Любовь Тильман

Осколки

С уважением и неизменной благодарностью Rafaell, библиотекарю NNM-Club,

за вёрстку, релиз и продвижение сборника,

Любовь Тильман

С уважением Любовь Тильман

Предисловием к этой книге могло бы служить небольшое стихотворение:

Все раздала. И те, что колки,

Словно судьбы тропа шальная.

От мыслей – лишь одни осколки.

Их, память раня, собирая,

Вновь наполняю букв звучаньем,

Других проблем, иных миров…

И только мне напоминаньем,

Почти растаявших следов.

Недолго. Всё уже к развязке,

Сквозь отраженье, прорастанье,

Летящих снов внезапной ласки,

И послесловий трепетанье…

Сборник включает стихи, серьёзные и не очень, в том числе для детей и навеянные строчками других авторов, прозу, а также размышления, пробы автора в шарадах и переводах, и шутки.

Отпускаю стихи

***

Отпускаю стихи,

Как воздушные шарики.

И летят, в мир стихий,

Пёстрых мыслей фонарики.

Словно дней инстаграм,

Прожит мной каждый стих,

Что струит по ветрам

Настроений чужих.

Кто прибьётся к Душе,

Кто о злобу уколется…

Я над ними уже

Не хозяйка, как звонница,

Отзвонила, и звук

Тишиной растворён.

Чей поймал его слух,

Не расскажет нам он.

Монолог Жизни. Люби меня…

Люби меня такой, какая есть!

Пусть я не хороша, не совершенна,

Порой глупа, и слишком откровенна,

И ты всего на миг со мною здесь.

Люби меня, когда я холодна,

Когда ожгу огнём, сгорая страстно,

Когда, как тень, когда, как буря, властна…

Я у тебя, хоть что творю, одна!

До времени меня не покидай.

Захлопнешь дверь, не сможешь возвратиться…

Летят, мелькают, всех прошедших лица…

Лишь здесь, со мной, поверь, и ад и рай.

Одна я у тебя, не жди другой.

Найди во мне то, что тебе приятно.

Люби меня, легко и безоглядно!

Я – неверна! Но в этот миг ты – мой!

***

И какого ж ищите вы рая?!

На Земле мы все живём в раю.

Вся Земля, волшебным сном питая,

Красоту дарует нам свою.

И неважно – лес, пустыня, море,

Горы, степи, реки, иль луга,

Мощь вулканов… – всё в её декоре

Памятью родного очага.

Зря предупреждали нас заранее:

В мире из иллюзии и снов,

Не срывайте, с дерева познания,

Ядовитой истины плодов.

Знание – такое искушение!

Вот он плод, лишь руку протянуть.

Да и разве это преступление:

О себе узнать, хоть что-нибудь?!

Многое с тех пор уже узнали,

Горы поизгадили, моря,

Землю, словно черви прокопали,

Крошим стратосферу почём зря.

Яблоки познанья, словно пищу,

День за днём вкушаем, не таясь.

И наивно рай другой всё ищем,

Не найдя с праматеринским связь.

Разрушать, копя, – не достиженье,

Как и недра жечь, чтобы болеть…

И за все за эти прегрешенья

Изгоняют нас из рая в смерть.

***

Что за магическая сила

В сиянье глаз!

Я только раз тебя просила,

Всего лишь раз!

Не ожидала,

Не оставил,

Ты был со мной,

Хоть жизнь играла

Против правил,

Трубя отбой.

И снова горы, и барашки,

И даль легка,

Букеты мяты и ромашки

Из рюкзака…

И перекаты и пороги,

Цветы в лугах…

И, в буквы свитые, дороги

В моих стихах.

***

Нам кажется: важнее чувств

Нет ничего на этом свете!

Но, повзрослели мы чуть-чуть –

Всего важней нам наши дети!

Вот у детей своя семья,

Нам не всегда, увы, в ней рады…

И одиночества стезя –

Венцом непрошенной награды.

Лишь с круч годов срываясь вниз,

Отбросив пошлые советы,

Мы принимаем жизнь, как жизнь,

И чувств наивные секреты.

***

Ах, маки, маки, что алели,

Какие скрыты в вас аллели?!

Вы вдоль дорог цвели алея,

Словно ковровая аллея.

Вы в семенах под сушью спали.

Когда же тучи с неба спали,

Благословлением дождя,

Вы проросли, зимы дождясь,

И к небу изошли цветами,

Пылая алыми цветами.

Рассвет над Тель-Авивом. По лужам тихо…

По лужам тихо дождь гулял.

След на асфальте расцветал

Таинственным венком созвездий:

Тускнея, тлел фонарный свет,

Куст, и фонтана парапет,

И светофоры перекрестий.

Рассвет втекал в иллюзион,

Как нежно-розовый бутон,

Роняя лепестки на тучи.

И моря водяной кристалл

Мерцал, как призрачный опал,

Светясь сквозь небоскрёбов кручи.

***

Решив оставить прежние поступки,

Желанью не идите на уступки,

Пусть шепчет Вам: Ещё один разок…

Его заприте крепко, под замок.

Ведь, у него пойдя на поводу,

Уже не отвратите Вы беду:

В последний раз спешить на красный свет…

Сорвать цветок, что посадил сосед…

В последний раз любовницу обнять…

В последний раз ещё 100 грамм принять…

В последний раз чужую вещь украсть…

Судьба над Вами посмеётся всласть,

Вам отомстит этот «последний раз»

За всё, что жизнь хранила про запас,

Но всё ещё с надеждой исправленья…

Что умерла от Вашего решенья.

И вот уже несчастье на дороге,

И Вы в больнице, или даже в морге…

Жена узнала, и грядёт развод…

У печени «закончился завод» …

Вас осудили, и в тюрьму закрыли…

И, что бы Вы потом ни говорили,

«В последний раз…» в нокаут сбросил Вас.

Так стоил ли того последний раз?!

***

Зацепился взгляд за взгляд,

Столько лет тому назад,

Что смешно и говорить –

В прошлом веке…

Трудно было ли легко,

Всё теперь так далеко,

Только яркая финифть

Страсти в вехе.

Память бережно хранит

Все событья всех орбит,

Бег вращений…

И не верится самой,

Что несёт по скоростной

В тьму забвений.

***

Кто поэт, кто не поэт –

Рассуждать нам смысла нет.

И с какого перепуга,

Нам бы не любить друг друга?!

Каждый в Интернет ведь вышел,

Чтоб хоть кто-то да услышал.

И, возможно, в унисон,

Чей то вздрогнет камертон,

Нотой брызнув на страницу,

Вбросив в жизнь тепла частицу.

***

Прости за то, что играла.

Попробуй понять, не кляня.

Я просто тогда не знала,

Как сильно любил ты меня.

Я думала – не серьёзно,

Улыбки бросая в ответ…

Остынь же, пока не поздно,

Пока не наделал ты бед.

Смеялась я – чары страсти,

Растают снежком апрелей.

А ты, бурных чувств во власти,

Влюблён был и в самом деле.

Ты прав. Я вольная птица,

Хоть и приписана к дому.

Но только сердца частица

Давно отдана другому.

***

Напрасно я доверила себя…

И столько лет… Теперь самой не ясно,

Как я могла, так искренне любя,

Не разглядеть… Довериться напрасно,

Не ощутить за лаской – пустоту,

За поцелуем – лишь страстей порывы …

Я столько лет лелеяла мечту

И думала, что мы с тобой счастливы.

Ты всё одной лишь фразой изменил.

Что ж, мы друзья, с тобою мы не в соре…

Ты мне сказал: «Любил и разлюбил,

Но ты мне друг, ты у меня в фаворе».

И сразу опустело всё вокруг,

И вакуум внутри вбирает силы…

Была подругой, а теперь вот – друг…

Я улыбнусь друзьям: «Он очень милый».

***

В старом парке, звёздной ночью,

В лунность вод дрожит лоза.

С волком встретишься воочью,

С взглядом взгляд, глаза в глаза,

Ни сбежать от них, ни скрыться.

Тусклый свет от фонарей

Только множит страха лица,

В заплетениях теней.

Замок холоден и мрачен.

Дикий камень весь во мхах.

Дрожью тела обозначен,

Пропитавший Душу, страх.

Башня клонится, обвита

Старой, высохшей, лозой.

Дверь высокая открыта,

Словно манит за собой.

Свет свечи, танцуя, прячет

Залы истинный размах.

Толь сова хохочет… плачет…

Толи узник в кандалах…

Днём дубов и лип громады

С ветром шепчутся листвой,

Стен осевших эстакады

Под отцветшею травой,

Ласточкиных гнёзд глазницы

В рамке стрельчатой окна…

Синеву, сквозь солнца спицы,

Заполняет тишина.

***

[«И Ангел грустными очами

На жертву бедную взглянул

И медленно, взмахнув крылами,

В эфире неба потонул. М. Лермонтов»]

Боролись два чувства во мне: любовь и страсть.

И я не знал какому отдаться во власть.

Любовь говорила: оставь её, дай ей жить…

Страсть молча сжигала пожаром моей Души.

Слезою я камень прожёг у её дверей,

Решив не входить, и прощаясь навеки с ней.

Любовь побеждала. Я думал она чиста,

И вдруг услыхал слова, что шептали уста.

Я дверь приоткрыл, и взорвались огнём небеса,

Ей Ангел Небесный смотрел, улыбаясь, в глаза,

И нежно, крылами, к себе прижимал её стан.

И ревность все мысли отбросила, как океан.

Я больше не думал, я просто ринулся к ней…

И Ангел растаял, став тенью среди теней.

Она так смотрела! Желая меня, стыдясь…

И тоже горела! И верх одержала страсть!

***

[«Над нею прямо он сверкал,

Неотразимый, как кинжал» М. Лермонтов]

Таинственным огнём опала,

В почти прозрачной темноте,

Бездонность глаз его сверкала,

В неотвратимой красоте.

То был сам ужас, сталь кинжала…

Прекрасен, как и та звезда,

Что на щеке его блистала,

Из сросшихся кристаллов льда,

Он, заслоняя неба свод,

Недвижен, словно изваянье,

Стекал на землю бурей вод,

Вобравшей лунное сиянье.

И страхом полнились леса,

Тенями наполнялись дали…

Все сны молили небеса…

Но глухо небеса молчали…

***

[«И входит он, любить готовый,

С душой, открытой для добра,

И мыслит он, что жизни новой

Пришла желанная пора» М. Лермонтов]

Я так желал её, без меры,

Незримо следовал за ней,

Рождались в голове химеры,

Огнём неистовых страстей.

Я стал рабом размерных суток.

Я так безудержно любил!

Я знал, что сей сосуд был хрупок…

Я знал! И всё-таки разбил…

Жизнь для неё была лишь миг,

А для меня – без окончанья…

За что ж Ты Вверг меня в тупик,

Забрав все чувства и желанья,

Вместив в круговорот страстей,

Где каждый вожделеньем болен…

Я был виновен перед ней!

А кто передо мной виновен?!

Чужой виной я изгнан был

На бесконечное скитанье…

Любовью Душу пробудил…

И лишь усилил наказанье…

***

[«Давно отверженный блуждал

В пустыне мира без приюта:

Вослед за веком век бежал…» М. Лермонтов]

Позабыл в скитаньях я,

Кто враги, и где друзья,

Кем я был, и чем я стал…

Всё блуждал… блуждал… блуждал…

Был один лишь светлый миг,

Словно в прошлом, я постиг

Чувств полузабытых власть,

Ощутив любовь и страсть.

Кто же был всему виной?!

Я?! Иль Ты Игрался мной?!

Предначертанный маршрут?!

Кто разбил любви сосуд?!

Не смешон ль тогда Твой Суд?!

***

[«…Насквозь прожженный виден камень

Слезою жаркою, как пламень,

Нечеловеческой слезой!..» М. Лермонтов]

– Молю, хоть имя! – Для чего?

– Чтоб повторять его ночами,

Выписывая вензелями

В пространственное волшебство

Небес, наполненных сияньем,

Манящих тем же обаяньем…

– Оставьте это озорство!

Как ни приятна Ваша лесть,

И сколь ни страстны Ваши речи,

Им не дано очеловечить

Того, что здесь, но и не здесь,

Сейчас, и где-то за веками,

За сочетанными мирами,

Которых не дано вам счесть…

– Вы так прекрасны! Ваш портрет,

Мной купленный на старом рынке,

Мне не поведал об улыбке,

Лучистой, словно лунный свет!

– Портрет должны Вы сжечь в песках,

Развеяв по пустыне прах,

Чтоб оборвать и этот след.

Чтобы никто и никогда,

Своими бурными мольбами

И страстью, полною слезами,

Не притянул меня сюда,

Чтоб успокоился мой Дух…

Пожалуйста, мой милый друг,

Иначе будет вновь беда,

Я не хочу. Но эта тьма!

Хоть и творю своей рукой.

Боль, с безразличьем и тоской,

И новых странствий кутерьма…

Когда и впрямь в меня влюблён,

Сожги портрет, ведь это он

Причина боли и тюрьма.

– Такую красоту и сжечь?!

Таланта драгоценный дар

Вложить в костра нещадный жар?!

Мне не понятна эта речь.

Он мой! Покуда я живой,

Повсюду будет он со мной,

Чтоб от всего его сберечь.

Опять! … О, сколько ж надо сил!

Всегда, всегда один сюжет!

На протяженье тысяч лет!

Зачем меня Он Поместил

В сосуд, где жило обаянье,

И Не Приемлет покаянье

За то, что я его разбил?!

Гудит пожара суета:

«Хозяина пропал и след,

Вот, не сгорел один портрет,

Смотри, какая красота!»

***

Сутки,

Как минутки,

Как часы года,

Время – ни поблажки,

Жизнь – словно из чашки,

Выплеск – вся вода.

***

Ах, безусловно, хочется нам верности.

И умираем мы порой от ревности.

Но, повстречав однажды «одиночество»,

Мы грузим новый файл в программу «хочется»,

Нас страсть, внезапно, жжёт своим безумием,

И мы в неё взрываемся Везувием,

Чувств лава льёт потоком, пламенея,

Тех, кем доныне жили, не жалея…

Тьма пепла потихоньку оседает,

Поток затих и коркой застывает,

Спрессовываясь в камня мощный щит,

Похоронив собою прежний быт…

Пусть даже зелень скроет пепелище,

Покоя в жизни больше не отыщем…

***

Говоришь – жена стара,

Некрасивой стала…

Что ж, есть каждому пора,

Вот и ей настала.

На её лице портрет,

Всех прожитых ею лет,

Пережитых ею бед…

Да эмоций чёткий след.

Каждая морщинка

На лице кричит:

Здесь плыла слезинка

От твоих обид,

Эти – от улыбок,

Рядом – от ошибок…

Этот мир так зыбок,

Не даёт он скидок.

Жизни тяжкий молот,

Бьёт, не устаёт…

Ты и сам не молод,

И тебе черёд…

Что грустить и злиться,

Жизнь не повторится.

Надо примириться,

И опять влюбиться

В милые черты,

В глаз её сиянья,

Где, сквозь все молчанья,

Лаской узнаванья,

Отразился ты.

***

Прочитала в интернете,

Что раскрыт мой тайный план,

Стало ясно всем на свете –

Мы – из инопланетян.

Технологии оттуда

Мы внедряем сквозь астрал,

И хотим проделать чудо,

Чтобы в Мире мир настал,

Чтобы жили все достойно,

Чтоб болезни одолеть,

Чтобы мать могла спокойно

На детей своих смотреть.

– Вот такие преступленья.

Возмущается народ:

Наплевать, где чьи владенья,

Кто взрастил сей сад, иль плод…

Кто сильней, тот и в законе,

А себе он сам закон,

Остальные все в загоне…

Мир – большой аттракцион.

В нём война – святое дело,

Как большой-большой разбой,

Скучен мир без передела,

И работа в нём – отстой.

Эх, когда б и в самом деле

Были мы с других миров,

То давно бы улетели

От таких и дел, и слов.

***

Всё проходит и… повторяется…

Сон из ночи в ночь продолжается

И, врываясь средь сутолок дня,

Как к чему-то толкая меня,

Странным образом вдруг сбывается.

Если б знать, чего тем снам хочется,

Да проникнуть о чём пророчества…

Задержусь, на миг, на бегу,

Ничего понять не могу…

И опять в толпы одиночество.

***

В мятных рассветах лета,

Запутанных косах трав,

Луч золотого света,

На клавишах рос сыграв,

Радугами сверкая,

Словно павлинье перо,

Иль попугаев стая –

Зелень, кармин, серебро…

Дарит тёплые блики,

В протянутой мне руке,

Капелькой земляники,

На тоненьком стебельке.

Монолог Жизни. Сладка я словно мёд…

Сладка я, словно мёд,

И горькая, как чили.

Кровь, что во мне течёт,

Вобрала бури, штили,

И пену, и ветра

Седого океана,

Пластичность серебра

И вспыльчивость титана.

Во мне горит пожар,

И толщи льдов не тают.

Я времени радар,

И мир, пронзённый сталью.

Я скопище частиц,

И космоса частица.

Во мне мельканья лиц,

И Солнца колесница.

Я призрачный туман.

Я – всё и ничего.

Я сладостный обман

Рассудка твоего.

Тебя лишь поманю,

И побежишь за мной,

Подобием ручью,

Стекающем весной.

И, как вода ручья,

В сияньях и ветрах,

Иссякнет мысль твоя,

И возвратится прах.

Сгорай в цепях огня!

Влюбись и в хлад, и в зной…!

Храни! Люби меня!

Одна я! Нет другой!

***

Звёзд здесь нет и в помине,

Тусклый свет от луны,

Лишь в горах, да в пустыне

Звёзды ярко видны. –

Вторил, жалобам строчек,

Комментарий рефрен,

Городских заморочек

Бесконечный обмен.

И один лишь подросток

Возразил им в ответ:

Вы попробуйте, просто,

Ночью выключить свет.

Всей Земли, как оправа,

Те же звёзды над ней.

Только слепят глаза вам

Яркий свет фонарей,

И софиты, и фары,

И подсветок огни –

Всех сверканий базары –

Ярче звёзд вам они.

Душу тайно тиранит

Этот нажитый хлам,

Красота умирает

Под аншлагом реклам.

Прописных этих истин

Здесь писать ни к чему,

Мы в раздумьях о Жизни –

Заявили ему,

Проявив лик гордыни,

Да ещё вздорный нрав…

«Истины прописные!» –

Но малец то был прав!

***

Ты был лишь тенью, тенью и остался.

Сюжеты жизни править не желая,

В прошедшем, с головою, окопался,

На самом деле всё осознавая.

Но провокационна так граница,

По ней течёт, бурлит, шумит поток,

Энергий, коих жаждал ты напиться…

В глазах улыбка… вот и весь итог.

***

Как жаль, что ты не понимал –

Меня ты долго донимал,

На раны сыпля соль беспечно….

Переживи порыв отчаянья,

В потоках моего молчания,

Терпение – не бесконечно.

***

Небо зевом чёрной бездны…

Вы поёте «хеппи бездей:

Хеппи бездей, хеппи бездей, хеппи бездей ту ю»,

Я наряжена, как ёлка,

Иронична, даже колка,

И, невольно, вспоминаю жизнь «весёлую» свою.

В семь я в интернат попала,

Там впервые и узнала

Сексуальные игрушки – тайны маленьких девчат…

В детском доме повзрослела,

Хоть не очень и хотела…

Но никто тебя не спросит, когда взрослые хотят.

Кошелёк… Тюрьма… Свобода…

Но никто не ждал у входа,

Было страшно, непонятно – денег нет, и нет жилья…

И родители живые,

Но у них дела иные,

Ведь у каждого престиж был, да и новая семья.

Я слонялась по вокзалам,

И на улице вокалом

Подаянье собирала, одеваясь как пацан.

Так и встретились мы с мужем,

Голос слаб был и простужен,

Но талант узнал он сразу, пригласил петь в ресторан.

Всё попробуй в память втисни…

Словно две различных жизни –

Я учёна, я богата, у меня своя семья…

Юбилейный день рожденья,

И пришли, без приглашенья,

И родители, и братья и предавшие друзья.

Все конечно неповинны,

Есть у каждого причины.

Только я за что страдала, без причин и без вины?!

Каждый лезет обниматься,

В тёплых чувствах признаваться,

Словно жизнь прожита вместе… Все развязны и пьяны.

Небо зевом чёрной бездны…

Как нелепо(!): «Хеппи бездей,

Хеппи бездей, happy birthday, хеппи бездей ту ю»,

И подарки, и букеты…

И к чему теперь всё это?!

Детство навсегда закрыло перед вами дверь мою.

***

Возвращайся обратно, когда нагуляешься вволю,

И тебя предадут те, за кем ты бежал без оглядки,

Залечу твои язвы, сжигая всю грязь чистой солью,

И не стану винить, и искать прошлых бед отпечатки.

Даже курам не в мочь постоянно сидеть на насесте.

Жизнь, как призрачный сон. Наши дети давно повзрослели.

Мы с тобой сорок лет, каждый миг, день-деньской, уже вместе,

Погуляй, пока сердце полно перезвонов капели,

Пока солнечный луч в росах чистым брильянтом играет,

Пока дышится лесом, грибными парами, кислицей…

А потом возвращайся, когда, за туманом, растает

Наваждений дурман, и лишь имя моё будет длиться.

***

Вечерело. За туманами,

Пали росы по стерне.

Ветер листьями опалыми,

Шелестел. А в вышине,

По ветрам носились тучи,

И казалось, что луна

Мчится кораблём летучим,

В волны туч погружена.

И в иллюзиях движенья,

Разум строил миражи,

Тайн древнейших постиженья…

Хоть бери трактат пиши,

Про дань Нюкте и Эребу…

Рай, чистилище и ад…

И драконов, что по небу,

В шлейфах огненных летят. *

[*Снимки можно увидеть в конце альбома по ссылке

https://plus.google.com/115548919633436868688/posts/dW5boCnuMpx]

Л.Т. Что ж, я понял…

Что ж, я понял, мне надо смириться,

Бесполезно просить, объяснять…

Словно камни, холодные лица,

Их ничем невозможно пронять.

Хотите стану королём,

А нет – его шутом.

Любой каприз

Здесь не сюрприз,

Всё примет этот дом.

Любую роль могу сыграть,

Кося под чей-то сбой.

Лишь не положено мне стать

Одним – самим собой.

Я многим в жизни помогал.

Но кто поможет мне?!

Не ожидал такой финал

Я даже в страшном сне.

Улыбочка. В палате врач…

Скрыть, в тьмах ума, кошмар.

Здесь жалость не пробудит плач -

Инъекции удар.

«Да! Да! Спасибо! Были! Да!»

Ушёл. Едва стерпел.

Словно на кролика удав,

Он на меня смотрел.

Но я не выдал боль и гнев,

Хоть так кровоточат…

Увы, ничуть не поглупев,

Я заперт в каземат.

Хоть и не крепость, но тюрьма,

Ведь так же сторожат…

Мне бы и впрямь сойти с ума,

Забыть цепочки дат:

Любовь, свой дом, и смех детей,

И внуки …

Нянечка. Скорей

Улыбку на лицо вернуть…

Как страшно так окончить путь…

Трясутся руки… голова…

«Слова… слова… слова… слова…»

За одеяло… ложку супа…

Смиряюсь – это тоже глупо…

Мне б дома, хоть бы пять минут,

И тихо завершить маршрут…

Но плачет разум: не надейся…

Хоть головой об стену бейся…

Что ж, я понял, мне надо смириться,

Бесполезно просить, объяснять…

Словно камни, холодные лица,

Их ничем невозможно пронять.

***

Жизнь разводит мосты. Птиц отставших не слышит летящая стая,

И роняет их, словно деревья, пока что живую, листву…

И напрасно зовут, в одинокой тоске непомерно страдая,

Потому, что у стаи есть цели, предпочтительнее родству.

Птицам надо успеть. Ограничено холодом время полёта.

Выбор здесь небольшой: гибнуть всем, иль бросать ослабевших путём…

Гадко как на Душе, словно тёмною ночью по топи болота…

Сердце камнем… Слова в пустоту… Только птицы совсем не при чём…

***

– Не улетай! Пожалуйста! Вернись!

Коснись меня ещё лучом заката,

Иль серебристым светом обернись,

С Луны, каким явился мне когда-то.

Меня не жалко?! Дочку пожалей!

Ты только глянь, какое это диво!

В обличье этом, вы так схожи с ней!

Лишь жаль, она, как ты, неговорлива,

Всю ночь на звёзды смотрит и молчит,

Как будто что-то там припоминает…

И глаз её, бездонных, лазурит

Тогда, как речка, на заре, сверкает…

– Оставь. Ты знаешь. Это не дано.

Нам страсти краткий миг один дарован,

Когда, притормозив веретено,

День, лунной ночи видом, очарован,

И может ей послать один лишь луч,

Иль лунным светом снов её коснуться…

А мы – лишь тени тех, кто так могуч,

Что могут кем угодно обернуться.

И в нашей дочке, угадала ты,

Как страсти дня и ночи порожденье,

Зари, прекрасной, нежные черты…

Прощай! До завтра, милое виденье!

– Постой, до завтра – это ж вечный сон!

– Иль миг один… – ей эхом, в унисон.

***

Жизнь краплёные карты швыряет,

Не меняясь ни капли в лице,

Как ни тщись, всё равно обыграет,

В дураках оставляя в конце.

***

Это был всего лишь сон,

Сердца стук, да ветра стон…

Пролетели миражи,

Сочных красок витражи,

Белых вод, небесных, высь…

Под смешным аншлагом «Жизнь».

***

Как измеряешь расстояния? –

Спросили раз у мудреца.

– Зависит всё от созерцания

И мыслей, коим нет конца.

– Чем измеряешь лицемерие,

Кому возможно доверять?

– Когда в Душе светло доверие,

Она не станет измерять.

– А в чём ты счастье измеряешь?

– Глубинами любви своей.

– Когда любовь так близко знаешь,

Вопрос последний наш о ней:

Любовь измерить чем возможно?

Всё истинно, что есть не ложно! –

Смешливо прозвучал ответ. –

Твоей Души открытый Свет,

Да щедрость сердца твоего –

Они – мерило для всего.

А твой нажитый капитал –

Тепло, которое раздал.

Не жги мгновенья суетой!

Живи ничто не измеряя!

Посмейся первым над собой,

С реалиями примиряя! –

Вот мудрости моей секрет…

Иного счастья в мире нет.

***

Слёзы, безнадёжность… у родни в глазах…

Осознанье, что же происходит…

Боль и потрясенье, ужас, дикий страх…

Жизнь, в страданьях, навсегда уходит.

Верить ли, не верить в мистику… в Творца…

Вечной жизни тела не бывает.

Сердце ожидает чуда, до конца,

И, с надеждой этой, умирает.

Попрощавшись, поздно сожалеть, винить…

Для кого пустое оправданье?!

Лишь с живыми можно что-то изменить,

Лишь к живым возможно покаянье.

***

Осень – эстрадная дива,

Яркий одела наряд…

«О, как же она красива!» –

Все только и говорят.

Каждый ей рад любоваться,

Щедрость плодов вкушать.

Яркие краски багрянца…

Зрелости благодать…

Лес всё более светел…

И, отразив синеву,

Дождь и сквозящий ветер

Пепельным красят листву.

Осень сходит с экрана,

Всё ещё теша мечту,

Лёгким флёром тумана

Пытаясь скрыть наготу.

Но её позабыли,

Ведь украшая дома,

Искрами звёздной пыли,

Скоро взовьётся зима.

Вновь взбурлит море оваций

И комплиментов парад…

А будет так продолжаться,

Пока не стает наряд…

***

Я родилась давно, в том – не вина.

И молодость, поверь мне, – не заслуга,

Потоком вешних вод, сбежит она,

Ход изменить – напрасная потуга.

Ты насмехаешься: «Старуха, жжёт!

Строчит о страсти, о любви стишочки…

Подумать можно что-то волокёт,

Ишь молодости вспомнила заточки…»

Я улыбаюсь, это так смешно,

Душа у человека не стареет,

Она, словно хорошее вино,

Коль не прокисло, то с годами зреет.

Тебе это пока что не понять.

И хорошо, «что молодость не знает»,

Как хочется весь мир, любя, обнять,

Когда, страдая, тело отмирает.

***

Прощай! Ничего не получится

Из странных свиданий с тобой.

Чувств тропы съедает распутица,

Полощет холодной водой.

Неважно пирит, или золото…

Тревожно, как перед грозой…

Не зелено, да и не молодо,

Сердец перестук вразнобой.

Прости, мне казалось – отрада…

Даже птицы ведь гнёзда вьют…

Поверь, и сама я не рада –

Одиночество – мой приют.

Не грусти, в пограничьях разлада,

Не кори, что дала отбой…

Как снега, за огнём листопада,

Всё пройдёт, своей чередой.

***

Тучи пали на травы и мир отразили,

Луг зелёный, и неба сфероид, синевой,

И отмыли листки, от слежавшейся пыли,

А потом, воспарились в светлый облачный слой.

И опять упадут, и потом испарятся,

Полетят вниз снегами… дождями… росой…

Мы уйдём навсегда, словно воины с плаца,

В свой последний, неравный, неправедный бой…

Мы уйдём навсегда, как и все перед нами,

Как и те, что за нами, до скончания дней…

Словно воины с плаца, всем строем, рядами…

Росы в травах, как россыпь драгоценных камней,

Что опять упадут, и потом возвратятся,

Оставляя в растеньях частичку себя…

Жаль, весь мир отражая, не дано повторяться

Нам, как росам осенним, или каплям дождя.

***

Ворвался музыкой! И ну давай пилить,

Что всё не так, и мир в неадеквате,

И жизнь глупа, смешна, и как её ни жить,

Финал в психиатрической палате…

И правит всем не Бог, а эгоизм,

С обидой мелкой – верною женою,

А в дочках – жадность, что без всяких виз,

Въезжает в Души с завистью – сестрою…

Гоню, а он пристал, как на клею,

Зудит, как вошь, в мозгах и днём, и ночью…

Да отцепись! Достал же! – говорю. –

Я здесь живу, и вижу всё воочию.

Но это всё избитых истин муть.

Писать об этом скучно и тоскливо…

Ты, ночью, лучше дай мне отдохнуть,

А в утро влей мелодию разлива

Весенних полноводных ручейков,

Бегущих старым буковым пралесом,

И переливы птичьих голосов –

Всему, что тяготит, противовесом.

Он сник и начал что-то бормотать,

Что я наивна и неисправима…

Но в этот миг я стала засыпать,

И все его слова промчались мимо.

А в утро влез соседей баритон,

Приспичило ж так рано им ругаться…

Где стих?! – Исчез, словно и не был он,

Наверное, пошёл к другим стучаться.

***

Разлилась по небу синь-благодать…

Ты опять ко мне пришёл под балкон.

И я стану на цветочках гадать

Это явь передо мной, или сон.

Если сон, так отчего ж столько дней,

Лёд в глазах твоих не таял, а рос,

Если явь, так что же боль всё сильней

И обид набрался целый обоз.

Нет пока ещё ромашек в лугах,

Мать и мачехи блестят огоньки,

Красноталы, в серебристых серьгах,

Словно в крупных брызгах вод из реки.

Я не выйду, не смотри, не зови,

Новым пламенем взошли семена,

Старой шкуркой, повзрослевшей змеи,

Прошуршала и распалась стена

Твоих лживых ласк и страстности слов…

Горизонтом снова горы грядой.

Я опять пойду дорогами снов,

Словно вовсе не встречались с тобой.

***

Сын ложиться спать не хочет,

Балуется и хохочет:

«Папа, посиди со мной».

«Ты, сынок уже большой».

«Ну и что, ты днём в заботе,

То в делах, то на работе,

Расскажи мне что-нибудь,

Я тогда смогу заснуть».

«Ладно, слушай, есть над нами

Чудо-чудное с лучами,

Полыхающий цветок,

Каждый лучик – лепесток.

Крутят облачные дали,

Солнца яркие педали,

Золотистой колесницей,

Зачарованной жар-птицей,

Катятся по небосводу,

А потом ныряют в воду,

Чтоб, поплавав там немножко,

Всплыть, как лунная дорожка,

По дорожке, над водой,

Ходит месяц золотой…»

«Ах, какой же ты чудак,

Знаешь папа, всё не так:

Солнце – это батарея,

Освещает нас и греет,

Нам даёт тепло и свет…

Почитай-ка интернет.

Не нашёл я одного:

Кто ж повесил там его?!»

Сын заснул, а мне не спится,

Как быть, чтоб не ошибиться,

Вроде ведь простой вопрос…

Видно сам я не дорос,

И нигде ответа нет…

Пишет разно Интернет…

Все теории, примеры…

Те же, что до нашей эры…

Отшельники

Они достигли. Ноги стёрты в кровь.

Осенний куст пророчит непогоду.

Подняться в гору, и отрыть там кров,

И жить лишь Богу одному в угоду,

Подальше от властителей земных,

Бредовых сплетен, фальши и обмана…

(«Да не судимы…», Бог пусть судит их…)

Им мнится звук небесного органа,

Они взывают «Отче! Отче наш…

Пусть эта ноша нелегка порою,

Ты Не Оставишь, Ты нам силы Дашь

Дойти, и совладать с любой бедою…»

Там, где-то позади, далёкий дом…

Остались лишь лохмотья от одежды…

Они бредут, не мысля о былом,

Сердца их полны веры и надежды.

Не так ли мы, в блужданиях своих,

До крови ноги и сердца сбиваем,

Не зная, что нас ждёт в ближайший миг,

Стремимся и на Бога уповаем.

***

Мне вовсе ни к чему тягаться с вами,

Я – графоман, пишу, а не творю,

Но в мир смотрю открытыми глазами,

И лозунгами я не говорю.

Не судят победителей?! – Простите!

Что ж, если так должно на свете быть,

Тогда и побеждённых не судите,

Что дом от вас хотят освободить.

***

С днём рожденья! Пусть строится жизнь по мечте!

И Душа по-пустому не плачет…

Пусть удача твоя не плетётся в хвосте,

В авангарде случайностей скачет!

***

Я ещё ничего не успела по сути сказать…

Лес рассыпал иголки, прикрывая собой грибницы…

На поверхности малость, лишь исписанные страницы –

Словно буквы грибов, споры вышедшие разбросать.

Для кого? Для чего? Это всё лишь природы закон,

Словно ягоды леса, и благо раскрывшихся трав…

Доживёт ли до завязей нежный ковёр анемон,

Иль погибнет в букетах, пав жертвой бездумных забав?!

Всё случайно, и множатся смыслы, повторяясь стократ,

ДНК от животных, растений и слов, не предвидя удела …

И за строчкою строчка в никуда безызвестно летят,

Чтобы всё продолжалось, никогда не дойдя предела.

Мы, как все, растворимся в вращеньях земных верениц,

Но энергия звуков прорастёт под другими руками,

И продолжится жизнь приграничья, не зная границ,

В нашем мире иллюзий, сотворённом одними словами.

Всё как прежде, лишь только потеряна замысла нить,

И в веках поистёрты, разорваны многие звенья…

Я ещё ничего не успела по сути спросить,

А уже мне пора, вслед за строчками, в вихри круженья…

***

Ну Италия, ну руины,

Ну две тысячи лет назад…

Ни колона, ни портик старинный

Не задерживают больше взгляд.

Да, так строили, жили, были …

До конца не разрушен след,

Слабым росчерком бледной пыли,

Грязь и кровь утверждённых побед.

Победителю славы трели,

Прежних записей стёрта гладь…

Что там было на самом деле

Никому никогда не узнать.

Всё решают лишь слитки злата,

Да бессовестность плагиата…

***

Боли не превозмочь…

Как мы любили с тобой…

Ты приходил ко мне в ночь…

Вот наконец ты мой.

Годы, словно вода,

Выросла наша дочь…

Только скажи куда,

Куда ты уходишь в ночь?

Нет, лучше молчи,

Просто оставь ключи.

Я ничего не забыла,

Помню, как это было…

Снова смеюсь над собой.

Как мне вас осуждать?!

Чувства, словно прибой,

Вот накатили опять.

Шёл ты тогда ко мне,

Теперь от меня, прочь…

Я понимаю вполне

Куда ты уходишь в ночь.

Не говори, молчи,

Просто оставь ключи.

Я ничего не забыла,

Помню, как это было…

***

Смешная логика земная:

«Не сожалейте, отпуская,

К чему напрасно сожалеть…»

Я ни о чём не сожалею,

А просто памятью болею

О том, что не вернётся впредь.

***

Стекает осень сливопадом,

Охристо-палевой листвой…

Давай пройдём знакомым садом,

Как раньше, за руку с тобой,

Присядем на скамью простую,

Друг к другу голову склонив,

Я снова руку поцелую,

Всю страсть и нежность в жест вложив.

И улыбнёмся, вспоминая…

Как много пронеслось с тех пор…

И лишь любовь, не умолкая,

Ведёт с любовью долгий спор…

***

Все приметы осени:

Небо в звонкой просини,

Киноварной россыпью куст калины,

И шиповник ярко ал,

И сверкает, как коралл,

Облетевшей свидины, прутик длинный.

Так прекрасно за стеклом,

Словно веет холодком…

А на улице опять тридцать с хвостиком,

И с Европы стаи птиц…

Лишь на стенке яркий блиц,

Прошлой жизни, в тонкой рамке, под гвоздиком.

***

«Стакан наполовину пуст»,

Иль «полон он наполовину»,

Вы загляните в середину,

Под бряцанье словесных бус.

Там ничего от вас не скрыто,

Велеречивостью других:

Во-первых – что в него налито,

А сколько – только, во-вторых.

Но главное всегда в деталях:

Где… что вокруг нас… и когда…

Коль за столом вы тост подняли,

Разочарует вас вода.

Но, когда жажда одолеет,

И солнцем даже воздух пьян,

Глоток воды куда милее,

Чем полный коньяка стакан.

Когда ж питьё тиранит вкус,

И смысл иначе истолкован:

Стакан наполовину пуст,

Оптимистичнее, чем полон)).

«Стакан наполовину пуст»,

Иль «полон он наполовину»,

Вы загляните в середину,

Под бряцанье словесных бус.

Не дайте подловить себя

Красивым построеньем фраз,

Увлёкшись, словно бы дитя

Сверканием стеклянных страз.

***

За желанье познать эмоции,

Бытия примерить наряды,

Нас послали брести без лоции

И страстей опоили ядом.

Подсадили к нам искусителя,

Чтоб проверить благонадёжность,

А затем распяли спасителя,

Чтоб не тратил сил на ничтожность.

Задувают сердечные факелы,

Нашу жизнь, словно нить, обрывая…

А быть может мы – падшие ангелы,

Что низвергнуты были из рая?!

Нам от этого сумасшествия

В голове мозги помутило,

Мы теперь ждём второго пришествия…

Будто первого не хватило…

***

Цыганка, бёдрами крутя,

Разматывает нить событий…

И зрители, забыв о быте,

В бездонность глаз её глядят.

Там, за космическою мглой,

Поддавшись то страстям, то лени,

Бредут десятки поколений

С гитарой, картами, сумой…

По весям и по городам,

Пересекая нить границ,

Подобно стаям лёгких птиц,

Бросая весь ненужный хлам.

И манится пуститься в пляс,

Раскованно, самозабвенно…

И чудится – во всей Вселенной

Не отыскать свободней вас…

Цыганка, возвратясь домой,

За телефон опять возьмётся,

Мольбою страстною прольётся:

«Вернись ко мне, любимый мой!

Вернись! Верни моих детей,

Так тяжко жить им не годится,

Они б могли пойти учиться

И быть не хуже всех людей…»

В ответ гудки… гудки… гудки…

Она – предательница рода,

Изгойка своего народа,

Ей не подаст никто руки.

Вернуться?! – До смерти забьют,

Или, специально, покалечат,

Чтоб зарабатывалось легче,

Калекам чаще подают…

Быт неустроенный и грязь,

День в день борьба за пропитанье…

Как жаль детей, их воспитанье –

Пристрастье к кражам и боязнь…

Жизнь, разлетевшаяся в прах…

За что так беспощадна доля?!

Цыганка, шаль свою мусоля,

Заснула, за полночь, в слезах.

А утром, сделав макияж,

Надвинув на лицо беспечность,

Даст интервью про человечность

Цыганской жизни, и вояж,

Как знак свободы, благодать,

Желанье новое увидеть…

Чтоб в одиночестве, в обиде,

Опять молиться и рыдать…

***

Простите всех, и пусть простится вам,

Уйдут проблемы, отпылят обиды,

С Души слетит, как мишура, весь спам,

И добрые в неё войдут флюиды…

Переберите дни, как семена,

На сторону весь мусор соберите…

Не важно: кто был прав, и чья вина…

Простите всех, и всех простить просите.

Закат падёт и тени спрячет в тень.

Душа замрёт, сосудом ожиданья.

Пространство всё заполнит Судный День,

И искренность проверит покаянья!

***

Как измельчала тема:

«Писать иль не писать?!»

Не та уже проблема,

Хоть графоманов – рать.

И пишут то пристойно:

Ритм, рифма и сюжет…

Серьёзно… И фривольно…

А магнетизма нет.

И шлейф осенний – рыжий,

И кружевом вода…

А вот «не едут лыжи» …

Да, впрочем, ерунда.

Мгновенья облетают,

И рвут событий нить…

Не мы, за нас решают:

Нам «быть или не быть».

И что нам остаётся?! –

Природа и тоска…

Так пусть же песня льётся,

Пока ещё… пока…

***

Не бабочки мы, даже и не птицы,

Так что же на Земле нам не сидится?!

Бессильны, и в бессилии и в силе,

Мы облака металлами месили,

Сквозь них, как в бочках с крыльями, летели,

И падали на землю, как метели,

Врезаясь в небо бренными телами,

В последнем ужасе, происходящем с нами.

Всё быт стирает быстрыми годами,

Но, высоко летя над городами,

О нас вы помолитесь и, быть может,

Судьба вам пережить полёт поможет,

И выжить, и удачно приземлиться…

Вы только не забудьте помолиться,

Пусть и не за отдельного кого-то,

За всех, кто не вернулся из полёта.

***

Влюбилась муха в мужика,

Летит к нему издалека,

Ласкаясь нежно каждый раз,

Едва его завидит.

А он, вот чёрствая Душа,

Не понимает ни шиша,

Не про него, как видно, сказ,

Что «мухи не обидит».

Она жужжит и так и сяк,

О том, что чувства – не пустяк,

И ничего важней любви

На Свете не бывает…

А он кричит: «Достала?! Да?!

А ну бегите все сюда!

Быстрей! Хватай её! Лови!

100 грамм всем, кто поймает…»

Ему бы, дураку понять,

Что стоило б поцеловать,

И стала бы она тогда

Премудрою девицей,

Всех удивляла б красотой,

Исполнила б каприз любой,

Не споря, с помощью перста,

Иль нежною десницей.

Ну да мужик и есть – мужик,

Он верить в сказки не привык,

А тут, как раз, пришла зима,

Уснула наша муха.

А он ждал этого давно,

Схватил её, и за окно,

Туда, где снега кутерьма

Мороз и голодуха.

Никто её не подобрал,

В ларец хрустальный не поклал,

Пропала муха без следа,

Таков её удел…

А он остался бобылём,

Любовь к нему стучалась в дом

(С ней было б «горе – не беда»),

Да он не разглядел. *

[* В этом месте автор заплакал/а…. и поэтому больше ничего написать не смог/ла]

Л.Т. Август – сентябрь 2016

Касаюсь к голосу, как к ране,

Боль отзывается в Душе…

Бессилие на самой грани,

Непроизвольном вираже.

Напрасны ласки утешенья,

Всё обрывается в ничто,

В кругах слепого отторженья,

Сквозь дней прожитых решето.

Свеча горит и тихо тает,

Но, перед тем, как гаснуть ей,

Ещё неистовей пылает,

Рождая сонмища теней…

***

Он влюбился, как в детстве…

(Ну и что, что женат?!)

Жизнь, в своём лицедействе,

Откатила назад,

В яркий танец ромашек,

Синеву васильков,

Из пшеницы и кашек

Сплетённых венков.

Сердце словно горело,

И пело в груди…

Он, как в детстве, несмело

За нею ходил…

Над собой не во власти,

Подойти к ней не смея,

От сжигающей страсти,

Как мальчик, робея…

(Щёки – цветом гвоздик,

Майских праздничных роз,

Светлый ангельский лик,

В нимбе пышных волос…)

А теперь, вспоминая,

Сам себе он смешон,

От желанного рая,

Только призрачный сон.

Не об этом мечталось,

И развязка пошла…

Слов его не дождалась

И сама подошла…

Было кофе вначале,

Затем ресторан…

Но колечко, в бокале,

Оборвало роман,

Без ненужных дебатов

И словесной халвы:

Не хватило каратов

И унций… увы…

Жизнь твердила – искусство, –

И смеялась в лицо:

Чем весомее чувство,

Тем весомей кольцо…

***

Тебя обнимаю взглядом,

Щекой касаюсь ладони…

Осенние дни то жаром,

А то холодным дождём.

Сегодня мы ещё рядом,

И всё, что случалось помним,

А завтра может – кошмаром,

Но что нам думать о том?!

Года… мы их торопили,

Всё времени было мало,

И ждали: скорей бы завтра…

А «завтра» прошло вчера…

Жаль поздно мы ощутили,

Что это: конца начало.

Любви не спасает мантра

От жизненного: «Пора!»

Тебя обнимаю взглядом,

Щекой касаюсь ладони…

Осенние дни играют

Листвой в холодных ветрах.

Сегодня мы ещё рядом,

И всё, что случалось помним,

И так ещё много красок

В последних осенних днях.

***

Ярко, мазками, пламень прощания,

Зрелости страсть, на границе отчаяния.

Вязнут глаза в красоте окружения,

Все смыслы жизни меняют значения.

Разум смиряется с болью разъятия,

Сквозь понимание и неприятия.

Воды небесные заиндевеют,

Ветры их льдистость по миру развеют,

Травы пожухнут, земля поседеет…

Осень покажется просто идеей.

***

Она услыхала знакомой песни тревожный звук,

Парень, сидя на лавочке, наигрывал «Не спочнемо»,

И так волшебно, по струнам, было движение рук,

Что она застыла, как парковая скульптура, немо.

Она смотрела на него, как смотрят на чарующий свет,

Разгорающийся в небе, когда Солнце садится в море,

Или когда тучи, розовея, обозначают рассвет,

Она готова была разделить с ним и радость и горе.

Парень доиграл мелодию, спрятал гитару в футляр,

Закурил, смахнул пыль с брюк, лежащей рядом, брошюрой,

Выбросил хлам ненужный, небрежно сплюнул на тротуар

И прошёл мимо, словно она впрямь была скульптурой.

***

Сказки для детей?! – Смешно!)))

Сказки нам с трибун внушают,

Хоть известно всем давно,

Как сознаньем управляют…

Перекисшее вино –

Эта жизненная драма…

Сказкой манит нас кино,

Сказкой кормит нас реклама…

Верить в сказки, или нет,

В общем-то не так и важно –

Тот же жизненный сюжет,

Тот же мир, насквозь продажный,

Те же волки, и орлы,

Что расклёвывают печень,

И пираньи, и ослы…

И порядок этот вечен.

Сожалеть о нём, иль нет,

Нам не изменить сюжет.

И в действительности зыбкой,

Что несёт, как перекат,

Лучше мир принять с улыбкой,

Пусть порой и невпопад.

***

Спасибо всем предавшим и забившим!

Спасибо всем меня не полюбившим!

Спасибо всем меня не долюбившим!

Всем настоящим, будущим и бывшим.

Всем помнящим, и, также, всем забывшим.

Без вас бы жизнь прошла совсем иначе,

И по-другому путь был обозначен,

С иным фиаско и другой удачей…

И вывод здесь совсем неоднозначен:

Куда беднее, иль куда богаче…

В былом известны время и заданья…

Но ни к чему мне самобичеванья,

Да и начать сначала нет желанья.

***

Как, в жеоде, кристалл, с регулярною точностью, вырос?

Отчего так бывает притягателен наш визави?

Потому, что меж нас существует таинственный вирус,

Неизвестный науке, замечательный вирус любви.

Он плывёт в океане надежд, поражая живое,

И сиянием страсти полыхают деревья, трава…

Появляется новая жизнь, где встречаются двое,

И кораллы рождают заколдованные острова.

Ты не болен?! Как жаль, что тебя эта хворь миновала!

Заразись, поцелуем, болезнью с названьем – любовь.

Трудно жить в безразличье. Глянь Небо как Землю обняло!

Даже море струится излиться в пески берегов!

Погляди на стрекоз, что слились неразрывно в полёте!

Обними меня крепче, чтоб клетками слились тела…

Жар стекает как мёд, полыхая янтарно, по соте…

Это вирус любви раскаляет судьбу до бела.

***

Птица стонет в неба своды,

Поистёрли годы крылья,

Меньше степеней свободы,

Больше горького бессилья.

Ничего не спрашивай. Ничего не говори.

Алый дуба лист резной, сквозь колоннаду сосен,

Полыхает хладно, словно полосочка зори…

Этот огонь не пожар, это всего лишь осень.

Даже скальный массив оседает в сизую пыль.

Всё уходит, превращаясь во что-то другое…

Прежде чёрные кудри, стали цветом в ковыль….

Листья гонит ветрами в немом древостое.

«Какой юный отец! И такая взрослая дочь!» –

Брат стеснялся ходить со мной после этой фразы…

Листья горят и падают. Чем тут можно помочь?!

Этот мир одинаков, хоть с виду и очень разный.

Л. Т. Облетают листья

Облетают листья, вянут и ржавеют…

Рядом молодые кроны зеленеют…

Где-то плод нальётся,

Где-то пустоцветом

Роза обернётся,

Расцветая летом.

Разве можем знать мы, когда садим… сеем…

Что уйдёт за ливнем да за суховеем?!

Жизнь была заполнена домом и работой,

В отпуск всем семейством – море… турпоходы…

Авторских свидетельств пачка под жеодой…

Полки саморучные… дачи-огороды…

Дети за границами,

Там теперь и внуки…

Пустотой… больницами…

Горечью разлуки…

***

Обо мне расскажут листики и травы,

Я их взглядом трогала, красоту вдыхая,

Да стволов громады, фикусы, агавы… –

Только любоваться, жизни мощь такая.

Обо мне расскажут солнечные краски,

Вод морских размахи, свеч прощальный ладан…

А стихи да проза – это просто сказки,

Хоть и в них, конечно, след мой отпечатан.

Обо мне расскажет юноша прекрасный,

Разглядевший Душу, в пёстрой слов вуали.

А родных и близких, что пытать напрасно?! –

Хоть и были рядом, да меня не знали.

***

Господи! Мы ведь не Ангелы, мы только люди.

Ты Ведаешь всё, в сотворённом Тобой пространстве.

Пощади моих близких. Я не прошу о чуде,

Лишь Не Дай им мучений в окончание странствий.

Господи, в Бытие, в иллюзорном непрочном мире,

Где, как нитка паучья расползается ткань событий,

Мы свободны, как стрелка, закреплённая в арретире,

И подвешены в время, как в коллекторах низки мидий.

Господи! В этом вихре по Твоей всё вершится Воле.

Для Тебя мы лишь пыль, что вздымается и оседает…

Пощади моих близких, Избавь от страданий и боли…

Всё уходит… так быстро… увядает… падает… тает…

***

«Вольному воля, спасённому рай…»

В буднях потеряно авторство знака.

Месяц плывёт по путям зодиака

И исчезает, заплывши за край.

Было ли, не было, не суждено,

Будет ли, может внезапно случится…

В сумерках вечности всё извратится.

Всех уравняет наречье «давно»:

И наречёт мудреца дураком,

Вору припишет чужие таланты,

Выдаст потомкам разбойников гранты…

Перевернув бег событий вверх дном.

Не преклоняюсь: бездушным камням,

Детям убийц, богатевшим у власти…

Время опять разберёт на запчасти,

Всё, что сегодня так дорого нам.

Что же Душа всё страдает, томясь,

Не в состоянье прервать болей вязь.

***

В ветрах и ливнях листья рвёт,

В лицо, швыряет ночь ненастье,

Потоками бурлящих вод

Пытаясь влиться под запястье,

В рукав, или за воротник,

Сквозь швы одежд коснуться кожи…

Стремительный, как миг, безлик,

Спешит укрыться в дом прохожий,

Тяжёлую одежду снять,

Слегка обсохнуть и согреться,

И ощутить вдруг благодать,

Тепло приятное на сердце…

Вот так и я спешу уйти

От хамоватости общенья,

Уничижения «прости»,

Повального пренебреженья

К словам и чувствам…. Пусть плывут,

Пытаясь прикоснуться к коже…

Я просто изменю маршрут,

Сбежав в себя, как тот прохожий,

Укроюсь в дел своих комфорт,

Зароюсь мыслями в природу…

Там ливень?! Ветер листья рвёт?!…

Кто ж станет обвинять погоду?!

***

Высокой Бесконечностью томим,

Ты в каждый миг становишься другим,

И, в то же время, прежним остаёшься,

И, сам в себе, с собой, напрасно бьёшься,

Себя в себе упорно разделяешь…

И сам себя, в себе, не понимаешь.

А жизнь, как нежных облаков обман:

Красиво! Но приблизишься – туман!

***

Земля! Многострадальная земля!

Тебя в веках святою называя,

Здесь засевали трупами поля,

За веру и неверье убивая.

Земля, где всем сошёлся клином свет,

И каждый, убивая, верил свято,

Что ничего важнее в мире нет,

Того, что он воскреснет здесь когда-то.

То камни сквозь стекло, то нож, то взрыв…,

Намеренный наезд на пешеходов…

Сквозят теракты, время растворив,

За деньги лицемерных кукловодов…

Из века в век, из дней забвенья в новь,

Всё множа смерть, не зная сожаленья,

Сердца переполняет не любовь,

Лишь эгоизм личного спасения.

А мы, наивно прорастаем тут,

Из древности глубокой и доныне…

Хоть молоко, и мёд здесь не текут,

Растим плоды в пылающей пустыне,

И украшаем мир, за пядью пядь,

Посаженный росточек поливая…

Нам некуда отсюда отступать…

Что делать?! – Знать судьба у нас такая!

Как в золотом, созревшие поля –

Картинкой устоявшейся идиллии.

Ты так прекрасна, праотцов земля,

Увитая сияньем бугенвиллеи,

Прочерчена перевязью дорог,

Мигающая сложными развязками…

Страна, где каждый малый бугорок,

Наполнен историческими сказками.

Где так не просто в сонмище проблем,

Здесь даже дети знают вой сирены…

Где вопреки антисемитам всем,

Жив мой народ в стране Благословенной.

***

Как ни грустно и печально,

Что там было изначально,

Нам гарантий не даёт

На то время, что грядёт.

Бедность – вредная сестрица,

Козни строить мастерица,

Где ни ступишь, всюду край,

И шалаш, увы, не рай.

У того, кто побогаче,

Беды сложатся иначе,

Тоже много разных тем…

Жизнь, увы, не без проблем.

Что же, значит безразлично –

Скромно или эксцентрично,

На авто, или пешком… ?!

Нет! Замечу я, при том,

Всё ж уютней горевать,

Где удобная кровать,

Слуги моют и скребут,

Денег – куры не клюют…

Ну а лучше б всего было,

Если б жизнь цвела и плыла,

Беспроблемно, бестревожно…

Жаль, что это невозможно.

***

В берёзовом лесу светло блестят осины,

Как дорогой ковёр подстилка свежих мхов,

И в ней, то там, то тут, сидят на ножках длинных

Светло-коричневые шляпочки грибов.

Так празднично вокруг, как будто в дивном храме,

В рябинках чёрных, беломраморных стволов,

И где-то в вышине, в резной зелёной раме,

Летят по синеве обозы облаков.

***

Блестящий Ангел Мой Золотоглазый,

Окно раскрою, погружаясь в ночь,

И музыка небес наполнит фразу,

Что мне словами вымолвить не в мочь.

Со мной ты рядом, здесь, под небесами,

Хоть обитаем в разных мы мирах,

Энергий луч легко скользит меж нами,

Выискривая буквы в Дивных Снах.

Ах, если б знать, что где-то, за порогом

Судьбы, уже ведущей в никуда,

Душа простая, в рубище убогом,

Коснуться сможет Твоего Перста.

***

Дом… Больница… Самолёт…

Изменяется ментальность,

Новый времени отсчёт…–

Это – разная реальность.

Каждый жизни эпизод,

Новую реальность множит.

Мы по ним, за ходом ход,

Сами изменяясь тоже.

Где-то проживём года,

Где-то лишь одно мгновенье,

Выпав, зрелостью плода,

В листьев вечное крушенье.

***

Медсёстры и врачи в столовой ржут, как кони,

Я не могу заснуть, мне плохо и тошнит,

Но все больные спят, словно лесные сони,

И неудобно мне, что мозг мой всё не спит.

Что делать?! Я пошла в компанию проситься,

А что?! – Я человек общительный вполне,

Мол весело у вас, а мне совсем не спится…

«Работать надо нам!» – сказали строго мне,

И тут же разошлись… И тишина настала…

И стало мне смешно, что пал такой расклад.

Ну кто же его знал?! Чего же я лежала,

И не пошла к ним полчаса назад?!

***

Сиреневый экран небес в окне.

Полоска солнца справа на стене.

Углы все паутиною обвиты.

Под козырьком – покраски сталактиты.

Ночами свет издалека идёт,

Приблизясь, превращаясь в самолёт,

С линейкой яркой бортовых огней,

Вновь пропадая в сумраке теней.

И новый свет. И так за мигом миг:

Возник – пропал… Пропал – и вновь возник…

Игрой цветов приковывая взор,

Как будто Неземной Гипнотизёр

Расчерчивает маятником путь,

Давая установку мне: «Уснуть!»

***

Над городом стоит жестокий смог,

В нём краны, словно журавли, застыли.

Хамсина ржавый выцветший песок

Висит полоской рыжеватой пыли.

Дома белеют в серой полумгле.

Свет солнца в небоскрёбах золотится.

Мельканьем тени, с крыш летят к земле,

Исследуя все мусорники, птицы.

В больнице ни минуты тишины,

Покоя ни медсёстрам, ни врачам…

Тяжёлым забытьём витают сны,

Давая роздых страждущим телам.

Соседка причитает день-деньской:

За что же ей дана напасть такая,

Тяжёлый, хриплый кашель за стеной…

А за окном – жизнь буден, городская,

Обычная. И я туда уйду,

Забыв, со временем, чужой судьбы беду.

***

Ладно, любимый, не надо, остынь…

В косы свои я вплетаю полынь,

Чтобы горчили, как дым твоих слов

В утренний час, милый мой рыболов.

Ах, да неважно – поймал… не поймал…

Блеск твоих глаз, словно полный бокал,

Вермута чувств, что играли тобой,

Словно песками бегущий прибой.

Я узнаю эту их красноту…

Я не забыла улыбочку ту…

Знаешь, смешон весь поток лживых слов,

В запахе мне незнакомых духов.

Что ты?! Сердиться?! Давно не сержусь.

Окна Души занавесила грусть.

Что же поделать, коль в буден поток,

Пламенем, вторгся внезапный восторг?!

Это, для жизни, обычный сюжет.

В этом, мой милый, твоей вины нет.

***

Весенний ритм наполнен новизной

Отбывших, прошлогодних, настроений,

И чуда к жизни рвущихся мгновений,

И бурною любовною игрой…

Взлетает листьев молодых волна,

В таинственной кассете прорастания…

Никто ещё не верит в облетания,

И в мудрость зрелости у кромки сна.

Благоухают, буйствуют сады…

Жизнь так прекрасна в царственном цветенье!

В ней чувствуется каждое биенье,

От лютика до Солнечной Звезды.

***

Всё так же есть на свете простаки,

Что не умеют грабить, пресмыкаться.

Обманывать других им не с руки,

Всех стерпят, и святош, и святотатца…

Хоть первый век, хоть двадцать первый век,

А хоть десятый век до нашей эры… –

Всё так же верит в сказки человек,

Всё те же заблужденья и химеры.

И так же лицемерье, и обман,

И войны капиталу в услуженье,

И наглость пробивает, как таран,

Деньгами все законы и решенья.

Меняется лишь только антураж,

Как будто декорации на сцене,

Где королевой соблазнённый паж,

Вновь мёртв, в угоду царственной измене.

Король не свят, но это его роль,

Сценарий весь протёрт в суфлёрской будке…

Покуда продолжается гастроль,

Всё будет точно так, из суток в сутки.

Статисты то и дело норовят,

Где можно, на передний план пробиться…

Лишь простодушно зрители следят

За этой битвой денег и амбиций.

У них на сцене нет своих ролей,

Хоть каждый театра вздох оплачен ими,

Массовка для шутов и королей,

С нелепейшими Душами смешными.

***

Нежная, как лёгкое дыханье

Вешних перелётных ветерков.

Светлая, как лучиков сверканье

В голубых разрывах облаков.

Гибкая, с искристыми глазами,

Так прекрасна – слов не подобрать…

Парни по селенью шли кругами,

Чтоб её ещё раз повидать.

А она их и не замечала,

Ей хотелось сказки неземной,

Всё ждала такого идеала,

Чтобы сделать смог её звездой.

Дождалась. Ровесницы – все бабки,

В хлопотах, вокруг своих внучат…

А она перебирает тряпки

И переживает: как там чат…

В нём не развлеченье, а работа.

Знаменитость – тот же капитал.

Рейтинг её главная забота,

Но, с годами, он, увы, упал.

Первыми глаза заледенели,

Как у сонной рыбы стал их взгляд…

Мышцы лицевые онемели,

Чтобы скрыть морщинок плотный ряд…

Силикон… Резекция желудка…

Без детей (снижала андроген) …

Сохранить свою красу не шутка,

Правда стала, словно манекен.

Впрочем, это всё совсем неважно,

Ведь сумела, несмотря на раны,

Так самозабвенно и отважно

Все мечты осуществить и планы.

Столько сил, чтоб удержаться в топе!

Ну хотя б на нижнем рубеже…

Снимки уже правят в фотошопе…

Пусто и в квартире и в Душе…

***

Не начать уже сначала.

Вечер, словно грань кристалла,

Разложил по гамме свет,

Разделяя «да» и «нет».

Жизнь на роли не скупится,

Всё со временем, простится,

Только память будет вновь

Возвращать былую боль.

Можно будет улыбаться,

Играм страсти предаваться…

Даже искренне любить,

Словно и не замечая,

Что украдкой, жизнь чужая,

В жизнь твою, вплетает нить.

***

Из-под ног слетают камешки…

Лучше в бездну не смотреть…

Палых листьев круговерть…

Сколько мне ещё, на краюшке?

Там, внизу, издалека,

Дикими кружа отрогами,

Водопадами, порогами,

Сыплет брызгами река.

Там, вверху, сквозь синеву,

Лёгкой рябью, плотной ватой,

Зверем, рыбою крылатой,

Облаков сны, наяву.

Здесь, от холода… жары…

Всё иссохло и сгорело,

Лишь отсвечивают бело

Скалы, зрители игры.

***

Всё в сравненье познаётся.

Понапрасну сердце бьётся,

Хоть молчи, хоть говори…

Сон мгновеньем в жизнь ворвётся,

Сердце чувствами взорвётся,

Словно пламя изнутри,

В небе облачком растает,

Грусть с улыбкою оставит…

Будем долго вспоминать,

Как серьёзно и смешливо

В нас проснулось это диво,

Чтобы сердцем воспылать.

И с открытыми глазами

Вдруг увидеть: рядом с нами

Наших сказок миражи,

Надо просто улыбаться

И, прощая, не пытаться

Подчинить другую жизнь.

Вместе быть – не значит слиться

И друг в друге раствориться,

Это – сказка для детей.

Две стихии, две дороги…

Через горы, рек пороги,

Длинный ряд обычных дней…

***

Как за тёмною водой,

Мысли плыли за тобой,

Проезжали автостопом,

Пролетали самолётом,

Возвращали к первым дням,

Где так нежно было нам.

Вслед за ними я бежала,

Пролетала, проезжала…

Вот и ящик – почты нет,

Только боль Души в ответ,

Только память мчит во след.

Рассказать кому сюжет,

Не поймёт и не поверит,

Всяк своею меркой мерит…

А у сказок и у снов

Лишь мельканье светлячков,

Звёзд таинственных мерцанья,

Ирреальные свиданья,

В радости безумных встреч,

Где реальна только речь,

Не надежда, не мечта –

Мира свет и доброта.

***

Что на жизнь напрасно злиться?!

Как умею – так живу…

Пусть недолго будет длиться

Эта сказка наяву.

На неё не обижаюсь,

Не сужу её, не каюсь,

Всё что было, всё путём:

Ошибалась… ушибалась…–

Это всё такая малость

Перед беспробудным сном.

Промелькнёт, как в поле птица,

И растает, словно снег…

В снимках, мыслях… сохранится,

Но не более, чем век.

Три-четыре поколенья,

Ординаты обновленья,

Жизни новая среда,

Новых связей амплитуда…

Кто? Когда? Зачем? Откуда? –

Всё исчезнет без следа.

Мир людей несовершенен,

Что поделать, жизнь, как жизнь,

Каждый миг её бесценен,

В нём и ад и рай слились.

Дважды жизнь не повторится.

Так зачем же мелочиться

И в унынье пребывать?!

Если можно улыбаться,

Быть счастливым постараться

И, как есть, её принять.

***

Стихи в цветах лугов витают,

Прекрасные, как мотыльки,

Беги, лови, за стайкой стаю,

Покуда, в вечер, не растают,

Лишь крылышки их береги…

Кто грубо стих хватать берётся,

Не может чувств разбередить,

Пыльца на пальцах остаётся,

А стих в руках напрасно бьётся,

Себя пытаясь сохранить.

Умрёт, пришпиленный к бумаге,

Стеклом изломанным, крыла,

Живое сердце, бедолаге,

Что льнуло к свету и к отваге,

Пронзит, бесчувственно, игла.

Ты их лови одним лишь взглядом,

Услышь их музыку Душой,

Любуясь красочным нарядом…

Замрёшь, и вдруг увидишь: рядом,

Они кружат над головой.

Как звёзды млечные роятся,

Как блёстки снежные легки,

Доверчиво в ладонь садятся,

В одеждах мага ли, паяца…

Живые, словно ветерки.

***

Любишь – не любишь, брось…

Смешные вопросы.

Всё так переплелось,

Туман и росы.

Бледно молочный свет

Каплями трав длится,

В розоватый рассвет

Снами клубится.

Вправду любовь, иль страсть?!

Может чувств обманы…

Или забвенья красть

Миги, на раны…

В общем-то всё равно.

Я и сама влюблюсь.

Смейся, если смешно,

Радость всегда в плюс.

***

Что ты плачешь, с тихим вздохом,

Звукам музыки внимая,

В никуда, с немым упрёком,

Будто в глубь себя, взирая?!

Слёзы катятся, сжигая

Глаз прекрасное сиянье,

Словно снова повторяя

Чёрно-белое прощанье…

Нет! Не плачь! Пусть плачет скрипка,

Разрываясь от рыданий…

А в Душе цветёт улыбка,

Вопреки стезе страданий,

Что давным-давно отбыли,

Откружили и отпали…

Нити небыли и были

Звуки музыки сплетали…

И, вздыхая за родными,

Жизнью, что давно минула,

Вслед Душа рвалась за ними,

И беспомощно тонула…

***

Я никогда не желала быть памятником,

Не шестерила, не качалась маятником,

Не старалась выглядеть, говорить выспренне,

Если ошибалась, ошибалась искренне,

Ни ханжой не была и ни святою,

Я всю жизнь прожила сама собою,

Хорошо ли плохо ли, как случилось…

Жизнь прошла эпохою и отснилась.

Позади все милости и немилости,

И мечты крылатости и бескрылости.

Мне теперь открыты все премудрости,

Только жаль, что не во что уже расти.

***

Ни ад, ни рай обещаны не нам.

Что было прахом в прах и возвратится.

Душе курить не долго фимиам.

И только Дух извечно будет длиться.

Он – пламя от холодного огня,

Которым Бытие воссоздаётся,

И разум, страхом вечности пьяня,

Прельщает сном бездонного колодца

И белого слияния лучей,

Что жизнь в себя вбирает, как ручей,

Впадая в океан горящий Солнца.

***

Я с тобой то цветущим садом,

То колючей хладной метелью,

То лечу к ногам листопадом

И бегу за следами тенью…

Ты, волною, меняешь фазу:

То далёк, как неба пучины,

То так близок – не видно глазу,

Будто мы организм единый…

Мир рассудочен, безрассуден…

Нить то путается, то рвётся…

Не по праздникам, бытом буден

Тишина любви познаётся…

Жизнь колеблется в дымке зыбкой,

Всё стабильно в ней лишь формально…

Говорим знакомым, с улыбкой:

Хорошо! Спасибо! Нормально!

***

Молиться в церковь дурака послали,

Он лоб расшиб – пословица гласит…

Молитвы есть – привычки, и морали,

И чистой веры, что чтит неофит…

Но есть ещё молитвы – пробужденья,

В самих себе, дотоле спящих сил,

И, с космосом энергий, единенья

Всех чувств, что слов потоком разбудил…

Молитвы не от разума, – от сердца,

От ищущей и жаждущей Души,

Чтобы на Знак, на Символ опереться,

Набраться сил, сквозь мира миражи

И мужества для сосуществованья,

В крикливом одиночестве толпы,

В том чему нет ни смысла, ни названья,

Лишь странной эволюции столпы,

Где всё едино, от одной монады,

И скрытно повторяет этот путь…

Не ждущие бессмертья иль награды…

Коросты конформизма чуть стряхнуть,

Вздохнуть, и снова в омут погрузиться

Пустых, смешных и суетных страстей…

И лишь Душа – чудная бунтовщица,

Летит в зенит, сквозь ослепленье дней,

Всё логике иной тщась подчиниться.

***

Плачь, скрипка! Не о том, что радуг мост

Разрушился под тяжестью рыданий!

И ни о том, что тень воспоминаний

Мозг воспалённый в идеал вознёс!

Не над могилой сброшенных судеб,

Веков летящих вдаль по бездорожью!

И не о страсти, что объята дрожью,

Любви, как милость, подаёт свой хлеб!

Плачь, скрипка! Плачь! О чём-то неземном!

Что недоступно слуху, чуждо взору!

О том чудном! Непрожитом! Чужом!

Что страхи выплетают в тьмы узоров!

Плачь, скрипка! Плачь в открытости Души!

Твой плач зовёт, тревожит, исцеляет…,

Не музыку, энергий мятежи

В сердца окаменелые швыряет.

Плачь, скрипка! Плачь! Рыдай самой печалью!

Вуалью звуков дёрганной и зыбкой!

Чтоб твои всхлипы, обрастая далью,

В нас прорастали грустною улыбкой.

***

В том мире, где с тобою мы встречались,

Давным-давно распаханы леса,

И от грибных полян пеньки остались…

Лишь всё бежит дорожки полоса…

Тут, помнишь, было топкое болотце,

А здесь, поросший мятой, луг с водой,

Чтобы по «драпакам» не исколоться,

Часть леса обходили стороной…

Потом, через овражек, до пригорка,

На вырубку, к кормушке для зверей…

Соседская нелепая коморка…

Не сосчитать уж сколько тому дней,

Помноженных на годы, устремленья,

Конечный, в одну сторону вояж…

Кто мог бы предсказать тогда, в то время,

Что совершим с тобой такой вираж?!

***

Нет, я отнюдь не ловелас.

Я помню каждую из вас.

Я обожал вас и любил,

И с каждой счастье находил,

Неважно месяц или час…

Но убеждался каждый раз,

Что вами правил эгоизм.

Вы все меня тянули вниз,

Экстазом низменных страстей,

Желаньем стать тропой моей,

Чтобы ни-ни и ни на шаг…

Свобода – вот ваш первый враг.

Никак вы не возьмёте в толк,

Что я – не верный пёс у ног,

А ласковый свободный кот,

Могу пустить и когти вход,

Когда наступите на хвост,

Задав мне каверзный вопрос.

Любовью за любовь плачу,

И нежно лащусь, и урчу…

Но вмиг исчезну, словно тень,

Едва завижу клетки сень.

Душой ничуть я не кривлю:

Я всех вас искренне люблю,

Но, в подчинении природе,

Не изменю своей свободе,

Она – подруга и жена,

Одна мне истинно верна.

***

Дождь бушует за окном,

Небо – серым полотном,

Мчит потоками вода,

Заливая города.

Вспышки молний, взрывы грома…

Хорошо сегодня дома!

Дышит свежая прохлада,

Никуда спешить не надо,

Нет обычной суеты,

Дремлет кошка у плиты…

Так уютно, тишина,

Ты читаешь у окна,

В кресле, спрятавшись под пледом,

С кухни тянет в нос обедом…

Пенью капель в унисон,

Бродит по квартире сон…

***

Нынче с самого утра

Миром правит мишура,

От небес и до земли

Воздух в солнечной пыли,

Блёстки белые висят…

Улыбаюсь невпопад,

Словно чудо-сказка снится:

На пальто и на ресницы

Оседает звездопад.

***

Ты хочешь быть разгаданной, и сыплешь мне подсказками,

Но кормишь, одновременно, придуманными сказками.

А мне давно всё ведомо, и нечего разгадывать,

Я молча сказки кушаю, чтобы тебя порадовать.

***

Я отчаянно рвалась дышать…

А когда продохнуть не сумела,

Попросила Его мне Дать

Поскорее покинуть тело.

Но Он мне Прошептал: «Соберись,

Потихоньку, давай, расслабляйся…

Ты с дыханьем своим не борись,

А ему подыграть попытайся,

Не дыши из последних сил,

Рыбой, выброшенной на сушу…»

Синевой небес Очертил,

Ветряной струной Тронув Душу…

А ещё Он тихонько Сказал,

Помогая вдохнуть, натужно:

«Оглянись, эта жизнь – не вокзал,

И спешить из неё не нужно».

***

Под тихими снегами,

Как под гагачьим пухом,

Земля живёт цветами,

Готовясь к тёплым дням,

Когда весенний ветер

Дохнёт теплынью утром,

И радужности веер,

Ковром, откроет нам.

И, услаждая взоры,

Жизнь празднует рожденья,

Колдуя на узоры

Морозного стекла…

Творя из них эскизы

Весеннего цветенья,

Сосульками пронизав

Пространства зеркала.

Под тихими снегами,

Рождаются мышата,

Готовятся к рожденью

Моллюски и жуки…

Под тихими снегами

Жизнь таинством богата,

Прядёт под снежной сенью

Весенние деньки.

***

Какая разница в том: «Быть или не быть…» ?!

Зависит что(!) от нашего решения?

За Быть неотвратимое НеБыть,

Заявится само, без приглашения,

С неумолимой зрелостью жнивья…

Вопрос лишь времени, не сути Бытия.

***

За окном гудит зима,

Ветра в тучах кутерьма,

Театра зимнего сюжеты:

В маски белые одеты

И деревья и дома.

Этот дивный карнавал

Всех вокруг околдовал,

В снежных танцах закружил,

Взрослых в детство возвратил:

На салазках, на коньках,

Лыжах, досках и ногах,

Кто как смог, и кто на чём,

Даже просто кувырком…

Щёки пламенем пылают…

Все друг дружку понимают…

Вместе взрослые и дети…

Вот бы так всегда на Свете…

***

Красотулечка зима

Обожает бахрома,

Украшает крыши, ели,

Провода, озёр купели…

Озарённое лучом,

Всё искрится серебром,

Что как флёр с небес стекает

И лучится, и сверкает…

Леса дивный древний храм,

Открывает чудо нам:

Стены – сосен колоннада,

Сводом, сверху, туч громада,

Как ушанка, набекрень,

В синий обозначив тень.

День, как будто дань фантасту…

Две лыжни скользят по насту,

Разойдутся и сойдутся,

Вдруг петлёю обернутся…

Это, милый, мы с тобой,

В нашей сказке голубой.

***

Хоть не проявлено для нас,

Всё откликается в сознанье.

Нам кажется лишь созерцанье,

Ряд звуков, да ещё касанье –

Вот всё на что наш мозг горазд.

Мы забываем: мир наш – поле,

Где колебанье и волна,

Извечные, сквозь времена…

Не осознать его сполна…

Ведь мы лишь люди, и не боле…

Такая же, как всё здесь, тварь,

Наживы жаждая, покоя…

Мир, каждый, для себя лишь строя…

Хоть и постигли сути сбоя,

Унифицируем, как встарь.

А мозг, как колокол гудит,

Гремит разболтанною бричкой,

Колеблясь каждою частичкой…

Эх, кабы знать какой отмычкой

Ему устроить аудит…

Как суть сознанием объять?!

Представить, хоть в каком-то виде,

В квантово-волновом гибриде…?!

Неважно в чём его увидеть,

А важно – как его понять.

***

Как приятно, когда зеленеет трава

И цветёт, словно радугой мир наполняя.

Отстучали дожди. Жизнь вступает в права,

Пустыри разноцветным ковром укрывая.

Каждый листик, с надеждой, ждёт новый приход,

Жизнетворную, время дарящую, влагу,

Верит, что не иссякнет река вышних вод,

И продолжит он жизней прекрасную сагу,

И взрастёт стебельком, и подарит цветы,

И они семенами дадут продолженье…

Так и будет. Но только тогда, если ты,

Не сорвёшь тот цветок, не растопчешь растенье …

***

Каплей росинки, на розовом лепестке,

Блестит слеза, по твоей стекая щеке.

Я пытаюсь поймать, словно стаю,

Словес тонкую нить.

И молчу. Ты поверь, я не знаю,

Что и как говорить.

Наше мы – раскололось надвое,

Каждый думает про другое.

Ты конечно права – я во всём виноват.

Как же трудно, прости, пережить боль утрат.

Удержать невозможно в руках, убегающих дней,

Тяжело мне расстаться с тобой, с ней ещё тяжелей.

Жизнь разложит пасьянс,

И развеется в дым…

Мой последний шанс

Побыть молодым,

Наиграться всласть

Тем, что дарит страсть…

Только у тебя рассинхрон со мной,

То, что счастьем мне – для тебя бедой.

Нас прельщает страстями, расцветая, прекрасное лето.

Нас встречает плодами, наливными щедротами осень.

Я попал в межсезонье, затерялся во времени где-то,

Паутиночки судеб, очень тонкие, прочные очень.

Наше мы – раскололось надвое,

Каждый думает про другое.

Ты пойми, не хочу я с тобой распроститься.

Я ведь знаю – недолго всё это продлится,

Летних дней мимолётность, на пороге зимы,

И опять будем вместе, до конца, только мы.

Только мы…, но ты будешь уже не со мной.

Изменяя, я стал тебе будто чужой…

Я пытаюсь поймать, словно стаю,

Словес тонкую нить.

И молчу. Ты поверь, я не знаю,

Что и как говорить.

***

Затянули дали

Сизые вуали.

Тучки набежали,

Сыплются дождями,

Горькими слезами…

Пью их грусть горстями,

Всю тоску потока…

Мне так одиноко,

Милый мой далёко…

И Душе неймётся:

Как всё обернётся?!

Только остаётся

С небом вместе плакать,

В жизнь слезами капать,

Разводя в ней слякоть…

Милый мой вернётся –

Солнышко засветит,

Стану я счастливей

Всех людей на свете.

Небо распахнётся,

Радугой сияя…

Милый улыбнётся,

Мир наш озаряя.

***

Я открою окна, двери,

Чтоб проветривался дом,

И уйду, презрев потери,

За каким-нибудь котом.

Пусть он знает только «Мяа»,

И бежит на «Кис… кис… кис…»,

Валерьянку пьёт до пьяна,

И, отнюдь, не альтруист,

Дом и миску охраняет,

Часто спит по целым дням,

И без удержу гуляет,

С каждой кошкой, по ночам…

С ним мне будет много легче,

От него не стану ждать,

Что обнимет вдруг за плечи,

Чтоб в грустинках поддержать,

Что молчанием суровым

Не испортит весь сюжет,

И за добрым милым словом

Добрый отклик даст в ответ…

А потом порассуждаю:

Так ли этак – суета,

Я давно всё понимаю

Про тебя и про кота.

Ты и кот – одно и то же,

Хоть и разные на вид.

Но судить мне вас не гоже,

Я ведь тоже – индивид…

Вот и голос твой, знакомый:

«Дверь закрыть?! – «Да, закрывай!» –

«С кухни кыш, я уже дома! …»

«Ладно, котик, погуляй…»

Доварил, помыл посуду… –

Кот бы явно так не смог…

Ладно, просто ждать не буду,

Чтоб обнял и в щёчку «чмок» …

***

Они считали себя продвинутыми, нормальными,

Легко и просто стали партнёрами, сексуальными,

И наслаждались откровенно и обоюдно,

Поладить друг с другом им было совсем нетрудно.

Только однажды круто всё изменилось.

А он не желал понять, что же случилось,

Почему она то молчит, то снова ластится…

Ему была без интереса эта разница,

Он предпочитал думать, что она, проказница,

Так играется с ним, зазывает и дразнится…

А она не дразнилась,

Ни к чему не стремилась,

Она просто влюбилась,

И любила его,

Нежно преданно верно,

Ну почти что безмерно,

И в ответ, откровенно,

Не прося ничего,

Только любовь…

Только любовь и ласки нежности,

И умирала от его небрежности,

От равнодушия и чёрствости,

Только любовь могла её спасти.

Она пыталась намекнуть, объяснить, сказать,

Но он отшучивался, не глядя ей в глаза.

Его устраивало ублажать рефлекс,

И что между ними ничего – просто секс.

Он не хотел себе жизнь усложнять,

Сложившийся быт на что-то менять,

Не желал ничего начинать с нуля,

Его замучили её «кренделя».

Больше не пришёл и не позвонил,

Хоть в последний раз, как всегда был мил.

А она всё поджидала,

И никак не понимала,

Что всему виной

Стал настрой иной –

Только любовь…

Только любовь и ласки нежности,

И обиды на его небрежности…

Она шла по пути неизбежности,

И никто не мог её спасти…

***

Что ум понять пытается,

Рассыплется, развеется,

И нами не останется,

Что нами разумеется,

И всё, что отзывается,

Что близко так и лично…

Душе не долго маяться,

А Духу безразлично.

Он нам не подчиняется,

Звено в звене связующем,

И в вечность возвращается

Огнём в Огне бушующем.

***

Февраль. Цветенье анемон.

В лесах, как пламя цикламены,

Горчично-жёлтый полутон

Привносят хризантем антенны,

Горчицы заросли блестят,

И астрагалов колоннады,

И ирисов цветной парад,

Лилово-синие наряды…

Пролились зимние дожди

И пробудили сплин природы.

Небес благословенных воды

Рождают радость, во плоти

Цветущих трав, стремящих к свету…

Свеж воздух, хочется дышать…

Ни объективом сказку эту,

Ни низкой слов не рассказать. *

[*Снимки можно увидеть в альбомах по ссылкам

https://plus.google.com/115548919633436868688/posts/8DDpdyyGfUB

https://plus.google.com/115548919633436868688/posts/57WiAuEZRY6

https://plus.google.com/115548919633436868688/posts/bGCMby2KEGB]

***

Любовь в нас, с возрастом, нежней,

Сверкает на лице улыбкой…

Хоть перекрёстки всех путей,

Уж не видны за дымкой зыбкой.

Не за влечением она,

Не за богатством, не за модой…

То, Бытием опьянена,

Душа прощается с природой:

С красами моря и лесов,

Величьем горного пейзажа,

Мельканием полутонов,

Без наносного макияжа…

В ней светлый трепетный мотив.

Она не хочет жить отчаяньем…

Всё зная…, но себя смирив,

С тем безысходным изначалием.

А. Е. Тысячи слов…

Тысячи слов заготовь… –

И … ничего не значит…

Память заплачет вновь,

Что же, пускай поплачет…

Может ещё на миг

В Душу вернёт мгновенья –

Неповторимый блик

Прошлого вдохновенья,

Праздничного витка,

Что не похож на прочих,

Яркого светлячка,

В тёмных вуалях ночи.

Где-то кружится он,

Как огонёк блуждает,

Сказочный добрый сон

Жизнь мою согревает.

Этот волшебный свет,

Красками букв пролился,

Он не растаял, нет,

Строчками притворился.

***

Земля – огромный механизм,

Из треугольников и призм,

Сфероидов, подобий круга…

Перетекающих друг в друга,

В потоках вод, огня, ветров

И колебаний бесконечных,

Мгновенных, но возможно вечных,

Для глаз невидимых основ.

Вулканы пеплами пыля,

Работают, как ниппеля,

Пар выпуская сквозь провал,

Чтоб Землю жар не разорвал.

И с Солнцем тлен соединяя,

Смертей и жизней чередой,

Единой цепочкой земной,

Течёт энергия живая,

Струится от листка к стволам,

Кореньям, веточкам, плодам…

А дальше насекомым, птицам…

Всему, что ползает и мчится,

Жизнь порождая и губя,

В для глаз невидимом круженье,

И, в бесконечном измененье,

Транслирует саму себя,

Ошибки кодов отвергая…

Но вторглась жизнь в неё чужая,

Ведущая свой личный счёт,

Нарушив сумм извечный ход,

Себя царями титулуя,

Везде пустоты образуя,

В уроны будущим векам

Накапливая мёртвый хлам.

***

Бокал крепчайшего вина

Мне путь людской напоминает.

Вкусить немножко каждый рад,

И ощущает аромат,

И счастлив так, почти летает…

И жизнь сюрпризами полна.

Но, осушив наполовину,

Вдруг понимаем, что пьянеем,

Усталостью втекает лень,

И всё вокруг нам дребедень,

И столь о многом сожалеем,

Что слёз не удержать лавину.

И вот бокал почти что пуст,

А нам не встать, мы в стельку пьяны,

В разладе тело с головой,

Во всём упадок и застой…

Но наплевать на все изъяны,

Когда коснулся холод уст.

=====

Бокал, уже давно, мой пуст…

А я, смешно, как прежде, тщусь,

Вписаться в общество живое,

Откинув всё пережитое,

С собой, как прежде, не в ладах,

Наивно всё воспринимая,

По нотам птиц на проводах,

Природы грамоту читая.

***

Пьянящий напиток… Сверканье бокала…

Томленья секунд в ожидании бала,

Прозрачные ткани, как крылья стрекоз,

Отсветы заколок средь пышных волос,

Высокие груди, открытые плечи…

Всё так необычно, впервой, в этот вечер…

Струиться в потоках ритмичных течений,

Желая, боясь, всех своих ощущений…

Вот снова пронзительно скрипка запела…

Ох, как хорошо… Только нам, что за дело?!

Хоть ноги готовы отправиться в пляс,

Мы здесь только гости и бал не для нас.

В такт музыке дёргаться, право, смешно,

Мы первый свой бал отплясали давно.

И девочки эти, и мальчики эти

Другие, чем мы, и давно уж не дети,

Их жизнь – это мир технологий крутых…

А мы, так по-детски, болеем за них.

***

Вы для меня – ничто!

И имя ваше – никак!

И мне всё равно, что кто-то

Бьёт перед вами поклоны.

Жизнь моя – решето,

Но это мой кавардак…

У вас же своё болото,

И правила, и законы,

Где равенства нет в помине,

И честь – отнюдь не заслуга…

Карабкаясь, чтоб повыше,

По спинам, по головам,

Барахтаясь в слизкой тине,

Вы топите там друг друга…

Мой голос вам и не слышен,

А ваш мне смешон бедлам.

Вы словно клубок аллюзий,

Что вписан веками мглистыми.

Мой мир для вас в серой гамме,

Песчинка, среди песка…

И нет у меня иллюзий,

Что станете альтруистами.

Взаимно абстрактны мы с вами,

Как волны и облака.

***

Кто, неважно, за терактом…

Нет ведь ничего ясней,

Если что-то, где-то, как-то…

То виной всему еврей.

Жили мирно все на свете,

Не воюя с давних пор,

Это всё евреи эти

Раззадорили террор…

Нет, конечно войны были,

Но понятные вполне,

Где-то что-то захватили,

Чтоб иметь окно во вне…

Оккупировали что-то,

Все ресурсы взяв за приз –

Так о людях же забота,

И вполне патриотизм.

Эти ж странные евреи,

Всё воюют невпопад,

Защищаются, злодеи,

Потому, что жить хотят.

Нет, чтоб в море погрузиться,

Канув за морской волной,

Им приспичило трудиться

Всею маленькой страной.

Технологии, открытья,

Изобилие идей… –

Всё лишь только разозлить бы,

Зависть вызвав у людей.

Их на карте и не видно,

Пальцем скроешь всю страну,

Что одним своим лишь видом

Провоцирует войну…

Вот она – я, перед вами,

С прозой, снимками, стихами…

Всем, чем полон сердца дом…

Не ханжа, не лиходейка –

Чистокровная еврейка,

Виноватая во всём.

***

Пытаюсь написать снежинки,

Морозные узоры, льдинки

И новогодний карнавал…

Но всё мне пишется про дождик,

Что, словно сказочный художник,

Мир красками околдовал,

Цветами пустыри расцветил,

Напоминая нам о лете

В стране, где в этот самый час,

Снегами кружатся метели,

И люди наряжают ели,

Скупая цитрусы у нас.

***

Вздувают лужи пузыри,

Высокое давление…

Но от зари и до зари

Дожди льют тем не менее.

Свинцово-серый небосвод,

Наполнен тайной мистики,

Течёт рекой небесных вод,

Презрев законы физики.

И влагу зимнюю собрав,

Природа пробуждается,

Навстречу небу зелень трав

Цветами распускается.

И ствол, что кажется иссох,

До самой малой клеточки,

Пускает за листком листок,

Воздев, как руки, веточки.

Цветут пустыни и поля,

Разлилась синь блаженная…

И вновь взрастит плоды земля,

Водой благословенная.

***

Небо полилось дождём,

Водоистечением,

Расцветилось всё кругом,

Изошло цветением.

В серой дымке корабли,

Волны сизым цугом…

Воды Неба и Земли

Плещутся друг в друга.

***

Всё просто, словно дважды два четыре,

Хоть некто может доказать, что пять,

Но чтоб прожить в реальном нашем мире,

Штаны не стоит этим протирать.

Ракеты… космонавты… достижения…

Полёты на Луну, Венеру, Марс…

А у огромной массы населения

Проблема – выживать, здесь и сейчас.

Война ли, мир… а жизнь всё также длится,

И надо что-то кушать, где-то спать,

И также вдруг случается влюбиться,

И детям жизнь по капельке отдать…

Идём за поколеньем, поколения…

Кто злобой и разбоем, кто трудом…

Эх, кабы знать, как наши достижения

Там, в будущем, аукнутся потом.

Привычка. Ты меня понять…

Ты меня понять никак не хочешь,

За тобой слоняюсь тихой тенью,

Говорю: «Люблю!», а ты хохочешь:

«Удивляюсь твоему терпенью.

У тебя ни дома нет, ни тачки,

Не бывает рая в шалаше…

Я желаю жить не на подачки,

На копейки нажилась уже».

– Ты права – я парень небогатый,

Но и не какой-нибудь лентяй,

Буду отдавать по пол зарплаты,

Хочешь, на квартиру собирай.

Я – серьёзно, а она смеётся…

Что смешного предложил я ей?!

– Из твоей зарплаты наберётся

Разве что на клетку для мышей.

– Я устал с тобою препираться,

Горько, но придётся распроститься,

За тобой ходил, как папарацци,

Уже ноги стали, как копытца.

Я тоску гасил на спортплощадке…

Вдруг рингтон взорвал дневную тишь:

«Ты здоров? С тобою всё в порядке?

Не приходишь, даже не звонишь…»

Я, словно на крыльях, воспарился,

К ней, бегом: «Любимая, привет!»

– О, гляди, пригнал, не запылился…

– звонко рассмеялась мне в ответ.

***

[Посвящается создателю «Звуков дождя»]

Капли дождя,

В шорохах дня,

Хлюпают в лужах, как аплодисменты.

Остановись.

Не торопись.

Это ведь Жизнь катит на Землю свои аргументы,

Массою вод

Падает свод,

В Землю втекает великим слиянием.

В недра Земли капли вошли,

Мир наполняя зелёным сиянием.

Всё переполнено жизни влиянием.

Радуйся серой кулисе дождей.

Хлопай в ладоши в содружестве с ней.

Хлопай в ладоши дождям в унисон,

Чтобы летели, к Земле приникая,

В неге рождая прекраснейший сон,

Ласково Жизнью его называя.

***

Зима. Дожди. Какое счастье,

Всё это милое ненастье,

Хамсина осадит кудель,

Покроет пустыри цветами,

Хермон засыплется снегами,

Водой пополнив Исраэль.

И есть лишь маленькое «но» –

Кругом всё сыро и темно,

Ветра играют за окном,

Я засыпаю за столом.

Рассказа замерло теченье.

Герои все в недоуменье

Стучат, кричат, но я не слышу,

Дождь с сумраком мне сносят крышу,

Мир затянув со всех сторон,

Мозги макают в быстрый сон.

И он, перемежаясь с явью,

Словно по лужам быстрой рябью,

Дробит сюжетов наважденье,

Стирая в каждое мгновенье.

Мои герои ждут развязки,

Но в голове обрывков пляски…

Дождь за окном всё льёт и льёт…

Труба зовёт меня в поход,

Но сон проснуться не даёт.

И я, как старый пароход,

Вновь возвращаюсь, словно в порт,

В свою продрогшую кровать,

Спать.

***

Не говорите: «Мир ослеп!

У бедных отбирает хлеб,

А в золотые унитазы,

Богатых, лалы и алмазы

Кладёт узорами с лихвой…»

Мир от рожденья был такой.

Им правили не идеалы –

Вожди, цари да феодалы,

Князья, монархи, президенты…

За троны дрались претенденты,

Людских ресурсов не жалея…

И прославлялись, богатея,

Убрав всех неугодных с глаз

И летопись меняя враз.

Злодей красуется героем,

Ведь столько взял богатства с боем.

Все злодеяния свои,

Мол, совершал он из любви.

Неважно скольких изничтожил,

Страны он славу преумножил.

Гордится извергом народ,

Глядя ему с надеждой в рот,

Своей подачки ожидая…

И вся история такая…

Не верьте денежным мешкам,

Их проверяйте аргументы.

Цените жизнь. Её моменты,

Принадлежат одним лишь вам.

Для них не люди вы – народ,

Орудие для самовластца …

Никто вам жизней не вернёт.

И ничего Аз не воздастся…

А.Е. Небо плачет

Небо плачет. И я плачу вместе с ним.

Слёзы катятся по ликам фонарей…

Этот мир, увы, отнюдь не объясним,

Но от слёз, порой, становится теплей.

Воды неба обнимаются с землёй,

Пробуждая, к свету, жизни торжество.

Мои слёзы, током лавы огневой,

Плавят камни боли сердца моего.

Я давным-давно все слёзы пережгла,

Плач комком тяжёлым в сердце застывал.

Ты сорвал с зеркальных стёкол покрова,

Словно свет вокруг меня расколдовал.

Когда ночь, блестя удава чешуёй,

Навалилась, задушить меня стремясь,

Ты один, незримый, был тогда со мной,

Оживала с тобой, плача и смеясь.

Небо плачет, и я плачу вместе с ним,

Слёзы катятся по ликам фонарей…

Этот мир, увы, отнюдь не объясним,

Но от слёз, порой, становится теплей.

***

Не говорите мне, что ненависть права,

И надо месть растить на прошлом лихолетье.

У каждой жизни есть на жизнь свои права!

И памятью отцов не виноваты дети!

Позвольте же им жить! Не вкладывайте нож,

И камень в руки, с ненавистью лютой!

Их жизней, уникальных, не вернёшь,

Ни золотом и никакой валютой!

Позвольте им взрослеть, познать любовь

И счастье, год за годом проживая!

Не ставьте их, как щит перед собой,

Людей, ни в чём невинных, убивая!

Скажи же мне: Ты – мать?! Или – не мать?!

Тебе не жаль детей, что он загубит…

Но своего ребёнка убивать?!

Да что ж за мать, что и своё дитя не любит?!

Ты возмущаешься: "Они убили сына…"

Но ты ж его сама убийцею взрастила,

Детей чужих послала убивать…

Эх, мать…

За компенсацию… за новое жильё…

А сына жизнь?! Тебе не жаль её?!

***

Застынет имя тенью на губе,

Прошедшее останется загадкой

Для публики, на блик интриги падкой

И страсти торжество в чужой судьбе.

Эта странная жизнь мне не раз подводила черту,

Плюс и минус сводила к нулю и на нуль умножала,

Я улыбками боль отторжения тихо скрывала.

И вставала. И шла, за плечами неся пустоту.

Всё прошлое как будто давний сон,

Так, словно это было не со мною,

В песках забвенья, под седой волною,

Мгновений каменеющий планктон.

И неважно, что было, что будет и сколько ещё…

И сегодняшний день отболит и в ничто обернётся…

Только пламя тоски иногда в сердце болью прольётся…

Но давно всё прошло. И забыто. И каждый прощён.

***

Каждый жил своей заботой,

Кто учёбой, кто работой,

Кто копался в огороде,

Все при деле были вроде…

Но…

Изменилось всё вокруг,

Вдруг.

Неожиданно, хоть ожидаемо,

Долгожданно, и очень желаемо,

Словно в сказке, в лучшей самой,

Дети стали – папой с мамой,

Мама с папой – дедушкой и бабушкой,

Дедушка и бабушка – прадедушкой, прабабушкой,

Дядями и тётями стали брат и сестра…

И только кошка осталась кошкой, как и вчера.

Всё изменилось.

А что же случилось?!

Новое сердце на свет народилось,

Всех озарило улыбки теплом,

Солнышком больше в мире большом.

Солнышко в спаленке маленькой –

Радость для папы с маменькой,

Для бабушки и для дедушки,

Прабабушки и прадедушки,

Для тётушек и для дядей…

И только кошка, на всё это глядя,

Недоумевает в дверном проёме:

Отчего она больше не главная в доме,

И гладят её теперь намного реже,

И не пускают туда, где спала прежде.

***

Я думала, что счастье – лепесточек,

Кружащий в суете весенних дней.

А счастье – это нежный голосочек,

И даже слёзки, девочки моей.

Маленькая, маленькая,

Доченька моя славненькая.

В папиных ладонях, словно в колыбели…

Мы и оглянуться с папой не успели:

Губки улыбаются,

Зубки прорезаются,

Ножки из кроватки убежать пытаются.

Мы спорили и долго обсуждали,

Пытаясь в жизни главное найти,

Ты родилась и прояснились дали,

И очевидны стали все пути.

Маленькая, маленькая,

Доченька моя славненькая.

В папиных ладонях, словно в колыбели…

Мы и оглянуться с папой не успели:

Губки улыбаются,

Зубки прорезаются,

Ножки из кроватки убежать пытаются.

В прошлом юности пыл, безмятежность,

Бесконечный поток затей…

Нас твоя беззащитная нежность,

Вмиг заставила стать взрослей.

***

Как сказочный цветок,

Над дрёмой тихих вод,

В них отражаясь всем великолепием,

Рождая жизни ток

И неба яркий свод,

За днями дни, столетья за столетием.

Ничем не наделён,

Ни добротой, ни злом,

Но всё питая плазмой огневою –

Вселенной обертон,

Мельчайшим светлячком…

Для нас – основой жизни золотою.

И наша жизнь ему конечно же сродни,

Хоть мельтешим, добро с злом разделяя,

Но это от него в Душе горят огни,

В лугах и пашнях золотом пылая.

***

Золото Солнца во всём отражается.

Золотом солнечным свет сыплет с месяца.

Золотом лютик, блестя, раскрывается.

Луг одуванчиков золотом светится…

Светом искрится в глазах твоих золото,

Словно небес синевою расколото.

***

Выцвели розы воспоминаний.

Память увяла. Кончилось лето:

Прошлых цветений, прошлых скитаний,

Прошлых мечтаний с кем-то и где-то.

Замерло время. Зима наступила,

Белым корректором краски стирая.

Не доцвела и, засохнув, застыла

Роза, о лете напоминая.

***

На Бастай надо просто смотреть,

Насыщаясь величьем природы,

Ощущая и ветер и воды,

Силу жизни и пропасти твердь.

На Бастай надо просто всходить,

Проникая чудес алгоритмы,

И рождая прекрасные рифмы

К непонятному образу – «Быть!».

Говорить о Бастае смешно,

Всё равно, что ловить свет руками,

Мастерицы-природы панно

Нам не вышить простыми словами.

По каменьям лесов покрова.

Глянешь вниз и кружит голова.

Мир наш соткан из слов, но слова

Только часть от его волшебства.

==========

На Бастай надо брать только тех,

Кто тебе предназначен судьбой,

Кто оставит тебе твой успех,

Твои боли разделит с тобой.

[Авторский любительский фотоальбом «Бастай»

https://plus.google.com/115548919633436868688/posts/ZabxRQGAiSc]

***

Зал ресторана… Празднество сияний…

Прекрасных звуков бьющийся фонтан…

Торжественность роскошных одеяний…

Колечко жжёт и греет сквозь карман…

В хрустальной изощрённости бокала

Струятся золотые пузырьки…

А ты вдруг пошло сказку оборвала,

Я в тон тебе ответил шутовски.

И голова от чувств всех отрезвела…

И скатерть не казалась так бела…

И стайка слов не нужных улетела,

И где-то в сердце тихо умерла.

Краснели розы, в ярком обрамлении,

Утратив ореолы волшебства…

А ты, смешав всё, в следующем мгновении,

Сказала те, заветные, слова,

И ласково-призывно посмотрела,

Изящно чуть приподняла бокал…

Фальшивил альт, не в такт певичка пела…

И стало так смешно мне: «Кончен бал».

***

Ты уже попрощался со всеми,

И махнул рукой: «Так его мать» …

Уходить значит самое время,

Бесполезно теперь горевать.

В горле, комом, застыли разлуки,

Слёзы сердца – осколками льда,

За бугром не поймут твои муки,

Ни за тем, ни за тем, никогда…

Прорастая в чужие приделы,

Ты не раз ещё горя хлебнёшь,

Что Душа – не свободна, как тело,

Ты, возможно впервые, поймёшь.

Рвутся в вечность, кранты обрывая,

А за ними, бегущей волной,

Тяжким валом, вся жизнь прожитая,

Как баржа с непромытой рудой.

***

Ты прости, не вспоминай о нашей встрече,

Пусть истает, как туман в лучах рассвета,

Не ищи в себе напрасного ответа,

Мне неважно было с кем быть в этот вечер.

Захотелось на мгновенье затеряться

В обезличиванье чувственных эмоций,

Плыть рассеянно без лотов, лагов, лоций,

Прикрываясь яркой мимикой паяца.

Что ж глядишь ты с затаённою надеждой?!

Задаёшь уже ненужные вопросы?!

Время чувства испаряет, словно росы,

И стирает каждый миг рукой небрежной.

***

Сувениры… Магазины…

Сувенирные витрины…

Сувенирные прилавки…

Завлекалки и обманки…

В хороводах кружат лица,

Всё скупают – заграница.

За границей всё похоже,

В принципе одно и тоже:

Колокольчики да чашки,

Сумки, шарфики, рубашки,

Деревяшки расписные…

Только надписи другие.

***

Убирала, рубашки гладила,

И варила всегда, и пекла…

А она чем тебя привадила?!

Чем я хуже её была?!

Не моложе и не стройнее,

Не богаче, не красивей…

Видно в чём-то меня умнее…

Отчего ж не ушёл ты к ней?

С нами праздники, с ней выходные,

Мне с одежды грязь, ей – любовь…

Эти странные игры мужские,

Что изводят нас вновь и вновь.

А потом стал ещё больше злиться,

Свыше меры курить и пить,

И мне бросил: «Она за границей,

Меня некому больше любить!».

Вот! Теперь покрутись-ка, милый!

Я, смеясь, подала на развод,

И от мести была счастливой,

Но не долго, меньше чем год.

Я то думала: вот она милость,

Шанс второй нам дарован судьбой…

А она вдруг опять объявилась,

И тебя забрала с собой.

Так вот жизнь моя пролетела.

Виновата ль я в чём была?!

Я всего только замуж хотела,

Хоть и не от тебя понесла…

А затем родила тебе дочку,

Вот у этой характерец твой…

Но поставил ты жирную точку,

Расчеркнувшись крылом над землёй.

Мне обидно, здесь дети, внуки,

И с годами одной трудней…

А ещё сильней мои муки

Оттого, что ты счастлив с ней.

И знакомые, в наше прошлое,

Словно в воду: «Твоя вина,

Видно что-то в нём есть хорошее,

Раз их двое, а ты одна…»

Мамины сны. Только снег да дождь…

Только снег да дождь в лицо,

Беспрестанно…

Помню рук твоих кольцо,

Всё так странно.

Кто я? Где? И как я здесь

Оказалась?

Словно прожитого взвесь

Разболталась.

Нет ни имени, ни дат,

Ни событий…

Прежней болью, наугад,

В явь наитий.

Длится сон и наяву…

Засыпаю…

И куда, вновь не пойму,

Попадаю…

То взлетаю, то тону…

Двор знакомый!!! –

Лишь за угол заверну,

И я дома!!! –

Шаг вперёд и всё не то,

Нет возврата…

Память, словно решето –

Имя? Дата?

Город? Адрес? – Каждый миг

Всё меняет…

Этот сон мозги в тупик

Загоняет.

Моя мама в таких снах всё блуждала,

А потом и я, как мамы не стало…

Правда снятся мне всё реже и реже…

Словно боли ткань тихонько мережа.

***

Время вышло. И сразу всё стало так странно…

Ничего не вернётся на круги своя.

И не надо кричать, изъясняться пространно…

Поздно пить, коль иссякла живая струя…

И жалеть, когда нет тех, о ком сожалеем…

Все причины и поводы просто смешны.

Поздней жалостью мы никого не согреем.

И никем мы не будем уже прощены…

***

У кого-то утро, у других – день… ночь… вечер…

Но это не мешает виртуальной встрече…

Отношений интеграл – функция желанья,

Восприятия идей, жажды пониманья.

Главное не разделять мир людей на кланы,

И с улыбкой пропускать мелкие изъяны,

Не свалить, как домино, театр Мельпомены…

Пусть придётся, всё равно, уходить со сцены.

***

Ещё ночь рядышком с тобой…

А дальше – страх, а дальше – боль…

И ужас неизвестности…

И лишь мольба: Господь, Прости!

Помилуй нас! И Пожалей!

Спаси нас Милостью Твоей!

Не Обрывай короткий путь…

Дай нам побыть, ещё чуть-чуть…

***

Хвала имперским палачам

И их умелым полководцам,

Прошедшим жизни по кровям,

Чужих земель первопроходцам.

Лжепатриоты лупят в грудь,

Историй бредни прославляя,

Нет, чтоб подумать – в чём же суть,

И стоит ль жизней цель такая.

Перечисляют цепи дат,

Как будто это что-то значит…

Но разве кто-то виноват,

Что у него земля богаче?!

Глядят, не видя там ни зги,

Лишь расширенье территории…

К патриотизму и к истории

Желательно б иметь мозги.

***

– Сны тяжёлые мне снятся,

Карты не к добру ложатся,

Мысли бродят, как в бреду,

Сердце чувствует беду,

Полное разлуки ядом…

Ты уйдёшь, и больше рядом

Никогда не быть с тобой…

– Месяц – срок ведь небольшой.

Не терзай себя, родная,

Ведь любовь – она без края,

Здесь, иль в городе чужом,

Всюду в сердце ты моём.

Думать о плохом не надо,

Улыбнись, моя отрада…

Был шутливым… деловитым…

И кольцо с александритом

Ей на палец он одел,

Перед тем, как улетел:

Глянь как этот камень ал,

Он любовь мою вобрал…

На него, при свете дня,

Глянешь, вспомнив про меня,

В гранях солнечных оправ,

Ты увидишь зелень трав,

Жизни цвет, посыл надежды,

Что любовь сильна, как прежде.

Время ссыпало песок.

Он вернулся точно в срок,

Бросил всё и мчится к ней,

Чтоб обнять её быстрей,

Дверь открыл своим ключом…

Что же холоден так дом?

Всюду пыль, исчез уют,

Даже ходики не бьют.

Только тени в бликах света…

Он растерян, что же это?

В сердце болью бьёт ответ…

Шепчет он: Не верю… Нет…

Мысли бурей понеслись:

Где ты, милая, вернись!..

– Извини, так тяжко, милый,

Возвращаться из могилы,

Тяжела земли узда,

Память, как осколки льда,

Сердце больше не живое,

Но в любви нас, помнишь, двое…

И её нельзя убить,

Нас смогли лишь разлучить.

Но прощай, одно мгновенье

Мне дано для воскрешенья,

Силы тают…

– Нет постой,

Вслед иду я за тобой, –

Нож схватил, но зря старался,

Нож в руках его распался…

И казалось её стон

Зазвучал со всех сторон,

Гулким эхом отражаясь:

Ты живи в любви, не каясь, –

Голосок почти, что стих, –

И люби за нас двоих,

Я хочу, чтоб были дети…

И пропали звуки эти.

Он растерянно глядит,

На полу кольцо блестит,

В нём александрит сияет,

Красным цветом отливает,

А внутри, словно огнём,

Полыхает зелень в нём.

***

Она любила. Он любил.

Друг с другом встретились случайно,

Сочувствуя необычайно,

Друг другу, сколько было сил.

Внезапной лаской пролились,

Казалось, что любовь былая,

Ушла, и лишь теперь, пылая,

Две половиночки сошлись.

Но жизнь катилась, день за днём,

Они, друг друга открывая,

Уже не находили рая

В существовании своём…

Не находя в разводе плюс,

Как прежде, всюду были парой,

В Душе страдая этой карой…

Со стороны – любви союз.

Живой и жизненный сюжет,

В него поверить нам не сложно,

А пониманье так возможно,

Когда давно утерян след…

***

Мы встретились случайно. Странный взгляд.

В лицо впилась, как будто изучая…

Что хочет эта женщина чужая?!

Не нравится причёска?! Мой наряд?!

Смешно ей, что я брови подвела?!

Тяжёлый взгляд давил, не отпуская…

Ну а сама? – Красавица какая!

На теле тыквы тыквой голова…

Что ж, хочется, пускай себе глядит,

А у меня дел без неё немало…

Я обернулась, но она пропала…

Только поверхность зеркала блестит…

***

Смешно. По каким приметам?!

Да не влюблялась!

Сплетен чудны провода.

Поздно гадать о судьбе,

Ты меня не поймаешь…

И, прости, понимаешь,

Дело отнюдь не в тебе

А в том, что я никогда,

Не поклонялась

Никаким авторитетам.

***

Закрыть глаза на всё происходящее,

На всё смотреть с открытыми глазами.

В поступках отражая настоящее,

А в мыслях жить придуманными снами.

Жалеть других, прощая лжи покров,

Душой своей наивно дорожить,

Чтить благородство, преданность, любовь…

Казаться мудрой?! Или мудрой быть?!

***

Здравствуй! Рада слышать! Жизнь? – Да как обычно,

Катит те же волны, так же, день за днём…

Не смеши, здесь часто тоже не «отлично»,

Как и вы живёте, так и мы живём.

Мощь деревьев больше, а дома всё ниже,

Тихо ускользает время изнутри…

Тройка! «Пролетела! Лайнер над Парижем» …

Шутишь?!

Нет, не лошади, – автобус номер три.

Я на остановке. Тройку ожидала!

Нет, не переполненный, надо знак подать…

Что ж что остановка?! Я не помахала…

Нет… Рюкзак тяжёлый… Следующего ждать…

Кабачки, картошка, яблоки, капуста…

Ну а что ты думала, рябчиков жуём?!

Как у вас? Да что ты? Вот уж сын Прокруста…

Ладно. Бай! До связи. Завтра, где-то днём.

***

Винограда лист, краснея, опал…

Одинокий, среди пальм и олив.

Неба синего прозрачный кристалл,

Вновь сверкает, тучи ливнем пролив.

Возрождает землю к жизни зима,

Бренный мир благословляя водой,

И грохочут басовито грома,

Что пополнится озоновый слой.

Всё, что люди неразумно сожгли,

Правит Мать-Природа щедрой рукой.

Покрывает зелень трав пустыри,

Возрождая красоту и покой.

***

Не бывает так, чтоб всё было гладко,

Ведь у каждого свои есть проблемы.

Кто отдаст себя семье, без остатка…

Для кого семья – лишь часть общей темы…

И напрасно быть на это в обиде,

Ведь не куклу мы себе прикупили,

Да и каждый всё по-своему видит…

А с годами – кто родней, кто – чужие.

Надо просто уважать тех, кто рядом,

Ведь любовь – довольно редкая птица,

Хоть порою, за насмешливым взглядом,

Неприметной птахой в сердце гнездится.

А ещё скажу: И это – не главно!

Сказки – все идиллии елейные.

Не воюете на людях – и славно,

Остальное всё – дела семейные.

Тель-Авив. Аленби. Как под анестезией…

Как под анестезией весь воздух обездвижен,

Лишь яростно пылают в нём жёлтые тона,

Хамсин над горизонтом завис полоской рыжей,

Свет Солнца отражает стеклянная стена.

Песок дисперсной пылью незримо оседает,

И листья да машины нам слой его явят,

Над головою лайнер акулой проплывает,

Повыше вертолёты, словно мальки скользят.

Народ на побережье всё больше отдыхает.

Волнами, серфингисты бакланами снуют,

Да кто-то из туристов судьбу свою пытает,

Ноябрь, и спасатели уж службы не несут.

Заполнены кафешки, бистро и рестораны.

Толпа, по магазинам, течёт, бурлит рекой.

И нарушая чьи-то и графики и планы,

Дорогами вновь пробки и спец сигналов вой.

***

Муж трясёт меня за плечо –

«Просыпайся, проспишь ещё…»

Так обидно, ведь раньше он

Поцелуем гасил мой сон.

Говорю, смеясь: «Мне не нравится,

Вспомни сказку, – Спала красавица…»

Усмехается: «Мы ж не дети!

Что ж ты веришь всё в сказки эти?!»

***

Всё уйдёт. Сотрутся думы,

Как подошвы башмаков,

Разлетятся, только дунуть,

Обрывая цепь оков.

Будет пусто и тревожно,

Разорвётся с миром связь,

Словно кто, неосторожно,

Паутинки тронул вязь.

Всё покажется нелепым

И бессмысленно пустым,

Как разрушенные склепы,

Сквозь проросшие кусты.

***

Поцелуй! И я накрашу губы,

Подведу карандашом глаза,

Стану креативной, даже грубой,

Словно отпуская Небеса,

Распрямлю расслабленную спину,

Плечи горделиво разверну…

И полтинник лет, с улыбкой, скину,

Всё ещё любви своей в плену.

***

Оставляют меня Мнемозина, Эвтерпа, Эрато…

И напрасно их звать, и смешно ожидать, что вернутся,

Лишь сказать им спасибо, что были со мною когда-то,

Слабым отзвуком строчек, сердца их нетленные бьются.

Я не знаю зачем мне так страстно и вольно писалось,

В каждом слове горело, пылало, играло сознанье,

И казалось, что буква?! – Такая-то в общем-то малость,

А меняла весь смыл, попадая в своё сочетанье.

Сколько весят слова?! – Только жизнь в проявлениях ценна! –

Но от них словно пламя в груди загоралось, пылая.

Забирает сценарии драм, уходя, Мельпомена,

И лишь Талия здесь, жизнь мою в странный фарс превращая.

***

Гаснут все сигнальные огни.

Страсть сметает даже муть у дна,

Топит застоявшиеся дни…

Миром снова правит тишина.

Облака летящие в зенит.

Редких птиц стремительный полёт.

Быт нас вновь с тобой разъединит,

Но любовь расстаться не даёт.

Дивно ковалентна эта связь,

Разной устремлённости умов,

Словно облаков магнитных вязь,

Между двух различных полюсов.

Диалог наш странен так порой,

Кто услышит, вряд ли разберёт:

– Глянь, цветок раскрылся здесь какой!

– Гречку не забудь купить и йод.

***

Чья песнь краше – соловья,

Или звонкого ручья?

Кто прекрасней: дуб, иль ясень? –

Здесь ответ совсем не ясен.

Розы юбками блестят,

Скромен ландыша наряд…

Море – не охватишь взглядом,

Озерцо, под водопадом…

Много красок есть в природе,

Каждый по своей здесь моде,

И по-своему красив,

И поёт на свой мотив.

***

Много лет ли, мало лет,

Не меняется сюжет,

Также любим и страдаем,

Также счастье призываем,

И от близких и родных,

Мы не ждём удар под дых.

***

Водопад небесных вод

Днём и ночью в землю бьёт,

В лужах молниями блещет.

Плеть ветров растенья хлещет,

По подъездам носит сор,

Заметает вихрем двор.

Всё, что Солнце иссушило,

Вод движенье отпоило,

Возрождая мир живой.

Пустыри взошли травой,

Всё украсили цветенья,

Зазвенели птичьи пенья.

Хмурость туч, дождём опала,

Повторяя год с начала,

Зреют цитрусы, цветут,

На Хермон снега падут,

И, примерно в конце мая,

Всё иссушит Солнца пламя.

***

Как быстро сцен стекает антураж,

Меняют вид авто, дома, витрины…

Капризы моды, то впадают в раж,

То возвращают вновь наряд былинный…

И не меняются лишь игры закулисья,

Всё та же подлость, за изнанкой стилей…

Да те же фикусы, роняют также листья,

Вбирая пыль и смрад автомобилей.

***

Осень. Деньки ясные.

У рябины красные

Ягоды созрели.

Что за птички с хохолком,

Разукрашенным хвостом? –

Это свиристели.

Голодно зимой в лесах,

Вот и взмыли в небеса,

К югу направляясь.

Холода переживут

И опять в полёт уйдут,

К гнёздам возвращаясь.

На глазах давно нет слёз,

Ни рябин нам нет, ни гнёзд…

***

Семечко! Росток!

Тонкий корешок!

Стебелёк! Цветок!

И над всем снега,

Белая пурга…

***

В полусне,

В тишине,

Шкурка тает,

И в зерне,

Лист во вне

Прорастает.

***

Отпуская руки,

Умирают звуки.

Глушит снег шаги,

Вихрями пурги.

***

День прочь.

Вновь ночь.

Ожиданиям: пока.

Тишина. Тоска.

Крики за окном,

Там, в ином…

***

Новый Год!

Подарки!

Ёлки!

Снега сход!

Так ярки

Горки.

Ледяные.

Снеговые.

Лыжи. Санки.

Чумовые.

На ногах

И на картонках,

Все в снегах,

Румянцах, гонках!

Сквозь искристый,

Чистый

Снег,

Колокольчиками смех!

***

Тонкие льдинки

Кружат сверкая,

Следы, тропинки –

Всё заполняя…

***

Вечер светел.

Снег сверкает.

Свет летящий

Отражает.

Ветер ветел

Треплет ветки.

Лёд блестящий,

Как навеки.

Всё мерцает

И кружит.

Время тает.

И дрожит,

Близко,

Низко,

Возле крон,

Звёздный сон.

***

Спят

Звуки,

Не проснулись.

Хотят Глюки,

Чтоб

Вернулись

Снов

виденья,

Слов

Забвенья…

Но давно

Свет

В окно.

Нет

Времени.

Так некстати

Бремени

Гонят

С кровати:

Звонят,

Играют,

Сгоняют…

***

Странные мысли меня посещают.

Странные сны мне о странном вещают.

Странные случаи странно сплелись…

Странная, странная, странная жизнь.

***

Никого не судите заранее,

Взвесьте каждый свой аргумент…

Кроме вечного расставания,

Никакой для нас вечности нет.

***

Разбито сердце, и зияет рана…

А я ещё жива… – как это странно.

***

Драматические сцены

Вовсе не нужны,

В том, что мы несовершенны,

Нет твоей вины.

Ни к чему нам брызгать ядом,

Холодом сухим.

Посидим тихонько рядом,

Просто помолчим…

***

У каждого – свой жизненный багаж,

Смущение своё, и эпатаж,

Свои ошибки, и свои дары,

Свои границы, правила игры,

Своих миров видение своё… –

Ну, в общем, одинаковое всё. )))

***

Отсинело море. Отмелькали пляжи.

Стихли крики, звоны, краски распродажи.

Посерели воды, берег заливая.

Поздние восходы. Птиц усталых стая.

Полились дождями серых туч громады,

Голыми ветвями хлещут листопады.

Всё темно и сыро, ветрено и зябко…

Только мак, расцветший, полыхает ярко.

***

В огранке золотой

Хрустального бокала,

Пылающей зарёй,

Сверкала роза ала,

Пытаясь одолеть

Страх уходящих дней,

Готовясь умереть,

Лишённая корней.

Сад жизни так далёк

И позабыт давно…

Вдруг видит – мотылёк,

В открытое окно,

Случайно залетел,

Рванулась вся к нему…

Но он не разглядел,

А ринулся, сквозь тьму,

Туда, где лунный свет,

В стекле зеркал играл,

И розы силуэт

Загадочно дрожал.

***

Как трудно, сквозь жизненную суету,

Всех страхов земных отогнать наваждения…

И старая яблоня, в последнем цвету,

Поёт о любви и о счастье цветения.

***

Сколько краски не ложи,

Муляжи есть муляжи.

Им не ведом мир живой.

Наполняя их собой,

Тащишь с них в себя частицу.

Бойся перейти границу,

Впав в бездушия капкан,

Сам став, словно истукан.

***

Вхожу и вижу!

Сижу и слышу!

Уже предвижу!

Что сносит крышу!

Слова играют!

Во что не знают!

Шары летают!

А мысли тают!

Страшнее – лучше!

Но смысл их – случай!

***

Как жизнь, стих не хочется править,

В нём, словно в куске янтаря,

Эмоций застывшая память,

Тьмы прошлого животворя,

Всплывают аморфным метаном,

Откуда-то с самого дна,

Напомнив о крохотно-малом,

Песчинке в зерне полотна.

Пусть не было важности в этом,

Теперь уж неважно вдвойне,

Мерцают неярким отсветом,

Пути, растворившемся в сне.

Мамины сны. Фонарный свет в окно…

Фонарный свет в окно мне бьёт

И наполняет сны обманом,

Что солнце над землёй встаёт,

За плотным утренним туманом.

И вскакиваю, сбросив сны:

Проспала! А будильник, что же?!

Но длится ночь… И сны длинны…

И в них блуждающий прохожий,

Не кто-нибудь, а я сама,

И за собой же наблюдаю…

Вокруг меня то свет, то тьма,

Лечу, плыву ли – всё блуждаю,

Не помня имени и дат,

Не зная кто я и откуда,

И возвращение назад,

Как будто маленькое чудо.

Вот он – знакомый поворот…

Но что повсюду за антенны?!

Не тот проулок, дом не тот,

Чужие мебель, люстры стены…

И за окном мир незнаком,

Оно огромно, как витрина…

Я просыпаюсь со звонком,

Вхожу во чрево магазина,

А в нём поток, и я плыву,

Звоню с моста по телефону…

Прислушиваясь, наяву,

К будильника диапазону.

Ночь истекла. Пора вставать.

Но сон, как будто кинолента,

А сквозь него – ковёр, кровать…,

Синхронной странностью момента,

Где сон и явь, как рукава,

Реки, струящейся, сознанья.

Вступает день в свои права,

Сквозь кадры странного блужданья…

***

Неспешно, дней событья теребя,

Живя, обычной жизнью, неприметно,

Как все, и, одновременно, дискретно,

Израиль открываю для себя.

Страну олив, пальм, четырёх морей,

Чей дивный и неповторимый мир –

История, затёртая до дыр,

Среди песков, рельефов и камней.

Здесь медных копей рабская тоска,

Жизнь полная страдания и горя,

Дошла до нас, с рекой забвенья споря…

И каждый холм – истории строка,

В нём оживают времени страницы:

Нашествия… Восстанья… Возрождение…

И Бытия Великое Творение,

В травинке каждой, таинством хранится.

Тель-Авив. Ул. Алленби. Здесь перманентны…

Здесь перманентны стройка и ремонт,

Дорог, витрин и зданий обновленье…

Мельканьем кадров, в каждое мгновенье,

Толпа струит, нарядна, как бомонд,

И многолика, словно в фестивали,

Или на бал, а может маскарад,

В разнообразный нарядив наряд.

Людей со всего мира собирали…

Фалафельные, мини рестораны,

Кафе разнообразных череда,

Куда ни бросишь взгляд, везде еда…

Заполнено шоссе. Как караваны,

Грузовики, автобусы, толпой,

А между них такси, мотоциклисты,

Велосипеды, гироскутеристы…

Снуют, спеша, дорожной полосой.

И времени последнего приметы,

Разбросаны, словно ненужный хлам,

Прикованы к оградам и столбам,

Лежат велосипедные скелеты.

Тель-Авив. Базар «Кармель»

Я сегодня ишаком,

Я сегодня с рюкзаком,

Потому что мы с супругом

За покупками идём.

Кармель – рынок городской,

Полон шумною толпой,

Все в затылок, друг за другом,

Лишь вращают головой.

Кто-то что-то покупает,

Кто-то просто так гуляет…

То свободно, то затор…

Где-то пахнет, где воняет…

Каждый хвастает товаром.

Их послушать – всё задаром,

Продавцов грохочет хор,

Многобалльным ураганом…

Здесь торговцы голосисты,

И пытаются туристы,

Разобраться, что за снедь,

Что за камушки искристы,

Обозреть, витрины, лавки,

Сувенирные прилавки…

Всё за раз не рассмотреть…

От папайи… до булавки…

Мы ж, как в зале гастронома,

Обстановка вся знакома,

Хоть покупка неизбежна,

Но от цен, порой, оскома.

Рады мы окорочкам,

Помидорам, огурцам…

Покупаем всё неспешно,

Улыбаясь продавцам.

***

В сиянии зари вечерней,

И в облаков воздушной пене

В оттенках тонких каждой краски,

Вчерне, набросаны подсказки…

Изучишь, и поймёшь отсветы –

Погоды завтрашней приметы.

Но карты, разные гаданья…

Раскрыть вам не помогут знанья,

А лишь открытое сознанье,

На уровнях, где нет названья,

Где всё во всё погружено,

И не проявлено оно.

***

В разрывах, по ветрам летящих туч,

Искрятся звёзд мерцающих армады,

Подсвечивая тучи, лунный луч,

Рисует странных образов громады.

Как будто бы гигантский шапито,

Раскинул свой шатёр над головою.

И я, покинув горное плато,

Сама лечу, сквозь мраки туч, с луною.

***

Оставляем часто

Радость на потом,

Не впуская счастье

Обогреть наш дом.

Некогда, всё в спешке,

Есть дела важней,

Короли ли, пешки –

Все в стремнинах дней.

После, дверь откроем,

А за ней провал,

Лишь печали, роем,

Жалят под финал.

Ни одной минутки

Не вернут года…

Жизни злые шутки,

С грифом «Никогда»

***

Время истекло…

Время и стекло,

Принимают след,

Пропускают свет.

Через них глядишь,

Что-то там узришь…

Но, хоть как хрупки,

Не подашь руки.

***

Зачем ломать чужие строчки,

Стирая запятые точки,

И составлять из них коллаж,

Представив на обзор, как ваш?!

Зачем кому-то подражать

И им себя воображать?!

Зачем кого-то догонять,

Бежать вослед за пядью пядь?!

У каждого свои таланты!

Неисчислимые варианты,

Нам предлагает вдохновенье,

И, в них, никто не исключенье!

***

Я пишу тебе стихи,

Что, как пёрышки, легки,

И, как звезды в небосклоне, роятся.

Дунешь, словно мотыльки,

Вишен, яблонь лепестки,

Одуванчиков пушки, разлетятся.

Рождены они не мной,

Красотой и тишиной,

Тёплым вздохом чувств, чьё имя – влюблённость.

В них, ареной огневой,

Купол неба синевой,

И цветения Земли окрылённость.

***

Падали синие тени,

В травы, от белых берёз.

Вечер был полон томлений,

И быстрых невнятных грёз.

Мир ими был разлинован,

Словно большая тетрадь.

Птица, вздохнувшая, слово,

Нотой пыталась вписать.

Ширилась неба громадность,

Тенями втекая в тень,

Образов множа абстрактность,

Сливаясь с Душой моей.

***

Я так люблю тебя, любимый, страстно!

Пока мы вместе, ничего не страшно!

Творец, Прости, что не молю я Рай,

Ты – Милостив, – его Не Забирай!

***

Куда идём мы?! – Разве в этом суть?!

Не мы, а нас дороги выбирают,

И не дают в пути передохнуть,

За далью дали, как альбом листают.

Мы сложим песнь о пройденных путях,

Вложив в неё тоску об отчем доме,

Что постоянно видится нам в снах,

Чуть выцветшею карточкой в альбоме.

И мамин голос прерывает сны,

Мы вскакиваем – всё вокруг чужое…

И продолжаем путь. Ведь мы должны

Прийти туда, где всё пережитое

Уходит, как вода, в сухой песок,

Во всём, в ничто, бесследно растворяясь…

Мы все придём, когда наступит срок,

Мозаикой в цепь вечности вкрапляясь.

***

Так нежны розочки в саду,

Среди полыни.

Сквозь астры, льнянку, резеду,

Желтеют дыни.

Краснеют яблоки в траве,

Горя кармином.

И в неба яркой синеве,

Полоской, клином,

Летят, как сотни лет назад,

Летели предки…

А вслед за ними горький взгляд,

Из тесной клетки.

***

Нам, в иллюзий плену, не узнать, не понять, не увидеть,

Для чего и зачем, сквозь разорванных жизней волну,

И в каком же другом, непонятно-пространственном виде,

Проплывает наш звёздный фантом через тьмы пелену.

Перед нами стена Бытия, созерцаний темница,

В ней прикованы к чувствам, страданием жизни полны…

Искушают нас знаньем, что в каждой пылинке таится,

И пытают сознаньем, что мы распылиться должны.

Я конечно смиряюсь, и всё-таки страшно до боли,

Помнить всех, что ушли, и родных бесконечно терять…

В океане пространств, на Земли обречённом атолле…

И обидно, что так никогда, ни о чём, не узнать.

5-7-5

Сверкание вод,

Бежит ручьями к реке.

Холм песка в устье.

***

Стаяли снега,

Хранители растений,

Отдав им влагу.

***

Звёздочка снега,

Слезой упала с ветки.

Цветёт цикламен.

***

Правнук смеётся

Пчеле на хризантеме.

Последний нектар.

***

Тикают часы

Капелью каждой зимы,

Меряя время.

***

Оголяются

Виноградные лозы…

Ты не стареешь …

***

Водами Небес

Полнятся воды Земли.

Душа и тело.

***

Распутица там,

Где пути стихийные…

Ты прошла как сон…

***

Льют ливни. Ветер.

Зреют, цветут лимоны.

Прижмись, согрею…

В шутке доля шутки…

***

Память, как компьютер, виснет,

Иоттабайтами забита.

Мозг ей файлы, скрытно, чистит,

Выбивая мысль с орбиты,

Снёс в архив слова простые,

И с трудом их поднимает,

Мысли глупые, пустые,

В избранное собирает…

Устарело всё: система,

Антивирус, приложенья,

На столе рабочем тема,

Как чужие отраженья.

На колонках звук садится,

И не пашут драйвера…

Как ни жалко распроститься,

Видно списывать пора…

***

Прошёл слушок, что Слон разбил посуду…

И сразу разнеслось повсюду,

Мол видели в посудной лавке,

Как он спиной валил прилавки…

Посуду Обезьяна мыла.

Она её частенько била,

Но всюду в лавки приглашалась,

Ведь так умело улыбалась

И говорила: «Это Слон,

Ну до чего ж неловок он…»

А что же Слон?! Что ж правды не трубил?!

Он по себе других судил

И верил в обезьяньи прибаутки,

Что здесь не оговор, а просто шутки.

Нас часто забавляют обезьяны,

И забываем мы про их изъяны.

***

Мистер Тай и миссис Тая

По бульвару шли, гуляя,

Выскочил огромный дог,

Таю он лизнул сапог.

Мистер Тай сказал: «Однако,

Что за странная собака,

Не воспитана притом,

Я ж с ней вовсе не знаком».

Следом дама появилась

И улыбкой засветилась:

«Тай, привет! Привет, родной!

Познакомь меня с сестрой…»

Мистер Тай в миг онемел,

Провалиться б он хотел…

Но сказала миссис Тая:

«Очень рада, дорогая,

На бульваре встретить Вас,

В этот предвечерний час.

Что ж ты, «дорогой», молчишь?!

Неприлична эта тишь!»

И к сопернице, опять:

«Что ж, могу себя назвать,

Не сестра я никакая, –

И протягивает руку, – миссис Тая».

Что же было там потом?! –

Сами думайте о том,

Сочиняйте мирный тур, или драку…

Но измену замутив,

Чтоб был в жизни позитив,

Не ласкайте у любовниц собаку.

***

Так что же делал Слон в посудной лавке?! –

Смотрел как мышь мышонку чистит лапки.

Мышонок очень резвый был

И всю посуду там побил.

Но мыши подняли вопёж:

«Дитя невинное не трожь,

Он с детства ненавидел плошки,

Поскольку с них питались кошки,

И психика его больна,

Но это не его вина…

Во всём виновен только Слон,

Раз кошек не тиранит он…»

И нынче все твердят повсюду,

Что это Слон побил посуду…

***

Да что же ты всё хохочешь,

Не хочешь меня понять?!

Готов я и дни и ночи,

Тебя у калитки ждать,

Черёмухи и сирени,

Охапки, бросать в ваш сад,

Став под окно, на колени,

Ловить твой прекрасный взгляд.

Да, не бросаю букеты,

Взгляд твой в окне не ловлю,

Ночами мне снится это,

Так нежно тебя люблю.

Перестань говорить: Всё врёшь ты?!

И хватит смеяться уже.

Не моя вина, что живёшь ты

На тринадцатом этаже.

***

Здесь поэтов много – по профессии.

Я не придираюсь, Видит Бог,

Я ищу, хоть отблеска, поэзии,

Находя только красивость строк.

***

«Рецензии пишите только лестные! –

Смеясь, читаю на иных страницах. –

Я знаю, что мои стихи прелестные,

Вам не по нраву?! Можете катиться!»

Они, порой, впадают даже в крайности,

От собственных творений гениальности:

Мол жизнь такая, стих – натурализм…

А медициной – эксгибиционизм –

Такое поведенье называется,

Заболеваньем психики считается.

И дальше мне, простите, не читается….

Качусь))), как ими и предполагается))) …

***

Извини подружка Алла,

Ты была, как роза ала,

Ну а я, рядом с тобой,

Как вьюночек полевой.

Не серчай подружка Люда,

Ты была подобьем чуда,

Ну а я, рядом с тобой,

Скучной, нудной и простой.

Перестань сердиться Инна,

Ты блистала, как картина,

Ну а я, рядом с тобой,

Как рисуночек простой.

На меня вы зря в обиде,

Я хотела лишь увидеть,

Так ли любят вас без меры

И верны вам кавалеры.

Разве в том моя вина,

Что купив цветов, вина,

Шли за мной все господа,

Вас оставив навсегда.

***

Капризы дам:

Адам, –

А не дам!

Адам!!!

А дам.

***

К сожаленью так бывает –

Нас зараза убивает.

И бывает, хоть не сразу,

Убиваем мы заразу.

Этот наш извечный бой

Называем мы судьбой,

Или, языком коль книжным, –

Равновесием подвижным.

***

Денёк холодный,

А я – свободный.

Сижу читаю,

Инет листаю.

Пора бы спать,

Да лень и встать.

***

На меня ты вдруг запал,

Прилипал

Да прилипал,

Так прилип, что лишь держись,

Не отклеишься ни в жисть.

На тебя я, друг, запала,

Прилипала,

Прилипала,

Так прилипла, что держись,

Не отклеишься ни в жисть.

Друг на друга мы запали,

Прилипали,

Прилипали…

Кто был первый – не понять,

Но уже нас не разнять.

За спиной немало лет,

Я седая и ты сед,

Но по-прежнему вздыхаем,

Прилипаем,

Прилипаем…

***

О, как о чувстве нелегки,

Порою, лёгкие стихи,

И как от правды далеки

Они, подчас, бывают:

«Ты мой кумир… Ты жизнь моя …»

И крик к супруге: «Ну, змея!

Едва увижу я тебя,

Все мысли улетают».

«Ты моя трепетная лань…»

«Да погоди! Не лезь! Отстань!

Нет, встал я с правильной ноги,

Ты лучше рифму помоги

Найти мне к слову «нежность»,

«Небрежность» я уже писал,

И «безудержность» я писал,

«Безбрежность» тоже я писал,

А вот ещё есть «дерзость» …

И что с того, что давний брак,

Ведь страсть без нежности никак,

И дерзко – раз не совладать,

Всё вместе, даже очень…

– Ну всё! Готово! Есть давай!

Быстрее там разогревай!

С такой хозяйкой голодать

Придётся мне до ночи.

Да, и потом, не забывай,

Мне завтрак тёплый оставляй,

Не мне ж готовить самому,

Когда ты на работе.

И что ж, что дома я весь день?!

Мне время нет на дребедень…

Стой, мысль мелькнула: «обниму

Твой стан в Души заботе…

Моя жена, цветок Души…»

– Отстань! Молчи и не дыши,

Сопишь мне за спиною!

Продолжим: «Милая моя,

На всё готов я для тебя,

Ты только будь со мною…»

***

Мужчина желает жениться –

Все выказывают одобрение.

Но коль хочет замуж девица –

Это чуть ли не преступление.

***

У него внебрачный ребёнок,

И все его понимают.

У неё скоро будет ребёнок, –

Без мужа, – злобно кивают.

***

Говорят, что в старости не спится…

Что ж, выходит я ещё молодка,

Хоть седая, как зимой синица,

И давно у устья моя лодка.

По ночам спать, правда, не выходит,

По пол ночи у компа сижу…

Зато сплю прекрасно на восходе,

Если только время нахожу.

Но оно меня находит чаще,

Дни наполнив, убегает прочь…

Мне б его в компа засунуть ящик,

Я тогда спала б и день и ночь.

Автопортрет. Не читая, не считая…

Не читая, не считая,

В небе мыслями летая,

В прошлых снах туманом тая,

Что стекли, как птичья стая,

Их, романами листая,

Новым знаньем обрастая,

Тайну в таинстве таящем,

Прошлым или настоящем,

Ничего не обещая,

Помня всё и всё прощая,

В новых строчках прорастая,

Странная, но и простая.

По следам анекдотов. Курочка ряба

Всё в строке меняет смысл:

Запятая, точка…

И совсем другую мысль

Вскроет слов отточка.

Ведь всего одно словцо:

Было бы к обеду –

«Курочка снесла яйцо…» –

Если бы не «деду».

Шутки ритма. Мы с тобой опять…

Мы с тобой опять сегодня в соре,

Хоть не помним спорили о чём.

И быть может разойдёмся вскоре,

Вот таким обычным, будним, днём.

Пристаёшь: «Воняешь перегаром».

Я, в ответ: «Не пил, давай дохну».

Закипаем, перегретым паром,

Так, что и ни охнуть, ни вздохнуть.

Не желаешь, сколько ни стараюсь,

Поддержать ты мой авторитет,

И понять, что я не развлекаюсь,

И в задержках криминала нет.

Выпивка с партнёрами – не пьянка,

Хоть как хочешь это называй,

И с девайсом модным ты – мещанка…

Кто его купил не забывай.

Снова не погладила мне брюки,

Не протёрла окна, зеркала,

Сходишь дома ты с ума от скуки,

А такой же милою была.

«И хотя я не был на Босфоре -

Я тебе придумаю о нём.

Всё равно – глаза твои, как море,

Голубым колышутся огнём».

Радикальный совет

Коль скажет муж: «Чувства отставить!

Исчерпал быт любви номинал…»,

Завяжи узелок, на память,

Чтоб хоть так о тебе вспоминал.

***

Ох, и странный визави!

Я ждала, что он в любви

Будет признаваться.

Он сказал: «Любовь – обман,

От неё лишь шрамы ран,

Не фиг и влюбляться.

Лучше в парке посидим,

О цветах поговорим,

О деревьях, птицах…»

Я не против, в парк, так в парк…

Сели… но ему никак

Что-то не сидится.

Норовит то встать, то лечь,

Стала спутанная речь,

Бисеринки пота…

Кто же ждал, что так вот в миг,

Заведёт он нас в тупик,

С полуоборота.

Я ушла, а он за мной,

И кричит мне вслед: «Постой,

Я не объяснился!

Я люблю тебя давно…»

Стало грустно и смешно,

Поздно спохватился.

Просьба. У Наташеньки Крыловой…

У Наташеньки Крыловой

Новых слов, как в поле мух.

Я, вчера, одно лишь слово

Повторила маме вслух…

И чего цепляться к слову,

Даже если невпопад…?!

Пусть Наташеньку Крылову

К нам не водят в детский сад.

***

Красавица! Открытый ясный взгляд! –

Лягушка в восхищенье от змеи,

В неведении, как опасен яд

И мышцы быстрые, под блеском чешуи.

***

Хоть атлет, а хоть аскет –

Всё пустое…

Лунный свет на парапет…

В лодке двое…

Тихо стелется туман

Горизонтом…

У меня в мозгах экран

С твоим понтом.

Мне облом опровергать

Эти бредни.

Право лучше почитать

Сайт соседний.

И хлебнуть чуть-чуть винца

Или водки…

И не вспомнить ни гребца,

И ни лодки.

***

Не даром говорят: мужик –

Инопланетное создание.

Он любит то, к чему привык,

Не любит говорить заранее…

Вообще не любит говорить,

Ну разве только что «под мухой»,

Иль вешает лапшу сушить

На уши дамочке немудрой,

Использует всех, кому мил,

От логики бежит в припрыжку,

И если где-то нафинтил,

Молчит и прячется за книжку…

Когда же станем говорить,

Что надоела в доме пьянка,

Кричит: «Хорош меня лечить!

Ты, словно инопланетянка!»

За что ж мужик нам дорог свой?!

В чём чувства нашего секреты?! –

За то, наверно, что иной,

Так, словно бы с другой Планеты… :)

***

Когда у банка большой рот –

Каждый вкладчик в нём – банкрот.

***

Ты ревностью себя не мучай.

Ты сам твердил: «Я – самый лучший!»

И я тебе не изменяла,

Я пробы, чтоб сравнить, снимала,

Лишь подворачивался случай.

И, признаю: ты – самый лучший.

***

Вино бывает, словно мёд,

И сладкое и горло рвёт,

Чуть отхлебнул, подняться хочешь,

Сам, понимая всё, хохочешь,

Оно подняться не даёт…

***

Лекцию публичную

Профессор нам читал.

Как жизнь строить личную

Он долго рассуждал:

«Чтоб не тратить в браке сил,

Каждый день не злиться,

Главное, – он говорил, –

Правильно влюбиться.

Не влюбляйтесь в сексуальных,

Сексом вас замучают.

Не влюбляйтесь в идеальных,

Вы ни в коем случае,

Будут вас ежесекундно

Научать и поправлять.

Не влюбляйтесь в слишком нудных,

Чтобы жизни не проспать».

Как же нам не ошибиться?! –

Волноваться стал народ. –

Ну, а если вдруг случится,

Что любовь сама придёт?!

Расскажите, как, к примеру,

Получилось всё у вас.

– Подбирал всех черт я меру

И нашёл свой верный шанс:

Не упряма, не ревнива,

Благородна, справедлива,

Держит в чистоте наш дом,

Подчиняясь мне во всём…–

Рот раскрыл продолжить он,

Но раздался здесь рингтон…

Он сказал: «Я – на мгновенье!»

И покинул помещенье,

К нам неслось из-за дверей:

«Нет! Прости. Да. Побыстрей!

Я на лекции как раз.

Нет, ещё примерно час.

Нет здесь никакой Марины.

Хорошо и апельсины…»

Дверь открыл, успел сказать:

«Должен я сейчас бежать,

Завтра мы продолжим тему,

Разберём мою систему.

Я женился не беспечно,

С догмою своей в ладу…»

«Дорогая, да, конечно,

Точку ставлю и иду…» –

На ходу продолжил он

Говорить в свой телефон.

Чтоб не упустить свой шанс

В исполненьях планов,

Верьте всем, кто учит вас,

В реале и с экранов.

Благородны и честны,

Вещуны и ведуны,

Их мозги – науки дом,

Разбираются во всём…

Запятая

– Нет, лучше вас, я не найду!

– И я, похоже…

– Я буду Вас иметь ввиду…

– И я Вас тоже.

И те же самые слова,

И те же двое,

Но поседела голова,

И всё другое.

Нет, лучше, вас я не найду!

И я, похоже.

Я буду Вас иметь ввиду.

И я Вас тоже.

***

Польстившись на чужие жемчуга,

Вы родину свою легко продали.

И жемчуга, конечно, засверкали,

Украсив груди наглого врага.

Не обделил он жемчугом и вас:

Вон, катится, слезинками из глаз.

***

Братской любовью к медянке пылая,

Полоз в объятьях её задушил,

И, проглотив, прошептал отползая,

Я так любил, изо всех моих сил,

Мы ведь с ней братья по крови и роду,

Жить не пристало нам разной судьбой,

Я сохраню в себе нашу природу,

Будет навечно едина со мной.

Так аппетиты свои прикрывая,

Полоз и жил, о любви рассуждая…

Всех задушить и глотнуть был он рад,

Каждый вокруг ему друг, сват иль брат….

***

Для чего на сказки злиться?!

Сказкам ни к чему нам лгать,

Если долго оземь биться,

И принцессой можно стать.

Но, чтоб этого добиться,

Не убив себя совсем,

Надобно определиться:

Где, когда, зачем и с кем…

Сказки слажено поются,

Но, возможно, не про вас…

Ведь на тысячи, что бьются,

Лишь одной даётся шанс.

***

Повод ссоры позабыт,

Снова дух любви витает,

Нас разъединяет быт,

Быт нас и объединяет.

***

Один криминальный авторитет

Собственноручно украл мопед.

Второй – был в тюрьме взят под стражу,

Где срок отбывал за кражу.

А те, кто крадут миллионы,

Как всюду – не подзаконны.

***

Ах, как же нам теперь поймать

Удачи птичку,

Чтобы по клаве настучать,

Хотя б страничку,

Ну не страничку, хоть абзац,

Не многоточия…

Но снова нам ласкают глаз

Лишь междустрочия.

***

Кто ко мне приходит с матом,

Мат получит автоматом.

У меня, на мат в ответ,

Есть свой матовый контент,

Из набора в сто зеркал,

Чтоб всю бяку отражал,

Направляя её в лоб,

Тем, кто мне её пришлёт.

***

Галка сидела на белой сосне.

Галка галдела о близкой весне.

Галка гадала на туч хоровод.

Галка не знала: Чернобыль грядёт.

Летом у Галки родился сынок –

Две головы, восемь крыльев, пять ног.

***

Я – Белый Голубь твоего полёта.

Я – Чёрный Котик страха твоего.

Тебе ведь, скажем прямо, неохота

Идти по следу следа моего.

Твой приговор без слов предельно ясен.

Хоть Котик, что? – Играет, коль не спит…

А Белый Голубь, он ведь так прекрасен,

Вот разве гадит всюду, где летит.

И кто же я? Какой на самом деле?

В котором нынче обретаюсь теле?

Зависит от того, как посмотреть:

Играясь, иль желая улететь,

Ласкаясь, но людей вокруг пугая,

Иль гадя, Белым Голубем летая.

В задумчивых рифмах. Котики…

– Котики, мои котики…

Котики-муркотики…

– Что, доигралась ты с котом?!

Опять три кучи под окном…

– Ну всё котяры, вам кранты!

Коты-скоты…

***

Десять градусов. В общем не жарко.

Плитка пола, как лёд на реке.

Под окном, словно вид аквапарка,

Воды прочно стоят на песке.

Дождь молотит, как цеп, оголтело,

По решёткам вовнутрь затекая.

Открываю окно, то и дело,

Воду в нишах его выбирая.

Ветры чешут стаккато-кантабиле,

И свистят по квартире, как пули.

Дырку в спальне, от старого кабеля,

Пробкой с винной бутылки заткнули.

Не сдаёмся на милость стихии,

Со счетов нас сбрасывать рано…

Дождь прошёл, но все стены сырые,

Травим плесень и тараканов.

Как они выживают, упорно,

И на холоде и при жаре?!

В санузле, совмещённом, студёно,

Словно наш туалет во дворе.

Что случиться ещё может с нами,

От системы до глупых казусов?!

Полетели, милый, в Майями,

Там сегодня 25 градусов.

***

Пришёл к Котёнку Длииннный Слон.

И так сказал Котёнку он:

«Вокруг все без конца болеют

И это ты меня пардон.

Зараза блудит здесь кругами,

Так, смотришь, заразимся сами,

А там, того гляди, помрём».

«Ты, Слон, дурак и не умён!

– Ему Котёнок отвечает. –

И ты заразы не видал,

Лишь Кот, учёный, точно знает,

Какой устроить ей финал.

Вот я мяукну пару раз,

Не станет никаких зараз,

И все излечатся тот час…»

Мяукает он и сейчас.

***

Коль в человеке нет Души,

Хоть кол на голове теши,

Ему не жалко никого,

Себя жалеет одного…

И все кругом ему виной,

Что не живёт судьбой иной.

***

Чего ты лыбишься, как дура,

Не столь легка ведь процедура.

Твоя точёная фигура

Для страсти только увертюра.

А ты ведёшь себя как «здрасьте»,

Не понимая сути страсти.

Ведь ты не девочка давно,

И мы с тобою не в кино…

– Я может дура, милый мой,

Но отчего же ты со мной?!

Тебе лишь ум свой покажи,

Так ты тот час же и сбежишь,

А проявлю себя весёлой,

Так обзовёшь же развращённой…

Нет, я хочу, чтоб ты считал,

Что сам девчонку воспитал…

Я этот путь преодолею,

Но берегись, когда «созрею» …

Всем дачникам посвящается. Я пырею…

Я пырею от пырея,

Потихоньку упырея,

Превращаясь в упыря…

Чьей бы кровушки напиться,

Чтоб чуть-чуть развеселиться,

Так трудились и всё зря.

Корешки, что оборвались,

В глубине земли остались,

И опять пустились в рост.

Зелень, словно покрывала,

Снова рвём… и всё сначала…

Кто сильнее?! – не вопрос.

Чебуреки

Чудесны лес, озёра, реки,

Природы яркая краса…

А я готовлю чебуреки!

И это – тоже чудеса!

Кто станет есть муку горстями?!

И ложка фарша – ерунда…

Но, даже за столом с гостями,

Есть чебуреки – есть еда!

В них всё – от сочности начинки,

До нежной корки золотой…

Лежат, как Солнца половинки,

С слегка волнистою каймой.

***

– Я читала в Интернете,

Что правители страны,

И не только те, а эти,

В кражах изобличены…

– Перестань по телефону

Говорить такую чушь,

Всё у нас здесь по закону,

Справедливому, к тому ж.

– Знаешь что, а я вот верю,

Только глянь: ведь как живут!

А себя подобно зверю,

Ненасытному, ведут…

– Ты же умная, ну что ты

Повторяешь этот бред?!

У тебя другой заботы,

Ближе к жизни, разве нет?!

– Все их дети за границей,

Там же, в банках, их запас…

Наслаждаются, сторицей,

И не думают про нас.

А ведь это их работа…

Так за что их содержать,

Если не о нас забота,

А лишь чтоб богаче стать?!

– Зря ты так, они трудяги,

Альтруисты все, скромны…

Дни и ночи, работяги,

Бдят о пользе для страны…

– И совсем это не бредни,

Разобрались что к чему,

Погляди – на их обедне

Не откушать никому…

– Зла политика такая,

Очернять и разрушать,

Ты сама, всё повторяя,

Можешь очень пострадать…

– Ах, оставь, всё понимаю…

Сейчас сядет телефон…

– Знаешь, я предпочитаю,

Пусть уж лучше сядет он…

***

Как часто жалобы мы слышим

От жён на их родных мужей:

Гуляют, как коты по крышам,

В глаза неправду травят ей,

Не доверяют и ревнуют,

Чуть не по-ихнему – психуют,

Пьют, курят, часто бестолковы,

Семья для них, словно оковы:

Нужна, лишь как надёжный тыл,

Но что б он сам свободен был…

Как с этим жить?! – Немало мнений,

В теченье долгих поколений…

Многовариантна эта тема,

И, чтобы знать наверняка,

Конечно же нужна система

По изученью мужика.

Но время, жаль, нещадно тает,

Лишь на теорию хватает. )))

***

Скучать в столице, в недрах захолустий…

Беситься с жиру, иль страдать постясь…

Любить жену в момент её отсутствий,

Когда же она рядом – дико злясь…

Эмоции… эмоции… эмоции…

На них пройдохи денежки гребут.

Но нет, увы, ни абриса, ни лоции,

И невозможно предсказать маршрут.

***

Что-то стал ты, милый, непонятно грубым…

Нарисую брови, глазки, щёчки, губы…

Стану всех прекраснее, краше и милей!

Будешь падать в обморок от красы моей.

Я сама, как красилась, в зеркало глядела,

От своей красы, вторично, чуть не поседела.

Вслед «След»

Ах, какие детективы,

Дарят жизни перспективы,

Кучи трупов, кровь и мясо,

А в конце, кому не ясно,

Всё словами поясняют,

И моралью подбивают…

Все приборы просто чудо,

Сразу ясно, что откуда,

Кто изменит, кто убьёт,

Кто герой и кто урод.

Вот злодей в перчатках чёрных,

Подобрав отмычки чётко,

Отпер дверь и сейф открыл,

Золото в шкафах нарыл,

И… специально снял перчатки,

Чтоб оставить отпечатки.

А другой сжёг все улики,

Очень хитрый, многоликий,

Но… в лесу, иль у воды,

Чтоб оставить там следы.

Сериал полезный очень,

Для бандитов, всё воочию,

Им подробно объясняют,

Где ошибки совершают.

Для людей без криминала,

Хоть с конца, а хоть с начала,

Вывод просится один –

Ты себе не господин,

Иль бандит тебя завалит,

Иль полиция придавит,

Сколько ты не пыжься тут,

Ты, во всём бесправный, труп.

***

В преддверии ада, скажу тебе Ада,

Что счастья такого мне больше не надо.

Ты помнишь, гуляя тропинками сада,

Вечерней порою, в часы променада,

Как шоком меня поразила ты Ада.

Была многогранна ты словно эстрада,

Одета с иголочки, как для парада.

Мечтал я – поглотит всё чувства громада,

Укроет нас нежностью снегопада,

И станешь ты главная жизни награда,

И будешь ты главная в жизни отрада…

И в день и в ночи радость мне и услада.

Но втёрлась, прости меня Ада, досада,

Не ждал, что начнётся такая осада,

А ты не сирена, увы, ты – гром Ада,

Прилипла ты с липкостью шоколада,

Закрыла мне жизнь как стальная ограда.

Себя украду я рукой конокрада,

Ведь я ж не баран из бараньего стада,

Я – вольная птица, прощай моя Ада,

Пора уже точку поставить нам, лада,

Хоть знаю разлуке ты вовсе не рада.

Но новой любви ждёт меня эстакада.

Объяснительная. Ничего я не тусил

Ничего я не тусил,

Потому, что нету сил.

И совсем мы там не спали…

Мне почём знать? Сами спали.

Я её не раздевал…

Он уже не раз девал

Деньги, позабыв о том,

Положив их в книжный том.

Этот тип меня бесил,

Но я был совсем без сил.

Он повёлся, как на падь….

Я их бросил, пошёл спать.

***

Когда я вижу, на странице лицевой,

Текст: «Коль не нравится – идите стороной,

Мне положительные комменты нужны,

А ваши рецки про огрехи не важны…», –

Я дальше не читаю, смысла нет,

Ведь сразу ясно, что там за поэт,

И что за человек в нём выступает…

И странно – кто-то всё ж его читает…

***

Я никогда не представляла,

Как расточительна была,

А вот недавно прочитала,

Что даже шкурка от банана

Помочь во многом мне б смогла –

Здоровье здорово подправить,

До блеска туфельки надраить,

Удобрить клумбу огород…

– Во развлекается народ!

Шарады

С 3,14 она,

Но буква о исключена…

\спина\

***

Сказала «И»: «Я главная в странице,

Должна в начале слова находиться».

«Ц» попросила «Е»: «Ты стань передо мной,

Без «И» меня не слышно, концевой».

«Т» возмутилась: «Это же бардак,

Теперь на мне болтается рюкзак,

Поставьте перед «С», передо мной,

Союз, что привнесёт посыл иной».

И растворилась бедная страница,

В том, для кого – родная заграница.

\Иностранец\

В словарик иностранца

В словарик иностранца. Пил, пила и перепела

Я пила.

И ты всё пил.

Всё пропили мы до пил.

Нечем стало нам пилить,

Стали спорить и грубить,

Перепели, перепили,

Всех вокруг перепилили…

Я пила,

И ты пила,

Мы с тобой перепела.

Кто кого перепилил,

Перепёлкой тот прослыл.

Куда ли

– Что это у тебя за синяк на лбу?

– Машина назад сдавала…

– А ты то тут причём?

– Так на мой зад, когда я переходил шоссе на зелёный свет.

В словарик иностранца. Мимо

Ты снова проходишь мимо,

Так, словно меня и нет,

Я корчусь в гримасах мима,

Но тупо молчит Инет,

Краснею, как будто слива,

Одна из радуги слив,

Прошёл ты, в зевоту слива,

Меня, не терзаясь, слив.

Ушёл ты туда, за будку,

Где пива мужской реал,

Забыв меня, незабудку,

Как устаревший риал.

В словарик иностранца. Пост

На посту, пост соблюдая,

Очень тайно поступая,

Тихой поступью ступая,

Постепенно проступая

Сквозь простенок из зеркал,

Постный образ возникал,

Говорил: Устал поститься,

Пост мой слишком долго длится,

Постоянно голодать,

На посту не устоять.

Оттого от того

У стола сидеть устала,

Оттого тихонько встала,

Тихо-тихо от того,

Кто не понял ничего,

Кто одно своё желанье

Принимал лишь во вниманье,

Словно сольный вёл вокал,

Принимая грёз бокал.

Смысл сокрытый обнажился.

Домик карточный сложился.

Всё, что сказано о том,

Не попало в новый том.

Ах, как это всё печально.

Я ведь тоже изначально

Порывалась спеть в ответ…

Ветви слив роняют цвет…

Ветер дует, рвёт цепь лет…

Не сложился наш дуэт.

Якщо мати на думці мати (укр.)

Якщо мати на думці мати,

Не слід уживати мати.

Вудочки у дочки (укр.)

Вудочки забери у дочки,

Вивільни від омарів садок,

Занеси це усе у садок,

Позбирай по дорозі грушки,

Поскладай все, але не за баром,

Я до хати прийду незабаром.

Вслед за чужими строчками

["Уже не твой поэт..

Он как пришел внезапно…" Евгений Орлов 6

http://www.stihi.ru/2016/08/06/3072]

Уже не твой поэт,

Померкла Музы Слава,

Исчез внезапно, как и появился…

В нём страсти нет –

Твердила ты лукаво…

А он любил и на тебя молился…

У каждого – свой мир, так и живём,

Поэт в своём миру, а ты в своём…

***

["Из под крана пил ни сроду,

Теперь пью оттуда воду" Две Души

http://www.stihi.ru/addrec.html?2016/09/19/1510]

Из-под крана пил не воду,

А какую-то "ни сроду",

Принимал, словно отраву,

Вкус был видно не по нраву.

***

[ «И пусть! Я в ночь глухонемую

Уйду, прикинувшись бессмертной…

Молюсь, пою или танцую!

Чем жизнь труднее – тем усердней!» Ирина Щёголева-Экштут

http://www.stihi.ru/2016/11/13/1388 ]

Во всём гармонию искать –

Молиться. Петь. И танцевать.

Нам танец ритмы задаёт,

Душа под музыку поёт,

Все мысли пенье прогоняет…

Молитва Душу отворяет

В Мир, где Гармония живёт.

***

[ «Мне аукаться будут зарницы.

Повстречаю ребят – пастухов,

Молоком напоят из криницы» Виталий Рябков

http://www.stihi.ru/2016/11/16/4394 ]

Вязну я в киселей берега,

Молоком меня поит река,

И криница полна молока…

Я ведром зачерпну, и пока

Пастухи полнят крынки водой,

Убегу поскорее домой.

***

[«Президент Израиля попросил у Медведева дождя для своей страны»

10 ноября 2016 г., 21:03, ИА "Амител" http://www.amic.ru/news/375104/ ]

– В обмен чуть-чуть тепла … –

Медведев заявил…*

И оттепель была…

Израиль дождь накрыл…

Учёный муж до спазмов изгалялся,

Теорию под факты подводил…

А Бог Глядел на это и Смеялся:

«Ох, как Я, первоклассно, Подшутил!»

*Послесловие

Не вовремя тепла он запросил,

Дождь ледяной Москву залил…

Просить, оно конечно можно,

Но вдумчиво и осторожно)))

***

[«… Есть время цвесть и время чахнуть.

Зачем тогда стремишься ты

Подольше жить и тленом пахнуть?…

… Кляну я старости химеры:

Да здравствует могилы тьма!» Вийон

http://www.stihi.ru/2016/07/16/2597]

В могиле Вам не будет тьмы.

Там нет для Вас ни дня, ни ночки…

Растащат тело на кусочки

И отдадут их все взаймы…

Пусть и недуг, и все химеры…

Но всё же лучше жизнь без меры,

Чтоб нянчить правнуков своих,

Ждать первый шаг и первых слов…

Оставив всё в годах былых,

Цвести и думать про любовь.

***

[«Скорей сожги свою тетрадку,

Брось в урну грязный карандаш:

Стремись к гармонии, порядку – Благой пример другим подашь. Пошляк, паршивый литератор,

Наглец и пакостный оратор!» Профессор Соколов

http://www.stihi.ru/2015/03/05/9904 ]

Как жаль, что посвященья нет…

Но, может быть, автопортрет?!

Тогда к себе Вы слишком строги,

Хоть рано подводить итоги)))

***

[«В ночной тиши каштаны падали на крышу

и, как года, катились вниз, в небытие.

Читал судьбу я, словно старую афишу,

внимал в ночи её галиматье». Игорь Монько

http://www.stihi.ru/2016/08/30/7447 ]

Теперь наш чистый лист – экран и клава…

А звук каштанов, в памяти, как гамма…

***

[«Носки, ботинки, брюки не одеть,

почистить зубы – что свершить геройство…

Коляска для меня, как птице – клеть,

такое вот теперь жизнеустройство.

Но я ещё свободно говорю,

глотаю пищу и дышу свободно,

а главное – тебя ещё люблю,

и это чувство просто бесподобно». В.Евсеев

https://www.stihi.ru/2016/09/02/1627]

Хоть все слова теряют здесь значение:

Держись, наш незнакомый друг, держись,

Скользя по тонко грани разделения,

Где есть поэзия и каждодневья жизнь.

Так хочется теплом и щедрым словом…

Но понимаю – все они пусты…

Ещё мгновение… и я тем самым склоном…

Набраться б мужества от Вас и доброты.

***

[«Снись мне, любимая, снись, ненаглядная, снись!

Я не расстанусь с тобой ни на миг, ни на вечность.

Счастья слезинки с ресниц тихо падают вниз.

И где-то там в глубине наших глаз – бесконечность» Всему Вопреки

http://www.stihi.ru/2016/10/18/8942 ]

Зачем тебе я стану сниться,

Когда ты любишь лишь стихами.

А каждодневья колесница

Всё глубже катит ров меж нами?!

Строкой звенящею, в накале,

Ты Душу мне не растравляй.

Люби меня! Люби в реале,

Где буден грозовой раздрай!

***

[«Зайдут читателями, просто украдут

Все приглянувшиеся образы тихонько -

Не только слово здесь себе найдут…

Потом "творят" и "правят" стих легонько…» Галина Лебединская

http://www.stihi.ru/2016/10/27/8169 ]

А мне моих стихов совсем не жаль,

Украли, значит по Душе пришёлся,

Как семена по миру разошёлся

И прорастёт. Так в чём же здесь печаль?!

***

Рецензия на «Прощать и помнить» (Любовь Тильман)

[ «Прощеньем мы своим смешим лишь Небо, -

ты кто такой, чтоб брата осуждать, -

всегда прощает только наше эго,

коль нет его, то некому прощать»

С дружеским приветом, Алексей Холобаев

http://www.stihi.ru/addnotes.html?2016/10/25/14160 ]

Прощение – не осуждение,

Себя с собою примирение,

Различья судеб понимание…

А Эго – Жизни основание,

Чем больше Эго – тем темней,

Но и без Эго нет людей,

А только Ангелы небесные,

Безвольные и бестелесные…

***

[«Жизнь ползёт, дребезжа, как вагон городского трамвая,

По не нами проложенным рельсам, со стуком колёс.

Жизнь при этом летит, всё быстрее от нас улетая

Нерешённым оставив всё тот же о смысле вопрос..» Илья Экштут

http://www.stihi.ru/2012/08/24/7030 ]

И музей потеснил помещенье технической книги,

Там, где "Свiточ" блистал, процветает "Пузатая хата",

А кавяренки "Жоржа" сменили златые вериги…

Так бежит наша жизнь, исчезая в делах, без возврата…

***

[«С тех пор слоны в Салониках живут не в зоопарке

Слоняются по городу и дарят всем подарки!» Илья Экштут

http://www.stihi.ru/2014/09/24/7043 ]

Решено, в Салоники,

Где гуляют слоники,

Едем погулять,

Чтобы там, под арками,

От слонов подарками

Гордо щеголять…)))

***

["И любви тогда уже не будет-

Сбежит она, увы, в анал" Анатолий Мальгин

http://www.stihi.ru/2016/10/18/95 ]

О! Вы такой оригинал!

Действительно, кой у кого сбежала,

В анналы, со скандалами, попала.

***

[«Я не люблю людей высокомерных.

Надменных, желчных и по сути нервных.

Которые других не замечают.

Лишь только силу грубо понимают.

Таких приходится ударом подавлять.

К благоразумью жёстко приучать» Сергей Гаряев

http://www.stihi.ru/2016/10/23/8209 ]

Благоразумию физически учить?!

Но как тогда возможно различить:

Кто более из двух высокомерен

И в правоте сильнейшего уверен?!

***

[«Напрасно шутите тревожно!

Горька ирония в ответ…

Я знаю – вы встречались с Ложью

В улыбке сладкой – на "Привет"…Елена Торсукова

http://www.stihi.ru/2015/06/30/8602 ]

Горька ирония, и ложь,

Увы, не редкость тоже,

Но всякий день, что нехорош,

Нам собирать негоже.

Есть в жизни много красоты

И светлые мгновения…

А счастье – это просто ты,

В порывах вдохновения,

Не важно пишешь, или шьёшь,

Дом строишь ли, пиаришь… –

Но, в том чем занята, живёшь

И каждым мигом правишь.

***

[«Кто живёт под твоею кроватью,

Да шуршит в темноте по ночам?

Тот, в ком тени сплетаются ратью,

Кто безмолвно внимает речам» Михаил Козлюк

http://www.stihi.ru/addrec.html?2016/07/03/6739 ]

Сомневаюсь, что Он – под кроватью.

Там живут тараканы лишь ратью,

И, чтоб мир не проведал про это,

Все бумаги крадут у поэта,

И шуршат, ночью их поедая,

В темноте тараканьего рая =))

***

[«Листвой как золотом покрыта вся земля

И смыты ливнями все горести любви.

Так хочется себя начать с нуля

И жить тобой с рассвета до зари…» Дмитрий Александрович Мамонтов

http://www.stihi.ru/2016/09/29/10609 ]

С рассвета до вечерней зорьки

И, после дружеской попойки,

Опять же до зари рассвета…

Как сладостна мечта поэта)))

***

[«Она смотрела на него

Её печалил его вид

Ты не здоров? Или того?..

А он стоит, стоит молчит…

Прошу тебя я – Не хандри…

Твои цветы мне жизнь несут

Еще недельку или три…

Они с ума меня сведут…» Дмитрий Александрович Мамонтов

http://www.stihi.ru/2014/03/01/8144 ]

Какие могут быть слова,

Какие могут быть цветы,

Когда желтеет голова,

От голода и темноты?!

Но вновь вода, и перегной,

И свет, и птичьи голоса…

Что за движенье?! Что со мной?!

Ах, я – цвету! – Вот чудеса…

***

[«Какая разница: поможет в горе друг,

Подставит не'друг вовремя подножку,

Умру скоропостижно завтра – вдруг,

Иль "загибаться" буду понемножку…?» Нина Семушина

http://www.stihi.ru/2016/03/20/1815 ]

Жил, иль больной Душой,

Раны невзгод итожил –

Разницы никакой…

После того, как прожил…

***

[«Пообщались. У каждого – доля своя.

Что ты, нет! Я твоей не желаю!..

А когда-то казалось – одна колея,

И нет выбора. Как у трамвая» Ирина Щёголева-Экштут

http://www.stihi.ru/2016/10/11/754 ]

Пообщались и ладно… Все точки над i …

Всё! Душа отпустила былое!

И саднящая ранка растворилась в груди,

Словно облачко в солнечном зное.

***

[«Буду глупой и никчёмной,

Буду с вами и не с вами -

Непоседливой девчонкой,

Не взрослеющей с годами» Ирина Щёголева-Экштут

http://www.stihi.ru/2016/10/13/6983 ]

Мысли в воздухе кружатся,

Как снежинки на ветрах,

Чтоб иначе отражаться

В разных строчках и словах,

На тождественный сюжет…

Да, стареть нам смысла нет,

Мерно тикают года,

А Душа всё молода.

***

[«Какие есть – из шума, беготни – Придут стихи. От них не отмахнуться… Придут – и всё. Хвали их, иль брани… Их жизнь приносит, как десерт на блюдце!» Ирина Щёголева-Экштут

http://www.stihi.ru/2016/12/03/8135]

Стихи по-разному приходят,

К кому-то может в тишине,

А вот мои повсюду бродят,

Бросая чётки строчек мне,

В дней суете, и среди ночи,

Своё внушая настроенье,

То горько плачут, то хохочут,

Не спрашивая разрешенье…

***

[«Но тишина – тревожна

В предчувствии войны,

А счастье – так возможно!

Виновных без вины.» Орлов Виктор Александрович

http://www.stihi.ru/2014/11/08/6456]

Тех, за кем вина, боятся,

Перед ними, как паяцы,

Все разыгрывают роль,

Гладя их по шёрстке, вдоль,

Чтобы не было похуже,

Хоть уже в огромной луже

С этой практикой сидят…

Невиновный – виноват

Тем, что просто жить желает,

Не крадёт, не убивает,

Ставит перед всем закон –

В этом и виновен он.

***

[«Когда проблемы в голове, то Муза места не находит» Елена Торсукова]

Когда проблемы в голове,

То Муза места не находит,

А где-то рядом тихо бродит,

Ловя кузнечиков в траве.

И, длинный выстроив их хор,

Вдыхает в мир порывы скерцо,

Словно заправский дирижёр,

Смычками ног на скрипках сердца.

И кажется, что жизнь добрей,

И все проблемы не обузой…

Родятся сонмища идей,

Нашёптанных Прекрасной Музой.

По следам рецензии. Диаложек на странице…

[ http://www.stihi.ru/2016/02/06/4642 ]

Диаложек на странице,

Что точнее пригодится:

Когда жизнь закончит строчку –

Пишет первый – ставлю точку.

А второй ему: Зачем,

Точка – это насовсем,

Лучше ставить запятые,

Хоть они и не крутые,

Но зато гораздо мягче,

И помочь нам могут чаще…

Дале следует ответ:

Нет, это не только «нет»,

Хоть в конце стоит и точка,

Но несёт сомненье строчка…

Я читаю, улыбаюсь,

Смех с трудом сдержать пытаюсь:

Этот спор решит любой:

Ставьте точку с запятой ";"

***

[«В какой-то дымке матовой

Земля в иллюминаторе…» А. Поперечный]

Да, дымка мата вьётся по Земле,

Для связки и репризами,

Плывёт клочками сизыми,

Калеча человечность в серой мгле.

И в этой дымке матовой,

Как Землю не охватывай,

Звучит, увы, и устно и в строке,

От злости и для гонора,

Скандальной славой говора,

Всё тот же мат на русском языке.

И тот, кто возмущается,

Что в фильмах мат встречается,

И говорит, что это не формат,

Что в жизни всё иное,

Никто не сквернословит…

Всё возмущенье облекает в мат.

***

[«… А мечтала я родиться блондинкой, Девяносто – шестьдесят – девяносто» Мечта идиотки. Наталья Олейникова

http://www.stihi.ru/2007/03/08-199]

Но в истерике была мама дикой: Как рожу дитя такого роста?!

***

[«Кусочки жизни зрю то здесь, то там. Невольно тянет к памятным местам. Сам становлюсь на склоне тяжких лет Все более похожим на предмет…» Nik09692]

Я в доме, словно мебели предмет, –

Доносит скорбный возглас Интернет, –

Пока был полон сил, был нужен всем,

Теперь остался одинок совсем.

Хоть помогать стараюсь всем в быту,

Меня не замечают, как плиту,

Пока не надо, что-нибудь, варить…

И как же мне, скажите, не грустить?!

Пусть мне давно уже не мало лет,

Я всё же человек, а не предмет!

– Что ж, погрустим… и смехом подытожим:

Предметы ведь не бесполезны тоже!

Быть может, как фонарь на парапете,

И мы кому-то путь слегка подсветим.

***

[ « Путь посидела голова,

Стихи строчу и прозу» Пётр Грушин

http://www.stihi.ru/avtor/petrgrushin ]

И где сидела голова? –

Нам не совсем понятно,

Быть может там найдём слова,

Как от сиденья пятна. :)

***

[«Лесок за околицей частый,

Берёзы да ели рядком,

А лайнера гул безучастный

Напомнит о счастье ином…» Геннадий Молдавский

http://www.stihi.ru/2016/11/22/8732]

О счастье ином, позабытом,

За радостями, за бытом…

Кто знает в начале пути,

Что Жизнь нам готовит?! Прости…

***

[«Из глубины противоречий,

Из царства непробудной тьмы,

Чтоб этот мир очеловечить,

Красивые явились Мы. Пришли, крутой подъём осилив,

В назначенный веками час. Мы Русские. Мы из России. Мы на виду у всех сейчас» Мория

http://www.stihi.ru/2015/01/01/7490 ]

Из глубины противоречий,

Из царства непробудной тьмы,

Чтоб этот мир очеловечить,

Красивые явились Мы.

Чтоб вновь воскресла Иудея,

Стекаясь, словно с гор вода…

Мы все таланты! Мы – евреи!

Мы на виду у всех всегда!

Из глубины противоречий,

Из царства непробудной тьмы,

Чтоб этот мир очеловечить,

Красивые явились Мы.

Давно мы разогнули спины,

Былые пасынки судьбы

Украинцы мы, с Украины

И никому мы не рабы!

Из глубины противоречий,

Из царства непробудной тьмы,

Чтоб этот мир очеловечить,

Красивые явились Мы.

Осилив горы и долины,

Где брызги рек – красой алмаза…

Из Грузии мы, мы – грузины

Потомки гордого Кавказа!

И в общем кто, когда откуда,

Наверное, не так уж важно,

Мы все явились в мир, как чудо,

И проживаем в нём отважно,

Никто не лучше и не хуже,

Все ценят счастье и покой…

Хоть каждый со своей судьбой,

Мир одинаково всем нужен.

Для детей и не только…

Бабочка

Бабочка летала

Долго над цветком,

И нектар достала

Длинным хоботком.

Там и отдохнула,

Сидя на цветке.

А потом вспорхнула,

Тая вдалеке.

Побудка

Вот и утро наступило,

Глазки Солнышко открыло,

Зарезвился над травой

Лучик ярко-золотой.

Капельки росы блестят,

В небо облачком летят.

Пахнут мяты и ромашки…

Прилетают к ним букашки –

Чтоб позавтракать пыльцой,

Отнести нектар домой,

Посидеть передохнуть,

Иль поймать кого-нибудь.

Сплёл трудяга-паучок

Паутинный свой сачок…

Просыпайся, мой малыш,

А иначе всё проспишь.

Юный клопик, мал и мил,

В паутину угодил.

Побежал к нему паук.

Но рогатый тёмный жук,

Пролетев, задел крылом

Паутинок серый ком…

Что же было дальше там? –

Встань, и всё увидишь сам,

Если быстренько, бегом,

Глянешь в травку под цветком.

Протест

У моей сестрички

Длинные реснички,

Маленькие ушки,

Волос – завитушки,

Словно куколка на вид…

Только кукла не кричит,

И не дрыгает пижамой,

Хныкая спросонок.

Я пока терплю, молчу,

Но однажды закричу,

Чтоб напомнить папе с мамой,

Что и я – ребёнок.

Стрекоза и паучок

Стрекоза в траве летала,

Пропитание искала,

Увидала паука,

Но добыча нелегка:

У него глаза не хуже,

Может двигаться, к тому же,

Прыгая, как акробат,

Прямо, вбок, или назад…

Паучок вовсю глядел:

Стрекозу он сам бы съел,

Если б ближе подлетела,

Или рядышком присела.

Но, как взглядом ни ведёшь,

Стрекозу не проведёшь.

Не поймать её наскоком,

Может двигаться хоть боком,

Даже задом наперёд,

И висеть, как вертолёт.

Так друг дружку оценили,

Миром разойтись решили:

Тратить силы смысла нет,

Коль так ловок твой обед.

Леденцы

Мама спрашивает: «Детки,

Вы варили вновь конфетки,

Сахарные с молоком?!

Кухня липкая кругом,

Плитку оттереть не в силах…

Сколько раз я вас просила:

Без меня не трогать газ!».

«Мамочка, в последний раз…

Мы хотели леденцами

Угостить тебя. И сами

Для тебя сюрприз сварить.

Молоко успели влить,

Стали сахар доставать,

А оно давай бежать,

Прямо всё от нас сбежало,

А куда – не рассказало.

Мы скорей прикрыли дверь,

Чтобы не было потерь, –

Ты сама ж, так говорила, –

Но в кастрюльке пусто было…

Мы потом сообразили:

Форточку закрыть забыли,

Молока простыл и след…

Все остались без конфет».

Крошка

У раскрытого окошка,

На столе, лежала крошка.

Сел на ветку воробей,

Чтобы быть поближе к ней.

Посмотрел, склонив головку,

Как бы проявить сноровку,

Чтоб ловчей её схватить

И кота не разбудить.

Кот прищурился слегка,

Грея солнышком бока.

Думал он: «Ну что за птица?!

Что ей дома не сидится?!

Я устал торчать, как пень,

Воробьёв гонять весь день.

Сам бы крошку проглотил,

Но ни места нет, ни сил.

Мяу, мяу, где хозяйка?!

Не хозяйка, а лентяйка,

Стол не вытерла, как надо.

Мне ж теперь одна досада,

Ни поспать, ни погулять,

Птиц и мошек отгонять,

Чтобы грязными ногами,

Стол, где кушаем мы сами,

Не посмели бы топтать….

Мяу! … Как хочу я спать!».

Маслята

Ёлки, как домики с крышами острыми.

Кто же живёт в этом доме, внутри?!

В веточках нижних, с иголками жёсткими,

Прячут маслята семейки свои.

Если ты рук исколоть не боишься,

Веточки в сторону чуть отведёшь,

Сам от обилия их удивишься,

В месте одном кузовок наберёшь.

Ёжик и котик

Рыжий маленький котёнок

Спать улёгся под кустом,

А малюсенький ежонок

Там как раз гулял тайком.

Ёжик очень удивился,

Повстречавшись вдруг с котом,

И в комочек превратился,

Став колюченьким мячом.

Котик был большой царапкой,

Коготки он распустил,

По мячу как стукнул лапкой

И от боли завопил.

Прибежала мама-кошка,

Прибежала мама-ёж:

«Мой сынок такая крошка,

Лучше ты его не трожь!» –

Вместе, вслух, они сказали,

Стало так смешно при том,

Что полночи хохотали

Ёж и кошка под кустом.

Муравей

Жил весёлый муравей,

Не боялся он людей,

Если кто и встретит,

Просто не заметит,

Ловко прятался от ос

Он в коре рябых берёз,

Муравьиной кислотой

Он от птиц спасался…

Только девочки одной

Муравей боялся.

Ни пройти, ни проползти,

Она тут же на пути:

«Эй, мурашка ты куда?

Поворачивай сюда,

Здесь и горка, ниже,

И гораздо ближе…

Подожди, я помогу…»

Остановит на бегу,

Схватит, сжав все ножки,

В жар своей ладошки,

Усики скрутив в клубок …

От неё он, со всех ног,

Убежать пытается,

Но не получается.

Он с помощницей такой

Стал и грустный, и больной,

Лишь мечтал – случится чудо,

Станет ростом он с верблюда,

И на горб её возьмёт,

Далеко перенесёт,

Вот тогда она узнает,

Что ему не помогает,

А совсем наоборот.

2 + 3 = 23

Мне уроки – ерунда!

Я всё знаю, без труда!

Целый день могу гулять

И «отлично» получать!

Мне учебники смешны…

Да кому они нужны?!

Для чего писать в тетрадке?!

В Гугл зашёл, и всё в порядке,

Там описан целый свет,

Для всего найдёшь ответ.

Вот возьмём мы «мэтр», к примеру,

И погуглим эту меру…

Вот так Вики! Просто жжёт!

Мэтр – авторитет, препод.

«Сантимэтр» к чему искать?!

Можно всё и так понять:

Мэтр – мы делали запрос,

Санта – это дед мороз.

Дед мороз – авторитет!

Это правда, спору нет!

Для чего мне изучать,

Как делить и умножать?!

В калькулятор набирай…,

Только кнопки нажимай!

Мелочь я не набиваю,

Я её на память знаю:

Если к двум прибавить три

Мы получим двадцать три.

Всё в порядке у меня,

Если б только не родня…

Калькулятор отбирают

И компьютер запрещают,

Заставляют брать тетрадь

И заданья выполнять.

Да ещё и насмехаются,

«Санта-мэтром» обзываются.

Художник

Наш ковёр в огромной луже,

В брызгах стенка, шкаф, трельяж,

Стол и стулья, и, к тому же,

Всюду, пятнами, гуашь,

Плавает в ведре макитра,

Даже занавес промок…

А сынок, словно палитра,

В краске с головы до ног.

Говорит он: «Я – художник!

Это я рисую дождик.

Говорили вы вчера:

«Хлещет, словно из ведра».

Но ведро мне не поднять,

Миской дождь пришлось ронять…

Посмотрите, как красиво,

Небо, синее на диво,

Разместилось под столом,

Вот и месяц, серебром…

Вышел, правда, кривовато,

Это кошка виновата,

Я хотел, чтобы она

Там глядела из окна,

И окно нарисовал,

Но её не удержал,

Вырвалась и убежала,

Месяц в небе расплескала…

Мы стоим, как онемели,

Всюду полный раскардаш!

Что тут скажешь?! В самом деле,

Расстарался мальчик наш!

Тарас и свинья

Встретил раз

Свинью Тарас,

И вскричал: «Покажем класс!

Разойдитесь все, атас!

Надвигается на вас

Чудо-юдо тарантас».

Оседлал свинью он враз,

Но свинья пустилась в пляс…

На земле лежит Тарас,

И кричит: «В последний раз,

Отпусти меня, свинья,

Так не буду больше я!»

Отошла свинья в сторонку,

Он ругается вдогонку:

«Жалко было что ли ей

Рассмешить моих друзей».

Рассердилась тут свинья:

«Лучше ты не зли меня,

Если ты такой джигит,

Вон, в сарае, конь стоит».

Ванечка и спички

Вышел Ванечка во двор,

Хвастает перед друзьями:

«Я факир и хитрый вор,

Знаю фокусы с огнями.

Вот глядите, что стянул

Я у мамы из-под носа…,

И с окошка сиганул,

Чтоб пойти гулять без спроса».

Удивляются друзья:

«Ты зачем?! Ведь так нельзя!» –

«Меня мама не пускает,

Спички брать не разрешает,

А ведь я уже большой,

Не командует пусть мной.

С папой мы в поход ходили,

Вместе строили шалаш

И костёр там разложили,

Подогреть чтоб завтрак наш.

Я всё сам теперь сумею,

Докажу, что это так,

И построю, и согрею…

Побежали в старый парк!»

Ваня сгрёб листву лопаткой, –

«Вот, а это будет дом, –

Веткой тоненькой и шаткой,

Обозначил стену он, –

По бокам воткнём рогатки –

Чтобы палку протянуть,

Эти толстые – не гладки,

Мне такие не воткнуть,

Вот поменьше и пониже,

Низко – это не беда,

Ведь когда к огню поближе,

Лучше сварится еда.

Нет еды?! Одна минутка…

Дай ведёрко для песка,

Вот игрушечная утка,

Ей обжарим мы бочка…»

Всё на прутик он повесил,

Вниз бумаги подложил,

И поджог… И тут же ветер

Всю листву разворошил…

Плавятся ведро и утка,

Ветки все вокруг горят…

Потушить огонь не шутка

Для сбежавшихся ребят.

Осень, вся листва сухая,

Старый парк объят огнём…

Ребятишки, отступая,

Бросили игрушки в нём…

Яростно гудят машины

Через город на пожар…

Но все сосны и лещины,

Как один горящий шар.

Группка елей полыхает,

Тлеют стволики берёз…

Плачет Ванечка, рыдает:

«Я же это не всерьёз.

Я ж хотел повеселиться

И ребят развеселить,

Я ж не знал, что так случится…

Маму не за что судить.

Мама спичек не давала,

Я их сам, без спроса, взял…»

Всё темно и мрачно стало,

Там, где утром парк сверкал,

Разносилось кукованье,

Было радостно гулять…

Жаль, так поздно понял Ваня,

Что с огнём нельзя играть.

Малыш и Солнце

– Солнышко, ты в море спишь?

– Ах, какой смешной малыш,

Я ж не рыба, я – звезда,

Для чего же мне вода?!

Постоянно я пылаю,

Никогда не отдыхаю.

– Я всю ночь смотрел в окно,

Нет тебя когда темно.

– Ну ка принеси фонарик,

Посвети на мяч, иль шарик,

Видишь, где фонарик – свет,

А с другого бока – нет.

Точно так и шар Земной,

Крутится передо мной,

Чередуя свет и тень,

Что зовёшь ты: ночь и день.

Жирафа

Длинношеяя жирафа

Выше тумбочки и шкафа.

До неё мне не достать,

Даже вставши на кровать.

Заяц

Зайцам мягонькие ушки

Заменяют все подушки.

А у девочки Танюши

Очень маленькие уши,

Хоть подушка и пустяк,

Без подушки ей никак.

Ёжик

У ежа торчат иголки,

Как колючки ели колки,

Если кто решит напасть,

Лишь уколет больно пасть.

Утка

Утки быстро семенят,

А за ними семь утят,

Лишь завидят речку, пруд,

Тут же в воду все нырнут.

Петух

Разыскал петух зерно,

И кричит всем: «Вот оно!

Курочки, ко мне, бегом,

Угощу и червячком».

Цыплёнок

Свод скорлупки очень тонок,

А под ней, в яйце, цыплёнок,

Должен он яйцо разбить,

Чтоб себя освободить.

Фазан

У фазана перья ярки,

Как на Новый год подарки.

Крокодил

Взбаламутил в речке ил

Длинный грозный крокодил.

Я на речку не пойду,

Искупаюсь я в пруду.

Поползень

Скачет поползень корой

Часто книзу головой.

Жук

Быстро бегает жучок –

У него три пары ног.

Сороконожка

Трудно жить сороконожке,

40 ног у этой крошки.

Крот

Насыпает кучки крот,

Под землёю роя ход.

Свинья

Свинка привела в детсад

Полосатых поросят.

Паук

Убежать паук не смог,

Хоть имеет восемь ног.

Бабочка павлиноглазка

У бабочки павлиноглазки

На крыльях пятна, словно глазки.

Попугай

Попугай с цветка пьёт сок,

Сам зелёный, как листок.

Синичка

Есть у птички, у синички,

Длиннохвостые сестрички.

Дятел

Дятел выдолбил дупло,

В нём и сухо и тепло.

Зяблик

Зяблик, песнею своей,

Разбудил в лесу зверей.

Бабочка бражник

Бражник на лету всё пьёт.

Он висит, как вертолёт,

Зависая над цветком,

Пьёт нектар он хоботком.

Краб

Краб, когда гостям не рад,

Часто пятится назад,

Удирая в узкий ход,

Под камней надёжный свод.

Сом

Рыба сом не для красы

Носит щупики-усы,

Когда мутная вода,

Ими ищет, где еда.

Свиристель

Налетели свиристели

Ягоды рябины съели.

И отправились искать,

Где б покушать им опять.

Свиристель

Думал я, что до весны

Будут ягоды красны.

Свиристели прилетали

И рябину поклевали.

Жук листоед

Ел сегодня листоед

Свежий листик на обед.

Съел от щавеля кусок,

Подорожника листок,

И улёгся отдыхать

В травок мягкую кровать.

Черепаха

Чтобы спрятаться от страха,

Носит панцирь черепаха,

Спрячет голову и ноги,

Встретив волка на дороге.

Котик и козлик

Котик козлика позвал

Прогуляться по лужку,

Через речку проскакал

И кричит ему: «Ау!»

Котик сказал козлику:

«Я пойду по мостику.

Хоть река не глубока,

Но намочит мне бока».

***

У рябины красные ягоды созрели.

Что за птички с хохолком?! – Это свиристели.

Птицы прилетают в край где есть еда,

Где найти не сложно ягоды всегда.

Холодно на Севере, голодно зимой…

А, как потеплеет, полетят домой.

***

Длинношеяя жирафа,

Забери меня с собой,

Будет вроде батискафа

Купол неба голубой.

Мы отправимся с тобою

В те далёкие края,

Где сияет над землёю

Разноцветная заря.

Вынырнув из батискафа,

Прямо к звёздам полетим

И созвездие Жирафа

Непременно посетим.

Удивятся мама с папой:

Что ты здесь нарисовал?

– Это, со своей Жирафой,

Я по Космосу летал!

Тайное желанье

Мои родители владеют волшебством.

Не верите? Я тоже удивился:

Полгода бредил я собакой, иль котом,

И вдруг котёнок в доме появился.

Такой, как я себе и представлял,

Каким его искал я в Интернете,

В тетрадках и альбомах рисовал,

Из всех котят, красивейший на Свете.

А я ведь их об этом не просил,

И даже не сказал ни разу, нет!

Но, с помощью своих волшебных сил,

Они узнали тайный мой секрет.

Спички

Выкрав тихо с кухни спички,

Две скучающих сестрички,

Не подумав, на беду,

Разожгли костёр в саду.

Запылали сад и дом,

Занялся сарай огнём,

Лошадь жалобно в нём ржала…

С огорода мать бежала…

Спас хромой сосед детей,

Выпустить успел курей…

Лошадь стену проломила,

Хвост и уши опалила,

А за ней, визжа от боли,

Побежала свинка в поле…

Пёс метался на цепи,

Да попробуй отцепи…

Все соседи набежали,

Воду ведрами таскали…

На шоссе, как на парад,

Все машины в один ряд,

Полосу освобождают,

Все пожарных пропускают,

Гул сирены раздаётся,

Следом скорая несётся…

Только жаль, что не успеть,

Всё успело прогореть.

Смотрят сквозь окно больницы,

Чуть не плача две сестрицы,

Пробирает Душу страх…

За стеной сосед в бинтах…

Знает каждая зверушка:

Спички, детки, не игрушка.

Лесные страхи

Встретил я в лесу Шептало,

И оно мне прошептало, –

Я ж не страшное совсем,

Что ж меня боятся все?!

Поскриплю чуть-чуть стволами,

Листиками, под ногами,

Тихо-тихо прошуршу,

Веточкой легонько трону,

В воздух подниму ворону,

Перья ей разворошу.

Я, смеясь, ему ответил, –

Знаю я – ты просто ветер,

Тихий, скромный ветерок,

Не боюсь тебя, дружок.

Лошадка

Мне машина – не дружок,

Ведь она – железная,

Там, где нет больших дорог,

Часто бесполезная.

Поглядите на авто,

Ведь они, почти никто,

По места не гладким

Ездить не хотят.

А моей лошадке

Нет нигде преград.

По реке, по камушкам,

Мы с лошадкой рядышком…

Я на ней верхом…

По дощечке шаткой… –

Всюду мы пройдём.

Нам, с моей лошадкой,

Весело вдвоём!

Проза

Такой долгий день

– Мамочка, а когда уже будет зима? – спрашивала маленькая Софи у мамы, глядя, через забрызганное капельками дождя окно, на аккуратные, украшенные цветущей бугенвиллеей, олеандрами и гибискусами, заборы соседей. Сначала ей эти цветы очень нравились, но потом примелькались. И, хотя она ещё и любовалась ими, но уже хотелось чего-то нового.

– Сейчас и есть зима, – улыбалась мама.

– Ну какая же это зима?! – удивлялся ребёнок. – Где снег? Где ледяные горки? Мне хочется покататься на лыжах, на коньках, ну хотя бы на санках.

– Тут такая зима, доченька. А снег здесь выпадает только в горах.

– И там можно покататься?

– Только на одной. Здесь, на севере, есть высокая гора, которая называется Хермон, там выпадает больше всего снега.

– А мы туда поедем?

– Может на будущий год, когда немного обустроимся.

– А что же мне сейчас делать? Мне скучно.

– Погоди, вот дожди окончатся, тут столько красивых цветов вырастет, что тебе и скучать некогда будет.

Это была их первая зима на новом месте и Сонечка никак не могла смириться с длинными, заливавшими всё вокруг, дождями. Она любила гулять, бегать, рассматривать птичек, насекомых, паучков, меленькие цветочки разных травинок. А здесь была пыльная, желтовато-бурая земля, твёрдая, как камень, даже лопатка в неё не пролезала, и только за заборами соседей зеленела трава и росли разные диковинные растения, каких не только она, но и мама с папой, за всю свою жизнь, не видывали. В отдалении виднелись, покрытые лесом, горы. Но родители не разрешали ей выходить за пределы посёлка. Да она и сама боялась. В одном из крайних домов, за решётчатым забором, жил огромный чёрный пёс, который каждый раз высовывал морду и рычал, когда она пыталась пройти мимо. Ей было страшно, что он может выскочить и укусить, ведь Сонечка знала, на собственном опыте, что если голова пролазит сквозь прутья, значит и ты сможешь пролезть. А раз она могла это сделать, то уж собака и тем более.

Однажды, поутру, мама, разбудив её традиционным поцелуем, вместо привычного «Пора вставать, доченька», воскликнула: «Сонча! Посмотри какой сегодня чудесный день!» Сонечка открыла глаза и тут же зажмурилась от яркой синевы неба, пронизанного первыми солнечными лучами. Накануне мама говорила, что нашла ещё одну работу и её, Софи, теперь будут отводить в садик пораньше. Она не возражала, в садике ей нравилось, там можно было рисовать не на маленьких листочках, какие давала мама, а на полу, или большой доске, висевшей на стене. Правда рисунки не сохранялись, но зато как весело было рисовать с друзьями, одновременно, одну картинку, дополняя друг друга и выдумывая целые города или волшебные сказочные миры.

Сонечка послушно шла с мамой за ручку и вдруг вырвалась, и побежала к забору, там было чудо – жёлто-салатные колокольчики с нарисованными на каждом лепесточке зелёными ресничками:

– Мамочка! Что это?

– Кислица расцвела, – улыбнулась мама.

– Нет, – засомневалась девочка, – кислицу я знаю, у неё цветочки бледненькие, как молочный кисель и три кисленьких листочка. Ой, здесь их тоже три! – она сорвала листочек и хотела попробовать, но мама остановила её:

– Не бери в рот, Сонча, выбрось, здесь она может быть ядовитой, надо проверить в интернете.

Сонечка знала, что такое интернет. Родители давали ей смотреть там всякие красивые картинки и мультики, и набирать буковки и даже некоторые слова, это было намного легче, чем рисовать их карандашом на бумаге или мелками на доске. Но как можно проверить в интернете вкус листика, не понимала: «Это же картинка, как ты её укусишь?!» Она хотела спросить у мамы, но не успела, потому, что там, где ещё недавно была голая земля, вовсю зеленели травы, а некоторые уже и цвели.

– Идём, милая, – поторопила её мама, – ещё успеешь налюбоваться!

– Мамочка! Мы будем собирать гербарий, тебе для работы? – спросила Софи, вприпрыжку подстраиваясь под мамин шаг.

– Нет, моё солнышко, – ответила женщина. – Здесь у меня совсем другая работа.

– А как же я запомню какой цветочек как зовут? – удивилась девочка.

– Запомнишь! – мать погладила дочурку по чёрным, спускающимся до плеч, кудрявым волосикам. – Если всё будет хорошо, то через полгода папа купит себе новый компьютер, а свой теперешний отдаст тебе и ты сможешь найти там все эти цветочки. Но для этого ты должна быстрее учиться читать и писать.

– Мне?! – изумилась Сонечка. – Целый компьютер?! Одной мне?!

– Тебе, тебе… – рассмеялась мама и убыстрила шаг, увлекая дочку за собой.

Софи бежала, держась за мамину руку, а мысли её витали над цветами, обещанным компьютером и таинственной горой, которую покрывает снег, стоящей на ещё более таинственном севере.

– Какой он север, что это? – попыталась она выяснить у воспитательницы.

– Холодный – ответила та. – На севере много льда и снега, а люди там ездят на собаках и оленьих упряжках.

Софи представила себе людей ездящих верхом на собаках и ей стало смешно:

– А куда они ноги девают?

– Кто? – не поняла воспитатель.

– Ну люди, которые на собаках ездят.

– Они их в тёплые шкуры укутывают, чтобы не мёрзли.

– Ой, они что лисичек убивают, – вспомнила Софи сказку про хитрую лису и волка.

– Иди играйся, – сказала воспитатель, – подрастёшь и всё будешь знать.

«Чтобы что-то легче понять, это надо нарисовать», – учил её папа, и Сонечка начала рисовать север. Девочка так и не поняла, что это, но раз на нём что-то стоит, то сверху он должен быть ровный – подумала она. Однако гора никак не хотела становиться поверх оленьих рогов и людей ездящих на собаках. И она пошла за помощью к Даше, которая прибирала у них в садике.

– Даша! Мама сказала мне, что гора, на которой есть снег, стоит на севере. А Галь сказала, что север сам со снегом, и что там люди на собаках ездят. А я не понимаю, что это такое – север, и как тогда на снегу и на людях гора держится.

– Привет, Сонечка! – сказала Даша, оттиравшая как раз очередную кастрюлю. – Север – это сторона света.

– Как это «сторона света»? – удивилась девочка, глядя на свет идущий от лампы под потолком. Она знала, что у одежды есть правильная сторона и шиворот-навыворот. Но свет же не одевают… Папа говорил, что в Интернете можно узнать всё на свете – это было понятно, потому, что когда компьютер не светился, там ничего не было видно, не так, как в телевизоре, где можно было увидеть собственное отражение, а так как мама говорила, когда наступала ночь – тьма кромешная. Но про то, что у света есть сторона, она слышала впервые.

– Извини, – улыбнулась Даша, – сейчас мне надо мыть пол, а потом у меня будет 15-минутный перерыв. Когда маленькая стрелка на часах полностью поместится на большой, приходи под старое дерево на заднем дворе и я тебе всё попробую объяснить.

Сонечка полюбила Дашу с самого первого дня пребывания в садике. Она была похожа на её бабушку, которая всё обещала приехать и не приезжала, такая же добрая и терпеливая. А ещё Даша всё знала. У неё можно было спросить про всё, что хочешь. И она никогда не кричала на детей и не обманывала, как воспитатель, которая обещала «потом», а потом опять «потом» …, и не говорила: «узнаешь, когда вырастешь».

– Софи, ты ходила в туалет? – спросила её воспитательница, когда она входила в игровую комнату.

– Я забыла нарисовать небо, – схитрила девочка и побежала к доске, на которой оставила свой рисунок. Но там уже полз по камням танк. Сонечка взяла самую толстую книжку с картинками и спряталась с ней в уголок под окошком, между двумя стойками с игрушками. Она знала, что выйти во второй раз незаметно в двери мимо Галь, у неё уже не получится. Правда отсюда не было видно часов, но девочка решила, что это не так важно, что она может подождать Дашу и снаружи, главное, чтобы воспитательница видела, что она здесь.

– Галь! Галь! – несколько раз громко позвала она.

– Софи, почему ты зовёшь меня?! – откликнулась воспитательница. – Иди сюда и скажи, что тебе надо!

– Я не могу, – отозвалась девочка, – книжка очень тяжёлая, когда я встаю, она закрывается. Объясни мне, пожалуйста, – вежливо попросила она у подошедшей Галь, – этот рисунок, я его не понимаю. Разве у мальчиков бывают квадратные головы?

– Для этого надо прочитать книгу, – ответила воспитательница, – научишься читать и сама всё узнаешь.

Софи ещё несколько раз проделывала этот фокус, пока Галь не надоело и она не предложила ей перебраться поближе к воспитательскому столу, на что девочка заметила, что там другие детки мешают ей узнавать буковки. Она сидела тихонько и ожидала, вот-вот это должно было опять произойти. В гаме детских голосов вдруг прорезался резкий высокий визг – это был сигнал. Шели, жившая в доме с необычными окнами, похожими на зеркала, считала себя самой умной и быстрой, и любила дразниться с другими детьми, отбирая игрушки или разрушая построенные пирамидки… Теперь Галь надолго будет занята утихомиривая детей.

Сонечка встала на книжку, поднялась на цыпочки, слегка подтянулась на руках, дотянулась ножкой до второй полки с игрушками и, опираясь на неё, дотянулась локотками до подоконника, а затем вскарабкалась на него, упёршись ладошками и оттолкнувшись от третьей полки игрушек. Она выглянула наружу и зажмурилась от страха: высоко! Этот путь показал ей и ещё нескольким ребятам Йоси, они иногда удирали так погулять, а потом возвращались по одному через двери, вроде как с туалета. Но одно дело прыгать с друзьями, а другое – одной. Сонечка ещё чуть-чуть посидела, свесив ножки, а потом, испугавшись, что кто-нибудь может её увидеть, соскользнула вниз, пружиня коленки, как учил её папа прыгать с табуретки, и побежала к старому дереву.

– Ты сказала Галь куда идёшь? – спросила её, вскоре подошедшая, Даша.

– Нет, – покраснела Сонечка, – я слышала, как она ругалась на тебя, и не хочу, чтобы она вновь на тебя кричала.

– Пусть кричит, не страшно… – засмеялась Даша. – Но ты что, никак соврала ей?!

– Нет, – ещё больше покраснела девочка, – я тихонько удрала. Только, пожалуйста, не спрашивай как, это не моя тайна.

– Не буду! – пообещала Даша. Она уже давно видела, как дети прыгают из окна и тихонечко рыхлила там землю и даже подсыпала песка, чтобы им было мягче приземляться. А теперь, когда дожди пробудили травы, регулярно выдёргивала все колючие растения. Она вспоминала, как они сами прыгали между перил второго этажа на промежуточную площадку лестничного пролёта, и с крыши сараев, как лазили по деревьям… и улыбалась.

– Дашенька, милая, объясни, мне, пожалуйста, про края у света и что такое север? – напомнила о своём присутствии Сонечка.

– Конечно, лапушка, – Даша приобняла Софи и посадила её себе на колени. Ей нравилась эта живая, любознательная девочка с красивыми карими глазами под махровым веером ресниц и чёрными непослушными кудряшками, выбивавшимися из любой причёски.

Даша всегда любила и понимала детей, но, как она ни старалась, её внуки, получив очень рано доступ ко всем возможным девайсам и пользовавшиеся компьютерами раньше, чем научились говорить, выросли «компьютеризированными». С одной стороны, это было хорошо, потому, что создавался фундамент для дальнейшего технического развития и изучения английского языка, на котором была вся терминология. Но с другой, – очень плохо, поскольку, практически, не оставалось ни времени, ни тем для общения. Ответы на все свои вопросы они черпали из всемирной паутины и ни родители, ни бабушка с дедушкой, были им для этого не нужны. А хуже всего была поверхностность знаний, полученных таким путём. Это было особенно заметно, когда они, безапелляционно, прерывали её объяснения по вопросам, которыми она занималась всю свою предыдущую жизнь, её, профессора, доктора наук, утверждая, что в интернете написано иначе, и не желая вникать в глубинные механизмы процессов.

– Сонечка, посмотри на небо, что ты там видишь? – ласково спросила она.

– Облака.

– А ещё?

– А ещё Солнышко.

– А что Солнышко делает?

– Светит, как лампочка всё равно, только очень жаркая.

– Светит, освещает всю нашу Землю, на которой мы живём. Потому мы так и говорим, что мы живём на белом свете, называя словом «Свет», не только лучи от лампочки, солнца или какого-нибудь другого источника, но и весь окружающий нас мир.

– А при чёрном свете, когда ночь, мы что не живём?! – удивилась Софи. – А что же мы тогда делаем?!

Даша аж рассмеялась, настолько трудно оказалось сформулировать простой ответ на вопрос этой крошки.

– Конечно живём. Понимаешь, Сонечка, наша Земля похожа на мячик. Мячик бывает с одной стороны синий, с другой – красный, или жёлтый, а всё равно это всё тот же мячик. Так и Земля – когда с одной стороны на ней день, то с другой ночь, и наоборот, поэтому мы живём на свете и когда темно и когда светло, – сказала Даша, сама не очень довольная своим объяснением.

– На свете, когда темно… – задумчиво проговорила девочка, – а, я поняла, потому, что тогда светят луна и лампочки, а ещё светлячки… и рыбки, я по телевизору видела светящихся рыбок, правда, правда…

– Вот и разобрались, – улыбнулась неожиданной помощи, Даша, – а теперь беги в группу, пока тебя не хватились.

– А про север? – напомнила девочка. – Дашенька, ну пожалуйста, только одну минуточку.

– Смотри сюда! – сказала Даша и нарисовала палочкой на земле квадратик. – Вот часть нашей Земли, нашего света. Здесь и горы, и леса и моря. Как узнать дорогу домой или рассказать другим, где ты был? В какую сторону ходил? – Чтобы это стало понятным, люди выбрали на Земле четыре направления: первое – откуда всходит Солнце, назвали Восток, второе – где оно заходит – назвали запад, третье – северный полюс Земли – назвали север, четвёртое – южный полюс Земли – назвали юг, а все вместе назвали четыре стороны света. И теперь стало понятно, что если ты уходишь на запад, то возвращаться надо на восток.

– А север? Где сейчас север? – спросила Софи.

– Если ты станешь лицом на восток к восходящему солнышку и подымешь в бок ручки, то левая твоя ладошка будет указывать на север.

– Значит эти горки покрытые лесом на севере? – выполнив в точности всё вышесказанное, переспросила Сонечка.

– Да, дорогая, беги, ты уже слишком долго здесь, да и мне пора вернуться к работе, – произнесла Даша уже по дороге к чёрному входу, восхищаясь в Душе этой, не по годам сообразительной, девчушке.

Галь очень удивилась, увидев входящую Софи: «Как я не увидела, когда она вышла?! Ох уж эти дети, из-за них того и гляди, с работы вылетишь», – сердито подумала она. А вслух спросила: «Что-то ты часто выходить стала, у тебя ничего не болит?» – «Нет!» – не сморгнув глазом честно сказала Софи, обрадовавшись такому «помогательному» вопросу.

К ней подошёл Йоси:

– Почему ты мне не сказала? Я увидел книжку, а тебя уже нигде не было.

– Это не только моя тайна, – прошептала Сонечка, – поэтому, не сердись, но я даже тебе не могу сказать, иначе я подведу бабушку, с которой разговаривала.

– Дашу, что ли?

– Тише, не кричи…

– Я не кричу, это у меня голос такой громкий.

– Тогда не разговаривай, а то её ругать будут.

– Ладно, не буду, – согласился мальчик, – а о чём вы с ней разговаривали?

– Я же сказала – тайна.

– А, ну значит о любви, – заключил Йоси, – какие ещё тайны могут быть у девчонок?!

Сонечка не стала возражать, потому, что иначе пришлось бы рассказать правду, а у неё в голове зрел план, который она должна была осуществить сама, чтобы никого не подвести. Горы были совсем недалеко и они были на севере, как и гора со снегом, если она будет быстро бежать, то успеет вернуться до того как её хватятся. «Я только одним глазком взгляну на снег и обратно. Главное пройти мимо собаки», – думала девочка.

На обед давали сосиски и Софи тихонько спрятала одну сосиску за пазуху. «Для Йоси берёшь», – язвительно прошептала сидящая напротив Эсти. Сонечка покраснела и ничего не ответила, врать она не умела, а сказать правду не могла. После обеда был сонный час. Девочка подождала пока Галь проверит, что все спят и пойдёт на кухню за едой, и тихонько выбралась через чёрный ход на задний двор, где она ещё вчера заметила дыру под забором, проделанную дождями.

Выбравшись наружу она бегом побежала к выходу из поселения, добежав до пса, кинула ему через забор сосиску и помчалась дальше. Дорога вела вниз и бежать было легко. Правда она несколько раз упала, зацепившись за торчащие из глинистой почвы камни, но это были мелочи, которые не стоили внимания.

Она быстро добежала до горки, но взобраться на неё оказалось не так-то просто, повсюду выступали огромные белые камни, а на небольших клочках земли вокруг них росли колючие кусты, травы и деревья похожие на ёлки, только с белыми стволами и длинными иголками. Сонечка всё поднималась и поднималась вверх, выискивая наиболее пологие камни с выступами, а гора никак не кончалась. Девочка совсем выбилась из сил и решила чуть-чуть посидеть. Она присела на камушек, глянула на небо и испугалась. Солнце уже было совсем низко, вот-вот зайдёт. «Надо бежать обратно, – решила Сонечка, – а то мама ругаться будет».

Но это легче было сказать, чем сделать. Спускаться по камням оказалось куда тяжелее, чем подниматься, а когда стемнело, стало и вообще невозможно различить, где кончается один камень и начинается другой. Девочка села и слёзы сами хлынули рекой из глаз. Она плакала не от боли, несмотря на содранные коленки, локти и даже нос, а от обиды, что так и не увидела горы со снегом, а теперь её ещё и родители заругают, и не будет ей никакого компьютера.

Рядом что-то зашелестело и она увидела незнакомое животное, похожее то ли на лисичку, то ли на маленькую собачку. Она протянула ручку, чтобы погладить зверька… и чуть не умерла со страху: огромная чёрная тень, грозно рыча, набросилась на несчастное животное и сомкнула зубы на его шее. Сонечка закрыла глаза, приготовившись умереть и вдруг почувствовала тёплый шершавый язык, облизывавший ей щёки. От страха она зажмурилась ещё сильнее, сжавшись в комочек. А большой чёрный пёс, это был именно он, уселся рядом и начал радостно лаять, оглашая окрестности.

Вскоре девочке стали слышаться голоса, она открыла глаза и увидела стайку светлячков, кружащих между растениями. Они приближались, становясь всё больше и больше, и вскоре превратились в свет от фонариков. «Софи! Софи! Сонечка! Сони! …» – раздавалось со всех сторон. «Мамочка! Папа! Я здесь!» – Сонечка вскочила на ноги, порываясь бежать навстречу голосам и тут же плюхнулась обратно, потянутая псом, вцепившимся зубами в юбочку. А он отпустил девочку, лизнул её ножку и продолжил лаять. Фонарики осветили большой белый камень и Сонечка подумала, что сможет скатиться по нему вниз, навстречу родителям, как с горки, но стоило ей привстать в направлении камня, как пёс перегородил ей дорогу, а затем, лёгким движением туловища, точнее его тыльной части, усадил обратно и положил свои тяжёлые мохнатые лапы на её ножки.

Фонарики и голоса были уже совсем близко внизу и вдруг стали пропадать и уходить куда-то в сторону. Девочка закричала изо всех сил, и услышала в ответ спокойный мужской голос: «Не волнуйся, Софи, мы идём к тебе, но отсюда подняться напрямую не получилось, здесь обрыв, поэтому мы разделились на две группы и поднимаемся обходя его с двух сторон, какой быстрее удастся до тебя добраться. Нюфи с тобой?» – Собака, замолкшая на время разговора, несколько раз радостно тявкнула и завиляла хвостом. – «Прекрасно, милый, – ласково сказал мужчина, – а теперь голосовой сигнал!» «А я и не знала, что собаки умеют петь», – удивилась Софи, когда пёс поднялся и стал через равные промежутки времени вытягивать длинное, густое, басистое «Гаааав!». Она так заслушалась, что не сразу заметила приближающихся людей и не успела опомниться, как очутилась в отцовских объятьях. «С тобой всё в порядке? Ты не поранилась? Ножки, ручки целы», – ощупывали её материнские руки.

– Мамочка, почему ты плачешь? – удивилась Сонечка.

– Мы так перепугались, когда ты пропала…

– Но я же нашлась!

– Скажи спасибо Нюфи, это он поднял тревогу и нашёл тебя.

– Он плохая собака! – надула губки девочка. – Я хотела погладить маленькую лисичку, а он её загрыз и не пустил меня скатиться с камушка вам навстречу.

– Тебе показалось, – сказала Галь.

– Ничего не показалось, вон она валяется, – показала ручкой Софи.

– Да это же взрослый шакал! – воскликнул стоящий рядом мужчина. – Тебе очень повезло, девочка, что Нюфи оказался здесь раньше, чем шакал успел напасть на тебя.

– Да она вообще в рубашке родилась, – сказал второй, – сидела над самым обрывом. Как только она в него не скатилась?! Костей бы не собрали.

Сонечка даже и не думала, что её разыскивало так много народу – всё взрослое население посёлка, даже и доктор. Он осмотрел её и улыбнулся: «Кости целы, а мясо дело наживное, нарастёт». Ночью спускаться с ребёнком на руках по огромным белым плитам, расположенным под разыми углами, местами поросшим колючими растениями, достаточно опасно, поэтому жители выстраивались живой змейкой, передавая Сонечку из рук в руки, и так до самой дороги, где её уже поджидал мотоцикл с коляской.

– Мамочка, а как вы узнали, что я там? – спросила Сонечка, уже искупанная и уложенная в постель.

– Спи, Сонча, отдыхай, завтра поговорим.

– Мамочка, ну пожалуйста, я же всё равно не смогу уснуть.

– Ну хорошо, слушай:

Как только ты пошла за ворота, Нюфи поднял тревогу, он лаял так долго и так громко, что живущая рядом Руфи не выдержала и позвонила Бени, его хозяину. Бени сказал, что должно быть в посёлке что-то случилось. Он позвонил директору школы и попросил, чтобы тот отпустил с уроков его старшего сына, Гая, чтобы Гай смог выпустить Нюфи в посёлок. Когда Гай пришёл домой, Нюфи принёс ему в зубах сосиску, а сам побежал из посёлка, громко лая по дороге.

Гай рассказал всё отцу, и Бени сразу понял, что из посёлка ушёл ребёнок. Потому, что весь посёлок знал, что Нюфи ничего не берёт у чужих, он ест только то, что дают ему хозяева. Начали перезваниваться, проверять все ли дети на месте и выяснили, что маленькие куриные сосиски давали на обед в садике. И сразу обнаружили, что ты пропала. Даша тут же рассказала, что ты активно интересовалась севером, а я вспомнила, как ты хотела покататься по снегу. Мы взяли фонарики и побежали за ворота, где бегал, громко лая, вниз по дороге и обратно к посёлку, Нюфи.

Завидев нас, он бросился к холмам и исчез в зарослях, но вскоре опять залаял над обрывом, где мы тебя и нашли.

– Мамочка, а как он знал, что меня надо искать, и что шакал может меня укусить, и что мне нельзя двигаться, а то я могу упасть в обрыв?

– Нюфи умный пёс, он очень добрый и много знает и умеет…

– Мамочка, а почему же он рычал на меня?

– Потому, что Нюфи умнее некоторых девочек, и, в отличие от них, знает, что маленькие дети не должны без родителей уходить из посёлка.

– Мамочка, прости, я не хотела, я думала, что быстро сбегаю на север, посмотрю на гору со снегом, и вернусь, пока ещё тихий час.

– Спи! – поцеловала мать дочку. – Путешественница ты наша.

Она выключила свет и вышла из детской, а Сонечка, снова и снова, переживала все события такого долгого дня.

На следующий день в садике объявили, что после завтрака они идут на прогулку. Сонечка думала, что их поведут в парк, но их привели на школьный двор, где уже собрались все школьники и весь школьный персонал, было много людей из посёлка, среди которых Сонечка увидела и своих родителей, и каких-то совсем незнакомых людей с огромными фотоаппаратами, которые назывались кинокамеры. Потом заиграла музыка и всех попросили, чтобы было тихо, а из здания школы вышли двое мужчин с погонами, и Бени, тоже с погонами, а следом за ним Нюфи, с двойным ожерельем медалей вокруг шеи.

– Ого! – не удержался Йоси. – У моего прадедушки и то меньше медалей. А Сонечка только восхищённо смотрела на своего спасителя и, с удивлением, слушала рассказ одного из мужчин в форме о том, что Нюфи – ньюфаундленд, что он спасатель и служит, вместе со своим хозяином Бени, в службе спасателей. Что они летают по всему миру туда, где нужна помощь, где людей завалило обломками зданий или снегом, или там, где кораблекрушение. Что Нюфи очень умный, добрый и покладистый пёс, и спас уже не один десяток людей.

– А сейчас наш знаменитый Нюфи получит ещё одну медаль из рук спасённой им Софи, – сказал мужчина, и добавил, глядя на девочку, – Софи, подойди сюда!

– Но у меня ничего нет, – растерянно развела ручками Сонечка, подойдя к нему.

– Это дело поправимое… – улыбнулся он, и достал из коробочки блестящую золотую медальку на чёрном шнурке, – на, одень Нюфи, ты же не боишься?

– Нет, – ответила Сонечка, – не боюсь, просто немного страшно… но я попробую, – добавила она, вспомнив мамину присказку: «глаза боятся, а руки делают».

Она подошла к Нюфи и он склонил голову, позволив ей одеть на него медаль, а затем лизнул ей ручку. И Сонечке вдруг стало так весело: «Ты мой самый верный друг… после Йоси», – сказала она, обняв пса. А потом немного подумала и добавила: «и после мамы, папы, бабушки с дедушкой и Даши».

Новая сказка для Софи

– Мамочка, ну что ты мне всё одни и те же сказки рассказываешь, я их уже наизусть знаю. Придумай мне какую-нибудь новую сказку, – попросила Софи.

– Я не умею… – честно призналась мама. – Сказки сочинять – талант нужен.

– А где его берут? – поинтересовалась девочка.

– Кого? – не поняла мама.

– Ну талант этот.

– Понимаешь, – сказала мама немножко подумав, – талант – это не вещь, это такое свойство, умение. Вот у тебя что лучше получается петь или рисовать?

– Я рисовать больше люблю, – сказала Софи, – но мне хочется рисовать цветы, листики, они всем нравятся, даже на выставках мне медаль дали, а учительница в школе заставляет нас рисовать кубики, мячи и кувшины.

– Видишь, значит у тебя к рисованию талант. Ты рисуешь хорошо, хотя тебя этому никто не учил.

– Как же не учил, мамочка, мы же с тобой столько всяких веточек, цветочков, корешков, листиков, травок рисовали, даже семена и жуков с бабочками. Ты забыла?

– Ах ты ж моя разумница, – обняла мама Сонечку, – я и в самом деле не подумала об этом. А ведь ты права. Ты много рисовала их и поэтому, теперь они у тебя получаются исключительно хорошо. Но не только поэтому…

– А потому, что я люблю их рисовать, – засмеялась Софи, вспомнив Дашину всегдашнюю фразу: «Как только полюбишь то, что делаешь, так сразу и получаться начнёт».

– Ладно, ладушка моя, спи, завтра рано вставать.

– А сказку? Мамочка, ну маленькую-маленькую, про цветочки, к цветочкам же у тебя есть этот, ну как его, талнат.

– Талант, – засмеялась мама, – ладно, но только маленькую, и если ты будешь лежать тихонько-тихонько, как зайчонок под кустиком.

– Мамочка, а можно про эти красивые красные цветы, что мы в лесу видели, у них ещё такое трудное название, я никак запомнить не могу.

– Хорошо, слушай.

В небольшом посёлке, недалеко от леса жила-была девочка. И звали её Ани. Она была хорошая девочка, добрая, послушная, умненькая, только иногда, сильно увлёкшись чем-нибудь, забывала обо всём, чему её учили родители.

– Мамочка, это же не про меня сказка?!

– А тебя как зовут?!

– Софи… Но мне показалось…

– Ну тогда и рассказывать дальше нечего, пошла я тоже спать…

– Мамочка, ну пожалуйста!

– А что там насчёт зайчонка под кустиком?

– Мамочка, я буду тихонько-тихонько лежать, даже ушки лапкой прижму, чтоб не торчали…

– Ладно, слушай дальше:

Погналась как-то Ани за красивой бабочкой, хотела рассмотреть её поближе. А бабочка села на жёлтые, как Солнышко, цветы дикой хризантемы, расцветшие после зимних дождей за оградой посёлка. Выскочила девочка за ограду, и к цветам. А бабочка пролетела у неё за спиной на другую сторону дороги, и погрузила хоботок в сиреневые соцветия расторопши пятнистой. Так, от цветка к цветку, Ани не заметила не только, как она в лесу оказалась, но и как попала в колючие заросли саркопотериума, растущего между огромными скользкими белыми валунами на склоне горы.

Как ни пыталась девочка выбраться, ничего у неё не выходило, то камни слишком отвесно поднимались вверх, или обрывались книзу, то колючки загораживали проход. Не видя другого выхода, Ани вцепилась в молоденькое деревцо кедра, наклонившееся под её тяжестью и, перебирая руками, стала спускаться там, где расстояние до видневшейся внизу ровной площадки с травой, было наименьшим. До земли оставалось чуть меньше метра, а дерево уже больше не наклонялось, она прыгнула и больно ударилась о камни, разбив коленки и локоть. Посидев, поплакав, и вытащив иголки кедра, попавшие под одежду, девочка двинулась дальше. Ранки болели, из них капала кровь, а длинной дорожки нигде не было. У Ани больше не осталось сил карабкаться по валунам и обходить колючие растения. Как бы мужественно ни билось её сердечко, но всё-таки она была всего-навсего маленькой девочкой, потерявшейся в большом и суровом лесу.

А тем временем, старший брат нашей Анюты, Мони, возвращался домой, спускаясь с холма по дорожке, и вдруг увидел в лесу, в просвете деревьев, красный цветок. Сначала он подумал, что это мак, и очень удивился: откуда бы это маку в лесу вырасти, они обычно по открытым местам растут.

Но когда он подошёл к цветку, он удивился ещё больше – это был не мак, и даже не адонис и не лютик, а совершенно незнакомый цветок с алыми, словно шёлковыми, лепестками. Он огляделся и увидел вверху, над каменной полкой, ещё несколько таких же цветов. Мони поднялся к ним и аж ахнул от неожиданности – под большим белым валуном, нависавшим над небольшой узкой площадкой, цветы росли так плотно, что расцветшие головки их, вытесняя друг друга, образовали почти правильный шар, а от него тянулась цепочка цветов, уходящая за очередной камень.

Парень шёл вдоль дорожки цветов, удивляясь столь странному явлению и вдруг услышал тихий плач. Размазывая по лицу сопли, слёзы и грязь, вжавшись в расщелину между двумя валунами, сидела его младшая сестрёнка.

– Ты что тут делаешь? – удивился он, подхватив её на руки и успокаивая.

– Я только хотела посмотреть на бабочку, – всё ещё всхлипывая, пожаловалась Ани, – а она полетела и заблудила меня.

– Ну конечно, – засмеялся Мони, – бабочка виновата…

– Бабочка… – тихим эхом подтвердила девочка, обхватив ручонками шею брата и положив головку на его крепкое плечо.

– А голова для чего?! – он шутливо постучал ей пальцем по лбу.

В посёлке, после рассказа Мони, только и разговоров было о странных цветах. В ближайшие выходные все ринулись в лес, но, увы, их ждало разочарование, никаких дорожек и букетов они не нашли. Правда, один мальчик и двое мужчин утверждали, что видели пару увядших цветочков, но им не поверили, решив, что это такая же выдумка, как у Мони, просто желавшего защитить сестру от гнева сородичей. Проблем у посельчан хватало и вскоре о происшествии забыли. Наверно забыли бы и вовсе, если бы на следующий год, после начала зимних дождей, красные цветы не появились бы вновь. Все ходили смотреть на них и говорили между собой:

– А ты видел цветы Ани и Мони?

– Эти цветы Ани и Мони такие странные…

– Я тебе говорила не ходить в лес одному!

– Я только хотел посмотреть Ане Монины цветы…

– Надо проверить на что эти Ане-Мони годятся…

И вскоре все стали называть их просто АнеМонами… анемонами…

Она ждала, что её любознательная, и не по годам рассудительная, дочурка откликнется, как всегда, каким-нибудь вопросом, но Софи давно уже заснула. Женщине стало смешно – надо же, растьохкалась, как глухарь, ничего не замечая вокруг…

На следующий день, укладывая дочку спать, она ещё раз, по просьбе Софи, повторила конец рассказа.

– Ани и Мони, анемоны, как красиво! – прошептала девочка. – Мамочка, а это правда?

– Конечно нет! Ты же сама просила меня сочинить сказку, вот я и выдумала.

– Значит таких цветов не существует? Но ты же сама мне их показывала!

– Нет, Солнышко, цветы существуют, и мы с тобой их видели и называются они анемоны, только название анемон не имеет отношения ни к Ани, ни к Мони, из моей сказки. Слово анемос на греческом языке означает ветер.

– Мамочка, а почему цветок ветром назвали?

– Спи почемучечка, над ветром мы с тобой завтра вместе подумаем…

Софи заснула, и снилось ей, что идёт она босая по острым осколкам камней и колючкам растений, роняя капельки крови, из которых мгновенно вырастают чудесные, сами красные, как кровь, АниМоны. А следом, по дорожке цветов, бежит прекрасный юноша, чтобы спасти её. Она оглянулась поблагодарить его, и увидела, что это Нюфи, бежит, звеня медалями и помахивая хвостом. А потом он превратился в мальчика, и лицо у него, было точно, как у Йоси, но только взрослое-взрослое, как у Гая…

Инцидент

История, которой не может быть, потому, что не может быть никогда. Чистая выдумка. Любые совпадения с действительностью – исключены.

Вор залез в карман иностранцу, не зная, что тот боксёр, и получил прямой в челюсть. «Люди! Смотрите! Наших бьют!» – заорал находящийся рядом прохожий. «Понаехали и делают, что хотят…» – поддержала его, катящая коляску, женщина.

– Он хотел меня ограбить! И залез мне в карман! – попытался оправдаться в отделение полиции мужчина.

– Этого никто не видел! – заявили ему. – Зато все видели, как вы, ни с того ни с сего, ударили человека в лицо.

– Но в моём кармане должны были остаться его потожировые отпечатки! Проверьте! – отчаянно не хотел быть подсудимым задержанный.

– Сериалов насмотрелся… – хихикнули ему в ответ, – может тебе ещё какого джедая вызвать?!

– Там же наверняка камеры есть, – не унимался задержанный, – и машины теперь регистраторами оснащены, а это у самого перехода случилось…

– Нет, ты только посмотри наглый какой, – переглянулись полицейские, – мало того, что избил человека, так ещё и устраивает помехи следствию, а также пытается оказать давление на сотрудников правоохранительных органов.

– Да ты, парень, и сериалы позабывал, – засмеялся один из полицейских, – вспомни, что ты «имеешь право хранить молчание, и каждое произнесённое тобой слово может быть направленно против тебя».

Василиса Прекрасная, или имена и судьбы. Ч.1

Все мы знакомы с историей Василисы Прекрасной после того, как подхватила она на болоте стрелу Ивана-Царевича. Но мало кто знает, почему вдруг она превратилась в лягушку и как очутилась на болоте.

В некотором царстве, в некотором государстве… – так все сказки начинаются, для политкорректности, чтобы не обидеть часом кого, или, ой, страшно сказать, не выдать чьих-нибудь государственных секретов, – жила себе девочка, ни прекрасная, ни премудрая, обыкновенная такая девочка. И назвали её родители Варвара – очень уж варварски кричала она, не давая им заниматься своими важными делами, ни днём, ни ночью. При всей своей любви к дочери, они не могли неотрывно быть рядом с ней, ведь нужны были и еда, и одежда и порядок в доме…. А Басе, так ласково называли её родители, всё казалось, что её не любят и о ней не заботятся.

– Уйду я от вас… – говорила она, закатывая очередную истерику по поводу новых туфелек или платьица.

– Да как же уйдёшь?! – всплескивала мать руками. – Ты же у нас единственное солнышко…

– Не нужна я вам! – возражала дочь. – Вам на ваших работах да в магазинах интереснее, чем со мной. Вы там с утра до вечера, а со мною каких-то несчастных пару часов, да и то всё время ругаетесь: то уроки не сделала, то посуду за собой не помыла, всё вам не так…

Начнут ей бывало объяснять, а она в слёзы: «Надоели мне ваши нотации… Уйду…»

Учиться и вообще ничему не хотела.

– На кой фиг, – говорит, – ваша учёба нужна.

– Ну как же, – родители ей, – профессия работу получше позволит найти, да и дома надо научиться всему – готовить, стирать, убирать…

– Ага, – отвечает, – вон Золушка и дома ничего не делала, всё мыши да муравьи, и неучёная была, а замуж за принца выскочила. Потому что ей тётка классные тряпки презентовала и тачку. А вы мне любую мелочь купить жалеете. «Надо жить честно и скромно …» – перекривила она родителей, да не подслушай Буратино разговор про золотой ключик и не обхитри всех, так бы и жил без своего театра. Дровеняка-дровенякой, а вон как разбогател… Да какую сказку ни возьми, везде счастливы только те, кто обманывает и ворует…

– А как же падчерица из Морозко?!

– Это та, что постель старику взбивала?! Вы бы мне в пример ещё Белоснежку привели, что жила с семью недоростками и со старым и с малым… Вон, Русалочка, уж какая честная и скромная была, и жизнь принцу спасла, и всё отдала, чтобы только с ним рядом быть… и чем всё кончилось?! Растаяла морской пеной.

– Да как же ты жить дальше собираешься?!

– Замуж выйду, за принца какого, вот и делать ничего не надо будет, прислуга всё сделает.

– Так где же ты принца найдёшь такого, что на тебе женится?

– Ой, да какие вы отсталые, всего то и надо сделать три шага: выйти замуж за старика, или за богатое чудовище, уморить его и остаться богатый вдовой, а уж нищего принца найти плёвое дело.

– А как же любовь?!

– Любовь – выдумка для прикрытия животного инстинкта, обойдусь. Главное – трезвый расчёт. Видели старика, который мимо нас зачастил ездить, вот за него и выйду, он давно меня зазывает, а в самом, где только Душа держится, подуешь и развалится.

– Да ты ж его совсем не знаешь!

– А зачем мне его знать?! Я с ним жить не собираюсь, а что богат и так понятно, достаточно на его одежду да карету посмотреть.

– Послушай, этот старик – бессмертный.

– И что? Нормальненькая кликуха.

– Да это не прозвище, он…

– Ой, да хватит нудить, сама разберусь.

Жалко было родителям Басю, да сделать ничего не могли, выросла дочка… А Варвара, как сказала, так и сделала. Думала, что всё предусмотрела: прежде чем к старику в дом ехать. Брачный договор заключила, что значит препятствия в её транжирстве он ставить не будет, и жить в его владениях она станет, как принцесса, а после его смерти всё его богатство ей достанется.

– А если не умру, любить меня будешь? – поинтересовался старик, удивляясь её меркантильности. – А то гляди, прозвище то у меня – Бессмертный…

– Буду, буду… – беспечно засмеялась Варвара, глядя на высохшую до костей фигуру новоявленного мужа, а про себя подумала: «Тоже мне бессмертный…», и не приметила, как усмехнулся он. Не простой тот старик был, волшебник, и мысли слышал и помыслы знал, да Варвара то неучёная была, ни фольклору местного даже и не истории не знала, если что и слыхивала, мимо ушей пропускала, неинтересно ей было.

Вот живут они, поживают в замке, богато живут, она на своей половине, а он на своей, привыкнуть, значит, даёт, подарки разные ей делает, фокусами развлекает, заботится о ней, а от неё, кроме капризов, жалоб да претензий ничего и не получает.

– Жена ты мне, – говорит, – или не жена?! Зачем замуж за меня шла?!

– А ты условия не выполнил, – хитрит Варвара, – обещал принцессой сделать, а сделал затворницей, ни гостей, ни балов, ни выездов… и имя моё Бася, значит я никакая ни Варвара, а Василиса, так меня и называй!

– Да бал то не проблема, Василиса ты моя распрекрасная, – задумчиво проговорил старик, – понравятся ли тебе мои гости?!

– А мне без разницы, лишь бы весело, да было перед кем новыми нарядами похвастаться.

– Сама сказала, за язык не тянул, – обрадовался старик. – Значит после бала наконец моей станешь?!

– Ты сначала бал то организуй, а там и посмотрим сумеешь ли ты меня принцессой перед всеми выставить.

И вот ведёт её Кощей Бессмертный в бальную залу, всю увешанную бриллиантами да изумрудами, садит на высокий трон рядом с собой, объявляет царицей его владений и начинает знакомить с подходящими по очереди гостями – русалками, нимфами, водяными, другими лесными духами… А у неё настроение всё хуже и хуже, злится, аж зеленеет, глядя на гостей, царицей то они её признают, да нарядами хвастаться не перед кем, не те это гости, чтобы оценить богатство и роскошь. Да и разговоры у них всё больше профессиональные, про уровни вод да влажности, рост деревьев, травы, птиц, жуков, бабочек… атмосферные фронты…ни сплетни, ни тряпки им неинтересны…

– Что это за бал такой?! – опять предъявляет Варвара претензии своему супругу, как только он попытался её обнять и напомнить о данном обещании. – С кем мне здесь общаться?! С голубыми русалками или зелёными лесными нимфами?!

– Да ты сама позеленела от злости, как лягушка и такая же холодная, как они! – не удержался Кощей, так она достала его своими бесконечными отговорками.

– Уж лучше с лягушками на болоте жить, чем с тобой помирать от скуки! – замстила ему Варвара.

– Ты так считаешь?! – удивился Кощей.

– Да! Считаю! – бездумно рявкнула Варвара, и тут же оказалась лягушкой в ближайшем болоте. От прошлой жизни сохранились у ней только корона на, теперь уже лягушечьей, голове да речь человеческая.

Василиса Прекрасная, или имена и судьбы. Ч.2

Итак, мы оставили нашу Варвару, ох, простите, Василису распрекрасную, на болоте в лягушечьей шкурке. Сидит она на зелёном листочке, комариков да мух кушает и скучает: «Эх, хорошо было в родительском доме, спокойно, уютно, ни о чём заботиться не надо было… Да и у Кощея неплохо, живи себе на всём готовом, любой каприз тут же исполняли… и никакой опасности. А здесь того и гляди, что съедят, или наступят…»

Только она подумала об этом, глядь – молния блеснула и летит прямо в неё. Хотела Бася, на другой листочек перескочить, подпрыгнула что было сил, да не хватило сноровки, не свыклась ещё управляться с телом своим лягушачьим, и плюхнулась прямо на золотое сияние. Мысли у неё: «Всё. Сейчас меня молния убьёт…» – страашно, аж зажмурилась… Минута прошла, две, а ничего не происходит.

Открыла Бася глаза, а перед ней парень стоит: «А ну ка отдай мою стрелу, жаба болотная!» – кричит, да уже и руку протянул. Глянула она вниз, и впрямь на стреле сидит, а стрела красивая, чистого золота, с серебряным наконечником да драгоценными каменьями сияет, неудивительно, что она её за молнию приняла. Вроде и ни к чему ей это богатство на болоте, а отдавать такую красоту жалко. Да и обидно от слов его грубых.

– Сам ты жаба! – крикнула она, как можно громче.

Парень, от неожиданности, аж отскочил:

– Ты что разговариваешь?!

– Но ты же разговариваешь! – парировала Бася.

– Ну так то же я, то другое… – замялся парень, только сейчас заметив маленькую золотую корону на зелёной голове его неожиданной собеседницы. – Не серчай! Не желал я тебя обидеть…

– Ага, чуть не прибил своей стрелой! – перебила его Варвара.

– Так я же не нарочно, да и не по своей воле… – и рассказал ей Иван-Царевич, а это был, как вы уже догадались, именно он, о повелении своего отца, Царя-Батюшки.

Тут Бася и смекнула, что это её шанс не просто из болота выбраться, но и в царские хоромы перебраться, говорит парню: «Вот и выполняй волю отца! Бери меня в жёны!». А ему без стрелы, да без жены никак нельзя домой воротиться, хотел было стрелу силой забрать, да Бася предупредила его, что если хоть пошевелится, то она стрелу тут же в болото и скинет.

– Ладно, ладно, – говорит, – беру…

– Э нет, – отвечает Бася, – так не годится, дай честное царское слово, что берёшь в жёны царевну-лягушку, твою стрелу поймавшую, да поклянись клятвой страшною.

Очень не хотелось Ивану этого делать, но выбора не было. Сказал он всё, как она хотела, да и забрал её с болота вместе со стрелой.

Сидит Бася в царских хоромах на бархатной подушечке, расшитой бисером и самоцветами, да на кружевной салфеточке, и горюет. Что проку ей, лягушке, во всей этой роскоши?! Даже и поговорить не с кем. На болоте, хоть переквакиваться с другими лягушками можно было. Здесь же, Иван просил её не пугать людей, чтоб не зашибли ненароком, а сам по целым дням в её светёлке и не показывается. С тоской вспоминала она мамины уроки, сейчас бы даже вышивать или убирать была бы рада, да не приспособлены для этого лягушачьи лапки.

А Кощею Бессмертному, между тем, доложили, что его жена замуж вышла. «Как это замуж, если она уже замужем?! – удивился он. – Я то вроде ещё живой. Как же это возможно от живого мужа замуж выйти?!» Сам то он был однолюбом, хоть уже много раз был женат. А что же было поделать, если он был бессмертным, а его жёны – нет. Поплачет над могилкой очередной жены, попереживает и снова женится. Одному жить тоскливо. Оттого то и на молоденьких заглядывался, чтобы подольше прожили рядом с ним. Всяко было, и слёзы и скандалы, но постепенно все привыкали, оценив его тактичный и щедрый характер, а многие и любили, но вот такое как теперь, ещё никогда не случалось. Да и то сказать, он же с людьми мало контактировал, всё больше с живыми духами природы. Откуда ему было знать, что у людей всё так просто: выехал в другое государство, получил чистый документ и женись да выходи замуж сколько хочешь. А государств кругом немерено, что ни двор, обнесённый частоколом, то новая держава. А уж у лягушки спрашивать не замужем ли она, никому бы и в голову не пришло. Хотел он встретится с Варварой, да передумал, решил подождать, что дальше то будет.

А дальше, как известно, повелел царь невесткам по белому хлебу испечь. Тут то и кинулась Варвара к Кощею Бессметному за помощью. Всю ночь проговорили они, а на утро пришли к соглашению, что Варвара поживёт во дворце, но что Иван её, в девическом облике, будет видеть только на людях, вне дома. И если ничего не изменится, то через год Кощей расторгнет с ней брак и пусть живёт с новым мужем. Но если Царевич увидит её девушкой в собственных хоромах, то навсегда вернётся она к нему, к Кощею. Но и Варвара, в обмен, кое что выторговала – что даст он ей красоту неземную, мудрость не по годам да умения всякие, чтобы словом заговорённым со всем, что понадобится легко справляться.

Это было самое счастливое время в жизни Варвары, которую теперь все называли Василисой Прекрасной, Василисой Премудрой, а кто и Еленой Прекрасной. Много сплетен ходило о том, как она появилась да откуда, а правды никто не знал. Это же так принято среди людей, что правда появляется потом, через несколько поколений, когда уже и оспорить её некому. Иван-Царевич влюбился в Василису, налюбоваться ей не мог, хотя, по правде сказать, некоторые её умения и пугали его. А она на все балы да пирушки его вперёд посылала, а домой спешила первая вернуться, да встретить его лягушкой.

Не нравилось это Ивану. «Муж я тебе или не муж?!» – спрашивал он, совсем точно так, как недавно Кощей. Да однажды вернулся домой раньше её и сжёг ненавистную лягушачью шкурку. Василиса даже в дом не смогла войти, лишь на порожек вступила и тут же превратилась в птицу. Только и успела на прощание крикнуть Ивану, чтобы искал её у Кощея Бессмертного.

Мудрость то у неё была Кощеева, подаренная на время, а сама она не слишком разумной оказалась, полагала, что если Ивану удастся Кощея убить, то и царицей она тогда станет над обоими царствами. Да не так то оно вышло. Как только не стало Кощея Бессметного, так и замок его исчез и все богатства его, а с неё слетели все чары, и осталась она обыкновенной девушкой, какой и была изначально, не премудрой и не прекрасной, да ещё и неумехой. Нельзя сказать, что была она некрасива, но и красавицей теперь никто бы её не назвал, разве только родители.

Иван на неё и смотреть не хотел, на балы ездить с ней стеснялся, стал всё чаще на охоту ходить. Как она ни старалась, и готовить научилась, и шить, и вышивать, а у него перед глазами всё стояла та Василиса, которую он увидел впервые без лягушечьей шкурки, волшебная и недоступная. Детки конечно у них были, но ими мамки, да няньки занимались, а ей они только докучали. Хоть и не была она уже лягушкой, а целые дни просиживала в своей светёлке одна, обвиняя всех вокруг в своей неудавшейся, по её мнению, жизни.

Да и чего она ожидала?! Будь ты хоть кем, хоть девушкой, хоть лягушкой, даже супругой волшебника, или царевной, а всё равно остаёшься самой собой.

Так ли это всё происходило, или иначе, всяк по-своему бает. Некоторые и вообще утверждали, что не было никакого Кощея, ни лягушки, а была девушка, получившая насмешливое прозвище «царевна-лягушка» за лицемерие, непомерное высокомерие и холодную брезгливость к судьбам и чувствам других людей. Что ж, может оно и так, раз к трону то пробиться сумела. Да и не в чем нам Варвару винить. Ведь она просто мечтала о лучшей жизни. Правда за чужой счёт, но это ведь такие мелочи. Да и кто нам эти другие люди, пострадавшие из-за её желаний, чтобы жалеть о них?!

Достали…

Лиза проснулась на рассвете и очень удивилась этому. Уже более полугода она не просыпалась так рано. С тех пор… с тех самых пор… Хотелось есть, она вышла в полумрак комнаты и отодвинула штору. Солнечные лучи потянулись пыльными рукавами, от балконной двери к противоположной стене, стало жутко: неужели это она живёт в таком свинарнике?! Надо убрать… но, сначала, что-нибудь скушать. Девушка подобрала со стола пару сухих корочек хлеба, шкурок сала и кусочек луковицы и стала собирать раскиданные повсюду пустые бутылки… Неожиданно зазвонил телефон: «Ты дома?! Я сейчас приду».

Лиза молча положила трубку и пошла на кухню: «Чего бы приготовить?» Холодильник был пуст, пол бутылки кефира не в счёт. Она нажарила картошки, открыла банку грибов и продолжила уборку… Прошло больше двух часов, а дверной звонок и телефон дружно молчали. Девушка оглядела довольным взглядом комнату, везде всё чистенько, всё на своих местах, только, сквозь открытую дверь спальни, виднелся захламленный угол письменного стола.

Она начала разбирать бумаги и наткнулась на почти выцветшую карандашную запись… Мир вокруг растворился… Ничего не было, ни мыслей, ни образов, ни звуков, ни этого клочка прошлой жизни, ни её самой… Откуда-то, снаружи, донеслось пение дверного звонка, ещё и ещё… выводя её из ступора.

«Сейчас!» – Лиза открыла дверь и впустила гостью. На столе опять появились бутылка и кусок сала. Лиза удивлённо подняла бровь:

– Мне же на работу!

– Сейчас Тарас придёт.

– Я через полчаса должна выходить.

– Вот и прекрасно, – прожёвывая кусок сала с трудом выговорила подруга. – Ты не переживай, мы потом дверь захлопнем. Вот и картошечка с грибами весьма кстати.

– Извини, – растерялась Лиза, – я вообще-то завтрак для нас с тобой готовила, я думала ты извиняться пришла. Она вдруг вспомнила откуда в квартире такой кавардак.

Подруга привела компанию. Поначалу Лиза пыталась влиться в общий разговор, но они обсуждали своих, неизвестных ей, знакомых, бесцеремонно обрывая её попытки перевести беседу в область искусства, философии, спорта или на другие общедоступные темы. Ей стало нудно, она сказала, что идёт спать и попросила, чтобы в десять они ушли и захлопнули дверь. Сначала она просто сидела в постели, а потом, и в самом деле, заснула. Проснулась Лиза от того, что кто-то пытался отпихнуть её к стене. На кровать мостился один из гостей.

– Вы чего? – удивилась она.

– Да не шуми, всё нормально, – примирительно произнёс мужик, – там просто лечь негде, всё позанимали.

– Так идите домой.

– В два часа ночи?!

– Сколько?! – не поверила Лиза.

– Начало третьего.

– Я же просила! Почему вы не ушли?

– Так Ваша подруга сказала, что Вы добрая и мы можем остаться.

– Сейчас же встаньте с моей кровати! И вообще выйдите из спальни!

– Но где мне лечь?!

С одной стороны, Лизе было жалко мужика, но, с другой – она же не приглашала их с ночлегом. А если разобраться то она и вообще никого не приглашала, просто безвольно согласилась принять очередную компашку. Подруги бесцеремонно пользовались её квартирой. Лизе это было ужасно неприятно, но она не находила убедительных слов, чтобы отказать им, и сколько ни уговаривала себя, что надо просто сказать «Нет!», без всяких объяснений, каждый раз мялась и, в конце концов, уступала их настойчивости.

Девушка достала из-за шкафа раскладушку:

– Держите! Только не здесь, в комнату пожалуйста.

– Но там все храпят…, а подушки у Вас нет?

– Нет! – резко ответила Лиза, злясь на себя и за эту резкость и за свою мягкотелость. Остаток ночи она промучилась кратковременными провалами, перемежающимися бессонницей, как и всё последнее время. Разбудил её мамин голос: «Лиза!». Она вскочила и бросилась в комнату, ужасаясь, что возле маминого изголовья нет табуретки с лекарствами и водой: «Неужели я её отодвинула, когда была «Скорая» и забыла поставить на место?! Но куда?!». Однако, не было не только табуретки, не было мамы, на диване спали какие-то чужие люди, а из кухни доносились чужие голоса… Она вспомнила… мамы больше нет… нет… никогда… На столе стояла свежая бутылка водки, Лиза открыла её, налила рюмку и выпила.

– Ты вчера говорила, что у тебя нет выпивки, – упрекнула её подруга, входя в комнату, – а мы поискали и нашли.

Лизе стало неловко и противно от того, что они рылись в её серванте, но она промолчала, не зная, как выразить своё недовольство, чтобы не обидеть Олесю. «Значит и тогда мне тоже не показалось, там действительно было больше бутылок… – неприятно удивилась она, – но это же воровство, как можно лазить по шкафам в чужой квартире?! Я же доверяла им». А подруга продолжала:

– Лизонька у нас жадная врушка, запасы делает, но мы всё раскопали. Ты не обижаешься, мы бутылку водки и вино на кухне уже распили? Ну не сердись, они же всё равно начатые были. А эту, целую, мы не трогали, у тебя хотели спросить, а ты сама её и открыла. Я у тебя ещё два рубля заняла, из сумки, мы на ещё одну бутылку и закуску скидывались, а ты спала. Люди интересуются: почему у тебя телевизор не работает и куда ты девала радио?

Лиза молча прошла на кухню – жестянка от бычков в томате, из которых она планировала сварить суп на два дня, кастрюля макарон, банка консервированных ассорти – её недельный рацион до аванса. Дверной звонок возвестил возвращение откомандированных в магазин. «Они выпьют и уйдут», – уговаривала себя Лиза, но они не уходили, бегали за выпивкой, звонили кому-то по телефону, договариваясь о встречах, и вообще вели себя так, словно её не существовало. Было уже темно, когда Лиза не выдержала и попросила Олесю увести своих друзей.

– Ты что нас выгоняешь?! – возмутилась подруга. – Нет, вы только послушайте, мы пришли, чтобы её развлечь, кормили её, поили, провели больше суток без телевизора, а она нас выгоняет. Да кто после этого захочет приходить к тебе?!

Если бы Лиза могла плакать, она бы заплакала, от такой несправедливости, но слёз не было, было даже какое-то облегчение, что они больше не придут. Они просидели ещё часа два, пока не выпили всю водку. В этот раз Лиза не встала из-за стола, а пила вместе со всеми. Потом ей стало плохо, и они ушли.

И вот теперь всё сначала. Лиза обрадовалась звонку подруги, а выходит, что она не в счёт, нужна её квартира.

– Извиняться?! Я?! – удивилась Олеся. – Да это же ты нас выгнала. Я хотела, как лучше для тебя…

– Для меня лучше, – наконец решилась Лиза, – если вы перестанете превращать мою квартиру в притон.

– Послушай, успокойся и иди на работу, дай нам нормально отдохнуть.

– Нормально?! Как прошлый раз, когда я после работы два часа под собственной дверью просидела, ожидая пока вы меня пустите, а потом ещё час уговаривала твоего Тараса одеть брюки?! Меня до сих пор мутит, как вспомню его грязные трусы.

– А ты оказывается у нас впечатлительная… Ладно, последний раз…

– Всё, мне пора! – покачала головой Лиза. – Пошли!

– Она стояла в дверях, а Олеся упаковывала в сумку бутылку и сало: «Можно я грибы заберу?»

– Бери!

– А хлеба у тебя нет?

– Ты же знаешь, что нет.

– Может у соседей одолжишь пару кусочков?

– Выходи, мне надо запереть дверь!

– А если я не выйду?!

– Тогда я запру тебя на нижний замок и будешь сидеть в квартире одна, пока я не вернусь с работы.

– Ну ты же и наглая! – возмущённо воскликнула Олеся, выходя из квартиры. – Я даже не представляла, что ты можешь так нагло выгнать меня! А ещё подругой прикидывалась…

В воскресенье Лиза затеяла уборку в книжном шкафу. Она уже добралась до третьей полки, выкладывая книги и репродукции, когда зазвонил телефон:

– Привет! Не хочешь в кино сходить? – слащавым голосом почти пропела Олеся.

– Ты же знаешь, что я сейчас ни в кино, ни в театр не хожу, – удивилась Лиза.

– Тогда просто погулять часика два?

– Ладно, сейчас соберусь, где встречаемся?

– У тебя, мы с Тарасом сейчас придём.

– Не поняла. Ты же меня вроде как погулять приглашала?

– Ну да, ты погуляешь пока мы с Тарасиком будем у тебя дома.

– Знаешь, лучше я сама буду у себя дома, а вы погуляете, – рассмеялась Лиза, неожиданно почувствовав себя уверенней и сильнее. Ей стало весело оттого, что она, хотя и так поздно, научилась говорить: «Нет!»

И это был не последний сюрприз, преподнесённый ей жизнью. Она ждала, что подруги обидятся и бросят её, а они, напротив, стали относиться к Лизе с большим уважением, хотя время от времени и пытались вернуть всё в прошлое русло. В дальнейшем их пути всё равно разошлись, но это уже совсем другая история.

Сказка о любви и счастье

Жили были два брата. Почему жили-были?! – Не знаю, так в сказках принято писать, а история эта – чистая сказка, и если кто подумает, что такое и в реальной жизни видывал, то пусть знает, что он ошибается. В жизни такого, даже и похожего, не бывает. В общем, раз они были, то значит и жили, а если жили, то были уже тогда несомненно.

Не сами по себе они жили конечно. И родители у них были, и бабушки с дедушками, и дядья с тётками, да и всякой прочей родни тоже немало было, на средней величины посёлок вполне хватило бы, а если со сводными, может и на город. Только кто же их сводных считать то будет, их и вообще не признавали, сказано: «не мой!», да и точка.

Неплохие ребята были, неглупые, да уж больно нетерпеливые, если чего у них сразу не получалось, так и бросали, а уж если захотели чего – то вынь да положь. Да и понятное дело – родители им никогда ни в чём не отказывали. А чего отказывать то было?! – Дом – полной чашей, в гараже лошадиных сил немерено, для сейфа пришлось отдельное помещение строить, не помещался…

Нет, вы не подумайте, не бандиты какие, вполне уважаемые люди. Работали тяжело и много, вот и накопили. Глава семейства круглыми сутками министерством управлял, часто даже по несколько дней дома не показывался, только названивал: то заседание какое срочное, то командировка неожиданная, а то и вовсе комиссия правительственная нагрянула и будут всю ночь по объектам ходить, работу проверять… Ну и что с того, что школы ночью не работают, а сторожа … – за ними тоже глаз да глаз нужен… Да и супруга его сложа руки не сидела – дом большой, всё убрать надо, почистить, покупки сделать, еды наготовить, постирать, за детьми присмотреть… не так то просто со всеми работниками, делающими это, управиться. А ещё и время надо выкроить на парикмахеров, массажистов, визажистов, модельеров, костюмеров… короче крутилась, бедная, как белка в колесе.

Выросли парни и влюбились в одну девушку. А девушке этой они совсем не нравились, ну ни капельки. Вот и красивые были, и умные, и на пяти языках свободно изъяснялись, у каждого по два высших образования и бизнес налаженный…, а не по сердцу ей и всё.

Да и то сказать, кому богатые нравятся?! Если за них и выходят замуж (или женятся на них), то исключительно ради денег. Другое дело бедные, вот их действительно все любят по-настоящему, и всё им прощают: и пьянки и измены, и глупость беспросветную… Не их же вина – от бедности всё, да от неустроенности и стрессов, пережитых в детстве и отрочестве.

Вот и у нашей девушки такой любимый был. Ну не то, чтобы совсем бедный, нет, он работал, что-то даже и зарабатывал… Да и к ней неплохо относился, бывает придёт в гости, сядет и молчит. Она ему: «Чего молчишь то?», а он только смотрит и улыбается. Ну она ему конечно покушать предложит, а то и винца какого… Парень покладистый, никогда не возражал, ну правда водку вину предпочитал, но должен же быть у человека хоть один недостаток. Да и не пил он много, больше двух стаканов водки, за раз, никогда не выпивал, разве что если кто ещё бутылку приносил, не обижать же человека.

В общем счастьечко у ней в жизни намечалось, а тут эти двое пристали, как репьи к собачьей шкуре, выходи за нас замуж и всё, выбирай, кто тебе больше по сердцу. Привыкли получать всё, что ни пожелают, вот и не принимали отказа. И что они в ней нашли никому не понятно, вот разве то, что бедная… А они насмотреться на неё не могли. Достанут бывало селфи девушки, украденное из её мобилы – глазки как алмазы искрятся, улыбка милая, зубки беленькие, один в один, стройная, как тростиночка, волосы белые, бровки чёрные, губки алые, на щёчках румянец пламенеет…

Бедная то бедная, да видно не дурная, придумала как от нелюбых богачей избавиться, и с милым своим остаться. Говорит «Выйду замуж за того, кто сумеет меня по небу на руках пронести и до звёздочки дать рукой дотронуться». Братья обрадовались, предлагают ей на перебой самолёты, вертолёты, да ракеты всякие, паруса, дирижабли, шары воздушные… А она только насмехается: «Вы знаете, как летают птицы? Нет?! Я хочу, чтобы мы были свободны от всяких приспособлений, как птицы. Идите к Говорящей Сове, она вас научит».

Удивились братья, но подумали, что может они и впрямь что-то пропустили, что птицы уже знают, а они ещё нет. Пошли они к Говорящей Сове, а у той не приёмный день. Пришли на завтра, и опять в кабинет не попали, оказалось, что на приём заранее записываться надо. А им то откуда было знать?! Они сроду по кабинетам не ходили, им даже дипломы на дом принесли. Хотели записаться, а секретарь уже ушла. На следующий день помощник их пошёл и вернулся ни с чем – записаться можно только лично по предъявлению паспорта и отпечатка пальца. И отец ничего сделать уже не может, на пенсию ушёл, да и не по его ведомству птичка эта, у другого министерства в подчинении.

А братьям то и раньше вся эта канитель поднадоедать начала, а тут им и вовсе скучно стало. Взглянули они на селфи девушки, украденное из её мобилы – глазки маленькие, водянистые, улыбка хищная, зубы пластмассовые, одной формой отлитые, фигуры никакой, волосы выбелены до пакли и накрашена, как уличная девка… – пожали плечами, да и женились на давно подобранных для них родителями кандидатках.

К тому времени оба уже министерские посты заняли, продолжили значит отцовское дело. Правда, в отличие от него, братья любили проводить время с жёнами, детьми да внуками, бывало соберутся вечером в гостиной и давай все вместе в игру какую играть, или истории рассказывать… Конечно и у них трудности были, особенно с деньгами – уже и в фонды всякие благотворительные отдавали и на акции, и ванны золотые поставили, и унитазы… ничего не помогало, денег всё больше и больше становилось, пришлось ещё помещения для двух сейфов строить, рядом с отцовским… Вот так несчастливо и жизнь прожили. Да и откуда же было счастью то взяться?! – С детства разбалованные… и женились не по любви…

А девушка, как только братья отлипли от неё, обрадовалась и говорит своему возлюбленному: «Ну вот, теперь нам уже никто не помешает и мы можем, наконец, пожениться».

– Ты что серьёзно хочешь за меня замуж?! – изумился парень.

– Но мы же любим друг друга уже столько времени! – скромно ответила девушка. – Скоро пять лет будет.

– Да какие там пять лет? – отмахнулся он. – Если по дням посчитать, то и месяца не наберётся.

Расстроилась она. А он через два месяца снова звонит: «Я сейчас приду!». По телефону она ничего, кроме «Приходи!» говорить не стала, но и дома не осталась, встретила его у подъезда и предложила пойти поговорить в кафе. А там снова разговор про женитьбу затеяла.

– Как же пожениться, – отвечает ей её милый, – если я ни одно условие твоё не выполнил. Не стою я тебя!

– Какое условие? – не поняла девушка.

– Ну про Сову там, про звёздочку…

– Да это же я специально для них говорила, чтобы отвадить их, – удивляется девушка его непонятливости, – а тебя я без всяких условий люблю.

– Нет, – говорит парень, – так нечестно будет. Как же я людям в глаза смогу смотреть?!

Поняла девушка, что его не переубедишь: «Ладно, – говорит, – завтра займёмся звёздочкой».

– Не, сначала надо к Сове! – опять возражает парень.

Удивилась она, да вида не подала. Никогда прежде не перечил он ей, ни тогда, когда она билеты в кино оплачивала, или в кафе за её счёт сиживали… «Милый, как он уважает меня, – думала девушка, надо ему помочь, не справится же сам».

Так всегда бывает, во всех сказках – сначала девушки выдумывают загадки да задания, чтобы значит сердца их завоевали, ну и руки за одно, а потом сами же и подсказывают избранному соискателю разгадки да способы. Оно и понятно, не подскажи, так век в девках просидишь, ну может и не совсем в девицах, но уж точно не замужем.

В отличие от братьев, девушке не раз приходилось по разным кабинетам ходить, поэтому ей даже и в голову не пришло идти сразу к Сове, или ещё куда повыше. Она нашла ближайшую к офису Совы точку питания и поговорила там с уборщицей. Та тут же дала ей адрес куда надо деньги отнести, и на следующее утро они с любимым были первые в очереди. Ей правда пришлось взять такси и заехать за ним, но это же такие мелочи. Ну подумаешь без копейки осталась, неделю до зарплаты можно и на крупах да чае протянуть, не страшно.

Вошли они в кабинет, девушка вежливо поздоровалась с Совой, а её любимый так растерялся, что ни «здрасьте!» и ничего подобного не сказал, а тока спросил, как птицы летают. Поохала Сова, покудахтала и говорит: «Ладно, сейчас расскажу…»

– Да зачем мне твоя теория?! – перебил её парень. – Я научный труд писать не собираюсь, просто покажи.

У Совы от удивления, глаза аж на спину завернулись, впервые она встретила человека, который не видел летающих птиц. Она их быстренько на место вернула, деньги-то заплачены, и говорит: «Ну смотри!» – взмахнула крыльями и, в мгновение ока, вылетела из комнаты. Они хотели подождать её, но тут секретарь вошёл: «Ваше время, – говорит, – истекло».

– Но мы ещё не договорили…

– Возьмите новую очередь, – пожал плечами секретарь.

– А можно на сейчас? – осторожно поинтересовалась девушка, снимая с пальца одно из подаренных братьями золотых колечек и ухватив за рукав любимого, уже бросившегося к дверям.

– На ближайшие два года всё расписано, – сказал секретарь, – но я посмотрю, что для вас можно сделать.

Девушка опять к уборщице сунулась, а та такую суму назвала, что и повторить страшно. Вернулась она к секретарю, а он уже в отпуск ушёл. Посмотрел новый секретарь в компьютер, а очередь, пока она бегала, ещё на год удлинилась. Делать нечего, обещанного три года ждут, вспомнила девушка, и записалась.

Быстро ли медленно время летело, да прошло. Впустили девушку с парнем в совиный кабинет, а Сова встречает их, как старых знакомых:

– Показать ещё раз?! – ехидно поинтересовалась она, любуясь колечком на пальце правой ноги.

– Спасибо! Видели уже! – хамовато ответил парень, чем нимало удивил девушку. – Рассказывай давай!

– Ты не сможешь летать как мы, – начала Сова, уже введённая секретарём и уборщицей в курс дела, – потому, что у нас кости лёгкие, пустые, а у тебя – тяжёлые, мозгов много у тебя потому что…

– Здрасьте! – опять перебил её парень. Но не потому, что вспомнил, что ни разу не поздоровался, а видимо попросту забыл, что говорят на прощание, потому, что вслед за этим так быстро выскочил на улицу, что девушка ещё два квартала бегом за ним бежала. Ей ещё повезло, что он решил на автобусе ехать и задержался на остановке, иначе б и не догнала.

Вскочила девушка в уже отъезжавший автобус, протиснулась к нему и спрашивает: «Какая муха тебя укусила?» – А он опустил голову и молчит. И так и сяк она его спрашивала, а он только злится да отмалчивается. Доехал парень до своей остановки, вышел, а девушке даже ни «здрасьте», ни «до свиданья» не сказал.

Целую неделю грустила она, и с тем встречалась и с этим, парней же много вокруг, а своего милого забыть не смогла. Поменяла она ещё одно колечко от братьев на деньги, купила водки, мяса, и позвонила ему, как вроде просто так, типа как дела, что нового, ну и всё такое… Он, естественно, про дела рассказывать ей не стал, а сразу приехал. Вот посидели, выпили, закусили, она и спрашивает: «Может поженимся? К Сове же мы уже сходили».

– Да дура твоя Сова, – отвечает ей парень прямым текстом. А чего удивляться, всем известно: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. – Мозгов, вишь, у меня много, поэтому кости тяжёлые, так мне что теперь головой об стену, чтобы мозги себе вышибить?!

Начала было девушка объяснять ему про костный мозг, да сразу и остановилась, побоялась, что он и от неё, как от Совы сбежит. И опять намекает: «Задание ты уже выполнил, у Совы был, теперь мы и пожениться можем». А он не врубается: «Как же выполнил?! – говорит. – Когда не летаю, как птица и не собираюсь для этого голову себе расшибать, чтобы количество мозгов уменьшить». Удивилась девушка про себя, но тут же подумала, что это всё из-за тяжёлого детства, и говорит ему: «Да тебе и не надо летать. Это же так просто. Пойти звёздной ночью на речку и внести меня на руках в воду, где почти нет течения, я к отражению звезды рукой и прикоснусь».

– Ну ты и придумала… – недоумевает парень, – километра три по городу, да ещё пять за городом, ночью, по темноте, да с тобой на горбу… хочешь, чтобы я ноги переломал?

– А мы такси возьмём, – не отстаёт девушка.

– Да как же я в воду полезу?! У меня ни комбинезона непромокаемого, ни сапог болотных… – не сдаётся её любимый.

Уж как он после ни сопротивлялся, и пропадал по полгода, и опять к Сове предлагал на приём записаться, а комбинезон и сапоги она ему купила, и матрас надувной, чтобы не на руках её по воде нёс, а уж когда все подарки братьев обменяла на деньги и купила машину, ему и вовсе деваться стало некуда… На речку за звёздочкой они правда так и не ездили, а чего ехать было да цирки устраивать, если зрителей всё равно не было. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается… у братьев то к этому времени дети уже в школу пошли.

Поженились они и он к ней жить переехал. Целует она его бывало, а он отстраняется: «Что ты всё как девочка? Когда уже повзрослеешь наконец?» И неважно, что он часто напивается, и зарплату домой почти не приносит, и чужими духами от него порой за версту несёт, а она еле концы с концами сводит… Как ни трудно было, а девушка своего-таки добилась, и замуж за любимого вышла. Сидит, гадает: придёт он сегодня ночевать, или снова явится под утро, довольный, как сытый кот, и будет врать, что от усталости на лавочке заснул. Счастливая!

Как зомби…

– Да они же все зомбированные там, за границей! Посмотри, ну как можно называть это оранжевое небо – красным?! – возмущался житель другой страны тыкая пальцем в глубину небес.

Я молча улыбалась. Не было никакого смысла пытаться доказать ему, что небо жёлтого цвета, он бы всё равно не поверил – все они там, за границами, как зомби. Были даже такие, что всерьёз уверяли будто небеса голубые.

Счастливчики

Они поженились не из-за, а вопреки: он – в отместку своей девушке за то, что пошла в кино с их однокурсником, она – потому, что других предложений не было.

Он любил шумные компании, разгульные пьянки, брал на работе отгулы и по несколько суток пропадал на рыбалке и охоте. Она взяла на основной работе вечерние и ночные смены и устроилась на дополнительную работу в ясельки, чтобы не отдавать их ребёночка в чужие руки.

Он, после работы, проводил время с друзьями, она – спешила домой накормить внука, возвращающегося со школы.

Он не на шутку влюбился и её постоянно донимали сплетнями. Она делала вид, что ничего не происходит.

Он заявил, что оборвал все отношения на стороне и сделал вид, что сказал правду. Она сделала вид, что поверила, и они прожили вместе ещё 30 лет….

Образцовая семья, говорят окружающие, тихая, интеллигентная, все вокруг давно переругались, развелись, переженились по новой, и опять развелись…. А они так любят друг друга, золотую свадьбу несколько лет назад отпраздновали… правнуков нянчат… счастливчики… не каждому так везёт встретить свою вторую половинку…

Луковица

Не верьте СМИ, когда они говорят, что пострадавших не было. Вот вроде бы я человек нормальный. И в терактах (тьфу, тьфу, тьфу…) не побывала, хоть и видела несколько, а пару раз, задержавшись по дороге, узнавала, что в том месте, куда я направлялась, был взрыв. Но психика, на уровне подсознания, всё равно перестроилась на настороженность.

Автобус полупустой. Я сижу сразу перед площадкой второго выхода. Мужчина проходит через почти пустой салон и долго возится, пристраивая пакет под моё сидение. Первая мысль – сказать ему, чтобы забрал, но как-то неудобно. Чувство тревоги настолько сильное, что освобождаю правую руку и поворачиваюсь на сидении в пол оборота к нему и к двери, думаю – если на остановке захочет выскочить, я успею его уцепить, в крайнем случае дам палкой по голове.

Что-то ударяется об мою ногу, и в проход выкатывается луковица, становится смешно: «Вот, дурочка, там же просто лук». Показываю на неё мужчине, и он бежит за луковицей по проходу к первой площадке, а затем выскакивает из автобуса. «Всё! – думаю. – Лис белый! Ты ж сама его и отправила. Он специально эту луковицу вбросил, видел, что ты схватить его собиралась».

Но тут мужчина возвращается в автобус и протягивает мне луковицу.

– Это твоя! – говорю ему.

– Нет, твоя! – отвечает он мне.

– Моё всё в рюкзаке, из него ничего выпасть не могло! – продолжаю настаивать.

И тут сзади, с площадки, раздаётся возглас: «Ой, простите, это наверно моё! Ну так и есть, кулёк перевернулся».

Наш смех развеял всё напряжение, словно его и не было.

Разговор на пальцах

Есть чудная притча, как один еврей спас посёлок от погрома. Попробую пересказать её так, как мне мама с папой рассказывали, слегка подсократив. Родились мои родители в рабочих посёлках Донбасса. Поэтому погромы для них были не абстракцией, и знакомы они с ними были не понаслышке.

Я слушала их рассказ и думала, что это – красивая сказка, передаваемая из уст в уста, мечта о чудесном избавлении от неимоверного ужаса. А какой это был ужас можно понять из рассказа моей мамы. В преддверии погрома, всё замирало, и в звенящей тишине кто-то из женщин не выдерживал и начинал тихо подвывать от страха, сгребая в объятия детей. К ней присоединялась вторая, третья…, чуть слышный вой перекидывался на соседнюю улицу, и вскоре весь посёлок, улица за улицей, наполнялся этим тихим воем, больше похожим на шелестение ветра, чем на людские голоса.

Мама рассказывала, что со своими нееврейскими соседями они жили дружно, и население посёлка их не трогало. Мало того, когда, в очередной раз, из соседних посёлков пришли погромщики, им навстречу вышли, вооружённые подручными средствами, рабочие мастерских, завода, шахт… и заявили: «Мы к вам не ходим ваших евреев громить и вы наших не трогайте. Надо будет, мы с ними сами разберёмся». Больше погромов у них не было. – Мама смеялась, рассказывая об этом, но в её глазах стояли слёзы.

Они наполняют сейчас, когда я это пишу, и мои глаза, настолько живо я представляю себе эти события. Мне это нетрудно, я и сама многократно и не заслужено получала тычки из-за своего еврейства. И, наверно от этого, всегда, даже когда на центральной алее города кричали через мегафон: «Москалі і жиди геть з України!», носила его гордо, напоказ, ни на мгновение не отрекаясь.

Но я отошла от первоначально заявленной темы. Итак, притча:

Узнали евреи, от соседей по посёлку, что через несколько дней погром намечается. Собрались мужчины и пошли в церковь, к священнику, защиты просить. Не принял их священнослужитель: «Как я могу с целой толпой разговаривать?! Выберите из вас одного, самого мудрого. И пусть завтра, на рассвете, придёт ко мне. Если сумеет доказать, что вы правильно веру в Бога понимаете, так и быть, не будет погрома. А не сумеет… уж не обессудьте…»

Сидят мужики, голову ломают, как быть? Никто не верит в благополучный исход предстоящей беседы, и никому на верную смерть идти не хочется. В погроме может кто и выживет, а переговорщика точно первым убьют. И тут кто-то вспомнил про их поселкового пьяницу. Жил он – кто приютит, кушал – кто что подаст, летом ещё находил работу – на огородах, да по хозяйству, очень мастеровой был, а зимой какая работа – голодно и холодно, вот и прикладывался. Позвали его.

– Пойдёшь? – спрашивают.

– А чего ж не пойти? Всё равно жизни нет, а так хоть службу последнюю сослужу вам.

Помыли, постригли, приодели его, дали с собой буханку хлеба и бутылку вина, мало что, может хоть поест да выпьет перед смертью, и отправили на переговоры. Сидят, ждут, переживают. А по домам, женщины с детьми затихли как мышки, даже младенцы не плачут. Тишина такая, что хлопни в ладоши в одном конце посёлка – в другом отзовётся.

Когда видят мальчуган бежит по дороге, весело бежит, руками машет, подскакивает: «Хвала Богу! Не будет погрома, погрома не будет…» – разносится издалека его победное пение. Удивились мужчины, пошли женщин успокаивать, хоть и сами до конца не верят: как такое возможно?!

А между тем, собрал священник паству свою и говорит: «Нельзя убивать этих людей. Мудростью даже самые бедные из них наделены. И веру нашу они полностью разумеют и приемлют. И вот разговор наш. Показал я ему три пальца, что чтим мы Бога Сына, Бога Духа Святого и Бога Отца. А он мне один палец показывает – мол это только три Лица единого Бога. Тогда показываю я ему пять пальцев, что рассеян народ Израилев по пяти материкам. А он кулак сложил, палец к пальцу – мол крепка вера и связывает всех вместе, где бы кто ни находился. Потом достал он хлеб из-за пазухи, преломил его и протянул мне, в уважение о Чуде умножения хлебов. И на стакан глядит. Я ему воды налил, а он мне бутылку вина протягивает, в честь Чуда превращения воды в вино…»

А, тем временем, рассказывает переговорщик любопытствующим. Ну пустили меня к нему. Сидит хилый старикашка, в чём только душа держится, и тремя пальчиками дрожащими в меня тычет. Ну я ему свой палец и показал, мол я в тебя одним тыкну, ты с кресла свалишься. А он ладошку тянет. Да кто же бьёт открытой ладонью? Показал я ему кулак и думаю, всё, конец мне, хоть поем напоследок. Достаю хлеб, а старик так глазками в него и вперился… Жалко мне стало старика. Отломал ему половину, а он мне стакан воды протягивает. Ну я ему бутылку вина и отдал, мол знай наших, мы не жадные. Тут он совсем повеселел и служку позвал, а служка и перевёл мне, что иди успокой ваших, погрома не будет. Знал бы, так сразу бы ему хлеб и вино отдал, а не сидел бы не мучился там.

Вот такая притча. И кто бы мог подумать, что не пройдёт и пятидесяти лет, как я сама стану участницей подобного диалога.

По дороге на рынок, я заказала буханку хлеба в кафе и сидела, пила кофе, в ожидании пока её порежут и запакуют. За соседним столиком расположилась ухоженная светловолосая дама, лет пятидесяти +, на первый взгляд. Когда я садилась, она попыталась помочь мне отодвинуть столик и произнесла нечто, напоминающее приветствие, на которое я, естественно, вежливо ответила. То, что произошло дальше было неожиданным и смешным.

Дама повернулась ко мне лицом и стала что-то быстро и настойчиво говорить на незнакомом языке. Я то и на знакомых языках, случайных людей на улице, не всегда с первого раза понимаю, а тут сколько ни вслушивалась не смогла уловить ни одного мало-мальски похожего на что-либо знакомое, слова. Увидев тщетность моих попыток, дама начала добавлять в ткань речи слова, отдалённо напоминавшие мне французский язык, из которого я, кроме пуркуа, тет-а-тет, бонжур, мерси, оревуар и ещё нескольких подобных словечек, больше ничего не знаю. Недоумение на моём лице, однако не охладило её пыл, и в речи стали появляться словечки похожие на знакомую, по общению с компьютером, терминологию. А когда она произнесла слова библе и Егошуа, только нежелание обидеть человека заставило меня сдержать смех. Но ведь это и в самом деле было смешно: дама, на трёх незнакомых мне языках, пыталась сагитировать меня в какое-то религиозное христианское течение.

«Егошуа» – не осторожно повторила я, выловив знакомое слово из мутного конгломерата её речи, и она ухватилась за него, как утопающий за соломинку. «Шведи» – указала она на себя, а затем палец обернулся в мою сторону – «Телявив?». «Тель-Авив» – подтвердила я. Затем она произнесла фразу, в которой рассказала мне что-то о троице. Я поняла это по словам «Егошуа», «Фатер» – знакомому мне из немецкого языка, «спирит» и энергичным взмахам рук, изображающих крылья. А потом опять перечислила троицу, загибая пальцы и добавив в текст слово «Элогим».

Я хотела сказать ей, что сколько бы имён ни давали, Бог только один, и, повторив действие дамы с загибанием пальцев и словами Егошуа, спирит, Фатер, показала ей один палец – Элоим. Чем несказанно её порадовала, поскольку, как я осознала по её поведению чуть позже, она восприняла это как концепцию триединства.

Затем она, весьма настойчиво, пыталась подарить мне малюсенькие, отливающие золотом брошюрки, уверяя, что это «но мани», и раз пять повторила «но мани», на разные интонации, удивляясь, что на меня эта волшебная фраза не подействовала. Я изобразила руками большую стопку книг – Библия – и указала на себя. «Но мани», – ещё раз попробовала отдать мне брошюрку собеседница.

Расстались мы лучшими друзьями, каждый со своим пониманием содержания, если так можно выразиться, беседы.

И только уже в автобусе, возвращаясь с базара, я вспомнила притчу, рассказанную мне родителями много лет тому назад, и поняла – ведь это не выдумка, не сказка. Если подобное могло случиться со мной в 21-ом веке, то в начале 20-го оно и подавно могло произойти.

Контргамбит

Домысливание рассказа знакомой о перестановке мебели и ремонте в квартире, после кратковременного отъезда матери

Я провожала маму на вокзал, предвкушая, как обрадую её, когда она возвратится. Мама любит побурчать, что дома ни для чего нет места, что, когда окно распахнуто, дверца шкафа полностью не открывается, что за столом темно и, даже днём, без настольной лампы ни читать, ни писать невозможно… и что меня, из всей квартиры, интересуют только собака, компьютер и кровать.

Времени было мало и я мысленно планировала, что и как надо сделать, чтобы ей понравилось. Во-первых, освежить стены, белая краска визуально расширит помещение. Стол перетащить к окну, шкаф поставить поперёк, создав позади него уголок для кровати… Сказано – сделано, неделя отгулов на работе и квартира изменилась до неузнаваемости.

Я гордилась своей работой. Но мама, против моего ожидания, войдя в дом, не произнесла ни слова, только как-то странно на меня посмотрела.

– Мама, ну как тебе? – не удержалась я.

– Да уж постаралась, вижу… – я восприняла это, как похвалу. Но ненадолго…

Когда, на следующий день, я вернулась с работы, вся мебель была на своих прежних местах. «А стенам мы потом возвратим их нормальный цвет, когда у тебя время будет» – сказала мама.

Наши в городе. Великий и могучий…

Полупустой автобус отъехал от конечной остановки и дама, сидевшая на первом сидении справа от водителя, пожаловалась супругу: «Здесь сильно дует по плечам от кондиционера. Давай пересядем». Однако, на новом месте, они просидели недолго, из-за бьющего через стекло солнца, и ушли в самый конец автобуса. А на их место, впереди, сел солидный седовласый мужчина.

– Водитель, – через какое-то время раздался голос дамы, – можно сделать сильнее кондиционер, совсем нет воздуха!

– Дама, – отозвался мужчина с переднего сидения, – здесь дует сильно! А в зад Вас никто не посылал! Вы сами пошли!

– Как Вы смеете?! – возмутилась дама.

– Он имел в виду, что ты сама переместилась в конец автобуса… – успокаивал её муж, переводя с русского на русский.

Злобствование

Люди склонны навешивать ярлыки, часто автоматически, на подсознательном уровне. Это и понятно, таким образом систематизируется окружающая реальность и в ней легче становится ориентироваться. Однако, в ряде случаев, такое неосознанное восприятие играет с нами злую шутку, заслоняя то, что имеется на самом деле.

Натолкнула меня на эти размышления, написанная одним человеком фраза: «…увы, так много злобствующих и брызжущих слюной людей в преклонном возрасте».

Это высказывание – яркий пример ярлыка, в котором злобствование связывается с возрастом, несмотря на то, что каждый из нас, по жизни, неоднократно сталкивался с его проявлением людьми разных поколений, однако:

– в детях мы отмечаем его, как изъяны воспитания;

– в подростках – как трудности переходного периода;

– у молодёжи – как издержки самоутверждения;

– у людей зрелого возраста – как реакцию на возросшие нагрузки…

А, между тем, это – всё то же свойство характера, не зависящее ни от возраста, ни от положения человека, причём такие люди, как правило, склонны к угодничеству там, где это способствует их выгоде.

Однако ярлык «завешен», превращён в штамп, и удобно всплывает из подсознания каждый раз в конфликтной ситуации, когда мы, в ответ на скрытый крик о помощи, отмахиваемся: «А, старческий маразм…».

А те, которые в старости злобствуют, злобствовали и в молодости, и в юности… только мы об этом не задумываемся.

Не пригодилось

Выбрасываю, превысившие срок годности, лекарства. Супруг бурчит: «Зачем надо было покупать, чтобы теперь всё выбросить…».

Невольно вспоминаю, как мама рассказывала:

Мы жили очень бедно, часто впроголодь, но дома всегда стояла банка варенья, которую нам мама запрещала трогать. В конце зимы, она смотрела на неё и говорила: «Ну Слава Богу, не пригодилась», и это означало: Слава Богу, что у нас, этой зимой, никто не болел.

Невпопад

Мы выпили утреннюю порцию кофе в 5-шекелевой кафешке с выносными столиками, и уже собирались уходить, когда я обратила внимание на стоящего неподалёку пожилого мужчину. Пижамные брюки и домашние тапочки свидетельствовали, что он обитает где-то в этом районе, а дорогой, слегка потрёпанный, пиджак ни о чём не свидетельствовал, поскольку мог быть и с выставки, то есть из вещей, выставленных хозяевами на улицу за ненадобностью.

Тоскливый взгляд мужчины был устремлён на, ещё почти пустые в это время, столики, и мне нестерпимо захотелось купить ему кофе и какой-нибудь сэндвич. Наверное, я бы так и сделала, если бы не давно забытое воспоминание из юности.

Картинка настолько неожиданно и явственно всплыла перед глазами, что я на мгновение застыла, словно перенесясь во времени на многие десятилетия назад. Он казался таким старым, немощным и несчастным, мужчина, остановившийся на пороге кафешки и с тоской разглядывавший столики и посетителей. Затем, словно заставляя себя, медленно, подошёл к витрине с ценниками, постоял там пару минут, переминаясь с ноги на ногу, о чём-то тихо спросил барменшу и, после её резкого ответа, побрёл прочь…

– Мужчина, – вскочила я со своего места, – погодите…

Я купила ему кофе с бутербродом и собралась уходить. Но не тут то было. Незнакомец вцепился в меня мёртвой хваткой, пытаясь выяснить моё имя и предлагая «купить бутылку и завалить к нему», а после долгого препирательства, обозвал меня дурой и спросил: «А нафиг ты меня тогда угощала?» После моего смущённого и сбивчивого объяснения, он так громко хохотал, что я несколько месяцев эту кафешку за три квартала обходила, стыдясь показаться там.

Впоследствии мы несколько раз сталкивались в различных местах и даже мило улыбались друг другу. От барменши и знакомых, посещавших эту кафешку, я узнала, что это довольно известный в своих кругах и весьма небедный и талантливый человек, время от времени впадающий в запои. Собственно, после одного из них и состоялась та, незабываемая, встреча, отбившая у меня охоту лезть со своей помощью туда, куда не просят, правда ненадолго … :)

Токующий глухарь

Как я люблю людей, которые знают – чего ты желаешь, о чём думаешь и что хочешь сказать – лучше тебя самого. Смотришь на такого человека и не знаешь, то ли плакать, то ли смеяться. Доказывать ему что-либо, переубеждать – бессмысленно, он поёт свою песню и на все ваши ему с высокой колокольни…

В утренние часы, после обхода, в больнице относительно тихо и я, пользуясь случаем, пытаюсь хоть немного поспать. Рука с «бабочкой» – стационарной иглой, к которой подключена система внутривенного вливания, нещадно ломит. Наконец, я нахожу для неё более-менее удобное положение, прикрываю глаза и начинаю следить за уплывающими цветовыми пятнами и непонятной серовато-чёрной графикой, проваливаясь в дремоту… Но не тут то было…

– Почему Вы ничего не кушаете? – подходит к моей кровати соседка по палате.

– Мне нельзя. Вы же слышали, что врач сказал.

– Мало ли что они говорят. Я понимаю, у Вас нет аппетита, больничная обстановка, но кушать надо и обязательно пить. Почему Вам муж, какого-нибудь сока или напитка не принесёт?

– Так я же Вам говорю, что нельзя мне ни пить, ни кушать, мне всё через вену вливают.

– Вы же уже три дня ничего не едите. Давайте я Вам дам пирожков, или фруктов, мне из дома много принесли, а хотите колбасы или блинчиков?

– Спасибо! – смотрю на неё уже широко открытыми глазами, вроде же не глухая. – Мне кушать нельзя. И, вообще, извините, я хочу поспать. Задвиньте, пожалуйста, мою шторку.

– Зачем Вы так, – обижается соседка, – я же от всего сердца, мне столько не съесть, ещё и тут дают, дети назад забирать не хотят, а выбрасывать жалко…

Закрываю глаза, еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться от такой доброты, а через какое-то время и впрямь засыпаю.

Извините, ошибочка вышла

Оказывается, способность обвинять других в своих ошибках, свойственна не только людям, но и собакам. Мы приехали в гости и, пока хозяева крутились на кухне, смотрели в салоне телевизор. С улицы пришла хозяйская дочь с собакой. Пёс тут же кинулся к моему супругу, сидящему на диване, на котором обычно располагался хозяин квартиры, радостно подпрыгивая и облизывая ему лицо и руки. «Смотри какая у него память, – удивилась я, – мы же так редко у них бываем» В это время в комнату зашёл хозяин. Было явно видно, что пёс растерялся. Он понюхал моего супруга, сердито заворчал на него и даже пару раз недовольно гавкнул, а потом кинулся приветствовать и облизывать хозяина квартиры.

– Он не меня запомнил, – засмеялся супруг, – а хозяйский диван.

– Ещё и наругался на тебя, – поддержал хозяин, – за свою оплошность.

Кого или куда…

По дороге в магазин встречаю знакомую, которая начинает мне жаловаться на мужа, постоянно останавливаясь и активно жестикулируя. Понимая, что так я до магазина никогда не доберусь, набираюсь наглости и прерываю бесконечный поток: «Да пошли уже!». «Я бы давно послала, – грустно замечает она, – но что знакомые скажут, что я ни с кем ужиться не могу, что и этого бросила…». «Да не мужа пошли, в магазин пошли! – смеюсь я, после секундного ступора, пока до меня доходила комичность ситуации. – Не кого, а куда!»

Телефона… телефона…

И ещё о рождении анекдотов. Многие, вероятно помнят гостиничный анекдот, в котором посетитель, никогда прежде не пользовавшийся телефоном, обращается к аппарату: «Телефон, телефон, я кушать хочу». И вот какую сценку довелось мне недавно наблюдать:

Коридор диагностического центра. По одну сторону прохода секретариат и двери кабинетов, по другую – диванчики для ожидающих приёма пациентов.

Громкоговоритель: «Эстер!»

Дама, сидящая спиной к проходу, не оборачиваясь: «Да!»

Громкоговоритель: «Эстер!»

Дама, не оборачиваясь: «Да!!!»

Громкоговоритель: «Эстер!»

Дама, не оборачиваясь: «Ну да!!! Да!!!», затем начинает крутить головой, не вставая с диванчика, в поисках зовущего…

Это мой ребёнок

Выхожу из дома. У подъезда беременная соседка курит сигарету.

– Выбрось! – говорю я ей. – Не трави ребёнка!

– Какого ребёнка? – недоумённо оглядывается она вокруг себя. – Здесь нет никаких детей, а до окон дым не долетает.

– Того ребёнка, которого ты носишь, – уточняю я.

– Так он же внутри, а дым снаружи, как же я его травлю?! – глупо отшучивается будущая мамаша.

– Никотин из твоей крови попадает в его кровь, – делаю вид, что не поняла шутки, – разрушая хрупкий организм.

– Это мой ребёнок и мои проблемы! – начинает злиться соседка.

Молча пожимаю плечами и иду по своим делам, а мысли постоянно возвращаются к этому неприятному разговору и ищут продолжения диалога, точнее уже моего невысказанного монолога. Мне нестерпимо жаль это маленькое существо, которое сейчас мучается от недостатка кислорода, и человека, который получит на всю жизнь проблемы со здоровьем из-за эгоизма молодой и самодовольной женщины. Но как объяснить ей, что это не её проблемы, вернее не только её, что ребёнок – это не собственность, но отдельная личность со своей собственной судьбой и единственной, такой зависящей от неё сейчас, жизнью?!

А вы не садились на ежа? *

Разговариваем с мужем. Я фотографирую дерево и говорю: «Знаю же его название и не могу вспомнить…»

Сидящий за соседним столиком мужчина обращается ко мне:

– А какое это дерево? Не облепиха?!

Я подумала, что он плохо расслышал мою предыдущую фразу и повторила её.

– Не облепиха?! – опять, невпопад, переспросил мужчина.

Я начала объяснять ему, во всех подробностях, как выглядит облепиха. На что он замахал руками: «Да мне не надо. Я так, в общем».

– Пошли! – сказал супруг, вставая со скамеечки. Я тоже поднялась и вышла из-за столика.

– А откуда вы приехали? – неожиданно спросил меня мужчина.

– Из Советского Союза! – слегка слукавив, ответила я, не останавливаясь.

– Советский Союз был большой, – пытался уточнить мужчина.

– С Украины! – сказал муж, надеясь этим поставить точку в разговоре. Но не тут то было.

– А почему же она делает тайну? – не унимался наш навязчивый собеседник.

Мы уже уходили и его последняя фраза прозвучала нам практически в спину.

– Так почему же ты делаешь тайну? – улыбаясь, переспросил меня муж его словами.

– «А вы не садились на ежа?» – ответила я цитатой из известного анекдота. Мы переглянулись и рассмеялись.

*Для тех, кто не знает анекдота краткий пересказ:

К двум мужчинам обсуждающим достоинства и недостатки полотна, выставленного в картинной галерее, присоединяется третий с вопросом: «А вы не садились на ежа?». На недоумённые вопрос мужчин, выбитых из русла беседы, он отвечает: «Это я так, чтобы присоединиться к разговору».

Провинившийся

Говорят, что собаки похожи на своих хозяев, а я скажу, что собаки бывают много умней, чем их хозяева. Мы стояли возле перехода, который находился у перекрёстка нескольких улиц, заполненных, готовым сорваться с места, по первому сигналу светофора, транспортом. Впереди выстроились, вечно спешащие и снующие между огромными автобусами и автомобилями, мотоциклы, всевозможных видов и моделей.

Среди ожидающих на противоположной стороне, выделялся молодой мужчина, держащий на поводке огромного рыжеватого пса. Он разговаривал по телефону и нервно вышагивал взад вперёд, перед толпящимися людьми, по краю дороги, а потом неожиданно ринулся на красный свет. В ту же минуту, пёс рванул, сквозь ожидающих людей, в обратном направлении, да так резко, что хозяина буквально вынесло на тротуар, к едва успевшим расступиться людям. И, как оказалось, очень вовремя. Поток транспорта с рёвом понёсся между онемевшими от увиденного людьми, стоящими по обе стороны дороги.

Несколько человек начали выговаривать мужчине и нахваливать пса, но пёс зарычал на них и они затихли. А мужчина тыкал в нос собаке разбитый девайс, который он выронил при вышеописанном маневре, зло приговаривая: «Ну и кто мне его чинить будет?! Ты?! Смотри! Псина! Что ты наделал! Мало того, что я кормлю и выгуливаю тебя, так ты ещё и вещи мне портишь…ты знаешь сколько (?!) я за него выложил…»

По следам рекламы

– А это что за цветок?

– Ромашка.

– А почему ромашка?

– Она очень сильная, растёт по пустырям и обочинам дорог, среди посевов, не боится дождя и ветра. Говорят, что она вырастает на месте, где пролила слёзы невинная девушка

– А это что за цветок?

– Ветреница.

– А почему ветреница?

– Она очень сильная, растёт сразу, только успеют сойти снега, не боится дождя и ветра. Говорят, что она вырастает на месте, где пролила слёзы невинная девушка

– А это что за цветок?

– Пустырник.

– А почему пустырник?

– Он очень сильный, растёт по пустырям и обочинам дорог, не боится дождя и ветра. Говорят, что он вырастает на месте, где пролила слёзы невинная девушка.

== Ботаническая экскурсия «Многообразие цветковых растений и мест их обитания».

Точка зрения

Лес на каменистых склонах и такая же каменистая грунтовка. Отхожу в камни обочины, пропуская велосипедиста и машину. Неожиданно машина останавливается и начинает сигналить:

– В чём дело?! Что случилось?! – обращается находящаяся в машине дама к сидящему за рулём мужчине.

– Упал! Упал! Один упал! – восклицает он. После чего они оба «вывешиваются» в окна автомобиля, выспрашивая упавшего велосипедиста о полученных ушибах и предлагая помощь.

– Здесь очень опасно ездить, по этим камням, на велосипеде, – говорит мужчина.

Видя, что они не торопятся разъезжаться, я начинаю обходить машину по краю дороги. Через пару минут мимо проезжает велосипедист и нарастает звук приближающегося автомобиля. Я опять отхожу на обочину, но машина останавливается напротив и из неё сыпется град вопросов:

– Что ты делаешь одна на пустынной дороге в лесу? Ты не заблудилась? У тебя всё в порядке? Куда ты направляешься? Может тебя подвезти? …

– Спасибо! – улыбаюсь я. – Там впереди меня ждёт компания на автомобилях, а позади идут мои родственники.

Пара из машины прощается, мы желаем друг другу хорошего дня и они уезжают.

Рассказываю, вернувшись к машинам, какие внимательные, добрые и отзывчивые люди встретились мне по дороге. И, в ответ, получаю абсолютно неожиданную реакцию:

– Да им просто скучно было вдвоём, вот они и искали кого бы подвезти, без разницы кого. Ещё и зануды. Можно подумать, что велосипедист – дурак, сам не понимает опасно ездить здесь или не опасно. Указывают взрослому человеку, что и как он должен делать.

Зелёные брюки

– Какие тёмно-зелёные брюки?! Нет там никаких зелёных брюк! Вот, есть только синие!

– Спасибо, милый!

– Но они синие! Почему ты называешь их зелёными?!

– Прости ошиблась… (И про себя: «Они столько лет были зелёными, что теперь могут побыть и синими… Семейное благополучие дороже, тем более, что это отнюдь не принципиально»)

Случайные мысли

Ассоциации…

«Какие у тебя жёсткие волосы, как проволока», – фраза застряла в мозгу саднящей занозой, породив неожиданную аналогию: у меня и характер жёсткий – пытаюсь всё анализировать и систематизировать, и имею на всё собственное мнение, да и живу, постоянно себя преодолевая, переступая через собственные боли и желания, подчиняясь строгому «надо», вбитому в детстве тяжёлой рукой отца и его же ремнём в руках мамы.

С возрастом волосы выпадают, а многочисленные стрессы способствуют скорости их прореживания. Становлюсь много уступчивее, и уже не распространяю своё «надо» на окружающих, понимая, что это – кредо моей жизни, а не их, хотя зачастую страдаю, в том числе чисто физически, от их непоследовательности, непунктуальности и безответственности. Но все поступки мои – открыты.

Время привело к пониманию того, что каждый человек – другой мир, другая стихия. Мы же не пытаемся опереться на облако, или ждать пока пень уйдёт с дороги. Мы не считаем дождь плохим оттого, что промокли, а только сожалеем, что оставили дома зонт. Почему же от окружающих мы ожидаем, что они будут поступать согласно нашим соображениям, а не своей собственной природе?! Вот и пытаюсь соотноситься с их поступками в конкретных ситуациях, аналогично тому как полюбоваться цветком, обойти пенёк, взять зонтик от дождя, проигнорировать сбросившую послание пичугу, отклонить ветку, сдвинуть с дороги камень, чтобы не споткнулись другие идущие …

Обладательницы мягких, шелковистых волос стремятся придать стабильную форму причёске химическим или механическим путём, скрывая их природную структуру. И характер у них такой же, скрытный, с виду – мягкий, уступчивый, летящий за всеми ветрами, а на деле гнущий исподтишка свою линию. Такие люди часто стараются перессорить всех вокруг себя, как бы ненароком, под видом помощи, настраивая окружающих друг против друга и оставаясь сами со всеми в хорошем отношении, производя этим впечатление, что они единственные добрые и положительные на фоне своего окружения… «Разделяй и властвуй» … Возрастное облысение они скрывают под париками и накладками, как и истинные черты своего характера и поступки ими обусловленные.

Между этими двумя крайними градациями, расположен огромный пласт переходных форм, сочетающих в себе в разных соотношениях обе характеристики.

Но дело, в общем-то, не в структуре волос. Какие у вас волосы? Жёсткие? Мягкие? – Не имеет никакого значения! Просто память вдруг откликается на случайно брошенное слово, фразу, неожиданными ассоциациями, выплёскиваясь бредовыми аналогиями.

«Болеет жена…»

«Болеет жена. А кто умер? – Муж!» – всем известное изречение. Но может быть дело не только и не столько в генетической предрасположенности женщин, как хранительниц рода, сколько в психологии. Возможно женщины имеют более твёрдый характер и, при всём страхе перед различными медицинскими манипуляциями, чаще обращаются к врачам за помощью. Тогда как мужчины, не желая преодолеть этот страх, надеются, что «само рассосётся» затягивая заболевание…

В последний раз

Иногда «в последний раз» бывает самым первым для изменённой реальности. Например, вы много выиграли и в последний раз решили сделать ставку на весь выигрыш; или напились и спьяну поломали ноги, не заметив ямы; или попробовали продать наркотик и вас задержала полиция; или поцеловали девушку – а вас застукала жена, или вы были холостым, а вас заставили жениться….

Поэтому, когда что-то очень хочется сделать «ещё хоть разочек, в последний раз…», лучше сказать себе: «Последний раз уже был!» и попрощаться с желанием.

Герои

Читая произведения личностей, попавших в тяжёлую жизненную ситуацию, будь то война, нищета, рабство и тому подобное, или о них, мы часто дивимся их неуёмной энергии, чувству юмора, мужеству, геройству… не понимая, что всё это – попытки примирить себя с реальностью, хоть на несколько мгновений заслониться от трагичности собственного существования.

Идти в бой одинаково страшно, хоть плачешь ты перед тем, хоть смеёшься… И всё-таки это разный страх. Первый – забирает энергию и лишает сил, второй – добавляет куражу и способствует концентрации силы. Зачастую у нас нет возможности изменить ситуацию, но мы всегда можем изменить своё отношение к ней. И уж безусловно, что весёлый нищий, несколько счастливей несчастного, в тех же самых условиях…

Изменённая реальность

Люди много говорят и фантазируют об изменённой реальности, о параллельных мирах… А, между тем, мы сами постоянно переходим из одного мира в другой, меняя реальность вокруг себя и меняясь сами. Это происходит каждый раз, как при принятии какого-либо решения, так и в результате действия других людей или стихии.

При изменении реальности, мы как бы попадаем в другой мир, параллельный тому, который получился бы, продолжая мы жить в прежнем статусе. К примеру, живут двое одиночек (мир 1). Они сходятся и, соответственно, попадают в другой мир (2), с дополнительными возможностями и потребностями, а разойдясь они могут вернуться в свой прежний мир, но уже также слегка изменённый влиянием мира 2 (12). Однако возвращение не всегда и не для всех возможно. Появление ребёнка, болезнь, или другие кардинальные изменения – ещё одна параллельная реальность (3), которая уже отдалена от первой, на полосу второй и т.д.

Бывает, что мы попадаем в параллельную реальность молниеносно, вследствие импульсивного действия, или необдуманного поступка, получив тяжёлую моральную или психическую травму, несовместимую с прежним образом жизни.

Возможно не только мной была подмечена необычная особенность дороги: идёте ли вы, едете, летите… кажется, что ничего иного и не было, что так было всегда и будет вечно. Вы помните прошлое и думаете о будущем, но осязаете не их, а одну бесконечную дорогу – как промежуточную реальность, мостик, между двумя другими.

Наш мир, нашу реальность изменяет даже просто слово. Иногда это малые подреальности, в пределах одной большой, иногда плавный переход, или скачок через несколько параллельных миров.

Изменить отношение

Достаточно известное изречение: «Если ты не можешь изменить обстоятельства, измени свое отношение к ним» – приписываемое римскому императору Марку Аврелию Антонию, вызывает у многих только скептическую улыбку, за которой прячутся мысли, типа – «…сам попробуй… это нереально… мы тоже такие умные, когда советуем другим…» и т.п. Между тем, я приведу несколько простых примеров.

Представьте себе, что на улице хлещет ливень, и у вас нет ни зонта, ни плаща, ни куртки, никакого подручного средства для защиты от него, но есть безотлагательная необходимость идти. Один человек – будет страдать, ёжиться и бурчать, что непременно заболеет… А другой – скажет себе: «Ну что ж, вспомним детство, когда мне так нравилось бегать по лужам под дождём», и будет подсмеиваться над собой, поёживаясь от холодных струек, касающихся тела. Оба под тем же дождём, в тех же обстоятельствах, оба вымокнут до нитки, но один придёт туда, куда направлялся, бодрым, в хорошем расположении духа, а другой – злым и несчастным.

Часто случается, что в доме бьётся посуда. И дальше, в преобладающем количестве случаев, когда вы сами неловко её разбили, возможно посетуете и на том успокоитесь, но если это сделали другие члены семьи, начинаются упрёки, ругань, вплоть до скандала, а если ещё невестка или зять, то с обсуждением «столь злостного» поступка со всеми знакомыми… Кроме того, разбивший, зачастую, оправдывая себя, пытается переложить вину на другого – не там стояло, поставили на край и т. д. А ведь не так трудно мысленно поменяться местами с разбившим, понять, что от подобной случайности никто не застрахован, и просто посмеяться случившейся неловкости.

Думаете это только теория?! – Отнюдь. – У нас дома стоял двухкомпонентный сервант – на широком комоде, шкафчик со стеклянными дверцами. А на шкафчике, радужно играла резными гранями цветов и листьев, хрустальная ваза для цветов. Кто её пытался снять, я уж и не помню, возможно, что и я сама. Но ваза выскользнула из рук и, к нашему удивлению, покатилась по выступающей части комода вдоль шкафчика, одолев более полутора метров. Мы стояли, как зачарованные. И только когда она достигла противоположного края выступа и начала падать, брат метнулся, как заправский голкипер, через пол комнаты, огибая стол и подхватил её уже над самым полом. Можете себе представить, как мы хохотали, обсуждая произошедшее.

В комнату вошёл ещё кто-то, и мама, смеясь, начала рассказывать, что произошло.

– Как ваза могла катиться?! – удивился вошедший. – Здесь же абсолютно ровная горизонтальная поверхность, никакого наклона.

– Да вот так! – ответили ему: положив вазу на полку комода, с которого она, в то же мгновение, рухнула на пол и разлетелась.

После минуты молчания, над погибшей вазой, мама сказала: «Что ж, такова была её судьба» и, немного помолчав, расхохоталась – «Смешно получилось».

Вазы конечно было жаль. Это был подарок брата. Она, да ещё надщербленная хрустальная лодочка – память об отце – были всё наше богатство. Но мама умела отделять принципиальные вещи и не принципиальные, и соответственно к ним относиться. И это не была лёгкость характера, как сказала мне одна знакомая. Этому много способствовала трудная жизнь, пересыпанная болью и страданиями, неустроенностью и прочими не…

Возможно, что моему пониманию подобных ситуаций способствовали, в том числе, рассказываемые родителями притчи. Например, следующая, (пересказываю, как помню):

Услышал раввин, что одна семья плачет, и спрашивает: «Почему вы плачете?»

– Как же нам не плакать, ребе, – отвечают ему, – Моше в армию забирают.

– Так чего же вы плачете?! – удивился раввин. – Отслужит и будет опять с вами.

– Да, но идёт война, а вдруг его отправят на фронт, там ведь стреляют.

– Стреляют ещё не значит, что попадут. Если в него не попадут, то чего же вы плачете?!

– Да?! А если попадут…

– А если попадут, то его могут или ранить, или убить. Если его ранят, то чего же вы плачете?!

– А если убьют…

– А если убьют, то он попадёт или в рай или в ад. Если он попадёт в рай, то чего же вы плачете?!

– А если он попадёт в ад…

– А если он попадёт в ад, то стоит ли за ним плакать?!

Естественно, что есть многое, к чему не каждый человек сможет изменить своё отношение, но есть много непринципиального, не столь существенного, о чём вы, через некоторое время и думать позабудете, так стоит ли из-за него калечить свою жизнь.

Какие мы на самом деле

\Из реального диалога \

– Каким ты видишь человека – таким принимаешь. А каков он в действительности?! Вот и оказывается твое восприятие ошибочным.

– А ты сам знаешь, какой ты на самом деле?! Разве не было в твоей жизни случаев, когда ты от чего-то зарекался, а потом совершал то, от чего зарёкся?! Разве всегда ты можешь с точностью сказать, как поведёшь себя в той или иной ситуации?! Разве тебя самого подчас не удивляли собственные реакции или поступки?! Какие мы на самом деле – это теория. Мы – это наши поступки, а соответственно и видим мы человека по его поступкам, а значит и никакой ошибки нет

– Ну да… реальность – поступки, а мысль может так и остаться нереализованной.

– Один и тот же человек, с разными людьми, даже в схожих ситуациях, может вести себя по-разному. Садист и убийца, в семье, может быть абсолютно добрым мужем и отцом, или любящим и заботливым сыном. – Ты можешь из этого сделать вывод какой он "на самом деле"?!

– Значит, облегчить себе существование и не заморачиваться, пытаясь разглядеть что-то за поступком. Садиста мы оцениваем по реалии в отношении нас, таков и вердикт. Но сама знаешь – примеров можно кучу привести, всё неоднозначно…

– Дело не в облегчении, и не в том, чтобы упростить личность, а в том, чтобы адекватно воспринять её, а не выдумывать, соответственно своим представлениям. Чем ближе ты узнаёшь человека, тем больше можешь знать и его поступков, и как, в каких ситуациях, лучше поступать во взаимоотношениях с ним.

Вот ответь мне на вопрос: полезен ли дождь?

– Да! Необходимость дождя имеется.

– Но значит ли это, что ты постоянно должен находиться под дождём?

– Нет же!

– И какой же он на самом деле?! Хороший или плохой?!

– Ну, ты об адекватном восприятии реального.

– Да! И также с людьми. Они такая же реальность, как и этот дождь))).

– Я понял тебя. Но ты никуда не денешь негативное или позитивное восприятие человека.

– А и не надо девать. Это как с дождём, от ситуации: взял зонтик, плащ… и пошёл, или спрятался переждать под укрытие – не давая оценок плохой или хороший. Суди не людей, а поступки – плохие или хорошие. Зачастую, ситуация не даёт нам возможности дистанцироваться и приходится приспосабливаться, как к дождю. Кроме того, люди не все и не всё воспринимают одинаково. И когда ты думаешь, что раз ты так воспринимаешь, то и другой точно также, ты совершаешь ошибку, и потом сам не можешь понять за что тебе дают отповедь. А надо просто воспринимать по словам и поступкам самого человека.

– Мало того, что принять сам факт его реального существования и его право поступать так, как он поступает, так ещё помнить постоянно, что колокольни у нас разные и адекватно принимать еще и его колокольню… не многовато?! )) Шучу, понимаю, что в действительности это в разы сложнее.

– Очень помогает в семейных котлах, и не только… :).

Язык и общение

Во Львове всегда было много приезжих, в том числе молодёжи, не только со всего Советского Союза, но и из других стран. Многие молодые люди проживали в городе годами, обучаясь в его многочисленных, и весьма престижных, вузах, техникумах, училищах: гуманитарных и технических, спортивных и художественных, давших миру огромное количество выдающихся личностей.

Преподавание проводилось на русском и украинском языках, и иностранцы проходили предварительные курсы по их изучению. Очень часто студенты старались познакомиться с коренными львовянками не из своей среды и, естественно, почти все терпели фиаско. Девушки втайне посмеивались их манере говорить, акценту, перекручиванию слов, бедности тем …, зачастую представляя их неграмотными и отсталыми, и не веря, что они имеют уже какое-то образование и ещё где-то учатся.

Только через много лет, попав в Израиль, я сумела понять, что эти люди были не глупее, а многие и умнее нас, а все недостатки общения обусловлены языковым барьером. Мне больше не смешны анекдоты про других. Теперь я подсмеиваюсь над собой, когда пытаюсь восполнить недостаток слов жестами, или произношу слово и сама понимаю, что не в той форме, не с той буквой… «Бытие определяет сознание» – поменялось бытие, поменялось и сознание…

Рай и Ад

Рай – это, наверно, когда живёшь изо дня в день привычным трудом и отдыхом, понятной и стабильной жизнью, не вспоминая о прошлом, не думая о будущем, не заморачиваясь смыслом бытия и прочей философской лабудой.

Первыми творческими личностями и философами несомненно были женщины.

Просто представьте себе первобытную жизнь. Много ли вы пофилософствуете или сочините, выискивая добычу, бегая за ней, выцеливая её… А вот занимаясь однообразной, нудной работой: выкапыванием кореньев, сбором трав и плодов, разделыванием, растиранием, плетением, шитьём… просто необходимо занять чем-то свои мозги, чтобы не сойти с ума. И что такое библейский змей, подсунувший Еве плод познания, как ни длинная череда однообразно текущих дней, месяцев, лет…

Естественно, что ей захотелось поделиться своими размышлениями и сочинениями со своим мужчиной, которого она вечно ожидала, справясь со всеми домашними делами, сочиняя ему хвалебные оды и рисуя его героическую охоту и рыбалку на стенах жилища.

Вот тут-то и начался для них обоюдный ад. Для неё – потому что он ни только не восхищался ни рисунками, ни песнями, но и называл всё, чем она так гордилась, пустой тратой времени, а её философские размышления и вовсе – чушью. Для него – потому что, под влиянием её разговоров, он потерял покой неведения и уже не мог не задумываться о приближающейся старости, о смысле своего существования и о том – нафиг ему нужна такая жизнь….

А – Я

Большинство человеческих особей, как бы нам не хотелось этого признавать, и какими бы фразами они ни прикрывались, ищет не правды, не справедливости, а только собственной выгоды, находя себе оправдания в любом случае.

Почему же мы наивно предполагаем, что правительственные круги, и государства в целом, должны поступать иначе?! Они поступают точно также, и по политике друг к другу, и в отношении к своим согражданам. Разница только в масштабах. Но аморальные поступки от этого не становятся порядочными, а преступления остаются преступлениями, пусть даже и узаконенными.

***

В детстве многие из нас пытались помочь муравью, тянувшему осколок соломинки. Но он либо бросал груз, либо начинал ползти в другом направлении.

То же самое происходит и с людьми. Человека нельзя так просто взять и переставить на другую дорогу. Вернее, можно, но тогда, если дать ему свободу, он теряет ориентацию. Человек должен сам выбрать свой путь и свою борьбу… Помочь ему вы не сможете до тех пор, пока он сам не пожелает вашей помощи.

***

В каждой стране имеются разные люди, по характеру, предрасположенностям, манере поведения, способу добывания денег, достатку, отношению к семье, детям, животным и прочим характеристикам. Поэтому, говоря о чертах национального характера, не стоит бездумно переносить их на каждую конкретную личность.

***

Вся наша жизнь – одна сплошная недосказанность…

***

Грязная ложь – это что?! Чистая ложь без примесей? Или ложь с примесями правды, раз она грязная?

***

Далеко – не всегда измеряется в км, иногда это на расстоянии руки, протягивать которую бесполезно, или вздоха, на который нет ответа. Увы, часто бывает, чем дальше люди друг от друга в км, тем более любят друг друга… У нас дома говорили: «Вместе тесно, а врозь скучно».

***

Дым, от каждой выкуренной Вами сигареты, уносит в небеса Ваши деньги. Но Небу не нужны эти грязные, прокуренные, деньги. Тем более странно видеть курящим человека верующего.

***

Если Ваш\а супруг\а Вам лжёт, бессмысленно тыкать его\её носом в каждое очередное враньё… ложью больше, ложью меньше – практически уже без разницы. Вы будете совершенствоваться в обнаружении обмана, а он\а в способах его сокрытия. Каждая Планета вращается по своей орбите.

***

Если вы полагаете, что животные не думают, загляните в глаза кошке…

***

Если вы пожелаете узнать вкус хлеба, навряд ли станете пробовать муку, дрожжи, соль, сахар и воду по отдельности, но почему-то именно так некоторые пытаются судить о произведениях литературы, искусства, окружающих людях…

***

Есть люди ведущие каждый диалог с чистого листа, словно раньше никогда не общались со своим собеседником. Любое упоминание о сказанном ими прежде, они воспринимают, как нападение, упрекая в цеплянии за слова, или злопамятстве. Их мало интересует истинный смысл диалога. Им важно доказать то, что они высказали, или что-то новое, другое, если они чувствуют, что собеседник «прижимает их к стенке» … неважно что и имеется ли хоть какая-то связь этого с началом, оборванного ими разговора.

***

Жертвенность никогда ни к чему хорошему не приводила, но всегда, с удовольствием, была востребована разного рода мошенниками, сволочами и бандитами.

***

Жизни злые шутки, с грифом «Никогда» …

***

Зачастую люди не столько самодостаточны, сколько самонадеянны.

***

Земля круглая, чем дальше уедешь, тем ближе окажешься.

***

Земля круглая, если уехать слишком далеко, можно очутиться рядом.

***

Идеалы не идеальны, но зато они так реальны…

***

И прекрасной Василиса была, и премудрой, и затейницей не абы какой, а как шкурку лягушечью сжёг супруг придурочный, так в кукушку превратилась и вон из дома. Хоть к Кощею Бессмертному, да за десять запоров, абы бытовухой не обабиться…

***

Каждая корова пасётся там, где её выпасают, и пережёвывает, впоследствии, собственную жвачку. Откуда ей знать вкус чужой…

***

Как вы можете судить о том, что было, если вы не в состоянии договориться даже о том, что есть сейчас, о событиях, наблюдаемых вами самими в реальном времени?!

***

Как же нам Любовям без радости?! Любовь без радости, это уже не Любовь)))

***

Как это ни печально осознавать, но жизнь подсказывает мне, что основная масса ура-патриотов не коренное население, которому не надо доказывать свою приверженность данной стране или данной земле, и которое, как правило, занято собственной жизнью, собственными делами и собственной семьёй, а всякого рода вселенцы, которым во что бы то ни стало надо доказать, что они здесь не чужие.

***

Когда выходишь из большого литературного материала, тяжело потом включиться, словно выпадаешь из той реальности: время прошло, герои жили без тебя, и не всегда хотят тебе поведать об этом периоде, обиженные твоим невниманием.

***

Курортные размышления: Кто «из грязи в князи», а здесь и князья в грязи.

***

Люди, в своём большинстве, вежливы там, где это не затрагивает их интересы.

***

Люди не понимают бессребреников, и не доверяют им, поскольку, в преимущественном большинстве, считают бескорыстие – либо легкомысленностью и глупостью, либо маской, скрывающей истинные поведение и мотивы.

***

Люди, склонные к навешиванию ярлыков, часто не в состоянии понять происходящее.

Они подменяют живое многообразие движений мёртвой этикеткой, не исследуя ни настоящее, ни прошлое, а только постоянно держа перед глазами отрыжку последнего, вырванную в своё время из контекста событий и прикрываясь, как щитом, фразой: «А мне этого не надо, достаточно того, что я знаю…». Далее следует возврат к началу, как заезженная пластинка, а, в качестве главного аргумента, – я сам\а читал\а, или мне рассказывали…

Даже современные примеры: «Как он дышит, так и пишет…», из реалий собственной жизни, не способны пробить бронированную стену безмыслия, защищающую их привычный мирок относительного душевного покоя.

***

Мне так мало осталось, что даже спешить уже поздно.

***

Моделируя себя в ином образе, мы несомненно захватываем часть другой реальности, погружаясь в неё, по мере вживания в избранную роль. Сначала это происходит незаметно для себя и окружающих. Однако, со временем, нас всё меньше и меньше остаётся в собственной реальности, мы почти полностью там, в чужой. Нам представляется, что мы всё больше и больше открываем её, хотя на самом деле только сотворяем неживое подобие, опираясь на окружающие реалии, обрывочные свидетельства и собственные фантазии, сами невольно становясь её частью – холодным манекеном в пустой комнате.

***

Наиболее частые конфликты в семейных отношениях – безосновательны, они возникают не по причине различного воздействия ситуации на дальнейшую судьбу личности, а вследствие различия психических процессов и, соответственно, восприятия происходящего субъектами.

***

Наилучшим комплиментом месту пребывания является его вторичное посещение.

***

Нас порой удивляют внезапные, как нам представляется, перемены в характере близко знакомого человека, когда он вдруг начинает чувствовать собственную силу (уверенность в себе), или, наоборот, полное бессилие. «Его словно подменили!» – восклицаем мы, не понимая сути происходящего.

А он всегда был таким, просто исчезла необходимость казаться кем-то. Он предстал самим собой, обрывая уже бесполезные для себя связи, которые ранее поддерживал, дабы соответствовать выбранному образу. Именно это и было истинной сутью его характера, не прикрытого лохмотьями ни Арлекина, ни Пьеро, ни Папы Карло – пёстрыми заплатками культуры социума.

***

Не так важно какое число, как какое действие с ним производят…

***

Не занимайтесь самолечением! Это опасно! При недомогании обратитесь к врачу! И мы загоним вас в гроб с помощью нашей медицины…

***

Неважно кто кем кому был, главное – кто кем кому стал.

***

Не \полной\ повторяемостью событий.

***

Не понимаю в чём сложности вопроса: первичности курицы и яйца. Понятно же, что первым был динозавр, отложивший мутировавшее яйцо.

***

Не уплывай бездумно, за строчками чужих написаний и разговоров, в облака схоластики, метафизики, религии, эзотерики…, или просто игры словами для зарабатывания денег. Есть много неведомого, ведомого немногими, правдивого и спекулятивного. Анализируй и сравнивай!

Не стремись открыть незнакомую дверь, пока не поймёшь, что у тебя хватит силы закрыть её! Не прятаться от истины, а спокойно жить обычной земной жизнью, пытаясь вникнуть в эту истину постепенно, постоянно соизмеряя свои силы и возможности. И уж точно, не позволять никому другому окунать себя в неё с головой, не будучи уверенным, что хватит силы вынырнуть и вдохнуть воздуха, и не двинуться мозгами, уплыв так далеко, что не будет возможности возвратиться. Не станешь же ты, на высоте 9 км, открывать без особой причины двери самолёта. Наша психика – тот же самолёт, открывая её двери легко вылететь в безвоздушье.

***

Обида – реакция детская, восприми человека каким он есть, как ты воспринимаешь дождь, снег, ветер, пенёк на дороге… И тогда твоё отношение, а следовательно и понимание других изменится… Ты ведь не обижаешься на дождь, а приспосабливаешься существовать с ним, встретив болото ты не лезешь в него без особой нужды… Так и с людьми, они тоже часть стихии, и к каждому надо приноравливаться…

***

Он посадил дерево, берёг его, холил и лелеял. А плоды склевали перелётные птицы. Где-то там, за границами, прорастают теперь долгожданные семена. А ему остался лишь высохший ствол в предзимье…

***

Орган, которым не пользуешься, атрофируется. Орган, которым пользуешься, стирается. – Бедные мозги…

***

Осень – всеобщее явление природы и индивидуальная трагедия. Пониманием неизбежности смиряю себя, хотя и это не уменьшает боли потерь произошедших и ужаса потерь предстоящих…

***

От прошлого убегать не надо. Ты не особый. Никто из нас не особый. Надо понять себя, простить и двигаться дальше, без гордыни и презрения – святых нет, есть говорящие…

***

Память, как компьютер, виснет…

***

Перпендикулярная составляющая параллельных миров.

***

Плыть по течению – это правильно, но следить за направлением и удерживать руль всё же надо.

***

Посмеяться над собой. Наверно это тоже талант – пережить ужасные ситуации, а потом суметь рассказать о них так, чтобы вызвать у окружающих добрый смех… И только в последствии, при попытке кем-то пересказать их – слёзы. Так умела рассказывать моя мама, в жизнь которой уместились революция, погромы, три войны, плачущие от голода дети… и многие другие тяготы….

***

Почему влюбиться по переписке так легко? Почему чувства возникающие при этом настолько сильные, что порой сотрясают всё тело? Почему эта любовь, в преобладающем большинстве случаев, тает при первой же личной встрече?

Люди знают о нас только то, что видят сами, то что рассказывают о нас общие знакомые и то, что мы сами о себе рассказываем. Знакомство по переписке базируется на последнем источнике информации. При всей нашей честности, мы передаём своё субъективное мнение о происходящем с нами. О собеседнике же мы можем судить только по его словам. Таким образом, даже если ни один не обманывает, мы предстаём друг перед другом в более положительном образе, чем есть на самом деле.

Огромную роль играет желание быть услышанным. Мы пишем, и нам внимательно отвечают на каждое наше слово – это то, чего нам так не хватает в реальной жизни. Подмешайте сюда общность каких-нибудь интересов, отсутствие совместных бытовых проблем… и напиток почти готов.

***

Продавцы на базаре, рекламируя товар, сшибают покупателей с ног, своими громоподобными голосами.

***

Птицы долго машут крыльями в гнезде, прежде чем сумеют совершить свой первый полёт.

***

Разве дождь виной, что ты промокла?!

***

Рассуждения о смерти здорового молодого человека и того, кто достиг преклонного возраста – это разные рассуждения. Очень разные…

***

Сад сажал седой старик серым сонным сентябрём…)))

***

Серые сэры сердито обсерили серый сериал…)))

***

Сиреневые сиреньки обсиренели весь город…)))

***

Слово имеет свои границы. Безгранично – одно лишь молчание.

***

«Только теперь поняла и оценила, насколько велико значение величины пенсии, – пожаловалась знакомая, – наплевательски относилась все годы…»

И я подумала, что это один из тех случаев, когда «поздно» и «никогда» равны и пословица «Лучше поздно, чем никогда» не работает.

***

Трихилые пальмы )))

***

– Ты спасла её – ценой собственной жизни.

– Важна только первая половина фразы…

***

– Ты уже прочитала?

– Нет. Дети мешают!

– Дети?! Мешают?! Неправда! Дети помогают не заморачиваться глупостями)))

***

У тишины паучьи повадки.

***

Хвастаться нечем. Жаловаться не на что. Сожалеть – нет смысла. Своей жизни уже так много, что почти любой отрезок чужой вполне вписывается в какой-нибудь из её эпизодов.

***

Хорошо приготовленная пахлава достойна похвалы, но и лучшая похвала не заменит пахлавы.

***

Человек способен постичь только то, что может представить, поэтому он никогда не сможет постичь ни бесконечности, ни конечности космоса. Но возможно наш космос – это поверхность шара, ведь поверхность шара – это идеальная бесконечность, хотя она и конечна.

***

Читая различные книги и статьи, я полагала, что народ мой Призван. Призван, чтобы нести Весть Единобожия = Свет Бытия. Но может мы не только Призваны, но и Избраны?! Избраны, чтобы нести грехи мира в пустыню… Вот такое двойное предназначение – подарить Весть и исчезнуть…

***

Что ты меня за маленького идиотика держишь?! – кричал муж. – Я уже давно вырос!

Как скажешь, – улыбнулась супруга.

Не цепляйся к словам! – громко возмутился он. – Я знаю, что ты подумала…

***

Человечество склонно к ханжеству, возможно по самой своей природе. Ему не нужен мир – застой и медленное, но неуклонное обеднение, вследствие непомерного аппетита власть предержащих и незаинтересованности их в действительном привлечении к управлению специалистов. То ли дело война – развитие военной промышленности, захват территорий, ресурсов…

Вся его история – это история войн и возвеличивание полководцев, при том, что всегда действия эти объясняются стремлением к миру. Собственные завоевания трактуются как расширение территорий и укрепление границ. Тогда как завоевания других – оккупация и грабёж. И то и другое, в общем-то правда, только слитая в один флакон, чего никто признавать не хочет.

***

Чем мокрее колбаса, тем она дороже, несмотря на то, что цена ниже…

***

Чем старше Душа человека, тем дольше сохраняются юношеские порывы в его характере, свежесть чувственных восприятий и стремление к бесконечному познанию.

***

Эгоистичность другого человека мы видим в том, что он желает выполнять необходимое ему самому, а не то, что нужно нам, зачастую не задумываясь над эгоистичностью собственных требований.

Особенно часто это проявляется в отношении родителей и других старших родственников, когда повзрослевшие дети полагают, что «старики» свою жизнь отжили и теперь им ничего не надо, не понимая, что Душа человека не имеет возраста и, сколько бы он ни жил, у него всегда имеются собственные потребности и необходимость личностного пространства.

***

Я девочка послушная, куда послали, туда и иду, главное, чтобы пославший не передумал…)))

Стихи на украинском языке. Авторские переводы.

Вірші Українською мовою

***

Ще блукають відгуки мови,

Відбиваючись з серця луною…

Та зотліли колишні обнови…

Місяць човником наді мною…

А колись був серпом золотавим,

І сніжинки кружляли, мов зорі…

Залишились пташині октави…

У житті однім – дві різні долі…

***

Часом буває здається,

Що світ розколовся мов крига,

Вибухнув в нетрях ночі,

Уламки падають в небо.

І кожен зорею зветься,

Що крутить вселенська дзиґа.

Та марно вдивляються очі,

Шукаючи барви Феба.

Бурштинами лід франтує,

Веселками полихає,

Так начебто вабить свято

Злетіти у мрячний шлях.

Та марно кликати всує,

Коли до нас не лунає,

Ні звука… Хоч слів багато,

Всі порохом на вустах.

***

Що ти маєш мені сказати?!

Все дарма, лише пара з роту.

Золоті неспроможні грати

Душу втримати від польоту.

Кам’яниця, немов ялинка

Новорічна, с зорею в стрісі…

Та миліше пожухла стеблинка

На весняній проталині в лісі.

Хай думки мої не гонорові,

Та твій розум даремно марить,

Коли в людях нема любові,

То ніщо вже їм не зарадить.

***

Прочини нам Боже брами

До казок,

Дай комедії, не драми,

За зразок.

Ну не брами, хоч би двері

Відчини,

В світ без кривди та імперій,

Без війни.

Ну не двері, хоч кватирку

Нам Відкрий,

Залиши нам хоч шпаринку

В світ надій.

Що ми грішні, безпорадні,

Нам даруй.

Наші вежі шоколадні

Добудуй.

Дай нам сил, щоб відцуралися

Пітьми.

Ми як були, так зосталися

Дітьми…

***

Отвори нам, Боже, брамы,

В мир добрей,

Дай комедии, не драмы,

В беге дней.

Ну не брамы, хоть бы двери

Нам Открой,

В мир наполненный доверьем,

Не войной.

Хоть бы форточку: в мир сказки

Заглянуть,

Чтоб надежды влились краски

В тяжкий путь.

Мы смешны, неадекватные

Порой.

Наши башни, шоколадные,

Дострой.

В перепутьях судеб бьёмся…

Вразуми.

И взрослея, остаёмся

Мы детьми.

***

Сніг осідав, з хмар насував туман…

Кружляв і падав в біль аероплан,

Руйнуючи всі плани і прикмети,

Урівнюючи всі пріоритети.

Сніг забивав щілини, в вікна бив …

Мотор вже не ревів, натужно вив …

Лунали, вітру вторячи, ридання,

Що це з життям навіки розставання …

Хто зі страху холонув, хто молився…

Стихії гра, чи долі злий каприз?!

Він не летів, він просто падав вниз …

Яскраво сніг у світлі золотився …

***

Снег оседал. И с ним, попав в буран,

Скользил, срываясь вниз, аэроплан.

Он падал, руша планы и приметы,

Уравнивая все приоритеты…

Снег забивался в щели, в окна бил…

Мотор и не ревел уже, а выл…

И, с ветром в унисон, неслись рыданья,

Что никогда не сбудутся свиданья…

Кто в страхе стыл, кто истово молился…

Игра стихии, иль судьбы каприз?!

Он не летел, он просто падал вниз…

В прожекторах снег ярко золотился…

***

Я розчинилась у повітрі,

Мене не стало,

Так хмара, що у рвучкім вітрі

Маревом стала,

Так вечір, що у нетрях ночі в темряві згинув.

Я розчинилась у повітрі, як кільця диму.

Я розчинилась у повітрі?

У снах й безсонні,

У поговірках, у повір‘ї,

В твоїй долоні.

Я ніби йшла і зупинилась.

Ніхто не знає.

Я розчинилась! Розчинилась!

Мене немає.

А ти живеш. Тобі не дивно?

Скажи на милість.

Тобі не боляче? Не зимно? -

– Я розчинилась.

Ніхто тобі вже не подзвонить, не потурбує.

Ніхто твоєї вже любові не потребує.

***

Я растворилась в каждодневье,

Меня не стало,

Распалась, как туман осенний,

Как сон опала.

Так вечер тает, в тьму ночную,

Скользя незримо.

Я здесь, и я не существую,

Как кольца дыма,

Как в небе облачная дымка,

Ночные тени…

Я стала просто невидимка,

В сетях мгновений.

Я расплылась по струям ветра,

Твоим ладоням,

Пустым вопросам без ответа,

Полночным болям…

Я шла, и вдруг остановилась,

Как смерч над полем…

Я растворилась! Растворилась!

Меня нет боле…

А ты живешь. Тебе привольно?

Скажи на милость?

Тебе не холодно? Не больно? –

Я растворилась.

Никто тебе не позвонит,

Не потревожит,

Лишь одиночество щемит,

Печали множит…

Ты обернёшься, в беге дней,

А я не рядом…

И никому любви твоей

Уже не надо.

***

І нічого більш не треба…

Подумки в Душі стояти,

Краєм долі, просто неба,

Просто Милості благати.

Не собі. Бо так важливо,

Щоби з нами поруч, миром,

Крокували, немов диво,

Ті, кого кохаєм щиро.

Переводы

Андреи Межеричер

https://www.stihi.ru/2016/11/19/4044

«А много ль нам надо на этой земле?

Не много, не много, не много.

Чтоб мир наступил и в душе и в стране,

Чтоб люди поверили в Бога,

Чтоб пахло не порохом, хлебом с печи,

Чтоб дети на фронт не ходили,

Чтоб меньше работы имели врачи,

Чтоб люди друг друга любили!

Наверно так трудно все взять, изменить?

Не трудно, коль будем стараться.

Лишь нужно весь мир как себя полюбить,

Лишь нужно всем вместе обняться,

Оставить обиды, вражду позабыть,

А помнить о Боге и детях.

И мир воцарится и будем мы жить

Счастливей счастливых на свете!»

Перевод:

Чи ж треба багато на цій нам землі?

Не треба, не треба багато.

Ми прагнемо миру, щоб в чорній імлі,

Країна не зникла, та хата.

Щоб помста в душі не гострила мечі,

Щоб Бога всім серцем прийняти,

Щоб тхнуло не порохом, хлібом з печі,

Щоб діти не йшли воювати,

Щоб менше роботи було в лікарів.

Щоб ми про прийдешнє подбали.

Із крові й розбрату, щоб світ не шалів,

Й знаряддя війни прикопали.

Це тяжко? – Напевно! Та ж треба колись

Минуле в минулім лишити…

І всіх зрозуміти… і разом взявшись,

Країною в щасті зажити.

Губерман Игорь "Гарики"

«Должно быть потому на берегу

топчусь я в недоверии к судьбе,

что в тайне сам себя я берегу

от разочарования в себе»

Перевод:

На березі тупцюю я, напевно,

До долі в застережливій журбі,

Що бережу я сам себе, таємно,

Щоб не розчаруватися в собі.

Агнешка Осецка

A. Osiecka

«Nieutulony w piersi zal,

bo za jedna sina dala – druga dal.

Nie spoczniemy, nim dojdziemy,

nim zajdziemy w siodmy las,

wiec po drodze, wiec po drodze,

zaspiewajmy chociaz raz.

Nienasycony w sercu glod,

bo za jednym mocnym chlodem – drugi chlod.

Nie spoczniemy, nim dojdziemy,

nim zajdziemy w siodmy las,

wiec po drodze, wiec po drodze,

zaspiewajmy jeszcze raz.

Nie wytanczony wybrzmi bal,

bo za jedna sina dala – druga dal.

Nieuleczony usnie bol,

za pikowym czarnym krolem – drugi krol.

Niepocieszony mija czas,

bo za jednym czarnym asem – drugi as.

Nie spoczniemy, nim dojdziemy,

nim zajdziemy w siodmy las,

wiec po drodze, wiec po drodze

zaspiewajmy chociaz raz:

Nie wytanczony wybrzmi bal,

bo za jedna sina dala – druga dal.

Nieuleczony usnie bol,

za pikowym czarnym krolem – drugi krol.

Czy warto bylo kochac nas?

Moze warto lecz to karta zle gral czas,

nie spoczniemy, nim dojdziemy,

nim zajdziemy w siodmy las.

Wiec po drodze, wiec po drodze,

zaspiewajmy jeszcze raz.»

Перевод:

Неутолимая печаль,

Ведь за каждой синей далью – снова даль.

Не отдохнуть, не кончив путь,

За лесами, где покой отыщет нас.

Так дорогой, так дорогой,

Запоём, хотя бы раз.

Сердечный голод не унять,

Холода – вослед за холодом опять.

Не отдохнуть, не кончив путь,

За лесами, где покой отыщет нас.

Мы в дороге, мы в дороге,

Так споём же ещё раз.

Незавершённый первый бал.

Даль за далью, отражением зеркал.

Не высказать словами боль,

За пиковым королём – другой король.

Не ослабляет время уз,

За тузом за чёрным – падает нам туз.

Не отдохнуть, не кончив путь,

За лесами, где покой отыщет нас.

Так дорогой, так дорогой,

Мы споём, хотя бы раз.

Не доплясать бал выпускной,

Даль за далью, синева за синевой…

Не высказать словами боль,

За пиковым королём – другой король.

Так стоили ли мы любви?

Может да, но карты нам не в масть легли,

Не отдохнуть, не кончив путь,

За лесами, где покой отыщет нас.

По дороге… по дороге…

Так споём же ещё раз.

Content

Любовь Тильман
Осколки

Отпускаю стихи

5-7-5

В шутке доля шутки…

Шарады

В словарик иностранца

Вслед за чужими строчками

Для детей и не только…

Проза

Такой долгий день

Новая сказка для Софи

Инцидент

Василиса Прекрасная, или имена и судьбы. Ч.1

Василиса Прекрасная, или имена и судьбы. Ч.2

Достали…

Сказка о любви и счастье

Как зомби…

Счастливчики

Луковица

Разговор на пальцах

Контргамбит

Наши в городе. Великий и могучий…

Злобствование

Не пригодилось

Невпопад

Токующий глухарь

Извините, ошибочка вышла

Кого или куда…

Телефона… телефона…

Это мой ребёнок

А вы не садились на ежа? *

Провинившийся

По следам рекламы

Точка зрения

Зелёные брюки

Случайные мысли

Стихи на украинском языке. Авторские переводы.

Переводы