Комбат Найтов

Сталь с голубым узором

Оформление обложки Владимира Гуркова

© Комбат Найтов, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Этот город известен со времен египетских фараонов, с греческого его название переводится как «обильно политое место». Воды там немного, небольшой оазис вдоль довольно мелководной реки, которая лишь в отдельные годы бывает полноводной. Так что поливали явно не водой. По легенде именно здесь был открыт, а затем утерян секрет булатной стали. Это не совсем правда, но легенда красивая. Здесь пересекались интересы всех великих цивилизаций человечества, за исключением инков, майя и ацтеков. Последних совсем не волновал этот уголок пустыни. Остальные дрались за обладание этими местами, как сумасшедшие. И поливали эту землю кровью. Наверное, кедры на крови растут лучше. Город многократно на протяжении истории переходил из рук в руки. На него претендовали все: и египтяне, и персы, и ассирийцы, и греки, и даже иудеи. Потом он принадлежал римлянам, византийцам, арабам, османам, французам, англичанам. И после той войны стал столицей Сирии.

Собственно, эта история началась задолго до того, как началось это описание, в 1946 году, в маленьком городишке Фултон, в штате Миссури, когда находившийся на отдыхе как частное лицо некогда могущественный политик объявил о начале новой мировой войны. Проиграв предыдущую, неутомимый борец «за мир», за весь мир, возложил ответственность за новый миропорядок на Соединенные Штаты. Как и раньше, основным дипломатическим приемом в этих планах предусматривалась «дипломатия канонерок», только вместо Юнион Джека на их мачтах должна была болтаться звездно-полосатая тряпка. Америка, выкормившая Гитлера и с его помощью поставившая на колени бывшую метрополию, была готова подхватить валявшуюся под ногами власть над миром, но им мешал дядюшка Джо, сумевший поломать хребет заботливо выращенному щенку американского капитала и при этом заметно укрепивший свои позиции на одной шестой части земного шара. Он не кинулся получать «халявные кредиты» у новых владельцев мира, а старательно поднимал из руин войны собственную экономику, рассчитывая в первую очередь на собственный народ, доказавший всему миру свое право на существование.

Войну в Европе выиграли они. Разгром Японии на суше и на островах показал всему миру, что в этом мире родилась новая мощь, но теперь из-за океана дядя Сэм грозил им эй-бомбой.

Но в СССР на эту угрозу через четыре года после войны ответили своей бомбой, и тогда в действие вступили другие правила игры, ведь истинные джентльмены выдумывают свои правила для собственного удобства.

Борьба двух мировых систем захватывала в свой ареал все больше и больше стран, и как-то в один из осенних дней на аэродроме «Фрунзе-1» приземлился Ан-12, из которого на перфорированное железо стоянки вышли молодые люди в незнакомой темно-серой форме. Их построили и распределили по местам будущей службы – 5-й ЦК ПУАК, или в/ч 15590[1], имел в своем составе четыре больших аэродрома, из которых «Фрунзе-1» был самым маленьким. Здесь стояли самые большие в мире на тот момент вертолеты Ми-6 и фронтовые бомбардировщики Ил-28, истребителями занимался 1-й (651-й) полк в Луговой и 2-й (652-й) полк в Канте.

Среди прибывших курсантов был худощавый молодой человек с небольшими усиками. Его звали Хафез. Он попал во второй полк, и через несколько дней состоялся его первый вылет на УТИ-15. Молодой, худощавый, одетый в комбинезон песчаного цвета инструктор вызвал его из строя. Говорил он по-французски – на языке, который понимали все приехавшие из Сирии курсанты:

– Лейтенант Хафез аль Асад! Выйти из строя!

– Я!

– Вам предстоит ознакомительный полет на реактивном истребителе УТИ-15. Во время полета запрещается противодействовать действиям инструктора. Ноги и руки на приборы управления разрешается ставить только в случае, если вы можете контролировать собственные действия. Требуется находиться на связи с выполняющим полет инструктором и быстро выполнять его требования. Курсант лейтенант Асад! Вам понятен смысл моих требований?

– Да, господин инструктор!

– К машине!

– Есть!

Хафез сел во вторую кабину – это место инструктора, в первой кабине расположился сам инструктор. Техник проверил, застегнуты ли ремни у курсанта, подсоединена ли радиостанция и СПУ. Довольно резко приказал убрать ноги с педалей.

– Есть, мсье!

Тяжелые летные ботинки переместились под катапультируемое кресло, в наушниках опять послышалась французская речь инструктора:

– Курсант! Вы готовы?

– Да, мсье! К полету готов!

– К запуску!

Дальше пошла непереводимая игра слов и выражений, которую предстояло выучить Хафезу. Она называлась «молитвой» и состояла из действий и докладов в центр управления полетами о состоянии вылетающего истребителя. Инструктор за действиями курсанта особо не следил.

– Готов?

– Да, мсье!

– Поехали, мусью!

Несколько раз истребитель резко тормозил, клюя носом в полосу, затем раздался свист турбины, нос совсем опустился, и раздался скрежет почти проворачиваемых колес на взлетном режиме. Затем нос подскочил вверх, и Хафеза вдавило в кресло пилота.

– Отрыв! Шасси убраны!

– Не ушатай араба! – разобрал малознакомый язык лейтенант.

– Я – четвертый, в наборе.

Истребитель стремительно набирал высоту, Хафез несколько раз продулся, выравнивая давление в кабине и в ушах. МиГ заложил довольно крутой вираж и выровнялся на курсе.

– Вошел в зону пилотажа, прошу добро!

– Четвертый, вам добро! Успехов!

МиГ резко встал на дыбы, и вновь взревел двигатель, издавая стремительный свист. Переворот, вираж – содержимое желудка курсанта несколько раз сильно просилось наружу, но он понимал, что ознакомительный полет делают для того, чтобы выяснить профессиональную пригодность курсанта к дальнейшему обучению. За внутренними органами требовалось следить. До этого лейтенант летал только на Мессершмитте-109F и на Фокке-Вульфе-190D-C. Реактивную технику он приехал осваивать в СССР. Только что закончилась война в Корее, где русские доказали американцам, что достичь Москвы на их «гробах» не удастся. А Сирия и Египет очухивались после первой «войны-катастрофы», где под ударами израильско-англо-французского контингента их надежды ликвидировать Израиль растаяли, как дым.

Всего через двадцать минут самолет закончил исполнение фигур высшего пилотажа и пошел «коробочкой» для захода на посадку. Но даже такой короткий полет залил спину Хафеза потом, чувствовалось, как по ней катятся капельки, хотя за бортом минус тридцать-сорок градусов, и в кабине не было слишком жарко.

– Как себя чувствуешь, курсант?

– Bien, tr`es bien, messieur instructeur!

– Мокрый?

– Да! Очень жарко!

– Привыкай…

Инструктор опять замолчал и на попытку заговорить ответил ударами большого пальца по кнопке СПУ[2]. Курсант сосредоточился на последовательности управления и старался запомнить местность, расстилающуюся под крылом. Однако большую ее часть скрывало широкое стреловидное крыло, но протекающий Большой Чуйский канал и ряд пирамидальных тополей врезались в память уже навечно. Кант – городишко небольшой, даже по сравнению с небольшим Фрунзе. Это обыкновенная казачья станица, в которой построили сахарный завод, давший название городку. Кант по-киргизски – сахар. Зажглись огоньки выпущенных щитков и шасси. Перископ, помогающий инструктору видеть, что делается впереди, и, если требуется, помогать курсанту, был опущен. Только по выравниванию лейтенант сообразил, что земля уже близко. Касание, и через некоторое время заработали тормоза. Полет окончен. Инструктор осмотрел кабину, взглянул на лицо курсанта, отмахнулся от его рапорта и стал вызывать следующего, а лейтенанту было указано направление в сторону раздевалки. Полеты продолжались уже без него.

Вечером всех перевезли из Канта во Фрунзе. Там в зданиях бывшей медицинской школы еще во время войны было развернуто военное училище летчиков. Городок прозвали Пентагоном. Его окружала глинобитная стена по всему периметру. Часть городка была открыта, и туда можно было попасть с улицы в любое время, а главная часть была отделена тремя КПП от остального города. Курсанты и их казармы находились в закрытой части. Там же были две столовые, бассейн с десятиметровой вышкой, спортивный городок и несколько одноэтажных зданий учебной части. В каждом глинобитном домике было два класса. Лишь два дома были сложены из нормального кирпича и имели два этажа. Город сам по себе был в основном одноэтажный, но при проезде через него курсантам показали здание театра, Верховного Совета и Республиканского ЦК компартии. Эти дома были типовыми, многоэтажными. Во многих местах шло строительство. Довольно много деревьев, в основном акации и карагачи, а вдоль дорог – пирамидальные тополя, дающие благодатную тень летом. Но сейчас была глубокая осень, пожелтевшая листва неохотно покидала высокие деревья. На первый план после учебы вышла борьба с упавшими листьями, которые норовили засыпать бассейн, дороги и дорожки между зданиями. Начался первый семестр, посвященный изучению техники и переучиванию. Одним из основных предметов стал русский язык. Его вела пожилая, очень красивая женщина, свободно говорящая по-французски с красивым парижским акцентом. Как потом выяснилось, мать того инструктора, который устраивал их взводу провозные полеты. С некоторым удивлением, на каком-то празднике лейтенант увидел их вместе. И у матери, и у сына были боевые ордена. Что это такое, Хафез уже узнал на политзанятиях, которые также входили в программу обучения.

Курсантский состав очень разнился между собой: здесь обучались летчики из многих стран. Удручало только одно обстоятельство: за пределы городка курсантов выпускали редко. Был резко ограничен контакт с местным населением, разрешалось посещать только рекомендованные места, типа ресторана при гостинице. Плюс языковой барьер… Было откровенно скучно, и ничего не оставалось делать, как только учиться. Были неугомонные, которые спешили познакомиться с местными девицами, но к таким девочкам подходили неприметные ребята из «органов», и на этом знакомство обычно и заканчивалось. И потом началась зима, совсем непривычное время для большинства курсантов. Несмотря на то что это юг СССР, она выдалась холодной и с пронзительными ветрами, а как только потеплело, всех перевезли в Кант, в военный городок неподалеку от аэродрома на правом берегу Большого Чуйского канала. Лишь единожды удалось немного пообщаться с девушками: взвод вывезли на строительство Комсомольского озера в Карагачевой роще. Там собралось много молодежи. Они насыпали плотину через небольшой ручей, который впоследствии станет любимым местом отдыха горожан и курсантов. Но завязать плотное знакомство со студентками педагогического института в тот раз Хафезу не удалось. Были счастливчики, которым повезло больше, но на назначенное свидание лейтенант попасть не сумел и не знал, что две девушки ждали его в назначенном месте, а потом обиделись и ушли. Впрочем, начались полеты, поэтому времени на посещение Фрунзе практически не стало. Маленький Кант в течение полугода был постоянным местом обитания, а затем, после прохождения программы переучивания и получения права на самостоятельные вылеты, всех перевели в первый полк и отправили еще дальше от шума городского в затерянный в степи небольшой военный городок Луговая, в Казахстане. Там, после провозных полетов, началось основное переучивание: освоение тактики действий реактивной авиации и практическое боевое применение. Там он опять попал в эскадрилью Петра, того самого летчика, который вывозил его впервые, и до конца курсов был в составе третьей учебной эскадрильи. Немногословный Петр так и не сказал, откуда он знает так много о действиях американских и других натовских военных.

Городок в степи был разделен шоссе и рекой на три неравные части: «белый» и «черный» городки и «полк». Межой служил мост через ручей, под которым жило большое количество змей. Перед ним стоял КПП, который по идее не должен был пропускать посторонних людей в расположение. В трехстах метрах от него в сторону железнодорожной станции Луговая стоял клуб полка, за ним три магазинчика Военторга. Сразу за магазинами была сделана спортплощадка с футбольным и волейбольным полями. За дорогой начинались длинные бараки «черного» городка. Там в основном жил технический состав и военнослужащие БАО. Слева от основной дороги стояли двухквартирные коттеджи летного состава. Обозначение городков было связано с цветом формы людей, спешащих утром на аэродром: слева из «черного» городка выходили люди в замасленных черных спецовках, а справа к КПП по дороге и напрямую через степь шли фигуры в бежевых комбинезонах, которые еще и выгорали на солнце полностью до белого цвета. Но в городке жили только русские! Курсанты располагались за КПП на территории полка. Их казармы были слева от дороги, недалеко от небольшого пруда. Чуть глубже находился штаб полка, справа от него – штабы эскадрилий, затем две большие столовые – летного и технического состава. Слева от них – казармы рядового состава полка, батальона аэродромного обслуживания и роты охраны. Справа от дороги располагались учебные здания и начинался технический городок – склады, автостоянки. Все вокруг было густо усажено ивами и карагачами, тополи были не в чести, так как много пуха давали, а это вредно действует на фильтры самолетов. Чуть правее КПП, если смотреть из городка, начиналось большое, сильно заросшее камышом болото, точнее, заболоченный пруд, целый каскад которых уходил в сторону большого озера Лугового. Сама станица Луговая вообще-то находилась ранее там, теперь она носила имя «колхоз Ленина». Чуть севернее плодородная степь заканчивалась, и начинались пески пустыни Муюнкум, разрезанные рекой Чу, которая теряется в них у Тайконура. А на северо-востоке с высоты видно озеро Балхаш. Села и поселки вокруг до самого Фрунзе были русскими. Они пришли сюда в конце девятнадцатого века и образовали здесь военный округ Семиреченского казачьего войска. Столицей у них был город Перовск, названный по имени генерала Перовского, отца народоволки Софьи Перовской. Сейчас он носит название Кызылорда. Почему – не знает никто. Впрочем, история этого края столько раз переписывалась… Оказывается, эти земли были населены и процветали до прихода туда русских, а их опять оккупировали. Жили там сплошные богатуры, акыны и баи, все цвело и пахло, но пришли казаки, и все пошло прахом! Понаехали и понастроили. Дороги, понимаешь, провели, каналы, университеты понастроили. Делать им было нечего! Аэродромы построили. Нет на современной карте Казахстана этого городка. Руины. Все, что было до речки – разрушено. В шестидесятые вокруг городка возвели стену из аэродромных плит, чтобы сократить очереди в магазинах, даже ее современные бабаи растащили. Из космоса видны остовы домов, где прошло мое детство.

Родом я из этого полка. И города Кулан никогда не существовало, этот «город» возник в предгорьях Алатау потому, что подземные воды не давали возможности сделать нормальное водо– и теплоснабжение в Луговой-1, да и в семидесятые девчонки из городка повадились выходить замуж за курсантов и уезжать с ними в Африку и другие страны. Вот и возник проект построить Луговую-2, чтобы отделить еще больше курсантов Пятых центральных курсов по подготовке и усовершенствованию авиационных кадров от летного состава и их семей. Начинал строить этот город БАО из Луговой. Потом строители из округа подтянулись. А теперь их ишаками назвали. Кулан – это дикий ишак, который в тех местах никогда не водился.

Станция Луговая тоже состояла из двух частей, разделенных дорогой. Одна часть носила название «депо», вторая – «станция». Депо считалось выселками. Там и правда существовало два поселка поселенцев – немецкий и чеченский. Они между собой враждовали. Причем серьезно. Немцев сюда выселили еще в сорок первом из Поволжья, и их здесь восприняли нормально. А чеченцы приехали в сорок четвертом. К ним отношение было очень настороженное, ну, а пацаны – дрались. Стенка на стенку, чечены частенько ножи в карманах таскали. Но как таковой анклав они создать не сумели, их поселили вместе с ингушами, и главные стычки происходили именно внутри выселков. Ну, и было еще деление – на «станционных» и «городских». Городские – это те, кто жил в военном городке, находившемся за станционным кладбищем. Всех объединяла школа, она была одна, и больница, которая стояла неподалеку от школы. А вокруг на многие километры тянулась сплошная степь. Казахи здесь жили в одном месте – на скотном дворе западнее аэродрома жила одна казахская семья. Скотный двор был построен во время войны для сбора скота для отправки его на бойни. Каждую осень со стойбищ в горах сюда перегоняли скот, который грузили в зеленые вагоны и увозили в сторону Алма-Аты или Чимкента. Еще неподалеку от городка был склад свеклы Меркенского сахарного завода. Там она гнила до самой весны. Потом ее вывозили на свалку в карьере между Луговой и Мерке. Часть, конечно, попадала и на переработку, но большая часть, по моим впечатлениям, сгнивала, судя по запаху. Мимо склада никто никогда не ходил: и грязно, автомашины постоянно разбивали дорогу, и запах. Поэтому на станцию ходили через кладбище. Так и короче, и чище. Если не считать пыли, но она в этих местах была везде.

Здесь лейтенанту Хафезу повезло: в ресторане на станции он познакомился с девушкой, которая знала немецкий и французский. Она была немкой и стремилась любыми путями выехать из этого богом забытого места. Тем более что политотдел курсов положительно рассматривал дела о беременностях: «женись, подлец, или отчислим». Но отношения с Хильдой остались просто эпизодом, если не считать того, что один раз пришлось применять оружие, а потом доказывать в комендатуре, что применение было правомерным. Места для свиданий нормального не было, встречались на квартире подружки, и только в том случае, если она и ее родственники все были на работе, что происходило достаточно редко. Да и высокая нагрузка на заключительном этапе переобучения не позволяла иметь много свободного времени, так что из СССР Хафез уехал холостым, хотя Хильда ему довольно сильно нравилась. Однако отец запретил этот брак, а ослушаться его лейтенант не решился. В Дамаске его ждала невеста, которую выбрали его родители. Она, правда, и не догадывалась о том, что ждет его.

Последние несколько месяцев его готовили как командира эскадрильи, поэтому приходилось готовить вылеты и учебную работу так, как будто он уже исполнял обязанности командира.

Здесь, на городском пляже на берегу главного пруда у КПП, в один из выходных дней он увидел сына командира эскадрильи, который еще только учился ходить и плавать. Провез его на плечах в сторону ДКС-3, сопровождая семейство командира, и спросил у мальца:

– Кем станешь, когда вырастешь?

– Летчиком! – гордо ответил малыш. Все вокруг рассмеялись. Никто не сомневался, что последует именно такой ответ.

Заканчивался второй год обучения, все чаще вспоминался дом и горячий воздух Сирии. Год назад перестало существовать государство Сирия. Всех переодели в новую форму с орлом на кокарде, у которого на груди красовался щит с государственным флагом Сирии. Теперь, вместо серого, цвет формы стал темно-зеленым. Новое государство называлось Объединенной Арабской Республикой.

Толстенькие, с оттянутыми назад крыльями, МиГи плотной группой вышли на перехват группы бомбардировщиков из Токмака, которые летели бомбить цели на полигоне в Луговой. Задача: не допустить бомбежки колонны войск в степи. Петра в строю не было, группу вел, уже капитан, Асад. Внизу на полигоне слушал радиопереговоры президент и Верховный Главнокомандующий армией ОАР Гамаль Абдель Насер. Группу бомбардировщиков вел майор Хосни Мубарак. Именно его самолет был атакован «мигариком» Асада. Учебное задание выполнено. Президент, вернувшийся на вертолете с полигона, пожал всем летчикам, окончившим курсы, руки, заговорил о начавшемся возрождении арабской нации, о роли партии БААС, захватившей власть в трех крупнейших арабских государствах. Поинтересовался, кто из летчиков вступил в эту партию. Дисциплинированные офицеры все как один заявили, что уже давно являются членами этой партии. Других сюда просто не направляли. Насер закатил шикарный ужин во Фрунзе для всех, сняв целый павильон на ВДНХ. Целая отара барашков ушла на плов и шашлык для всех курсов. Опять длинные речи, аплодисменты, раздача чеков с большим количеством нулей в египетских фунтах. Это был первый выпуск офицеров для ВВС ОАР. Для них уже поставили из СССР новенькие МиГ-17 Бис. Никита Сергеевич даже денег за это не взял. Из СССР направлены строители, которые срочно возводили в пустыне новые поселки и аэродромы. Через черноморские проливы потянулись караваны кораблей с техникой для «возрождающегося Востока». Выехали специалисты для подготовки величайшего проекта строительства Асуанской ГЭС.

Поссорившийся с Мао, разоблачитель Сталина срочно искал поддержки в других странах. В дело шли любые партии, которые хоть раз написали слово «социализм» в своих уставах. БААС была полувоенной полуфашистской партией арабского возрождения. Просто некоторые арабы вспомнили, что с них началась цивилизация на Земле. И решили возродить великий дух цивилизации, некогда простиравшейся от Китая до Мадрида. Или вы считаете, что крестовые походы были за телом Христа? Кому оно нужно! Нет, таким образом пытались остановить арабскую экспансию в Европу. К тому времени арабы почти полностью поработили Испанию и подбирались к Франции. Крестоносцы ударили в спину этим армиям, доказав арабам, что дикая варварская Европа способна объединиться и защитить саму себя.

Тепло попрощавшись с Петром, которого тоже позвали на праздник, и пригласив его приехать в ОАР, Хафез с некоторым удивлением услышал от него, что скорее всего не получится, так как его переводят в другой полк, с повышением, и теперь Петр будет заниматься совсем другими делами.

– Это куда еще?

– «Бип-бип-бип» слышал?

– Конечно! Туда?

– Туда.

Они не совсем поняли друг друга, Хафез думал, что Петра переводят в отряд космонавтов, ведь все знали в полку, что комиссию он уже проходил и был признан годным для полетов в космос, но вместо отряда космонавтов Петра направили в вертолетный полк АСС, начальником поисково-спасательной службы космодрома Байконур. Семье опять предстоял переезд, теперь в город Ленинск, которого нет ни на одной карте мира. Тем не менее, приглашение посетить Египет спустя некоторое время реализовалось, хотя ему предшествовали очень многие события. С огромным трудом избежав сокращения в 1961 году, когда знатный кукурузовод уволил из армии ее цвет – офицеров ВВС и ВМФ, полк, которым он командовал, спрятали, переведя его из ВВС в ракетные войска стратегического назначения, а после отставки Хрущева вернули в ВВС. Затем переучивание в Ханкале на Вторых курсах повышения на две новые машины: Су-7б и МиГ-21. Сразу после них – неожиданная и срочная командировка в Ханой, для «организации переучивания личного состава ВВС НОАВ» – тем, вместо МиГ-17, начали поставлять «двадцать первые», и требовалось защитить столицу от налетов на период переучивания. Семья, уже состоявшая из четырех человек, с двухгодовалым младшим сыном самостоятельно перебралась из Грозного во Фрунзе к бабушке, которая продолжала преподавать на Пятых курсах и у которой был дом на самой окраине возле Аламединки. Жена устроилась директором сорок седьмой школы возле аэропорта. Бабушка пробила у начальника училища им двухкомнатную квартиру в новом доме на улице Шота Руставели, в квартале, где находилась школа. Старшие дети пошли в нее, а младший – в ясли через дорогу. Отец был в «командировке», и вечерами новенький «Рекорд» показывал ужасы американских бомбардировок Вьетнама, что вынуждало мать выключать телевизор и тихонько плакать на кухне в окружении ничего не понимающих детей. Им не сказали, куда командировали папу. Через некоторое время оттуда вернулся заболевший майор Григорьев, после этого и стало известно, где «работает» отец. Григорьев вернулся с орденом Красного Знамени за сбитый В-52. Ленка Григорьева сидела на одной парте с сыном Петра и все рассказала, что слышала дома. Для десятилетнего ребенка стали еще более непонятны слезы матери, ведь отец делает правое дело, и народ Вьетнама победит. А тут женские слезы. Он тогда не слишком задумывался о том, что отец воюет с тридцать девятого и это у отца уже пятая война. Впрочем, из телевизора неслись победные марши и реляции, Вьетнам одерживал одну за другой победы, худенькие и малорослые вьетнамки конвоировали очередного Маккейна, сбитого над Хайфоном и Ханоем, каждый день увеличивался счет потерь у американцев. Наши потерь, само собой, не несли. Все хорошо, прекрасная маркиза. Вот только соседка из второго подъезда вместе с детьми куда-то уехала в один день. Но к таким событиям здесь относились как к обычному явлению. Потери среди летчиков и в мирное время были совсем не маленькими.

Отец вернулся летом шестьдесят шестого, и вся семья выехала в Крым в санаторий ВВС. Младший сын жил с родителями в санатории, а старшим сняли квартиру с видом на море. Мама прекратила реветь ночами и, судя по всему, была счастлива. Полтора месяца на галечном пляже санатория, обалденный загар, новенькая «Волга», полковничьи погоны на плечах у отца. Мир прекрасен, а папа – лучший в мире! К тому же он обещал, что в этом году обязательно научит старшего летать, и даже дал ему книжки по «Ан-14» и «Ан-2». Сынишка впитывал сухие строчки техописания как поэму.

Отец не обманул, и по возвращении во Фрунзе, его опять перевели в ПУАК, в первом полку состоялся первый в жизни полет в кабине настоящего самолета, пусть и связного. Запах авиационного лака уже проник в мозг ребенка. Давно! Впервые он сел в кабину МиГ-15 в возрасте пяти лет. А в одиннадцать ему доверили в течение нескольких минут управлять Ан-14. Ноги еще коротковаты и до педалей достают с трудом. Но еще через месяц папа и мама уехали, оставив всех бабушке, кроме младшего. Из Александрии стали приходить письма с красивыми марками.

В самом конце мая шестьдесят седьмого года неожиданно пришла телеграмма из Москвы, что через три часа требуется встретить борт из Москвы, подпись: «Мама». Благо, что аэропорт в двух кварталах от дома. Побежали туда, обгоняя бабушку, соскучились, через два дня начнутся каникулы, и хотя по письмам из Египта получалось, что отпуск у родителей будет позже, мама все переделала и скоро приземлится. Она вся загорелая, в красивом «иностранном» платье, с каким-то ярким шарфиком и с Сашкой, которого держит за руку. Несколько шикарных чемоданов с наклейками. Заграница! Пыхтя и вытирая пот, тащили их домой. Бабушка с мамой тихонько разговаривают о чем-то. На кухне зашипело хлопковое масло, бабушкины любимые беляши, густо посыпанные мукой, летят на сковородку. Мама, уже в халате и в фартуке, помогает бабушке и раскладывает по баночкам привезенные восточные приправы. Старшие дети с Санькой потихоньку из-под рук утаскивают горячие беляши и с молоком отправляют их в желудок. Рассказывают маме, какие они были умные и послушные, хвастаются тем, что в дневниках одни пятерки. Через три дня зеленый Ан-2 разбегается по бетону полосы, вираж, и пошел в набор. Под крылом совсем рядом горы. Дверь к летчикам открыта, литовцы еще не шалили, поэтому экипаж летает с открытой кабиной и без оружия. Старшему разрешили посидеть в правом кресле. Под крылом уже голубой Иссык-Куль, с некоторым удивлением он обнаружил с высоты на озере подводную лодку на ходу в сопровождении трех торпедных катеров. А говорили, что полигон на Кой-Саре закрыли! Нет, просто перенесли его дальше от берега. Самолет пошел на посадку в Тамге. Там находился санаторий ВВС округа, и это было любимое место отдыха. Папа и мама жили в самом санатории, а детям снимали квартиру у дяди Саши, где они возились с его кроликами. Еще дядя Саша любил брать старшего на рыбалку на большую и бурную реку Барскаун. Там отлично клевали маринка и форель. Маринка – рыба местная, слегка ядовитая, требуется снимать черную пленку с живота, когда чистишь, а радужную форель завезли сюда с Севана. Все ждали папу, который должен был скоро прилететь. Его встретит бабушка, и через пять дней вся семья будет вместе.

Никто еще не знал, что несколькими днями ранее в Москву прилетали министры обороны Египта и Сирии. Сирия к тому времени из-за военного переворота вышла из состава ОАР и вновь стала отдельным государством. Затем состоялись еще два переворота: опять в Сирии и в Ираке. Власть вновь перешла к партии БААС, и участвовавший во втором перевороте Хафез Асад стал из командиров полка министром обороны Сирии. Президентом Сирии стал генерал-лейтенант Луэй аль-Атаси. От Египта в переговорах участвовал Герой Советского Союза маршал Абдаль-Хаким Амер. Полностью отмобилизованные вооруженные силы пяти государств в состоянии полной боеготовности стояли друг против друга, решившись повторить старый сценарий. Однако председатель Совета министров СССР Косыгин отказался поддерживать агрессию, а вот если Израиль нападет, то вступит в действие договор о дружбе и взаимопомощи. Жена тоже об этом не знала, но их, жен военных советников, за десять дней до войны распоряжением Косыгина вывезли из страны через Венгрию. По разговорам среди военных было непонятно, как Египет собрался воевать, если большинство боеспособных частей находилось в Йемене. Даже израильтяне считали, что Амер не решится нападать и скорее всего произойдут столкновения на коротком сирийском фронте. Поводом для войны был расстрел с воздуха строительной площадки отводного канала от реки Иордан в Сирии год назад. Все столкновения происходили из-за того, что Израиль вел хозяйственную деятельность на спорных и «демилитаризованных» территориях, плюс постоянные споры из-за воды. После принятия в ООН решения о восстановлении государства Израиль на «землю обетованную» хлынул поток переселенцев и нарушил сложившийся уклад жизни этих мест, поэтому арабы упорно пытались «сбросить проклятых пришельцев в море». Сами они неместные, но довольно давно обитают в этих местах.

Пятого июня с самого утра ушли на пляж, до обеда. У них был «собственный» дикий пляж, он ближе к санаторию, чем культурный. Это рядом с причалом военно-морской базы. В самой бухте вода всегда холодная – туда река Тамга впадает. Там редко кто купается. Купаться с причала не разрешали, а культурный пляж еще дальше, и там мелко, неинтересное место, но туда отдыхающих автобус носатый возит, такой же, как во Фрунзе летчиков возит в Кант и в первый полк. С дверцей, которую водитель закрывает рычагом. Моторчик у него слабенький, и передача сильно воет, пока он в горку карабкается. Не любили на них ездить. Возвращались с уснувшим Сашкой на руках. Жена Петра остановилась у КПП моряков, по радио передавали заявление советского правительства, осуждавшего нападение Израиля на арабские страны. Пришлось забирать у нее из рук Саньку и просить моряков помочь. Она сознание потеряла. Моряки остановили автобус, и их довезли до коттеджей возле кортов, где жили мать и Санька. Шесть дней дети никуда не ходили, только играли в теннис и бадминтон. На седьмой день в воскресенье принесли телеграмму, международную, из Дамаска: «отдыхаю хафеза тчк все порядке тчк вылетаю два дня тчк ваш папка тчк».

Отец прилетел через две недели, задержали в Москве. К сожалению, никаких рассказов, хотя было жутко интересно – собственно, первые события, которые воспринимались несколько по-другому, чем до этого. Но весной этого года погиб Владимир Комаров, которого отец хорошо знал. Отец пробыл совсем недолго на курорте и улетел в Ленинск. Вернулся в августе, чтобы забрать семью домой. Ближе к середине лета мамин брат, дядя Володя, приехал в отпуск из Москвы, где он закончил Академию бронетанковых войск. Это был его последний отпуск в качестве слушателя – получил назначение в Сирию. И женился, неженатиков за границу не посылали. В общем, окончательно оставил воздушно-десантные войска, хотя заканчивал Рязанское воздушно-десантное, и командовал до Академии батареей АСУ-85 в Рязани. Батарея постоянно принимала участие в московских парадах, там и познакомился с будущей женой. Они довольно давно вместе, но поженились лишь перед поездкой в Сирию. Приезд молодоженов немного поправил настроение матери, она с удовольствием инструктировала Нину, так как сама только вернулась из-за границы, и вообще имела богатый опыт проживания в Китае, в ГДР, в Сирии и в Египте. Старших детей приезд дядьки тоже обрадовал, он хоть и ленив немного, особенно по утрам, зато днем и вечером у него энергия бьет ключом, вечно что-нибудь придумывает, вместе ходили отдыхать и купаться, тогда как из-за младшего мама никуда не ходила и приходилось сидеть дома или на спортплощадке.

Вернулись во Фрунзе, и, пока шли каникулы, любимым местом стало звено управления, где позволительно было укладывать парашюты, вылетать штурманом на Ан-2, производить выброску парашютистов, выполняя расчет точки выброса по скорости и сносу. В общем, включиться в обычную жизнь в летном учебном полку. Звено управления занималось тем, что перевозило начальство, документы, иногда запасные части, проводило обучение и руководило парашютной службой на курсах. То есть без дела никто не сидел. Там сын и услышал в курилке ответ отца о том, что происходило в Египте. Разговор зашел о том, что арабы – плохие вояки, то ли дело евреи! Отец отрицательно покачал головой:

– Толик, ты же опытный летчик и в курсе, как устроено ПВО у нас и в Египте. Ты веришь тому, что пишут в газетах?

– Но тащ полковник, ведь удалось же евреям вывести из строя всю авиацию Египта!

– Ты считаешь это войной, а фактически это была совместная операция Моссад и армии Египта по отстранению от власти Насера. Ты в курсе, что на третий день войны маршал Амер поднял мятеж в Каире?

– Нет, об этом не писали.

– Кто-то предоставил коридор с северо-запада и отменил усиление по ПВО пятого июня. И я знаю, кто и зачем это сделал. Не нравятся армии реформы, которые проводит Насер. Целью нагнетания обстановки и нападения был не Египет или Голанские высоты. Целью было снятие или ликвидация Насера. Цель не достигнута, войну проиграли не арабы, а Израиль и те, кто его поддерживал. Семнадцатого мая мы с Володей проверяли готовность израильского и египетского ПВО. Мы прошли свободно из Иордании и сели в Кайро-Весте, а четвертого переместились на южную площадку, и никто нас не бомбил. Свободно работали три дня, до начала контрреволюции в Египте, после этого вынуждены были улететь оттуда всем составом в Ад-Думэйр.

– Но говорят, что арабы отказались взлетать с грунтовых полос!

– Да, отказались, у них МиГ-21ПФС не было, мы пригнали первую партию таких. Мы летали, они – нет. Я вообще до пятого числа на БМК летал.

– На «сушке»?

– На ней, родимой. Говорю же, требовалось проверить готовность ВВС Израиля. Они готовы не были. Даже догнать и перехватить не смогли. А мы над их ядерным центром прошли.

– А почему Сирия оставила Голанские высоты?

– Ты академию заканчивал?

– Ну, да. В прошлом году.

– Какова скорость наступления при прорыве?

– От сорока до ста пятидесяти километров в день. Иногда выше.

– Ну, а теперь прикинь, Толик, что за шесть дней боев сирийская армия оставила тридцать один километр Голанских высот из-за обхода их двумя танковыми колоннами и захвата десятого июня населенного пункта Кунейтра. Здесь налицо торопливость, поспешили отойти, так как надежд, что война на этом закончится, не было. Сколько километров в день делали евреи?

– Примерно пять, товарищ полковник.

– Реально – меньше. Прекращение огня вступило в силу в 19:30, сирийцев заставили отойти с удерживаемых позиций. Ну, а теперь все будут расхлебывать эту кашу.

– То есть вы считаете, что результаты войны сомнительны, товарищ полковник?

– Результатом войны будет вера израильтян в то, что это – на века. Что они Богом избранные. И непогрешимы. А это можно использовать. Только действовать нужно с умом. Слышал я переговоры о том, что необходимо заставить их уйти и с полуострова, и с Голанских высот. Удастся реализовать или нет, это зависит от многих факторов, но попытаться необходимо. Уж дюже их занесло! Читал недавно у израильского бригадного генерала. Ну его и заносит!

Заметив прислушивающегося сынишку, отец сделал грозный вид и пробурчал:

– А ты чего здесь уши развесил? Тебе какое задание было дано?

– Убраться в «Пчелке», уже сделал. Все пропылесосил.

– Воду в бойлере заменил?

– А как же!

– Дуй в класс, через полчаса буду зачет по Яку принимать, готовься!

В общем, не захотел он делиться откровениями с сыном, потому что не совпадали его взгляды на происходящее с официальной политикой партии и правительства. Он, как участник событий, прекрасно понимал, что «242» – абсолютно мертвая резолюция, а вместо устаревшей французской техники Америка начала поставки Израилю новейших F-4D. Союз ответил встречными поставками новых модификаций МиГов и Су, кроме того, на Ближний Восток пошли «три пальца смерти» в массовом количестве. Они скоро проявят себя. Мира на этой земле еще долго не будет. Некогда это была подмандатная территория Великобритании – Палестина. Арабы пришли сюда в 638 году новой эры и тринадцать веков владели этой землей, еще дольше этой землей владели филистимляне, в промежутке между ними эту землю захватывали протоеврейские племена, которые пришли с востока и владели этой землей примерно двести семь лет. Затем их покорили вначале ассирийцы, затем сюда пришли греки, римляне, а потом арабы.

Но эти самые протоевреи придумали классную сказку про Иисуса, соединив собственные религиозные взгляды с монотеизмом ассирийцев, в сказку поверили, и полились реки крови. За их Яхву дрались и продолжают драться миллионы людей. А потом они придумали еще одну религию, дескать, Вторая мировая война была предназначена для полного уничтожения евреев. Под эту сурдинку оторвали себе нехилые репарации в пользу евреев, но тут встал вопрос: счет предоставьте! Кому платить? Кто будет распределять эти весьма немаленькие суммы за то, что США прервали снабжение концентрационных лагерей в Германии? Понятно, что Ротшильды, но как обеспечить «несчастных» евреев? Их требуется где-то сконцентрировать, нашли никому тогда не нужную Палестину, которая по совместительству работала прародиной всех евреев. С какой стати, непонятно: они пришли с востока, а в их писаниях их выгнали из Египта, и они сорок лет скитались по пустыням. Видимо, заплутали, как в истории, так и в Палестине. В общем, вновь созданная ООН постановила, что восстанавливает государство Израиль, и не где-нибудь, а на подмандатной территории Палестина. Вот так на немецкие деньги и «возродилось» еврейское государство, которого, скорее всего, никогда и не было.

Арабские страны принципиально отвергли создание Израиля. По заявлениям арабских лидеров, план ООН нарушал права большинства населения Палестины, которое тогда состояло на шестьдесят семь процентов из неевреев. Они назвали предложенный ООН план катастрофой. Критике подвергались как размер, так и качество территории, выделенной для еврейского государства.

Резолюция ООН предоставляла большую часть земли (пятьдесят шесть процентов) под еврейское государство, хотя на тот момент евреи владели только семью процентами подмандатной территории. При этом на территории, которая отводилась под еврейское государство, находились сорок пять процентов арабов.

Под арабское государство ООН выделяло только сорок четыре процента земель, большая часть этой территории не была пригодна для земледелия, кроме Яффы. Согласно Юджину Бовису, еврейское руководство не принимало предыдущие планы раздела Палестины, так как считало, что им выделялось недостаточно территории.

Соседняя Сирия после распада Османской империи принадлежала Франции, они целый век правили на этой территории, но проиграв Гитлеру, оказались в положении полубеременности – их поимели и не женились. Под шумок британцы освободили их от Сирии, якобы чтобы Гитлер туда не вошел. Как до этого они освободили Францию от Суэцкого канала, а США соответственно от Панамского. Проиграв войну, Великобритания начала выполнять роль ежедневной прокладки между Западом и Востоком, подбрасывая миру все новые и новые проблемы. Вьетнам был французским Индокитаем – война! Алжир был колонией Франции – война! Ливия – тоже французская, и тоже война. Африка, в связи с распадом колониальной системы, полыхала в те годы вся. В этой всемирной бойне СССР принимал непосредственное участие, тратя свои миллиарды на поддержку весьма сомнительных Патрисов Лумумбов и полковников Мабуту. А тут еще и приближался 1969 год. Предыдущий, шестьдесят восьмой, запомнился целой серией катастроф, они, конечно, были не такими значительными, как, например, Ташкентское землетрясение. Но в жизни старшего сына произошли серьезные изменения.

Погиб в авиакатастрофе командир звена управления 5-х ЦК ПУАК майор Подбородько, дядя Валя. У него было три дочери, и он с огромным удовольствием занимался с сыном начальника, фактически заменив ему вечно отсутствующего отца. Его «Аннушка» по погоде попала в обледенение, потеряла высоту и столкнулась с горой. Из-за нелетной погоды весь экипаж погиб – замерзли на леднике возле сгоревшего самолета. А были живы. С переломами, травмами, но все трое замерзли. В Луговой упало три СУ-7БМУ, шесть гробов и «МиГ», еще два. Сняли начальника курсов, вместо него поставили отца исполняющим обязанности, даже зигзагами украсили, но назначили ненадолго. В июле шестьдесят восьмого он, с пятьюдесятью инструкторами ПУАК, оказался в Польше и ГДР, на проверке 39-й и 16-й воздушных армий. На самом деле – на усилении. Инструкторы на курсах были сильнейшими летчиками в СССР, и все с боевым опытом: дрались в Корее, в Алжире, во Вьетнаме и на Ближнем Востоке. Ими и усилили две армии перед вводом войск в Чехословакию. А зимой шестьдесят девятого новый приказ: создать Среднеазиатский военный округ, развернув в нем 17-ю воздушную армию. Из Германии отца перебрасывают в Алма-Ату замполетом армии. Отношения с Китаем обострились до такого уровня, что пришлось создавать два новых военных округа. Соответственно две сухопутные и две воздушные армии. Там, в Алма-Ате, старший сын стал парашютистом и летчиком, официально получив спортивные разряды по парашюту, вначале, а потом и по самолетному спорту. Теперь он крупнее отца на восемь сантиметров, пробился пушок над губой, после того как принес удостоверение летчика-спортсмена третьего разряда, отец подарил ему «счастливый шлемофон» – у него на левом наушнике след от немецкой пули. Прошла перед глазами и пробила резину.

Само собой, тут и первая любовь подоспела. Ее звали Галя Власова. Сидела на соседней парте, высокая худощавая блондинка с шикарными волосами, затем сама пересела к нему, так как хромала по математике и физике. Мечтала быть художником и модельером. Ее мать шила, а она придумывала модели платьев. Их посадили вместе, чтобы он помог ей по нескольким предметам. Целоваться постоянно мешал ее младший брат. Вместе пошли в аэроклуб, в парашютный кружок, сделали первый прыжок в один день, а через две недели самолет ее отца попал в инерциальное вращение, и им дали команду катапультироваться. «Мигарик» откапывали несколько дней, воткнулся в болотистый берег озера. И пилот, и курсант погибли – не хватило высоты. Ан-12 тогда не называли «черным тюльпаном». Под звуки оружейного салюта два цинковых гроба погрузили в два «Ана», один полетел во Вьетнам, второй, вместе с Галкой, Митькой и тетей Наташей, улетел в Энгельс. Летчиков тогда хоронили на родине, а не в полках. Старались, чтобы вдов в полках не оставалось. Из всех только одна Пилипчук, завуч школы, вдовствовала, но из полка не уехала – ее муж не вернулся из боевого вылета во Вьетнаме. Могилы у него не было.

С Галкой продолжалась переписка, хотя жили теперь вдалеке друг от друга, но письма приходили часто. Она теперь жила и училась на Волге, откуда были родом ее мать и отец.

В 1972 году старший произнес:

– Я, гражданин Советского Союза, вступая в ряды Вооруженных Сил…

Это произошло на Мамаевом кургане осенью семьдесят второго. Ему еще нет семнадцати, он курсант первого курса Качинского авиационного. На присягу приехали мать и старшая сестра, отцу было некогда. Рота находилась на втором этаже четырехэтажного здания из белого кирпича, окна выходили на Крутоовражную улицу. Напротив – желтое двухэтажное здание штаба, плац, который приходилось мести и разгребать от снега курсантам первого курса. Шагистика, теоретический курс, скука, потому как все это уже проходил и имел самостоятельные полеты на Л-29, УТИ-15 и МиГ-21-ути, но программа общая для всех, и не у всех были такие возможности. Приходилось отдуваться за остальных в нарядах. Тех, кто теоретическую часть знал лучше, чаще ставили в наряды, чем слабаков. Если бы не появившаяся Галка, то скорее всего, первого курса он бы не пережил, ибо совсем не так представлял себе обучение в знаменитом училище. У Гали была машина, доставшаяся ей от отца, старая «двадцать первая» «Волга» престижного черного цвета, а триста километров для влюбленных не расстояние. Она училась и работала на парашютном заводе, правда, мать ее не хотела, чтобы она выходила за летчика. Смерть Павла Ивановича так повлияла, но Галка была упряма. Она сама его нашла на танцах в училище. Сам Сергей в Энгельс не заезжал, не по дороге было. Экзамены и ШМБ (школу молодого бойца) сдавали в Котельниково в лагере, и до присяги находились там. На присягу Галина не приезжала, но в первые же выходные, в субботу, 23 сентября, чьи-то руки закрыли ему глаза в клубе. Эти руки он помнил. Галина была на полгода старше его, ей уже семнадцать с хвостиком. Она немного изменилась, повзрослела, учится в Саратове, а работает в Энгельсе, на другом берегу Волги. В общем, с первой же новой встречи стало понятно, что Галина для себя уже все давно решила. Она стала еще красивее, чем была, и в первый же вечер сказала, что очень ждала этой встречи. И хотя в планах у Сергея Галины не значилось – время подстерло и притупило чувства, ее присутствие и настроение обрадовали его. Деваться некуда, да и красивая она. Ребята из роты сразу это подметили, а он был самым младшим из всех – рано пошел в школу и рано ее закончил. Плюс не самый веселый первый курс. А так появилась еще одна цель не получать дополнительных нарядов и регулярно выходить в увольнения. В общем, все сложилось само собой: и учеба, и служба, и Галинка. На праздники она вывезла его к себе домой. Там тетя Наташа и сказала, что не хочет дочери такой судьбы. После смерти мужа она места себе не находит. Она еще довольно молода, но вдова и двое детей – кто такую возьмет? Да, двухкомнатную квартиру она получила, и есть два дома в Энгельсе, где живут ее мать, без отца – погиб на фронте, и родители Павла Ивановича.

На смотрины собрались все. Митька в седьмом классе, весь какой-то зажатый, сильно изменился после смерти отца. Да и вырос. С остальными людьми Сергей знаком не был, а его форма настроила женщин на слезы. Было видно, что Павла Ивановича здесь любили.

Вечером побродили вдвоем по берегу Волги, и Галина показала завод, на котором она работает. Существовала и маленькая «запятая» – его возраст. Галина считала его взрослым и сильным, но ему было только шестнадцать лет, семнадцать исполнится через полтора месяца.

Постелили им в разных комнатах, Сергей спал в комнате с братом, а Галина с матерью. Наталья Михайловна еще надеялась, что у дочки не хватит терпения ждать два года. Она ошибалась. Уже на Новый год Галина нашла место и время, чтобы они стали близки.

– Я не хочу ничего ждать, я в тебя влюбилась, еще когда ты с Людкой Чагиной дружил. Как я тебя ревновала! А все Виктор Васильевич решил, когда посадил нас вместе и попросил тебя мне помочь. Вот только это я ему подсказала эту идею. Я спать никогда не уходила, пока не увижу, что у тебя в комнате свет погас.

Их дом был через дорогу в Луговой. И несколько раз Сергей замечал, что в его окна кто-то смотрит оттуда. Но сейчас, после близости, тем более что у обоих это был первый опыт таких отношений, Галина смелость и настойчивость уже не казались чем-то пугающим. По телу разливалась истома, чуть вспотевшее тело Галины казалось таким нежным и желанным, что они еще несколько раз повторили этот опыт, прежде чем уснули. Впрочем, Галина не слишком рисковала, политотделы в ВВС всегда были на женской стороне. Они же могли и дать разрешение на брак по обстоятельствам, но с Галей они решили, что требуется обоим закончить учебу, прежде чем они заведут ребенка. Первый опыт завершился без последствий, а в дальнейшем уже существовала договоренность о том, что с ребенком надо подождать. Галя училась на конструкторском факультете, она решила стать конструктором парашютов. По характеру Галина хорошо подходила Сергею: достаточно самостоятельная, целеустремленная девушка, прекрасно понимающая, что впереди у нее будут не только радостные и светлые дни. Пример матери был у нее перед глазами. Скорее всего, именно мать, подогревала ее чувства во время этой разлуки. Слишком часто она упоминала, что они не пара, совсем не пара. А они были счастливы своим чувствам и с нетерпением ждали новых встреч. Летом в отпуск они поехали вместе к его родителям. Отец хмыкнул, он считал, что не стоило так торопиться с выбором невесты, матери Галина нравилась, еще когда та у нее училась. Так что смотрины прошли удачно, но спать вместе им не позволили, выручила дача, на которую они удрали ото всех. Через два месяца после отпуска Галя сказала, что они уже не одни. Пришлось идти в политотдел и получать разрешение на регистрацию брака. Не самая приятная процедура, но куда денешься. Впрочем, ЗАГС Дзержинского района был привычен к таким перипетиям у курсантов. Частенько девушки решали вопрос с замужеством через залет и обращение к начпо. Здесь хотя бы такого не было. К начпо ходил сам Сергей, но со справкой от гинеколога.

С началом полетов переместились в Котельниково, Галинке стало менее удобно ездить и дальше, но она никогда не пропускала выходных. И лишь на последних месяцах они поменялись ролями. Теперь машина стояла на аэродроме, и, получив увольнение, старший сержант спешил в Энгельс. Бабушка Галины съехалась с матерью, и молодые жили в небольшом уютном доме на берегу Волги. Улица так и называлась: Берег Волги. В четырех километрах от этого дома находился один из самых больших аэродромов СССР.

Курсантской зарплаты, естественно, не хватало, поэтому родители подбрасывали немного «на бензин», тем более что тот подорожал, как назло. Отец с матерью опять живут в Египте, где прошло освобождение Синайского полуострова. А дядька Вовка застрял в Сирии. Сергей осваивал L-39C, на которые перешло обучение в училище. Небольшой, очень верткий и послушный самолетик. Вошел в сборную ВВС по пилотажу, и все свободное время проводил на аэродромах. После выигрыша чемпионата армий стран Варшавского договора в Софии стал мастером спорта по высшему пилотажу на реактивных самолетах. Галинка родила Сергея Сергеевича и продолжала учиться и работать в Энгельсе. Учеба давалась обоим легко, сыном в основном занимались бабушки и прабабушки, потому что Галина увлеклась конструированием планирующих оболочек – парашютов ПО-9 и ПО-10, и тоже пропадала в качестве помощника главного конструктора Калабуховой на сборах и прыжках, как и муж, обучая эти капризные оболочки летать и раскрываться.

Недавно закончившаяся поражением американцев война во Вьетнаме, где было сбито огромное число самолетов и вертолетов противника, плюс успех на Синае спровоцировали американцев на создание новых машин F-15 «Игл» и F-16 «Фалькон». Обе совершили первый полет в семьдесят четвертом году. Это были уже самолеты четвертого поколения, американцы не строили машины третьего. Курсантов Качи еще в училище пересадили на МиГ-21бис и одну эскадрилью – на МиГ-23М. В дальнейшем планировался полный переход на МиГ-23. Сергею не повезло: его направили в третью эскадрилью, несмотря на то обстоятельство, что самолет МиГ-21 был у него хорошо освоен и на нем он уже выступал за сборную ВВС. «Двадцать первый» был гораздо более надежен, чем «зубастик», маневреннее и, главное, более распространен в те годы в ВВС. Капризное оборудование МиГ-23, частые аварии и летные происшествия веером тащились за «двадцать третьим». Его в полках не любили, но начальство приказало, и пришлось отвечать «Есть!». Первый же полет закончился нажатием красной рукоятки катапульты – произошел помпаж двигателя из-за излишне резкого скольжения на скорости около 780 км/час. Высоты было мало, с ходу запустить двигатель на МиГ-23УБ не удалось, и инструктор приказал катапультироваться. Сам инструктор сделать этого не успел. Правда, Сергей сидел пассажиром, ошибся инструктор, но пришлось выслушать много чего хорошего и о себе, и о самолете, плюс дополнительно проходить ВЛК (врачебно-летную комиссию). На этот раз старушка с косой пришла не за ним. Галина узнала о случившемся только через три года, и не от него, а от бывшего сослуживца по училищу.

Училище он закончил имея освоенными три машины, получил свой третий класс и, так как был отличником, имел возможность выбирать округ, в котором будет служить. Вся комиссия с удивлением услышала, что он выбрал Приволжский военный округ. Никто в училище не знал, что генерал-лейтенант Бобровский уже предложил ему место в 4-м ЦВИПП имени Чкалова. И главное, этого он сам добился, активно выступая за сборную ВВС, а не «папа похлопотал». Для него это было принципиально, уж слишком многие в училище приписывали его успехи служебному положению отца. Отец продолжал служить и летать, несмотря на то что ему было уже под шестьдесят, ВЛК проходил со второй реактивной, без ограничений.

Все втроем двинулись на машине в сторону Алма-Аты через всю Среднюю Азию. Хотелось показать все подросшему малышу, которым приходилось заниматься лишь урывками. Маловат он еще, конечно, но может быть, хоть что-нибудь запомнит.

Город сильно изменился, мало того что построено много новых зданий, новая площадь и новый дом правительства, изменился архитектурный стиль. Особенно потряс магазин «Мухит», оказалось, что у степного народа есть слово «океан». Огромное число вывесок по-казахски, чего ранее никогда не было. Алма-Атой Верный стал значительно позже, много позже своего основания. Это был русский город. Теперь у казахского народа проснулось самосознание. И дом правительства выполнен в виде нескольких юрт. Хоть в этом память народная не подвела.

Сидевший в Кремле тринадцатый год Брежнев уже перенес клиническую смерть, но официально власть находилась у него, а управляли совсем другие люди. Центр ослабел, и управление переместилось в республики, где пышным цветом расцвел откровенный национализм. Тогда еще никто не думал, что пройдет совсем немного времени, и эти «царьки» растащат нашу страну на кусочки. Наступал застой, резко постаревшее политбюро и командование армией и флотом не желало перемен, старалось законсервировать себя и свои привилегии. Очереди перед магазинами. Спецталоны. Куча машин с мигалками. И забиваемые «голоса» из Пекина и Мюнхена.

Все хуже складываются и международные дела: идет гражданская война в Камбодже, где при поддержке Китая к власти пришли «красные кхмеры», в Эфиопии – война против Сомали, с обоих сторон воюет поставленная практически бесплатно военная техника. Египет заговорил о недостаточной помощи со стороны Советского Союза, и президент Садат уже провозгласил идею переговоров с Израилем и США. В Анголе война между МПЛА и УНИТА, в Мозамбике – война, и все просят оружие, а денег за него не платят.

Вынужденно подняты цены на «товары не первой необходимости»: кофе, ковры, хрусталь, автомобили, бензин. Но цены на продукты питания оставались на уровне 1961 года, несмотря на высокую инфляцию, и из магазинов начинают исчезать продукты. Они перемещаются в забитые до отказа холодильники, а затем выбрасываются на помойку. Провернули с отцом не совсем законную сделку: обменялись машинами. Старая «Волга» продана по «рыночной цене», а новая «24–24» перепродана Сергею по государственной. По-другому не купить, надо стоять в очереди несколько лет. А такую «Волгу» – вообще не достать, ее выпускают только для госслужащих и милиции, у нее восемь цилиндров и 195-сильный двигатель. У отца две такие машины, одна оформлена на маму, которая хотела вначале получить права и водить, но потом отказалась от этой идеи. В общем, никуда не денешься, приходилось приспосабливаться к сложившейся системе. Отпуск закончился неожиданно быстро, и они двинулись в обратный путь. Оставив жену в Энгельсе, прибыл в Волгоград за направлением, предварительно позвонив в Липецк. Там подтвердили, что все выслано в управление округом, но тут система дала сбой. Вызов и запрос не совпадали по исходящим номерам, и четверо суток ушло на получение обыкновенной бумажки. Наконец, все улажено, погрузились в машину и приехали на улицу Горького в штаб в/ч 62632. И начались хождения по мукам! Кто-то перепутал данные. В общем, не ждали тут приезда семьи из трех человек, лейтенанту Андрееву предусматривалась койка в офицерском общежитии, а для его супруги и ребенка ни комнаты, ни квартиры нет. Военный городок переполнен новым набором на переподготовку. Ищите квартиру сами. Невероятно добрый начальник штаба сразу порекомендовал двигаться через парк в сторону Каменного лога и спросить там у старушек, кто сдает квартиру или комнату.

– А сам в общаге поживешь!

Классика жанра! Квартиру или дом в незнакомом городе фиг найдешь. Вместо следования в указанном направлении Сергей зашел в Центр и поинтересовался у адъютанта, на месте ли командующий центром. Быка надо брать за рога сразу, не отходя от кассы, и ковать железо, пока оно горячо. Тем более что повод был: официально прибыл на новое место службы, по предписанию. А семейное положение и наличие ребенка везде указывалось.

Андриан Иванович обедал. Пришлось подождать. Наконец адъютант пригласил его в кабинет.

– Товарищ генерал-лейтенант! Лейтенант Андреев, представляюсь по случаю назначения младшим инструктором по технике пилотирования.

– А, Сергей, ну, здорово! Как отдохнул? Как там Петр Васильевич?

– Ну, так, малость побился, после госпиталя еще долечивается.

– Слышал, слышал! У него же носовая стойка не вышла?

– Да, на двадцать первом-ути, и правая задняя была заклинена.

– Хорошо, что живой, привет ему передавай. Как устроился?

– Никак, товарищ генерал, жене и ребенку селиться некуда.

– Как так, я же давал указания! Минуту!

Невероятно доброго начштаба Сергей увидел через несколько минут, и в руках тот держал направление на подселение в третий «дробный». Соседями оказались родственники начштаба. Не удалось расселить коммуналку.

Кроме начальника курсов пришлось представляться и командиру полка подполковнику Корешкову. Они были знакомы по сборной, Александр Андреевич руководил групповым пилотажем в ней, поэтому можно сказать, что именно он принимал решение о том, чтобы зеленого пацана приняли в Центр. В основном весь постоянный состав – настоящие зубры, и в линейных полках командовали звеньями и эскадрильями. Лейтенантов в полку было совсем немного. Поэтому на него несколько косились, впрочем, не слишком долго, и в открытую вражду это не переросло. Корешков назначил провозные и даты зачетов. Этот аэродром Сергей хорошо знал, так как часто бывал здесь со сборной, которая обычно базировалась на северной стоянке, поэтому зачеты были сданы с первого захода. На провозных использовался хорошо знакомый МиГ-23УБ, тоже проблем не возникло, а затем требовалось пройти обучение и сдать зачеты на инструктора. Сам пилотаж им был успешно сдан, затем обложился бумагами в классе и начал готовиться по новой программе. Такого огромного количества инструкций и рекомендаций он давно не видел. Запротоколировано все! Разобран каждый маневр, каждый его элемент, уточнены показания приборов. И все это требовалось досконально знать и довести до обучаемого. Попросил разрешения и поприсутствовал на занятиях у старших летчиков, которые будут принимать зачеты. Требовалось выяснить манеру преподавания каждого из них. Почти четыре месяца ушло на подготовку, лишь после этого началась сдача. В конце ноября, наконец, сдан последний зачет, и он получил группу из четырех человек, которых предстояло переучить с двадцать первого на двадцать третий МиГ, проверить их пилотажную подготовку по шести разным задачам на трех разных машинах. Пятнадцать часов на теорию по каждому самолету, а затем на полеты. Небольшая сложность поначалу была с его званием. Переучивать приходилось людей со стажем и большими звездами.

В связи с уже заметным отставанием в средствах обнаружения от вероятного противника, появлением у него новых средств ПВО, приходилось переучивать весь летный состав на новую, проверенную в боях в Сирии и на Синае тактику. Одним из элементов такой тактики был низковысотный полет в плотной группе с последующим разделением звена по вертикали. Полеты в плотной группе в линейных частях не практиковали. В основном работали парой, по старинке. Так «безопаснее» для командира полка, ведь Советский Союз – оплот мира и стабильности на Земле. Войны нет, ну, а бронепоезд на запасных путях может и постоять без пара и дров. Главное, выговора не получить и спокойно уйти на пенсию. Вот и приходилось сначала проверять индивидуальную технику пилотирования, а потом групповую с боевым применением. Заодно и самому учиться преподавать пилотирование. Наконец закончилось топтание на месте с самолетиками в руках. Весь каскад фигур обучаемые запомнили, и впервые Сергей занимает место во второй кабине в качестве инструктора. Маленький «Эл» послушно взлетел, сидящий впереди майор Булавин вошел в зону и запросил добро на пилотаж. Пилотирует плавно, машина его хорошо слушается, он ее не пережимает, стараясь точно выполнять фигуры. Но каскад построен таким образом, что при таком исполнении курсант выскочит из зоны. Сергей засек выход из зоны и нажал на СПУ:

– Вышли из зоны, пилотаж выполняете недостаточно слитно и с малыми перегрузками. Следуйте в точку А5, и повторить.

– Понял. Я – пятнадцатый, следую в точку А5 для повтора, – в голосе майора слышатся нотки недовольства. На этот раз он пытается задавить РУД и повышает обороты. Вообще пользуется РУДом неуверенно. Привык выполнять фигуры на ровном газу. И опять выскочил из зоны. Повторить. Зона довольно компактна, но у майора «первый класс» на груди. И третий раз каскад не получается.

– Следите за приборами и прочувствуйте весь каскад фигур.

Многократно отработанный клубок маневров, вход и выход из каждой фигуры требуется начинать и заканчивать на строго определенной скорости, поэтому РУД летает туда-сюда, где подтягивая машину, где, наоборот, сбрасывая скорость. И все это в очень ограниченном пространстве. Вывел машину из последней фигуры строго по линии на полигоне.

– Вам понятно?

– Понятно, но так я никогда не летал.

– Тогда займемся элементами, каждым в отдельности.

Успели отработать четыре фигуры, и пришлось идти на посадку по топливу. И так почти с каждым, лишь один из летчиков со второго раза выполнил весь пилотаж, немного промахнувшись на выводе. И все говорят, что либо давно, либо совсем никогда такие полеты не выполняли. А ведь это основные фигуры маневренного воздушного боя. Но программа и рассчитана на таких «чайников»: через двенадцать часов налета каскад отработан, и все пересаживаются с «Элки» на «МиГи».

В ответ на изумление Сергея, вечером, на докладе командиру эскадрильи о выполненных полетах, майор Макаров усмехнулся:

– Я тебе, по молодости лет, еще сильную группу подбросил, со слабачками сам вожусь.

В общем, уровень летной подготовки в линейных частях был чуть выше третьего разряда летчиков-пилотажников, но «класс» у всех высокий. Уж каким образом они умудрились его получить, сам черт не разберет. Армия потихоньку стала забывать, зачем она нужна. Главным критерием стала безопасность полетов. Некоторые никогда в составе звена и тем более эскадрильи не летали. В одиночку или парой с раздельным взлетом. Здесь же, в центре переучивания, их заставляли вспоминать давно забытые приемы и правила ведения войны.

Отношения в эскадрилье складывались хорошо, здесь еще играло на руку то обстоятельство, что Сергей ездил на аэродром на машине и подбирал опоздавших на автобус. А затем, уже по весне, все вместе выехали на шашлыки на Воронеж. Да и вообще эскадрилья была дружной, и, проверив, что лейтенант хорошо справляется со своей работой и действительно попал сюда не случайно и не по блату, его стали считать своим. Тот же Булавин, майор с «переучки», однажды спросил у командира эскадрильи, где он таких лейтенантов достает.

– Выращиваем, он здесь давно летает, чемпион вооруженных сил стран Варшавского договора. Летчик он сильный.

– Да, сильный, хоть и молодой.

Но вот квартирный вопрос первый год мучил здорово. Капитан Новосибцев был женат на дочери начштаба полка. Сам по себе типичный подкаблучник и приспособленец. Плюс малость «злоупотреблял». Он не из постоянного состава, приехал сюда на переучивание с северов, женился на дочке начальника и сумел с его помощью перевестись из Хатанги в Липецк. С летной работы на следующий год слетел, вначале из-за аварии, а потом и по медицине. Служил в строевом отделе. Леночка – маленького росточка пухленькая девица с большим «прилавком» – давно, со школьных времен, славилась наличием «слабого передка». В свое время не устояла перед кем-то, но «блудливой корове бог теляти не дает». В общем, детей у нее не было, а приключения на последние «девяносто» она искала постоянно. Вначале она решила устроить адюльтер, чтобы гордая Галина взбрыкнула и уехала, в этом случае лейтенанту Андрееву была бы единственная дорога – в общежитие. Сначала устроила громкое сопровождение каждой фрикции мужа, а стены в доме не отличались большой толщиной и шумоизоляцией. Пришлось перевесить на ту стену ковер и переставить кровать подальше. Затем стала частенько показываться полуобнаженной, замотанной одним полотенцем, которое постоянно у нее падало. В общем, провоцировала по полной. Вплоть до того, что высунулась из ванной на стук двери:

– А, Сереженька! Галки и Валентина нет, помой мне спинку, пожалуйста!

Пришлось окатить ее из душа холодной водой.

Галине все это надоело, а она девушка решительная, мастер спорта по парашюту, а чтобы комплекс за десятку открутить, требуются очень сильные мышцы, плюс в Луговой вместе с пацанами самбо занималась. В общем, прижала она стервочку в коридоре. Та, естественно, в политуправление и в женсовет. И слава богу! Начпо передвинул очередь, и квартиру расселили. Тем более что Галина работала в Центре, в АСС, и Сергей сдавал зачеты на инструктора и второй класс.

Квартиру получили сразу двухкомнатную, правда, в старом фонде, эти коттеджи еще немцы строили в двадцатые годы. Сам военный городок, за исключением нескольких новых зданий, построен ими, и аэродром тоже. Бетонку, конечно, стелили уже после войны, но все здания на аэродроме, кроме КДП, немецкие. Только начали строительство нового комплекса для летного состава. «Немецкие» коттеджи, правда, центрального отопления не имели, в прихожей стоял масляный котел, с помощью которого и отапливалась половина дома. Но в их квартире вместо масляного стоял водяной. Расширительный бак находился на чердаке, откуда был отвод «лишней» воды на улицу. Хорошо, что оба прошли через подобные городки и всю жизнь жили в таких «типовых проектах», но это же – отдельная двухкомнатная, «своя» квартира. Мебель, правда, казенная частично. Да и в городе с мебелью туговато. Записались на румынские гарнитуры – спальный и столовый. А вот немецкую кухню удалось купить у капитана Родимцева, который уезжал в ГСВГ. Он там себе лучше купит, а его гарнитур еще послужит делу защиты Родины. Так что начали обживаться, плюс у Галины родилась идея, что теперь можно озаботиться вторым ребенком – площадь позволяет. В августе съездили на море в Геленджик по путевке, очень неплохо отдохнули, помотавшись на машине по всему побережью. Побывали в Крыму, доехали до Батуми. Ну, а потом опять начались полеты, занятия, новый переменный состав.

Жизнь текла своим чередом, Галинка реализовала свою задумку, и тут в конце января семьдесят девятого на аэродром сел новенький Ил-76. Забросили туда свои шмотки, и две эскадрильи постоянного состава оказались в Ташкенте. Оттуда удалось позвонить домой. Всем приказано сфотографироваться, надевая одну и ту же рубашку, галстук и пиджак. На руках появились загранпаспорта, офицерские удостоверения остаются здесь. Пересчитали по головам пограничники, «Илок» зашумел двигателями, все летчики сидят в салоне в парашютах. Пока никто ничего не объясняет, но виза в паспорте – вьетнамская. Вьетнам в течение десяти дней разгромил в декабре-январе армию Пол-Пота. Китай жестко выступил в ООН, наши заветировали осуждение агрессии Вьетнама по отношению к соседней стране в Совете Безопасности.

Сели в Бамраули (военно-воздушная база в Индии недалеко от города Аллахабада). Прошли мимо плотного строя «Ягуаров» в здание, где расположены классы постановки задач. Там их встречают два генерала. Один из них – отец Сергея. Второй – генерал-майор авиации Соколов Семен Никанорович. Он одновременно и летчик-разведчик, и один из руководителей ГРУ ГШ.

– Здравствуйте, товарищи. Нам с вами предстоит выполнить важное правительственное задание. Поэтому сейчас отдыхайте, и через час десять летим дальше.

Отец взял под руку подполковника Корешкова, и они втроем с Соколовым вышли из класса. А остальные остались, расположившись в удобных креслах. Лишь на выходе на посадку отец подошел и пожал руку.

– А ты каким образом здесь? Зеленый ведь еще. Впрочем, бог с тобой, матери ничего не говори. Она считает, что я в Улан-Уде, на заводе.

Через три с половиной часа сели на покрашенную в коричневый цвет бетонку аэродрома Хоа Лак под Ханоем. Самолетов не видно, несколько ангаров стоят с открытыми дверями, и там пусто, на самом краю приютилось несколько «Ми-восьмых». В одном из ангаров ряды скамеек, на которых густо сидят люди в голубоватых комбинезонах с красным знаменем и золотой звездой в районе сердца. Напротив – висит экран, под ним длинный стол и несколько плетеных кресел из бамбука. Двери ангара закрывают, и генерал Соколов начинает докладывать обстановку. Космическая разведка СССР обнаружила сосредоточение Народно-освободительной армии Китая на северных границах Вьетнама. Выполняя свой союзнический долг, Советский Союз окажет военную и военно-техническую помощь Вьетнамской народной армии. Дальше Соколов продемонстрировал вскрытые позиции китайцев, направляющиеся в сторону границы длиннейшие колонны военной техники. Все говорило о том, что Китай выполнит свою угрозу и попытается атаковать маленький Вьетнам.

Первого января 1979 года Китай установил дипломатические отношения с США, которые не устанавливались с момента создания КНР. Не будем забывать и апрельскую революцию в Афганистане, где к власти пришла партия НДПА, которая больше ориентировалась на СССР, чем предыдущее правительство. Индия была тоже не прочь повоевать с Китаем. Пакистан, наоборот, больше склонялся к дружбе с китайцами. Два года подряд Китай пытался надавить на Вьетнам, постепенно свертывая программы строительства и сотрудничества из-за принципиальной позиции компартии по поводу маоистов из Камбоджи. В декабре командование Гуанси-Чжуанским военным округом Китая принял Дэн Сяопин. Восьмого декабря 1978 года все приграничные округа Китая были приведены в полную боевую готовность, как на границе с СССР, так и на границе с Монголией. По состоянию на восьмое января семьдесят девятого, все части НОАК закончили перегруппировку и готовы к наступлению. На девятое февраля назначен Пленум ЦК КПК, на котором будет решаться вопрос о начале операции. Всего у границ Вьетнама сейчас находится группировка в шестьсот тысяч человек. В условиях зимы у Китая есть все возможности для нанесения сильного удара по Вьетнаму.

С целью предотвращения агрессии Советский Союз направил к берегам Вьетнама сильную флотскую группировку и готовится перебросить во Вьетнам самолеты МиГ-27К, для которых уже переброшены летчики-инструкторы. Базироваться они будут на авиабазе Ень Бай вместе с 931-м авиаполком и на авиабазе Нойбай вместе с 921-м авиаполком ВВС Вьетнама. Итого тридцать Су-7б, тридцать Су-17 и тридцать два МиГ-27К. Есть еще девяносто легких штурмовиков А-37 Сесна, но большая часть их базируется на юге, где борется с «красными кхмерами». Плюс девять Ил-28 в Хайфоне. Все, что есть.

У Сергея тут же возникло подозрение, будто генерал что-то недоговаривает. Во-первых, здесь все летчики на «Кайрах» не летали. Их только знакомили с ними, ну и зачеты сдали. «Кайр» в центре всего шесть штук. Но глядя, что остальные летчики сидят тихонько и слушают, он вылезать с вопросами не стал. Дождались окончания совещания, переоделись во вьетнамскую форму, их распределили по вертолетам и перебросили на места базирования. Сергей и его эскадрилья попали в Ень Бай. Отсюда до китайской границы сто тридцать восемь километров. Аэродром расположен на левом берегу Красной реки. На вооружении у вьетнамцев стоит Су-17М2Д. Наших самолетов по-прежнему нет, начальства нет, техников тоже нет. Из Ханоя приходят радиограммы, и люди по одному, иногда по двое, куда-то улетают на вертолетах. Ночью довольно прохладно, днем сыро. Девятого февраля стало известно, что Пленум ЦК КПК проголосовал за войну. И только тогда из Хайфона прилетело четыре машины, а следом за ними и техники для них. Две машины Миг-27К и две совершенно новые «эмки», но они хуже, чем «ка». Сергея беспокоило только то обстоятельство, что сам он «Кайрой» не пользовался. Только «на сухую». Впрочем, и Макаров, комэск, тоже на боевые на «двадцать седьмом» не летал. Сидели, учили обе модификации. А вылетов не давали. Машины растащили по капонирам и никому не показывали. Им выделили «почетные» места в четырех «противоатомных» укрытиях, а «сушки» вьетнамцев стояли в ряд на двух стоянках. Очень сильно напоминало сорок первый год.

Наконец, прилетел отец вместе с генералом армии Фанг Ти Таем. Дал радиообстановку, и выполнили три учебно-боевых вылета. На вопрос, в чем смысл нашего сидения здесь, ведь четырьмя машинами ни одной задачи не решить, тот улыбнулся:

– Ты забываешь, Сергей, что у товарища Тая победа над американцами за плечами, а противник куда более серьезный был. Все делается правильно, так как разведку воздушную китайцы не ведут. Сосредоточения авиации не наблюдается. Активность РЛС на нулях. Эта база прикрыта так, что сюда мышь не проскочит, не то что древние, как дерьмо мамонта, J-5 или 6. А начнешь суетиться, только себя раскроешь. В воздухе работу чужих локаторов слышал?

– Нет.

– Вот и успокойся. Навоюешься еще, а сейчас лучше, чтобы мы обошлись без вылетов.

Через семь суток после этого разговора Китай начал наступать на трех направлениях, в том числе и на город Лао Кай, который находился выше по течению реки Красной. Через три дня стало известно, что китайцы продвинулись на десять километров от границы и захватили Лао Кай. Но полк «сушек» сидел по погоде, и не было произведено ни одного вылета. Работали несколько АС-130, прилетавших из глубины Вьетнама, да один раз Макарова выпустили на радиоразведку. Китай тоже на этом участке авиацию не использовал. До пятого марта продолжалось наступление, китайцы, несмотря на огромный перевес в пехоте, смогли продвинуться еще на пять километров и встали. А затем покатились назад. Сергей совершил единственный вылет в составе пары уже под самый конец войны. Китайцы объявили о своем отходе за линию границы, и эта странная война завершилась.

Но не завершились приключения с «Кайрами»! Им подвесили три подвесных бака – центральный и два подкрыльевых, – и назначили групповой перелет в Аллахабад. Оказывается, эти машины предназначались для Индии, они закупили эти машины. Из-за надвигавшейся войны и было принято решение временно передать их Вьетнаму, но не использовать, по возможности. Пароход из Владивостока повернули на Хайфон, там выгрузили и собрали, техники шли на том же пароходе. Теперь предстоял перелет через весь Индокитай и Бенгальский залив. Почему отец и говорил, что мать считает, что он в Улан-Уде на заводе. Он от ВВС занимался этим контрактом и переучиванием летчиков в 5-м ЦК ПУАК. Когда стало понятно, что избежать войны во Вьетнаме невозможно, а воевать там особо нечем, то было принято решение направить машины туда. Теперь требовалось исполнить настоящий контракт.

Тщательно пересчитали запас топлива и километраж, ввели данные в ПрНК-23М, прицельно-навигационный комплекс, с бортовой цифровой ЭВМ, и вылетели двумя парами. Сергею досталась не «Кайра», а «Клен», и он шел ведомым во второй паре. «Эмка» она полегче, дешевле, у нее вместо «Кайры» стоит более дешевый «Клен-ПМ», который предназначался для истребителя четвертого поколения, а не для бомбардировщика. В отличие от «Кайры», «эмки» не могли бросать корректируемые авиабомбы КАБ-500, но обе машины были сделаны как основной доставщик тактического ядерного оружия. Именно поэтому индусы их и закупили. Они предназначались для создания ядерного щита Индии, так как ракеты тем производить в то время не разрешалось договором о нераспространении. В отличие от остальных «покупателей», эти – платили, валютой, а не сэвовским переводным рублем.

Ведущим был капитан Казарцев, с ним Сергей еще не летал. Низенький и толстенький Степан очень беспокоился перед перелетом. У него была «Кайра», с более старым навигационным комплексом, и сама более тяжелая, да еще топливо залили под самую завязку, а полоса коротковата для взлета такой тяжелой машины. К тому же требовалось отрываться под строго определенным углом, основной недостаток МиГ-23 – малые углы отрыва – свободно перекочевал на «двадцать седьмой»: самолет-то в целом один, состав вооружения другой. Кстати, и заводские названия у них одинаковые, и на цифру «23», а не «27».

Проскользнув по-над самыми пальмами, обе машины пошли в набор. Красная река протекает здесь в долине между двумя хребтами. Она и вправду красная, цвет воды такой из-за смываемого грунта, здесь красноземы. Река промелькнула под корпусом машины, и ведущий заложил первый вираж. Стараясь не попасть в его спутную струю, Сергей сманеврировал и пристроился чуть ниже ведущего. Тот уже набрал скорость и отключил форсаж, чтобы не жечь лишнее топливо. Диспетчер дал 245 и потолок 12 000. Маршрут – ломаная линия, приходится обходить страны, которые не предоставили воздушного коридора. В одном месте маршрут пролегал всего в сорока километрах от Китая. Нельзя входить и в воздушное пространство Бангладеш. Внизу сплошная облачность, лишь иногда мелькает в просветах тропический лес. Степан на связь выходит редко. Сергей определился по «Лорану», место совпадает, все в порядке. Ведущий немного покачал крыльями и подвернул на курс 270, так и пойдем до самого океана. Где-то впереди идет первая пара, иногда кажется, что виден их инверсионный след. Скорость 880 км/час, под крылом уже территория Бирмы. Они якобы строят социализм, но какой-то странный. И не наш, и не китайский, и даже не албанский, но ни во что не вмешиваются и дружат со всеми. Коридор предоставили свободно, и никакой активности ПВО не наблюдается. А вот в Бенгальском заливе маневрирует авианосная группировка американцев. Здесь парой заинтересовались, слева подошло два «Фантома», помахали друг другу ладошками. На киле у нас уже нанесены знаки индийских ВВС, поэтому американцы не пристают. Довернули на север, легли на курс 290, ведущий предупредил, что убавляет скорость, у него расход выше расчетного. Это плохо, если не сказать более. Маршрут предельный. Он связался с Аллахабадом, и хорошо знакомый голос генерала Андреева отменил его решение, приказал сбросить крыльевые ПТБ, изменить угол стреловидности и тянуть до базы. Пару разделили. Ведущий пошел вперед, а Сергей остался на маршруте. У него с расходом было все в порядке. Через некоторое время Казарцеву дали посадку в Панч-Махали, так как после сброса подвесных расход топлива по приборам еще возрос. Степан приземлился на восточном побережье Индии. Топлива на борту было битком, барахлили приборы и показывали день рождения его бабушки, а не остаток топлива. В Панч-Махали выехали инженеры с завода, и через несколько дней машина приземлилась в Аллахабаде. Заводской брак исправили.

После приемки всех тридцати двух машин, измученных жарой летчиков наконец вывезли в Ташкент. По прилете домой выяснилось, что там никого нет! Галина уехала в Энгельс рожать и увезла с собой Сережку. Воду из отопительной системы она слила плохо, часть труб прихватило морозом. Два дня пришлось возиться с печкой и трубами.

Несмотря на то что командировка получилась пустой и совершенно дурацкой, Сергей был очень доволен случившимся. Здесь, как в спорте, главное не результат, а участие. Результат начнут требовать позже, но в обойму он попал, и теперь подобные поездки станут постоянными. Да и к рождению ребенка сумел заработать «чеки». Их, правда, отоварить можно только в Москве и Ленинграде, в Липецке «Березок» нет, но ради этого стоит сгонять в Москву. Написал телеграмму в Энгельс, что вернулся, ему сообщили, что у него родился второй сын. Но увидел он его только на майские праздники, раньше из полка было не вырваться. К Первомаю зачитали приказ о присвоении звания старший лейтенант и о переводе на должность старшего инструктора и старшего летчика вместо уезжавшего в длительную командировку капитана Казарцева. Степану никто особо не завидовал, место совершенно дурацкое – Ангола.

Звено подключили к войсковым испытаниям МиГ-27К, пришлось Сергею временно стать истребителем-бомбардировщиком.

Проведена модернизация всего бортового комплекса вооружений, и требовалось написать наставления по переучиванию. Поэтому летали и писали очень много. Особенно по ракетам «Ха» пяти типов и их двенадцати модификациям, исписали кучу бумаги, прикладывали бумажки самописцев, понаехала куча «специалистов», при этом генерал Бобровский категорически запретил что-либо говорить им до завершения программы испытаний. Сергей не совсем понимал, зачем так настраивать против себя людей, которым как манна небесная нужны были данные испытаний, чтобы довести изделия до ума, но приказ есть приказ: между ведомствами существовала конкуренция, и не всегда здоровая. В самом конце года стало известно, что наши войска введены в Афганистан, и через два дня после ввода зачем-то свергли президента, который их и пригласил. Судя по отзывам тех людей, которые непосредственно занимались этой работой, после того, как Китай заявил о выходе из договора о дружбе, сотрудничестве и военной взаимопомощи с СССР, он начал активно заниматься президентом Афганистана. Началось строительство рокадной дороги из Тибета в Афганистан. Стремительно менявшаяся ориентация Амина на сотрудничество с Китаем предопределила его участь. Он был убит во время штурма офицером КГБ, исполнявшим роль его доктора. Одиннадцатого января 1980 года министр обороны СССР Дмитрий Устинов издал директиву о привлечении частей ВВС Туркестанского и Среднеазиатского округов для обеспечения воздушного прикрытия рейдов разведподразделений СА в северной части Афганистана. ВВС СССР официально вступили в войну.

Но эти события разворачивались далеко на юге и не сильно пока волновали как советское общество, так и командование Центра. Поток переменного состава сильно сократился, армия перевооружилась и переучилась. Можно было заняться новыми машинами. В центр пришла документация на опытный образец самолета четвертого поколения. Это снова «МиГ», только теперь «двадцать девятый». Их пришло всего две штуки, затем поставки прекратились, вместо них стали поступать модифицированные МиГ-25ПД, которые срочно принимались на вооружение, так как некто Беленко в 1976 году перелетел в Японию, и американцы покопались в основном перехватчике ПВО СССР. Промышленности предстояло поменять все «двадцать пятые», работы по МиГ-29 свернули, и все силы бросили на МиГ-25ПД и перспективный МиГ-25ПМ, будущий МиГ-31. Звено попеременно принимало участие в войсковых испытаниях МиГ-27к и МиГ-25. Такая постановка создавала определенные сложности, машины принципиально разные, и совершенно разные задачи, но командование решило, что получит много информации для организации срочного переучивания в полках, так как времени на проведение обычного переучивания не было. Освоение новых модификаций было решено спустить в строевые части. Сказывались ухудшение экономических показателей страны и весьма многочисленные конфликты, которые съедали бюджет со скоростью тли или саранчи. Дело было не в помощи несостоявшимся режимам, а в политике США, которые пытались нанести максимальный урон СССР где бы то ни было. Сорвали первую в истории СССР Олимпиаду, которую проводили в Москве и Ленинграде. А еще умер Высоцкий.

В конце сентября, сразу после отпуска, вызвали в Москву в политуправление ВВС и сообщили, что его кандидатура отобрана для командировки в Дамаск. Требовалось решить вопрос о том, кто присмотрит за сыновьями. Право выезжать всей семьей имели только дипломаты. Теперь все зависело от того, кто из двух бабушек и трех прабабушек согласится взять на себя это беспокойное хозяйство. Одна бабушка проживала в Дели и вряд ли бы смогла чем-нибудь помочь. У еще одной на шее сидела Ольга, дочка дядьки Вовки и Нины, так что кланяться пришлось энгельским бабушкам. Наталья Михайловна немного поплакала, затем подписала нужные бумажки. Галина тоже поедет в командировку в Сирию.

И вот все бумажные дела улажены, аэропорт «Шереметьево-2» распахнул стеклянные двери перед одетым в штатское Сергеем, который тащил большие и тяжелые чемоданы, и громко цокали по керамическим плиткам высокие каблуки Галинки, которая тоже перла две громадные сумки. Аэропорт закончили строить перед Олимпиадой, теперь предстояло пройти паспортный контроль и таможню. Рейс на Дамаск отправляется в 16:30. Провожающих не видно, бабушек оставили в Энгельсе, но что это? Несколько женских фигурок усиленно машут руками, и им! Галка не могла отказать себе в удовольствии и не похвастаться перед школьными подругами, что она с мужем едет в Сирию. Людка Чагина, теперь у нее другая фамилия, располнела и стала очень похожа на свою мать, тетю Любу, начальницу летной столовой в Луговой, которая славилась размером своего бюста. Ленка Шабалина, раньше всех в классе выскочившая замуж, и Лидочка Светлова, так до сих пор и Светлова, кто ж ее замуж возьмет! Хотя самая светлая голова в классе. Визги, поцелуи, все рассматривают прикид из «Березки» и неуклюжий казенный костюм Сергея. Девочки знают и его должность, и новое звание – капитан. Измазали Сергея помадой, разревелись, по делу или нет – непонятно. Галке хотелось похвастаться, а собрать всех летом в Геленджике не удалось – путевки туда продаются с большим скрипом. И за билетами огромный хвост. А машина, как у них, есть не у всех.

Краса и гордость «Аэрофлота» Ил-62 взревел двигателями, и чета Андреевых пронеслась над Москвой. Стюардесса в синем форменном жилетике предложила карамель «Взлетную», минеральную воду и напитки. Их сосед по ряду усиленно потреблял напитки, а непьющий Сергей подозрительно косился на него.

– Че уставился? Вояка, што ли? А я – гидростроитель! После вас – одни обломки, а мы плотину и ГЭС строим.

Обосрал! Со смаком! Сергей улыбнулся и протянул ему руку:

– Сергей, капитан Андреев, ВВС.

– Леха, инженер Иванов, строитель в Эр-Ракке, вторую очередь Аль-Асад на Евфрате строю. Давай! Там ее не продают. Мусульмане!

Алексей умудрился протащить в салон пару бутылок водки, поэтому потреблял все четыре часа полета, разводя это дело «Швепсом», и называл эту гадость коктейлем. Лишь когда самолет разворачивался над морем для захода на посадку, пьяненький Алексей ткнул пальцем в стекло:

– Смотри, капитан, по твою душу прилетел!

В трехстах метрах по левому борту висел F-16 с шестиугольной голубой звездой на обтекателе антенны.

– Всегда так встречают. Врежь им, капитан! Дважды строительство бомбили. Забабахались технику списывать!

Заход на посадку выполняли от Бейрута, там идет гражданская война, у берегов Ливана болтается Шестой флот США и Средиземноморская эскадра СССР, которая имеет береговую базу в Тартусе. Через базу заход закрыт, поэтому гражданские самолеты выполняют его через территорию Ливана. Посадка в Дамаске только с северо-востока, так как юго-западный заход закрыт, там сидят израильтяне. F-16 отвалил от борта почти сразу после прохода побережья. Дальше начинается зона ПВО сирийских войск. Несмотря на то что на улице ноябрь и солнце уже село, в открытые двери севшего борта врывается душный и горячий воздух. Они с Галиной стоят на высоком трапе Ил-62, с которого медленно спускаются многочисленные пассажиры рейса. Внизу подъехал желтый автобус с белой полосой и большим полуприцепом. Такой же, как в Москве, но выкрашенный в другой цвет. На выходе стоит молодой человек с табличкой, на которой по-французски написана их фамилия. Крепкое рукопожатие, получение багажа и посадка в армейский уазик. Куда-то везут по темным, хотя и хорошо освещенным улицам Дамаска. Водитель буквально летит, скорость движения никто не ограничивает. Вокруг довольно много автомобилей, в основном такси. Много одинаковых голубых «жигулей» и такого же цвета «Пежо».

Несколько раз активно сигналит совсем молодой водитель, выполняя какие-то странные перестроения. В Липецке или в Москве уже бы дырку в правах заработал. Кончился старый город, началось шоссе с раздельным движением, затем по кругу на площади, и опять громкий звук клаксона перед закрытыми воротами. Те расходятся, и машина заскакивает в небольшой садик перед зданием. Довольно резко тормозит.

– Приехали! Проходите вон туда. Вещи оставьте в машине.

Вот это встреча! Дядя Володя собственной персоной! Много лет подряд они встречались только в отпусках. Он – помощник военного атташе в Сирии. Долго хлопали друг друга по бокам.

– Нина, Галочка, вы тут поболтайте и сообразите что-нибудь на стол, а мы на несколько минут.

Те послушно закивали. А Сергей с дядькой пошли куда-то в сторону от здания, возле которого и произошла встреча. «Какие люди!» – подумалось Сергею, когда он увидел худощавую фигуру генерал-лейтенанта Соколова, который командовал ими во Вьетнаме. Тот с каменным лицом выслушал доклад и только потом протянул руку для приветствия.

– Капитан, а где твое звено?

Сергей недоуменно уставился на него.

– Какое звено? Меня отправляли одного.

– Твою мать! Они что там думают, и чем?! Мне летчики нужны, а не помощники атташе, у нас потери. Машины хоть обещали прислать?

– Мне ничего об этом не известно. Документы оформляли в Москве и быстро. Никаких разговоров не было. «На месте, все на месте!»

– Я просил звено хотя бы на «Кайрах». В общем, так, капитан, базироваться будешь в Пальмире, задачи отработать как в аптеке. На тебе подготовка ударной эскадрильи. Приказ получишь на месте. Все, пока. Как отец?

– В Дели, давно связи не было.

– Ему хорошо! Нам бы так. Володя, я на узел связи, буду разбираться, что происходит. Обеспечь, пожалуйста, его отправку.

– Завтра, товарищ генерал, мы два года не виделись.

– Не понял?!

– Так это ж мой племянник.

– А! Хорошо, тогда завтра. В 34-й бригаде их уже ждут.

Девочки успели соорудить неплохой стол, ради их приезда из холодильника извлечены «бабушкины» пельмени, «Смирновская», соленые грибочки и другие вкусняшки. Они сидели в большой комнате на диване и рассматривали фотографии в ожидании мужей. Пригубив для приличия водку, Сергей внимательно слушал дядю, который рассказывал о ситуации в Сирии и Ливане. То, что не отражалось в прессе. Дела шли совсем не так, как представлялось в Москве. Во-первых, Израиль, оккупировав и присвоив себе Голанские высоты, теперь стремится закрепить юридически их статус. Для этого он поощрил движение фалангистов в Ливане и под предлогом борьбы с ООП ввел значительные силы на юг Ливана. Гражданская война в Ливане в основном спровоцирована израильской разведкой «Моссад». Цель – отвлечь сирийские войска от Голанских высот. Именно на Голанах лежит ключ ко всему узлу противоречий на Ближнем Востоке. Здесь, благодаря климату и большому наличию воды, можно расположить до полутора миллионов человек в благодатном климате. Изгнав более ста шестнадцати тысяч сирийцев с этих земель, Израиль расположил там тридцать три военизированных поселения, так называемых «кибуцев» и «мошавов». Это примерно пятнадцать – двадцать тысяч человек. По данным нашей разведки, в этом месяце парламент Израиля примет закон об аннексии этих земель, что может спровоцировать новую арабо-израильскую войну. Судя по сосредоточению войск на севере Израиля, скорее всего, этот удар будет нанесен по палестинским лагерям в Ливане. Но целью Израиля, естественно, служат вооруженные силы Сирии, которые плохо подготовлены к войне на территории соседнего государства. Сказывается то обстоятельство, что Сирия от Ливана отделена довольно высоким хребтом Антиливан, за которым есть еще один хребет – Ливан. Зона от побережья до хребта Ливан РЛС Сирии не просматривают. Ливан в современном состоянии не имеет развитой ПВО. Ситуация в самой Сирии тоже не блещет: израильтяне имеют мощную станцию радиоразведки на Голанских высотах, с которой могут видеть всю южную часть Сирии. И, в довершение всего неприятного, США поставили Израилю несколько палубных самолетов Е-2 «Хокай». К тому же здесь сосредоточен 6-й флот США, у которого тоже есть «Соколиный глаз», и не один. Плюс США и Израиль имеют общие каналы связи и боевого управления. Так что придется действовать в очень серьезной обстановке. Радует только один факт: Москвой обещано, что действовать Сирия будет не одна. Черноморский флот и тамошние пароходства готовятся в случае чего перебросить в Ливан и Сирию необходимое количество войск и вооружений. Свежо предание, но в свете событий на территории Афганистана, есть надежда, что обещания будут выполнены. А теперь требуется подготовить четыре ударные эскадрильи, способные выполнить сложнейшую задачу в условиях горно-пустынной местности, в условиях превосходства авиации противника, как в количественном отношении, так и в качественном.

Посидеть вчетвером долго не удалось: на хвост свалился Соколов, вернувшийся из узла связи с последними новостями. Жил он в квартире напротив, без жены, а запах пельменей такой вкусный! Он еще не отошел от разговора с Москвой, и ему просто хотелось надраться до поросячьего визга. Захватив с собой большую бутылку «Смирновки-21» из дьюти-фри, он заглянул на огонек. Тетя Нина засуетилась на кухне, отправляя в кипяток очередную порцию домашних пельменей. Генерал познакомился с Галиной, узнал, что она потомственная летчица и парашютистка, так что без дела скучать не будет. А потом перешел к делам нашим тяжким. В общем, в Москве не верят, что удастся противостоять Израилю, но просят продержаться хотя бы неделю, чтобы успеть перебросить войска. При этом отказали в поставках А-50 и Ил-20. Максимум могут посадить в Аль-Валиде пару стареньких Ту-126, от которых толку как от козла молока.

– Я, конечно, отказываться не стал, какое-никакое, но прикрытие. Однако большего из них не вытрясти. Пока. Все на бога надеются, не понимают, что бить надо, сжав руку в кулак, а не пальцами врастопырку. Им, из Москвы, видите ли, виднее. По поводу «кайр», их не будет, придет одна, для переучивания, все остальное МиГ-23БН.

«И на таком старье, 1974 года выпуска, придется действовать!» – подумал Сергей. Он недовольно повел плечами, что не ускользнуло от начальника.

– Не беспокойся, в 34-й бригаде очень хорошие и опытные летчики, а насчет машин – будем еще говорить с Москвой, постараюсь убедить Кутахова изменить мнение. Пал Степаныч найдет способ помочь, даже если придется действовать против мнения ЦК. Пока он считает, что имеющихся Су-22М достаточно для отражения агрессии.

– Эта модификация практически не имеет возможности наносить низковысотные удары. И управляемого оружия практически не имеет, – ответил капитан.

– Да дело как раз именно в этом. Не хотят в ЦК поставлять сюда «Хашки». Дескать, сто процентов, что все окажется в Израиле. Не могут простить Асаду, что вместо Ми-24 закупил «Газели».

Пьянка продолжалась до глубокой ночи, затем удалось немного поспать. Утром их разбудил в шесть утра голос из репродуктора с минарета, который читал суры из Корана. Теперь этот звук будет преследовать их всю командировку. Сирия не слишком религиозна, здесь светское государство, но мечетей и церквей полно. Здесь живут представители очень разных вероисповеданий, и пока живут мирно. Галина, со сна не поняв, что происходит, попросила выключить радио, а потом долго хохотала над собственной просьбой. В качестве будильника утренний намаз хорош! Пришлось встать и идти завтракать, тем более что хозяева тоже поднялись. Ольге, их дочери, в школу, и мать помогает ей туда собраться. Дядька с кем-то говорит по телефону на французском. Электрический кофейник продавливает пар через ароматный кофе. Маленькие округлые булочки и небольшие брикетики масла «Анкор», копченая говядина и дефицитная в СССР твердая колбаса с яичницей на завтрак. Утро военного дипломата из Страны Советов. Сели в тот же «газик», на котором приехали, но за рулем дядька Вовка. Говорит, что к местным способам езды надо привыкать, здесь немного другая манера вождения. Покрутившись по городу, подъехали к большой огражденной усадьбе. Сергей уже в форме, а не в костюме. На дядьке немного странного вида камуфлированный костюм, без погон.

– Тебя пригласили на завтрак в очень интересное место!

Куда они приехали, дядька не сказал. Он предъявил свое удостоверение щеголеватому офицеру-летчику, тот, улыбаясь и не проверяя документы, показал рукой на открывшуюся стальную дверь в воротах. Все втроем прошли туда и пошли вслед за офицером по тенистому, красиво ухоженному саду. Подошли к красивой беседке на берегу небольшого пруда, в котором плавали два белых и один черный лебедь. В беседке находился сервированный стол и стояла пара официантов. Больше никого не было. Владимир Ильич закурил, а Сергей с Галиной рассматривали очень красивых лебедей. На дорожке появилось три человека: два высоких военных и небольшого роста женщина, сильно напоминавшая мать Сергея. Такая же густая копна темных волос, стройная фигурка с большим бюстом. Один из военных был в летной форме, второй – национальный гвардеец. Сергей понял, куда его привезли: он узнал Хафеза Асада, портретами которого был увешан весь Дамаск. Второго человека он тоже видел на плакатах, но имени его не знал, здесь все написано арабской вязью. Коротко отдав честь, он встал по стойке смирно. Первым заговорил дядька Вовка по-французски:

– Как вы просили, позвольте представить: капитан Сергей Андреев и его жена Галина.

Неожиданно президент распахнул руки и обнял Сергея, затем поцеловал в обе щеки Галину.

– Базиль, майор аль Асад, – представился второй военный и протянул Сергею руку: – Приятно познакомиться, капитан, отец много рассказывал о своей учебе во Фрунзе!

Выговор у него чистейший, и Сергею стало немного неудобно за свой французский «с нижегородским акцентом», как говаривала бабушка. Жену Асада звали Анисой. У нее тоже великолепный выговор на французском и красивый тембр голоса. Второй завтрак длился довольно долго, а разговор крутился вокруг Фрунзе, Канта и Луговой. Было заметно, что президенту нравилось вспоминать тот период.

Расставаясь, старший Асад сказал по-русски:

– К сожалению, уже второе поколение русских летчиков воюет вместе с нами на нашей стороне, но мир в Сирии еще не наступил. Хочется надеяться, что с вашей помощью, Сергей, мир в нашей стране наконец наступит. Так, чтобы третьему поколению не пришлось вновь драться на этой земле.

«Его б слова да Богу в уши!» – подумал Сергей, но вслух высказался за кратчайший путь к победе.

Небольшой городок Пальмира практически музей под открытым небом. Строили его филистимляне – «пришедшие из-за моря». Судя по архитектуре, это были древние греки. Время почти стерло с лица земли этот город. Здесь же существовал и римский город. Он процветал много веков, пока не сменил хозяев. Сейчас это городок пять на десять километров максимум среди каменистой пустыни. На восточной окраине расположен довольно большой аэродром, который занимает 34-я бригада ВВС Сирии. Противоатомные укрытия из стандартных «советских» блоков. Обсыпка, покрашенная под песчаный грунт ВПП, желто-зеленые камуфлированные самолеты. Семью Андреевых поселили в очень уютном, по местным понятиям, домике, одной стороной смотрящем в бесконечные пески, второй упиравшемся в апельсиновый сад. Выделили две машины «Пежо», самому Сергею и Галине. Летчики в эскадрилье и опытные, и хорошо обученные. Приняли его хорошо. Все прекрасно разбираются в нашей форме и значках, поэтому уважительно отнеслись к знаку «Летчик-испытатель 1 класса». На занятиях слушают внимательно, старательно все записывают. Учились они в большинстве своем в Луговой и в Канте. Все говорят по-русски. Но времена изменились, и теперь все, чему учились там, приходится забыть, и действовать совсем в других порядках. Вместо пары – звено, а в некоторых случаях – тройка. Предельно малые высоты, плотные строи и стремительные отходы от цели на угле семьдесят два градуса. «БН» хорошо себя ведет на этих высотах, и это единственный способ оторваться от противника. И «Игл», и «Фалькон» на таких скоростях так низко не летают. Их трясет и затягивает в пикирование.

Через две недели Ан-22 доставили из Иркутска три новые машины: две «эмки» и «Кайру». «Кайра» в состав ВВС Сирии не передавалась. Официально считалось, что она проходит испытания для действий в этой климатической зоне. Машины пришлось тут же перекрашивать. «Утконосые» машины невольно привлекали к себе внимание. Но первым заданием для Сергея стало выполнение воздушной разведки на МиГ-25Р. Предстояло пройти вдоль линии разделения и по границе между Ливаном и Израилем. На машину навесили все пять АФА. Дождались хорошей погоды, и – на старт, внимание, марш!

Утянутый в высотнокомпенсирующий костюм, с гермошлемом под мышкой, он вышел из автобуса, как космонавт. В ангаре были открыты обе двери, перед этим ночью, во время спутникового «окна», машину перетащили из укрытия в ангар. Машина – чужая, на ней он еще не летал. И сразу на боевой. Принял доклад техника, из наших, готовили машину не сирийцы. Осмотрел, замечаний не было. Черканул в журнале и начал усаживаться. Запуск, прогрев и из ангара на старт. Разворот, тормоз, форсаж и в набор. СПО со ста метров высоты зафиксировал облучение чужим радаром, но полет продолжался. Ушел на двадцать тысяч, перевел машину в горизонтальный полет и разогнался до двух тысяч шестисот. Штурман наведения подтвердил вероятную атаку: четверка F-15 взлетела из Бейта. Идет в набор. Помешать они уже не могут, не успевают, будут ловить над морем. Четыре отворота, предварительно рассчитанных, и охотники израильтян уже сзади и ниже, много ниже, атаковать они не могут, хоть и идут на собственном максимале. Начались проблемы со связью. У них за «хокаем» спрятался постановщик помех: переделанный из пассажира 707-й Боинг. Сергей пока видел его, но помехи были сильными. Перехватить его не хватало радиуса. Попытался доложить на землю, связи не было, сплошные бульканья. Задание он выполнил, все снято, пора возвращаться. Максимальный режим сжирал топливо тоннами. Начал отворот вправо от преследователей. Коротко включил собственную станцию РЛС и малость припух: «Форрестол» выпустил еще одну «четверку». «Фы-14» поднялись уже на пятнадцать тысяч и шли на перехват. Суки! Очень грамотно заходят! Оставил включенной станцию, по дистанции она произведет захват раньше. У них «сперроу» или «фениксы», а его четыре К-33 под брюхом позволяют ударить раньше. Через несколько часов в Нью-Йорке начнется сессия Совбеза ООН, которая будет обсуждать аннексию Голанских высот. Евреи подготовили к ней подарок. Они загоняли Сергея под пуски ракет с американских F-14. А на дворе декабрь, и купаться совсем не тянуло. «Форрестол» прошел Вьетнам, поэтому первое, что пришло на ум, это позывной отца в шестьдесят шестом году: «Лен со лай секст секст тангоу».

– Форрестол, ай эм лен со лай секст секст тангоу!

– Лисн!

– Тарджет каптуред, донт пуш зе рэйдэр, ай ил лэнч.

– Айм андерстенд, Тангоу. Ноу праблем.

Его «Сапфир» действительно захватил и сопровождал одну из целей, локатор был новый, и у постановщика помех не было этой частоты. Четыре дальние и четыре средней дальности ракеты висели под фюзеляжем и под крыльями. Шансы были равны, а летающая лисица «Фоксбэт» или МиГ-25, тем более после его угона Беленко, являлся ужасом, преследующим американцев. Они прекратили набор, дав необходимые три минуты, чтобы сорвать перехват. Спустя двести секунд они пошли вновь в набор, израильтяне их дожали, но было поздно. Сергей прибавил скорости и ушел. Но садиться из-за этого пришлось сразу за Дамаском, на полосу в Консиенс, это у Ад-Думэйра. Форсаж сожрал последние резервные тонны топлива.

– Молоток! – удостоился он похвалы Соколова, после того как проявили пленки. Евреи подтягивали по меньшей мере три дивизии. Итого пять против двух сирийских. Утром стало известно, что Совбез признал незаконной аннексию Голанских высот. Истерия в Израиле еще больше усилилась. Ночью ВВС Иордании зафиксировали пролет низковысотной групповой цели в направлении Пальмиры. К ним летели гости. Здесь и пригодилась присланная «Кайра». Сергей взлетел и перехватил группу вертолетов противника. Подвешенные пушечные контейнеры СППУ-22-01 позволили сбить всех с одного захода. Еще ночью вылетели на место падения машин. Шесть Ми-8 и четыре «Газельки» сели у мест падения. Национальные гвардейцы оцепили район и искали уцелевших. Сергей довольно долго и пристально осматривал сгоревшие обломки машин. «Чопперы» были поражены довольно длинными очередями и начали гореть еще в воздухе. Довольно неприятный запах сгоревшего мяса, обугленные рюкзаки, развороченные магазины. И четыре странных ящичка, по одному в каждой машине. Вначале их было три. Все описали, сложили в Ми-8, и он улетел в Дамаск к Соколову. Четвертый ящик кто-то выбросил из вертушки заранее. Его Сергей обнаружил в стороне от машин. Ящик был закрыт на ключ. Корпус – металлический, не алюминий, скорее титан. Ключи от ящика нашлись в руке у одного из трупов. Его классифицировали как гражданского. Израильской формы на нем не было, но вооружен пистолетом и М-16 с укороченным прикладом и стволом. Эту модификацию американской винтовки никто не видел ранее. Таких трупов было четыре. Документов не было. Так как борт в Дамаск уже ушел, то Сергей решил оставить трофей себе. Три таких же ящичка Соколов получил. Замок оказался довольно серьезным, несмотря на маленькие размеры – секторный. Пришлось повозиться, так как обнаруженный ключ не подходил. Но техники нарезали «генерал» на станке, и замок открыли. Это было какое-то электронное устройство: мягкий экран, клавиатура, как у пишущей машинки, и небольшая плата непонятного назначения. Есть аккумулятор. Напряжение питание осталось неизвестным. Правда, через две недели после этого, уже в новом восемьдесят втором году, Сергей увидел у Соколова этот прибор работающим. Рассмотрел и блок питания: двадцать четыре вольта, один ампер. Это была электронно-вычислительная машина. Совсем маленькая и абсолютно не похожая на БЭСМ-6М или «Роботрон», но использовала похожие принципы. Подобные машины, типа «Z», впервые в мире были сделаны в Германии в конце тридцатых. У нас производились машины серии ЕС, но по сравнению с этими они были просто гигантами. Весил ящик около пяти килограммов, вместе с блоком питания. Включить его не удавалось, после запуска требовался пароль. Пришлось кланяться в ножки Сереге Хованскому, молодому бородатому старшему лейтенанту, начальнику узла связи. Ему кланяться было легко: потреблял все, что горит, поэтому через два дня пароль был снесен. Судя по всему, штучка эта предназначалась для агентов ЦРУ, одновременно служа и центром связи, и шифровальным блокнотом. На машине была обнаружена игрушка: «Авиасимулятор», поэтому Сергей резонно решил, что гэрэушникам и кагэбистам он эту игрушку не отдаст, им хватит тех трех, которые им уже достались. В конце концов, это он сбил четыре вертолета, и это его трофей. О последствиях такого решения он не сильно задумывался.

Продолжались занятия с сирийцами, постепенно удалось довести эскадрилью до необходимой кондиции. Сдали зачеты, продолжили отрабатывать слетанность и действия в группе. Эскадрильей командовал майор Халляк, почти десять лет летавший на этом типе самолетов. Свободное время Сергей тратил на то, чтобы освоить незнакомый прибор. Программа, с помощью которой прибор запускался, носила название «Apple ProDOS 16». Через того же Хованского удалось купить в Дамаске книжку по этой программе, мыканья и тыканья стали более целенаправленными. Выяснилось, что прибор имеет подключение к какому-то спутнику, но как это сделать, оставалось загадкой, разрешил которую вовсе не сам Сергей, а специалисты из КГБ. Та самая плата непонятного назначения, если к ней присоединить небольшую круглую полусферическую антенну, как это сделали специалисты, превращала прибор в спутниковый телефон. А тарелочка осталась в пустыне! Сергей видел ее, но подобрать не догадался. Пришлось снова лететь на место падения. Антенна была на месте. Заодно еще раз осмотрели все вокруг. Особо интересного ничего не обнаружили, кроме рюкзака. Он принадлежал американцу, и в нем было великое множество интереснейших вещей. К сожалению, почти все пришлось сдать Соколову. Кроме мышки к компьютеру. Этот прибор так назывался в руководстве по ProDOS 16.

Любопытство – вещь неистребимая, и почти сразу после прилета антенна была присоединена к машинке. Выползло меню, на нем несколько чего-то там и надпись по-английски, дескать, низкий уровень сигнала. Сергей покрутил в руках антенну и увидел, что эти «что-то там» – это сигнализаторы уровня. В результате манипуляций с антенной получил высокий уровень. Возникло меню «коннект», и он нажал на кнопку, подтверждая соединение. «Введите пароль». Твою мать, какой такой пароль? Начал искать на компьютере пароль, его нигде не было. Нашел какой-то отчет, и тут до него дошло, что подключается он к другому спутнику. Номер еще одного сигнала был написан в этом документе. Перенастроил антенну и попробовал соединиться. Есть коннект. Тут же начали всплывать новые и новые окна-сообщения. И он понял, что требуется высвистывать Соколова, иначе прижмут хвост так, что мало не покажется. Закрывая по очереди и сохраняя сообщения, наткнулся на написанное на латыни: PRIVET, DED! NAKONETCH TI V SETI! ZAMU4ILSYA ZHDAT. Ни фига не понял! Заинтересованно еще раз перечитал сообщение. Сверху была кнопка «ответить». Нажал на нее и написал: «Вы к кому обращаетесь?» Ответ пришел почти мгновенно: «К генерал-майору Сергею Петровичу Андрееву, моему деду, только он пока капитан и сейчас служит в Сирии».

Дети у него были, конечно, но внуки еще не рождались. Решил отключиться от спутника, требовалось малость подумать, что и как. Пока думал, пришло длиннейшее сообщение, написанное какой-то абракадаброй. Внизу шла приписка, что необходимо выделить все до первого пробела и заменить этим файл AUTOEXEC.BAT. Второй абзац требовалось сохранить как DOS16.SYS. Третий и четвертый позволят использовать русский язык и читать русскоязычные файлы.

Сначала попробовал все на дискетах. Система запускалась и работала. Заодно прочел то, что было написано абракадаброй, и тихонечко присел. Там была статья некоего Бабича, посвященная разгрому сирийской авиации в Ливанской войне. В том числе упоминалась и эскадрилья, которую он готовил.

«А вот с этим к Соколову идти нельзя! Он отвечает за боевую подготовку!» – тут же промелькнуло в голове у Сергея. Требовалось действовать аккуратнее. Несколько дней даже близко не подходил к машинке. Находка оказалась с большим сюрпризом. Съездил в Дамаск и заказал там принтер и большое количество дискет, выложив немаленькую сумму в сирийских фунтах. Статью Бабича еще раз перечитал, она несколько не соответствовала тому, что происходит сейчас в Сирии и в Ливане, какой-то душок присутствовал. Никакой математической модели из Союза не присылали, но может быть, это происходило до него? Про Бабича все выяснил: прилетал такой из академии имени Гагарина. Кафедрой тактики там заведует. Последнее время комиссий была целая прорва: все стремятся попасть в загранкомандировку. Чеки лишними не бывают. Беда была в том, что Бабич описывал действия истребителей, им действительно поступило шестнадцать истребителей МиГ-23-МС, и происходило их переучивание. Сергей приехал по другой программе: он переучивал истребителей-бомбардировщиков. Этих поставлено еще четырнадцать штук, называются «БН». Ни два, ни полтора. Еще не «двадцать седьмой», но уже и не «двадцать третий». РЛС нет. Вместо нее стоит лазерный дальномер и оптическая головка С-17ВГ, позволяющая фиксировать и стрелять по «горячим целям». Сам самолет получил название «Крокодил Гена» – по известному герою популярного мультфильма. Это из-за подрезанного носа. Мордатый, с выступами в виде зуба на крыльях. И, кстати, с очень неплохой маневренностью! Допускал перегрузку в 8,5g на дозвуковой скорости. При этом имел разгонные характеристики высококлассного истребителя, превосходил все истребители НАТО по этому показателю. Но по статье, им предстояло действовать в радиолокационной тени. Дело было в том, что граница Сирии и Ливана – это гористая пустыня, отроги хребта Антиливан, где никто не живет. Решив сыграть на этом, Сергей отправился в Дамаск.

Соколов внимательно его выслушал.

– Ты прав, Сергей, в долине Бекаа требуется установить локаторы. Но их нет. Есть шесть дивизионов новых ЗРК, но они не могут быть включены в ПВО страны. Это войсковые дивизионы.

– Это нонсенс, Семен Никанорович. Кончится это тем, что меня и моих ребят пошлют туда, где некому будет указать цели. И, главное, за «хокайем» висят «семьсот седьмые», которые ставят помехи. Как по РЛС, так и по связи. У меня связи не было. Их требуется достать прежде, чем взлетят наши самолеты. «МиГ двадцать пятые» для этого есть.

– Я авиацией Сирии не командую. Что ты ко мне пристал?

– Тащ генерал! Если мы просрем все здесь, «МиГи» покупать никто не будет. Объясните это в ЦК или командующему. Любые войны выигрывает экономика. Что там Леонид Ильич говорил? «Экономика должна быть экономной»? Сыграйте на этом.

– Да пошел ты, без тебя понимаю! Что там с низковысотным бомбометанием?

– Отрабатываем. С колоннами тяжело получается. Приходится растягиваться. Противник успеет включить в дело малокалиберную артиллерию.

– Ищи способ! Ладно, молодец, что приехал!

Поговорили. Будет ли от этого толк? Черт его знает! Генералы к капитанам не слишком прислушиваются. Хотя Соколов – летчик-разведчик, и ГСС он в сорок первом получил. Хочется надеяться. Приехал домой, Галка приготовила ужин, но смотрит настороженно:

– Сереженька, что с тобой? Что-нибудь случилось?

– Еще нет, Галчонок, но может случиться. Пока не бери в голову. Домой хочу!

– И я тоже! Соскучилась по пацанам. У нас немного денег есть, может быть, слетать в Союз, посмотреть, что там и как?

– В мае полетишь, закажи билеты. – Он решил не рисковать и отправить жену домой до начала войны, срок которой он уже знал. «Внуку» он поверил, слишком многое совпадало. Хотя пользоваться его информацией следует осторожно. Решил провести разведку и выяснить, что и как там у внука. Но ничего не получилось: его на связи не было, всплыло большое количество кодированных сообщений. Ключа к ним не было. Ковырялся довольно долго, в самом конце понял, что кто-то специально заваливает его компьютер, потому что количество сообщений не уменьшалось: удаляешь одно, тут же приходит новое. Полез разбираться с настройками, провозился до утра. Поток сообщений удалось отсечь, но было неясно, не отсек ли он вместе с ними все. Отправил сообщение «внуку», но ответа не получил. Успел пару часов поспать, и на полеты.

Он изменил задания и переукомплектовал группы. Теперь пара истребителей-бомбардировщиков прикрывалась одним или двумя «мээсками», у которых были локаторы. Командир группы или звена шел на «МС». Изменился и подход к составу: управление передавалось не по «должности» в эскадрилье, а самым инициативным и «лидерам». Впоследствии это не раз выручало. Одной из важнейших характеристик всех ближневосточных войн была их быстротечность. Это обстоятельство и помогало израильтянам побеждать: они не стеснялись нападать первыми, тогда как политбюро постоянно тормозило арабов, особенно в шестьдесят седьмом году. Война семьдесят третьего выявила и неустойчивость в наступлении и в обороне арабских армий. В общем, у советских советников забот хватало! По информации, полученной от «внука», получалось, что боев в самой Сирии не будет, а их продолжали натаскивать на штурмовые удары за Голанскими высотами. Если у «БН» топлива хватало, чтобы зайти от Хомса, отработать и уйти на Пальмиру, то прикрывающие их «МС» были вынуждены вешать дополнительный топливный бак для этого. Достать мотающиеся в районе Лимасола «Хокаи» и В-707 у эскадрильи возможности не было. Патовая ситуация. Единственным местом, отвечавшим всем требованиям, была авиабаза Аль-Дабаа, но там базировались 825-я и 826-я эскадрильи сирийских ВВС на МиГ-21. Пришлось ехать в Дамаск и вновь разговаривать с Соколовым. Но ситуация еще далека от кризисной, поэтому удалось только сделать несколько вылетов с посадкой в том районе, чтобы летчики смогли свободно работать здесь. Там же Сергей впервые провел тренировку с прорывом в район Бейрута. Группа из трех машин прошла по теневому маршруту будущих боев. На вылете зафиксировали работу чужих радаров. Прорыв был признан успешным. Обогнув хребет Ливан, вышли к Бейруту. Там, само собой, их засекли, но родился план перехвата. Возле города Хомс есть искусственное озеро, созданное еще до нашей эры филистимлянами. У Каттины они перегородили реку Тифон, теперешний Оронт, и образовалось довольно большое озеро. Из него Тифон вытекает, ниже по течению в него впадает еще одна река – Майдани, когда-то полноводная и довольно длинная, берущая начало с Голанских высот. Летчиков, прилетевших из Пальмиры, вывезли на озеро на рыбалку и шашлыки. Озеро в четырех километрах от аэродрома. Над озером, иногда касаясь огромными крыльями воды, носилось большое количество лебедей, собираясь в обратный путь куда-то на север. Лоскутки полей окружают само озеро плотным кольцом. Вода здесь жизнь. Вернувшись с озера, Сергей посадил трех солдат-писарей и штурмана эскадрильи делать из папье-маше объемный макет местности. Они размачивали картон, смешивали его с силикатным клеем и, строго сообразуясь с картой местности, в большом ящике вылепливали довольно сложный рельеф. Затем красили его, наклеивали кубики домов с аэрофотоснимков. По готовности его стали использовать на тренажере, создавая иллюзию полета по данной местности. Несколько проходов позволяли незаметно проникать и в долину Бекаа, и район Бейрута. Еще на побережье существовал «международный аэропорт» Хмеймим. Из-за того, что он был виден с моря и слабо защищен от налетов с западной стороны, сухопутная авиация его не использовала. Там была размещена эскадрилья ВМФ Сирии – спасательные и противолодочные вертолеты. Отсутствие бункеров и даже капониров делало базирование там в боевых условиях очень затруднительным и опасным мероприятием. Но площадку стоило иметь в виду в случае нехватки топлива. Оставалось решить вопрос о машине для перехвата. Оптимально подходил МиГ-25р, две эскадрильи которых базировались в шестидесяти километрах от Пальмиры, но как говорил Соколов, не он командует ВВС Сирии. И на восточной вершине Гарамуна стоит вражеская РЛС. Ее уже брал спецназ Сирии в семьдесят третьем, затем израильтяне смогли захватить ее обратно. Предписание ООН передать миротворцам эту позицию Израиль оставляет без ответа. Не решив кардинально эту задачу, делать авиации в долине Бекаа нечего. Разговаривать с Соколовым бессмысленно, поэтому в мае, отправив Галину в СССР, Сергей заехал в посольство и поговорил с дядей.

– Как можно увидеться с Базилем?

– Позвонить надо, а зачем?

– Ну, так, мысли появились в связи с базированием части войск в Ливане.

– Это такая головная боль, скажу я тебе! Все началось давно, когда в шестьдесят седьмом в Иорданию были вытеснены арабы с западного берега реки Иордан. Они создали Организацию освобождения Палестины и начали разведдиверсионные действия против Израиля. В ответ Израиль дубасил по противоположной стороне из всех орудий и штурмовал эти позиции авиацией. Король Хуссейн занимает двойственную позицию по этому вопросу. На словах он поддерживает стремление народа Палестины восстановить свою государственность, а реально побаивается за свой трон и больше склонен идти в фарватере США. В 1970 году он использовал Арабский легион и разгромил отряды ООП, вытеснив их в Сирию и Ливан со своей территории. А в Ливане из-за этого был нарушен баланс между христианами и мусульманами и началась гражданская война. Этим воспользовался и Израиль, который создал и вооружил отряды армии Южного Ливана. И тогда христианское правительство Ливана пригласило сирийские войска для восстановления порядка. Порядок установлен, но не на всей территории. Южный Ливан и несколько районов под Бейрутом подчиняются АЮЛ и ООП. Они воюют и между собой, и с Израилем. Много сил туда правительство бросить не может. В первую очередь, из-за слабости тамошней ПВО.

– Ну, вот я как раз по вопросам ПВО. Кое-что отработали и проработали, требуется закрепить эти разработки в планах командования сирийской армии.

– Хорошо, но я поприсутствую на ваших переговорах. Как заместитель военного атташе.

Так вместе и поехали к сыну Асада. Он находился в Багдаде и командовал бригадой Национальной гвардии. Разговаривать с Базилем было сложно, он постоянно отвлекался на звонки, ковырялся в письменном столе, и, казалось, что его этот вопрос совершенно не интересует. Но после того, как Сергей закончил говорить, подполковник снял трубку и сказал в нее несколько фраз по-арабски.

– Поехали, Сергей, посмотрим на месте. Ты почему ни разу не позвонил ни мне, ни отцу? Мы даже волноваться начали. Забился в какую-то дыру – Пальмира когда-то был красивым городом, но сейчас… Мы надеемся, что ты и Галина будете чаще бывать в Дамаске. У тебя очень красивая жена. Она произведет впечатление в нашем клубе. Вот карточки, клуба, тебе и ей.

Через несколько минут они неслись на «Мерседесе» куда-то на запад, и на такой скорости, что поневоле приходилось придерживаться рукой за переднее кресло. В Меззе их ждал «Фалькон-20» с запущенными двигателями. Втроем они уселись в шикарные кожаные кресла, очаровательная арабка, затянутая в отлично пошитую форму, выставила целую батарею напитков и вкусностей. Владимир Ильич сотворил всем водкатини, но буквально через полчаса самолет пошел на снижение. Командиры эскадрилий, расквартированные в Пальмире, образовали целый кортеж. Все прошли в штаб, где подполковнику Асаду показали все разработанные операции, карты и планы. Несмотря на молодость, подполковник закончил академию и немного повоевал, так что опыт у него имелся. Удовлетворенно помотав головой, он сказал, что все доложит отцу и в ближайшее время будет ответ. А до войны оставался месяц.

Почти сразу же после этого Сергей был вызван к советнику министра обороны Сирии генерал-полковнику Григорию Петровичу Яшкину. Не дело через голову начальства прыгать! Ор стоял минут сорок. Дело осложнялось еще и тем обстоятельством, что из Москвы пришел «Большой Концертный Зал» (орден Боевого Красного Знамени, БКЗ) для Сергея. Орденами в тот год Ильич густо сыпал, а тут четыре сбитых вертолета и ценная разведывательная информация. Направило наградные КГБ, а не ВВС. Сразу возник вопрос:

– На кого работаешь? – Сергей молчал, как партизан на допросе. – Мы усилили группировку ПВО в долине Бекаа по настоянию генерала Соколова, но вам и этого опять кажется мало. Пойми, дурашка, капитанишко недоделанный, они требуют и требуют себе технику, которую плохо осваивают, а бюджет не резиновый.

– Если побережье и долина не будут прикрыты С-200, то войсковая ПВО будет разбита. Мы проводили там полеты и выяснили одну идиотскую особенность. Если появляется какая-либо цель, то одновременно звучит тревога во всех дивизионах, и они все включают локаторы. Бей на выбор, не входя в зону поражения, «ШРАЙКом». Все дивизионы имеют средний и малый радиус действия, а «ШРАЙК» AGM-45B имеет дальность 52 километра, а AGM-78D – 75 километров.

Оравший до этого генерал-полковник вдруг остановился.

– Когда это было?

– Две недели назад мы вылетели из Аль-Дабаа, ушли в сторону Нассии, там есть вади, сухое русло, в долину. Отворот мы выполняли не сообщив диспетчерам. По этому руслу вошли в долину, там разделились и зафиксировали все дивизионы. Вот данные.

– Зачем ты это сделал, капитан?

– Мне приказано подготовить ударную эскадрилью истребителей-бомбардировщиков. Мы просили «Кайры», МиГ-27К, но прислали только одну машину. Плюс две «эмки», но комплекс Кайра-23 у них отсутствует, это существенно ограничивает возможности машины. Тем не менее я считаю, что и одной «Кайры» достаточно, чтобы уничтожить РЛС на Хермоне. И необходимо озадачиться израильскими «Хокайями» и постановщиками помех В-707. Из Тияза МиГ-25 их не достанут, требуется переместить их в Эль-Дабаа.

Генерал продолжил нервно ходить по кабинету, но ор прекратился.

– Откуда знаешь Асада и его сына?

– Мой отец был инструктором у Хафеза Асада, и тот говорит, что носил меня на руках, когда я был маленьким. По прилете в Сирию меня пригласили к ним на семейный завтрак. Отец воевал тут, в Сирии и в Египте. Во время войны он гостил тогда у министра обороны.

– Семейственность! Ну, и что мне прикажешь делать с тобой? Чего тебе не сиделось? Летаешь, двойной оклад и чеки получаешь. Тебе этого мало? Чего ты лезешь не в свои вопросы? Каким боком тебя ПВО касается?

– Все идет к тому, что буквально на днях опять начнется, товарищ генерал. У меня приказ: подготовить ударную эскадрилью. Без поддержки ПВО мы сработать в Бекаа не сможем. А они пойдут туда.

– Упрямый! Хорошо, свободен! Вечером быть при параде в Президентском дворце. Президент лично вручит награды.

Во дворце вручили не один, а два ордена: один советский, а второй сирийский, орден Воинской Чести, и сразу второго класса. Плюс, несмотря на небольшое звание, Сергея утвердили советником командиров двух истребительно-бомбардировочных бригад, то есть сделали ответственным за действия ударных авиаэскадрилий. Из состава 1-й эскадрильи передано два МиГ-25р, вместе с летчиками. После награждения состоялся длинный разговор в кабинете у Хафеза Асада на тему долины Бекаа, и Яшкин сказал, что требования сирийской стороны будут выполнены, в ближайшее время два дивизиона новых ракет С-200 будут развернуты. Так как переучить уже никого не успеваем, то дивизионы придут с полным штатом. Но он просит президента и всех присутствующих об этом никому не сообщать. Дату прибытия он назовет чуть позже. Понять Яшкина можно, если учесть, что даже министр обороны в кабинете не присутствовал.

– Официально все должно оставаться так, как было. Впредь запрещаю проведение «контрольных» полетов без согласования со мной непосредственно. И, господин президент, необходимо изменить систему приведения ПВО в боевую готовность. Это может очень дорого нам обойтись.

– Именно поэтому, господин советник, я и наградил капитана Андреева высшим сирийским орденом. Это серьезнейшее упущение, ставящее под угрозу всю систему ПВО, как войсковую, так и всей страны. Как вы считаете, господин советник, в этих условиях согласятся ли товарищи Тихонов и Устинов с поставкой нашей стране необходимых самолетов МиГ-27к с полным набором управляемых ракет в неэкспортном варианте? Данные разведки указывают, что нападение Израиля на соседний нам Ливан практически неизбежно. Израиль сосредоточил на границе весьма значительные силы и уже обладает шестикратным перевесом в силах и средствах.

– Я не могу ответить на этот вопрос, мне необходима консультация. Капитан! Как быстро вы сможете пересадить летчиков на «Кайры»?

– Программу переучивания прошли все шестнадцать человек. Машины похожи на МиГ-23, проблема только с освоением «изделия-66», прибора управления огнем. Зачеты у всех сданы, и действия отработаны на тренажере, но ракет не поступало, поэтому отработаны только бомбардировки корректируемыми бомбами КАБ-500Л.

– То есть вы хотите сказать, что боевых ракет у вас нет?

– Только те, которые носят экспортные МиГ-23. Система «Кайра» с ними не работает.

– Что я вам говорил! – воскликнул президент и подвинул советнику поближе прямой телефон в Москву. На согласование совместной позиции ушло более четырех часов. Хорошо, что секретарь президента приносил кофе, затем ужин, и регулярно проветривал помещение, включая и выключая вентиляцию. Курили все много.

Москва готовилась к Празднику 37-летия Победы, и им было не до проблем в какой-то Сирии. Пообещали ответить после парада и праздника, но Асада такой вариант ответа не устраивал, и он перехватил разговор с Устиновым на себя, выжав из того обещание поставить ракеты хотя бы для имеющихся трех самолетов. В итоге один Ил-76 уже утром вылетел в Крым за партией ракет.

На выходе Григорий Петрович показал Сергею Петровичу кулак.

– Учти, капитан, ношу ты поднял неподъемную, либо высоко взлетишь, либо в лепешку. В опасные игры ты влез! Николаев! Распорядись направить кого-нибудь из своих и усиль охрану капитану.

Моссад в Сирии действовал как у себя дома. Через несколько дней стало понятно, что разведка Израиля что-то пронюхала, потому что Ил-76 с ракетами попытались перехватить F-15. Был бой, закончившийся вничью – 2:2. «Грузовик», к счастью, сел.

Работы и забот прибавилось, приходилось контролировать и проверять не одну, а пять эскадрилий, а время тикало, его не остановить. Звено МиГ-27 перегнали на авиабазу Думэйр, поближе к Дамаску. Самому Сергею предоставили жилье в Дамаске. Вся ударная часть авиации Сирии располагалась в южной части страны, в районе Голанских высот. Этой ошибкой израильтяне и хотели воспользоваться. Они контролировали южную часть с помощью радаров и станции перехвата на горе Хермон, и ни один самолет не мог взлететь так, чтобы об этом не знало командование ВВС Израиля. Тем не менее провели скрытую передислокацию: МиГи из Аль-Дараа и МиГ-27 из Думэйра сошлись над Тиязом, выполнили несколько атак на полигоне и обменялись позывными. «Двадцать первые» сели в Думэйре, а «двадцать седьмые» ушли в Аль-Дараа, где их сразу засунули в укрытия. «Кайру» перегонял не Сергей, а майор Халляк, полностью ее освоивший. Рокировка удалась, несколько раз показали макеты машин на старом месте, затем сделали вид, что перегнали машины обратно в Пальмиру. Внешне БН и К мало отличаются. Большее количество машин перегнать на север не удалось. Наступил июнь, пришедшая жара потребовала быстро перекрасить машины. У израильтян наступила подозрительная тишина, громко кричали только их представители в ООН. Решение о начале операции «Мир в Галилее» уже принято, идет сбор разведданных, активно работает разведка в Латакии, куда пришли БДК из Союза. Пытаются разобраться с тем грузом, который доставлен туда. В ночь на шестое из Тияза взлетела пара МиГ-25р и перелетела в Алеппо, там разыграли «радиоконцерт по заявкам телезрителей», самолеты на малой высоте и малой скорости ушли в Аль-Дараа. Их дозаправили, и они приняли полную нагрузку. В 09:00 из Хайфы взлетели «Хокай» и «Боинг». Сергей отзвонился президенту и объявил готовность номер один. Сам зашнуровался в противоперегрузочный костюм, в 10:35 принял звонок от старшего Асада:

– Израильтяне начали движение в сторону границы. Вам взлет!

В 10:42 «Кайра», две «эмки» и один «МС», сотрясая окрестности ревом работающих на форсаже 13-тысячных двигателей, оторвались от земли и пошли на юго-восток на высоте двадцать – двадцать пять метров. Форсаж убран через полминуты после отрыва. Все в группе уже ходили этим маршрутом. Довернули в Вади-Ниссия, ворвались в долину, доворот на юг, форсаж, семьдесят два градуса на крыльях, а «Кайра» и «Клены» уже выхватили антенну РЛС на горке.

– Launch! – скомандовал Сергей, и шесть ракет оттолкнулись от балок.

– Овэ! – скомандовал он отворот от цели и с переворотом ушел вниз на обратный курс. Майор Халляк, шедший последним, зафиксировал в шестидесяти восьми километрах от них четыре низколетящие цели. Он сообщил об этом и тут же закричал о появившейся ракете. Его локатор зафиксировал пуск из района северо-западнее Хомса. Машины провалились по высоте, прижались к поверхности и начали отрыв от противника. Ракета шла не по их душу. Маневрировать пришлось израильтянам. Через сто секунд СПО-15л перестал фиксировать излучение радара на горе Хермон. Задание было выполнено. Звено в полном составе вернулось на аэродром. Однако потеря радара не остановила израильтян! Они подтянули «хокайи» поближе и повыше, выставили два постановщика помех и сбили шесть МиГ-21. Затем начались странности: команду на вылет «двадцать пятых» не давали. Пришлось еще раз звонить главкому, который подтвердил, что принято такое решение.

– Пусть втянутся, готовность не снимать, две эскадрильи укомплектованы КМГУ и РБК-50 °СПБЭ-Д. Держи их на «товсь», Сергей. Они – ключ к нашей победе.

Не видя общей картины, было очень сложно понять, верно или нет действует командование. Летчики нервничали, потому что еще два «МиГа» из 826-й эскадрильи не вернулись из боевого вылета. Получалось уже 0:8 в пользу Израиля. Их истребители и бомбардировщики повисли над дорогами вдоль побережья, долбя отходящие отряды ООП и беженцев. А командование ВВС упорно посылает МиГи-21 барражировать над долиной. Туда прорываются на малой высоте F-16 и сбивают их. Наконец, первая победа над израильтянином: один из МиГов-23ФМ, управляемый капитаном Дибом, сбил BQM-34 – беспилотный самолет ВВС Израиля. Но Израиль действовал очень осторожно, малыми группами, эшелонированными по высоте и дальности. «Игл» в тот день даже границу не нарушали. Вечером интенсивность вылетов спала. Поздно вечером наконец поступила команда: готовность номер «два». В штаб авиабазы почти не поступало сведений. Что происходит в Бекаа – полная загадка. Связаться с посольством и командованием советского контингента не удалось: сменились все позывные. В 23:30 приказали выслать пару на облет Южного Ливана. Напомнили о том, чтобы СВП-50-60 были заполнены и про станцию СПС-141. Голос незнакомый. Сергей переспросил, с кем разговаривает. Человек представился полковником Бабичем. Автор той статьи, которую читал Сергей. Уже в Сирии. Похвальная быстрота. Вот только СВП стоят не на всех машинах, а только на «двадцать седьмых». Как не просили, «секретно», и все. Пришлось вперед ставить «МС», а назад «эмку». Так парой и взлетели – майор Саид и капитан Мерза. В районе было достаточно тихо, работало несколько РЛС противника, находившихся на территории Израиля и в открытом море. Дальние РЛС страны зафиксировали взлет группы истребителей противника, поэтому пару развернули и приказали отходить. Ночь прошла без активности противника, но в 5:30 был зафиксирован массовый вылет израильской авиации. В этот момент и поступила команда поднять пару МиГ-25р. И тут же еще один прибамбас: ему самому запретили этот вылет. Пару «МиГов» повел полковник Хадра. У него было два плана перехвата: один – низковысотный, второй – высотный. Он выбрал второй вариант. Так было безопасней, и только на отходе его теоретически могли достать. Поэтому Сергей держал звено в кабинах – прикрыть отход перехватчиков. Набрав двадцать тысяч метров, пара стремительно шла с помощью «Лазури» на цель. Тут заговорили станции постановки помех на двух бортах В-707, и оба стали выдавать сигналы о том, что они – гражданские самолеты. Стало понятно, почему не послали Сергея. С дистанции в сто двадцать километров Хадра начал разгон до трех тысяч и снижение, с сорока километров он и ведомый выпустили по две ракеты в оба постановщика помех, затем развернулись и в наборе атаковали «Хокай». «Иглы», несмотря на полный форсаж, к месту боя не успели, более того, со стороны Тартуса на них пошло две ракеты. Хадра задание выполнил и возвращался на базу.

Для тех, кто не понял, предлагаю рассмотреть два треугольника: от мест базирования до границы у израильтян сто тридцать километров, плюс время на сбор группы. Скорость – около шестисот. Итого тринадцать – пятнадцать минут лета.

От Аль-Дараа до точки перехвата триста шесть километров – семь с половиной минут чистого времени полета плюс время на прогрев двигателя. К моменту подхода к границе у всей израильской команды резко поменялись ориентиры, или ориентация, в том числе и сексуальная. Они летели выписать, но картинка поменялась, у их командования она исчезла, а у сирийцев заработало два дальнобойных локатора у Тартуса и Хомса. И пришлось евреям подставлять задницу! Даже атаки «устаревших» МиГ-21ПФМ в заднюю полусферу с применением «Лазури» стали эффективны. Шедшие первыми «низовые» F-16 имели только ракеты AIM9L. На них выводили МиГи-23 с более дальнобойной Р-24, действовавшие без помех со стороны противника, которые, не ввязываясь в ближний бой, атаковали противника издалека и уходили на базу. А снизу-сзади израильтян атаковали более маневренные «двадцать первые». Израильтяне попытались продавить массой. Их было гораздо больше, но в дело вступили дивизионы войсковой ПВО, которые, пользуясь подсветкой дальнобойных С-200, осуществляли пуски ракет, не включая свои локаторы. Захватить превосходство в воздухе израильтяне не смогли. Особенно большие потери были в истребителях F-16, их было сбито больше тридцати. В целом избиения противника не было ни с той, ни с другой стороны. Шло сражение на равных за господство в воздухе. Более многочисленные израильтяне столкнулись с комплексом ПВО, который разрушить им не удалось. После первого массового вылета большим числом они не действовали. Видимо, хватило. На их отходе поднялась ударная авиация Сирии, которая нанесла бомбоштурмовые удары по колоннам противника. Потери у израильтян были огромными. Применение кассетных самонаводящихся противотанковых и объемно-детонирующих бомб стало большой неожиданностью для противника. Отличились МиГ-27К и М, действовавшие лидерами, ведущими трех эскадрилий МиГ-23БН. Их прицельные комплексы помогали точно и с малых высот атаковать противника. Во второй половине дня штурмовая авиация Сирии выполнила более трехсот самолетовылетов. Потери? Потери были. Куда ж без них. В конце дня генерал Яшкин, сманеврировавший самоходной и ствольной артиллерией, нанес еще один мощнейший удар по выдвинувшимся в Ливан израильским колоннам. Стало известно, что в Дамаск вылетел вице-президент Соединенных Штатов Джордж Буш. Над их американским детищем нависла угроза полного разгрома. Британия воевала на Фолклендах, дело близилось к развязке, но ничем помочь американцам она не могла. Никто помочь не мог! Кроме Тэфлера.

Еще утром Си-Эн-Эн и Би-Би-Си взорвались новостными бомбами: «Сирийские ВВС атаковали рейсовые самолеты Израиля!» Вся мировая пресса осудила «преступление сирийской военщины». ТАСС был уполномочен заявить и предоставил кадры фотокинопулемета ведомого полковника Хадра – капитана Нахаза. На пленке отчетливо видно, что экипаж атакованного В-707 покидает с парашютами свою машину, а на киле и морде самолета нанесены знаки ВВС Израиля. Но пропагандистская машина заработала на полную мощь. «Ложь, повторенная миллион раз, становится правдой!» – сказал когда-то министр пропаганды тысячелетнего Третьего рейха. В общем, Сергей оказался в центре грандиозного скандала, его отозвали в Москву, и он был вынужден оправдываться на политбюро ЦК КПСС. Хафез поступил мудро, не дав ему возможности отличиться лично. Через месяц в Москве стало известно, что он присвоил Сергею звание Героя Сирийской Арабской Республики, но сам Сергей узнал об этом много позже, в далеком гарнизоне «Пески» на берегу Лены. Он там командовал эскадрильей МиГ-25ПД, прикрывал Арктическое побережье СССР. Из ВВС его поперли, отец с трудом пристроил его в ПВО.

Четырнадцатого ноября ночью задул «южак», и утром, открывшая дверь коттеджа изнутри, Галина тихо присела на приступок и заплакала: за дверью стеной стоял снег, а «удобства» были во дворе. Сергея, вернувшегося в полночь с дежурства, разбудили Сережка и Славка, заявившие, что «замуровали, ироды! И крест животворящий не помогает». Пришлось взять лопату и откапывать проход наружу. Сначала внутрь, потом на улицу. Весь поселок делал то же самое. Зима стояла снежная и морозная. Вечером в прямом эфире посмотрели, как дорогого и любимого Ильича «на тыкву поставили» у Кремлевской стены (во время похорон его уронили головой вниз в могилу). С довольно веселым настроением Сергей отправился на дежурство. Предстояло одеть ВКК (высотно-компенсирующий костюм) и находиться в нем в течение восьми часов. На дворе стояла полярная ночь, задувала вьюга, ВПП усиленно чистили, но помогало это мало. Пока шел на аэродром, унты превратились в белые сугробы: какой-то умный человек переделал ГОСТ, и теперь на Север присылали унты, сделанные из овчины, а не из собачьей шкуры. Во время пурги в них набивался снег, и через полчаса поднять ноги было невозможно.

Но до раздевалки второй эскадрильи он добрался. Долго выбивал из овчины снег, пересмеиваясь с начальником АСС Захарченко. Этот живет в гарнизоне давно, беспросветный майор, академию ему закончить не дали, потом списали со второй реактивной и оставили здесь служить начальником аварийно-спасательной службы. У него четыре вертолета, два Ан-2 и Ан-12. Галка у него пристроилась инструктором ПДС. В общем, приятель.

– Серега, там по твою душу РДО лежит, сходил бы в штаб!

– Валентин, ничего хорошего там нет, ну ее нафиг, обойдемся, да и видишь, как пуржит.

– Возьми «стартерку» и съезди.

«Стартерка» – это «Урал» с кунгом, внутри которого развозят дежурную смену АСС в случае необходимости. Так как необходимость возникает крайне редко, то обычно ее используют для разъездов все, кто близок к АСС. Все равно стоит с работающим двигателем, чтобы не замерз. Закончив отряхиваться, Сергей вышел из коттеджа и залез в «Урал». Оси слегка подмерзли, пришлось раскачиваться, включая то переднюю, то заднюю передачу. Наконец, машина тронулась, и он тихонько пополз по дорожкам, выделенным веревками с флажками. Несмотря на работающие фары, впереди было практически ничего не видно. Следовало также учитывать, что пешеходы в такую погоду ни хрена не смотрят ни вперед, ни по сторонам. Идут, придерживаясь взглядом за флажки с веревками. Минут десять добирался до штаба полка. Отдал честь знамени и спросил у дежурного про РДО.

– Она у начштаба, просил зайти.

Подполковник Марков сидел в штабе допоздна, домой он не спешил, а вечерком после работы ему в кабинет приносили «шило», коего в полку скоростных высотных перехватчиков было до дури! Гарнизон постепенно спивался. Полетов было мало, особенно летом, здесь три-четыре месяца сплошных туманов. Зимой, до прихода сибирского антициклона, их тоже нет, как сегодня. А заняться вообще нечем. В гарнизоне одна гостиница с тараканами, полуразвалившийся старинный клуб, где иногда крутят кино, летом так месяцами одно и то же. И магазин, где основным товаром являлись консервы и водка. Летом все ловят рыбу: омуля, черного осетра, нельму, ленка, тайменя, чира. Но Сергей приехал уже в начале ледостава.

– Товарищ подполковник, разрешите обратиться.

– А, Андреев, проходи, че пришел?

– Дежурный сказал, что пришло какое-то РДО для меня.

– Да, пришло, пурга кончится, полетишь в Москву, видимо, насовсем. Подписано командующим и главкомом ВВС. Держи и вали отсюда, везунчик. Квартиру освобождай сразу, Ан-12 за тобой придет, так что вывози всех сразу. Есть куда?

– В Энгельсе есть квартира.

– Угу, записал. Будешь? – указал он на поднятую из-под стола бутылку. Сергей покачал головой:

– У меня дежурство.

– Так это мы щаз уладим! – подполковник снял трубку и сообщил во вторую, что командир с вылетов снят, командование принять капитану Андрейченко.

После отвальной на «дежурке» подбросили в старый городок. На горке существовал и «новый», там в домах на свайных фундаментах, построенных совсем недавно, тоже жили летчики и техники полка. Квартиру там давали, но на первом этаже, и от которой все отказывались. В этом месте входит короб теплоцентрали, и там было просто жуткое количество тараканов. Тараканы на Северах живут, и комфортно, появились они вместе с центральным отоплением, которое идет не в земле, как на Большой Земле, а в коробах, обложенных стекловатой. Место для насекомых оказалось райским, и потянулись по поселкам полчища этих существ. Поэтому Андреевы выбрали сталинский двухквартирный коттедж, практически такой же, в каком жили в Липецке. Тараканы здесь тоже встречались, но не в таком количестве.

На стук унт и хлопок двери среагировали, и сразу три головы – женская и две мальчишеские – высунулись из-за второй двери. В коттеджах типа «С» двойной тамбур: в первом отряхивается обувь, во втором снимают верхнюю одежду, а затем проходят через висящую на двери занавеску из шинельного сукна в прихожую, где уже достаточно тепло и есть место повесить кожаную летную куртку – в общем-то, основную одежду, в которой находятся на дежурстве. Семейство ужинало.

– Ты чего так рано? Отменили «готовность»?

– Нет, приказано собираться и сдавать квартиру, пришло предписание прибыть в Москву к главкому ВВС.

– Не поняла, ты же в ПВО перевелся.

– Подпись командующего на документе присутствует. За нами выслали Ан-12, который сидит по погоде в Норильске.

– Ты что-нибудь понимаешь? Ведь политуправление ВВС прямо сказало, что такие люди им не нужны, из-за чего и весь скандал вышел.

– Видимо, что-то изменилось в связи со смертью дорогого генерального секретаря.

– Ну, ты знаешь, не велика птичка, чтобы через четыре дня после смерти о тебе кто-нибудь вспомнил. Что-то здесь не то.

– Я тоже так считаю, поэтому борт пойдет в Энгельс, а там разберемся. Просто так к главкому не вызывают. Хорошо, что вещи не успели все сюда отправить, так что голому одеться, только подпоясаться.

Мальчишки с удовольствием восприняли новость, хотя для них это опять смена школы. Этим жизнь на Севере нравилась, тем более что сейчас они были с родителями, а не с бабушками. Но их отправили спать, хотя слышно было, что они еще долго что-то обсуждали. Затем уснул младший, а затем и старший сын.

Через день все свободные от дежурства офицеры второй эскадрильи помогали забрасывать в шаровый грузовой салон «Аннушки» их скарб. Черная зависть, что только что приехавший капитан Андреев уже с ними расстается, а они остаются здесь, в этом богом проклятом месте, присутствовала, но виду никто не показывал, каждый из них надеялся, что придет и его час грузить все в «Аннушку». Сергей вытащил из парашютной сумки почти замерзший коньяк. Несмотря на категорический приказ, запрещавший употребление горячительных напитков на стоянках, сразу у всех нашлись складные стаканчики. Закусили рукавом, обнялись, похлопали друг друга по синим меховым курткам. Сергей, как потомственный летчик, носил черную кожаную на меху, из старых запасов, они ценились больше. Прощание не слишком затянулось, летчики стояли у борта до тех пор, пока аппарель грузового люка не закрылась, потом гурьбой пошли в эскадрилью, на ходу обсуждая внезапно появившегося и уже улетавшего командира.

Сергей прошел в гермокабину, где уже находились Галка и два сына. Борттехник вошел сразу за ним, и машина начала раскручивать двигатели. Борт был из Монино. На борту полный порядок, а интереснейшие новости принесли в клювике бортинженер с командиром. Срочный вылет на Север для их экипажа редкость, поэтому они все узнали про того человека, которого требовалось срочно доставить в Москву. Капитан оказался не просто так абы кто, а с большой и волосатой лапой. Сейчас в Москве его ждут, чтобы вручить медаль Героя САР и орден Воинской Чести первого класса. Вручать прилетел сам Хафез Асад, который прибыл на похороны Брежнева. Так что приказ срочно привезти героя поступил из самых верхов, отсюда и спешка, а тут погода. Командир про себя столько приятного выслушал, пока сидел в Норильске! Поэтому «посадки в Энгельсе не будет, все будет выгружено в Монино, а уж оттуда сами заберете». Хороший подарочек! Галина, для которой полеты на Ан-12 были совершенно обычным делом, тут же потребовала доступ в салон к какой-то сумке. Но высота была большая, поэтому доступа туда не было. Нервничала весь полет. Наконец, самолет начал снижение, и она добралась до своего гардероба. В Монино нашлись авиаконтейнеры, в которые и перевалили весь скарб. Их доставят по воинскому требованию в Энгельс. Сами временно разместились в гарнизонной гостинице, и Галка кинулась все наглаживать, тем более что из Кремля уже звонили и выслали за ними машину.

Сыновьям выдали талоны на ужин в летной столовой, а сами уселись в ЗиЛ-117 с мигалками и неслись по вечерней Москве. Даже с мигалками проехать довольно сложно. Вначале в штаб ВВС. Сидящий на правом кресле товарищ с кем-то разговаривает по радиостанции или телефону. Неожиданно зазвонил телефон с гербом, висевший на передней стенке салона. Товарищ рукой показал, чтобы Сергей снял трубку. Его начали инструктировать: как вести себя в присутствии главы иностранного государства и генерального секретаря ЦК КПСС товарища Андропова Юрия Владимировича. Как, к кому и в какой форме обращаться. Очень ценная политинформация длилась минут двадцать. Они сзади пристроились к такой же черной машине, появился эскорт из военных мотоциклистов. Вперед выскочила «Волга», мерцая мигалкой, идущая на скорости километров сто шестьдесят по специальной полосе. Капитан Андреев прибывает в Кремль, всем расступиться!

– Да, вот это встречают! Жаль, никто из наших этого не видит! – улыбнулась Галинка. Влетели в Кремль через Боровицкие ворота, и к Большому дворцу. Из первой машины вышел главный маршал авиации Кутахов. Сергей подошел представиться. Кутахов отмахнулся от рапорта и нервно взглянул на часы:

– Потом поговорим, Сергей Петрович.

«Ух-ты! Даже имя выучил!» – промелькнуло в голове. Адъютант командующего уже открыл дверь, но очень вежливо пропустил только маршала. Сергею пришлось придержать дверь перед Галиной. Несколько минут ждали, пока она припудрит носик и поправит платье. Затем все прошли в Георгиевский зал. И там сидели минут тридцать. Маршал был чем-то недоволен и листал какие-то бумаги, поданные адъютантом. Кроме шуршания бумаги и легкого скрипа кожи сапог маршала, больше никаких звуков не раздавалось. Вдруг заиграл гимн Советского Союза, и все встали. Затем исполнили заунывную мелодию сирийского гимна. Еще когда играли Александрова, в зале появились Асад и Андропов. Вместе со старшим Асадом был и Базиль. Он, можно сказать, официальный преемник или наследник, поэтому почти всегда участвует вместе с отцом во всех государственных визитах. Он подмигнул Сергею, но потом сделал серьезное выражение лица. После короткого приветствия, которое произнес Андропов, слово было предоставлено господину Асаду. Он говорил на арабском, и его слова переводили на русский. Затем Базиль прочитал указ о награждении. Награду вручал сам Асад и долго обнимал и многократно целовал Сергея. Так было принято во времена Брежнева, и от этой привычки будут отходить еще долго. Советских наград не последовало. Все перешли в соседний зал, и начался торжественный прием. Здесь Асад говорил уже по-русски, а Базиль по-французски. Хафез первым и поднял вопрос о дальнейшей службе Сергея. Он обратился непосредственно к Андропову:

– Дорогой Юрий Владимирович, мне не совсем понятна позиция руководства СССР по отношению к капитану Андрееву. Вместо того чтобы направить молодого и очень способного специалиста на учебу в Академию, его отправили куда-то так далеко, что мы были вынуждены продлить наш визит на четыре дня. А это – Герой Сирии, всего сирийского народа. У нас есть квота на обучение офицеров сирийской армии в Академии Генерального штаба Советской армии. Мы считаем, что его обучение там будет максимально полезно для сирийской авиации. И по окончании учебы мы бы хотели видеть его в Дамаске советником командующего авиацией. Этого человека я знаю с детства, сам учился у его отца. И во многом благодаря его идеям и действиям мы выиграли войну у Израиля. Мы оплатим его обучение в Академии.

Андропов попытался отнекаться, дескать, это гражданин СССР и военнослужащий советской армии, но Хафез сказал, что настаивает на таком порядке, тем более что набор в Академию закончен для обычных слушателей, а по квотам набор еще идет. Кутахов сказал, что не возражает против такого решения. Всех все устроило. Сергея и Галину с сыновьями пригласили на отдых в Крым, где две недели будут отдыхать Асады на одной из правительственных дач. В Москву он вернулся уже слушателем Академии ГШ. Но перед этим еще раз побывал в Сирии, по приглашению правительства принял участие во вводе сирийских войск на территорию, которая находилась под израильской оккупацией с 1949 года. Сирийские войска заняли левый берег реки Иордан, вернув себе Голанские высоты полностью.

Перед этими торжествами Сергей зашел в секретную часть 34-й бригады и забрал у них «компьютер». Прибор он оставил там, когда его внезапно отозвали. Лететь домой с прибором вражеской разведки, когда тебя в открытую называли агентом мирового капитала, испортившим имидж главному борцуну за мир на Земле, было бы верхом глупости, поэтому прибор в целости и сохранности пролежал несколько месяцев в сейфе у сирийских секретчиков. Включив его, Сергей обнаружил новые письма от «внука». В первом из них его похвалили за введенную фильтрацию, хотя «внуку» пришлось преодолевать выставленную защиту. Он прислал и новый сертификат, позволяющий хранить и передавать информацию в шифрованном 256-битном коде. После установки Сергей смог прочитать и остальные письма. В этот момент всплыло новое письмо от «внука». Оно начиналось с приветствия и вопроса, помогла ли информация, полученная от него, сумел ли Сергей воспользоваться ею. Сергей положительно ответил на письмо, сообщил, что вновь находится в Сирии, откуда его отозвали, почти полгода он провел в ссылке в Песках, из-за того что были сбиты израильские постановщики помех, замаскированные под рейсовые самолеты. Уничтожен радарный пост и станция перехвата на горе Гарамуун. Сейчас он вернулся в Сирию на торжества, посвященные исполнению Израилем резолюции Совета Безопасности ООН номер 242. Ответ пришел быстро:

«Прикольно! Но я сам сейчас в Сирии, в составе группы Военно-космических сил России, здесь ничего подобного не произошло. За полгода должно было докатиться. Видимо, река времени разделилась».

Вопросов возникло больше, чем хотелось бы, но «внук» замолчал почти на двое суток. Сергей периодически включал машинку, но новых писем не было. Либо «внук» потерял интерес к собственному проекту, либо… А черт его знает, что «либо». И почему Россия? Через двое суток «внучок» прислал сообщение, что Сергею требуется попасть в точку с координатами 34°40’ 00” N и 37°42’ 30” E – это под Тиязом, южнее их полигона, еще километров тридцать на юг. Там откроется «окно», и «внук» передаст ему посылку, которую он ему подготовил.

«Наши времена не связаны, но может быть, это и к лучшему, дед. Кто его знает, что бы получилось, если бы так успешно закончилась Первая Ливанская. По моим данным, ты вернулся из Сирии только в восемьдесят четвертом, медаль они тебе дали «За храбрость» 2-й степени. И еще, в нашем мире СССР перестал существовать и распался в 1991 году. Вам это еще только предстоит».

Заспорили прямо «через времена», новость была слишком невероятной.

«Деда, я прекрасно тебя понимаю, не верится. Поэтому посылка будет такая, чтобы ты сразу поверил. Все. Время. Сейчас прервется связь».

Сергей довольно долго думал, что это за «подарок». Если это месть израильтян, то несколько глуповато выглядит. Могли бы и так убрать. Попросил машину у Базиля, хороший старый «Лендровер», взял на всякий случай автомат. Приспособил питание от большого аккумулятора к «компьютеру» и выехал в Тияз. В указанное время вышел на связь с «внучком», спрятаться в этой местности было негде. Так, небольшие отдельные камни и распадки. И недостроенная ВПП – взлетно-посадочная полоса. Разровнять разровняли, но бетон не уложен. Опять сообщение с вопросом – прибыл ли на место? Подтвердил. «Принимай!» На востоке-северо-востоке появилось свечение, затем в небе несколько раз зажглись и погасли два посадочных прожектора. Новое сообщение:

«Что видишь?»

«Два прожектора».

«Отлично, тебя вижу».

Треугольный силуэт, похожий на F-117, на небольшой скорости подходил на высоте двести метров к посадочной полосе, но он был не на глиссаде, садиться он не собирался. Из открывшегося бомболюка выпали контейнеры, довольно большие, раскрылись парашюты. Самолет прибавил скорость и пошел в набор, опять появилось свечение, и он исчез. Как будто растаял в темном небе. Контейнеры приземлились в трехстах метрах от того места, где стоял «Лендровер».

Сергей подъехал ближе и осветил место приземления. В первую очередь он поднял отстегнувшиеся парашюты. Нашел нулевую стропу и посмотрел на клеймо: «г. Энгельс, РФ, 05.06.2011». Внутри как-то похолодело. Осмотр снаружи контейнеров мало чего дал: обычные КМГУ-500. Потрогал на вес – килограммов сто – сто пятьдесят. Одному не поднять, надо раскрывать. Хотя и страшновато, а вдруг… Он отогнал дурные мысли. Щелкнул замками. Большая часть контейнеров была забита сотовой бумагой. Потом пошли какие-то ящички с приборами, один довольно тяжелый. Перегрузил все в машину, при погрузке обратил внимание на завернутый и перевязанный гвардейской ленточкой плоский пакет, сунул его отдельно в кабину. Затем загрузил пустые контейнеры и парашюты в машину. Зажег в кабине свет и развязал подарок. Внутри лежал его «компьютер», абсолютно точно такой же. Сергей перевернул подарок и свой – номера, их расположение полностью совпадали. Он держал в руках двойник своего компьютера. Впрочем, на одной стороне отверстия не совпадали, их было больше, и совершенно другой блок питания. Отдельно в коробке лежали какие-то плоские приборы и шнуры к ним. Там же лежало письмо. Письмо больше походило на инструкцию по эксплуатации. Уже в Дамаске стало понятно, что внутри старого компьютера находится его дальнейшее развитие: внук, его звали Сергей в честь деда и отца, воткнул в старый корпус, оставшийся от деда, новейший ноутбук Intel с процессором Intel Core i7-4940MX. Так как места в старом корпусе было до дури, то у машины было четыре – два по два – жестких диска. Диски были забиты информацией, почти по всем вопросам. Все было разложено по полочкам, вернее по папочкам. Было очевидно, что сбором этой информации занимался не один «внук». Больше походило на работу целого института. Для того чтобы собрать такой ворох информации, человеческой жизни не хватит. Или у потомков появился новый способ сбора подобных вещей, как впоследствии и выяснилось.

Десять дней Сергей убил на то, чтобы рассортировать подарки и понять, что есть что в них. Очень помогли присланные внуком, теперь можно писать без кавычек, тем более что фотокопии документов он прислал, инструкции и описания. В контейнерах находилась станция управления и разобранный беспилотный самолет-разведчик. Младший Сергей писал, что модель достаточно сильно переделана, по отношению к его времени. Там она использует текущие координаты, получаемые от геостационарных спутников системы «Глонасс» или американской GPS. Эта модель рассчитана на использование РНС «Цикада», «Транзит», «Марс», «Омега», «GPS» и «Лоран-С», но находящийся в составе блоков управления мощный компьютер в состоянии выдать счислимо-обсервованные координаты, достаточные для управления самолетом. Сергей был поражен миниатюрностью систем управления. Внук писал, что самолет невидим для всех радаров, существующих на данный момент в странах НАТО и Варшавского договора. Канал управления цифровой и зашифрован тоже, перехват сигналов управления на существующей базе также невозможен. В одном из ящиков находилось довольно большое количество радиодеталей неизвестной конструкции. Требовалось переправить все это в СССР, и…

А дальше надо думать, крепко думать, иначе полетят клочки по закоулочкам. Он уже прочел краткую историю последних лет СССР и двадцати пяти лет «свободного плавания» России. Повторять такой опыт нежелательно. Россия сейчас находится в семи минутах от войны, противник захватил Украину, Прибалтику, часть Средней Азии и Закавказья. Дела идут не просто плохо, а очень плохо. В Сирии пятый год идет война. Недавно созданные военно-космические силы России помогают младшему сыну Хафеза разгромить посланных США наемников из исламских стран, так называемое Исламское государство. Внук служил в Коломне. Их бригада занимается воздушно-космической разведкой и обеспечивает разведданными группировку ВКС в Сирии и стратегическую авиацию. На вооружении только беспилотные самолеты, невидимые в инфракрасном и радиодиапазонах.

Так как приехал Сергей по дипломатическому паспорту и числился помощником военного атташе и советником командующего авиацией Сирии, то вопрос таможенного досмотра отпадал сам собой. На полученные от Хафеза деньги, а за звание Герой и за орден 1-го класса причиталась весьма немаленькая сумма, он заказал мебельные гарнитуры, внутри которых и расположил присланные подарки. Арендовал двадцатифутовый контейнер, запечатал и промаркировал его как дипломатический груз и отправил в Ленинград. Одесса хоть и ближе, но славилась на весь Союз, что там частенько такие контейнеры пропадают. Решил не рисковать и приобрел путевку на круизный рейс с заходом в иностранные порты. Побывали с Галиной и сыновьями на Кипре, в Неаполе, в Бресте, в Хельсинки, в Таллине, и вслед за ледоколом пришли в Ленинград.

Пока оформлял перевозку, Галина успела смотаться в Энгельс и вернуться оттуда на машине, оставив пацанов бабушке. Сопроводили КамАЗ до Энгельса. Квартиры пока не было, учеба в Академии не предусматривает выделение жилья в Москве – либо снимай, либо живи в общежитии. Ну, а семья – где придется. В Энгельсе жилье было, тем более что бабушка Ира умерла, и ее дом был полностью в их распоряжении. Тот самый на улице Берег Волги. Одну из четырех комнат оборудовали под склад особо ценных вещей. Дверь туда закрыли, так чтобы дети попасть не смогли. Сергей уехал в Москву, а Галина устроилась на родной завод в конструкторский отдел, получила свою тему – спасательный парашют-крыло, и с увлечением углубилась в эту проблему. Вызвать отца в Москву не удалось.

С радиодеталями поступил просто: отправил по почте из подмосковных Химок, аккуратно завернув их в поролон. Туда же вложили описание и технические характеристики, которые прислал внук. Годов выпуска нигде не было. Адресов было четыре: Ленинград, Светлановская, дом 2, главному инженеру НПО «Светлана»; г. Москва, Окружной проезд, дом 27, главному инженеру НИИ «Пульсар»; г. Москва, Щелковская, дом 57, главному инженеру НИИ «Сапфир»; и город Зеленоград, Московской области, НИИ Физических проблем им. Ф.В. Лукина, МЭП, директору института Васенкову А.А. Обратный адрес у всех был разный. Сам Сергей ни одну из бандеролей не отправлял. Для этого он приспособил старшего сына, который приехал к нему на каникулы. Еще одну посылку отправил в Ленинград на ЛОМО, там находилась видеокамера, одна из шести имевшихся. Брать на себя выяснения обстоятельств получения подарков он не рвался. Ему только допросов в КГБ и не хватало.

Отголоски того, что посылки достигли адресатов, дошли уже в феврале месяце. В руках одного из преподавателей он увидел фотоснимки своих изделий. Два генерала о чем-то довольно жестко спорили, и он не решился переспросить у них о снимках. Стало понятно, что работа началась. Упускать такую возможность никто бы не стал.

Учеба в Академии резко отличалась от всего того, с чем приходилось сталкиваться Сергею до этого. Темой своего реферата за первый семестр Сергей выбрал «Использование беспилотных аппаратов в целях тактической и оперативно-тактической разведки, на примере действий авиации Израиля в Ливанской войне 1982 года». Тему утвердили, так как он был непосредственным участником событий. И он уселся писать, в том числе и переписывая от руки с компьютера. Проживал он в снятой однокомнатной квартире неподалеку от Академии на Большой Пироговской улице. Шикарное новое здание Академии ГШ еще только начинало строиться, а пока Академия ютилась в здании бывшего оперативного факультета Академии имени Фрунзе. Иностранных слушателей было довольно много, через сирийское посольство и нашли квартиру, но Галина отказалась переезжать, она надеялась, ей обещали, что за создание новой «эски» она получит звание кандидата технических наук, поэтому «каждый умирает в одиночку». И только иногда они ездили друг к другу в гости.

Реферат был воспринят на ура, после довольно короткого отпуска, вполовину короче, чем в ВВС, в августе восемьдесят третьего Сергей получил направление на практику на Камчатку. Там существовал округ ПВО и несколько ракетных баз. Темой практики было «Управление группировкой войск и их взаимодействия в случае внезапного нападения вероятного противника». Пришлось убедиться, что страна у нас большая! «Шестьдесят второй Эм» оторвался от земли во Внуково и через девять часов полета приземлился на забитом до отказа аэродроме Западные Кневичи под Артемом. Здесь базировалось три полка: Ту-16 и Ту-22М ракетоносной дивизии ТОФ, полк ВТА, и отряд Аэрофлота. Аэрофлот, правда, мирно сосуществовал с грозными соседями: он только использовал полосу для взлета, а так его стоянки и техбаза была в стороне от военных стоянок. Раньше эта часть аэродрома называлась Озерные Ключи. Сюда прибыли всего три слушателя. Их распределили уже в штабе округа. Сергею предстояло вылететь в Петропавловск-Камчатский. Двое суток болтался на аэродроме в ожидании борта. Наконец, сел Ан-12 из Елизово и через десять часов после этого – летчикам требовалось отдохнуть, а самолету загрузиться – битком набитый какими-то ящиками и коробками, затянутыми прочной сеткой, надрывно ревя моторами, перегруженный «Ан», использовав полностью всю длину ВПП, тяжело оторвался от взлетки.

Бортмеханик недоверчиво посмотрел на «академика». Майор из Москвы ему не понравился. Тот всю дорогу молчал, лишь однажды подошел к кипятильнику и залил в чашку с индийским кофе кипяток. Ему механик тоже не понравился из-за попытки продать банку икры. Зачем она ему, если домой он будет возвращаться в сентябре?

Округ ПВО на Дальнем Востоке в срочном порядке перевооружался на новые МиГ-31, так теперь назывался МиГ-25МП. Одной из задач, которую поставили ему в Москве, была проверка режима переучивания на новую машину. Из полков шли неутешительные доклады и всевозможные протяжки в освоении новой техники. Дальние гарнизоны тем и грешат, что живут как бы сами по себе. То у них путина, то погода, то отсутствие какого-нибудь наставления или прибора. Из-за дикой отдаленности все это растягивалось на месяцы и годы. Кто-то что-то неправильно спланировал, и валом потащились проблемы.

Елизово, или «Две горы – Две дыры» – довольно большой и хорошо оборудованный аэродром на Камчатке. Справа и слева его окружают местные вулканы, так что заходов только два. Это единственный на Камчатке современный аэродром. Во всех поселках есть посадочные полосы, но бетонка одна на всех. Здесь был расквартирован 865-й ИАП ПВО и 315-й «смешной» полк ТОФ.

«Ан» довольно долго крутился по рулежкам, наконец, остановились двигатели. Бортмеханик снимал сетку, Сергей подхватил «дежурный» чемоданчик и вышел через боковую дверь на бетонку. Следом за ним вышел командир.

– Где гостиница или дом переменного состава? – спросил его Сергей.

– Вон трехэтажка серая, за гаражами. Вон там вот можно пройти. У летной столовой есть тропа, – командир корабля показал пальцем на дорогу. Сам повернулся и прокричал какого-то Мишу, чтобы тот поторапливался. Редкое гостеприимство! Позже выяснилось, что год назад из-за такого вот приезжего сняли командира части и начштаба, которые шесть лет здесь командовали. Сергей пошагал в указанную сторону. Это недалеко, весь поселок буквально прижался к взлетке.

Довольно большой массив гаражей, видимо без машины здесь не обойтись. Плюс «полярка» выплачивается, поэтому деньги у личного состава есть. Довольно много японок, не только «Жигули» и «Волги». Перед гостиницей небольшая заасфальтированная площадка. Дежурный администратор буркнула, что мест нет, даже не взглянув в командировочное.

– У меня броня, Академия Генштаба.

– Извините, товарищ майор. Заполняйте карту.

Сличив удостоверение и записи, пожилая женщина выдала ключи от триста двенадцатого номера. Считается люксом. Под гостиницу отдано офицерское общежитие, три номера на этаже сделаны для начальства. На первом этаже живут какие-то гражданские, шумные и вечно пьяные старатели, которые ждут борт куда-то на север Камчатки. Левое крыло гостиницы на третьем этаже – аэрофлотовское, там отдыхают экипажи после рейсов. Правое крыло – военное. Самый крайний номер отдали Сергею, он двухкомнатный, и в нем есть ванная, только горячей воды до зимы не будет.

Оставив чемоданчик в номере и захватив секретный портфель, Сергей двинулся в штаб части представляться командованию и при них вскрыть пакет, которым его снабдили в Москве и Владивостоке. Лицо подполковника Михайлова показалось знакомым, и точно, он учился в Липецке. Год назад его в срочном порядке перевели сюда на должность командира полка, сразу после окончания Академии имени Гагарина.

Вызвали начальника первого отдела и вскрыли пакет. Третьим пунктом в приказе числилось: «Проверить подготовку полка по переучиванию на новую матчасть».

– Майор, понимаешь, такое дело… В общем, матчасти нет, документация не получена, тренажер еще не распаковывали.

Судя по тому, что семья подполковника продолжала проживать в Роси, в Белоруссии, оставаться здесь он не собирался и делал все для того, чтобы переучивание началось не при нем. Это же ответственность и вероятные летные происшествия. Он хотел вылететь на Большую Землю, и срать бы он хотел на то обстоятельство, что в прошлом году две авианосные группы обошли Камчатку, зажав полк между собой, и, в течение всей войны в Ливане, блокировали и вскрывали систему ПВО отдельной Дальневосточной армии. Старенькие Су-15, поступившие на вооружение полка в семьдесят четвертом году, противопоставить что-либо палубным «Томкетам» и F-15-N не могли. Указание и приказ на перевооружение получен еще в июле прошлого года. Его, подполковника Михайлова, освоившего МиГ-25МП, и перевели сюда для этого. Это Сергею сказали еще в Москве. Но воз и ныне там. Пришлось выйти на связь и доложить по команде, что полк к перевооружению не готов. Из материалов, присланных внуком, Сергей знал о провокации, которая состоится в ночь на первое сентября этого года. Теперь выясняется и подковерная подоплека этого дела.

ЦУ поступило немедленно: «Доложить о готовности тренажера в течение двух недель. Майору Андрееву обеспечить переброску из Улан-Уде двух боевых и двух учебно-боевых машин. О начале переучивания доложить не позднее пятнадцатого августа. Главком ГМА Кутахов».

– Евгений Михайлович, распишитесь!

Подполковник долго доставал из кармана кителя дорогущий «Паркер». Несколько попыток надеть колпачок на ручку не увенчались успехом. Руки у него просто ходуном ходили.

– Мне машина нужна, товарищ подполковник, требуется в штаб базы съездить. И распорядитесь готовить борт на Улан-Уде. Есть в полку люди, у которых есть допуск к самостоятельным на «двадцать пятом» МП.

– Только у вас и у меня.

– Значит, летим вместе.

Командование базой располагалось в Петропавловске, командовал там контр-адмирал Комаров, который, можно сказать, был старожилом Камчатского края. До своего назначения он был начштаба, затем первым заместителем командующего флотилией. Положение, в котором оказалась флотилия в прошлом году, никого не устроило, последовали оргвыводы со сменой чуть ли не всего командования флотилией. Флот трясет с восемьдесят первого года, когда практически весь командный состав флота одновременно погиб в Пушкине. Но вице-адмирала Хватова, предшественника Комарова, сняли за «прогулку» американской авианосной группы по Охотскому морю.

Причин – множество! И главная из них – успех израильского флота в борьбе с сирийским флотом, когда ни одна ракета, выпущенная сирийскими кораблями, не смогла достичь цели. Современные средства РЭБ смогли обезопасить корабли израильтян. Американцы, которые вооружены и оснащены еще лучше, полагали, что прогулка выйдет безопасной, и они нашли способ, как уничтожить «гнездо шершней».

Получив доклад от Сергея, адмирал просто зашелся в гневе, как будто бы до этого он не знал, что ни одного самолета МиГ-25-31 на полуострове нет. В общем, в тот же день их выпихнули в рейс на Улан-Уде. Опять тот же борт, только теперь бортмеханик сама любезность. Он хоть и из соседнего 25-го полка, но ссориться с командиром соседей не хочет. В воздухе подполковник Михайлов и рассказал свою ситуацию: супруга категорически отказалась переезжать в эту глушь, дескать, дети, им образование требуется дать – в общем, не будут переводить, заваливай медкомиссию. Хватит мыкаться по гарнизонам, ведь в Роси есть хорошая квартира, дача, машина, связи. Вот он живет как неприкаянный, ходит по разведенкам. Надоело все, хуже горькой редьки. Мотать надо из ПВО.

Сергей в целом с ним согласен, о быт разбилось множество семей в авиации, но неисполнение приказа – это уже слишком! Формально, правда, командир 825-го полка ничего такого не совершил, просто не ускорял переучивание. Были зацепки, где бумажные, где формальные. А ПВО служило местом ссылки, сам Сергей на собственной шкуре испытал. Армейская авиация базируется в более цивилизованных местах. Не везде, правда…

По прилете выяснилось, что партию самолетов для полка уже выпустили, но в связи с задержкой документов переоформили для отправки в Сокол, что под Долинском. Сергей показал приказ главкома, но тут за это дело зацепилась военприемка: 865-й полк Кутахову не подчинялся, он входил в состав ПВО СССР, а там командовал маршал авиации Колдунов, самый молодой маршал в Советском Союзе, двадцать третьего года рождения. Но у него сорок шесть сбитых, не считая американцев. Позвонили в Москву в штаб ПВО, и уже оттуда пришло сообщение, что самолеты из этой партии отправить в два адреса. Но два дня на согласование убили. По настроению Михайлова было заметно, что он бы улетел обратно, если бы не присутствие Сергея. Еще два дня потратили на провозные Евгению Михайловичу, благо что две машины были учебно-боевыми. Так и пошли на Елизово: Сергей на боевом, а Михайлов с мешком за спиной. «Аннушка» уже давно вернулась в полк. По прилете вылетели на ней обратно. Теперь дела пошли быстрее, поэтому в сроки, отведенные командованием, уложились. А вот с тренажером выползла задница – короче, требуется вызывать инженеров с завода. Тем не менее, к практическим занятиям по переучиванию приступили, о чем и доложили начальству. Кутахов, выслушав доклад об этом, довольно пробурчал в трубку:

– Вот что, майор, теперь твои бумаги подпишу, уже год у меня валяются. Теперь вижу, что не за красивые глаза тебя Асад хвалил. Конец связи.

Из Хабаровска доставили ракеты, которые запросил Сергей для переучивания. Двадцать шестого августа пять человек сдали зачеты и приступили к практической отработке упражнений на «УБах». Для Сергея это была обычная и привычная работа. Выполнил пять полетов, потом суббота-воскресенье, в понедельник продолжили летать. Днем двадцать девятого начала портиться погода, поэтому только один человек, майор Нуруллин, произвел первый самостоятельный вылет. Садился он уже в неблагоприятных погодных условиях. Штурманов штатных в полку не было. Су-15 – одноместный истребитель. Оружие еще никто из летчиков не применял.

Всю ночь и весь день тридцать первого шел проливной дождь, прекратившийся лишь поздно вечером. Накатилась темная камчатская ночь. В той истории, которую Сергей знал, в три местного, по Анкориджу, состоится взлет таинственного пустого самолета, в котором не найдут ни пассажиров, ни багажа, поэтому уазик он оставил под гостиницей. Все равно должны сообщить о нарушителе. Боевые машины он осмотрел перед тем, как уйти с аэродрома. Оружие подвешено, и оно не учебное. Сразу по улучшении погоды предстояли вылеты на боевое применение. Оба «УБ» имели полный боезапас и были заправлены. На боевом дежурстве стояла первая эскадрилья майора Нуруллина. В 05:03 звонок, Сергей сорвал трубку.

– Товарищ майор! Нарушитель, курсом на нас. Подполковник Михайлов распорядился вас разбудить.

– Поднимайте техников, капитан. Подготовить «тридцать первые» к взлету. Где майор Нуруллин?

– Через семь минут будет, товарищ майор.

– Прикажите ему дождаться меня, выезжаю.

Судя по всему, тревога объявлена по всему гарнизону, во многих окнах горит свет, у штаба появились часовые, и регулировщик с СКС и палочкой машет Сергею, чтобы проезжал быстрее. Салима он подхватил по дороге, тот быстрым шагом почти бежал по дороге к раздевалке.

– Кто дежурит, Салим Шарипович?

– Алексеев, вон, выруливает.

Длинный и тонкий «сухарик», горя фарами, разворачивался для взлета. Они выскочили из машины и заскочили в дежурку. Предстояло одеться в ВКК, а это еще минут пять. А секунды-то бегут! Прапорщик и двое солдат помогали затянуть шнуровки. Рядом крутится врач, умудрившийся замерить пульс у обоих. Забежали к нему и влетели в развозку. Как назло, еще кого-то ждем, наконец, тронулись к стоянкам первой. Шесть человек занимают места «согласно купленным билетам». Готовность номер один! Птички расчехлены и распакованы. Вокруг машины еще вьются технари. Сергей начал обход машины. Время, конечно, жмет, но мимо этого ритуала не проскочишь. Михайлов поднял только одну машину. Погода – отвратительная. Все, рапорт, и машина принята, сзади в кабину штурмана усаживается штурман полка майор Сергеев. Непонятно, когда он успел получить допуск. Нуруллину тоже кого-то нашли. Пошла «молитва», наконец появилась связь. Нервный голос Михайлова сообщил о помехах, с которыми столкнулся капитан Алексеев. Само собой, не будут американцы выпускать «нарушителя» без поддержки. Продолжая щелкать тумблерами, Сергей сообщил Евгению, что требуется готовить «УБ» с «Ягуаром», прикрыть их пару, доложил о готовности и запросил добро на запуск и прогрев.

– Кумжа-четыре, вам добро, взлет раздельный.

«Началось! Перестраховывается! Твою мать!» – подумал Сергей, но ничего не сказал и начал раскручивать турбину правого. Сзади штурманец начал докладывать воздушную обстановку, принятую от наземных служб, так что все сработало, не зря три дня летали. Прогрев закончил, и Сергей получил добро на старт. Слышно, как Алексеев матерится почти, пытаясь выйти на цель. Наземники тоже говорят о сильных помехах. Источника два. Добро на взлет получено, два длинных факела вырываются из сопел, и машина уходит в сторону моря, через тридцать секунд и Нуруллин получает добро на взлет. На полутора тысячах штурманы дают отворот влево с набором пяти тысяч. Там Авача и «нарушитель». «Заслон» его пока не берет, он дальше трехсот километров. Сзади заработал «Заслон» Нуруллина, с его помощью удалось отстроиться от помех. В шлемофоне появился новый голос, с начальственным баском, на связи командующий армией ПВО Каменский. Передает обстановку голосом, вместо того чтобы сбросить ее на монитор Сергееву.

– Куб-один, я – Кумжа-четыре, за мной Кумжа-пять, имеем возможность принять обстановку по «Квитку». От помех отстроились, «сто пятьдесят пятая» включена, выводите.

– Понял! Даем! Квазар, кто Кумжа-четыре?

– Москвич, а Кумжа-пять уже мой, и штурманы мои.

– Молодца!

«Квиток-2» принял обстановку, вычислитель дал новый курс, и Сергей перешел на автомат наведения, лишь изредка посматривая по сторонам. Тут Сергеев выдал:

– Цель высотная, скоростная, курсом на нас, скорее всего «СР». Выше восемь.

Доложили на землю, Нуруллину дали приказ перехватить, «Маневр» уже посчитал, что самому Сергею этого «Дрозда» не перехватить.

– Я – Кумжа-пять, принял, цель пока не вижу, выполняю.

– Кумжа-пять, я – Куб-один, цель находится в воздушном пространстве СССР, уничтожить!

SR-71 в ПВО не любили! Перехватить его было сложно, он имел почти на тысячу километров в час больше скорость, частенько колол воздушную границу, вызывая тревогу, и уходил в нейтральные воды, точнее небо. А тут такой случай! Кстати, он вооружен, и у него две ракеты, правда, не было известно, умеет ли он ими стрелять на такой скорости.

Салим расчертил небо факелами работающих на пределе двигателей и лез на высоту. Сергей подсвечивал ему цель, поэтому захват можно было произвести гораздо раньше американца. Одна за другой сорвались две ракеты от корпуса «тридцать первого». «Дрозд» начал запоздалый маневр с уклонением от ракет, но на такой скорости шибко не поманеврируешь! Ракеты еще не подошли, как оба американца катапультировались. Теперь на воде началась гонка, кто вперед – пограничники с Беринга и Усть-Камчатска или «Морские короли» с Атту. А Сергей уверенно заходил в хвост «медленному» нарушителю. Его приказали сажать, не было уверенности, что это не «пассажир». Машина шла с зажженными АНО и с проблесковым маячком. Сбросили скорость и подошли вплотную, мигая АНО, но RC-135 не реагировал. Сергей пересек ему курс и выбросил тепловые ловушки, демонстрируя свое присутствие и приказывая следовать за ним. Начались обычные игры, разведчик сбросил скорость, пытаясь загнать перехватчика на предельно маленькую скорость. А тут еще советчиков набежало, просто спасу нет. Хорошо еще, что Салим не все топливо израсходовал и подходил к гостю с другого борта. Под нами горы, так что, дружок, никуда не денешься, это территория Союза. Моргать надоело, и Сергей откинул спусковой крючок пушки. С полутора километров рой трассеров из шестиствольной пушки пересек курс разведчика. После этого земля подтвердила выход на связь американца и его согласие следовать на посадку. Салим ушел на базу, а вместо него прилетел Михайлов на «УБ». Сергей сдал ему гостя, который заходил с северо-запада в Елизово, а сам поднырнул под него и сел с ходу. С топливом была напряженка. Внизу еще качали Нуруллина: у него первый сбитый, и сразу «Черный дрозд».

Аэродром содрогнулся от рева работающих на реверс двигателей американского разведчика. Никакой KAL 007 над Камчаткой не пролетал. Он мирно шел по своему маршруту к месту своей гибели. Почему гибели? Его сбили в отместку за SR-71 и попытались обвинить в этом 865-й полк. Президентом США был актер и радиоведущий Рональд Рейган, который пытался использовать ложь как основной инструмент своей политики. Резко взвинтив расходы на вооружение за счет печатного станка и используя технологическое превосходство США в области электроники, позволившее американцам создать машины четвертого поколения, минуя третье, увеличив национальный долг США с 997 млрд долларов до 2,85 трлн долларов. Большая часть этих триллионов долларов пошла на вооружение. В Европе появилась толпа «Першингов» и «Томагавков». Мир находился на таком мизерном расстоянии от войны, что сложно себе вообразить. Америке требовался враг, чтобы сплотить нацию, потому что иным способом, кроме как войной, долги было не отработать.

У Советского Союза таких шальных денег не было. Приходилось выкручиваться, лепить из ничего конфетку, но прорыв наметился! МиГ-31, МиГ-29 и Су-27 на потоке. И американцы прекрасно знали об этом, через год самолеты массово начнут поступать в войска, а МиГ-31 и «двадцать девятый» уже в строю.

Готовность номер один не отменили, наоборот, объявлена такая же готовность и по РВСН. В воздухе постоянно находились самолеты стратегической авиации, которые дозаправлялись в воздухе и продолжали следить за развитием событий, 865-й полк был вынужден постоянно держать в небе пару «сухих», а боевые МиГ-31 исключили из программы переучивания. Они стояли на боевом дежурстве. У машины был небольшой радиус действия, а заправочной штанги тогда не было. Вот и приходилось двум летчикам – командиру полка Михайлову и командиру первой эскадрильи Нуруллину – сидеть в ВКК постоянно, а Сергей на двух «убах», один из которых тоже постоянно стоял в готовности к вылету, готовить еще летчиков к самостоятельному вылету. За шесть дней, пока длился Камчатский кризис, самостоятельно вылетели еще шесть летчиков полка.

Посмотрели офицеры и на недавних противников – двух пилотов SR-71 в оранжевых космических скафандрах и двадцать человек из экипажа RC, из них четыре человека – это экипаж, а остальные – операторы и офицеры разведки. В ту ночь на Камчатке должны были приземлиться новейшие боеголовки двух наших новых ракет из Плесецка. Разведчик шел замерить КБО и заснять момент падения боеголовок на полигоне Кура. Американцы настаивали вернуть им самолет и экипажи, но Андропов уперся и обещал вернуть их только после отсидки за шпионаж. В конце концов американцев передали в море на корабли США, а RC-135V к тому времени уже не летал: во-первых, по инструкции, американские операторы разбили часть приборов, во-вторых, уж больно привлекательной была его начинка. В общем, возвращать самолет-разведчик Америке не стали. К тому времени и остатки SR-71 водолазы извлекли из-под воды. Большого толка от этого не было, так как работающих приборов на нем не осталось. Ну, так, познакомились с некоторыми устройствами.

Сразу после отмены боевой готовности в Елизово приземлился Ил-76, на котором все главные участники событий были отправлены в Москву. Пришло время собирать камни, и было неизвестно, что из этого выйдет. Разборки намечались совсем некислые. Мир несколько дней балансировал на грани войны, и все из-за того, что командование отдельной армии ПВО приняло решение уничтожить зарвавшегося разведчика. Кстати, упал он с раскрытыми люками ракет, и РЛС у него работала. Он пытался атаковать обоих перехватчиков, и только слаженная работа летчиков и превосходство новой фазированной антенны МиГ-31 позволили опередить SR. Оба летчика дали признательные показания, что им было приказано сбить или сорвать перехват разведчика. Космическая и радиолокационная разведка американцев ошиблась в количестве новых самолетов в полку. Плюс «фоксхаунд» был еще неизвестен американцам, они считали, что сюда перелетели устаревшие «двадцать пятые».

Сергей увозил в Москву четыре шкурки знаменитой черно-бурой лисицы с острова Беринга – подарок начальника заставы, которого за взятие живыми летчиков «СР» переводили на западную границу, и несколько пакетов с красной икрой нерки. Контрабас страшенный, но военные борта не досматривали. Все, особенно местные, набили самолет под завязку всякой всячиной помимо основного груза – оборудования с RC, ракет с SR и кучи документации со всех РЛС района. В отличие от Ан-12, грузовой салон «Ила» отапливался и был герметичен. До Охотска борт сопровождали специально прилетевшие МиГ-29, дальше пошли без сопровождения.

Летчики и ракетчики устроили небольшую пьянку на борту, так как нервы у всех были уже на пределе, а предстояло отдуваться за все. Больше всех нервничал командующий отдельной армией ПВО генерал Каменский. Его на заводском аэродроме в Новосибирске просто перегрузили в авто, а потом уложили спать в гостинице. Но утром был как огурчик, так что в Москву прилетели уже трезвые и собранные. По всему чувствовалось, что драчка предстоит каждому за себя. Еще в самолете стали упирать на старые и новые ошибки. Сергей и Нуруллин, оба практически не пьющие, волновались меньше всех. Они поставленную задачу выполнили, а решения принимали не они. Но всякое могло быть.

Разбирали все не в ВВС или ПВО, а на военном совете Министерства обороны. Такого количества звезд и лампасов Сергей никогда не видел. В заседании принимал участие и Верховный Главнокомандующий, Генеральный секретарь ЦК КПСС. Выглядел он скверно, дважды пришлось прекращать совещание, ему оказывали какую-то медицинскую помощь, но заседания он не отменял. Входил обратно и садился на то же место. Сам практически не говорил, только слушал, внимательно слушал собравшихся. Больше всего его интересовал рейс KAL007, который никакого участия в событиях над Камчаткой не принимал. Теперь требовалось доказать мировому сообществу, что СССР его не сбивал. Когда предоставили слово Сергею, то он в конце выступления заметил, что никаких отметок в радиусе трехсот километров не наблюдалось, обе ракеты попали в цель, «Дрозд» находился на высоте восемнадцать тысяч метров, на этой высоте гражданские самолеты не летают.

– Чуть больше года назад полковника Хадра и капитана Нахаза так же голословно обвиняли в том, что они атаковали гражданские воздушные суда. В декабре восемьдесят первого я проводил разведку перемещения израильских войск и четко зафиксировал источник излучения помех, шедший с борта переделанного «семьсот седьмого Боинга», такой же машины, как захваченный «РС». Так что этот прием уже использовался для дискредитации сирийских ВВС. Им не требуются наши оправдания, им требуется враг, и этим врагом объявлены мы. Чем быстрее в войсках будет размещена новая техника, тем в большей безопасности будет наш народ. Во время атаки SR мы применили новый прием – подсветки. Радаром работал я, а майор Нуруллин получал данные для стрельбы по закрытому каналу связи. Я находился ниже на восемь километров, и меня атаковать было сложно, а позицию Нуруллина мы им так и не раскрыли. Так что превосходят наши новые машины американские. Жаль, что маловато их на Дальнем Востоке пока, но положение выправляется: в двух полках отдельной армии ПВО они уже есть и активно поступают с завода.

Андропов устало ухмыльнулся и несколько раз хлопнул в ладоши. Затем тихо добавил, как бы про себя:

– Там, где появляетесь вы, товарищ Андреев, вечно что-нибудь происходит, но, наверное, так и должно быть, когда человек творчески подходит к своей работе. Весьма сдержанный на похвалы своих людей главный маршал Кутахов очень хвалил вас за проделанную работу. В любом случае, товарищи, чем бы ни закончилось данное заседание Совета обороны, непосредственные участники событий заслуживают высоких правительственных наград. Думаю, что товарищей Нуруллина и Андреева мы можем более не задерживать. К ним более вопросов нет.

Их выгнали с совещания, не дав даже слова сказать Салиму Шариповичу. Вышли в коридор и прошли в курилку. Теперь придется маяться в коридоре, ожидая окончания заседания. Сходили пообедали, затем сидели почти два часа, прежде чем из зала заседаний стали выходить люди. Первым вышел Андропов. Попрощался за руку с обоими, пообещав скорую встречу. Кутахов и Колдунов вышли в сопровождении Устинова. Кутахов поманил обоих пальцем. Там в коридоре Сергей и узнал, что за бумажку подписал в прошлом месяце главком: представление на звание Героя Советского Союза. Существовало такое правило, что если какая-то иностранная дружественная держава награждает нашего гражданина орденом, то ему в Союзе вручают аналогичный орден. Главком посчитал его слишком молодым и учел то обстоятельство, что в Сирию тот прибыл совсем недавно, так что приостановил награждение и положил под стекло. Достал оттуда только после выполнения своего невыполнимого приказа. А за события первого сентября вроде как вторая корячится, дадут – не дадут, неизвестно, могут по совокупности наградить. Нуруллина хотят повысить в звании и в должности.

– Ему стоит 865-й дать, там работы непочатый край, товарищ главком.

– Ну, не нам решать, вроде и Михайлов справляется.

– У Михайлова сложное семейное положение, не стоит его там держать, а Салим Шарипович справится, и с семьей все в порядке.

– Весь в отца пошел! – усмехнулся Колдунов, который отлично знал Петра Васильевича. – Ты хоть у Салима-то спросил?

Салим, за которого решали его судьбу, подал голос и сказал, что он не возражает против такого назначения.

– В Казань я всегда успею вернуться, товарищи маршалы. Жена не возражает, и квартиру новую недавно получили. Ну, и новая техника!

Михайлов, которому сообщили, что он будет переведен в европейскую часть СССР, долго тряс Сергею руку. Последним решали судьбу Сергея, ему еще полгода учиться, он же по иностранной квоте в Академии, поэтому на полгода короче, чем остальным.

– Сам-то чего хочешь? Опять за границу?

– Нет, за границу я не рвусь, судя по тому, что сегодня видел, скоро опять будем «Лебединое озеро» слушать.

– И не говори! – ответил главком, в кабинете которого они и сидели. – Добро, пойдешь в мой резерв, будешь затыкать дырки. Теперь вижу, что справишься. Давай, заканчивай свою «бурсу».

Главный маршал подал ему руку, прощаясь. Человек он был и сложный, и простой одновременно. Но своих, «из резерва», и ценил, и не зажимал.

Через два дня в «Правде» и в «Известиях» был опубликован указ президиума о присвоении звания ГСС, в котором указывалась только Сирия. В газете, видимо, опечатка, так как звание указано «полковник», но в кадрах Академии это подтвердили, приказ о присвоении внеочередного звания подписал Устинов. В общем, благосклонность генсека дала мощный пинок, и карьера так и прет в руки. Продвигают быстрей, чем космонавта. Еще через неделю второй указ, уже за первое сентября, ну и промышленники порадовали: в том же номере «Правды» опубликована большая статья о выпуске нового накопителя для ЭВМ – ЕС-10-40, емкостью в один террабайт, и о начале серийного производства твердотельных конденсаторов, ахиллесовой пяты наших электронных схем.

Министр электронной промышленности Александр Шокин заговорил о мощном прорыве в области электроники, сделанном за последнюю пятилетку, о внедрении новых стандартов, развертывании серийного производства больших интегральных микросхем, не имеющих аналогов в мире. Ну, понятно, до создания восьмиядерных процессоров остальным как до Пекина босиком да по колючкам. Вот теперь можно им переслать жесткий диск с декодированным «Windows», а то ж так и будут под Волковым работать. На этот раз удалось передать непосредственно министру. У него общественная приемная заработала, где он принимает от народа претензии. Вместе с диском Сергей положил туда стартап-дискету, потому как диск отформатирован в NTFS. SSD-диск по габаритам маленький совсем, а дискета пятидюймовая, трехдюймовыми еще не пользуются. Предыдущий вариант диска был обычным Seagate HDD SATA-III. Ходил в МЭП сам Сергей, но в гражданке. А об общественной приемной узнал из той же газеты. Что б не порадовать хорошего человека? Все прошло незаметно, это обычный почтовый ящик на одной из стенок в фойе министерства, еще до постов ВОХР.

Все остальное время съела учеба и переучивание на МиГ-29 в Кубинке. Там же впервые попробовал новый предсерийный Су-27 (Т-10-23), уже собранный по новой схеме. Обе машины очень понравились, очень жаль, что идет такая задержка по двигателям для «Су», но они уже в серии, как говорят, уже год серийно выпускаются, но в войсках машины еще нет.

Шестого ноября в Кремле вручали награды, после награждения практически обязательное застолье, которое переместилось на дачу главкома. Одна из тем: Андропов отсутствует в Москве уже полтора месяца, и, по имеющимся данным, вместо него прочат Черненко. В разговорах Сергей обронил, что после эпохи Брежнева наступила эпоха пышных похорон. Присутствующие хмуро улыбнулись, что возьмешь с зеленого полковника. Ему хорошо, он молод, и у него все впереди. Они же, умудренные опытом, безошибочно отделяют зерно от плевел.

– А что это тебя так волнует?

– Да вот, возвращался из отпуска на теплоходе, посадили нас за один столик с двумя девочками из Риги. Я, понятно, был не в форме, разговорились. У них популярна тема, что русские их оккупировали, уничтожают их язык, понаехали, но при этом сами не хотят работать на фабриках и заводах. В общем, проблемы урбанизации, но повернутые на то, что во всем виноваты, естественно, не они. Ну, а в порыве откровенности еще одна дама, из Ленинграда, сказала, что очень бы хотела стать генеральным секретарем, хотя бы на пять минут, чтобы объявить войну Финляндии и сдаться. А обвиняют во всем «старых маразматиков», которые свой век прожили и не понимают, что пора на покой. Короче, в обществе накопилась критическая масса для недовольства. Ухудшилось снабжение, меньше стало импортных вещей, а покупать советское никто не рвется. Дескать, отстой, все равно сломается, и замучаешься по мастерским бегать.

– Ну, да, связь нашу армию и погубит! – заметил Колдунов.

– А в «Правде» пишут о каком-то прорыве…

– Есть такое дело, но темное оно какое-то. Шокин чуть ли не о марсианах говорит, что они помогли. В общем, кто-то прислал на четыре его предприятия образцы и описание процессов изготовления микросхем для вычислительной машины, в несколько тысяч раз более производительных, чем мы делали до этого. Иностранных аналогов им нет. Шесть новых технологических процессов для их изготовления. Теперь он не знает, как с этим поступить: объявить на весь мир страшно, пустить в массовое производство тоже, а производить только для военных, то начнут тащить с заводов по домам, у нас же с этим просто. Поставили такой на новый Маневр-3м для Су-27, машина чуть ли не умнее летчика стала, – ответил главком Кутахов.

– Вот я и говорю, что нельзя допустить, чтобы эта критическая масса рванула.

– А что ты предлагаешь? Ну что, что ты можешь сделать с теми, кто там сидит?

Сергей пожал плечами и понял, что разговор он затеял напрасно. Позже получил втык от отца, что совсем распустился и распоясался, начинает маршалов учить.

Но отец бурчал не слишком долго. Ночевали у него на квартире, и там Сергей показал ему материалы на компьютере. Когда он проснулся, то увидел, что отец продолжает читать с монитора. Затем устроил ему допрос.

– Тема моего диплома, папа, «Перспективный ударный беспилотный самолет-разведчик». Требуется показать его министру обороны.

– Не понял, он что, у тебя готов?

– Да, лежит в Энгельсе. И тот «марсианин», про которого главком и Шокин говорят, это я. Вот этот компьютер изготовлен в 2015 году. Мне переслал его твой правнук. Он сейчас в Сирии гоняет исламистов. А Советского Союза, как ты уже прочел, нет.

– Так, так, так! А почему молчал? Почему сразу не пошел… Впрочем, да, к кому… Дай подумать!

– А что, я тебе мешаю, что ли?

– Так, сейчас все на параде соберутся. Ты же вчера приглашение получил?

– Да.

– Давай одевайся, еще успеем.

Компьютер перекочевал в увесистый кожаный портфель отца, который он с ходу опечатал. На «Волге» подобрались к самому оцеплению, дальше пешочком, вместе с толпой приглашенных. Сергея отец оставил стоять на месте, а сам, показав какое-то удостоверение, прошел на трибуну, где расположилось большое начальство. Минут двадцать говорил с Кутаховым, затем отдал честь и вернулся на место. В 10:00 с боем курантов начался парад. Затем выступал Устинов, поздравляя войска и весь советский народ с праздником. По завершении парада к ним подошел адъютант главкома, и они переместились в машину командующего. Там отец достал из сумки компьютер, а Сергей открыл его ключом и ввел пароль для входа. Отец попросил его открыть ту папку, которую он читал ночью. Павел Кутахов углубился в чтение. Читал он только то, что показывал ему уже проработавший вопрос Петр Васильевич. Затем главком задал вопрос Сергею:

– Как так получилось?

И Сергей рассказал о компьютере из ЦРУ.

– А это не может быть провокацией американцев? – поинтересовался маршал.

– Смотрите! Вот что было в Сирии и Ливане в той истории, – и он открыл статью Бабича. – А это описание провокации с Боингом KAL 007, даже две версии: официальная и конспирологическая.

– Так, понятно, в обоих случаях тебе предоставляли шанс исправить ситуацию. А что внук-то про тебя говорит?

– Погиб в Анголе, сбит на малой высоте во время штурмовки в 2001 году.

– А я?

– Вы умерли от обширного инсульта в декабре тысяча девятьсот восемьдесят четвертого.

– Спасибо! А ты у него спросил про свою судьбу, Петр Васильевич?

– Нет, сам прочел.

– И что?

– Четвертый инфаркт.

– Понятненько. Так что за машина у тебя лежит, Сергей Петрович?

– Ударный беспилотный самолет-разведчик.

– Где он?

– В Энгельсе, товарищ маршал.

Кутахов посмотрел на часы, затем приоткрыл стекло, отделявшее салон от водителя.

– В Монино, быстро!

Оттуда они вылетели через час в Энгельс. Галина и дети были на демонстрации. Сергей открыл комнату, в которой лежал дрон. Тот был разобран, поэтому Сергей просто положил все рядом, не соединяя детали. И показал второй компьютер, который служил для связи с «потомками».

– Здесь пробовал?

– Пробовал, связи нет. Похоже, что явление чисто локальное.

– Угу, – грустно констатировал Кутахов. – Ладно, собирай машинку, днями предоставим тебе возможность показать ее в действии. С Дмитрием Федоровичем сегодня буду говорить. Мы вечером у него собираемся. Так что, Петр Васильевич, ты со мной, а он пусть здесь все в полный порядок приведет. Вопрос решать надо срочно. Про критическую массу ты правильно сказал, полковник.

На следующий день в присутствии маршала Устинова «дрон» поднялся в небо. Был вооружен двумя Р-60, одной Х-31 и пулеметом неизвестной конструкции. Совершенно нормально управлялся на расстоянии в сорок километров. Все данные записывались на жесткий диск и прекрасно просматривались. Выполнили пуск по наземной цели. Устинов радовался, как ребенок, но ровно до тех пор, пока ему не показали год выпуска. Улыбка медленно сползла с его лица.

– Я не понял! Это шутка?

– Нет, это совсем не шутка, товарищ маршал, – ответил за всех главный маршал авиации. – Именно поэтому мы вас и пригласили. Наши потомки предупреждают нас об опасности.

Заперлись в блиндаже на полигоне и показали присланные материалы. Сергей рассказал, как прибыл подарок, от руки нарисовал прилетавшую машину.

– Как они это делают?

– Не знаю, но капитан Андреев говорит, что живые существа полет во времени не переносят.

– Хоть это хорошо. А почему сразу ко мне с этим не пришли?

Сергей пожал плечами, затем сказал:

– Я сам окончательно поверил во все только совсем недавно, на Камчатке, когда удалось противопоставить американцам нашу технику и нашу новую тактику. Вмешиваться в глобальные проблемы страшно, ведь это чуть не закончилось войной.

– Это верно. Вот что, полковник, отправляйтесь-ка вы в Сирию. Попытайтесь еще раз установить контакт. Он будет очень кстати. Пал Степаныч, обеспечь максимально быструю отправку и авиаподдержку. Машину срочно в НИИ ВВС. Так говоришь, что Шокину все отправил?

– Так точно.

– Возьму на контроль. Все, товарищи. Группу для полковника Андреева мы сформируем.

Сформировали! Теперь под началом Сергея два Ми-8МТ и четыре «крокодила» Ми-24В, один Ми-26, два Ан-26 и Ил-76М. Зачем такое богатство, не совсем понятно, но в те годы все делалось с размахом, впрочем, машины и экипажи достаточно активно использовались группой военных советников в Сирии, как для нужд внутри страны, так и для перевозок в Союз. Так что без дела не стояли, но в случае их использования окончательное добро на это давал Сергей.

Связь установили! Но Сергею пришлось срочно возвращаться домой: в его отсутствие «большой» компьютер отказывался предоставлять доступ кому бы то ни было. Внук снабдил машину биометрическими датчиками и закодировал содержимое, чтобы без Сергея доступа к нему никто не имел. Это серьезно осложнило ситуацию, но в личной переписке внук написал Сергею, что сделал это для его, Сергея, личной безопасности. Его психология довольно сильно отличалась от психологии Сергея. Внук был настроен против государства и особенно против его верхушки. Опасался он и КГБ. В СССР было не принято не доверять людям, но попытки уговорить внука не удались.

– Иначе закопают, и следов не найдешь, – ответил он на просьбу снять ограничения. – Деда, ты еще не все прочел из того, что я переслал.

Попытка некоторых товарищей скопировать файлы на другой носитель и дешифровать их там тоже провалилась. Компьютер был достаточно надежно защищен и не поддавался дешифровке имеющимися в руках КГБ средствами. Сам Сергей не знал ни ключа, ни принципа шифрования. Плюс Устинов, узнав, что связь есть, и, что время там и время тут текут с разной скоростью, категорически запретил какие-либо действия с единственным источником информации и ее собственником. Он же приказал Сергею познакомить с данными секретаря ЦК КПСС Романова и председателя КГБ СССР Чебрикова. Почти полтора месяца они работали вместе по нескольку часов в день.

А в начале января восемьдесят четвертого в Крыму прошел выездной Пленум ЦК КПСС, на котором генеральным секретарем ЦК КПСС был избран Григорий Васильевич Романов. Пленум ЦК удовлетворил просьбу Ю. А. Андропова об отставке с поста генерального секретаря КПСС. С аналогичными просьбами обратились товарищи Черненко и Кунаев. Как их «уговаривали», Сергей не знал, да и не хотел знать. А вот то, что Андропову показали и его, и кое-что из его документации, прежде чем он сложил с себя полномочия, это точно. Но к тому времени «заговор военных и КГБ» уже сложился, и к нему примкнула часть партноменклатуры. И подействовало! Народ как-то повеселел, появилась надежда на то, что вот-вот что-то изменится. Гремели «узбекские» дела, тут же к ним добавился «студенческий бунт» в Алма-Ате, закончившийся массовой дракой на национальной почве. Стало неспокойно в Азербайджане, Грузии, но Романов выступил на внеочередном съезде КПСС и заговорил о введении экономических методов управления экономикой и о массовом внедрении в Госплан систем автоматизированного управления. Благо что Министерство электронной промышленности было готово дать стране необходимое количество ЭВМ нового поколения для этого. Упрощенные и достаточно дешевые ЭВМ начали передавать в школы и в вузы. На радио и телевидении все разговоры только об этом. ЭВМ стала панацеей и «мечтой». Ну, а военная электроника развивалась по совершенно иной схеме и с использованием иных технологий, как и машины, направляемые в реальный сектор экономики.

Замена бортовых компьютеров на новые мэйнфреймы типа Z-64 вызвала бурю негодования у США, Рейган заявил, что все это русские поперли у IBM! Но сами они такое не производили. Они сделали ставку на орбитальный бомбардировщик «Спейс-Шатл», а СССР вывел на орбиту и пристыковал к станции «Салют-7» два БОР-5 – орбитальные истребители, уменьшенные в восемь раз копии «Бурана». Они были вооружены боевым лазером СЛК 1К11 «Стилет». В области лазерного оружия СССР был, как и в области балета, впереди планеты всей. В феврале восемьдесят четвертого состоялся первый беспилотный, полностью автоматический, учебно-боевой вылет «Бор-5». Космический истребитель был выведен на околоземную орбиту на высоту пятьсот километров. Там истребитель атаковал неисправный спутник системы «Молния», поразил мишень и приземлился на аэродроме «Юбилейный» на Байконуре. Через месяц два обитаемых «ПОР-5» под управлением командиров кораблей полковников Волка и Станкявичуса были пристыкованы к нашей станции «Салют». С помощью модуля «Квант» вся станция переведена на более высокую орбиту и встала на боевое дежурство. СССР дал ответ на программу «звездных войн». КА «Пор-5» выводились в космос легкими ракетами К65М-РБ5, стоимость пуска и корабля были низкими. Это был асимметричный и эффективный ответ на провозглашенную СОИ.

Сергей вернулся в Академию и сидел на дипломе, когда неожиданно получил из Энгельса письмо-уведомление из городского суда. Пришлось бросить дела и срочно выехать домой. Показал Галке извещение и спросил, что это значит.

– Сережа, это не жизнь. Ты совершенно перестал бывать дома. Я подала на развод.

– Не понял! У тебя и у детей все есть!

– Всё, кроме тебя.

– Так, солнышко, давай на чистоту! Что случилось? У тебя кто-то есть?

– Как ты мог подумать?

– А что я мог подумать после этого извещения? – и Сергей потряс казенным конвертом.

– А ты не думал, что тебя не хватает Славке и Сережке? Твоим детям!

– Солнышко, а я тебе предлагал переехать ко мне, в Москву… Ты отказалась, сказала, что у тебя тема, диссертация и тут бабушки. Мне тоже есть что предъявить!

– Но ты был дома месяц из всего календарного года!

– Солнышко, ты же знаешь, что после отпуска меня отправили на Камчатку.

– Не тебя отправили, а ты сам напросился, я помню твои разговоры по телефону. Ты сам просился туда, не понимаю, зачем, ведь там для детей нет никаких условий. Со мной ты совершенно не советовался. И потом я из писем подружек узнаю, что тебя наградили сразу двумя звездами Героя, но не получила даже приглашения на награждение. И сам ты домой не приехал! А и мне, и, главное, детям это требовалось! Мама изначально была против нашего брака. И она была права! Ты совершенно зазнался и перестал с нами считаться.

– Солнышко мое, мы женились не на родственниках, а друг на друге. И обещали заботиться друг о друге всегда и везде. Или ты забыла?

– Я? Я это прекрасно помню, чего нельзя сказать о тебе. Последние два месяца о тебе вообще ни слуху ни духу не было. Потом вскрытая комната, записка: «Не волнуйся, комнату вскрыл я!» – то есть ты был в Энгельсе и дома, и даже ночевать не остался, и снова пропал! И ни писем, ни звонков.

– Золотко мое, если я тебе что-то не говорю – это для безопасности тебя и детей. Ты же помнишь проводы в Сирию? Я тебе что говорил?

– Чтобы никого не было.

– А ты что устроила?

– Ну, девчонок пригласила на проводы… Они же самые родные! А что в этом такого?

– А то, что ты выдаешь государственные секреты и язык у тебя как помело!

– Какие государственные секреты?

– Наш отъезд! Да, солнышко, это государственная тайна. А ты из этого театр устроила. И что после такого представления я должен делать? Я прекрасно знаю, что все, что я тебе скажу, сразу же станет известным всему Союзу! А тема, по которой я сейчас работаю, это ОГВ – «особой государственной важности». Ни за что две звезды Героя за один месяц не дают. Поняла?

– Ну…

– Забирай свое долбаное заявление и прекрати выпендриваться. Ты и дети живете ни в чем себе не отказывая, в райских условиях. Временно мы живем так, порознь. Но я – человек военный, и куда приказали, туда и вылетел. Понятно? Еще вопросы есть? И не всегда есть возможность не то что позвонить, но и просто написать письмо. Кстати, и телефона у нас дома нет.

В общем, любопытство ее измучило и надоело отвечать подружкам, что она не в курсе, что происходит. Что муж в командировке, не пишет и не звонит. Подружки тут же организовали давление, дескать, «шерше ля фам», не иначе как украсил тебя милый громадными и ветвистыми рогами. Все как обычно, тем более что они-то замужем за старлеями-капитанами, а Сергей в полковниках ходит. И трижды Герой, один из них сирийский. Обидно, понимаешь! Тем более что еще в школе Галка отбила Сергея у Людки и позже не раз заявляла о том, что это не он на ней женился, а она его на себе женила. Да и местные дамочки, во главе с тещей, постарались, подливая масло в огонь. Семейное счастье зашаталось, не выдержав разлуку в семь месяцев.

Съездили в горсуд, забрали заявление, несмотря на то что со временем был мощный напруг, пришлось переночевать дома и утренним поездом выехать из Саратова в Москву. Получил втык от генерала Иванова, у которого писал диплом. Тот не признавал семейные неурядицы уважительной причиной. Пообещав полковнику служебное несоответствие, он наконец успокоился, и они продолжили заниматься дипломной работой. В июне состоялся выпуск, и вся семья вернулась в Липецк, где четвертого февраля на подготовке «показухи» погиб полковник Корешков, его первый командир полка. Так что пришлось принимать полк с задачей организовать переучивание всего личного состава ВВС на новые машины. К тому времени большое начальство несколько успокоилось и достаточно редко обращалось к «первоисточнику». Они старались забыть причину «военного заговора» в СССР.

Постоянные заморочки с переменным составом и дрязги вокруг самого аэродрома и Центра переучивания съедали львиную часть времени Сергея. Аэродром шумел, это стали активно муссировать в городе, особенно после катастрофы, в которой пострадало несколько домов. Жители требовали от военных уменьшить шумность на взлете и повысить безопасность полетов. То есть выставляли взаимоисключающие условия. Как назло, после краха СОИ американцы выползли на переговоры по РСМД и разрядке в отношениях. Сами раскрутили маховик гонки вооружений, и когда поняли, что проиграли эту гонку, то пошли на попятную.

«Голос Америки» захлебывался в миролюбии. Снова произошло то, что уже случалось до этого в 1957, в 1961 и в 1971 годах. Как только мы запустили спутник, так сразу переговоры: не бейте нас «рокетами» из космоса! Потом Карибский кризис, убрали ракеты из Турции и с Кубы, после пусков комплексом Д-9 из Баренцева моря по районам чуть севернее Австралии, сразу возник «Договор по ПРО», ОСВ-1 и ОСВ-2. Теперь, в обход ОСВ-2, американцы разместили в Европе оперативно-тактические ракеты «Першинг» и «Томагавк» наземного и воздушного базирования. Наши в ответ разворачивали свои «Пионеры-УТТХ» и «Оку». Часть комплексов прописалось в ГДР и в Чехословакии.

Начав новую кампанию вранья, которую активно подхватили различные «голоса» и большая часть «международных комментаторов» на первом и втором каналах телевидения СССР, в результате они получили отклик в сердцах женского населения страны. «Лишь бы не было войны!» – стал достаточно популярным лозунгом в СССР. Под эту сурдинку агенты влияния, окопавшиеся на телевидении и черпавшие информацию с «Голоса Америки», непогрешимого и достоверного, принялись активно обрабатывать умы людей, что служба в ВС СССР вовсе не так почетна и уважаема. Дескать, грязные отходы гептила «портют» наши бескрайние степи, в войсках процветает дедовщина, аэродромы шумят и загрязняют окружающую среду. То есть враг пошел на те же ухищрения, что и в том времени. Романов почему-то весьма слабо реагировал на это положение вещей. В чем было дело, Сергей не понимал, а возможности встретиться с руководством не было. Приходилось в одиночку отбиваться от нападок местных активисток и печати.

Наконец, в Липецке появился Чебриков, ему понадобилась информация по нескольким темам и людям. И Сергей спросил его, что происходит. Ведь последствия известны, и зачем требуется наступать на старые грабли. «Солдатские матери», у которых никогда не было детей, это филиал ЦРУ.

– А вы, полковник, считаете, что требуется создавать «чрезвычайные тройки»?

– Нет, но я считаю, что этот базар на телевидении пора прекращать. Именно он разрушил страну.

– Здесь вы правы, именно по этому поводу я и приехал. – Чебриков снял на небольшую камеру, явно не пленочную, необходимую ему информацию с экрана монитора. Согласился попить чаю, разговорились о сложностях с активистами-пацифистами. Виктор Михайлович оказался в курсе событий. Сказал, что местное КГБ уже выяснило, откуда растут уши у этого движения. Сам активатор на митинги не ходит, офицер, служил в ГСВГ. Его собираются брать на закладке. Руководят им из немецкого посольства, которое ФРГ. Местные товарищи говорят, что после этого комитет распадется. Слишком разные там люди. И вообще по стране набиралось довольно большое количество таких людишек, и требуется дать им возможность проявить себя.

– Это как раковая опухоль, вырезать надо сразу, и все. Иначе метастазы пойдут. Спасибо за чай, Сергей Петрович, – закончил разговор Чебриков. Когда он уехал, то Галина спросила у Сергея, кто это был и почему они так тихо разговаривали.

– Это председатель КГБ СССР.

– А что он делал в нашем доме?

– Да, так, чайку заехал попить.

– Ты что-то не договариваешь, милый, такие люди просто так не появляются в квартире командира полка.

– Ну, командиром полка я последние несколько дней. Меня переводят, поэтому он и приезжал.

– И куда?

– В Сирию, будем жить в Дамаске.

– Как же так, только устроились! А дети?

– Они с нами, так что в школу они пойдут при посольстве.

Чебриков интересовался «Иджисом», ему требовалась связь с Россией, так как имеющейся информации было недостаточно, чтобы докопаться до разработчиков этой программы отсюда. И хотя Сергею это место службы нравилось значительно больше, чем быть «советником» в Сирии, отказаться он уже не мог. Попал в дерьмо, так не чирикай! Вступив в контакт с высшим руководством страны, он потерял возможность выйти из игры. Его собственная жизнь больше ему не принадлежит.

Чебриков – человек странный, именно он вытащил в той истории Горбачева из нафталина, но не учел того, что, чуть окрепнув и почувствовав свою популярность в народе, тот «старпёра» пинком под зад на пенсию отправит. Разговор о том, что требуется привлечь на свою сторону руководство КГБ, поднял Устинов, которому до жути было страшно выступать против ЦК и бывшего председателя КГБ в лице Андропова. Он и подключил нового председателя, но сразу предупредил того, что в курсе, что именно КГБ СССР, в лице Чебрикова, заблокировало назначение Романова на пост генсека. «Можешь посмотреть, что натворил». И Романов знал, что Чебриков играл против него в той истории, но вот уже более полугода Романов при власти и не снимает Чебрикова. Значит, дело не только в том, кто кого поддерживал тогда. Кстати, две самые одиозные фигуры «катастройки» куда-то исчезли. Нет их ни в Свердловске, ни в Ставрополе, ни в Москве. И тишина… В газетах ничего не было.

В Дамаск добирались порознь: Сергей летел собственным бортом, а Галина и дети добирались через Москву «Аэрофлотом». Квартиру дали при посольстве, четыре комнаты, в том же доме, где раньше дядя Володя жил. Он теперь в Ташкенте, в танковом училище замом начальника служит. Жаль, конечно, что уехал, было бы с кем поговорить.

У Сергея появился куратор. Зовут его Виктор, он из Ленинграда. Фамилия у него Черняев, но явно конспиративная. На несколько лет старше Сергея, вроде как подполковник, но всегда ходит в гражданке. Вместе с ним прибыло еще несколько человек. Теперь при всех передвижениях один из них находится вместе с Сергеем, а трое других перемещаются на второй машине следом. Все они из 9-го управления. В комнате, служащей кабинетом, в стене вделан сейф. Компьютер помещен туда и находится под сигнализацией. В общем, подмяло под себя КГБ этот источник информации. Все это категорически не нравится Сергею, но вопрос согласован на самом высоком уровне. Дескать, слишком важная и опасная информация, поэтому и охраняется как высший секрет СССР. Поэтому и охрана, как у члена правительства.

– Да вы не беспокойтесь, товарищ полковник, привыкните со временем. Все так реагируют поначалу, потом привыкают.

В посольстве есть еще представители КГБ, но их в детали не посвящали. Они охраняют Галину и детей. Тем без охраны тоже выход в город запрещен. Группа Сергея не пользуется средствами связи в посольстве, у нее собственные спутниковые передатчики, расположенные на базе в Тияке. По приезде на базу охрана остается снаружи. Доступа сюда они не имеют. Это епархия военных. Так решило руководство, чтобы разделить ответственность и доступ.

Немного разобрались с разными скоростями времени. Они не постоянны и зависят от того, кто кого догоняет. Замедление у них, значит, мы опережаем свое время, и наоборот. Пока летим вперед семимильными шагами, время у второго Сергея как будто замерло. Дела у них не очень! Огромные осложнения с Турцией и НАТО. Мы-то привыкли к этому противостоянию, а у них экономика к доллару привязана. Поэтому противник наступает с двух сторон и бьет в спину из засады. Сергей передал внуку просьбу предоставить данные о разработчиках системы ПРО «Иджис» и ответить на вопросы, которые задают электронщики. Передал просьбу НПО «Машиностроение» предоставить некоторые технологические карты на изделия 9К338, 9М120-1, 9М120-1Ф, 9М120-1Ф-1.

– Губа не дура у ваших промышленников. Хорошо, постараемся помочь.

Прошло две недели, прежде чем внук появился на связи вновь. За эти две недели куратор Витя его достал хуже горькой редьки, чуть ли не ежечасно спрашивая, нет ли весточки для начальства. Неудобно жить под колпаком у Мюллера. Он еще не был в курсе, что связь здесь работает специфически, это не телефон и не радиостанция. Принцип передачи данных нам не известен. Запрос отправляется в никуда, и ответ приходит ниоткуда. Внук просил не держать постоянное соединение из соображений безопасности. Старый компьютер достаточно слабо защищен, и мог быть подвергнут атаке, как это уже происходило. Благодаря внуку, теперь и на старом компьютере подключен большой жесткий диск, и появилась возможность получать значительные объемы информации, а не только короткие сообщения. Он прислал схему, как выполнить такое подключение. В результате к порту «два» удалось подключить жесткий диск. Работать стало гораздо удобнее. И вообще больше всего вопросов задавали программисты. Визуально ориентированное программирование у нас было слабо развито. Зато более сильно работали с алгоритмическими языками. В итоге родился новый язык программирования «Дракон» – «Дружелюбный русский алгоритмический язык, который обеспечивает наглядность». Сергей-младший дал новую дату выброски, но опять в том же месте, и Сергей-старший задал вопрос о полосе. У него было достаточно сил и средств, чтобы быстро достроить ее.

– Дед, пока посадки не предусмотрены, но ситуация такая, что возможно, это понадобится. Турция может перекрыть проливы, и тогда нас отрежут от основной базы снабжения, так что если есть возможность, то стройте.

На полосе закипела работа, но прилетевший дрон по-прежнему только сбросил контейнеры с образцами и документацией. Все было отправлено в Москву.

Дома, имеется в виду СССР, начался довольно странный открытый процесс над очень-очень старым членом партии Лазарем Кагановичем. Его обвиняли в убийстве Сталина. Тело Сталина эксгумировали и отправили на повторную экспертизу. Вину Каганович признал и рассказал о том, что происходило до и после Двадцатого съезда. В результате 12 декабря 1984 года в СССР отменили Конституцию 1977 года и утвердили старый текст сталинской конституции 1936 года. Мировая пресса очень бурно обсуждала события, наступающий 1985 год все называли новым тридцать седьмым и предрекали начало новой волны великой чистки.

Но чистка коснулась только партии. Было ликвидировано шесть республиканских компартий. Все их члены должны были пройти через комиссии партконтроля, которые назначались от ЦК КПСС, так как выяснилось, что в этих республиках партбилеты продавались. Последовала отмена взаимосвязи между партийностью и ответственной должностью. Фактически введена двухпартийная система: КПСС и партия беспартийных.

В общем, страна кипела, но впервые за довольно большой срок Статкомитет отметил рост производительности труда. Было это правдой или нет, кто его знает, статистика в СССР – это отдельная песня. Но рапортовали об этом. Впрочем, если учесть то обстоятельство, что цены на большинство товаров, включая продовольствие, повысили, то такой итог за прошедший год вполне закономерен.

В режиме жесткой экономии теперь работает и СЭВ. Провозглашенный курс на экономические методы управления экономикой поддерживался жестко. В Средней Азии установлен контроль посевных площадей с использованием космических систем. Это позволило разрушить давно сложившуюся коррупционную схему приписок. То есть проведение «узбекского дела» дало реальный результат. ЦК партии обратил внимание всех на начинающуюся водную катастрофу в песках Кара-Кумы и Кызыл-Кумы. И на обмеление Аральского моря. Был запрещен сброс поливных вод в озера Сары-Камыш и Кара-Кум.

Но мирное течение реформ было прервано событиями в Тбилиси и в Баку. В обеих столицах республик пришлось применять войска. В общем, весна восемьдесят пятого была бурной.

В Сирии тоже было неспокойно: продолжалась, поддерживаемая Израилем, США и Саудовской Аравией, война в Ливане, хоть и вялотекущая. Но местные никак не хотели прийти к согласию и периодически устраивали «качественные междусобойчики» – со взрывами, стрельбой и резней. Каждая из сторон считала Ливан своим и пыталась вырезать конкурентов. Сирийские войска туда пригласили христиане, которые были более организованы и сохраняли большинство в правительстве, но численное превосходство имели мусульмане. Хотя часть палестинцев вернулась на Западный берег Иордана, но все равно на территории Ливана сохранялись лагеря беженцев, и это был основной источник головной боли как для правительства, так и для сирийских войск. Израиль неохотно пропускал через свою территорию арабов, членов ООП и «Хизболлы». Была жесткая фильтрация, а на самом Западном берегу началась «интифада». Хафез старался не вмешиваться в происходящие процессы, но не всегда это удавалось. В общем, он съездил в Москву и выбил поставки новых МиГ-29. Сумел убедить Романова в необходимости этого шага. До этого только ВВС армии ГДР получали эту технику. В Тиязе началось переучивание истребительных бригад сирийских ВВС.

Над самой Сирией летать было безопасно, ПВО построено правильно, штурмана наведения – грамотные и опытные, но требовалось подготовить людей действовать на сверхмалых высотах и преодолевать ПВО противника, которым по-прежнему, несмотря на подписанный мир, оставались ВВС Израиля. Которые продолжали активно помогать армии Южного Ливана в их столкновениях с «Хезболлой», практически поддерживая с воздуха их операции. В случае встречи в воздухе малой группы возможны были провокации. Поэтому приходилось тщательно планировать такие полеты и подстраховывать учебные истребители боевыми машинами.

Правда, МиГ-29УБ мог и сам за себя неплохо постоять. Интересно было то обстоятельство, что сами «убэшки» по документам числились опытными, и здесь, в Сирии, проходили дополнительные климатические испытания. Обслуживала их бригада заводских инженеров и техников из Горького. На вооружение ВВС СССР они еще не поступали. Одноместные же выпускались на заводе имени Дементьева. К сожалению, все прибывшие машины не имели автоматических рулевых машинок для выравнивания кренов при угле атаки больше двадцати четырех градусов. На таких машинах погибли полковники Корешков и Лотков. Все машины страдали обратной реакцией по крену и имели ограничение угла атаки в двадцать один градус. Пришлось обучать личный состав парировать крен при больших углах ногами. Плохо, что далеко не все летчики до этого летали на МиГ-23, там частенько приходилось дорабатывать рулем направления. Основным истребителем ВВС Сирии был МиГ-21бис. На них летчики практически ногами никогда не работали, только на рулежке.

В одном из полетов над Ливаном Сергея и его ведомого капитана Зоби попыталась атаковать пара F-15, прикрытая еще одной парой, ходившей неподалеку. Сергей и Хамас Зоби прикрывали пару «убов». Израильтяне зашли от моря на малой высоте, прикрывшись хребтом. Целеуказание им выдавал висевший в районе Кипра американский Е-3с. Задачей израильтян, скорее всего, было фотографирование нового самолета, но выполняли они перехват просто блестяще! Практически одновременно с разворотом пары на обратный курс они выскочили из радиолокационной тени хребта Ливан. Тут великолепно себя проявила система «Квиток-3», и на лобовом стекле «МиГа» замерцало две отметки целей в задней полусфере. «МиГи» ушли с переворотом вниз и ринулись в атаку снизу. Намерения чужих истребителей были неизвестны, а подставлять хвост не хотелось. Тут же в наушниках раздался голос с характерным одесским выговором:

– «МиГ-два-девять» у Кварума, я – F-15. Нет атаки! Нет атаки! – потом повторили это же по-арабски. О том, что старший летчик из СССР, израильтяне прекрасно знали.

На поставленных машинах стояла старая радиостанция Р-862 «Журавль-30» и без системы шифрования, поэтому все переговоры в воздухе фиксировались противником тут же! В общем, вместо того чтобы оттачивать свою технику в реальных условиях столкновения двух систем вооружений, СССР продолжал играть в секретность. Полнокровные машины поставлялись только в ГДР, у всех остальных союзников машины были максимально упрощены, как по оборудованию, так и по вооружению. Правда, оснований для такого решения было предостаточно! Достаточно вспомнить, как арабы позволили израильтянам утащить к себе РЛС от С-75. Правда, в Сирии было совершенно другое отношение и к СССР, и к нашим военным советникам, особенно после освобождения Голанских высот.

Израильтяне начали отворот, Сергей тоже не стал обострять обстановку, и машины разошлись на большом удалении друг от друга, но скорость реакции и прекрасная маневренность новых «МиГов» породила целую серию телевизионных передач, как на израильских, так и на арабских телеканалах. Острые зубки были продемонстрированы отлично. Хафез лично приехал в Тияз и решил тряхнуть стариной: вылетел на «УБ» в качестве курсанта с Сергеем. Их прикрывало целое звено боевых «МиГов». Отработав по наземным целям на полигоне, они приземлились обратно. Все это, естественно, демонстрировалось на всю страну. Но предварительно КГБ просмотрело все материалы и вырезало «ненужные подробности».

Вечером, уже в Дамаске, у них состоялся довольно долгий разговор о том, что необходимо предпринять из-за обострения отношений с Ираком. Хафез и Саддам были членами одной партии «Арабского социалистического возрождения». Причем каждый из них возглавлял ее. С 1966 года некогда единая партия, объединившая три крупнейшие арабские страны, разделилась на три части. Насер на обломках партии создал Арабский Социалистический Союз, а в Сирии и в Ираке название партии не изменилось. В принципе, все три страны строили социализм, но каждая из них его строила по-своему. Да и стартовые позиции у всех трех стран были разными. Саддаму удалось достаточно уверенно национализировать нефтяную отрасль и за счет сотрудничества с соцстранами быстро модернизировать ее. Особенно много помогала ему Румыния, у которой были излишки мощностей для производства нефтегазооборудования. В результате мощного притока валюты Ирак ускоренными темпами развивался, превращаясь в современное и достаточно мощное государство. Раздав землю феллахам, Саддам завоевал и их сердца. Он же помирился с курдами, прекратив многолетнюю войну с ними. Но Остапа понесло! Виной тому были свержение в Иране шаха Резы-Пехлеви и активизация, при помощи Ирана, вооруженного противостояния с курдами. Плюс давно неурегулированный пограничный конфликт из-за контроля над нефтеносным районом реки Шатт-эль-Араб, или Арвандруд. Подписанное в Алжире на заседании стран ОПЕК соглашение с шахом Пехлеви спор вроде как урегулировало, теперь граница проходила по середине реки, но шаха не стало, его армию терроризируют сторонники Хомейни, иностранные специалисты, составлявшие основу мощи иранской армии, вынуждены покинуть страну взбесившихся исламистов. В этот момент Саддам совершает большую глупость и нападает на Иран с целью захватить провинцию Хузестан. Хотя стоит отметить, что аятолла Хомейни проповедовал импорт исламской революции и плевал в колодец, вероятно забыв о том, что сам жил в Багдаде в эмиграции. Так или иначе, 17 октября 1980 война началась.

Советскому Союзу, в связи с вводом войск в Афганистан, было выгодно, чтобы Иран не мог оказывать серьезную поддержку душманам, поэтому был заинтересован в продолжительной и кровопролитной войне на территории соседней с нами страны. Во времена шаха на протяжении многих лет СССР активно развивал с Ираном сотрудничество, приход к власти мулл вызвал серьезную озабоченность в ЦК. За девять месяцев после революции в Афганистане очень серьезно обострились вооруженные конфликты на южной и западной границе. Туда стали проникать фундаменталисты из Ирана. Пошел поток вооружений. Тогда и было принято решение о вводе войск. В начавшейся войне между Ираком и Ираном СССР продавал вооружения и боеприпасы обеим армиям. Быстро выяснилось, что советское оружие на поле боя ведет себя лучше, чем оружие западных стран. Оно удобнее, надежнее и проще. А армия Ирана в основном была вооружена западным. После отъезда специалистов оно быстренько превращалось в хлам. Иран начал закупки советского вооружения через третьи страны и активно восстанавливать и использовать трофеи. Война шла уже пятый год, первоначальный успех иракцев ликвидирован, теперь бои идут на территории Ирака. Обе страны напрягают все силы и гробят собственные экономики.

Хафез занял позицию невмешательства, потому что в Ливане действовала «Хизболла», проиранская вооруженная группировка, которая противодействовала армии Южного Ливана, созданной сионистами. Именно Асад и начал поставки современных советских вооружений в Иран. Он же отправил туда и своих военных и технических специалистов – помочь иранцам осваивать эту технику. Делал он это потому, что в многоконфессиональной армии Сирии тоже существовали трения между шиитами и суннитами, алавитами и христианами. В условиях, когда Саддам последовательно занимал антисирийскую позицию, он не мог не воспользоваться шансом подорвать влияние набравшего огромную популярность на Ближнем Востоке деятеля. Но пришлось перебрасывать на восток бронетанковую дивизию, строить дополнительные аэродромы на юго-востоке страны. Хафеза интересовал вопрос о поставках в Ирак аналогичных систем вооружений – истребителей четвертого поколения. Война с Ираком была вполне вероятной, тем более что, в отличие от Египта и Сирии, Саддам отказался подписывать с Израилем мирный договор. В этом его поддерживают все страны Персидского залива, поэтому они и предоставляют Ираку все новые и новые кредиты. Ирак выходит в залив узкой полосой, шириной в пятнадцать километров, устья рек забиты затопленными судами, фарватеры давно не чистятся. Басра в полуокружении, доходы с экспорта нефти падают, благодаря тому, что Эмираты и Саудовская Аравия участвуют в коалиции с США, которые хотят снизить валютные поступления в Советский Союз. Цена на нефть, несмотря на идущие войны, остается рекордно низкой. Плюс Кувейт, бывшая провинция Ирака, созданный англичанами перед их уходом из Аравии. Он перегораживал Ираку выход к Персидскому заливу и драл с него последние штаны за транзит нефти через себя. В результате одна из богатейших стран Залива постепенно превращалась в безнадежного должника. Все это сильно раздражало Саддама. Он, как и Хафез, родом из беднейших слоев населения. Не шах, и не принц. И даже школу закончил уже во взрослом состоянии. Учился при Насере в Каирском университете в Гизе – это там, где пирамиды. Правда, полностью курс не закончил, но путем внутрипартийных интриг смог получить пост министра безопасности Ирака и партии БААС. Постепенно вся власть перетекла к нему. Начав реформы в Ираке, стал очень популярной личностью в стране и в арабском мире.

Хафез, его роль в становлении Сирии как государства, тоже трудно переоценить: благодаря тому что активно участвовал в политической жизни в стране и всегда помнил то, о чем ему рассказали во Фрунзе политработники, прекратил печальную для страны практику военных переворотов, которые в течение десятилетий лихорадили страну. Сторонник светского общества, он, в отличие от Саддама, сумел несколько сплотить народ. Впрочем, если бы не бессмысленная война… Да, что там говорить!

«Восток – дело тонкое!» – эти слова красноармейца Сухова были известны Сергею с семидесятого, и отец много чего рассказывал из личного опыта работы в этих местах, когда стало известно, что предстоит длительное пребывание в этой местности. Все арабы не любят давления на них, их нужно подводить к решению. Самомнением они просто блещут. Редкие исключения, в виде Асада-старшего, большая редкость, остальные чаще напоминают его старшего сына. Импульсивны, склонны к самолюбованию, на редкость высокая самооценка. Кстати, сам Асад знал эти недостатки и в период подготовки летного состава просил инструкторов из СССР давать развернутые характеристики на каждого летчика. Таким образом он выделял тех людей, которые впоследствии составили костяк командования ВВС. Асад во время своего правления в основном опирался на этот род войск, но Республиканской гвардией руководил его старший сын, а младший учился в Дамаске в университете и собирался стать врачом, он на третьем курсе пока. Сыновей у Хафеза четверо, и незамужняя дочь Бушра.

Сам Хафез сейчас находится под впечатлением от развития трубопроводного транспорта в СССР. Нечто подобное планировала сделать в Сирии Великобритания, недовольная решением ООН оставить в силе мандат Лиги Наций, разделивший части бывшей Османской империи между победителями в Первой мировой войне. Тогда Франции достались Сирия и Ливан, а Англии никому не нужные Палестина и Иордания. Проект самого короткого пути транспортировки сырой нефти из Ирака – он тогда принадлежал Англии, в сирийский порт Банья, ISLP, разработанный в недрах «Shell» и «Anglo-Persian Oil Company», будущей «Бритиш Петролеум» – так и остался нереализованным, но принес основные беды на землю Сирии. Британская разведка, славившаяся своими связями с нефтепромышленниками, развязала тайные боевые действия в Сирии, стремясь выжить отсюда Францию. Поэтому она присоединилась к советско-американскому проекту «Израиль». Поражение в первой арабо-израильской войне арабам нанесли англо-французские войска. И армию Израиля в основном снабжали эти две страны. Америка тогда не слишком вмешивалась в процессы, так как была занята Советским Союзом. Ее проникновение на Ближний Восток произошло немного позже. Сейчас, после того как построена плотина на Евфрате, Хафез хочет пригласить СССР участвовать в строительстве транссирийского трубопровода и модернизировать порт в Банья, чтобы туда смогли заходить супертанкеры, но этот проект находится под угрозой со стороны Ирака. Ирак имеет армию, в несколько раз превышающую его собственную. Саддам не желает сотрудничать и отдавать Сирии долю в прибылях за транзит. К тому же он опасается, что уменьшение транспортных расходов приведет к дальнейшему падению цен на нефть в мире. В случае начала строительства трубопровода большой мощности он пригрозил войной уже самой Сирии. В общем, ведет себя как хозяин Ближнего Востока, а не как союзник. Поэтому Сирия и помогает Ирану, а не Ираку. К тому же на севере Сирии начали образовываться новые лагеря беженцев, теперь из Турции, в которой идет война между РПК (Рабочей партией Курдистана) и правительственными войсками. По просьбе СССР, который помогает курдам, Хафез не препятствует беженцам, но не предоставляет им гражданства и политических свобод. Они лишены политических прав, несмотря на неоднократные просьбы СССР.

Деятельность партии РПК на территории Сирии запрещена, впрочем, как и деятельность всех партий, кроме правящей БААС. В стране действует военное положение, невзирая на мир с Израилем. Асад сослался при этом на войну в Ливане. Где-то он перегибает палку: невозможно держать в напряжении все население в течение многих лет. Народ устает жить на вулкане. Сергей осторожно завел разговор об этом. Когда его отправляли сюда, то инструктировали, что отмена военного положения в Сирии – задача всей дипломатической миссии СССР на ближайшие годы. Расчеты экономистов показывали ухудшение экономических показателей страны, если она не уменьшит расходы на вооружение и не избавится от гигантизма в строительстве. Уже сейчас страна производит электричества больше, чем потребляет, а спроса на него в регионе практически нет. Единственный возможный покупатель – это Ливан, но там война, и когда она кончится – одному богу известно. К тому же Соединенные Штаты и страны Западной Европы прикладывают невероятные усилия по отрыву Ливана от Сирии. Это же стремится сделать Иран, несмотря на то что Сирия сейчас его союзник. Хафез выслушал Сергея, но ничего не ответил. Видимо, не только Сергей говорил ему об этом.

– Вернемся к авиации, дорогой Сергей. Мне было бы желательно, чтобы наши, в общем небольшие, ВВС качественно превосходили вероятных противников. Их у нас три: Израиль, Ирак и Турция. Так как ты сейчас являешься советником командующего авиацией, то рассмотри вопрос с этой точки зрения. Я считаю, что необходимо заменить устаревшие типы машин полностью. Сменить их на самолеты четвертого поколения в необходимом количестве.

– Насколько я понимаю, вопрос только в цене и сроках, господин президент. Раз поставки начались, а это было самое сложное, так как одновременно смену вооружений начали несколько армий, в том числе национальных, то они будут идти в соответствии с графиком платежей и существующим договором. Там записано пятьдесят самолетов.

– А требуется иметь минимум сто пятьдесят машин, из них желательно пятьдесят тяжелых Су-27. Товарищ Романов обещал мне эти поставки. У Израиля сейчас более трехсот легких F-16 и восемьдесят F-15. Мы уступаем им вдвое по численности. Они уже восстановили те потери, которые понесли в той войне. И опять начали грозить нам.

– Запретить грозить мы не можем, – улыбнулся Сергей: два полка С-200 достаточно надежно позволяли держать на значительном расстоянии «грозильщиков». Воздушную границу они более не нарушали. К тому же полки были гвардейскими, советскими.

А вот пробивать поставки Су-27 пришлось с боем. Проблема была в том, что МиГ-29 использовал два типа ракет: Р-73 и Р-27, малой и средней дальности, а «сухарики» могли нести четыре типа ракет средней дальности: Р-27ЭР1, Р-27ЭТ1, Р-27ЭТЕ и Р-27ЭРЕ – плюс Р-73, и целую комбинацию ракет класса воздух-поверхность. Десять точек подвески позволяли хорошо разнообразить вооружение. Но общего подхода, что можно, а что нельзя поставлять за рубеж, выработано не было. Так, благодаря послезнанию, в ГДР не были поставлены нашлемные прицелы для МиГ-29. Отказывали в них и при поставке в Сирию. Тем более что здесь было довольно легко обеспечить попадание секретных приборов в руки противника. А нашлемные комплексы Су-27 выгодно отличались и от нашлемников «мигарей». В общем, поставки удалось пробить, но в очень урезанном виде. Скидки на то, что правительство и руководство Сирии имеет старые и добрые отношения с Союзом, здесь не прокатывали.

Неожиданно и в правительстве СССР нашлось значительное количество людей, желавших установить нормальные отношения с Израилем, якобы для того, чтобы снять груз проблем в связи с действием поправки Джексона-Вэника. И, хотя Сергей несколько раз говорил в Кремле, что евреи уехали, а «Веник» остался, его особо никто не слушал. В итоге разорванные 10 июня 1967 года дипломатические отношения с Израилем были восстановлены в октябре восемьдесят пятого года. Первым послом в Израиле стал корреспондент первого канала Александр Бовин, бывший спичрайтер Брежнева. Это ему принадлежали перлы «Экономика должна быть экономной», «Мы встали на этот путь и с него не сойдём».

Хафез, естественно, был недоволен случившимся и открыто выражал свое неудовольствие, к тому же выяснилось обстоятельство, что фигуру советника командующего ВВС Сирии слили «Моссаду»: возле Галины появились посторонние товарки. То есть далеко не все было так безоблачно, как хотелось бы. Галке и сыновьям было предписано выехать из Сирии. Над самим Сергеем тоже нависла угроза преждевременного выезда на Родину. Во всяком случае, на этом настаивало как руководство МИДа, так и посольство Израиля. В этих условиях Романов принял решение временно отозвать товарища Андреева в СССР. Все дальнейшие посещения им Сирии были инкогнито: прилетал на базу в Тиязе на военно-транспортном самолете и улетал так же.

Ситуация внутри страны (имеется в виду СССР) выправлялась медленно. Сказывалась и общая настроенность масс, и низкие цены на нефть, и запоздалая реакция средств массовой информации на изменения в политике. Плюс медленно, слишком медленно менялось положение в народном хозяйстве. А отдать поводья у Романова не было желания. Изменения в экономической сфере происходили в час по чайной ложке. Но они начались, и без перекосов, как при Горби. Сферу деятельности кооперативов ограничили несколькими отраслями, куда торговля не входила. Спекулятивный капитал был разрушен несколькими обменами купюр. Но эти реформы увеличили количество респондентов на радио «Свобода». Схватка между системами ожидалась острая. На Западе все запаслись попкорном.

Положение усугублялось тем обстоятельством, что «Голос Америки», через Севу Новгородцева, рекомендовал желающим покинуть «совок» воспользоваться улучшением советско-израильских отношений и лепить фиктивные браки с представителями семитов. В крупных городах Союза нашлось достаточное количество людей, готовых последовать этому совету. Закипела работа ЗАГСов, посольств и консульств. Штаты уговорили израильтян не слишком препятствовать подобным переселенцам, подкинув на это дело безвозмездную ссуду. А Сева зашелся в благородном гневе, описывая приключения очередного отказника. В крупных городах была сосредоточена «техническая интеллигенция в первом поколении», поэтому процент недовольных тут был достаточно высок. В этой мутной воде спецслужбы Штатов, Израиля и стран НАТО надеялись отловить самую крупную рыбу – новые процессоры и технологии их производства. Рональд Рейган, верный своей политике глобального вранья, начал добиваться встречи с Григорием Романовым. Этой встрече придавали огромное значение, так как много лет подряд, из-за ввода войск в Афганистан, победы в Ливанской войне и провала провокации на Камчатке, отношения двух стран находились в минутной готовности к войне. В том минимальном промежутке времени, который требовался для раскрутки гироскопов «Минитменов» и Р-36. Встречу решили проводить на Кипре, поэтому высшее руководство МИДа СССР зачастило с поездками на Ближний Восток. Досталось и Бейруту. В один из прилетов Андрея Андреевича Громыко Сергей оказался в Бейруте в составе свиты дипломатов, встречающих своего руководителя. Ведь официально он числился советником по авиации и помощником военного атташе в Сирии.

Самый старший из всех членов политбюро – остальных потихоньку отправили на пенсию и проводили в последний путь – вышел из новенького Ил-86, приземлившегося в аэропорту Дамаска ближе к вечеру 26 ноября 1985 года. Почти все сотрудники посольства плюс большое количество сирийцев во главе с Хафезом Асадом выстроились на бетоне в ожидании высокого гостя. Протопали маршем национальные гвардейцы, отзвучал салют. Министр, сопровождаемый послом и президентом, прошелся вдоль строя «дипломатов», большая часть которых носила гражданскую одежду лишь время от времени. У министра была отличная память на лица, поэтому он остановился напротив Сергея и, пожав ему руку, сказал:

– А почему вы здесь? Ведь Израиль настаивает на вашем отъезде из страны. Я вроде подписывал соответствующую бумагу. Не довели?

– Меня не отпускает президент Асад и командование.

– Вот как?! Я поинтересуюсь у маршала Соколова.

Тут вмешался Асад, который заявил, что его полностью устраивает полковник Андреев в качестве советника по авиации и он разговаривал по этому поводу непосредственно с товарищем Романовым.

– Было принято совместное решение и руководства СССР, и Сирии.

– Получается, что это меня не известили… – ответил Андрей Громыко. Недовольно хмыкнув, он прошел далее. Сергей попытался более не показываться ему на глаза, но Хафез имел совершенно противоположное мнение, поэтому Сергей получил официальное приглашение на ужин в честь главы МИДа СССР в резиденции президента.

Внутренне содрогаясь от необходимости исполнять неприятное приказание, он прибыл на банкет вовремя и, естественно, один. Галина и дети были отправлены из Бейрута, как только стало известно, что ими усиленно интересуется «Моссад». А остальные товарищи были, как положено, со своими вторыми половинами. Это само собой вызвало дополнительное недовольство у министра. Тем не менее, перед ужином состоялись переговоры между Асадом и Громыко, на которые президент пригласил и Сергея. Речь шла о Су-27, поставки которых активно тормозились советской стороной, и без ликвидации давления со стороны произраильского лобби в Министерстве иностранных дел, дело с мертвой точки сдвинуться не могло. На переговорах Сергей высказал те соображения, которые были совместно разработаны им и президентом. Дело было в том, что Асад решил строить транссирийский нефтепровод в порт Банья. Война между Ираком и Ираном подходит к концу, Ираку требуется надежный путь экспорта, который ему перекрывают его кредиторы. Асад хочет получить кредиты на строительство трубопровода в СССР и привлечь к работам Миннефтепром и Лентрансстрой. Но в случае строительства нефтеналивной терминал должен быть надежно прикрыт от ударов с воздуха. Город расположен между Латакией и Тартусом и не может быть надежно прикрыт от ударов со стороны моря имеющимися средствами. Сергей показал схему прикрытия района, которую собрались строить, включая новую авиабазу.

– Поймите вы, – ответил Андрей Андреевич, – цены на нефть и так держатся на историческом минимуме! А у нас просто толпы людей бегают по городам и не могут потратить деньги – нет товаров. Обстановка просто взрывоопасная! А нефть доходов практически не приносит.

– На мой взгляд, обстановка идеальная, чтобы начать любое дело! Требуется всего-навсего разрешить вкладывать эти деньги в производство. А уж, во что вкладывать, люди сами решат. Закон о кооперативах приняли, но обозначили узкую в юридическом смысле платформу и полное отсутствие каких-либо гарантий. Требуется разрешить вкладываться в производство, сохраняя госмонополию на внешнюю торговлю. Хотите модные тряпки? Вложите деньги в их производство.

Глава МИДа тяжело вздохнул, немного помолчал, затем предложил вернуться к обсуждаемому вопросу по поводу Су-27. Уже на ужине он встал за спиной у Сергея и поинтересовался, почему не видит его семьи. Сергей попытался встать, но Громыко положил ему руку на плечо, показывая, что привлекать внимание не стоит. Полковник отодвинул соседний стул, на который и сел министр. В двух словах объяснил, что кроме основных обязанностей выполняет отдельную задачу в интересах Минобороны и руководства СССР. Его деятельность сильно привлекает иностранные разведки, поэтому жену и детей было решено отправить домой, а самому как можно реже показываться в Бейруте.

– Я постоянно нахожусь на базе в Тиязе, в Бейруте появляюсь время от времени.

– Насчет вашего предложения… Я задам вопрос по этому поводу, мне кажется это разумным выходом из ситуации. – Министр тяжело встал и направился в сторону своего кресла.

На этом все не кончилось: через неделю получил РДО от главкома с приказанием срочно прибыть к нему на ковер.

– Ты что там в бирюльки играешь, ссоришь нас с Министерством по экономическим реформам, – создали такое, министром назначили академика Леонида Абалкина, – и Минфином? Хрена ли ты там с Громыко разболтался? Теперь не отмыться будет!

Сергей рассказал, в чем дело, и что Громыко хотел отправить его из Сирии по просьбе Израиля. И что ни о чем таком и не говорили, больше по сирийским делам прошлись.

– Шум как раз из-за сирийского проекта, говорят, что сильно подорвет позиции СССР на мировом рынке нефти, а сам понимаешь – валюта нужна! Но Романов высказался в поддержку. В общем, расшевелил ты муравейник!

– Ну, это еще не все, как только объявим о стройке, там такое начнется! В общем, Павел Степанович, три дивизиона «ПМУ» с 96Л6Е и 64Н6 потребуются. Тем более что трасса пройдет вблизи Тияза. И ближний радиус требуется чем-то понадежнее, чем «Шилками», прикрыть. Разыгрывать будут израильскую карту, это точно. Само собой, с подачи Штатов и Британии.

Главком черканул что-то у себя в блокноте. Выглядел он совсем неплохо, подремонтировали, похоже. Поинтересовался здоровьем.

– Да, ничего, только подлечиться у Чазова пришлось. Да и некогда болеть с вами, – маршал улыбнулся своей хитроватой улыбкой. Разнос был отменен.

Поставки техники, и для группы, и для ВВС Сирии, взяты на контроль главкомом, но на этом московские бдения не закончились. Сразу по окончании разговора Сергея не отпустили, при нем Кутахов решил доложиться по начальству, и пошло-поехало! Сначала в Министерство обороны, затем во внешнюю торговлю, потом в реформу. Благо, что изложил свое видение проблемы на бумаге. Зашел со стороны естественных монополий, так как одним из предложений инициативной группы депутатов ВС СССР была предписана необходимость передачи собственности предприятий министерствам. То есть депутаты предлагали вместо надзирающих органов создать реальные монополии. Дескать, все равно без подписи министра ничего не делается. Этим они могли загнать экономику в окончательный тупик. Сергей последовательно разгромил предложение и рекомендовал разрушить внутренние монополии, сохраняя внешние. Статью прочли, но читали довольно долго. Вдруг она появилась в «Огоньке», естественно в урезанном виде, с комментариями Станислава Шаталина. Дескать, беда, коль сапоги начнет тачать пирожник. Утечка произошла на самом верху, из Академии наук, Шаталин был член-корром. «Огонек» публиковал статьи различного направления и был «голосом оппозиции». Дискуссия переметнулась на полосы центральных газет, экономических и политических журналов. Началось достаточно широкое обсуждение предложений. Две звезды Героя в этом случае играли больше отрицательную, чем положительную роль, тем более следующие подряд в один месяц. Осадочек в народе остался от орденов Брежнева. Пригласили на телевидение в качестве довеска к Абалкину. Модный в то время прием – дискуссия в прямом эфире. Шаталин задавал свой любимый провокационный вопрос: почему в СССР трудно купить машину? И попытался тут же сам на него ответить, что государство – неэффективный собственник. Пришлось вмешаться в спор академиков и сказать о том, что желающие приобрести новую машину, вместо того чтобы стоять в очереди годами, могли бы и скинуться на строительство еще одного или нескольких заводов. Речь, собственно, именно об этом. А государство должно гарантировать безопасность вложений, что эти деньги пойдут именно на расширение производства легковых автомобилей. Так как вопрос был достаточно хорошо продуман, несколько замечаний и уточнений были получены еще в ходе дискуссий в Минреформе, то телевизионные дебаты Абалкин и Сергей выиграли с подавляющим преимуществом.

– Поймите, Станислав Сергеевич, в мире нигде не существует частной собственности как таковой, кроме мелкого бизнеса. Подавляющее большинство предприятий – акционерные общества, которые в случае необходимости делают дополнительную эмиссию своих акций, собирают под это дело необходимые финансы или гарантии, берут дополнительные кредиты в банках и начинают расширяться или переходить на новую продукцию. Вы же предлагаете нам вернуться в эпоху дикого капитализма, что в наших условиях немедленно вызовет коллапс денежной системы, системы планирования и распределения. Нарушит сложившиеся производственные цепочки, кооперацию предприятий, вызовет гиперинфляцию из-за гарантированного повышения цен. У нас на рынке свободно действуют примерно двести монополий.

– У нас нет рынка!

– Что вы говорите? А еще доктор экономических наук! Член-корреспондент! Мы же не при коммунизме живем. Рынок у нас существует. И все законы рынка у нас действуют. А собственник у нас один – советский народ. Вот пусть собственник эти вопросы и решает. А существующее у него государство обязано помочь ему решить эти проблемы.

Участие в дебатах создало новые сложности: известность в широких массах. Сергей по натуре не был готов к такому повороту событий, недолюбливал прессу из-за постоянного высасывания сенсаций из пальца. К тому же перевирали все и вся походя. Как человек военный и имеющий отношение к государственным секретам, он всегда чурался работников прессы. А тут на него они навалились огромной толпой. Противник знал, что делает! Далеко не все люди могут выдержать спокойно рев медных труб. А тут посыпались приглашения на, просьбы о, рекомендации из. В том числе и из организаций, мнение которых было невероятно тяжело проигнорировать. К счастью, Сергей был непосредственно знаком с председателем КГБ СССР и находился под охраной девятого управления. Это, правда, не забыли отметить его противники.

В конце концов удалось получить разрешение уехать в Энгельс и хоть немного времени провести с семьей. Походили на лыжах, с пацанами вышли на лед на рыбалку. Четверо суток новогодних праздников пролетели как один день. Пятого января 1986 года он вылетел обратно в Тияз. Галина, уже обреченно, посмотрела на улетающий Ил-76. Семейная жизнь опять урывками, и когда это кончится – одному богу известно. Хорошо еще, что мать Сергея, вернувшаяся из Индии, не забывает, звонит, интересуется и летом забирала внуков к себе в Алма-Ату. В Дамаск Галину не пускают, и все из-за того, что позволила себе посидеть и поговорить по-русски в кафе с незнакомой женщиной. Ну не ходить же в магазины под охраной! Прямо как в тюрьме! Свекровь, когда приезжала, тоже оказалась на стороне конторы, говорит, что раз уж попала в такую обойму, то сиди тихо и не высовывайся, за тебя все порешают.

«Ил» прогудел турбинами на взлете, покачал крыльями и растаял в дымке, а Галина злобно хлопнула дверью «Волги» и, разбрасывая снег шипованными (назло всем) шинами, полетела домой. Дома – море почты, и все не ей. Пишут, со всего Союза пишут. Ей вообще-то понравилось участие мужа в передачах на телевидении. И сама она приняла участие в съемках «Голубого огонька». Оказывается, он снимается в несколько приемов, и совсем не на Новый год.

Дома, в Тиязе, Сергея ожидал приказ о назначении его командиром отдельной бригады ВВС группы советских войск в Сирии. Помимо имеющихся самолетов надлежало принять пятьдесят тяжелых истребителей Су-27, разделить их на три эскадрильи и войти в состав ВВС Сирии. Летный состав – полностью советский. Самолеты на секретном листе и в сирийскую армию не передаются. Непосредственно в Сирию будет продана одна эскадрилья Су-27УБ с двигателями АЛ-21Ф-3 и с полностью другой авионикой, экспортный вариант. Но учитывая важность задач по сдерживанию вероятного противника во время строительства и эксплуатации Транссирийского нефтепровода, Асад и Романов договорились о размещении еще одной советской бригады. Бригаде, кроме трехэскадрильного полка, придавались три дивизиона ЗРК С-300ПМУ и дивизион ЗСУ «Тунгуска». Девять батарей позволяли перекрыть весь район строительства. «Тунгусок» поставляют явно недостаточное количество, но их и в частях советской армии пока сильно маловато. Дефицит!

Техника начала прибывать в конце января, четыре строительных батальона готовили укрытия для нее. Все контролировал Базиль, старший сын Асада, ставший правой рукой отца во многих вопросах. Благодаря его помощи и влиянию, строительство велось быстро, обычных проблем, частенько возникавших при работе с сирийскими подрядчиками, практически не было.

Приехали из Ленинграда и строители трубопровода. На причалы в трех основных портах выгружались трубы большого диаметра.

Само собой, что скрыть такое строительство от вероятного противника было невозможно, и после первых публикаций в израильской прессе старший Асад принял участие в открытии строительства трубопровода – с помпой и телевидением. Мировые СМИ сделали выдержку в две недели, американцы уточнили детали предстоящего строительства из космоса, и началась кампания по дискредитации проекта. Однако получалось все довольно удачно для сирийской стороны: проект ведет совместное советско-сирийское предприятие, а на востоке идет война между Ираном и Ираком… уже шестой год! Ирак выбивается из сил, и тут у него забрезжила надежда перенаправить свой поток нефти с Индийского океана в Средиземку! А Ормузский пролив контролируется Ираном и Оманом. Нефть Хусейну приходится продавать через Кувейт, а тот еще и забирает значительное количество в качестве оплаты за предоставленные кредиты. С Асадом, как уже писалось выше, Саддам не дружил последнее время. Отношения были близки к войне, к чему, в свою очередь, готовился и Хафез. Но упустить такую возможность Саддам не мог, это же и пинок в сторону Ирана! А Асад балансирует на связях между ним, Советским Союзом и Ираном. У него же у самого под боком уже который год идет война в Ливане! И большая часть бюджета улетает на поддержку своих сил в Ливане и их союзников. Одним из таких союзников было движение «Хизболла», которое контролирует Иран. Саддам не выдержал и прислал на переговоры Тарика Азиза. Вместе с ним в Дамаск прилетел и советский посол в Ираке Виктор Иванович Минин. Послу, естественно, уже накрутили хвоста, что этот проект должен состояться. Сам Сергей в этом участия не принимал, не тот уровень, но над строительством вскоре заколыхался и иракский флаг. Бизнес есть бизнес, ничего личного!

Это обстоятельство не устроило Иран. Али Хаменеи, руководитель и вдохновитель «революционного террора» 1979–1982 годов, ставший после серии массовых публичных казней «контрреволюционеров» президентом Ирана, и два его подельника – Али Лариджани и Мустафа Наджар, – отвечавшие за Корпус стражей революции, заручившись поддержкой духовного лидера великого аятоллы Хомейни, пригрозили убить Асада за то, что он помогает «неверным из Багдада». В ответ Хафез заявил, что его проект больше послевоенный, чем военный, поэтому он бы желал, чтобы война между Ираном и Ираком побыстрее закончилась, так как не несет ничего хорошего всем странам региона. Это высказывание резко противоречило настроению высшего руководителя Ирана, который считал необходимым вести войну с Ираком до победного конца, называл СССР худшим из зол на Земле, но не стеснялся перевооружаться на советское оружие. Ярый сторонник импорта революций, Хомейни планировал после победы над Ираком распространять ислам (шиитский, разумеется) на остальные страны, включая Советский Союз. Хорошо, что здоровье беспокойного высшего главу подвело еще в восьмидесятом году, поэтому он отказался от публичных действий и доживал свое в пригороде Тегерана.

Впрочем, троица, о которой упомянуто выше, с лихвой перекрывала его отсутствие на публичном поле. Все трое увлекаются военной стороной вопроса о власти. Хаменеи еще при шахе начал создавать военизированные отряды революционных комитетов. А что такого? Все революции начинаются с вооружения народа. Двое других командовали корпусом Стражей. По сведениям внешней разведки, Лариджани отвечает за создание ядерного оружия в Иране, он доктор математики и информатики. Мустафа Наджар – совсем молодой человек, его вытолкнула наверх революция и иракская война, отличается огромной жестокостью и личной преданностью Хаменеи, которому многим обязан. Все они так или иначе из Куме, родного города Хомейни, считающегося шиитской святыней. А у корпуса в руках движение «Хизболла», которое считается союзником Сирии в Ливане. Естественно, иранцы зашли с этой стороны. Хасан Насралла, руководитель ливанской «Хизболлы», потребовал встречи с Асадом, на которой в достаточно жесткой форме попытался потребовать от президента отказаться от проекта, потому что тот противоречит здравому смыслу и препятствует распространению ислама в Панарабии. Хафез на переговоры пригласил Феликса Федотова, посла СССР и генерального консула СССР в Ливане. Кроме того, из Москвы на переговоры приехал директор Института стран Ближнего Востока товарищ Примаков. Боевому генералу, кстати, очень талантливому, популярно объяснили, что снабжение его войск находится полностью под контролем и ни одного патрона он не получит, если рыпнется, а восстановленные дипломатические отношения с Израилем могут сыграть очень злую шутку с «Хизболлой».

– СССР проводит последовательную политику, направленную на скорейшее прекращение бессмысленной и кровопролитной войны между народами Ближнего Востока, спровоцированную империалистическими силами.

– Но почему вы тогда помогаете Хусейну? Ведь он начал эту войну!

– А кто поддерживал и провоцировал курдов в Ираке? Кто аннексировал часть иракской территории, кто фактически перекрыл Ираку выход в Персидский залив?

– Это было при шахе! Благословенный имам к этому не имеет никакого отношения!

– Здесь налицо подготовленные Америкой и другими империалистами провокации, и есть необходимость провести переговоры, от которых отказывается именно высшее руководство Ирана. Мы, со своей стороны, можем запретить реэкспорт наших вооружений и боеприпасов третьим странам, а в Соединенных Штатах разгорается скандал по сделке «Иран-контрас», так что поставки оттуда тоже затруднены для Высшего Совета. Передайте их руководству нашу настоятельную просьбу прислать полномочных представителей для полноценных переговоров либо под нашим руководством, либо под эгидой Совета Безопасности ООН. Мы, кстати, не возражаем, если Иран подключится к строительству трубопровода и порта. Мы также напоминаем, что наше предложение о строительстве Персидско-Каспийского канала остается в силе. Кроме того, если Высший Совет сменит свою риторику и откажется от экспорта своих идей, вернется к договору о мире и сотрудничестве с нами, то Иран получит доступ на европейский и советский рынок по кратчайшему пути, – сказал, время от времени прерывая свою речь небольшой одышкой, Евгений Примаков.

В Иране Хасан Насралла не пользовался большим влиянием, но усилия нашего посла Вила Болдырева хоть как-то донести до руководства Ирана наше мнение разбивались о нежелание другой стороны что-либо слушать. Здесь же им наступили на больную мозоль и называют условия, при которых с этой мозоли сойдут. При шахе Иран был важнейшим внешнеторговым партнером СССР, обеспечивал треть грузопотока по Волго-Балтийскому каналу, и СССР выполнял многочисленные заказы для зарождающейся иранской промышленности в ходе «белой революции», провозглашенной и исполняемой шахом. Но стремительная капитализация отношений в экономике государства вошла в прямое противоречие с затхлой исламской глубинкой. Не сумев разрешить аграрный вопрос, шах допустил рост монополизации аграрного сектора, вытолкнул крестьянскую массу в города и довел страну до революции. Сергей уже знал, что именно эта проблема в девяносто первом привела СССР его внука к контрреволюции. Ажиотаж и огромные конкурсы в вузы в шестидесятые – семидесятые, беспрецедентный рост количества людей, получивших высшее образование, и относительно малый их доход породили сначала анекдоты типа: «Мой папа – инженер!» – «Ха-ха-ха!» – «Дети, грешно смеяться, в семье такое горе!» – а потом вытолкнуло людей на улицы поддержать популиста ЕБН. Призывы более осторожных и умных людей остались неуслышанными толпой, и в итоге за двадцать пять лет «дерьмократизации» потеряли примерно шестьдесят процентов ВНП. Но теперь руководство знало о том, что может произойти. Экономические границы находились на плотном замке, излишки рублевой массы направляются обратно в экономику за счет принятого Верховным Советом закона «О добровольных эмиссионных займах на развитие». Стало более выгодно хранить деньги не в Сберегательном банке под минимальный процент, а покупать именные инвестиционные паи, где доходность была выше семи процентов. Сбербанк обеспечивал менее двух.

Запад отрицательно прореагировал на новшества в СССР и занялся их критикой, но дело стронулось с мертвой точки, достаточно быстро появились товары, способные конкурировать, в том числе и с «Шарпами» из Гонконга. Рывок, сделанный электронной промышленностью, удалось достаточно выгодно вложить в расхватываемые населением новые товары народного потребления. Упал дефицит бюджета во внешней торговле с четырех до полутора миллиардов долларов. Ужесточили и политику возврата долгов за поставки в другие страны. Преимуществом в этом вопросе по-прежнему пользовалось строго ограниченное количество стран: ГДР, Сирия, Куба, Венесуэла. В Анголе, из-за хронических неплатежей, СССР выкупил несколько месторождений нефти, алмазов, золота, меди и урана, большую часть этих инвестиций забрали за долги. Далеко не всем союзникам такое изменение политики пришлось по вкусу. Зашумел СЭВ, состоялись демарши со стороны Польши, Венгрии и Чехословакии, дескать, принятые меры существенно ограничивают оборот между нашими странами, и они же потребовали снизить стоимость поставляемого топлива, что позволило бы им поднять долю прибавочной стоимости своей продукции. Ведь эти восточноевропейские страны в основном производили конечный продукт. В общем, проблем и с этой стороны вполне хватало. Особенно возмущался премьер-министр ПНР Збигнев Месснер, прямо обвинивший Григория Романова в торпедировании польских экономических реформ. Но Григорий Васильевич во всеуслышание заявил, что СССР не собирается содержать Польскую Народную Республику. Если ПОРП и правительство Польши за столько лет и при такой помощи со стороны СЭВ и СССР не смогли накормить собственную страну, то вкладываться в заведомо убыточное предприятие никто не станет. И тут же поднял вопрос о взыскании государственных долгов с ПНР.

«Голос Америки» немедленно провозгласил это началом конца Совета экономической взаимопомощи и вообще концом света и концом социализма. В ответ Месснер и Ярузельский легализировали запрещенный профсоюз «Солидарность», и по стране прокатилась волна забастовок. Союзники решили нас попугать выходом из социалистического лагеря, чтобы получить новые безвозвратные кредиты. «Правда» опубликовала некоторые экономические выкладки, подтвердив их документами СЭВ. По ним было видно, что полученная помощь от СЭВ расходовалась исключительно на «удовлетворение требований трудящихся», то есть на зарплату и нанесение еще большего удара по продовольственному рынку. Стоимость продовольственной корзины в процентах в Польше была ниже, чем во всем СЭВ, то есть экономические рычаги никто и не пытался задействовать. Организованные в восемьдесят пятом «свободные выборы» принесли победу «Солидарности», и она сформировала правительство Польши. Тут же заговорили об отказе от завоеваний социализма, советской оккупации, выходе из СЭВ. Но остальные члены Совета, по команде из Москвы, не пролонгировали заключенные договора и заморозили связи с Польшей. Ее начали возвращать обратно наиболее эффективным образом: через желудок. В ответ польская «Солидарность» призвала блокировать железнодорожные и автомобильные перевозки в рамках СЭВ, перекрыть трубопроводы, по которым поставлялись нефть и газ в остальные страны. В результате в страну были введены войска стран Варшавского договора, чего усиленно избегал Ярузельский еще в конце семидесятых, и взяли под охрану транспортные магистрали. Правительство «Солидарности» никто от власти не отстранял. Войска только охраняли коммуникации. Валенсу пригласили в Москву. Он покочевряжился пару дней, но прилетел, деваться было некуда. Его родной завод лишился возможности производить БДК (большие десантные корабли) 775-го проекта, которые исправно кормили его «избирателей» с 1974 года и на строительстве которых работал и сам новый премьер. А кушать хочется всегда! На стапелях стояло три недостроенных корабля, финансирование которых Советский Союз прекратил. Да и в последующую серию, проект 778, польские корабелы уже успели немного вложиться.

– Мы уважаем выбор польского народа! Мы приветствуем на советской земле премьер-министра Польской Народной Республики! – заявил с каменным лицом Генеральный секретарь ЦК КПСС на аэродроме во Внуково под ослепительные вспышки многочисленных «Кодаков» и «Никонов». Все «цивилизованные страны» прислали своих корреспондентов освещать исторический визит антикоммуниста в Москву. Леше Валенсе даже позволили рассказать о своем видении проблем, но после этого вывалили список предоставленных и невозвращенных кредитов, начиная с 1944 года, в золотом и долларовом эквиваленте, включая затраты на ввод войск на территорию Польши в 1985 году. Григорий Васильевич предложил «мягкий путь» изъятия долгов: знаменитый Данцигский коридор, тот самый, из-за которого началась Вторая мировая война. Который отсекал территорию Польши от Балтийского моря. К тому же Генеральный секретарь напомнил премьеру, что большая часть шести воеводств получена Польшей за счет СССР и ГДР и никаких особых исторических прав на эти территории у Польши не существует, кроме решения Ялтинской конференции.

– Послевоенные границы незыблемы, и вы нарушаете хельсинкские соглашения! – выдавил из себя польский премьер.

– А кто мне может это запретить? При условии того, что вы своими призывами к блокаде перевозок поставили под угрозу экономики пятнадцати европейских стран, в том числе и Западной Германии, Франции, Бельгии, Дании и Нидерландов. Так что, судя по всему, вы будете последним премьером Польши. Вы вынуждаете остальные страны Европы кардинально решить проблему Польши. Заставляете нас тратить деньги на охрану транспортных коммуникаций, не выполняя собственных взятых на себя обязательств по беспрепятственному пропуску грузопотока в обоих направлениях. Вы настолько сильны, что можете это себе позволить? Сколько у вас боеспособных дивизий, чтобы защитить свою точку зрения?

Бывший мастер сборочного цеха никак не мог унять задрожавшую челюсть. Он прекрасно понимал, что одно его непродуманное слово может стоить большого куска бывших немецких и русских территорий и самой государственности Польши. Он, конечно, получил от папы римского благословление на то, чтобы разрушить дьявольскую большевистскую Польшу, но она базировалась на тех территориях, о которых и шла речь. От него жестко потребовали навести порядок в Польше, а он знал, что «соратники» его слушать не будут. Их опьянила вседозволенность: «Коммуняки нас боятся! Они слились! Без нас им не выжить!»

Романов говорил абсолютно беспристрастно. Просто констатировал свои ближайшие действия. Ожидать, что Соединенные Штаты или НАТО впрягутся за Польшу, не приходилось. В первые дни пребывания у власти Лех Валенса не раз слышал от Войцеха Ярузельского притчу о том, что он, Войцех, спас Польшу от новой оккупации. А теперь ему самому предельно откровенно говорили о том, что мнение поляков никто спрашивать не будет. «Не с нами, значит, против нас».

– Так что, дорогой господин Валенса, у вас максимум два месяца на то, чтобы довести польскую общественность до такого состояния, чтобы магистрали в Польше ежедневно мылись с мылом, высоковольтные линии соответствующим образом охранялись, а над территориями, занятыми нефтегазовыми магистралями СЭВ, даже вороны не гадили. Иначе придется платить. И вы в курсе, чем!

Обострение с «союзниками» ожидалось, и на политбюро было принято такое решение еще в восемьдесят третьем. Так что кто не спрятался – я не виноват! В известность их не поставили, но в прессе старались шумиху не раздувать, а спускать все на тормозах. Довольно неожиданно произошло значительное сближение позиций с Югославией, правда, ее руководителю передали документы об операциях немецких спецслужб в Хорватии, Словении и Боснии. Но положение осложняли постоянные смены лидеров в республике. Умерший в восьмидесятом Тито завещал ежегодно передавать власть в стране новому лидеру. Так, с 1980 года Югославией управляли Лазарь Колишевски, Цвиетин Миятович, Сергей Крайгер, Петар Стамболич, Мика Шпиляк, Веселин Джуранович, а сейчас всем заправлял Радован Влайкович. Он бывший командир партизанского отряда в Воеводине – это равнинная часть Сербии, примыкающая к Венгрии, главный город – Нови Сад. Некогда, еще в 1961 году, Тито стал основателем движения неприсоединения, первый конгресс которого был проведен в Белграде. Участники движения брали на себя обязательства не участвовать в военных блоках, в лучшие годы в нем состояло сто двадцать государств мира. У истоков движения стояли Джавахарлал Неру, Гамаль Абдель Насер и Иосиф Броз Тито. Личности достаточно одиозные. Социалистические республики Югославии имели конституционное право выхода из Федерации. Этим и решила воспользоваться BND, или Bundesnachrichtendienst, или служба Гелена по рождению.

Генерал Рейнхард Гелен был генерал-лейтенантом вермахта, участвовал в разработке плана «Барбаросса», с апреля 1942 года был начальником двенадцатого отдела Генштаба германских вооруженных сил и отвечал за Иностранные армии Востока, то есть за подразделения вермахта, завербованные на Восточном фронте. Он занимался оперативной разведкой на советско-германском фронте. В 1945 году, скопировав досье на многочисленный агентурный состав своего отдела, он сдался американцам. В том же 1945 году, под эгидой США, создал «Организацию Гелена», занимавшуюся разведкой и диверсиями в Восточной зоне оккупации. То есть у нас в тылу. В 1953 году спецслужба Гелена была передана ФРГ, а затем из нее создали службу внешней разведки, BND, которая в восьмидесятых вплотную занялась второй по величине армией в Европе: югославской. И самой Югославией.

Федеративная республика окончательно была сформирована после Второй мировой войны. В ее состав входили территории, которые ранее были заселены этническими немцами, швабами и австрийцами, итальянцами, венграми. Да и сами народы Югославии зачастую находились по разную сторону баррикад в годы Второй мировой войны. Межэтнический конфликт достигал апогея вначале в 1942 году, затем последовала сербская ответка в сорок пятом. Часть районов были подвергнуты этническим чисткам, в том числе и в Воеводине. Немцы зачистили край от евреев, а сербы – от швабов. Но «ложечку мы потом нашли, но вот осадок – остался». Немцы, которых усадили в концлагеря и выпихнули впоследствии из страны, естественно, помнили, что здесь остались могилы предков и немалая собственность. По всему северу Югославии. Да и не всегда оставшиеся на месте народы находили общий язык между собой, якобы сербы остальных притесняли. Карусель с лидерами нации, устроенная Тито, привела к тому, что армия расселилась по национальным квартирам. Каждый из временных царьков протаскивал через Скупщину законопроект о создании собственных вооруженных сил, смягчая это через комитеты солдатских матерей, у большинства членов которых детей никогда не было, зато любовники проходили службу у Гелена. Родовану Влайковичу предоставили материалы об активности BND на севере Югославии, о ее связях со Скупщинами и главами трех республик, и о том, что все три республики уже создали национальные части обороны и полиции. Все готово к тому, чтобы разорвать страну в клочья и устроить маленькую месиловку на крови братских народов, тем более что вероисповедание у всех разное. А ЦРУ усиленно снабжает «Аль-Каиду» новейшими вооружениями, включая ПЗРК «Стингер».

– ЮНА и Бесбедность готовы отразить любые происки наших врагов! – последовал ответ югославского лидера. Тогда ему предъявили агентурные съемки, на которых глава комитета Бесбедности Словении встречается с представителями BND в Любляне.

– Учтите, что мы не сможем вам помочь, как помогли Венгрии, Чехословакии и Польше. Вы не входите в Организацию Варшавского договора, а числитесь там наблюдателем.

Тито вначале не захотел, а затем несколько лет думал, присоединяться или нет к договору, но ему не понравились действия ОВД в шестьдесят восьмом, и он высказался против ввода войск в Чехословакию. Вопрос завис в итоге. Несмотря на бурное развитие югославской экономики, ее армия вооружена сильно устаревшим оружием. Количественный состав довольно большой, но качественно она уступает любой армии ОВД.

– Смотрите сами, дорогой товарищ Влайкович, – продолжил Романов, – в Словении две дивизии ЮНА и четыре батальона Бесбедности, плюс две бригады внутренних войск укомплектованы исключительно словенцами. Граничат со страной НАТО, в Беглиано – крупная авиабаза, с которой НАТО может оказать серьезную воздушную поддержку этим войскам. Контакты с той стороной у Скупщины Словении есть как по линии Бесбедности, так и по армейским каналам.

Они разобрали ситуацию по всем республикам, у BND было все готово, чтобы начать в любую минуту. Югославский лидер задумался. Разговор происходил в Софии, на праздновании Сентябрьской революции осенью восемьдесят пятого года. По возвращении его домой ЮНА провела крупные учения на юге страны и не возвратила дивизии на места постоянной дислокации, заменив части во всех республиках. Органы государственной безопасности устроили вначале большую чистку у себя, а затем распространили эту практику на все органы государственной власти в стране. Созвали съезд Союза коммунистов Югославии, на котором были показаны кадры подготовки националистических восстаний в трех республиках. И был поднят вопрос о вступлении Югославии в Варшавский договор.

Практика ротации руководства страной была признана ошибочной, как и наличие шести партий внутри Союза коммунистов. Председателем партии был избран Лазар Мойсов из Македонии. Президентом Югославии стал Драгослав Маркович. Сам Влайкович отказался от всех постов в правительстве и возглавил Скупщину Воеводины. Мотивировал это тем, что ему не хотелось, чтобы народы Югославии считали, что он всю эту бучу поднял для укрепления личной власти. Республика находилась на пике своего развития, поэтому достаточно быстро смогла перевооружить и оснастить армию всем необходимым в соответствии с новыми для них стандартами ОВД.

К сожалению, в Косово и Метохии полностью разгромить уже образованную УЧК сразу не получилось. Часть сил УЧК ушла в горы и начала партизанские вылазки на границах с Албанией. Косовары получали значительную военную помощь как со стороны албанского руководства, так и из стран Персидского залива. Воевали на стороне УЧК наемники из различных стран. Эта война продолжалась больше трех лет. В остальных республиках до перестрелок не дошло. Реорганизация и чистка аппарата управления страной позволили обойтись без кровавого сценария. После вхождения Югославии в ОВД Средиземноморская эскадра получила еще один пункт берегового базирования, в Сплите.

Новый 1986 год в январе ознаменовался катастрофой шаттла «Челенджер», в которой погиб весь экипаж из семи человек. А 12 апреля, в день космонавтики, наша новая ракета-носитель «Энергия» вывела на орбиту космический корабль «Буран», который совершил облет земного шара, маневры на орбите, подошел к космической станции «Мир-Скиф», выведенной на околоземную орбиту в феврале, произвел причаливание на автомате и автоматически приземлился на аэродром в Ленинске. Полет проходил в беспилотном варианте и осуществлялся в целях испытаний и отработки программного обеспечения таких полетов. Остальной мир, затаив дыхание, ждал катастрофы. А ее не произошло! Рядом с кораблем на посадке на самолете МиГ-31Р находился летчик-испытатель и космонавт Игорь Вовк, готовый перехватить управление и посадить корабль вручную. Но его участия не понадобилось. «Буран» не оправдал надежд «цивилизованного мира». СССР в очередной раз вырвался вперед в космической гонке, а у США закрыта на период расследования вся пилотируемая космонавтика.

Практически сразу после триумфа советской науки и техники состоялась встреча Романова и Рейгана на Кипре. Естественно, не обошлось без подарков, президенту США была подарена модель «Энергии» с «Бураном» на корпусе. А небо над ними неоднократно пересекал переименованный боевой модуль «Скиф» под названием «Мир», на котором трудился экипаж в составе летчиков-космонавтов Леонида Кизима и Владимира Соловьёва, которые впервые в мире перелетели с одной космической станции на другую, сменив станцию «Салют-7» на новенький «Мир». Прям-таки новоселье на орбите. Советский Союз имел на орбите две орбитальные долговременные станции, одна из которых была боевой.

В военной сфере достигнуто состояние равновесия, которое было нарушено в конце семидесятых после обновления парка самолетов в США. Но еще не все потеряно, как считает президент Рейган. Технологическое превосходство Соединенных Штатов позволило создать поистине революционную машину: F-117 «Ночной ястреб». Он стал кумиром западной прессы, заполонил фасады обложек западных мелованных журналов, Голливуд с его помощью свободно, как мух, сбивал гиперзвуковые «БОРы» и «ПОРы» ВВС СССР. «Буран» был, естественно, тупо скопирован с их «Шаттла». А вокруг появления у СССР ядерной бомбы ходили самые невероятные шпионские истории, дескать, все поперли у Америки, хотя абсолютно все настоящие специалисты в ядерной области знали и понимали, что у СССР и США были разные пути и технологии обогащения урана. США использовали флотационный и циклотронный способ обогащения, а СССР разработал и использовал газовые центрифуги. Тем не менее Рональд Рейган летел на Кипр в сопровождении четырех F-14 и четырех F-18, новейших истребителей ВМС США с атомного ударного авианосца «Дуайт Эйзенхауэр», авианосная группа которого крейсировала неподалеку. Романова сопровождали четыре легких МиГ-29 и четыре тяжелых Су-27. Сергея назначили руководить и непосредственно сопровождать. Неподалеку от острова маневрировала Средиземноморская эскадра во главе с тяжелым атомным крейсером «Киров» и авианосным крейсером «Киев». Оба руководителя пытались «обнажить мышцу».

Для Су-27 и МиГ-29 это была первая демонстрация вероятному противнику. И если фотографии «двадцать девятого», кстати, с сирийскими опознавательными знаками, дважды публиковались в Израиле и в США и присутствовали в справочниках НАТО, правда, в варианте 9-12, с подфюзеляжными килями, то Су-27 никогда никому не показывался. В справочнике был рисунок, не соответствующий облику машины. Там был один из первых вариантов компоновки, еще до внесения существенных изменений в планер. Сопровождать генсека – дело ответственное, поэтому из Союза прилетел лично Кутахов, который вытащил из портфеля и лично вручил Сергею новые погоны с зигзагами и одинокой звездой. Распаковали новенькие «тринадцатые» «МиГи», облетали. Погоняли восьмерку в плотных строях, проверили групповой пилотаж и слетанность. Казалось бы, предусмотрели все, любые варианты. На всякий пожарный четверка «сухариков» несла и противокорабельные, и противорадарные ракеты типа «Ха». «МиГи» несли только ракеты для воздушного боя. Вся восьмерка перелетела на авиабазу Тиват в Черногории. Перед этим на сирийских МиГ-23 все летчики восьмерки выполнили посадки на авиабазе в Мирамейре (Пафосе), где было решено спрятать машины. Там аэродром полувоенный и принадлежит армии Кипра. Укрытий там маловато, на всю восьмерку не хватает, но с Кипром договорились, что «сушки» будут стоят в укрытиях. Правда, генсек и его команда уже позже распорядились совершенно по-другому. До Тивата борт номер один летел без сопровождения. Сергей с восьмеркой истребителей пристроился к Ил-86 на высоте одиннадцать тысяч метров за сто километров до Подгорицы. Самолет генсека опаздывал на сорок минут, почему-то задержался с вылетом из Москвы. Нервов попортили, жуть! Над морем, между Грецией и Италией летели плотной группой. По договоренности локаторы ПВО обеих стран не работали. Обстановка была спокойной, лето, видимость – миллион на миллион. Под крылом проплывают отдельные кучевые облака и греческие острова. В двухстах метрах по правому борту висит битюг «Ил», двигатели которого выдают четыре белые полосы, за каждым из истребителей тянется двойная полоса. По докладам с бортов – у всех все в порядке, идем по штату. Периодически включаем РЛС, осматривая горизонт. Оставляем слева Крит и доворачиваем на Кипр. Самый ответственный этап! Там внизу, на широте тридцать три градуса и долготе двадцать девять, крутится эскадра «Эйзенхауэра». В трех градусах севернее находится тяжелый крейсер «Киров» со своим прикрытием. Между ними всего сто шестьдесят километров или чуть больше девяноста миль. Обнаруживаем и тех, и других, получаем отметки «Я свой» от своих, ну, а противник, естественно, таких сигналов не посылает, прижимается к своим, и проходим. На этот раз американцы вели себя вежливо и выполняли поставленные условия: чужих машин над морем не было. Обычно пытаются взглянуть – кто тама?! Через полчаса «Ил» начал спускаться, и «восьмерка» чуть оттянулась от него, предоставляя свободу действий и соблюдая безопасную дистанцию. Из-за опоздания борт с Рейганом висит у нас впереди чуть правее курса в двухстах километрах. Радар Сергея его видит. Американцы попросили через управление полетом не включать на излучение радары истребителей. Там, в Никосии, уже сидит Кутахов, чей хрипловатый голос прорвался в наушниках у Сергея:

– Второй – Маэстро!

– На приеме!

– Тута просят не включать РЛС, ты уж не включай без надобности, мы тебя видим и ведем, если что – подскажу. Как понял, второй?

– Маэстро, вас понял.

Ну, не включать, значит, не включать, тем более что Павел Степанович заливает через «Квиток» всю инфу, и Сергей видит и без радара всю обстановку. Подал команду плотнее прижаться к борту «один». Это чуточку сложнее, но решаемо. Сергей предупредил ведомых, и встали чуть ближе. На Кипре две английские авиабазы в Акротири и в Декелии, которые сейчас активно следят за обстановкой вокруг. И само собой секут и за ними. Так в тишине и подошли к острову. Вдруг опять Кутахов.

– Второй – Маэстро!

– На приеме.

– Тут сопровождение пилотаж показывает некислый. Тоже сделаешь, вариант шесть, и аккуратно!

– Вас понял!

«Твою мать! Хуже нет, когда вот так, на ходу, да еще и с почти сухими баками у «МиГов»!» – подумал Сергей и запросил остаток топлива у «легковушек». По его расчетам, «МиГи» после выполнения «шестерки» будут вынуждены сесть в Никосии. Он передал это Кутахову и получил обратно:

– Не учи ученого! Всем садиться здесь, решение уже принято.

«Блин! Аэродром в Никосии находится в ооновской зоне разделения!»

Но начальству всегда видней, главное, чтобы турки огонь не открыли, и там с ближайших холмов машины будут как на ладони!

Для исполнения «ромба» не хватало одной машины. Тяжелых машин должно быть пять, они летят «крестом», а «малыши» встраиваются между ними. Коротко переговорил с ведомыми.

– Пропускаем «Ил» на посадку, расходимся и работаем «ромб» без центральной машины. Все шесть фигур, распадаемся, и на посадку.

– Это ж чужая база!

– Вбивайте гражданский привод, садимся по «Глиссаде-М».

– Выполнили.

Машины шли попарно, с обеих сторон от «Ила» было два легких и два тяжелых истребителя. Машины выпустили всю автоматику крыла, воздушные тормоза и ползли за «ведущим». Наконец, «Ил» коснулся полосы, и группа четко перестроилась в «ромб». Сергей занял место ведущего, сзади в пяти метрах с обеих сторон два «МиГа», к ним на такой же дистанции пристроились «сухарики». За ними с внутренней стороны подошли «МиГи», и замыкал группу «сухарь». В нормальном строю в центре «ромба» стоял еще один «Су», который и выполнял роль ведущего, по его команде осуществлялись все маневры, но этой машины не было!

– Начали!

И машины пошли на исполнение «иммельмана», уйдя с пятидесятиметровой высоты на тысячу двести. «Групповая бочка», сложнейший маневр, когда не каждая машина в отдельности, а «ромб» оборачивается вдоль направления полетом. «Групповая полубочка» и «обратная полупетля» с выводом на ста метрах. «Одновременные бочки», и уходят на индивидуальные петли, сходятся и распадаются на «Тюльпане». Малыши ушли понизу на посадку, топлива нет, а «сушки» строем фронт исполнили параллельные «Кобры» и так же строем и сели, сохраняя его до самого поворота на рулежку. Маэстро, Пал Степаныч, оказался на стоянке, как только развернулись и заглушили двигатели. Обнял всех и каждого, долго тряс всем руки.

– Уделали синеньких! – У американцев с президентом прилетела пилотажная группа «синие молнии» на F-18, но пилотаж показали достаточно слабенький, и таких сложных фигур не выполняли.

Самым недовольным был, как ни странно, не Рональд Рейган, которому всё обломали, а родной генсек, ведь он не успел выйти из самолета, чтобы посмотреть, а когда вышел на трап, то весь почетный караул смотрел в небо, и все репортеры снимали не его, а группу, исполнявшую пилотаж. Пришлось ему второй раз выходить на трап.

Позже Кутахов объяснил Романову, в чем был «прикол»: эф-восемнадцатые, покрашенные в синий цвет, выполняли пилотаж с двумя легкими «Сайдвиндерами», ракетами малого радиуса действия. Наши летчики крутили его с полным вооружением, а «Су», так еще и с ракетами «воздух-поверхность». Это намного сложнее. У американцев пилотаж исполняли одинаковые машины, а у нас машины с разными массами и с разной по идее маневренностью. В чем и сложность исполнения совместных фигур, что радиусы выполнения у каждой машины разные, время исполнения тоже разное, а крутили все слитно. В общем, основное внимание на встрече было уделено новым самолетам СССР и их потенциальным возможностям. Рейган, старый пройдоха, прекрасно понимал ситуацию: все внимание «рекламщиков» резко переключилось с американской делегации на таинственных русских, которые сумели удивить западный мир возможностями своей истребительной авиации. Это они еще наших «Кайр» не знают! Джеймс Девид Уоткинс, командующий ВМФ, и его четырехзвездный коллега Чарльз Габриэль из ВВС США потихоньку обтекали: русские превосходят их машины по маневренности и энерговооруженности. Кроме того, получалось, что и по возможностям применения оружия они тоже впереди. «Сухарик» Сергея обнаружил и классифицировал цели за двести пятьдесят километров. Естественно, командующие попытались взять на слабо Кутахова, чтобы посмотреть боевые, а не пилотажные возможности машин. Посоветовавшись с Романовым, наши дали добро подогнать на Кипр две «убэшки» из Сирии: одну – МиГ-29, вторую Су-27. Состоялись «бои» между F-18 и F-14 с нашими «убами», во второй кабине советских машин летал прошедший Корею и Вьетнам генерал Габриэль.

Сначала был ближний бой. Взлетали парой, задний оттягивался и затем атаковал МиГ-29УБ. Сергей подпустил машину американца, включил «Гардению», сорвал захват «Сперроу», затем дал форсаж и по косой петле оторвался от американца, зайдя с ходу ему в хвост, и произвел захват: сначала ракетой Р-27 и затем Р-73. Оторваться от него американцу не удалось. Чистая победа. Поменялись местами, но это ничего не изменило. Ни скорости, ни маневра у «Корнета» не хватало, чтобы оторваться от «УБ». Во второй кабине «Корнета-В» сидел генерал-лейтенант Базанов, один из замов Кутахова. Во втором вылете заменили «Корнет-В» на «Корнет-А», вылетели уже без Базанова, и опять полный срыв атаки из задней полусферы, отрыв, и с первой же петли «убэшка» оказывалась на хвосте у «Корнета». Су-27УБ драться ни с кем не выводили. Майор Квочур взял с собой на вылет генерала Габриэля и выполнил пуск Р-73 из «Кобры» по американскому самолету-мишени. Попал по самолету, который был сзади-выше от него. «Кобра» и «Колокол» прочно вошли в обиход фигур высшего пилотажа. Американцы заговорили о разрядке отношений, вспомнили, что некоторое время назад мы были с ними в антигитлеровской коалиции. В общем, мир, дружба, жвачка. А сами кинулись делать F-22, чтобы бить из-за угла. Американцы хорошо помнили уроки Вьетнама, где дальний ракетный бой в основном переходил в собачью свалку, а сейчас их самолеты не обладали сверхманевренностью, как советские машины, и ближний, и дальний бой они проигрывали. А без завоевания господства в воздухе современная война невозможна. В июле 1986 года впервые наши боевые самолеты и вертолеты участвовали на авиационном салоне в Фарнборо, и Романов пообещал, что ни один крупный салон не будет проводиться без участия нашей боевой авиации.

После окончания встречи в верхах оба КБ, и Микояна, и Сухого, получили Государственные премии, кучи наград удостоились создатели замечательных машин, летчики-испытатели, не забыли и разработчиков двигателей, авионики и приборов. Отдельно наградили вооруженцев. Наступала новая пора, пора последовательной модернизации имеющегося парка. А для этого требовался боевой опыт и практика эксплуатации. Новые приборы и вычислительная техника. Новые, еще более революционные разработки.

Благодушие, охватившее и общество, и руководство после весьма удачных и перспективных переговоров в верхах на Кипре, было просто трудно описать. Народ у нас доверчивый и безусловно верит всему, что сказано по телевидению. Особенно, если это прозвучало из уст великого враля всех времен и народов – президента США Рональда Рейгана. Рейганомика начинала давать сбои: рост государственного долга Америки, просто как на дрожжах, ведь золотое наполнение доллара давно отменено, привел к тому, что оба главных индекса – Насдак и Доу – уже перекашивало, а денег требовалось все больше и больше. Тем более выяснилось, что вероятный противник обошел Америку на повороте. Деньги, пущенные на СОИ, просто вылетели в трубу, а перспективный рынок персональных компьютеров и электронных игрушек перехватили СССР и Китай, с руководством которого Романов умудрился наладить отношения. Еще во времена столкновений с Вьетнамом до китайского руководства стало доходить, что времена изменились и одной численностью уже ничего не возьмешь. КПК решила начать экономические реформы, как это начал делать СССР. Стартовые условия у Китая были откровенно лучше, чем у нас, в первую очередь из-за климатических условий и низкой себестоимости любых работ. Китай сделал реверанс перед Западом и открыл свой рынок для размещения на его территории новых предприятий, гарантируя неприкосновенность собственности иностранным инвесторам. С СССР они решили прекратить ссориться, слишком дорого получалось, и попытаться перевооружиться за счет наших наработок. Ведь на вооружении у них стояли образцы конца сороковых – начала пятидесятых годов. Основным оружием был карабин Симонова. А финансы пели романсы. А тут американцы со своим Тофлером и идеей постиндустриальной империи. После реализации нескольких весьма удачных проектов американские компании начали массово переезжать с производством в Китай. Госдеп и ЦРУ, правда, следили, чтобы некоторые технологии случайно не переехали, но китайцев это не отпугивало. Они уверенно развернули целую армию промышленных шпионов и воровали секреты по всему миру. Америка им отказывала в системах вооружений, и пришлось обращаться к СССР. Для этого следовало сблизить позиции по весьма большому кругу вопросов, возникших после обострения наших отношений в начале шестидесятых – конце семидесятых годов.

Понимая, что СССР коренным образом изменил состав политбюро, ликвидировал отставание в передовых технологиях от Америки и уверенно занимает ведущее место в мире по экономическому развитию, китайские товарищи через Ким Ир Сена забросили удочки к Романову, а после провозглашения политики разрядки официальный Пекин решил присоединиться к этому. «Миру – мир!», «Нет войне!», «Нет ядерным испытаниям!». До этого Китай последним из великих держав прекратил открытые ядерные и термоядерные взрывы. Как бы то ни было, а визит Дэн Сяопина в Москву состоялся в том же 1986 году.

Дэн отметил, что ревизионистские течения в линии КПСС прекратили свое существование и он удовлетворен возвратом к почитанию собственной истории в СССР. Ликвидированы перекосы, связанные с попытками создать культ личности Брежнева. Китайцы со своей стороны приносят извинения за массу негатива, вылитого ими на страницах их газет в годы «культурной революции». В общем, пора опять наступить на те же грабли. Но Романов подвел к необходимости вести международные дела на основе взаимных экономических интересов и снижения уровня враждебности в пропагандистских целях. До прежних, как при Сталине, отношений дело не дойдет, но торговать с Китаем будем, в том числе и в оборонных отраслях. Речи о передаче Китаю патентов, как в прошлые годы, не идет, но перевооружить армию поможем. Одновременно китайцы заговорили о поставках вооружений и для военно-морского флота, обещая загрузить наши верфи своими заказами. Был подписан договор об экономических отношениях. Нападки со стороны прессы в Китае на нас прекратились. В противостоянии великих держав Китай стремился занимать нейтральную позицию, что в достаточной степени устраивало и нас, и его. Тем более что полного мира-дружбы-жвачки с Америкой им также достигнуть не удалось. Многочисленная диаспора китайцев в Америке и на Тайване продолжала мечтать об устранении компартии из всех властных структур в стране.

С опозданием на восемь месяцев Романов в конце восемьдесят шестого года собирает очередной, двадцать седьмой, съезд КПСС. Примелькавшийся на телеэкранах Сергей оказывается на нем депутатом. В партии наблюдается типичный для эпохи перемен раскол: левые, правые и центристы. Одни говорят, что и так было хорошо, «на хрена нам эти переделки?» Вторые – что социализм загнивает, а рыба гниет с головы, и «когда народу свободный выезд за границу дадите, ибо задыхаемся от гниения». Третьи пели дифирамбы и тем и другим, стараясь удержаться как можно ближе к линии. И все чего-то боялись. Одни – нас не примет и не поймет Америка, вторые – нас не поймет народ. А для третьих было главным, чтобы их поняло руководство. Больше всех старается Собчак, представитель правого крыла, заведующий кафедрой хозяйственного права в ЛГУ, доктор юридических наук, докторскую диссертацию которого в 1973 году вернул ВАК из-за чрезмерного цитирования. Собственных мыслей там не было, просто были переписаны цитаты Ленина. В партии всего полгода, но уже депутат XXVII съезда. Способный товарищ! Несколько членов и кандидатов в члены политбюро постоянно предоставляют ему слово. Это их «говорящая голова». Как ни странно, но в основном они сконцентрированы вокруг комитета по труду и социальной политике при правительстве СССР. Атака на реформы Романова состоялась из этого угла. Вокруг Соломенцева и Щербицкого, курировавших РСФСР и Украину, Колбина и Шеварднадзе, соответственно Казахстан и Грузию, собралось немалое количество экономистов, которым еще Андропов распорядился рассмотреть «проблемы развитого социализма». Были выделены средства, проведены исследования, подготовлены реформы, проведение которых обернулось распадом государства в 1991 году. Но эти люди ведь, несмотря на произошедшие изменения, никуда не делись! Они в системе, и система работает. И каждый из них считает, что именно его идея позволит приблизить светлое будущее. Тот же Собчак исследовал хозрасчет в СССР и что-то, наверное, понимал в нем, хотя бы приблизительно. В стране заморозился рост заработной платы, введены новые цены на большинство товаров, которые не менялись с шестьдесят первого года. В течение огромного, двадцатипятилетнего срока вообще не учитывалась инфляция, неизбежная при товарном производстве. На руках у населения накопилась огромная масса ничем не обеспеченных денег. Не хватало товаров, способных реализовать эти потребности. Реформа выбросила на прилавок эти товары, но цены на них оказались довольно высокими, потому что требовалось изъять эту «деревянную» массу, снизить покупательский спрос и перенаправить эти деньги на воспроизводство. А у нас привыкли получать премии за мифические проценты выполнения «скорректированного» плана!

Существовало, в принципе, две теории: теория свободного рынка и теория полного государственного контроля, как при Сталине. Новейшие достижения в области вычислительной техники позволили запустить механизмы второй теории. Существенно повысилась роль Госплана, и назрело создание государственной компьютерной сети для учета и отчетности всех и каждого. Появилась необходимость и возможность перехода на электронные деньги взамен бумажных, что дает возможность ужесточить контроль за доходами и расходами. А это – как серпом по причинному месту для большинства хозяйствующих структур! Не привыкли у нас постоянно находиться под колпаком у Мюллера. Всех это дико раздражало. Особенно людей, имевших нетрудовые или левые доходы.

Между представителями этих двух школ и происходили основные столкновения. Шли они в основном под лозунгом: «Сохранить благосостояние советского народа!» – с одной стороны, вторая сторона говорила об экономической невозможности выполнить эти условия, предлагая ужесточить контроль над выполнением планов, повысить их сбалансированность, обеспечить научный подход к планированию, активнее внедрять новые технологии на производстве. Ведь доходило до того, что новейшие автоматизированные комплексы с электронным управлением простаивали, не было рабочих, из-за того что пахать на них приходилось больше, а зарплата прибавлялась медленнее. И не объяснить человеку, что это и есть повышение производительности труда. Но ручная деталь приносила токарю или слесарю больший доход со штуки изделия. План было выполнить проще.

На станках с ЦПУ многое зависело от заложенной программы и логистики. Не подвезли какой-нибудь мелочи, и оборудование будет простаивать. Если на предприятиях военно-промышленного комплекса с этим рабочие уже смирились, ведь очень многие детали ракет и самолетов выполнить вручную физически невозможно, они технологически сложные, то на простых предприятиях внедрение новых средств производства происходило медленно и мучительно. К тому же хорошо подготовленных специалистов по вычислительной технике серьезно не хватало. Как и много лет назад, когда проводилась индустриализация страны, основную нагрузку в этом отношении взяла на себя школа. Четыре часа в неделю было отдано «Программированию и вычислительной технике». Вычислительный центр при АН СССР поставлял в школы и ПТУ приложения для разработчиков на «ДРАКОНе», с электронными учебниками, позволявшими создавать новые программы и библиотеки к ним. Многократно возросло количество программ по телевидению, посвященных этой проблеме, правительство пошло на выделение отдельного учебного канала, причем с возможностью неоднократного просмотра передач. В целом система задействовала все рычаги, чтобы внедрить ЭВМ в каждую советскую семью и во все рабочие коллективы. В этом очень помогали ставшие популярными различные игровые приложения к основной операционной системе и возможность самостоятельно создать их с помощью «ДРАКОНа». Разработки старших школьников, получившие признание, учитывались при поступлении в вуз.

На самом съезде многое происходило не в зале заседаний, а в кулуарах и курилках. Там продолжались дискуссии, образовывались секции, кружки и клубы по интересам, происходил откровенный обмен мнениями, опытом и наработками. Обменивались адресами, телефонами. Ветераны партии говорили, что впервые за много лет на съезде отсутствует помпезность и затхлость, вернулось ощущение причастности ко всему, что происходит в стране. Деловитость и открытость дискуссии располагала к ней, привлекала и притягивала внимание телезрителей. «Впервые, в первый раз, никогда ранее» – такими заголовками пестрели все газеты. Самого Сергея выдвинули в ряд вновь создаваемых комитетов, на съезде было решено воспользоваться советским способом управления, и съезд постановил создать дополнительные структуры для наблюдения и контроля за экономическими изменениями в стране. Рядовых коммунистов реально волновало положение, что их просто используют для голосования, а потом задвигают на полку, как уже прочитанную книгу. Это серьезно подрывало централизм, доминировавший в партии с конца сороковых годов, но это было требование времени. После ожесточенных дискуссий, на четвертый день съезда, это предложение со стороны левых сил получило поддержку большинства участников съезда, и комитеты было решено составить. Ни в один из комитетов Сергей не попал, подошедший к нему маршал Соколов рекомендовал снять свою кандидатуру, даже не объясняя, в чем дело. Когда возмущенные сторонники Сергея стали выяснять, что за дела, то Соколов попросил слова и сказал, что генерал-майор Андреев выполняет свои задачи в Сирийской Арабской Республике и физически не может присутствовать на заседаниях комитетов. Тем более что политбюро ЦК КПСС и Военный Совет Министерства обороны приняли решение, что армия не будет входить ни в один из вновь создаваемых комитетов. Генерал Андреев назначен в Военный Совет Министерства обороны, и его ожидает еще одно назначение, о котором съезд узнает несколько позже. Перед самым окончанием съезда прочитали решение политбюро о создании Совета Безопасности при генеральном секретаре ЦК КПСС, где одним из участников числился Сергей. Романов, заменивший на восемьдесят пять процентов состав политбюро на съезде, решил не рисковать, и приблизил к себе не совсем понятную ему фигуру. До этого они вместе работали, еще во время, когда готовилась отставка Андропова, затем эти контакты быстро были прекращены по инициативе самого генсека. Сейчас, когда Сергей стал известным человеком в стране, Романов посчитал, что необходимо взять его на личный контроль. Старая партийная привычка не доверять никому крепко сидела у Григория Васильевича. К тому же ему срочно требовались молодые и способные люди, чтобы заполнить скамейку запасных, так как со многими, слишком многими на съезде пришлось расстаться. Не тянули они, не выдерживали режима контакта с избирателями, трудящимися и коммунистами на местах. Они прошли совершенно другую, бюрократическую, школу. Многих поразила болезнь чванства, они потеряли связь с массами, и их эффективность резко падала в связи с этим. Максимум могли вовремя и в срок составить и предоставить какой-нибудь отчет.

Первое заседание Совбеза прошло тихо и без помпы. На нем Сергея нагрузили только тем, что он и так выполнял – контролем за строительством ТСНП в Сирии, и лишь на выходе из кабинета после заседания Романов сказал ему, что хотел бы еще раз просмотреть содержимое ноутбука Сергея.

– Что реформы необходимы, мне было ясно еще тогда, когда меня назначили первым секретарем Ленинградского обкома. Главным препятствием для этого было опасение не наломать бы дров. Информация, полученная по вашему каналу, лишь подтвердила их. Но так или иначе реформы начались, и вы в том числе, в числе многих, их подтолкнули. Будем говорить откровенно, мы находимся в очень сложной и опасной ситуации. Будем надеяться на то, что эти сложности нам удастся преодолеть, хотя бы потому, что знаем, к чему могут привести наши ошибки. Части из них уже удалось избежать, как, например, Чернобыльской катастрофы. Лучше у нас обстоят дела и в Афганистане, и с Китаем. Началась разрядка в отношениях между нами и американцами, и снова не без вашего участия. Вы же нашли способ подтолкнуть к миру Иран и Ирак. Примете участие и в этих переговорах, уже в качестве моего советника по безопасности. Так что, Сергей Петрович, настраивайтесь на серьезную работу в Совбезе. С аналитикой у вас проблем не возникает, возраст позволяет нести большую нагрузку. Так что отсидеться на самом дальнем стульчике в Совете, как сегодня, у вас не получится. Точнее, не должно получиться. Впереди серьезные переговоры с американцами по военной тематике на ЕТВД, подключайтесь и к этому. Необходимо заставить американцев убрать ракеты малой и средней дальности из Европы, в идеале их полностью уничтожить. Маршал Соколов введет вас в соответствующие группы экспертов. Жду вас завтра в 17:00 с вашим «чемоданчиком».

Назавтра была прекрасная солнечная погода в Москве. Кабинет генсека на Старой площади был огромным и гулким, поэтому, а может, и не только поэтому Романов с Сергеем перешли в малый кабинет, который был покомпактнее. На столе находилось хрустальное блюдо, на котором стояли бутылочки с традиционным «Боржоми», графин с водой, два красивых стакана на блюдечках, пара чистых блокнотов, карандаши и ручки. Расположились друг против друга, Сергей попытался включить лаптоп, но Григорий Васильевич протянул руку и попросил дать его посмотреть. Попытался открыть крышку, немного покрутив его руках. Сергей протянул ключ.

– Добротно сделано! – заметил Романов. Немного замешкался, подбирая положение ключа. Потрогал мягкий экран и задал первый вопрос: – Владислав Григорьевич, – речь шла о новом министре электронной промышленности Колесникове, – говорит, что производство таких экранов может быть налажено не ранее, чем через два года. Этим он срывает выполнение Государственного плана на двенадцатую пятилетку. У Александра Ивановича таких проколов не случалось. Как он вам? Вы же часто бываете у него в министерстве.

Сергей несколько удивленно взглянул на генсека, «часто» означало, что пять или шесть раз его вызывали на совещания МЭП, и он присутствовал при «передаче ключей» от министерства от серьезно заболевшего Шокина его первому заместителю. Экраны должен был выпускать Воронежский завод. Для производства требовались станки из Японии, а они попали в secret list Госдепа, поэтому закупку пришлось проводить через две подставные фирмы. Плюс химики не давали необходимой чистоты полистирол и N-пара-бутиланилин, которые используются для производства сенсорных пленок и жидких кристаллов. Возможность получения колончатых жидких кристаллов предсказал еще академик Ландау, и они были открыты в Индии в 1977 году доктором Чандрасекаром. Его и привлекли к этим работам. С нашей стороны исследования ведет и курирует член-корр АН Томилин. Но направление новое, технологически достаточно сложное. Ведь совсем недавно научились делать несветящиеся серые жидкие кристаллы. Для того чтобы вечером посмотреть на часы, требовалось нажать на кнопку подсветки. Встроенная лампочка потребляла больше энергии в секунду, чем сами электронные часы за сутки. Само собой, такие приборы военных не устраивали, им требовался светящийся экран с регулируемой яркостью. Его сделали, и Сергей видел, держал в руках такие экраны с величиной пикселя в 0,18 миллиметров. Сейчас речь идет о массовом производстве таких мягких экранов. Тут и возникли проблемы. Массовое производство весьма серьезно отличается от опытного. Но почему Романов задает ему эти вопросы? А отвечать придется!

– МинМЭП полностью в курсе проблем, Григорий Васильевич, и, насколько я знаю, держит все под полным контролем. Он – производственник, и Александр Иванович неоднократно это подчеркивал. А планом не предусмотреть всех нюансов.

Романов криво усмехнулся и довольно саркастическим тоном заметил:

– Когда речь идет о срыве сроков, всегда находятся отговорки! Вот только премии все любят получать точно и в срок. Может быть, правы те, кто говорит, что необходимо внедрять в экономику саморегуляцию?

– Саморегулирующихся механизмов в природе не бывает, у нее единственный коэффициент обратной связи – смерть. У рынка это кризис, когда отмирают излишние структуры. После Великой депрессии ни одно государство в мире на нерегулируемый рынок не ориентируется. Мне кажется, и данные, переданные нам из двадцать первого века, это подтверждают, что за душой у чистых рыночников стоит желание хорошо взбаламутить воду и половить крупную рыбку в мутной воде. За всю историю рыночных реформ в России краденый капитал в страну и в производство не возвращался. Используется только для приобретения прибыли путем рейдерских захватов и последующей перепродажи собственности. Крупный капитал вкладываться ни в один проект не желает, если этот проект не финансируется государством. У них это называется распилом бюджета. Некоторое обновление средств производства на оборонных предприятиях было обеспечено не «эффективными собственниками», а госпрограммой, втридорога, с учетом интересов «собственников» за счет откатов. Исключение – часть предприятий пищевой, сырьевой и перерабатывающей промышленности. В пищевой ликвидировали возможность производства боеприпасов, унитарных выстрелов к 37-, 57– и 76-миллиметровым орудиям, установив импортные линии по разливу продукции, в которых подобный перевод производства просто не предусмотрен. В нефтедобывающей промышленности действительно наблюдается значительный рост производительности труда, себестоимость добычи тонны нефти сравнялась и даже стала ниже мировой за счет меньшей заработной платы, несмотря на то обстоятельство, что основные запасы нефти у нас находятся в северных регионах страны. Так что в этом направлении у нас есть возможность значительно повысить отдачу с каждой тонны нефти. Сейчас она у нас в четырнадцать раз ниже, чем в Саудовской Аравии.

– Да-да, это я хорошо помню из прежних бесед с вами, почему я и разрешил строительство Трансирии. Это даст нам возможность обновить парк и технологии добычи нефти и газа. Уделите закупкам оборудования через Сирию и Ирак особое внимание, товарищ Андреев. И аккуратно, чтобы американцы раньше времени не всполошились.

– Есть.

– Собственно, Сергей Петрович, эти вопросы я поднял для того, чтобы убедиться, что вы не изменили своего мнения по этим проблемам за прошедшее время. Сами понимаете, что время сейчас лихое, многие меняют свои убеждения, как перчатки перед выездом в театр. Вчера был идейным коммунистом, сегодня поет о частной собственности на средства производства. Особенно много таких людей среди интеллигенции, в том числе и технической. Да и часть рабочих на это поддалась, я уже и не говорю за крестьянство. Как ни пытались из них вырастить колхозников, так ничего и не получилось. Урожай на корню гниет, а им и дела нет! Из города подъедут и соберут, что сумеют.

– Колхозы и совхозы больше приспособлены под массовое производство продукции. Там у колхозников больше возможности заработать деньги. Плюс они все пытаются снизить себестоимость за счет шефской помощи. Ведь эти работы никто не оплачивает.

– За счет этого мы много лет подряд держали цены на продовольственные товары.

– Держали, только товаров на прилавках не стало. Пустые полки в магазинах были до начала реформ, товарищ генеральный секретарь. К приезду крупного начальства пополнялись и мгновенно исчезали с прилавков магазинов, чтобы потом появиться на черном рынке.

Разговор длился довольно долго, но у Сергея сначала возникло легкое сомнение, а затем оно переросло в уверенность, что генсек не верит, что кому-то удалось разрушить это государство с его мощнейшей машиной подавления инакомыслия. Коммунистические идеи впитывались обществом с детства, с младых годов, культивировались и…

Когда стало понятно, что скепсис Романова достиг апогея – да, он принимал участие в военном перевороте, но это открывало ему путь к заветному креслу, и военные не ставили задачу смены курса, они беспокоились о своих, узко специфических задачах, поэтому он без всякого сомнения поддержал их, стараясь всей своей дальнейшей деятельностью свести реформы к минимуму, – Сергей предложил немного отдохнуть и переключиться на другие аспекты реформирования общества. Он пощелкал мышкой, нашел папочку «видео» и поставил генеральному секретарю «Утомленные солнцем-2». И тут произошло главное: до Григория Васильевича дошло, что это не шутка! Ему, фронтовику и блокаднику, смотреть «гениальное произведение гения современного киноискусства, председателя Союза кинематографистов Российской Федерации» без того, чтобы не испачкать монитор, не удалось.

Закончили совещание, к которому подключились еще несколько человек из списка номер один, глубоко за полночь. Романов и в старое доброе время недолюбливал творческую интеллигенцию. Через два дня вышла разгромная статья в «Правде», где много говорилось о черной неблагодарности со стороны «вшивой прослойки гениев от искусства», которые пользовались всеми благами ленинской постановки вопроса о важности искусств, неограниченным финансированием и занимались тем, что исподволь разрушали государство, вытащившее их из провинции, давшее им образование и предоставившее возможность проявить себя.

Впоследствии эту статью назвали «реквиемом по шестидесятникам». Чистку авгиевых конюшен «Мосфильма» и Комитета по кинематографии поручили Чебрикову и Зайкову. Последний был воплощением хрестоматийного партийного чиновника эпохи застоя, кошмарным сном творческой фрондирующей оппозиции. Вначале на Западе очень обрадовались начавшемуся процессу. Такой повод для разговоров! Уничтожают цвет нации! Но их просто выталкивали за границу. Там михалковых принимали вначале с распростертыми объятьями, но потом их стало некуда девать. Как в песенке Высоцкого: «А где на всех зубов найти? Значит, безработица!» В конце концов, когда Станиславу Говорухину предложили сменить место жительства, раз ему так не нравится социализм, он выдал:

– Я лучше поеду в Магадан, чем в Америку. Могу и по этапу.

– Судить вас за убеждения никто не собирается, но ваша деятельность противоречит целям и задачам нашего общества.

В тот момент режиссер увлекался монархизмом и много времени проводил в архивах, собирал материалы для будущей книги. Постановление закрывало перед ним возможность продолжать работу.

Пятидесятилетний мэтр нервно теребил гнутую трубку, которую на автомате достал из бокового кармана. Болезненно морщился, вспоминая вчерашнюю попойку в компании – остался гнетущий запах изо рта и легкая головная боль. Он не красовался. Кончаловскому хорошо! Его в восемьдесят втором выпустили по совместному проекту, он теперь в Голливуде снимает что-то… А чем ему заняться? А все эта… Он мысленно нехорошо отозвался о подружке. Натура у него такая: легко подпадает под влияние, особенно, если на не совсем трезвую голову.

– Лев Николаевич, но вы же понимаете! Ну, все вокруг говорят, смотри, там магазины от колбасы ломятся, ты же видел! А у нас!

– Кто? Кто все? У тебя что, дома пожрать нечего? Голодаешь?

– Да нет, конечно, но после одиннадцати водку, кроме как у таксистов, и не купить!

– Нашел о чем говорить на парткомиссии!

– Извините! Мысли разбегаются! Я же всей душой! Не хотел я этого! Сказали: гласность, открытость! Мне тут тему интересную и подсунули, дескать, не все так плохо было на Руси в тринадцатом году, раз уж до сих пор сравниваем все с этим годом!

– Так последний предвоенный, дальше штопором вниз скатились.

– Так-то оно так, но тут люди знающие подсказали, что Россия тогда полмира хлебом кормила, а сейчас в Канаде закупаем.

Зайков понял, что требуется делать: сочувственно помотал головой, включил на всякий случай второй магнитофон, поддакнул несколько раз, достал из закрытого ящика бутылочку «Столичной», кружок «Украинской» полукопченой, и полились откровения под запись. Сам Говорухин Зайкова мало интересовал, он бы ему выговор с занесением, чтобы по уставу выгнать, подложил бы еще пару тревожных писем трудящихся, приплел бы сложные отношения со второй половиной, и не было бы больше такого режиссера на Руси. Так, где-нибудь бомжом отирался бы… Но приказано разобраться! В душу залезть! Лев Николаевич даже мягкие тапочки надел, ради такого случая.

Расстались по-хорошему, после того как Зайков прикрыл ладонью начатую третью бутылку:

– Хорош, Станислав Сергеевич, больше хватит! Тебе-то хорошо, а мне завтра на работу! Так говоришь, что науськали тебя на эту тему эти три товарища?

– Нет, ну, я же говорил уже, помрежу его приятель из посольства документы давал посмотреть! Из библиотеки Конгресса! Как на духу! Он их скопировал и нам показывал!

У Зайкова в голове пульсировал вопрос, как фамилия помощника режиссера, но он предусмотрительно промолчал, чтобы не спугнуть «туземца», запутавшегося в собственных ощущениях стареющего ловеласа, у которого большие проблемы со второй половиной. А кругом молоденькие симпатичные актрисочки, кухонные разговоры, флер, туман, «оппозиционные взгляды на жизнь». И Ленин – еврей, и мать у него – еврейка. Не совсем, правда, но прадед, говорят, точно еврей! Бланк его фамилия! На этом его американские вербовщики и поймали. Теперь на этот же крючок будут ловить их оппоненты.

Выпроводив надоевшего гостя, мгновенно протрезвевшим голосом Зайков доложил куратору из КГБ о результатах беседы. На дело лег гриф: «Легко внушаем, политические взгляды не определены, предлагается в разработку». И резюме Чебрикова: «Известен. Использовать втемную, через замену окружения». Возле известного режиссера появилась молодая, грудастая и крутобёдрая девица, вполне во вкусе вербуемого, которая ему заменила все, кроме творчества. Через нее и шла информация. Спецслужбы свое дело круто знают. Есть такое понятие в информатике: конкатенация. По-латыни – сковывание. Обозначается обыкновенным плюсом, стоящим между двумя выражениями, взятыми в кавычки. Так и произошло: к агенту «ГС» подвели агента «МН» и между ними поставили знак плюс.

Зима промелькнула в сплошных мотаниях туда-сюда между Союзом, Тегераном и Сирией. Начались сначала непрямые встречи, а затем все переместились в Женеву на многосторонние мирные переговоры между Ираном и Ираком. Чуть позже к ним присоединился и Дамаск. Каждая из сторон пыталась не упустить свое, в том числе и в новом проекте Дамаска и Москвы. И все переговорщики отчаянно нуждались в деньгах и в новых вооружениях. Всем казалось, что еще десять тысяч ведер, и золотой ключик будет у них в кармане. Но Громыко, несмотря на возраст и бешеную усталость, продолжал гнуть свою линию: вначале мир, затем пряники! В итоге и Хусейн, и Хаменеи подписали бумаги, превращавшие объявленное временное перемирие в Женевский мирный договор. По срокам как раз успели к открытию очередного съезда в Москве, на этот раз Съезда Советов. С 1937 года они были упразднены, но «идя навстречу пожеланиям трудящихся», Верховный Совет принял постановление о проведении референдума, на котором обсуждался вопрос о приведении в соответствие с Конституцией вопроса о регулярном созыве Съезда народных депутатов всех уровней в городе Москве. Инициатором референдума удалось набрать необходимое число голосов для того, чтобы решение о голосовании было принято. Особенно отличилась Москва, давшая львиную долю голосов. Дело обстояло таким образом, что большинство недовольных советской властью и условиями проживания в СССР проживали в Москве. Перенос всех министерств в город и постепенный переезд основных предприятий за город превратили промышленную столицу СССР в город чиновников и их многочисленных потомков. Плюс большое число студентов, плюс «лимита», плюс громадное число приезжих и «колбасные электрички» со всех направлений в радиусе до пятисот – шестисот километров. Это создавало огромные проблемы с транспортом, строительством, получением жилья, очередями. Ведь после работы у многих уже не было возможности приобрести что-то необходимое. Во времена Брежнева руководство смотрело сквозь пальцы на то обстоятельство, что среди рабочего дня большая часть людей убегала по магазинам, а вездесущие снабженцы организовывали закупки на оптовых базах и распределяли «наборы». Эту практику достаточно решительно прекратили, и после поднятия цен продукты в магазинах появились, но… «А вот раньше!..» Крупные города все страдали от урбанизации: местные жители не рвались занимать пустующие низкооплачиваемые рабочие места и вообще рабочие специальности. Это было не модно! То ли дело сфера услуг! Особенно те места, где теоретически можно было немного подработать на себя: недолив, пересортица, вынос продуктов с места работы, в конце концов, просто мелкая кража или перепродажа по рыночной цене с последующим возвратом «государственной стоимости». Этим кормилась значительная часть населения городов-миллионников. Они и составили основной костяк «оппозиционных сил». Протащить через съезд партии им ничего не удалось, кроме некоторого ослабления снабжения номенклатурных работников. Решили зайти с другого входа. Срочно потребовалась публичная трибуна. Несмотря на то, что газеты и телевидение настойчиво объясняли, что лишний съезд – это достаточно высокие расходы, оппозиции в марте удалось набрать пятьдесят два процента голосов «за». Совет безопасности при генсеке совместного решения выработать не сумел, подсуетились Верховные Советы шести союзных республик, где, несмотря на все изменения, превалировали настроения о выходе из состава СССР. Баку и Тбилиси, Кишинев, Рига, Вильнюс, Таллин надеялись на съезде Советов протащить решение об объявлении независимости. Такое право у союзных республик было, и определенные силы в них прилагали неимоверные усилия, чтобы подтолкнуть страну к пропасти.

Романов распорядился начать подготовку к съезду и особое внимание уделить делегациям из республик, в которых были собраны голоса для проведения референдума. Тихо тлеющие межнациональные конфликты в шести республиках, часть из которых пришлось подавлять силой, создавали в них благоприятную почву для процветания там самых причудливых форм проявления национализма. Началось это еще при Брежневе, и даже раньше, реформы там тормозились со страшной силой. Национальные управленческие кадры страдали клановостью, низким уровнем исполнительности и связями с теневой экономикой. Теневики и финансировали эти мероприятия, плюс некоторые средства перепадали и из-за рубежа. Америка не отказалась от мысли разрушить целостность Советского Союза и захватить его по частям. Поэтому теперь Романов внимательно вчитывался в те документы, которые передали из двадцать первого века, пытаясь найти ключ к решению проблем.

– Обратите внимание, генерал, – сказал как-то он, – на то обстоятельство, что почти во всех республиках действия начинались в основном с блокирования магистралей, автомобильных и железнодорожных.

– Да, я уже видел это. Расследования событий, предшествующих августу 1991 года, никто там не проводил, но все политики от военных утверждают, что это были ниточки одной цепи. Тщательно спланированной и неплохо подготовленной. Следом за этим США модернизировали подходы и научились создавать «протестные массы» буквально на пустом месте. Провели целую серию революций и обломались только в одной стране – Сирии. Во всех остальных странах их революции принесли успех. Еще Египет сумел вывернуться из неприятной ситуации: там в результате волнений к власти пришли сначала исламисты, но затем их свергла армия. Внук передает, чтобы особое внимание мы обратили на небольшую организацию под руководством ЦРУ – Аль-Каиду. Ее финансируют как суннитские богословы, так и американцы. Благодаря тому, что мы в Афганистане значительно ослабили давление на ислам и смогли доказать большинству исламистов, что не являемся их врагами, они переключаются сейчас на войну против Америки.

– Вы хотите сказать, что это наши союзники?

– Ни в коей мере, но это наше оружие.

– Тонкое замечание, Сергей Петрович! Впрочем, и действительно: мусульманские страны – беднейшие на Земле. С образованием и настроениями в обществе у них проблемы, а тут мы помирили, временно, конечно, шиитов и суннитов, исправили косяки в афганской политике. Предлагаем выгодные контракты и проекты. Выгодные не только им, но и нам, прошу заметить! Вот только у самих дела идут пока не очень. Плесени в доме развелось, куда деваться! И все хотят сразу и сейчас!

– «Нет-нет-нет-нет, мы хотим сегодня! Нет-нет-нет-нет, мы хотим сейчас!» И действительно, никто ждать не хочет. Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете, взмахнет палочкой, скажет: «Трах-тибидох-тибидох!» – и вот у нас уже и изобилие, светлое будущее коммунизма сияет, все бесплатно и в огромном количестве, что можно немного попользоваться и на помойку выбросить, или пусть полежит на пыльной полке, – улыбнулся Сергей.

– Да, я тут про вас статью прочел в «Огоньке», не забывают они вас! Читали?

– Нет, у нас в посольство его не присылают, исключили из подписки.

– Так вот пишут, что все вам досталось на блюдечке с голубой каемочкой. Папа подарил. Не было бы длинной волосатой лапы, и ничего бы не было.

– Отец и мать помогли получить хорошее образование и не препятствовали моему увлечению авиацией. В аэроклубе я учился сам, в сборную по пилотажу попал самостоятельно, и в испытатели меня папа за ручку не приводил. Кстати, у него самого только третий класс летчика-испытателя, потому что испытателем работал совсем недолго, и считает, что эта работа совсем не для него. И меня достаточно долго убеждал, что занятие это совершенно бесперспективное и не нужное для боевого летчика. Где-то так…

– Да вы не оправдывайтесь! Знаю я вашу историю, что после первой командировки в Сирию вас упекли в отдаленный гарнизон.

– Было! И туда брать не хотели! Тогда отец мне помог, через командующего ПВО, а так бы выгнали за чрезмерную самостоятельность. Не приветствуется она в дипломатическом статусе. А главкома ПВО отец знает с войны, однополчане они.

– Мы вас решили выдвинуть в депутаты Верховного Совета СССР от Латвийской ССР. От армии намечаются три человека, один из них пройти не должен, это подполковник Алкснис, тоже из ВВС. Для вас он противник сложный, потому что из местных, и его дед был репрессирован перед войной. Был командующим ВВС РККА. Есть оперативная информация, что внук от деда недалеко ушел. Но на всякий случай присмотритесь к нему. Встречаться вам придется.

– Есть!

– А насчет волшебной палочки примерно то же самое говорит минреформы Абалкин и обещает включить это в доклад на будущем Съезде. Так что, Сергей Петрович, поезжайте в Ригу и в Резекне. Тамошние товарищи вам помогут, они уже проинформированы.

В Прибалтике до этого Сергей пару раз бывал как турист, путал латвийских и литовских исторических личностей, читал про Моозунд, но считал его латвийским островом. В общем, «королей он путает с тузами, и с дебютом путает дуплет»! Но задача поставлена, и ее требуется выполнить, тем более на чужом поле. Получил справку от Чебрикова по ситуации внутри республики: один из замов Пуго, Ян Янович Вагрис, имеет контакты с организаторами нелегального Народного фронта Латвии, кроме него еще и Горбунов, Анатолий Валерианович, второе лицо в республике – председатель Верховного Совета, находится под влиянием творческих союзов республики: союза писателей, союза художников, союза журналистов и театрального общества, – костяк которых от кухонных разговоров перешел к созданию Национального фронта Латвии, однако чтобы не дразнить гусей, фронт был назван Народным. Как видите, в первых рядах представители, по меткому выражению Ленина, дурно пахнущей субстанции. У них есть свой печатный орган – журнал «Сад и пасека», тиражи которого стремительно растут, и не потому, что все занялись дачами и пчелками. Наблюдался активный рост интереса в республике к «новым идеям».

Сергей покопался в материалах, которые у него были на компьютере. Некоторые заметки, в том числе и о рижском ОМОНе, там были, но вскользь, как бы походя, для внука это давно отрезанный кусок, не стоящий даже упоминания. Пришлось лететь в Сирию и задавать дополнительные вопросы. Очень неожиданная информация пришла на главного противника. Пожав от удивления плечами, Сергей уселся составлять план действий. НФЛ выиграл у компартии благодаря новым формам организации предвыборной агитации. Большую роль в этом сыграло то обстоятельство, что фронт выдвинул новых людей и «свежие» идеи, правда, с нацистским душком. Умело сыграл на появившемся недовольстве в плане «понаехавших». В республике шло активное строительство новых предприятий, на которые приглашались люди со всей страны, они получали новое жилье, они не знали местного языка, они стали составлять значительную часть общества, правда, не везде. В частности, Резекненский район был в основном русскоязычным.

Скоординировав с командованием ВВС, политуправлением и с ЦК КПСС свою программу, Сергей во главе девятки летчиков-пилотажников приземлился на аэродроме Лосики в среду шестого мая 1987 года. Момент совершенно неудачный: в это время все на дачах картошку сажают! Но выбирать не приходилось – выборы на носу. Приказ командующего показан командиру базы, несколько звонков в заинтересованные организации, и на досках объявлений в Резекне появились плакаты о воздушном празднике в честь Дня Победы с участием новейших советских истребителей Су-27 и МиГ-29, который организовывает пилотажная группа Липецкого центра подготовки и переучивания летного состава. Совершили пролет над городом Резекне с исполнением нескольких фигур группового пилотажа. Одновременно с двух вертолетов были разбросаны листовки. Выезд в Лосики бесплатный, на автобусах от костела на Центральной площади. Между Лосиками и Резекне – семьдесят четыре километра. Прошлогодний успех выступления наших машин за рубежом был еще на слуху, поэтому в Лосики со всех сторон – и со стороны Даугавпилса, и со стороны Резекне, и из Полоцка, и даже из Каунаса – с вечера потянулись частники. Автобусы с «избирателями» с трудом, с помощью ГАИ, пробились на базу.

Праздник начался с речи первого секретаря ЦК КПЛ товарища Пуго. Еле-еле смогли уговорить его выступать не более трех минут. Комментировал полеты Народный артист РСФСР Николай Озеров, которому положили на стол программу вылетов, первый всесоюзный канал вел прямую трансляцию. Первый вылет на одиночный пилотаж выполнял сам Сергей на МиГ-29. Место в раскрашенном яркими полосами истребителе он занял, сбежав прямо от трибуны. У машины на малом газу работали оба двигателя. Фонарь захлопнулся, пробег по рулежке на старт. Там на месте дал полный форсаж, а это шестнадцать тонн тяги, при весе машины меньше тринадцати. В этот момент машина с застопоренными колесами просто ползет по бетонке. Отдан рычаг тормоза, нос буквально подпрыгивает, и через секунду полосы на взлетке сливаются в сплошную линию. Плавный отрыв через пять секунд после старта, и полная, четкая вертикаль, с набором скорости! Трибуны просто взревели, заглушая рев двух турбин! На тысяче двухстах метрах скорость уже четыреста, Сергей переложил машину на спину, тройная бочка с фиксацией углов, нисходящий вираж, проход над полосой, и точно у трибун – еще одна вертикаль, с «колоколом» в верхней точке. Выход из пике на «сотне», «косая петля», второй заход, «горка» с переворотом, вираж, три четверти петли, «полубочка» на нисходящей вертикали, еще один проход над полосой с бочкой у трибун. И, срезав круг, посадка. Только он коснулся полосы, как стартовала девятка на групповой пилотаж.

Сергей же пересел в Су-27 и к моменту посадки группы занял позицию на старте. Были показаны «кобра Пугачева», «плоский штопор» и, впервые в мире, «хук» – «кобра» на вираже. А Озеров несколько раз повторил, что пилотаж исполняет кандидат в депутаты Верховного Совета СССР от Латвийской ССР.

Уже на земле последовало указание: завтра, в воскресенье 10 мая, показать все это над Ригой. Перелет в Румбулу уже заявлен. Пуго оценил возможности такой рекламы.

Выступление над Ригой чуть не испортила погода, но облака разогнали девятого, вылетев в район Тукумса. Кстати, Сергей говорил Пуго, что праздник проще провести там, на базе бомбардировщиков, аэродром в Румбуле довольно маленький, нет второй полосы, так что будет сложнее. Но Пуго отбоярился, что времени на дополнительную рекламу нет, в Тукумс еще попасть надо, а до Румбулы местные жители и так доберутся. Телевизионщики из Москвы перебраться не совсем успели, сработали с колес, и репортаж получился хуже, чем в Лосиках, где камеры были установлены в заранее известных местах. Сильно мешалось местное телевидение, которое тоже не хотело пропустить такое событие. Ведь на праздник под Даугавпилсом их не пригласили. Тем не менее они сняли репортаж с праздника и взяли интервью у Сергея. Предложили также теледебаты в прямом эфире. Причем во время, когда идут передачи на латышском. Довольно точно просчитанный ход со стороны НФЛ: в это время большинство людей телевизор даже не включают. Сергей согласился, но попросил перенести встречу на неделю, так как есть дела, которые пришлось отложить из-за проведения праздника десятого мая.

Дело было в том, что он встретился со своим противником. Подполковник не удержался и приехал из Риги в Лосики. Без всякой задней мысли, просто посмотреть на действо. Еще на празднике Сергей взял и пригласил подполковника на трибуну во время закрытия. Разговорились, и стало понятно, что информация о нем от внука поступила абсолютно верная. Чебриков, которого Андреев проинформировал, естественно, об этих данных, дал добро на проведение операции «Знакомство». Из Риги кандидаты в депутаты вылетели в Москву, оттуда машиной в Лефортово. Там Сергей оставил Виктора Имантовича одного знакомиться с делом своего деда.

В Верховный Совет от Латвии прошли все трое баллотировавшихся депутатов от военных. Алкснис выставил свою кандидатуру не в Резекне, а в Риге, где блестяще победил Варгиса, в целом от НФЛ в депутаты попал только Иванс Дайнис, журналист из Даугавпилса.

Подобные операции Романов и КГБ провели во всех шести республиках, отсекая от съезда тех людей, которые могли использовать его трибуну для разжигания затухающих огней недовольства. Это принесло свои плоды, и лишь делегации из Москвы и Ленинграда имели в своем составе представителей оппозиции.

Съезд прошел в Москве, тихо и спокойно, «оппы» несколько раз попытались «ускорить и углубить процесс реформ» на словах, но выработанной программы не имели. Как всякие представители творческой интеллигенции, они старались переключиться на критику «режима» и «возрождающегося сталинизма», но у них ничего и не получилось. Романов на съезде не выступал, поручил провести его заведующему общего отдела ЦК партии Лукьянову, которого и выбрали на должность председателя съезда Советов. Человек он был мягкий, но в плане различных регламентов – профи. Умел замылить любые вопросы. Представителей армии и флота непосредственно перед съездом собирали в Министерстве обороны и инструктировали по ситуации в стране и мире, и о той роли, которая отводилась им на этом съезде. Было предложено основное направление для критики: состояние военных городков и очередь на квартиры для офицеров и прапорщиков, проходящих службу в крупных городах и в отдаленных гарнизонах. Финансировалось это из армейского бюджета, который, благодаря политике миротворца Брежнева, был давненько заморожен, и средств на поддержание городков постоянно не хватало. Тем более что никакой квартирной платы не взымалось, доходов у квартирьерной службы, естественно, не было. Поднять этот вопрос поручили самым молодым офицерам-депутатам, потому что их он касался непосредственно. Бесквартирный Сергей, несмотря на все произошедшие изменения в его службе, так еще и не получивший квартиру в Москве, уже на съезде, где одним из молодых ленинградцев все-таки был поднят вопрос о привилегиях, в качестве примера привел себя. Мол, несмотря на то что много времени в году приходится проводить в Москве, работать в Совбезе и в Высшем Военном Совете, квартиры в городе Москве не имею, прописки тоже, так как жена владеет домом в городе Энгельсе 1905 года постройки. Есть служебная квартира в Дамаске.

Кстати, после съезда об этом вспомнил Романов, и квартиру в номенклатурном доме на Кутузовской набережной Андреевы получили. Галина была просто на вершине счастья и мгновенно переехала в Москву вместе с детьми. И тещей! Теща, правда, жила «в гостях», но от этого не легче.

Убедившись, что съезд Советов в целом надежд оппозиции не оправдал ее представители, несмотря на бурную активность в кулуарах и на трибунах, высоких постов практически не получили, несколько раз были освистаны и захлопаны во время выступлений, – в последний день съезда на нем выступил генсек, который нацелил депутатов всех уровней укреплять исполнительную власть на местах. Лукьянов же, закрывая съезд, посетовал на то обстоятельство, что кроме пустопорожних разговоров похвастаться какими-то результатами руководство Верховного Совета не может.

– Будем надеяться, что во время сессионной работы депутаты двенадцатого созыва докажут стране свою эффективность.

Провести вопрос о постоянно действующем Верховном Совете на съезде оппозиции не удалось, в числе постоянно действующих органов власти остался только президиум Верховного Совета, состоявший из сорока человек, один из которых был от оппозиции. Председателем президиума Верховного Совета единогласно был избран Андрей Андреевич Громыко.

Разрушенные надежды на возможное получение официальной трибуны загнали оппозицию обратно на кухню, правда, появившиеся в массовом количестве принтеры и пакет редакторов «Отчет», состоявший из пяти программ – текстовый «Лексикон», табличный «Бланк», реляционная СУБД «Архив» с подразделами «Бухгалтерия», «План», «Предприятие» и «Склад», редактор «Почтмейстер» для приема и отправления писем и вложений и программы «Электронный диаскоп» – давали им некоторую надежду, что снизу ситуацию удастся раскачать. К великому сожалению «оппов», над программами и устройствами хорошо поработали специалисты из КГБ. Необходимые места в коде были скрыты, все устройства автоматически оставляли видимый в поляризованном свете свой номер. При покупке принтера требовался паспорт, а для его запуска – соединение с базой данных КГБ, ее, правда, так не называли, это была «база обслуживания». Тем не менее по Ленинграду и Москве прокатилась пара-тройка лавин листовок, усилился выпуск «Самиздата». К счастью, иностранные компьютерные сети не могли работать внутри государственной сети СССР из-за несовпадения протоколов. Находились умельцы, переписывавшие прошивки сетевых карт на американский стандарт, но такие пакеты прекрасно отлавливались на серверах, находившихся в ведении того же КГБ. Сева Новгородцев взвыл, рассказывая об ужасах тотальной слежки в тоталитарном СССР. Но мэйнфреймы Z-64, переданные для организации госсети, содержали в своей памяти не только номера принтеров и адреса их владельцев, но и кучу интереснейшей информации: любимые фильмы и мультики для детей, полную электронную Ленинскую библиотеку. Вся информация в сети была иерархической базой данных, у каждого пользователя в сети был свой код и уровень доступа, определяемый его группой. Для семейного использования было выставлено огромное количество программ, видео и аудиофайлов. Поэтому перспектива потерять доступ на этот уровень сети надежно отпугивала искателей приключений на собственные последние «девяносто». Бесконтрольной продажи вычислительной техники не было, все строго в рамках правил. Некоторое время существовал черный рынок компьютеров, но эта часть мафии была быстро и эффективно разгромлена из-за присутствия на всех деталях уникальных МАС-адресов. Долго петь Севе Новгородцеву не позволили сами Соединенные Штаты: они уже начали создавать Глобальную сеть, где существовали схожие возможности, поэтому антиреклама им была не нужна. Плюс они надеялись найти уязвимость в русских протоколах и с помощью вирусов дотянуться до основных советских секретов. Созданию сети они препятствовать не стали. Наоборот, заговорили о совместном проекте в этом направлении, увязывая это все дело с ядерной безопасностью.

В Москве зафиксировано восемь случаев попыток американцев подсоединиться к нашей сети, в Ленинграде – три. Во всех случаях следовала высылка из страны горе-дипломатов.

На съезде обсудили и приняли решение о дальнейшем развитии дачной кооперации. Отменили наконец принятое еще при Хрущеве постановление, ограничивающее размер участка шестью сотками, и запрет на строительство капитального жилья в дачных кооперативах. Споров вокруг этого вопроса было море, особенно беспокоились пригородные колхозы и совхозы. Но государственный план, который утвердил съезд партии, предусматривал постепенную ликвидацию экологически грязных производств и животноводческих комплексов вокруг крупных городов. Эти же меры предусмотрены для хозяйств, расположенных у водных источников, служащих для водозабора. Министерству «среднего машиностроения» (Атоммашу) выделены средства для проектирования и развертывания производства очистительных станций для Минсельхоза. Положение с природоохранными мероприятиями в стране было почти катастрофическим. Долгое время этому вопросу вообще не уделялось никакого внимания. На съезде Советов коммунистическая фракция депутатов вышла с законодательной инициативой по этому вопросу и успешно провела голосование. Большая часть депутатов от беспартийных присоединились к этому почину. В один из подкомитетов вошел и депутат Дайнис, который специализировался на экологических проблемах Даугавпилса. Так что любишь кататься, люби и саночки возить! Общая установка заставить оппозицию работать, а не болтать, упорно продвигалась на всех уровнях. И действовало! Тот же Дайнис, уже в ранге депутата Верховного Совета, активно ездил по стране и в силу своей профессиональной привычки репортера активно раскапывал места надвигающейся экологической катастрофы местного масштаба. Его послали в Среднюю Азию и получили отличный репортаж из пустынь Каракум и Кызылкум, где бездумное использование поливного земледелия и дефолиантов уничтожало целый регион.

Многочисленные строительные кооперативы, отголоски студенческих строительных отрядов, наперебой предлагали председателям и директорам колхозов и совхозов свои услуги по установке, строительству и наладке таких комплексов. А это дополнительный заработок для студентов, преподавателей и младших научных сотрудников. Некоторые из них и вовсе сменили профессию, став строителями. Потихоньку обрастали техникой и опытом. В отличие от государственных бригад, работали от зари и до зари, на общий карман, потом делили или делились. Несколько довольно громких дел состоялось, не без этого, но в целом строительная отрасль значительно увеличила объемы производства. Внедрялись и новые технологии: пенобетон, арболит, элстар, пенополиуретановые «коржики», композитные панели, каркасно-навесные конструкции. Пока все эти новинки использовались только при кооперативном строительстве. «Тяжеловесы» из СМУ продолжали собирать стандартные коробки. Но в промышленном строительстве уже прошла настоящая революция: на смену кирпичу и бетону пришли стальные конструкции, обшитые легкими, термоизолированными фасонными композитными плитами-слойками, из металла, с теплозвукоизолирующими материалами. Экономия получалась огромная.

И в армии тоже происходили перемены! Переформировали войска гражданской обороны, запущенные еще в шестидесятые. Их укомплектовали новой техникой, ввели спасательные отряды, начали проводить учения по всей стране. Привели в порядок убежища, выделили финансирование на замену устаревшего оборудования. Создали всесоюзную спасательную службу. Каждый военный округ теперь имел в своем составе дивизию ГО и ЧС. Получив информацию о грядущих катастрофах, Романов очень серьезно отнесся к ней и драл три шкуры с командующего, заместителя министра обороны генерала армии Говорова. В сухопутных войсках началось массовое перевооружение на новые образцы боевой техники, перепроектированные с учетом боевых действий в Афганистане, где применялись новейшие образцы иностранной техники.

В целом, как и говорил на съезде академик Абалкин, за три года удалось стронуть с места застоявшуюся экономику, и вливания в виде финансов и идей вызрели, набрались сил и опыта и дали первую прибыль. Теперь главное, улавливать перекосы и исправлять общее направление в нужную сторону, дорабатывать законодательную базу, особенно в части налогообложения. Он отметил, что появились отдельные негативные явления, ранее не встречавшиеся. Например, появились конторы по переводу безналичных денег в наличные. Три года назад такой проблемы не существовало, и курс наличного и безналичного рубля был один к одному. Сейчас выяснилось, что безналичный рубль заработать много легче, поэтому и появились эти подпольные меняльные конторы. Исправлять положение нужно применяя как экономические, так и репрессивные методы, но для этого требуется уточнить законодательство. Минреформы вносит на рассмотрение ВС пакет законов, регулирующий отношения в этой области. Крайний пункт в этих статьях предусматривал ВМН – как в сегодняшнем Китае, Абалкин там много консультировал китайских товарищей.

Сам Сергей после съезда вернулся вначале в Женеву, а затем улетел в Дамаск, где началось обострение отношений с Турцией, и из Израиля поступили сведения о подготовке там операции по уничтожению площадки под погрузочный комплекс в Байя. Израильский источник подчеркивал, что далеко не все в Кнесете и в правительстве поддерживают этот шаг и есть влиятельное лобби из желающих присоединиться к проекту. Это они организовали утечку информации о готовящейся провокации. Но их замыслы еще не совсем понятны, и возможно, что это способ оказать давление на Хафеза Асада с целью выторговать более льготные условия. Тем более что Гельмут Коль, федеральный канцлер Германии, подключил концерн «Маннесманн» и «Дойчебанк» к поставкам труб и оборудования и финансированию Транссирии. Кроме нефтепровода по тому же маршруту немцы предложили проложить газопровод и построить завод для получения сжиженного газа. Хафез отчаянно нуждался в деньгах и, не согласовав это с СССР, дал свое добро.

Тут в Дамаске уже находился Примаков, Сергей прилетел на несколько часов позже. Асад мотивировал тем, что СССР сам использовал такую же схему финансирования при строительстве магистральных трубопроводов из Уренгоя. Тем более что газо– и нефтеперекачивающее оборудование магистрали остается советским и румынским. В конечном итоге решение было принято в пользу Асада, потому что он пробил крупный контракт на оборудование от Экссон, то есть выполнил то задание, которое давал Романов. Сорок процентов этих машин Сирия обязалась передать СССР.

Примаков поворчал, несколько раз вставил про волюнтаризм и неуправляемость союзника, но сменил гнев на милость:

– Так, Сергей Петрович, я в Тель-Авив, выяснять, что и как, на тебе вся военная часть вопроса. Считаю необходимым усилить береговую оборону в районе Байя и обеспечить высотное радионаблюдение за акваторией. Обеспечьте все по первому разряду. Соответствующие указания в Москву я передам.

На вооружении береговых ракетно-артиллерийских войск Сирии находились комплексы 4К87 «Сопка», 4К44Б «Редут» и 4К51 «Рубеж». «Сопка» и «Рубеж» провалились в восемьдесят втором году и не смогли поразить ни одного корабля противника. Активно использовав помехи, израильтяне уклонились от всех ракет, выпущенных как ракетными кораблями, так и береговыми комплексами. «Редут» снят с вооружения, и все ракеты П-35 – просроченные. «Рубеж» дорабатывали в восемьдесят пятом, повысили помехозащищенность, поставили комбинированную ГСН, доведя ракету до ума, но на экспорт такие ракеты не поставляли. Сюда по-прежнему шли П-21 и П-22, характеристики которых значительно хуже, чем у П-15М. Надежд на то, что удастся запустить П-35, практически не было.

В СССР приняты на вооружение новые ракеты 3М55 «Оникс», но готовых комплексов на вооружении еще не существовало. Так что, кроме экспортного варианта П-15Э в трех модификациях П-20, П-21 и П-22, в Сирии ничего не было. Дальность у них мизерная, точность – никакая. Созвонился с Москвой, обещают поставить две батареи 3М80Е «Москит». Так что выкручиваться придется летчикам на Су-27: Х-31 и АКУ к ним штатно приданы всем машинам. Для одной эскадрильи пришлось доставлять Х-41 и АКУ-157 под нее, чтобы вешать эту бандуру между воздухозаборниками на две точки. Но тут опять в дело вмешалась большая политика!

В общем, ценные указания из Москвы гласили, что применять можно только ответный огонь. То есть стрелять только после того, как израильские или турецкие корабли уже выпустили ракеты по комплексу портовых сооружений. В ответ на его изумленный вопрос: «Как это так?» – последовало:

– Исполняйте приказание!

А в распоряжении Сергея только С-300ПМУ. Сбить ею «Гарпун» и «Томагавк» теоретически возможно, но только теоретически. Их же еще обнаружить надо и загоризонтно подсветить. Правда, ЧФ выделил четыре Ту-95РЦ, которые, сменяя друг друга, висели над восточной частью Средиземноморья, обеспечивая радиолокационную разведку. Почесав репу и поняв, что от таких действий толку будет мало, Сергей позвонил Асаду и встретился с ним. Втихаря с Базилем разработали учения с боевой стрельбой по отражению атаки на Байя. Кроме главкома ВВС, никого в этот вопрос не посвятили. Кутахов, правда, прислал Ефимова на учения. Фактически это были войсковые испытания ракет Х-41, причем с пуском с истребителя. До этого только испытатели проводили подобные пуски, но не по надводной цели, а по полигону. Естественно, что эти действия не остались без внимания заинтересованных лиц еврейской и турецкой национальности. Да и американцы в стороне не остались. Базиль, к тому времени глава компьютерной ассоциации Сирии, установил на мишень радиоуправление и кучу помехосоздающих станций, и П-20 по мишени промахнулась! А «Москит» разрубил СКР пополам, показав противникам, что «плюхи» будут.

Ефимов был чуть младше отца Сергея, летчик-штурмовик, войну закончил дважды Героем и имел восемьдесят пять уничтоженных на аэродромах самолетов противника на счету, больше всех среди летчиков антигитлеровской коалиции. С шестьдесят девятого – первый заместитель главкома ВВС главного маршала авиации Кутахова. До Кутахова авиацией двенадцать лет командовал Вершинин, переведенный в группу генеральных инспекторов по состоянию здоровья. В шестьдесят девятом Павлу Степановичу более полугода пришлось работать без первого зама, он довольно долго не соглашался на предлагаемые кандидатуры. В декабре шестьдесят девятого ему силком назначили Ефимова, тогда когда он хотел первым поставить Колдунова, истребителя. Ефимов довольно неудачно провел «войну Судного дня», допустив потери как в наших ВВС, так и в ВВС Египта. Но у Александра Николаевича была отличительная особенность: всегда и во всем соответствовать линии партии. Политбюро он нравился именно этим своим качеством. Что сказали, то и сделал. Мог до хрипоты отстаивать свое мнение, но только до того момента, как его не поправят из парторганов. Вот и получалось, что своего мнения зам не имел. Хотя трусом дважды Герой никогда не был! Начал летать еще на одноместном штурмовике в сорок втором году. Сами понимаете, что это значило. Двести восемьдесят восемь боевых вылета за время войны.

Вот и сейчас первый зам расшумелся по поводу того, что учения не согласованы ни с кем из политбюро.

– Организационно мы входим в состав ВВС Сирии. Учения проводятся по плану командования САР.

– Вы обязаны были доложить об этом в политбюро! У вас есть предписание!

– Там написано только, что огонь не открывать по целям противника, если противник не применил оружие. Это предписание мы выполнили. Запрета на использование ракет Х-41 и Х-31 для моей бригады по учебным целям не поступало.

– Я считаю, что вы грубо нарушаете установки ЦК партии, допускаете дальнейшую эскалацию обстановки и сработаете на противника.

– Добро на проведение учебных пусков получено мной непосредственно от главкома ВВС.

Ссылка на главкома стала последней каплей, растворившей терпение первого зама. Недолюбливали они друг друга! Маршал авиации зашелся в справедливом гневе. На самом деле, почему Кутахов в свое время торпедировал его назначение: военная доктрина СССР была оборонительной. Действовать требовалось в ответном ударе, а перед этим надо было сорвать упреждающий удар американцев. Для этого необходимо иметь большое количество качественных истребителей. А выживут или не выживут после первого удара бомбардировщики, которые стоят на открытых площадках, было неизвестно. Именно поэтому Колдунов казался более подходящей кандидатурой на пост первого зама. Но он получил в свое ведение войска ПВО страны. Стоит отметить, что Ефимов не только главкому нервы портил, вовсе нет! С его легкой руки на вооружение ВВС поступило два знаковых самолета: Ту-160 и Су-25. Он непосредственно курировал оба проекта. Но знаменитую «сотку» Сухого (Т-4, Т-4М и Т-4МС) – уже летавшую! – приземлил именно Александр Николаевич. В политбюро посоветовали. Зато пробил строительство Т-8, будущего «гребешка», хотя кровищи попил на этом много! Утверждал, что прицельно-навигационный комплекс для дозвукового низковысотного штурмовика и на три буквы не нужен. В итоге «Кайра» попала на машину уже после того, как Ефимова сняли с должности за посадку Руста на Красной площади. Откровенно говоря, это был просто повод, он к этому никаким боком не относился. Больше похоже, что с ним свели счеты, впрочем, как и с остальными.

Сергей знал все перипетии с командованием ВВС, которые произошли на рубеже катастройки, знал, что Павел Степанович уже пережил сам себя и скоро, очень скоро будет вынужден уйти. Но Ефимову он не доверял совсем! Дудаев и Дейнекин – его поля ягоды, в любимчиках ходят.

Мимо ругающегося на чем свет стоит замкомандующего проследовала на старт тройка «сухариков». У ведущего центральный подвесной бак, а у ведомых между воздухозаборниками подвешена девятиметровая Х-41, оголовок которой прикрыт обтекателем от катапультирующего устройства. Шум шести двигателей заглушил ругань маршала, и было немного смешно наблюдать, как он продолжает открывать рот, словно в немом кино. Александр Николаевич повернулся на выруливающие машины и всплеснул руками:

– А Васька слушает и ест! – сказал нервным голосом, после того, как машины повернули и звук двигателей стих. Сергей показал ему рукой в направлении КП учений. Там на макете, прикрытом плексом с нанесенными дистанциями и градусной сеткой, расставлены все цели и отражена реальная обстановка в районе учений. Несмотря на объявленное закрытие района, к нему тотчас же, как магнитом, притянуло корабли, суда и самолеты противника. Обстановка сложная, и важно не перепутать мишени с реальными целями. Особую тревогу вызывало присутствие неподалеку трех катеров «Саар – 4,5» и двух кораблей 13-й флотилии ВМС Израиля.

Увешанные радиоантеннами корабли-разведчики появились в районе из Хайфы буквально через несколько часов. Фланируют туда-сюда, но непосредственно в район учений не лезут. Чуть подальше висят «Хокай» и РС-135, тоже израильские. У Кипра – зона патрулирования натовского Е-3. У обоих «Алий» есть вертолет «Еврокоптер» и две станции РЭБ: «Элисра» NS9003 и «Элисра» NS9005, с помощью которых они увернулись от П-15Э. Первая – пассивная, вторая – активная. Про пассивную мало что известно, а частоты и принципы модулирования 9005-й воплощены конструкторами Базиля в станцию постановки помех на мишени. ПУ пассивных помех – «цельнотянутые» израильские, прямиком со складов Israel Shipyards Ltd. Палестинские товарищи помогли добыть. Сергей знакомил маршала с обстановкой.

– Это турки, это Шестой флот, это Израиль. Это наша эскадра, они уведомлены, прикрывают. Здесь район патрулирования. Здесь два звена «двести пятых» МРК сопровождают мишень, после нашей атаки они выполнят стрельбы по площадке в Шейх-Аббасе. Все ракеты должны быть перехвачены и сбиты до пересечения береговой линии.

Тут подъехал кортеж из «мерседесов», в которых находились Базиль и «Абу-Базиль» – сам президент Асад, которого частенько стали называть «отцом Базиля». Все было рассчитано, в том числе, что Ефимов может попытаться запретить вылет. В присутствии высшего руководства и посла СССР Федотова Ефимов промолчал, услышав команду Сергея, разрешавшую взлет ударному звену. Не набирая высоты, машины ушли в сторону моря. Учения продолжились. Правый ведомый выполнил горку и произвел пуск по мишени, по которой уже промахнулась батарея «Редутов». Израильский вертолет зафиксировал это. Евреи, наверное, довольно потирают руки. Они подняли второй вертолет, который сдуру направили к мишени, чтобы снять все крупным планом. То есть звено «сухариков», пока никто не обнаружил. В глазах у маршала появился блеск и интерес. Капитан Михайлов доложил о пуске, резко активизировался канал связи американцев, они заметили ракету. Михайлов уже провалился опять к поверхности моря. Машины довольно далеко от цели, больше двухсот пятидесяти километров. «Мадановский» корабль выпустил огромный зонд и начал выполнять маневры. Судя по всему, на кораблях Израиля сыграли боевую тревогу. Но Х-41 прижалась в воде и неслась к цели. Ее опять потеряли все, хотя на излучение работала куча локаторов. «Горка», и, не разделяясь, с работающими ПВРД, инертная ракета врезается в мишень на сверхзвуке, разрубая ее на две части под прицелом телевизионных камер израильтян. В общем, даже о промахах трех ракет телевидение Израиля не объявило, косвенно подтвердив, что цель учений достигнута.

Маршал сменил гнев на милость, лично наградил летчиков и ракетчиков именными часами, ракетчики тоже отличились и сбили все выпущенные с катеров ракеты. В общем, улетел в хорошем настроении. В результате у ВВС Сирии появились столь любимые маршалом штурмовики, которые предстояло задействовать на всю катушку, как приказал Ефимов.

– Машина имеет большой экспортный потенциал, и ты должен доказать местным товарищам, что мы тут тоже не щи лаптем хлебаем. Особое внимание удели их показам соседям. Понял?

– Так точно!

– Ну, вот и действуй! По результатам будем ходатайствовать…

О чем, осталось за рамками разговора, нагрузки и так хватало с избытком. А пацаны подрастают практически без отца. Краткие прилеты домой, все второпях и между делом, старший записался в парашютный кружок и вроде бы решил идти по стопам отца, а младший учится в пятьдесят шестой физматшколе, говорят, имеет выдающиеся математические способности. Галина в Москве ворчать прекратила, теща тоже почти не включает «пилу». Жизнь каким-то образом стабилизировалась, хотя времени постоянно не хватает ни на что.

За близость к телу генсека приходилось расплачиваться полным отсутствием личного времени. Не помогало ни нахождение в отпуске, ни дальние командировки. Его укомплектовали закрытыми средствами связи, даже дома поставили «вертушку». Удивление всех вызывали «планшетная» ЭВМ и мобильный телефон с несколькими комплектами литиевых батарей. Правда, надо отметить, что один раз эти средства пригодились: возвращаясь из Латвии, Сергей попал в компанию местных «оппов», которые, увидев примелькавшееся по телевизору лицо, решили доказать «депутату Верховного Совета от Латвийской ССР», насколько он не прав, не считая советскую власть в Латвии оккупационной. Один из собеседников постоянно напирал на то, что его родители были репрессированы и высланы из любимой Латвии по политическим мотивам.

С помощью планшета и мобильного телефона Сергей связался с базой данных КГБ и через несколько минут сообщил собеседнику, что его отец закончил ЛатГУ, географический факультет, по распределению попал на работу в Магадан, а затем перевелся в Певек. Со своей женой познакомился в Риге, расписались в Риге, уже после того как начал работать в Певеке, и поэтому товарищ родился там, а не в Латвии. Нисколько не засмущавшийся оппозиционер постарался внимание всех переключить на новейшие устройства, углубившись в вопросы о тотальной слежке, столь популярные на «Голосе Америки».

– Я – депутат и член Совета безопасности при генеральном секретаре ЦК КПСС. Поэтому я имею право доступа к таким данным. Круг людей, которым это доступно, довольно узкий. Мне показалось, наблюдались признаки, что вы выдумали свою историю так же, как очень многие в рядах оппозиционеров. Одни выдумывают, что их родственники были жутко богатыми, а большевики их обобрали, другие – что все были репрессированы. Вы слышали выступление депутата Алксниса на Рижском четвертом канале весной, в мае?

– Да, и был сильно удивлен сменой его настроения! До этого он говорил совсем другие вещи и казался совершенно другим человеком, который ненавидел Сталина и его режим.

– Помните, что он сказал?

– Я не знаю, о чем вы говорите, его выступление было довольно большим.

– «Я вырос, считая, что моего деда незаконно репрессировали. Я жил с этим всю свою жизнь. Мне показали документы, в том числе собственноручные показания деда. Военный заговор существовал, и НКВД его раскрыло. Законность при этом не была нарушена. Масштаб заговора был очень велик, и его раскрытие позволило нам впоследствии выиграть войну». Кстати, руководили заговором из Берлина и Риги.

Убедить взрослого, хоть и молодого, человека сложно. Ложь ищет затаенные пробелы в совести и воспитании, играет на самолюбии и самомнении. Серая ложь еще страшна тем, что она похожа на правду. Сидит такой представитель союзной республики, едет в Москву на научный симпозиум, бесплатно получил высшее образование, работает в научно-исследовательском институте связи. Одет во все заграничное, Рига – морской город, видно, что не нуждается. Но этого ему мало! «Понаехали, понимаешь!» Но сам же он не пошел сборщиком на ВЭФ! Говорит, что два года там отработал по распределению, а потом знакомые отца пристроили его на теплое место. И с этого теплого места он и каркает!

– Нет, ну вот почему у одних все есть, я тоже хочу иметь такую ЭВМ, а нам вэфовское дерьмо продают, на «Драконе»! Да еще и только с паспортом. Вон, за границей уже у всех Интернет, а у нас к нему подключиться нельзя!

– Во-первых, этот «планшет» сделан на ВЭФ, вот, смотрите, – Сергей показал оборотную сторону прибора. – Во-вторых, этот прибор использует засекреченные сейчас микросхемы, которые применяются только для военных нужд и средств специальной правительственной связи. Поэтому такие приборы не поступают магазины. Дай его вам, и вы его толкнете вероятному противнику. Вы уже подготовлены морально. Не знаю, где это делают в Риге, в Ленинграде каждый год у универмага «Электроника» на проспекте Гагарина берут работников консульств при попытке купить военные большие интегральные микросхемы.

– У нас это тоже происходит, но почему? Почему нельзя? Ведь весь мир пользуется! А чем мы хуже?

– Мы не хуже. Наши микросхемы выполняют гораздо больший объем операций в секунду, чем американские. Поэтому за ними все и гоняются. А вы, вместо того чтобы радоваться за нашу советскую науку, хаете наши ЭВМ, «Дракон» и «Отчет». Поэтому запрещена продажа ЭВМ с рук. Так что не балетом единым силен СССР.

– Ну вот я и говорю, что если бы Латвия смогла избавиться от «совка», мы бы жили как у Христа за пазухой, имея такие наработки!

– Эти наработки к Латвии не имеют никакого отношения. «ВЭФ» – сборочное предприятие. Сами микросхемы здесь не выпускаются. Основу этих микросхем заложили в Новосибирске, в знаменитой на весь мир школе академика Лаврентьева. Там разработан параллельный ввод данных в решающее устройство. А микросхемы делаются в Зеленограде, Ленинграде и в Воронеже. Без них «ваш «ВЭФ»» не сможет выпустить ничего. А собирать выгоднее не на Севере, а где-нибудь в Китае или Малайзии. Крупнейшие производители микросхем из Америки выезжают в Юго-Восточную Азию и в Китай. Там отапливать помещения не надо. Так что, как только Латвия окажется не в составе СССР, так всем производствам на ее территории придется закрыться. Останутся в работе только порты, автомобильный и железнодорожный транспорт. И часть пищевой промышленности. Но оппозиция предпочитает об этом не задумываться! Главное – во всем виноваты русские, «совок», а мы – белые и пушистые, а то, что выглядим плохо, так это мы болеем.

Разговор, естественно, закончился ничем, не более чем эпизод. Такие встречи происходили достаточно часто. Противник избрал верную тактику и пытался разрушить основы государственности изнутри, применяя активную обработку умов с помощью СМИ, направленных на передний край борьбы. У нас с этим вопросом дело обстояло совершенно иначе. Именно деятели культуры стояли во главе антикоммунистических колонн. Их манили большие деньги, которые получали их коллеги на Западе. Но на Гостелерадио прошла большая чистка, был ужесточен контроль за развлекательными программами. Так повелось еще с тридцатых годов, что деятели культуры бесцеремонно воровали идеи на Западе и выдавали за свои находки и произведения. Лишь с появлением госсети Сергей узнал, что популярная в его семье песня Утесова «Мы летим, ковыляя во мгле» – русский перевод американской песни сорок третьего года: Coming in on the wing and prayer. Ее авторами были Джимми Макхью и Гарольд Адамсон. А «Синий-синий иней» – перепев «Битлов». Оцифрованный звук, малые и большие оптические диски, за которые с огромным энтузиазмом ухватился еще Шокин, смогли свернуть шею целой подпольной индустрии звукозаписи. Это был прекрасно организованный теневой бизнес. Кто-то, имевший возможность выехать за границу, чаще всего из семьи дипломата, моряки или рыбаки, или «по культурному обмену», привозил «пласт». Через них же везли «японскую» электронику, в восьмидесятые с Запада ринулся вал двухкассетников, насколько мощный, что промышленность стала не успевать выпускать кассеты для магнитофонов. Двухкассетник позволял скопировать кассету и пустить ее в продажу. Пользовались невероятной популярностью. Сейчас эти кассеты и кассетники стоят на всех прилавках никому не нужные. Оптический диск и дешевле, и запись более качественная. Микросхемы для «японцев» выпускались в США, а в Японии из них собирали вполне приличную технику. И она расходилась по всему миру, превращая песок из Силиконовой долины в хрустящие зеленые бумажки. По двести долларов за унцию. Гораздо дороже, чем золото! С помощью внука удалось перенаправить этот финансовый поток с банков Федеральной системы в бюджет Союза, который за четыре года сумел развернуть массовое производство этих электронных компонентов, опередив американцев, которым многоядерные процессоры разрабатывали программисты и электронщики бывшего Советского Союза. В мире внука все эти разработки новосибирской научной школы бесплатно ушли в Америку вместе с головами тех людей, которые создали эту технологию. Американцы отлично покопались в запасниках закрытых оборонных предприятий в дикие девяностые, да и позже! Дошло до того, что новейший, еще разрабатываемый космический челнок Америки полностью слизан с БОР-5. Пик развития нашей науки пришелся на середину восьмидесятых, когда масса НИИ и накопленная масса мнс[3] рванула как саму науку, так и государство, их создавшее. НИИ закрыли, накопленный опыт поплыл в Америку, мээнэсы и сээнээсы пошли на рынок торговать ворованными инструментами и идеями, а разжиревшие «коты перестройки», во главе с Гайдаром и Чубайсом, перестали влезать на экран телевизора. «Нам никто не угрожает! Незачем тратить деньги на оборону!» Кто не хочет кормить собственную армию, рано или поздно начинает кормить чужую! Противник перешел в наступление и уже захватил Восточную Европу, Прибалтику и Украину. Американские эсминцы с грузом термоядерных ракет стоят в Клайпеде и Таллине, Одессе и Констанце. Едва смогли удержать Севастополь. И атака продолжается, никто ее не отменит! Войну остановит либо поражение Америки, либо наше. Иного не дано. Идет война до победного конца, и американцы, которые почуяли огромную опасность еще в сорок третьем, когда на Волге была разгромлена 6-я армия Паулюса, последовательно пытаются задушить нашу страну. Дело не в названии и не в «измах». Это битва цивилизаций, и здесь все средства хороши. Победив и растоптав Советский Союз, Америка посчитала себя единственным гегемоном, но просчиталась, не учла того момента, что перенос ее электронных производств в Юго-Восточную Азию даст возможность догнать и перегнать ее технологически. Почивать на лаврах ей долго не удалось, она надорвалась во множестве развязанных ею конфликтов, стала вести себя так, как будто России не существует. Но не говори «гоп», покуда не перепрыгнешь. Да, средний возраст инженерного состава больше шестидесяти, да, разгромлено образование, научные школы, да, все на пределе, и Крым был нашим Сталинградом. Не хватает денег и времени. Противник давит со всех сторон, в стране действует пятая колонна. Она бьет исподтишка по самому святому – по нашей памяти, по истории, закрывает Мавзолей Ленина на время парада Победы, запрещает вывесить на Красной площади портрет главковерха Победы. Откуда-то находятся деньги на съемку многочисленных фильмов про войну, где обязательно победители противопоставляют себя государству и командованию. Тортами воюют с Верховным. Их лозунг: «Они победили вопреки воле партии!» – официально провозглашен! Но стадо баранов под управлением льва победит стаю львов под управлением барана. «Жирные коты» просто боятся, что люди вспомнят, чью сметанку те съели. Донбасс отчетливо показал им, что они – следующие. И отступать некуда: они все-таки пошли против воли Америки и уже заслужили себе «Гаагу» или участь Каддафи. Народ, хоть и ворчит, но понимает, что идет война и есть издержки и потери. И что третьего не дано. Украина отчетливо показала, с кем имеем дело.

Говоря прямо, военный переворот восемьдесят четвертого, когда высшее военное руководство страной заставило политбюро отказаться от практики эпохи пышных похорон, сыграл в этих изменениях решающую роль, но вечных генералов не бывает! Устинову в следующем году исполнится восемьдесят. Сталинский нарком начал потихоньку сдавать. А круг посвященных узок, очень узок! Даже среди членов Высшего Военного Совета МО таких людей всего пять человек. Из них нет ни одного общевойсковика: один маршал Советского Союза, один главный маршал авиации, есть маршал авиации, генерал армии, но он из КГБ, и генерал-майор – это Сергей. Даже заместители министра в эту обойму не попали. На совсем молодого генерала смотрят искоса и подозревают его во всех смертных грехах. Еще один посвященный – генерал-лейтенант Андреев-старший – вышел в отставку по состоянию здоровья, инфаркт он все-таки заработал. После учений в Сирии на очередном Высшем Совете после заседания министр приказал Сергею остаться и пройти к нему в кабинет. Маршал был не один, в кабинете присутствовал незнакомый генерал-полковник.

– Знакомьтесь, начальник 12-го ГУМО генерал Герасимов. Это генерал Андреев, назначен от Совбеза СССР сопредседателем совместной комиссии по наблюдению за исполнением договора СВН-1, который намечается к подписанию в середине следующего года. У вас три месяца на ознакомление с этими вопросами. Дополнительно пройдете обучение в ГРУ ГШ и других ведомствах по американской проблематике.

Генералы обменялись рукопожатием. Герасимов передал министру тоненькую папочку, добавив, что это то, что просил Дмитрий Федорович. Недолго постояли, пока он знакомился с содержимым. Затем Сергея попросили расписаться в нескольких местах. Предстояло посетить «места не столь отдаленные», где хранится и окончательно собирается ядерное оружие. Генсек говорил ему об этом, но напоминаний с его стороны не было. Дмитрий Федорович рукой показал генерал-полковнику выйти.

– Мне доложили о результатах учений ВВС Сирии, – по его лицу было непонятно, доволен маршал или нет. Он несколько раз поправил неизменные очки на носу, и затем лишь продолжил: – Часть товарищей откровенно недовольны тем, что их не поставили в известность, что в результате малейшего срыва мы бы имели огромные проблемы на Ближнем Востоке. Видимо, они не понимают, что только решительные действия могут поставить в тупик противника. Тем не менее как члена Военного Совета предупреждаю вас, что вы как никто другой обязаны о своих действиях докладывать мне лично.

– Товарищ маршал, у меня нет прямой связи с вами. В моем справочнике вашего позывного нет. Самое высшее лицо по справочнику МО – главный маршал Кутахов. Ему я доложил.

– У вас есть мой позывной по Совбезу.

– Есть!

– Ладно, не переживайте! И победителей не судят. Очень неплохо сработали!

Буквально через месяц пришел приказ о присвоении звания генерал-лейтенанта авиации. Сообщение об этом Сергей получил находясь глубоко под землей, в Балаклаве.

Его готовили к командировке в США. Договор об ограничении стратегических наступательных вооружений предусматривал обоюдный контроль персональными и техническими средствами процесса уничтожения ракет и «лишних» боеголовок. Естественно, что каждая из сторон стремилась пустить под нож только те вооружения, которые морально и физически устарели. «Чернобыль» не состоялся, поэтому никто не бегал с дозиметрами по рынкам и не устраивал антиядерную истерию. Каждая из сторон отчетливо понимала сдерживающий фактор такого оружия. Пробежавшись по самому краешку в восемьдесят третьем, и мы, и американцы понимали, что момент упущен, накоплен огромный ядерный потенциал, и какой-нибудь технический сбой может превратить мир в ядерную помойку. Поэтому на переговорах в основном шла речь о способах уничтожения арсеналов и комиссиях по контролю за исполнением. Естественно, отрабатывался и вопрос чисто экономический: требовалось сделать это быстро и с минимальными затратами. Нам на руку играло то обстоятельство, что космическая программа США простаивала. Для «Атласов» не было надежного двигателя, а твердотопливный ускоритель, применяемый на всех американских ракетах среднего и тяжелого класса, был причиной гибели «Челенджера». У нас же трижды стартовала «Энергия» и начались летные испытания «Вулкана», сверхтяжелого варианта «Энергии» с увеличенным на пятнадцать метров центральным топливным баком. На орбите крутится монстр «Скиф-Мир-Квант-Природа-Кристалл-Квант-2». Причем «Кристалл» – это завод по производству сверхчистых монокристаллов германия и кварца. К станции пристыкованы БОР-5, ПОР-5, «Прогресс» и «Союз». «Природа» позволяет сканировать поверхность Земли с разрешением 0,15 метра в нескольких диапазонах, в том числе на частоте пять и двадцать один сантиметр. Со станции осуществляется контроль за всей орбитальной группировкой СССР. «БОР» и «ПОР» – это не только перехватчики, это рабочие лошадки станции. Они могут захватывать спутники на орбите, доставлять их для ремонта на станцию и возвращать на место. Для повышения их возможностей туда же на орбиту доставлены малые разгонные блоки «Вихрь». Планируется доставка блоков «Шторм» и «Смерч». После этого станция примет свой окончательный состав. «Вихрь» позволяет поднять орбиту даже тяжелому модулю типа «Протон» или «Зонд». С их помощью была отправлена к Венере автоматическая станция «Вега-3». Советский Союз активно использовал космическое пространство, в том числе и для того, чтобы разрушить планы американцев по созданию СОИ. В отличие от них, мы сумели развернуть на орбите такую группировку.

Американцы же пока, кроме двух гигантских спутников-шпионов КН-11-6 и КН-11-8 – «семерка» упала вместе с Титаном34D в океан из-за того же ускорителя, – на орбите ничего нет, кроме мелочевки. Знаем, что у них готовы еще шесть спутников, в том числе радиолокационный «Ларосс», и три таких же «Кеннона», как летают. Но программы закрыты из-за серии катастроф, все из-за ускорителей. Так что в техническом отношении мы немного лучше подготовлены к проведению контроля, чем американцы.

Впрочем, первая командировка последовала не в США, а в Бельгию, в Брюссель. Целью командировки был контроль за снятием с боевого дежурства с последующим вывозом ракет «Першинг-2» и пусковых установок к ним. Кроме того, данная процедура охватывала ракеты и пусковые установки BGM-109G «Томахаук», или «Томагавк» наземного базирования. В ответ Советский Союз снимал с вооружения и отводил за Урал три комплекса ОТР: мобильные комплексы РСД-10 «Пионер», Р-12 и Р-14, и два комплекса шахтного базирования Р-12У и Р-14У. Последний из них был смешанного базирования. Реализация нового договора шла пакетом, его предложили Америке в уже далеком 1982 году. В пакет входил отказ от размещения ракет средней и малой дальности в Европе и отказ от программы СОИ. Старые комплексы Р-12 и Р-14 подлежали утилизации. В ответ на отказ от размещения наземных «Томагавков» мы отводили за Урал ракетные комплексы «Темп-С» и «Рельеф». «Рельеф» был снабжен четырьмя крылатыми ракетами КС-122 «Гранат» с дальностью стрельбы 2500 километров.

Предложение о «двух нулях», то есть полной ликвидации ракет двух классов в обеих странах, американцы не поддержали. Выводу с территории ЕТВД подлежало более шестисот носителей с каждой стороны. СССР выводил более тысячи боеголовок, а американцы не имели ракет с разделяющимися б/ч в этих классах. Договор был масштабный, и больше всего от него выигрывали европейские страны. Для главных противников это был промежуточный договор, определялась договороспособность сторон.

Брюссель встретил жаркой и солнечной погодой. Памятник перед зданием штаб-квартиры НАТО мрачным пятном выделялся на площади. Позади постоянно ревели садящиеся самолеты. Комплекс штаб-квартиры находится в трех с половиной километрах от аэропорта Брюсселя. Борт Ил-76, на котором прилетела делегация, разместили на северо-восточной оконечности аэродрома, неподалеку находились площадки пятнадцатого крыла военно-транспортной авиации Бельгии. Там и приткнули бело-голубой «Ил». Неподалеку рядком стояли «Геркулесы» с красно-желто-черной «мишенью» на корме. Натовцы старательно изображали дружелюбие. Посадили всех в три автобуса и довезли до места. Комплекс штаб-квартиры со всех сторон окружен автостоянками. Членов делегации везли по какой-то второстепенной дороге, затем дважды повернули и оказались на Авеню дю Бурже. Автобусы остановились, не доезжая метров пятидесяти до чек-пойнта. На выходе у дверей несколько офицеров в американской форме выдавали временные пропуска, которые надлежало надеть на шею. На пропусках наличествовала фотография. Сам пропуск был запечатан в прозрачный пластик. Абсолютно неуместная деталь на военной форме. Но здесь все ходили с этим ярмом на шее. Пропуск был чипованным и открывал турникеты, которые перегораживали входы. Он же открывал замки на дверях в коридорах этого здания.

Вошли через главный вход, делегации попытались устроить экскурсию по зданию, дескать, посмотрите, как у нас тут все устроено, но Сергей покачал головой и показал на часы. Прошли в довольно большой конференц-зал и расселись за столы. Напротив уже находились офицеры и гражданские чиновники. Все они были участниками делегации со стороны НАТО на промежуточных переговорах. К основным переговорам никто из членов НАТО не допускался, там были только американцы. Появилось командование: генеральный секретарь Питер Каррингтон, бывший министр обороны Великобритании, и верховный главнокомандующий ОВС в Европе генерал Джон Гэлвин. Рядом с ними по два офицера, которые помогают в переводе с русского на английский. Одного из них Сергей заочно знал – майор Петрэус. Форма у него десантная, в ГРУ о нем особо предупреждали. Как и сам генерал Гэлвин, майор принадлежал к сетевой структуре «Гладио», скандал с которой в прошлом году сотрясал Европу из-за событий в Италии. Там стало известно, что Пентагон и НАТО создали замаскированную сетевую террористическую структуру. Дословно: «На случай советского вторжения в Европу»! Организованная нашими спецслужбами утечка информации вынудила американцев переместить генерала Гэлвина из Рима в Монс. Теперь он командует всеми силами в Европе. Но по сведениям того же ГРУ, продолжает создавать террористическую сеть уже в масштабе всей Европы. Вот с такими людьми приходится работать! Потеряли сорок минут на исполнение танцев с бубнами, каждая из сторон говорила, что полна решимости уменьшить военную опасность в Европе. И только потом делегацию перевезли в Швебиш-Гмюнд. Это недалеко от Штутгарта и в четырехстах километрах от Брюсселя. Чуть севернее города, в типичном американском военном городке и с радиальным построением улиц, в живописнейшей долине меж лесистых гор располагалась американская ракетная база. В массивных противоатомных укрытиях находилось тридцать шесть пусковых установок и сорок ракет «Першинг-2» одного из трех дивизионов 56-й ракетной бригады армии США. Собственно, присутствие самого Сергея было необязательным компонентом, но требовалось разместить членов комиссии, осмотреть место базирования, решить организационные вопросы и вопросы связи. Следует отметить, что далеко не все немцы радовались тому, что американцы уезжают домой. Многие жители этих небольших городков работали на базе. Американцы оставляли довольно большие деньги в местных магазинах и гастштетах. С другой работой в этих местах было туго. Но местных жителей никто ни о чем не спрашивал.

После размещения наблюдателей здесь поездка обратно в Брюссель, а там уже два борта – наш «Ил» и их «Геркулес» – перелетают в ГДР под Дрезден. Там в составе ГСВГ находились части 119-й ракетной бригады. Они прибыли сюда в восемьдесят четвертом из Грузии, после обострения международной обстановки в 1983 году, и выводились они обратно в Грузию на места старого базирования в поселок Гомбори – не так, как об этом пишут в Википедии. Это был ответный шаг советского правительства. Дивизион стоял в Нойс-лагере, а занимал позицию в лесу юго-западнее Кенигсбрюке, на севере от Дрездена. Позиция имела позывной «Пушинка». Ракеты – аналогичные «Першингу» 9М76 «Темп-С», с неразделяющейся б/ч. И их было значительно меньше. Здесь в Кенигсбрюке было одиннадцать пусковых установок и девятнадцать боевых ракет. А так тут танкисты стояли из 11-й гвардейской танковой армии. Эти установки имели дальность девятьсот и тысяча сто километров и входили в состав сухопутных сил. Еще одна такая бригада стояла в Варене, 152-я. Это под Лейпцигом. Третья бригада находилась в Чехословакии. Штаты у всех одинаковые. Итак, против ста двадцати ПУ «Першингов» с американской стороны находилось тридцать шесть ПУ с нашей стороны. Остальные ПУ, предлагаемые к охвату договором, находились на территории Советского Союза, в пяти советских республиках. Больше всего их было в Белоруссии. Так что это очередной миф о советской военной угрозе. Ведь кроме американских ракет Западную Европу прикрывали ракеты Англии и Франции, но принимать их в расчет никто не собирался. А американцы соглашались только на один к одному! И упорно не верили, что больше ракет в Европе у нас нет. А какой смысл держать их в Германии, если РВСН своими «Пионерами» из Белоруссии закрывает всю Европу. Имело смысл держать на расстоянии пистолетного выстрела тридцать шесть ПУ на двух стартовых позициях, чтобы накрыть непосредственного противника – 56-ю бригаду сухопутных сил армии США. К тому же все пусковые установки «Темп-С» прошли модернизацию: им установили приемо-индикаторы позиционной системы «Глонасс», и теперь они могли наносить удары из любой точки без дополнительной топографической привязки к местности. Фактически с марша. Раньше на это уходило до двадцати шести минут по нормативу.

Так что после возвращения из ГДР в Брюссель в том же конференц-зале в центральном офисе НАТО Сергей поднял вопрос о неравноценности отвода.

– Начиная с 1982 года, с момента принятия на вооружение ОТР «Першинг-2», Соединенные Штаты поставили в Западную Европу сто двадцать пусковых установок и двести сорок ракет, не считая учебных. Советский Союз, начиная с 1984 года, ввел в состав центральной группы войск и ГСВГ тридцать шесть пусковых установок и сорок одну ракету, также без учета учебных. Теперь американская сторона требует произвести неравноценный отвод: мы якобы должны отвести аж за Урал наши установки, которые никогда не находились в составе сил на Европейском театре военных действий и входят в ракетные войска стратегического назначения. Располагаются они на территории Советского Союза. Мы, со своей стороны, предлагали нулевой вариант – вообще уничтожить эти ракеты и установки малой дальности. Но делегация США отвергла эти предложения. Исходя из количественного состава можно прямо показать пальцем на того, кто готовится к наступлению, – палец Сергея указал прямо на генерала Гэлвина. Выглядело это недипломатично, но даже офицеры НАТО заулыбались. Чует кошка, чье мясо съела!

– Страны Варшавского договора имеют неоспоримое превосходство в обычных вооружениях, и мы вынуждены использовать иные средства сдерживания. По имеющимся у нас расчетам, в случае возникновения конфликта на ЕТВД, имеющихся сил стран Варшавского договора хватает, чтобы в течение трех – пяти дней сбросить войска НАТО в Ла-Манш. Естественно, при условии применения ядерного оружия. Ваших боеголовок вполне хватает на то, чтобы уничтожить все порты на побережье, предотвратив тем самым возможность высадки нашего десанта. Мы считаем, что отвод оперативно-тактических ракет за Уральский хребет снимет опасения европейских правительств и населения, – прозвучал ответ Гэлвина.

– Население больше волнуют ваши учения с символическим названием «Ларж Томб-84» и наличие ваших ракет в Германии и в Великобритании. Проводимые массовые демонстрации указывают именно на это. До объявления о ваших планах по размещению этого богатства в Европе таких действий населения Европы не наблюдалось. В восемьдесят третьем ваша безрассудная самоуверенность в вашем техническом превосходстве поставила мир на грань ядерной войны. Я как непосредственный участник тех событий могу при всех сказать, что мы были на волосок от ядерной зимы. И провоцировала всех американская сторона. В восемьдесят втором она направила во внутреннее море Советского Союза авианосную группировку и попыталась блокировать одну из баз РВСН и военно-морскую базу на Камчатке. Причем все это совпадало по времени с атакой на нашего союзника на Ближнем Востоке. То есть нас вынуждали начать ядерную войну.

– Наша группировка прошла туда по нейтральным водам пролива Буссоль.

– При плавании военных кораблей в Охотском море надлежит руководствоваться Частью девятой «Замкнутые и полузамкнутые моря», статьей 122 Конвенции ООН по морскому праву, которую нарушили ваши корабли, проводя учения в полузакрытом море, полностью окруженном территориями СССР. То есть вы нарушили наши границы. То, что мы не нанесли удар по США, говорит только об одном: мы не хотим превращать этот мир в радиоактивную пустыню. Стратегов из США это, похоже, не слишком волнует. В восемьдесят третьем еще раз нарушили нашу границу, да еще и сбили при этом южнокорейский самолет.

– Это бездоказательно! Его сбил СССР!

– Ничего подобного! Мы сбили SR-71 и посадили нарушителя: RC-135 на аэродроме в Елизово. Лично сажал RC и подсвечивал SR. Оба находились в воздушном пространстве СССР, – Сергей ткнул во вторую звезду Героя у себя на груди. – Кроме четырех бортов – одного Су-15, двух МиГ-31 и одного МиГ-31УБ – с аэродрома никто не поднимался. Расход боеприпасов: две ракеты Р-33 и шестьдесят выстрелов к 23-миллиметровой пушке на предупредительные по «Боингу». А КАЛ-007 над Камчаткой не появлялся. Его так и не нашли. Но это дела давно минувших лет. Наши расчеты показывают, что для того, чтобы уничтожить или вывести из строя все пусковые установки ракет «Першинг-2», в Европе достаточно иметь тридцать шесть модифицированных установок 9К76. К тому же, если ранее эти установки могли вести огонь по 56-й бригаде только из двух специально оборудованных мест, то сейчас, используя новейшие достижения в космической области, мы имеем возможность рассредоточить эти установки по всей территории двух групп войск и перейти на скрытое базирование. Угроза, которую представляли собой три дивизиона 56-й бригады для наших войск еще год назад, сведена на нет. В настоящее время она представляет большую опасность для принимающей, немецкой, стороны. Ну, и личному составу, не поздоровиться. Поэтому есть предложение отказаться от нулевого варианта и предложить вариант: «Все на тридцать шесть».

Американцы были возмущены, они уже раскатали губищу, что восточный сосед сам все сдаст, чтобы выглядеть в глазах «прогрессивного» человечества красиво, ведь на предварительных переговорах, без участия военных, все прокатило. Шли, конечно, разговоры о том, что не все теперь так однозначно в СССР, что у Высшего Военного Совета гораздо больше прав, чем написано где-либо. Заявление сделал Член Совбеза СССР и член ВВС МО. Так что действует он, естественно, согласовав все с Устиновым. А тот прекрасно понимал те изменения, которые произошли в области тактического и оперативно-тактического ракетостроения. Позиционная система дала наконец возможность попадать по цели с минимальным КБО в несколько метров. Срочным порядком промышленность вводит эти приборы в состав навигационных комплексов и ВВС, и РВСН, и ракетные войска сухопутных сил. Готовы и поступают на вооружение управляемые 152-миллиметровые снаряды «Краснополь», как с обычным, так и с ядерным ВВ. Дорабатывается система «Штора», блокирующая наведение по лазерному лучу управляемых ракет ТОУ, ТОУ-2 и перспективных «Джавелин». Ставка министра обороны на новейшие разработки полностью оправдалась. Принят на вооружение новый ударный вертолет Ка-50, пошла массовая модернизация имеющихся Ми-24 и Ми-8. Ка-50 уже полностью всепогодный и круглосуточный вертолет, уникальный по своим возможностям. Укомплектована дивизия новейших дальних сверхзвуковых бомбардировщиков Ту-160. Провал начала восьмидесятых, когда мы отставали по всем видам вооружений и по средствам связи, ликвидирован. Удалось закрыть связь даже для ротного тактического звена, благодаря уменьшению габаритов приемопередатчиков, переходу на ионно-литиевые аккумуляторные батареи и цифровую передачу данных с применением шифра. Опробована в Афганистане и новая тактика для сухопутных войск.

Промышленность наконец освоила выпуск сверхвысокопрочных материалов на основе полиамидбензимидазолтерефталамида, имеющего сходные характеристики по прочности с кевларом – материалом, из которого изготовлены корпуса ракет «MX», «Першинг-2» и «Ланс». По достаточно многим параметрам, в том числе и напряжению на разрыв, СВМ превосходит кевлар. Наши ученые не копировали известный материал, а предложили свой. Материал уже пошел на шинные заводы для производства колес для шасси самолетов, его применили для бронирования части оборудования на Ка-50.

Без стука открылась дверь кабинета министра, в нее вошел молодой адъютант. Маршал недолюбливал доклады и официальщину. Молодой человек обошел массивный стол и положил на край стола несколько бумаг. Он их заранее укладывал по степени важности. Дмитрий Федорович поправил очки. Адъютант продолжал стоять возле стола – это означало, что есть бумаги, требующие срочного ответа. Так и есть! Генерал Андреев просит задействовать план «П» по варианту «Все на тридцать шесть». Американцы, естественно, уперлись, ибо «мидовцы» сработали плоховато и слишком много наобещали про… вероятному противнику. Теперь требовалось продавить решение. Андреев сам предложил план «П» – утечку информации о переговорах в штабе НАТО. Учитывая активность антивоенных организаций в Западной Европе, требовалось организовать поддержку населением плана «Все на тридцать шесть». Устинов подписал разрешение, адъютант забрал бумагу и вышел из кабинета. На следующее утро в Италии в газете La Stampa, не замеченной в любви к коммунистической идеологии, и в IL SOLE 24 ORE, принадлежащей семье ди Монтецеммоло, выходят почти одинаковые статьи, подписанные от редакции. В них содержится информация о предложении русских. При этом русские газеты целомудренно молчат. Ограничились информацией о прошедших переговорах в Брюсселе. Статьи перепечатали уже вечерние газеты всей Европы. Американцы сделали вид, что ничего не произошло. Но Google принес в клювике на берега Потомака и не только новости об этом. Утром канадские газеты запестрели фотографиями 9К76, или, как их называли на Западе, SS12/SS22 «Scaleboard». Вспомнили, что эту ракету показывали де Голлю. Что у СССР четыре ракетных полка таких установок по всей стране. В общем, разразился скандал, в результате которого на стол министра обороны СССР положили официальную бумагу из Соединенных Штатов с просьбой разрешить им проверить путем практического нанесения ударов заявленную эффективность комплексов 9К76 и 9К120. Министр приказал готовить учения на полигоне в Сары-Озеке. В качестве целей расположили буксируемые списываемые Р-12 и Р-14. Полигон – огромный, удалось в точности воспроизвести обстановку, соответствующую расположению дивизионов 56-й бригады в Западной Германии. Те же дальности, те же расстояния между целями. В ноябре восемьдесят седьмого, по первоснежью, туда прибыли американские инспекторы из группы по контролю за исполнением договора о ракетах средней и малой дальности.

Дул сильнейший чилик, пуржило. Было очень холодно, поэтому все набились в бункер и рассматривали тактический макет учений. Сергей специально заострил внимание на расположении «условного противника».

– По условиям учений, группе синих поступает сигнал начать рассредоточение для нанесения ударов по целям красных. Красные ведут контроль за радио– и фактической обстановкой с помощью стандартных средств наблюдения, без применения агентурной разведки. Только техническими средствами. Так как местность пустынная, мы проложили дороги, огражденные флажками, которые соответствуют карте дорог Германии. Красные, или 126-я бригада ракетных войск сухопутных сил, обладает пятнадцатью пусковыми установками, находящимися на местах базирования, а не на стартовых площадках. Так что условия для них предельно жесткие. Бригада находится в казармах, и за обстановкой наблюдает только дежурная смена в штатном режиме. Начальные условия понятны?

Американцы закивали, как только переводчик закончил говорить. Их провели в соседнее помещение и дали попить чайку и кофе. Заодно Сергей выслушал генерал-майора Коллинза, который возглавлял группу инспекторов. У генерала были замечания, но незначительные. Ему хотелось бы слышать команды, отдаваемые командующим учениями и ответы подчиненных.

– Нет проблем, будет вещание по громкой связи.

Для обеспечения безопасности личного состава колонны синих идут с сопровождением, которое вывезет водителей боевых машин за КБО, которое составляет восемьсот пятьдесят метров для стандартной ракеты 9М76, как указано в справочниках у американцев. Боеголовки, естественно, инертные. И только две ракеты снабжены имитатором ядерного взрыва, они будут пущены по позициям ракет, находящихся в точке дежурства. Там людей нет.

После чая синих подняли по тревоге, через минуту после этого замигала лампочка на пульте – зафиксировано повышение активности средств связи. Дежурный красных объявил готовность номер два по части. В казармах засветились окна. Дежурные экипажи занимают места «согласно купленным билетам» на дежурных площадках пуска. Космическая разведка красных через пятнадцать минут зафиксировала начало подготовки к старту ракет синих на позициях и выход остальных машин из бункеров. На телевизионном экране появились электронные фотографии мониторов следящих спутников с изменениями на позициях противника. Обнаружено, что противник снимает предохранительный контейнер. По американской технологии, с горизонтально лежащей ракеты, чуть приподнятой над столом, сдвигают цилиндрический чехол. При этом увеличивается общая длина установки. При стягивании более чем на четверть спутник автоматически подает сигнал: «Боевая тревога!» Ракета 9М76М приводилась в действие быстрее «Першинга-2», особенно на позиции. Там она стояла подключенная к генератору, поэтому требовалось только включение рубильника, и ракета начинала приводиться в вертикальное состояние для старта. Вместе с включением сети начинали раскручиваться гироскопы. Им требовалась одна минута – ровно столько необходимо насосам, чтобы поднять ракету вертикально. О тревоге сообщили в Москву дежурному, оттуда пришел приказ на пуск и электронный ключ.

– Ключ на старт!

– Есть ключ на старт! Готово!

– Пуск!

Две ракеты срываются с ближайших площадок – эти стоят на позиции в готовности. Остальные еще не вышли из ангаров. Их экипажи еще бегут туда. Коллинз недоуменно посмотрел на Сергея:

– Куда пошли ракеты? – в глазах у американца испуг и непонимание момента. Ракеты, вместо того чтобы набирать высоту и по баллистической кривой следовать к цели, резко довернули и пошли под значительным углом к горизонту. – Неудачный старт?

– Нет, все в порядке! Они – квазибаллистические, низковысотные, с индивидуальным наведением активно маневрирующей боевой части. Идемте сюда, здесь виднее.

На мониторе была видна отметка ракеты и цели. Полмиллиона тонн взрывчатки, а именно такой мощностью обладали эти боеголовки, неслись к площадке, имитирующей позицию американского «Першинга», который, по данным спутника, снял чехол и поднимался в вертикальное положение. Даже если он успеет выпустить свои восемьдесят килотонн, то от него и пыли не останется через несколько секунд.

Штатно отделилась первая ступень, и ракета полезла на высоту, выходя за пределы атмосферы, там отделилась боеголовка и пошла вниз. На сто двадцатой секунде полета прошла команда на подрыв имитатора. Ракета противника уйти со стола не успела. А к транспортно-пусковым машинам остальных ракет дивизиона уже подключились МИПы 9В243 на базе «Урала». В справочнике у Коллинза был записан норматив для старых ракет: двадцать четыре минуты на «отлично». Ракетные установки требовали топографической привязки к местности! Здесь же машины выравнивала бортовая ЭВМ, следящая за горизонтом, через минуту «стол» выровнен, МИП ввел координаты, полученные со спутника, и экипаж задраивает «броняшки», ракета пошла приводиться в вертикальное положение. Встала, хлопки пиропатронов, и термостабилизированный чехол отлетает в стороны. Пуск! Вместо двадцати четырех минут ракеты начали уходить со столов через шесть минут после объявления тревоги. Они отъехали всего на двести-триста метров от своих укрытий, и так как спутник уже выдал целеуказания, то остановились и начали подготовку к пуску. Ракеты ушли к колоннам, выходящим из мест сосредоточения. Синим требовалось провести сорокакилометровый марш к пусковым площадкам, как описано в планах НАТО. Все пятнадцать ракет пускать не пришлось. Обошлись пятью. КБО составил от пяти до шестидесяти метров. На восьмой минуте, после объявления спутником «Тревоги», учения были остановлены: у последней цели упала инертная боеголовка.

В самолете изрядно подвыпивший генерал Коллинз задал вопрос:

– Получается, что от уничтожения наших сил в Европе вас удерживает только одна команда «ключ на старт»?

– В общем и целом да. А теперь представьте, что кто-то ее отдаст! Сбой на спутнике, некорректные действия кого бы то ни было, стечение обстоятельств или природный катаклизм, и одна ракета уйдет со старта. И все! Совсем все. Кстати, и в Сары-Озеке, и в Германии, и в центральной группе войск позиции таких ракет охраняются комплексами ПВО, которые способны работать по баллистическим целям и находятся на постоянном дежурстве. И шансов проломиться через эту оборону совсем мало. Так что реальное уменьшение военной опасности в Европе – это вывод ваших ракет и возвращение к ситуации восемьдесят второго года.

– Но мы начали размещение после появления у вас ракет РСД-10. Именно для них и предназначались эти ракеты.

– Вы их не достанете ни «Першингами», ни «Томагавками». «Першинги» мы уничтожим, технически это вполне осуществимо, сами видели, а территория Великобритании успеет несколько раз остеклиться за то время, пока дозвуковые «Томагавки» долетят до уже пустых стартовых позиций «Пионеров». Так что альтернативы мирному сосуществованию не существует. Мы знаем, что вы ведете работы по переводу наведения «Томагавков» с программно-высотомерного способа ориентирования на использование получаемых текущих координат от спутниковой РНС «Навстар». Мы такие работы, как вы видите, уже завершили. Паритет в настоящее время достигнут как в ядерных силах, так в авиации, артиллерии, про ПВО я просто молчу. Флот? По подводным ядерным силам мы равны, а плавающие «коробки» – не более чем удобная мишень. Про учения в Сирии слышали?

Американец кивнул.

– Наша армия обкатала новейшие вооружения в реальном конфликте, и мир на территории Афганистана установлен. Товарооборот между нами и странами Европы, как вы ни стараетесь противодействовать этому, растет. Нефть начала расти в цене. Финансовое состояние СССР не внушает опасений. Смысл продолжать проигранную «холодную» войну? Ведь вы ее проиграли, – продолжил Сергей.

По прилете в Москву Устинов, выслушав доклад Сергея, приказал дожать американца, показав ему новейшие разработки, уже принятые на вооружение. Американец, посоветовавшись с Вашингтоном, принял участие в показе боевых возможностей новой техники. Больше всего его, бывшего вертолетчика во Вьетнаме, поразил летающий со снятым хвостом Ка-50 и его ракеты «Гермес-А», «Хризантема» и «Атака-С» в комплексе с ПНК «Меркурий-Н» и «Шквал-Н». Плюс практически невероятная точность бомбометания самолетами Су-24, МиГ-27к и Су-25. В Раменском на приборостроительном КБ создали самолетную вычислительную подсистему СВП-24, применение которой позволило поднять на сорок – шестьдесят процентов точность бомбометания обычными бомбами. Кстати, ее появление – результат проведения экономических реформ. Изобретатель «СВП» пришел к главкому Кутахову и предложил изменить подход к прицеливанию. Его система получалась в несколько раз дешевле «Кайры» и надежнее. Но использовала позиционную систему «Глонасс», доступа к которой в тот момент КБ не имело. Изобретатель предложил это в КБ, его не поддержали, на тему модификации «Кайры» выделялось больше средств. Тогда он и решился пойти к Пал Степанычу. Тему выделили в отдельную, финансы предоставили. Через год мужики выдали шесть приборов, объединенных в общую систему ориентации, которую можно прекрасно применять и для бомбометания. И достаточно компактную, чтобы устанавливать даже на штурмовиках.

И это был не единичный случай! Несколько зажатые строжайшими правилами в оборонных КБ, люди выходили со своими идеями и, напрямую обращаясь к руководству отрасли или в Высший Военный Совет, стали получать корректную экспертизу своих изобретений и финансирование в необходимых случаях. Требовалось развиваться дальше, и не только за счет имеющихся разработок. КБ и проектные институты получили право создавать дочерние предприятия. Конкуренция в КБ повысилась, и это привело в движение в том числе и кадровый вопрос. Меньше стали затирать инициативу, которая у нас давненько находилась под запретом. Где-то с конца тридцатых.

Романов вначале скривился, узнав, что американцев напугали до испачканных кальсон, но увидев в газетах интервью с Коллинзом и узнав, что США согласились на вариант «Все против тридцати шести», засобирался в Вашингтон. Сергея включили в свиту, и он летит тем же бортом, только в кормовом отсеке новенького Ил-96. Основное отличие от «восемьдесят шестого» – новые двигатели ПС-90А и новое крыло, вмещающее большее количество топлива. И новые двигатели были менее шумными, чем НК-86, которые в общем и целом оставались уж слишком военными. Поэтому и шумели больше, и топливо тратили неплохо. Дальность удалось повысить на пятьдесят процентов. А у борта номер один – вдвое. Так что идем по дуге большого круга через Исландию прямиком в Вашингтон. Поспать во втором салоне долго не дали. Сразу после обеда вызвали в носовой салон. У генсека возник вопрос по одному из пунктов договора, требовались консультации, так и завис там практически до посадки. Американцы давали посадку в Кеблавике, у «девяносто шестого» еще собственных позывных нет, идет под серийным номером «86», а у того дальность не позволяет пересечь Атлантику без посадки. Генсек отрицательно покачал пальцем, но обещал на обратном пути сесть в Исландии. «Чемоданчик» летит вместе с Сергеем, несмотря на возражения Устинова, но не тот, который «связной», а «подарок». Вот и пришлось сидеть в носовом салоне, пока Григорий Васильевич обновлял для себя информацию о договорах РСМД и СНВ-2,3. Сидит, ругается, как можно было подписывать такие бумажки, совсем забывая о том, что из Брюсселя и Нью-Йорка, где проходила дипломатическая часть переговоров, мид привез немногим лучшие условия. Аппарат мида славился своими утечками, поэтому, кроме Громыко, косвенно посвященного в причину близости Сергея к высшим секретам государства, остальные ничего про это не знали и считали Сергея любимчиком генсека. Сейчас, на последнем этапе, непосредственно перед переговорами, Громыко вместе с Романовым читал информацию с секретного компьютера. В том числе и о тех людях, которых следовало отстранить от участия. Министр морщился, был сильно недоволен, в основном тем, что его поздно посвящают в проблемы его ведомства. Человек он был серьезный и ответственный, о чем Романов ему и сказал, и его вины в этом нет. В первом салоне было только четыре человека, причем один из них тихонько сидел на последнем ряду. Это был тот самый куратор от КГБ, Виктор Васильевич. Он не в теме, его дело – охранять ящик. Ужинали все тут же, не отрываясь от работы. Наконец, машина пошла на спуск, все расселись по местам. Виктор поинтересовался:

– Как дела? Попало за что-то?

Он видел, что оба руководителя делегации были чем-то недовольны.

– Нет, все в порядке.

Несмотря на начавшуюся посадку, к Виктору подошел руководитель охраны генсека, и они пересели вперед. Тот начал что-то говорить Виктору. Когда тот вернулся, то заметил, что ему хвоста накрутили за этот ящик, в общем, от него ни на шаг. Так и было! Во всех случаях ВВ всегда находился где-то рядом, что бы ни происходило. Кстати, впоследствии его наградили и в звании повысили.

Подписание договора дважды переносили, американцы пытались вернуться к старым договоренностям, но Романов и Громыко отбили натиск, и договор был подписан в пятницу 11 декабря. Перед этим Вашингтон объявил о начале проектирования новой космической станции «Фридом» – «Свобода». Первого декабря назначены четыре компании, которые начнут строить совместную евро-японо-американскую космостанцию – «их ответ лорду Керзону». Так что окончательно от борьбы с нами они не отказались. Рейган был слишком упертым человеком, чтобы просто так сдаться. Впрочем, сидит Рейган последний год, у него уже сильно заметны признаки болезни Альцгеймера. Так что он об этом забудет, и скоро.

Несмотря на то что договор довольно сильно ограничивал военную активность США в Европе, американская пресса преподнесла его как грандиозную победу демократии! Страшные 9К76 и 9К120 покинут свои убежища на территории Восточной Европы и уедут в тоталитарный СССР. О том, что Америке предстоит эвакуировать двести сорок ракет «Першинг-2» из Германии и триста шестьдесят восемь наземных «Томагавков» из Англии, пресса помалкивала. Мы же будем вынуждены отвести шестьдесят восемь комплексов «Рубеж» из Калининградской области и из Польши в Вологодскую область. Правда, по ракетам это двести семьдесят восемь штук, а по боеголовкам – целых восемьсот шестнадцать. Так что в сумме, на чем и настаивала американская сторона, общее количество боеголовок – шестьсот у них, и тысяча у нас. РСД-10 вне договора и остаются на своих базах в Белоруссии. В общем, и волки сыты, и овцы целы. Главное, чего сумели добиться на переговорах, так это того, что американские военные резко сменили тон. Он у них более не воинственный и повторяет картину после поражения во Вьетнаме. А этот синдром трудноизлечимый. В роли догоняющих им еще быть не приходилось. Мы всегда от них отставали, и приходилось доказывать, что мы их нагнали. Так было в сорок седьмом, затем в Корее, во Вьетнаме, потом в Сирии и на Камчатке. Ну, и Афганистан, где достаточно успешно обстреляли свою армию и заменили практически полностью всю технику, которая была не приспособлена для войны в условиях горной и полупустынной местности. Неоценимый вклад в оборону страны.

После подписания почти сразу вылетели в Исландию. Это первый визит руководства СССР в эту страну. У этой территории довольно странная судьба: вообще-то, это территория находилась в личной унии королевства Дании, но после того как Гитлер захватил, если так можно выразиться, скорее беспрепятственно вошел в Данию, Англия подсуетилась и оккупировала Исландию. Затем переуступила право на оккупацию США. Те, недолго думая, объявили ее свободной республикой, находящейся под протекторатом США. Затем уже республику Исландию приняли в НАТО, несмотря на отсутствие армии и активные протесты населения. В общем, прихватизировали. Установили там пушки от линкоров, затем наставили кучу ракет, шумопеленгаторов, радаров и акустических станций. Короче, милитаризировали ее до предела. Местоположение у нее выгодное: как раз перекрывает проход наших лодок и кораблей в Атлантику. Крупнейшая авиабаза в Кеблавике построена американцами. Своей армии и флота у страны нет, кроме береговой охраны. Самолет генсека приземлился именно на этой базе с четырьмя ВПП, в ангарах и неподалеку от них стоят В-52 и многочисленные «Орионы» и «Посейдоны».

В общем, делать тут особо нечего, но делегацию пригласил новый премьер-министр Торстейнн Паульссон, недавно избранный на этот пост. Он – бывший президент общества предпринимателей Исландии и руководитель одной из партий – независимости. Вот только название у нее одно, а на деле это про независимость от Европы идет речь, а США – крупнейший партнер и протектор.

Президентом страны была женщина – Вигдис Финнбогадоуттир. Она бессменно сидит на этом месте уже второй срок и собирается продолжать это занятие, во всяком случае, население абсолютно не возражает против этого.

Основная причина приглашения – Баренцево море, вернее, лов трески в нем. У Советского Союза большой рыболовецкий флот, который создает реальную конкуренцию исландским рыбакам. Разделить зоны и получить квоты и хотят исландцы. Плюс им нужен лес, нефть, нефтепродукты и металл. До этого момента особой торговли между нашими странами не было. Кроме консервированной исландской селедки, мы ничего у них не покупали. В общем, пока шли торгово-экономические переговоры, Сергей скучал, отсиживаясь в самолете генсека, заодно смотрел на вылеты стратегической и разведывательной авиации НАТО. Президент Вигдис подняла вопрос о «продолжающейся оккупации» стран Прибалтики, и тогда начальство высвистало его из уютного самолета. Его привезли в белый с красной черепичной крышей двухэтажный особняк президентши как депутата Верховного Совета от Латвии. Цапнулся со старой теткой по поводу того, кого кто оккупирует. Уж чья бы корова мычала, маленькая, но очень гордая птичка!

– По всем признакам, это Исландия – оккупированная страна, ведь военнослужащие США не подлежат исландской юрисдикции. А наших военнослужащих могут привлекать к ответственности местные органы правопорядка в случае совершения ими уголовных и иных проступков на территории союзной республики, их могут судить по местным законам, если преступление не подлежит рассмотрению в судах военной инстанции. Так что республики Прибалтики – равноправные государственные образования в составе СССР. А Исландия находится под американской оккупацией. Попробуйте попросить их убрать базу в Кеблавике и до конца срока вы не досидите.

– Нам незачем убирать американских военных, потому что существует военная опасность со стороны Советского Союза.

– Нам совершенно не нужна ни ваша территория, ни ваше воздушное и морское пространство. Опасность для Исландии создаем не мы, а оккупационные войска на территории вашей страны. Они постоянно провоцируют нашу активность в этом направлении. Вот, пока шли ваши переговоры, с базы взлетели шесть В-52 и четыре «Ориона», и все пошли к нашим границам. Не будет этого гнездышка, да кто о вас вспомнит! Так что не в ту сторону роете, мадам. Мы, Советский Союз, начиная с 1946 года последовательно выступаем за окончание объявленной нам «холодной войны», инициаторами которой были Англия и Америка, а вовсе не СССР. Гонку вооружений устроили тоже не мы, но сейчас Америка сама признает свое техническое поражение в этой гонке. Договор опубликован, и вы его читали: черным по белому написано о возвращении арсеналов к фактическому состоянию на 1982 год. Об отказе США от размещения на территории Западной Европы ракет среднего и малого радиуса действий. Мы же убираем только то, что было доставлено нами для борьбы с этими ракетами в восемьдесят четвертом: тридцать шесть установок комплекса «Темп-С». Так что вам стоило обратить большее внимание на собственное положение, а не на мифическую оккупацию Прибалтики. Кстати, эта земля выкуплена у шведов еще Петром Первым.

– Но республики были независимыми…

– От кого? Они были оккупированы Германией в ходе Первой мировой войны. Оккупированы у России. В 1940 году добровольно вступили в состав СССР. И выходить из него не рвутся. Как видите, даже генералов от ВВС избирают в депутаты. И я на выборах выиграл у представителя НФЛ. Выборы были альтернативными, но избиратели отдали свои голоса мне.

По возвращении домой генсек выпроводил Сергея в отпуск, дескать, заслужил! Сразу вспомнился анекдот про любителей потных женщин и теплой водки. Но делать нечего: начальство приказало! Предлагали поехать в Крым, но там и холодновато, и делать нечего. У детей каникулы новогодние, поэтому сели в самолет и рванули в Алма-Ату к дедушке и бабушке. А там само собой отправились на Чимбулак. Тыщу лет Сергей тут не был, хотя знал это место очень хорошо. Еще в семьдесят первом здесь катался в составе СКА САВО. Место было тогда очень популярным среди творческой интеллигенции. Сель тогда еще не сошел, плотину достраивали, но знаменитый Медео уже сделали полностью. Никакого транспорта до горнолыжной базы тогда не ходило, иногда ездил только ГаЗ-66 СКА по грунтовой горной дороге. Асфальт заканчивался перед плотиной, дальше в доску разбитая грунтовка с огромным движением тяжелых самосвалов «Татра» и «КрАЗ». Если везло, то шедшие порожняком самосвалы подбирали одиноких лыжников и альпинистов до отворота в бассейн плотины. Сель изменил место до неузнаваемости: половины Горельника просто нет. Но теперь в горы идет асфальтированная дорога, которая хоть и прикрыта КПП, но достать пропуск не проблема. Сами выехали на машине отца, который сменил «Волгу»-седан на универсал, так как вместо отдыха на пенсии занимается дачей в горах с огромным удовольствием. Что-то там конструлит, какую-то систему капельного полива, даже патент на нее оформил. Охрана выехала на УАЗе, взятом в местном девятом управлении. Асфальт, правда, заканчивался на Чимбулаке, который стал официальной базой для сборной СССР по горным лыжам. Сама база немного достроена и подремонтирована. Как ни странно, но постоянные жители этих мест практически все находятся на месте, лишь некоторые уехали, кто по службе, кто насовсем.

Первым встреченным был Женис, местный доктор, который переехал в новый кабинет в новом здании комплекса. Это же здание использовалось и как гостиница, и как склад, и как место для подготовки снаряжения. Женис чуть потолстел с тех времен, но по-прежнему светится улыбкой, и теперь носит белый халат, а не горнолыжный комбинезон.

Сергея узнавали, в основном из-за телевизора, все или практически все, ну, кроме Вадика Суханова, с которым они жили в одной комнате когда-то. С которым они когда-то решали, как быть: соглашаться Сергею на предложение Тальянова занять место в сборной или ехать в Качинское. Тогда Сергей уехал, а Вадик продолжил служить в спортроте, откатал свое в сборной и теперь был вторым тренером СКА. Первым тренером теперь, вместо капитана Кирьянова, Мансур Хусаинов, который был в команде капитаном. С ними встретились в столовой вечером в первый же день. Эти двое, хоть повзрослели и постарели, по-прежнему выглядят точно так же: загорелые дочерна с белыми разводами от очков на лице. Мансур малость стесняется и обращается через «товарищ генерал». Целые сутки понадобились, чтобы капитан Хусаинов перешел на имя. Тальянов тоже здесь, и неугомонный Вадик сразу потащил Сергея к нему. Разговор Виктор Иванович почти сразу переключил на нужды сборной! Это у него сидело крепче всего. Раз бывший ученик добился успеха, значит, может помочь, а помощь требовалась! У сборной сейчас очень сильный состав и хорошая база для тренировки. Нужны тренажеры французские, и Тальянов сразу взял быка за рога:

– Пробей, Серега, для родной сборной! Ты же в Москве на самом верху, тебя послушают!

Еще вечером Тальянов передал куртки сборной с пропуском на канатку, вделанным с правой стороны у плеча, для Сергея и Галины, а пацанам пропуска с застежкой для кармана на рукаве. Отпуск начался!

Первые дни было несколько тяжеловато: требовалась акклиматизация на этой высоте. Только на третий день перестали гореть мышцы на спуске от недостатка кислорода. Охрана, которая вначале успевала держаться неподалеку, взвыла:

– Товарищ генерал! Мы за вами не успеваем! Вы бы потише носились, или нас вперед пропускайте.

Пацаны и Галинка загорели до черноты. Кожа стала глянцевая, блестящая. Чувствовалось по всему, что такой отдых им нравится. После Нового года в гостинице появились полковники Вовк и Станкявичус, приехали отдыхать и кататься вместе с целой группой настоящих и будущих космонавтов. Вместе с ними приехал и ведущий «Клуба кинопутешественников» Юрий Сенкевич. Вслед за ними потянулась вся Москва, и проводить тренировки сборной стало несколько трудновато. Московские чайники постоянно стремились пройти по фисовским трассам.

Тальянов тут же запел о необходимости переноса базы к альплагерю Туюк-Су. Там у него «ВЛ» построена, но короткая, только для спецслалома.

– Ну, там же будет то же самое! И туда ведь москвичи доберутся.

– Доберутся, конечно, хоть на Марс лети!

Однако отдых закончился совсем нехорошо. Каникулы у детей кончились, и их требовалось отправить в Москву. Загрузились в машину, которую довольно активно использовали это время для различных нужд, гоняли туда-сюда то в Медео, то в Алма-Ату, и тронулись. Галина сразу не поняла, что произошло: Сергей вдруг с небольшим скрежетом переключил передачу на первую и повернул ключ зажигания, выключая двигатель, и поднял ручник, который вытянулся и встал вертикально. «Волга» несколько раз дернулась и встала. Все произошло перед самым поворотом у тропы на Эдельвейс. Это третий поворот, если считать сверху. Сергей еще до остановки включил аварийку. Сзади остановился УАЗ с охраной. Прикрыв жилетами всех, быстро пересадили их в УАЗ. Всем места не хватило, поэтому остальные облепили УАЗ, держась за вмонтированные петли на тенте. Выставили во все стороны стволы.

– Сергей Петрович, что случилось? – спросил капитан Елистратов, старший группы.

– Педаль тормоза провалилась.

– Я проверял, когда двигатель грел, – ответил Волков, водитель УАЗа.

– Волков, Синцов, к машине! Проверьте здесь все! Куда едем, товарищ генерал?

– До гостиницы «Медео». Вызывайте поддержку.

У «Волги» оказались надрезаны два тормозных шланга сзади и спереди. И ручник тоже приведен в негодность. На стоянке, где стояла машина, обнаружен распыленный репеллент против собак. Ни одного отпечатка пальцев ни в одном месте. Сработано чисто и профессионально. Из Москвы рекомендовали отпуск в Алма-Ате прервать.

КГБ так никого и не нашел, по их мнению, диверсию могли устроить как люди из центра, так и местные националисты, которых после событий восемьдесят четвертого загнали в подполье, но они существовали. Не исключал комитет и работу спецслужб Америки и Израиля, но все ниточки обрывались из-за отсутствия фактического материала. Из соображений безопасности было предложено временно переместиться на территорию авиабазы в Тиязе. Туда вылетела вся семья, только мужички с матерью жили в посольстве, у них школа, а сам Сергей – в Тиязе.

Там выяснилось, что шесть дней назад пришло сообщение от внука. У них осложнения: некогда враждующие между собой группировки ИГ, аль Нусры, ССА и остальных оппозиционеров смогли убедить правительство Соединенных Штатов предоставить им новейшие вооружения, в первую очередь средства ПВО. Американцы высадились на востоке Сирии и перекрыли воздушный коридор из Ирана в Сирию через Ирак. Один транспортник сбит, второй принудили к посадке в Мосуле. Турция закрыла проливы и сконцентрировала войска на плацдарме у Алеппо. Кроме того, еще одна армия передислоцировалась к армянской границе в районе Карса. С юга на территорию Сирии вошли войска Саудовской Аравии и Великобритании. Пролив Гибралтар тоже закрыт для прохода российских судов и кораблей. Египет отказал в проходе усиления с Дальнего Востока. Правительство и МИД России говорят о неадекватности партнеров, но не решаются применить силу против коалиции. Снабжение со стороны Ирана, в первую очередь живой силой, тоже перекрыто. Счет пошел уже на дни.

Сергей недовольно поморщился, читая сообщение. Из-за отпуска он слишком долго отсутствовал на связи. Отправил сообщение внуку и практически сразу получил ответ.

– Что требуется?

– КАБ-1500, ОДАБ-7500, ОДАБ-1500, Х-41, Х-31, Х-25, желательно что-то вроде Х-55 со спецчастью. Или спецчасти для «двухсоток». Командование группировки приняло решение пробивать коридор в Иран по кратчайшему пути. Руководство отказывается что-либо предпринимать снаружи.

– А сколько поднимает твой черненький самолетик?

– Три тонны.

– А как взлетать собираешься? Некоторые вещи из коллекции, которую ты запросил, весят значительно больше.

– Я могу забрать его с земли, без взлета, требуется подвесить изделие и обеспечить отсутствие людей в радиусе пятисот метров.

– Понятно, перешли мне диспозицию, попробую решить вопрос. Часть из того, что ты просишь, могу обеспечить свободно, ну, а для поставок остального требуется решение Высшего Военного Совета СССР.

– Я понимаю, но ты у нас единственная надежда. Сумеем ликвидировать позиции «Патриотов» и личный состав, ими управляющий, значит, прорвемся.

– Все, до связи, получил!

Пришлось сесть в Су-27 и лететь к Кутахову и Устинову в Москву. На стол министра обороны легла карта боевых действий и вся переписка.

– Да, крепенько за них взялись! Просто Брестская крепость какая-то получается! – резюмировал Устинов. – На что они надеются?

– Что, применив спецчасти, они отрежут пути командованию отыграться за их счет, слив их противнику.

– Сколько у тебя «спецчастей» к С-200?

– Восемнадцать, из них шесть через две недели требуется отправлять на переснаряжение в Крым, ресурс заканчивается.

– Так, шесть штук. Пал Степанович, прикинь!

Кутахов начал накладывать круги на коридор с обозначениями позиций ПВО противника.

– Еще четыре требуется, Дмитрий Федорович.

– Так, генерал, точно уверен, что у нас не аукнется?

– У нас это время не наступило и уже не наступит. Это как другая планета.

– Ладно… – министр снял трубку телефона с гербом. «Сейчас позвонит Романову, и все затянется до предела!» – подумал Сергей. Но нет, звонит генералу Герасимову.

– Начальника шестого управления ВВС ко мне, срочно.

– Он в Багерово.

– Значит, на связь.

Через некоторое время звонок. Еще до этого было видно, как напрягся Кутахов: лезли в его епархию! Устинов, сменивший Гречко в семьдесят шестом, уже влезал туда, в результате не стало воздушных армий, и лишь через четыре года решение отменили. Но министр только запросил список имеющихся боеприпасов и сроки каждого.

– Американцы к вам приезжали?

– Никак нет, товарищ маршал Советского Союза, – громко прозвучало из трубки. Устинов сморщился, отодвинул ее от себя и переключил на громкую связь, уменьшив громкость.

– Документы для них подготовили?

– Так точно, товарищ маршал Советского Союза.

– Будем корректировать, перешлите непосредственно мне, немедленно.

– Есть, товарищ маршал Советского Союза.

Маршал нажал на конец связи и недовольно спросил у Кутахова:

– Кто это у тебя такой громогласный?

– Саша Горбунов. Глуховат он на одно ухо.

– А чего держите?

– Как вам сказать, увольнять не за что, у него всегда все в порядке. В сорок третьем – воздушный стрелок на Ил-2, получил звание Героя Советского Союза на Курской дуге. Больше у нас таких нет. С шестьдесят девятого командует шестым управлением. У меня к нему никаких вопросов нет.

В кабинет Устинова вошел адъютант, поэтому обсуждение прекратили. Маршал забрал бумаги и жестом попросил подполковника выйти.

– Так, вот эти! – Устинов подчеркнул что-то в списке. – Х-55 переправлять бесполезно, у них управление централизованное, да и носителей у них там нет. Переправим шесть 3М14АЭ. По дистанции как раз подходят. Так, Андреев, все спецчасти имеют минимальный остаток срока хранения. Сам понимаешь, почему. Предупреди ту сторону об этом. Ключи передаешь в последнюю очередь.

Маршал подошел к шкафу, извлек оттуда бутылку столетнего «Ноева ковчега».

– Андреев, помоги!

Сергей перенес поднос из хрусталя на стол. Маршал налил коньяк в пузатые рюмки. Пригубили, не чокаясь и не произнося ни слова. Трое посвященных понимали, что делают. Все они читали о том, как офицеры ПВО вывозили на личных автомобилях такие «подарки» из частей, остававшихся в Западных округах бывшего СССР, чтобы не попали в чужие руки. Видели фотографии разделываемых на части новеньких «сто шестидесятых». Возможно, что взрывы в Ираке перечеркнут ход мировой истории в том мире. Но вероятность того, что это остановит Соединенные Штаты от дальнейшей эскалации конфликта, достаточно высока. Все трое молчали довольно долго, затем маршал Устинов открыл сейф, выдвинул из него ЭВМ и считал коды изделий с помощью сканера. Все БЧ сняты с дежурства, и выработать к ним ключи можно было только вручную. Через несколько секунд центральный компьютер центра управления выдал коды с пометкой «испытания».

– С момента передачи кодов будет объявлена готовность номер один, генерал. Исполняйте!

Примечания

1

Центральные курсы по подготовке и усовершенствованию авиационных кадров.

2

Самолетное переговорное устройство.

3

М.н.с. – младший научный сотрудник; с.н.с. – старший научный сотрудник.

Content

Комбат Найтов
Сталь с голубым узором

Примечания