Валерий Петрович Брусков

Изгой

Только когда все умрут, закончится большая игра.

Р. Киплинг

Ошалевшая от затяжной жары большая стрекоза стремительно влетела в распахнутое окно, суматошно пометалась по тесной комнате, и радостно выпала наружу через то же самое окно.

Ник проводил несчастное насекомое сочувствующим взглядом, а когда снова посмотрел на монитор, система автоматического видео-захвата уже вцепилась в далёкую человеческую фигурку, двигавшейся по дороге от закрытых наглухо ворот Цитадели к их дежурному посту.

Не дожидаясь замедленных действий давно устаревшей электроники, Ник схватил бинокль и глянул в окно.

— Алекс, — сказал он, игриво. — А к нам — гости…

Алексей, разморено дремавший после сытного обеда, послушно открыл глаза, и тоже увидел на мониторе редкое в это время года движение вблизи их объекта.

— Кто это?.. — спросил он сипло.

— Женщина… — многозначительно сказал Ник. — Дама…

— О! — обрадовался чему-то Алекс. — Красивая хоть?.. — Ему лень было браться за свой бинокль.

— ТАМ некрасивые не водятся… — намекнул Ник.

— Сколько ей лет?.. — спросил Алекс уже более заинтересованно. — Молодая?..

— ТАМ с этим тоже сложно… — Ник сам пытался оценить возраст дамы. — Естественные тридцать пять, или искусственные пятьдесят пять… Высокая… Стройная… Не идёт, а пишет! Иероглифы! А волосы у неё — это уже совсем отдельный разговор.

— И что — почему?.. — спросил Алексей.

— Думаю… — сказал Николай. — У неё совершенно нейтральное лицо, она ни разу не оглянулась, и идёт она прогулочным шагом. От них — к нам. И из Цитадели больше никто не высовывается…

— В гости направляется, что ли?.. — Алексей от неожиданности стал просыпаться. — Не помню я что-то такого…

— ОТТУДА сюда в гости не ходят… — сказал Николай назидательно. — И она совершенно не похожа на человека, которого изгнали по причине каких-то там несоответствий — возрастных и прочих…

— И оттуда не уходят сами… — окончательно заинтригованный Алексей схватился и за свой бинокль.

…Женщина вдруг резко махнула правой рукой, точно перебрасывая что-то через плечо себе за спину.

— Это что был за финт?.. — Алексей ещё не всмотрелся.

Николай увидел на асфальте дороги то, от чего женщина теперь отчаянно уходила.

— Цветы выбросила… — сказал он. — Две розы…

— Две? — удивился Алексей. — Но это же, так сказать, намёк…

— Да, их там именно чётное количество. Похороны или поминки? Кого? Не её же!..

— У кого-то там, за стеной, загробный юмор… — сказал Алексей уже с сочувствием к женщине. — Похоронить ещё живую Красоту?

— У них там с юмором вообще сложно… — сказал Николай. — И она по этому поводу совсем не плачет. Как будто просто идёт в новую Жизнь без оглядок на старую…

— Если она ушла оттуда совершенно сознательно, то я её уже обожаю! — сказал Алексей. — Это признак Характера и Духа. Наши тут из последней кожи лезут, чтобы попасть за стену хоть на месяц, а эта явно отказалась от всех тамошних прелестей! Ради чего?

— Это нужно будет у неё обязательно выяснить… — сказал Ник. — Это для нас с тобой в новинку. Мир когда-то, как утверждают, естественным образом разделился на две части: чувственную и рациональную. Они там наслаждаются Любовью и Страстью, а мы тут живём, по их мнению, — суррогатами первого и второго. У них там — сплошные праздники эдемовы, а у нас здесь — будни Чистилища с его слабыми надеждами на Рай, но максимальными ожиданиями Ада… Кто-то уходит от нас в Цитадель, но большинство остаётся здесь, со своей чёрной завистью к их вроде бы светлому и якобы прекрасному… Мы ничего о них толком не знаем, только рисуем миражные контуры их чуднОго Дивного Мира со слов редких вернувшихся оттуда отторгнутых им, которые отрезали себе языки подписками о неразглашении. Что там за стеной: наше всеобщее Будущее с непонятными эволюционными перспективами, просто один из экспериментов Природы, который закончится возвратом к старому, или выбором какого-то усреднённого варианта?..

— Нам с тобой этого не дождаться… — сказал Алекс грустным тоном. — Но кто-то может с нами чем-то и поделиться. По секрету…

Женщину уже можно было хорошо рассматривать и без биноклей.

— Запускай чайник, официант! — велел Николай. — Если она больше не трясётся над своей модельной фигурой, напоим её кофе. В холодильнике были остатки торта после вчерашних именин Германа. И половинка лимона. Угостим, если не капризная. Но, вроде, на таковую она не похожа… Что-то и поклюёт у нас от щедрот, если мы промолчим о своих лапшах и куриных кубиках быстрого приготовления…

Алексей неожиданно резво для своего вялого состояния и утяжелённой комплекции встал со стула…

…Она вошла к ним в комнату, как впорхнула туда, подобно недавней стрекозе.

Женщина была редкостно хороша собой, и не только лицом, но и всем таким прочим, отличительным от мужского. В ней было не более шестидесяти пяти килограммов живого веса, которые очень совершенно распределились на её не менее чем ста семидесяти пяти сантиметрах роста…

Идеальная, заводная для всякого нормального мужчины фигура с пышной грудью, тонкой талией, и широкими бёдрами. Она была в плотных коротких шортах, блузке, раздираемой изнутри её персями, и в босоножках на низких каблуках.

Всё это женское великолепие дополняли рубиновые бусы на длинной тонкой шее, тяжёлые серьги в маленьких мочках ушей, зелёный сегментный браслет на правой руке, алые и без косметики пухлые губки, и убийственный излом бровей…

Волосы у гостьи были сделаны объёмными невесомыми кудряшками, а глаза её — огромные и чёрные, как Бездна Страсти…

Она встала в дверях, опершись боком об её косяк, и ненадолго застыла в позе временного нейтралитета впечатлений: изучала двух мужчин, и давала им возможность разглядеть себя.

— Привет, ребята! — сказала женщина идеальным, как и она сама, голосом. — А вот и я!

— Здравствуйте-здравствуйте… — оба ответили синхронно.

Алексей, слегка ослабевший перед Красотой, оглянулся на Цитадель за окном.

— Кофе будете?.. — робко поинтересовался он. — С тортом и можно даже с лимоном?..

— С лимоном едят коньяк, — почти брезгливо заявили женщина. — Есть у вас таковой?

— Да, но вчерашний… — виновато ответил Алексей. — Праздновали мы тут одного…

— Да хоть пятилетней давности! — Женщина решительно шагнула к стулу возле стола. — Мне сегодня позволительно всё!..

Она восхитительно грациозно со всеми своими не сухими формами опустилась на жёсткий стул, и, закинув одну стройную ногу на другую, протянула вперёд обе свои раскрытые ладошки.

— Где?..

Алексей несколько суетливо достал из буфета стопку и тарелочку, распределил их на протянутых ладонях, а затем нашёл в недрах холодильника бутылку и половинку лимона.

Женщина сама помогла тарелочке съехать с её ладошки на стол, и поставила рядом с ней стопку.

— Лимон и торт — сюда, а коньяк — в эту, — она показывала длинным тонким пальцем с перстнем.

Соорудив из себя позу угодливого лакея, Алекс сделал всё, как его просили, и с выражением запредельного удовольствия на лице.

— А вы? — спросила женщина. — На брудершафт за знакомство!

— Нам, так сказать, нельзя… Мы, некоторым образом, на службе… — намекнул Ник.

— А жаль… — скорчил мину Алексей. — Но скоро сюда приедет автобус из Города, а по такой жаре нас с коллегой быстро и криминально развезёт… С ущербом для последующей карьеры… Это вас не сильно огорчает? В смысле — не соучастие?..

— Пустое! — коротко поморщилась женщина. — Я могу выпить и одна! За вас!

— Не понял? — опешил Алексей. — Мы то здесь причём?..

— ТАМ за меня уже шумно выпили, и даже запили без закуски! — сказала она брезгливо. — Поэтому я хочу выпить за вас! За ребят, с которыми проведу остаток своей будущей жизни!

— Не понял?.. — растерянно спросил уже Николай.

— Да не только за вас, конечно, перегретые солнцем мальчики! — пояснила она. — А за всех мужчин, которые живут у вас не только в Городе. Теперь я — с вами, и с ними! А не с теми…

Она залпом выпила коньяк, и, совершенно не морщась, стала жевать ломтик лимона.

— Класс!!! — сказал восхищённо Ник. — Мы так не можем!

— Научу! — пообещала она занятым ртом. — И не только вас. И не только этому…

Женщина вопросительно посмотрела на щёлкнувший от кипятка электрочайник.

— Теперь можно и кофе, — сказала она, проглотив лимон. — И даже с тортом! Другого не предлагайте, я закормлена. Устроили они мне там прощальный тризненный банкет…

Она элегантно поменяла местами свои блестящие коленки в поле зрения обоих мужчин.

— Пишите! — сказала она решительно. — Всё — как на духу!

Ник, наконец, слегка опомнился от мощного гипноза женской Красоты, и подсел к компьютеру.

— Лилия Росс! — сказал гостья. — Или, как меня называли ТАМ, — Лилит! Сорок четыре года! В шестнадцать лет победила здесь на конкурсе Красоты, и была взята в Цитадель. То, чем я там занималась, нельзя назвать ни работой, ни досугом, поэтому об этом пока деликатно умолчим… Сегодня утром всё это кончилось тем, что я послала их ТАМ гораздо дальше, чем они уже потом выпустили меня СЮДА… Ну и ладно! Ну и пусть! Так им нарциссирующим и надо! Хоть иногда! Возомнили себя богоподобными раетворцами! Тьфу, аж противно стало!..

Она чуть глотнула крепкого кофе из чашки, наполненной галантным Алексом.

— А мне тут определённо нравится! — воскликнула Лилия — Лилит. — И вы сами, ребята, и ваше обращение со мной!

Она с неподдельным отвращением на лице посмотрела на Цитадель за окном.

— Там всё — совершенно иначе… — сказала она совсем уже печально. — Боги не всегда относятся к богам должным образом божественно… И амброзии тоже иногда приедаются…

Лилия вдруг встрепенулась.

— А можно вопрос вне регистрационного церемониала?

— Почему бы и нет?.. — Ник оторвался от монитора.

— У меня здесь есть родня? Я понимаю, что прошло почти тридцать лет, и мой интерес может показаться смешным, но вдруг?.. Когда-то моих родственников тут было немало. Может, кто ещё и жив? Дедушки с бабушками — вряд ли, но, возможно, кто-то из родителей за семьдесят лет… И ещё брат у меня здесь оставался, как мне помнится…

— Я был готов к этому вопросу, — сказал Ник, и стал читать с экрана монитора: — Отец Натан умер шесть лет назад от инсульта. Дедушка с бабушкой ушли раньше. Есть у вас мама Адель. Ей шестьдесят восемь лет, она живёт в Эльноре. Час лёту отсюда на самолёте.

— А брат?.. — с надеждой спросила Лилия.

— Есть, но — увы… — сказал Ник с грустью. — Ваш брат Лукас сидит в тюрьме, и уже не в первый раз. И теперь — надолго…

— Печально для начала… — огорчилась Лилия. — ТАМ — одна жизнь — не сироп, а здесь — другая — тоже не сахар… Ладно, сначала встречусь с мамой, а потом навещу и брата.

— У вас есть средства к существованию?.. — осторожно намекнул Ник.

Лилия достала из кармана своих шортов пластиковую карту.

— Здесь мои запасы и пенсионные, так сказать. На первое время хватит, а за него я что-нибудь придумаю…

— Планы на будущее? — Ник боялся выглядеть следователем, ведущим допрос.

— У меня ещё есть время на многое! — решительно сказала Лилия. — Чтобы любить, чтобы создать семью, чтобы родить детей!

— Красивых детей?.. — вдруг спросил Алекс. — Кому?..

— Да хоть вам обоим! Вы мне нравитесь, мальчики, и я совсем не против, если вы согласны! Скольких вам надо? Мальчиков и девочек?

— Нам ли?.. — с тоской спросил Ник, жадно облизнувшись от сладостных мыслей и мечтаний.

Лилия вдруг слегка погасла лицом.

— Действительно… — сказала она уже жёстким тоном. — Разбежалась дура-баба… Перепрыгивать Судьбу…

Она налила себя ещё коньяку, тоскливо глядя на стопку.

— Там я о таких последствиях просто не задумывалась, а тут, перейдя на другую сторону, вдруг дошла до Истины…

— Вот-вот… — сказал Алексей. — То, что за забором — норма, здесь является эксклюзивом. Пользующимся весьма повышенным интересом и спросом там же, за забором… Вы бы уж рожали себе подобных прямо там, а не отнимали у нас здесь Красоту. НАШУ Красоту, редкую, добытую нами нашим генетическим потом и кровью… Нам ведь без неё тоже как-то неуютно… Вы там этим объелись и зажрались, а мы здесь на неё налюбоваться не можем. Пока вы её у нас не отнимаете…

— Уже не МЫ, а ОНИ, исключая меня! Но ты жестоко прав, Прокуратор… — скисла вдруг Лилия, перестав безоговорочно походить на Лилит — искусительницу. — Только там не рожают детей, ребята. Никаких! Идеальная Красота, складывающаяся с такой же Идеальной, скорее всего, породит мутационное уродство, и там, за забором, этого боятся. Именно поэтому они лишь отлавливают у вас здесь естественные природные феномены. Это — ИСТИННО, и без возможных комментариев.

— Тогда что?.. — осторожно спросил Алексей.

Лилия неожиданно азартно хлопнула коньяк из стопки.

— Я так поняла, мальчики в годах, вы оба или уже женатые, и, скорее всего, детные с потенциальным страхом перед своим и их Будущим, или просто боитесь со мной негативных и вполне ожидаемых перспектив! Тогда у меня остаётся лишь запасной, но достаточно надёжный гарантиями вариант!

— Любопытно?!. — синхронно спросили Алекс и Ник.

— Эсмеральда и Квазимодо! — грустно, но не тоскливо улыбнулась Лилия-Лилит. — Дети вряд ли получатся конкурентно-способными для Цитадели якобы Любви, хотя и точно — Страсти, зато хоть будет семья!

Ушедшему от всех, слишком скучно ни на что не оглядываться…

Content

Валерий Петрович Брусков
Изгой