимешь с мели, прилива еще нет, а вот завтра к обеду можно попробовать.

Ночь прошла спокойно, утром я позавтракал и искупался в чистой и теплой воде залива.

Когда прилив достиг пика, я завел оба двигателя и включил лебёдку. Вот трос натянулся, зазвенел струной, сбрасывая с себя капли воды, секунду ничего не происходило, моторы взвыли громче, но тут заскрежетал песок под днищем, и катер медленно начал сползать на глубину.

Когда сторожевик закачался на волнах, я поставил его на якорь, заглушил двигатели и одним прыжком нырнул с борта, уйдя на глубину. Проплыв метров пятнадцать под водой, вынырнул, отфыркиваясь, и, перевернувшись на спину и лениво работая ногами, поплыл к противоположному берегу. Нужно было отвязать трос, с помощью которого катер был снят с мели. Сделав это, я вернулся, накупавшись вволю, и, смотав трос, принялся за инспекцию. Нужно было понять, какие потери я понес. Внутри все было спокойно, я догадался закрыть бронешторки, и ни капли воды не попало, но вот песок на палубе нужно было убирать и заниматься чисткой оружия. Не только стрелкового, но и корабельного. Ведь хотел сразу после боя этим заняться, но оставил на потом, вот и дотянул.

Достав лопату, я принялся сгребать скрипевший до дрожи по всему телу песок и выбрасывать его за борт. После чего, заведя двигатели и включив водяную помпу, мощной струёй смыл остатки.

После обеда я занялся пушкой и зениткой. Зенитные пулеметы тоже не забыл посмотреть и почистить от песка. Когда стемнело, я как раз сидел на своей койке и заканчивал с чисткой «Томпсона». Из всего этого сложнее всего было с пушкой. Едва сил хватило ворочать банником, убирая нагар и занесенный песок. С теми же «Эрликонами» было гораздо легче. Не забыл я смазать все вооружение, включая корабельное, маслом – все-таки тропики, влажность.

Ночь прошла спокойно, да и погода к этому времени полностью успокоилась. Так что утром светило солнце, давая понять, что в полдень будет изрядный зной, а спокойное море давало надежду, что я смогу вернуться к порталу и попытаться посмотреть, что с той стороны. Будем надеяться, что он выведет меня в мой мир и я окажусь в Латинской Америке. Там уж отсижусь, тем более есть чем заплатить.

После завтрака я проверил, как привязан груз в разных помещениях. Потеря двух ящиков хереса больно ударила по мне, поэтому проверял серьезно.

Наконец я вышел из залива и на полном ходу в двадцать семь узлов направился к порталу. Через час выяснилось, что я немного промахнулся, он оказался правее, поэтому я исправил курс и, подойдя ближе, сбросил скорость.

Дальше последовала проверка портала, причем палец, который я просунул, к моему удивлению ощутил холод. Да и на меня через портал дохнуло морозом.

– Он что, в Антарктиду выходит? – удивился я.

Лезть в одной рубахе на холод не хотелось, поэтому я заглушил двигатели и спустился в забитый вещами матросский кубрик. На одной из коек лежала сложенная форма американского моряка, которой я изредка пользовался. Быстро одевшись и накинув сверху плащ – больше ничего теплого на борту не было, сторожевик предназначался для патрулирования в тропических водах, – вернулся на палубу.

Поправив матросскую шапку, я зашел в рубку и вернул катер на место, после чего активировал портал и наполовину просунулся в него, проверяя воздух счетчиком Гейгера.

Пока счетчик стрекотал, показывая, что уровень ниже нормы, я успел оглядеться. Портал выходил над морем, причем холодным. Уровень был один, поэтому ни ко мне, ни наша вода на ту сторону не переливались, но смешались из-за разных температур – это точно. Это было хорошо, катер не тянуло течением на ту сторону и не отталкивало.

В это время катер немного отошел в сторону под действием волн и ветра, и портал захлопнулся. Убрав счетчик – кстати, надо будет подзарядить – я взял сканер и, вернув катер на место, снова активировал портал. Почти сразу тот уловил близкую немецкую речь. Языка я не знал, но на соседней волне послышалось родное:

– …я полста восьмой, повторяю… вреждения обшивки, не могу уйти на глубину… такуют три штурмовка, прошу выслать помощь в квадрат…

Голос, в котором слышалось отчаяние, постоянно пропадал, причем виноват был не сканер. Скорее всего, была повреждена рация или антенна передающего. Как бы то ни было, это были свои, и они находились в отчаянном положении, а бросать своих я не привык, не тот характер.

Закрыв портал, я бегом вернул вещи на место, приготовил к бою зенитку и так же бегом вернулся обратно в рубку. Запустив двигатели и на малом ходу направив катер к порталу, я произвел те же манипуляции, что и ранее. После чего оказался в Северном Ледовитом океане, по крайней мере по погоде это было так. Ежась от ледяного ветра, я метнулся в рубку, закрыв дверь – там еще сохранилось тепло – и, дав движкам газу, развернул катер. Используя сканер как поисковик, я направился в сторону источника сигнала.

Буквально через десять минут я разглядел впереди в небе точки, которые по очереди падали на что-то мне не видимое. Похоже, это была подлодка. Я помнил, как радист сообщил о том, что они не могут уйти на глубину. Хотя странно, конечно, что передача шла открытым текстом.

Нажав на клавишу передачи, я сказал:

– Парни, держитесь пару минут, я рядом. Держите курс левее на три часа от солнца.

Самого солнца не было видно, но пятно просвечивало через тяжелые облака.

– Вас пон… ждем.

Через пару минут, продолжая скакать на волнах, отчего корпус содрогался, я заметил впереди темную точку на такой же темной воде. В это время самолеты, видимо, израсходовали боезапас и топливо, потому как, построившись, направились на свой аэродром.

Я не ошибся, это была подлодка с пробоиной на носу, через которую с бурлением и пеной внутрь попадала вода. Лодка уже заметно осела, пяток моряков находилось рядом с рубкой, их ноги уже были по колени в воде, они готовили к спуску надувную лодку, еще трое стояли на мостике. Меня видели, было несколько взмахов рукой, но я на всякий случай врубил ревун при приближении, оглашая громким звуком окрестности.

Врубив задний ход, чтобы погасить скорость, отчего корма сторожевика аж осела, я торопливо подвел катер к борту лодки, потому как та очень быстро погружалась. Изнутри, как черти из табакерки, лезли и лезли моряки в ватниках.

Когда катер приблизился, трое ближайших моряков прыгнули, цепляясь за леера, утонув по пояс. Остальные не преминули повторить их прыжок, причем последние, когда я грубо коснулся корпуса лодки, передали на палубу сторожевика двух раненых. Не замочились только трое, которые просто перешагнули на катер с мостика.

– Все?! – заорал я, выглянув наружу и видя, как расширяются глаза стоявшего рядом моряка. То ли он никак не ожидал увидеть американца, так хорошо говорившего по-русски, то ли от неожиданности. Палуба просто была забита русскими подводниками.

– Все! – ответил другой, видимо командир.

– Самолёты возвращаются, давай людей к зенитке. Она заряжена, остальные внутрь катера, там на койках ящики с вином, пусть, кто намок, выпьют! Там же в нише чемоданчик с лекарствами, бинтами и жгутами. Пусть перевяжут раненых.

– Понял! Макаров, слышал? Командуй!

– Есть!..

Дальше я уже не дослушал, потому как развернул катер, что было не очень просто при таких волнах, всех окатило брызгами, и погнал обратно к порталу.

Самолеты приближались, но и мы не стояли на месте. В это время в рубку протиснулся тот, что командовал.

– Капитан-лейтенант Скворцов. Командир «Малютки».

– Старший майор госбезопасности Демин.

– Старший майор? – насторожился тот.

– Я не был в Союзе почти год, не знаю, что у вас тут произошло за это время… Черт! Капитан, все потом!

В это время нас догнали самолеты, и зенитка открыла по ним огонь, а мне пришлось сбросить скорость и маневрировать. Скворцов стоял в дверях, наблюдая за немцами и сообщая, куда мне уводить катер, чтобы не попасть под удары бомб.

– Капитан, давай за штурвал, мы близко.

– Немецкие эсминцы на горизонте! – послышался снаружи крик одного из моряков. Не все ушли внутрь, некоторые мне помогали.

– К чему близко?! – спросил тот.

– Потом узнаешь! Давай малый вперед, не меняя курс. Я буду командовать лево-право и какую держать скорость, а ты все будешь точно выполнять. Понял?!

– Да.

Добежав до носа, дубея на ходу, я дождался приближения портала, через одного из моряков передавая команды каплею, и, активировав его, побежал к корме, пока мы не перешли в другой мир.

Знойное солнце было встречено мной с блаженной улыбкой как послание богов. Последние секунды я, как Терминатор из жидкого металла под струей азота, двигался все медленнее и медленнее, чувствуя, как замерзаю.

Встряхнувшись, я направился к рубке – пора определиться со спасенными, вот уже и капитан выглядывал из рубки, стараясь не выпустить из рук штурвал, да и остальные матросы, включая зенитчиков, были в охренении от изменения обстановки. Хотя нет, по ходу, капитан в курсе, очень уж он внимательно на меня смотрит.

– Думаю, пора поговорить? – спросил я у него.

– Я тоже так думаю.

– Хорошо. Назначь рулевого, курс я скажу, и пойдем поговорим.

Пока каплей командовал – раненым и другим велел подняться на палубу, чтобы согреться – я содрал ногтем лед, успевший нарасти на одном из лееров, и повел капитана к себе в каюту. Назначенный Скворцовым рулевой на среднем ходу повел сторожевик к той самой бухте, где я пережидал ураган.

* * *

Слегка хрипя динамиком, очередной чернокожий джазмен выводил плаксивую песню. Мне эта песня не очень нравилась, но Машеров, который ее поставил, видимо, выбрал то, что попалось под руку из стопки грампластинок. Штатный радист подлодки был ранен, проломлена голова – это его эвакуировали на палубу, второй был из торпедного отсека, матрос Чуриков с переломом бедра. Так Машеров заменил радиста, это его голос я слышал, когда сканировал эфир. Сейчас он выполнял те же функции и исполнял роль ди-джея, пока остальные моряки купались в тёплых водах залива, в котором я недавно пережидал бурю, или занимались ремонтом сторожевика. Некоторые, вроде нас со Скворцовым, загорали под палящими лучами солнца.

Парни, попавшие в тропики из арктических холодов, очень тяжело акклиматизировались. Да что они, у меня на это ушло почти три дня, когда я попал в Африку. Причем я-то перешел из летнего времени, а подводникам пришлось гораздо тяжелее. Они потели, быстро уставали и часто отдыхали. Единственное спасение – это охлаждение. То есть частое купание в воде бухты, в пресной воде ручья или сидение в холодных отсеках сторожевика. По моему приказу на весь катер был сооружен навес, который защищал палубу от палящих лучей солнца. Так что раненым в матросском кубрике было достаточно комфортно. Хотя радист, за которым присматривал фельдшер, за эти четыре дня нашего пребывания на Кубе так и не пришел в сознание.

Причина провести некоторое время на острове была довольно серьезна – шестеро подхватили простуду и сейчас лечились кто на катере, кто в шалашах. Про раненых тоже не стоило забывать. Всего я спас тридцать четыре человека, но трое, к сожалению, так и остались в отсеках субмарины.

Капитан сразу принял меня за своего, он знал о других мирах, хотя это и секретная информация. Рассказал ему тот самый бессознательный радист, который был из моего мира. Как я понял, он ранее служил подводником, вот и здесь пошел по той же стезе.

Когда мы прибыли на остров и встали на якорь, я собрал всех офицеров, их было трое. Сам капитан-лейтенант, командир подводной лодки типа «Малютка». Его зам, старший лейтенант Макаров, также он командовал штурманской командой, и младший лейтенант Краковский, командовал электромеханическим отсеком. Командир торпедного отсека младший лейтенант Баранов, также бывший комсоргом лодки, погиб в торпедном отсеке во время попадания авиабомбы. Без шуток, бомба пробила корпус, но не взорвалась, хотя осколками разлетающейся обшивки убила и травмировала многих. Тогда из торпедного успели выскочить четверо матросов, прихватив раненого Чурикова, и задраили переборку до затопления.

Баранов и Краковский были из одного училища, получили назначение на одну базу подводных лодок и на одну и ту же «Малютку». Друзьями, как я понял, они не были, но приятельствовали.

Когда Скворцов объяснил мне, что они делали у берегов Норвегии, я даже как-то разочарованно вздохнул. В моих представлениях, они ожидали у берега выхода транспорта и потом атаковали его, потопив, но оказалось все проще. Рядовой рейд по высадке разведгруппы. Высадить высадили, но, видимо, их засекли при отходе (высадка была утром, так как их ожидал связник). Едва берег скрылся из видимости, как на них налетела тройка немецких штурмовиков. На первом же заходе они и получили бомбу в отсек, отчего не смогли уйти на глубину. Тогда же была повреждена шифровальная аппаратура и получили травмы разной степени тяжести многие подводники. Как они держались на плаву почти пятнадцать минут, да еще умудряясь отстреливаться из ручного пулемета до моего появления, не знаю, тут, видимо, сыграла роль высокая выучка, однако они смогли дождаться меня, хотя все в экипаже поняли, что это был их последний рейд, поэтому мое сообщение по рации было встречено воплями радости. Тогда появилась надежда.

Потом, со слов Скворцова, подошел катер незнакомой конструкции, но со своим родным флагом, который просто не мог тут быть по простой причине – по особенностям конструкции катер не предназначался для подобных вод.

Дальше последовала процедура спасения, при которой почти все моряки промокли, и дальнейший уход в другой мир.

После опознания в моей каюте – каплей очень придирчиво изучил мой пропуск в наркомат с цветной фотографией, который при пленении так никто и не забрал – я приказал Скворцову принимать командование катером и распределить людей по боевым постам. А то они мне были на одно лицо, этакие медвежата, одетые в теплые одежды.

Когда мы вышли на палубу, то почти все моряки уже были в одних тельниках и черных трусах.

После того как сторожевик встал на якорь в знакомой мне бухте, каплей назначил своих людей в экипаж катера, на это ушло пятнадцать подводников, включая всех офицеров, но вот что делать с оставшимися двадцатью моряками? Подумав, я предложил Скворцову создать из них неполный взвод морской пехоты. Тот принял мою идею, поставив во главе взвода главстаршину Василевского и разбив взвод на два отделения по десять бойцов. Первым командовал старшина второй статьи Рыжов, вторым – старшина первой статьи Малкин.

После того как был опустошен мой арсенал – мне лично остался только один «кольт» – было распределено оружие. Всем его не хватило, все-таки арсенал не резиновый, но выручили пистолеты. Их выдали командирам, только у вторых номеров пулеметных расчетов, кроме пары гранат, ничего не было. Был еще спасенный пулемет Дегтярева, но, к сожалению, без патронов.

«Брен» и второй современный британский пулемет усилили первое отделение, а оба «Бара» второе. В каждое отделение ушло по три «Томпсона» и по два «гаранда». В общем, оружия хватило почти всем, более того, даже «Ли-Энфилд» удалось пристроить в надежные руки. В первом отделении оказался настоящий таежный охотник из Якутии, он-то и получил винтовку с «уэбли» в придачу, снайперам было положено второе личное оружие. Командирам отделений оружия уже не хватило, как и взводному, они получили короткостволы. Василевский «Беретту», остальные кольты. Ладно хоть, гранат и касок хватило на всех.

Второй «уэбли» ушел Краковскому, а «Беретта» досталась Макарову. Последний «Кольт» ушел боцману Ремешкову, рыжему громиле.

Как это ни забавно говорить, из всего оружия у подводников был только ТТ Скворцова да спасенный пулемет, у остальных оно осталось на субмарине, пошедшей на дно.

Так вот, после формирования экипажа сторожевика и взвода морской пехоты, который сразу стал организовывать оборону и постройку лагеря на берегу, мы с офицерами решали, что делать. Понятное дело, что возвращаться в ближайшее время нельзя. Не совсем ясно, поняли ли пилоты штурмовиков, что видели, или нет, вполне возможно, что они подумали о нашем потоплении и так доложились, однако в ближайшее время, две-три недели, лучше в портал не соваться. Если кто и ожидает, он к этому времени отморозит себе все, что можно. Поэтому срок возвращения установили в двадцать дней. Как оказалось, с возвращением было множество проблем, начиная от раненых и простуженных и до того, что катер не предназначался для арктических вод. На нем не было банальных обогревателей, а ведь идти до базы нужно было почти двенадцать часов на полном ходу, причем совсем не по спокойному морю.

Ладно, теплая одежда для этого есть. Кстати, с одеждой у нас забавная ситуация. Её для тропиков нет, поэтому подводникам приходилось ходить в одних тельниках и трусах, что для Скворцова, служаки до мозга костей, было как серпом по яйцам. Ладно, хоть временный выход нашли. Помог вещевой склад на катере, правда, там было всего двадцать запасных комплектов маек, трусов и носков. Но зато было шесть комплектов матросской формы и два офицерской. Даже ботинки, что оставил бывший экипаж, моментально разошлись среди подводников. Не в унтах же им ходить по Кубе. В общем, офицерская форма подошла двоим: Скворцову, который перешил на нее свои погоны, и Краковскому. Остальная разошлась среди экипажа. Но на всех ее не растянешь.

Так вот, обследовав со своими людьми сторожевик, Скворцов приказал полностью его разгрузить. Сейчас сокровища и остальное имущество стояло штабелями под охраной часового в тени пальм, а экипаж уже второй день производил ремонт катера. В данный момент слышались редкие звонкие удары кувалды, вправлявшей вмятины от попаданий ядер. Механики нашли течь через сальник вала левого гребного винта и пытались ее устранить. Макаров, при ревизии складов обнаружив корабельную краску, приказал закрасить все царапины, а их было немало. И вот теперь молоденький рыжий моряк лет девятнадцати висел за бортом в люльке, опустив ноги в воду, и кисточкой закрашивал царапины.

Сидевший рядом с нами на коленях Василевский посмотрел на наручные часы и, не откладывая пистолет, который чистил, крикнул:

– Сомин, смени Очагова на посту!

– Есть!

От пятерки купающихся молодых парней отделился один и, разбрызгивая воду, выскочил на берег. Затем последовала процедура одевания и вооружения, после чего морпех подошел к привязанной к вбитому колышку верёвке и, ухватившись, начал тянуть ее. Покачивавшаяся у борта катера зеленая шестиместная надувная лодка дернулась (я и не заметил, что когда подводники спасались, они и ее подхватили) и поплыла к берегу. Другая верёвка, что была привязана с противоположной стороны лодки, начала разматываться, с борта катера падая в воду.

Парень залез в лодку и, проигнорировав весла, крикнул:

– Тяни!

Один из моряков, что наводил блеск на поручни, подошел к верёвке и потянул лодку обратно к катеру, но уже вместе с пассажиром. Можно сказать, этакая паромная переправа. Изнывающий от жары в каске со спасательным жилетом и винтовкой на плече часовой, стоявший на мостике у одного из зенитных пулеметов, с такой надеждой и мольбой смотрел на приближавшуюся к сторожевику смену, что даже для нас она была очевидна. После пересменки часовой тут же сбросил на палубу все, что на нем было, и рыбкой ушел в воду, охлаждаться.

Поплавав, он погрузил все свое имущество в лодку, куда залез и Макаров, и поплыл рядом до берега, где Макаров поспешил к нам, а краснофлотец, разложив вещи в лагере и поставив винтовку в оружейную пирамиду, побежал к купающимся.

– Докладывай, – велел Скворцов своему заму.

– Ремонт почти закончен. Осталось проверить двигатели – Павлов обнаружил стук в правом – да провести учебные тревоги. В общем, катер в порядке, но вот возвращаться обратно… замерзнем ведь. Надо как-то его утеплять. Раненых не убережём.

– Подумаем, нужно собраться всем и обмозговать, может, кто подаст дельную идею, – согласно кивнул каплей.

В это время пискнула рация Василевского, что-то забормотав. Те три радиостанции, что я снял с британцев в Мертвом мире, отдал морпехам, им нужнее. Одна теперь находилась у комвзвода, другие у комодов. Рано утром Скворцов отправил шестерку морпехов под командованием Рыжова на ближайшую высотку, похоже, на связь вышел как раз он. Рыжову я выдал свой суперсовременный бинокль, поразив им всех при демонстрации. Особенно всех шокировало, что с его помощью можно было читать газету на расстоянии трёх километров. Более того, тот запоминал картину, и если она мутная, то очищал и стабилизировал изображение. Подводники по умолчанию были высококлассными специалистами, не отставал от них и Рыжов, он буквально интуитивно чувствовал, для чего нужна та или иная кнопка и освоил бинокль за полчаса. Мне, например, на это понадобилось почти два дня, причем я мог прочитать меню на английском, а Рыжов нет. Не обеднела Россия на таланты.

– Повтори, – велел ему Василевский и включил громкий динамик.

– Повторяю. На берегу наблюдаю скопление людей, двигающихся к посту номер три. По примерным подсчетам, их одиннадцать. Белые, в оборванных одеждах. Будут у поста ориентировочно через пару часов.

– Когда, вы говорили, ураган был? – повернулся ко мне Скворцов.

– Три дня назад стих… Потерпевшие кораблекрушение?

– Потерпевшие кораблекрушение, – согласился каплей, потом посмотрел на Василевского и велел: – Предупреди третий пост.

– Есть.

Наблюдательный пост под номером три у нас был на выходе из бухты. Они следили за морем с приказом сообщать, если появятся корабль или корабли.

– Бери пять краснофлотцев и узнай, кто это такие, – приказал Василевскому Скворцов.

– Привести сюда?

– Там допроси, – отрицательно покачал головой Скворцов. – А лучше убери пост, и пусть они пройдут мимо, но если повернут по берегу бухты к нам, тогда бери.

Василевский довольно неплохо знал английский, так что с задачей должен был справиться, но надеемся, что те все-таки пройдут мимо, связываться нам с ними не хотелось, и так с продовольствием проблемы. Того, что было в запасе, мне одному хватило бы больше чем на месяц, однако для более чем тридцати ртов это все на пару дней. Поэтому Скворцов приказал не трогать запасы продовольствия, а обеспечивать себя самим. Благодаря удочкам мы всегда были с рыбой – для рыбалки отряжались специальные команды. Якут два дня назад подстрелил кабана, но его уже доели, сегодня наш охотник ушел с Рыжовым, надеясь еще что-нибудь добыть. Про фрукты и поминать не стоит, я-то умеренно ел, а вот испытывающие проблему с витаминизированной пищей подводники – за пятерых каждый, благо с фруктами проблем не было.

Поправив бескозырку, Василевский вскочил и выкрикнул имена пятерых краснофлотцев, велев им готовиться к выходу. Дорога к косе, где находился пост, уже была протоптана, так что путь занимал не более получаса.

Кстати, эти бескозырки сохранились только у семерых, кто догадался при спасении спрятать их под бушлаты, и теперь они являлись предметом тихой зависти других подводников, не догадавшихся так поступить.

Через пять минут шесть фигур, увешанных оружием, скрылись среди деревьев.

Проводив моряков взглядом, я спросил у Скворцова:

– На чем мы остановились?

– На немецкой эскадре, что стоит в Тронхейме, – напомнил тот и перевернулся на живот, подставив свою спину под палящие лучи солнца.

– А, ну да… и что тебе не нравится?

– Мне не нравится, что немцы стоят спокойно, ладно выход из порта мы им блокировали, большие корабли не выйдут, а мелкие проскальзывают, те же эсминцы да небольшие транспорты. Но почему мы их не бомбим? Вон, полгода назад мы работали как корректировщики. Четыре транспорта и два боевых корабля на дно отправили, да сколько еще портовых построек разрушили, пока немцы не перевели свои корабли в этот Тронхейм. Так бомбардировка сразу прекратилась, хотя у нас, вон, два полка стоят без работы. Один бомбардировочный, другой торпедоносцы.

Я уже получил от каплея сводку с фронтов, поэтому причина странного бездействия мне была понятна. Как и в моей истории, союзнички решили встать на сторону сильного, и высадились в Нормандии, правда, уже не с такими потерями. Немцы ждали их чуть ли не со слезами счастья на глазах и цветами. Это я, конечно, утрирую, но близко к истине. Истинные арийцы решили, что уж лучше капитулировать перед цивилизованными странами, чем варварами из России, хотя и были в курсе о помощи из другого мира. Слишком много народу знало о порталах, чтобы не произошла утечка.

– Андрей, скажи, где наши войска сейчас?

– На подступах к Берлину, – удивленно ответил тот и с явным удовольствием повторил: – Канарис уже пытался договориться о прекращении войны, союзники ведут переговоры. А мы продолжаем двигаться к Берлину… Я же уже говорил.

– А теперь представь себе, когда наши через пару месяцев возьмут Берлин и Германия капитулирует, как поведёт себя командование германской эскадры в Норвегии? Кажется, у них там два линкора?

– Они могут капитулировать и сдаться без боя, – Скворцов задумчиво почесал щеку. – А мы получим больше десяти боевых кораблей не сильно поврежденными. И уйти они не могут, наши мины на выходе этого не дадут… А что, вполне может быть.

Сидевший радом Макаров внимательно слушал нас.

– Так это что получается, конец войне?

– Союзникам этого не надо, мы слишком сильны, будут подталкивать другие страны к войне с нами или сами нападут. Та же Америка вполне может… Жарко, пойду искупаюсь.

Встав, я отряхнулся от песка – надо было лечь на трофейный ковер с испанского галеона, как это сделал каплей, и направился к воде.

Сделал несколько кругов вокруг сторожевика, отдающего запахом свежей краски – приведение во внешний порядок на нем закончилось, поэтому частично артиллеристы, которые с Краковским осваивали орудийную башню и зенитку, были отпущены отдыхать, да и сам лейтенант подтянул лодку и перебрался на берег.

По лесенке забравшись на катер, я подошел к радисту, тот сидел на пороге радиорубки в наушниках:

– Есть что?

– Минут пять назад Василевский дошел до поста и уточнял у Рыжова, где обнаруженные им неизвестные. Больше пока ничего не было, товарищ генерал-майор.

– Если что, кричи.

– Хорошо, товарищ генерал-майор.

Вернувшись, я передал новости о Василевском и, озабоченно поглядев на штабель ящиков, спросил:

– Когда золото будем прятать?

О моих приключениях всем офицерам было известно, в отредактированной версии, конечно, поэтому они знали о золоте. Общим собранием офицеров было решено драгоценности с собой не брать, а спрятать их на острове, так как катер был перегружен. Мне повезло, что я с таким грузом, да еще взяв на борт подводников, смог вернуться. Нас могли просто захлестнуть волны.

– Да, нужно будет этим заняться. Трофеи ваши с испанца мы тоже спрячем.

– Не все, мне для подарков нужна будет часть оружия и брони. Хочу подарить товарищу Сталину нагрудник, шлем и ружье с двумя пистолетами.

– А саблю? – спросил Макаров. Сам он был из казаков, поэтому, когда осматривал холодное оружие, только восхищенно ахал, причем так, что я был вынужден подарить ему одну саблю. Правда, сделал я это не без удовольствия. Скворцов обошелся морским кортиком в красивых ножнах на серебряных креплениях.

– Ну да. И саблю тоже.

– Вечером найдем хорошее место, а завтра, вырыв яму, все спрячем и замаскируем.

Вчера мы со Скворцовым говорили насчет этого мира, я сразу сказал, что такой удобный мир, да с еще морским порталом, никто бросать не будет. Вон, ту же Кубу можно использовать как базу, если тут кто и есть, выгоним. Поэтому можно спокойно оставлять тут сокровища, мы сюда еще вернемся.

Неизвестные в количестве двадцати трех человек, включая двух женщин, не засекли наше присутствие. Василевский, который смог к ним подползти, уловил по разговору, что они англичане. Переночевав у входа в бухту, те переправились на другой берег с помощью подручных средств и вскоре скрылись. Как потом доложил главстаршина, по разговору было понятно, что в двух дня пути дальше по берегу должно быть французское поселение.

После этого мы начали приготавливать катер к выходу и тяжелому походу. На второй день после появления неизвестных наконец очнулся радист. С тех пор его часто можно было увидеть сидящим на палубе катера с белой повязкой на голове, дышащим свежим воздухом. Мы с ним как-то поговорили, парень был родом из Мурманска моего мира, вполне веселый и интересный рассказчик. Но как бы то ни было, через две недели мы были готовы к отплытию. Простуженные вылечились, солнце и свежий воздух с хорошим питанием помогли им – всех моих кур истребили на бульон, да и раненым стало лучше, хотя нормальными бойцами они еще не скоро станут.

Уходить решили все, никого не оставляя в этом мире. Это было хоть и трудно, катер не резиновый, но придётся выдержать. Проблема была только со мной. Если у подводников была теплая одежда, то у меня ничего не было, только мой камуфляж с берцами, но Скворцов меня успокоил, сказав, что все время пути я все равно проведу в кубрике. А там народу будет много, согреют телами и одеялами. Не дадут замерзнуть. Тем более некоторые решили отдать мне свои ватники.

В общем, расслабленная нега после случайного спасения для подводников закончилась, и мы, загрузив на борт воду и накопленные запасы пищи – копченую рыбу и мясо – наконец вышли из приютившей нас бухты.

До самого портала я стоял у артиллерийской башни рядом с Краковским и одним из сигнальщиков.

– Вижу портал, – я указал, куда надо двигаться.

Краковский передал курс, и мы повернули к порталу. Что нужно было делать, мы расписали до минуты, поэтому все, кто был наверху, знали свои обязанности.

Когда мы к нему подошли (как же удобно, что в рубке рулевой!), я активировал портал, и сигнальщик, просунувшись по пояс, быстро огляделся, после чего вернулся.

– Никого, – сообщил он. – Погода в норме.

Портал закрылся, и мы зашли на него с другой стороны, после чего повторили ту же процедуру.

– И тут никого, – исследовав соседний мир, сообщил рыжий сигнальщик. Кстати, рыжих в экипаже Скворцова было аж восемь человек.

Закрыв портал, мы отошли чуть в сторону, после этого последовала команда надевать утепленные вещи. Даже мне выдали ватник, штаны и унты, их владелец, имевший ту же комплекцию, что и я, находился внизу, под палубой.

Кстати, раненые содержались в моторном отсеке, он считался самым тёплым, там можно было погреться от горячих двигателей.

Чтобы зря не потеть, мы решили не тянуть. Процедура была отработана в учебе несколько раз, поэтому моряки, встав в шеренгу под вечерним солнцем, которое уже садилось, взялись за руки. Первым был я.

Вытянув руку, я говорил в микрофон рации, куда направить катер, чтобы войти точно в портал, и когда это произошло, остальные моряки были использованы как ключи, включая последнего на корме, который и закрыл портал.

Как только сторожевик оказался в нашем родном, но холодном мире, мы большей частью поспешили под палубу. Наверху остались только четверо. Скворцов с рулевым в нижней рубке управления да два сигнальщика. Они должны были сменяться каждые два часа. Их пост был на носу.

Сторожевик качало то с носа на корму, то с боку на бок так, что хотелось выблевать все до кишок, даже мне приходилось силой воли успокаивать взбунтовавшийся желудок. Через пять часов этих мучений, когда в очередной раз врезались в волну, отчего катер содрогнулся, прозвучал сигнал внутренней связи.

Сидевший рядом Макаров снял трубку и выслушал сообщение из рубки. Положив трубку обратно на крепления, он выкрикнул пять фамилий, сообщив:

– Обледенение, ребята. Получайте ломы и лопаты и сбивайте. У вас полчаса, потом смена. Не забудьте привязаться, чтобы не смыло, веревки у входа.

После того как старлей назначил старшего, вся пятерка вышла наружу, а очередная пятерка начала готовиться к работе.

Первая пятерка не вернулась, когда ушла следующая. Как я понял, они направились отогреваться в моторный отсек. Выпустив облако пара, я покрепче укутался в ватник, подняв воротник.

– Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться? – спросил сидевший рядом молоденький морячок, из артиллеристов Краковского, как я помнил.

– Говори, – кивнул Макаров.

– Сколько нам еще идти?

– Часа четыре, и мы на базе. Быстро идем, на нашей «Малютке» два дня бы топали.

В эфир мы не выходили, чтобы немцы нас не запеленговали. Как сообщил Скворцов, у противника хорошо налажена эта служба.

Ждать пришлось долго, наверх ушла третья пятерка, и вернулись другие две, они успели подсушиться, когда, наконец, снаружи послышался ревун. Как только загудела трубка, Макаров немедленно сорвал ее с креплений и прислушался:

– Внимание, выходим и строимся на палубе. Мы в акватории базы.

Все свободные от вахты матросы поспешили наверх, я тоже направился следом, только зашел в рубку к Скворцову.

– Тяжело было?

– Да, прилично. Думал, не дойдем. Леера постоянно обледеневали. Волны через всю палубу катались, Васильева чуть за борт не смыло, когда он лед сбивал. Лома мы лишились, на дно он ушел.

Подойдя к бронещелям, я выглянул наружу, щурясь от холодного ветра, бившего в глаза. Судя по расступавшейся темноте, было утро. В видимости были только небольшой городок, сухой док, где стоял боевой корабль, эсминец, если мне не изменяли глаза, да причал, у которого стояли две подлодки, и везде снег и лед. Только акватория порта была более-менее чиста, и виднелась черная вода. Хотя лед был, мы изредка толкали носом небольшие льдины.

– Вон то пустое место – наша стоянка, на нее и встанем.

Когда мы подходили к причалу – опознание было открытой волной, поэтому нас ждали – катер был пришвартован, и мы покинули сторожевик. Дождавшись, когда Скворцов доложится контр-адмиралу, стоявшему в толпе свиты, я вышел вперед и, кинув руку к виску, представился:

– Генерал-майор Демин, начальник первого отдела Наркомата точечных наук. Мне как можно быстрее нужна связь с Москвой.

Надо отдать должное морякам: несмотря на удивление, они быстро обеспечили меня связью, хотя особист и крутился рядом, но хоть и устаревшее, удостоверение-пропуск пока играло в мою пользу. Дальше прошло штатно, когда на той стороне поверили, что я – это я, то меня тут же переключили на Серегу, который, быстро разобравшись, где я, велел там и ожидать. Главный особист базы, получив от Гоголева приказ охранять меня и моряков Скворцова как зеницу ока в полной изоляции, поместил нас в служебной гостинице и для охраны пригнал комендантский взвод.

Наш катер тоже взяли под охрану. Но я, пользуясь своим званием, продавил приказ достать из трюма ящики с промёрзшими фруктами с Кубы для экипажей кораблей и субмарин в превентивных целях и во избежание цинги и выделить часть детям на базе. Скворцов рассказал об этих проблемах, поэтому мы набили трюм тропическими фруктами. Также из трюма были подняты два снарядных ящика со слитками золота. Мы их взяли как вещественные доказательства. Их приняли под расписку и убрали под охрану.

После нашего прибытия поднялся шторм, и база оказалась фактически изолирована, что позволило мне три следующих дня составлять рапорт о своих приключениях, благо местный особист, майор Рогов, щедро одарил меня своими запасами бумаги, подшивая все потом в папки. Сам он мои рапорты не читал, но хранил в своем личном сейфе. Ночевал он в соседней комнате, стараясь не спускать с меня глаз.

Наконец, на пятый день, когда появилась летная погода, на небольшой очищенной площадке сел турбовинтовой самолет на лыжном шасси, а буквально через сорок минут меня без предупреждения выдернули из-за стола – я обедал – и начали обнимать.

– Да, я тоже рад тебя видеть, – похлопал я Серегу по спине, после чего завалил его вопросами: – Как там Аля? Сын? Слушай, а мое похищение по тебе не ударило?

– Было такое, кто же знал, что рядом со мной такой крот окопался. С Алей и Сережкой все в порядке, с родителями твоими тоже. Мы их уже известили о твоем возвращении. Ладно, давай поедим, я тоже проголодался, потом расскажешь, что с тобой было.

– Я уже рапорт написал.

– Это наверх все уйдет, а ты мне выкладывай все своими словами. Где так долго пропадал, и как умудрился спасти подводников, и где вы так долго были?

После окончания обеда мы прошли в отдельный кабинет, следом зашли три командира, я их всех знал, поэтому приветливо кивнул. Мой рассказ затянулся до трех часов ночи, пока я не описал наше возвращение и прибытие в эту до сих пор неизвестную мне базу флота.

Офицеры (погоны ввели еще в августе сорок второго) только качали головами, слушая о моих приключениях. После того как я закончил, озвучил предложение организовать в этом соседнем мире базу флота и сделать его нашим запасным аэродромом на случай проблем. Также попросил, чтобы к парням Скворцова отнеслись с пониманием, и если по этому миру будут работать, чтобы они участвовали. Серега был со мной согласен, поэтому, убрав мои рапорты и предложения в чемоданчик, достал первую бутылку водки, и мы выпили за мое возвращение. Утро нас встретило все еще за столом, однако мы на своих двоих смогли благополучно добраться до самолета и даже занять места. Оба ящика с золотом погрузили в багажное отделение. Буквально через три часа мы сели на большом аэродроме, где нас пересадили в «тушку», на которой и прилетел Гоголев за мной, и к вечеру мы оказались в Москве.

Март 1943 года. Москва, кабинет Сталина. 16 часов 14 минут

Сцепив руки в замок перед собой, я сидел в кресле в кабинете Сталина и смотрел, как тот ходит из угла в угол. С момента моего возвращения прошло два с половиной месяца, к этому времени меня полностью ввели в курс дела в мировой политике, а также что у сына прорезались зубки. То, что моего сына использовали для открытия трех порталов, включая вот уже полгода активно работающие порталы в миры царя и Мертвый, мне очень не понравилось, однако я должен был признать, что это была вынужденная мера из-за моего отсутствия. Также выяснилось, что Гоголева за мое похищение все-таки сняли с наркомата и сейчас он являлся замом Берии, а моим новым начальником стал Судоплатов.

– Вашу идею о разработке Срединного мира мы одобряем, но где взять ресурсы? – наконец остановился у стола Сталин. Срединным назвали тот мир, где я и пропадал все это время.

– Товарищ Сталин, я не говорю, что надо использовать все доступные ресурсы. Хватит пары войсковых транспортов, эсминца, да пяток малых охотников для патрулирования. Главное, закрепиться в том мире, а потом нас уже не выдавишь оттуда.

Сталин уже давно был согласен с моим предложением, однако еще сомневался, вот и вызвал нас обоих, чтобы размышлять не над сухими строчками рапортов и предложений, а поговорить лицом к лицу с инициаторами. Тем более ему понравилась идея пощипать испанцев на предмет драгоценного металла и прибрать рудники в Перу к рукам. Единственным нежеланием было отпускать меня, но, к сожалению, без меня эта операция лишена смысла, потому как никто больше не откроет этот портал. А своего сына-младенца я на север не отпущу, да никто и не предложит этого.

– Товарищ Сталин, – сказал сидевший рядом Судоплатов, – товарищ Демин прав, нам нужно там зацепиться, и одного батальона со всеми средствами усиления, включая смешанную эскадрилью, вполне хватит, чтобы организовать там базу и порт. Война вот-вот закончится, наши уже штурмуют улицы Берлина, и освободившиеся людские резервы нужно будет куда-то применять. Теперь у нас есть, куда направить опытные армии. Мы будем не только помогать Зеркальному миру, но и решим свои проблемы.

Каждый шаг в этом деле уже был прописан нашими аналитиками, там даже было описано преимущество заселения древней Америки нашими гражданами. Причем с ассимиляцией диких племен. Их никто не собирался уничтожать.

Прикрыв глаза, слушая вполуха разговор Сталина и Судоплатова, я вспоминал свое триумфальное возвращение.

Когда меня после трех дней сплошных расспросов в аналитическом отделе наркомата наконец отпустили домой, то я ожидал дома сцены, но, по-видимому, Аля полностью пришла в себя после родов, поэтому меня встретила бывшая разведчица. Когда я вошел в прихожую, оставив охрану снаружи, Аля подошла и молча обняла. Так мы простояли почти десять минут, после чего Аля отстранилась и нанесла хорошо поставленный удар в солнечное сплетение. После того как я согнулся, стала выкручивать ухо и с угрозой шипеть:

– Еще раз пропадешь – убью.

– Лучше бы ты не менялась, – простонал я, разгибаясь. Схватив жену в охапку, я стал ее целовать, пока она наконец не смогла оторваться и не произнесла:

– Пошли, покормлю, исхудал, как не знаю кто, и на негра похож…

Устроившись напротив меня, она смотрела, как я с удовольствием ем пельмени, и сказала:

– Сережка у твоей мамы, так что этой ночью нам никто не помешает.

– Эй, я сына хочу увидеть!

– Не пропадал бы – видел бы.

Ночь была великолепна, но почему-то быстро рассвело. Дальше я предавался радостям отцовства в окружении родных. Родители постоянно были у нас, да и отец пару раз уговорил меня на подледную рыбалку. Ничего, кроме обмороженного носа и мелкой, с мизинец длиной, рыбки, я домой не привез. Однако все это я встречал с блаженной улыбкой. Дома.

Отдохнуть с семьей мне дали всего восемь дней и в понедельник вызвали на работу.

Перевод на новое звание и получение новых документов прошли быстро, теперь я самый настоящий генерал-майор, о чем свидетельствовали витые погоны со звездами. Правда, в камуфляже у нас в наркомате ходить стало не принято, поэтому пришлось заказать у нашего портного три комплекта повседневной формы и одну парадную. Последняя мне пригодилась почти сразу, так как я был вызван в Кремль.

Причина оказалась прозаическая – награждение, и среди многочисленных награждаемых генералов я не особо выделялся. Жена с сыном и мамой как приглашенные родственники гуляли по залу, отец зацепился языком с Судоплатовым, и они о чем-то говорили. Судя по движениям рук отца, тот объяснял особенности длинного броска спиннинга. Висевший у него на шее фотоаппарат даже покачивался из стороны в сторону от резких движений. Я же стоял рядом с комфронта генерал-полковником Рокоссовским и беседовал о боях в Германии. Мне интересно было услышать о них из первых уст. Рядом с нами стоял полковник Гоголев-Лев, именно такую фамилию он себе выбрал. После того как портал в его мир захлопнулся, он не растерялся и быстро смог завоевать уважение среди коллег. Сейчас Гоголев-Лев, двойник моего друга из параллельного мира, был начальником особого отдела резервного фронта.

Он тоже был награжден, получил из рук Сталина орден Ленина и подошел ко мне узнать насчет Успенского. Как мог, я сообщил ему грустную весть о гибели лейтенанта. Я уже знал, что тело Успенского нашли егеря и похоронили на кладбище того села, у которого он погиб. Информация прошла по дипломатической линии Царского мира.

– Берлин как таковой в полной осаде, мой фронт, к сожалению, не участвует в его захвате, согласно директиве из генерального штаба позавчера я обошел Берлин слева и продолжил наступление. По примерным прикидкам, через две недели мои войска подойдут к границе Австрии. Справа идет фронт маршала Василевского. Приказ – освободить как можно больше земель и не дать этого сделать союзникам. А то немцы во Франции сдаются пачками, и союзники двигаются на встречу с нами как на параде, – сделав из бокала глоток шампанского, видимо, у него пересохло горло, генерал продолжил: – В принципе, мы тоже особо сопротивления не встречаем, а если оно и есть, то разносим артиллерией и двигаемся дальше. Потери у нас минимальны, но, к сожалению, есть.

– А кто Берлин берет?

– Штурмовая армия генерал-лейтенанта Горбатова. За фронтом Черняховского осада.

– Только армия?! – искренне удивился я.

– Да в этой армии людей больше, чем на моем фронте!

– Не понял.

– У нас не было Сталинграда, как в твоем мире, поэтому не было и «кузницы кадров».

– А Минск, Львов и Гданьск?

– Там были мелкие очаги, но ты прав, бойцы и командиры, прошедшие горнила боев в этих городах, получили отличную выучку и громадный боевой опыт… кто выжил.

– Ладно, мы об армии Горбатова говорили, – напомнил я.

– Его армия была специально создана и обучена для взятия городов. Четыре корпуса, не считая средств усиления. В тех же городах, про которые ты вспомнил, отметились и его части, так что у армии за прошлый год набрался огромный опыт. Сейчас стоят на подступах, но внутрь не идут.

– Почему?

– Приказа входить в город еще не было. Это же не твой мир, торопиться нам не надо, так окраину взяли, и все. Союзников к Берлину уже никто не пустит. Вот войска и стоят, ожидая, что те сами сдадутся. Бесноватый все визжит по радио, пытаясь натравить на нас свои войска и гарнизон Берлина.

– Долго ждать придется.

– Мы не торопимся, тем более зима. Продовольствия у них немного, пусть тоже поголодают, как жители Ленинграда твоей реальности.

В это время к нам подошли Аля с мамой, нагулявшись по залу и налюбовавшись на знаменитостей, о делах которых постоянно писали в газетах и говорили по радио.

– Здравствуйте, Константин Константинович, – поздоровалась мама с генералом.

– Здравствуйте… Алевтина Анатольевна, – слегка склонил голову в приветствии Рокоссовский. Он уже был как-то представлен моей матери, но, видимо, подзабыл ее имя-отчество.

Мы стояли отдельно, за одной из колонн, поэтому, когда появился Сталин, не увидели, а услышали.

– Идемте быстрее! – поторопила нас Аля.

Сверкая новенькими, только час назад врученными наградами, мы направились следом. Мне дали Золотую Звезду Героя с орденом Ленина и орден Боевого Красного Знамени, последнее – за Мертвый мир. Рокоссовский же получил вторую Звезду Героя и два ордена Ленина. Последние – за разные победы, просто вручали это все сейчас. В общем, ситуация, как у меня.

Пройдя вперед – нас пропустили – я одной рукой прижал к себе Алю и слушал речь Сталина. Полковник Гоголев-Лев отошел в сторону к своим знакомым, пообещав подойти чуть позже. Справа стоял Рокоссовский, а слева, рядом с Алей, генерал Василевский, причем не местный, а тот самый, из Мертвого мира. Мы с ним успели поздороваться при первой встрече, когда заходили в зал награждения, и обменяться новостями, но поговорить спокойно не удалось. Сам генерал за освобождение Китая и помощь неместным китайским войскам был представлен к званию генерал-лейтенанта и награжден орденом Ленина. Насколько я понял, он вот уже месяц как из своей дивизии формирует моторизованный корпус.

Сталин говорил долго, причем это надоело даже моему сыну, он раззявил рот и заорал. Сталин мельком глянул на орущего младенца, так как сам разрешил быть нам с детьми, но намек понял и за пять минут завершил свою речь. Благо Аля быстро успокоила малыша.

После Сталина выступили другие секретари, поздравляя всех награжденных. Наконец парадная часть закончилась, и мы, разбившись на группки, стали беседовать. К нам с Рокоссовским присоединились генерал Василевский, генерал-танкист Стругов и полковник Гоголев-Лев. Первые двое были переселенцами из Мертвого мира.

Судя по тому, как Рокоссовский приветливо поздоровался со Струговым, видимо, они были хорошо знакомы. Чуть позже выяснилось, танковый корпус Стругова в данный момент находился в подчинении командующего Первым Украинским фронтом генерала армии Черняховского, а до этого был в подчинении Рокоссовского. Сейчас корпус стоял на отдыхе в шестидесяти километрах от Берлина.

Все слушали Василевского, который достаточно подробно рассказывал о продолжавшихся до сих пор боях в Китае. По его словам, китайские армии из моего мира, которые согласно договору с нами освобождали китайцев этого мира, вели себя до крайности жестоко. Одно только то, что советские войска захватили более ста тысяч военнопленных, а китайцы всего две тысячи, хотя основные наступательные бои вели именно они, говорило о том, что пленных они не берут.

– А когда они освободили лагерь с местными китайскими военнопленными и архив, то с той поры у китайцев по армии приказ не брать японцев в плен.

– М-да, а ведь аналитики говорили, что они будут мстить за оккупацию и уничтожение населения, – сказал я.

– Так это не их мир! – возмутился Стругов.

– А какая разница? Тут хоть сдерживаться не надо. Никаких правозащитников нет, вот китайские армейцы и развлекаются на всю катушку, мстя за все. А память у них хоро-о-ошая! Я вообще удивляюсь, что они не устроили японский геноцид, – хмыкнул я.

– Может, еще и устроят, – глотнув шампанского, сказал Василевский. – Когда мы освободили порт Сэйсин, то китайцы отмели себе четыре транспорта и два сторожевика из трофеев. Как бы действительно не рванули к берегам Японии. С них станется.

Мы еще долго говорили о делах этого мира, так как к сведениям о соседних они допущены не были и информацией не владели.

Домой мы ехали все вместе, то есть мы с Алей и родители. Время было позднее, и чтобы родители не плутали, я уговорил их переночевать у нас. Дело это было обычное, так что они согласились быстро.

Дальше меня закрутила рутина. Во время моего отсутствия отделом руководил Вознесенский, к этому времени получивший звание майора и вторую Красную Звезду на грудь. Быстро войдя в курс дел отдела, я стал перечитывать сводки, начиная со дня моей пропажи. На это у меня ушло почти две недели.

Мертвый мир порадовал огромными доходами и объемом выкупаемых у сталкеров техники, вооружения, драгоценностей и людей. Не знаю, кто первым назвал их сталкерами, но название прижилось. В Мертвый мир эшелонами гнали рецидивистов, хотя сейчас объемы упали, также в мир-тюрьму были отправлены немцы, запятнавшие себя репрессиями и жестоким отношением к мирному населению. Да и просто кто под руку в лагерях военнопленных попался. За просто так их кормить никто не собирался. Хотя для бывших войск вермахта были изрядные поблажки по сравнению с бывшими эсэсовцами. Их помощники из Латвии, Литвы и тэдэ шли туда даже без суда. Эти карликовые государства фактически лишились всего мужского населения. По последним подсчетам, в мир-тюрьму перешло три миллиона четыреста шестьдесят семь тысяч человек. Первое время мародерка шла туго, одна эсэсовская группа нашла воинскую часть и на броне попыталась пробиться к порталу. Технику пожгли, а выживших постреляли. Грамотно составленные впоследствии листовки помогли, и дальше дело пошло как по маслу, хотя нападения на охрану портала продолжались. В последний раз даже боевыми газами потравили, Пилсудский постарался, жертв среди охраны портала было много. Портал был закрыт на полтора месяца в наказание за это. К этому времени я уже вернулся и через две недели после возвращения снова открыл портал. Оголодавшие и озверевшие заключенные рванули к воссозданному охранному периметру, как к манне небесной. Ими же был и выдан зачинщик прошлого нападения Пилсудский, впоследствии расстрелянный по приговору суда. С тех пор в Мертвом мире тишь да гладь, а объемы ништяков, что притаскивали сталкеры, возросли в разы. К тому же на нас вышли другие военные этого мира, в том числе из бункеров флота. В результате они частично были переселены к нам, но пока не все. Расстояние уж больно было большим. Среди бывших военных Германии образовались наемные команды, которые взялись перевозить военные кадры с семьями к порталу. Оплачивалось это щедро, поэтому нашлись подражатели. Немцы за один провоз могли впоследствии два месяца не работать, продовольствия и чистой воды хватало. Как я уже говорил, наши платили за доставку ценных спецов очень хорошо. Даже свежие фрукты выделяли, за особо ценные находки или приведенных специалистов.

Среди заключенных мира-тюрьмы даже прошел тщательно поддерживаемый слух, что тех, кто хорошо отработает план, ждет возвращение в чистый мир. Правда, не в родной, а колонистами в новый. Когда я об этом прочитал, то заподозрил, что речь шла о недавно открытом мной Срединном мире. Слух пошел недавно, уже после того, как я вернулся. Наверняка тут приложил руку Судоплатов. Все он к этому времени просчитал и даже начал делать некоторые подвижки к этому. Вряд ли без разрешения, скорее даже с согласия Сталина. В отчете особо были отмечены две немецкие команды. В одной было почти пятьсот человек, в другой триста сорок. Как потенциальные сталкеры для переселения в чистый мир они были идеальны. Послушны и исполнительны. Они изрядно нам помогали при сборах и даже участвовали в отражении нападения на охрану портала при патрулировании. Потом было проведено расследование на эту тему. А не разыграно ли все это было? Оказалось – что нет, бывшие эсэсовцы действительно хотели попасть в чистый мир. Смертность в Мертвом мире была огромной. В общем, в справке было указано, что они самые лучшие для переселения, да и другим надо показать, что возвращение все же возможно. Чтобы надежда не пропадала.

Подумав, отложил один из листков с данными об обеих наемных командах, хотя в действительности это были самые настоящие воинские подразделения. Одной, под названием «Свободная Германия», командовал бывший оберштурмфюрер СС Гельмут Инторф, его замом был бывший офицер СС Фриц Кнохляйн, который известен тем, что во время Французской кампании расстрелял сотню британцев после боя без каких-либо последствий для себя. У нас он отметиться не успел, поэтому вполне подходил для переселения. В их группе были в основном прошедшие фронт и бои с нашими войсками танкисты и штурмовики, карателей не было, да и не входили они в перечень к переселению.

Вторая команда называлась «Штурмовик», и основное ядро почти полутысячного отряда составляли бывшие вояки из эсэсовской второй танковой дивизии «Рейх». Командовал ими бывший обергруппенфюрер Маттиас Кляйнхайстеркамп, в этой истории не покончивший жизнь самоубийством после пленения. Он пользовался в отряде большим уважением и авторитетом, поэтому смог собрать преданных себе людей. Именно через него и шла информация о возможной колонизации другого, но чистого мира. При предварительных переговорах с Кляйнхайстеркампом тот попросил, чтобы в переселение включили их семьи. Обещание им было получено, в принципе наши и так собирались это делать. Что там вояки могут натворить, и так понятно, а тут с семьями, новая жизнь. Но это все было на предварительных переговорах.

После Мертвого мира я начал изучать сводки из Царского мира, и первый шок вызвало то, что за два месяца до моего возвращения к нам с деловым визитом приезжал царь Николай I Павлович. Особо об этом не распространялись, все-таки встреча была тайной. Царь за две недели, проведённые в Москве, трижды в неформальной обстановке встречался с товарищем Сталиным, причем, судя по всему, оба этими встречами были довольны. Были подписаны бумаги о сотрудничестве, в результате которых по одному из пунктов в наш мир перешли почти семьдесят тысяч солдат и офицеров царской армии. Также царь с охраной посетил все достопримечательности и даже полетал пассажиром на самолете. Среди прочей информации отдельно прошло сообщение о том, что в Царском мире уже год как отменено крепостное право. Также на грани слуха прошла информация, что Николай I предлагал династический брак с Галиной Сталиной… Кто предполагался ее мужем, в слухах информации не было. Лично я думаю, что это обычная утка, хотя…

Так вот, после возвращения царя в свой мир – он, кстати, оставил посольство, – к нам начали прибывать полки. В основном гвардейские и только потом уже обычные пехотные. Как оказалось, причина таких поступков была одна. Вооружать и учить пользоваться современным оружием лучше здесь. Так проще, тем более есть на ком тренироваться в боевой обстановке. Сейчас царская группировка под командованием генерала-адъютанта князя Горчакова находится в Польше, размазанная тонким слоем по фронту. В данный момент перевооруженные гвардейские части использовали как тыловые охранные подразделения, что, кстати, было оправдано. Царские офицеры и солдаты получили неплохой опыт ведения антипартизанских боев, уничтожая или беря в плен небольшие или крупные подразделения противника, которые, двигаясь по нашим тылам, пытались прорваться к своим. Хотя, конечно, не обходилось без жертв. Например, неделю назад на штаб Гончарова вышла крупная моторизованная колонна противника, не замеченная нашей воздушной разведкой. Штаб был обстрелян, благо от уничтожения его спас самоходно-артиллерийский полк, двигавшийся к фронту. Раненый генерал был эвакуирован в Москву и находился на излечении. Вместо него командовал заместитель, генерал фон Лидерс.

Когда я увидел и получил секретную документацию о заинтересовавших меня причинах подписанного договора о вооружении и обучении царских военных, то понял, почему Сталин уступил. Мало того что сумма, предложенная за вооружение и обучение была очень приличной, так еще царь согласился на пять наших баз в своем государстве. Правда, как оказалось, в наш мир на обучение были направлены не только армейцы, но и отобранные лично Нахимовым офицеры флота. В данный момент более двухсот офицеров проходили учебу в высших заведениях СССР и практику на Черном море. Также несколько сотен молодых парней из среднего сословия в качестве студентов заполнили высшие заведения страны, в основном медицинские.

По подписанному контракту, учеба должна была длиться семь месяцев, после чего войска вернутся, когда начнется пик боев в Севастополе. Война там шла ни шатко ни валко, причем командовал Нахимов с советниками, именно он и не проявлял инициативы, чтобы не отпугнуть нападающих и дождаться уже обученные и хорошо вооруженные войска для одного, но главного удара. Да и наши армейцы, которые начали работать по этому миру, создав отдельный штаб, уже проработали план атаки Британии, Османской империи и Франции с последующим их захватом. Размеры контрибуции будут определять уже совместно с политиками царя. По договору, они участвуют в этих захватах. Для обеспечения сохранения тайны в мир Царя перешли контрразведчики и служащие госбезопасности.

По просьбе Нахимова уже подготовлены к отправке в Царский мир по железной дороге пять малых и три средних охотника. Причем они уже были оплачены царской стороной, приняты сформированными экипажами и ожидали окончания постройки железной дороги.

Что можно сказать хорошего о царе – несмотря на то что выгреб всю казну, он ни разу не просрочил платежи или договорённости и расплатился с нами по всем пунктам. Хотя его авантюризм понять было можно: в случае получения контрибуции в его казну поступит в три раза больше, чем он нам заплатил. При этом у него будут отлично обученные и вооруженные гвардейские части с боевым опытом.

По договору, в Царский мир передавалось двести пятьдесят броневиков БА советского производства с отсрочкой платежа. Инструкторы шли в комплекте.

Отдельно шел рапорт нашего военного представителя в посольстве Царского мира о взятии той группы, что меня захватила. Причем при захвате выжили только двое, остальных, включая майора, зарубили казаки. Девушка была спасена.

Я еще долго читал о том, что происходило, пока меня не было, на миг невольно прочувствовав причастность к этим событиям. Ведь если бы не я, ничего бы этого не было. Сейчас СССР вел победоносную войну и, несмотря на второй год военной тяжести для обеспечения фронта, население нужды не знало, как было в моем прошлом, росло производство и благосостояние страны. На это, конечно, уходило огромное количество драгметаллов, которыми и шла оплата, но Сталин понимал, что все это работает на будущее, и если не вложиться сейчас, потом уже будет поздно.

В общем, изменения были немалые. Кроме того, за два месяца с момента моего попадания капитулировали Япония, Румыния и Италия. Наши войска на подступах к Рейхстагу. Где располагается бункер Гитлера, нашим осназовцам было известно, однако Бесноватого там не оказалось, хотя при захвате попали в плен многие политические деятели Германии. Всех их ждала одна судьба – суд и Мертвый мир.

Несмотря на небольшой пятачок, Гитлер еще где-то прятался, хотя демонстративно сдавшийся Канарис, который потом и будет руководить Германией согласно предвоенной договоренности с нами, пытался убедить остатки гарнизона сложить оружие. Кстати, уже сейчас все историки нашего мира, с огромным интересом следившие за ситуацией в Берлине, называют это освобождение города от нацистов самой долгой осадой крупного города с применением артиллерии и авиации и с самыми маленькими потерями среди атакующих.

Да уж, за последнее время генерал Горбатов успел полностью подготовить свои войска, создав огромные склады боепитания, чтобы его подразделения не знали нужды. Судя по сводкам, его полки, бригады и дивизии воевали в городе посменно. Не больше недели, после чего их выводили на отдых и пополнение, после пяти дней снова вводя в бой. Это сказалось на величине потерь среди офицеров и солдат Красной армии. Чуть где сопротивление, идущие в первых рядах тяжелые танки просто расстреливали оборону, которую потом зачищали отлично вооружённые штурмовки, специально обученные для этого.

Мои размышления и воспоминания прервал вопрос Сталина:

– А что на это скажет товарищ Демин?

– Полностью согласен с вами… а вы о чем? – тут же спросил я, вызвав смех присутствующих.

В это время в кабинет без стука вошел бессменный секретарь Сталина Поскребышев. Его лицо сияло:

– Товарищ Сталин, только что звонил генерал армии Черняховский. Гитлер застрелился! Немцы сдаются. Война закончилась…

Пока Сталин звонил в Генеральный штаб, чтобы уточнить сообщение, которого все ждали со дня на день, мы с Судоплатовым обнялись. Эта война, конечно, не стала такой жестокой, как в моем мире, но и здесь она являлась народной, и ее окончания ждали все.

Поговорив с кем-то по телефону, видимо, с Шапошниковым, Сталин положил трубку, весело посмотрел на нас и хлопнул ладонью по столу:

– Ну что ж, товарищи, пусть будет у нас запасной курортный мир.

5 мая 1953 года. Берег Дуная. Командующий группой русских войск генерал Данненберг

– Ну что они тянут? – недовольно спросил генерал у своего адъютанта.

– Не могу знать, ваше высокопревосходительство, – ответил молодой юнкер. Прошлого адъютанта, поручика Романова, тяжело ранило во время артиллерийского обстрела со стороны турок.

Пехотная бригада генерала, усиленная двумя эскадронами улан и пятью артиллерийскими батареями, продолжала ожидать атаки турок, но за последние шесть дней непрерывных боев те выдохлись и встали в оборону. Потери с обеих сторон, честно говоря, были ужасающими, но у турок как у наступающей стороны были просто огромными.

– Ваше высокопревосходительство, думаю, стоит провести разведку боем, – предложил один из трех непонятных советников, что прикрепили к генералу три месяца назад. Честно говоря, помощь с их стороны была существенной, генерал мысленно признавал это, но все равно недовольно поджал губы, когда влез в разговор один из советников.

– Это раньше могло увенчаться успехом, голубчик. Три раза турки попались на нашу уловку, думаю, в этот раз встретят пушками. Вон, они их еще со вчерашнего вечера развернули на прямую наводку. Омер-паша отнюдь не дурак.

– Это так, ваше высокопревосходительство, однако я хотел предложить атаковать их не пехотой, а уланами. С левого фланга у них ослабленная позиция, атака вполне может увенчаться успехом.

– Нет, – подумав, известил генерал. – Подождем. Потери большие, а пополнения до сих пор нет. Кстати, полковник, вы в курсе, что за войска встали у нас за спиной и почему их не передают под мое командование?

Тот из советников, которого другие присланные специалисты называли полковником, только улыбнулся и ответил:

– Это секретная информация. Могу только добавить, что коалиция хорошенько получила по носу.

– Что вы имеете в виду? – повернулся к советнику начальник штаба объединенной русской группировки полковник Воронов.

– Это пока секретная информация, господин полковник. Кстати, через сорок три минуты начнется артиллерийский обстрел турецкого лагеря, нужно подготовить войска.

– Но мои орудия не готовы! – возмутился полковник от артиллерии. – Они стоят на прямой наводке и заряжены картечью.

– Огонь откроют другие орудия. К сожалению, нам выделили только один дивизион трехдюймовок, и все, но зато с боеприпасами нет проблем.

– Почему меня не известили о новых артиллерийских батареях?! – грозно насупился генерал.

– Из-за того, что в вашем штабе лазутчик, работающий на турок, – спокойно пояснил советник, и почти сразу трое солдат, что входили в состав охраны штаба, схватили юнкера, адъютанта генерала, и, быстро его обыскав, связали. – Этот молодчик устроил ранение вашего прошлого адъютанта и смог получить эту должность.

– Но позвольте… – начал было генерал, но советник показал на часы, цепочка от которых была видна на груди генерала. Подумав, тот начал отдавать приказы, штаб и войска стали готовиться к штурму лагеря, сосредоточиваясь в низинах на опушке леса. С тыла прошла группа солдат и офицеров, что несли большой ящик и непонятную подзорную трубу.

– Корректировщики, – спокойно пояснил советник на вопросительные взгляды офицеров штаба.

Вдруг за спинами русских войск что-то незнакомо загрохотало, и среди турецкого лагеря, обнесенного самодельным валом, стали вставать многочисленные султаны разрывов. Обстрел длился минут десять, после чего последовал сигнал к атаке. Первыми к лагерю подоспели эскадроны улан и другие конные сотни, врубившись в оглушенных и контуженых турецких солдат, началась сеча. Среди многочисленных погибших от обстрела странной артиллерией все-таки были выжившие.

Русские войска за последние два месяца активных боев понесли изрядные потери в живой силе, и сейчас противнику вымещали все, что скопилось у них в душе. Всю злость. Подоспевшая пехота обтекла лагерь с двух сторон, замкнув колечко, никто из турок так и не смог прорваться к Дунаю.

К вечеру по последним подсчетам выяснилось, что было захвачено около трех тысяч пленных, уничтожено до семи тысяч. Ранено около двух тысяч, сейчас им оказывали медицинскую помощь. По приказу царя, все пленные должны были отработать на постройках государственных проектов не менее трех лет как бесплатная рабочая сила, и после этого, если будут достигнуты договорённости с правительством стран, откуда пленные солдаты, – депортированы на родину.

После боя довольный генерал и часть офицеров направились в тыл полюбопытствовать, что же за орудия били по лагерю. Их встретил моложавый ротмистр, как оказалось, командир дивизиона.

– Ба, да это мой бывший подчинённый ротмистр Коваль, – воскликнул артиллерийский полковник, жадно разглядывая непонятные орудия.

Дальше ротмистр лично показал пару ближайших орудий, демонстрируя, как оно заряжается, как наводится и как производится выстрел, после чего это попробовали сделать все офицеры. Под конец ротмистр передал пакет генералу Данненбергу с приказом перейти дивизиону под временное командование генерала.

– Что ж, голубчик, теперь я знаю, на что вы способны… Приготовиться к выдвижению. Завтра с утра будем добивать остальные подразделения турецкой армии. У меня приказ очистить наши земли и перейти границу.

7 мая 1953 года. Крым. Севастопольская бухта

– Товарищ адмирал, сигнал от разведчиков, – сообщил Нахимову молоденький матрос в непонятной генерал-лейтенанту князю Бебутову черной форме с полосатой нижней рубахой. К тому же с непонятным предметом и со странной вещью на голове, которая скрывала уши. То, что паренек был родом из Одессы, князю было ясно и так, но вот большая часть окружения адмирала очень сильно интересовала Бебутова. Но, к сожалению, представители недавно сформированной военной жандармерии очень нервно реагировали на интерес к незнакомцам. Как-то князя даже вежливо попросили поумерить свое любопытство, в ином случае будут приняты меры, а то, что жандармы это смогут сделать, Бебутов убедился еще пару недель назад, когда был арестован один из его подчинённых в звании полковника и после короткого допроса расстрелян, без суда и следствия. Как потом сказали, он был осведомителем англичан, и наказание было по военному времени. То есть незамедлительное.

Нахимов повернулся к матросику и приказал спокойным, но четким, хорошо поставленным командирским голосом:

– Торпедные катера, готовность номер один. Абордажным, номер два.

– Есть, – козырнул матрос и склонился над непонятным зеленым ящиком, забормотав в коричневый предмет: – Баклан, я Чайка, приготовиться к атаке…

Жадное любопытство князя было прервано приказом адмирала генерал-адъютанту князю Горчакову, который стоял рядом:

– Начинайте подготовку.

– Есть, – козырнул тот и подошел к солдату, который сидел точно с таким же ящиком, как и у матроса. – Первому гаубичному полку, цель шесть, беглый огонь на подавление по приказу. Второму гаубичному дивизиону, цель номер один. Второму пушечному дивизиону, цель номер два, первоочередная цель – английский линейный флагманский корабль, потом беглый огонь по остальным судам. Первому пушечному дивизиону, цель номер четыре. После подавления перевести огонь на цель номер два. Первому гаубичному дивизиону, цель номер три, после уничтожения перевести огонь на цель номер два. Третьему гаубичному и третьему пушечному дивизионам, готовность номер один. Доложить о готовности.

В течение минуты солдат передал, что артиллерия готова.

– Первой ударной бомбардировочной эскадрилье, цель номер пять. Второй бомбардировочной эскадрилье, цель номер восемь. Отдельной штурмовой эскадрилье, свободная охота за отдельными кораблями противника. Доложить о готовности.

– Готовы, товарищ генерал, – отозвался солдатик.

– Второму Измайловскому бронеполку лейб-гвардии, готовность номер один. Атака после обстрела артиллерии. Первому гренадерскому полку лейб-гвардии, готовность…

Генерал еще в течение двадцати минут проверял готовность подразделений и ставил им задачу, отчего глаза князя Бебутова, которого допустили на наблюдательный пункт, где адмирал с помощью специальной кривой трубы рассматривал позиции войск разных стран, расширялись все больше и больше. Князь подозревал, что войск в тылу много и в окопах и бастионах находится по минимуму солдат, но чтобы столько, да еще непонятные воинские подразделения…

– Поднять разведчиков, – приказал адмирал, не отрываясь от трубы. – Готовность к открытию огня и бомбардировке через двадцать минут.

– Есть, – снова отозвался Горчаков и начал руководить штабом. Многочисленные офицеры, явно имея за плечами немалый боевой опыт, слишком уверенно и без излишних телодвижений, начали действовать.

– Извините, мне кажется, или действительно можно с помощью этих ящиков общаться на расстоянии? – наконец Бебутов обратился к князю Горчакову.

– Да, можно, – рассеянно отозвался тот, с помощью странного оптического прибора с двумя скрепленными вместе трубами рассматривая залив. – Это не все новинки, что у нас появились, посмотрите на небо. Видите ту странную птицу, что не машет крыльями и громко гудит?

Бебутов только сейчас догадался задрать голову и, старясь не уронить головной убор, посмотрел на небо. Там действительно было что-то странное, причем явно изделие рук человеческих.

– Что это?

– Разведывательный самолет. Там сидят наблюдатели и корректировщики, они будут следить за огнем артиллерии и подправлять ее.

– Приготовиться к открытию огня, – наконец Нахимов оторвался от странного оптического прибора и повернулся к старшим офицерам. – Пора повернуть историю вспять. Запомните этот момент, господа офицеры, он войдет в историю…. Можете открывать огонь.

Почти сразу в рации забормотали радисты, и через несколько секунд прошелестел первый пристрелочный снаряд.

Князь Бебутов уже не обращал внимания на деловитую работу штаба. Он стоял на бруствере и с помощью поданной адъютантом трубы смотрел на шокировавшие его размахом бои, что шли на побережье, на окраинах Севастополя и в водах бухты.

Многочисленные разрывы, которые словно кукол, набитых тряпьем, расшвыривали или даже разрывали впавших в панику солдат противника, странные летательные аппараты, высыпавшие свой смертоносный груз на голову артиллерии противника, стремительные приземистые силуэты, атакующие корабли в гавани. На многих кораблях уже были пожары. Некоторые тонули. А два взорвались, когда огонь подобрался к пороховым погребам.

– Это разгром, самый настоящий разгром, – побелевшими от волнения губами бормотал князь, крепко тиская медную трубку оптического прибора.

Вокруг была деловитая рабочая суета штаба, а впереди на позициях противника творился ад, и этот ад Бебутов наблюдал лично. Ему даже не верилось, что все это творят и продолжают творить три десятка офицеров и семь молодых солдат и матросов у больших зеленых ящиков, которые постоянно бормотали в свои приборы, передавая приказы офицеров. Именно в этот момент князь понял – мир начал меняться. Вдруг почти сразу как стихла артиллерия, а летательные аппараты продолжали крутиться в безоблачном небе, справа от штаба стал приближаться гул. Это не был топот тысяч лошадиных копыт при кавалерийской атаке, а было больше похоже… на гул от летательных аппаратов?

Оторвавшись от трубы, князь Бебутов посмотрел направо. Вот из-за невысокого холма показалась высокая коробка на колесном ходу, за ней вторая, третья, шестая, и тут изумленный князь понял, что их больше сотни.

– Пехота вперед! – прозвучал громкий приказ адмирал, отвлекая переполненного впечатлениями князя от атаки железных, изрыгающих огонь коробок, на позиции англичан. – Доложить результаты атаки на флот противника.

Бебутов сполз с бруствера и сел, бездумно глядя на начавшего доклад генерал-адъютанта Горчакова. Его мозг не выдержал огромного количества впечатлений.

– Два пароходофрегата захвачено нашими абордажными командами, товарищ адмирал. Как и было приказано, все паровые корабли понесли минимальные потери, а вот парусный флот наши катера уничтожили почти полностью. Сейчас там работают малые охотники, торпедные катера на перезарядке. Захваченные корабли отводятся призовыми командами. Три корабля англичане сами сдали, впечатленные мощью Российского флота. Бои на воде продолжаются.

– Хорошо, усильте давление на правый флаг, кажется, французы пытаются создать оборону… И отведите князя отдохнуть, а то он, похоже, сомлел.

Бебутова подхватили за локти и отвели чуть в сторону, где дали выпить креплёного вина.

– Это страшная война, – пробормотал он и, сделав еще один глоток, вдруг усмехнулся. – Хорошо, что это оружие у нас, а не у противника.

– Ничего, князь, – услышал его подошедший Горчаков, – мы с вами еще выпьем вина в Париже и рома в Лондоне.

– Дай-то бог.

Спустя два месяца

– Ну что, князь, говорил же, что мы будем пить вино во Франции, – маршал князь Горчаков приподнял фужер с виноградным вином и облокотился о перила Эйфелевой башни. – Красота!

– Когда Лондон будем брать? – деловито осведомился Бебутов и поморщился от вина, он предпочитал более крепкие напитки. – У меня четыре парохода стоят с пустыми трюмами.

– Побойтесь бога, князь. Вы и так половину Франции вывезли, умерьте свой пыл.

– Англичане в своих портах арестовали три моих корабля в начале войны, реквизировав их. Пока не восполню потери, не успокоюсь, – угрюмо насупился князь.

– У вас были деревянные корыта, а вы уже заимели железные пароходы. Редкость, между прочим… Союзники еще готовятся, пополняют боеприпас. Как закончат, так и начнем… Говорят, какие-то эсминцы в пути застряли, без них к Англии лучше не соваться… Эх, разгуляемся на землях потомков Робин Гуда!

– Чего ждать какие-то непонятные штуки? Вся авиация уже сосредоточенна на берегах Ла-Манша, она очень хорошо себя показала, думаю, не осрамится и тут.

– Ничего, лучше подготовимся, быстрее закончим. Поговаривают, противник уже присылал парламентеров договариваться о мире, но Николай и наши союзники из соседнего мира его отвергли.

– Понятно… Мою дивизию не знаете куда направят?

Бебутов, впечатленный результатами боев в Крыму, попросил дать ему под командование одну из частей. Ему пошли навстречу, и по приказу царя князь теперь командовал второй пехотной дивизией нового образца, окруженный многочисленными советниками.

– Лондон.

– Это хорошо… – мечтательно зажмурился Бебутов. – Есть где развернуться.

Бебутов, конечно, уважал трофеи, но приказ царя о процентах государству выполнял в точности, на мелочи он погореть не хотел. Хотя царю было грех жаловаться, в одной только Франции по контрибуции он восполнил свою казну. А ведь еще осталось дожать османов и англичан.

– Поторапливайтесь! – рявкнул гориллоподобный солдат из оцепления. Тоненький поток выживших Мертвого мира, несмотря на усталость, прибавил ход. Наконец на асфальтовой площадке показались те самые ворота, о которых уже пару лет ходили разные слухи. Люди прибавляли шаг, чтобы поскорее оказаться с той, чистой стороны.

– Чистые направо. Имеющие отклонения налево, – командовали с той стороны солдаты-регулировщики.

Большая часть переселенцев поворачивали направо, некоторые, помедлив, налево, но таких было мало. Смысла скрывать свои физические недостатки не было, все равно во время санобработки определят мутацию.

Одна из женщин, которую окружил выводок из восьми детей, нерешительно остановилась на перекрестке. Усталый солдат посмотрел на нее и спросил:

– Гражданка, вам что-то не понятно?

– У меня трое детей с мутациями, двое совсем маленькие. Я хочу знать, что с ними будет.

– Да ничего… – рассеянно отмахнулся солдат, но тут подошел другой. Видимо, чином повыше.

– Старшина Евсеев, – представился он женщине и тут же спросил у солдата: – В чем дело?

– Гражданка интересуется, что с ее детьми будет, трое меченые.

– Понятно… Я могу вам сказать так, те дети, что не имеют мутаций, остаются с вами, а вот меченые отправляются в специнтернаты, где после проверки и обучения они пополнят заводы и другие производства. У нас, – поднял палец старшина, – работают все.

Когда трое детей отделились и направились в специальный приемник, старшина сообщил матери, что она еще не раз их увидит, даже может навещать, и женщина с детьми зашагала за остальными к бараку спецобработки и регистрации новых граждан.

– М-да, – проводил ее взглядом старшина и переглянулся с рядовым.

Он не соврал и сказал правду, только вот не уточнил, что мутирующие люди будут работать только на вредных производствах, старшина сам слышал это в разговоре врачей из приемника. Мол, у меченых высокий порог для облучения, и проработают они там дольше.

Государственная машина по приему граждан Мертвого мира продолжала набирать обороты.

Москва. Весна 1943 года. Специалист по обеспечению информационной безопасности Алексей Смолич, 28 лет

– Всё готово? – поинтересовался Алексей, заглядывая в ящик.

– Всё-всё, – ответила молодая жена программиста и погладила немаленький живот. – Ты думаешь, все-таки стоит ехать? Срок уже большой.

– Инна, такой шанс упускать нельзя, к тому же на одном из транспортов идет госпиталь в полной оснастке, в первое время до постройки больницы он на себя возьмет эти функции, я уже узнавал. Мир новый, тысяча шестьсот девяносто второй год. Удача, что начальник подписал мой перевод туда, в администрацию. Так что и у меня будет работа, и у тебя.

– Ты думаешь, учительницы младших классов там будут нужны?

Алексей даже надулся от возмущения.

– Конечно, я же говорю, это будет автономная колония, полностью самодостаточная… Ладно, сейчас забью крышку ящика и будем грузиться. Эскадра отплывает из Мурманска через две недели, главное успеть. Вещи и машину отправим грузовым контейнером, я взял его в складчину с двумя попутчиками, у них вещей мало, не семейные, так что и ящики, и мебель – с машиной все уйдет.

– Ну ладно.

Семейство Смоличей собиралось еще пять дней, потом перегнали личный «уазик» на железнодорожную станцию, откуда шел состав в Мурманск, загнали технику в контейнер и начали погрузку. Через два дня полный состав отошел от перрона. Большие начальники летели самолетами, отправляя вещи поездом, а простые колонисты ехали в вагонах. Смоличам повезло, в купе ехала пара с маленьким ребенком, и поездка прошла быстро и весело.

Началась разгрузка и перевозка вещей. Через час, перед самой темнотой, Смоличи прогуливались по набережной, оставив пару чемоданов в номере гостиницы.

– Смотри, тот корабль – это тяжелый крейсер, он идет с нами. А те – эсминцы и танкеры, а вон те корабли – это транспорты, на одном из них мы и поплывем. Видишь, идет погрузка? Там и наши вещи. А вон колонна, видишь? Это немцы, пленные, согласные идти в колонию как крестьяне, – указал глава молодого семейства на группу легко одетых мужчин.

– Они одни?

– Говорят, должны быть и семьи… Лучше пойдем, посмотрим на закат, говорят, он тут красивый.

Через десять дней большой конвой вышел в открытое море. На многочисленных кораблях, включая танкеры, находилось большое количество людей, надеявшихся на спокойную жизнь.

15 мая 2013 года. Москва. Мир Александра

По улицам Москвы шли толпы. Они медленно стекались к Красной площади, где уже стояли трибуны и готовились микрофоны для правительства. Президент Мурашов, уже полтора года руководивший Россией, которую на Западе называли Советской Россией, должен был выступить перед людьми, причем не только по телевизору, но и как во времена Советов – с трибуны Мавзолея.

Наконец, к шестнадцати часам, к назначенному времени, появился кортеж из правительственных лимузинов, не западной постройки, а наши, с ГАЗа. ФСО и ФСБ уже давно взяли под наблюдение всю площадь, снайперы и группы захвата тоже были наготове. Многие были в курсе, что после убийства ряда западных политиков, включая премьер-министра Англии и президента США в Вене, на Мурашова вполне могла быть объявлена охота. Но президент решил выступить, он не боялся потерять бразды правления, его окружали достойные люди, и они вполне могли потянуть Россию дальше, тем более преемник уже назван. К тому же те, кто принял посты погибших, заверили, что проблем не будет, мол, те сами заигрались. Хотя, конечно, и начали пакостить по мелочам.

Когда члены правительства, включая военного министра и других силовых ведомств, оказались на трибуне, Мурашов поздоровался с жителями столицы.

– Товарищи, недавно исполнилась вторая годовщина прихода соседей мира Сталина к нам. За это время многое произошло, многое произойдет. Я не буду рассказывать, что поднялось благосостояние простых граждан, увеличилась пенсия и открылся ряд производств. С приходом к нам специалистов Сталина изменилась и политика государства, а также законы. Разве буквально три-четыре года назад могли наши правоохранительные органы задержать депутата за взятку? А сейчас многие бывшие думцы валят лес или уже казнены по приговору суда, после отмены моратория на смертную казнь. Да, многие были шокированы, что за последний год было расстреляно почти десять тысяч человек. Причина указана на общем сайте прокурора…

Президент говорил долго, почти два часа, объясняя, что приобрели граждане России и Белоруссии после открытия ворот. Даже то, что почти два миллиона добровольцев сейчас трудятся на фронтах, производствах или на полях Союза, помогая соседям, также было упомянуто. Многие, у кого закончился контракт, уже вернулись, причем с неплохими заработками.

Под конец, когда правительственный кортеж благополучно покинул площадь и народ, довольный, начал расходиться, в сторону одной из узких улиц направились пятеро степенных мужиков в возрасте. Было видно, что это работяги, а не интеллигенты. Судя по специфическим словечкам, все пятеро были моряками.

– Вов, слышал, что на сайте «Единый Союз» набирают добровольцев? – обратился один из них, в отличном кожаном плаще. Теперь простые рабочие могли позволить себе дорогие подарки. А плащ, что был на говорившем, явный эксклюзив из соседнего мира. Бешеные деньги, между прочим.

– Сын что-то говорил, но я не понял.

– Я в курсе, – откликнулся третий. – Набирают колонистов в новый открытый мир. Правда не на время, а со сменой гражданства. В общем, мир чистый, территории будущих Соединённых Штатов. Вакансий много. От врачей до простых колхозников. Думаю, профессиональные рыбаки им тоже пригодятся. Главное, наш траулер перевести.

– Боцман, я понимаю у тебя ни семьи ни детей, а о нас ты подумал? – влез четвертый. – У меня, между прочим, четверо по лавкам. Как там с ними на новом месте? Да и вообще, возьмут ли нас?

– Простите, что вмешиваюсь, – влез в разговор один из прохожих, судя по виду, явный интеллигент. – Профессор энтомологии Муромцев… Так вот, простите, что вмешиваюсь, но я случайно услышал ваш разговор. Вы что, действительно решили, что сможете прожить колонистами?

– А что тут такого? – хмуро спросил пятый, до этого задумчиво молчавший.

– Но это же бред. Мало того что вам предстоит тяжелая работа. Так еще надо будет думать о неустроенных семьях. Надеяться на Союз просто глупо.

– Хлюпик прав. Нужно обмозговать. Посоветоваться с остальными, там и решим, – сказал пятый.

– Согласен с капитаном, – кивнул первый из моряков. – Вернемся в Питер и пообщаемся с остальной командой.

Как бы то ни было, но на самом деле моряки были вполне довольны ситуацией, что была в России на этот момент. За коррупцию теперь расстреливали. Появилась цензура, и начала меняться школьная программа. Уже не было той чернухи, что шла по ящику раньше. На всю Россию прогремела история одного правозащитника, который требовал, чтобы к рецидивистам относились хорошо, улучшили быт во время отсидки. Вопли правозащитника разозлили тогда еще и.о. президента, и наглого горлопана на два месяца отправили лично проследить, как отбывают свой срок преступники, под видом зека. Правозащитник впечатлился и впоследствии вел себя как мышка. Только заключенные впоследствии жалели, что так быстро исчез понравившийся им зек, который в лагере быстро заработал имя Машка. В общем, народ стал более спокойно смотреть в будущее, они знали, в случае чего им помогут. Есть кому.

Через неделю вместе с семьями и другими искателями приключений большая часть команды рыболовецкого траулера ехала на поезде в Мурманск соседнего мира, ведь именно там готовилась эскадра для перехода в новый мир. Многие надеялись на лучшую долю, работать они собирались как волки, но и на отдачу надеялись соответственную. По крайней мере в посольстве Советского Союза заверили, что бытовые проблемы их не будут волновать. Все уже учтено.

Десятки составов с добровольцами уходили через Белоруссию в соседний мир. По заверению посла, скоро планировался второй конвой, вот для него и набирали людей.

Многие англичане, любители поохотиться на слонов и других зверей, слезно умоляли посла разрешить им попасть в новый мир и поохотиться. Но еще на сайте было вывешено, что в новый мир могут перейти только граждане России, Белоруссии, Германии и ряда других стран – союзников России и Советского Союза против коалиции США и их прихлебателей. Англичане относились к последним, и путь в новый мир им был полностью закрыт.

Причина, почему Сталин разрешил набирать добровольцев в современном мире, да еще допустил туда граждан хоть и союзных, но чужих государств, была банальна. Острая нехватка нужных специалистов.

Однако несмотря на эти условия, от добровольцев не было отбоя. Много граждан Германии, Украины и даже Франции готовились покинуть родные места. Авантюристы и любители приключений с замиранием сердца готовились к приключениям. Ведь среди востребованных специальностей были и такие, как первопроходец, разведчик, картограф и, наконец, исследователь. О, в ушах любителей приключений это звучало, как музыка!

В общем, посольства Советского Союза в разных государствах взяли в настоящую осаду.

* * *

Я стоял у правого борта тяжелого крейсера типа «Адмирал Хиппер». После передачи его советской стороне по окончании войны он был переименован в «Яков Джугашвили». Не знаю, кто придумал назвать крейсер этим именем, но Яков заслужил подобную честь. Как и в моем мире, он не пережил этой войны, только в плен не попадал, а погиб на КП своего полка, когда отражал фланговый удар танковой дивизии «Рейх», переброшенной из Франции после пополнения и отдыха. От гаубичного полка тогда фактически ничего не осталось, но задачу он выполнил, рассечения корпуса не случилось, и наши смогли стабилизировать ситуацию постоянными бомбардировками и танковыми атаками, фактически уничтожив эту дивизию. Яков, которого я хорошо знал, погиб шестого июня сорок второго года в боях у Варшавы под гусеницами танка, инициировав две противотанковые гранаты, зажатые в руках. Бои тогда шли страшные. Немцы, чувствуя близкий крах, бросали в бой все. Да что говорить, если от этой дивизии после боев осталось в живых чуть больше трехсот человек!

Сталин, узнав о своеволии флотских, не стал менять их решение, и будущий флагман колониальной эскадры так и остался с этим именем.

Так вот, после той нашей памятной встречи, когда мы узнали о близком окончании войны – переговоры о капитуляции еще только велись, – мы с Судоплатовым, получив карт-бланш, решали, как будем работать с новым миром.

Первым делом мы выбрали командующего колониальными войсками и руководителя колонии. После некоторых переговоров и споров на обе должности был выбран один человек. Генерал армии Рокоссовский, который недавно получил новое звание. Причем идея шла не от меня, но Сталин, к моему удивлению, не колеблясь ее утвердил.

После этого генерал был отозван со своего поста и вылетел из Австрии в Москву, сразу же включившись в работу. Одним из его замов стал старший офицер госбезопасности генерал-майор Гоголев-Лев. Сам попросился на эту работу в перспективный мир. Он нашел новую жену и решил начать новую жизнь с чистого листа. Портал в его родной мир мы так и не смогли открыть, он исчез навсегда.

В колониальную эскадру, которую готовили к переходу в новый мир, входили тяжелый крейсер «Яков Джугашвили», ставший флагманом, три эсминца, два военных транспорта обеспечения, два танкера, семь сторожевиков, два рыболовецких траулера и восемь транспортов с разными грузами. В основном не военного значения, а для выживания в новом мире, включая сельскохозяйственную технику и будущих колонистов. Отдельно шли два транспорта с войсками и техникой. После высадки и разгрузки большая часть транспортов вернётся обратно, а вот боевые корабли и войска начнут зачистку Кубы от чужих поселений. Нам на островах конкуренты не нужны. Убивать сдавшихся не будем, просто перевезем на материк, и все.

Для крейсера была отдельная задача – обойти порты разных государств Европы и провести демонстрацию нашего оружия, показав, что в мире появилась новая сила. Думаю, даже до англичан дойдет, что они не властители морей, когда крупный калибр крейсера разнесет порты Англии.

После недолгого обсуждения была выбрана главная база, и где будет построен главный административный город колонии – это место, где в моем мире находится Гавана. Тем более она всего в двухстах километрах от портала. Правда, там сейчас испанцы, но кого это волнует?

– Разрешите? – произнес кто-то сзади. Сказано было хоть и правильно, однако слышался акцент.

Обернувшись, я увидел рядом немолодого мужчину, лет шестидесяти, с довольно бледным лицом. Одет он был в новенький немецкий камуфляж без знаков различия. Кто это, для меня загадкой не было, успел узнать, когда с охраной прибыл на корабль.

Мельком мазнув взглядом по лицу Вольных – его не отстранили от моей охраны после трибунала, посчитав его действия при моем пленении правильными, – я ответил:

– Место не куплено, стойте где хотите, герр Кляйнхайстеркамп. Я не исказил вашу фамилию?

– Как ни странно, правильно, вы первый русский, кто не ошибся.

«Еще бы, когда мне сказали, кто еще будет на крейсере, я специально заучил фамилию и имя. А так действительно язык сломаешь».

– Вы хорошо говорите по-русски, – сменил я тему. – Где-то учились?

– За полгода, проведенных в Мертвом мире, можно научиться многому. Раньше я думал, что видел самое страшное – это бои на улицах Варшавы и рядом с ней. Нас бомбили, расстреливали огнем из артиллерии, но с Мертвым миром это все никак не сравнится. Когда прошел слух о том, что можно выкупиться из этой тюрьмы, многие воспряли духом.

– Да. Теперь вы не командир танковой дивизии СС «Рейх», которая в отчаянной атаке под Варшавой убила сына Сталина, а один из колонистов нового мира. Кстати, вы в курсе, как называется этот крейсер?

– Да, я знаю.

– Я бы назвал это странным совпадением. Но чего в жизни не бывает?

Генерал немного помедлил, но сказать ничего не успел, к нему подбежали две девочки и обняли.

– Дети одного из моих офицеров, погибшего на Украине в сорок первом, – пояснил он, после чего что-то сказал им по-немецки.

На палубе под присмотром советских морских пехотинцев прогуливалось довольно много людей. Все корабли были буквально забиты ими, во избежание бунтов на транспортах не держали лидеров, все они находились на боевых кораблях под пристальным присмотром советских солдат.

– Вы знаете, что нас ждет? – наконец спросил он после трехминутного молчания.

– Вас разве не ввели в курс дела?

– Только в общих чертах. Что мы будем вольными поселенцами, нам даже дадут оружие и разрешат выбрать, где поселиться.

– Ну, я так и думал. Новый мир, там тысяча шестьсот девяносто второй год… – мы отошли от лееров, больше не глядя на ледяную воду за бортом. Через двадцать минут я закончил описывать ситуацию в том мире, куда мы направлялись.

– То есть на выбор побережье Латинской или Северной Америки?

– Куба, ее острова – все в ваших руках. Хотя про острова я загнул, многие партийные чиновники уже в курсе, что за беспорочную службу после ухода на пенсию им будут давать земли в личное владение с возможной передачей наследникам. Товарищ Сталин дал разрешение на получение этих земель именно в Курортном мире. Кстати, я был одним из первых, кто этим воспользовался и получил документы на остров Хувентуд. Вернее, меня им наградили за службу. Он второй по величине и находится в пятидесяти километрах от южного побережья Кубы в архипелаге Лос-Канарреос. Площадь самого острова – две тысячи двести квадратных километров. После оформления я изменил название острова на Алевтина. Так зовут мою жену.

– Хвастаться вы умеете, – сказал удивленный немец.

– А то! Я не буду говорить как, но получил значительную сумму. Двадцать пять процентов стоимости патрульного катера и столько же за трофейное золото, добытое мной. Так что теперь мне есть, на что облагораживать остров. Так что я официальный владелец острова Алевтина. На том транспортнике, что идет за эсминцем, находится сборный летний дом, купил у американцев, они как раз успели его доставить, личный гидросамолет, ну и прогулочный катер, конечно. Пару уазиков еще купил, но не знаю, пригодятся они там или нет. Катер купил на распродаже вашего флотского имущества в Киле.

– Серьезно, я гляжу, вы решили там устроиться.

– Кто успел, того и тапки. В смысле, потом поздно будет, а сейчас я в дамках.

– Я хотел спросить насчет нас, что бы вы сделали на моем месте?

– У вас широкий выбор. Можно жить в тропиках или выбрать земли в Северной Америке. Я бы вам советовал выбрать последнее. Где – сами решите, тем более вы будете не одни, с нами идет большое количество людей из Мертвого мира. Те, кто выжил. Селиться все равно будете вместе.

– Ассимиляция?

– Да. Это плохо? – повернулся я к генералу.

– Вы победители, вы в выигрыше. Но лично я не против. Когда я заболел, простые жители Мертвого мира отдали мне последние лекарства. Я умею быть благодарным и признательным.

– Вы будете хорошим бургомистром. Надеюсь, я о вас еще услышу или мы увидимся.

– Я тоже надеюсь на скорую встречу, вы интересный собеседник.

Поглядев вслед генералу, уходящему к группке мужчин и женщин, я повернулся к Вольных:

– Портал должен быть на подходе, пора готовиться.

Эпилог

2078 год. 15 часов 20 минут. Курортный мир. Национальный музей острова Алевтина Советских Штатов Америки

По зеленым аллеям парка прогуливались парочки или просто группки мужчин и женщин в сопровождении детей. Ухоженный парк с подстриженной травой и красиво выложенными плиткой дорожками был ничем по сравнению с известным поющим фонтаном рядом с домом-музеем.

Было светло, и фонтан конечно же не работал, но посетители музея знали, что как только стемнеет, фонтан запоет и заиграет всеми цветами радуги. Один из ребят с красным пионерским галстуком, определенно индеец Северных территорий, подергал стоявшего рядом пожилого мужчину за рукав церемониального костюма племени сиу.

– Деда, когда начнется? – спросил он по-русски.

– Андрей, подожди. Еще не прибыла делегация из Первого мира. Да и открытие стелы начнется в четыре часа.

– Ну ладно, я тогда к ребятам из нашего класса побежал.

Мальчишка развернулся и припустил к другим школьникам, рядом с которыми стояла учительница, потомок местных жителей, что было очевидно из-за черного цвета кожи.

В строгом деловом костюме с юбкой до колен, она олицетворяла уверенность в себе. Женщина наблюдала за детьми, заинтересованно крутящимися у огромного предмета, закрытого материей, а некоторых, пытавшихся подсмотреть, что скрыто, одергивала.

Небольшая группа телевизионщиков центрального государственного канала настраивала аппаратуру, пробуя ее на прогуливающихся людях. Наконец послышался рокот геликоптера, и на вертолетную площадку опустился ярко-красный вертолет с эмблемой музея на боку.

Наконец, когда представители главного мира прибыли, началась официальная программа открытия основной части музея, а также стелы.

После того как произнесли заранее выученную речь представители Первого мира, на трибуну поднялся тот самый пожилой мужчина в национальном костюме сиу.

– Добрый день, товарищи, – сказал он, обведя взглядом более чем одиннадцатитысячную толпу приглашенных. – Как вы знаете, я полковник в запасе Александр Сергеевич Демин, внук Сергея Александровича Демина и правнук того, о ком известно всем, родоначальника портальщиков Александра Геннадьевича Демина. Сейчас я на пенсии и вот уже шесть лет занимаюсь созданием памятников делам прадеда и деда, повлиявшим на нашу жизнь. Я не буду рассказывать о жизни Везучего Алекса, вы наверняка все смотрели три десятка документальных и художественных фильмов на эту тему. Там, конечно, есть преувеличение и художественный вымысел, но основное описано правильно. Прадед за свою жизнь действительно открыл больше шестидесяти миров, которые входят в Альянс Миров, и мы можем теперь ездить в отпуск и отдыхать в любом из них по внутреннему паспорту. Можем переселиться жить куда угодно. Хочешь – в Столичный мир, хочешь – в Первый или в Ледяной, известный своими лыжными курортами. Везучий Алекс спас выживших из четырех Мертвых миров. Когда прадед вышел на пенсию, он со своим лучшим другом генералом Вольных открыл еще восемь миров, все помнят рассказы-мемуары, описывающие эти приключения. Я сам, будучи ребенком, под одеялом с фонариком просто зачитывался ими, представляя себя на месте открывателей, сражаясь с ящерами в мире Динозавров или убегая от неандертальцев в Древнем мире. Месяц назад мы с родственниками отдыхали в поместье прадеда в Царском мире, где также создан его музей. Меня поразило, с каким трепетом работники музея относятся к вещам и предметам, принадлежавшим прадеду. Хотя, конечно, кальсоны с дырами на заднем месте, обожженные в Лавовом мире, как главный предмет экспозиции были, на мой взгляд, излишними, но пользовались несомненным успехом у посетителей, благодаря приключенческому фильму «Вперед в вечность», снятому знаменитым режиссером Стенли Стоуном. Я хочу сказать, что мы помним, кто приложил руку к нынешнему нашему благополучию. Мы помним о пяти детях прадеда, об одиннадцати внуках, сорока восьми правнуках и ста шестидесяти трех праправнуках. Как известно, все мы имеем склонность к обнаружению и открытию порталов. На данный момент открыто уже более двухсот миров, и все это заслуга Министерства точечных наук, которое всем известно как организация «портальщиков». Открытие этого музея, который решили организовать с согласия всех потомков Везучего Алекса, я хочу начать с презентации стелы, над которой работали скульпторы из шести разных миров… Итак! – по взмаху руки шесть человек дернули за веревки, и ткань сползла, открывая стелу. По огромной площади пронесся восхищенный вопль.

На камне было вырезано окно портала, из которого выходит мужчина, в котором все узнали Александра Демина. На плечах он несет раненого советского моряка – это можно было понять по бескозырке, – следом идут изможденные люди. Только через некоторое время приглашённые начали понимать, что в одной скульптуре показано спасение многих. Неизвестно как, но скульпторы смогли передать всю тяжесть того времени, когда все это происходило. Даже лицо Демина, отражавшее сильную усталость, было выполнено так, что во всем его облике была видна целеустремленность.

Тут открылись двери музея, и толпы посетителей рванули внутрь, изучать историю.

Мужчины и женщины, которые провожали посетителей взглядами, чокнулись бокалами с шампанским и весело переглянулись.

– Хорошо все прошло, вы не находите? – спросил у других присутствующих родственников полковник запаса Александр Демин.

– Отличное мероприятие. Если бы прадед был жив, он был бы доволен, – ответила смуглая девушка с примесью индийской крови.

– Как прошло совещание в Первом мире? Все-таки решили перенести могилы прадеда и прабабушки сюда? – спросил пожилой мужчина в форме генерал-лейтенанта ВВС.

– Ведь это было их любимое место отдыха, – приподняв бокал, ответил старший из правнуков Деминых.

– Не знаю, у деда в шестнадцати мирах были поместья и фазенды. Один замок Черной Скалы чего стоит. Вон какой музей там отгрохали. Мне кажется, склеп предков не стоит трогать, – нахмурился генерал.

– Не волнуйтесь, с небольшим перевесом мы решили оставить все как есть, – ответила индианка.

– Ладно, хорошо. Давайте обговорим это все отдельно в моей квартире в Гаване через пять дней, а сейчас мне надо лететь во Флориду. Там в главном конференц-зале центрального отеля Бериевска встреча вождей племен, я обязан присутствовать. Сейчас только внука найду и улечу… Куда опять убежал этот чертенок?

– Ладно, я ухожу, – сказал генерал, и почти сразу рядом с ним возник портал, через который он перешел в нужный ему мир. Это был один из секретов Деминых, только правительство знало, что они могут перемещаться через миры и беззастенчиво этим пользуются. Многие Демины и их потомки были курьерами разных министерств или фельдъегерями.

Через час часть родственников покинула остров-музей и направилась в свои миры, а другая часть осталась, чтобы проследить за мероприятием до его окончания.

Конец книги

Примечания

1

Стихи Игоря Растеряева.

Content

Владимир Поселягин
Первый фронт. Второй фронт. Третий фронт (сборник)

Первый фронт

Эпилог

Второй фронт

Пролог

Третий фронт

Пролог

Эпилог

Примечания