Олег Матвейчев, Анатолий Беляков

Россия и Китай. Две твердыни. Прошлое, настоящее, перспективы

Рецензенты:

Кондрашин Виктор Викторович, д. ист. н.

Перцев Александр Владимирович, д. филос. наук

© А.В. Беляков, 2017

© О.А. Матвейчев, 2017

© Книжный мир, 2017

Предисловие

18 марта 2014 г. произошло великое событие: по итогам волеизъявления жителей Крыма республика была принята в состав России. «Крым и Севастополь возвращаются в родную гавань!» – взволнованные слова российского президента открыли новую эпоху в современной российской истории.

Через девять дней, 27 марта, на Генеральной ассамблее ООН по инициативе США состоялось голосование за осуждение России и в поддержку территориальной целостности Украины. Вопреки ожиданиям, за проект резолюции высказалась лишь половина стран-членов ООН – при всем давлении, которое оказывали на них Соединенные Штаты. Отказался осудить Россию и представитель КНР.

В бессильной злобе западные страны ввели против нашей страны целый ряд экономических и политических санкций, надеясь принести ей хоть какой-нибудь вред. В прессе началась кампания по очернению России и ее руководства. Китай же тем временем усиленными темпами развивал с Россией сотрудничество. Только на майском саммите 2014 г. в Шанхае стороны подписали 47 соглашений, в т. ч. крупнейший в истории газовый контракт сроком на 30 лет и сумму 400 млрд долларов!

Тогда наши клеветники завели новую песню: Россия, коль скоро ей отказано в цивилизованном обществе, лишь от безысходности ринулась в объятия к азиатам. И укрепление стратегического союза с Китаем – мера вынужденная, а союз этот – неравноправный, по причине превосходящей экономической мощи Китая, и временный – в силу коренного различия наших национальных интересов и «исторических обид», о которых у китайцев, якобы, еще свежа память.

В пропагандистской кампании против России задействован весь арсенал ксенофобских предрассудков и вредных полунаучных мифов. Разоблачить их – наша задача.

Мы, авторы книги, бывали в разных городах Китая – и достаточно давно, и совсем недавно, видели жизнь его народа изнутри, знаем настроения в китайском обществе не по журнальным статьям и можем свидетельствовать об исключительной доброжелательности китайцев к России.

Да и сама многовековая история наших взаимоотношений доказывает, что союз между нашими странами – не сиюминутный, не тактический, но основанный на богатых традициях. Именно об этом – наша книга.

Глава 1

Гигант за великой стеной

«В Китае все жители китайцы, и сам император – китаец».

В этой шутливой фразе великий сказочник Андерсен, сам того не предполагая, выразил общее отношение европейцев к Китаю. Об этой стране даже самые тривиальные истины надо проговаривать особо. Потому что это – Китай, страна, настолько отличающаяся от всех прочих, что в ней решительно все может обстоять не как у людей.

Отношение европейцев к Китаю – причудливая смесь из изумления, страха и высокомерия. Это со всей очевидностью демонстрируют голливудские фильмы, где китаец – это обязательно хитрый, склонный к предательству узкоглазый человечек с тарелкой лапши в руках и со склянкой яда в кармане. Он живет если не в Китае, то уж точно не среди людей – в городской резервации чайна-таун, в живописных трущобах среди бесчисленных бумажных фонариков. Он непременно член Триады, либо же платит ей дань.

Подобное отношение к великой китайской нации обнаруживается не только на уровне потребителя киножвачки, оно бытует даже среди серьезных ученых. Долгое время Китаю отказывалось даже в праве изучаться наравне с «настоящими» цивилизациями.

По словам академика Василия Струве, западные историки «замыкались в кругу средиземноморских стран, оказавших непосредственное влияние на культуру европейских народов» (т. е. Египта, Вавилонии, Персии); история же Индии и Китая «не включалась в историю других народов древности»[1]. Один из крупнейших французских востоковедов Гастон Масперо закрепил это разграничение и в терминологии, отделив от стран дальней Азии так называемый «Классический Восток», историю которого он рассматривал не иначе как введение к истории европейских народов. Характерно, что в фундаментальном труде Масперо «Древняя история народов Востока» не нашлось ни строчки для Китая, равно, впрочем, как и для Индии[2].

Западным ученым Китай представлялся своего рода «вещью в себе», недоступной для понимания европейца и обретающейся в стороне от столбовой дороги развития цивилизации. Предельно четко эту точку зрения выразил Гегель, утверждавший, что «Китай и Индия находятся еще, так сказать, за пределами всемирной истории, как предпосылка тех моментов, лишь благодаря соединению которых начинается животворный исторический процесс»[3].

Западным ученым Китай представлялся своего рода «вещью в себе», недоступной для понимания европейца и обретающейся в стороне от столбовой дороги развития цивилизации.

И даже признаваемый европейцами приоритет Китая в важнейших изобретениях не являлся, по их мнению, аргументом в пользу цивилизованности и высокоразвитости Поднебесной. «Китай задолго до нас знал книгопечатание, артиллерию, воздухоплавание, хлороформ, – писал Виктор Гюго. – Но в то время как в Европе открытие сразу оживает, развивается и творит настоящие чудеса, в Китае оно остается в зачаточном состоянии и сохраняется в мертвом виде. Китай – это банка с заспиртованным в ней зародышем»[4].

Столь обидная для великой китайской культуры дискриминация коренится в пресловутом европоцентризме, согласно которому все народы, цивилизации, религии, великие изобретения появлялись на свет лишь тогда, когда попадали в поле зрения европейца. Европоцентризм – это своего рода исторический солипсизм; и если жители западной окраины гигантского евроазиатского континента не знали о Китае до времен падения Римской республики, то его просто и не существовало.

Поднебесной империи и впрямь не повезло: несмотря на свою древнюю и высокоразвитую культуру, она чрезвычайно долго была изолирована от цивилизаций Запада. Жители Древнего Египта, Вавилонии, Индии рано научились преодолевать естественные преграды, отделявшие их от других народов, и вступать с теми в экономические и культурные связи. Уже в III в. до н. э. египтяне совершали морские экспедиции в Пунт (нынешняя Сомали) и торговали с Сирией. Индийцы во II тыс. до н. э. имели контакты с Месопотамией, а в VT в до н. э. «открыли» для себя Древнюю Грецию. Сами греки приблизительно в XII в. до н. э. достигли берегов Колхиды, отстоявших от Эллады за три моря, а в VII–VT в. до н. э. добрались и до Западной Сибири[5].

Китай занимал положение куда менее благоприятное, будучи отделен от западных соседей огромной пустыней, почти непреодолимыми горами и «буферной зоной» из воинственных кочевых племен. Препятствием для налаживания контактов с другими странами являлся для Китая и Тихий океан – почти до 100 г. до н. э. китайцы не совершали по нему дальних походов, ограничиваясь каботажным судоходством. Кроме того, такие походы вряд ли могли познакомить жителей Поднебесной с культурами, хоть сколько-нибудь сопоставимыми по уровню с китайской – Япония же стала известна китайцам лишь в середине I в. н. э.[6]

Географические факторы, а также отсутствие вокруг Китая других очагов цивилизации предопределили формирование в китайской культуре такого феномена, как «синоцентризм». Представление о центральном положении в мире жизненного пространства китайского народа и верховенстве над соседними территориями сложилось еще в древнейшую эпоху Шан-Инь (ок. 1523 – ок. 1028 гг. до н. э.) Верховенство это обеспечивает верховный правитель древних китайцев. «Именно модель правителя, представление об его мироустроительных функциях легли в основу китаецентристской концепции мира задолго до появления этнической отчужденности, членения по схеме "мы – они"»[7].

Географические факторы, а также отсутствие вокруг Китая других очагов цивилизации предопределили формирование в китайской культуре представления о центральном положении в мире жизненного пространства китайского народа и его верховенстве над соседними территориями.

К эпохе Чуньцю-Чжаньго (VII–III вв. до н. э.) относится появление самоназвания Чжунго (中国, «Срединное государство»). Сам иероглиф 中 (чжун), происходящий от изображения стрелы, попавшей в цель, то есть в центр, и обозначающий средоточие силы, спокойствие, предельно наглядно выражает срединное положение Поднебесной. За пределом центра все находится в движении, чем дальше от центра, тем больше разброда и сумятицы. Центр – покоен. Как и полагается «пупу Земли». Иероглиф 国 (го), обозначающий государство, пишется как «князь, окруживший себя стеной», надо понимать, что, в том числе, от чужаков и варваров.

中国

Самоназвание Китая «Чжунго» («Срединное государство») состоит из двух иероглифов. Иероглиф «чжун» («середина», центр»), изображает стрелу, попавшую в цель. Иероглиф «го» («государство») – «князя, окружившего себя стеной».

Отныне китайская ойкумена делится по схеме «мы – они» (хуа ся[8], живущие в центре Поднебесной – и «варвары», обитающие на ее окраинах). По ориентации по четырем сторонам света «варвары» получили названия и, мань, жун, ди и. Характерно, что одним из главных признаков варваров считалось отсутствие в их рационе хлебных злаков. Таким образом земледельцы Поднебесной противопоставляют себя кочевникам и охотникам, которым отказывается во всякой цивилизованности. Английский ученый Джон Кинг Фэйербэнк заметил, что представления китайцев о мире в целом сформировались в эпоху, когда сопредельные с Китаем народы находились на качественно более низком уровне, чем китайцы. Поэтому последние воспринимали свою культуру не как китайскую, а как единственную[9].

С тех пор всякий образованный хуа ся прекрасно знал, что Земля есть правильный квадрат, подвешенный за четыре конца и словно куполом накрытый всесильным Небом. В самом центре земного квадрата покоится Китай – Чжунго, Срединное государство. Другое его название – Тянъся, Поднебесная. В ее центре находится «сакральный алтарь» императорского дворца, связывающий «круглое небо» с «квадратной землей». Отсюда правит миром наместник Неба на Земле – Великий Император, Сын Неба, Тянъцзы, Сидящий лицом на юг[10]. Его власть – единственная универсальная основа, связывающая мир воедино, а его трон – средоточие силы, цивилизованности и тех законов, по которым существует вселенная. Эти законы действуют с убывающим эффектом от центра к периферии. Соответственно, самые дальние от центра народы являлись и наименее цивилизованными, лишенными благодати участия в их судьбах Сына Неба.

Синоцентристская доктрина получила свое отражение в доктрине Конфуция (551–479 гг. до н. э.), ядром которой было учение о ли («правила») и жэнь («человеколюбие»). В нем учитель Кун стремился совместить государственность и человечность, предлагая распространить принцип отношений в большой семье на все общество и осуществить это с помощью традиционного для Китая ритуализированного этикета – правил ли («благопристойность», «этикет», «ритуал»). Этот этикет становился не только семейной, но и государственной нормой. Однако распространялся он лишь на собственно китайцев, хуа ся; «варвары» же пусть живут по каким угодно понятиям.

Конфуций жестко противопоставляет китайцев и «варваров», что отражено, в частности, в книге Лунь юй. «Учитель сказал: "Если даже у <варваров> и и ди есть свои правители, им никогда не сравниться со всеми ся, лишенными правителей"» (Лунь юй, III, 5)[11], – сообщается в III книге канона. Здесь Конфуций сравнивает три этноса: варваров и, живущих на востоке, варваров ди, живущих на севере, и всех ся, т. е. хуа ся, китайцев, поучая, что последние – люди иного, более организованного и высокоморального уровня, и их общество даже без властного управления, само по себе будет функционировать гораздо лучше, гармоничнее, нежели общество варваров, управляемых государем.

Отношение Конфуция ко всему иноземному характеризует отрывок из XIV главы Лунь юй: «Юань Жан в ожидании Учителя сидел, как варвар. Учитель сказал: «В детстве ты не почитал старших, повзрослев, не сотворил ничего полезного, состарился, а все не унимаешься, ведешь себя, как разбойник». И ударил его палкой по ноге»[12].

Представление о мессианской роли Китая, его духовной обязанности просвещения своих соседей сформировалось еще в учении Конфуция

Юань Жан был весьма пожилым человеком, не лишенным эксцентричности в своих поступках. Однажды, узнав о смерти матери Юаня, Конфуций пришел выразить ему свое соболезнование и обнаружил старика сидящим на гробе своей матери и распевающим песни. Кун сделал вид, что ничего не видел и молча удалился.

Что получается? Веселясь над прахом своей матери, Юань нарушал святая святых конфуцианской морали – почитание родителей, и Конфуций оставил его поступок безнаказанным. И совсем другая реакция со стороны учителя последовала, когда он увидел знакомого в варварской позе. Конфуций показал, что уподобление и — куда более страшное преступление.

По словам Леонарда Переломова, «это был один из памятных уроков восприятия чувства этнической обособленности хуа ся, возвышения их над своими этически неполноценными соседями[13]».

Сознание нравственного, культурного превосходства хуа ся над своими соседями являлось моральным оправданием, а также обоснованием идеи обособленности китайцев, их права на духовное превосходство над всей окружавшей их ойкуменой. Логическим следствием этой идеи явилась доктрина о мессианской роли Китая, его духовной обязанности просвещения своих соседей. При этом теоретики конфуцианства не допускали и мысли о возможности обратного процесса, процесса взаимообогащения разных культур.

В III веке до н. э. с расширением внешних контактов «срединных царств» их правители и бюрократия начинали понимать, что соседи обладают некоторыми достижениями, особенно в военном деле, которые были бы небесполезны и им самим. Жизнь поставила перед ними проблему заимствования у северных кочевников искусства массового ведения конного боя, «варварского» оружия, а также одежды – штанов и укороченного халата, которые до этого китайцы никогда не носили. Именно по этому поводу начались серьезные разногласия между представителями двух основных этико-политических школ – конфуцианства и легизма. Если для последователей учителя Куна главным было слепое следование древности с ее чисто внешними атрибутами (вспомним, как Конфуций боялся заимствования «варварской» одежды и манеры сидеть), то у легистов во главе угла всегда стояла выгода. В отличие от конфуцианцев, настаивавших на жесткой позиции по отношению к «варварам», легисты были сторонниками более гибкого и рационального толкования действующей и признаваемой ими политической схемы «мы – они». Они привносили в ее толкование элементы прагматизма, исходя из нужд страны; принцип «выгодности, полезности» должен был играть активную роль во внешней политике «срединных царств», особенно в общении с «варварами».

Легистской идеей активного заимствования заграничных достижений при сохранении китайской самобытности жители Поднебесной руководствовались и в общении с европейцами, которых они «открыли» для себя по историческим меркам довольно поздно.

Древнейшие сведения о непосредственных контактах Китая с европейцами приводит историк Луций Анней Флор. По его сообщению, после победы римлян над Парфией в 39 г. до н. э. все народы на Земле признали Рим владыкой мира и послали ко двору Октавиана Августа своих послов с богатыми дарами. В числе прочих прибыли серы, проведшие в дороге четыре года; уже цвет их кожи указывал на то, что они пришли из другого мира (Flor. II, 34, 62)[14].

Великий шелковый путь, I в. н. э.

Серами римляне называли китайцев, а серской тканью — шелк, с которым римляне познакомились еще до первых контактов с жителями Поднебесной – через парфян, возивших ткань по Шелковому пути. Шелк ценился на Западе в несколько раз дороже золота, а о происхождении его европейцы имели довольно фантастические представления – они были уверены, что шелковые волокна вычесываются из коры или листьев особых деревьев (Verg. Georg. II, 121; Strab. XV, 1, 20).

Шелковый путь, связывающий Китай со странами Центральной Азии и Индией, а позднее – и с Ближним Востоком, Средиземноморьем, Кавказом, Северным Причерноморьем и Поволжьем, был проложен во II в. до н. э., что стало возможным благодаря разгрому гуннов императором Уди в 115 г. до н. э. (эти воинственные кочевые племена были одной из причин изоляции Китая, блокируя его с Севера и Запада).

Великий шелковый путь сыграл большую роль в развитии экономических и культурных связей народов на огромном пространстве от Тихого до Атлантического океанов и послужил проводником распространения технологий и инноваций. При этом почти все технологии распространялись из Китая на запад, а не в противоположном направлении.

Великий шелковый путь сыграл большую роль в развитии экономических и культурных связей народов на огромном пространстве от Тихого до Атлантического океанов и послужил проводником распространения технологий и инноваций. При этом почти все технологии распространялись из Китая на запад, а не в противоположном направлении.

В середине I в. до н. э. в связи с открытием Гиппалом использования муссонов для плавания через открытый океан была налажена морская связь Рима с Индией. От индийцев римляне впервые узнали о Китае – стране, лежащей по ту сторону Эритрейского моря, т. е. Индийского океана. Начавшие морские сношения с Китаем еще во времена династии Цинь (255–206 гг. до н. э.), индийцы называли китайцев сына, это название и переняли у них римляне. Интересно, что китайцы относили название «Чина», или «Махачина» («Дацинь», «Великая Чина»), к Римской империи, также основываясь на неверно понятых словах индийцев.

Во времена Птолемея европейцы считали Китай двумя разными государствами, которые они называли страной серов и страной синов.

Таким образом, для китайцев в Европе существовало два понятия – сины и серы. И они отнюдь не были синонимами. Серы населяли северную часть Китая, о которой греки и римляне узнали со стороны материка (т. е. по Великому шелковому пути). Сины проживали в южной части Китая, о которой греки и римляне узнали по морскому пути с юго-востока, со стороны Индии. Эта путаница, зафиксированная в трудах Клавдия Птолемея, сохранялась в европейских источниках в течение столетий, вплоть до эпохи Возрождения.

Согласно Государственным летописям Восточной Ханьской династии «Хоуханьшу», первыми римскими подданными, посетившими китайскую столицу, были некие музыканты и жонглеры, в 120 г. прибывшие в Лоян ко двору Сына Неба. «Они знали заклинания, умели изрыгать огонь, связывать свои члены и сами их освобождать, переставлять головы у коров и лошадей и танцевать с тысячами шаров»[15], – восхищался безымянный придворный летописец.

«С полным на то основанием китайцы сделали вывод о том, что Запад населен клоунами и пожирателями огня, – не без иронии замечает французский писатель Бернар Вербер. – И прошло много сотен лет, прежде чем у них появилась возможность изменить свое мнение»[16].

В 166 г., как сообщается в той же «Хоуханьшу», в Лоян прибыли люди, назвавшиеся посланниками императора Марка Аврелия. В качестве дани они принесли слоновые бивни, носорожьи рога и панцирь черепахи[17]. Подарки эти не показались китайцам особо ценными и вызвали подозрение, что «послы» нечисты на руку.

«С полным на то основанием китайцы сделали вывод о том, что Запад населен клоунами и пожирателями огня. И прошло много сотен лет, прежде чем у них появилась возможность изменить свое мнение».

Путешествия в Китай из Римской империи продолжались до III в.; затем господство над путями мировой торговли и на суше, и на море перешло к персам, позднее началась арабская мусульманская экспансия, и европейцы надолго утратили прямую связь со странами дальней Азии.

Тем не менее, влияние европейской культуры Поднебесная продолжала испытывать. К 635 г. относится первое дошедшее до наших времен известие о появлении в Китае восточно-христианских миссионеров. Историческим источником о прибытии ко двору императора Тай-цзуна монаха-несторианина Олопёна служит каменная стела, содержащая надпись из 1789 слов на китайском и сирийском языках. Нашел ее в 1623 или 1625 г. один крестьянин из Сианя, копая котлован для постройки дома.

О судьбе Олопёна – кто он, откуда пришел и зачем, что с ним стало дальше – стела не сообщает. Однако известно, что усилиями Тай-цзуна уже в 638 г. в Сиане был выстроен великолепный христианский храм, а к 650 г. подобные церкви стояли чуть ли не во всех городах. «Если бы император зашел так далеко, что сам принял крещение, то трудно даже представить себе, какие всемирно-исторические последствия повлекло бы за собой это событие! – пишет немецкий ученый Рихард Хенниг. – Именно в такой стране, как Китай, примеру Сына неба, вероятно, очень скоро последовало бы подавляющее большинство подданных. На особо недоступной для христианства территории Азии к этой религии, возможно, приобщилась бы самая большая держава»[18].

Наивысшего расцвета христианство достигло в Китае к середине IX в., когда в Китае проживало уже более 260 тысяч христиан[19]. Однако в 845 г. император У-цзун объявил вне закона христианство (равно как буддизм и другие «чужеземные религии»). Христиане подверглись страшным гонением, а все их церкви были разрушены.

Несторианская стела в Сиане – свидетельство попыток христианизации Китая еще в VII в.

Христианские миссии в Китай возобновились лишь в XIII в. – в связи с получившей широкой распространение легендой о славном царстве и деяниях «пресвитера Иоанна».

При императоре Тай-цзуне (626–649 гг.) китайская империя имела шансы стать самой крупной христианской державой в мире

Впервые царь-священник упоминается в 1145 г. в «Хронике» епископа Оттона Фрейзингенского, дяди будущего императора Фридриха Барбароссы. По его сообщению, пресвитер Иоанн, потомок волхвов, царствующий по-за краями армян и персов, в жесточайшей битве разгромил персидское войско и выступил было на помощь Иерусалимской церкви, однако не смог осуществить задуманного в силу погодных условий[20].

Известие о существовании за сарацинскими владениями могущественного христианского царства взволновало европейцев. Но настоящей сенсацией стало появление в 1165 г. подложного письма от имени пресвитера трем самым могущественным владыкам христианского мира – византийскому императору Мануилу I Комнину, папе Александру III и императору Священной Римской империи Фридриху I Барбароссе. Пожелав им здравствовать и уверив в своем благоволении, «пресвитер» называл себя властителем «трех Индий» и подробно описывал свои владения, не забыв упомянуть ни о золоте, добываемом из нор гигантских муравьев[21], ни о кинокефалах, ни о многоруких людях с четырьмя головами. С наивным задором автор хвастался своим умопомрачительным богатством, мощью своего войска и процветанием государства, где никто не болеет, не голодает и никогда не сталкивается с несправедливостью[22].

Цели мистификации так и остались непонятыми (среди возможных мотивов было стремление склонить адресатов к очередному Крестовому походу – мол, если что, есть, откуда ждать могучей подмоги), однако письмо произвело мощный эффект. И если Мануил и Барбаросса проигнорировали послание, очевидно, распознав «липу», то папа Александр III поступил иначе, отправив в 1177 г. со своим лейб-медиком Филиппом ответное письмо «блистательному и великолепному царю индийцев» Иоанну, в котором довольно недипломатично призывал того обратиться в единственно верную католическую веру, подойти под папскую руку и впредь поменьше «кичиться своим богатством и могуществом»[23]. Отправленный по ни кому не известному адресу, папский дипкурьер, равно как и его драгоценная ноша, пропали в неизвестности.

Образ собакоголовых людей – кинокефалов – кочевал по книгам путешествий не одно столетие, начиная с рассказа об Индии Ктесия Книдского (IV в до н. э.). А много позже «люди с песьими головами» увековечатся странницей Феклушей из пьесы Александра Островского «Гроза»

Миссии к престолу царя-несторианина на этом отнюдь не окончились. В XIII в. в Европе прослышали о среднеазиатских завоеваниях некого могущественного вождя, ведущего за собой неисчислимое войско, и, разумеется, сразу разглядели в нем легендарного царя-священника, который мог бы стать союзником против мусульман.

Отправленные в Монголию европейские послы и миссионеры выяснили, что к легендарному царю Иоанну эти завоевания не имели никакого отношения. Однако их путешествия фактически заново открыли для европейцев уже было совершенно забытых серое и синов.

Отправленные в 1245 г. папой Иннокентием IV францисканские монахи во главе с Плано Карпини шли в столицу Монгольской империи Каракорум через русские земли, уже захваченные Ордой, посетив по дороге Сарай – ставку хана Батыя в низовьях Волги. В Каракоруме среди многочисленных послов, прибывших принести присягу на верность великому хану Гуюку, монахи встретили и китайцев, коих Карпини описал как людей «очень кротких и человечных» и как «лучших мастеров во всех тех делах, в которых обычно упражняются люди»[24].

Вслед за Карпини Каракорум посетил францисканский монах Андре Лонжюмо (1249), а за ним – францисканец же Гильом де Рубрук, посол французского короля Людовика IX «Святого» (1253). Рубрук добирался в монгольскую столицу через крымский порт Солдайя (Судак), узловой пункт в торговле Европы со странами, завоеванными монголами. В своём отчете среди прочих народов он отметил китайцев (катаев), которых он первым из европейцев отождествил с серами античных географов – «ибо от них прибывают самые лучшие шелковые ткани, называемые по-латыни по имени этого народа serici».

Катай и катайцы немало удивили европейского путешественника: «Я достоверно узнал, что в этой стране есть город с серебряными стенами и золотыми башнями. В этой земле есть много областей, большинство которых еще не повинуется Моалам, и между ними [Серами?] и Индией лежит море. Эти Катаи люди маленького роста, при разговоре они усиленно дышат ноздрями; у всех жителей Востока то общее, что они имеют небольшое отверстие для глаз. Катай отличные работники во всяком ремесле, и их медики очень хорошо знают действие трав и отлично рассуждают о пульсе, а мочегонных средств они не употребляют, да и вообще о моче ничего не знают. Я это заметил. … Между ними, в качестве пришельцев, примешаны … несториане и Саррацины»[25].

Пожалуй, наиболее известным путешественником средневековья был Марко Поло, негоциант из Венеции, с 1275 по 1292 г. живший при дворе хана Хубилая в Ханбалыке (Пекин)[26]. В коммерческий поход через весь континент Марко взяли его отец Николо и дядя Маттео, один раз уже проделавшие этот путь. По дороге купцы Поло посещают Иерусалим и Анатолию, наблюдают нефтяные фонтаны в Армении, пересекают Иран, Афганистан, Кашмир, покоряют Памир и через великую пустыню бредут в ставку Хубилая.

Великий хан принял братьев Поло с радушием, особенно поблагодарив их за доставленное ему письмо от римского папы и ценный подарок – масло из лампады у Гроба Господня, а юного Марко, обнаружившего чрезвычайную сметливость и склонность к языкам, вскоре сделал своим доверенным лицом, а вслед за тем и правителем города Янчжоу. За семнадцать лет Марко Поло объездил с поручениями и инспекциями значительную часть тогдашнего Китая, включая Тибет; его наблюдения и свидетельства, собранные в знаменитой «Книге», вдохновляли купцов и авантюристов более поздних времен на поиск новых путей в страны пряностей и роскоши[27].

Великий хан Хубилай принимает подарки от братьев Поло

Марко Поло с восторгом описывает невероятные для европейца вещи – бумажные деньги, изобилие шелка, населяющих Катай драконов и саламандр – совершенно, впрочем, упуская из виду такие яркие приметы китайской цивилизации, как иероглифы, книгопечатание, чай, практика бинтования ног женщин и даже Великая китайская стена. Этот факт дал ряду историков основание сомневаться в реальности совершенного Марко Поло путешествия. Так, по мнению британского синолога Френсис Вуд, «воспоминания» Марко Поло базируются не на его личном опыте, а на известных ему описаниях путешествий персидских купцов[28].

Другие исследователи, впрочем, уверены, что подобная «невнимательность» венецианца вполне объяснима. Будучи чиновником монгольской администрации, Марко Поло вряд ли жил в самой гуще китайской жизни и мог не знать всех ее тонкостей. Равно как и языка, необходимости учить который, осваивая сложные иероглифы, у него просто и не было. Чай к тому времени был давно известен в Персии и диковинкой для европейских купцов уже не являлся. Вместе с тем, Марко Поло демонстрирует удивительную осведомленность о жизни при дворе Хубилая, и явно не вычитанную из персидских книг. В главе LXXXV, например, приводится подробный разбор злодеяний вельможи Ахмаха и обстоятельств его убийства полководцем Ванху. Те же сведения – до деталей – приводятся в китайских летописях.

И именно от Марко Поло европейцы узнали об организации почтовой службе в империи Хубилая, сети почтовых станций, одновременно являющихся постоялыми дворами. Система почтовых станций (ямов), на каждой из которых всегда стояли наготове до нескольких сотен лошадей, позволяла стремительно доставлять важные донесения на значительные расстояния (до 500 км в день). «Такого величия, такой роскоши не было ни у какого императора, ни у одного короля, да и ни у кого, – уверял венецианец. – На этих всех станциях, знайте по правде, более двухсот тысяч лошадей готовы для гонцов, а дворцов, скажу вам, более десяти тысяч»[29].

Восхищенный комфортом ямской системы, Поло не осознавал подлинного значения этого нововведения. Именно на эффективности транспортной и почтовой служб, связавших многочисленные территории в единый механизм, во многом основывалось величие стомиллионной империи Хубилая, простиравшейся от берегов Днепра до Желтого моря. По замечанию французского синолога Жана-Пьера Дрежа, система почтовых станций в Китае не нова: «Ее зарождение восходит к первому императору Цинь и к централизации государства в конце III века до н. э. Но в правление монголов сеть значительно разрослась и распространялась на всю территорию их империи, то есть на значительную часть Азии»[30].

Настаивая на высочайшей эффективности системы управления, внедренной монголами на покоренных территориях, выдающийся русский востоковед академик Василий Бартольд решительно опроверг западнический миф о монголах как о дикой разрушительной толпе варваров. «Монголы принесли с собою очень сильную государственную организацию, которая, несмотря на все недостатки, была более стройно выражена, чем прежние государственные системы, – настаивал он. – Везде вы видите после монголов большую политическую устойчивость, чем до монголов…. Московского царства не могло появиться без монгольского ига. … То же самое произошло в Китае, несмотря на его старые традиции. До монголов китайское государство часто распадалось на отдельные части, и даже в момент завоевания монголами было разделено на два государства. Но после монголов, вплоть до новейшего времени, Китай составлял одно целое. Вообще в странах от России до Китая мы видим больше политической устойчивости после монголов, чем до них, на что, конечно, оказала влияние их система управления»[31].

Неслучаен вектор политической деятельности русских князей, направленный в те годы не на Европу, а на Орду как на более эффективное и развитое государство (русские князья и представители духовенства часто совершали путешествия ко двору великих ханов, годами жили в Орде). В самом деле, какую страну в XIX в. мы назовем развитой, у которой есть железные дороги, или у которой их нет? Какую страну мы назовем развитой в XX в., у которой есть интернет, или у которой его нет? Ответ очевиден. То же и с монгольской империей XIII–XIV вв., обладавшей эффективнейшей на тот момент технологией связи, которая со временем стала достоянием возрождающейся России.

Эффективнейшая технология связи, которой располагала монгольская империя XIII–XIV вв., со временем стала достоянием возрождающейся России.

А западные христианские миссии к монгольскому престолу продолжались до середины XIV в. Были они немногочисленны и целей своих (обращение варваров в христианство, склонение их к союзу против мусульман) не достигли. После изгнания монголов в 1368 г. и с утверждением династии Мин, весьма подозрительной ко всему чужеземному, подобные контакты и вовсе прекратились.

Настоящее открытие Китая, а затем и Японии и Кореи, произошло уже в XVI в. – в результате португальских военно-коммерческих экспедиций[32], а затем – деятельности иезуитов, принятых при императорском дворе и даже вошедших в Математический трибунал, где они щедро делились с китайцами передовыми астрономическими знаниями. Иезуиты просвещали китайцев и в области военного дела, географии, гидравлики, переводили на китайский произведения европейских ученых и философов, в т. ч. Евклида и Аристотеля. Одновременно на европейские языки были переведены работы Кун Фу-цзы («Конфуция», как транскрибировал его имя Маттео Риччи), что произвело настоящий интеллектуальный переворот на Западе. В докладах Риччи, отсылаемых в Европу, Китай рисовался страной, управляемой философами, и в этом смысле он воспринимался многими западными мыслителями как идеальное государство, опыт которого должны взять на вооружение европейские властители.

Китай рисовался страной, управляемой философами, и в этом смысле он воспринимался многими западными мыслителями как идеальное государство, опыт которого должны взять на вооружение европейские правители.

«Китайское правительство показывало в течение более четырех тысяч лет и продолжает показывать людям сейчас, что можно управлять ими без того, чтобы их обманывать; что не ложью надо служить богу истины; что суеверие не только бесполезно, но и вредно для религии»[33], – писал восхищенный Вольтер, видевший в Китае поучительный для Европы пример «философской монархии». Постоянно подчеркивая древность китайской цивилизации, Вольтер недвусмысленно указывал, где именно находится колыбель человечества, и попутно опровергал ненавистные ему библейские легенды, в т. ч. о всемирном потопе. Почитателями китайской государственности и энтузиастами конфуцианского учения были Бенедикт Спиноза, Пьер Бейль, Никола Мальбранш, Христиан Вольф, Мэтью Тиндаль и др.

Чтобы не выглядеть в Китае чужеземцем, Маттео Риччи поначалу ходил в одеяниях буддийского монаха. Когда же выяснилось, что этот образ ассоциируется у китайцев не с образованностью, а с бродяжничеством, глава иезуитской миссии переоблачился в ученого-конфуцианца.

Живо интересовался деятельностью «Общества Иисуса» в Китае Лейбниц, переписывавшийся и лично общавшийся с Гримальди, Вержю, Бувэ и др. Через них немецкий философ, в частности, познакомился с трактатом «И-Цзин», неправильно истолковав который, он создал комбинаторику и двоичную логику, став, таким образом, предтечей компьютерной революции. Особые надежды Лейбниц возлагал на Петра I, государя великой державы, которой надлежит стать мостом в Китай для выполнения там торговых и просветительских миссий.

Пользовались европейцы и китайскими изобретениями, заимствованными, впрочем, опосредованно – через арабов, монголов и даже Россию. В то время, когда европейцы утратили всякие связи со странами дальней Азии, активное взаимодействие с ними вели арабы, которым были хорошо известны сухопутные и морские пути в Индию и в Китай. Арабы вели с китайцами успешные войны и развивали экономические связи, перенимая важнейшие изобретения, в т. ч. бумагу, компас, порох и пр. Именно через арабов они попали к европейцам.

Ряд других изобретений добрались до Европы иными путями. Например, технология книгопечатания наборным шрифтом шла через уйгуров из Синьцзяна на Кавказ, а оттуда в Малую Азию и в Александрию.

Компьютерная революция XX в. стала результатом неправильного толкования Лейбницем древнекитайского трактата «И-Цзин»

На участке Бадалин близ Пекина Великая китайская стена возводилась из прочных кирпичей, скрепленных раствором на яичном белке

В период, когда осуществлялась экспансия китайского интеллектуального продукта в халифат и далее в Европу (VIII–XIII вв.), Поднебесная представляла собой могущественную державу, не только обладающую самой крупной в мире экономикой, но и чрезвычайно развитую в культурном и техническом отношении. Помимо перечисленных технологий, Китай располагал эффективным сельским хозяйством, позволяющим собирать два-три и более урожаев в год, высокоразвитой механикой, высокоэффективной метеорологией. Примерно в 200 г. до н. э. в Китае были построены первые ветряные мельницы. Несколько раньше началось строительство Великой китайской стены – сооружения, и по сей день поражающего воображение. Ее длина с учетом ответвлений превышает 21 тысячу километров![34]

В стране строились грандиозные ирригационные и гидротехнические сооружения – чего стоит один лишь Великий канал Пекин-Ханчжоу длиной 1800 км – самая большая искусственная река в мире! Его строительство началось еще в VT в. до н. э.

Великий канал – самая большая искусственная река в мире. Его строительство началось еще в VI в. до н. э.

На тысячу лет раньше, чем в Европе, возникло здесь литейное дело, а промышленное использования угля в плавильном производстве началось раньше на 1300 лет, еще в III веке. Еще в Ханьскую эпоху (2000 лет назад) китайцы познакомились со свойствами нефти, а в IV в. до н. э. стали использовать для обогрева своих домов природный газ, который добывали с помощью бурения скважин, обогнав в этой сфере европейские страны на 2300 лет.

Китайское происхождение имеет и ракетная техника, причем использовалась она не только для фейерверков, но и в качестве оружия (в 1232 г. с помощью пороховых ракет оборонялись от монголов жители осажденного Пекина). Китайцам принадлежит приоритет в изобретении арбалета, а также химического и газового оружия, которое впервые было применено за 2000 лет до его применения в Европе во время Первой мировой войны.

В III в. н. э. в Китае вошли в обиход стремена. Через страны Центральной Азии в VIII в. стремя попало в Европу, где, по мнению ряда исследователей, произвело настоящую революцию в военном деле: «Благодаря стремени всадники в тяжелых доспехах смогли взбираться на лошадей. Прежде ни грекам, ни римлянам такое даже не снилось…. Человек на коне, каким мы его знали на протяжении минувшего тысячелетия, появился благодаря стремени, которое соединило человека и коня в боевой организм. Античность воображала кентавра; раннее Средневековье сделало его повелителем Европы»[35]. Кроме того, по мнению Маршалла Маклюэна, рецепция китайской новинки произвела революцию и в самом социально-экономическом укладе, породив такое явление как феодализм: «Стремя привело к броне и уничтожило малые земельные наделы йоменов в пользу обширных аристократических владений, то есть породило ту же самую революцию, которая произошла в Америке, – от мелких фермеров к „аристократам“-корпорациям»[36].

На многие столетия опередили европейцев китайские математики. Значение числа л они установили еще III–II веке до н. э., а отрицательные числа, которые вошли в европейскую науку лишь в XIII в.[37], были описаны в составленной во II вв. до н. э. «Математике в девяти книгах» (Цзю чжан суань шу). В том же каноне приводится метод решения систем линейных уравнений, «переоткрытый» в XIX в. немецким математиком Гауссом.

Уже в III в. в Китае использовались десятичные дроби – за 13 веков до их появления в европейской математике. А десятичная система исчисления применялась в Китае еще в XIV в. до н. э., за 2300 лет до багдадского математика аль-Хорезми, через которого эта система и попала в Европу, произведя подлинную революцию в науке, сделавшую возможными большинство великих открытий и изобретений[38].

Поразительны успехи и китайской медицины. Анестезия впервые стала применяться здесь свыше двух тысяч лет назад, а оспопрививание распространилось еще в догомеровские времена (в Европе – в начале XVIII в.). Во II в., за пятнадцать столетий до Уильяма Гарвея, китайцы изучили систему кровообращения, выяснив, что кровь распространяется по сосудам по всему телу за счет биения сердца. И именно китайцы первыми стали проводить операции на сердце и составлять обширные систематизированные фармакопеи.

Из Китая попал в Европу даже рецепт мороженого – его привез из своих долгих странствий Марко Поло. В Китае же появился и всем известный «кетчуп» – именно так тугие на ухо англосаксы расслышали слово гуйчжи, букв. «рыбный сок». Изначально рецепт кетчупа не включал в себя помидоров – основным ингредиентом соуса сделали их изобретательные американцы. А вот печенье с предсказаниями, вопреки кинематографическим штампам, – традиция не китайская. Она была «изобретена» в конце XIX в. в Сан-Франциско.

Китай – это еще и пять тысячелетий непрерывной письменной истории! Древнейшие письменные знаки, найденные на луншаньской стоянке около Сиани, датируются серединой III тысячелетия до н. э. К XXI до н. э. относится основание династии Ся, создавшей первое в истории рабовладельческое государство. Ровесники Древнего Китая – Шумер, Вавилония, Древний Египет – канули в Лету тысячелетия назад – Китай же жив и поныне.

Приблизительно в III в. до н. э. в Китае начала формироваться весьма специфическая система государственного управления, основанная, в отличие от европейских аристократий, теократий или демократий, на ненаследственном чиновничьем аппарате. Государственную должность претенденты занимали по итогам сдачи письменных экзаменов, которые усложнялись по мере повышения статуса должности. При этом к экзаменам допускались все свободные граждане, независимо от происхождения, национальности и места рождения. Систему государственных экзаменов (кэцзюй) усовершенствовал философ-конфуцианец Дун Чжуншу, живший во II в. до н. э. Помимо знания классических конфуцианских канонов претендент был обязан продемонстрировать также свой поэтический талант и умение рассуждать о прекрасном. Другими словами, если соискатель должности не был способен понимать красоту мира и выразить ее в изящных выражениях, то ему не доверяли и надзор над амбарами.

Система кэцзюй не только обеспечивала постоянную ротацию управленческих кадров и ограждала власть от некомпетентных людей, но и предотвращала коррупцию. Чиновник, непрерывно совершенствующий свой разум философией и умягчающий душу поэзией, не станет интересоваться материальными вопросами, а потому его невозможно подкупить. На философско-поэтические темы общались с чиновниками и проверяющие их инспекторы, и если обнаруживалось, что испытуемый утратил вкус к прекрасному, то это означало, что он духовно деградирует и увлекся материальным.

Через иезуитов китайская система аттестации чиновников посредством экзаменов была заимствована некоторыми германскими государствами и во Франции. Первый в Европе экзамен на государственную службу, аналогичный кэцзюй, состоялся в Берлине в 1693 г. Эта система вызывала восхищение даже у таких завзятых «западников», как Гегель: «Все считаются равными, и в управлении принимают участие только те, у кого есть способность к этому. Таким образом, сановниками назначаются только научно образованнейшие лица. Поэтому на китайское государство часто указывали как на идеал, который должен был бы даже служить образцом для нас»[39].

Основательно изучивший проблему культурных обменов между Китаем и Европой Джозеф Нидэм приводит в своем фундаментальном труде «Наука и цивилизация в Китае» список из нескольких десятков принципиальных изобретений только в области механики, приоритет в которых принадлежит китайцам, при том, что изобретений, появившихся на Западе раньше, чем в Китае, он нашел лишь четыре – винт, нагнетательный насос для жидкостей, коленчатый вал и часовой механизм[40].

Табл. 1.

Передача технологий из Китая на Запад

Табл. 2.

Передача технологий с Запада в Китай

В числе не весьма многих заимствованных у Запада технологий было искусство пивоварения – оно было завезено в Китай еще в начале XX в. немцами; именно в немецком сеттльменте Циндао, а затем в Пекине были построены первые пивоваренные заводы. Заимствована на Западе, вопреки сложившемуся мнению, была и игра в пинг-понг – идея изобретения настольного тенниса принадлежит жителям Великобритании. Китайцы переняли у европейцев и вредную привычку табакокурения – сегодня Китай одна из самых курящих наций в мире.

Китайские изобретения послужили материальной базой европейского Ренессанса, а китайская философия легла в основу политических преобразований в Европе и революционных открытий в науке.

Исследуя влияние Поднебесной на европейскую культуру, китайский философ Чжу Цяньчжи пришел в середине XX в. к выводу, что оно фундаментально недооценено. По его мнению, именно китайские заимствования оказались главным стимулом к формированию современной западной цивилизации. Так, европейский Ренессанс был порожден «Четырьмя великими изобретениями» – бумагой, печатным делом, компасом и порохом; китайская философия лежит в основе германского монархического либерализма и французской революционной идеологии, она сформировала взгляды Вольтера, Гольбаха, Монтескьё, Дидро и даже Гегеля, как известно, призывавшего навсегда вычеркнуть восточную мысль из истории философии.

Как можно заметить, Китай обладал практически всеми знаниями и технологиями, которые считаются признаком развитой цивилизации и именно по этой причине не особенно нуждался в том, что предлагали ему «заморские варвары». Не удивительно, что в конце XVII в. император Цяньлун гордо отклонил предложение короля Великобритании Георга III о начале торговли, объяснив: «Китай не нуждается в товарах варварских стран».

На протяжении двух тысяч лет Китай являлся исключительной силой в Восточной Азии – как в политическом, так и в экономическом отношении. Более того, на протяжении большего периода истории у Китая была самая крупная экономика в мире.

Поводы для гордости у китайцев были, и много. На протяжении двух тысяч лет Китай являлся исключительной силой в Восточной Азии – как в политическом, так и в экономическом отношении. Более того, на протяжении большего периода истории у Китая была самая крупная экономика в мире. Еще в 1750 г. на долю Срединной империи в мировом выпуске продукции обрабатывающей промышленности приходилось одна треть[41]. Население страны на то время составляло 200 млн. человек, при этом цинский Китай занимал ведущие позиции в мире не только по производительности сельскохозяйственного труда, промышленным нововведениям, но и по уровню жизни, а также военной мощи. «В эпоху своего расцвета, – утверждает Збигнев Бжезинский, – Китай не имел себе равных в мире в том смысле, что ни одна другая страна не была бы в состоянии бросить вызов его имперскому статусу или хотя бы оказать сопротивление его дальнейшей экспансии, если бы у Китая было такое намерение. Китайская система была автономной и самоподдерживающейся, основанной, прежде всего, на общей этнической принадлежности при относительно ограниченной проекции центральной власти на этнически чуждые и географически периферийные покоренные государства»[42].

«Китайский сад» Франсуа Буше (1742) – шинуазри в изобразительном искусстве

По причине самодостаточности китайской экономики, начавшаяся в XVIII в. торговля Европы с Китаем была, по сути, односторонним процессом: вывозя из Поднебесной предметы роскоши (шелк, чай, фарфор, лаки, гобелены и прочие элементы модного в те времена стиля шинуазри (chinoiserie)), европейские страны ничего не могли предложить взамен самодостаточной экономике Китая, что обусловило колоссальный по масштабам отток серебра из «Старого света».

Китайская деревня в Царском Селе.

Шинуазри дословно переводится с французского как «китайщина», что отражает суть явления: увлечение внешними атрибутами китайской культуры без понимания ее глубинного смысла. Европейские аристократы, а позже – и буржуазия, наполняли свои дома посудой из фарфора и пасторальными картинками «из жизни Китая», а также зонтиками, веерами, табакерками, вазами, статуэтками с «китайскими» орнаментами; при дворцах и усадьбах строились павильоны и чайные домики «под Китай». Поэты, драматурги и балетмейстеры помещали действие своих произведений в фантазийный, только в их воображении существующий «Китай», где все жители – «китайцы», и сам император – «китаец». Ярким примером является сказка Карло Гоцци «Турандот». Весьма модным стало иметь в доме слугу-китайца – «китайчонка Ли».

К концу XVIII в. связи между Поднебесной и Западом начали неуклонно сворачиваться. «С концом XVIII в. кончается и "флирт Европы с Китаем", – пишет видный российский китаевед Ольга Фишман. – Облик Китая потерял свое экзотическое очарование. Философы больше не оправдывали свой деизм обращением к Конфуцию; политические теоретики и экономисты перестали пропагандировать китайскую систему правления; даже китайское искусство уже не влекло к себе: взор, заново настроенный на классицистическую строгость, не мог теперь наслаждаться прихотливой и хрупкой прелестью китайских изделий. … Возрождение греко-римской древности в интеллектуальной жизни Европы, развитие естественных наук и техники, колониальная экспансия, основывавшаяся на превосходстве технологии и военного искусства, – все это сыграло свою роль в европоцентризме, возникшем в это время»[43].

И процесс этот был обоюдный. В 1757 г. цинские власти закрыли четыре из пяти портов, ранее отрытых для европейской торговли. В 1773 г. была запрещена деятельность иезуитов. Эти события традиционно трактуются в западной историографии как «политика самоизоляции» Китая, однако никакой самоизоляции, конечно, не было, поскольку, сокращая взаимодействие с Западом, Китай активно упрочивал связи с Россией, о чем мы подробно расскажем в следующей главе.

Если в XVIII в. мощный и высокоразвитый Китай еще мог диктовать свои условия «заморским чертям», то к середине XIX в соотношение сил в мире заметно изменилось. «Китай остановился в своем развитии, богатство и мощь по капле вытекали из раздираемой кровавыми мятежами страны, – пишет американский историк Филипп Шорт. – Европа же, пройдя через промышленную революцию, вышла из нее окрепшей и полной амбициозных планов расширения сферы своих интересов. Конфликт между двумя полюсами становился неизбежным»[44].

До начала XIX в. внешнеторговое сальдо в экономических связях между Европой и Китаем было абсолютно в пользу последнего. Однако англичанам удалось найти товар для коммерческой экспансии на китайский рынок, подсадив страну на опиум. Уже в 1835 г. наркотики составляли 75 % китайского импорта. Наркоманом стал каждый пятый государственный чиновник.

Китаец и опиум – эта ассоциация надолго завязла в головах европейцев. Илл. П. Алякринского к стихотворению Агнии Барто «Китайчонок Ли» (1925)

В ответ на попытки императора Даогуана запретить наркоторговлю в Гуанчжоу Великобритания развязала в 1840 г. т. н. Первая опиумную войну, в результате которой прибавила к своей короне остров Гонконг. Порты Гуанчжоу, Шанхай, Фучжоу, Сямэнь и Нинбо объявлялись открытыми для торговли и поселения англичан. Поток опиума, продаваемого британцами и американцами, огромный еще до войны, увеличился еще больше. Темпы деградации и вымирания страны стремительно взлетели.

Руины разрушенного во время Второй опиумной войны грандиозного Летнего императорского дворца в Пекине. Виктор Гюго сравнил Великобританию и Францию с двумя разбойниками, которые «ворвались в музей, опустошили, разграбили и сожгли его, а затем со смехом ретировались вместе с мешками, набитыми сокровищами».

В 1858 г., чтобы добиться еще больших привилегий в Китае, Британия, Франция и США развязали Вторую опиумную войну, выиграв которую через два года, получили право торговать и проживать и в столице, а также использовать китайцев в качестве дешевой рабочей силы (кули) в своих колониях. Кроме того, Великобритания объявила своей территорией полуостров Коулун в непосредственной близости от Гонконга.

В Пекине и крупнейших прибрежных городах – Тяньцзине, Шанхае Гуанчжоу – появились кварталы, где жили только европейцы. Перед входом висели таблички: «Собакам и китайцам вход запрещен». Носители древнейшей и богатейшей культуры превратились в людей второго, а то и третьего сорта, тягловую силу для рикш, полурабов.

В качестве кули китайцев использовали не только в колониях, но и в самих империалистических «метрополиях». В Соединенных Штатах, например, острая нужда в таких рабочих появилась после отмены рабства.

Кули горбатились на плантациях и в шахтах буквально «за чашку риса», лишь некоторым из них посчастливилось позднее открыть мелкие предприятия – прачечные, обувные мастерские, закусочные, которые стали восприниматься как типичный китайский промысел. Вместе с тем, китайцы были лишены даже тех прав, которыми уже обладало во второй половине XIX в. чернокожее население. Они не могли получить гражданство, им запрещалось свидетельствовать в суде против белого человека, вступать в брак. При этом китайским женщинам во въезде в США отказывалось – считалось, что в Америку они едут лишь с тем, чтобы заниматься проституцией.

Китайские иммигранты отбирают работу у американцев. Карикатура Томаса Наста в журнале Harper's Weekly, июль 1870 г.

Ненависть к китайским иммигрантам, «отбирающим у них кусок хлеба», нередко выливалось в настоящие погромы. Самым известным из них была т. н. «бойня в Рок-Спрингсе» 2 сентября 1885 г., во время которой были расстреляно, забито до смерти, сожжено заживо в собственных жилищах до 50 китайских шахтеров, чья вина заключалась лишь в том, что им платили меньше, чем их белым коллегам.

Шахтеры-китайцы в поселении близ Рок-Спрингса. Иллюстрация 1885 г.

И в Китае, и у себя на родине люди Запада, очень многим обязанные значительно более древней, чем они, цивилизации, чувствовали свое неоспоримое превосходство над ней и даже свою миссию по приобщению «немытых китайцев» к «единственно правильным» европейским ценностям – «бремя белого человека».

В крайней форме эта тенденция была выражена в расовой теории Жозефа Артюра Гобино, много позднее взятой на вооружение немецкими нацистами. В своем печально знаменитом труде «Опыт о неравенстве человеческих рас» (1853) Гобино называет китайцев потомками обезьян (в отличие от своего современника Дарвина, считая это обидным), рассуждает о свойственной «желтой расе» ненависти к свободе, антипатии к воображению и потрясающей трусливости китайцев, «не желающих отвлекаться от безмятежного переваривания пищи, которое они сделали своей единственной целью в жизни»[45]. Даже безусловные, на первый взгляд, достоинства китайской цивилизации Гобино представляет как позорные изъяны, например, практически всеобщая образованность китайцев и их повальная любовь к литературе является, по его мнению, «мощным инструментом застойности»[46].

И в Китае, и у себя на родине люди Запада, очень многим обязанные значительно более древней, чем они, цивилизации, чувствовали свое неоспоримое превосходство над ней и даже свою миссию по приобщению «немытых китайцев» к «единственно правильным» европейским ценностям – «бремя белого человека».

Назвать сегодня китайцев «желтыми собаками», как это было принято в американской периодике времен Марка Твена, или «наполовину бесами, наполовину людьми» сегодня вряд ли у кого-то повернется язык. И дело даже не в том, что китайцы больше не собираются терпеть унижения – изменилось само место Китая в мире. Китай становится ключевой державой не только в экономическом или политическом, но и в духовном отношении, и уже этим заставляет с собой считаться. Однако, признавая возрастающую роль Китая, представители западной цивилизации отнюдь не отводят Китаю «места за своим столом».

«С каждым годом Запад все сильнее ощущает влияние китайской цивилизации, – говорит живущий в Нью-Йорке культуролог Александр Генис. – Причем, как это водится, в нашу постмодернистскую эпоху, оно сказывается на всех интеллектуальных уровнях: от элитарной прозы первого нобелевского лауреата XXI века, писателя и драматурга Гао Синцзяня до сверхпопулярного сейчас кинобоевика тайванского режиссера Анга Ли "Крадущийся тигр, невидимый дракон". Так, входя в состав всемирной цивилизации, Китай помогает рождению истинно планетарной культуры со всеми ее еще не исхоженными путями. В них-то, в этих самых еще неисхоженных путях и состоит уникальная ценность Китая, развивавшегося вне контакта с Западом. В сущности, диалог с китайской мыслью – это разговор с пришельцами, о которых мы не устаем тосковать в нашем космическом одиночестве»[47].

Даже играя огромную роль в мировой экономике и культуре, китайцы для Запада все равно – другие, «пришельцы», и потому отношение к ним, как и прежде, опасливое и высокомерное. Их культура – это «тоже культура», и достижения – «тоже достижения». И это притом, что без Китая современного мира, как мы видели, просто бы не существовало.

Глава 2

Соседи по континенту

История непосредственных взаимоотношений российского и китайского государств насчитывает несколько столетий (в 2018 г. исполнится 400 лет миссии Ивана Петелина – первому русскому посольству в Китае). Однако общение между китайской цивилизацией и народами, населяющими сегодняшнюю Россию, взаимообогащение культур и взаимовлияние на идентичность народов началось значительно раньше.

Около десяти лет назад в науках, изучающих древнейшую историю человечества, произошел качественный скачок. К традиционно медленным и колоссально трудозатратным наукам антропологии, археологии и палеолингвистики прибавилась ДНК-генеалогия[48]. Данные о редких, раз в несколько тысяч лет, мутациях в Y-хромосомах, позволяют реконструировать «одиссею человечества» с момента возникновения общего предка до наших дней. Распространенность определенного типа мутаций получила название гаплогруппы. Определенные гаплогруппы можно ассоциировать с народами, известными в истории.

По картине мутаций в ДНК новая наука позволяет воссоздавать миграции человеческих популяций, происходившие в далеком прошлом – до десятков тысяч лет назад – и рассчитывать время этих миграций с точностью до сотен лет. С помощью методов ДНК-генеалогии было, в частности, установлено, что группа носителей индоевропейской гаплогруппы R1a1 примерно 3600 лет назад перешла с Южного Урала в Индию. Вместе с языком переселенцы дали местным народам индоевропейскую религию и космогонию (структурное и содержательное сходство индийских Вед с другими индоевропейскими источниками, от Авесты до греческих теогонии и «Голубиной книги» (сборника восточно-славянских духовных стихов XV–XVI вв., уходящих корнями в далекую эпоху индоевропейской общности), отмечали многие исследователи, в т. ч., Антуан Мейе, Жорж Дюмезиль, Владимир Топоров, Александр Зайцев, Томас Гамкрелидзе, Вячеслав Иванов, Михаил Серяков и др.) Аналогичное вторжение индоевропейцев в течение III–II тыс. до н. э. было в Иран, Грецию и другие территории.

На основе индоевропейской ведической религии и брахманизма сформировался индуизм, одна из наиболее крупных по числу последователей религий мира, а также буддизм, ныне – одна из ведущих мировых религий. В середине I в. буддизм начал проникать в Китай, со временем став одной из наиболее распространенных религий в Срединной империи и во многом сформировав сам национальный характер китайцев, принципы китайской эстетики и основы духовной организации общества. Так опосредованным образом Китай подвергся духовному влиянию индоевропейской культуры.

Дальше других в Центральную Азию продвинулся один из самых загадочных индоевропейских народов – тохары. Остатки их цивилизации и памятники письменности были найдены в Китае, на территории современного Синьцзяна. Их изучение показало, что всего лишь 1000 лет назад здесь существовал архаичный язык, сохранивший реликтовые формы индоевропейской основы и более близкий к языкам западных, а не восточных индоевропейцев, в окружении которых они находились. Было также выяснено, что тохарская культура оказала влияние на китайскую. Факты первых контактов тохарского и древнекитайского языков относятся еще к III в. до н. э., причем заимствование слов происходило как из тохарского в китайский, так и наоборот[49].

Контакты между Китаем и народами, проживающими на территории современной России, вошли в новую фазу в связи с открытием Великого шелкового пути, северная часть которого проходила через Крым, Кавказ, Северное Причерноморье, Нижнее Поволжье и достигала Южного Урала. Благодаря активным культурным и экономическим обменам на протяжении этой главной магистрали древности и средневековья началось формирование государственных образований, первоначально состоявших из цепочки торгово-военных факторий вдоль основных торговых путей (Волжская Булгария, Хазарский каганат, Русский каганат).

Непосредственные контакты с далеким Китаем начались у России уже значительно позднее. В 1246 г. участники миссии Плано Карпини были свидетелями проходившей в Каракоруме церемонии провозглашения Гуюка великим ханом Монгольской империи, на которой присутствовали в числе «четырех тысяч послов» покоренных чингизидами народов великий князь Ярослав Всеволодович и несколько «вождей китаев»[50]. Очевидно, что там, в ставке великого хана, и могли произойти первые контакты между представителями Руси и Китая – не в этот, так в другой раз: Каракорум русские князья посещали часто и жили там подолгу.

На китайских картах государство русских, алосы, появляется в XIV в. – как северо-западная оконечность Монгольской империи. К этому времени о наших предках в Поднебесной знали уже не понаслышке – в пекинской гвардии был даже отдельный полк, укомплектованный русскими воинами. Впервые о нем упоминает китайская летопись «Юаньши» за 1330 г.

Факт существования в средневековом Китае русского полка удивителен, но вполне объясним. «В ту пору появление русских в Пекине было следствием обычая монгольских ханов набирать в покоренных ими владениях дружины и включать их в свою пекинскую гвардию»[51], – пишет знаменитый русский китаевед XIX в. Петр Кафаров (о. Палладий).

На китайских картах государство русских, алосы, появляется в XIV в. – как северо-западная оконечность Монгольской империи. К этому времени о наших предках в Поднебесной знали уже не понаслышке – в пекинской гвардии был даже отдельный полк, укомплектованный русскими воинами.

Под поселение для Русского полка был куплен большой участок земли между Великой стеной и Пекинской равниной, гвардейцы были снабжены одеждой и хлебом. Последнее упоминание о русской дружине на службе пекинских ханов датируется 1334 г. – дальнейшая ее судьба неизвестна. «Тем не менее, – указывает о. Палладий, – замечателен факт, что русские православные колонии еще в первой половине XIV в. пребывали в Китае, а быть может, и в Маньчжурии, … где чрез несколько столетий после того суждено было снова повеять русскому духу, но уже с иными правами и с надеждой на плодотворную будущность»[52].

В XV в. Россия начала движение на Восток, стремясь подчинить себе области распавшейся империи монголов. В 1483 г. состоялся первый русский поход на Сибирь. А несколько ранее (1466–1472) состоялось первое русское путешествие в Индию – знаменитое «хождение за три моря» Афанасия Никитина, не принесшее коммерческого успеха (индийские товары оказались неподходящими для России), однако расширившее знания русских о таинственном Востоке. Следующее путешествие в Индию состоялось уже при Петре I, однако миссия Семена Маленького (1696) также не привела к открытию торговли.

Успешнее были действия в Сибири и на границе с Китаем, которые велись казаками. Первым русским послом к пекинскому двору стал Иван Петелин (1618), который привез в Тобольск китайскую грамоту, прочесть которую, естественно, там никто не мог.

Активные попытки установить дипломатические и, как следствие, торговые отношения с Пекином начались после походов Ерофея Хабарова, Афанасия Пашкова и др., приведших к освоению Приамурья и расширению влияния на Маньчжурию. Эпопея мирного завоевания Сибири, когда многие из языческих народов охотно принимали православие и русское подданство, не имела прецедента во всемирной истории. Ясак в виде пушнины, который они выплачивали в казну, был необременительным. Казаки и стрельцы обучали аборигенов земледелию, учили строить теплое жилье, снабжали железными орудиями труда и оружием для охоты. В Сибири и на Дальнем Востоке возникли первые русские остроги – крепости с гарнизонами, защищавшие как русское, так и аборигенное население от набегов чужаков. В результате экспедиций Дежнева, Хабарова, Атласова, Пояркова и других первопроходцев к российскому государству была присоединена огромная территория, охватывающая весь северо-восток Евразии.

Вместе с тем, официальные посольства, отправленные в Пекин во второй половине XVII в., трудно назвать успешными, что было связано со спецификой китайского придворного этикета. Чиновники из «Ведомства церемоний» заставляли прибывающих из разных стран, в том числе и из России, посланцев зарубежных «вассалов» тщательно репетировать, а затем неоднократно – перед грамотой императора, при въезде в пределы империи, перед передними (южными) воротами дворца, перед пустым троном и, наконец, во время аудиенции императора – исполнять обряд коленопреклонения. В случае невыполнения ритуала провинившихся дипломатов высылали из страны. Так было, например, с боярским сыном Федором Байковым, прибывшим в Пекин в 1665 г. и отказавшимся исполнить обряд коутоу, дабы «царской чести не порушить» – вместе с посольством он был вынужден уехать, не повидав императора, и увезти обратно свои подарки[53].

Не намного более удачной оказалась и миссия Николая Спафария (1676), также уехавшего ни с чем, однако привезшего с собой познавательнейший и выдающийся в литературном отношении «статейный список» о своем путешествии, содержащий массу сведений об еще неведомом и таинственном в ту поре Китае[54].

С воцарением Петра I внешняя политика государства концентрируются на западном направлении. Именно с этим связано заключение в 1689 г. Нерчинского договора, по которому к Китаю отходил ряд российских территориальных приобретений, в т. ч. Приамурье, а основанная Хабаровым героическая крепость Албазин подлежала уничтожению. Нередко Нерчинский договор трактуют как политический провал России, объясняют его военной слабостью нашей страны на Дальнем Востоке. Однако русские имели в то время подавляющее военное превосходство над Цинской империей (казачьи отряды добивались побед даже при двадцатикратном численном перевесе маньчжуров). А территориальные уступки объясняются чисто прагматическими мотивами: взамен утраченного Приамурья Россия получала право на регулярную (и сверхприбыльную) торговлю с Китаем, обладавшим огромным рынком.

Первый казенный караван был отправлен из России в 1693 г., а уже в 1715 г. в Пекине была открыта Духовная миссия – посольство России в Китае. Формальным поводом для ее открытия была забота о русских казаках, проживавших в китайской столице с 1685 г. В 1727 г. был подписан Кяхтинский договор, который устанавливал границу с монгольскими землями, определял порядок дипломатических сношений между странами и восстанавливал караванную торговлю с Пекином. В 1731 г. в Москву и в 1732 г. в Петербург прибыли китайские посольства от Иньчжэня. Россия стала первым европейским государством, которое посетили китайские послы.

Россия стала первым европейским государством, которое посетили китайские послы. На илл.: Ефим Виноградов. Вид Зимнего дворца Петра I

Одним из результатов подписания Кяхтинского договора стало создание на русско-китайской границе торгового центра поистине грандиозного масштаба. Оборот торговли через Кяхту достигал 16 млн. рублей, что превышало 10 % от всего внешнеторгового оборота России.

Если учесть тенденцию к самоизоляции Китая от западных стран во второй половине XVIII в., именно Россия из всех стран «Старого света» имела в те времена с Китаем наиболее тесные сношения. С развитием связей усиливалось взаимообогащение культур. Взаимообмен происходил не только в сфере технологий и военного дела, но и на бытовом уровне. Так, именно от русских китайцы узнали о коровьем молоке, которое с тех пор вошло в повседневный рацион их питания: оно появилось в Китае в XVIII в. вместе с казаками-абазинцами, взятыми в плен на Амуре и основавшими русскую колонию в Пекине. Именно они привезли с собой коров.

В свою очередь, русские заимствовали в Китае одну из самых любимых игрушек детворы – куклу Ванька-встаньку (по-китайски – Дамо; это название кукла получила от китайского имени основателя чань-буддизма Бодхидхармы, которого она изображает). На протяжении многих поколений она учила русских детей стойкости.

Если учесть тенденцию к самоизоляции Китая от западных стран во второй половине XVIII в., именно Россия из всех стран «Старого света» имела в те времена с Китаем наиболее тесные сношения.

Огромный интерес к Китаю проявляли российские ученые. В 1760-1780-е гг. появляется ряд важных переводов, опубликованных бывшими сотрудниками Российской духовной миссией в Пекине – И.К. Россохиным и А.Л. Леонтьевым. В 1837 г. в Казанском университете впервые в России началось преподавание китайского языка, а в 1851 г. – и китайской литературы.

Исключительное значение для науки имели переводы и исследования по истории, этнографии, географии и лингвистике Китая, выполненные в первой половине XIX в. Никитой Яковлевичем Бичуриным, более известным современникам под монашеским именем о. Иакинф. В 1819–1851 гг. он создал китайско-русский словарь, опубликовал 14 книг и около 100 статей о Китае, перевел с китайского десятки важнейших исторических трудов. «В трудах Бичурина достижения европейской науки впервые были обогащены достижениями науки китайской, – отмечают академик Владимир Мясников и профессор Ирина Попова. – Он оценил то, что максимально полный охват материала и непреложность факта на протяжении многих веков оставались главными принципами китайской историографии. Ему удалось соединить рационализм и практицизм китайского историописания с западным сопоставительным исследовательским методом. Фактически он был первым европейским ученым, осознавшим подлинное значение китайской гуманитарной науки и признавшим ее равную ценность с западной»[55].

Отец Иакинф стал первым русским китаеведом, получившим общеевропейскую известность. Его воздействие на отечественную культуру заметно не только в области синологии: например, его рассказы о жизни в Пекине повлияли на замысел утопической повести Владимира Одоевского «4338-й год. Петербургские письма». Под влиянием трудов Бичурина Лев Толстой предпринял попытку перевести на русский язык сокровища китайской мудрости – Дао дэ цзин и Лунь юй — на язык, понятный простому русскому народу.

Весь XIX в. Китай и Россия активно упрочивали двусторонние связи. Апогей этой активности приходится на вторую половину XIX – начало XX в. В 1858 г. был подписан Айгуньский договор, вернувший России часть Приамурья, в 1860 г. – Пекинский договор, по которому России передавался Уссурийский край и ряд льгот на территории Китая.

Свободный от европоцентристских предрассудков, о. Иакинф (Бичурин) впервые дал объективную картину «гражданского и нравственного состояния» Китая. «Я первый раскрыл неверность сведений и неосновательность мнений о сем государстве, укорененных в Европе, – писал он, – и несправедливо думает тот, кто это раскрытие считает защищением».

С 1883 по 1886 г. на территории Маньчжурии существовала т. н. Желтугинская республика – уникальный пример самоорганизации русских и китайцев в общее протогосударственное образование. Уже к 1885 г. золотоносная река Желтуга привлекла на свои берега более 15 тысяч охотников за длинным рублем, в «республике» действовали жесткие законы, пресекавшие преступность, имелось собственное правительство, работали магазины, гостиницы, игорные дома и даже зоопарк.

В 1896 г. был заключен Московский договор о союзе России и Китая против Японии, в т. ч. предоставивший России право на постройку железнодорожной магистрали через Манчжурию (КВЖД), ставшую мощным фактором утверждения нашей страны как тихоокеанской державы. В 1898 г. была подписана конвенция об аренде Россией портов Порт-Артур и Дальний, по сути, превращающихся в российские военно-морские базы. В том же году был заложен Харбин – ярчайший символ российско-китайского сотрудничества. Размах строительства этого города был таким, что его сравнивали со стремительно растущими американскими городами. Всего за несколько лет он превратился в настоящий мегаполис, расположенный на перекрестке водных, сухопутных, железных и торговых дорог и, подобно же Дикому Западу, привлекающий пассионариев со всей Российской империи. Из 100 тысяч жителей более трети составляли русские. Наряду с местной в городе действовали русская администрация и полиция, ходили особые «харбинские» рубли. А после Октябрьской революции Харбин стал одним из главных центров русской эмиграции. До середины XX в. Харбин оставался единственным городом, в котором сохранялись дореволюционный русский уклад жизни и русская культура.

Уже в начале XX в. Харбин – русский город в Китае – представлял собой настоящий мегаполис

Даже в условиях военных соприкосновений с Россией (как было, например, во время Боксерского восстания 1900 г., когда русские войска вошли в захваченный мятежниками Пекин), местное население относилось к нашей стране весьма благодушно: в северном соседе жители Поднебесной видели воплощение конфуцианского принципа справедливости, в отличие от Запада, строящего свою политику по отношению к Китаю на хищничестве и неуважении к традициям.

Эта политика вызывала негодование у такого гуманиста, как Лев Толстой, обращавшегося к китайскому народу со словами поддержки и сочувствия: «Вы жили своей отдельной от европейцев жизнью, ничего от них не требуя и прося только того, чтобы они вас оставили в покое, но они, под самыми странными предлогами, лезли с своими товарами, с своею религией, и как только был какой-нибудь предлог, бросались на вас, как дикие звери, как разбойники, и вырывали у вас то, что им было нужно.

Так шло это уже несколько веков, но не потому, что вы стали иные, а только потому, что их жадность увеличилась, они в последнее время всё наглее и наглее нападали на вас, залезали к вам и захватывали обитаемые вами земли….

Войска Белого царя в Пекине. 15 августа 1900 г.

Поступки против вас европейцев вызывают в нас величайшее, негодование по своей несправедливости и жестокости. Мы всей душой сочувствуем незаслуженным страданиям, которые несет теперь ваш народ, в особенности сострадаем лишенным крова и пищи – миллионам детей, женщин, стариков; возмущаемся против зверств, совершаемых европейцами среди вашего народа, но более всего возмущены той ужасной ложью и клеветой на христианское учение, во имя которого они совершают все свои ужасы»[56].

В век великих войн и революций – судьбы Китая и России сплелись еще сильнее. Большую часть двадцатого столетия Китай, по сути, шел в фарватере своего северного соседа – в том числе, и по той причине, что Запад высокомерно игнорировал попытки Поднебесной пойти с ним на сближение.

Большую часть двадцатого столетия Китай, по сути, шел в фарватере своего северного соседа – в том числе, и по той причине, что Запад высокомерно игнорировал попытки Поднебесной пойти с ним на сближение.

Интерес к достижениям западной цивилизации появился в Китае уже во второй половине XIX в., когда великая еще недавно держава превратилась в практически бессубъектное пространство, колонию империалистических держав, разделивших ее на сферы влияния. Именно тогда правящая элита инициировала т. н. «политику самоусиления» (1861–1894 гг.), лозунгом которой стал тезис «китайская мудрость для фундаментальных принципов, западная мудрость для практического использования» (тиюн). Политика самоусиления предполагала заимствование Китаем у Запада современных технологий, в первую очередь – военных.

Ряд ученых и политиков (Янь Фу, Кан Ювэй, Лян Цичао, Ху Ши и др.), однако, считали, что вестернизация Китая должна стать абсолютной, охватив все сферы жизни, а от всего китайского необходимо освобождаться как от рабских оков, сдерживающих развитие общества. В презрении к своим традициям, культуре, народу китайские «западники» зачастую превосходили даже самых отпетых российских либералов сегодняшнего дня. «Беда Китая не в том, что он утрачивает свою национальную сущность, а в том, что ее пытаются сохранить, – утверждал, например, философ Ху Ши. – Китай уступает странам Запада не только в материальном и теоретическом отношении, но и стоит ниже других стран в сфере морали, науки, литературы, искусства, музыки. Даже в физическом здоровье мы уступаем людям Запада»[57].

Куда более взвешенной была позиция лидера движения Тунмэнхой Сунь Ятсена. Несмотря на европейское образование и христианское вероисповедование, Сунь был убежден, что Китай должен идти по особому пути развития, отличному от западного. По его мнению, в основе нового китайского общества должны лежать три народных принципа: национализм (Китай должен был освободиться от гнета маньчжурской династии и империалистических держав), народовластие (монархический строй в стране должен быть сменен республиканским) и народное благосостояние (бедность в стране должна быть побеждена за счет создания индустриальной экономики и обеспечения равенства крестьянского землевладения).

Именно Тунмэнхой стал ведущей политической силой Синьхайской революции 1911–1912 гг., в результате которой была свергнута маньчжурская монархия. Временным президентом Китайской республики стал Сунь Ятсен, однако вскоре ему пришлось передать полномочия генералу Юань Шикаю. В августе 1912 г. на основе движения Тунмэнхой была создана Национальная партия (Гоминьдан), которой было суждено сыграть огромную роль в истории современного Китая.

Юань Шикай играл в демократию весьма недолго – в 1914 г. он распустил парламент, подавляющее количество мест в котором занимали гоминьдановцы. Планы Юаня восстановить монархию и провозгласить себя императором в 1915 г. привели к восстанию военных сначала в южных провинциях, а затем и по всему Китаю.

После смерти Юань Шикая в 1916 г. страна фактически распалась: губернаторы и генералы не подчинялись центральному правительству, располагали собственными армиями, самостоятельно заключали союзы с западными державами. Китай оказался ввергнутым в многолетнюю гражданскую войну.

Подлинным центром объединения Китая в эти трагические годы стал юг страны, где с июля 1917 г. действовало правительство Сунь Ятсена – т. н. Правительство защиты конституции. Поначалу лидер Гоминьдана искал поддержку на Западе, призывая поддержать модернизацию Китая, что, по его мнению, могло бы стать важным фактором мирового прогресса. «Моя идея, – писал Сунь Ятсен, – состоит в желании использовать иностранный капитал для создания социализма в Китае так, чтобы, гармонично сочетая эти две экономические формы, двигая человечество вперед, заставить их действовать вместе и тем самым ускорить развитие будущей мировой цивилизации»[58].

Однако его призывы остались неуслышанными, и Сунь устремил взор на Советскую Россию.

Летом 1918 г. Сунь Ятсен послал приветственную телеграмму Ленину, в которой выразил надежду на сотрудничество их революционных партий. Налаживанию контактов поспособствовали встречи Сунь Ятсена с деятелями Коминтерна Григорием Войтинским, Хенком Сневлитом и Сергеем Далиным, а также с российским полпредом в Китае Адольфом Иоффе. По результатам бесед с Иоффе в 1923 г. было выпущено коммюнике, в котором было отмечено, что Китай пока не готов к утверждению в нем «коммунизма или советизма», и самой его насущной задачей на данный момент является национальное объединение и приобретение полной национальной независимости, в чем он может рассчитывать на поддержку России[59].

Эта задача предполагала объединение Гоминьдана в единый фронт с другими прогрессивными силами Китайской Республики, прежде всего, с Коммунистической партией Китая, созданной при непосредственном участии представителей Коминтерна.

Толчком к распространению в Китае коммунистических идей стала Октябрьская революция 1917 г., с энтузиазмом встреченная левой интеллигенцией. Профессор Пекинского университета Ли Дачжао восторженно пророчествовал: «Отныне повсюду будут видны победные знамена большевизма и слышны триумфальные его песни. Прозвучал набат гуманизма. Взошла заря свободы. Будущий мир будет миром красного знамени»[60].

Другим событием, определившим судьбу Китая, стала Парижская мирная конференция 1919 г., руководители которой – американский президент Вудро Вильсон, английский премьер Дэвид Ллойд Джордж и глава правительства Франции Жорж Клемансо – буквально вытерли ноги о китайскую делегацию, закрепив за Японией права на захваченную ей в 1914 г. провинцию Шаньдун с портом Циндао. Иллюзии периода войны относительно западного «либерализма» развеялись в одночасье: стало очевидно, что Запад по-прежнему относится к Китаю как к полуколонии.

Протест против итогов Парижской конференции вылился в Китае в бурные народные волнения, названные «Движением 4 мая». Именно в этот день 1919 г. на центральной площади Пекина Тяньаньмэнь начались выступления студентов под лозунгом: «Защитим государственный суверенитет». Вскоре в борьбу включились и рабочие, по стране прокатились забастовки, бойкотировались японские товары. В результате китайское правительство было вынуждено освободить арестованных студентов и ушло в отставку, отказавшись подписать Версальский мирный договор с Германией. По словам профессора Шанхайского университета Чжу Сюециня, «Движение 4 мая» ознаменовало самый серьезный поворот в истории Китая в новое время: китайская элита окончательно отвернулась от идей западной демократии и стала считать примером для себя вместо западных стран большевистскую Россию[61].

В 1920 г. при организационной поддержке Коминтерна и лично Григория Войтинского в Китае стали образовываться первые коммунистические кружки. Кружок в Шанхае сплотился вокруг активного участника «Движения 4 мая» Чэнь Дусю; пекинский кружок возглавил Ли Дачжао, в скором времени привлекший к работе своего молодого помощника, сотрудника библиотеки Пекинского университета Мао Цзэдуна. В июле 1921 г. в Шанхае состоялся съезд делегатов марксистских кружков, на котором была основана Коммунистическая партия Китая. Активное участие в работе съезда приняли представитель Коминтерна Хенк Сневлит (Маринг) и Владимир Нейман (Никольский). Партия поставила целью свержение капиталистических классов, установление диктатуры пролетариата и построение социализма. Секретарем Центрального бюро КПК был избран Чэнь Дусю.

Между КПК и Национальной партией было налажено сотрудничество. Сам Гоминьдан в соответствии с указаниями представителя Коминтерна Михаила Бородина был реорганизован по принятому в компартиях принципу демократического централизма. «Русские – люди большого размаха, обширных познаний, поэтому они сумели выработать правильные методы, – пояснял свое решение обратиться к советскому опыту Сунь Ятсен. – Мы должны учиться у России ее методам, ее организации, ее подготовке членов партии, только тогда мы можем надеяться на победу»[62].

На I съезде обновленного Гоминьдана в 1924 г. были приняты три важнейших установки: союз с СССР – первым в мире государством, порвавшим цепи империалистической эксплуатации, поддержка борьбы крестьянских и рабочих масс Китая и союз с КПК. Последний пункт, в частности, предполагал индивидуальный прием в партию коммунистов. В том же году был создан единый национально-революционный фронт для борьбы с милитаристскими кликами. В Китай были направлены советские инструкторы для подготовки кадров профессиональных революционеров, партия Сунь Ятсена щедро снабжалась деньгами, товарами и оружием. В созданных в Южном Китае офицерских школах советскими военными советниками были подготовлены более 6 тысяч офицеров. Многие члены Гоминьдана направлялись на учебу в Москву – среди них был и Чан Кайши, самый многообещающий офицер из окружения Сунь Ятсена.

«Мы должны учиться у России ее методам, ее организации, – призывал основатель Гоминьдана Сунь Ятсен. – Только тогда мы можем надеяться на победу».

Таким образом, и КПК, и Гоминьдан – партии, которым предстояло сыграть решающую судьбу в истории нового Китая – были взращены Советским Союзом. И хотя Москва не сильно скрывала своей большей расположенности к китайским коммунистам, видя мелкобуржуазный характер Гоминьдана, поддержка оказывалась обеим партиям в равной степени. Тем более что союз с партией популярного в Китае Сунь Ятсена уже сам по себе укреплял позиции КПК. Отправляясь в деревни и на фабрики от имени Гоминьдана, коммунисты вели там свою агитацию и приобретали все больше сторонников.

В 1925 г. после смерти Сунь Ятсена во главе правительства и партии встал недавно вернувшийся из Москвы Чан Кайши. Под его командованием объединенные силы гоминьдановской Национально-революционной армии и китайских коммунистов в 1926 г. начали знаменитый Северный поход, намереваясь объединить страну военным путем. НРА многократно уступала по численности армиям противника, однако благодаря активной помощи Советского Союза (как оружием и самолетами, так и военными специалистами, которых возглавлял Василий Блюхер) уже в 1927 г. власть Чан Кайши признал почти весь Китай.

И КПК, и Гоминьдан – партии, которым предстояло сыграть решающую судьбу в истории нового Китая – были взращены Советским Союзом.

В апреле 1927 г. Чан Кайши, которого беспокоила растущее влияние Компартии, принял решение о физическом уничтожении ее сторонников. По договоренности с главой Гоминьдана члены т. н. Зеленой банды, вооруженные властями иностранных концессий, начали в Шанхае резню красногвардейцев, в результате которой погибло около 5 тысяч человек. По стране начались массовые аресты и расстрелы деятелей КПК. Коммунисты ушли в подполье.

Разрыв КПК и Гоминьдана привел к десятилетней Гражданской войне (1927–1937). Уступающим в военной мощи коммунистам пришлось отступить на север, в провинцию Шэньси, где был создан т. н. Шэньси-Ганьсу-Нинсяский советский район (Шэньганьнин) со всеми атрибутами суверенного государства – своим законодательством, экономикой, армией, системой образования, валютой. Укрывшиеся в горах Северного Китая, коммунисты во главе с Мао Цзэдуном копили силы для дальнейшей борьбы.

Нелегкое перемирие между Гоминьданом и коммунистами наступило в июле 1937 г., когда Япония вступила в войну с Китаем.

В столице Китайской Республики Нанкине японцы следовали правилу «трех дочиста» – «выжигай дочиста», «убивай всех дочиста», «грабь дочиста».

Зверства японцев не имели аналогов в мировой истории, зачастую превосходя даже зверства нацистов. Лишь во время т. н. Нанкинской резни в конце 1937 г. японцы уничтожили свыше 300 тысяч мирных жителей и военнопленных, что превосходит число жертв бомбардировок Хиросимы и Нагасаки. Японские солдаты даже не тратили пуль – они отрубали китайцам головы мечами, закалывали их штыками, травили собаками, закапывали заживо в землю, обливали бензином и сжигали, вспарывали животы, выворачивая внутренности наружу. Насиловали всех – даже девочек-подростков и старух. По воспоминаниям очевидцев, по Янцзы нельзя было проплыть на лодке – мешали десятки тысяч трупов[63].

Специальным циркуляром японским военнослужащим разрешалось принимать в пищу мясо китайцев. Для офицеров людоедство обставлялось торжественными церемониями; к столу японцев рангом ниже подавался суп из мяса убитых пленных.

Чудовищные зверства чинились во всех городах, куда ступала нога японского захватчика. Широко распространена была практика использования пленных для медицинских опытов – их заражали выращенными в лабораториях бактериями чумы, холеры, тифа, сибирской язвы, газовой гангрены, варили в кипятке, замораживали, последовательно удаляли внутренние органы, заменяли человеческую кровь обезьяньей или лошадиной. Все это делалось для установления количества времени, которое человек сможет прожить под воздействием перечисленных факторов. В своих отчетах японские живодеры именовали подопытных «бревнами»[64]. Особенно прославился своими опытами над живыми людьми т. н. «отряд 731» – настоящий конвейер смерти. После окончания Второй мировой войны изуверы из этого подразделения нашли убежище в армии США, которая переняла их преступный опыт[65].

Специальным циркуляром японским военнослужащим разрешалось употреблять в пищу мясо китайцев – это не считалось каннибализмом, поскольку китайцы не считались людьми. «Иногда людоедство обставлялось для офицеров торжественными церемониями, имело место во время празднеств, – указывалось в приговоре Международного военного трибунала для Дальнего Востока, судившего в 1946–1948 гг. японских военных преступников. – Даже высшие офицеры в звании генералов и контр-адмиралов принимали в этом участие (суп из мяса убитых пленных подавался к столу японцев рангом ниже»[66].

Подобно Гитлеру, японские милитаристы делали ставку на молниеносную войну, рассчитывая полностью захватить Китай всего за три месяца. Однако планы оккупантов не сбылись.

Уже осенью 1937 г., несмотря на серьезные проблемы в двусторонних отношениях в недалеком прошлом[67], Советский Союз начал масштабную помощь Китайской Республике. Только в 1938–1939 гг. СССР предоставил Китаю займы на сумму в 250 млн. долларов США. За период 1937–1941 гг. в Китай было поставлено более 1000 самолетов, около 100 танков, тысячи единиц артиллерийского и стрелкового оружия[68]. Грузы везли по автодороге, которую специально для этого проложили через Синьцзян.

ВВС Китая были созданы, укомплектованы и обучены в рамках советской военной помощи в конце 1930-х гг. У советских инструкторов прошли подготовку тысячи китайских летчиков, многие из которых стали настоящими асами

В оказании Китаю непосредственной военной помощи участвовали десятки военных специалистов, в т. ч. такие видные военачальники, как Василий Чуйков, Павел Рыбалко, Павел Батицкий, Павел Жигарев, Григорий Тхор, и 3,5 тысячи добровольцев, в первую очередь, летчиков и авиатехников. Благодаря этому к началу 1939 г. резко упали потери в китайской армии. Если в первый год войны китайские потери убитыми и раненными составляли 800 тыс. человек (5:1 к потерям японцев), то за второй год они уравнялись с японскими (300 тыс.)[69].

По словам замдиректора Института стран Азии и Африки МГУ Андрея Карнеева, «Советский Союз оказался фактически единственной страной, которая была готова не просто на словах, но и фактически на деле оказать военную помощь Китаю»[70]. Помощь Китаю исходила и из США, но чисто символическая. Так, с июля 1937 г. по январь 1938 г. Китай получил от США всего 11 самолетов, 450 тонн пороха и в 10 раз меньше финансов, чем от СССР. Зато Японию Вашингтон поддерживал щедро, только в 1937 г. поставив ей свыше 5,5 млн. тонн нефти и более чем на 150 млн. иен станков. В 1937–1939 гг. Япония получила от США военную помощь и стратегическое сырье на сумму 511 млн. долларов[71]. Американская нефть перестала поступать в Японию лишь в конце июля 1941 г. – после оккупации японскими войсками Южного Индокитая[72]. Ни США, ни Великобритания, столь чтимые Чан Кайши, не выступили даже с осуждением японской агрессии против Китая.

Советский Союз оказался фактически единственной страной, которая была готова не просто на словах, но и фактически на деле оказать военную помощь Китаю.

Несмотря на военное превосходство противника, Китай не капитулировал, в течение восьми лет упорно сопротивляясь Японии, за несколько месяцев вытеснившей Великобританию, Францию, Голландию и США из их азиатских колоний. Боевыми действиями на своей территории Китай сковал 80 % личного состава японских вооруженных сил, которые могли бы захватить Индию, Австралию, Иран, напасть на советский Дальний Восток. Именно по этой причине советская помощь Китаю не прекращалась даже после начала Великой Отечественной войны, а советские летчики и военные специалисты продолжали воевать там даже тогда, когда шли бои под Москвой. Например, генерал Чуйков, герой Сталинградской битвы, прибыл на фронт только в 1942 г. непосредственно из Китая, где занимал должность главного военного советника Чан Кайши[73].

9 августа 1945 г. Советская армия вступила в войну против империалистической Японии и менее чем за месяц наголову разгромила миллионную Квантунскую армию, дислоцированную в Маньчжурии, освободив от японской оккупации весь Северный Китай и часть Центрального Китая. Однако мир для Китая еще не наступил. В июне 1946 г. в стране началась полномасштабная гражданская война, через три года закончившаяся победой коммунистов.

1 октября 1949 г. лидер компартии Китая Мао Цзэдун провозгласил образование КНР. Советский Союз первым признал Китайскую Народную Республику, установив с ней дипломатические отношения уже на следующий день. Между двумя странами установились отношения дружбы и сотрудничества.

В конце 1949 г. Мао приехал в Советский Союз. Никогда прежде правитель Поднебесной не покидал ее пределов.

В конце 1949 г. Мао приехал в Советский Союз. Никогда прежде правитель Поднебесной не покидал ее пределов. Но до сих пор Китаю никогда и не приходилось изменять свой многовековой уклад на заграничный манер. Официальное «господа» в адрес членов китайской делегации довольно быстро сменилось обращением «товарищи» – по советскому стандарту.

Вопреки распространенному мнению о том, будто бы Сталин очень долго не принимал Мао Цзэдуна и вообще относился к нему без должного внимания и уважения, встреча вождей носила очень дружественный и взаимно уважительный характер[74]. 14 февраля 1950 г. были подписаны важнейшие документы – Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи между СССР и КНР, Соглашение о Китайской Чанчуньской железной дороге, Порт-Артуре и Дальнем, передававшее их народному Китаю, и Соглашение о предоставлении кредита КНР в сумме 300 млн. долларов под 1 % годовых (огромная по тем временам сумма!)

Во имя мира. Сталин и Мао на китайской марке, 1950 г.

Накануне отъезда Мао выразил «сердечную признательность генералиссимусу Сталину, Советскому правительству и советскому народу» за теплое гостеприимство[75].

Открытая в 1956 г. гостиница «Пекин» с одноименным рестораном (на долгое время – единственное в столице заведение китайской кухни) – наглядный символ дружбы великих народов. Фото Наума Грановского.

В 1950-е гг. советско-китайская дружба казалась нерушимой. «Русский с китайцем – братья навек», – пелось в популярной песне, и люди верили, что ничто не может омрачить наших отношений. С 1949 по 1959 г. в Китае работало около и тысяч советских специалистов, которые оказали братскому народу неоценимую помощь в создании основ экономики. С их помощью было возведено 150 крупнейших предприятий. За период 1950–1967 гг. общий объем обязательств СССР по оказанию технической помощи оценивался в сумму 14 млрд. руб. В Советском Союзе обучалось и проходило производственную практику 7,8 тысяч китайских специалистов, более 7 тысяч студентов и аспирантов.

Однако уже в середине 1950-х гг. стало очевидным стремление Мао Цзэдуна вывести Китай из-под опеки Советского Союза. Это проявилось после того, как новое советское руководство в решениях XX и XXII съездов КПСС осудило культ личности Сталина.

В статье «Об историческом опыте диктатуры пролетариата», вышедшей 5 апреля 1956 г., через месяц после XX съезда, руководство КПК ополчилось не на отдельные и частные, а на кардинальные и основополагающие установки идеологической платформы КПСС. Никита Хрущев, изложивший в докладе на съезде тезис, согласно которому положение в мире «коренным образам изменилось», обвинялся в пересмотре ленинского учения об империализме, о войне и мире[76].

Однако в основном она посвящена была двум вопросам – об осуждении Хрущевым Сталина и о мирном парламентском переходе от капитализма к социализму. Позднее, в речи на 2-м пленуме ЦК КПК в ноябре 1956 г. Мао говорил: «Я думаю, имеется два «меча»: один – Ленин, другой – Сталин. Теперь Сталина как меч русские отбросили. Мы в Китае его не выбросили. А не отбросили ли теперь в известной мере некоторые советские руководители и Ленина как меч? Я думаю, они и его отбросили в довольно значительной мере. Остается ли в силе Октябрьская революция? Может ли она еще служить примером для всех стран? В докладе на XX съезде КПСС говорится, что можно взять власть парламентским путем. Это значит, что другим странам больше не надо учиться у Октябрьской революции. С открытием этой двери ленинизм уже в основном отброшен»[77].

Одна из главных причин разрыва заключалась в неприятии китайским руководством решений о разоблачении культа личности. Сталин считался отцом китайской революции: он помог местным коммунистам прийти к власти.

Таким образом, одна из главных причин разрыва заключалась в неприятии китайским руководством решений о разоблачении культа личности. Сталин считался отцом китайской революции: он помог местным коммунистам прийти к власти.

Несмотря на серьезные разногласия, Москва подтвердила верность дружбе со своим идеологическим оппонентом и более серьезным образом.

В августе 1958 г. Народно-освободительная армия Китая предприняла попытку освободить острова Мацзу и Цзиньинь у побережья Тайваня, где располагалось до 100 тысяч гоминьдановских солдат и офицеров. Это привело к введению в пролив 130 американских военных кораблей, переброске на остров крупных соединений авиации США и формирований морской пехоты Японии и Филиппин, а также к установке площадок для запуска ракет. Министр иностранных дел СССР Андрей Громыко вылетел в Пекин для получения объяснений. Принявший его китайский премьер Чжоу Эньлай предложил Громыко начать войну против Штатов, уверяя, что Китай согласен принять на себя ядерный удар США, но в это время СССР должен разбомбить Америку.

Началу большой войны помешала лишь решимость СССР встать на защиту Китая всей своей мощью, включая ядерное оружие, о чем было заявлено в посланиях президенту США Дуайту Эйзенхауэру от 7 и 19 сентября 1958 г.[78] И это притом, что Мао Цзэдун даже не проинформировал Хрущева о предстоящей акции, которая была предпринята вскоре после их встречи. «Ярости Хрущева не было предела. Мао хотел воспользоваться новоприобретенными советскими ракетами, чтобы балансировать на грани войны и за счет этого решать свои проблемы! Опытные кремлевские аппаратчики схватились за голову: хрущевский блеф о ракетах, якобы поставленных на конвейер, обернулся против Москвы. Отношения между Москвой и Пекином испортились»[79].

Большой обидой для Мао Цзэдуна стало ограничение ядерного сотрудничества Советского Союза с Китаем. В соответствии с установками XX съезда КПСС по вопросам войны и мира Москва взяла линию на достижение договоренности с США о нераспространении ядерного оружия. Как следствие, в июне 1959 г. было аннулировано соглашения о предоставлении КНР образцов атомной бомбы и технической документации по ее изготовлению. Нежелание Хрущева оснастить КНР ядерным оружием шло вразрез с планами Мао превратить страну в одного из лидеров мировой политики. Мао Цзэдун прекрасно понимал, что в условиях холодной войны в ряд ведущих государств мира Китай могло поставить лишь наличие ядерного оружия.

Объектом безжалостной китайской критики советское руководство стало и в связи с Карибским кризисом, разразившимся осенью 1962 г. Согласие Хрущева на вывоз советского ракетного оружия с территории Кубы, напрямую не задевавшее интересов КНР, было гневно осуждено Пекином как сдача Москвой своих позиций, унизительное отступление под нажимом США.

10 июля 1964 г. в ходе беседы с делегацией Японской социалистической партии Мао Цзэдун впервые обнародовал свою теорию о делении мира на три части. Обвинив Советский Союз в том, что он «вступил в сговор с США за мировое господство», он включил нашу страну в одну зону с США. Согласно этой теории, «СССР и США – эти империалистические сверхдержавы образуют первый мир и уже стали крупнейшими международными эксплуататорами, угнетателями и агрессорами, общими врагами народов всего мира, … схватка между ними неизбежно приведет к новой мировой войне»[80]. СССР и США были охарактеризованы Мао как сверхдержавы[81], сопоставимые по совокупной военной и экономической мощи со всеми остальными странами мира[82] и проявляющие «невиданные в мировой истории агрессивные устремления». Сверхдержавам противостоят страны двух промежуточных зон. «Первая, – по утверждению Мао, – включает в себя Азию, Африку и Латинскую Америку. Во вторую входят Европа, Северная Америка и Океания. Монополистический капитал Японии также относится ко второй промежуточной зоне, так как даже монополисты Японии и те высказывают недовольство Америкой, а некоторые открыто выступают против США. Даже те, кто сейчас зависит от США, со временем тоже сбросят со своей шеи Америку»[83].

«Теория трех миров» была официально закреплена XI съездом КПК (1977 г.). Как и прочие политические концепции, она служила нуждам как внешней, так и внутренней политики Китая. С одной стороны, она должна была подкрепить тезис о перемещении в Китай центра мировой революции и обеспечить Пекину роль лидера национально-освободительного движения. С другой стороны, «правильная» трактовка мировой ситуации оказывалась тем важнее, чем хуже становилось экономическое положение внутри Китая. Трудности в социальном развитии с середины 1960-х гг. объяснялись крайне враждебным внешним окружением. Это автоматически снимало всякие вопросы по поводу того, почему китайское руководство так и не могло осуществить коммунистическую идею внутри одной страны. Стране был нужен «образ врага», призванный сплотить нацию, и таковым был объявлен «первый мир» – «советский ревизионизм» и «американский империализм».

«Партизанской базой», с которой пойдет наступление на «Мировой город», Мао Цзэдун объявил народный Китай.

Отношения СССР и Китая в XX в. были крайне неровными – от абсолютно союзнических при Сталине («русский с китайцем – братья навек») до совершенно враждебных – после событий на Даманском и Жаланашколе в 1969 г. Однако все это время взаимопроникновение культур было, пожалуй, беспрецедентным. В 1950-е гг. в Советском Союзе были изданы чуть ли не все китайские классики, а в Китае, соответственно, русские. Даже в условиях охлаждения отношений с Китаем публиковались современные переводы древних китайских философов[84], которые вызвали широкую волну увлечения Древним Китаем.

С началом перестройки атмосфера в отношениях СССР и Китая начала улучшаться. Этому способствовала как т. н. «народная дипломатия», так и выступления Михаила Горбачева во Владивостоке (1986) и в Красноярске (1988). «Развитию успеха» поспособствовал визит в 1988 г. в советскую столицу министра иностранных дел КНР Цянь Цичэня, а укреплению доверия – вывод в декабре 1988 г. советских войск из Монголии и реорганизация структуры военных округов с переориентацией на сдерживание не китайской, а скорее американо-японской угрозы.

В мае 1989 г. в Пекине состоялась встреча Горбачева с Дэн Сяопином и тогдашним генеральным секретарем ЦК КПК Чжао Цзыяном, лозунгом которой стало известное изречение «покончить с прошлым и открыть будущее».

По мнению ряда ученых, то, что Горбачев посетил Пекин только в мае 1989 г., через четыре года после того, как он встал во главе партии, свидетельствовало о его политической недальновидности. «Он упустил драгоценное время для заимствования китайского опыта, – сетует Владилен Буров. – Нам не хватало творческого взгляда на вещи, умения рассматривать социально-экономический опыт развития Китая последних лет в контексте его традиций и культуры, исторических судеб мирового сообщества вообще»[85].

Напротив, китайцев очень интересовало происходящее в обновляющейся России. «Их интересовало буквально все – сущность, глубина, ход экономической реформы и характер демократизации общественно-политической жизни; само содержание понятия "гласность" (оно переводилось здесь как "открытость") и масштабы обновления партийных кадров; отношение к перестройке со стороны различных слоев населения, в том числе работников партийного и государственного аппарата, и роль партии в современных условиях; достижения и трудности перестройки, положение в общественных науках и последние новинки в литературе и искусстве, и оценка исторических личностей, таких, как И.В. Сталин, Н.С. Хрущев, Н.И. Бухарин (в 1988 г. сразу в двух китайских издательствах в разных переводах вышел роман A.C. Рыбакова "Дети Арбата"), еще раньше, в начале 80-х гг., с грифом "для внутреннего использования" были изданы произведения А. И. Солженицына»[86].

Тем временем официальная Москва пыталась решить наболевшие проблемы с Пекином, в т. ч. касающиеся территориальных споров. В 1991 г. министры иностранных дел КНР и СССР подписали в Москве Соглашение о китайско-советской государственной границе в ее восточной части. Этот документ, призванный урегулировать территориальные проблемы, впоследствии вызвал новые вопросы. Согласно договору, граница между СССР и КНР определялась по фарватеру Амура. Тогда в районе Хабаровска, остался единственный недемаркированный участок – остров Тарабаров и часть острова Большой Уссурийский. В последующие года Китай провел масштабные ирригационные работы по изменению русла реки Амур, в результате чего протока Казакевича, которая отделяет острова от китайского берега, значительно обмелела. Это привело к тому, что фактически острова соединились с китайской территорией отмелью. Соответственно, Китай считал эти острова своими. Наличие этой проблемы мешало налаживанию отношений добрососедства в полном смысле этого слова.

В декабре 1991 г. с подписанием Беловежских соглашений был распущен Советский Союз. В Китае это событие было встречено с горечью – несмотря на весьма натянутые отношения в 1960-1980-х гг., в СССР видели страну, близкую Китаю по своим социальным идеалам. Кроме того, крушение СССР и распад антиимпериалистического фронта означал, что Китай оставался один на один с США, обретшими теперь небывалую свободу действий.

Неудивительно, что Россия и КНР все чаще солидаризировались в вопросах мировой политики. Год от года в отношениях между странами становилось все меньше неразрешенных вопросов, что подтверждалось подписанием важнейших договоров, регулирующих партнерство между двумя странами.

Так, в сентябре 1994 г. во время визита Председателя КНР Цзян Цзэминя в Россию был подписан целый ряд документов. Среди них – Декларация о долгосрочном развитии двусторонних связей, протокол о торговле и экономическом сотрудничестве и соглашение о таможенном сотрудничестве. В ходе этого визита Цзян Цзэминь охарактеризовал состояние российско-китайских отношений как «конструктивное партнерство».

Россия и КНР все чаще солидаризировались в вопросах мировой политики. Год от года в отношениях между странами становилось все меньше неразрешенных вопросов.

В апреле 1996 г., во время визита президента РФ Бориса Ельцина в Пекин было подписано Совместное заявление, где говорилось уже о «стратегическом партнерстве на основе равенства, взаимного доверия и взаимной координации». Россия и Китай объявили об установлении отношений равноправного доверительного партнерства, направленного на стратегическое взаимодействие в XXI в. А в апреле 1997 г. на высшем уровне была подписана совместная Декларация о многополярном мире и формировании нового международного порядка, на основе которой Россия и Китай и по сию пору строят взаимодействие на международной арене.

Поистине прорывное значение имело подписание 14 октября 2004 г. главами государств «Дополнительного соглашения между РФ и КНР о российско-китайской государственной границе на ее восточной части» о добровольной передаче КНР острова Тарабарова и части Большого Уссурийского острова. «Сделан важнейший политический шаг, поставлена точка в пограничных вопросах между нашими государствами, – заявил президент Владимир Путин. – Мы шли к решению этого вопроса 40 лет. Россия и Китай проявили государственную мудрость и вышли на сбалансированное, отвечающее взаимным интересам решение. Впервые в истории российско-китайских отношений граница на всем ее протяжении будет юридически оформлена и установлена на местности[87].

Наличие спорных территорий сдерживало развитие отношений между Россией и Китаем. Ссора Хрущева с южным соседом в свое время не только поставила наши страны на грань войны, но и лишила нас возможности использовать экономические возможности Китая, чем воспользовались США, превратив КНР в собственную «мастерскую». Демаркация границы положила конец всем возможным разногласиям между Россией и Китаем. По словам министра иностранных дел Сергея Лаврова, «из двусторонних отношений устраняется несущий в себе опасность раздражитель, которым всегда являются нечетко и не до конца урегулированные пограничные вопросы»[88].

Соглашение между Россией и КНР, заключенное 14 октября 2004 г., закрыло пограничные вопросы, по которым стороны вели переговоры более 40 лет

Согласно соглашению, граница между нашими странами должна пройти таким образом, что территория двух участков (около 375 кв. км) в районе острова Большой в верховьях реки Аргунь (Читинская область) и в районе островов Тарабаров и Большой Уссурийский при слиянии рек Амур и Уссури вблизи Хабаровска распределятся между Россией и Китаем примерно пополам. При этом часть острова Большой Уссурийский (не заселенную российскими гражданами), а также весь остров Тарабаров передаются Китаю.

Получив территории в Хабаровском крае, китайцы отказались от притязаний на остров Большой в Читинской области. Таким образом, речь шла не о сдаче Россией своих позиций, а о взаимных уступках. На передаваемых территориях китайцы решили построить целый город – для облегчения торговли с российской стороной.

Теперь России не придется дружить с Китаем «через прицел» – не будем забывать, что это огромная страна с мощной армией и ядерным арсеналом. Между Россией и Китаем проведена окончательная граница. Теперь у Китая нет даже формального предлога к пересмотру «неравноправных» договоров середины XIX в.

Соглашение о российско-китайской границе не только послужило укреплению пограничной безопасности России – перед Россией открылись возможности заключать с Китаем миллиардные сделки, вполне соответствующие гигантскому потенциалу нашего южного соседа – Пекин принял решение об инвестировании в российскую экономику в предстоящие полтора десятилетия 12 млрд. долларов. Путь к установлению стратегического сотрудничества стал открыт.

Глава 3

Анаконда сжимает кольца

В 1861 г. генерал Уинфилд Скотт, не веривший в быстрое окончание войны с мятежными южанами, предложил план постепенного экономического «удушения» Конфедерации за счет блокады портов и крупных центров на морских побережьях и реке Миссисипи с последующим продвижением в сторону Атланты. С легкой руки журналистов план Скотта стал известен всему миру как «стратегия анаконды».

В конце XIX в. адмирал Альфред Мэхэн, воевавший в Гражданскую, положил принцип анаконды в основу своей знаменитой геополитической доктрины «морской силы». Главным фактором, определяющим судьбы наций, Мэхэн считал их территориальное положение относительно главных морей и способность пользоваться им в военных целях. Обеспечить свое превосходство морская держава может лишь отрезав противника от моря – именно так, по мнению Мэхэна, должна вести себя Америка в отношении таких континентальных гигантов и «врагов морской цивилизации», как Германия, Россия и Китай.

«Великая змея Скотта». Иллюстрация 1861 года.

По рецепту адмирала Мэхэна США вели свои войны в течение всего XX века – в том числе, и против Советской России: интервенция в поддержку Белого движения начиналась именно с захвата и вывода из-под контроля Красной Армии береговых зон. Ту же стратегию – удушение противника за счет создания вокруг него очагов напряженности – Вашингтон использует и сегодня в отношении Китая.

История американо-китайских отношений насчитывает немногим более 170 лет. С подписанием в 1844 г. первого двустороннего договора в местечке Ванся под Макао США вступили в «клуб хищников» – государств-колониалистов, старавшихся урвать в Китае кусок пожирней. Однако конкурировать на этом поле с Великобританией было очень сложно, и в 1899 г. Вашингтон провозгласил политику «открытых дверей», призвав западные страны хотя бы внешне и формально соблюдать принцип равенства в борьбе за китайский рынок. В ту пору борьба за влияние в Китае еще не являлась для Америки вопросом первостепенной важности. Не был реализован и план Мэхэна по превращению Срединной империи в трамплин для дальнейшей американской экспансии вглубь Евразии (решение этой задачи предполагало препятствование продвижению России на Дальний Восток, раздел Китая и перенос его столицы на реку Янцзы, которую Америка могла бы успешно использовать в качестве «радиуса агрессии»).

По рецепту адмирала Мэхэна США вели свои войны в течение всего XX века. Ту же стратегию – удушение противника за счет создания вокруг него очагов напряженности – Вашингтон использует и сегодня в отношении Китая.

Прагматическая основа для двусторонних отношений сформировалась лишь в 1930-1940-х гг., то есть в период антияпонской и гражданской войн в Китае. Именно тогда США свернули политику «открытых дверей» и озаботились обеспечением преимуществ лишь для самих себя. Одной из важнейших задач для того времени было недопущение попадания в сферу влияния СССР ни Китая целиком, ни какой-либо из его частей, что изменило бы геополитический баланс в мире не в пользу Соединенных Штатов. Поэтому американцы стремились установить отношения с обеими силами, действующими на территории Поднебесной – и с центральным правительством Китайской Республики во главе с Чан Кайши, и с Шэньганьнином – Особым районом Китая, находящимся под контролем коммунистов, возглавляемых Мао Цзэдуном. Отдельный интерес к Особому району вызывали его недра: здесь сосредоточена половина всех нефтяных запасов Китая и треть – каменноугольных.

Притом, что в конце войны стратегические интересы КПК и США были в основном едины (скорейшая победа над Японией), Вашингтон не смог преодолеть свою идеологическую непримиримость. С приходом к власти президента Трумэна главной стратегической целью США стало сдерживание коммунизма, и, соответственно, высшим стратегическим интересом в Китае – создание проамериканского правительства в пику Сталину.

В июне 1946 г. в Китае началась гражданская война. На фоне побед поддерживаемых Советским Союзом китайских коммунистов над вооруженными силами Гоминьдана США принял решение оказать военную и финансовую (в размере 570 млн. тогда еще полноценных долларов!) помощь правительству Чан Кайши. Это еще более углубило противостояние КПК и США. Характерно, что в этой ситуации коммунистический Китай не спешил занести Америку в список злейших врагов. Так, 28 апреля 1949 г. Мао Цзэдун заметил: «Если США и Великобритания смогут разорвать отношения с Гоминьданом, мы можем подумать об установлении с ними дипломатических отношений»[89].

Оголтелый антикоммунизм американского правительства помешал ему осознать вполне очевидный факт, что установление отношений с новым Китаем помогло бы Америке сдерживать Советский Союз. В результате все отношения между КНР и США оказались замороженными более чем на два десятилетия.

Однако оголтелый антикоммунизм американского правительства помешал ему осознать вполне очевидный факт, что установление отношений с новым Китаем помогло бы Америке сдерживать Советский Союз. В результате все отношения между КНР и США оказались замороженными более чем на два десятилетия. Уже в 1950 г. американцы и китайцы оказались по разные стороны фронта в Корейской войне, которая не вышла за пределы полуострова лишь из-за угрозы возможного вмешательства СССР на стороне КНР.

Ослепленные классовой ненавистью, американцы даже внутри своей страны устраивали травлю ценнейших специалистов, имеющих китайское происхождение. В их числе был Цянь Сюэсэнь, профессор Калифорнийского технологического института, ученик знаменитого Теодора фон Кармана. В конце Второй мировой войны полковник ВВС США Цянь Сюэсэнь участвовал в операции «Скрепка» по вывозу из Германии документации по «Фау-2», частей ракет, а также ученых, принимавших участие в их разработке. Именно он допрашивал в мае 1945 г. Вернера фон Брауна и других сотрудников немецкого ракетного центра Пенемюнде. Книга Цяня Сюэсэня «Реактивное движение» стала «технической библией» послевоенной авиационной и ракетной промышленности США.

В 1950 г., на пике «охоты на ведьм», Цянь Сюэсэнь он был отстранен от работ и пять следующих лет провел под домашним арестом. В сентябре 1955 г. китайцы выменяли Цяня на американских военнопленных – участников Корейской войны. Уже на следующий год коммунистический Китай имел собственную ракетно-космическую программу и приступил к строительству космодрома в Цзюцюане.

Тем временем США, потерпевшие поражение в Корейской войне, продолжали стягивать Китай в «кольце анаконды». Американские военные базы появились в Южной Корее, на Окинаве (Япония), в Сингапуре, в Таиланде, на Филиппинах. Раздражающим фактором для материкового Китая стал Тайвань, куда после социалистической революции 1949 года бежал Чан Кайши. США развернули на острове свои военные базы, гоминьдановское правительство получало от Штатов огромную экономическую помощь, сопоставимую с вложениями в КНР Советского Союза – в сумме она составила более полутора миллиардов долларов.

Свои действия США оправдывали воинственными высказываниями Мао Цзэдуна в духе «Мы обязательно должны заполучить Юго-Восточную Азию, включая Южный Вьетнам, Таиланд, Бирму, Малайзию, Сингапур»[90] или «Через л лет мы непременно построим крупные корабли и будем готовы к высадке в Японии, на Филиппинах и в Сан-Франциско»[91]. Вашингтонские стратеги, впрочем, не могли не понимать, что слова Великого кормчего – не более чем риторика: воевать с сильным противником в ту пору Китай не имел ни военной, ни экономической возможности.

Вашингтон подчеркнуто признавал кабинет Чан Кайши как единственно законное правительство Китая. С КНР же у Соединенных Штатов не просто не было дипломатических отношений – в ее отношении отсутствовало само понятие дипломатии. Показателен демонстративный отказ Даллеса пожать руку Чжоу Эньлаю на Женевской конференции 1954 года по Индокитаю.

Потепление отношений между Вашингтоном и Пекином пришлось на то самое время, когда ясно обозначилось военное превосходство СССР, а сами Соединенные Штаты, увязшие в болоте Вьетнамской войны, переживали очередной экономический и политический кризис. На этом фоне резкое обострение отношений между Советским Союзом и КНР, дошедшее в 1969 г. до прямых военных столкновений, было на руку Америке.

Генри Киссинджер, советник по национальной безопасности президента Ричарда Никсона, поставил на то, что налаживание американо-китайских отношений, во-первых, предотвратит возможное «усмирение» Китая Советским Союзом по чехословацкому сценарию (которое привело бы «к восстановлению столь опасного китайско-советского блока, монолитный характер которого внушал такой страх в 50-е годы»[92]), а во-вторых, заставит советское правительство пойти на уступки в вопросах разоружения[93].

В марте 1969 г. произошел вооруженный инцидент на советском острове Даманский на реке Уссури, в мае – в окрестностях небольшого поселка Дулаты, а затем – в районе озера Жаланашколь на казахской границе. А уже в июле 1969 г. США предприняли серию односторонних инициатив в отношении Китая, в частности, сняв запрет на поездки американцев в КНР, разрешив американцам ввозить в Соединенные Штаты китайские товары на сумму в сто долларов, а также начав продажу зерна в Китай. 8 августа 1969 г. госсекретарь США Уильям Роджерс разъяснил в своей речи суть этих инициатив: по его словам, они призваны «помочь напомнить людям континентального Китая о нашей исторической дружбе с ними»[94].

Американские спортсмены фотографируются на фоне Великой китайской стены. Обложка журнала Time.

В начале апреля 1971 г. по мировым СМИ пронеслась сенсационная новость: китайское правительство за своей счет пригласило посетить КНР американскую сборную по настольному теннису, находившуюся на чемпионате в Японии. 11–17 апреля американские спортсмены провели несколько матчей с китайскими коллегами, побывали в Летнем дворце и на Великой китайской стене, смогли увидеть жизнь Китая изнутри. Это был первая американская делегация, посетившая КНР с момента ее образования в 1949 г.

Выбор именно этого вида спорта был неслучайным – пинг-понг считался национальной гордостью китайцев. Сам Мао Цзэдун придавал пинг-понгу огромное, едва ли не государственное значение. В январе 1965 г. он опубликовал рецензию на статью Су Иньшена «Как играть в настольный теннис», где призывал китайцев учиться по этой статье политике, экономике и военному делу и овладевать диалектико-материалистическим методом[95]. В свою очередь, американским дипломатам казался символичным сам смысл этой нехитрой игры. «Почему мы тогда выбрали пинг-понг? – вспоминал впоследствии Генри Киссинджер. – Наверно, потому что этот спорт напоминает само искусство дипломатии – умело перекидывать шарик друг другу и не давать ему упасть»[96].

Киссинджер посетил Пекин с тайным визитом вслед за мастерами пинг-понга – в июле 1971 г. Он пообещал, что США откажутся от политики изоляции Китая, похлопочут о восстановлении членства КНР в ООН, и в знак серьезности намерений передал снимки советских военных объектов, сделанные американским спутником. Вторую поездку – в октябре 1971 г. – Киссинджер посвятил обсуждению деталей грядущего визита в КНР президента США Ричарда Никсона.

Киссинджер сдержал слово: США поддержали кандидатуру КНР в состав ООН, и вскоре делегация народного Китая заняла место Тайваня в числе постоянных членов в Генеральной Ассамблее и Совете Безопасности.

Президент Никсон с супругой на экскурсии в Запретном городе.

Визит Никсона в КНР состоялся в феврале 1972 г.; на расчистку снега в столице было мобилизовано 200 тысяч китайцев, что было с удовольствием отмечено американской стороной. Переговоры завершились подписанием Шанхайского коммюнике. В документе, в частности, заявлялось о совместном противодействии КНР и США Советскому Союзу.

Так, напуганная советским военным превосходством, Америка впервые за без малого тридцать лет решилась на то, чтобы исключить из своих отношений идеологический критерий и утвердить взаимоотношения на прагматической основе. По словам Киссинджера, «в период, который … был вершиной советской уверенности в себе и точкой падения для Америки, администрации Никсона удалось перетасовать колоду»[97].

Напуганная советским военным превосходством, Америка впервые за без малого тридцать лет решилась на то, чтобы исключить из своих отношений с Китаем идеологический критерий и утвердить взаимоотношения на прагматической основе.

Выгоды от союза с США преследовала и КНР, надеющийся с помощью богатого союзника поправить дела в экономике и преодолеть невероятную нищету, в которой жил китайский народ. Впрочем, свою помощь предлагал Америке и сам Китай: в 1973 г. в связи демографическим кризисом в США, Китай для его ликвидации предложил завезти 10 миллионов своих женщин.

Пока был жив Мао Цзэдун, то есть до 1976 г., и пока КНР переживала «переходный период к новому курсу» (1976–1978 гг.), США не желали идти на установление дипотношений с КНР и продолжали поддерживать дипломатические отношения с Китайской Республикой на Тайване. В декабре 1978 г., уже во время президентства Джимми Картера, КНР и США заключили Коммюнике об установлении дипломатических отношений. США признали правительство КНР как единственно законное правительство Китая, а Тайвань – неотъемлемой частью Китая, заявив о прекращении действия «Договора о совместной обороне», подписанного в 1954 г., и выводе своих войск с Тайваня. В том же месяце на Третьем пленуме ЦК КПК 11-го созыва была поставлена политическая задача, которая получила название «открытость» (кайфан) и состояла в курсе на развитие связей с США.

В начале 1979 г. главный архитектор китайской политики реформ и открытости Дэн Сяопин совершил визит в США. Во время визита Дэн выдвинул идею китайско-американского стратегического сотрудничества в интересах борьбы против «притязаний Москвы на доминирование в мире».

Визит Дэн Сяопина вызвал небывалый «китайский бум» в США. В КНР начался быстрый рост западных капиталовложений – инвесторов привлекала в Китае чрезвычайно дешевая рабочая сила. Лишенные золотого обеспечения доллары нашли свое применение на новом, необъятном рынке. Китай становился дешевой мировой мастерской.

Все это, однако, не означало, что США ринулись навстречу Китаю с дружескими объятиями. Вашингтон и не собирался ослаблять хватку, продолжая стискивать КНР в кольце военных баз. В марте 1979 г. конгресс США принял закон об отношениях с Тайванем, противоречивший духу китайско-американского коммюнике об установлении дипломатических отношений и вмешивавшийся во внутренние дела Китая. Согласно этому закону США сохраняли за собой право поддерживать культурные, торговые и другие неофициальные отношения с Тайванем, а в том числе и продолжать продавать ему оружие.

Предел сотрудничества КНР с США выявился с достаточной очевидностью. Пекин убедился в том, что в стратегическом отношении США остаются противником Китая.

Предел сотрудничества КНР с США выявился с достаточной очевидностью. Пекин убедился в том, что в стратегическом отношении США остаются противником Китая.

В 1979 г. Китай под руководством «архитектора китайской перестройки» Дэн Сяопина решил заняться исключительно внутренним реформированием. Высочайшим государственным интересом для КНР были провозглашены стабильность и развитие экономики. Именно тогда, не желая быть разменной монетой в геополитических играх Вашингтона и пушечным мясом в возможной войне с Советским Союзом, официальный Пекин провозгласил принцип «держаться в тени», считая, что вмешательство Китая в происходящие в мире опасные процессы может нанести ущерб делу возрождения страны. «По словам многих друзей, Китай – лидер третьего мира. Мы же говорим, что лидером быть не можем, – утверждал в августе 1982 г. Дэн Сяопин. – Станешь лидером – испортишь дело. У гегемонов весьма скверная репутация, и у лидера третьего мира она тоже будет не лучше. Это не любезная отговорка, а подлинно политический расчет»[98].

Принцип невмешательства в опасные мировые процессы и сосредоточение на внутренних проблемах со временем принес КНР значительные дивиденды. Из нищей полуграмотной страны Поднебесная буквально на глазах стала превращаться в экономически мощную державу.

К началу модернизации, в конце 1970-х гг., КНР представлял собой страну, совершенно подорванную «Великим скачком» и культурной революцией. В Китае недоедало 80 % населения, лишь треть взрослых умела писать и читать. Одна и та же одежда носилась от поколения к поколению, а символом благополучия служили велосипед и наручные часы. Страна страдала от чудовищных неурожаев, во время которых вымирали сотни тысяч человек и даже отмечались случаи каннибализма.

При этом, в отличие от СССР, Китай не имел ни колоссальных запасов сырья, позволявших нашей стране развивать промышленность за счет собственных ресурсов и дававших ей неиссякаемый источник валюты, ни того количества плодородных земель, ни сопоставимого лесного богатства.

В результате проведенных под руководством Дэн Сяопина блестящих экономических реформ, уже через десять лет народ перестал голодать, у людей появился хотя и скромный, но очевидный достаток. Темпы роста ВВП в КНР в 1979–2002 гг. составили более 9 % в год, в два раза выше, чем за предыдущие тридцать лет[99]. Еще больше ускорило экономический рост в КНР падение в 1986 г. цены на нефть – топливо для энергоемких индустрий и сырье для производства пластмасс. Сложилась парадоксальная ситуация: низкая цена на нефть уничтожила одного геополитического противника США, но фактически создала другого, и, возможно, даже более опасного в перспективе.

Велосипед в Китае – больше не признак зажиточности.

Если в 1950 г. на долю КНР приходилось 3,3 % мирового ВВП, то к 1992 г. этот показатель увеличился втрое – до 10 %, и эта доля продолжает расти. Еще в 1980-х гг. ВВП на душу населения в Китае оценивался на Западе всего в 300 долларов (показатель Анголы, Бангладеш или Гаити). В конце 1990-х эта цифра достигла 860 долларов, превысив грузинские и боснийско-герцеговинские показатели. Для того, чтобы удвоить доход на душу населения, Британии понадобилось в свое время 48 лет, Соединенным Штатам – 47, Японии – 33 года. Китаю это удалось менее чем за десять лет.

Сохранение подобных темпов роста китайской экономики грозило в обозримом будущем поставить под сомнение гегемонию американцев во всем мире, и это не могло не тревожить Вашингтон. В первые годы китайских реформ, когда их результаты еще не были столь внушительными, Запад тешил себя иллюзиями относительно экономической и политической слабости КНР и неспособности к глобальному воздействию. Однако уже к середине-концу 1980-х гг. Америка активизировала идеологический прессинг против КНР, понимая, что своего возрождения Китай добился на пути социалистического развития.

Как и в случае с СССР, Вашингтон сделал ставку на то, чтобы «сокрушить китайскую крепость изнутри». В том числе, за счет муссирования вопроса о нарушениях прав человека в КНР, поощрения сепаратизма в Синьцзяне и Тибете, создания и финансирования НКО/НГО, начала активного вещания на КНР западных радиостанций и пропаганды американского образа жизни, духовных и материальных ценностей. Активизировали свою деятельность в КНР западные миссионеры, евангелисты и представители тоталитарных сект.

Идеологическая агрессия против Китая велась на фоне местных протестов против существующего режима. Глубина проводимых в Китае преобразований устраивала не всех. Согласно опросам, в 1987 г. почти 75 % пекинцев считали недостаточным уровень свободы в стране, а более половины молодежи открыто выражали недоверие правительству.

К середине-концу 1980-х гг. Америка активизировала идеологический прессинг против КНР, понимая, что своего возрождения Китай добился на пути социалистического развития.

В то же время группа китайских интеллигентов выдвинула программу радикализации политических реформ. Предлагалось пересмотреть конституцию, исключив из нее упоминания о КПК, передать реальную власть парламенту, провозгласить разделение властей, снять все ограничение на создание политических партий, и «привести законодательство в соответствии с Всеобщей декларацией прав человека».

Одним из идеологов китайского радикального либерализма был проректор Научно-технической академии Китая Фан Личжи, опубликовавший в 1986 г. в «Жэньминь жибао» ряд статей, объединенной общей темой: «Марксизм нужно отложить в сторону». «Китайский Сахаров» отстаивал путь демократизации западного образца и обрушивался на «уродливый социалистический патриотизм, официально насаждаемый в КНР и представляющий собой эклектическую смесь национально-державной идеологии с антинациональным марксистским интернационализмом». Фан Личжи заявлял: «Мы должны противиться патриотизму, тем более что с течением времени он обнаруживает все большую свою ограниченность, и даже самое чистое патриотическое чувство становится слишком узким в условиях современного мира»[100].

Выступление Фан Личжи в центральном органе КПК закончилось для него исключением в январе 1987 г. из партии «за нарушение требований, предъявляемых к коммунисту». Вслед за ним был снят со своей должности популярнейший среди либеральной интеллигенции генеральный секретарь ЦК КПК Ху Яобан.

Между тем недовольство в стране нарастало. Только в первой половине 1988 г. было подано около тысячи заявок на проведение манифестаций; на промышленных предприятиях прошло почти пять десятков политических забастовок[101].

В июне 1988 г. китайское телевидение показало шестисерийный фильм «Элегия о Желтой реке» («Хэшан»). Его авторы, писатель Су Сяокан, историк Ван Лусян и режиссер Ся Цзюнь, проводили через весь фильм лейтмотивом идею, что китайская цивилизация, сформировавшаяся на берегах илистой Желтой реки (Хуанхэ), отстала, убога и совершенно неуместна в современном мире. И единственный шанс для Китая – это отбросить все старое и шире открыть свои двери голубому Океану – цивилизации Запада и Японии: «Мутный отстой старой цивилизации скопился в кровяных сосудах нашей нации, как ил на дне Желтой реки. Его следует смыть с помощью великого половодья»[102].

Явно провокационный фильм был повторен в эфире несколько раз, чтобы надежнее вбить в головы общественности мысль о необходимости слома системы и перелицовки жизни по западным лекалам. Поскольку телевизоры тогда были далеко не в каждой китайской семье, эффект от трансляции фильма был подкреплен публикацией его сценария в нескольких национальных газетах и в виде отдельной книги тиражом в 700 тысяч экземпляров, что вызвало нешуточное волнение в умах. Для революции недоставало, как говорится, лишь небольшого толчка.

Толчком к началу беспорядков послужила смерть Ху Яобана 15 апреля 1989 г. Через два дня около 4 тысяч студентов Пекинского университета вышли на демонстрацию под лозунгом «Долой коррупцию!» Другим требованием было посмертное восстановление Ху Яобана в должности генерального секретаря. На следующий день на площади Тяньаньмэнь началась сидячая забастовка.

Руководство Китая не имело единого мнения, как реагировать на ситуацию. И если новый генсек Чжао Цзыян предлагал пойти на переговоры со студентами и выполнить их требования, то глава правительства Ли Пэн настаивал на жестком решении проблемы. Тем временем, пользуясь нерешительностью власти, движение протеста набирало обороты. Уже 21 апреля «население» площади выросло до 60 тысяч человек, a 27 апреля превысило полумиллион. Теперь большинство манифестантов составляли уже не студенты, многие из которых давно разошлись по домам, а безработные маргиналы, в том числе, съехавшиеся из других регионов Китая.

К 20 мая на Тяньаньмэнь собралось уже более миллиона человек, напоминавших огромный бурлящий рой. Ситуация выходила из-под контроля, и в Пекине было объявлено военное положение. К площади была стянута бронетехника – протестующие вставали перед ней живым щитом, не давая ходу.

Вечером 3 июня правительственные войска получают приказ подавить мятеж силовыми методами. Неожиданно для армии «мирные протестанты» образовали хорошо организованные отряды, вооруженные «коктейлями Молотова» и огнестрельным оружием. На пути танков мгновенно были выстроены баррикады из автобусов и легковушек. Началось настоящее сражение, в результате которого с обеих сторон погибло от 4 до 6 тысяч человек. К утру 4 июня мятежники были вытеснены с площади.

Последствия тяньаньмэньских событий оказались роковыми для восторжествовавшей было в Китае идеи «мирной эволюции» от социализма к капитализму. Партия «удержала ружье» в своих руках. В Пекине было введено чрезвычайное положение, продлившееся семь месяцев, смещен со своей должности Чжао Цзыян (пост генсека ЦК КПК получил Цзян Цзэминь), к концу 1990 г. сменены шестеро из семи командующих военными округами, уволены командиры городских гарнизонов Пекина, Шанхая и Тяньцзиня, сформирована Народная вооруженная полиция в целях оперативного и эффективного подавления будущих беспорядков. Экономические реформы были заморожены на два года – власти вернулись к ним лишь в начале 1992 г.

В ходе проведенных после подавления студенческой демонстрации обысков и арестов среди лидеров антиправительственных организаций Министерство общественной безопасности КНР получило большое количество документальных доказательств причастности американских спецслужб к событиям в Пекине. Тяньаньмэньские события Дэн Сяопин охарактеризовал так: «Капитализм намеревается, в конечном счете, одержать победу над социализмом. В прошлом он пытался осуществить это с помощью оружия, атомной и водородной бомбы, что вызвало отпор со стороны народов мира. Теперь он прибег к мирной эволюции»[103].

Акцентируя внимание на необходимости решительно защищать социалистический путь развития КНР, архитектор китайской перестройки отметил, что два генеральных секретаря ЦК КПК, то есть Ху Яобан и Чжао Цзыян, «споткнулись на проблеме последовательного отстаивания четырех основных принципов»[104]. Так называемые четыре основных принципа были сформулированы Дэн Сяопином в 1982 г. Этих принципов, т. е. придерживаться социалистического пути, диктатуры пролетариата, руководящей роли партии, а также марксизма-ленинизма и идей Мао Цзэдуна, руководство КНР в целом придерживается и по сию пору.

Сохранив основы своего строя, Китай спас себя от неминуемого распада. Как мы знаем, этой участи в очень похожих условиях другой великой стране – Советскому Союзу – избежать не удалось. Можно утверждать, что, пытаясь дестабилизировать КНР по схеме, успешно применявшейся в СССР, американская разведка пошла в конце 1980-х гг. в Китае по неэффективному пути. Ставка на «раскачивание» ситуации через создание демократических организаций и на формирование агентуры влияния в высших государственных и партийных органах КНР привела к большим финансовым затратам и закончилась полным провалом.

«Тогда, в конце весны 1989 года, Китай выиграл самый тяжелый раунд борьбы за статус сверхдержавы – первой сверхдержавы XXI столетия, – борьбы с самим собой, с разрушительными силами, что таятся внутри любого общества, – уверен российский исследователь Владимир Лещенко. – И легко представить, зная, что случилось у нас – какая судьба ждала Китай, если бы власти тогда дрогнули… Году к 1991-92 Китай перестал бы существовать, развалившись на "новые независимые государства Восточной Азии" – видимо так бы это называлось. (Это не авторские фантазии, а прогнозы ЦРУ). И отделился бы не только Тибет с какой-нибудь Внутренней Монголией, но и все два десятка собственно китайских провинций стали бы суверенными, независимыми: прежде всего от здравого смысла – и нищими»[105].

В конце весны 1989 г. Китай выиграл самый тяжелый раунд борьбы за статус сверхдержавы – первой сверхдержавы XXI столетия, – борьбы с самим собой, с разрушительными силами, что таятся внутри любого общества.

Идеологический фактор оказался на рубеже 1980–1990 гг. решающим для сохранения политического status quo Китая. Сохранение социалистического строя, пусть даже насильственными методами, обеспечило КНР сохранение территориальной целостности и, безусловно, поспособствовало экономическому подъему страны. Важно иметь в виду, что Китай, вроде бы как открытый в последние годы к западной культуре, сохранил не только свою традиционную идентичность, но и идеологию, доставшуюся по наследству от Советской России. Учение Мао Цзэдуна не было отброшено, подобно учению Маркса-Ленина в России, в эпоху широких политических и экономических реформ Дэн Сяопина, оставшись фактором, в значительной степени определяющим как внутреннюю, так и внешнюю политику этой могущественной державы, и сам образ поведения китайской цивилизации на мировой арене.

Темпы роста Китая на фоне стагнации западного мира рушат все либеральные мифы о том, что коммунистическая идеология является естественным тормозом экономики. Уже в 1997 г. ВВП Китая (если производить расчеты по паритету покупательной способности национальной валюты[106]) занимал второе место в мире. «Таблица лидеров» мировой экономики, согласно расчетам аналитиков РАН, выглядела на то время так:

1. ВВП США – 7075 млрд долл.

2. ВВП КНР – 3670 млрд долл.

3. ВВП Японии – 2640 млрд долл.

4. ВВП ФРГ – 1625 млрд долл.

5. ВВП Франции – 1160 млрд долл.[107]

В 1999 г. китайской экономике отвели второе место в мире по абсолютному размеру и аналитики ЦРУ[108].

Важнейшими факторами китайского экономического подъема стали присоединение Гонконга в 1997 г. и Макао в 1999 г., а также становления «Большой китайской экономики». Гонконг был шестым экспортером мира (больше, чем сам Китай), четвертым финансовым центром мира, пятым портом мира по грузообороту (в десять с лишним раз превосходящий по этому показателю порт Санкт-Петербурга). Через Гонконг шла почти половина притока иностранного капитала в КНР.

О масштабе «Большой китайской экономики» можно судить хотя бы тому факту, что три из четырех главных азиатских «драконов» (упомянутый Гонконг, а также Тайвань и Сингапур) – китайские по населению (в Сингапуре, например, китайцы составляют более 3/4 населения). Другие «зоны влияния» от материкового Китая географически расположены сравнительно далеко, однако они сильно зависят от китайского капитала. Так, на Филиппинах всего 10 % китайского населения, но более 1/2 капитала местных фирм в руках китайцев. В Индонезии китайцев всего 2–5%, но контролируют они больше 75 % капитала. В начале 1990-х китайцы составляли 10 % населения Таиланда, но владели девятью из десяти крупнейших фирм и отвечали за 50 % ВНП. Китайцы составляют примерно одну треть населения Малайзии, но экономика почти полностью в их руках. Таким образом, отнюдь не преувеличением выглядит утверждение Самюэля Хантингтона, что «вся восточно-азиатская экономика вне Японии и Кореи – это, по сути, китайская экономика»[109]. Картина окажется еще более впечатляющей, если представить себе, что произошло «экономическое воссоединение» материкового Китая и Тайваня.

По словам американских аналитиков Ричарда Бернстайна и Росса Манро, подъем Китая является на сегодняшний день «наиболее трудным вызовом… Китай представляет собой мощную экономику и впечатляющую военную силу. Происходит рост китайского влияния в Азии и в мире в целом. Китай предусматривает для себя глобальную роль»[110].

Потеряв надежду «обуздать» Китай путем прямого вмешательства во внутренние дела суверенной страны, США прибегает к другим методам. Сразу после событий на Тяньаньмэнь Вашингтон начал экономический шантаж КНР, в частности, заморозив кредитную линию на сумму 1,3 млрд долларов. В 1993 г. Билл Клинтон жестко увязал вопрос предоставления Китаю режима наибольшего благоприятствования с положением в области прав человека в КНР. США осудили Китай за экспорт в Иран компонентов химического оружия, ввели торговые санкции отношении Китая за продажу ракетной техники Пакистану и угрожали Китаю дополнительными экономическими санкциями, одновременно препятствуя вступлению Китая во Всемирную торговую организацию. Нажав на МОК, США помешали Пекину стать столицей Олимпиады-2000. Неудивительно, что уже в середине 1990-х значительная часть китайского истеблишмента относилась к США как к враждебному государству.

«Нам следовало бы указать, – утверждалось во внутреннем документе китайского правительства в 1992 г., – что с тех пор, как США утвердились в качестве единственной сверхдержавы, они обуреваемы желанием проводить политику гегемонии и действовать с позиции силы; между тем, очевидно, что их могущество находится в относительном упадке и что существуют пределы их возможностей». «Враждебные силы Запада, – говорил в августе 1995 г. президент Цзян Цзэминь, – не оставили ни на мгновение свои попытки вестернизировать и "разделить" нашу страну»[111].

Важнейшим инструментом давления Вашингтона на Пекин является тема нарушения прав человека. Китайское правительство неустанно обвиняют в блокировании отдельных интернет-сайтов, в разгонах митингов, в применении смертной казни к особо опасным преступникам.

Доходит и до самых нелепых обвинений. Например, западные НПО, в частности, зарегистрированная в Вашингтоне CIPFG, утверждают, что власти Китая применяют пытки к членам тоталитарной секты «Фалуньгун» и даже в массовых масштабах производят у них насильственное изъятие органов для последующей трансплантации. К основателю секты, малограмотному авантюристу Ли Хунчжи, эмигрировавшему в США еще в 1997 г., западный истеблишмент относится прямо-таки с трепетом. Чего стоит хотя бы тот факт, что он был выдвинут более чем тридцатью конгрессменами и университетскими профессорами из Америки, Англии и других западных стран кандидатом на соискание Нобелевской премии мира за 2001 год! И это вдобавок ко многим другим международным наградам, которых к тому времени Ли Хунчжи уже был удостоен. Между тем, на счету «секты самоубийц» уже тысячи жертв, покончивших с собой «в целях самосовершенствования» или умерших из-за отказа от медицинской помощи. Члены секты не только призывают к свержению конституционного строя КНР, но и выдвигают территориальные претензии к другим странам, в т. ч. России.

Откровенной провокацией выглядело присуждение Нобелевской премии мира за 2010 год китайскому диссиденту Лю Сяобо, отбывающему тюремный срок за «контрреволюционную пропаганду и призывы к свержению государственного строя». В Китае это решение восприняли как вмешательство во внутренние дела суверенного государства, а газета «Жэньминь жибао» напомнила по этому поводу, что крушению СССР также предшествовали нобелевские награды – Сахарову и Горбачеву.

В феврале-марте 2011 г., на фоне т. н. «арабской весны», когда в результате «цветных революций» были смещены правительства сразу в нескольких странах Ближнего Востока, попытка дестабилизации путем организации массовых протестов была предпринята и в Китае. Пресса назвала эти события «жасминовой революцией» – чтобы заслужить это название, участники договорились взять в руки веточки жасмина.

Сообщение, призывающее к гражданскому неповиновению, было размещено на китайском сайте, физически расположенном в США. Впрочем, призыв этот не нашел большого отклика – акции были малочисленны и состояли, в основном, из зевак и журналистов. Попытка устроить «цветную революцию» в стране, после Тяньаньмэня имеющей надежную прививку от подобных явлений, оказалась карикатурной. За всю «китайскую весну» было арестовано около 35 активистов, большинство из которых было отпущено.

Попытка устроить «цветную революцию» в стране, после Тяньаньмэня имеющей надежную прививку от подобных явлений, оказалась карикатурной.

Давление США на КНР ведется и по старой испытанной схеме – за счет создания очагов нестабильности как вокруг Китая, так и внутри страны.

Две наиболее болевых точки Поднебесной – это Тибет и Синьцзян-Уйгурский автономный район. Эти территории Запад издавна старается использовать для дестабилизации внутренней обстановки в Китае.

С Тибетом у Китая всегда были непростые отношения. Воинственные тибетцы нападали на восточные провинции Китая, а в IV в. даже завоевали весь Северный Китай, основав династию Младшая Цинь, просуществовавшую, впрочем, совсем недолго. Установившиеся связи Китая с тибетцами совершенно изменили жизнь этого народа. Тибетцы обучились ткачеству, производству сельскохозяйственных орудий, керамики, бумаги. Вместе с шелком к ним пришли и образцы китайской одежды эпохи Тан – тибетский национальный костюм и по сей день сохраняет ее основные черты[112].

В середине XIII в. Тибет вошел в состав империи Хубилая, а тибетская разновидность буддизма – ламаизм – стал официальной религией монгольского двора (Хубилай использовал его для противостояния ассимиляции со стороны китайской культуры, в частности, даосизма и конфуцианства).

В конце XVII в. тибетское духовенство, прежде признающее верховенство Цинской империи, стало открыто поддерживать усиливающееся Джунгарское ханство, рассчитывая на создание единого ламаистского государства от Сибири до Непала под эгидой Лхасы. В 1720 г. цинские войска выбили из Тибета захвативших его ойратов и оставили здесь свой гарнизон и администрацию. В 1751 г. Тибет вошел в Цинскую империю как ее составная часть; управлять им было официально поручено Далай-ламе VII. Тибетские духовные власти хранили верность пекинскому престолу. Когда в 1774 г. Британская Ост-Индская компания прислала своего представителя в храм Дашилумпо и попыталась установить прямую связь с Тибетом, Панчен-лама VI – второй по рангу лама после Далай-ламы – заявил, что Тибет принадлежит Китаю, и он должен во всем действовать по высочайшим указам великого китайского императора.

В 1912 г. в результате Синьхайской революции была свергнута маньчжурская династия Цин, после чего Тибет объявил о своей независимости от Пекина. Впрочем, независимость эта была ограниченной – она не была признана большинством стран мира, а экономика и дипломатические связи Тибета контролировались англичанами.

В 1927–1928 гг. знаменитый русский художник и мыслитель Николай Рерих совершил экспедицию из Урги в Тибет. Увиденное им резко контрастировало с репутацией Тибета как средоточия духовности и заповедника подлинного, неиспорченного буддизма. «То высокое Учение, о котором вы знаете, – писал Рерих Буддийскому центру в Нью-Йорке, – проходит совершенно вне лхасских стен и ничего общего с Тибетом не имеет»[113]. Философ, не жалея красок, описывал убожество жизни «независимого» Тибета, вонь и грязь в буддийских храмах, наглость и лживость населения, повальное пьянство и стяжательство тибетских лам, обвинял их в том, что подлинное служение они подменяют грубым шаманством – гаданием на бараньих лопатках и «завыванием на дудках из человеческих костей». «Ламы лицемерно запрещают убивать животных, тогда как кладовые монастырей набиты тушами баранов и яков, убитых для потребы монахов, – свидетельствует Рерих. – Но чтобы внести еще больший элемент лицемерия, это убийство обставляется иногда особо изобретательно – животных загоняют на скалу, чтобы они, бросаясь вниз, убились сами. Так следуют заветам Будды»[114].

Столь же нелицеприятен в своих суждениях и другой участник экспедиции, врач Константин Рябинин: «Недоступный своими снегами, морозами, голодом, дикими и пустынными местностями, высочайшими горами и перевалами, Тибет, отдельные местности которого не посещаются даже самими тибетцами, не склонными вести подвижный образ жизни, раскрылся перед нами во всем своем невежестве, косности, мерзости запустения и предрассудков, жалком ничтожестве, потрясающей лжи и наглости. Воистину это отныне развенчанный Тибет, на который совсем другими глазами должны взглянуть народы Азии, Европы и Америки. Вековой мрак предрассудков и узурпированный ореол "священной страны" должны, наконец, развеяться. Ложь, до сих пор скрываемая благодаря недоступности страны, должна навсегда исчезнуть»[115].

Тибет Николая Рериха прекрасен только на полотнах.

Но, пожалуй, более всего русских путешественников потрясли варварские обычаи тибетцев. Вот как, например, описывал Константин Рябинин совершенно немыслимый обряд «небесного погребения», совершающийся на специально оборудованных площадках в тибетских горах: «Во время обеда приходил наш солдат Дава Дондуб, от одежды которого шел отвратительный трупный запах. На днях он разрезал по обычаю труп покойной „намо“ – жены майора – и очищал кости от мышц; потом все было унесено на гору против монастыря на съедение собакам и птицам. В Лхасе на кладбище трупы рассекаются на больших каменных плитах, причем грифы и вороны, живущие на кладбище, слетаются большими стаями и хватают из рук лам куски мяса. Существует обычай валяться на этих плитах для здоровья. Цыбиков в своей книге о Тибете сообщает, между прочим, что ныне живущий Далай-Лама также исполнил этот обычай. Если уж тибетцы считают такое соприкосновение с местом рассечения трупов полезным для здоровья или даже целебным, то нечего удивляться на собак, которые трутся о падаль и тоже валяются на ней. Кто у кого перенял этот обычай – собаки у тибетцев или тибетцы у собак?»[116]

Удивительно, но этот ритуал сохранился и до наших дней. В описании не раз бывавшего в Тибете журналиста Всеволода Овчинникова он выглядит не менее дико: «Тело, завернутое в белую ткань, доставляют туда перед рассветом. Зажигают костер из сухих листьев, политых смесью ячьей крови и масла. Столб дыма привлекает гигантских грифов, которые тут же слетаются с окрестных гор. Профессиональные "членители трупов" рассекают тело надвое – от темени до копчика. Пернатым хищникам дают выклевать обе половины черепа, скармливают им внутренности покойника, затем мясо и, наконец, истолченные и смешанные с тестом кости. На мокром от утреннего тумана камне остается лишь несколько кровавых пятен. Насытившиеся валькирии тяжело взмахивают крыльями и улетают. Раз от умершего ничего не осталось – значит, он благополучно переселился на небо»[117].

Другой зловещий обычай, описанный Овчинниковым, также слабо вяжется с пресловутым буддийским гуманизмом. В фундамент строящихся монастырей заживо замуровывали лам-подростков со способностями к телепатии. Человеческие останки под краеугольными камнями монастырей были призваны служить своего рода радиомаяками для телепатических контактов между разбросанными среди гор обителями[118].

Налоги на уши, скармливание трупов сородичей хищным птицам, обереги из мяса рабов, похороненные заживо дети… Не правда ли, эта картина сильно разнится с тиражируемой в западных фильмах, где Тибет предстает чудесным философско-религиозным раем, где в горах живут миролюбивые люди с чистой душой, которые питаются одним духом святым и не обидят и мухи?..

В 1949 г. тибетское правительство выслало всех китайцев, проживающих в Тибете, и закрыло китайские школы. В результате объявленной мобилизации тибетская армия увеличилась с 5 до 20 тысяч. Намереваясь превратить Тибет в опорный пункт против Китая, Соединенные Штаты начали поставки оружия Лхасе с баз в Непале. В этих условиях 7 октября 1950 г. в Тибет были введены части армии Народно-освободительной армии Китая. Характерно, что многие тибетцы встречали китайских солдат как освободителей. Уже в первые дни наступления НОАК на ее сторону перешли около 3 тысяч ополченцев и монахов, а и октября – весь 9-й батальон тибетской армии. Тибетцы, которые могли бы превратить в неприступную крепость каждый камень, не оказали полуголодной китайской армии никакого сопротивления.

Тибетский раб, держащий свою руку, отрубленную хозяином за провинность. Фото 1950-х гг.

И неспроста. Положение большинства населения Тибета было просто невыносимым. Трудно поверить, но еще в начале 1950-х гг., когда человечество покорило атом и готовилось к взятию космоса, в Тибете процветали дикость и рабство. В миллионном Тибете пятую часть населения составляли монахи. Треть же населения были самыми настоящими рабами, проще говоря, имуществом, которое можно было продавать, уничтожать, морить голодом, истязать и калечить. Религиозные учителя – ламы страстно тяготели к оберегам из отрубленных человеческих кистей, рук, ступней, обвешивали себя ими в несколько слоев. Остальная часть населения – крепостные – мало чем отличались от рабов. Да и их статус был неустойчивым – их могли обратить в рабство за любую недоимку по долгам монастырю. Еще в 1920-х гг. в Тибете существовали налоги на уши и нос, которые взимались на нужды армии. Отказавшийся платить военные поборы, лишался соответствующих частей лица.

Тем временем тибетское правительство успело отправить делегации с просьбой о помощи в Британию, США, Индию и Непал. Все четыре государства посочувствовали, но реальной помощи не предоставили. Индия, в частности, признала права Китая на Тибет почти немедленно, а в 1954 г. это признание, кроме того, получило закрепление в китайско-индийском торговом соглашении. В свою очередь, Советский Союз, восприняв возвращение Тибета как внутреннее дело КНР, по сути, оказал ей существенную моральную поддержку. «Тибет – часть Китая. В Тибете надо иметь китайские войска», – заверил Сталин Чжоу Эньлая на переговорах 20 августа 1952 г., пообещав передать китайскому правительству для связи с Лхасой 20 транспортных самолетов[119].

23 мая 1951 г. представители китайских и тибетских властей подписали Соглашение по мирному освобождению Тибета, состоящее из 17 пунктов. Первый пункт гласил: «Тибетский народ объединится и изгонит империалистические агрессивные силы из Тибета; тибетский народ вернется в великую семью народов матери-родины – Китайской Народной Республики»[120]. Соглашение гарантировало Тибету широкую политическую автономию, свободу вероисповедания и сохранение статусов далай-ламы и панчен-ламы.

Однако мирное решение проблемы не устраивало ни теократические власти Тибета, ни Запад, у которого в Тибете появились к концу 1950-х гг. вполне определенные интересы. Именно тогда Вашингтон вдруг осознал, что ракеты средней дальности, перемещенные на высокогорье, становятся ракетами достаточно большой дальности. Как только возможность стала очевидной, Тибет неожиданно поднял вооруженное восстание против центрального правительства, 10 марта 1959 г. во время религиозного праздника Монлам в Лхасе хорошо организованные повстанцы атаковали китайских военных и органы власти в городе. Поводом было начало демократических реформ в Тибете, которые положили конец теократическому феодальному крепостничеству, продолжавшемуся сотни лет. Далай-лама XIV не только был в курсе дела, но даже это поощрял, восхищаясь боевой подготовкой своих сподвижников: «Почти все кроме меня были вооружены с головы до ног, даже такие люди, как мой личный повар, который имел при себе огромную базуку и носил пояс с ее смертоносными гранатами. Он был одним из молодых людей, обученных ЦРУ»[121].

Восстание было подавлено быстро и жестко. В марте 1959 г. Далай-лама и значительная часть правительственных чиновников и высокопоставленного духовенства, опасаясь возможных репрессий, бежали в Индию.

Вопрос Тибета является одним из инструментов давления на народный Китай. Американская масс-культура и политический истеблишмент формируют вокруг Тибета, с одной стороны, ореол мученичества, с другой – набожности. Китай же предстает в роли кровавого тирана.

С тех пор вопрос Тибета является одним из инструментов давления на народный Китай. Американская масс-культура и политический истеблишмент формируют вокруг Тибета, с одной стороны, ореол мученичества, с другой – набожности. Тибет позиционируется как один из духовных центров мира. Увлечение учениями тибетских монахов является модным трендом на Западе. Напротив, Китай предстает в роли кровавого тирана, угнетающего набожный народ и изгнавший религиозного вождя Далай-ламу.

Последний, кстати сказать, сам предпринимает немало усилий, чтобы внушить западной общественности тезис об угнетенных тибетцах. Борьбу с режимом Пекина Далай-лама фактически превратил в миссию. В своих нескончаемых поездках по миру он активно занимается антикитайской пропагандой. И, что тут скрывать, Далай-ламе верят.

Встречи политических лидеров Запада с Далай-ламой Китай воспринимает как грубое вмешательство в его внутренние дела.

Вместе с тем, именно благодаря «китайской оккупации» народ Тибета избавился от рабства и вековой кабалы со стороны теократической верхушки. Китайцы уровняли жителей Тибета в правах, передали скот и пашни крестьянам, освободили их не только от крепостной зависимости, но даже от налогов. За время китайского правления в Тибетском автономном районе утроились сборы зерна и поголовье скота. Была ликвидирована повальная прежде неграмотность. Средняя продолжительность жизни увеличилась с 35,5 до 68,2 лет, само население выросло в 3 раза, составив в 2013 г. 3,12 млн. человек[122]. Вот почему рядовые тибетцы вовсе не против «оккупантов», которые привнесли в их жизнь закон и порядок. Существуют лишь небольшие очаги сопротивления, подпитываемые США, и эмигрантское движение, мечтающее о реставрации теократии в Тибете.

Не выдерживает никакой критики миф о ненасильственном тибетском обществе и самом Далай-ламе как образце миролюбия. Всю свою историю тибетцы вели бесчисленные жестокие войны. А «голубь мира» Далай-лама еще в 1960 г., не успев сбежать за границу, сформировал «Армию четырех рек и шести гор в защиту веры», которая должна была ему помочь в удобный момент вернуться на родину. Только в 1961–1965 гг. тибетские боевики осуществили более 200 налетов на пограничные посты Китая и приграничные районы. А в 1987–1989 гг. в Лхасе произошла целая серия насильственных инцидентов, унесших жизни нескольких сотен милиционеров и мирных жителей.

«Тибетская карта» была очередной раз разыграна в преддверье Олимпийских игр 2008 года. За год до Олимпиады на Западе пронеслась целая серия призывов бойкотировать ее в поддержку независимости Тибета. Так, в августе 2007 г. в палату представителей Конгресса США были внесены сразу две резолюции об официальном бойкоте пекинской Олимпиады. Месяц спустя эта тема обсуждалась на Тайване, где прошел симпозиум по правам человека в Тибете. Собрание правозащитников из США, Европы и Азии выдвинуло требования к правительству Китая отменить запрет на посещение Игр для Далай-ламы и членов правительства Тибета в изгнании.

Затем призывы бойкотировать Олимпиаду зазвучали в Европе. Принц Уэльский отказался посетить Олимпиаду – «из-за позиции официального Пекина по отношению к Тибету». Ситуация была доведена до абсурда, в итоге Британская олимпийская ассоциация была вынуждена признать факт вовлечения олимпийского движения в «пропаганду идей посторонних организаций».

В январе 2008 г. к проведению мирных протестов во время Олимпийских игр призвал Далай-лама. Уже 14 марта в Тибете вспыхнули массовые антикитайские протесты, инициаторами которых стали буддийские монахи, вышедшие на марш в память о годовщине изгнания Далай-ламы из Тибета. Вечером того же дня в Лхасе начались погромы китайских магазинов и сожжение машин. 16 марта насилие перекинулось на соседние территории. Жертвами головорезов стали 18 мирных жителей, 382 человека получили ранения[123]. В те дни лауреат Нобелевской премии мира Далай-лама XIV в интервью корреспонденту «Би-Би-Си»: сказал: «Что бы и когда бы ни делали тибетцы, я всегда буду уважать их волю и не потребую от них прекратить». Одновременно с этим организация «Конгресс тибетской молодежи» приняла решение «немедленно сформировать партизанский отряд, чтобы тайно проникнуть на территорию Китая и развернуть вооруженную борьбу»[124].

Передовицы ведущих мировых газет пестрели в те дни фотографиями с места событий, где полиция жестоко подавляла восставших. Однако позднее выяснилось, что фотографии были сфальсифицированы. СМИ фактически совершили подлог, поместив на страницы газет фото разгона студенческих демонстраций в Сеуле 25-летней давности. Мало у кого есть сомнения в том, что волнения в Тибете были спровоцированы с целью сорвать Олимпиаду. Эксперты тогда проводили параллель с Косово, дескать, влиятельные силы в США пытаются запустить «косовский сценарий», поднять народ Тибета на восстание против официального Пекина.

Еще один громкий скандал случился в апреле 2008 г., когда властям Франции пришлось прекратить эстафету Олимпийского огня в Париже из-за антикитайских акций против нарушения прав человека в Китае. Олимпийский факел пришлось четырежды гасить и перемещать в автобус по причине того, что несколько сотен протестантов мешали проведению эстафеты. Мэр Парижа даже отменил праздничную церемонию встречи олимпийского огня. Это произошло после того, как участники акций протеста вывесили на здании мэрии флаг, на котором олимпийские кольца изображены в виде наручников.

Очевидно, что спекуляции на «тибетском вопросе» будут продолжаться и впредь как часть кампании по ослаблению Китая.

Другим проблемным для Китая регионом является Синьцзян-Уйгурский автономный район (СУАР). Это самая обширная провинция КНР. Его площадь составляет более 1,6 млн. кв. км (примерно 1/6 часть территории страны), а население – всего 16 млн. человек (чуть более 1 % населения КНР).

СУАР имеет репутацию одного из наиболее проблемных регионов Китая. Ситуация в Синьцзяне планомерно раскачивается – антиправительственные выступления уйгур происходят здесь с печальной регулярностью.

Эта территория вошла в состав цинской империи в 1759 г., тогда же получив и свое современное название («Синьцзян» по-китайски – «Новая граница»). Геополитическое значение Синьцзяна для Китая огромно. Это без преувеличения краеугольный камень Китая как сверхдержавы – за счет этой провинции КНР является великой континентальной державой и имеет доступ к Индийскому океану и Каспию. Однако позиции КНР в Синьцзяне уязвимы вследствие никогда не затихавших здесь сепаратистских настроений уйгуров и не прекращающейся угрозы исламского экстремизма. За два с половиной столетия уйгуры восставали против ханьцев более 400 раз, а в 1873 г. им даже удалось обрести независимость от цинского Китая и провозгласить исламское теократическое государство Джетышаар, просуществовавшее до 1878 г.

В 1921 и 1933 гг. непокорность населения Восточного Туркестана усмирялась советскими штыками, а в 1940-х гг. на его территории даже существовало нечто вроде просоветской автономии со своей валютой, стабильность которой обеспечивалась Госбанком СССР. Генерал-губернатор Синьцзяна, член ВКП(б) Шэн Шицай даже просил Сталина принять Восточный Туркестан в состав СССР в качестве союзной республики, однако получил отказ. Тем не менее, Синьцзяну оказывалась помощь оружием и продовольствием, на его территории был построен авиастроительный завод.

После победы в Китае революции 1949 г. Синьцзян был «торжественно передан» Сталиным КНР и включен в ее состав в качестве Синьцзян-Уйгурского автономного района.

С тех пор СУАР имеет репутацию одного из наиболее проблемных регионов Китая. Ситуация в Синьцзяне планомерно раскачивается – антиправительственные выступления уйгур происходят здесь с печальной регулярностью. Среди них – бои в 2007 г. между исламистами и полицией КНР в уезде Акто; череда терактов и антиправительственных акций на этнической почве в марте-августе 2008 г. – в Урумчи, Хотане, Кашгаре, Кучаре, Яманье (большинство инцидентов опять чудесным образом совпало по времени с началом Олимпиады в Пекине). Массовые беспорядки вспыхнули 5 июля 2009 г. в столице СУАР г. Урумчи. Бытовой конфликт, начавшийся на одной из игрушечных фабрик, перешел на улицы и превратился в настоящие боестолкновения, жертвами которых стали сотни человек. По заявлению председателя народного правительства Синьцзяна Нура Бекри, беспорядки были умышленными и организованными действиями, включавшими избиения, погромы и грабежи, инспирированными враждебными силами из-за рубежа.

Играя на этнических и религиозных противоречиях жителей Синьцзяна, американское руководство всерьез рассчитывает экспортировать в Китай «арабскую весну». И представители власти США заявляют об этом уже открыто. Чего стоит, к примеру, высказывание сенатора Джона Маккейна: «Я уже не раз говорил и скажу вновь: в Китай придет "арабская весна", и не существует способа полностью задушить это».

Последние годы Синьцзян находится в центре внимания таких террористических группировок, как «Аль-Каида» и ИГИЛ. Грезя о создании халифата, их лидеры видят его составной частью и Восточный Туркестан. Уже сегодня на его территории исламские экстремисты ведут активную работу, вербуя в ряды боевиков мусульман-уйгуров. Сотни из них уже прошли подготовку в тренировочных лагерях и имеют опыт боевых действий в Ираке и Сирии. В их планах – вернуться на родину и стать костяком боевой организации, которая отторгнет Синьцзян от Китая.

В 2014 г. технологии «цветных революций» Запад опробовал на Гонконге. С 1997 г. Гонконг (Сянган) – это специальный административный район (САР) в составе Китая; до этого он более 150 лет был английской колонией. На «плавную» интеграцию Гонконга с КНР отвели пятьдесят лет, и его особый статус отражен в девизе «Одно государство – две системы». У Гонконга свои визы, своя валюта, свой бюджет, свои демократические процедуры. В частности, выборы главы САР осуществлялись специальной коллегией из 1200 выборщиков, однако выдвинуть свою кандидатуру на высокий пост мог любой гражданин Гонконга, достигший 40 летнего возраста и проживающий в городе не менее 20 лет.

Из-за обилия зонтиков в толпе протестующих гонконгская акция гражданского неповиновения получила неофициальное название «революция зонтиков».

В сентябре 2014 г. пекинские власти объявили о планируемой реформе избирательной системы Гонконга. Выборы предполагалось сделать всеобщими, вместе с тем, баллотироваться на них смогли бы только те политики, чьи кандидатуры получили бы одобрение центральных властей КНР. Это решение стало поводом для начала массовых беспорядков. Мирный поначалу митинг перерос в акцию гражданского неповиновения, организованную по всем законам «цветных революций». Протестующие блокировали центральные магистрали и правительственные здания, в центре города вырос палаточный городок.

Ситуация грозила развитием по украинскому сценарию. О «вдохновляющей роли» протестов в Гонконге для населения Синьцзяна заявила президент Всемирного уйгурского конгресса Рабия Кадир, выразив надежду, что победа Гонконга воодушевит на борьбу и уйгуров. Поддержка – как минимум, организационная и моральная – гонконгского «майдана» Западом была более чем очевидна, и в начале октября министр иностранных дел КНР Ван И недвусмысленно предостерег США от попыток вмешательства в ситуацию в Гонконге, заявив, что она является внутренним делом Китая[125]. Ситуация разрешилась в июне 2015 г., когда Законодательный совет Гонконга отклонил избирательную реформу.

Чрезвычайно болезненной для народного Китая является проблема Тайваня. С 1971 г. Тайвань не имеет своего представительства в ООН и признается большинством стран мира составной частью КНР. Так называемая Китайская Республика, контролирующая лишь Тайвань и прилегающие острова, признана лишь двумя десятками государств, в основном, островных. С 1993 г. Китайская Республика пытается вновь вступить в ООН, но всегда получает отказ – в первую очередь, из-за противодействия Китайской Народной Республики.

Тем не менее, сказать, что Тайвань стремится к самоопределению, было бы неточным. Он не считает себя регионом, отколовшимся от «основного», исторического Китая – напротив, таковым, по мнению сторонников Гоминьдана, является именно КНР, узурпировавший права Китайской Республики как правопреемницы Цинской империи. До конституционной реформы 1991 г. Тайвань имел претензии на весь Китай, и даже на те территории, которые не принадлежат КНР, но входили в Цинскую империю, включая, например, российскую Республику Тыва. А независимость Монголии Китайская Республика признала лишь в 2002 г.

Тайвань многие века, даже находясь под юрисдикцией материкового Китая, был своего рода «отрезанным ломтем». Официально он был включен в состав Китая еще в XII в., однако первый китайский орган местной власти – Управление по надзору – был создан там лишь в середине XIV в. После маньчжурского завоевания Китая здесь обосновались беженцы, хранящие верность династии Мин и создали фактически независимое государство семьи Чжэн, изгнавшее с острова голландских колонизаторов и просуществовавшее более 20 лет – с 1661 по 1683 г. С 1895 г. Тайвань находился под управлением Японии, которой он был уступлен в результате поражения в китайско-японской войне. Полвека японского владычества не прошли даром, послужив культурному обособлению тайваньцев от материкового Китая.

По окончании Второй мировой войны Тайвань был возвращен Китаю. Таиваньцы поначалу встретили это событие с радостью, однако вскоре они оказались разочарованы: прибывшие с «материка» чиновники относились к местному населению как к людям второго сорта, грабили местных предпринимателей, уроженцам острова было запрещено занимать государственные посты. В 1947 г. недовольство переросло в массовые беспорядки под лозунгом «Тайвань требует самоуправления!» Переброшенные на остров части гоминьдановской армии начали кровавый террор; за три недели погибло более 30 тысяч тайваньцев. Местные власти стали зондировать возможность сделать остров независимым государством, в этом его поддерживали многие американские дипломаты.

В 1949 г. проиграв гражданскую войну, Чан Кайши с остатками войск отступил на Тайвань. Массовый наплыв беженцев с материка привел к тому, что коренные тайваньцы стали меньшинством у себя на острове.

Отношения между Пекином и Тайбэем переживали различные стадии напряженности; политика КПК по отношению к Тайваню менялась за последние 66 лет неоднократно. Поначалу речь шла о решении проблемы военным путем – об «освобождении населения Тайваня от гнета капиталистов и помещиков». Затем акценты изменились, и возник лозунг «мирного освобождения Тайваня». В 1950-х гг. Мао Цзэдун говорил, что «когда у КНР будет сто миллионов тонн стали, достаточно будет пошевелить одним пальцем, и вопрос о Тайване будет решен» и что «лучше не освобождать Тайвань, чем освобождать Тайвань». Однако тайваньский вопрос никогда не уходил с повестки дня.

С тайваньским вопросом связано происхождение знаменитого выражения «последнее китайское предупреждение». В 1964 г. в связи с началом войны во Вьетнаме США активизировали разведывательную деятельность по отношению к Китаю, регулярно нарушая воздушное пространство страны в районе Тайваньского пролива. На каждое такое нарушение Пекин неизменно реагировал «самым строгим предупреждением», не предпринимая, впрочем, никаких реальных действий. К концу года таких «последних предупреждений» было отправлено уже более девятисот[126], и все они были успешно проигнорированы Вашингтоном.

Разумеется, к настоящему времени в отношении Пекина и Тайбэя произошли значительные изменения. Ряд шагов к примирению был сделан уже вскоре после смерти Мао Цзэдуна. Со своей стороны правительство Тайваня с 1981 г. начало отход от политики «трех нет» — нет контактов, нет переговоров и нет компромисса с материком, в 1987 г. отменило военное положение и запрет на торговлю с материком, а в 1991 г. объявило о прекращении «мобилизации нации на подавление коммунистического бунта».

«Последовавшее быстрое развитие экономических взаимоотношений между Тайванем и материком в значительной мере облегчалось "общей китайской идеей", и результатом стало взаимное доверие, – пишет Самюэль Хантингтон. – Жители Китая и Тайваня … имеют настроение "свой своему поневоле брат" и гордятся достижениями друг друга»[127]. И даже непримиримое тайваньское правительство, заявлявшее на протяжении десятилетий, что является правительством всего Китая, постепенно отказалось от этих претензий и определило себя как правительство только Тайваня. Даже в паспортах местных жителей указывается, что они являются гражданами Тайваня, а не Китая.

Политические силы, стремящиеся к созданию на острове независимого государства вместо того, чтобы претендовать на всю Поднебесную, заявили о себе еще в 1980-е гг. В 1986 г. они объединились в Демократическую прогрессивную партию, а в 2000 г. ее лидер Чэнь Шуйбянь стал президентом Китайской Республики. Интересно, что в 2007 г. эта страна подала заявку на вступление в ООН уже под названием «Тайвань», а не «Китайская Республика», как раньше. И вновь получила отказ.

По поводу статуса Тайваня Чэнь Шуйбянь говорил уже без всяких экивоков: «На каждом берегу – суверенная страна. Мы не часть чего-то. Это неоспоримо». Однако за восемь лет президентства он так и не решился провозгласить Тайвань независимым государством, испытывая противодействие как со стороны КНР, так и партии Гоминьдан.

После прихода к власти в Тайване в 2008 г. председателя Гоминьдана Ма Инцзю отношения между «двумя берегами» заметно потеплели. Ма Инцзю инициировал программу экономического сближения с материком при сохранении политического статус-кво. За это время между Пекином и Тайбэем были подписаны 23 соглашения о сотрудничестве в различных сферах. В день осуществляется более ста прямых авиарейсов, китайские студенты учатся в тайваньских университетах. Тайвань активно инвестирует в Китай, и взаимный годовой товарооборот уже превысил 170 млрд. долларов!

Понимая, что в случае объединения с Тайванем Китай значительно повысит экономическую мощь и получит свободный доступ в Тихий океан для своего ВМФ, Вашингтон раскачивает ситуацию через подконтрольные СМИ, НКО и протестное студенческое движение в Тайване. Не прекращает Вашингтон и военную помощь Тайбэю.

Понимая, что в случае объединения с Тайванем Китай значительно повысит экономическую мощь и получит свободный доступ в Тихий океан для своего ВМФ, перекрываемый сегодня «мятежным островом», Вашингтон раскачивает ситуацию через подконтрольные СМИ, НКО и протестное студенческое движение в Тайване. По словам директора Института международных проблем при Университете Цинхуа (Пекин) профессора Янь Сюэтуна, «чтобы сдержать возвышение Китая, американцы неизбежно продолжат оказывать военную поддержку Тайваню. Если им не удастся добиться независимости острова, то, как минимум, они сделают все, чтобы помешать Китаю объединиться с ним»[128].

Не прекращает Вашингтон и военную помощь Тайбэю, руководствуясь Актом об отношениях с Тайванем 1979 г. Это регулярно провоцирует дипломатические конфликты между США и КНР. Так, в 2008 г. в ответ на решение администрации Джорджа Буша-младшего поставить Тайваню новейшие истребители F-16 на сумму 5 млрд. долларов Пекин заявил о прекращении военно-технического сотрудничества с Вашингтоном. В 2010 г. Конгресс США одобрил продажу Тайваню продажу ряда вооружений и военной техники (за исключением F-16) на общую сумму в 6,4 млрд. долларов. В военный пакет входили, в частности, 60 вертолетов Black Hawk, 114 усовершенствованных ракет ПВО Patriot, двух кораблей по обезвреживанию морских мин, а также десяток современных коммуникационных систем. В ответ на протесты со стороны Китая замминистра обороны США Уоллес Грегсон, курирующий отношения со странами Азиатско-Тихоокеанского региона, заявил, что Вашингтон не откажется от сделки с Тайбэем несмотря на возражения Пекина. По его словам, «США обязаны обеспечивать возможности Тайваня по самозащите, и мы будем выполнять все свои обязательства и в будущем»[129]. Позицию США несколько позднее подтвердила и официальный представитель госдепартамента США Виктория Нуланд: «Эти продажи внесут существенный вклад в систему воздушной обороны Тайваня… Они являются очевидным проявлением стремления действующей администрации к поддержке и совершенствованию обороноспособности Тайваня. … Мы твердо убеждены, что, продавая Тайваню военную технику, мы способствуем миру и стабильности в Тайваньском проливе»[130].

В мае 2014 г. США изменили свое решение по самолетам. В принятом Палатой представителей американского Конгресса проекте военного бюджета США на 2015 г. продажа острову современных истребителей F-16 значилась отдельным пунктом, в то время как ранее Вашингтон решил ограничиться лишь помощью в модернизации 146 истребителей F-16A/B, купленных Тайванем в 1992 г.

Несмотря на все усилия накалить обстановку в Тайваньском проливе, диалог между двумя его берегами неуклонно налаживается. Настоящей сенсацией стала состоявшаяся 7 ноября 2015 г. в Сингапуре встреча председателя КНР Си Цзиньпина и президента Тайваня Ма Инцзю. Историческое рукопожатие под вспышки фотокамер длилось более минуты. «Никакая сила не может нас разделить. Мы – одна семья», – сказал Си Цзиньпин своему тайваньскому коллеге[131].

Историческое рукопожатие Си Цзиньпина и Ма Инцзю – свидетельство того, что лидеры «двух берегов» более не собираются играть по правилам, навязанным США.

Очаги напряженности создаются и вокруг Китая. Один из них – Монголия. История взаимоотношений монголов с китайским государством насчитывает много веков. Монгольская династия Юань правила Китаем около столетия – с 1271 по 1368 г. Созданная Чингисханом Монгольская империя распалась в XIV в., но джунгары и ойраты еще долго причиняли беспокойство Поднебесной.

В 1636 г. Китай установил господство над Внутренней Монголией, а в 1691 г. – над Внешней Монголией. В декабре 1911 г. Внешняя Монголия стала теократическим государством, а с 1915 г. автономной территорией в составе Китая.

Тремя годами позднее Монголия была оккупирована китайскими войсками и отрядами царского генерала Унгерна фон Штернберга, фактически, ставшего диктатором Монголии. На помощь пришла Советская армия. В 1921 г. с ее помощью монголам удалось выбить китайцев из своей столицы – Урги. В 1924 г. Монголия была объявлена народной республикой.

В мае 1939 г. Советский Союз помог Монголии отразить агрессию Японии на территорию республики в районе р. Халхин-Гол. В годы войны Монголии оказывала советской армии серьезную экономическую помощь, сопоставимую, а то и превосходящую американскую. В августе 1945 г. монгольская армия участвовала в боевых действиях, приведших к разгрому Квантунской армии Японии.

Всю вторую половину XX в. СССР оказывал Монголии всестороннюю экономическую помощь. Монголы имели возможность получать среднее техническое и высшее образование в крупнейших советских городах. Экономика этой республики была плотно интегрирована в экономику Советского Союза. Она также была сопричастна к научно-техническому прогрессу СССР. Так, в 1981 г. состоялся запуск космического корабля «Союз-39» с международным экипажем на борту в составе командира корабля полковника Владимира Джанибекова и космонавта-исследователя, гражданина Монголии Жугдэрдэмидийна Гуррагчи. Таким образом, Монголия, воспринимавшаяся американцами и европейцами как безнадежно отсталая страна и задворки цивилизованного мира, сделала шаг в космос гораздо раньше, чем многие развитые государства.

В 90-е годы с развалом Советского Союза Монголия осталась без попечения некогда могущественного старшего брата. Монголы пасли отары, элита занималась грабежом, интеллигенция поспешила в эмиграцию в США. Страна обнищала.

В начале двухтысячных Россия предприняла попытку сблизиться с Монголией. В 2004 г. наша страна списала этой республике десятимиллиардный долг. Сумма не шуточная. Совокупный годовой бюджет крупного субъекта РФ составляет l млрд рублей. По сути дела, Россия могла бы кормить десять собственных регионов в течение целого года. Однако вернуть к себе расположение монголов так и не удалось. Америка позаботилась о создании лояльного себе политического режима.

В конце июля 2013 г. в Монголии состоялись выборы президента. По итогам голосования на второй срок был избран действующий президент Цахиагийн Элбэгдорж от «Демократической партии» – ставленник США. Элбэгдорж был одним из лидеров демократической революции 1990 г. Сейчас его пытаются представить как автора «экономического чуда», которое стало якобы возможным благодаря насаждению демократических ценностей. Впрочем, было бы странно полагать, что США и вправду планируют превратить Монголию в эталонную демократию, ставка делается на коррумпированную элиту, которая ведет одновременно антироссийскую и антикитайскую политику в интересах США.

Руководство США задалось целью воспитать в монголах ненависть по отношению к соседке КНР. Для ее воплощения Америка начала активно внедрять свои НПО на территории Монголии, которые проводят семинары о пользе демократии, строительстве гражданского общества и правового государства, выделяют гранты на реализацию программ по аналогичной тематике; у монголов появилась возможность бесплатно учиться в ведущих американских вузах. Специальная программа была разработана для прививания демократических ценностей монгольским журналистам и политикам. Через подконтрольные им НКО, СМИ и элитарные сообщества США активно подогревают антикитайские настроения среди монголов, взгревая в них территориальные претензии к Китаю. Монголам внушают, что они имеют полное право претендовать на возвращение Внутренней Монголии, находящейся в составе КНР.

Население Монголии составляет 2,7 млн. человек, а автономный округ КНР Внутреннюю Монголию населяют без малого 25 млн. человек. Силы далеко не равны, но несмотря на это монголов систематически подстрекают к агрессии против КНР.

Монголия враждовала с Китаем еще с давних времен. С целью защиты от кочевников китайцы даже соорудили Великую китайскую стену. Сейчас враждебное настроение к китайцам монголам прививают с молоком матери. В Монголии теперь бытует поговорка: «Человека убивать нельзя, а китайца нужно». Казалось бы, за долгие годы ненависть к соседу должна была бы быть изжита. Однако усилия США не прошли даром – в Монголии вновь выросло поколение, испытывающее враждебные чувство по отношению к Китаю. Штаты целенаправленно превращают Монголию в свой плацдарм и не скрывают заинтересованности в усилении своего присутствия в этом регионе. Так, в 2005 г. на пресс-конференции в Улан-Баторе министр обороны США Доналд Рамсфельд заявил, что «США крайне заинтересованы в размещении на территории Монголии, которая долгое время была вассалом СССР, военных баз»[132]. С 2003 г. под патронажем на территории Монголии регулярно проводятся военные учения Khaan Quest, в которых участвуют до l тыс. военных из США, Японии, Южной Кореи и других стран. И все это весьма раздражает Китай.

25 мая 2006 г. китайская газета Qingnian Cankao года писала: «Прикрываясь антитеррористической деятельностью, США используют возможность обеспечить свое военное присутствие в Монголии. Они намерены установить радары и станции электронного наблюдения»[133]. В первую очередь, по мнению китайских военных специалистов, американцев интересуют приграничные районы, в том числе Восточный, Южно-Гобийский, Гоби-Алтайский и Ховдский аймаки Монголии. Примечательно, что в Восточном и Ховдском аймаках сходятся границы России, Монголии и Китая, и присутствие в таких «перекрестиях» с военной точки зрения очень выгодно.

Усилия США не прошли даром – в Монголии вновь выросло поколение, испытывающее враждебные чувство по отношению к Китаю. Штаты целенаправленно превращают Монголию в свой плацдарм и не скрывают заинтересованности в усилении своего присутствия в этом регионе.

В тлеющей фазе находится и конфликт КНР и Южной Кореи. Предмет спора – остров Йода. Это подводная скала, пик которой находится на глубине пять метров под уровнем моря. В 2003 г. Южная Корея построила на этой скале метеостанцию. Китай в свою очередь заявил, что не признает особых прав Южной Кореи на этот район. США в этом споре, как и следовало ожидать, выступают на стороне Южной Кореи, обещая защитить эту страну от внешних угроз, таких, например, которые можно ждать со стороны Китая. Под этим предлогом они держат на территории страны свои военные базы, которые весьма нервируют китайскую сторону.

Дуга напряженности вокруг Китая

Очередной виток напряженности в китайско-южнокорейских отношениях пришелся на июль 2016 г. после подписанного Республикой Корея и США соглашения о размещении комплекса подвижного наземного базирования для высотного перехвата ракет (THAAD) в южной части полуострова. Как в случае с размещением американской ПРО возле самых границ с Россией, США божится, что THAAD не нацелен на Китай, а является лишь ответом на ядерную и ракетную угрозу, исходящую от КНДР.

Озабоченность Китая, равно как и России, вызывает, однако тот факт, что использующийся в установке радар Х-диапазона имеет дальность обнаружения целей порядка 1900 км от полуострова. Таким образом, США смогут вести наблюдение почти за половиной территории КНР и южной частью российского Дальнего Востока.

Недальновидная Южная Корея уже успела получить дивиденд от своего решения в виде резкого осложнения отношений с северным соседом, который немедленно произвел пуск трех ракет малой дальности, чтобы продемонстрировать наличие мускул. Но «прилететь» Сеулу может и от Китая, который, как крупнейший торговый партнер Республики Корея, имеет все рычаги экономического воздействия на страну, по неблагоразумию своему решившуюся превратиться из доброго соседа в «вероятного противника». О необходимости мудрого разрешения этой проблемы председатель Си Цзиньпин напомнил своему коллеге президенту Пак Кын Хе в сентябре 2016 г. на саммите «Большой двадцатки» в Ханчжоу: «Ошибочное разрешение этого вопроса не благоприятствует поддержанию стратегической стабильности в регионе и может привести к обострению споров»[134].

Остро стоит перед Пекином вопрос принадлежности островов Дяоюйдао (яп. Сенкаку). Япония утверждает, что занимает острова с 1895 г., однако в Пекине напоминают, что на японских картах 1783 и 1785 гг. Дяоюйдао обозначены как китайская территория. Эти острова были давно известны китайским мореплавателям, что зафиксировано записями бортовых журналов начиная с XV в.

После завершения Второй мировой войны японцы потеряли все захваченные ими с конца XIX в. земли. Архипелаг оказался под временной юрисдикцией США, а в 1972 г. был передан американцами Японии. В КНР же, равно как и на Тайване, считают, что Япония удерживает острова незаконно.

В 1999 г. рядом с островами были обнаружены гигантские запасы природного газа, оцениваемые в 200 млрд кубометров. В 2012 г. Япония национализировала острова. Наивысшей точки кипения споры достигли прошлой осенью, когда США пригрозила, что придет на помощь Японии в случае ее столкновения с КНР у этих островов. Ответ КНР не заставил долго ждать, и 23 ноября 2013 г. министерство обороны КНР объявило о создании опознавательной зоны воздушной обороны в Восточно-Китайском море, которая, в частности, распространяется и на спорный архипелаг.

Что же касается претензий Японии на острова Дяоюйдао, которыми она якобы владела в конце XIX в., с точки зрения международного права они не выдерживают никакой критики. Дело в том, что в момент безоговорочной капитуляции после поражения во Второй мировой войне Япония утратила суверенитет, а вместе с ним были аннулированы все правовые акты и договоры, принятые или заключенные этим государством. Фактически Япония начала свою историю с нуля с массой обременений, ставших следствием подписания акта о капитуляции. Эта страна до сих пор не самостоятельна в своих решениях, и вынуждена проводить в жизнь политику США, и ко всему прочему предоставлять свою территорию для размещения американских военных баз. Поэтому попытка Японии в одностороннем порядке переиграть итоги Второй мировой войны и заявить о своих претензиях на спорные территории выглядит, по меньшей мере, странно.

В свою очередь, намерение Китая вернуть под свою юрисдикцию спорные острова отнюдь не противоречит международному праву. Во-первых, острова Дяоюйдао имеют историческую принадлежность к КНР. Во-вторых, у Японии нет даже морального права претендовать на спорные острова. В годы Второй мировой войны эта страна выступала агрессором по отношению к КНР и проводила геноцид китайского народа.

В споре об архипелаге США однозначно занимают позицию Японии. В апреле 2015 г. американский министр обороны Эштон Картер заявил, что острова Сенкаку подпадают в сферу японско-американского договора о взаимном сотрудничестве и безопасности 1952 г., и что США решительно против односторонних попыток ослабить японскую администрацию на этих островах»[135]. Для Японии американцы запланировали в регионе роль куда большую, чем она играет сегодня. В январе 2015 г. командир Седьмого флота адмирал Роберт Томас заявил, что Япония могла бы выступить хорошим противовесом Китаю, и что США приветствовали бы расширение японцами зоны воздушного патрулирования до островов в Южно-Китайском море[136]. Это стало бы беспрецедентным ростом присутствия японских войск в регионе за последние 70 лет с конца Второй мировой войны.

Реакция китайского МИДа была незамедлительна. Официальный представитель ведомства Хуа Чуньин заявила, что сторонние страны не должны вбивать клинья между другими государствами и создавать напряжение в регионе[137].

Если японцы действительно захотят ввязаться в военный конфликт с Китаем, то США как союзник Японии будут иметь право вмешаться в конфликт на ее стороне.

В Японии, в частности, на острове Окинава, США держат свои самые крупные военные базы в Тихом океане, что не вызывает совершенно никаких возражений со стороны жителей Страны восходящего солнца. Более того, к Соединенным Штатам Япония не имеет совершенно никаких претензий, будто бы не было ни варварской бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, ни фактической семидесятилетней оккупации страны американскими войсками. Так работает американская пропаганда, сумевшая превратить гордых воинственных японцев в своих покорных и благодарных слуг. Вектор ненависти американские политтехнологи умело перенесли на Китай и Россию, которую японцы обвиняют в «оккупации» Курильских островов и высылке оттуда японских граждан. Очевидно, 250 тысяч погибших жителей Хиросимы и Нагасаки для нынешних японцев – это сущая безделица по сравнению с 17 тысячами депортированных, но живых бывших жителей Курил.

Кстати, и с Хиросимой в Японии сегодня не все так однозначно. Согласно социологическим опросам, уже около трети японской молодежи уверены, что ядерная бомбардировка – дело рук СССР, и установка «Мы еще отомстим русским за Хиросиму!» распространяется с каждым годом все шире.

Триумфом американской «мягкой силы» можно назвать переформатирование мозгов вьетнамцев. Казалось бы, обиды, нанесенные Америкой Вьетнаму, не должны были забыться никогда. За восемь лет полномасштабной войны американцы и их союзники уничтожили, в том числе, самыми варварскими способами – напалмом, фосфорными бомбами и т. п. – 2 млн. мирных жителей страны. Всему миру известно название вьетнамской деревни Сонгми, повторившей судьбу Хатыни.

Но прошло всего сорок лет, и мы видим, как потеплело отношение вьетнамцев к некогда лютым врагам. Вьетнам уходит под американское влияние, и это неспроста, ведь с севера эта страна граничит с Китаем – а вот ему-то вьетнамцы обид не забывают…

Вьетнам интересует Америку и как конкурент Китая в Южно-Китайском море. Вокруг расположенных в нем островов Спратли (Наньша) разгораются сегодня, пожалуй, наиболее горячие споры. Территория архипелага оспаривается сразу шестью государствами: Китаем, Тайванем, Вьетнамом, Малайзией, Филиппинами и Брунеем. Несмотря на свой крошечный размер (их суммарная площадь менее 5 км^2), эти острова имеют огромное геополитическое значение.

По Южно-Китайскому морю проходит, пожалуй, самый важный в мире морской путь, обеспечивающий до 40 % всего мирового товарооборота и около 60 % всего товарооборота Китая, и острова Спратли – ключ к этому морскому пути.

По Южно-Китайскому морю проходит, пожалуй, самый важный в мире морской путь, обеспечивающий до 40 % мирового и около 60 % китайского товарооборота; его общий товаропоток – 5,3 трлн. долларов в год. И острова Спратли – ключ к этому морскому пути. Тот, кто будет контролировать эту территорию, будет контролировать и Китай и, при случае, именно здесь стянется кольцо анаконды. Перерезав торговые пути, проходящие через архипелаг, можно лишить громадную страну доступа к энергоресурсам и возможности сбывать значительную часть своих товаров. Так что Спратли – это, прежде всего, вопрос национальной безопасности Китая.

Острова Спратли – ключ ко всему региону

Кроме того, по данным Министерства энергетики США, в районе архипелага сосредоточено до 5,4 млрд баррелей нефти и до 55,1 трлн. кубометров природного газа[138]. Не удивительно, что страны, претендующие на острова Спратли, стремятся утвердить над ними свой суверенитет всеми средствами. Все они пытаются создавать в акватории архипелага опорные пункты – в основном, за счет создания искусственных островов. Все они (за исключением Брунея) содержат гарнизоны своих военнослужащих в тех или иных спорных районах и всячески подчеркивают свое военное присутствие. Как говорится, хочешь моря – готовься к войне.

Свои искусственные острова строит в районе архипелага и Китай, и, разумеется, угнаться за темпами этого строительства конкурентам пока не удается. На сегодняшний день площадь искусственных островов – всего 10 км^2, но это только начало. В ближайших планах – сооружение аэродрома и постоянных поселений.

Китайские суда насыпают искусственный остров. 21 мая 2015 г.

В 2015 г. вокруг этих островов разгорелись нешуточные страсти. В конце мая китайские военные зафиксировали присутствие американского самолета-разведчика Р-8А, летавшего в районе архипелага. А 27 октября в 12-мильную зону вокруг рифов Суби и Мисчиф зашел эскадренный миноносец флота США USS Lassen. Это вызвало чрезвычайно нервную реакцию Пекина, заявившего, что действия американского корабля нарушают суверенитет страны и наносят ущерб стабильности в регионе. В ходе сеанса видеосвязи с начальником штаба ВМС США адмиралом Джоном Ричардсоном командующий ВМС Народно-освободительной армии Китая адмирал У Шэнли заявил, что «если США продолжат свои опасные и провокационные действия, между передовыми силами сторон в море и в воздухе может возникнуть напряженная ситуация, когда даже незначительный инцидент приведет к войне»[139].

Очередное китайское предупреждение американцы пропустили мимо ушей. 13 ноября 2015 г. близ островов Спратли демонстративно пролетели два бомбардировщика В-52. США заявляют, что не признают суверенитета Китая над островами и будут летать и плавать там, где это им разрешает международное право.

Незадолго до этого, в конце сентября 2015 г., на встрече с Си Цзиньпином Обама выражал самые миролюбивые намерения и изображал себя чуть ли не «голубем мира». В очередной раз китайцам пришлось убедиться, чего стоят слова их «заокеанских друзей».

«Жонглеры и фокусники». Именно такое впечатление, как мы помним, и создали о себе европейцы при первом контакте с жителями Поднебесной…

Тем временем, «свободный мир» продолжает давить на Китай и по другим каналам. 12 июля 2016 г. печально известный Гаагский суд постановил, что у Китая «нет юридических оснований для того, чтобы заявлять исторические права на добычу ресурсов в пределах линии "девяти пунктиров" (зона, охваченная этой линией, относит большую часть Южно-Китайского моря к Китаю)»[140]. Истцом в этой тяжбе выступали Филиппины, на момент подачи иска – чуть ли не самый задушевный друг США в данном регионе.

Китай, впрочем, еще заранее предупредил, что участвовать в судилище не будет и решение суда не признает. Право на это ему дает Конвенция ООН по морскому праву, согласно которой (ст. 298), арбитраж по вопросам суверенитета возможен лишь в случае согласия обеих сторон выполнить его решение[141].

Кстати, энергичнее всех призывают Китай соблюдать морское право… Соединенные Штаты – та самая страна, что в числе немногих Конвенцию ООН по морскому праву не подписала. Так что, чья бы уж корова мычала…

Сидеть сложа руки при столь нервозной обстановке в регионе Китай не намерен. В начале августа 2016 г. в ходе инспекционной поездки по прибрежным районам провинции Чжэцзян (Восточный Китай) министр обороны КНР Чан Ваньцюань заявил о существующих угрозах на морских просторах и призвал армию, полицию и народ готовиться «к мобилизации на защиту суверенитета и территориальной целостности страны». Кроме того глава военного ведомства распорядился продвигать в массах занятия по гражданской обороне[142].

А несколькими днями ранее было объявлено, что военно-морские силы Китая и России проведут в сентябре совместные учения в Южно-Китайском море. Заявляя об этом, официальный представитель Минобороны КНР Ян Юйцзюнь подчеркнул, что «учения не будут направлены на третьи стороны»[143]. Однако сигнал «третьим странам» подается весьма недвусмысленный…

Стратегическая задача США – не допустить чрезмерного усиления Китая. Этим объясняется их возросшая активность в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Против Китая США приняли в 2012 г. свое первое серьезное стратегическое решение со времен Второй мировой войны – внимание американских стратегов было перенесено с Атлантического океана на Тихий. Тогда же началась мобилизация всех стран-конкурентов и противников Китая в АТР.

По словам начальника ГРУ Генштаба ВС РФ генерала-полковника Игоря Сергуна, «на долгосрочную перспективу ключевыми задачами США являются воспрепятствование политико-экономическим интеграционным процессам в Центрально-Азиатском регионе, а также окружение России и Китая, как потенциальных противников, сетью дружественных и лояльных США режимов и очагов напряженности»[144].

Против Китая США приняли в 2012 г. свое первое серьезное стратегическое решение со времен Второй мировой войны – внимание американских стратегов было перенесено с Атлантического океана на Тихий. Стратегическая задача США – не допустить чрезмерного усиления Китая.

На экономическое подавление Китая направлено создание по инициативе США нового торгового союза в Азиатско-Тихоокеанском регионе, получившего название Транстихоокеанское партнерство (ТТП). О подписании итогового соглашения о создании ТТП американские власти заявили 5 сентября 2015 г. В блок вошли 12 стран – Австралия, Бруней, Вьетнам, Канада, Малайзия, Мексика, Новая Зеландия, Перу, Сингапур, США, Чили и Япония. В совокупности эти страны контролируют 40 % мировой торговли. Таким образом, создаваемое ТТП окажется крупнейшим в мире торговым союзом.

Нетрудно заметить, что ТТП образовано из стран-соседей Китая или его важнейших торговых партнеров. При этом, как мы помним, с тремя из этих стран (с Японией, Вьетнамом и Малайзией) КНР имеет территориальные споры. Таким образом, Китай оказывается в «анакондовом кольце» противоборствующей экономической группировки. По экономике Китая ударит и намечаемая в рамках соглашения отмена торговых пошлин (прежде всего, между Японией и США) – это сделает товары из Поднебесной менее конкурентоспособными на рынках стран-членов ТТП.

Транстихоокеанское партнерство создавалось в режиме секретности. К переговорам не были допущены ни Китай, ни Россия – великие тихоокеанские державы. Выступая на 70-й сессии Генассамблеи ООН в сентябре 2015 г., Путин охарактеризовал подобные методы создания торговых блоков как «симптом растущего экономического эгоизма». «Ряд стран пошли по пути закрытых, эксклюзивных экономических объединений, – отметил президент, – причем переговоры об их создании идут кулуарно, втайне не только от собственных граждан и собственных деловых кругов и общественности, но и от других стран. Другие государства, чьи интересы могут быть затронуты, также ни о чем не информируются. Вероятно, всех нас хотят поставить перед фактом, что правила игры переписаны, и переписаны опять в угоду узкого круга избранных, причем без участия ВТО. Это чревато полной разбалансировкой торговой системы, раздроблением глобального экономического пространства»[145].

Американская верхушка не скрывает, что главной задачей ТТП является изоляция стремительно развивающегося Китая, ограничение его внешнеэкономических связей и создание в регионе противовеса его экономической и политической мощи. Комментируя заключение соглашения по ТТП, президент США Барак Обама заявил без обиняков: «Мы не можем позволить странам вроде Китая определять правила мировой экономики. Эти правила должны написать мы, открывая новые рынки американским товарам, устанавливая высокие стандарты охраны труда и экологии»[146].

Противоречие национальных интересов неизменно будет вести к дальнейшему ухудшению отношений между Китаем и Западом. И это с неизбежностью ведет к все большему упрочению российско-китайского партнерства.

Глава 4

Одна беда на двоих

Россия и Китай имеют много общего. Как и Китай, Россия испытала на себе пренебрежительное отношение со стороны Запада как оплоту «дикости» и «некультурности». Как и с Китаем, с Россией не хотят общаться на равных. Как и Китай, Россию боятся и не понимают.

Среди западных авторов идут многовековые споры – кто же все-таки более дик и ужасен, Китай или Россия? Даниэль Дефо не видел между ними особой разницы. «Мне было странно слышать, – признавался его герой Робинзон, – как у нас превозносят могущество, богатство, славу, пышность и торговлю китайцев, ибо, по моим собственным наблюдениям, китайцы показались мне презренной толпой или скопищем невежественных грязных рабов, подвластных достойному их правительству. Словом, если бы расстояние, отделяющее Китай от Московии, не было столь огромным, и если бы московская империя не была почти столь же варварской, бессильной и плохо управляемой толпой рабов, то царь московский без большого труда выгнал бы китайцев с их земли и завоевал бы их в одну кампанию»[147].

Стоит отметить, что царя Даниэль Дефо имеет здесь в виду не какого-нибудь, а Петра I.

«Цивилизованный европеец» Робинзон Крузо равно глубоко презирал и русских, и китайцев.

Феномен русофобии – неприязни или откровенной ненависти ко всему русскому: к менталитету нации, ее культуре, языку, государственности – в целом сложился к XIX в. Главным элементом его стал отказ от признания за русскими и их страной права на выбор собственного пути развития, отличного от того, по которому шли государства Европы и Америки.

Источниками русофобии являются сознательно культивируемые на Западе базовые мифы. Так, в западной исторической науке (да и во многих отечественных исследованиях) в качестве доказательства особой жестокости русского деспотизма приводится в пример царствование Ивана Грозного. Этот период действительно был непростым в русской истории, и московский царь не особенно церемонился со своими подданными. Но стоит вспомнить, что во всех без исключения европейских странах в то время монархи беспощадно расправлялись со своими противниками. И что за все время «жестоких репрессий» Грозного на Руси погибло меньше народу, чем за одну только Варфоломеевскую ночь, когда «цивилизованный» король Франции Карл IX устроил в Париже страшную резню гугенотов. Во время печальной памяти «огораживаний» в «передовой» Англии с земли были изгнаны сотни тысяч крестьян, многие из которых были казнены за вынужденное бродяжничество. За три века правления Романовых – вплоть до восшествия на царство Николая II – в России было приведено в исполнение лишь несколько десятков смертных приговоров, в то время как в немецких городах к концу «просвещенного» XVIII в. было сожжено до 100 тысяч женщин по обвинению… в колдовстве. В США казнь негров по суду Линча (всего лишь за цвет кожи) была распространена до XX в. Только в 1901 г. было подвергнуто линчеванию 130 человек. Не «дикая, погрязшая в азиатском деспотизме» Россия открыла одну из самых позорных страниц мировой истории – работорговлю, а «передовые» Британия, Голландия, Франция, США. В США рабство было отменено позже, чем крепостное право в «отсталой России», да и то в результате кровопролитной гражданской войны.

Столь же беспочвенен миф о России как «тюрьме народов», где ущемляются права национальных меньшинств. Известно, что во время освоения новых территорий русские поселенцы выступали в качестве цивилизаторов малых народов Сибири и Дальнего Востока, учили их более прогрессивным методам хозяйствования, грамотности. Ни один малый народ за столетия нахождения в составе Московского царства, Российской империи, Советского Союза, Российской Федерации не исчез с лица Земли. Благодаря русскому народу представители этих небольших этнических групп получили образование, приобщились к русской, а через нее – и к мировой культуре. А в США в течение только XVIII–XIX вв. было уничтожено до 20 млн. индейцев – практически все коренное население Америки. Лишь к началу XXI в. популяция североамериканских индейцев смогла приблизиться к отметке в 2 млн. человек. После набегов европейских работорговцев безлюдными становились огромные территории Африки, были уничтожены древние африканские государства с их неповторимой культурой – Гана, Сонгаи, Мали и другие, а Черный континент был отброшен в своем развитии на сотни лет назад. Неисчислимые бедствия принесло народам Африки, Азии, Латинской Америки колониальное господство «цивилизованных» западных стран. Коренное население, к которому завоеватели относились как к неполноценным существам, подвергалось нещадной эксплуатации, а попытки протеста безжалостно подавлялись. Немало малых народов кануло в небытие и на территории самой Европы, и этот процесс продолжается и по сей день.

Миф об экспансионистских устремлениях русских, их стремлении господствовать над миром русофобы пытаются «подпитать» примерами и из истории Российской империи, и из советской истории. Так, победа русской армии над Наполеоном и вхождение в Париж многими расценивались как признак гегемонизма России, ее превращения в «жандарма Европы». Вспомним, однако, что Александр I ни на кого не нападал, но, напротив, дал отпор агрессору. Укротив же его, Александр проявил немыслимое великодушие, простив французам все их грехи перед Россией и не дав союзникам разграбить и разорвать на части побежденную страну. Напротив, Франция на равных с победителями участвовала в Венском конгрессе, на котором решались судьбы новой Европы. Миротворческая деятельность Александра I, созданный им Священный союз, обеспечили Европе мирную жизнь – а, следовательно, условия для благополучного развития – на 40 лет. А имя русского царя осталось увековеченным в названии главной площади Берлина – Alexander Platz.

К слову, французский народ встречал царя-«оккупанта» почти с ликованием. Парижане, встречая прогуливающегося (без охраны!) Александра I, целовали его сапоги, воспринимая его как единственного защитника их поверженной страны.

Разбойник с Востока – именно так пытались представить Россию западному обывателю. На илл. – шуточная карта Европы, 1870-е гг.

Особую ненависть русофобы испытывают к тем этапам в жизни русского государства, когда оно развивалось наиболее высокими темпами и грозило потеснить на пьедестале мировых лидеров. Так, целую историческую эпоху, когда во главе страны стоял Сталин, они пытаются представить как период господства страшной тоталитарной системы, которая подавляла свой народ и угрожала всему миру. Сталину вменяют в вину «кровавые репрессии, не имевшие аналога в истории человечества». Современные строгие научные данные свидетельствуют, что даже в худшие времена в знаменитом ГУЛАГе находилось меньше заключенных, чем сегодня в США.

Еще во времена перестройки в Советском Союзе были открыты архивы ОГПУ-НКВД-МГБ-МВД, содержащие статистическую отчетность за период 1930-1950-х годов. Горбачев и другие тогдашние «вожди СССР» рассчитывали, что открытие этих архивов подтвердит цифры Солженицына и других ревизионистов истории. Однако добросовестное изучение архивных данных советскими историками Виктором Земсковым, Александром Дугиным и Владимиром Некрасовым привели совсем к другим результатам. Проштудировав тома сталинских учетчиков, за любую ошибку в которых эти учетчики сами бы отправились в тюрьму, еще в 1989–1991 гг. они опубликовали подлинные данные о масштабах репрессий. Оказалось, что цифры об убитых и заключенных в Гулаге, активно публикующиеся в перестроечных журналах, завышены в десятки раз!

Не оправдывая политику репрессий, Земсков стремится очистить общественное сознание от мистификаций, отмечая: «Советская и зарубежная общественность в массе своей по-прежнему находится под влиянием надуманных и не соответствующих исторической правде статистических выкладок, содержащихся как в трудах зарубежных авторов (Р. Конквест, С. Коэн и др.), так и в публикациях ряда советских исследователей (P.A. Медведев, В.А. Чаликова и др.). Причем в работах всех этих авторов расхождение с подлинной статистикой никогда не идет в сторону преуменьшения, а исключительно только в сторону многократного преувеличения. Создается впечатление, что они соревнуются между собой в том, чтобы поразить читателей цифрами, так сказать, поастрономичней»[148].

Земсков ловит мистификаторов на каждой цифре, демонстрируя, насколько далеки они от истинного положения дел.

Солженицын настаивает, что в СССР расстреливалось по миллиону человек в год, и абсолютное большинство – «за политику». Роберт Конквест пишет о 12 млн. убитых большевиками политзаключенных в 1930–1950 годах. – Архивы говорят, что за период с 1921 по 1954 год к высшей мере наказания за контрреволюционные преступления было приговорено 642 980 человек[149].

Согласитесь, есть разница: в год – по миллиону, или менее миллиона за все годы сталинского и ленинского террора. Кроме того, надо учесть, что речь идет о периоде мировых войн и революций. Среди приговоренных были и настоящие шпионы, диверсанты, террористы – далеко не все были «невинными жертвами», как это хотят представить фальсификаторы истории.

Солженицын пишет о десятках миллионов советских граждан, осужденных по печально известной 58-й статье. – Архивы свидетельствуют, что с 1921 по 1954 год Коллегией ОГПУ, «тройками» НКВД, Особым совещанием, Военной Коллегией, судами и военными трибуналами было осуждено за контрреволюционные преступления 3 777 380 человек[150].

Солженицын уверяет, что в сталинских лагерях одновременно находилось по 15 млн. человек. Конквест пишет о 12 млн. Хрущев в своих мемуарах дает чуть меньше: «Когда Сталин умер, в лагерях находилось до 10 млн. человек»[151]. – Архивы утверждают, что максимальная численность населения Гулага (вместе с находящимися в тюрьмах), приходившаяся на l января 1950 года, составляла 2 561 351 человек. А в начале 1953 года этот показатель составил и того меньше – 2 468 524 заключенных[152].

«В ЦГАОР СССР хранятся копии докладных записок руководства МВД СССР на имя Н.С. Хрущева с указанием точного числа заключенных, в том числе и на момент смерти И.В. Сталина, – сообщает Виктор Земсков. – Следовательно, Н.С. Хрущев был прекрасно информирован о подлинной численности гулаговских заключенных и преувеличил ее в четыре раза преднамеренно»[153].

Солженицын пишет о том, что малых сроков для заключенных сталинского периода просто не существовало – за колосок, за огурец, за две картошины, за щепку, за катушку ниток («в протоколе писалось "двести метров пошивочного материала", всё-таки стыдно было писать "катушка ниток"»), за каждую мелочь давали 10 лет[154], а за любое сколько-нибудь более тяжкое преступление – уже 25. – Архивы показывают, что, например, в 1951 году заключенные со сроками от 10 лет и выше составляли лишь 18 % от общего количества. (Кстати, тот же Солженицын в военном 1945-м за антисоветскую агитацию и создание антисоветской организации – тягчайшее обвинение! – получил всего 8 лет).

Обвиняя Сталина со всех смертных грехах, его критики совершенно игнорируют тот факт, что именно в его эпоху «угнетенный» народ поголовно стал грамотным, СССР разгромил самое сильное и агрессивное государство планеты и спас от нацизма мир, достиг колоссальных успехов в развитии своей экономики, научной мысли, а по ряду позиций (использование мирного атома, освоение космоса) далеко обогнал самую богатую страну в мире – США. Именно в годы «тоталитаризма» в нашей стране была создана лучшая в мире система образования, которая до сих пор позволяет России оставаться одним из наиболее сильных, развитых и влиятельных держав планеты. К слову, количество жертв сталинских репрессий конца 1930-х гг. значительно ниже тех человеческих потерь, которые понесла наша страна во времена правления «реформатора» Ельцина (массовое обнищание и вымирание населения, криминализация, межнациональные конфликты, война на Северном Кавказе). Но Сталин-то к войне готовился, увеличил ВВП в три раза и великую державу создавал и создал, и войну выиграл. А Ельцин за что три миллиона положил? За то чтобы ВВП стал в два раза меньше? За то, что территория страны уменьшилась?

Совершенно несостоятелен и издавна культивируемый недругами России (в т. ч. и доморощенными демократами-реформаторами) миф о едва ли не генетически присущей русским лености, неспособности к разумному, рациональному хозяйствованию. В истории нет ни одного народа, который за короткое время сумел бы освоить безлюдные территории в зоне вечной мерзлоты. Это сумели сделать только русские, которые не просто поселились на землях Сибири и Севера, но создали мощную промышленно-сырьевую базу, которая до сих пор является главным источником развития российской экономики и обеспечивает исключительное положение России в мире как энергетической сверхдержавы. А начавшийся несколько лет назад экономический рост уже привел к развитию наукоемких отраслей. Не случайно, что именно российские специалисты в области IT пользуются авторитетом во всех странах. По-прежнему непревзойденными являются созданные отечественными учеными и промышленниками многие образцы военной техники. Российская Федерация же до сих пор остается ведущей космической державой мира.

«Русские – единственный христианский народ, расширявшийся на северо-восток и смиренно выращивающий хлеб там, где Богом дана была земля, – напоминает историк Наталья Нарочницкая. – Протестанты не стали бы пахать на Севере. Они бы перековали орала на мечи и пошли завоевывать других, что они и делали, что они и делали. Именно протестантским странам свойственно особенно пренебрежительное отношение к туземцам – апартеид Южной Африки создали французские и голландские гугеноты-кальвинисты. Американские пуритане уничтожили индейцев даже не в период становления своего общества, а в период его расцвета – в середине XIX века. Что касается благосостояния, то русские, конечно, были бы намного богаче, если бы в течение четырех веков расширения державы присваивали бы себе и землю, и труд присоединяемых народов. Но она ни разу этого не сделала»[155].

Не выдерживает никакой критики и сложившийся уже в XIX в. миф, что Россия – это страна, находящаяся на обочине истории человечества, неспособная к творческому преобразованию мира. Этот миф внедрялся в сознание многими интеллектуалами с европейской известностью – начиная от русского Петра Чаадаева и француза маркиза де Кюстина до немецкого экономиста Карла Маркса и его друга, фабриканта Фридриха Энгельса, писавшего, что «масса русского народа, крестьяне, из поколения в поколение, глупо влачили свое существование в трясине какого-то пребывания вне истории». Даже самый беглый экскурс в историю показывает, что Россия всегда находилась в самой гуще исторических событий. Будучи всегда одной из самых мощных в военном отношении держав, Россия участвовала в очень многих войнах, определивших очертания карты мира. В том числе, Второй мировой, выигранной именно нашей страной. СССР был державой, с которой считались недруги, и на которую равнялась большая часть человечества.

Российским первопроходцам принадлежат многие великие географические открытия. Огромное количество революционных научных открытий и изобретений было сделано русскими учеными. Имена их известны всему миру, и даже нет нужды их перечислять.

Таким образом, мы видим, что российское влияние на западную цивилизацию так же фундаментально недооценено, как и китайское.

Ныне русофобия является частью идеологии правящих режимов государств Центральной и Восточной Европы, ранее входивших в социалистический лагерь, а также некоторых республик бывшего Советского Союза – Украины, Грузии, Эстонии, Латвии, Литвы. Попытки объяснить неудачи внутренней и внешней политики происками России приводят в этих государствах и к воскрешению форм расовой и национально-бытовой русофобии. Этот процесс сознательно провоцируется Западом – в первую очередь, США как главным геополитическим противником России.

Русофобия, активно подогреваемая Западом, является частью идеологии правящих режимов государств Центральной и Восточной Европы, ранее входивших в социалистический лагерь, а также некоторых республик бывшего Советского Союза – Украины, Грузии, Эстонии, Латвии, Литвы.

Геополитическое противостояние двух мировых сверхдержав началось сразу после окончания Второй мировой войны. Победа над нацизмом и формирование союзными державами Ялтинско-Потсдамской системы международных отношений отнюдь не сняли вопрос о возможности новой войны. Еще во время войны в США начались разработки планов установления мирового господства после поражения стран гитлеровской коалиции. Грядущий мировой Pax Americana должен был основываться на решающем перевесе силы США в мире, что означало, в первую очередь, ограничение влияния СССР как основной силы Евразии. По словам советника Франклина Рузвельта, директора Совета международных отношений Исайи Боумана, «единственным и неоспоримым критерием нашей победы будет распространение нашего доминирования в мире после победы… США должны установить контроль над ключевыми регионами мира, которые стратегически необходимы для мирового господства»[156].

По окончании Второй мировой войны руководство США перешли к осуществлению плана «сдерживания», который заключался, по мысли автора этого понятия, руководителя бюро по планированию внешней политики госдепартамента США Джорджа Фроста Кеннана, в установлении контроля над теми регионами, где могла бы образоваться и консолидироваться геополитическая, экономическая и военная мощь. Из четырех таких регионов – Великобритании, Германии, Японии и СССР – после войны только Советский Союз сохранил свой реальный суверенитет и даже расширил сферу своего влияния, взяв под свою защиту от американской экспансии страны Восточной Европы. «Терпеливое, но твердое и бдительное сдерживание экспансионистских тенденций России» и должно было стать, по Кеннану, краеугольным камнем политики Соединенных Штатов по отношению к Советскому Союзу[157].

Таким образом, отношения между бывшими союзникам и по вопросу дальнейшего устройства мира, сфер влияния, политического устройства государств резко обострились. США уже не скрывали своего враждебного отношения к СССР. Варварская бомбардировка японских городов Хиросима и Нагасаки в августе 1945 г., мгновенно унесшая жизни полумиллиона мирных жителей, была призвана, помимо прочего, продемонстрировать советскому руководству возможности ядерного оружия. Став единственной ядерной державой в мире, США утвердили свое стратегическое превосходство и начали строить планы превентивного удара по СССР. 14 декабря 1945 г. Объединенный комитет военного планирования Англии и США принял директиву № 432D, где были обозначены первые 20 целей для ядерных бомбардировок на территории Советского Союза – крупнейшие города и промышленные центры.

Одновременно в западное общественное мнение насаждался миф о коммунистической угрозе – его глашатаем стал бывший премьер-министр Англии Уинстон Черчилль, 5 марта 1946 г. произнесший перед студентами Уэстминстерского колледжа (Фултон, шт. Миссури) речь о необходимости противостоять Советской России, уже сейчас отгородившей «железным занавесом» от цивилизованного мира страны Центральной и Восточной Европы и не собирающейся ограничивать этим свои «экспансионистские устремления»[158]. 12 марта 1947 г. была провозглашена доктрина Гарри Трумэна, ставившая задачу «отбрасывания коммунизма». Те же задачи преследовала и «Программа восстановления Европы», или «План Маршалла», представлявший собой «военные действия, осуществляемые при помощи экономики, цель которых, с одной стороны – сделать Западную Европу полностью зависимой от Америки, с другой – подорвать влияние СССР в Восточной Европе и подготовить почву для установления американской гегемонии в этом регионе»[159].

4 апреля 1949 г. для обеспечения американского военного преимущества в Евразии был создан агрессивный военный блок НАТО, 19 декабря 1949 г. в США был разработан военный план «Дропшот», предполагавший массированную бомбардировку 100 советских городов с применением 300 атомных бомб и 29 тыс. тонн обычных и последующую оккупацию СССР силами 164 дивизий НАТО.

Американская монополия на ядерное оружие сохранялась только четыре года – в 1949 г. СССР провел первые ядерные испытания и приобрел ядерный суверенитет. Вопрос о превентивной войне против Советского Союза ввиду ее военной невозможности был снят. Американские специалисты констатировали, что помимо «ядерного щита» СССР обладает рядом других важных преимуществ: мощным оборонительным потенциалом, большой территорией, географической близостью к промышленным центрам Западной Европы, идеологической устойчивостью населения, огромным международным влиянием («КПСС – самая эффективная в истории замена морской мощи»)[160]. С этого времени характер противостояния между СССР и США принципиально изменился. США сделали ставку, с одной стороны, на идеологическое, дипломатическое и политическое воздействие, форма которых была, в частности, определена директивами Совета национальной безопасности США NSC 20/1 (18 августа 1948 г.) и NSC 68 (14 апреля 1950 г). Эти документы ставили перед США первостепенные задачи относительно Советского Союза – переход Восточной Европы в сферу американского влияния, расчленение СССР (в первую очередь – отделение республик Прибалтики и Украины) и подрыв изнутри советской системы путем демонстрации моральных и материальных преимуществ американского образа жизни.

Директивы Совета национальной безопасности США NSC 20/1 и NSC 68 ставили перед США первостепенные задачи относительно Советского Союза – переход Восточной Европы в сферу американского влияния, расчленение СССР (в первую очередь – отделение республик Прибалтики и Украины) и подрыв изнутри советской системы путем демонстрации моральных и материальных преимуществ американского образа жизни.

В решении этих задач, – подчеркивалось в NSC 20/1, – США не связаны никакими временными ограничениями, главное в нем – не затрагивать напрямую престиж советского правительства, что «автоматически сделало бы войну неизбежной». Средствами реализации этих планов стали антикоммунистическая кампания на Западе, поощрение сепаратистских настроений в национальных республиках СССР, поддержка эмигрантских организаций, ведение открытой психологической войны через прессу, радио «Свобода», «Голос Америки» и т. п., подрывная деятельность различных НГО и НКО.

Долгое время эти действия не имели почти никакого эффекта. В 1940-1950-е гг. мировой авторитет СССР как победителя фашизма был очень высок, никто не верил, что «страна вдов и инвалидов» с наполовину разрушенной экономикой представляет миру реальную угрозу. Однако, благодаря ошибочной политике Хрущева, крайне несдержанного во внешнеполитических заявлениях и фактически спровоцировавшего Карибский кризис (установка наших ракет на Кубе чуть не привела к обмену ядерными ударами между США и СССР), мировая общественность поверила в опасность СССР.

Конгресс США значительно повысил ассигнования на подрывные мероприятия, санкционировал изматывающую для советской экономики гонку вооружений. Значительной поддержкой антисоветских кругов на Западе пользовались т. н. диссиденты (от англ. dissident – раскольник), чья «правозащитная» деятельность была направлена на подрыв морального авторитета СССР. Огромными тиражами в западных странах была издана клеветническая книга Александра Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» (1-е изд. – Париж: YMCA-Press, 1973), в которой в десятки раз завышались данные о репрессиях в период правления Сталина, а СССР представлялся страной-концлагерем, неотличимым от фашистской Германии. Высылка Солженицына из СССР, вручение ему Нобелевской премии, его мировой успех вызвали к жизни новую волну диссидентского движения. Оказалось, что это не опасно, а крайне выгодно.

Провокационным шагом со стороны Запада стало вручение в 1975 г. Нобелевской премии мира одному из лидеров «правозащитного» движения физику-ядерщику Андрею Сахарову, автору брошюры «О мирном сосуществовании, прогрессе и интеллектуальной свободе» (1968).

США и его союзники активно поддерживали активистов националистических (чеченских, крымско-татарских, западноукраинских и т. д.) движений. Во времена руководства Брежнева Советским Союзом было сделано немало шагов по пути разоружения и «разрядки международной напряженности». Были подписаны договоры по ограничению стратегических вооружений, состоялся совместный советско-американский полет в космос «Союз-Аполлон» (17–21 июля 1975 г.). Кульминацией разрядки стали т. н. «Хельсинские соглашения» (l августа 1975 г.), которые закрепляли нерушимость границ, сложившихся после Второй мировой войны (т. о. страны Запада признавали коммунистические режимы в Восточной Европе) и налагали на страны обоих блоков ряд обязательств по укреплению доверия в военной области и по вопросам прав человека. Смягчение СССР своей позиции по отношению к диссидентам привело к активизации их деятельности.

Очередное обострение в отношениях сверхдержав приходится на 1979 г., когда Советский Союз ввел войска в Афганистан, дав повод американцам сорвать процесс ратификации Договора ОСВ-2 и заморозить прочие двухсторонние соглашения, достигнутые в 1970-е гг. Холодная война развернулась и на полях спортивных сражений: США и ее союзники бойкотировали Олимпиаду-1980 в Москве, а СССР – Олимпиаду-1984 в Лос-Анджелесе.

Пришедшая в 1980 г. к власти администрация Рональда Рейгана провозгласила курс на обеспечение решающего перевеса силы США в мире и установление Нового мирового порядка, что требовало устранения с мировой арены Советского Союза. Вышедшие в 1982-83 гг. Директивы Совета Национальной Безопасности США NSC 66 и NSC 75 определяли методы решения этой задачи: экономическая война, массированные подпольные операции, дестабилизация обстановки и щедрая финансовая поддержка «пятой колонны» в СССР и странах Варшавского договора.

Уже в июне 1982 г. фонды ЦРУ, структуры Джорджа Сороса и Ватикан начали выделять огромные средства на поддержку польского профсоюза «Солидарность», которому было суждено сыграть в конце 1980-х гг. решающую роль в организации первой в соцлагере «бархатной революции». 8 марта 1983 г., выступая перед Национальной ассоциацией евангелистов, Рейган назвал СССР «империей зла» и объявил борьбу с ней своей главной задачей. Осенью 1983 г. силами советской ПВО над территорией СССР был сбит южнокорейский гражданский авиалайнер. Этот «несимметричный» ответ на очевидную провокацию со стороны Запада стал поводом для размещения в Западной Европе американских ядерных ракет и начала разработки программы космической противоракетной обороны (СОИ, или «звездные войны»). Впоследствии блеф американского руководства с этой сомнительной в техническом отношении программой вынудил Горбачева пойти на серьезные военные и геополитические уступки.

По словам бывшего сотрудника ЦРУ Петера Швейцера, автора знаменитой книги «Победа. Роль тайной стратегии администрации США в распаде Советского Союза и социалистического лагеря», существовало четыре основных направления ударов по СССР: 1. Польша (провокации, поддержка диссидентского движения «Солидарность»); 2. Афганистан (провокация конфликтов, поддержка современным оружием боевиков); 3. Технологическая блокада советской экономики (в т. ч., диверсии и отвлекающая технологическая информация); 4. Снижение цен на нефть (переговоры с ОПЕК об увеличении добычи нефти, в результате чего ее цена упала на рынке до 10 долларов за баррель). Совокупным результатом этих действий стало фактическое признание Советским Союзом своего поражения в холодной войне, что выразилось в отказе от самостоятельности и суверенитета во внешнеполитических решениях, признании своей истории, экономического и политического курсов ошибочными и требующими исправления с помощью западных советников.

Процесс этот начался еще в 1985 г., когда апрельский Пленум ЦК КПСС, возглавляемый пришедшим месяцем ранее к власти генеральным секретарем ЦК КПСС Михаилом Горбачевым, провозгласил курс на «ускорение социально-экономического развития» страны. Именно тогда были заложены основы концепции перестройки. Предполагалось, что принятие решительных мер по преодолению обозначившегося снижения темпов экономического роста, отставания таких отраслей промышленности, как машиностроение от мирового уровня в относительно короткие сроки позволит вывести народное хозяйство СССР на новые рубежи, что, в свою очередь активизирует социальную политику и приведет к заметному улучшению благосостояния граждан страны. Для этого предусматривалось усовершенствовать структуру управления экономикой и стимулирование материальной заинтересованности трудящихся в результате своего труда.

Итогом холодной войны стало фактическое признание Советским Союзом своего поражения, что выразилось в отказе от самостоятельности и суверенитета во внешнеполитических решениях, признании своей истории, экономического и политического курсов ошибочными и требующими исправления с помощью западных советников.

Отсутствие у высшего политического руководства страны полной ясности о глубине кризиса и, как следствие, последовательной программы по его преодолению, обусловило действия Михаила Горбачева, их хаотичный, разрушительный для государственности характер. Борясь за власть со сторонниками «старого курса» в Политбюро, Горбачев все больше опирался на поддержку антигосударственных сил, целью которых было достижение состояния «управляемого хаоса» в стране и разрушение государства. Именно с их подачи в самом начале 1987 г. была провозглашена политика т. н. «гласности». Целью ее было разрушить идеологические основы существующего строя путем сначала критики недостатков социализма с целью его очищения, а потом и вовсе – полного отказа от социализма в пользу капитализма. Главный идеолог этого проекта, «архитектор перестройки» секретарь ЦК КПСС Александр Яковлев дал добро на то, чтобы в СМИ стали появляться материалы о преступлениях сталинского режима и необходимости возвращения к «ленинским нормам» партийной и государственной жизни. Своего апогея разнузданная антисталинская кампания достигла к началу 1988 г., когда реальное изучение истории было практически заменено масштабной фальсификацией. Появились данные о «десятках миллионах расстрелянных» и т. п. Психологическая атака на общественное сознание целью своей ставила посеять сомнение в правильности существующего строя, в том, что жизнь многих поколений советских людей была прожита впустую.

Не удивительно, что «под раздачу» в то время попала и советская космическая программа, преданная анафеме как один из инструментов коммунистической пропаганды и пережиток холодной войны. К «антикосмической» кампании присоединились известные политики и деятели культуры. Так, в своей предвыборной программе, выдвигаясь в 1989 г. в народные депутаты СССР, Борис Ельцин предлагал «отложить на 5–7 лет реализацию ряда космических программ, таким образом за 2–3 года существенно повысить жизненный уровень советских людей». На «неподъемности» для страны космических программ настаивал и писатель Чингиз Айтматов: «Смею считать, что необходимо крепко подумать об астрономических расходах на космические исследования. Стоило бы на некоторое время воздержаться от экономически непосильной пока задачи интенсивного освоения космоса. То же самое можно сказать об одной из многомиллиардных программ – челночном космоплане «Буран». Приоритетность данной программы отнюдь не поддерживается широким общественным мнением». Ему вторили Даниил Гранин («Не подошла ли нужда пересмотреть дорогие программы – космическую, строительство весьма сомнительных, непрестижных сооружений, вроде ленинградской дамбы? Все это может подождать») и Виктор Розов («На кой черт летит куда-то во Вселенную эта гигантская штука. "Фобос", кажется? А за ней еще одна! Ведь стоят-то они, наверное, миллиарды рублей!»)[161]

Секретность, традиционно окутывавшая космическую деятельность СССР, не позволяла хулителям советского космоса объективно оценить ее масштабы. Даже на пике своего финансирования советская космическая программа обходилась СССР в сумму менее 1 % его ВВП. Однако вряд ли этот факт, будь он известен авторам вышеприведенных суждений, заставил бы их снизить градус критики советского строя.

Идеологический фактор оказался, пожалуй, определяющим в крушении социалистической системы. СССР вполне смог бы пережить экономические последствия обвала цен на нефть[162]. В ценах с поправкой на инфляцию, нефть на мировых рынках была в 1986 г. дороже, чем в 1972 г., и стоила всего на одну треть меньше, чем на протяжении 1970-х гг. в целом. Рост ВВП страны, безусловно, замедлившийся по сравнению с 1960-1970-ми гг., все же составлял в среднем 1,9 % в год. Вполне контролируемым был и бюджетный дефицит, составлявший в 1985 г. менее 2 % ВВП и даже в тяжелом 1989 г. не превысивший 9 %. Кроме того, цены на нефть не могли вечно оставаться на уровне 10 долларов за баррель. Уж в 1990 г. они резко пошли вверх, а в 1991 г., после начала Войны в Заливе, резко подскочили с 20 до 45 долларов.

При наличии определенной политической воли у советского руководства можно было бы и сохранить геополитические позиции СССР в Европе, и сдержать центробежные процессы внутри самой страны. Однако Горбачев шаг за шагом сдавал все новые и новые рубежи.

В определенной степени этому поспособствовал успешный блеф Рейгана с программой СОИ, который смог произвести впечатление на советское руководство. В обмен на прекращение Соединенными Штатами работ по созданию «ядерного зонтика», Михаил Горбачев согласился на крайне невыгодные условия ядерного разоружения, подписав в 1987 г. договор о ликвидации ракет средней дальности, размещенных в Европе, и согласившись на вывод советских войск из ГДР.

В 1988 г. начался вывод советских войск из Афганистана. В декабре того же года Горбачев, выступая на сессии Генеральной Ассамблеи ООН с «программой ослабления противостояния», заявил о сокращении советских вооруженных сил. Осенью 1989 г. в результате т. н. «бархатных революций» один за другим начали рушиться коммунистические режимы в Центральной и Восточной Европе, на что СССР никак не отреагировал. 21 ноября 1990 г. в Париже на Совещании по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ) по инициативе СССР был принят итоговый документ – Хартия для новой Европы, подписанный главами государств и правительств европейских стран, США и Канады, в т. ч. Михаилом Горбачевым. Парижская хартия документально закрепила окончание холодной войны, провозгласила начало новой эры «демократии, мира и единства» и зафиксировала десять принципов, касающихся суверенности государств, нерушимости границ и т. д. и служащих, как сказано в тексте хартии: «путеводной звездой в продвижении к желанному будущему»[163].

Со смещением в 1989–1990 гг. коммунистических правительств в ряде стран соцлагеря была реализована исходная установка Директивы NSC 21/1 – переход Восточной Европы в сферу американского влияния, что было подкреплено расформированием 1 июля 1991 г. Варшавского договора и началом расширения НАТО на Восток.

Следующим шагом стал развал Советского Союза. Уже в 1990 г. практически независимыми стали республики Прибалтики, произошли кровавые столкновение на Кавказе – в Грузии, Азербайджане, Армении, а также в Средней Азии. Горбачев поддался на многочисленные провокации и использовал силу для «наведения порядка» в Тбилиси, Вильнюсе, Риге, Нагорном Карабахе и др. регионах. Немногочисленные погибшие тут же были объявлены «жертвами, павшими за свободу народа», что усилило антисоветские настроения и подтолкнуло трусливое руководство республик к прямому провозглашению независимости.

Со смещением в 1989–1990 гг. коммунистических правительств в ряде стран соцлагеря была реализована исходная установка Директивы NSC 20/1 – переход Восточной Европы в сферу американского влияния, что было подкреплено расформированием 1 июля 1991 г. Варшавского договора и началом расширения НАТО на Восток. Следующим шагом стал развал Советского Союза.

В 1990 г. был провозглашен государственный суверенитет РСФСР, через год Ельцин стал президентом России. Окончательно выпустивший из рук рычаги управления страной Горбачев предпринял последнюю попытку установить контроль над ситуацией. Он инициировал работу над подписанием нового Союзного договора, который фактически узаконивал распад Союза. Но накануне его подписания часть руководителей страны попыталась, создав ГКЧП, сохранить государство, но этот шаг был слабо подготовлен, о нем знали даже сторонники Ельцина. И только ждали возможности воспользоваться шансом столкнуться с «представителями строгого порядка». Т. н. «августовский путч» 19–21 августа 1991 г., был превращен сторонниками Ельцина в грандиозный политический спектакль. Фактически именно это время и можно считать датой окончательного развала страны (хотя юридически это было оформлено лишь Беловежскими соглашениями» (8 декабря 1991 г.), отставкой Горбачева и декабрьской сессией Верховного Совета СССР) и полным крахом перестройки.

Закат советской империи стал возможен благодаря действию множества факторов: снижения цен на нефть до 10 долларов за баррель; технологической блокады советской экономики; поддержки Западом и арабским миром афганских моджахедов; дестабилизации обстановки в странах восточного блока и осуществления в них бархатных революций; идеологической диверсии против СССР. Методично реализовывались все постулаты западных геополитических теорий по отношению к СССР и России – создание неблагоприятной обстановки у границ страны, отсечение ее от морей, формирование крупных территориальных союзов и т. п. Совокупным результатом этих действий стало фактическое признание Советским Союзом своего поражения в холодной войне, что выразилось в отказе от самостоятельности и суверенитета во внешнеполитических решениях, признании своей истории, экономического и политического курсов ошибочными и требующими исправления с помощью западных советников. Приватизация нефтяной промышленности, осуществленная в 1992–1994 гг., отдала отрасль в руки немногочисленных олигархов, вывозящих прибыль на Запад. Следующим шагом должна была стать покупка их активов западными компаниями. Цель, поставленная в конце 1940-х гг. идеологами холодной войны, была достигнута.

Тогда же была поставлена и более амбициозная цель – расчленение самой России.

В 1990-х гг. компрадорская власть работала по печально известному принципу Ельцина – «берите суверенитета столько, сколько сможете унести», что привело к полному хаосу в федеративных отношениях. В стране резко усилились дезинтеграционные процессы. Парламенты Чечни и Татарстана приняли собственные конституции (12 марта и 6 ноября 1992 г. соотв.), провозглашающие суверенитет и независимость этих республик. Верховный хурал признал незаконным присоединение Тувы к СССР (конституция Тувы, предусматривающая право выхода республики из России, принята хуралом в 1993 г.) Во многих автономных республиках и даже областях РФ региональные законы ставились выше, чем федеральные. «Парад суверенитетов» был дорогой к установлению господства в российских регионах извне теми силами, которые ни исторически, ни культурно не были связаны даже с местными элитами, и полностью соответствовал планам, вынашиваемым Западом в отношении России еще с начала холодной войны. Расчленение России было всего лишь способом сподручнее проглотить «кусочки».

Тема неминуемого расчленения России как императива усиленно насаждалась в общественное мнение. Еще в XIX в. теоретик войны Клаузевиц говорил, что войны начинаются именно тогда, ко г.

да одна из стороны контролирует ресурс, нужный другой стороне. Мир вступает в «железный век», в век борьбы за иссякающие газ, нефть, воду, лес, металлы, и неудивительно, что сразу после развала СССР стали предприниматься попытки разорвать на части уже саму Россию.

В октябре 1995 г. в своей речи перед членами Объединенного комитета начальников штабов президент США Билл Клинтон заявил: «Используя промахи советской дипломатии, чрезмерную самонадеянность Горбачева и его окружения, в том числе тех, кто откровенно занял проамериканскую позицию, мы добились того, что собирался сделать президент Трумэн с Советским Союзом посредством атомной бомбы. Правда, с одним существенным отличием – мы получили сырьевой придаток, не разрушенное атомом государство. … Однако это еще не значит, что нам не над чем думать. … Необходимо решить одновременно несколько задач: … расчленение России на мелкие государства путем межрелигиозных войн, подобных тем, что организованы нами в Югославии; окончательный развал военно-промышленного комплекса России и армии, установление режимов в оторвавшихся от России республиках нужных нам. Да, мы позволили России быть державой, но империей будет только одна страна – США»[164].

С началом президентства Путина начала приводиться в порядок система государственной власти, создаваться механизм взаимодействия федеральных органов, субъектов Федерации и муниципалов.

8 июля 2000 г. Путин выступил с первым ежегодным посланием к Федеральному собранию, где сделал акцент на необходимость укрепления вертикали власти. Первым шагом на этом пути стало образование в мае 2000 г. семи федеральных округов, ставших дополнительным звеном государственно-административного управления. Эти территориальные образования не имеют статуса субъектов, но выполняют контрольные функции и находятся в ведении полномочных представителей президента. Этот шаг позволил сделать работу федеральных служб в регионах более эффективной, улучшить работу правоохранительных органов, вернуть многие субъекты федерации в границы конституционного поля, укоротить административное расстояние регионов от центра.

За счет этих и других мер (реформа выборной системы, вовлечение региональных элит в партстроительство, деятельность Госсовета, личный авторитет президента и пр.) Путин восстановил управляемость регионами, пресек «парад суверенитетов» и приструнил региональные элиты, которые погрязли в коррупции и во всех своих провалах и неудачах обвиняли Москву. Укрепление связей между субъектами и центром и, как следствие, повышение прозрачности и эффективности как межбюджетных отношений, так и практики государственного управления в целом. Деятельность Путина характеризовались сочетанием компромиссов и жестких действий.

Рост благосостояния населения, стабильность, повышение авторитета собственно России стали факторами, «укротившими» сепаратизм. «Самостийнические» настроения находили в народе все меньше поддержки.

К началу 2000-х гг. эйфория от «парада суверенитетов» прошла и у большинства бывших советских республик. Стало очевидно, что восстановление экономических связей с Россией – насущная необходимость, от которой зависит само будущее молодых республик. В 2002 г. было подписано соглашение о создании Евразийского экономического сообщества (ЕвразЭС) в составе: Белоруссия, Россия, Казахстан, Киргизия и Таджикистан. Налаживались экономические и политические отношения и с другими странами СНГ, и даже откровенно антироссийские режимы Леонида Кучмы (Украина) и Эдуарда Шеварднадзе оказались неспособны этому мешать.

Укрепление экономических контактов между странами СНГ, их консолидация вокруг России не входили в планы Запада. Для демонтажа национальной государственности с заменой ее на марионеточные правительства были использованы технологии, получившие название «цветных революций».

Их основное отличие от «бархатных революций» – в том, что они готовились в постсоциалистических странах, где уже существовали демократические процедуры, а режимы были вполне лояльны к Западу. Главные же черты – ненасильственный характер (притупляющий бдительность властей и не создающий риска породить реальное сопротивление части народных масс), антикоррупционная риторика, опора на молодежь и сетевой принцип организации – были унаследованы у «бархатных».

Укрепление экономических контактов между странами СНГ, их консолидация вокруг России не входили в планы Запада. Для демонтажа национальной государственности с заменой ее на марионеточные правительства были использованы технологии, получившие название «цветных революций».

Важнейшую роль в организации и проведении «цветных революций» играют т. н. «негосударственные организации» и «некоммерческие организации» (НГО и НКО) – сеть всевозможных общественных движений, комитетов, фондов, институтов и прочих учреждений, относящих себя к сфере гражданского общества. Многие из них имеют западное (как правило, американское) происхождение, и их основной целью является воздействие на массовое сознание и финансирование проектов, связанных с продвижением западных интересов и интересов частного бизнеса на территории других государств под прикрытием благотворительности, борьбы за права человека, распространения религиозных и гуманитарных идей и практик и т. п.

Формой «цветных революций» являются массовые митинги и демонстрации, которые проводятся оппозицией после проигрыша выборов. Оппозиция утверждает, что были допущены нарушения избирательного законодательства, исказившие волю народа. Акции неповиновения готовятся загодя, разрабатывается некое простое сообщение-лозунг и соответствующая символика, которые без перерыва транслируются через все доступные каналы, чем создается «эпидемия подражания».

Массовые протесты приводят либо к проведению повторного голосования (Украина-2004), либо к силовому захвату зданий органов власти толпой и бегству руководителей государства с последующим проведением новых выборов (Югославия-2000, Грузия-2003, Киргизия-2005). В обоих случаях оппозиция приходит к власти, а политический курс становится подчеркнуто проамериканским, построенным на антироссийской риторике.

Первая из «цветных революций» на территории бывшего СССР – т. н. «революция роз» – произошла в Грузии в 2003 г., через полгода после начала строительства нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан. Этот нефтепровод изначально был задуман как независимый от России путь транспортировки нефти из Азербайджана (а впоследствии и Казахстана) на мировые рынки. Проект был финансирован США и Великобританией, заинтересованными в получении альтернативного Персидскому заливу источника нефти. Кроме того, транспортировка значительных объемов нефти в обход существующего нефтепровода Баку-Новороссийск должна была неминуемо снизить влияние России в регионе. Экономические потери России от появления нового пути транспортировки каспийской нефти оцениваются в 200 млн. долларов в год.

Строительство нефтепровода по территории Грузии требовало дополнительных мер по защите интересов его западных инвесторов. В том числе, ускорение вывода российских военных баз из Грузии, ограничение российского влияния в непризнанных республиках Абхазия и Южная Осетия, скорейшее размещение военных баз НАТО на территории Грузии. Режим Шеварднадзе был для этого недостаточно радикальным.

2 ноября 2003 г. после проведения парламентских выборов представители грузинской оппозиции объявили их сфальсифицированными, что вызвало всплеск массовых акций протеста в столице Грузии. Они были названы «революцией роз» – по их главному символу: подчеркивая ненасильственный характер переворота, его участники несли в руках вместо оружия розы.

Даже откровенно прозападный курс Эдуарда Шеварднадзе не спас его от свержения – в Вашингтоне сочли, что поколение новых, прикормленных западными фондами демократов лучше справится со своей задачей, чем пожилой политик с богатым советским прошлым. 22 ноября оппозиционеры во главе с Михаилом Саакашвили сорвали первое заседание новоизбранного парламента и объявили о своей победе и «переходе на новый курс демократического развития страны». В январе 2004 г. на внеочередных президентских выборах Саакашвили одержал победу.

Клика Саакашвили проводила откровенно проамериканскую политику и напрямую финансировалась структурами Джорджа Сороса (с марта 2004 г. Фонд развития и реформ выплачивала новому руководству Грузии дополнительную зарплату в размере $10 млн. в год) и деньгами американских налогоплательщиков. На протяжении нескольких лет режим Саакашвили усиленно готовился к войне на Кавказе: с 2003 г. расходы на оборону возросли в Грузии в 30 раз. При помощи США, Украины и Израиля армия Грузии была оснащена новейшим наступательным вооружением.

Саакашвили и его соратники, выдвинув откровенно националистические лозунги, пообещали народу решить проблему «территориальной целостности Грузии» в кратчайшие сроки. Именно в этом марионеточное правительство Саакашвили, не способное решить экономические проблемы в бедной, нищей Грузии и поднять уровень жизни населения, большинство из которого находится за чертой бедности, видело решение внутренних проблем. Путем организации силового давления и осуществления сценария «розовой революции» в 2005 г. Саакашвили удалось установить контроль над Аджарией, которую долгие годы контролировал клан Абашидзе, и фактически ликвидировать все признаки автономии этого региона.

Однако планы нового руководства Грузии в отношении Абхазии и Южной Осетии так и не осуществились. Многократные военные провокации режима Саакашвили против самопровозглашенных (фактически независимых) республик так и не привели к желанному для официального Тбилиси результату и только отодвинули переговорный процесс. На фоне полного провала экономической политики «розового» руководства Грузии, его неудачи в попытках решения проблемы «восстановления территориальной целостности», то есть силового присоединения Абхазии и Южной Осетии к Грузии и резкая конфронтация со своим историческим союзником – Россией привели к разочарованию многих его сторонников в Саакашвили.

В ночь на 8 августа 2008 г., перед самым началом Олимпиады в Пекине, поправ все вековые традиции олимпийского перемирия, Грузия начала варварскую бомбардировку столицы Южной Осетии Цхинвал.

Выбор даты был неслучаен – война в Осетии была призвана вытеснить из мировой повестки Олимпиаду, к которой Китай готовился не один год, перестраивая столицу и возводя невиданные прежде сооружения. Как известно, конкурентом спортивных состязаний такого уровня в мировых новостях может быть только война. И к этой войне Грузия готовилась вместе с Америкой, которая снабжала грузинскую армию оружием и инструкторами, провоцировала волнения в Тибете и Синьцзяне и заранее заготовила первые полосы в СМИ, чтобы писать про войну, а не про Олимпиаду.

Нападение грузинской армии на Цхинвал отличалось невиданной жестокостью. Небольшой городок беспрерывно поливался огнем не ведающих разницы между военными и мирными объектами систем «Град». Вошедшие в город части грузинской армии давили танками безоружных женщин с детьми, забрасывали гранатами подвалы домов, где скрывались старики. За несколько часов город был стерт с лица земли, его улицы покрылись трупами, которые некому было хоронить. Только по предварительным оценкам в результате вероломных действий грузинских властей было уничтожено около 1500 мирных жителей. Та же участь постигла и несколько осетинских деревень. В Северную Осетию, рискуя жизнью, потянулись десятки тысяч беженцев. Кроме того, грузинские войска нанесли удары по штабу и лагерю российских миротворческих сил. На захваченных постах грузинские солдаты в упор расстреливали миротворцев, добивали раненых. Огонь открывался и по представителям прессы, в том числе, западной.

Для того чтобы спасти от полного уничтожения жителей небольшой кавказской республики, подавляющее большинство которых являются гражданами Российской Федерации, в Южную Осетию были введены части российских вооруженных сил. Город был освобожден от грузинской армии, 12 августа президент РФ Дмитрий Медведев заявил о прекращении операции по принуждению Грузии к миру. 26 августа Российская Федерация признала независимость Южной Осетии и Абхазии. В ответ на это парламент Грузии принял постановление «Об оккупации территории Грузии со стороны Российской Федерации» и поручил исполнительной власти Грузии прервать дипломатические отношения с РФ.

«Пятидневная война» подняла в мире волну антироссийской риторики, однако уже вскоре на Западе восторжествовал более взвешенный подход к проблеме, были обнародованы доказательства того, что конфликт начал Тбилиси.

Вопрос транзита углеводородов стал одним из мотивов организации т. н. «оранжевой революции» на Украине.

Осенью 2004 г. на Украине проводились президентские выборы, фаворитами которых были премьер-министр Украины Виктор Янукович, представлявший интересы востока и юга Украины, традиционно тяготеющих к России, и бывший премьер-министр Виктор Ющенко, занимавший откровенно проамериканскую позицию и поддерживаемый, в основном, Западной Украиной. Еще несколько лет до выборов Ющенко нашел союзников и спонсоров в лице опального российского олигарха Бориса Березовского, удаленных от власти при президенте Кучме украинских олигархов и политиков, американских НГО и НКО, чей вклад в информационные воздействие на избирателей оценивается до 150 млн. долларов в год.

В ходе президентской кампании 2004 г. Ющенко и его команда для роста популярности неудачно применила старый трюк с покушением (отравление) на его жизнь с попыткой обвинения в этом покушении соперника на выборах – Виктора Януковича. В результате во внешности Ющенко произошли необратимые изменения, его лицо стало выглядеть как у больного проказой. Врачи швейцарской клиники «Рудольфинерхауз», где осуществлялось лечение Ющенко, давали путаные и противоречивые показания о сроках, симптомах болезни и проч.

Проиграв теледебаты, а затем первый и второй туры выборов В. Януковичу, Ющенко и его команда (Юлия Тимошенко и Александр Зинченко) дали старт «оранжевой революции», названной так по ее «фирменному цвету».

Начало «оранжевой революции» пришлось на 22 ноября 2004 г. – следующий день после второго тура президентских выборов. В тот день в 10.30 утра на главной площади Киева – пл. Независимости (укр. «Майдан Незалежности») началась запланированная задолго до оглашения результатов выборов акция гражданского неповиновения. Общественное мнение было разогрето заранее по всем доступным «оппозиции» информационным каналам, прежде всего, интернету, активно насаждавшим мысль, что если победит не Ющенко, значит, результаты народного волеизъявления сфальсифицированы, и надо бросать работу и идти митинговать на площадь. В результате уже к концу первого дня «оранжада» на майдане вырос целый городок из двухсот палаток, который населило более 10 тысяч участников событий, в основном, организованно привезенных из западных областей Украины. С каждым днем «народные гуляния» становились все масштабнее, а атмосфера все сильнее пронизывалась духом безудержного карнавала, приметами которого стали полумиллионные толпы, рок-фестиваль в режиме нон-стоп, отряды студентов, бойкотирующие учебу, чай и водка из пластмассовых стаканчиков, драки с «бело-голубыми», повальный промискуитет, вбросы оранжевых мячей на матче «Динамо» (Киев) – «Рома» (Рим), оранжевые шапки и шарфы, оранжевые ленты на трусах Виталия Кличко в бою с Дэнни Уильямсом, оранжевые ленточки на домашних животных…

Однако уже вскоре стало понятно, что происходящее на Украине – это не слом социально-экономического строя, а обычный перехват власти, драка за место у кормушки. Кампания Ющенко, сыгравшего на надеждах простых людей на перемены к лучшему, оказалась вполне техничной. Ющенко грамотно навязал оппонентам повестку дня «власть против оппозиции», удачно обыграл историю с отравлением, собрал деньги западных инвесторов и Березовского, щедро надавал обещаний, эффективно договорился с Кучмой на знаменитой встрече в Мариинском дворце о легитимации третьего тура выборов взамен на значительное увеличение полномочий Верховной Рады и фактическое превращение Украины из президентско-парламентской республики в парламентско-президентскую.

Кабинет Ющенко объявил основным направлением внешней политики Украины евроатлантическую интеграцию – сближение с НАТО, США и Евросоюзом и, в дальнейшем, вступление в эти организации. Одновременно происходил постепенный отход от идеи экономической интеграции в рамках постсоветского пространства, сопровождавшийся обострением разногласий в экономической и политической сфере с Россией, реанимацией ГУАМ (май 2006 г.).

Однако Запад недвусмысленно показал, что Украина интересует его разве что как стратегический плацдарм в «подбрюшье» России, территория для удобного размещения военных баз и проведения показательных учений войск НАТО. Так, в 2005 г. руководитель Еврокомиссии Жозе Мануэль Баррозу заявил, что прежде, чем думать о членстве в ЕС, Киев должен решить свои внутренние социальные проблемы и продемонстрировать свое искреннее желание демократических перемен в государстве; пока же Европа подобных изменений или даже стремления к ним не видит: ни одно из начинаний «оранжевых» не дало ожидаемых результатов.

Это заявление опиралось на факты: за первый же год пребывания у власти команды Ющенко прирост ВВП в украинской экономике упал с 12,1 до 2,8 %, а инвестиции в основной капитал – в 10 раз. Популистские экономические решения правительства Юлии Тимошенко привели к бюджетному дефициту и инфляции, постоянным конфликтам с Россией по вопросам импорта энергоносителей. В шумных коррупционных скандалах оказалась замешана чуть ли не вся «оранжевая» верхушка, возобновились олигархические и бандитские войны за передел собственности, включая и самозахваты земли в Крыму татарами, чей электоральный потенциал активно использовался «оранжевыми» в 2004 г.

Несмотря на категорическое несогласие большинства жителей Украины, с самого начала своего президентства Ющенко настойчиво затягивал Украину в НАТО, чтобы, по его выражению, «ликвидировать все угрозы, которые мешали Украине на протяжении многих лет», «оградить себя от посягательств России». Это сопровождалось яростной антироссийской кампанией, направленной на насаждение образа России как давнего и заклятого врага Украины (Россию обвиняли в организации искусственного голода на Украине в 1932–1933 гг., называя это «геноцидом украинского народа», в «имперских амбициях», назначили героями Украины и «живым примером для молодого поколения» бандеровских палачей и изуверов, раздували газовую истерию, сваливая вину за собственные неудачи на «руку Москвы» и т. п.)

«Заслуги» Ющенко были по достоинству оценены гражданами Украины. В первом туре президентских выборов на Украине, состоявшихся 17 января 2010 г., он получил лишь около 5 % голосов. Во втором туре победил Виктор Янукович, лидер Партии регионов, оппонент Ющенко во время «оранжевой революции».

Уже с первого «майдана» 2004 г. ситуацию на Украине характеризовала нескончаемая череда политических кризисов, шумных отставок, разобщенность общества. Страна была фактически поделена на две примерно равные части – приверженцев «оранжевого» курса на интеграцию с Западом, среди которых господствовали резко националистические настроения (в основном, Западная Украина), и сторонников сближения с Россией, представленных в Верховной Раде Партией регионов (Юг и Восток Украины). Последние, несмотря на поддержку России, не являлись ее последовательными сторонниками, используя ее лишь в своей борьбе за власть.

Слабость «пророссийской» власти в полной мере проявилась в политическом кризисе ноября 2013 – февраля 2014 г. Поводом для очередных акций гражданского неповиновения стало перенесение правительством Украины сроков подписания соглашения об интеграции с ЕС. Очень быстро стало понятно, что подлинной целью бунта была не евроинтеграция, а низложение правительства Януковича и разрыв с Россией, о чем свидетельствовали и выступления лидеров майдана, и оскорбления России и русских, ставшие общим местом во время акций протеста. Главными участниками «революции» стали националистические группировки, выступающие под лозунгом «Украина – для украинцев», устраивающие факельные шествия в стиле немецких нацистов с портретами Бандеры и Шухевича – «героев Украины», сотрудничавших с фашистскими оккупантами.

Все это происходило при явной поддержке США. Америка не скрывала, что потратила на «поддержку демократии» на Украине 5 млрд. долларов. Почти анекдотичным символом американского участия стала раздача печений на майдане помощницей госсекретаря США Викторией Нуланд.

Тем временем майдан активно вооружался. Только в ночь с 18 на 19 февраля были захвачены и разграблены несколько зданий силовых ведомств в Львовской области, из которых исчезло более 1170 единиц огнестрельного оружия. Бескровные поначалу акции переросли в настоящие боевые действия, где националисты «Правого сектора» показали хорошую военную выучку. Они забрасывали спецназ «Беркут» «коктейлями Молотова», избивали арматурой, использовали огнестрельное оружие. Результатом уличных схваток стали десятки человеческих жертв.

Почти анекдотичным символом американского участия в перевороте на Украине стала раздача Викторией Нуланд печенья участникам майдана.

Слабовольный Янукович не посмел отдать приказ «Беркуту» о силовом разгоне майдана. 21 февраля, потеряв власть, он спешно покинул Киев – к тому времени уже существовал приказ о его физическом уничтожении. Власть на Украине захватила хунта. Порядок в стране она начала наводить не с преследования коррупционеров, как заявлялось на площади, а с отмены закона, позволявшего объявлять русский язык региональным в местах компактного проживания русскоязычного населения. «Украинская земля, наши этнические просторы – от Сяна до Дона – дышат исключительно украинскими говорами. Любой другой язык, который пришел на нашу землю, – пришлый, а некоторый и оккупационный», – уточнила позицию новой власти депутат Ирина Фарион[165].

Боец «Беркута», подожженный «коктейлем Молотова».

Тем временем, на Украине начался настоящий террор против тех, кто не поддержал майдан. Начались погромы и убийства «от имени революции». Действия националистов вызвали рост беспокойства в русскоязычных регионах Украины – в Крыму и на юго-востоке страны. Их население отказалось подчиняться хунте. На местах начали создаваться альтернативные органы власти и отряды самообороны, готовые защищать свои города от террора националистов. В столице Крыма Симферополе начались стычки с активистами крымско-татарского Меджлиса, появились первые жертвы.

Чтобы предотвратить неизбежное кровопролитие, на помощь крымчанам пришли спецназовцы Черноморского флота РФ, дислоцированного на базе в Севастополе. «Вежливые люди», как стали называть их в прессе, блокировали украинские воинские части на полуострове и сделали безопасным проведение референдума о выходе Крыма и Севастополя из состава Украины и присоединении к России.

Еще до референдума представители ряда стран заявили, что не признают его результатов (резонно предполагая, что они будут не в пользу Украины). 15 марта в Совете Безопасности ООН прошло голосование по представленному США проекту резолюции, называющему предстоящий в Крыму 16 марта референдум нелегитимным. Документ получил поддержку 13 стран-членов СБ при одном воздержавшемся – Китае, однако не был принят, поскольку Россия наложила на него вето.

До голосования постпред РФ при ООН Виталий Чуркин заявил, что Москва «не оспаривает принцип территориальной целостности государств», однако он напомнил, что «до 1954 г. Крым был частью России» и был передан Украине «в нарушение законодательства и без учета мнения народа Крыма». Теперь же существование Крыма в составе Украины стало невозможным из-за правового вакуума в результате вооруженного переворота в Киеве, за которым стояли национал-радикалы[166].

Референдум прошел 16 марта 2014 г. при небывалой явке (83,1 %) и огромном энтузиазме крымчан, в полном соответствии с демократическими процедурами и международно-правовыми нормами. За воссоединение Крыма с Россией проголосовало 96,77 % от всех избирателей. 18 марта Владимир Путин подписал Договор о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым[167].

Уже несколько позже выяснилось, что свержение Януковича, происходившее под громкими лозунгами борьбы с коррупцией, американцы готовили в целях скорейшей оккупации Крыма. Еще до «революции достоинства» на полуострове начался ремонт объектов недвижимости, выбранных для обустройства в них складов, штабов, казарм для американских солдат и пр. А уже к маю 2014 г. новые украинские власти должны были объявить о денонсации Харьковских соглашений и потребовали бы вывода из Севастополя Черноморского флота. Полуостров мгновенно превратился бы в непотопляемый авианосец США у российских границ.

Косвенно об этих планах американцев обмолвился президент Путин в своей Крымской речи 18 марта: «Вы знаете, я просто не могу себе представить, что мы будем ездить в Севастополь в гости к натовским морякам. Они, кстати говоря, в большинстве своем отличные парни, но лучше пускай они к нам приезжают в гости в Севастополь, чем мы к ним»[168].

Свержение Януковича, происходившее под громкими лозунгами борьбы с коррупцией, американцы готовили в целях скорейшей оккупации Крыма. Еще до «революции достоинства» на полуострове начался ремонт объектов недвижимости, выбранных для обустройства в них складов, штабов, казарм для американских солдат.

Путин осудил реакцию Запада на крымские события, подчеркнув, что призыв защитить их права и саму жизнь исходил от самих крымчан: «Разумеется, мы не могли не откликнуться на эту просьбу, не могли оставить Крым и его жителей в беде, иначе это было бы просто предательством. Прежде всего, нужно было помочь создать условия для мирного, свободного волеизъявления, чтобы крымчане могли сами определить свою судьбу первый раз в истории»[169]. Однако на Западе это почему-то восприняли как нарушение норм международного права. Путин напомнил, что, по заключению Международного суда ООН от 22 июля 2010 г., международное право не содержит какого-либо применимого запрета на провозглашение независимости, а согласно Письменному меморандуму США от 17 апреля 2009 г., представленный в тот же Международный суд в связи со слушаниями по Косово, декларации независимости могут нарушать законы того или иного государства, но это не означает нарушения международного права.

За поддержку в вопросе возвращения Крыма в границы нашей страны Путин особо поблагодарил народ Китая, «руководство которого рассматривало и рассматривает ситуацию вокруг Украины и Крыма во всей ее исторической и политической полноте»[170]. Это подтвердила и встреча 24 марта 2014 г. Си Цзиньпина с Бараком Обамой в Гааге, где американский президент надеялся добиться от китайского лидера изменения отношения к крымскому вопросу. Однако, выслушав аргументы Обамы, Си Цзиньпин заявил, что занятая Китаем позиция по Украине «справедлива и объективна», а значит, пересмотру не подлежит[171].

Очередной раз Китай отказался поддержать антироссийскую истерию 27 марта 2014 г., когда во время голосования на Генеральной ассамблее ООН в поддержку территориальной целостности Украины представитель КНР вновь воздержался. «Наши контакты с китайскими партнерами показывают, что они не просто понимают законные интересы Российской Федерации во всей этой истории, но и то, что у нас с ними идентичное понимание первоначальных причин нынешнего глубокого кризиса на Украине. Это не вызывает сомнений»[172], – заявил в те дни министр иностранных дел России Сергей Лавров.

Предельно четко позиция Китая по крымскому вопросу была выражена в редакционной статье государственного информационного агентства «Синьхуа»: «От Косово до Южной Осетии, а также от Коморов до Крыма, западные страны применяют двойные стандарты в международных делах, исходя лишь из собственных интересов. Один и тот же факт, например, провозглашение независимости, Запад оценивает всегда по-разному – иногда называет это "национальным самоопределением", если развитие событий отвечает его интересам, а если нет – осуждает подобные шаги как "сепаратистскую деятельность". Такие действия отдельных государств Запада напоминают "раздвоение личности", и им трудно заслужить доверие международного сообщества. С учетом всего этого, разве им не стыдно, когда они стремятся выступать международным арбитром в национальном и территориальном вопросах чужих стран, рекламируя так называемую демократию и этику?»[173]

Если Крым «вернулся в родную гавань» и смог избежать кровопролитной войны, то судьба других русскоязычных регионов Украины сложилась иначе. В ответ на попытки жителей Донбасса добиться автономии от Киева, хунта начала против них полномасштабные боевые действия, подвергая непрекращающимся бомбежкам города и поселки некогда наиболее развитого региона страны. Жертвами войны стали десятки тысяч человек. Россия оказывала жителям провозглашенных Донецкой и Луганской народных республик моральную и материальную помощь, регулярно отправляя им гуманитарные грузы.

Тем временем украинская пропаганда сеяла ненависть к народу России, лживо представляя борьбу ополчения Новороссии как вторжение российской армии. Командиры карательных батальонов заявляли с экранов телевизора, что собираются перенести войну на территорию России, воевать до последнего русского, отобрать Крым, захватить Ростов, Кубань и даже Сибирь. В результате некогда братский народ Украины стал воспринимать Россию как врага. Давние попытки западных геополитиков посеять рознь между украинцами и русскими дали плоды.

Десятирублевая монета, выпущенная в честь воссоединения Крыма и Севастополя с Россией.

Эта ненависть, подогреваемая украинскими телеканалами, зачастую превосходила все мыслимые пределы. Вопиющим примером массового безумия стала реакция немалого числа украинцев на события в Одессе 2 мая 2014 г. когда националистами были застрелены, забиты до смерти битами, отравлены газом, сожжены заживо в блокированном Доме профсоюзов, по разным сведениям, от 48 до нескольких сотен противников «бандеризации» Украины. Размещая в своих блогах фотографии сожженных заживо людей, «свидомые» («сознательные») украинцы злорадствовали и изощрялись в шутках про «сгоревшую вату» и пр. На своей официальной странице в интернете партия «Правый сектор» назвала события 2 мая «светлой страницей нашей отечественной истории»[174]. Своего удовольствия не скрывал и президент Украины Петр Порошенко, отметивший, что благодаря действиям националистов «Одесса стала очень проукраинским городом. В российских СМИ Одессу даже называют „бандеровской“. И большего комплимента для Одессы для меня не существует!»[175]

Орудием необъявленной войны против России стал целый комплекс экономических, политических и военных санкций, введенных в отношении нашей страны США, ЕС, Канадой, Австралией, Японией и некоторыми другими странами. 19 декабря 2014 г. США ввели экономическую блокаду Крыма[176]. Ограничение источников кредитования российских банков и компаний, а также снижение цены на нефть на мировых рынках привели к девальвации рубля, снижению покупательной способности населения и замедлению роста экономики.

Китай не просто не присоединился к этим санкциям, но и осудил их. «Мы хотим, чтобы появилась возможность достижения компромисса между Западом и Россией, но если западные страны действительно наложат санкции на Москву, то китайское общество непременно окажет России еще большую поддержку, особенно в плане экономического сотрудничества, – писала китайская газета «Хуаньцю шибао» ("Global Times"). – Запад сейчас хвастливо заявляет, что хочет истощить российскую экономику, однако западные страны недооценивают способность России переносить трудности. Забыли они и про то, что если в одном месте не пройти, то пройдешь в другом»[177].

Неконструктивная позиция Запада в украинском вопросе послужила смене приоритетов во внешнеэкономической политике России, в первую очередь, в пользу Китая. Сотрудничество с юго-восточным соседом, и без того успешно развивавшееся последние годы, получило дополнительный импульс к развитию – как в традиционной для наших стран сфере энергетики, так и в финансовой, военной и инфраструктурной областях. Попытки превратить Россию в страну-изгоя оказались ничтожными. По образному выражению главы российского МИДа Сергея Лаврова, «если будут опускать железный занавес, ненароком могут себе что-нибудь прищемить»[178].

Неконструктивная позиция Запада в украинском вопросе послужила смене приоритетов во внешнеэкономической политике России, в первую очередь, в пользу Китая. Сотрудничество с юго-восточным соседом, и без того успешно развивавшееся последние годы, получило дополнительный импульс к развитию.

Китай хорошо понимает положение, в котором оказалась Россия, поскольку сам испытал хватку анаконды «на собственной шкуре». Сценарий сдерживания и последующего уничтожения в отношении наших стран Америка использовала один и тот же: формирование и поддержка «пятой колонны», создание враждебного окружения, организация экономических и политических санкций и т. д. Поэтому стратегия выживания у Китая и у нас одна и та же.

Глава 5

Многополярное сияние

Стратегическое партнерство России и КНР помогает удерживать стабильность в современном мире. Наши взгляды на мировой порядок совпадают: каждое государство имеет право независимо и самостоятельно выбирать собственный путь развития; доминирование в мире одной нации, какой бы «незаменимой» она себя не считала, недопустимо; мир должен быть многополярным. Россия и Китай предлагают реальную альтернативу Новому мировому порядку, выстраиваемому Америкой в интересах транснациональных корпораций и т. н. «золотого миллиарда» – условного миллиарда жителей наиболее богатых и развитых стран мира (США, Канада, Евросоюз, Япония).

Циничная и антигуманная концепция «золотого миллиарда» появилась в середине 1970-х гг. после первого серьезного мирового кризиса природных ресурсов. Группа ученых из различных университетов, назвавшаяся «Римским клубом», подготовила и распространила доклад «Пределы роста» в котором утверждала, что при существующих темпах экономического роста природные ресурсы земли будут исчерпаны в течение 20–50 лет, а следовательно необходим переход на энерго– и ресурсосберегающие технологии, ограничение рождаемости в развивающихся странах, «консервация прогресса». Неявным выводом из этого доклада было то, что развитым странам (странам «золотого миллиарда») нет причин способствовать развитию слаборазвитых стран, т. к. все они могут стать конкурентами за все более и более редкие ресурсы.

На Международном форуме по проблемам регулирования народонаселения в Рио-де-Жанейро в 1992 г. было также заявлено, что если все страны мира когда-нибудь достигнут такого же благополучия, как США и другие развитые страны, это будет означать увеличение нагрузки на биосферу и атмосферу Земли в сотни раз и мгновенную гибель от нехватки ресурсов. Это означает, что такой уровень развития просто невозможен, а значит, страны мира перестают делиться на развитые и развивающиеся, они делятся на те, кому разрешено медленно развиваться и те, кому это запрещено, на «отставших навсегда». Привилегированные страны – это и есть страны «золотого миллиарда», которые уже сейчас потребляют две трети мировых ресурсов, обязаны бороться за стагнацию в странах неразвитых, за поддержание их на низком уровне развития.

Этим объясняется политика в отношении вымирающей Африки, опутывание долгами стран Южной Америки и Азии, сдерживание и препятствование росту России, Китая, Индии, повсеместное провоцирование кризисов, создание «горячих точек» ради ухудшения инвестиционного климата, организация «бархатных» и «цветных» революций, насаждение марионеточных несуверенных режимов. В мире «золотого миллиарда» нет места ни России, ни Китаю, ни другим странам, судьбу которых США определяет вполне четко – быть сырьевым придатком, дешевой мастерской и полигоном для захоронения экологически грязных отходов жизнедеятельности «развитого мира».

Россия и Китай предлагают реальную альтернативу Новому мировому порядку, выстраиваемому Америкой в интересах транснациональных корпораций и т. н. «золотого миллиарда» – условного миллиарда жителей наиболее богатых и развитых стран мира (США, Канада, Евросоюз, Япония).

Возмущение диктатом США стало отчетливо проявляться в Китае уже в 1989 г., после событий на площади Тяньаньмэнь, вызвавших чрезвычайно нервную реакцию «мирового полицейского». 31 октября 1989 г. в разговоре с бывшим президентом США Ричардом Никсоном Дэн Сяопин заявил, что «беспорядки и контрреволюционный мятеж в Пекине были спровоцированы, прежде всего, международными антикоммунистическими и антисоциалистическими течениями». И добавил после этого: «Люди стоят за права человека, но нельзя забывать и о правах государства. Говоря о достоинстве личности, нельзя забывать о достоинстве государства»[179]. Тогда патриарх китайской «перестройки» наметил основные направления американской политики КНР: l) необходимость улучшения отношений с США для поддержки экономического развития Китая; 2) несогласие с вмешательством США во внутренние дела КНР.

Практически в тот же период в КНР активизировалось обсуждение проблемы установления нового международного политического и экономического порядка. Сначала – как естественная реакция на жесткую изоляцию и политику «сверхсдерживания» со стороны Запада, а затем – как обоснованное желание заявить о своих притязаниях на более весомую по сравнению с прежней глобальную роль. В основу идеи установления нового международного порядка Дэн Сяопином были положены пять принципов мирного сосуществования, что были впервые сформулированы в преамбуле соглашения между Индией и КНР о торговле и связях Тибетского района Китая с Индией (апрель 1954 г.) и нашли отражение в решениях Бандунгской конференции 1955 г. и других международных документах. Эти принципы:

1) взаимное уважение территориальной целостности и суверенитета;

2) ненападение;

3) невмешательство во внутренние дела друг друга;

4) равенство и взаимная выгода;

5) мирное сосуществование.

В создавшихся условиях «старые китайские принципы» были дополнены новыми – «антигегемонизмом», «мирным разрешением международных конфликтов», «отказом от экспорта революции и контрреволюции», «равной безопасностью», «равенством интересов», «деидеологизацией международных отношений» и рядом других[180]. На деле это означало, что Китай не намерен признавать гегемонию США в международной политике и не собирается отказываться от достижений сорока лет революции во имя утверждения в мире однополюсной системы.

Необходимо учитывать, что Китай традиционно во многом ориентирован на «третий мир», а в нем воспоминания о колониализме и неоколониализме сверхдержав еще особенно сильны. Больше того, тезис о существующем ныне «несправедливом и неразумном международном порядке» благополучно перекочевал из документов компартии Китая предыдущего периода в доклад Цзян Цзэминя на XVI съезде КПК (ноябрь 2002 г.). Этот порядок нуждается в том, чтобы быть усовершенствованным на основе принципа многополярности (доцзихуа).

Тема многополярности впервые появилась в политической науке еще в трудах немецкого геополитика Карла Шмитта, утверждавшего, что наряду с противоборствующими атлантическим и континенталистским блоками (США и СССР) существуют массы целых континентов, «великие пространства», которые колеблются между исключающими друг друга противоположностями, внезапно подаваясь то в одну, то в другую сторону. К одному из таких великих пространств Шмитт относил, в частности, коммунистический Китай.

Сдвиг от бинарной (Суша-Море, коммунизм-либерализм) к полицентристской геополитической картине мира наметился в 1960-х гг. Одним из первых западных геополитиков, выявивших тенденции становления многополярного мира, был президент Ассоциации американских географов Саул Коэн. Наряду с геостратегическими регионами – «зависящим-от-торговли морским миром» во главе с США и «евразийским континентальным миром» (СССР, Восточная Европа, Восточная Азия) – он выделял несколько больших геополитических территорий со сходными экономическими, политическими и культурными признаками, имеющих тенденции к интеграции и в потенциале могущих стать альтернативными центрами силы.

Одним из первых политиков, отказавшихся от традиционных политических дихотомий в пользу полицентристской трактовки мирового сообщества, стал Мао Цзэдун. Созданная им в середине 1960-х гг. т. н. «теория трех миров» предполагала довлеющее положение двух сверхдержав – СССР и США – и ведущую роль Китая в противостоянии им.

Несмотря на актуализацию темы полицентричности мира в 1960-1970-х гг. и даже ее известную модность[181], в академических кругах она не находила поддержки до 1990-х гг., когда у атлантистских сил начала проходить эйфория от победы в холодной войне. Постепенно победные речи о «конце истории» и полной победе американского либерализма (Френсис Фукуяма, 1988) стали уступать место идеологическим построениям, в которых идея многополярности получила «второе дыхание» (concept of multipolarity Генри Киссинджера, 1994, теория столкновения цивилизаций Самуэля Хантингтона, 1993), так и во внешнеполитических доктринах. Наряду со знаменитой стратегией многополярности Евгения Примакова (1996) к таковым относится концепция доцзихуа Цзян Цзэминя, впервые озвученная им в 1997 г.

Принципу многополярности, по мнению Цзян Цзэминя, надлежит неукоснительно следовать всем странам мира. Именно на основе этого принципа и может быть усовершенствован «несправедливый и неразумный международный порядок», в котором единственная сверхдержава пытается навязать свою волю всем прочим странам мира. Проведение принципа доцзихуа подразумевает «постепенное и зигзагообразное» движение в сторону нового международного порядка (синь гоизи чжисюй)

По словам Цзян Цзэминя, «Такой новый международный порядок предполагает, что каждое государство имеет право, исходя из своих национальных реалий, независимо и самостоятельно выбирать собственный путь развития, другие государства не вправе вмешиваться. Мир многообразен и многокрасочен. Страны мира так или иначе отличаются друг от друга своими историческими условиями, социальным строем, уровнем развития, культурными традициями и ценностными представлениями. Эти различия не должны становиться препятствием для развития нормальных межгосударственных отношений…. В межгосударственных отношениях категорически недопустимо навязывать свой социальный строй и идеологию другим государствам»[182].

Говоря о многополярной структуре мира, Цзян имеет в виду то, что теперь главная роль в мировой политике будет принадлежать не двум, а нескольким крупным государствам, которые, по его представлению, однако не станут стремиться к гегемонии ни порознь, ни вместе. Разъясняя в ООН свое понимание термина «многополярность», Цзян Цзэминь в 2000 г. говорил: «Развитие международной архитектоники в направлении многополярности – это требование прогресса нашей эпохи; оно отвечает интересам народов всех государств, благоприятствует миру и безопасности во всем мире; такого рода многополярная структура вовсе не равнозначна существовавшей в истории ситуации, при которой державы боролись за гегемонию и за раздел сфер влияния; все страны должны быть независимыми и суверенными: взаимное сотрудничество государств, а также разного рода партнерские отношения не должны быть направлены против третьих стран; на великих странах лежит важная ответственность за защиту мира во всем мире и в регионах; великие государства должны уважать малые страны; мощные державы должны поддерживать слабые государства; богатые страны должны помогать бедным государствам».

В отстаивании своей концепции Цзян всегда проявлял упорство, достойное самого Мао Цзэдуна. Китайцам вообще свойственна осторожность, расчетливость и склонность идти на многие уступки в осуществлении своей внешней политики. Однако к цзянцзэминевской идее многополярности это относится в гораздо меньшей степени. Здесь Китай твердо стоит на своем, поскольку стремление США к установлению мировой гегемонии – военной, экономической, идеологической – непосредственно касается вопроса сохранения государственного устройства Китая, а стало быть, стабильности в стране и ее процветания в мировом масштабе.

Не удивительно, что сегодня одним из наиболее почитаемых и цитируемых западных политологов в Китае является профессор Гарвардского университета Самуэль Хантингтон, автор «теории столкновения цивилизаций».

По мнению Хантингтона, видимая победа западного мира в конце 1980-х гг. отнюдь не является окончательной – ей предстоит противостояние с выходящими на мировую арену незападными цивилизациями, все более осознающими свою этническую, культурную и геополитическую самобытность. Наряду с западным миром (Северная Америка плюс Западная Европа) Хантингтон выделяет еще семь основных цивилизаций: славяноправославную, конфуцианскую, японскую, исламскую, индуистскую, латиноамериканскую и африканскую.

При известном недоверии к его позиции в отношении Китая, китайские политологи находят в концепции Хантингтона определенное позитивное начало. Так, директор Института США АОН Китая Ван Цзисы считает, что эта доктрина по существу отрицает всеобщность и повсеместную пригодность американской цивилизационной системы ценностей, подразумевает, что их навязывание другим цивилизациям в современных условиях возможно только через грубую силовую политику. Иными словами, традиционное американское мессианство само по себе является фактором, провоцирующим конфликты[183].

Глубинные цивилизационные отличия и противоречия нередко дают о себе знать даже при достаточно благоприятных взаимоотношениях Америки и КНР. По мнению шанхайского политолога Сяо Гунциня, «постепенное потепление взаимоотношений Китая и США на протяжении последних двадцати лет происходило в условиях прикрытия различий политических культур двух стран и сформировалось единственно на основе взаимного притяжения интересов. Но стоило только начаться балканскому кризису, как эти изначально существовавшие различия с необычайной силой выплеснулись наружу»[184].

Глубинные цивилизационные отличия и противоречия дают о себе знать даже при достаточно благоприятных взаимоотношениях Америки и КНР.

Так называемый «балканский кризис» произошел в мае 1999 г., когда самолеты НАТО нанесли ракетный удар по зданию посольства Китая в Белграде, в результате чего погибло три человека. Это событие резко затормозило китайско-американское сближение. Тысячи демонстрантов осаждали в те дни представительства США в Пекине и Шанхае, китайская диаспора бушевала у посольств США в европейских и азиатских столицах, в том числе в Москве. Представители НАТО заявили, что удар был ошибкой, поскольку при подготовке операции использовались старые карты Белграда, но официальный Пекин отказывался даже выслушивать извинения: Цзян Цзэминь не отреагировал на предложение Клинтона поговорить по линии «горячей связи», а ответить на письменные извинения американского президента поручил министру иностранных дел Тан Цзясюаню. Китайцы отменили визит министра обороны США в Пекин, прервали переговоры по нераспространению ядерного оружия и контролю над обычными вооружениями, а также консультации по правозащитной тематике.

Не менее напряженным оказался «самолетный инцидент» 1 апреля 2001 г., связанный со столкновением в китайском воздушном пространстве американского самолета-разведчика и истребителя ВВС КНР, которое привело к гибели китайского летчика и временному задержанию экипажа ЕР-3Е на острове Хайнань. В отличие от трагедии с бомбардировкой посольства, когда китайской стороне были принесены извинения, в последнем случае американцы пытались обвинить в инциденте сам Китай. После длительных переговоров американские летчики и самолет вернулись в США.

Примечательно, что позиция США была сурово осуждена представителями всех направлений китайской общественной мысли, от радикальных националистов до самых убежденных либералов. Общий взгляд на проблему красноречиво выразил неоконсерватор Ван Сяодун: «Пусть Буш и главнокомандующий вооруженными силами США на Тихом океане закроют свои глупые рты и откроют их снова только для того, чтобы принести нам свои извинения»[185].

На рубеже веков Китай уже не походил на «сонную массу», о которой так любили писать политические теоретики Запада[186]. Когда-то Наполеон пророчески произнес: «Китай – дремлющий лев. Проснувшись, он потрясет мир».

Китай просыпается. И просыпается не только как экономический гигант, но и как политический тяжеловес.

Китайские политологи уверены, что «ветер с Востока уже довлеет над ветром с Запада», как выражался в свое время Мао Цзэдун[187]. Их отношение к экспансионистской политике США оживляет в памяти сентенции Мао о «бумажных тиграх». Они критикуют руководство Китая за мягкотелость и, фактически, переворачивают американскую однополярную картину мира, утверждая грядущую гегемонию Китая. Американские политологи замечают в этих кругах превалирующую тенденцию определять США как «теряющую влияние державу, отчаянно стремящуюся предотвратить взлет Китая»[188].

В наиболее яркой форме эти настроения выразили в свое время молодые политологи Сун Цян, Чжан Цанцан и Цяо Вянь, выпустившие в 1999 г. книгу «Китай может сказать "нет"». Эта работа, ставшая настоящим бестселлером (только за первый год было продано 2 млн. экземпляров) и даже названная «наиболее влиятельной книгой в период после 1993 г.»[189], довольно долго обсуждалась западными СМИ. В книге буквально в шпенглеровском духе пишется о «закате Запада», окончании Нового времени, «упадке величия традиционных международных лидеров и распаде мировых империй». Все эти образы подразумевают, прежде всего, уход США с лидирующих международных позиций. Американские попытки стать доминирующей глобальной силой оцениваются как иллюзорные: «США не могут управлять всеми, они могут управлять только сами собой. Япония не может управлять всеми, Япония не может управлять даже сама собой. Китай не хочет управлять всеми, Китай хочет управлять только сам собой»[190]. Характерны и названия глав, например: «Голубое небо умирает, желтое остается»[191], «Мы не хотим МВФ», «Я не сяду на „Боинг“».

По мнению авторов, после падения Берлинской стены и развала Советского Союза Америка переключилась на поиск нового врага и выбрала в качестве такового Китай, создав теорию «китайской угрозы», чтобы доказать необходимость санкций против КНР. Авторы разоблачают идеологическую агрессию США против Китая, обрушиваются с обвинениями в отсутствии патриотизма на либералов Фан Личжи и Су Сяокана и с удовольствием констатируют изменение ведущего тренда в китайском обществе: «Целое поколение китайцев полностью и некритично впитывали западные … ценности. Позднее, однако, эти волны повернули вспять. Все больше людей в Китае взирают в поисках будущего не на Запад, а на Восток»[192].

В остроумной и увлекательной форме авторы призывают китайцев бороться с культурным и экономическим империализмом Америки, бойкотировать американские продукты (в том числе, самолеты «Боинг», которые составляют сейчас свыше половины гражданской авиации КНР), требовать компенсацию за такие изобретения китайской цивилизации как бумага и порох, ввести тарифные ограничения на импорт американских товаров, готовиться к силовому решению тайваньского вопроса и, наконец, наладить союзные отношения с Россией на антиамериканской основе.

Успех книги доказывает, что Сун Цян, Чжан Цанцан и Цяо Бянь выражают весьма распространенную сегодня в Китае точку зрения. США идут к своему закату, оставляя свое место Китаю – именно таково убеждение радикальных националистов. Можно констатировать, что сегодня лишь некоторая часть китайской элиты разделяет эйфорию предътяньаньмэньских дней. Либеральные, прозападные настроения давно не в моде. Большей части элиты, в том числе и находящейся в непосредственной близости от власти, свойственен национализм в тех или иных формах, означающий резкое «нет» проамериканскому либерализму.

Ситуация, когда суверенитету Китая угрожает хотя бы какая-то опасность, является для китайцев совершенно неприемлемой. В стране еще свежи воспоминания о том периоде ее истории, когда суверенитет Китая непрерывно попирался. Именно это, по мнению Сяо Гунциня, является причиной восприятия современными китайскими политиками и значительной частью интеллигенции того, что «без суверенитета нет так называемых прав человека». Сяо Гунциня беспокоит наличие в Китае раскольнических сил, угрожающих единству государства. Для большинства китайцев, – подчеркивает он, – существование такой ценности как «великое единение» (датун), присущей китайской политической культуре с древнейших времен, является проблемой жизни и смерти. Поэтому международное вмешательство американцев под предлогом защиты прав человека способно затронуть самые болезненные для китайцев чувства[193].

Для большинства китайцев существование такой ценности как «великое единение» (датун), присущей китайской политической культуре с древнейших времен, является проблемой жизни и смерти. Поэтому международное вмешательство американцев под предлогом защиты прав человека способно затронуть самые болезненные для китайцев чувства.

Вот почему, несмотря на очевидный геополитический прагматизм во внешней политике, Китай не собирается отказываться от официальной маоистской идеологии. Ведь именно она на сегодняшний день является для китайцев универсальной и общепризнанной системой ценностей, возводящей национальное в ранг безусловного, освящающей и оправдывающей политический интерес, делающей его принципиально возможным и, следовательно, реализуемым. Как писал Цзян Цзэминь, «если бы у партии, государства, нации, особенно у такой большой партии, как наша, у такого большого государства и такой многочисленной нации не было бы верной руководящей теории, мощной духовной опоры в виде верной теории, то невозможно было бы и представить себе нашу партию, государство и нацию. Они превратились бы в кучку разрозненных песчинок, лежащих на блюде, нечего было бы и говорить о цементирующей, боевой силе и творческом потенциале; у них не могло бы быть прекрасного будущего».

Фигура Мао давно превратилась в феномен популярной культуры. Однако от официальной маоистской идеологии Китай отказываться не собирается.

Тревогу по поводу намерений США узаконить систему неравноправных международных отношений разделяют с Китаем и в России. Во время своего визита в Индию в декабре 2004 г. президент Путин заявил, что «попытки перестроить созданную Богом многоликую и многообразную современную цивилизацию по казарменным принципам однополярного мира представляются крайне опасными, … и чем настойчивее и, к сожалению, эффективнее будут действовать авторы и сторонники этой идеи, тем больше человечество будет сталкиваться с опасными диспропорциями в экономическом и социальном развитии, с глобальными угрозами международного терроризма, организованной преступности и наркоторговли»[194].

Однополярность означает передачу части суверенитета одной сверхдержаве – США, и это совершенно неприемлемо для России, что неоднократно подчеркивал Путин. Упрочение многополярного мироустройства – одна из важнейших задач для России. Лишь в этом случае можно иметь выгоды от глобализации, которая в ее современном варианте предполагает глобальное неравенство – рост разрыва в доходах, уровне потребления, здоровья, образования в странах «золотого миллиарда» и «третьего мира», и от которой выигрывают лишь немногие страны. А полноценная интеграция в мировую экономику и пр. для России жизненно необходима – это рынки, это современные технологии, все то, без чего модернизация невозможна.

В 2007 г. Россия поставила членов «клуба» ведущих держав перед фактом возвращения нашей страны в мировую политику в качестве одного из главных игроков. Путин в очередной раз проявил себя как блестящий политик. Форум в Мюнхене был, пожалуй, лучшим местом, чтобы напрямую обратиться к мировому, прежде всего западноевропейскому общественному мнению «через голову западной элиты». Смысл выступления на этом форуме исказить непросто. Президент сумел затронуть тему, которая действительно волнует большинство людей во всем мире и на Западе в том числе.

В своей Мюнхенской речи Путин всей мощью своей риторики обрушился на режим «однополярного мира», который установился на планете: сегодня существует «один центр власти, один центр силы, один центр принятия решения». Центр этот расположен в Вашингтоне. «Чуть ли не вся система права одного государства, прежде всего, конечно, Соединенных Штатов, перешагнула свои национальные границы во всех сферах: и в экономике, и в политике, и в гуманитарной сфере – и навязывается другим государствам». Разрушение Вашингтоном системы международного права приводит к тому, что «никто не чувствует себя в безопасности»[195].

Еще с большей определенностью Владимир Путин обозначил позицию нашего государства 28 сентября 2015 г. на юбилейной 70-й сессии Генеральной ассамблеи ООН в Нью-Йорке. В своей речи он возложил ответственность за вооруженный переворот и гражданскую войну на Украине на внешние силы, предостерег Запад от односторонних санкций, попыток выдавить Россию с мировых рынков и экспорта цветных революций. Путин осудил стремление США сформировать однополярный мир и расшатать авторитет и легитимность Организации Объединенных Наций: «У тех, кто оказался на вершине этой пирамиды, возник соблазн думать, что если они такие сильные и исключительные, то лучше всех знают что делать. А, следовательно, не нужно считаться и с ООН»[196]. По мнению президента, это может привести к обрушению всей архитектуры международных отношений, и «тогда у нас действительно не останется никаких правил, кроме права сильного»[197]. Особое внимание Путин уделил проблеме международного терроризма, порожденного в результате «экспорта демократии». «Теперь-то вы понимаете, что натворили?» – риторически поинтересовался Путин у своих западных коллег. И продолжил: «Боюсь, этот вопрос повиснет в воздухе, потому что от политики, в основе которой лежит самоуверенность, убежденность в своей исключительности и безнаказанности, так и не отказались»[198]. Для борьбы с мировым злом в лице «Исламского государства»[199] Путин призвал сформировать широкую антитеррористическую коалицию.

Выступление Путина в ООН мировая общественность встретила с огромным интересом, что лишний раз свидетельствовало о тщетности попыток Запада изолировать Россию. Россию, как и прежде, считают одним из важнейших мировых игроков, без которого не может быть решена ни одна по-настоящему значимая международная проблема.

«Теперь-то вы понимаете, что натворили?» – риторически поинтересовался Путин у своих западных коллег на юбилейной сессии Генассамблеи ООН.

Надежды недругов на то, что на сессии Генассамблеи Путину никто не пожмет руку и ему придется в одиночестве коротать время в буфете, не оправдались. В тот же день Путин провел свою первую за два года встречу с Бараком Обамой. В ходе полуторачасовых переговоров лидеры стран обменялись мнениями по ситуации в Украине и Сирии. «Важное значение нью-йоркской встречи глав двух государств заключается в том, что введенная Вашингтоном и его союзниками после украинских событий внешнеполитическая изоляция России была фактически прорвана, – отмечалось в сообщении агентства Синьхуа. – Белому дому нужна помощь с российской стороны в прекращении хаоса в Сирии и на Среднем Востоке, который он сам же и создал своим вмешательством в чужие дела. Вашингтону пришлось признать должную роль Москвы в международной борьбе с терроризмом. Таким образом, Россия вновь берет в свои руки инициативу на дипломатическом фронте»[200].

Китай и Россия едины в своем стремлении поддерживать международную стабильность и справедливость во взаимоотношениях между странами мира. Обращаясь к международному сообществу с трибуны ООН, президент Китая Си Цзиньпин заявил: «Ни одна страна не сможет достигнуть стабильности посредством нестабильности другой. "Закон джунглей" означает то, что слабые подвластны сильным. Так страны вести себя не могут. Те, кто применяет силу, фактически поднимают камень, который, в конечном счете, упадет им на ноги. … Мы должны создать глобальное партнерство на международном и региональном уровне, принять новый подход к межгосударственным отношениям, характеризующийся диалогом, а не конфронтацией, продвигающий партнерство, а не союзничество»[201]. Именно этот подход Россия и Китай исповедуют в своей деятельности на международной арене.

Призывы к стратегическому партнерству с Россией зазвучали в Китае с особой настойчивостью на рубеже веков. Уже тогда как в политических, так и в академических кругах Поднебесной появилась тенденция более не фетишизировать принятый еще Дэн Сяопином официальный курс на невступление страны в союзы и блоки (знаменитое «держаться в тени»). Для отношений с Россией была разработана особая формулировка «предсоюзнические», что означало готовность Китая к совместному с Россией противостоянию американской гегемонии в мире и поддержанию стабильности в Центральной Азии. Этому способствовали и перемены в российском руководстве.

Ни одна страна не сможет достигнуть стабильности посредством нестабильности другой. Те, кто применяет силу, фактически поднимают камень, который, в конечном счете, упадет им на ноги.

В ноябре 1999 г. в Шанхае состоялся симпозиум «Критический анализ эпохи Ельцина в свете изучения теории Дэн Сяопина». Участники его осудили откровенно прозападный и пораженческий, по их взглядам, крен российской дипломатии в первые годы пребывания Ельцина у власти и сформулировали ряд положений, которые России было предложено осознать:

1. Помощь западных стран во главе с США часто напоминает «слабо моросящий дождик после сильного грома».

2. Коренной интерес США состоит в сдерживании и ослаблении России.

3. Расширение НАТО на Восток сокращает стратегическое пространство России, явно ухудшая ее геополитическое положение.

4. Поддержание дружественных отношений с восточными государствами не только сулит взаимодополняющую поддержку в экономике, но и способно обеспечить России тыл для сдерживания гегемонистской экспансии США[202].

Призывы к укреплению партнерского союзничества с восточным соседом звучали и в России. Так, профессор ИДВ РАН Александр Яковлев говорит об объективной неизбежности политического альянса между Россией, Китаем и Индией, направленного на формирование центра сплочения периферии, т. е. ядра второго глобального политического полюса[203]. Идея стратегического треугольника Россия-Китай-Индия была впервые озвучена на официальном уровне в конце 1998 г. премьер-министром РФ Евгением Примаковым во время его визита в Индию. Неизбежность формирования треугольника обосновывал американский ученый и политик Линдон Ларуш, оценивая эту международную структуру как «краеугольный камень развития Евразии». Потенциальную опасность такого союза видят и в Пентагоне, о чем свидетельствует исследование «Глобальные тенденции-2015», подготовленное в декабре 2000 г. Национальным разведывательным советом США[204].

Так что создание 15 июня 2001 г. Шанхайской организации сотрудничества оказалось вполне логичным шагом. Главной целью ШОС являлась стабилизация обстановки в центрально-азиатском регионе, где находившийся на тот момент у власти в Афганистане режим талибов служил рассадником исламского экстремизма, угрожавшего всем членам организации. Кроме борьбы с терроризмом участники ШОС ставили перед собой задачу полнее развивать экономическое и научно-техническое сотрудничество. Постепенно на первое место в повестке дня организации вышли именно экономические вопросы. В первую очередь, связанные с добычей, перераспределением и транспортировкой углеводородного сырья.

Сегодня в ШОС на постоянной основе входят Китай, Россия, Казахстан, Киргизия, Таджикистан и Узбекистан. Иран, Индия, Пакистан, Афганистан и Монголия имеют статус наблюдателей. Статус «партнера по диалогу» ШОС имеют Белоруссия, Шри-Ланка и Турция. Из этих стран две – Китай и Индия – относятся к самыми большим в мире потребителям энергии, а три – Россия, Казахстан и Иран – обладают наибольшими в мире энергоресурсами (в совокупности – чуть ли не две трети всех мировых запасов газа). При этом Китай кровно заинтересован именно в центрально-азиатских и российских углеводородах. Его энергопотребностей уже не покрывает ни уголь (количество аварий на шахтах привело уже и, похоже, приведет еще к последующим большим жертвам), ни уровень собственной нефтедобычи, ни объемы экспорта из Африки и с Ближнего Востока. И вопрос, куда и по какому «руслу» потечет среднеазиатский газ, является ключевым как для Китая, так и для Европы, Америки и, безусловно, России.

Очевидно, что страны-участницы ШОС смогут в ближайшем будущем составить конкуренцию наиболее влиятельным международным организациям экономического сотрудничества, которым покровительствуют США. Уже сегодня ШОС воспринимается как серьезная сдерживающая сила в неспокойном регионе.

Стремясь восстановить против Поднебесной мировое общественное мнение, США навязывает ему миф о «желтой угрозе». Книги на эту тему пекутся, как блины.

Стремясь восстановить против Поднебесной мировое общественное мнение, США навязывает ему миф о «желтой угрозе». Книги на эту тему пекутся, как блины.

Уже упоминавшиеся Ричард Бернстайн и Росс Манро сообщают в своей книге «Надвигающийся конфликт с Китаем», что КНР давно готовится к конфликту с США и в доказательство приводят образцы антиамериканской пропаганды, изготовленной в Китае[205].

Автор книги «Гегемон: план Китая по доминированию в Азии и мире» Стивен Мошер цитирует публикации китайских авторов по вопросам военной стратегии, в которых доказывается, что

1) война с США неизбежна,

2) Китай может выиграть эту войну,

3) после войны в мире останется одна страна-гегемон, и это будет Китай.

В неизбежности войны Китая и США убеждены и американские политологи китайского происхождения Цао Лиан и Ван Сянсу, авторы книги «Неограниченная война: Китайский план по разрушению Америки». Аргументируют это они существованием некого руководства, в котором китайских солдат обучают методам террористической войны. Стратегию КНР авторы объясняют так: «Власти Китая, в отличие от властей США, не зависят от общественного мнения, поэтому Пекин постарается сделать войну как можно более длительной и кровавой, чтобы общественное мнение США ужаснулось и потребовало окончания боевых действий. В итоге Китай выиграет»[206].

Чтобы доказать неизбежность войны с Китаем, западные аналитики апеллируют к т. н. «ловушке Фукидида». Анализируя по горячим следам причины Пелопонесской войны, знаменитый древнегреческий историк посчитал первейшей из них «страх лакедемонян перед растущим могуществом Афин, что и вынудило их воевать» (Thuc. I, 23)[207].

Полагая, что случившееся однажды происходит везде и постоянно, исследователи без тени сомнения утверждают, что соперничество между господствующей державой и ее быстро возвышающимся конкурентом неизбежно приводит к войне. По подсчетам ученых Белферовского центра Института государственного управления им. Кеннеди при Гарвардском университете, в 12 из 16 случаев за последние пятьсот лет, когда стремительно укрепляющаяся держава грозила низвергнуть с пьедестала сложившегося лидера, результатом становилась война. В оставшихся же четырех случаях большой войны удалось избежать лишь в силу каких-то чрезвычайных совместных усилий или уникальных обстоятельств.

Находя аналогии событиям, предшествовавшим Пелопонесской войне, в новейшей истории, директор Белферовского центра Грэхэм Эллиссон призывает не предаваться благостным настроениям, мол, авось все обойдется: ожидать большой войны оснований сегодня не меньше, чем было в 1914 г.

Фукидид объяснял причину Пелопоннесской войны страхом спартанцев перед растущим могуществом Афин. Попадут ли в «ловушку Фукидида» Китай и Америка?

Табл. 2.

«Ловушка Фукидида» в исторической перспективе[208]

Китай и США слишком связаны между собой экономически, чтобы воевать? Но и Великобритания с Германией тоже были друг для друга главными торговыми партнерами и инвесторами. Война бессмысленна, потому что так называемый победитель потеряет гораздо больше, чем сможет приобрести? Но именно об этом неустанно толковали политические мыслители и накануне Первой мировой войны. Более того, нынешняя ситуация куда опаснее, чем была в начале прошлого столетия. Если в те времена Европа была эпицентром цивилизации, а многие ее лидеры – родственниками по крови, то современные США и Китай – это две разные цивилизации с противоположными ценностями и представлениями о мироустройстве, и им никогда не сойтись. Что же до явного превосходства американской армии, то, по мнению гарвардского профессора, Пекин сегодня вполне может посчитать, что США устали от войн и остерегаются их («war-weary and war-wary»), и с учетом этого пойти на риск[209].

О военной угрозе, исходящей из Китая, предупреждают и некоторые российские аналитики. Бывший министр обороны Павел Грачев называл КНР в числе наиболее вероятных противников. Свою тревогу по поводу будущих отношений с Поднебесной недвусмысленно выражает профессор ИДВ РАН Юрий Галенович[210].

«Мы точно будем воевать с Китаем», – уверяет директор Института политического и военного анализа Александр Шаравин, считающий, что у Китая есть вполне объективные причины для «броска на Север». Политика жесткого ограничения рождаемости, обусловленная недостатком территории и природных ресурсов, губительна для нации и не может проводиться долго. Кроме того, миллиард китайцев живет в нищете. ВВП на душу населения в Китае вдвое ниже, чем в России, а уровень безработицы в некоторых районах достигает 70 %. По оценкам специалистов, экономика Китая является второй в мире после американской (российскую же она превосходит в четыре с лишним раза) и при этом продолжает расти. Вместе с тем она остается экстенсивной и высокозатратной, требующей все больше и больше ресурсов, а они у Китая практически исчерпаны. Природные ресурсы же Сибири и Дальнего Востока – почти неисчерпаемы[211]. Таким образом, как говорится, «достаточно малейшего толчка…»

Параноидально помешан на теме «китайской угрозы» политолог Александр Храмчихин, оценивающий вероятность нападения Китая на Россию в 95–99 %[212]. Вот заголовки лишь некоторых из его многочисленных статей: «Как Китай раздавит Россию» (2007); «Дележ России. Будут ли Пекин и Вашингтон делить мир?» (2009); «Китайцы – хозяева российских рабов» (2009); «Китай против России: победа будет не за нами» (2010 «Китай готов к большой войне» (2013). Впрочем, подобных паникеров и китаефобов, живущих на западные гранты, слушают в последнее время все меньше.

Китай издавна подозревали в том, что он держит камень за пазухой. XX век начинался с истерии по поводу «желтой опасности», который не обошел и нашу страну. «Китаец противен ни чем иным, как лишь своим китаизмом – желтой кожей, косыми глазами, запахом, манерами, – писал в 1911 г. идеолог русского национализма Михаил Меньшиков. – Азиатский наплыв идет днем и ночью и подмывает самые устои нашего царства»[213]. Многие «эксперты» писали о бесчисленной китайской орде, которая сметет с лица Земли и Россию, и вслед за ней все другие страны, однако воевать в XX в. нам пришлось не с Китаем, а с Германией и Японией.

Так не преувеличена ли опасность, исходящая из Китая?

В доказательство дурных намерений Китая часто приводят аргумент о стремительном перевооружении китайской армии. Только с 2003 по 2012 г. расходы Китая на оборону выросли на 175 %. В 2014 г. они составили 129,4 млрд. долларов (против 581 млрд. у США и 70 млрд. у России). В ежегодном справочнике по вооруженным силам стран мира The Military Balance 2015, издаваемом влиятельным лондонским Международным институтом стратегических исследований (IISS), с тревогой отмечается рост доли Китая в общих военных расходах Азии – с 28 % в 2010 г. до 38 % в 2014 г. В связи с этим, официальный представитель китайского МИДа Хуа Чуньин сообщил, что доля военных расходов в ВВП Китая не только ниже этого показателя среди основных стран мира и среднего мирового уровня, но и оборонные расходы страны на душу населения составляют лишь 1/22 этого показателя у США, 1/5 – у Японии[214].

Расходы на оборону крупнейших военных держав в 2014 г. (По данным Международного института стратегических исследований)[215].

Особенно пугает США стремление Китая строить военный флот, на воду уже спущен сверхсовременный авианосец, на подходе еще несколько. И НОАК развивает не только свои военно-морские возможности, но и приобретает современные боевые самолеты дальнего радиуса действия, совершенствует средства дозаправки в воздухе.

Пекин обладает самой многочисленными вооруженными силами в мире, хотя они и постепенно сокращаются (со времен холодной войны – с 4 до 2,5 млн. человек). При этом Китай способен отмобилизовать армию, превосходящую по численности все население, например, Японии (в случае войны практически любое государство мобилизует армию, составляющую примерно 10 % населения – для Китая это минимум 130 млн. человек).

Зачем он вооружается? – риторически вопрошают западные аналитики. – Не для того ли, чтобы показать зубы?

Китайцы видят, что США снабжают Индию и Тайвань оружием, держат свои войска на базах в Японии и Южной Корее, провоцируют конфликты в Южно-Китайском море. И их модернизирующаяся армия – лишь гарантия невмешательства недружественных стран в их внутренние дела.

Но у китайцев иное видение мира. Они видят, что США снабжают Индию и Тайвань оружием, держат свои войска на базах в Японии и Южной Корее, провоцируют конфликты в Южно-Китайском море. Неудивительно, что китайцы считают себя во враждебном окружении. И их модернизирующаяся армия – лишь гарантия невмешательства недружественных стран в их внутренние дела. Даже пресловутый ракетно-ядерный потенциал, который так пугает весь мир, уступает российскому и американскому во много раз – он ровно такой, чтобы сдержать возможную агрессию, но не более того.

Задачей ядерных сил Китая на военное время является сдерживание перерастания обычной войны в ядерную. Исходя из этого ядерные силы КНР включают 250 ядерных боеприпасов, в том числе несколько десятков на МБР, остальные – на ракетах среднего и малого радиуса действия, а также на самолетах тактической авиации. В КНР достаточно давно отказались от попыток добиться ядерного паритета с Соединенными Штатами и Советским Союзом (Российской Федерацией). Это нашло свое отражение в принятой еще в 1980-е гг. концепции «ограниченного ядерного контрудара в целях самозащиты»[216].

Совершенно не вяжется с мифом о пресловутой «китайской угрозе» решение руководства Китая о сокращении состава Народно-освободительной армии на 300 тысяч человек, озвученное Си Цзиньпином в сентябре 2015 г. «Каким бы мощным Китай ни стал, он никогда не будет желать гегемонии или расширения», – заявил председатель КНР в речи, посвященной 70-летию победы во Второй мировой войне[217].

Символом китайской стратегии выживания является Великая стена, с помощью которой страна отгораживалась от опасности. Противники – маньчжуры, уйгуры, монголы, тибетцы – часто были лучше вооружены и гораздо более воинственны, и именно Стена позволяла реализовать излюбленную китайскую военную стратегию: «Лучший бой – это тот, который не состоялся».

Профессор Пекинского университета Сю Яньчун в своей работе «Восток и Запад» указывает на одно фундаментальное различие между культурой Запада и Китая. Ссылаясь на древнекитайскую литературу, он подчеркивает, что для последней характерна склонность к миру, к невоенному решению конфликтов. Запад же, напоминает он, со времен Гомера, наоборот воспевал героев-воинов, т. е. силу. Разницу между двумя культурами, по мнению Сю Яньчуну, можно представить в формулировке, которую когда-то использовал великий китайский философ Фэн Юлань, а именно: «традиция vs мощь» ("rite vs might"). Традиция предполагает упорядоченность во Вселенной, в то время как мощь – категория Запада – ориентируется на силу, которая всегда права ("might is right").

Недовольство китайцами – всегда результат политических проблем. В 1965 г. индонезийские военные заявили, что китайцы готовят государственный переворот и устроили резню. Во Вьетнаме во время конфликта с Пекином китайцев считали пятой колонной. В США же склонны списывать на козни Китая собственные экономические проблемы.

Так, большой для себя проблемой в США считают искусственно заниженный курс юаня. По некоторым оценкам, юань, курс которого жестко привязан к курсу доллара (кроме того, Китай запрещает обращение своей валюты за пределами страны), недооценен на 30–40 %. Это поощряет китайский экспорт и, наоборот, негативно отражается на импорте.

В последнее время США активно призывают к девальвации юаня, однако с другой стороны, многие экономисты считают, что девальвация может негативно отразиться на американской экономике. Дело в том, что Китай является одним из крупнейших держателей американской валюты и ценных бумаг. Если юань будет девальвирован, и Китай начнет избавляться от долларов, это нанесет непоправимый ущерб американской экономике.

Как известно, США – самый крупный должник на планете. На начало сентября 2016 г. национальный долг Соединенных Штатов составлял 19,5 трлн. долларов[218]. Для большинства из нас эту куча триллионов – абстрактная цифра. Но что такое 19,5 трлн. долларов?

На эту сумму все население США может жить при нынешнем уровне потребления около 7 лет. А население Индии, вчетверо большее, чем американское – более двадцати. Это стоимость всех подтвержденных запасов нефти Саудовской Аравии, страны, занимающей по этому показателю первое место в мире. Это втрое больше рыночной стоимости всего золота, добытого за всю историю.

Если собрать в одну стопку стодолларовые купюры на сумму 18,6 млрд, ее высота будет на три тысячи километров больше, чем диаметр земного шара.

За время, пока вы читали эту книжку, долг США вырос еще на десять миллиардов!

Среди кредиторов США – все индустриально развитые страны, а также нефтяные магнаты Ближнего Востока. На планете, пожалуй, не осталось ни одного государства, которое не владело бы облигациями американского госдолга. Самые крупные держатели этих пока еще ценных бумаг – Китай, Япония и Россия. Экономисты знают: эти обязательства не обеспечены ничем. По сути, вся финансовая система США – это «экономика на доверии». Как только держатели облигаций перестанут верить в устойчивость американской экономики, эта пирамида рухнет!

Стремление США решить проблемы за счет других вполне естественно – там, за забором, хоть трава не расти, лишь бы у нас все было в порядке. Для поддержания спроса на свой главный товар – доллар – Америка устраивает кризисы по всему земному шару. Но уже и в самих Соединенных пока еще Штатах не все так уж гладко.

Вся Америка живет в предчувствии новой гражданской войны. Внешние признаки скорого краха – налицо: высокая безработица, упадок экономики. Стремясь запастись наличностью, люди выстраиваются в очереди к банкоматам. Запасаются продуктами и питьевой водой.

Правда, далеко не всем и это по карману: 25 % населения самой богатой страны в мире живет за чертой бедности.

Более того, сегодня самое мощное государство мира находится в сантиметре от своего распада. В 2013 г. за отделение от Калифорнии проголосовали власти графства Сискию и графства Модок. На очереди отделение значительной части штата к северу от Сан-Франциско, включая довольно большой город Реддинг.

Отделяющиеся заявляют, что Калифорния неуправляема и идет к краху.

80 % жителей выступают за отделение от знаменитого штата, в котором сосредоточена основная масса того, что осталось от американской промышленности.

Но это еще не всё!

К выходу из состава федерации готовится и сам штат Калифорния! А несколько ранее о готовности создать самостоятельное государство заявили Техас и Аляска!

О предреволюционных настроениях в американском обществе свидетельствуют даже руководители военных ведомств. «В стране очень сильны настроения против властей, вообще против всего нынешнего порядка вещей, – заявил в конце 2013 г. министр обороны США Чак Хейгел. – Люди считают, что их институты, в первую очередь правительство, их подводят. И во многих отношениях это с нашей стороны так и есть».

Паразитическая система американской экономики, которая рано или поздно приведет страну к краху, складывалась в течение целого века. Но виноваты во всех бедах все равно Китай и Россия.

Еще одно опасение, которое чаще высказывается российскими, нежели западными экспертами, касается так называемой «ползучей экспансии» Китая, впервые описанной основоположником науки геополитики Фридрихом Ратцелем. По мнению немецкого ученого, естественным способом существования всякого государства является борьба за «жизненное пространство» – расширение ареала своего проживания. Соответственно, важнейшей характеристикой жизнеспособного народа является мобильность. Тезис о том, что мобильность свойственна любым нациям, даже тем, которые на первый взгляд пребывают в состоянии покоя, Ратцель доказывает на примере китайской колонизации, которая осуществлялась не столько за счет военной экспансии, сколько в результате освоения новых территорий мирными крестьянами и торговцами[219].

Именно эту склонность Китая к «мирному освоению территорий» часто рассматривают как прямую угрозу России «на самых дальних наших рубежах». По словам бывшего министра обороны РФ Павла Грачева, деятельность китайцев в сопредельных территориях есть ничто иное, как мирное завоевание российского Дальнего Востока. Это мнение разделяет и профессор Института стран Азии и Африки при МГУ Виля Гельбрас, что Китаю незачем прибегать к силовому решению своей демографической проблемы, поскольку она решится сама собой: «Если российское руководство радикально не изменит свою политику в отношении Сибири и Дальнего Востока, вопрос решится экономическим путем, без всяких угроз»[220].

Однако ряд теоретиков и практиков российской политики отстаивают убеждение, что Китай не составляет демографической угрозы Дальнему Востоку. Так, по мнению Сергея Лаврова, часто приводимое и якобы тотальное противопоставление демографического потенциала соседних районов России и СНГ с Китаем не вполне корректно: «Плотность населения в Синьцзян-Уйгурской автономной области всего и человек на кв. км, а во Внутренней Монголии – 20 человек»[221]. Китаевед Петр Козьма считает, что «утверждение о том, что Китай перенаселен – верно лишь отчасти. Он перенаселен прежде всего по периметру побережья. Но есть районы, в частности, прилегающие к Монголии, на которых практически никто не живет. В данном случае вопрос стоит по-другому – сделать эти территории пригодными для жилья… Так что фактор перенаселения вряд ли играет какую-то роль, если говорить о военных амбициях»[222].

В том, что Китай не имеет сегодня сколько-нибудь серьезных противоречий с Россией, и союз между нашими государствами естественен и неизбежен, сходятся многие ученые и политики.

«Принципиальных противоречий нет, – уверен президент Академии геополитических проблем Леонид Ивашов. – Если Россия выберет традиционный для себя евразийский путь развития, то вместе с Китаем в рамках нового союза можно создавать и новую экономическую модель, отличную от модели Запада. Что еще положительного видит Китай в сотрудничестве с Россией, так это то, что Россия никогда не ставит во главу угла какие-то внутриполитические вопросы страны-партнера, как это делает Запад: то там права человека нарушаются в Китае, то там юань не девальвируется. Россия в такие дела не лезет, а значит она более выгодный долгосрочный партнер для Китая»[223].

В том, что Китай не имеет сегодня сколько-нибудь серьезных противоречий с Россией, и союз между нашими государствами естественен и неизбежен, сходятся многие ученые и политики.

Факторами построения партнерских отношений являются многовековая история взаимоотношений Китая и России, географическая близость, а также схожесть геополитических характеристик. Какие бы формы не принимал союз «Россия-Китай» – от ШОС до Евразийского союза – он не является конъюнктурным образованием. Напротив, он имеет под собой серьезную культурно-историческую основу, а значит, и большое будущее.

Глава 6

Новые рубежи

Во время ежегодной «прямой линии» в апреле 2014 г. Владимир Путин отметил, что отношения с КНР «развиваются весьма успешно и находятся на беспрецедентно высоком уровне». «И уровне доверия, и уровне сотрудничества», – подчеркнул глава государства. Владимир Путин отметил, что у России и Китая схожие взгляды на развитие международной ситуации и обеспечение безопасности в мире: «Мы, естественно, и соседи, а в этом смысле и в известной степени, естественно, и союзники». Вместе с тем, по словам главы российского государства речи об образовании какого-то военно-политического союза не идет: «Вообще мне кажется, что блоковая система мира давно себя изжила»[224].

Россия планирует еще больше наращивать сотрудничество с Китаем. И сотрудничество это взаимовыгодно. Россия обладает огромным ресурсным и интеллектуальным потенциалом; Китай – колоссальной экономической и финансовой мощью.

Доля Китая в общемировом ВВП достигает уже более 15 %. Валовой внутренний продукт КНР год от года увеличивается огромными темпами. В 2014 г. Поднебесная обогнала по покупательной способности крупнейшую экономику мира – США. ВВП КНР по покупательной способности составил 17,63 трлн. долларов, а ВВП Соединенных Штатов – лишь 17,46 трлн. КНР занимает первое место в мире по количеству промышленных предприятий. В настоящее время в тяжелой промышленности задействовано до 60 % всех трудовых ресурсов. Стабильное первое место в мире Китай занимает и по объему экспорта.

Россия планирует еще больше наращивать сотрудничество с Китаем. И сотрудничество это взаимовыгодно. Россия обладает огромным ресурсным и интеллектуальным потенциалом; Китай – колоссальной экономической и финансовой мощью.

Некоторый «спад» в китайской экономике обозначился в 2014 г., что не прошло мимо внимания экономистов либерального толка. Показанный Китаем рост в 7,4 % назывался в прессе чуть ли не «ничтожным»; либеральные эксперты не без злорадства отмечали, что столь низкого роста ВВП не наблюдалось в Китае аж с 2009 г. Более того, на 2015 г. рост ВВП страны ожидался на уровне 7 %, о чем, в частности, заявил премьер Госсовета КНР Ли Кэцян. «Смехотворных семи процентов! – потирают руки либералы. – Что дальше? Катастрофические шесть с половиной? И это хваленая китайская экономика?»

«БРИКС коллапсирует, юг трясет, всемогущий доллар возвращается», – убеждает читателя газета The Guardian.

Но оставим риторические формулы адептам секты Хайека. И разберемся, что такое 7,4 % роста экономики Китая. А это значит, что только в 2014 г. экономика Китая приумножилась на величину, почти равную всей экономике Канады или половине экономики Франции или Великобритании. Даже несколько замедлившийся темп роста китайской экономики все равно вдвое больше, чем демонстрируют США. Более того, по мнению авторитетного китайского эксперта, профессора Исследовательского института государственного развития при Пекинском университете Лу Фэна, Китай располагает потенциалом для сохранения такого темпа роста в течение 20 лет, и за это время объем китайской экономики достигнет 40 трлн. долларов[225].

Кроме того, надо всегда иметь в виду и разницу исходных показателей. Если за последние 15 лет, за период с 1999 по 2014 г. экономика США выросла в долларовом эквиваленте в 1,8 раза (с 9,66 до 17,43 трлн. долларов), то за тот же срок экономика Китая увеличилась в 9,5 раз (с 1,09 до 10,36 трлн.!)

(Отметим в скобках, что, по данным Всемирного банка, за тот же срок, с 1999 по 2014 г., совпадающий со временем властных полномочий Путина, ВВП России в долларовом эквиваленте вырос на ту же величину, что и китайский, в 9,5 раз – с 0,196 трлн. до 1,86 трлн. долларов!)[226]

За это время Китай пережил просто колоссальные изменения, не заметить которые может лишь человек, проведший последние пятнадцать лет на Луне. От мифов, характеризовавших Поднебесную как отсталую окраину мира, остались лишь воспоминания.

Один из наиболее популярных мифов гласит, что китайцы, как саранча, ютятся вдесятером на квадратном метре жилплощади. Вот, как, однако, выглядит реальность: жилая площадь на душу населения в китайских городах увеличилась с 4 м^2 в 1980 г. до 31,5 м^2 в 2010-м. Допустим, это еще меньше, чем в США (65 м^2), но уже больше чем в России (24 м^2). В Китае работает система социального жилья. 20 % всех возводимых квартир передается в социальную сферу. Только в 2011. нуждающимся в жилье по льготным социальным схемам предоставлено 10 млн. квартир, что на 70 % больше, чем годом ранее. Это обошлось бюджету в 15,5 млрд долларов[227].

«Шанхаями» в России до сих пор по старой привычке называют районы хаотической малоэтажной застройки. Сегодня такие кварталы в крупных китайских городах – скорее, исключение. На фото: шанхайский переулок.

По данным Международного валютного фонда, доля сектора недвижимости составляет около 14 % китайского ВВП. А если к ней добавить сталь, цемент, мебель, домашнее оборудование и прилагающиеся транспортную и энергетическую инфраструктуры, то на долю недвижимости придется около 25 % китайской экономики.

Вот лишь один поражающий воображение факт: всего за два года Китай произвел больше цемента, чем США – за весь XX век!

Всего за два года, в 2013–2014 гг., Китай произвел больше цемента, чем США – за весь XX век.

Согласно данным Государственного статистического бюро КНР, за 2013–2014 гг. объем производства цемента в Китае составил 4,89 млрд тонн; США же, по данным USGS Cement Statistic, за период с 1901 по 2000 г. произвели только 4,5 млрд цемента. В настоящее время США производят около 80 млн. т цемента ежегодно (в 30 раз меньше, чем КНР), Россия – 65 млн. т.

Если учесть масштабы городского строительства в Китае, подобные объемы неудивительны. Буквально «с нуля» возводятся не только новые районы в мегаполисах, но и целые города.

Бетон нужен не только для строительства домов, которое идет ошеломляющими темпами. Бетон требуют дороги: ежегодно в стране строится около 10 тысяч км скоростных автомагистралей. Бетон требуют аэропорты: до 2030 г. в стране поставлена цель довести количество имеющихся в Поднебесной воздушных гаваней с нынешних 400 до 2000. То есть ежегодно в Китае будут строить более 100 аэропортов, увеличив их численность впятеро всего за полтора десятка лет.

Шанхайский Пудун – классический пример того, как пустующий островок посреди огромного города в конце 1990-х гг. превратился в сверхсовременный фешенебельный район.

Еще один расхожий миф касается благосостояния населения Китая. Якобы, несчастные китайцы готовы работать буквально за чашку риса, и именно этим и объясняется инвестиционная привлекательность Китая. А ездят все исключительно на велосипедах: автомобиль здесь роскошь, а не средство передвижения.

Этот миф, впрочем, находит с каждым годом все меньше доверчивых поклонников. Масштабы автомобильного производства в КНР давно превзошли американские, это известно даже самым ярым критиканам; в наиболее крупных городах стандартом становятся две машины на семью. А что касается китайских зарплат, то они давно многократно превзошли, например, украинские и сравнялись со средними российскими. Так что инвестиционная привлекательность сегодня базируется отнюдь не на чрезвычайной дешевизне рабочей силы, как это было еще в 1980-1990-е гг.

Более того, в связи с ростом благосостояния населения Китая США разрабатывает планы переноса производственных мощностей из КНР в менее развитые регионы. Для этой роли уже выбраны т. н. «Шестнадцать пост-китайских стран», расположенных в Юго-Восточной Азии, Восточной Африке и части Латинской Америки. «Нет ни одной страны, которая могла бы заменить Китай, но мы отметили 16 стран с общим населением порядка 1,15 млрд человек, куда производства переместятся после того, как покинут Китай», – говорится в отчете американской частной разведывательно-аналитической компании Stratfor, которую также называют «теневым ЦРУ» и чьи «прогнозы» на деле являются проектами, рекомендованными к реализации американской верхушке[228].

«Шестнадцать пост-китайских стран», предназначенных США для переноса производственных мощностей из КНР. Источник: сайт американского разведывательного агентства Stratfor.

Очередной нелепый стереотип повествует о невероятно низком качестве товаров из Китая. Если учесть количество хозяйствующих субъектов в полуторамиллиардном Китае, вероятность, что в ваши руки попадет разваливающаяся на глазах безделушка из токсичных материалов, и вправду велика. Многие видели, а кто-то даже и оценил в носкости «настоящие швейцарские „ролексы“ по пять юаней ведро». Но это не значит, что таковы все китайские товары. Можно напомнить, что в Китае собираются и те же часы Rolex, но без кавычек, и все как есть любимые во всем мире айфоны, и даже эксклюзивная одежда европейских модельеров в основной шьется на фабриках, расположенных в портовых городах Поднебесной. Не говорим уже о компьютерных технологиях, давно ставших визитной карточкой китайской экономики.

«Лу́ка! Лу́ка!» Китайские негоцианты предлагают приобрести «настоящие швейцарские ролексы». Набережная Банд, Шанхай.

Надпись «Made in China» из аллегории дешевой подделки, каковой она являлась еще двадцать лет назад, превратилась в гарантию качества. И, к слову, в истории есть довольно красочные примеры подобной трансформации. Так, еще в 1950-е гг. марка «Сделано в Японии», мягко говоря, тоже не считалась знаком качества, ассоциируясь с громоздкими рисоварками и прочей подозрительной рухлядью. Ситуацию изменило «японское экономическое чудо», основанное на революционных управленческих находках американца Эдвардса Деминга и «благоприобретенных» с помощью промышленной разведки в Советском Союзе уникальных ноу-хау.

Когда в начале 1960-х гг. на американские прилавки хлынул поток дешевых и качественных товаров из Японии, президенту Кеннеди пришлось призвать свой народ покупать отечественное с помощью массированной пропагандистской кампании под девизом «Be American – buy American». Лишь небывалый энтузиазм, с которым американцы поддержали этот призыв, помог стране преодолеть кризисное состояние. К тому времени лейбл «Made in Japan» стал синонимом высочайшего качества. Слыханное ли дело! Некоторые американские фирмы даже названия себе выбирали такие, чтобы их считали японскими. Например, компьютерная фирма Atari.

Мифов, подобных вышеперечисленным, накопилось за долгие годы предостаточно. Но все они при ближайшем рассмотрении рассыпаются, как китайское домино. Даже пресловутое ограничение рождаемости под девизом «Одна семья – один ребенок», введенное в 1979 г., с недавнего времени стало достоянием истории. 29 октября 2015 г. агентство Синьхуа опубликовало заявление компартии Китая о том, что все пары в стране могут беспрепятственно заводить двух детей[229]. Решение китайского руководства связано с ухудшением демографической ситуации в стране. По оценкам экспертов ООН, к 2050 г. более 25 % граждан КНР будут старше 65 лет. Уже в прошлом году численность трудоспособного населения снизилась на 3,71 млн. человек.

Единственное, что осталось от «старого Китая» – смертная казнь за распространение наркотиков. Китайцы хорошо помнят, во что превратили их государство в свое время англичане и американцы, подсадив на опиум чуть ли не половину его населения, и вряд ли откажутся от этой меры, каким бы сильным не был идеологический прессинг поборников «демократии и свободы выбора».

Давно прошло то время, когда Китай видел в России «старшего брата» и шел в его фарватере. Однако нельзя сказать, что мы поменялись ролями, и теперь «старший брат» – Китай. Возможно, родственные метафоры вообще неуместны, когда речь идет о межгосударственных отношениях.

Те, кому приходилось вести общий бизнес с родственниками или близкими друзьями, говорят, что это зачастую вредит делу. Самые крепкие деловые взаимоотношения выстраиваются на основе общих практических интересов (иногда также говорят, что и самые крепкие браки – те, что по расчету).

Так что не будет большой бедой, если в каких-то сферах мы с Китаем останемся конкурентами: соревновательный принцип – это мощнейший стимул к развитию; известно, что держащиеся за руки бегуны не помогают, а только мешают друг другу. Очень важно, чтобы партнерство между нашими странами было равноправным, сдержанным и прагматичным.

Не будет большой бедой, если в каких-то сферах мы с Китаем останемся конкурентами: соревновательный принцип – это мощнейший стимул к развитию; известно, что держащиеся за руки бегуны не помогают, а только мешают друг другу.

Несмотря на то, что развитие сотрудничества между Россией и Китаем идет быстрыми темпами, нам еще есть, к чему стремиться. Относительно невысоким до сих пор является товарооборот между нашими странами. Если с европейскими странами он составляет у нас приблизительно 500 млрд. долларов, то с Китаем по данным за 2014 г. – лишь 95 млрд. (хотя, надо заметить, что еще в начале века он был в восемь раз меньше). В 2015 г. товарооборот из-за падения цен на углеводородное сырье сократился до 68 млрд, однако уже в 2016 г. начал неуклонный рост.

Тем временем, торговый оборот КНР и США приблизился к триллиону долларов, и даже Саудовская Аравия опережает в этом отношении нашу страну.

Достаточно узкой остается и товарная номенклатура российского экспорта в Китай. На 70 % это минеральное топливо, нефть и продукты их перегонки, еще около 10 % экспорта приходится на древесину и целлюлозно-бумажные изделия.

Однако картина эта быстро меняется, на что указал в июне 2016 г. Владимир Путин по итогам переговоров с председателем КНР Си Цзиньпином. «В этом году почти вдвое выросли продажи в Китай машин и оборудования из России, – сказал он журналистам. – Мы меняем в нужном направлении структуру нашего товарооборота»[230].

Российский президент отметил также рост на 30 % поставок продовольствия из России в Китай.

Спрос на российские продукты растет в Китае заметными темпами. Китайцы с удовольствием покупают камчатские морепродукты, башкирский мед, растительное масло, говяжьи консервы, сгущенку, печенье, вафли, конфеты, шоколад и даже березовый сок и чагу. Объяснить это можно не только модой и интересом к российской экзотике, но и заботой о здоровье. Китайцы знают, что в России действуют более высокие стандарты на качество продовольственных товаров. Покупая российское, они уверены, что покупают настоящие, экологически чистые и полезные продукты.

Кстати, к большим поклонникам российской еды относится председатель Си Цзиньпин. Особенно он любит наше мороженое. Тем более приятно было ему получить в подарок от Владимира Путина в ходе двусторонней встречи в сентябре 2016 г. целую коробку русского лакомства.

Есть надежда и на рост экспорта в Китай российского зерна. По экспорту пшеницы Россия занимает первое место в мире, опережая Евросоюз, Канаду и США. По прогнозу Минсельхоза РФ, в сезон 2016–2017 гг. Россия поставит на экспорт от 26 до 30 млн. тонн пшеницы. Российскую пшеницу покупают более 130 стран. Крупнейшие потребители – Египет, Турция и Иран. Российское зерно с удовольствием покупают и в Мексике – соседке США, также крупнейшего игрока на зерновом рынке, и в Нигерии. Но вот китайский рынок для нашей пшеницы до сих пор практически закрыт.

В силу действующих еще с 1997 г. запретов, Китай почти не покупает зерно в России, предпочитая «отовариваться» в Австралии и Канаде. Лишь в конце декабря 2015 г. Китай разрешил поставки ряда зерновых культур, выращенных в регионах Сибири и Дальнего Востока. В результате Россия может нарастить экспорт зерна в Поднебесную – помимо пшеницы это соя, кукуруза и рапс.

Создается и соответствующая инфраструктура – стороны готовятся к строительству Забайкальского зернового терминала. Создание первой очереди потребует около полутора лет, и на данный момент речь идет о закупке Китаем лишь 2–3 млн. тонн зерна в год. На фоне потребности Китая в более чем 20 млн. тонн зерновых это выглядит пока что каплей в море.

Но, как говорят в России, «Москва не сразу строилась», а в Китае по этому поводу рассказывают древнюю даосскую легенду о Юй-гуне.

Простак Юй-гун замыслил срыть две горы, преграждавшие дорогу от его дома на юг. Каждый день со своими сыновьями и внуками он вооружался мотыгой и выходил на работу. Умник Чжи-соу смеялся над ним: «Дурень ты, дурень, Юй-гун, хотя тебе уже девяносто лет. Где тебе управиться с такими громадинами?» Простак же отвечал: «Пусть я не успею увидеть плодов своей работы, но у меня есть внуки, и у них тоже будут внуки. И поколения будут сменять друг друга до бесконечности. Горы же эти высоки, но выше уже не станут. Почему же нам их не срыть?»

Прослышал об усердии Юй-гуна Верховный Владыка, и, растрогавшись, послал на Землю двух великанов, которые и унесли горы[231].

Терпение и постепенность в решении проблем – именно эти принципы должны лежать в основе работы по развитию сотрудничества.

一步一步会到目的

«Достигать цели шаг за шагом» – именно под этим девизом развивался во второй половине XX в. народный Китай. Терпение и постепенность в решении проблем – национальные качества китайцев.

Между тем, за последнее время у китайских инвесторов заметно вырос интерес к российскому рынку. К его традиционным преимуществам – емкости, наличию хороших кадров – в связи с падением курса рубля добавилось еще одно: относительно невысокая стоимость рабочей силы. Нередки стали даже случаи, когда российский бизнес, прежде размещавший свое производство в Китае, возвращает его в Россию.

Неудивительно, что уже в 2014 г. наметился бум китайских инвестиций в особые экономические зоны России (ОЭЗ). Туда вошли три крупных инвестора, включая LifanMotors (Липецк), компании «Гелиотехника Сириус» (Алабуга) и «ABC Сталь» (Алабуга) с общим объемом инвестиций порядка 17 млрд. рублей. За два года по всем ОЭЗ китайцы вышли на четвертое место по общему объему заявленных инвестиций. Кроме того, «Алабуга моторс» с объемом инвестиций 191 млн. рублей планирует производство в ОЭЗ «Алабуга» автомобилей одной из китайских марок.

Но все же, вероятно, наиболее активным будет сотрудничество России и Китая по большим инфраструктурным проектам, в том числе, по линии ШОС.

Наиболее активным будет сотрудничество России и Китая по большим инфраструктурным проектам, в том числе, по линии ШОС.

Как уже отмечалось, созданная в 2001 г. Шанхайская организация сотрудничества первоначальными целями ставила борьбу против терроризма, экстремизма и сепаратизма. Но такая программа, с одной стороны, выполнена, с другой стороны, борьба с наркотрафиком, с терроризмом – это бесконечная история. И поэтому надо было найти что-то общее, что все-таки не просто заставляет нас бороться с этим, но и сближает.

За последние два года, наконец-то, была найдена общая платформа – совместные инфраструктурные проекты.

Одним из масштабнейших совместных проектов, реализация которых может изменить баланс сил на международной арене, является Новый шелковый путь.

Намерение Китая создать внутриконтинентальные торговые пути в Европу может стать прочным основанием для формирования нового евразийского альянса, который по своему потенциалу и ресурсам будет в состоянии конкурировать с ведущими островными державами мира. Впрочем, этим планам суждено сбыться лишь в том случае, если главным партнером КНР в рамках создания Нового шелкового пути станет Россия.

Сегодня товары приходится возить морем, в обход континентов, это занимает около сорока дней. Существует еще одна проблема – морские пути мирового океана контролируются главной островной державой мира – США. Вашингтон, осознавая растущую экономическую мощь КНР, всячески старается урезонить главного экономического конкурента, проводя в отношении этой страны политику, базирующуюся на реализации так называемой «стратегии анаконды». Цель – зажать противника со всех сторон. США последовательно создают очаги нестабильности и враждебности вокруг Китая, провоцируя напряженность в отношениях КНР с подконтрольными Вашингтону государствами, например, с главным «авианосцем» США в Азии – Японией, а также с Монголией, Тайванем, Южной Кореей.

Несмотря на противостояние, Китай не оставляет намерений превратиться в одну из ведущих морских держав наравне с США. Но это процесс не быстрый и достаточно затратный с точки зрения привлечения инвестиций в развитие новейших технологий в оборонно-промышленном комплексе. КНР потребуется не менее двадцати лет, чтобы довести собственный военно-морской флот до уровня американского.

Предпринимает Китай и попытки создать независимые морские каналы. Сейчас около 20 % китайского экспорта поступает в США через Панамский канал – главную транспортную артерию, оказывающую колоссальное влияние на экономику США. Китайская альтернатива Панаме – создание канала в Никарагуа. КНР готова вложить в реализацию проекта более 50 млрд. долларов. Канал протяженностью 278 км будет длиннее, глубже и шире, чем Панамский канал, который уже соединяет два океана в Центральной Америке, более того по никарагуанскому каналу пойдут суда тоннажем до 250 тысяч тонн.

Проект строительства канала предполагает активное участие России, которое выразится в обеспечении безопасности. В апреле 2014 г. Россией и Никарагуа был подписан договор о сотрудничестве в военной сфере, согласно которому российские военные корабли будут патрулировать акватории Карибского моря, а в Манагуа – столице страны – смогут приземляться дальние бомбардировщики-ракетоносцы.

Никарагуанский канал будет гораздо длиннее, глубже и шире, чем ныне действующий Панамский.

Между тем США не желают терять монопольный контроль над единственным водным путем между двумя океанами – Панамским каналом. По этой причине Вашингтон в своих лучших традициях пытается дестабилизировать политическую ситуацию в Никарагуа. В ноябре 2016 г. в этой стране состоятся выборы, и резонно предположить, что в случае победы нелояльных Вашингтону сил в стране будет организован «майдан» с требованием пересчета голосов. В свою очередь, «экологи» будут стращать никарагуанцев опасностью превращения их территории в пустыню, а всей пресной воды в стране – в отраву, в случае продолжения строительства, а «экономисты» – угрожать стране банкротством из-за «никому не нужного канала».

В силу этих и им подобных рисков, КНР старается разложить яйца по разным корзинам и осваивает другие торговые пути – сухопутные. В 2013 г. Пекин обнародовал программу «Экономического пояса Шелкового пути», которая призвана создать транспортный коридор для доставки товаров, произведенных в КНР, в Европу. Сейчас объем товарооборота между КНР и Европой составляет примерно 560 млрд. долларов в год, при реализации проекта Нового шелкового пути он может увеличиться в два раза.

В китайской версии идея имеет три варианта. Первый – реализуемый маршрут через Казахстан, Азербайджан, Грузию и далее через Турцию до Стамбула. Этот вариант изначально был базовым, однако сегодня он вызывает немало вопросов.

Второй вариант – через Иран, но на этом пути много государственных границ, то есть требуется много согласований по таможенным пошлинам.

Третий вариант – по территории России через Казань до Москвы и Санкт-Петербурга. Он для Китая наиболее выгоден, так как Казахстан, Россия и Белоруссия входят в Евразийский экономический союз. Для преодоления останутся только две таможни: на границе Китая и Казахстана и на границе Белоруссии и Польши. К тому же, этот маршрут короче, чем все остальные.

В рамках реализации проекта Россия заявила о планах модернизации Транссиба и строительства высокоскоростной дороги Москва-Казань. Идея пришлась по душе китайским партнерам, и они даже пообещали частично профинансировать стройку, если скоростная дорога будет идти от Пекина до Минска.

Есть и четвертый вариант – существующий, однако, лишь в головах нынешнего украинского руководства. Пытаясь «пропиарить» свою страну как потенциальную транзитную территорию, 15 января 2016 г. украинцы отправили из Ильичевска по маршруту Украина – Грузия – Азербайджан – Казахстан – Китай (через Каспийское и Черное моря) контейнерный поезд. Эффект от акции получился обратным – сами того не желая, украинцы сделали рекламу транзитным возможностям России. Поезд прибыл в Китай лишь 29 января, проведя в пути вдвое большее время, чем если бы он шел через нашу страну. К тому же доставка одного контейнера из Ильичевска по транскаспийскому маршруту обошлась в 7950 долларов, а его провоз через территорию РФ стоит лишь 3900 долларов, то есть почти вдвое дешевле[232].

Реализация проекта Нового шелкового пути в обход России может быть менее выгодна и потому, что открывает для КНР в значительной степени бедные рынки азиатских государств. Другое дело, что эти страны, вне всякого сомнения, заинтересованы в том, чтобы Новый шелковый путь проходил по их территории, так как это залог привлечения инвестиций в их экономики. Вот почему правительства азиатских стран с таким напором продвигают возможность участия в проекте среди собственного населения, превращая эту тему чуть ли не в главную национальную идею.

А между тем маршрут в обход России будет проходить через достаточно большое количество государств, и в этом кроется гигантская нестабильность, поскольку ни одна из стран-участниц не может гарантировать наличие устойчивого политического режима. Так, США в любой момент могут спровоцировать политический кризис в Грузии, как это бывало уже неоднократно на протяжении последних десяти лет, как, впрочем, и в других транзитных государствах. Проще говоря, в случае возникновения революционной ситуации на территории Грузии, Азербайджана, Казахстана, Турции Китай попадет в весьма рискованное положение.

Сегодня можно говорить о перевоплощении мыслей Хаусхофера в вероятное создание блока Берлин-Москва-Пекин. Объединенная таким образом Евразия будет обладать гораздо большими ресурсами, нежели США и Великобритания вместе взятые, даже несмотря на то, что под их контролем находятся морские пути.

Противоположным образом обстоит ситуация с Россией, которая уже давно получила прививку от всевозможных революций, переворотов и политической нестабильности. Поэтому сотрудничество с Москвой в плане реализации проекта Нового шелкового пути является для Китая гораздо менее рискованным. По большому счету, это может быть достаточно выгодный альянс и с точки зрения геополитических интересов.

В середине прошлого века немецкий геополитик Карл Хаусхофер выдвинул теорию создания Континентального блока Берлин-Москва-Токио, который должен был стать противовесом англо-саксонскому союзу островных держав – Великобритании и США. Однако в те времена, подобную идею так и не удалось реализовать. Впрочем, сегодня можно говорить о перевоплощении мыслей Хаусхофера в вероятное создание блока Берлин-Москва-Пекин. Проекты, подобные Новому шелковому пути, являются лишним тому подтверждением. По сути дела, объединенная таким образом Евразия будет обладать гораздо большими ресурсами – человеческими, природными, промышленными, технологическими – нежели США и Великобритания вместе взятые, даже несмотря на то, что под их контролем находятся морские пути. Внутриконтинентальная ось имеет все возможности и неисчерпаемый потенциал стать наиболее могущественной и играть лидирующую роль в мире. Понимая это, США активно строят преграды на будущем Шелковом пути, а президент Обама даже заявил, что «такие страны как Китай не должны писать правила глобальной торговли»[233].

Еще одна важная тема – это финансовое сотрудничество. Знаковым событием российско-китайских сотрудничества в этой сфере стали Московские соглашения, подписанные в ходе визита в Россию с 12 по 14 октября 2014 г. премьера Госсовета КНР Ли Кэцяна.

По итогам соглашения Китай предоставил финансирование российским банкам, попавшим из-за украинского кризиса под западные санкции. Тем самым Китай не просто отказался поддержать антироссийские санкции, но и недвусмысленно заявил, что поможет России справиться с ними. Кроме того, Россия и Китай договорились осуществить валютный своп между своими центробанками на 150 млрд. юаней (25 млрд. долларов) – теперь будет легче выдавливать доллар из взаимных расчетов (особенно из расчетов за энергоресурсы).

В 2014 г. общий объем торговли юанем на Московской бирже вырос в 8 раз и составил 395 млрд. рублей (48 млрд. юаней). В марте 2015 г. на Московской бирже начались торги фьючерсом на валютную пару «китайский юань – рубль».

Развитие Россией и Китаем расчетов в национальных валютах вызвало настоящее возмущение со стороны «незаменимой нации», увидевшей в нем угрозу своему главному международному товару – доллару. «Новые игроки бросили вызов руководящей роли США в рамках международной финансовой системы, – заявил министр финансов Джек Лью. – Наше международное влияние находится под угрозой».

Несмотря на «праведный гнев» американского руководства, сотрудничество между Китаем и Россией в финансовой сфере продолжает развиваться. Очередным шагом на пути снижения зависимости российской экономики от западных денег стало принятое в ноябре 2015 г. решение российского Центробанка выпустить облигации федерального займа (ОФЗ) в юанях. Известно, что валюта для расчетов с внешними контрагентами происходит – доллары или евро, как правило, приобретается на внутреннем рынке за рубли, и при ее укреплении, нередко спекулятивном, затраты российских компаний в рублях увеличиваются, что не только бьет по карману отечественных производителей, но и приводит к уменьшению налоговых отчислений в бюджет. Поэтому Россия пытается увеличить объем платежей в национальных валютах со своими торговыми партнерами, в особенности с крупнейшим партнером – Китаем. Это удешевляет кредиты и дает возможность финансировать крупные инфраструктурные проекты, инвестировать в развитие предприятий, стабилизировать бюджет.

Кредитовать Россию в юанях выгодно и Китаю. Во-первых, это способствует продвижению юаня как мировой резервной валюты (этот статус юань получил от МВФ в декабре 2015 г.) Во-вторых, это увеличивает роль юаня в расчетах с Россией, в т. ч. за энергоносители. В-третьих, дает возможность заработать китайским инвесторам.

Важным фактором укрепления российской экономики в условиях кризиса является развитие на российском рынке платежной системы China UnionPay (CUP).

Как известно, международные платежные системы Visa и MasterCard на фоне политических разногласий Запада и России устроили бойкот ряду отечественных банков. Этот демарш заставил российских банкиров задуматься о создании национальной платежной системы. Разумеется, этот процесс займет какое-то время. Тем более существует сразу несколько точек зрения относительно того, как должна быть построена национальная платежная системы. И ведущие игроки пока не могут договориться между собой и выработать единую позицию по этому вопросу. В этой связи до запуска проекта Россия смело могла бы опереться на платежную систему КНР.

Китайская национальная платежная система China UnionPay была создана в 2002 г. Сейчас в мире эмитировано 3,1 млрд карт UnionPay. Они принимаются торгово-сервисными сетями и банкоматами в 130 государствах. На российский рынок китайские банковские карты вышли в 2007 г. В нашей стране их обслуживает целый ряд банков. В их числе ВТБ, Газпромбанк, Интерпрогрессбанк, Юниаструм Банк, Московский Банк Реконструкции и Развития, Банк Москвы и другие кредитные организации. Держатели китайских карт могут получать наличные деньги в банкоматах и оплачивать товары и услуги.

В июле 2016 г. в Шанхае официально открылся Банк развития БРИКС, первоначальный уставной капитал которого составил 100 млрд. долларов. Банк развития БРИКС задуман как альтернатива Международному валютному фонду (МВФ), где блокирующим пакетом обладают США. Это обстоятельство, естественно, не устраивает страны-участницы БРИКС, однако перераспределить квоты в свою пользу пока не удается. В первую очередь этот финансовый институт займется финансированием инфраструктурных проектов в странах-членах, а впоследствии станет предоставлять займы другим развивающимся странам, не входящим в БРИКС.

Уже сегодня Китай является альтернативой МВФ и Всемирному банку. Только в 2010–2012 гг. КНР выдала развивающимся странам кредитов на 120 млрд. долларов – на 10 млрд больше, чем Всемирный банк. Банк развития БРИКС и Банк ШОС, о создании которого также много говорят в последнее время, даст возможность взять под практически полный контроль сферу денежного обращения, инвестиционного обращения, вытеснив отсюда главного мирового спекулянта и должника – США.

С предложением реформировать международную финансовую систему выступили в феврале 2015 г. главы МИД России, Индии и Китая Сергей Лавров, Сушма Сварадж и Ван И. В первую очередь главы внешнеполитических ведомств предлагают увеличить квоты развивающихся стран в Международном валютном фонде (МВФ). На сегодняшний день квоты в МВФ Китая, России и Индии составляют соответственно 4, 2,5 и 2,44 процента. Наибольшая доля в этой международной организации у США – 17,69 %. Размер квоты влияет на вес страны при голосовании. Все ключевые решения МВФ требуют одобрения 85 % голосов. Таким образом, США фактически обладают правом вето в организации.

Решение о преобразовании квот МВФ было принято в 2010 г. на встрече «Большой двадцатки». Однако США, пользуясь значительной долей в организации, препятствуют принятию окончательного решения на уровне МВФ. Чтобы позиция страны изменилась, необходимо соответствующее решение Конгресса, но среди американских парламентариев категорически против реформы квот в МВФ выступает Республиканская партия. И это не удивительно, для США МВФ является очень мощным инструментом достижения своих геополитических целей. Вашингтон используют МВФ во многом для осуществления контроля за политической и экономической жизнью развивающихся стран, выкачивая их ресурсы в обмен на финансовую помощь. Один из наглядных примеров реализации геополитических стратегий США – сегодняшняя Украина, утопающая в крови гражданской войны. Судя по всему, республиканцы опасаются небезосновательно, ведь перераспределение квот в МВФ может привести к ослаблению позиций США в качестве глобального гегемона на мировой арене.

Между тем на фоне возрастающей экономической мощи Китая и России рано или поздно США либо лишатся рычагов влияния внутри МВФ, либо на них будет оказываться колоссальное давление извне. Игнорировать потенциал стран БРИКС, куда входят Россия и КНР, уже невозможно. Ведь эти страны составляют 18 % мировой торговли и 40 % населения Земли, а также имеют 24 млрд. долларов совокупного ВВП.

Иначе говоря, если США будут продолжать отказываться от перераспределения квот внутри МВФ, КНР и Россия могут запустить альтернативный сценарий, который заключается в продвижении «пула валют БРИКС», а также в создании новых международных финансовых институтов. Китай уже предпринимает шаги в этом направлении. Например, по инициативе КНР был основан Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ), созданный в качестве аналога Международному валютному фонду. Новый международный финансовый институт очень быстро стал популярен не только среди стран Востока. В его двери стучатся и западные страны.

Рано или поздно США либо лишатся рычагов влияния внутри МВФ, либо на них будет оказываться колоссальное давление извне. Игнорировать потенциал стран БРИКС, куда входят Россия и КНР, уже невозможно.

Так, по сообщениям СМИ КНР, заявление о намерении стать членом-учредителем подали 52 страны и региона, находящиеся на пяти континентах. В их числе, например, Россия, Франция, Италия, Австрия, Нидерланды, Дания, Швеция, Финляндия, Испания, Израиль. Подтверждение своих заявок получило уже 31 государство. Новая структура международных финансов будет инвестировать в инфраструктурные проекты по всему миру. Уставной капитал составит 100 млрд. долларов, первоначальный акционерный капитал 50 млрд. долларов. Штаб-квартира банка, который должен быть сформирован к концу текущего года, расположится в Пекине. Эксперты прогнозируют довольно быстрое развитие нового финансового института, уже сейчас его уставной капитал составляет 50 % от уставного каптала МВФ. Не исключено, что уже через несколько лет соотношение сравняется, а то и увеличится в пользу АБИИ. И тогда говорить об однополярности мира будет уже абсолютно невозможно.

Острой проблемой для китайской экономики стала проблема нефти. Только за 2008–2015 гг. уровень ее добычи в Китае вырос на 15,5 %, в то время как спрос увеличился более чем на 38 %. Сейчас в Поднебесной добывается около 230,5 млн. т нефти при потребностях в 550 млн. т. И зависимость от ввозимой нефти возрастает с каждым годом.

По прогнозу консалтинговой компании ICIS, импорт нефти в КНР будет расти и к 2020 г. составит 434 млн. тонн в год, то есть, фактически удвоится.

«Несмотря на замедление темпов экономического роста в Китае (с более чем 10 до 7 % в 2015 г.), потребление нефти растет, – комментирует ситуацию вице-президент Argus Вячеслав Мищенко. – Связано это в основном с изменением самой китайском экономической модели»[234].

Если раньше экономика Китая была завязана на дешевую рабочую силу, цена которой позволяла выпускать дешевые товары, экспортировавшиеся КНР по всему миру, то в последние годы уровень жизни в Китае серьезно повысился. Это означает не только рост стоимости той же рабочей силы, но и рост потребностей населения. Велосипеды в Китае давно заменили автомобили. Растет потребление электроэнергии. Все больше энергоресурсов требует развивающаяся китайская экономика.

Одну из главных ролей в обеспечении Китая углеводородным топливом играет Россия. Объемы поставок ее нефти в Китай (11 % от общих объемов зарубежных закупок КНР) уступают лишь Саудовской Аравии (16 %). Но объемы импорта из России не стоят на месте. Так, в апреле 2015 г. Россия поставляла в Китай 770,447 тыс. баррелей в сутки, что на 26,4 % выше результатов за аналогичный период прошлого года. Тем временем саудиты, напротив, отказались в мае и июне наращивать поставки нефти в КНР, что дает России возможность увеличения экспорта нефти по китайскому направлению.

В Пекине давно говорили о необходимости строительства нефтяных и газовых магистралей из Центральной Азии в Китай – с тем, чтобы избежать возможной «анакондовой» блокады Америкой и Японией морских путей доставки, способной в кратчайшие сроки подорвать все нынешнее экономическое благополучие КНР. Настоящий прорыв на этом направлении был достигнут в прошлом году.

20 мая 2014 г. состоялся государственный визит президента РФ В.В. Путина в КНР. Его главным событием стало подписание тридцатилетнего контракта между компанией «Газпром» и Китайской национальной нефтегазовой корпорацией (CNPC), предусматривающего поставку до 38 млрд. кубометров газа в год с общей ценой 400 млрд. долларов за 30 лет. Точная цена на газ не была названа, но известно, что она превышает 350 долларов за тысячу кубометров. Контракт является крупнейшим не только за всю историю газовой отрасли СССР и России, но и за всю историю мировой газовой промышленности.

По словам главы «Газпрома» Алексея Миллера, после подписания контракта по восточному маршруту Россия и Китай начнут переговоры по западному маршруту, а это, в свою очередь, напрямую касается тех месторождений, с которых ведутся поставки российского газа в Европу. Таким образом, Россия сможет, с одной стороны, снизить свою зависимость от европейского рынка, с другой – получить дополнительный инструмент влияния на Европу как крупнейший экспортер газа.

Встреча глав России и Китая стало лишним подтверждением тому, что сотрудничество между нашими странами в условиях нестабильной обстановки в мире на фоне событий на Украине выходит на качественно иной уровень.

Важным шагом к укреплению российско-китайского энергетического альянса стало подписание 12–14 октября 2014 г. Московских соглашений, по итогам которого «Роснефть» и Китайская национальная нефтегазовая корпорация (CNPC) начали переговоры по поводу поставок сжиженного природного газа из России в Китай с месторождений проекта «Сахалин-1» – для этого к 2018–2019 гг. в России планируется построить завод по сжижению газа мощностью в 5 млн. тонн в год. Кроме того, согласно подписанному договору «Газпром» получит от CNPC предоплату на 25 млрд. долларов для развития месторождений углеводородов и для строительства газопровода «Сила Сибири», по которому российский газ пойдет с Чаяндинского месторождения в Якутии в Приморский край и страны Азиатско-Тихоокеанского региона.

Стоимость строительства «Силы Сибири» протяженностью почти 4000 км оценивается в 770 млрд. рублей. Начать по ней поставки газа в Китай планируется в 2019 г.

Таким образом, за период 2014–2015 гг. китайско-российские отношения вышли на новую высоту взаимовыгодного сотрудничества. Очень важно, что это произошло в момент политического кризиса между Россией и Западом, а также что соглашения имеют долгосрочный характер.

Огромные перспективы у сотрудничества наших стран в военной сфере. Сотрудничество в этой области имеет давние традиции. В общем объеме российского экспорта в Китай вооружение составляет 15–20 %. Это не случайно, ведь в этой области Китай может приобрести у России товары такого уровня, доступ которым на Западе для него закрыт.

С 1991 по 2010 г. 90 % от всего китайского импорта обычных вооружений приходилось на Россию. Однако с 2005 г. Китай не размещал в нашей стране крупных заказов. Перелом в этом отношении наступил также в последние два года.

В мае 2015 г. власти КНР презентовали обновленную военную доктрину, так называемую «Белую книгу», в которой, в частности, отмечается высокая важность будущего тесного и всестороннего сотрудничества с вооруженными силами Российской Федерации.

Среди вооружений, которое Россия будет поставлять Китаю – новейшие истребители Су-35, до этого использовавшиеся лишь Военно-воздушными силами России. По контракту с госкорпорацией «Ростех» КНР получит 24 российских военных самолета. Цена вопроса – $2 млрд.

В номенклатуре российского экспорта вооружения в Китай также новейшие ракетные системы «Оникс», С-400 «Триумф» и др.

Военное сотрудничество между Россией и Китаем налаживается не только в сфере импорта вооружений. В конце мая 2015 г. состоялись крупные военно-морские учения России и Китая в Средиземном море под кодовым названием «Морское взаимодействие-2015», в которых приняли участие около десяти российских и китайских боевых кораблей различных классов. «У нас никогда не было таких доверительных отношений в военной сфере – мы начали проводить совместные учения и на море, и на суше, и в Китае, и в Российской Федерации». «Все это дает нам основание полагать, что российско-китайские отношения будут существенным фактором в мировой политике и существенным образом будут влиять на современную архитектуру международных отношений», – выразил уверенность Владимир Путин.

Россия остается единственной страной, с которой Китай поддерживает контакты в космической сфере, даже несмотря на то, что сделал ставку на самостоятельное покорение космоса, в частности, отказавшись участвовать в проекте МКС. Китайцы не скрывают, что их путь в космос начинался в СССР. В 1990-х гг. в Звездном городке учились инструкторы Центра подготовки тайкунавтов, многие специалисты работали в нашей стране. Главный конструктор пилотируемых программ Ван Юнчжи – выпускник МАИ.

Пекин работает над своей ракетной программой с 1950-х, а первый китайский спутник «Алеет восток» был выведен на орбиту в 1970-м. Новая фаза в китайской космонавтике началась 20 ноября 1999 г. с запуском первого, пока еще беспилотного китайского космического корабля серии «Шэньчжоу» («Священный челн»), в производстве которого использовались российские технологии.

В 2001–2002 гг. в небо поднялись еще три корабля этого типа. А 15 октября 2003 г. Китай обогатил словарь журналистов новым термином – «тайкунавт» (от китайского тайкун – «небеса, космос»). С космодрома Цзюцюань стартовал «Шэньчжоу-5» с первым китайским космонавтом на борту – 38-летним подполковником НОАКЯн Ливеем. Стоимость всего проекта, включая предполетную подготовку, составила 18 млрд. юаней (около 2,2 млрд. долларов). Таким образом, Китай стал третьей после России и Соединенных Штатов страной, обладающей современной космической техникой, способной запустить человека в космос.

С выходом Китая в космос, которым США и Россия владели практически безраздельно, начался новый виток космической эры. Для того чтобы стать космической державой, Китаю понадобилось значительно меньше беспилотных попыток, чем США и даже СССР. Как изменит космические трассы тандем Россия-Китай, не предскажет ни один звездочет.

На запуске в космос тайкунавтов Китай останавливаться не собирается. В 2007 г. Китай третьим в мире продемонстрировал обладание технологией противоспутниковых ракет. В 2011 г. на околоземную орбиту была выведена китайская космическая станция. В том же году КНР стала второй страной по количеству выполненных космических запусков, превзойдя США и уступив только России. Наряду с США, Россией и Европой, Китай имеет национальную глобальную спутниковую систему навигации («Бэйдоу»).

В сентябре 2006 г. Россия и Китай приняли программу сотрудничества в области космоса на 2007–2009 гг. из 38 проектов. Но аппетиты разгорелись, и теперь речь об общем наступлении на Луну. Специалисты сразу выразили сомнение в том, что китайская космическая индустрия и наука в состоянии самостоятельно вытянуть эти проекты. Но финансовые возможности Китая и технический потенциал России, которая располагает проектами корабля «Клипер» и семейством надежных тяжелых ракет, в том числе не вошедшей в серию «Энергией», а также готовым лунным модулем для несостоявшегося советского десанта на Луну, могут обеспечить новому космическому тандему светлое будущее.

На фоне общего позитивного фона, стоит признать, что у структуры взаимного товарооборота между Россией и Китае есть определенный недостаток, а именно сосредоточенность на сырье, технологиях, машиностроении, товарах народного потребления, в конце концов. Но в нем отсутствует постмодернистская гуманитарная составляющая. И, если мы обратим внимание именно на нее, то тогда можно будет говорить о нахождении нового потенциала для дальнейшего роста товарооборота. Имеется в виду такая постмодернистская составляющая нынешней экономики, как туризм.

Новый потенциал для дальнейшего роста товарооборота может дать такая постмодернистская гуманитарная составляющая, как туризм.

Люди все больше путешествуют. Для этого существует вся необходимая система коммуникаций. В мире производится все больше и больше самолетов, поездов и других транспортных средств. Мировые границы стираются, становятся все более прозрачными. На руку играет и взаимная народная дипломатия, а также реклама жизни в других станах в сети интернет и СМИ. Все это в совокупности способствует взаимному интересу народов друг к другу.

Интересно, что остановить путешественников не в состоянии ни финансовые кризисы, ни рецессии, ни политические перевороты, ни гражданские беспорядки и даже войны. Сегодня путешествует одна треть мирового населения. А движущими силами роста туризма в ближайшие годы, эксперты называют туристов из Китая, России и Бразилии.

Не секрет, что очень многие страны уже ориентируются на туризм как на одну из главных отраслей своей экономики. Ведь туристический бизнес приносит доход не только самим владельцам бизнеса, но и государству. Это многоотраслевая система, которая занимается производством услуг для отдыха и путешествий. Для некоторых стран туризм является главной прибыльной отраслью, доходы от которой составляют более 50 % ВВП этих стран. Например, это такие островные государства и территории, как Макао (89,5 %), Антигуа и Барбуда (75,8 %), Ангилья (71 %), Аруба (70 %), Мальдивы (61,3 %), Сейшельские острова (54,5 %), Багамские острова (53,6 %).

В качестве приоритета своего развития туризм выделяют и все европейские державы. Они числят его одним из главных приоритетов для своего развития. В общей мировой экономике доля туристического сектора составляет около 35 %. На мировом рынке туризм сопоставим с нефтью. Каждый год рост вложений в туристический бизнес составляет 35 %/ Сегодня туризм использует 7 % мирового капитала, и является одним из самых прибыльных бизнесов. В туристическом секторе заняты около 140 млн. человек – два процента населения Земли!

Другое дело, что мы привыкли туризм недооценивать. И делаем это совершенно напрасно. Представьте себе, что один турист в стране, где прибывает, оставляет, для простоты подсчетов, в среднем тысячу долларов. То есть миллион туристов оставляет миллиард долларов, а это уже очень существенная цифра для любой экономики любой страны. Для примера, город Рим или Венецию посещают по 15 млн. туристов в год и оставляют там значительно больше, чем даже 15 млрд. долларов. Париж посещают до 20 млн. туристов в год, а Францию в целом более 80 млн. человек. Даже маленькие, относительно небольшие памятники истории культуры, как, например, французский монастырь Мон-Сен-Мишель, посещает 3 млн. человек в год.

Россия находится на пятом месте в рейтинге Всемирной туристской организации по природному и культурному потенциалу для развития въездного туризма. При этом наша страна занимает лишь 69-е место по конкурентоспособности на мировом туристическом рынке.

Самыми популярными местами в России, разумеется, являются Москва и Санкт-Петербург, следом идут города Золотого кольца. Этот маршрут пользуется особой востребованностью среди заграничных гостей. По большому счету в свое время он и создавался для привлечения иностранных гостей, желающих в полной мере проникнуться русским колоритом. При всех благоприятных исходных условиях Россия пока так и не превратилась в Мекку для туристов. На это есть определенные причины, в т. ч. отсутствие грамотной имиджевой рекламы, недостаточное качество предоставляемых услуг, а также некоторые визовые барьеры.

В свою очередь Китай занимает лидирующие позиции в рейтинге делового туризма. Согласно исследованию организации Global Business Travel Association, КНР становится самым крупным рынком сбыта для поставщиков услуг делового туризма. Китайцы тратят более 245 млрд. долларов в год на деловые поездки.

В пекинском магазине-фабрике «Юи» («Дружба») эксклюзивные сувениры для туристов изготавливают вручную.

Инфраструктура туризма успешно развивается и на территории самого Китая. В настоящее время в наличии там имеется около 14 тысяч гостиниц различного уровня комфорта и ценовых категорий, 23 тысячи туристических предприятий; существуют более 20 тысяч туристических районов и объектов; в турсфере занято 56 тысяч автомобилей; открыто более 2 тысяч институтов, готовящих кадры для сферы туризма, количество студентов и преподавателей в них составляет более l млн. человек; работают 710 тысяч экскурсоводов с лицензией. В последние годы Китай стал третьей страной въездного и третьей страной выездного туризма в мире.

Львиную долю поездок китайцев за границу составляют путешествия в Россию. Число китайских туристов, посетивших Россию в 2012 г., составило 869 тысяч, и значение это продолжает расти. По словам председателя Си Цзиньпина, за 2015 г. взаимный обмен туристами между Россией и Китаем достиг 2,46 млн. человек, причем «Китай стал крупнейшим источником туристов для России»[235].

По итогам летнего туристического сезона 2015 г. каждый пятый турист, побывавший в России, – китаец. Таким образом, китайцы потеснили даже туристов из Германии, традиционно лидировавших по посещениям нашей страны. Что же касается российских туристов, то они составляют 10 % от общего числа зарубежного туристического потока в Китай.

Мало кто будет сомневаться в том, насколько наши страны важны друг для друга с точки зрения поставки туристов. Правительства России и Китая прилагают немалые усилия для того, чтобы упростить насколько возможно жизнь туристам. Так, благодаря Соглашению о взаимном безвизовом въезде в Китай и Россию для туристических групп, подписанному в 2000 г., можно въехать по групповой визе (по т. н. «спискам»). И сейчас большинство российских туристов въезжают в Китай именно по спискам. По статистике Ростуризма, в 2011 г. их было 1,28 млн. – 50,8 % от общего количества. В 44 крупных городах россиянам можно оформить визу по прибытии. Сейчас в Пекине и Шанхае вводится 72-часовой режим безвизового транзита. Некоторые региональные правительства предлагают еще более удобные варианты. Например, вводится безвизовый въезд в город Хэхэй для российских граждан с наличием действующих загранпаспортов с пребыванием не более 30 дней. В провинции Хайнань действует безвизовый въезд для групп российских туристов от двух человек с пребыванием не более 21 дня. Без виз можно приехать и в удивительный и неповторимый Гонконг.

Гонконг – туристическая жемчужина Китая. Ночной вид на бухту Виктория.

В Китае считают, что облегчение визового режима стимулирует развитие туристического потока между двумя странами, поэтому сейчас государственные органы КНР разрабатывают дальнейшие способы его упрощения.

Предпринимаются и другие меры. Вот, например, 2012 год был объявлен в Китае Годом российского туризма. Россия проводила аналогичное мероприятие в 2013 г. Его главная цель увеличить туристическое взаимопроникновение между нашими странами. В рамках Года китайского туризма в России состоялось 382 мероприятия. Из них 235 были проведены китайской стороной, а 147 – с российской. Статистика упорно утверждает, что эти мероприятия дали нужный эффект, туристический поток между нашими странами пошел вверх.

Власти Китая и России рассчитывают развивать и другие формы сотрудничества в этом направлении. Так, между министерствами культуры РФ и КНР было подписано новое соглашение на 2014–2016 гг. Акцент в нем, в первую очередь, сделан на расширение сотрудничества в области культуры и укрепление связей между жителями наших стран на личном уровне. В частности, заявлено, что 2014 г. станет Годом молодежных обменов. Началу этому проекту положило выступление симфонического оркестра, состоящего из молодых российских и китайских музыкантов. Дирижировал им маэстро Валерий Гергиев.

Помимо этого в конце мая российско-китайский инвестиционный фонд подписал с компанией Vcanland, одним из ведущих девелоперов Китая в области туризма, меморандум о взаимопонимании по созданию совместного инвестиционного фонда. Этот инвестфонд займется проектами в области туризма и ухода за пожилыми людьми. Его целевой размер составит 800 млн. долларов. Предполагается, что его большая часть, ориентировочно 60–70 %, будет направлена на развитие туристического направления. Упор в туристических проектах будет сделан на таких направлениях, как остров Хайнань, озеро Байкал, Владивосток и Сочи. Остальные средства будут направлены на проекты для пожилого населения. В их числе гостиницы, развлекательные центры, другие объекты туризма. Кстати сказать, в 2013 г. была определена новая тема для продвижения китайского туризма – «Путешествие по прекрасному Китаю», а также разработан новый логотип для рекламы туристических ресурсов страны.

В целом же стоит задача придать сотрудничеству между странами многовекторный характер и расширять его в самых разных областях. В планах на ближайшее будущее значится не только разработка новых и развитие уже действующих туристических маршрутов, но и увеличение туристического потока между странами до 5 млн. человек в год. И произойдет это за счет старшего поколения китайцев, которое устремляется в Россию с необычайной легкостью.

Образно говоря, туристический рынок приобретает «благородную седину». Пенсионеры из других азиатских стран, особенно из Японии, давно составляют основу как зарубежного, так и внутреннего туризма, но пожилые китайцы с их не слишком высокими доходами долгое время находились в замыкающих рядах этого тренда. Однако Россия не в счет, она всегда оставалась для них единственным исключением. В составе туристических групп, выезжающих в Россию, до 80 % приходится на лиц, переваливших пятидесятилетний возрастной рубеж. Те, кому сегодня пятьдесят и больше, выросли в эпоху, когда Китай и бывший Советский Союз связывали узы дружбы. Вот почему их так тянет именно в Россию.

И хотя цифры туристического взаимопроникновения между Россией и Китаем производят впечатление, это все же далеко не предел возможностей. Только представьте себе, если бы мы совместно с китайскими партнерами еще более серьезно занялись сферой взаимного туризма, и хотя бы 5 млн. россиян посетили Китай, а 5 млн. китайцев посетили Россию, то взаимно получилось бы 10 млн. туристов. В этом случае мы могли бы рассчитывать на прирост не менее, чем в 10 млрд долларов товарооборота, а это 10 % от того, что есть сегодня, и это очень мощный резерв.

По сути дела, цифра в 5 млн. и для России, и для Китая не является такой уж критичной, чтобы ее можно было бояться и говорить, что она недостижима. В конце концов, и Россия, и Китай – это одни из самых больших в мире стран по своему демографическому потенциалу, и нам не стоит бояться больших цифр в этом плане. Поэтому нужно подумать над тем, какие резервы у нас есть и что нужно сделать для увеличения этого товарооборота.

Во-первых, конечно, следует сказать, чем Китай интересен русским туристам. Китай – это незнакомая для россиян экзотическая страна. Очень многие россияне побывали по десять раз в Турции, Болгарии или Польше, по несколько раз в других европейских странах – в Греции, Испании, но при этом они ни разу не были в Китае. Нет никакого барьера для того, чтобы такая поездка состоялась. В основном такие путешествия совершают жители Дальнего Востока, но жители европейской территории России отказываются ехать не потому что у них есть какое-то предубеждение. Им просто никто не предлагает этот сервис, они не понимают, как действовать, как получить путевки, визы, кто их будет сопровождать и вообще, что делать в Китае. С европейскими странами и туризмом все понятно, с Китаем – не очень, поэтому со стороны китайских туроператоров необходимо активное продвижение своих услуг и, собственно, своих маршрутов.

Что же касается российского туризма в Китай, то главными его потребителями в настоящее время являются, конечно же, жители приграничных районов, которые устремляются в КНР на шопинг.

Впрочем, Китай может быть интересен и жителям других регионов нашей страны. Здесь действительно есть, что посетить и посмотреть. Конечно же, российскому туристу будет интересен Пекин, как столица. Это город, с которым связан истории нашей страны – вспомним Русский полк пекинской гвардии XIV в., марш войск Белого царя у стен Гугуна в 1900 г. и т. д. Весьма немалое количество пекинских достопримечательностей связано с русской историей.

Гугун («Запретный город») – резиденция китайских императоров.

Но помимо них Пекин – это и уникальные достопримечательности – тот же Запретный город, самая большая площадь в мире Тяньаньмэнь с мавзолеем Мао Цзэдуна, Летний дворец, Великая китайская стена, Парк мира – перечислять можно до бесконечности. Это и удивительная архитектура, и дешевый и качественный шопинг, и кухня – «кулинарные путешествия» становятся все более популярным способом проведения отпусков как в нашей стране, так и в мире. Чего стоит только знаменитый ресторан «Пекинская утка», который посещают все приезжающие в столицу Китая мировые лидеры, звезды шоу-бизнеса, бизнесмены!

Макеты самых знаменитых зданий планеты в пекинском Парке мира несколько уступают в размерах своим прототипам.

Привлечет внимание Шанхай как один из самых современных и лучших городов мира, своего рода витрина. В этом городе уживается старое и новое – патриархальный Старый город, невероятно красивые парки, викторианская набережная Банд, английские сеттльменты – и футуристический район Пудун с небоскребами, входящими в первую десятку самых высоких в мире, сверхскоростная железная дорога и прочие поражающие воображение элементы мира будущего.

Особый интерес у российского туриста способен вызвать Гонконг. Мотивы посетить этот город могут быть какие угодно. Кто-то хочет своими глазами увидеть знаменитые небоскребы, три из которых входят в десятку самых высоких зданий мира. Кто-то мечтает побывать на родине популярных актеров Брюса Ли и Джеки Чана. Кого-то интересует, как такая маленькая территория смогла стать одним из лидеров мировой экономики. А кто-то хочет просто отдохнуть на пляжах побережья Южно-Китайского моря. Отметим, что кухня и шопинг здесь, пожалуй, лучшие во всем Китае, просто вне конкуренции. А количество достопримечательностей на квадратный метр площади, пожалуй, превосходит любой другой регион Китая.

Смотровая площадка на пике Виктория – наиболее популярное место у туристов, приезжающих в Гонконг.

На том же южном направлении находятся не менее интересные города – Макао и Шэньчжэнь, которые российским туристам только предстоит открыть. И в Макао, и в Шэньчжэнь путь лежит через Гонконг (рейсами Cathay Pacific, «Аэрофлота» и других авиакомпаний). Наиболее посещаемыми гонконгскими объектами считаются две панорамные точки – Пик Виктории, куда вас довезет фуникулер, и Sky 100 на 100-м этаже 118-этажного International Commerce Center. Еще одна привлекающая туристов «высота» – остров Лантау. Добираются сюда по канатной дороге. На вершине горы расположена 34-метровая статуя сидящего Будды, до 2007 г. самая высокая в мире. Рядом – живописный монастырь По Лин, известный как «Буддийское царство юга», с чайными садами и Тропой мудрости.

Путь к знаменитому медному Будде на острове Лантау состоит из 268 ступеней

В Макао, куда из Гонконга удобнее всего переправиться на катере, интересен исторический центр – один из более чем трех десятков китайских объектов мирового культурного наследия ЮНЕСКО. Развивается тут и событийный туризм: каждый месяц в Макао стекаются гости из разных стран планеты на фестивали, спортивные турниры, религиозные праздники и этношоу.

Центр Макао сохранил колорит эпохи португальского владычества.

Шэньчжэнь привлекателен для российского туриста в первую очередь памятниками старины. Здесь следует посетить военную крепость Дэпенгсуо. Она была возведена в 1394 г. и во времена династий Ми и Цин служила важным укреплением. Хорошо сохранились городские ворота, особняк генералов и даже жилища простых горожан.

А вот этническая деревня Splendid China представляет собой парк миниатюр – карту 56 этнических групп Китая. На полуострове Дэпенг можно полюбоваться морскими и горными пейзажами. Наконец, популярен у туристов и знаменитый здешний гольф-клуб Mission Hills.

Каждое дерево в китайских парках – под персональной защитой государства.

Кроме этого русскому туристу интересен Харбин как город, который тесно связанный с русской историей. В числе туристических предпочтений – и город Далянь на тех же основаниях, и древняя столица Китая Сиань с гробницами императоров династии Цинь и знаменитым Терракотовым войском (более 8000 глиняных воинов!), созданным в III в. для «охраны» подступов к мавзолею знаменитого Шихуанди. Многим, вероятно, будет интересно посетить уезд Цюйфу – одно из самых знаменитых мест Китая, родину великого философа Конфуция, которого почитают во всем мире.

Особое направление – экологический туризм. На территории Китая есть и практически нетронутые цивилизацией районы с неповторимыми ландшафтами и совершенно уникальной живой природой, и великолепные национальные парки.

Все это должно рекламироваться в России, должны делаться презентации китайских туристических операторов, фирм, которые показывали бы, как они могут сопровождать русского туриста, какие услуги могут оказать, отвечать на все вопросы, потому что сложно поехать в первый раз, а потом, когда дорога проложена, легче ехать дальше.

Чем интересна Россия для Китая? Понятно, что есть Москва и Санкт-Петербург как две столицы, как крупнейшие и интереснейшие города мира с точки зрения истории и культуры.

В Китае популярен т. н. «красный туризм», поэтому китайцы в Москве и Санкт-Петербурге в первую очередь посещают Мавзолей и крейсер «Аврора». Помимо этого китайцам могут быть интересны города, связанные с историей коммунистического движения. Это города Ульяновск, Волгоград (бывший Сталинград) и Екатеринбург с его знаменитым заводом «Уралмаш», где в 1930-е гг. под именем Николая Елизарова работал сын лидера Гоминьдана Чан Кайши Цзян Цзинго – будущий президент Тайваня, и который в 1949 г. посещал с визитом Мао Цзэдун. Эти города упоминаются в китайских учебниках истории, китайцы про них слышали, и некоторым было бы интересно увидеть их воочию. На Урале китайские туристы также могут посетить город Ирбит – исторический центр чайной торговли в России, через который проходил Великий чайный путь.

Для большинства китайцев Россия тоже начинается с Кремля.

Туристам из Китая также могли бы быть интересны маршруты по Золотому и Серебряному кольцу и проект «Большая Волга». Огромный интерес у китайских друзей вызовет новый железнодорожный тур «Императорская Россия» по Транссибирской железнодорожной магистрали из Москвы в Пекин через Казань, Новосибирск, Иркутск, Улан-Удэ. Интересно, что в составе поезда предусмотрены вагоны, оборудованные специально для китайских туристов.

Знаменитый свердловский завод «Уралмаш», где в 1930-е гг. под именем Николая Елизарова работал сын Чан Кайши – Цзян Цзинго, будущий президент Тайваня, и который в 1949 г. посещал с визитом Мао Цзэдун

И конечно, одним из излюбленных маршрутов китайских туристов станет российский Крым с его богатейшей многовековой историй и уникальной природой.

Наконец, развивается рекреационный туризм в городах, находящихся в непосредственной близости к Китаю. Если с русскими проблема в том, что с европейской части России лететь далеко до Китая, то китайцам как раз до русских рекреационных объектов лететь и ехать близко – имеются в виду такие объекты, как озеро Байкал, Камчатка, Алтай. Да, для взыскательного американского или европейского туриста существующие там туристические комплексы не являются слишком привлекательными, потому что нет достаточной инфраструктуры и сервиса на уровне Европы или даже Турции. Но и китайский турист, точно так же как и российский, неприхотлив, он не требует такого комфорта и класса люкс. Как раз некая простота и, следовательно, недороговизна – наше конкурентное преимущество. То есть китайцу гораздо дешевле, проще и интереснее будет съездить на Алтай для того, чтобы получить действительно хорошую медицинскую помощь, для того, чтобы подышать свежим воздухом, погулять в лесах, посмотреть на озера.

Реклама отдыха в Крыму (Интурист, СССР, 1935 г.)

Природа России воспринимается китайцами как экзотическая – равно как нами, например, джунгли или пампасы. Проблема в том, что сейчас все эти маршруты ориентированы на внутренний туризм. А Алтай, Камчатка, Байкал находятся как бы за скобками, иностранцы там бывают исключительно по некоему собственному желанию. По этой причине российские власти, особенно в этих регионах, должны быть заинтересованы в том, чтобы поощрять туристические компании к рекламе своих услуг в Китае.

У туристической отрасли – огромный потенциал, и особенно это важно в связи с ухудшением отношений между Европой и Россией, имеющим место санкциям и препятствиям для путешествий в Европу со стороны европейских стран. Многие русские опасаются, что могут быть задержки виз, что они будут восприняты не столь дружелюбно как раньше, и многие думают о том, не пересмотреть ли свои туристические планы с Запада на Восток.

У туристической отрасли – огромный потенциал, и особенно это важно в связи с ухудшением отношений между Европой и Россией, имеющим место санкциям и препятствиям для путешествий в Европу со стороны европейских стран.

Вот почему имеет смысл усилить информационную работу по продвижению туристических ресурсов и в России, и в Китае, и решить ряд проблем. Пока в Китае еще не создано представительство по делам туризма Российской Федерации. Прием китайских туристов в России и так достаточно дорог, а за последние годы цены на проживание в российских отелях заняли первое место в мире. Визовый режим тоже влияет на данную ситуацию: большинство китайских граждан, приезжающих в Россию, имеют служебные и деловые визы, а по законам процесс оформления деловой визы довольно сложен, из-за чего развитие делового туризма из Китая в Россию ограничено. Нужно совершенствовать туристическую инфраструктуру в нашей стране, в частности, представить такие туристические продукты и маршруты, которые будут ориентированы на китайских туристов, и улучшить туристическое обслуживание в целом.

КНР и Россия – две крупнейшие соседствующие друг с другом мировые державы, совокупное влияние которых на мировые процессы, как минимум, сопоставимо с американским. Многовековые традиции культурных обменов, общность истории и ценностей, а также вызовов и угроз, которым приходится сегодня сообща противостоять соседям по континенту, позволяют предполагать, что наладившееся сотрудничество между нашими странами в самых важных областях – от культуры до экономики, от туризма до геополитики – не конъюнктурный союз, но историческая необходимость. Вполне естественно, что важнейшими приоритетами государственной политики России в XXI в. определены восточный вектор развития и ускоренное развитие дальневосточных регионов.

Выгоды от нашего сотрудничества очевидны. Это и возможность консолидации огромных финансовых, интеллектуальных, кадровых ресурсов, сокращение накладных расходов в реализации грандиозных инфраструктурных и энергетических проектов. Это и сближение народов, развитие гуманитарных обменов, укрепление духовного суверенитета и авторитета обеих стран на мировой арене. Кроме того, важен и политический аспект такого сотрудничества – с политическим тандемом Россия-Китай невозможно не считаться.

Философ Никита Гараджа сказал однажды: «Невозможно построить Россию в отдельно взятой стране». Эта максима применима и к Китаю. В современном мире невозможно успешно развиваться, укрывшись от всего остального мира за Великой стеной или в башне из слоновой кости. А это значит, что добиться успеха можно лишь объединяя усилия.

Не все будет сразу. Работа предстоит большая. Но постепенно, шаг за шагом, мы справимся с любыми трудностями.

Юй-гун передвинет горы.

Китай в нашей жизни

(Беседа за чайником пуэра)

А.Б.

Мне кажется, всегда полезно внести в научно-публицистическую книжку личностный элемент, и объяснить, «откуда в мальчишках китайская грусть?» То есть, лично нам-то – что с этого Китая? Почему мы написали книгу именно о нем, а не, например, о той же самой Индии или Америке, по примеру Бодрийяра? Откуда он вообще появился в нашей жизни, и что нас с ним связывает?

О.М.

Резонно.

Лично я впервые про Китай узнал от мамы. Когда мне было семь лет, она рассказала, что в этом возрасте она начала переписываться с девочкой из китайского города Ухань. Сейчас поразительным кажется даже не факт переписки, а то, как тогда, в пятидесятые годы, были налажены коммуникации, социальные связи – моя мама ведь не из крупного какого-то города, а из небольшой деревни в Ульяновской области. А переписки начинались тогда просто – в «Пионерской правде» постоянно публиковались адреса иностранных детей, которые изучали русский язык и хотели переписываться со своими сверстниками из Советского Союза.

«В мире прочнее не было уз», – пелось в популярной песне «Москва-Пекин». В 1950-е гг. советско-китайская дружба казалась нерушимой.

Так что отношение к Китаю, благодаря маминым рассказам, у меня сложилось позитивное. И это несмотря на то, что на дворе были семидесятые года, и везде – в прессе, на телевидении – нагнеталась атмосфера страха и подозрительности по отношению к Китаю. В советской пропаганде Китай рассматривался как наиболее вероятный противник – это стало очевидно и каждому советскому человеку после конфликта на острове Даманский в 1969 году. На политинформациях в школе говорили, что китайцы и думать ни о чем не могут, кроме как о войне с СССР, что их очень много, что они очень злые, что у них проходят «пятиминутки ненависти», когда китайских детей учат ненавидеть русских. Ну, как сейчас на Украине. И чтобы противостоять этой китайской угрозе, молодые люди стремились стать хорошими инженерами и конструкторами, чтобы изобрести такое оружие, что на нас никто не посмеет напасть, а если посмеет, то пожалеет, что на свет родился.

А.Б.

Помню из тех времен детский анекдот про русское чудо-оружие – резиновую бомбу, которая уже убила двести миллионов китайцев и все еще продолжает прыгать.

О.М.

А еще были слухи про засекреченное лазерное оружие на границе с китайцами – чуть ли не гиперболоиды из книжки. И это до известной степени успокаивало – ведь мы знали из прессы, что в Китае орудует страшная и загадочная «Банда четырех». Что это такое, мы, дети, не понимали, но само словосочетание звучало угрожающе. А еще было очень обидно, что Китай, социалистическая страна, начала дружить с Америкой. Это выглядело как форменное предательство. Объявляют себя коммунистами, а сами водят хороводы с классовым врагом – Дядей Сэмом в звездно-полосатом цилиндре.

Советская пресса без устали клеймила «китайских ревизионистов» и «любителей опасных авантюр».

А.Б.

Мое знакомство с Китаем произошло, как, вероятно, у большинства детей, со сказок. «Соловей» Андерсена, китайские сказки из сборников… А еще дома было немало предметов из Китая – красивых и необычных. Папина ручка с золотым пером, термос с какими-то разноцветными птицами – фазанами, что ли, не помню уже. В магазинах этого не продавалось. А, зонтик еще был очень красивый у мамы. В общем, Китай ассоциировался у меня в детстве с товарами исключительно высокого качества.

А еще была фотография Великой китайской стены с дарственной надписью иероглифами. Я ее у мамы взял (ей ее тоже кто-то из Китая, что ли, прислал) и положил на стол под стекло. И чуть ли не до десятого класса на нее любовался. Думал – ну, не побываю ведь никогда, но какая же красота!

И песню мама пела мне все детство одну китайскую – насчет того, что Тянься тай пин, «Миру великий мир».

Но общие тенденции меня, конечно, не обошли. Полагалось презирать и побаиваться Китай – мы так и делали. У меня папа очень любил Высоцкого, у него на бобинах все записи, наверное, были. Немало было песен и про Китай – про хунвейбинов, дацзыбао, «Мао Цзэдун – большой шалун». Такое ощущение, что десятки их! «Нас – миллиард, их – миллиард. А остальное – китайцы», – опять же.

Высоцкий же не только писал на злобу дня, он ее и создавал во многом – злобу дня. Закладывал в мой неокрепший ум формулы, как рассуждать и думать о Китае, и кто из них там кто.

Когда вы рис водою запивали,

Мы проявляли интернационализм.

Небось, когда вы русский хлеб жевали,

Не говорили про оппортунизм.

Да и народный фольклор не отставал. «Лица желтые над городом кружатся» – перефраз на известную песенку – напевала вся страна.

До известной степени китайцев реабилитировал уже Брюс Ли и его фильмы…

О.М.

Нет, это чуть позже уже было. А сначала, в самом начале восьмидесятых пошла мода на карате. Фильмы выходили, которые популяризировали этот вид единоборств – «Пираты XX века», «Не бойся, я с тобой!», даже в «Берегите женщин» по этой теме прошлись. Карате, понятно, из Японии пришло, и все это знали. Но уже тогда стали выходить заметки в журнале «Ровесник» и еще где-то – про то, что на самом деле все эти карате и айкидо восходят к китайскому искусству ушу, которым в полной мере владеют лишь монахи из монастыря Шаолинь, которые умеют ходить по потолку, разбивать одним ударом стену…

Брюс Ли – один из самых знаменитых китайцев в мире.

А.Б.

И плавить камни теплом своих сердец…

О.М.

Помню еще статьи про старых мастеров тайчи, которые, как аккумуляторы, накапливали энергию многие годы, а потом могли убить одним пальцем. Тогда же среди нас, мальчишек, начались нешуточные споры, кто сильнее – боксер или каратист? Тогда все были абсолютно уверены, что каратист, без вопросов.

Уже в конце восьмидесятых появились первые видеомагнитофоны и, соответственно, фильмы с Брюсом Ли. Это был легендарный персонаж, который сделал для популяризации Китая едва ли не больше всех. Благодаря ему все поняли, что восточные боевые искусства – это не только смертельные приемы, но, прежде всего, духовное учение, особая философия, кодекс чести. И это, в свою очередь, пробуждало интерес к духовным практикам, к восточной философии. Когда я поступил на философский факультет (но поступил я, конечно, не поэтому, а в связи с социальными катаклизмами, которые у нас в стране происходили – перестройкой, демократическими преобразованиями), я увидел, что среди старших товарищей, которые на год, на три старше, аспирантов, существует целая прослойка тех, кто очень плотно увлекается восточной философией. Часть увлекалась буддизмом, кто-то – суфизмом, но большая часть – все же китайской философией.

А.Б.

И, надо заметить, они не только читали и обменивались мнениями, но и сами занимались теми или иными практиками. Леша Мышинский, например, увлекался гимнастикой тайцзицюань, даже меня научил комплексу упражнений. Многие очень серьезно занимались единоборствами и достигли в этом деле больших успехов. А тот же Мышинский начал изучать китайский язык, благо в «Шестнадчике А», самой крутой нашей общаге, жили носители языка – китайские студенты, и было, у кого брать уроки.

О.М.

Эта атмосфера сильно повлияла и на нас. Мы не ушли полностью в восточную философию, как некоторые товарищи, занимались западной философией, которую в основном нам и преподавали, но влияние восточной мысли было очень серьезным. Мы ведь реально прочитали всю классику, да? «Дао дэ цзин» прочитали по многу раз и в разных переводах. Я, когда «тысячи» сдавал, перевел статью из американского журнала «Personalist» про «Дао дэ цзин», там на английском первоисточник цитировался большими кусками, можно было сравнивать с русским переводом. Выходило, что русский перевод не схватывал всех смыслов, многозначность такая получалась. Или Чжуан-цзы – мы постоянно травили из него байки. Плакат даже висел в общежитии, если помнишь: «Надо меньше болтать – следовать естественности». Учились писать отдельные иероглифы – увэй, Дао, ай. Ты вон даже на мандолине своей «увэй» выжег.

Стихи читали. Благо, много их уже было к тому времени напечатано. И Ду Фу, и Ли Бо, и Бо Цзюйи. А помнишь, насколько тогда была популярна песня Кинчева «Лодка» на стихи Су Ши? Нам всем тогда захотелось попробовать и свои силы – как у нас получится под китайцев стилизоваться? Особенно ты в этом преуспел.

А.Б.

Да, я написал году в 1990-м несколько песен «под Китай» (в пентатонике, все как полагается) по принципу Гребенщикова – маскируя в них цитаты из китайских первоисточников. Выглядело это для несведущих чудно и экзотично, а более начитанные с удовольствием узнавали знакомые темы и фразочки.

Скажи мне, зубами вцепившийся в куст бузины,

Висящий над пропастью в тысячу ли Чжуан-изэ,

Чем я перед ней виноват?

У меня даже одно время в свердловской рок-среде прозвище было Толик-Китаец.

О.М.

Я до сих пор некоторые из этих песен насвистываю.

Ты, кстати, даже чуть дальше пошел – читал и китайских прозаиков. Пу Сунлина, «Сон в красном тереме», «Речные заводи», другое всякое.

А.Б.

Да-да-да! Приятно вспомнить! «Сон в красном тереме», кстати, как ты помнишь – это два толстенных тома. Я их у Володи Петрина брал читать – большой знаток был китайской литературы. Думал, не осилю – осилил!

О.М.

В общем, те времена, когда мы столь глубоко погрузились в старинную китайскую культуру, на всю жизнь запомнилось. Это стало большой частью нашего философского образования.

И главное – именно тогда китайцы совершенно потеряли для нас одиозный ореол «шовинистов», «великоханьских гегемонистов» и «социал-предателей». Они оказались не «бандой четырех» с кинжалами в зубах, а мудрецами с седыми бородами, которые практикуют гармоническое единение с природой, миролюбие, недеяние.

А.Б.

Конфуцием тогда мы все-таки манкировали. Скучным казался он со своими нравоучениями. Как и легисты.

О.М.

Их прелесть была оценена несколько позже – когда политикой начали заниматься. А тогда все стихийные даосисты были, да.

Уже много позже, году в 2011, когда я уже вице-губернатором работал в Волгоградской области, в Волгоград приехал китаец. Высокопоставленный, в ранге министра правительства китайского – глава главного информационного агентства Синьхуа. Принимал его я – как вице-губернатор. Мы посещали Малахов курган, беседовали, как китайские рабочие работают в области. Помимо прочего, я рассказывал ему, как уважают у нас Китай. И тут он спросил: а что, по-вашему, главное в китайском характере? Я ему ответил, что гармония, миролюбие, недеяние всяческое и т. д. Он этому поразился – откуда, мол, я знаю? Я сказал, что читал в «Дао дэ цзин», у Чжуан-цзы. И это его еще больше потрясло. Он сказал, что в Китае эти книги никто не читает, и даже он сам довольно смутное имеет о них представление. И, конечно, это неожиданно, что в далекой заснеженной России какой-то чиновник знает эти имена.

А.Б.

И не просто знает, а может достаточно глубоко об этом рассуждать. Вообще, как мне представляется, русские чиновники сегодня больше китайские чиновники, чем сами китайские чиновники. Они могут рассуждать о китайской поэзии и философии, ценить их красоту и глубину. Они знают китайскую историю – ну, хотя бы основные вехи. Это ведь главный критерий был для успешной сдачи экзамена на чиновничью должность. Не знаешь про Шихуанди – на пересдачу приходи!

O.M.

Важно, что не только о китайской поэзии и философии могут рассуждать наши люди – но и о немецкой, американской, французской, древнеперсидской. В отличие от любых французов и немцев, которых попробуй спроси о Китае или даже соседней стране – пару авторов назовут в лучшем случае. Что поделаешь? Это потому что мы, русские – всечеловеки, нам надо все знать.

А.Б.

С чем Китай еще в девяностые годы ассоциировался – это с дешевым ширпотребом. Девяностые годы были для России самыми мрачными, одежду купить было невозможно, а вот Китай гнал такую одежду, которая была в принципе по зубам и по карману даже простому учителю, кем я тогда и был. Очень они меня подвели – в детстве же я считал, что китайцы – редкие рукодельники, и всё у них исключительно красивое, с фазанами, и служит практически вечно.

О.М.

Да, качество, конечно… Все помнят эти китайские пуховики, которые были безобразно сшиты, сваливались там внутри, если дождь – то вообще беда. Они были одноразовыми, в лучшем случае их хватало на один сезон. И сумки, и плащи – все это было самого отвратительного вида. И ведь не стеснялись приклеивать к ним лейблы известных брендов.

А.Б.

Ага, Abibos, Nice… (Улыбается).

А ведь, вопреки утверждениям наших либеральных экономистов и устоявшемуся общественному мнению, Китай в конце семидесятых – в восьмидесятые начал отнюдь не с того, что стал поднимать легкую промышленность (дескать, сначала население надо одеть во все модное, а потом уже экономические мускулы накачивать). Китай как раз начал с подъема крупного машиностроения, с индустриализации, с тяжпрома. А легкой промышленностью занимались всякие цеховики.

О.М.

Китайцы тогда активно начали обживать наши самые крупные города. В Екатеринбурге первые чайна-тауны появились в районе Сортировки – весь город в свое шмотье одевали. А потом мода на китайское дошла и до общепита. Когда уж? В 1991-м, кажется, еще году в Екатеринбурге появился первый китайский ресторан. Это было совместное предприятие, на треть китайское, на две трети – советское. Построили его в самом центре города, в китайском стиле – с пагодой и драконами, каналами, мостиками. Целый комплекс! Назывался ресторан «Харбин». И, естественно, те, у кого были тогда деньги, посчитали своим долгом в этот ресторан сходить и попробовать настоящей китайской еды. Еда там была, действительно, китайская, но подавалась она не традиционно по-китайски. По-китайски, по крайней мере, по северо-китайски, ее полагается сервировать на большом круглом вращающемся столе, на который наставляется множество всяких закусок. А тут было по-европейски – заказываешь, тебе приносят на тарелочках два-три блюда, не больше, и по размерам они не как в Китае большие. Цена была высокой (средний чек – недельная зарплата рабочего), но, тем не менее, там была возможность впервые попробовать китайские грибы, стеклянную лапшу эту рисовую, всякие там пельмени с креветками и разные прочие вещи. Народ эту китайскую кухню оценил – можно, конечно, один раз сходить попробовать, но так ничего особенного. Побывали люди по разу, максимум – по два-три, и поток людей в этот ресторан закончился, он стал стоять пустым. Постепенно пришел к банкротству, был продан, и сегодня в этом здании парфюмерный магазин.

А.Б.

Я так там и не побывал, а с особенностями китайской кухни впервые познакомился в вышеупомянутом «Шестнадчике А», где китайцы, с которыми Мышинский якшался, жарили селедку.

Кстати, короткое с ними общение уже тогда подтверждало твою мысль о том, что плоховато китайцы знакомы со своей древней культурой. Они, по сути, только в Уральском университете и начали с ней настоящее знакомство.

O.M.

Это и сами их учебники подтверждают. Помнишь, был такой авторства китайских ученых, в конце восьмидесятых выходил? В голубенькой суперобложке?

А.Б.

Да-да-да! Такой вульгарно-марксистской методологии даже в советских учебниках не допускали. Я помню еще один, написанный Го Можо, в шестидесятые выходил. Там даже главы у него как называются? Не «Конфуций», а «Критика Конфуция», не «Хань Фэйцзы», а «Критика Хань Фэйцзы». И, соответственно – содержание: тот – дурень, этот – Маркса не читал.

О.М.

Марксистский подход изрядно испортил историю. Чувствовалось, что люди далеко стоят от собственной традиции, не ценят ее, не любят, не уважают и, главное, не понимают.

В отличие от наших крутых синологов – Конрада, Малявина, Бокщанина, Переломова. И многих западных тоже. На рубеже веков очень хорошие книги вышли – «Трактат об эффективности» Франсуа Жюльена, «Стратагемы» фон Зенгера. Последнюю я с особым интересом читал – это как раз на то время пришлось, когда я уже активно занимался политическими технологиями. Но независимо от политтехнологий мне было интересно все это прочитать, освоить все эти китайские хитрости и мудрости. Заодно по этой книге было удобно изучать и китайскую историю, потому что там много было исторических примеров, интересных кейсов из практики китайских полководцев и правителей.

А.Б.

Ты еще в связи с Хайдеггером изыскания разные проводил на китайском фронте.

О.М.

Я Хайдеггером, как известно, профессионально занимался, и потому знал (это не всем известный факт), что к концу своей жизни он читал «Дао дэ цзин», пытался его интерпретировать. И, естественно, я пытался найти об этом сведенья. В том же журнале американском «Personalist» я нашел статьи, в которых изучались параллели между даосизмом и хайдеггерианством. Весьма поверхностными статьи оказались, но, тем не менее, интересно тоже было их переводить.

А.Б.

Мы с тобой забыли еще отметить, что наибольшим вкладом Китая в российскую массовую культуру были, конечно, гороскопы и фэншуй. С началом перестройки соответствующие рубрики открылись чуть ли не в каждом журнале. И каждый советский человек узнал про себя, огненный он бык или водяная крыса. А каждая домохозяйка заставила мужа передвинуть мебель так, чтобы дать простор энергии ци и активизировать в квартире зоны любви и благополучия. Именно тогда обиходная речь пополнилась фразочкой «Ну, это не фэншуй!» – то есть, не комильфо.

Первому из нас познакомиться с фэншуй не по журналам посчастливилось тебе. В 2002 году ты поехал в Китай, а мне оставалось лишь завидовать тебе черной завистью.

О.М.

Как ты помнишь, пригласил меня туда Влад Жданов, который там жил и занимался бизнесом. И полетел я к нему в гости, в Шанхай. Тогда я и соприкоснулся с настоящим Китаем. Многие убеждения, которые у меня про Китай сложились к тому времени, в значительной степени подтвердились. Да, действительно, можно было найти на рынках ширпотреб ужасный за совершенно нелепую цену, особенно, если умеешь торговаться. Часы «Ролекс» можно было купить доллара за три, а если поторговаться, то и втрое дешевле.

Подтвердилось и про огромное китайское трудолюбие, на моих глазах небоскреб, например, строился – пока неделю живешь, дом вырастал на несколько этажей. Звуки стройки не умолкали ни днем, ни ночью. Это удивляло – в России чаще увидишь противоположную картину, когда начинают строить дорогу, отгораживают ее, а потом там месяцами никого не видно. То, что мы делаем годами, китайцы делают за неделю. Впечатляла разница между фотографиями двадцатилетней давности и современными. Состоялось и более близкое знакомство с китайской кухней – очень быстро, правда, от нее устаешь. Через неделю начинаешь скучать по нашей еде.

А.Б.

У тебя в книжке, которую ты про это путешествие писал, целый сюжет был сквозной, как ты искал в китайских ресторанах нормальных огурцов – как их люди едят. И тебе то в каком-то сладком соусе их подавали, то вареные в апельсиновом бульоне…

О.М.

Да, а еще один был сквозной сюжет – как я тебе искал люцин. Ты мне его заказал привезти – и я с ног сбился, пока его нашел. Чего только не видел в антикварных лавках – старые вентиляторы, машинки «Зингер», статуи Будд, которым по пятьсот лет, стулья из дворца императора, механические птички, воздушные змеи, картины из иероглифов, нефритовые поделки. Всё есть – люцина нету.

А.Б.

Ты еще вывод чуть было не сделал далеко идущий, что, мол, так ли уж неправы либеральные экономисты, которые утверждали, что социалистическая экономика с необходимостью порождает дефицит? Вот он, дефицит – налицо! В китайской социалистической экономике обнаружился страшный дефицит люцинов.

O.M.

Но нашел же, в конце концов!

И так этому обрадовался, что даже стишок нечаянно сочинил в китайском стиле:

Зимним вечером возвращаюсь из столицы

Старому другу я цин

Из ивы купил.

Зря мне хитрый торговец

Хвалил свой товар.

Нельзя нам касаться струн,

Чтоб не превозносить

Звуки одни выше других,

Как Учитель просил.

Знающий Путь всех вещей,

Он играть запретил.

Гармонии мира и неба,

Чтоб нас научить,

В доме своем навсегда

На стену повесил —

Для назиданья молчащий цин —

Не для песен.

А.Б.

Я его, кстати, так и не освоил – висит не для песен, для назидания. Уже через несколько лет купил себе в Китае более подходящий для игры инструмент. В три раза больше и тяжелее. Народная китайская бас-гитара – луноликий руан с распахнутыми глазами-резонаторами.

Тот самый люцин, нарисованный с натуры художником Владимиром Фроловым.

О.М.

История с люпином – тоже иллюстрация к мысли, что культура древняя в Китае забыта. Гитару, как ты понимаешь, в Китае можно купить любую, а то, на чем китайцы веками и даже тысячелетиями играли – настоящая редкость. Как у нас – настоящие яровчатые гусли – поди их найди!

Но то же касается и традиционных религий. В Шанхае, например, по моим наблюдениям, лишь несколько действующих храмов на 25-миллионный город. Это показывает, насколько культурная революция все забила. Седая старина, седая древность – все, чему в России всегда поклонялись – в Китае не обнаружились. И даже в тех храмах, что я нашел и посетил, – всего по десятку посетителей. Люди с высшим образованием этим не интересовались – их настрой совершенно прагматичный: деньги, современность, все новое. Со всей очевидностью проявилось, между тем, былое уважение к Советскому Союзу – в Шанхае и в Пекине много домов, построенных в советском стиле, на площади Тяньаньмэнь множество людей с коммунистическими значками, фотографирующихся на фоне мавзолея Мао. Все это напоминало Советский Союз. Но в то же время, видно было, что они давно ориентируются уже не на СССР, а на Америку.

А.Б.

В следующий раз, в 2006 году, мы ездили уже вместе…

О.М.

… И, поскольку эта была уже моя вторая поездка, я имел возможность сравнивать увиденное теперь и прежде. Казалось бы, прошло всего четыре года, но как много изменилось! Как преобразился полностью перестроенный к Олимпиаде Пекин, в котором появились новые объекты для Олимпиады. Как стал еще красивее и громаднее Шанхай.

В 2006 году я впервые побывал в Гонконге. Это, конечно, по сравнению с материковым Китаем совершенно другой мир. Именно здесь мне удалось увидеть старый «антикварный Китай». Храмы, памятники. Гадатели судьбу мне предсказывали, чего в том же Пекине не сыщешь! Даже кухня другая – кантонская. Она ближе нам, чем пекинская свинина в апельсинах: морепродукты, рыба, свежак, натуральный вкус.

А.Б.

А меня в Гонконге удивили небоскребы. Они здесь особенные, в отличие от того же Шанхая – дружелюбные и естественные, словно бы сами собой выросли тут от тепла и солнца. Но это перестает удивлять, если вспомнить, что именно Гонконг считается мировой столицей фэншуя. Здесь все такое. Заводы, находящиеся далеко за городом и искусно вписанные в природный ландшафт. Огромные мосты, кажущиеся совершенно невесомыми. Шестиуровневые дорожные развязки. Громадный аэропорт в Лантау на искусственно насыпанном полуострове. Метро – удобное и, пожалуй, самое передовое в мире.

Логотип гонконгского метро – тема для отдельного культурологического исследования. Если московское метро обозначается большой М, то в Гонконге символ подземки, скорее, напоминает большую стилизованную Ж. Загадочная китайская душа!

А чистота на улицах такая, что глаз режет. Как я понимаю, в этом заслуга системы свирепых штрафов. Если ты, например, бросил в одну из стоящих на каждом углу пепельниц не окурок, а, скажем, пластмассовый стаканчик, тебя ждет штраф в 1500 гонконгских долларов. И уж береги тебя Боже от того, чтобы кинуть свой бычок прямо под ноги в центре города! Подкупают своей прямолинейностью призывы не плеваться в метро и за столиками кафе – похоже, отказаться от своей вековой привычки китайцы не могут категорически.

О.М.

Еще очень важным для меня событием стала поездка в Китай в 2014 году, когда, помимо Пекина, мне удалось «зацепить» еще и Харбин.

В Харбине поразило, что они сохраняют память о русских – отреставрировали храм, сделали музей; главный парк в городе, вытянутый вдоль реки Сунгари, носит имя Сталина. Помнят и то, что город русскими был заложен, и что десятилетиями два народа жили и трудились в нем бок о бок, и как в 1957 году советские амурские речники спасли город от наводнения – в память об этом событии в центре города была установлена стела, ставшая символом Харбина.

В Харбине я участвовал в конференции, весьма представительной. Выступая с приветственным словом, губернатор провинции Хэйлунцзян, центром которой является Харбин, чуть ли не дословно цитировал старую песню, что «русский с китайцем – братья навек» и призывал помнить истоки и ценить общее прошлое.

В эту поездке стало еще более отчетливо заметно, что Китай стал богаче. Особенно это было видно в Пекине. Не было уже того ширпотреба на каждом углу, одежда в магазинах и на рынках продавалась гораздо лучшего качества, чем десять лет назад. Машины стали нормальными. Раньше поражались, насколько все дешево, а дорогого даже и не найти – теперь стало много ресторанов высочайшего класса. Это говорит о том, что большой очень средний класс появился.

А.Б.

Идут курсом, намеченным руководством. А руководство поставило задачу идти к высоким стандартам потребления.

О.М.

Но вот что касается настроений в ученой среде, то прагматизм остался доминирующим. Я выступал в китайской Академии общественных наук, мы могли говорить про современную политику, экономику, но поговорить о Чжуан-цзы было совершенно невозможно. Это все людей не интересовало.

Более того, когда китайцы к нам с ответным визитом во Владивосток приезжали в 2015 году на конференцию «Бердяевские чтения», и наши мыслители выступали с размышлениями о путях России, подтягивая к этому историю, размышляя о Третьем Риме, о византийских истоках, славянстве – все это показалось китайцам неинтересным. Они все свои рассуждения выводили из прагматической ситуации современного момента. И упрекали русских коллег, что они слишком много занимаются историей. Истории они придают очень малое значение.

А.Б.

И это очень странно, потому что Китай очень традиционным обществом представляется. Разве не в крови у них относиться с пиететом к собственной истории, к собственным предкам? Это ведь веками была у них своего рода национальная религия на протяжении тысячелетий, и подобную народную память не вытравишь за несколько десятилетий вестернизации и культурной революции.

Почтение к предкам – это ведь еще очень специфическое отношение к истории. Если у нас славу предков наследуют потомки, то в Китае – наоборот, все свои заслуги хороший сын должен приписать своему отцу. На протяжении многих веков в Китае существовала традиция обратного наследования титулов, когда предки получали почетные титулы благодаря своим потомкам. За счет этого задним числом нередко выстраивались великие династии.

О.М.

К сожалению, по моим наблюдениям, сейчас все почтение к родителям и семье сводится к обычной коррупции и кумовству. Если китаец куда-то устроился, он и своих родственников везде пристраивает. Родителям деньги отсылает, чтобы они могли существовать, потому что пенсии платятся далеко не всем. А вот духовная основа, которая есть у нас (или на Кавказе тем более), представляется уже утраченной.

Вообще, китайцы куда более модернизированными стали людьми за последние годы, чем европейцы или русские. Утрата корней – вот их главная проблема. И материализм, ставший их фирменным знаком, ни к чему хорошему не приведет. Китай спасают его размеры, и американцы не могут даже помыслить о том, что они смогут устроить там какую-то цветную революцию. Хотя общество в значительной степени к этому готово, и устроить ее теоретически можно было бы. Есть такое ощущение, что сегодняшний Китай – это СССР периода перестройки, когда общество отбросило для видимости коммунистические идеалы, восприняло капиталистические.

На протяжении всей истории Китай был одним из самых больших и богатых государств мира. То, что произошло в XIX–XX веках, когда Китай фактически утратил суверенитет и политическую субъектность – это было, скорее, исключение, чем правило. В XXI веке Китай – это глобальный фактор, оказывающий влияние на весь мир. Так будет, даже если произойдут революции.

Вариант перестройки и определенного упадка, конечно, остается. И потому что могут вмешиваться американцы, которые душат страну в кольце анаконды, и потому что могут быть допущены определенные ошибки в руководстве. Это ведь Си Цзиньпин, кажется, заявил, что если мы будем действовать как Горбачев, мы и кончим как Горбачев. Фраза правильная, хорошая, она означает, что нельзя сдавать свои государственные интересы, бросаться в объятия американцам, подписывать все эти договоры, которые они подсовывают, поддаваться на их блеф, воспринимать американизацию как синоним прогресса. При этом мы видим, что эта американизация идет. Джинсы и жвачка в сознании молодых китайцев заслоняют духовные и нравственные идеалы. Деградация видна невооруженным глазом. И на фоне в целом очень правильных и отрадных даже действий китайского руководства это особенно удручает.

А.Б.

В интернете можно найти немало фоток, как китайцы хвастаются деньгами, обкладываются пачками банкнот, как цыгане, мол, юаней – до беса, жизнь удалась!..

О.М.

Вот-вот! Много показного потребления! И это не только ворохи наличности – это и крутые тачки, чуть ли не малиновые пиджаки. Все атрибуты «новых русских» девяностых годов. И это не единственное сходство с нашим обществом образца девяностых.

Мы ведь помним, с чего начинался развал Союза. Это борьба с коррупцией. Гдляны и Ивановы, хлопковые дела. Китайцы сегодня могут наступить на те же самые грабли. Си Цзиньпин сейчас ведет активную борьбу с коррупцией, расправляясь при этом, возможно, и с какими-то враждебными кланами, и с реальными коррупционерами, но побочным образом происходит и дискредитация государства. И чем более показной является эта борьба с коррупцией, тем больше недоверия будет между огромным, более чем миллиардным китайским обществом – и государством. И нужно напомнить китайскому руководству слова мудреца, который сказал, что печалиться о государстве нужно в мыслях, но не вслух. Горбачевщина для Китая опасна!

У китайцев есть традиционная система управления – помнишь, ее описывает китайский инвестор Эрик Ли в «Сказке о двух политических системах»? И мы об этом в книжке с тобой написали – это когда человек занимает свою должность, свое место под солнцем, лишь доказав свою профпригодность на экзамене, пройдя через много сит, убедив всех в своей не просто работоспособности, но – исключительности. К этому китайцы готовятся сызмальства. Не удивительно, что они все время побеждают на международных школьных олимпиадах по самым важным предметам. Не удивительно и то, что у китайских студентов репутация – чуть ли не роботов. По сравнению с китайскими студентами наши – лентяи, они мало учатся, больше тусуются, «пытаются взять от жизни всё».

А.Б.

По Фейсбуку не далее как совсем недавно гуляли фото кастинга в китайские стюардессы. Это что-то! На одно место – почти сто девушек, и отбор они проходят такой, как если бы они одновременно претендовали на место в отряде космонавтов, профессоров Гарварда и в финале Мисс Мира! Нашему менталитету это, как минимум, удивительно!

Претендентки на должность стюардессы проходят в Китае очень жесткий отбор

О.М.

Различия в менталитете китайцев и русских все равно кроятся, прежде всего, в языке. Иероглифический язык – исключительный (исключающий). Этот язык неспособен взять в себя ни одного иностранного слова, в этом смысле он очень националистичен. Вот, например, моя фамилия Матвейчев состоит из нескольких иероглифов. Первый иероглиф обозначает лошадь, второй – особенно или очень, третий имеет несколько разных значений в зависимости от сочетаемости – это либо большой, либо полотно какое-то. И, наконец, два последних иероглифа – это резать и мужчина. Все вместе – что-то вроде «Лошадь – очень большой мужчина». То же самое и с любой другой фамилией. У них нельзя сказать «ксерокс» или «айфон», как мы говорим – непосредственно слово, а надо переводить на китайские иероглифы. Эта особенность языка приводит к тому, что если китайцы и могут строить какую-то империю, то только империю для себя, националистическую, ханьскую империю.

А русский, наоборот, – совершенно синтетический язык, который может включать в себя слова из любых других языков. И дает открытость нашему менталитету, открывает дорогу новым веяниям. И какие-то идеи, и новые люди и слова, разные этносы, разные нации и то отличительное, что видел у русских Достоевский, когда говорил о Пушкине: «Русские – это всечеловеки». Или как Блок писал:

Нам внятно все – и острый галльский смысл,

И сумрачный германский гений.

Об этом свидетельствует и то, что у нас мощные школы и востоковедения, и изучения западной культуры, что русский образованный человек легко назовет не менее чем по десятку имен музыкантов, писателей, поэтов почти из любой страны. А в том же Китае вряд ли многие так смогут.

Хотя то, что в советские времена в китайскую систему образования вошло, им известно. Например, одной из самых популярных и продаваемых книг в Китае является роман Островского «Как закалялась сталь». Другое дело, что те, советские, идеалы остались в прошлом.

Но это единичные случаи. Факт есть факт: серьезно нашей историей и нашей литературой в Китае не интересуются. Между тем, ситуация «Империи ученых», когда каждый чиновник – поэт, является идеалом для любого государства. Если что и заимствовать у Древнего Китая – это ту ситуацию, когда государством управляют философы, поэты и каллиграфы, которые точно не будут интересоваться ничем материальным, а все, что их интересует – это справедливость, воля Неба, законы.

А.Б.

Но как же этого добиться?

О.М.

Через внедрение особых образовательных стандартов. Китайцы пусть уж сами решают, что им делать, а в России это вполне реализуемо.

Философ Александр Секацкий некогда написал шуточную книгу «Два ларца», якобы состоящую из шпаргалок китайских студентов – юристов, чиновников, где они разбирают всякие казусы и несколько их возможных решений: классическое; предложенное таким-то мудрецом и предложенное таким-то другим мудрецом. Все они формально противоречат друг другу, но студент все их должен знать. Это ни что иное, как благородная софистика. Кажется, что люди занимаются перестановкой слов и игрой смыслов, но на самом деле именно такая атмосфера способствует эффективному управлению, она абсолютно антикоррупционна, воспитывает народ.

А.Б.

Ну, хорошо. Мы, россияне, можем с большой для себя пользой перенять у китайцев их древний, веками себя зарекомендовавший метод отбора людей во власть, их экзаменационную систему с ее антикоррупционным потенциалом, уже на входе, что называется, предотвращающие саму возможность коррупции. А вот у нас китайцы могут чему-либо поучиться? И про Китай, и про Россию всегда говорили, что это те самые страны, которые могут выступать для других только негативным примером. Посмотрели на нас, ужаснулись, и решили, что так делать нельзя. У Чаадаева есть такое, да и не только – вплоть до Жванецкого. В Китае, говорят, вышел учебник для высшего руководства страны – как не допустить ошибок СССР, приведших к его развалу? Или мы для Китая тоже, как для так называемых «цивилизованных стран», можем выступать только в категории «как нельзя»?

О.М.

У России китайцы могут найти то, что они утратили у себя. А именно – презрение к материальному, стремление к гармонии духовного и плотского, открытость ко всему новому и отвагу в стремлении к неизведанному.

Опять же Секацкий написал такой текст – «Чжуан-цзы и даос Емеля». Емеля – один из любимейших персонажей русских сказок, который лежал на печи, надеялся на авось, пойманную щуку не съел, чтобы голод утолить, а проявил добросердечие. Определенный этический идеал закладывается в этой сказке – доброта и благородство. А ведь щука – возьми и окажись волшебной. Разрешила ездить на печи (печь в индоевропейской культуре – сакральная вещь), дала возможность исполнять желания. Что тут, как не традиционная китайская философия недеяния? Емеля – стихийный даос – оказывается инноватором, победителем. Это свойственно нашему раздолбайскому характеру. Недаром он идеал наших сказок.

Мы не только ставим задачу и пытаемся ее решить, как это делается на Западе и в современном Китае, но и смотрим по сторонам, пытаемся притормозить, оглядеться, мы никогда полностью не вовлечены ни в какое дело, а рассматриваем разные варианты – всегда открыты.

Я думаю, что у нас эта открытость и даосизм происходят из индоевропейской матрицы, что даосизм был занесен китайцам через тохаров, может быть, индусов – как одна из интерпретаций вед. Может, потому он нам и показался в свое время родным и любимым. Это и дало китайской культуре большое мощное духовное измерение, и это и нужно им в себе опять культивировать.

Если они уйдут в торговый материальный интерес, то это будет – провал! Марксизм с его материализмом – предшественник и либерального упадка, чисто материального. Приезжаешь в Грецию современную – и видишь, что это торгаши, которые за копейку удавятся. А как же они стояли у истоков западной науки, всего западного мира? – задаешь себе вопрос. И понимаешь, что это уже не те греки, это люди, которые были величайшей нацией, которую сгубил материализм. И китайцы, которые имели богатейшие традиции – неважно, были ли они привнесены протоиндоевропейцами или порождены в собственных недрах – рискуют превратиться в таких же греков, недостойных наследников собственной великой истории.

Китайскому руководству надо бить во все колокола и ставить преграды на пути материализма и прагматизма, американизма, вульгарного марксизма, и развивать свои традиции, духовные возможности, которые были в легизме, конфуцианстве, даосизме, устанавливать на это моду, возвращаться к тем истокам, которые в свое время сделали ее величайшей нацией на планете.

Примечания

1

Струве В.В. История древнего Востока. [М.]: ОГИЗ; Госполитиздат, 1941. С. 13.

2

Масперо [Г.] Древняя история народов Востока. М.: Изд. К.П. Солдатенкова, 1903.

3

Гегель Г.В.Ф. Лекции по философии истории. СПб.: Наука, 1993. С. 157.

4

Гюго В. Человек, который смеется // Гюго В. Собрание сочинений: В 15 т. Т. 10. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1955. С. 37.

5

Первым из греков Уральских гор достиг, по преданию, Аристей из Проконнеса, описавший свои путешествия в поэме «Аримаспея» (см. напр. Hdt. IV, 13–16).

6

Появление первых японцев в Китае Государственные летописи Восточной Ханьской династии («Хоуханьшу») относят к 57 г. н. э.

7

Переломов Л. С. Конфуцианство и легизм в политической истории Китая. М.: Наука, 1981. С. 134.

8

Самоназвание китайцев.

9

The Chinese World Order. Traditional Chine’s Foreign Relations / Ed. by J. K. Fairbank. Cambridge. 1968.

10

Южное, «царственное» направление имеет в китайской картине мира преимущественное значение. Троны вассалов обращены к другим сторонам света: например, корейского и японского владык – на запад, вьетнамского – на север.

11

11 Лунь юй // Конфуцианское «Четверокнижие» («Сы шу»). М.: Изд. фирма «Восточная литература» РАН, 2004. С. 164.

12

Лунь юй. С. 215.

13

Переломов Л.С. Конфуцианство и легизм… С. 140.

14

Анней Флор. Две книги римских войн // Малые римские историки. М.: Ладомир, 1995. С. 189.

15

Хоуханьшу // Хенниг Р. Неведомые земли. Т. 1. М.: Изд-во иностранной литературы, 1961. С. 421.

16

Вербер Б. Энциклопедия относительного и абсолютного знания. М.: Гелиос; Рипол Классик, 2010. С. 125.

17

Хоуханьшу // Хенниг Р. Неведомые земли. Т. 1. С. 434.

18

Хенниг Р. Неведомые земли. Т. 2. М.: Изд-во иностранной литературы, 1961. С. 106.

19

Хенниг Р. Неведомые земли. Т. 2. С. 110.

20

Из хроники Оттона Фрейзингенского // Послания из вымышленного царства. СПб.: Азбука-классика, 2004. С. 59–60.

21

Сюжет о «муравьином золоте», чрезвычайно популярный в древней и средневековой литературе, впервые появляется у Геродота (IV 102–105). Этот сюжет имеет определенно индийское происхождение – о нем повествуется еще в «Махабхарате» (II 48 etc). Таким образом, в сообщении Геродота мы имеем свидетельство о проникновении в греческую культуру индийских преданий еще в V в. до н. э.

22

Послание пресвитера Иоанна // Послания из вымышленного царства. С. 17–46.

23

Послание папы Александра III к «священнику Иоанну» // Хенниг Р. Неведомые земли. Т. 2. М.: Изд-во иностранной литературы, 1961. С. 444–445.

24

Иоанна де Плано Карпини, архиепископа Антиварийского, История Монгалов, именуемых нами Татарами // Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. М.: Гос. изд-во географической литературы, 1957. С. 40–41.

25

Путешествие в восточные страны Вильгельма де Рубрук в лето благости 1253 // Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. С. 132.

26

Вся «одиссея» Марко Поло заняла 25 лет – с 1271 по 1295 г.

27

С пером в руках читал эту книгу и Христофор Колумб (в середине XIX в. найден его личный экземпляр с многочисленными пометками на полях). Именно туда, в Катай и Сипанго, он и отправился в 1492 году.

28

Wood F. Did Marco Polo go to China? London, 1995.

29

Книга Марко Поло. М.: Гос. изд-во географической литературы, 1956. С. 121.

30

Дреж Ж.-П. Марко Поло и Шелковый путь. М.: ООО «Изд-во Астрель»; ООО «Изд-во ACT», 2006. С. 80.

31

Бартольд В. В. Место прикаспийских областей в истории мусульманского мира. // Бартольд В. В. Сочинения. Т. II. Ч. 1. М.: Издательство восточной литературы, 1963. С. 719–720.

32

Надо сказать, что португальцы не идентифицировали страну, называемую индийцами «Чина» с «Катаем» Марко Поло – государством великого хана со столицей Ханбалыком (Пекином), полагая, что последний находится где-то к северо-западу от территорий, достигнутых ими через Малаккский пролив.

33

Вольтер. Несведущий философ // Вольтер. Философские сочинения. М.: Наука, 1988. С. 365.

34

China's Great Wall is 21,196 km long: survey // Xinhua. 2012. 5 June / URL: http://news.xinhuanet.com/english/china/2012-06/05/c_131632790.htm

35

Маклюэн М., Фиоре К. Война и мир в глобальной деревне. М.: ACT: Астрель, 2012. С. 32, 41.

36

Маклюэн М., Фиоре К. Война и мир в глобальной деревне. С. 35.

37

Впервые в европейской науке отрицательные числа описал в 1202 г. Леонард Пизанский (Фибоначчи), трактуя их как недостачу, или долг.

38

Подробно о достижениях древнекитайской математики см. Needham J. Science and Civilization in China. Vol. 3. Mathematics and the Sciences of the Heavens and the Earth. Cambridge U. Press, 1959; Березкина Э. И. Математика Древнего Китая. М.: Наука, 1980.

39

Гегель Г.В.Ф. Лекции по философии истории. С. 166.

40

Needham J. Science and Civilization in China. Vol. 1. Introductory Orientations. Cambridge U. Press, 1954. P. 242–243.

41

Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М.: ООО «Издательство ACT», 2003. С. 123.

42

Бжезинский 3. Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы. М.: Международные отношения, 1999. С. 26.

43

Фишман О. Л. Китай в Европе: миф и реальность (XIII–XVIII вв.). СПб.: Петербургское Востоковедение, 2003. С. 521–523.

44

Шорт Ф. Мао Цзэдун. М.: ООО «Издательство ACT», 2001. С. 34–35.

45

Гобино Ж.А. Опыт о неравенстве человеческих рас. М.: Одиссей; ОЛМА-ПРЕСС, 2001. С. 370–371, 378, 388.

46

Гобино Ж.А. Опыт о неравенстве человеческих рас. С. 381.

47

Генис А. Человек по-китайски // Радио Свобода. 2001. 2 июля / URL: http://archive.svoboda.org/programs/ OTB/2001/OBT.070201.asp

48

Клёсов A.A., Тюняев A.A. Происхождение человека (по данным археологии, антропологии и ДНК-генеалогии). М.: Белые альвы, 2010. С. 14.

49

Сверчков Л. М. Тохары. Древние индоевропейцы в Центральной Азии. Ташкент: SMIASIA, 2012. С. 19.

50

Иоанна де Плано Карпини, архиепископа Антиварийского, История Монгалов, именуемых нами Татарами. С. 75.

51

О. Палладий (П. Кафаров). Русское поселение в Китае в первой половине XIV века // Китай у русских писателей. М.: Алгоритм, 2008. С. 64.

52

О. Палладий (П. Кафаров). Русское поселение в Китае… С. 65.

53

Демидова Н.Ф., Мясников B.C. Первые русские дипломаты в Китае. («Роспись» И. Петелина и статейный список Ф.И. Байкова). М.: Наука, 1966. С. 128–131.

54

Спафарий Н. М. Сибирь и Китай. Кишинев, 1960.

55

Мясников B.C., Попова И.Ф. Вклад о. Иакинфа в мировую синологию. К 225-летию со дня рождения члена-корреспондента Н.Я. Бичурина // Вестник Российской Академии наук. 2002. Т. 72. № 12. С. 1104.

56

Толстой Л. Обращение к китайскому народу // Толстой Л. Полное собрание сочинений. Т. 34. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1952. С. 339.

57

Цит. по: Асланов Р. М. Китайская модель социализма: экономическая эффективность или социальная справедливость? // Коммунистическая партия Китая: История и современные проблемы. К 80-летию Коммунистической партии Китая. М.: Институт Дальнего востока РАН, 2001. С. 132

58

Сунь Ятсен. Программа строительства государства // Сунь Ятсен. Избранные произведения, М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1985. С. 280.

59

Сообщение РОСТА о коммюнике полномочного представителя РСФСР в Китае А. А. Иоффе и Сунь Ятсена по поводу советско-китайских отношений. 27 янв. 1923 г. // Советско-китайские отношения. 1917–1957. Сборник документов. М.: Изд-во восточной литературы, 1959. С. 64–65.

60

Ли Дачжао. Победа большевизма // Ли Дачжао. Избранные произведения. М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1989. С. 161.

61

Чжу Сюецинь. Два очага духовного нездоровья, возникшие со времени Движения «4 мая» 1919 г. // Галенович Ю.М. Нации и государства: Сб. статей о китайско-американских отношениях. М.: Институт Дальнего Востока РАН, 2001. С. 134.

62

Сунь Ятсен. Добиваться успехов силами членов партии, а не только силами войск // Сунь Ятсен. Избранные произведения, М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1985. С. 329, 327.

63

Куприянов А. Уроки ненависти. За что в Китае не любят японцев // Лента. Ру. 2015. 3 сент. / URL: http://lenta.ru/ articles/2015/09/03/chinana

64

Из приговора военного трибунала // Рагинский М.Ю. Милитаристы на скамье подсудимых. По материалам Токийского и Хабаровского процессов. М.: Юридическая литература, 1985. С. 238.

65

См. подробнее: Моримура Сэйити. Кухни дьявола. М.: Прогресс, 1983.

66

Рагинский М.Ю. Милитаристы на скамье подсудимых. С. 69.

67

Отношения между странами резко испортились после конфликта на КВЖД в 1929 г. После захвата маньчжурскими властями зданий и имущества Китайско-Восточной железной дороги, а также советского консульства в Харбине, арестов и казни советских граждан, СССР разорвал с Китайской Республикой дипломатические отношения и жестко ответил на вооруженную провокацию. Дипотношения между странами были восстановлены лишь в 1932 г., уже после оккупации Маньчжурии Японией.

68

Великая Отечественная война 1941–1945 годов. В 12 т. Т. 8. Внешняя политика и дипломатия Советского Союза в годы войны. М.: Кучково поле, 2014. С. 97.

69

Астафьев Г. В. Интернациональная помощь СССР Китаю (1917–1945 гг.) // Вопросы истории. 1984. № 9. С. 78.

70

Бочкарев В. Андрей Карнеев: «Главная роль Китая во Второй мировой войне в том, что он просто не сдался» // Журналистская правда. 2015. 5 сент. / URL: http://jpgazeta. ru/andrey-karneev-glavnaya-rol-kitaya-vo-vtoroy-mirovoy-voyne-v-tom-chto-on-prosto-ne-sdalsya

71

Великая Отечественная война 1941–1945 годов. В 12 т. Т. 8. С. 100.

72

Территория современных Лаоса, Вьетнама и Камбоджи.

73

Волынец А. Самурайские республики и «отпускники» Сталина // Профиль. 2015. 1 сент. / URL: http://www.profile. ru/mir/item/99368-samurajskie-respubliki-i-otpuskniki-stalina

74

Дедовский А. М. СССР и Сталин в судьбах Китая. Документы и свидетельства участника событий 1937–1952. М., 1999. С. 117–145.

75

Советско-китайские отношения 1917–1957. Сборник документов. С. 219–224.

76

Возникновение и развитие разногласий между руководством КПСС и нами. По поводу Открытого письма ЦК КПСС (на русс. яз.). Пекин. 1963. С. 9–10.

77

Мао Цзэдун. Избранные произведения (на русс, языке). Пекин. 1977. Т. 5. С. 409.

78

Советско-китайские отношения 1917–1957. Сборник документов. С. 411, 417.

79

Плешаков К. Серебристый шар летит в неведомое // Итоги. 1997. № 39. С. 36.

80

Теории председателя Мао о делении на три мира – огромный вклад в марксизм-ленинизм. Пекин, 1977. С. 21.

81

Термин «сверхдержава» впервые появился в 1944 г. в книге Уильяма Фокса «Сверхдержава» применительно к странам «Большой тройки», однако широкое распространение он получил после описываемой беседы Мао с японской делегацией СПЯ. Равно как и понятие «страны третьего мира».

82

В 1976 году ВВП США составил 1690 млрд. долларов, ВВП СССР – 930 млрд. долларов. В сумме это давало 40 % всего ВВП мира.

83

Мао Цзэдун. Беседа во время приема Сасаки Кодзо, Куроды Хисао, Хосако Канемицу и других представителей Социалистической партии Японии // Маоизм без прикрас. Некоторые уже известные, а также ранее не опубликованные в китайской печати высказывания Мао Цзэдуна. М., 1980. С. 277.

84

Древнекитайская философии. Собрание текстов: В 2 т. М.: Мысль. Т. 1. 1972. 363 с; Т. 2. 1973. 384 с.

85

Буров В.Г. Китай и китайцы глазами российского ученого. М.: Институт философии РАН, 2000. С. 197.

86

Буров В.Г. Китай и китайцы глазами российского ученого. С. 185.

87

Заявления для прессы после подписания российско-китайских документов, 14 октября 2004 г. // Президент России. Официальный сайт / URL: http://archive.kremlin. ru/text/appears/2004/10/77989.shtml

88

Выступление Министра иностранных дел России С.В. Лаврова на заседании Государственной Думы, Москва, 20 мая 2005 г. // Министерство иностранных дел Российской Федерации. Официальный сайт / URL: http:// www.mid.ru/press_service/minister_speeches/-/asset_ publisher/7OvQR5KJWVmR/content/id/438132

89

Цит. по: Янь Сюэтун. Стратегическое сотрудничество между КНР и США // Китай в диалоге цивилизаций (к 70-летию академика М.Л. Титаренко). М.: Памятники исторической мысли, 2004. С. 409.

90

Из речи на заседании Политбюро ЦК КПК, август 1965 г. Цит. по: Пекин против смягчения международной напряженности// Проблемы Дальнего Востока. 1973. № 4.

91

Из выступления на заседании руководителей секции расширенного совещания Военного совета ЦК КПК, 28 октября 1958 г. // Маоизм без прикрас… С. 250.

92

Киссинджер Г. Дипломатия. М.: Научно-издательский центр «Ладомир», 1997. С. 656.

93

Мысль о возможном сближении с КНР Никсон высказывал еще в октябре 1967 г.: «С долгосрочной точки зрения мы просто не можем себе позволить вечно держать Китай вне пределов семьи наций, заставляя его лелеять свои фантазии, вынашивать ненависть и угрожать соседям. Эта планета слишком мала, чтобы один миллиард потенциально наиболее способных людей жил бы на ней в злобной изоляции». Цит. по: Киссинджер Г. Дипломатия. С. 655.

94

Цит. по: Киссинджер Г. Дипломатия. С. 657.

95

Mao Tse-tung. Comment on the article “How to play table tennis” by comrade Hsu Yin-Sheng // Selected Works of Mao Tse-tung. Vol. IX. Hyderabad, 1994. P. 225.

96

Эти слова бывший государственный секретарь США Генри Киссинджер произнес в Китае на открытии торжественного приема, посвященного тридцатилетию восстановления отношений между двумя странами (2001 г.). На торжественный прием в Китай прибыли многие из участников тех событий. Гвоздем программы стала партия в пинг-понг между Киссинджером и китайским вице-премьером Ли Ланкингом. Правда, счет так и не был оглашен. Видимо по дипломатическим причинам.

97

Киссинджер Г. Дипломатия. С. 663–664.

98

Дэн Сяопин. Внешняя политика Китая // Дэн Сяопин. Строительство социализма с китайской спецификой. М.: Общество дружбы и сотрудничества с зарубежными странами, 2002. С. 211.

99

Перспективы Китая. Научный доклад Института прикладных международных исследований № 1. М.: Институт прикладных международных исследований, 2003. С. 11.

100

Фан Личжи. От патриотизма к мiровому гражданству // Один мiр для всех. М.: Прогресс, 1990. С.124.

101

Лещенко В. Китай и Россия: выбор жизни и смерти // Открытая электронная газета Forum.msk.ru / URL: http:// forum.msk.ru/news/2004/325.html

102

Цит. по: Бен Чу. Мифы о Китае: все, что вы знали о самой многонаселенной стране мира, – неправда! // ЛитМир. Электронная библиотека / URL: http://www.litmir.co/ br/?b=248440&p=12

103

Дэн Сяопин. Избранные произведения (1982–1992). Пекин, 1994. Т. 3. С. 409.

104

Дэн Сяопин. Избранные произведения (1982–1992). Пекин, 1994. Т. 3. С. 407.

105

Лещенко В. Китай и Россия: выбор жизни и смерти.

106

Т. е., по количеству товаров и услуг, которые гражданин может купить в своей стране.

107

Мировая экономика и международные отношения. 1998. № 10.

108

Перспективы Китая. Научный доклад Института прикладных международных исследований № 1. М.: Институт прикладных международных исследований, 2003. С. 11–13.

109

Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. С. 262.

110

Bernstein R., Munro R. The Coming Conflict with China. N. Y.: Vintage, 1997. P. 19.

111

Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. С. 353.

112

Овчинников В. В. Вознесение в Шамбалу. Своими глазами. М.: ACT; ACT Москва; Транзиткнига, 2006. С. 41.

113

Письмо Н.К. Рериха Буддийскому центру в Нью-Йорке // Рябинин К.Н. Развенчанный Тибет. [Магнитогорск]: Амрита-Урал, 1996. С. 690.

114

Письмо Н.К. Рериха Буддийскому центру в Нью-Йорке. С. 691.

115

Рябинин К. Н. Развенчанный Тибет. С. 661–662.

116

116 Рябинин К. Н. Развенчанный Тибет. С. 513.

117

Овчинников В. В. Вознесение в Шамбалу. С. 17–18.

118

Овчинников В. В. Вознесение в Шамбалу. С. 95–96.

119

Стенограммы переговоров И.В.Сталина с Чжоу Эньлаем в августе-сентябре 1952 г. // Дедовский A.M. СССР и Сталин в судьбах Китая… С. 167.

120

Соглашение между центральным народным правительством Китая и местным правительством Тибета о мероприятиях по мирному освобождению Тибета // Леонтьев В.П. Иностранная экспансия в Тибете в 1888–1919 гг. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1956. С. 220.

121

Свобода в изгнании. Автобиография Его Святейшества Далай-ламы Тибета // Библиотека КулЛиб / URL: http:// coollib.com/b/3972/read

122

Исторический выбор пути развития Тибета. Пекин: Изд-во литературы на иностранных языках, 2015. С. 23.

123

Исторический выбор пути развития Тибета. С. 56.

124

Исторический выбор пути развития Тибета. С. 57.

125

Китай предостерег США от вмешательства в дела бунтующего Гонконга // NEWSru.com. 2014. 2 окт. / URL: http:// www.newsru.com/world/02oct2014/chinausa.html

126

Котлобовский А. Малая воздушная война в Китае // Уголок неба. Большая авиационная энциклопедия / URL: http://www.airwar.ru/history/locwar/asia/china/china.html

127

Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. С. 266.

128

Янь Сюэтун. Спиной к спине. Партнерство обеспечит Китаю и России надежные тылы // Время новостей. 2003. 27 мая / URL: http://www.vremya.ru/2003/94/13/36581.html

129

Цит. по: Габуев А. Островной конфликт переходит в хронический. Китай и США повышают градус взаимных претензий // Коммерсантъ. 2010. 5 февр.

130

Цит. по: Гриценко О. США дразнят Китай // Деловая газета «Взгляд». 2011. 22 сент. / URL: http://vz.ru/ politics/2011/9/22/524327.html

131

Лидеры Китая и Тайваня встретились впервые с 1949 года // Интерфакс. 2015. 7 нояб. / URL: http://www.interfax.ru/world/477952

132

Цит. по: «Революция юрт»: Военные интересы США в Монголии столкнулись с Олимпиадой, учения Khaan Quest отложены // ИА Regnum. 2008. 2 июля / URL: http:// regnum.ru/news/polit/1022260.html

133

Цит. по: «Революция юрт»: Военные интересы США в Монголии столкнулись с Олимпиадой …

134

Китай выступает против размещения американской системы THAAD на территории Республики Корея – Си Цзиньпин // Жэньминь жибао. 2016. 5 сент. / URL: http:// russian.people.com.cn/n3/2016/0904/c31521-9110445.html

135

China urges US to stop irresponsible rhetoric on islands issues // Global Times. 2015. 10 apr. / URL: http://www.globaltimes.cn/content/916256.shtml

136

Kelly T., Kubo N. U.S. would welcome Japan air patrols in South China Sea // Reuters. 2015. 30 jan. / URL: http://www.reuters.com/article/2015/01/30/us-japan-southchinasea-idUSKBN0L20HV20150130

137

Kelly T., Kubo N. U.S. would welcome Japan air patrols in South China Sea.

138

Перемитин Г. Пентагон предложил отправить флот и авиацию к оспариваемым КНР островам // РБК. 2015. 13 мая / URL: http://www.rbc.ru/politics/13/05/2015/5552c0409a79 47100d4f1158

139

Черненко Е. «Может возникнуть напряженная ситуация, когда даже незначительный инцидент приведет к войне». Власти КНР отреагировали на заход американского корабля в Южно-Китайское море // Коммерсантъ. 2015. 30 окт. / URL: http://www.kommersant.ru/doc/2843167

140

Гаагский трибунал отказал Китаю в правах на спорные острова в Южно-Китайском море // ТАСС. 2016. 12 июля / URL: http://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/3447825

141

Конвенция ООН по морскому праву // Организация объединенных наций. Веб-сайт / URL: http://www.un.org/ru/ documents/decl_conv/conventions/pdf/lawsea297-320.pdf

142

Министр обороны КНР призвал готовиться к народной войне на море // ТАСС. 2006. 2 авг. / URL: http://tass.ru/ mezhdunarodnaya-panorama/3505119

143

Китай и Россия проведут совместные учения ВМС в Южно-Китайском море // Жэньминь жибао. 2016. 28 июля / URL: http://russian.people.com.cn/n3/2016/0729/ c31521-9092543.html

144

ГРУ: США намерены окружить РФ и Китай очагами напряженности // Russia Today. 2015. 8 окт. / URL: https:// russian.rt.com/article/122156

145

70-я сессия Генеральной Ассамблеи ООН // Президент России. Официальный сайт. 2015. 28 сент. / URL: http:// kremlin.ru/events/president/transcripts/speeches/50385

146

Цит. по: Смирнов С. США создали крупнейший в мире торговый союз // Ведомости. 2015. 5 окт. / URL: http:// www.vedomosti.ru/economics/articles/2015/10/05/611498-ssha-sozdali-krupneishii-torgovii-soyuz

147

Дефо Д. Дальнейшие приключения Робинзона Крузо // Дефо Д. Приключения Робинзона Крузо. Дальнейшие приключения Робинзона Крузо. М.: Мир книги; Литература, 2006. С. 373–374.

148

Земсков В.Н. Гулаг (историко-социологический аспект) // Социологические исследования. 1991. № 6. С. 10.

149

Земсков В.Н. Гулаг… Социс. 1991. № 6. С. 12.

150

Земсков В.Н. Гулаг… Социс. 1991. № 6. С. 12.

151

Хрущев Н. С. Время. Люди. Власть. (Воспоминания в 4 кн.) Т. 1. М.: Московские новости, 1999. С. 104.

152

Земсков В.Н. Гулаг… Социс. 1991. № 6. С. 11.

153

Земсков В.Н. Гулаг… Социс. 1991. № 6. С. 11.

154

Солженицын А. И. Архипелаг Гулаг // Солженицын А. И. Малое собрание сочинений. Т. 5. М.: ИНКОМ HB, 1991. С. 72.

155

Нарочницкая Н. Протестантизм и православие. М.: НПС Родина, 2003. С. 7–8.

156

Цит. по: Крейтор Н. Геополитика «холодной войны» / URL: http://ralarm.tripod.com/Geopolitika.html

157

Кеннан Дж. Ф. Истоки советского поведения // История США. Хрестоматия: пособие для вузов / Сост. Э.А. Иванян. М.: Дрофа, 2007. С. 288.

158

Черчилль У. Sinews of Peace. Речь 5 марта 1946 г. в Вестминстерском колледже (Фултон, США) / URL: http://www.coldwar.ru/churchill/fulton.php

159

Холодная война // Большая актуальная политическая энциклопедия. М.: Эксмо, 2009. С. 368.

160

Насколько сильна Россия? // Time. 1950. Nov. 27 / URL: http://www.inosmi.ru/panorama/20070122/232344.html

161

Хозин Г.С., Лесков Л.В. и др. Космос и человек. Исследование перспектив российской космонавтики с учетом геополитической обстановки потребностей регионов России в результатах космической деятельности. Труды московского космического клуба. Вып. 2. М.: Московский космический клуб, ЦНИИМАШ, 1995. С. 23.

162

Беспрецедентное падение мировых цен на нефть (до 10 долларов за баррель в начале 1986 г. с 31,75 доллара в конце ноября 1985 г.) было вызвано решением об увеличении добычи нефти, принятое осенью 1985 г. правительствами арабских стран. Только Саудовская Аравия увеличило производство более чем втрое. Снижение цены на нефть в 1986 г. стало катализатором краха советской экономики, завязанной на поставки за рубеж энергоносителей – доля выручки от их продажи доходила в бюджете СССР до 60 %. Распространена версия, что Саудовская Аравия выполняла заказ США, преследовавших задачу бескровного уничтожения СССР. В качестве платы за услугу Саудовская Аравия получила новейшие технологии, позволившие ей построить современные нефтеперерабатывающие и металлургические предприятия, работающие на привезенных рудах, допуск финансовых активов на западные рынки, а также дополнительные гарантии безопасности от Вашингтона. Таким образом, страна смогла безболезненно пережить последствия ее же собственного нефтяного демпинга. Несмотря на то, что с 1981 по 1989 г. доходы от экспорта нефти в Саудовской Аравии упали с 102 млрд до 24 млрд долларов в год, ее потери были компенсированы новыми экономическими возможностями. См., напр.: Стариков Н. Шерше ля нефть. Почему наш Стабилизационный фонд находится ТАМ? СПб.: Питер, 2009. С. 52–80.

163

Парижская хартия для новой Европы // Organization for Security and Co-operation in Europe / URL: http://www. osce.org/ru/mc/39520

164

Цит. по: Дроздов Ю. Записки начальника нелегальной разведки // Библиотека Максима Мошкова / URL: http:// lib.ru/MEMUARY/DROZDOW/nelegal.txt

165

Верховная Рада отменила закон, разрешавший рекламу на русском языке // Навигатор. 2014. 23 февраля // URL: http://www.politnavigator.net/verkhovnaya-rada-otmenila-zakon-razreshavshijj-reklamu-na-russkom-yazyke.html

166

Россия наложила в СБ ООН вето на проект резолюции о нелегитимности референдума в Крыму // ТАСС. 2014. 15 марта / URL: http://tass.ru/politika/1048949

167

Договор между Российской Федерацией и Республикой Крым о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов, 18 марта 2014 г. // Президент России. Официальный сайт / URL: http://www.kremlin.ru/events/ president/news/20605

168

Обращение Президента Российской Федерации, 18 марта 2014 г. // Президент России. Официальный сайт / URL: http://www.kremlin.ru/events/president/news/20603

169

Обращение Президента Российской Федерации, 18 марта 2014 г.

170

Обращение Президента Российской Федерации, 18 марта 2014 г.

171

Кобзев А. Секрет китайского воздержания // Лента. Ру. 2014. 2 апреля / URL: http://lenta.ru/articles/2014/04/02/ china

172

Сергей Лавров: Изоляция – это термин, придуманный нашими западными партнерами // Russia Today. 2014. 29 марта / URL: https://russian.rt.com/article/25776

173

Кто бросил Крым в объятия России? // Синьхуа. 2014. 19 марта / URL: http://russian.news.cn/cis/2014-03/19/ c_133197425.htm

174

«Правый сектор» об одесских событиях: 2 мая – светлая страница истории // ИА Таймер. 2014. 7 мая / URL: http:// timer-odessa.net/news/praviy_sektor_ob_odesskih_ sobitiyah_2_maya_svetlaya_stranitsa_istorii_319.html

175

Порошенко приятно, что Одессу называют «бандеровской» // РИА Новости Украина. 2014. 25 окт. / URL: http:// rian.com.ua/video/20141025/358715497.html

176

Что примечательно, за день до этого президент США Барак Обама снял блокаду с Кубы, длившуюся половину века, признав, что она не привела к каким-либо существенным результатам.

177

Китайское общественное мнение должно быть на стороне России и Путина. Редакционная статья Хуаньцю шибао // ИноСМИ.Ru. 2014. 6 марта / URL: http://inosmi.ru/ sngbaltia/20140306/218269609.html

178

«Если будут опускать железный занавес, ненароком могут себе что-нибудь прищемить»/ Сергей Лавров рассказал об отношениях России с Западом на фоне сближения по Сирии // Коммерсантъ. 2015. 19 нояб. / URL: http://www. kommersant.ru/doc/2857603

179

Дэн Сяопин. Чтобы вывести китайско-американские отношения из тяжелого состояния, инициативу должны предпринять США // Дэн Сяопин. Строительство социализма с китайской спецификой. С. 412–413.

180

Давыдов A.C. Китайско-американские отношения в контексте российской политики КНР // Китай в мировой и региональной политике (История и современность). М.: Институт Дальнего Востока РАН, 2002. С. 166.

181

«Двухполюсный советско-американский мир в том виде, как он возник после Второй мировой войны, в основном ушел в прошлое, – писала в самом начале 70-х «Вашингтон Пост». – Сейчас стало модным говорить о пятиполюсном мире: США, СССР, Китай, Западная Европа (теперь, когда Англия вступает в Общий рынок) и Япония» (Washington Post. 1971. 14 Dec.).

182

Цзян Цзэминь. Реформа, развитие, стабильность. Статьи и выступления. М.: Общество дружбы и сотрудничества с зарубежными странами, 2002. С. 302.

183

Свешников А. А. Роль американского фактора в самоопределении КНР на международной арене в начале XXI в. // Китай в мировой и региональной политике (История и современность). М.: Институт Дальнего Востока РАН, 2003. С. 47.

184

Цит. по: Свешников A.A. Роль американского фактора в самоопределении КНР… С. 47.

185

Цит. по: Лю М. Пекинские ястребы расправляют крылья // Итоги. 2001. 13 апр.

186

См. напр. Гобино Ж. А. Опыт о неравенстве человеческих рас. С. 390.

187

Товарищ Мао Цзэдун о том, что империализм и все реакционеры – бумажные тигры. Пекин, 1958.

188

Lieberihal K. A New China Strategy // Foreign Affairs. 1995. Nov.-Dec. P. 41.

189

Fewsmith J., Rosen S. The Domestic Context of Chinese Foreign Policy: Does “Public Opinion” Matter? // The Making of Chinese Foreign and Security Policy in The Era Of Reform, 1978–2000 / Ed. David M. Lampton. Stanford: St. Univ. Press, 2001. Р. 163.

190

Сун Цян, Чжан Цанцан, Цяо Бянь. Чжунго кэи шо бу (Китай может сказать «нет»). Пекин, 1999. С. 3.

191

Ср. с призывом авторов фильма «Хэшан» принять приглашение голубой цивилизации Океана, отказавшись от прошлого, связанного с желтой цивилизацией Реки.

192

Zhang Xiaobo, Song Qiang. China can say no to America // New Perspectives Quarterly, 1996. Vol. 13, № 4. P. 55.

193

Свешников A.A. Роль американского фактора в самоопределении КНР… С. 48.

194

Путин: Россия, Индия и Китай могут воспрепятствовать созданию «однополярного мира» // Лента. Ру. 2004. 4 дек. / URL: http://lenta.ru/russia/2004/12/04/putin

195

Выступление и дискуссия на Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности // Президент России. Официальный сайт. 2007. 10 февр. / URL: http:// kremlin.ru/events/president/transcripts/24034

196

70-я сессия Генеральной Ассамблеи ООН // Президент России. Официальный сайт. 2015. 28 сент. / URL: http:// kremlin.ru/events/president/news/50385

197

70-я сессия Генеральной Ассамблеи ООН…

198

70-я сессия Генеральной Ассамблеи ООН…

199

Организация, запрещенная в РФ.

200

Шань Чжисюй. Встреча В. Путина и Б. Обамы – прорыв изоляции России // Синьхуа. 2015. 29 сент. / URL: http:// russian.news.cn/2015-09/29/c_134672237.htm

201

Ермолаева Н. Справедливость выше интересов. Председатель КНР предложил миру «дорожную карту» // Российская газета. Спецвыпуск «Дыхание Китая». 2015. 27 окт. / URL: http://www.rg.ru/2015/10/27/tzinpin.html

202

Давыдов А.С. Китайско-американские отношения в контексте российской политики КНР. С. 186.

203

Яковлев А. Г. Треугольник Россия-Китай-Индия как гарант стабильности и безопасности в мире // Китай в мировой и региональной политике (История и современность). М.: Институт Дальнего Востока РАН, 2002. С. 27.

204

Кобяков Ю. Н. Год 2015-й: Россия во мгле // Независимое военное обозрение. № 11 (281). 2002. 5 апр.

205

Bernstein R., Munro R. The Coming Conflict with China. N. Y.: Vintage, 1997.

206

Мандалян Э. Геополитический конкурент Америки // Русский базар. 2009. № 32 / URL: http://russian-bazaar.com/ru/ content/15428.htm

207

Фукидид. История. Л.: Наука, 1981. С. 14.

208

Allison G. Thucydides Trap Case File. Presentation // Belfer Center for Science and International Affairs. 2015. Sept. 23 / URL: http://belfercenter.ksg.harvard.edu/publication/24928/thucydides_trap_case_file.html

209

Allison G. Just How Likely Is Another World War? // The Atlantic. 2014. Jul. 30 / URL: http://www.theatlantic.com/international/archive/2014/07/just-how-likely-is-another-world-war/375320

210

Галенович Ю.М. Наказы Цзян Цзэминя. Принципы внешней и оборонной политики современного Китая. М.: Муравей, 2003. С. 323.

211

Шаравин А. Кого бояться России: Америки или Китая // URL: http://www.korrespondent.net/main/23977

212

Морокова А. Эксперт: Китай нападет на Россию с вероятностью 95–99 % // Военное обозрение. 2011. 13 мая / http://topwar.ru/4685-ekspert-kitay-napadet-na-rossiyu-s-veroyatnostyu-95-99.html

213

Меньшиков М. Письма к русской нации. М.: Изд-во журнала «Москва», 1999. С. 166.

214

Военные расходы Китая – куда уходят деньги? // Жэньминь жибао. 2015. 6 марта / URL: http://russian.people. com.cn/n/2015/0306/c95181-8858890.html

215

Military Balance 2015 Press Statement // International Institute for Strategic Studies. 2015. 11 Febr. / URL: http:// www.iiss.org/-/media//documents/publications/the%20military%20balance/mb15%20press%20statement.pdf

216

Болятко А. В. Дальний Восток: в поисках стратегической стабильности. М.: РАН, ИДВ, 2003. С. 96.

217

Парад дал миру понять, что Китай не претендует на роль гегемона // ИноСМИ.Ru. 2015. 3 сент. / URL: http://inosmi. ru/world/20150903/230060732.html

218

Понаблюдать за тем, как меняется национальный долг США в реальном времени можно на сайте www. usdebtclock.org

219

Китайская эмиграция была темой докторской диссертации Ратцеля, защищенной им в 1876 г. в Мюнхенском университете.

220

Морозова Т. Китайский насос на Дальнем Востоке // Независимая Газета. 2002. 25 апр.

221

Санкт-Петербургские ведомости. 2000. 22 июля.

222

Петр Козьма: «Синь гоцзи чжисюй» – довольно старый штамп // URL: http://www.opec.ru/point_doc.asp?d_ no=32007

223

Леонид Ивашов: Китай видит в России союзника 21 века // Академия Геополитических Проблем. 2013. 23 марта / URL: http://akademiagp.ru/leonid-ivashov-kitaj-vidit-v-rossii-soyuznika-21-veka

224

Прямая линия с Владимиром Путиным, 17 апреля 2014 г. // Президент России. Официальный сайт / URL: http://kremlin.ru/events/president/news/20796

225

Китайская экономика может сохранять 7-процентный рост еще 20 лет // Синьхуа. 2015. 5 марта / URL: http:// russian.people.com.cn/n/2015/0306/c31518-8858513.html

226

GDP (current US$) // The World Bank / URL: http://data. worldbank.org/indicator/NY.GDP.MKTP.CD

227

Дмитриев В. Миллиард в квадрате. В Китае ежегодно строится от 5 до 10 миллионов новых квартир // Российская газета. Спецвыпуск «Дыхание Китая». 2012. 23 янв. / URL: http://www.rg.ru/2012/01/23/kvartiri.html

228

Decade Forecast: 2015–2025 // Stratfor. Global Intelligence. 2015. 23 febr. / URL: https://www.stratfor.com/sample/forecast/decade-forecast-2015-2025

229

China allows two children for all couples: CPC communique // Xinhua. 2015. 29 okt. / URL: http://news.xinhuanet.com/ english/2015-10/29/c_134763480.htm

230

Заявления для прессы по итогам российско-китайских переговоров // Президент России. Официальный сайт. 2016. 25 июня / URL: http://www.kremlin.ru/events/president/ news/52273

231

Ле-цзы // Чжуан-цзы. Ле-цзы. М.: Мысль, 1995. С. 339–340.

232

Перевозка по Шелковому пути в два раза дороже, чем через РФ, – экс-регионал // Корреспондент. net. 2016. 1 февр. / URL: http://korrespondent.net/ukraine/comunity/3623121-perevozku-po-shelkovomu-puty-v-dva-raza-dorozhe-chem-cherez-rf-eks-rehyonal

233

Перевозка по Шелковому пути в два раза дороже, чем через РФ, – экс-регионал // Корреспондент. net. 2016. 1 февр. / URL: http://korrespondent.net/ukraine/comunity/3623121-perevozku-po-shelkovomu-puty-v-dva-raza-dorozhe-chem-cherez-rf-eks-rehyonal

234

Барак Обама обеспокоен агрессивной политикой Китая // Вести. Ру. 2015. 10 апр. / URL: http://www.vesti.ru/ doc.html?id=2492643&cid=5

235

Топалов А. Китай спасает нефть // Газета. Ru. 2015. 28 мая / URL: http://www.gazeta.ru/business/2015/05/27/6735569. shtml

Content

Олег Матвейчев, Анатолий Беляков
Россия и Китай. Две твердыни. Прошлое, настоящее, перспективы

Предисловие

Глава 1 Гигант за великой стеной

Глава 2 Соседи по континенту

Глава 3 Анаконда сжимает кольца

Глава 4 Одна беда на двоих

Глава 5 Многополярное сияние

Глава 6 Новые рубежи

Китай в нашей жизни

Примечания