Ольга и Сергей Тропинины

Титаник-2

Бывают вещи слишком невероятные,

чтобы в них можно было поверить.

Но нет вещей настолько невероятных,

чтобы они не могли произойти.

Томас Харди

Глава 1

Над Северной Атлантикой стояла ясная безлунная ночь, воздух был чист и прозрачен, на небе ярко мерцали звезды. Океан напоминал огромное черное зеркало.

Часы на мостике «Титаника» показывали 23 часа 40 минут. Заканчивалось воскресенье 14 апреля 1912 года — четвертый день плавания трансатлантического лайнера. На передней мачте парохода, на высоте тридцати метров над палубой, на специальном наблюдательном пункте, который моряки называют «вороньим гнездом», два впередсмотрящих вглядывались в ночь. Океан и небо слились в один темный фон. Море было абсолютно спокойным.

Внезапно один из впередсмотрящих, Фредерик Флит, увидел прямо по курсу корабля нечто более темное, чем ночная тьма. С каждой секундой это нечто стремительно приближалось, увеличиваясь в размерах. Ударив трижды в сигнальный колокол, он снял переговорную трубку и сообщил на мостик: «Прямо по курсу айсберг, сэр!» В ответ послышался спокойный голос первого помощника капитана Уильяма Мердока: «Благодарю вас». Тут же последовала его команда рулевому: «Лево на борт».

Через пару секунд ручки машинного телеграфа были переведены в положение «стоп» и на отметку «полный задний ход». Сквозь стекла ходового мостика Мердок увидел приближавшуюся громаду айсберга. Судно продолжало мчаться вперед, хотя три его гребных винта вращались теперь на задний ход. Наконец нос парохода начал медленно поворачивать влево. Первому помощнику показалось, что айсберг, не коснувшись борта, пройдет справа. Но увы! Раздался скрежещущий звук. Подводная часть правой стороны судна столкнулась с острым подводным выступом айсберга, так называемым шипом. Обшивка парохода была разрезана льдом.

Как только стих дребезжащий звук, из своей кабины у рулевой рубки бросился капитан Эдвард Смит. Через двадцать пять минут после столкновения с айсбергом он приказал старшему помощнику Уайльду расчехлить спасательные шлюпки, первому помощнику Мердоку — созвать пассажиров к месту аварийного сбора. Отдав все распоряжения, капитан направился в радиорубку.

— Мы столкнулись с айсбергом, и сейчас я выясняю, не причинил ли он нам повреждений. Так что будьте готовы послать сигнал о помощи, но не передавайте ее до тех пор, пока я вам не скажу.

Капитан вышел из рубки, но через несколько минут вернулся. Он положил на стол перед радистом Филлипсом листок бумаги с координатами «Титаника».

— Сейчас вам бы следовало вызвать помощь, — сказал капитан.

— Как? Передать сигнал бедствия? — спросил побледневший Филлипс.

— Да, и немедленно, — мрачно ответил Эдвард Смит.

Впервые в истории мореплавания радист послал новый сигнал о спасении — SOS.

«Титаник» неподвижно стоял на зеркальной глади океана. Из первых трех его огромных труб с неистовым ревом, сотрясавшим тихое звездное небо, извергался пар. В котельных отделениях, заливаемых водой, механики и кочегары тушили топки, чтобы предотвратить взрыв котлов. Услышав страшный рев пара, пассажиры первого и второго классов высыпали на верхнюю прогулочную палубу. Было холодно, и люди одевались кто во что мог…

Одна за другой вдоль обоих бортов спускались на воду шлюпки и по тихой поверхности океана под стук весел отходили прочь от «Титаника» в ночную мглу.

Капитан Смит прекрасно понимал весь драматизм ситуации: половина находившихся на борту людей должна погибнуть, потому что спасательные шлюпки не могут принять всех. Он знал, что в пробковом жилете сильный человек, оказавшийся в ледяной воде, проживет не более часа. Смит понимал, что число погибших окажется еще больше, если на тонущем пароходе начнется паника. Поэтому он приказал закрыть на замок все двери проходов, ведущих из помещений третьего класса, где находились более 700 человек, наверх к шлюпкам. Чтобы хоть как-то отвлечь внимание пассажиров от мысли о неизбежной гибели, Смит попросил дирижера оркестра Уоллеса Хартли начать играть. Музыканты собрались в салоне отдыха, а потом вышли на открытую шлюпочную палубу и начали играть. На одних была голубая униформа, на других — пиджаки. Но их музыка от этого не стала хуже.

В ночном холодном воздухе раздались звуки джаза. Четкие, ритмичные и быстрые звуки модного тогда регтайма сменяли друг друга. Восемь профессиональных музыкантов старались изо всех сил. Видимо, они понимали, что играют в последний раз в своей жизни.

Вода все наступала. Наклон палубы стал таким крутым, что люди не могли устоять на ногах. Они падали и соскальзывали в воду.

Опустели каюты и салоны лайнера. Во внутренних помещениях «Титаника» стояла тишина, свисавшие под углом хрустальные люстры освещали пустые рестораны и бары призрачным светом.

Оркестр продолжал играть… В два часа десять минут ночи дирижер оркестра постучал смычком по своей скрипке. Звуки регтайма стихли и зазвучала мелодия гимна «Ближе к тебе, о Господи!» С трудом удерживаясь на ногах, музыканты начали англиканский религиозный гимн — «Осень». Но им не удалось сыграть его до конца. «Титаник», сильно дрогнув корпусом, стал еще быстрее погружаться в воду.

Пароход медленно поднимался кормой вертикально вверх. Внезапно свет в салонах исчез, затем на несколько мгновений опять блеснул, после этого исчез совсем.

«Титаник» скрылся под водой в два часа двадцать минут ночи. Водоворота при его погружении не было.

Еще какое-то время раздавались леденящие душу крики сотен людей, боровшихся со смертью в воде и призывавших на помощь. Температура воды оказалась ниже точки замерзания, и выжить у них надежды не было. Спаслись только 703 человека из 2207.

Капитан Смит погиб вместе со своим кораблем. Одни видели, как он застрелился, другие утверждали, что он плавал среди обломков кораблекрушения, держа одной рукой маленькую девочку. Третьи свидетельствовали, что через час после гибели «Титаника» капитана видели из шлюпки, в которую он отказался сесть.

Северная Атлантика стала немым свидетелем страстей человеческих — героизма, подлости, великодушия и трусости.

Сколько священников проповедовали, что «Титаник» был ниспослан Небом, чтобы отвлечь людей от самодовольства, покарать их за веру в технический прогресс.

Восьмого апреля 2000 года в порту английского города Саутгемптон собралась толпа.

Вот уже несколько дней на рейде у причала стоял на зеркальной глади морской колосс. На его огромных палубах изредка появлялись матросы, но тут же исчезали в чреве гигантского корабля.

Вскоре портовые краны начнут погрузку багажа, а пока океанский странник набирался сил перед дальним путешествием. Четыре массивные трубы не выпускали ни единого дымка или клуба пара.

Собравшиеся на набережной люди с восхищением смотрели на исполинское судно. Тут и там слышалась разноязычная речь — на пирсе было много иностранных туристов. Среди толпы можно было встретить клерков с лондонского Сити, студентов, фермеров, таксистов и автомехаников, примчавшихся в порт во время обеда поглазеть на легендарный лайнер. Кто-то приезжал на минутку, кто-то стоял часами, высоко задрав голову, чтобы получше разглядеть верхнюю палубу, воспарившую на высоту одиннадцатиэтажного дома. У каждого, кто бросал первый взгляд на лайнер, невольно перехватывало дыхание. Еще бы! Это был гигантский пароход. Огромный корпус, выкрашенный в черный цвет, ровные ряды больших иллюминаторов, белая огромная, в четыре яруса, надстройка, красная ватерлиния, темно-коричневые высоченные мачты и четыре гигантские дымовые трубы… Все это поражало своими размерами и величием. В рекламных проспектах можно было прочесть, что от носа до кормы — ровно двести семьдесят метров.

На чудо-корабле имелись поле для игры в гольф, теннисные корты, турецкие бани, игорные и танцевальные залы, бассейн, отсек для автомобилей, узел связи, многочисленные рестораны.

И даже когда заморосил мелкий и нудный дождь, люди не спешили расходиться. Раскрыв разноцветные зонтики, они продолжали взирать на судно с изумлением, восхищением и благоговейным трепетом.

Этот корабль не стал самым большим в мире. Были подороже и более комфортабельнее. Но все это отходило на второй план, когда на борту парохода начертаны семь букв, образующих слово «Титаник».

Таня Варламова, модельер всемирно известного дома Армани, перед тем как уйти на работу, хотела напомнить мужу, что сегодня к ним в Италию из Москвы прилетает мама. Но Игорь Кузнецов опередил ее:

— Не беспокойся, я встречу Екатерину Романовну.

— Грацио! — поблагодарила мужа по-итальянски Таня. — Что бы я без тебя делала? Ты у меня просто чудо! — Она прижалась к мужу и поцеловала в щеку. Игорь обнял ее гибкое тело, и тут же в нем вспыхнуло желание. Их губы слились в долгом, обжигающем, как солнце за окном, поцелуе.

В столь пикантной позе и застала их служанка Марселина.

— Прошу прощения, — с улыбкой произнесла она на родном итальянском. К подобным сценам ей было не привыкать, но правила предписывали служанке делать вид, что она ничего не замечает. Марселина с легкой завистью смотрела на русских хозяев. Ее Франц был скуп на проявление нежных чувств, хотя в постели…

— Скажи маме, что я приеду сегодня пораньше, — отстранившись от мужа, давала последние напутствия Таня.

— Значит, ей не ложиться спать до поздней ночи, пока ты не приедешь, — добродушно усмехнулся Игорь.

— Бунт на корабле?

— Пока нет.

— Тогда я поехала.

— Удачи!

«Муж для меня — подарок неба», — размышляла Таня, выводя из гаража свой «фиат», предоставленный ей фирмой. Вероятно, дом Армани связывал негласный контракт с «Фиатом». Если бы у нее был выбор, она, возможно, предпочла бы другую марку автомобиля.

Таня воспитывалась без отца. Долгое время девочка считала, что он погиб в геологической экспедиции. Когда она подросла, ей открыли правду: отец ее не погиб, более того, он — известный писатель. Екатерина Романовна вырастила дочку одна.

И все-таки неизвестно, как сложилась бы дальнейшая судьба Тани, если бы она, будучи студенткой, не встретила своего ангела-хранителя Игоря Кузнецова. Он помог ей выйти из стрессовой ситуации, когда она была готова на любые необдуманные поступки. Таню бросил любимый человек, от которого она ждала ребенка. Он ушел со скандалом, обозвав ее наркоманкой, не выслушав ее объяснений. Бывший любовник вскоре женился на Светлане Мизиной. Но Тане повезло: она познакомилась с Игорем Кузнецовым. Он не только подставил ей плечо в трудную минуту, но и вернул веру в людей, подарил ей свою любовь.

И уж точно она не работала бы в Италии, в престижном доме мод Джорджо Армани, если бы не терпение и понимание мужа. Два года назад после финала московского конкурса модельеров Таня заключила контракт с малоизвестным итальянским агентством. Именно тогда они с Игорем и поженились. А через год последовало неожиданное предложение от маэстро Армани.

Игорь полюбил Таню за то, что в ней сочеталось все прекрасное, все доброе и красивое, чего он так жаждал в жизни.

Таня очень переживала, что не сможет встретить маму в аэропорту. Екатерина Романовна иногда приезжала к ним погостить, однако перебраться к ним насовсем наотрез отказывалась. «Что я потеряла в вашей Италии? В Москве у меня любимая работа, подруги. Там мой дом», — говорила она.

На этот раз Екатерина Романовна, взяв отпуск, вызвалась помочь Игорю вести хозяйство и присмотреть за дочкой, двухлетней Катюшкой, пока Таня будет демонстрировать свою коллекцию.

Два года назад конкуренты нанесли Джорджо Армани ощутимый удар по его престижу, не допустив на показ весенне-летней коллекции в Париже, причем, как считал маэстро, под надуманным предлогом. Джорджо жаждал реванша.

Нынешний показ мод на «Титанике» должен был показать истинную расстановку сил. По замыслу Армани, новая коллекция, которая будет представлена русским модельером Таней Варламофф — именно так ее звали за рубежом, — должна потрясти устои и заложить новое направление в мире моды, моды будущего.

В строгом черном пальто, светло-серых брючках, туфельках на высоком каблуке, стройная Джейми Филлипс с ее изящными манерами истинной леди меньше всего походила на журналистку.

Впрочем, и ее спутник тридцатилетний Ренни Стикс не соответствовал расхожему образу сотрудника ФБР. Он был не в безразмерном плаще, за полами которого спрятан револьвер калибра 38 мм, а в элегантном коричневом пальто.

Они прогуливались по нью-йоркскому Централ-Парк. Теплый апрельский воздух дышал весной.

Ренни испытующе посмотрел на Джейми — они далеко углубились в парк, а она все не заговаривала о главном.

— Прекрасная погода, — улыбнулась Филлипс, — не каждая весна так балует.

— В этом месте я, наверное, должен прочитать что-нибудь из Уильяма Блейка. К примеру:

В древней той стране

Нет конца весне —

Там и жили Двое

Жизнию Святой,

Не смущаясь вовсе наготой.

— Довольно, негодник.

— Потом мы спрячемся вон за тем вековым дубом и будем долго, горячо целоваться. В довершение всего я признаюсь тебе в вечной любви.

— Было бы неплохо, — ответила Джейми с лукавой улыбкой.

— Только твои серые глаза выдают тебя, дорогая Джейми. На какое преступление ты хочешь соблазнить меня на этот раз?

— О каком преступлении идет речь? — вскинулась Филлипс, делая невинные глаза. — Или то, что произошло между нами в прошлый раз, ты считаешь преступлением?

— Нет, последняя ночь была просто великолепной. А ты — божественна. Так что же все-таки привело нас на романтическую прогулку?

— Очень точно сказано: романтическую. Весна, любовь, пьянящее желание… — Джейми откинула назад волосы.

Ренни не поддержал ее игру.

— Извини, у меня осталось всего пятнадцать минут свободного времени. Что тебя интересует на этот раз?

Джейми, немного помолчав, осторожно спросила:

— Ты что-нибудь слышал о террористической группе «Белая звезда»?

— Группе «Белая звезда»? — машинально переспросил Ренни. Вся информация о «Белой звезде» шла под грифом «строго секретно». Он хотел было сказать Джейми, что об этой группе ему ничего не известно, но передумал. Кое-что он мог сообщить Филлипс. Надо ее тоже иногда поощрять. В конце концов у них было нечто вроде делового сотрудничества. — К сожалению, почти ничего. По нашим сведениям, группа действует в течение пяти лет, но разоблачить хотя бы одного ее участника пока не удалось. С «Белой звездой» так или иначе связаны самые громкие преступления десятилетия: взрыв в универмаге, террористический акт в олимпийской Атланте…

— Но ведь преступников нашли, — перебила его Джейми. — Я же сама…

— Нашли-то нашли, — с невозмутимым видом продолжал Стикс, — но только исполнителей. Для всех они экстремисты-одиночки. У нас есть лишь косвенные доказательства того, что за этими фанатиками скрывается могущественная сила. Эта группа набирает мощь. Я не удивлюсь, если завтра они попытаются взорвать станцию, поезд…

— Или «Титаник», — добавила Джейми.

— «Титаник»? — Ренни недоуменно посмотрел на девушку. — При чем здесь «Титаник»?

— Ты же сам сказал, что им нужна грандиозная цель. Почему бы не «Титаник»? Об этом преступлении забудут не скоро. Подобного эффекта не достичь при взрыве какого-нибудь поезда в Калифорнии.

— Конечно, теоретически все возможно, — согласился Ренни. — Это идеальная мишень, правда, хорошо охраняемая. Однако до сих пор террористы всегда использовали одиночек. Во всяком случае, никто из преступников ни словом не обмолвился о существовании организации. Даже когда мы пытались воздействовать на подсознание с помощью… — Ренни осекся.

— Ты мне об этом ничего не рассказывал. Меня интересует еще один вопрос: может ли террорист-одиночка потопить такой гигантский лайнер, как «Титаник»?

— Ну, смотря с чем он туда проберется. Во всяком случае, пистолета и гранаты для этого явно недостаточно. На «Титанике» установлена суперсовременная охранная аппаратура. Повторяю: теоретически все возможно, но этот корабль «Белой звезде» не по зубам.

— Тем не менее в истории известен случай, когда пожар на корабле устроил один сумасшедший радист. В результате пароход пошел ко дну.

— Да, да, сумасшедший радист оказался к тому же маньяком-пиротехником. У тебя превосходная память, Джейми…

— Пока не жалуюсь. Но все объясняется просто. Недавно нам предлагали опубликовать воспоминания его любовницы. Когда она пришла в редакцию, все сразу поняли, что эта молодящаяся особа не могла соблазнить радиста-герострата, поскольку в то время еще не родилась. А ее «воспоминания» оказались на поверку выжимками из газет сорокалетней давности.

Ренни бросил взгляд на часы:

— Увы, Джейми, но мне пора.

Они быстро двинулись к выходу из парка. Филлипс едва поспевала за тренированным агентом ФБР, который шел широким шагом. К тому же ей мешали быстро идти длинное пальто и высокие каблуки.

— Почему ты интересуешься «Белой звездой»? И вообще, откуда ты о ней узнала? — резко повернувшись к Джейми, спросил Ренни.

Филлипс остановилась, вытащила из сумочки книгу.

— Вот, смотри. Соболефф, «Белая звезда»…

В этот же день Виталий Лутовинов, продавец одного из небольших частных книжных магазинчиков города Екатеринбурга, откровенно скучал. Посетителей было немного.

На дворе стоял апрель, но погода явно не баловала. Виталий уставился рассеянным взглядом в окно. Шел мелкий дождь со снегом, или снег с дождем. Кому как угодно. Редкие прохожие, прикрываясь зонтиками, спешили по своим делам. Взгляд Виталия задержался на плакате, где розовощекий господин, известный коммерсант, призывал на предстоящих выборах голосовать за себя. «Я знаю, как навести порядок», — устремив озабоченный взор в неведомые дали, утверждал он.

— Как же, знаешь, — усмехнулся Виталий. — Ты знаешь, как навести порядок в собственном кармане…

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге магазинчика появилась хрупкая высокая девушка. Она отбросила назад капюшон теплой куртки. Из-под модной нынче вязаной кепи выбивались короткие соломенные волосы. Девушка сразу направилась к полке с художественной литературой. Познакомившись с новинками, она подошла к Виталию и, посмотрев на него карими глазами, спросила:

— Извините, у вас что-нибудь есть о «Титанике»?

Еще одна ненормальная. Дался им этот пароход! Виталий считал, что вся эта рекламная шумиха вокруг «Титаника» — прекрасно раскрученный коммерческий проект. До этого Запад повально увлекался динозаврами, когда Стивен Спилберг показал зрителю «Парк Юрского периода». Потом был «Титаник» Джеймса Камерона.

И вот совсем недавно построили копию легендарного «Титаника» и раздули такой ажиотаж вокруг этого плавания, что отголоски его докатились до седого Урала. Перед новым походом «Титаника» снова начали пользоваться спросом книги о легендарном лайнере, потерпевшем крушение в 1912 году.

— Сожалею, мадам, — развел руками Лутовинов, — но последний «Титаник» уплыл сегодня утром.

— Мадемуазель, — поправила его девушка. — Жаль, очень жаль. — Немного поколебавшись, она все-таки спросила: — А как вы считаете, «Титаник» доплывет до Нью-Йорка?

Виталий вздрогнул. Этот вопрос вот уже два года не давал ему покоя.

— Вы задаете чисто гипотетический вопрос. Честно говоря, я много размышлял об этом…

— И к какому выводу вы пришли?

— У меня есть некоторые соображения на сей счет.

— А не могли бы вы поделиться вашими соображениями со мной? — неожиданно попросила она.

Виталий внимательно посмотрел на девушку. Кареглазая проявляла удивительную настойчивость.

— У меня дома есть несколько интересных книг о «Титанике», которые, несомненно, удовлетворят ваше любопытство. Я могу дать вам их на несколько дней почитать.

— А это удобно? — В глазах девушки появилась настороженность.

— Удобно, еще как удобно. Подождите, я мигом соберусь. Все равно сегодня торговли никакой, а день заканчивается.

— Ну что ж, убедили, — отмела в сторону девушка свои опасения. Этот парень совсем не походил на книгопродавца, скорее на аспиранта из института. Хотя в наше время, подумала Александра, за книжной стойкой можно встретить не только аспиранта, но и профессора. Однако ее поразили умные грустные глаза за стеклышками круглых, давно вышедших из моды очков.

Лутовинов жил неподалеку. Через несколько минут они уже входили в подъезд серого пятиэтажного дома, такого же невзрачного, как и окружающие его собратья.

Виталий открыл дверь английским ключом, пропустил вперед гостью и включил свет. Тусклая лампочка едва рассеяла темноту тесного коридора. Лутовинов помог девушке снять куртку и пригласил ее пройти в зал, служивший ему одновременно и рабочим кабинетом; во второй комнате, дверь в которую была закрыта, располагалась спальня.

Александра очутилась в светлой комнате, убранной со вкусом, но без роскоши. Большой книжный шкаф закрывал почти всю стену. На письменном столе у окна стояли компьютер, принтер, лампа и телефон, рядом притулился небольшой диван, на коврике посреди комнаты расставлены журнальный столик на кривых ножках и два стула, в углу была тумбочка с телевизором и видеомагнитофоном. Одного взгляда Саше оказалось достаточно, чтобы сделать вывод: женщиной здесь и не пахло, а порядок поддерживался героическими усилиями мужчины…

— Виталий Лутовинов, — представился ее новый знакомый.

— Саша… Александра Гордиенко, — улыбнулась она.

— Простите за беспорядок, — извинился Виталий. — Я называю его творческим. Когда меня захватывает очередная новая идея, я забываю обо всем.

— По-моему, вы скромничаете. У вас идеальный порядок… для одинокого мужчины.

— Вы мне льстите… Чай, кофе? — предложил Виталий. — Или что-нибудь покрепче?

— Пожалуй, от чая не откажусь, — помедлив, ответила девушка.

— А я составлю вам компанию.

Лутовинов поставил белый чайник со свистком на газовую плиту и вернулся в комнату. Девушка с любопытством рассматривала корешки книг на полках.

— Простите за любопытство, но чем вы занимались раньше, то есть до того, как устроились в книжный магазин?

— Я окончил филологический факультет, работал в школе преподавателем, но ветром перемен меня занесло в этот магазин.

— А вы и вправду что-то можете рассказать о «Титанике»? — спросила Саша, почувствовав, что Виталий не расположен к воспоминаниям.

— Конечно. — Лутовинов скрестил руки перед собой. — «Титаник», как это ни странно звучит, сыграл трагическую роль и в моей судьбе.

— Вашей? — Гордиенко удивленно воззрилась на него. — Но вы слишком молоды… Или это было в вашей прошлой жизни?

Виталий покачал головой:

— Не знаю, что было в моей прошлой жизни. В конце концов я не граф Калиостро или Сен-Жермен, но с «Титаником» меня связывает моя нынешняя жизнь.

— Но вам, Виталий, при всем желании не дать больше ста! — Александра подумала, что Лутовинов просто разыгрывает ее, и решила поддержать незатейливую игру.

Лутовинов усмехнулся:

— Недавно мне стукнуло тридцать три…

— Возраст Христа, — машинально отметила Саша. — Вот видите, у вас все еще впереди.

— Мне нравится ваш оптимизм. Оптимизм юности, когда кажется, что все еще впереди. Увы, после тридцати так не кажется. По крайней мере мне. Знаете, Саша, одно время я мечтал стать писателем. И скажу вам больше, я был бы сейчас знаменит, если бы не… «Титаник».

— Но при чем здесь «Титаник»? — пожала плечами Саша. — Многие добиваются славы и признания, но им не мешают корабли из прошлого. — А про себя подумала: «Пожалуй, у него что-то с психикой не в порядке. Вероятно, мнит себя непризнанным гением… Пора сматывать удочки…»

Глава 2

В это же время в поезде «Екатеринбург — Москва» разгорелся горячий спор между пассажирами спального вагона.

— Да нет в нем ничего особенного! — спокойно заметил молодой мужчина с короткой стрижкой.

— Как это, ничего особенного? — возмутилась юная Катя Шадрина. Она набрала в легкие побольше воздуха, чтобы обрушиться на своего неожиданного оппонента. Ей и в голову не могло прийти, что кто-то осмелится усомниться в красоте и таланте ее любимчика актера Леонардо Ди Каприо. — Да вы хоть имеете представление о «Ромео и Джульетте» или «Титанике»? — выпалила она, испепеляя мужчину полным презрения взглядом. — Смотрели? — Ее горящие гневом глаза, казалось, прожигали насквозь.

Алексей немного растерялся от такого натиска, но тут же пришел в себя и небрежно, дабы позлить прелестную спутницу, заметил:

— О, юная леди, эта дивная сказка для вас, непосвященных. Я видел совсем другие картины, и не в кино, а в жизни… — Но затем, смягчившись, добавил: — «Титаник», безусловно, красивая картина. Но и бюджет впечатляет… А что касается кумира… Вам говорит что-нибудь имя Рудольфо Валентино?

— Нет, а кто он такой?

— Вот видите. А ведь Рудольфо Валентино в свое время называли Ромео для всех возрастов. Фильмы с участием латинского любовника заставляли учащенно биться миллионы женских сердец. Дамы шли в кинотеатры как на свидание с любимым мужчиной — одевались в лучшие платья, душились дорогими духами. Он путешествовал только по ночам, днем его поклонницы не давали ему прохода. Однажды сорвали пуговицы с его одежды, разорвали шляпу и галстук… Новые времена — новые кумиры. Старые отходят в прошлое, как в скором времени это произойдет с Ди Каприо. Только настоящее искусство вечно, — назидательно закончил свою речь бывший студент Института кинематографии.

Катя задумалась.

— Вы просто в любовь не верите, потому она к вам не пришла и не придет, — нахмурившись, вдруг заявила она.

Алексей не смог скрыть удивления. Он не ожидал такой безапелляционности от этой симпатичной девушки.

— Может быть, вы и правы, Катя, — вздохнул он. — Может быть…

— Ой, простите, Алексей, — спохватилась Шадрина. — Я совсем не хотела вас обидеть. Но вы должны признать: Лео — настоящий талант. Он — именно то настоящее искусство, о котором вы с таким жаром разглагольствуете. Он ведь не только любовников играл, но и других… вот, например, роль наркомана у него получилась очень убедительно. А его последняя роль…

— Сдаюсь, сдаюсь, — шутливо поднял руки вверх Алексей. — Если у Ди Каприо все поклонницы такие красивые, то следует присмотреться к нему повнимательнее и поучиться у него хотя бы искусству обольщения. По правде говоря, его поклонниц и раньше попадалось мне немало.

— Еще бы, — снова не удержалась от комплимента своему кумиру Катя, — ведь он такой лапочка, умница, симпатяга и в то же время кажется таким простым и доступным. А вы случайно не знаете, согласился ли Ди Каприо путешествовать на знаменитом «Титанике»?

— На каком еще «Титанике»?

— Вы разве не знаете? Через два дня «Титаник» снова поплывет в Америку.

— Ах, вы об этом. Почему бы и нет? Заплатят — поплывет хоть на индейской пироге.

— Зачем вы так? — снова обиделась девушка за своего любимца. Но потом не выдержала и похвасталась: — А вместе с ним поплыву и я.

— Вы?!

— Да, собственной персоной!

— Вы меня разыгрываете?

— Мне сначала тоже так казалось. Но все объясняется очень просто: я победила в конкурсе, посвященном истории «Титаника»…

— Надо же. — Легкая улыбка скользнула по губам Алексея. — Мне всегда казалось, что все эти конкурсы — рекламный трюк, да и только. Выигрывает всегда кто-то из своих. А если случайно кому-то крупно повезет… Один известный артист четыре года назад выиграл в телевизионной передаче квартиру за сто тысяч долларов, так до сих пор ее не получил.

— Мне тоже не верилось, — кивнула Катя. — Пока не получила приглашение… Увидеть Лео — и умереть. — Она мечтательно закрыла глаза. — Я провела столько часов в библиотеке. Меня там принимали за сумасшедшую. И только сейчас я начинаю верить, что чудеса иногда случаются. Завтра в аэропорту Шереметьево меня должны встретить представители фирмы и вручить билет на корабль и другие документы.

— Неужели и вправду поплывете через океан? Я несколько раз летал в Штаты, но на корабле не приходилось.

— Если вам не приходилось, то это вовсе не означает, что в этом есть что-то удивительное. По крайней мере я поплыву на корабле, а не на субмарине, — рассерженно сказала Катя. А про себя подумала: «Если Лео будет рядом со мной, мне нечего бояться».

Маша Стеклова, чуть не плача, подошла к регистрационной стойке аэропорта Барселоны.

Провал, полный провал. Еще один год не принес ей удачи. Маша пыталась понять, где она ошиблась? Как могло случиться, что вместо руки и сердца Анатолий Гордеев, преуспевающий бизнесмен, предложил ей убираться восвояси! Маша достала из сумочки кошелек. В десятый раз пересчитала наличность — 191 доллар 20 центов. Конечно, она не полная дура, и от Гордеева у нее остались не только воспоминания, но и украшения, шикарные шмотки и все такое… Самое страшное — упущено время. Ничто не проходит так быстро, как молодость, — еще пара проколов, и ей придется понизить планку своих притязаний.

— Смотрите, с нами летит Соболев, — вывела ее из тяжелых раздумий стоявшая рядом пожилая женщина.

— Соболев? — не оценила восторга попутчицы Стеклова. Ей эта фамилия ничего не говорила.

— Да вы что, — уничижительно посмотрела на Машу женщина, — не знаете автора нашумевшей «Белой звезды»?

— Какой еще «Белой звезды»?

— Странно, что вы не читали этот роман. Там рассказывается о судьбе нового «Титаника». Эта книга издана в России гигантскими тиражами. Да и за рубежом выпустили немало. Дмитрий Соболев здорово разбогател после выхода книги.

Последняя фраза окончательно вывела Машу из задумчивости.

— Кто здесь Соболев, вы говорите? — отбросив назад длинные волосы, спросила она.

— Вон у стойки, видный такой мужчина, с небольшой бородкой клинышком.

«Не первой свежести, среднего роста, расположен к полноте, — оценивающе оглядела писателя Маша. — Под сорок, не урод, но и не красавец».

— Он женат? — спросила Маша всезнающую женщину.

— В таком возрасте не женаты только голубые, разведенные и психически ненормальные. Я где-то читала, что у него симпатичная жена и школьница дочь.

— Ну, это не помеха, — машинально ответила Маша, быстро взвешивая шансы на успех.

— Вы смотрите на него, как удав на кролика, — заметила пассажирка.

— А вы знаете, в чем разница между удавом и кроликом? Удав имеет шансы поймать кролика, а кролик удава — никаких.

Дмитрий Соболев пристегнул ремень безопасности, посмотрел через иллюминатор на здание аэропорта. Прощай, гостеприимная Испания.

Самолет, взревев четырьмя двигателями, покатился по взлетной полосе. Разбежавшись, он резко взмыл в воздух, быстро набрал высоту и взял курс на Москву.

В иллюминатор било жаркое испанское солнце. Соболев был доволен собой. Расстегнув ремень, он машинально нащупал во внутреннем кармане пиджака дискету с очередным, шестым по счету, романом.

«Черт возьми, уже шестой! Кто бы мог вообразить! Неплохо для двух лет работы».

Соболев прикрыл глаза, расслабляясь. Два года он нежился в лучах внезапно обрушившейся на него славы. Вероятно, он до сих пор бы сидел в своем кабинете на Ленинском проспекте, занимаясь книгоизданием, если бы к нему не заглянул безвестный уральский писатель.

Да, судьба преподнесла ему неожиданный подарок. Он попытался восстановить в памяти события того дня.

…Десятого июня 1998 года в кабинет директора издательства Соболева робко вошел молодой человек. По всему чувствовалось, что он страшно волнуется.

— Прошу прощения, но только вы можете мне помочь. Главный редактор в командировке…

— Что у вас? — сухо спросил Соболев.

Он был не в настроении: последняя книга, на которую они очень рассчитывали, вопреки ожиданиям расходилась с большим трудом. К тому же на эту книгу почему-то ополчились критики. Еще несколько таких неудач — и придется подыскивать новую работу.

— Я написал роман. Мне бы вам его показать. Надеюсь, он вас заинтересует. Говорят, вещица получилась неплохая.

— Вам бы обратиться к Ольге Ивановне, — посоветовал Соболев, с тоской глядя в окно. С какой стати он должен разбираться с начинающими авторами, когда есть отдел главного редактора? Чем они там занимаются?

— Мне сказали, что ее тоже сегодня не будет, — пояснил настырный писатель.

— Приходите завтра, — пожал плечами Соболев, вспомнив, что Ольга отпросилась у него на свадьбу сестры.

— Но завтра выходной…

— Тогда зайдите в понедельник!

— Понимаете, я приехал из Свердловска, то есть Екатеринбурга. У меня билет на вечерний поезд. Мне вот так, — посетитель чиркнул ребром ладони по горлу, — важно знать ваше мнение.

— Ну хорошо, — наконец сдался Дмитрий. Чем черт не шутит, а вдруг этот уральский самородок шедевр накатал. — Показывайте свой труд. Лавры Льва Толстого не обещаю, но всероссийскую известность вполне могу обеспечить. Разумеется, если вещь стоящая.

Писатель протянул Соболеву пакет.

Дмитрий раскрыл пухлую папку, на которой было выведено каллиграфическим почерком: «Белая звезда», Лутовинов.

— Пишете под псевдонимом? — небрежно спросил Соболев.

— Почему под псевдонимом? Это моя настоящая фамилия. Могу паспорт показать.

Ох уж эти провинциалы. Чуть что, сразу за паспортом в карман.

— Сейчас многие печатаются под псевдонимами, — пояснил Дмитрий. — Приходите, ну, скажем, часа через два. Тогда и обсудим ваш опус.

— Хорошо, — облегченно вздохнул Лутовинов и вышел.

Соболев пробежал беглым взглядом первые страницы романа. Затем наугад открыл в середине:

«Титаник» шел среди звездной ночи легко и свободно. Турбины мерно гудели в чреве лайнера, обеспечивая ему крейсерскую скорость в 21 узел, точно такую, как и в роковую ночь 1912 года.

— Посмотри! — Девушка устремила взгляд на ночное небо. — Посмотри, сколько звезд! Будто чародей просыпал целую корзину.

— Не корзину, а мешок, — подхватил он, глядя в отблески далеких светил в ее глазах».

Соболев прочитал еще несколько фрагментов рукописи. Сюжет захватывал. Дмитрий достал сигарету. Закурил.

Затем поднялся, подошел к окну. Во дворике на скамейке под березами с журналом в руках сидел автор «Белой звезды». Внезапно у Соболева возник дерзкий план. Он резко повернулся и заставил себя снова сесть за стол, собраться с мыслями. Когда писатель снова появился в кабинете, Соболев уже знал, как он поступит.

Лутовинов нахмурился и прикрыл глаза, точно ему было больно смотреть.

— Это случилось два года назад, а если быть более точным, то в июне девяносто восьмого. Я работал над остросюжетной повестью для городского журнала. И вот по ходу действия моему герою пришлось позвонить в фирму-поставщик. Какую? Я назвал ее «Кронос».

Александра по-прежнему терялась в догадках. При чем здесь «Титаник»? На всякий случай она подвинулась поближе к выходу.

— Вечером того же дня, — словно не замечая ее растерянности, продолжал он, — по телевизору сообщили, что нашу страну посетил с гастролями ансамбль «Кронос». Утром — в газете, а вечером — в куплете. Рассказал я об этом совпадении жене. Она выразительно покрутила пальцем у виска. В то время мы с ней часто ссорились. Деньги за мои опусы платили не бог весть какие, а жизнь все дорожала. Конечно, супругу тоже можно было понять, но ведь и знаменитостями за один день не становятся. Однако самое загадочное в этой истории то, что подобные ничем не объяснимые совпадения случались и раньше. Стоило мне о чем-то подумать, как вечером я находил этому подтверждение в журнале или газете. К примеру, посетила меня утром мысль, что фирма жены закроется, — вечером моя благоверная приходит домой вся в слезах: фирма, еще вчера твердо стоявшая на ногах, обанкротилась. И таких случаев, Саша, было очень много, поэтому совпадение с «Кроносом» показалось мне лишь милой шуткой. Я вижу, что вы в недоумении: а при чем здесь, собственно, «Титаник»? Разумеется, мне многое было известно об обстоятельствах его трагической гибели. Но когда я услышал, что началось строительство нового «Титаника» по образцу и подобию старого, мне отчего-то стало не по себе.

«Вы не понимаете, что творите! — хотелось крикнуть мне. — Остановитесь, пока не поздно!»

Прошло несколько дней. Я продолжал писать свой роман, приближаясь к развязке. Ньютону упало на голову яблоко, после чего он открыл закон всемирного тяготения, мне же на голову точно ничего не падало, тем не менее…

Лутовинов остановился, переводя дыхание. Девушка внимательно слушала его. Собравшись с мыслями, он продолжил:

— «Титаник»! Ты обязан их предупредить! Даже если никто тебя не услышит. Это было странное ощущение. Никогда я не испытывал подобного вдохновения. И вдохновение ли это было? Мне не пришлось ничего сочинять о судьбе второго «Титаника». — Виталий снял очки и усталым жестом коснулся переносицы. Без очков он выглядел трогательно-беззащитным. — Эта книга словно стояла перед глазами. Мне оставалось только записывать…

Виталий поднялся и подошел к стеллажу. Достал толстую книгу в синем переплете и протянул Александре.

— «Мифологический словарь», — прочитала она на обложке.

— Что-то подтолкнуло меня заглянуть в этот словарь. Я нашел статью о Титанах. Откровенно говоря, я не большой знаток истории Древней Греции и Рима. Мои сведения поверхностны…

Александра раскрыла книгу на букве «Т».

— «Титаны — в греческой мифологии боги первого поколения, рожденные землей Геей и небом Ураном; их шесть братьев и шесть сестер (титанид), вступивших в брак между собой и породивших новое поколение богов. Младший из Титанов — Кронос». — Александра подняла глаза на Лутовинова: — Кронос?! Надо же! Еще одно совпадение.

— Представляете, каково было мое удивление. Но читайте дальше.

— Кронос по наущению матери Геи серпом оскопил Урана, чтобы прекратить его бесконечную плодовитость и занял место верховного бога среди Титанов.

— Кронос не просто Титан. Он главный из Титанов, — торжествующе произнес Виталий. — Разумеется, после этого я быстро отыскал статью о Кроносе. Там оказалось несколько любопытных фактов. Главное, что Кронос в римской мифологии известен под именем Сатурна. После своего поражения от сына Зевса верховный Титан был сброшен в Тартар, то есть, по-нынешнему, Космос. Из чего следует, что планета Сатурн и есть последнее пристанище Кроноса… — Виталий сочувственно посмотрел на девушку. — Саша, я, наверное, совсем запутал вас. Давайте выпьем чаю с конфетами и печеньем.

— Ваш рассказ меня захватил, хотя мне многое непонятно в этой истории… — Александра мельком посмотрела на часы и ахнула: — Какой ужас, восемь часов! Мне пора домой — готовиться к занятиям.

— Очень жаль, — разочарованно вздохнул Виталий, — ведь история только началась.

— Мне тоже очень жаль. Честно. — Девушка приятно улыбалась. — Вы не возражаете, если мы продолжим завтра? Мне не терпится услышать продолжение этой истории.

— Конечно, я буду очень рад, — быстро откликнулся Лутовинов. — Да, чуть не забыл. Вот вам обещанные книги об этом водоплавающем. Подождите, я провожу вас.

— До трамвая, — подсказала Саша, вспомнив своего последнего ухажера, который, чмокнув ее в щечку на остановке, радостно бежал домой.

— Нет, до подъезда вашего дома.

Соболев проснулся от легкого похлопывания по плечу. Он нехотя открыл глаза. Рядом с ним восседала красивая, стройная молодая брюнетка, с большими выразительными глазами. Ей можно было дать двадцать — двадцать два. Заметив, что ее сосед подал признаки жизни, она просияла:

— Извините, но стюардесса разносит обед.

— Хорошая идея. Я успел только перекусить перед отлетом, так что обед не помешает, — поблагодарил девушку Дмитрий.

«Откуда взялась эта очаровашка? — подумал Соболев. — Когда самолет взлетел, соседнее кресло пустовало. Я еще решил, что наконец-то повезло: никто не будет донимать дурацкими расспросами и докучливыми просьбами».

— Я перешла из другого салона, — словно прочитав его мысли, пояснила девушка. — Там так накурено, что я не выдержала и перебралась в этот салон. Но если мое присутствие вас смущает, то могу пересесть.

— Ну что вы! — Соболев был сама галантность. — Ничего не имею против общества очаровательной девушки. Кстати, меня зовут Дмитрий.

— Маша.

«Глаза как два изумруда, а волосы того же цвета, что и у Лутовинова», — промелькнуло в голове Соболева. Неприятные воспоминания о Лутовинове продолжали преследовать его. Дмитрий никак не мог от них избавиться. Соболеву часто снился этот уральский писатель, переминающийся с ноги на ногу, на пороге его кабинета на Ленинском проспекте…

Стюардесса с милой улыбкой подала им подносы с незамысловатым «аэрофлотовским» обедом.

— Что будете пить? — спросила Маша, изучая напитки на тележке.

— Сухое.

— Два сухого, пожалуйста, — сказала девушка.

Стюардесса подала им вино.

Маша протянула Соболеву стаканчик.

— За знакомство, — сказал он и сделал глоток. Вино оказалось не самым худшим.

Дмитрий окинул девушку оценивающим взглядом: чувственные губы, правильный греческий нос, чуть раскосые глаза, пикантные ямочки на щеках…

— Если не секрет, Маша, чем вы занимались в Испании?

— Да так, моталась по делам. Хотела устроиться на лето гидом. Подруги говорили, что можно неплохо подзаработать.

— И ваша мечта осуществилась?

— С точностью до наоборот. Меня постигло страшное разочарование. Работу найти, конечно, можно, но платят ужасно мало… — Девушка неожиданно прервала фразу и спросила: — А чем вы занимались на родине Сервантеса?

— Со стариной Мигелем нас объединяет род занятий, — важно заметил Дмитрий. — Правда, он достиг вершин в литературе, а я пока топчусь у подножия горы, — скромно закончил он.

— Так вы писатель! — воскликнула Маша, бросив на него взгляд, полный восхищения. — Я так мечтала познакомиться с настоящим писателем. Я все время гадаю, как это им удается сочинять такие грандиозные романы, фантазировать, играть со словом… — Она вдруг умолкла и стала пристально всматриваться в лицо Дмитрия, будто что-то припоминая. — Постойте, кажется, мне лицо ваше знакомо. Где-то я вас видела. Неужели… Вы — знаменитый Соболев?

— Да, — коротко ответил явно польщенный Дмитрий.

— Вот это удача! Лететь вместе с самим Соболевым!

— Маша, — легко коснулся руки девушки Дмитрий, — не надо так громко. Иначе отбоя не будет от любителей автографов.

— Конечно, конечно, — почти шепотом продолжала Маша. — Скажу девчонкам, что сидела рядом с самим Соболевым, так они просто сдохнут от зависти.

— Надеюсь, до этого не дойдет…

— Боже, я познакомилась с автором «Белой звезды», — продолжала разыгрывать спектакль Маша.

— А я познакомился с очаровательной сиреной.

— Спасибо. — Девушка потупила взгляд, на ее щеках даже заиграл легкий румянец.

— А чем, Маша, вы занимаетесь в Москве?

— Пока я на перепутье, — поджала губы Маша. — Есть варианты… — Она встала с кресла. — Извините, Дмитрий, я отлучусь на минутку.

Изящным движением поправила длинные вьющиеся волосы. Грациозно потянулась, демонстрируя гибкую фигуру, округлую грудь. У Соболева перехватило дыхание: нельзя упускать такую девчонку. Само Небо послало ему эту красотку.

Когда девушка вернулась, он сказал:

— Маша, как вы отнесетесь к тому, если я предложу вам работу переводчика в своем литературном агентстве? Испанским вы владеете…

— Английским в совершенстве, — добавила Маша. Она вела игру осторожно, ставка была очень высока. Соболев наивно полагает, что он охотник, и не следует его в этом разубеждать.

— Вы можете взять время на размышление и дать окончательный ответ чуть позже.

— Разумеется, ради соблюдения приличий я должна поразмышлять несколько дней, но когда предлагает работу сам Соболев, в порядочности которого не приходится сомневаться…

— Прекрасно. В таком случае, Маша, готовьтесь к путешествию на легендарном «Титанике». Билет я вам обещаю.

— «Титанике»? — медленно повторила девушка, хлопая длинными ресницами. На этот раз она была и в самом деле поражена.

* * *

Екатерина Шадрина долго не могла уснуть, в сотый раз рисуя в воображении картины своего плавания. Вот она стоит на носу корабля, точно Кейт из фильма о «Титанике», устремив взгляд в неизвестность, и бесстрашно несется навстречу волнам своей судьбы. Наконец она погрузилась в сон под мерный перестук колес скорого поезда «Екатеринбург — Москва». Когда она открыла глаза, за окнами было по-прежнему темно.

«Станция», — подумала девушка, увидев мерцающие огоньки фонарей на перроне.

Прошло минут двадцать, а поезд не собирался трогаться. Эта тишина испугала девушку, она забеспокоилась. Когда же он помчит дальше, навстречу ее мечте? Катя зажгла ночник и посмотрела на часы. По расписанию поезд на этой станции должен стоять пять минут. Неужели что-то случилось?

Девушка сунула ноги в тапочки и направилась в тамбур. Заспанная проводница находилась у открытой двери вагона.

— Почему не едем? — спросила, поеживаясь от ночной прохлады, Катя.

— Сама еще не знаю… Вон электрик идет, сейчас выясним. Рома, что там?

— Товарняк сошел. Часов на пять застряли, — бодро ответил ей молодой парень.

— Вы с ума сошли! — в ужасе воскликнула Катя.

— Я тут не виноват, — невозмутимо произнес Роман. — Если повезет, за четыре часа управятся. Всякое бывало.

Катя окончательно проснулась. Если поезд проторчит здесь пять часов, то она опоздает в аэропорт на встречу с представителями фирмы, и тогда… тогда все пропало. Слезы отчаяния душили ее. Наверное, она слишком рано поверила в то, что мечта ее сбудется.

Проводница, полная женщина неопределенного возраста, с сочувствием смотрела на побледневшую девушку.

— Куда спешишь? Вся жизнь впереди, молоденькая еще! — попыталась успокоить она Катю.

— Меня ждут в аэропорту, а если опоздаю — никуда не полечу!

— Ничего страшного, тебя отправят другим рейсом. Возьмешь справку у начальника вокзала…

— Да я в Лондон лечу! — обреченно махнула рукой Катя.

Проводница покачала головой.

— Эх, не повезло тебе, — вздохнула она. — Надо же такому случиться… Я и не припомню, когда мы в последний раз опаздывали.

— Надо было самолетом лететь, — в сердцах бросила Катя.

— У них своих проблем хватает. А вдруг погода нелетная? Или перебои с горючим?

Катя, поникшая, побрела в купе.

— Что случилось? — спросил ее Алексей, тот самый, с которым она вела горячие споры о таланте и поклонницах.

— Авария… Товарняк сошел с рельсов… Поедем лишь через пять часов, — убитым голосом сообщила Катя. — А это значит… — Она умолкла, не в силах справиться со слезами.

Алексей почесал затылок:

— Да, ситуация… Когда, говоришь, у тебя самолет?

— В двенадцать. В телеграмме написано, что я должна приехать в аэропорт к двенадцати, а рейс в два часа, — сквозь слезы чуть слышно проронила девушка.

— Так-так… — Алексей пытался найти выход. — Успокойтесь, Катя. Не все еще потеряно. Даст Бог, поедем через полчаса.

— А если не даст? Ведь у меня этот шанс, может быть, единственный в жизни…

Алексей Волков усмехнулся. Удивительное совпадение, но на двенадцать у него была назначена важная встреча — с дилерами из Кореи. Здесь неподалеку жил его брат, владелец фирмы по продаже автомобилей. Если взять у него машину, то в Москву можно домчаться часов за десять. Тогда Катя успеет в аэропорт, а он — на встречу с корейцами. Волкова не волновало, что придется будить людей. Бизнес есть бизнес.

— Собирайтесь, Катя. Как говорил классик в таких случаях, мы пойдем другим путем.

— Каким путем? — растерянно заморгала девушка. — И куда?

— В Москву, конечно! Или вы уже не хотите попасть на «Титаник»?

Глава 3

Журналист Роберт Френсис спустился на лифте из своей квартирки в холл. На улице его поджидало такси. Стандартное горбатое черное лондонское такси. Роберт назвал водителю вокзал и блаженно развалился на заднем сиденье.

Наконец-то он вернется в Штаты. Френсису, большую часть жизни прожившему среди чикагских небоскребов, так и не удалось освоиться в столице мира, как называли Лондон англичане, с ее аккуратными дорогими особняками, ухоженными садиками и газонами. И промозглой погодой с бесконечными дождями.

Ему не по душе была нарочитая величественность и многозначительность столицы, эти бесконечные площади и скверы. Френсис был без ума от небоскребов в Нью-Йорке. В Лондоне же была только жалкая кучка высотных зданий, в районе Сити.

Но это пусть и дальнее сходство с родными пейзажами определило его выбор — он подыскал себе квартирку в Барбикане, районе, примыкающем к Сити с севера. Барбикан — причудливый лабиринт бетонных башен галерей и пешеходных дорожек — был прямой противоположностью четкой системе улиц в Нью-Йорке.

Улочки Барбикана, извивающиеся на высоте двадцати футов вокруг старинных стен и соборов Сити, представляли собой настолько запутанный лабиринт, что на пешеходных дорожках желтой краской пришлось нарисовать линии и указатели, иначе немудрено было заблудиться.

Роберт часто вспоминал легенду об Ариадне и ее волшебном клубке, позволившем Тесею вырваться из страшного лабиринта. Желтые полоски на асфальте не раз спасали его в этой хитроумной ловушке под названием Барбикан.

Год назад он приехал в Лондон для работы в филиале нью-йоркской газеты «Дейли таймс». В маленькой конторке они теснились втроем: Тед Руковски — глава филиала, секретарша Кони Тернер и он, Роберт Френсис, корреспондент. Тед занимался политикой и поддерживал связь с другими филиалами в Риме, Париже и Берлине.

Роберт же занимался местными политическими событиями, а также скандальной светской хроникой.

Отправляясь в предусмотренный контрактом отпуск, Френсис тешил себя мыслью добиться перевода в Нью-Йорк. В случае отказа Роберт собирался перейти в другую газету, правда, при этом он значительно терял в зарплате.

Перспектива в течение нескольких суток плыть по морю не радовала Френсиса, но неожиданно появилась возможность совместить приятное с полезным. На «Титанике» собиралась путешествовать масса знаменитостей. Несколько интервью со звездами кино и музыки не будут лишними, если придется все-таки сменить место работы.

Такси остановилось у железнодорожного вокзала. Роберт сунул шоферу десятифунтовую бумажку и, подхватив дорожную сумку, направился к кассе. Поезд в Саутгемптон отправлялся через полчаса.

Незадолго до отъезда он прочитал забавную книжицу русского автора о предстоящем плавании «Титаника». Роберт не удержался и рассказал об этом по телефону своему шеф-редактору Джейми Филлипс. Заинтригованная, она попросила переслать книгу в Нью-Йорк. Просьба удивила Френсиса, но он ее выполнил.

У Джейми было чутье от бога на всякого рода сенсации. Такой нюх от природы: или он есть, или его нет. Можно тридцать лет проработать в журналистике, выдавая добротные материалы на тридцатую полосу, но так и не разразиться настоящей сенсацией. А вот у Джейми был развит журналистский инстинкт. Не случайно в свои двадцать восемь она уже шеф-редактор отдела новостей, а он, ее ровесник, всего лишь корреспондент, которого можно послать в Лондон и не ждать возражений с его стороны.

Роберт подошел к газетному киоску. Все издания — от «Таймс» до «Гардиан» — посвятили свои первые страницы плаванию «Титаника». Газеты пестрели заголовками: «Новый старт», «Возрожденная легенда», «И корабль плывет». Взгляд Роберта задержался на одном — «Доплывет ли «Титаник» до Камерона?»

Знаменитый голливудский режиссер Джеймс Камерон, сославшись на занятость в съемках нового фильма, отказался от путешествия на трансатлантическом лайнере. Три года назад при съемках фильма он потопил один — за двести шестьдесят миллионов долларов.

Журналист старательно подводил читателей к мысли, что режиссер просто испугался плыть на новом пароходе, опасаясь возмездия богов.

Роберт где-то уже читал о возмездии богов. Ну да, конечно, как он мог забыть, у этого русского — в романе «Белая звезда». Красивая выдумка, ничего не скажешь. Филлипс дала ему задание встретиться с автором книги Дмитрием Соболевым, который также должен плыть на «Титанике». В последнем разговоре Джейми не стала рассуждать о достоинствах и недостатках «Белой звезды», но Роберту показалось, что она отнеслась к гипотезе русского писателя гораздо серьезнее, чем следовало бы.

— Выясни все, что можно, об истории создания книги, и в особенности о террористах, действующих в ней.

Если бы его попросила об этом не Джейми, а кто-нибудь другой, то Роберт возмутился бы, что ему дают столь «важное» задание. Но Филлипс наверняка что-то учуяла… Френсис был свидетелем того, как она по маленькой заметке, случайно попавшейся ей на глаза, вышла на след организатора взрыва в олимпийской Атланте. Возможно, ей вовсе не случайно попадаются эти знаки судьбы.

Таня Варламова вернулась с работы домой в десять часов вечера. Она страшно нервничала перед показом своей коллекции на «Титанике». Будучи натурой творческой, Таня постоянно находила мелкие недочеты в костюмах, и тут же бросалась их исправлять.

Она крепко обняла и расцеловала маму.

— Тише ты, Катюшка спит, — прошептала Екатерина Романовна. — До чего же спокойная девочка. Ты у меня не была послушной! И вижу, совсем не изменилась. Могла бы и пораньше прийти с работы. Не каждый день мать к тебе приезжает, — мягко упрекнула она дочь.

— Извини, мамочка, но дел по горло. Возилась со своей коллекцией.

— И всегда она так поздно приходит? — обратилась к Игорю Екатерина Романовна.

— День на день не приходится, — уклончиво ответил он.

— Смотри, доиграешься в свои платья, уведут мужика!

— Да кому тут уводить? — беспечно отозвалась Таня и тут же добавила: — Если любит — не бросит.

— Пока любит, — улыбнулась мать. — Кто еще такую зазнайку будет терпеть.

— Давайте за стол, обмоем по русской традиции встречу, — предложил Игорь.

Они расселись за большим столом. Татьяна быстро накрыла на стол. За бокалом красного вина они обсудили последние московские и итальянские новости.

— Значит, завтра улетаешь? — взгрустнула Екатерина Романовна.

— Да, самолет рано утром, — кивнула Таня.

— И никак нельзя отказаться? — Дочь не успела ответить, как Екатерина Романовна продолжила: — Ох, что-то не нравится мне эта затея. Не к добру все это. Зачем было покойника трогать? Спал бы и спал этот корабль на дне океана. Нет ведь, не сидится людям, надо им разворошить прошлое.

— Не беспокойся, мама. Этот корабль совсем другой. От старого лишь название да антураж. «Титаник» проплыл уже тысячу миль — из Южной Африки, где его построили, в английский порт Саутгемптон. Обошлось без приключений.

— Дай-то Бог. Но о старом ведь тоже говорили, что он самый современный.

— Да что ты, мама, тот «Титаник» потонул чуть ли не сто лет назад.

— Восемьдесят восемь, — поправил ее Игорь, который во всем любил точность. — Честно говоря, я тоже не в восторге от этого путешествия.

— Вот видишь, Танюша, — вдохновилась неожиданной поддержкой зятя Екатерина Романовна.

— Да ну вас, сговорились, что ли, — раздраженно сказала Таня. — Нашли тему для беседы. Все равно ничего нельзя уже изменить. И вообще, пора заканчивать наш сабантуй. Мне завтра рано вставать.

— Я вся в нетерпении. — Александра Гордиенко бросила свою куртку на руки Виталию и без церемоний прошла в большую комнату. Она была в синих джинсах и белом свитере.

На столе девушка увидела открытую коробку шоколадных конфет, бутылку шампанского, бутерброды с икрой, два хрустальных фужера.

— У тебя праздник?

— Джентльменский набор, — чуть смутившись, произнес Виталий. — Я благодарен судьбе, что она свела меня с такой замечательной девушкой, как ты.

Саша почувствовала себя неловко, поэтому перевела разговор на интересующую ее тему.

— А я всю ночь не спала, пытаясь разгадать тайну «Титаника».

Виталий кивнул:

— Ну что ж, тогда продолжим. Мы остановились на Сатурне. Итак, я снова заглянул в энциклопедию. Из семнадцати спутников самый большой называется…

— Титан, — подсказала Саша.

— Откуда ты знаешь?

— Догадалась.

— Да, именно Титан. Однако поразило меня совсем другое. Сатурн — единственная планета, имеющая вокруг себя кольца. Это множество ледяных тел, плавающих в космосе! Ледяные глыбы диаметром в тридцать метров. Ну чем тебе не айсберги!

— И в самом деле поразительно! — поддакнула девушка.

— Идем дальше. Период обращения Сатурна вокруг Солнца чуть больше двадцати девяти лет. Следовательно, в двухтысячном году планета занимает почти то же самое положение, что и восемьдесят восемь лет назад!

— Если я правильно поняла, история может повториться?

— Знаменитый композитор и дирижер Артуро Тосканини сказал во время репетиции оркестра: «Мне Бог говорит, как надо сыграть эту музыку, — и вы должны ее играть, играть так, как хочет он». Я лишь попытался сказать, что мне было ниспослано!

— Виталий, а ты веришь в Бога? — тихо спросила Саша.

— Я верю в высший разум. Который на то и высший, что мы не в состоянии ни понять, ни объяснить его и суть его проявлений.

— А я верю. — Саша достала из-под свитера маленький серебряный крестик и поцеловала его. Потом снова спрятала на груди.

Они помолчали.

— Виталий, и все-таки, почему тебе не удалось написать книгу?

— В том-то и дело, что я написал ее. — Лутовинов подошел к стеллажу и взял книжку в глянцевом переплете. — Вот она, полюбуйся.

— Дмитрий Соболев, «Белая звезда», — прочитала Гордиенко на обложке. — Соболев — это твой псевдоним?

— Соболев — это мой злой гений. Он украл у меня книгу!

— Как? Неужели можно украсть книгу? — Гордиенко посмотрела на Виталия широко раскрытыми от изумления глазами.

— Я же говорил, что «Титаник» — мое проклятие, — тихо проронил Лутовинов.

— Как же это могло произойти? — Саша сочувственно покачала головой.

Соболев приехал домой ранним утром.

— Криста, папа приехал, — открыв входную дверь, громко крикнула дочке Людмила.

Дмитрий поцеловал жену, но без той страсти, которой можно было ожидать после двухмесячной «разлучки» — именно так Людмила называла его постоянные творческие командировки в Испанию.

Даже не верится, что когда-то они были объяты пламенем всепоглощающей любви, как пишут в женских романах. С годами любовь превратилась в привычку, и теперь их объединяли заботы по воспитанию дочери, которая заканчивала третий класс.

Правда, однажды мирное течение их жизни было нарушено: подруга поведала Людмиле о похождениях Дмитрия на стороне. Она закатила мужу грандиозный скандал, не забыв при этом разбить пару тарелок, которые давно хотела заменить на новые. Охваченная одной-единственной безумной мыслью отомстить Дмитрию за его вероломство, Людмила сблизилась с начинающим актером музыкального театра. Однако ожидаемого успокоения ей это не принесло.

Более того, частный детектив, нанятый Соболевым, рассказал ему о романе жены. Теперь уже Дмитрий рвал и метал. В глазах мужчины измена жены — гораздо больший грех, чем измена мужа. Они сцепились, как мартовские коты. Дмитрий даже предпринял робкие попытки выгнать ее из дома. Он был вне себя от гнева. Как она могла? Что она себе позволяет?

И все-таки, немного поостыв, супруги решили не разрушать семью ради дочери Кристины, которая любила своих родителей и считала, что ее папа и мама — лучшие в мире. В личной жизни они предоставили друг другу полную свободу.

Но было еще одно обстоятельство, которое удерживало Дмитрия от полного разрыва с женой. Он боялся шантажа. Людмила знала, кто был настоящим автором его первого супербестселлера, сочиненного за одну ночь!

— Мы ждали тебя пораньше, — проворчала она.

— Писать книги — это не арбузы на товарной станции разгружать. Если к тебе не придет муза — день пропал.

— Знаю я твоих муз. Одна на днях звонила, спрашивала, не приехал ли, — бесцветным тоном произнесла Людмила.

— Не будем ссориться. Тем более что это была поклонница таланта.

— Какого таланта? — хмыкнула жена.

В этот момент двери открылись и из детской комнаты выпорхнула худенькая девочка с роскошными длинными волосами.

— Папка! — завизжала она, бросаясь ему на шею. — Почему тебя так долго не было?

Дмитрий тяжело вздохнул. Что ни говори, а дочь он стал видеть совсем редко.

— Работа, дочура, работа!

— А ты не мог бы работать дома? — не по-детски серьезно спросила Кристина. — Я днем бы даже не шумела, сидела тихо, как мышка! — Девочка с робкой надеждой посмотрела на отца.

— Что ж, рассмотрим предложение… Но позже. А сейчас давай посмотрим, что я тебе привез!

Он вытащил из сумки огромную куклу.

— Спасибо, — сказала девочка без особого восторга.

Дмитрий в недоумении посмотрел на жену.

— Она все собаку просит, — пояснила Людмила. — Только мне собаки в доме не хватало. Кто ее выгуливать будет? Пушкин?

— Я сама бы с ней гуляла, — заявила Кристина. Казалось, еще чуть-чуть — и она расплачется.

— Я тебе, дочура, еще кое-что привез!

Дмитрий вытащил из сумки три огромные плитки швейцарского шоколада. Дочка обожала сладкое, особенно шоколад.

— Такие большие?! И с сюрпризами! — сразу забыв про собаку, воскликнула Кристина. — И это все мне?!

— Конечно! Вот тебе большой пакет со всякими заморскими сладостями.

— О папа, я же говорила, что ты у меня самый лучший в мире!

— Это точно!

Криста, радостная, схватив подарки, побежала в детскую комнату, чтобы рассмотреть их повнимательнее.

— Удивляюсь, как она тебя еще узнает, — упрекнула Дмитрия жена.

— Ты права… Но скоро должно все измениться. Завтра вылетаю в Лондон. После плавания на «Титанике» вплотную займусь воспитанием дочери… — Дмитрий, усмехнувшись, добавил: — Эти южноафриканцы боятся без меня выйти в море.

— Нашли ангела-хранителя, — фыркнула Людмила. — Знали бы они, кто настоящий автор «Белой звезды», не чувствовали бы себя в безопасности. Получается, что ты у них вроде заложника.

— Бизнес есть бизнес. Каждый преследует свои цели. У меня свой интерес. Приятное путешествие в первом классе, бесплатная реклама, интервью, презентации…

— …шикарные девочки, готовые на все при виде толстого кошелька, — продолжила Людмила.

Дмитрий нахмурился:

— Об этом не будем, хорошо? Мы же с тобой договаривались… Кстати, о шикарных девочках. Одной из них я кое-что привез.

Соболев достал из сумки изящный флакон недавно запущенных в производство французских духов и костюм от кутюр, который помогла ему выбрать его любовница Ленка Барвина.

Увидев темно-синий, сшитый по последней моде элегантный костюм, жена расцвела.

— Хоть какая-то от тебя польза, — буркнула она. Чмокнув мужа в щеку, Людмила тут же удалилась в свою комнату примерять подарок.

Соболев, оставшись наедине со своими мыслями, философски заметил:

— Женщина всегда остается женщиной. Дай ей зеркало и побрякушки — и она уже довольна.

Густой сигаретный дым в баре клубился серыми тучами вокруг предметов и людей. Сквозь дым и терпкий запах пива прорывался громкий смех, одинаковый во всех барах. Заведение было забито до отказа посетителями, которые пришли сюда, чтобы пропустить кружку-другую с приятелями и обсудить последние новости.

За столиком, в самом дальнем углу, расположились двое мужчин.

— Братья интересуются, как идет подготовка, — сказал мужчина в очках-«хамелеонах» на пол-лица, которые он не снял даже сейчас, когда сидел в самом темном углу бара. Играя позолоченной зажигалкой, он ждал ответа.

— Передайте братьям, что все идет строго по плану. Ничто не остановит меня, — сказал Патрик Крейг, тридцатилетний летчик ВВС США.

— Братья не сомневаются в вашей преданности общему делу. Однако задание очень сложное. Хватит ли у вас сил, чтобы пройти через все испытания?

— Да, я убежден в этом. Никаких изменений в плане не будет.

Они потягивали пиво из больших бокалов, не привлекая к себе внимания. Кому какое дело, что два приятеля встретились в конце недели обсудить дела?

— Запомните вот этот номер телефона. Он для экстренной связи.

Крейг, пробежав взглядом по цифрам, еле заметно кивнул, давая понять собеседнику, что все запомнил.

— По этому же телефону вы сообщите время вылета, если оно вдруг изменится.

— О’кей. Хотя за последнее время график полетов соблюдался неукоснительно.

— В таком случае братья желают успеха. До встречи!

— Все будет в порядке! Я внимательно отслеживаю ситуацию. — Крейг сделал глоток. — Ничто не помешает исполнить высшую волю.

Мужчина в очках-«хамелеонах» неторопливо оглядел зал, затем поднялся и, не прощаясь, вышел из бара.

Крейг даже не посмотрел ему вслед. Он никогда прежде не встречал этого человека и не сомневался, что больше никогда его не увидит.

«Белая звезда» отличалась жесткой субординацией и дисциплиной, культом вождя, считавшегося непогрешимым, а потому требующего безоговорочного подчинения. Ее тайную деятельность невозможно контролировать.

Организация построена так, что никто не знает всех его членов. В этом залог успеха. Слишком важна миссия «Белой звезды», чтобы довериться случайностям или воле одного человека. Человек слаб и грешен, и лишь освященный высшей волей, он способен преодолеть свои предрассудки и очиститься от скверны.

Члены организации верили в переселение душ и во второе рождение. Поэтому заранее договаривались о специальных паролях, по которым можно будет узнать друг друга во второй жизни. Они давали клятву ни при каких обстоятельствах не раскрывать секреты своей организации, тайных знаков и паролей. Прием в члены общества сопровождался сложным ритуалом, имевшим магический характер.

Крейг не спеша допил кружку «Гиннесса», бросил двадцатку бармену и вышел на вечернюю улицу.

Хотя разговор с братом не принес ничего нового, Крейг был доволен. Ему по-прежнему доверяли и надеялись на него. Он заслужил право на миссию. Он выполнит это задание, но не из благодарности за помощь, которую ему оказала «Белая звезда». Нет. Они должны были ему помочь. Высший разум обязал их вернуть его, Крейга, на путь истины. Это было их предназначением. Его же предназначение — покарать тех, кто не верит и сомневается в истинности их пути. Он покарает тех, кто считает себя выше закона вечности!

Лишь «Белая звезда» может спасти разлагающуюся техногенную цивилизацию. Надо вернуть ее к истокам, когда золото было лишь металлом, таким же, как железо или медь.

Крейг мчался по шоссе, не замечая, что слегка покачивает головой. Его зоркие глаза автоматически реагировали на ситуацию на дороге. Быстрые руки и ноги моментально слушались команды мозга. Он вел машину так же уверенно, как и свой истребитель.

В Москву Волков и его спутница Екатерина Шадрина долетели на джипе молодого веселого парня с редким по нынешним временам именем Степан. Алексей с трудом разыскал брата в одном из ночных клубов. Хорошо, что Степан не успел к тому времени как следует набраться. На кольцевой Алексей посмотрел на часы и прикинул в уме. Катя опаздывала на встречу.

«Надо гнать в Шереметьево. Позвоню оттуда Петрову. Черт с ним, опоздаю минут на пятнадцать. Эти корейцы народ пунктуальный, но постепенно начинают привыкать к нашему ритму жизни. В первую очередь надо помочь русской девушке. А мой заместитель Петров пусть пока познакомит гостей с особенностями русской кухни. После водочки они посговорчивее будут», — подумал Волков, когда они въезжали в Москву.

— Ну, Катерина, теперь держись. Поедем с ветерком! — широко улыбнулся Алексей. — Лишь бы в пробку не попасть.

— Неужели можно ехать еще быстрее? — с опаской спросила Катя.

Им повезло: лишь однажды они застряли у светофора минут на десять. В зеркале заднего вида Волков наблюдал, как переживает девушка, нервно покусывая тонкие губы.

— Успокойся, все будет нормально, — ободряюще произнес он.

«Странно, — размышлял он, когда они стояли в плотном окружении таких же спешащих куда-то машин. — До вчерашнего дня я эту Катю в глаза не видел, а сейчас забочусь о ней, словно о самом близком человеке».

В этот момент впереди образовался просвет между автомобилями, и Алексей, точно летчик-истребитель, бросил джип в сложную фигуру высшего водительского пилотажа, не обращая внимания на протестующие выкрики других водителей.

— Алексей, где вы научились так управлять машиной? — спросила Катя, с трудом переводя дух после бешеной гонки по улицам Москвы.

— Служил на почте ямщиком, — улыбнулся Волков. — Я же не сразу стал бизнесменом. Учился во ВГИКе, но бросил. Затем работал водителем-испытателем на автозаводе. Обратите внимание, Катя, какой необычный жизненный путь я прошел: от несостоявшегося режиссера до владельца фирмы по продаже автомобилей.

— А в кино не тянет?

— Еще как тянет. Но, видно, не судьба… — Алексей вздохнул.

Наконец джип подкатил к зданию международного аэропорта. Часы показывали пять минут первого. Алексей без лишних разговоров схватил вещи девушки и бросился в холл. Катя едва поспевала за ним.

— Вот они, — обрадовалась она, увидев табличку с названием фирмы. — Я — Катя Шадрина! — бросилась она к женщине средних лет в черном пальто и белом шарфике.

— Наконец-то! — недовольно пробурчала дама. Она скользнула взглядом по Алексею. — Попрощайтесь с мужем, и за работу. У нас очень мало времени. Меня зовут Ирина Константиновна.

Катя повернулась к своему спасителю:

— Спасибо, Алексей! Я навек ваша рабыня.

— Ловлю на слове. Когда вернетесь в Москву, обязательно позвоните мне. Вот вам моя визитка. — Волков широко улыбнулся.

Она коснулась его щеки легким быстрым поцелуем и побежала к даме. Алексей с грустью посмотрел ей вслед.

— Так, попрощалась… — сказала дама и увлекла девушку куда-то в сторону. — Дорогуша, у нас по твоей милости осталось совсем мало времени. Ребята, приступайте.

Тут же к ней подлетели два фотографа и принялись щелкать фотоаппаратами, ослепляя ее вспышками блицев.

— Катя, возьмите этот пакет. Хорошо. Улыбочку, улыбочку!

Девушка попыталась улыбнуться. Но это ей удалось с трудом, поскольку она еще не пришла в себя после многочасовой гонки. Когда фотографы оставили ее в покое, к Шадриной снова подлетела дама.

— Теперь надо сказать несколько слов для телевидения, радио, газет… Вот тебе текст, быстренько прочитай и запомни.

Катя с трудом продиралась сквозь эпитеты и сладкий елей в адрес фирмы-благодетельницы.

Ирина Константиновна озабоченно посмотрела на часы.

— Пора. Вика, давай.

К Шадриной подскочила худенькая девушка с микрофоном и начала нараспев:

— Дорогая Катя, вы надеялись на победу в конкурсе?

— Нет, — честно призналась Шадрина, — даже боялась мечтать.

— Значит, фирма «Элегант» воплотила вашу несбыточную мечту в жизнь?

— Я благодарна фирме… за то, что… — стала вспоминать Катя текст.

Наконец и это испытание осталось позади. Журналисты разошлись по своим делам.

«Неужели сказка становится былью? — подумала Шадрина. — Невероятно!»

Ирина Константиновна неожиданно вскрикнула:

— Мы же не снялись вместе! Виктория, в каких облаках ты витаешь! — накинулась она на помощницу. — За всеми нужен глаз да глаз!

Вика куда-то исчезла, но тут же вернулась с блондинкой с зелеными глазами. Роскошные золотистые волосы рассыпались пенным водопадом по ее плечам.

Фотографы снова расчехлили аппаратуру и засняли девушек вместе.

— Никогда бы не подумала, что журналисты так утомительны, — призналась она новой знакомой.

— Мы должны отработать деньги на всю катушку. Не удивлюсь, если и на «Титанике» придется вкалывать.

— Мы же выиграли эти путевки! — с изумлением посмотрела на девушку Шадрина.

— С этим не поспоришь. Но по-твоему, напрасно участниц конкурса просили прислать свои фотографии? Как бы не так! В круиз должна была отправиться девушка «с обложки». Чтобы сделать на ней деньги.

— А как же в таком случае жеребьевка?

— Жеребьевка она на то и жеребьевка, что знает, кого ей выбрать, — подмигнула Кате спутница. — Кстати, меня предупредили, что в Нью-Йорке будет второй тур съемок. Хотя, что я перед тобой распинаюсь? Тебе дали программу круиза, сама прочитаешь обо всем. — Девушка показала на пакет, который минуту назад Кате вручила Ирина Константиновна.

— Я думала, что там только билеты на «Титаник», — протянула Катя.

— Билеты, программа, трансферт — все в порядке.

— Трансферт? — услышала незнакомое слово Шадрина. — А что это такое?

— Ну, по этому документу нас обязаны встретить в аэропорту, отвезти в гостиницу. Ладно, не забивай голову всякой ерундой: держись поближе ко мне — и не пропадешь. Кстати, меня зовут Марина Серебрякова.

— Катя Шадрина.

— Судя по вопросам, ты не из Москвы?

— Я из Екатеринбурга.

— Студентка?

— А как ты догадалась? — поразилась Шадрина.

— Работа такая — угадывать. Не угадаешь, можешь головы лишиться. Или еще чего…

Катя не успела спросить у Марины, что это за такая опасная работа, — они зашли в салон самолета и теперь протискивались к своим местам.

Марина села к окну.

— Люблю ясность, — заявила она, — если что, лучше видеть самой.

— А что у тебя за профессия? — не сдержала любопытства Катя.

— Профессия как профессия… Древнейшая, между прочим, — беспечным тоном произнесла Марина и, увидев, как отреагировала на это признание Катя, громко рассмеялась.

— Первая древнейшая или вторая? — растерянно вымолвила Шадрина.

— Первая. Я жрица любви, гетера то есть.

Катя оглянулась: не слышит ли их кто-нибудь?

— Тебя это смущает? — захохотала Марина. — Жизнь, подруга моя, — удивительная штука, но, увы, все в ней продается и покупается. Кто-то продает мозги, кто-то руки, а кто — свое роскошное тело. А почему бы и нет? Это нормально. Да ты не волнуйся, я же не проститутка, а гетера.

— А какая разница?

— Большая. Как между львом и крокодилом. Гетеры в Древней Греции были самыми привилегированными и преуспевающими служительницами любви. Занятия любовью являлись для них только средством, но не целью. Они претендовали на участие в государственной жизни, влияли на политические решения, блистали среди поэтов, художников. Они учились искусству любви, музыке, философии, стихосложению, ораторскому искусству. Их славе способствовали не только обольстительная внешность, но и гибкий ум, интеллект, художественный талант. Имена знаменитых гетер вошли в историю, некогда они были известны всем.

Катя молчала, переваривая услышанное.

Нет, она не осуждала девушек, которых жизнь заставила выйти на панель. В медицинском институте она знала несколько девочек, успешно совмещавших учебу с продажной любовью. Но они по крайней мере старались не афишировать свои похождения, а Марина говорила об этом открыто, даже с какой-то гордостью.

— А как относятся к твоей профессии родители? — после продолжительной паузы задала вопрос Катя.

— Родители? — рассмеялась Марина. — При чем здесь родители? Я давно вышла из младенческого возраста и живу самостоятельной жизнью. Подбрасываю, правда, старикам на молочишко. Моя же задача — прорубить окно в Европу. Тебе сколько лет?

— Девятнадцать.

— Совсем взрослая, а задаешь наивные вопросы. Одно слово, провинция. — Марина посмотрела в окошко. — К девятнадцати годам я давно потеряла детскую веру в добро!

Катя больше ни о чем ее не спрашивала. Она совсем не так представляла свое плавание. Вместо романтического путешествия ее ожидало общество проститутки! Хотя она и называет себя гетерой, но суть от этого не менялась.

Глава 4

Ей уже давно не снился этот кошмар. Таня надеялась, что он остался в прошлой жизни. И больше никогда не повторится.

Весеннее солнце, краснея, опускалось за прудом в черный лес. Лиловые отблески ложились на лед. Маленькая Таня летит на «снегурках» по льду замерзшего пруда. Розовощекий Вадик — одноклассник, пыхтя, силится ее догнать.

— Не поймаешь, — снова озорно крикнула она. — Мало каши ел!

Быстро перебирая ногами, Вадик разгоняется. Но как только он подбирается поближе, Таня резко меняет направление и уходит в сторону. Вадик пролетает мимо. Мальчик с удивительным упорством повторяет свои бесплодные попытки. Шустрая Танюшка нравится ему.

Вдруг лед затрещал под ее ногами, и девочка не заметила, как очутилась в полынье. Таня испугалась по-настоящему только тогда, когда услышала тонкий пронзительный вопль Вадика:

— Таня тонет!

Девочка отчаянно замолотила по воде руками, но намокшая одежда тянула вниз, как тяжелый якорь. Таня пыталась ухватиться за лед на краю, но весенний лед обламывался и хрустел. Вадик и другие дети бегали, что-то истошно кричали, боясь приблизиться к девочке. От взрослых они знали, что в таких случаях от полыньи надо держаться подальше.

Таня быстро выдохлась. Она стала погружаться в тяжелую воду. И через несколько секунд оказалась в полной темноте, будто в холодном футляре, отрезанная от всего живого мира. В ее ушах раздался мелодичный звон. Она из последних сил попыталась позвать на помощь, но не смогла издать ни звука.

«Спасите меня! Я хочу наверх, пожалуйста!»

Она думала, что кричит. Отчаянно зовет на помощь в этой вечной темноте…

Таня проснулась от собственного крика. Кто-то крепко держал ее в руках. Неужели это Андрей Иванов, молодой рабочий с механического завода, случайно оказавшийся рядом с прудом и вытащивший девочку из ледяной мглы?

— Успокойся, Таня. Что с тобой? — Игорь крепко сжимал ее в своих объятиях.

Таня сделала несколько судорожных глотков, стараясь захватить в легкие побольше воздуха. Страшный сон продолжался мучительно долго. Наконец она очнулась и различила склонившегося над ней Игоря. В его глазах застыл испуг.

— Все хорошо! — поспешила она успокоить мужа. — Сон плохой приснился. Просто плохой сон.

— Просто плохой сон?! — взорвался Игорь. — Да ты дрожишь как в лихорадке. А секундой раньше мне показалось, ты задыхаешься в приступе астмы. Я не знал, как тебе помочь.

— Прости! — Дрожь в руках постепенно утихала. — Это детский кошмар. Когда я училась в третьем классе, то чудом не утонула. Меня раньше часто мучил этот кошмар. После свадьбы он мне ни разу не снился.

— Ты просто перенервничала, — немного успокоившись, произнес Игорь. — Слишком много работаешь. Сколько раз я тебе говорил: ты загонишь себя!

— Игорь, не будем разводить ночью дискуссии на эту тему.

— А когда мне с тобой разводить дискуссии? Ты приходишь поздно вечером. Ладно, давай спать, — примиряюще сказал Игорь и тут же добавил: — Но этот кошмар — последняя капля. Больше так истязать себя я тебе не позволю, иначе это плохо кончится.

— Все образуется, — мягко улыбнулась ему Таня. Она не сомневалась, что Игорь все равно уступит ей. Он любит ее больше жизни, потому и бесится. Хотя последний месяц она и в самом деле работала как проклятая, но от этого показа зависела ее дальнейшая карьера.

— Принеси мне лучше воды, — попросила Таня. — Хотя нет, лежи, схожу сама, посмотрю, не разбудил ли ты своими криками Катю.

Татьяна накинула на плечи халат и заглянула в соседнюю комнату. Дочка спала безмятежным сном.

— Спокойная, Катюшка, ты у меня, — прошептала она, поправляя одеяльце. — Вся в отца.

Татьяна хотела поцеловать дочку, но побоялась ее разбудить.

Она снова легла, и казалось, лишь прикрыла на миг глаза, как ее разбудил писклявый голосок будильника. Как она ненавидела его в эту минуту!

«Надо купить себе другой, более мелодичный», — сколько раз повторяла она. И все же оставляла старый, проверенный студенческими годами. Этот будильник был для нее настоящим талисманом. Едва только разбегался с глаз туман сна, она понимала, что бедненькие часики не виноваты. Просто вчера надо было лечь спать пораньше.

Муж перевернулся на другой бок — он встанет через полчаса, когда будет готов завтрак. Удивительно, но Игорь приходил на кухню минута в минуту — не раньше и не позже. По запаху, что ли?

Таня, потягиваясь, прошлепала на кухню и застала там маму.

— Ты что так рано поднялась? — недовольным голосом спросила Таня. — Спала бы, успеешь еще наработаться.

Екатерина Романовна развела руками, словно ее поймали за недостойным занятием.

— Не спится что-то.

— Да не волнуйся, мама, все будет нормально. — Таня поцеловала мать в щеку.

— А Игорь? Он еще спит? — вдруг забеспокоилась Екатерина Романовна. — Завтрак почти готов.

— Разве я просплю завтрак? — появился на пороге хозяин.

— Завтрак ты не проспишь никогда, — рассмеялась Таня, — у тебя нюх как у собаки.

— А глаз как у орла.

Екатерина Романовна накрыла на стол и направилась к дверям.

— Ты куда, мама? — озабоченно спросила дочь.

— Пойду в сад, немного подышу свежим воздухом. А вы здесь пока дела свои обговорите. — Она вышла.

— С тобой все в порядке? — спросил Игорь.

— Все отлично, — отпила глоточек черного кофе Таня. — Только не надо смотреть на меня с укором. Можно подумать, тебе никогда не снились кошмары.

— Ты же знаешь, что сны для меня большая редкость. — Игорь взял кофейник и подлил себе кофе. — И вообще, мои сны и не сны вовсе, а руководство к действию.

— Да, однажды во сне ты увидел, как надо раскроить платье. Остается лишь тебе позавидовать, — вздохнула Таня.

— Кому-то приснилась целая коллекция!

— Но только один раз!

— А тебе хотелось всю жизнь превратить в сон?

— Да, — мечтательно улыбнулась Таня. — В сон. Прекрасный, райский сон.

— Но твоя жизнь и так похожа на сказку: уютный дом на берегу озера, благоухающий сад, бассейн. Работаешь в знаменитом доме моделей. Подрастает шустрая дочурка. А какой у тебя восхитительный муж!

— Мой муж — чистое золото, — согласилась Таня и тут же щелкнула его по носу. — Это чтобы не зазнавался, — рассмеялась она, вставая из-за стола.

— Какой у вас чудный сад. Всю жизнь мечтала о таком, — сказала Екатерина Романовна, входя в столовую.

— Если останешься у нас, сможешь любоваться садом каждый день, — заметила Таня.

— Я и так остаюсь.

— Навсегда?

— Об этом мы уже говорили, а вот самолет, если ты не поторопишься, улетит без тебя.

Таня посмотрела на часы и, в ужасе схватившись за голову, побежала в спальню собирать вещи в дорогу.

Через полчаса Игорь отнес багаж в машину. Таня поцеловала на прощание мать, проснувшуюся дочурку и села на переднее сиденье рядом с мужем в машину.

По дороге в аэропорт они весело болтали ни о чем, а потом, при мысли о предстоящей разлуке, Таня погрустнела. Игорь не стал ее беспокоить, сосредоточившись на дороге.

Она снова вспомнила дурной сон. Этот кошмар всегда снился не к добру. Таня пыталась совладать с нервами. В этот раз все должно быть нормально. Она должна довести дело до логического конца. Идея, поначалу казавшаяся ей великолепной, радовала ее все меньше. Конечно, показ новой коллекции на «Титанике» — это событие, но будь ее воля, она ни за что бы не отправилась в это путешествие.

Она и без этого кошмара не находила себе места. Неужели ее ждет провал? Почему-то у нее не возникало в мыслях, что неприятности каким-то образом могут быть связаны с самим «Титаником». Это было тем более странно, что во сне она чуть не утонула. Правда, гадалка заверила ее, что раз не утонула, то теперь может плавать спокойно.

* * *

По пути в аэропорт Шереметьево-2 Соболев забылся в беспокойном сне. После приезда из Испании он улаживал срочные дела в Москве, поэтому крутился с утра до поздней ночи.

И снова ему приснился писатель Лутовинов…

— Книга интересная, но спорная, — сказал он Лутовинову, когда тот вернулся в кабинет. — Мне надо проконсультироваться с Ольгой Ивановной.

— Но я не могу долго ждать, — взмолился Виталий.

— Я вас понимаю. Вам и вправду не резон сидеть выходные в Москве. Давайте поступим так. Оставьте рукопись, а на следующей неделе мы вам сообщим о своем решении. У вас есть телефон?

— Да, — радостно закивал Лутовинов. — Конечно.

Соболев протянул ему листок бумаги, и Виталий дрожащей рукой написал номер своего телефона в Екатеринбурге.

— Если ваш роман понравится рецензентам и мы решим его печатать, то издательство оплатит вам проезд до Москвы и обратно, — с улыбкой обнадежил гостя Соболев. Всем своим видом он давал понять, что разговор окончен.

— Хорошо, — сказал Лутовинов. Последняя фраза, похоже, убедила его в серьезности намерений издательства.

— Только вы никому больше не передавайте рукопись, — предупредил Соболев.

— Ну что вы, это у меня единственный экземпляр, — простодушно ответил Лутовинов.

— Единственный? — Лицо Дмитрия оставалось непроницаемым, хотя внутри его все ликовало.

— Да…

— Ну что ж, прекрасно, тогда договорились. — Соболев вышел из-за стола и крепко пожал Лутовинову руку.

Через четверть часа после того, как за уральским писателем закрылась дверь, Дмитрий на своей белой «шестерке» уехал домой.

В тишине — жена была на работе, а дочь у подружки — он внимательно прочитал рукопись. Соболев убедился, что вещица стоящая. На этом романе можно было заработать тысячи. Не рублей, естественно, а долларов. У Дмитрия даже заныло в затылке. Да, это был супербестселлер. Тем более сейчас, когда, утонув в очередной раз в фильме Камерона, «Титаник» поднял крутую волну интереса к себе. Понравилось Дмитрию и название — «Белая звезда».

— Это шанс, мой великий шанс, — пытался заглушить угрызения совести Соболев. — Уральский провинциал ничего не сможет доказать. Да и кто его будет слушать? Я немного поморочу ему голову, а когда книга выйдет в свет — поезд уйдет. Он попросту станет самозванцем.

Но береженого Бог бережет, решил Соболев, и на всякий случай изменил некоторые имена, а также переписал несколько, на его взгляд, не слишком важных эпизодов.

К счастью, Лутовинов неплохо владел словом, и уже в понедельник Дмитрий, минуя редактора, запустил книгу в набор, пообещав операторам компьютерного набора тройную оплату. Через четыре дня Соболев получил выведенный на пленки оригинал-макет. Одновременно художник закончил колдовать над обложкой.

Дмитрий отложил на время издание очередного триллера с бывшим афганцем в качестве главного героя. Он посидел за коньячком в ресторане с директором типографии — и вскоре «Белая звезда» появилась на свет. После визита Лутовинова прошло всего две недели. Еще через две недели «Белая звезда» лидировала в тех списках популярности, в которых места не покупались издательствами…

В этот момент «форд» угодил колесом в выбоину и машину подбросило.

— Не дрова везешь, — сквозь сон пробурчал Соболев.

За рулем иномарки сидел Сергей Марков — один из его соавторов. А если уж быть совсем точным — один из двух молодых писателей, работавших на него. После «Белой звезды» от Соболева ждали нового шедевра. Дмитрий угодил в ловушку, расставленную им же самим, — писать книги не было его призванием.

Однако и здесь нашелся выход — простой и гениальный. Дмитрий предложил сотрудничество двум выпускникам литературного института. Его раскрученное имя и приличный гонорар в обмен на их книги. Соболев только разрабатывал сюжеты.

Этот союз писателей, как его в шутку называл Дмитрий, устроил всех. Фамилия Соболева постоянно мелькала среди бестселлеров, его романы, а это было не таким уж частым явлением, покупали зарубежные издательства, рос его счет в коммерческом банке, но и «литературные негры» — так называют таких сотрудников в писательской тусовке — Яша Римский и Сергей Марков не оставались внакладе. Соболев платил им щедро, понимая, что на таланте этих ребят держится его благополучие.

Соболев использовал схему, которую давно применяют в издательском мире. В прошлом веке «литературные негры», к примеру, возбудили несколько процессов против Александра Дюма. Он выставлял свое имя на обложках, которые даже не читал, а в процессе 1847 года было доказано, что за один год Дюма напечатал под своим именем больше, чем самый проворный переписчик мог бы переписать в течение целого года, если бы работал без перерыва днем и ночью. Причем оспаривалось авторство его лучших романов. Дюма назвал ополчившихся на него сотрудников неудачниками, пытающимися кусать пятки тех, у кого имеются крылья. А знаменитый автор любовных романов Барбара Картленд? После обеда она в течение двух часов надиктовывала секретарше основные сюжетные ходы, а штат ее редакторов дописывал остальное. Правда, последнее слово всегда оставалось за самой издаваемой писательницей в мире.

— Приехали, шеф!

Сергей помог перенести вещи в зал ожидания. Через несколько минут должны были объявить регистрацию.

— Приятного отдыха, — пожелал на прощание Сергей.

— Какой уж там отдых, — возразил Соболев. — А вот вы с Яшей можете немного расслабиться, но знайте меру, — по-отечески напутствовал Маркова Дмитрий.

Оглядевшись, Соболев увидел Машу Стеклову. Ее трудно было не заметить. Стройная, в короткой курточке с белым свитером под ней, в обтягивающих брючках. Волосы разбежались по плечам.

Встретившись взглядом с Соболевым, она помахала ему рукой.

И только теперь Дмитрий подумал, что не спросил у Маши, есть ли в ее паспорте необходимые для путешествия визы.

— Да, ситуация, — озадаченно протянул Соболев. Билет он на нее переоформил, а вот полетит ли она с ним?

Дмитрий вспомнил свою последнюю любовницу. Увы, с Ленкой Барвиной покончено — мосты сожжены и реконструкции не поддаются.

Когда он объявил, что порывает с ней, девочка, естественно, закатила скандал. Начала строить из себя оскорбленную невинность. Говорила о своей чистой, поруганной им, Дмитрием Соболевым, любви. Закатывала к потолку глаза и старательно выжимала слезы.

Соболев страшно бы удивился, если бы расставание проходило по иному сценарию. Женские истерики принимаешь близко к сердцу лишь в первый раз, а потом к ним привыкаешь. Их отношения с Ленкой Барвиной закончились так же, как и с другими любовницами: деньги, пара бриллиантов — и никаких обид. В этот раз Дмитрий мог быть даже доволен собой: все обошлось в сумму гораздо меньшую, чем он собирался выложить.

Ленка была классная девчонка. Она любила крутой секс и заводила его с пол-оборота. Но даже такие девчонки приедаются, всегда хочется новых ощущений. Верность, постоянство — что за бредни! Как говорил Ги де Мопассан, а этот француз знал толк в любви, мужчина, решивший постоянно ограничиваться только одной женщиной, поступил бы так же странно и нелепо, как любитель устриц, который вздумал бы за завтраком, за обедом, за ужином круглый год есть одни устрицы.

Ему казалось удивительным, что он еще недавно добивался любви этой женщины. Честь обладать ее роскошным телом оспаривали несколько знаменитостей, в том числе известный обозреватель НТВ, не менее известный бизнесмен, часто появляющийся на экране телевизора, и депутат Госдумы от ЛДПР. Это, несомненно, придавало остроту его ухаживаниям. Но все позади…

«Ах, Ленка, — вздохнул Соболев, — если я поплыву один, мне только придется вздыхать по твоим прелестям».

Так размышлял Дмитрий, направляясь в другой конец зала, где стояла Стеклова.

— Привет! Ты прекрасно выглядишь! — сказал он Маше.

— Спасибо!

— Маша, я так замотался, что совсем забыл о визах, — как бы между прочим сказал он.

— Не волнуйся, у меня многократная Шевенгенская, — спокойно ответила Маша.

— Тогда все в ажуре, — облегченно вздохнул Соболев. — Я вчера совсем об этом забыл. Дел — по горло!

— Мы многое не успели обговорить, — добавила многозначительно Маша.

Соболев недоуменно посмотрел на девушку.

— Мою зарплату, например, — сказала она.

В Лондоне Шадрину и Серебрякову разместили в небольшом трехзвездочном отеле. Побросав вещи, Катя отправилась гулять, в то время как ее спутница решила до обеда поваляться в постели.

…Катя так и не поняла, как же они столкнулись. То ли она засмотрелась на витрину магазина, то ли молодой человек настолько углубился в свои мысли, что ничего не замечал вокруг. Во всяком случае, они оба стали извиняться. Но если мужчина сделал это на английском языке, то Катя, растерявшись, попросила прощения на русском.

— Вы из России? — изумился мужчина.

— А вы? — в еще большее замешательство пришла Катя, услышав родную речь.

— Я русский, но из Франции.

— Из Франции? — озадаченно спросила Шадрина.

Она ничего не могла понять. Сначала лондонский денди заговаривает с ней по-русски, но оказывается, что он и не денди вовсе, а… Катя на секунду задумалась. Женщина у французов мадам, а мужчина… надо же, вылетело совсем из головы.

— Мои родители живут во Франции с восемнадцатого года. Уехали почти сразу после большевистской революции, — пояснил он.

Катя разглядывала молодого человека.

Что-то очень знакомое угадывалось в его чертах и даже в голосе. Ей показалось, что они уже где-то встречались. Но ведь этого не могло быть!

— Меня зовут Леонид Шавуазье, — представился француз. — У меня такое впечатление, что наша встреча не случайна. Вы никуда не торопитесь?

— Нет, не тороплюсь, — просто ответила Катя.

«Это же Лео», — внезапно осенило ее. Он был похож на Леонардо Ди Каприо, ее любимого актера. Маркиз Шавуазье выглядел более мужественным, у него был твердый волевой подбородок.

— Я решила воспользоваться свободным временем, чтобы осмотреть Лондон.

— Значит, вы впервые в Лондоне… — Леонид сделал паузу.

— Катя, — подсказала она. — Катя Шадрина. Я не только в первый раз, но и первые часы на улицах Лондона.

— Ну, тогда вам, Катя, крупно повезло. Я тоже вышел прогуляться, но английскую столицу изучил вдоль и поперек. Почему бы нам не объединить усилия?

Катя внимательно слушала его речь, где русские слова, произносимые с французским прононсом, звучали непривычно мягко и ласково.

— Вы согласны? — спросил Леонид, обеспокоенный молчанием девушки.

— Да, это будет совсем неплохо, — справилась наконец она с волнением. — Потому что у меня только от этого левостороннего движения все перемешалось в голове. Мне страшно переходить улицу. По привычке смотрю сначала налево, а в это время справа мчится автомобиль.

— Не стоит так переживать из-за пустяков. Если вы переходите по «зебре», то водитель вас всегда пропустит, — заметил Шавуазье и тут же предложил: — Если не возражаете, я буду вас брать на переходах под руку!

Катя звонко рассмеялась:

— Совсем как старушку.

— Как произведение искусства, — поправил ее Леонид.

— Из запасников музея, — подхватила Катя. — И куда же мы направимся?

— Для начала мы зайдем в магазин и купим зонтик, иначе мы рискуем промокнуть.

— Но с утра светит солнышко.

— Погода в Лондоне обманчива. Сейчас светит солнце, а через пять минут моросит дождь. Истинный англичанин никогда не выйдет из дома без зонтика.

И словно в подтверждение его слов солнце спряталось за тучами и с неба упали первые капли влаги.

— Ой, и правда! — воскликнула Катя.

Дождь был несильным, но и его было достаточно, чтобы превратить ее голову в настоящий огород.

— Я слышала о лондонских дождях, но забыла взять зонтик, — огорченно вздохнула Катя.

— А я поступил по-русски, — сказал Леонид. — На авось. Подумал, что повезет, и дождя в этот день не будет. Хотя сегодня мне действительно повезло…

— В чем же?

— Я встретил вас.

Катя пришла в смятение.

— Так вы приехали сюда всего на один день? — спросила она, чтобы как-то сгладить неловкость. — Я тоже завтра уезжаю.

— А вот это в самом деле удивительно. За день в Лондоне ничего не увидишь.

— Утром я на поезде отправляюсь в Саутгемптон, а потом уплываю на «Титанике», — не удержавшись, выпалила Катя.

Леонид как-то странно посмотрел на нее, но никак не отреагировал на ее слова.

Они подошли к прилавку с зонтиками. Катя тоже молчала, озадаченная поведением симпатичного незнакомца.

— Вам нравится этот светло-зеленый? — спросил Леонид.

— Вполне, — кивнула Катя.

Когда они вышли на улицу, дождь так же внезапно прекратился, как и начался, и робкое солнышко пробилось сквозь тучи, осветив промокшие дома и тротуары.

— Чисто английское коварство, — заразительно рассмеялся Леонид. Потом серьезным тоном произнес: — Вы, наверное, хотите узнать, почему я не выразил восторга по поводу того, что вы плывете на «Титанике», где соберется избранное общество. Просто я был… как это точнее сказать по-русски… ошарашен. Ведь я тоже плыву на «Титанике». Первым классом.

— У меня второй, — машинально сказала Катя и очаровательно покраснела. И только тут она осознала, что они плывут на одном корабле. — Леонид, вы тоже плывете на «Титанике»?

— Да, именно это я и говорю.

— Но это невозможно!

— Почему же? Или вы закупили весь корабль?

— Ну что вы, Леонид. Просто… это такое необычное совпадение. Согласитесь, мы случайно сталкиваемся в огромном городе, и вдруг выясняется, что мы оба говорим по-русски и, мало того, отправляемся в путешествие на одном корабле…

— Но каюты у нас разные.

— Каюты? — переспросила Катя и, поняв, что ее новый знакомый шутит, непринужденно рассмеялась.

— Согласен. Слишком много случайностей, чтобы это оказалось простым совпадением, — подытожил Леонид. — Мне страшно представить, если бы вы сказали «сорри», вместо «ой, простите».

— Если это не совпадение, то что? — спросила Катя. И сама испугалась ответа. Она даже не решалась поднять глаза на Леонида.

— Это предстоит нам выяснить, — разрядил обстановку Шавуазье.

— С книгой «Белая звезда» у меня связаны пренеприятные воспоминания. — Лутовинов встал с кресла, прошелся по комнате.

Саша молчала, понимая, что Виталию нужно выговориться.

Он подошел к бару, достал бутылку бренди. Вопросительно посмотрел на Сашу.

— Нет, спасибо.

— А я выпью, — решительно сказал Лутовинов. Он налил себе рюмку. — Да, я вел себя как полный идиот, потому что привык доверять людям. Увы, в наше время тот, кто доверяет людям, и есть самый настоящий идиот. За счет доверчивых людей многие наживают себе огромные состояния. — Не давая себе передышки, словно боясь, что, остановившись, он уже не сможет продолжить, Лутовинов торопливо и немного сбивчиво рассказывал: — Адрес издательства мне дали в нашем журнале. Вернее, надоумила туда обратиться одна знакомая журналистка, с которой мы учились в университете. Она первой проторила туда дорогу. Книгу у нее не приняли, но и с порога не выгнали. Посоветовали немножко поработать над стилем и приезжать снова. Лена восприняла это как вежливый отказ и, поразмыслив, пришла к выводу, что писательство не ее призвание, и посвятила себя журналистике, где, кстати говоря, добилась успехов. Девушка искренне считала, что для меня это едва ли не единственный шанс быть выслушанным. В крупных издательствах, стращала она, тебя и на порог не пустят. У них знаешь сколько там своих — московских, доморощенных — слоняется! Целая мафия. К несчастью, я ей поверил и поехал по указанному адресу.

Главного редактора на месте не оказалось, однако мне удалось пробиться к директору. Видный такой мужчина, с бородкой, лет под сорок. Сначала он встретил меня в штыки, но когда выяснилось, что я приехал издалека, пошел мне навстречу. Пока он читал рукопись, я нервничал на скамейке под окнами.

Только бы приняли, повторял я, как студент на экзамене, только бы приняли.

Не для красного словца будет сказано, но от решения этого человека зависела моя дальнейшая жизнь.

Соболев предложил оставить книгу для более серьезного ознакомления, и я, не подозревая подвоха, согласился, не потребовав даже расписки. Счастливый, я вернулся в Екатеринбург и стал ждать звонка от главного редактора.

Не прошло и недели, как меня отыскал Соболев и сообщил, что вот-вот должно быть принято решение об издании книги. Надо только посоветоваться с менеджером по маркетингу. Соболев пообещал известить меня.

Когда он не позвонил мне ни через неделю, ни через две, я заволновался и сам позвонил в Москву.

Соболева не оказалось на месте, потом он ушел в отпуск. Я не оставлял попыток разыскать его, но все напрасно.

А через месяц на книжных прилавках города я увидел «Белую звезду» с фамилией Соболева на обложке!

Сказать, что я был потрясен, значит, ничего не сказать. Я был уничтожен! Несколько дней прожил в полной прострации. Жена, узнав о моей глупости, обозвала меня самыми последними словами и тут же заявила, что жить с идиотом под одной крышей не собирается. Я думаю, она искала только предлог, чтобы сбежать к своему любовнику, более богатому и удачливому.

Я был убит, раздавлен, унижен. А главное, потерял веру в людей.

После недельного запоя — ох уж эта русская привычка топить тоску в вине — я отправился к знакомому юристу за консультацией: имею ли я хоть какие-то права на книгу.

«Старик, — развел руками мой тезка, — ты, конечно, можешь устроить вселенский переполох, но ничего изменить нельзя — поезд ушел! Как ты будешь доказывать свое авторство? Черновиками? Да и денег у тебя кот наплакал. Если начнешь прижимать Соболева, то тебя по стенке размажут. Ты бы пришел ко мне до поездки, а не когда петух клюнул в одно место! Я тебе когда-нибудь отказывал в помощи?»

«Нет, — сказал я адвокату. — Но я не думал, что в нашей стране можно так бессовестно красть чужие книги».

«Я смотрю, ты карась-идеалист, — с усмешкой изрек Виталий-адвокат. — Воровство сегодня — это не преступление, а образ жизни. И чем больше ты украдешь, тем выше твой социальный статус и тем меньше шансов оказаться за решеткой, потому что с тобой повязаны многие. Хотя что я тебе объясняю прописные истины?»

Лутовинов прервал свой рассказ и посмотрел Саше в глаза. Девушка была серьезной. Она взяла его руку в свою, пытаясь успокоить Виталия.

— И жена была права: к чему связываться с идеалистом? — глухим голосом проговорил Лутовинов.

— Нет, я бы ни за что от вас не ушла! — неожиданно вырвалось у Саши. Она немного смутилась собственной горячности. — Я не считаю, что честность — это порок! — пояснила она. — И тем более не понимаю, как можно уйти от человека, который нуждается в твоей помощи. Это настоящее предательство. — И тут она неожиданно громко воскликнула; — Господи, о чем мы говорим! О времена, о нравы! Я бы ни за что не подала руки этому негодяю Соболеву!

— Это сейчас вы так считаете, Саша, когда я все о нем рассказал, — с легкой грустью заметил Виталий. — С виду он вполне порядочный господин. Во всяком случае, никто не подозревает, что он подлец. Дмитрий Соболев — известный писатель, автор популярных романов.

— Да-да, мне попадались на глаза его книги, хотя на развлекательное чтиво у меня нет времени. За настоящей литературой не успеваю следить, — призналась Саша. — Но… как же он тогда написал другие книги? — задала девушка вопрос, вертевшийся у нее на языке.

— Вот это загадка, над которой я ломаю голову, но не нахожу ответа. Неужели он продолжает обирать доверчивых авторов?

Глава 5

— Я предлагаю взять такси и осмотреть достопримечательности Лондона.

Катя слегка помедлила. Шавуазье истолковал причину ее колебаний по-своему.

— Наверное, Катя, вам хочется посетить магазины?

— Нет-нет, — быстро ответила Шадрина. С ее скудными сбережениями только и бегать по бутикам! — Мне очень хочется посмотреть Лондон.

— Отлично!

Леонид вышел на край тротуара и принялся ловить такси.

Не прошло и пяти минут, как они уже катили по узким улицам города в одном из странных местных автомобилей.

— Такси сделаны такими высокими для того, — пустился в объяснения Леонид, — чтобы джентльмен мог сесть в него, не снимая цилиндра, как раньше в фиакр. Когда хотели заменить эти ретро на новые автомобили, то лондонцы запротестовали. В результате был найден компромисс: такси сохранили внешний вид, но «начинка» в них современная.

Катя не знала, что такое фиакр, предположив, что это скорее всего карета.

Леонид попросил водителя притормозить.

— Это Биг-Бен. Вы, наверное, его видели по телевизору?

— Да, конечно, и Вестминстер.

— Тогда здесь не будем останавливаться.

— Ну почему же? Одно дело видеть по телевизору, а другое — собственными глазами.

Потом они побывали в Тауэре, в Букингемском дворце. На Трафальгарской площади Катя хотела покормить голубей, но их за несколько секунд прилетело столько, что девушка, растерявшись, бросила корм и побежала к Шавуазье. Потом они долго над этим смеялись.

— Может, поедем на Гринвич? Знаменитая обсерватория. Там открыт музей «Титаника».

— Нет! — замотала головой Катя. В обсерваторию ей совсем не хотелось.

— Ладно, поступим так, — взял инициативу на себя Леонид. — Сначала посмотрим знаменитый собор Святого Павла, а потом поедем в музей мадам Тюссо.

— Это где собраны восковые копии знаменитых людей?

— Верно! А вы не так уж и плохо знакомы с Лондоном, — похвалил ее Леонид.

— Совсем немного, — скромно заметила Катя. — Все-таки в школе я изучала английский язык.

— Тогда почему заговорили со мной по-русски?

— Я просто растерялась.

— Признаться, я тоже растерялся, — улыбнулся Леонид. — Поднимаю голову — а передо мной стоит писаная красавица, да по-русски извиняется.

Катя слегка покраснела от комплимента. Она невольно сравнивала нового знакомого с Ди Каприо. Как ни странно, живой Лео мало в чем уступал своему кинопрототипу. Это было невероятно, но факт! У Шавуазье был приятный голос и изысканные манеры.

Катя ловила себя на мысли, что потеряла чувство реальности. У нее было такое ощущение, что она попала в какой-то увлекательный фильм и играет роль, которую не успела разучить до конца.

Они пообедали в ресторане. Блюда заказывал Шавуазье. Катя боялась, что не справится со столовыми приборами, но все обошлось. И только со щипцами для устриц она была незнакома, а потому сказала Леониду, что на устриц у нее аллергия.

Когда они приехали, собор Святого Павла уже закрылся и внутрь этого величественного храма им попасть не удалось. Зато музей мадам Тюссо не обманул ее ожиданий.

Они оказались среди восковых фигур, изображающих знаменитых людей, злодеев, членов королевской семьи, писателей, политиков, ученых, звезд поп-музыки, кино.

Леонид рассказал Кате, что основательница музея Мэри Гросхольц была скульптором восковых фигур в Париже и преподавала искусства сестре Людовика XVI. Деятели Великой французской революции часто заказывали ей похоронные маски с отрубленных на эшафоте голов. В начале девятнадцатого года Мэри переехала в Лондон, где вышла замуж за инженера Франсуа Тюссо.

Катя несколько раз принимала застывшие фигуры за живых людей. А сколько смеху было, когда господина в черном фраке она приняла за восковую фигуру! Она даже прикоснулась к его носу, а господин неожиданно ожил. Правда, он не обиделся, а стал смеяться вместе с ними.

Поздним вечером Шавуазье проводил Катю к ее трехэтажной гостинице, пообещав заехать за ней завтра утром на такси.

— Что мы все говорим об этом негодяе? Не много ли для него чести? — решительно заявила Саша Гордиенко. — Давай выпьем шампанское, или бутылка стоит для красоты?

— Ах да, шампанское. — Виталий понемногу стал приходить в себя. — Извини, чертовски глупо получилось. Ты ожидала услышать рассказ о «Титанике», а вынуждена была терпеть мою исповедь. Плачусь тебе в жилетку.

— У меня нет жилетки, Виталий, — тихо проронила Саша. — Я услышала рассказ о чужой подлости. Но хватит об этом. Выпьем за твой успех. Рано или поздно он придет к тебе. В конце концов, жизнь продолжается!

— А для кого-то только начинается, — поддержал ее Виталий. — За тебя, Саша!

— Пора перейти к главному… — начала девушка.

Виталий пододвинул девушке тарелку с бутербродами с икрой.

— Нет, — засмеялась Саша. — Ты должен рассказать о «Титанике».

— Я могу говорить о нем часами. Нам не хватит и нескольких вечеров.

— Пусть будет тысяча и один вечер, — предложила Саша.

— Я не возражаю, — весело подхватил Виталий. — Чем черт не шутит, а вдруг этот лайнер действительно чем-то поможет мне?

— Я в это верю, — сказала Саша.

— Тогда продолжим. Я прочитал о «Титанике» много книг и статей, написанных после его гибели. И вот что поразительно: предсказанные катастрофы редко сбываются. А в случае с «Титаником» все было предсказано поразительно точно.

В 1898 году Морган Робертсон написал роман «Тщетность», в котором описал гибель парохода «Титан». После катастрофы 1912 года Робертсона прокляли. Ему не простили, что он накликал беду! Такова человеческая сущность. Как там пел наш бард Высоцкий:

А ясновидцев, впрочем, как и очевидцев,

Во все века сжигали люди на кострах!

Никто не воспринял всерьез его предупреждение! Считать же себя глупцом, не предвидевшим опасности, не хочется никому. Проще объявить предсказателя предвестником беды.

Что это было на самом деле, мы никогда не узнаем. То ли озарение, ниспосланное богами, то ли просто опыт бывшего офицера военно-морского флота, озабоченного угрозой, которую представляли айсберги для быстроходных и крупных судов. Вероятнее всего, и то и другое. Потому что не один Робертсон знал об опасности встречи с ледяными монстрами.

Робертсон назвал пароход «Титан», а компания «Уайт Стар Лайн» — «Титаник». У кораблей совпали время рейса, максимальная скорость. Очень близкими были длина, водоизмещение и количество человек на борту. Даже удар пришелся в правый борт, тот самый, что предсказал писатель.

В романе «Тщетность» был дан удивительно точный прогноз. Боги не могут допустить, чтобы их дела знали заранее. Но только не в случае с «Титаником»!

У меня нет сомнений, что если бы не традиция «Уайт Стар Лайн» давать всем своим судам окончание «ик», то «Титаник» получил бы другое название — «Кронос». Владельцам компании не терпелось ощутить себя властителями океана.

Но они не могли назвать суперлайнер «Кроносик», поэтому лишь установили на Главной парадной лестнице часы с изображением главного Титана. Ведь Кронос еще и властитель времени!

Но оставим на время «Титаник». Ведь было еще три судна из этой серии гигантов, бросивших вызов богам.

Сначала спустили на воду «Олимпик». Первый рейс лайнера обошелся без неприятностей, если не считать, что он едва не потопил один из буксиров.

Однако через двадцать дней, когда окрашенный в черный цвет красавец вышел в свой пятый рейс, его протаранил крейсер «Хок». Случилось это при довольно странных обстоятельствах. Крейсер, имевший специальный таран, неожиданно изменил курс и ударил «Олимпик» в правый борт. Видимость была прекрасная. Но у «Олимпика» вдруг заклинило штурвал, поэтому он не смог лавировать. После столкновения рулевое колесо опять пришло в порядок! «Олимпик» с двумя пробоинами вернулся в Саутгемптон.

Затем «Олимпик» попал в страшный шторм. Не прошло и девяти месяцев, как «Олимпик» снова угодил в переплет. Проходя мимо Больших Банок, в семистах пятидесяти милях от Ньюфаундленда, судно напоролось на затонувший корабль и потеряло одну из трех лопастей левого гребного винта. Это была самая большая лопасть в мире!

Через несколько дней после гибели «Титаника» «Олимпик» чудом избежал столкновения со скалой на юго-западной оконечности Англии. По-видимому, боги все же сжалились над лайнером, и он дожил до тысяча девятьсот тридцать пятого года. За это время «всего лишь» врезавшись кормой в один из пароходов и столкнувшись в тумане с плавучим маяком, в результате чего погибло несколько матросов.

Виталий прервался и с улыбкой сказал Саше:

— Ага, ты поглядываешь на часы. Ничего, скоро Шахерезада прекратит дозволенные речи. Но закончу сегодняшний рассказ историей о третьем судне этой серии — «Британнике», самом большом из них. Первоначально его хотели назвать «Гигантик». Но после катастрофы двенадцатого года решили больше не искушать судьбу. Впрочем, это уже не помогло «Гигантику», то бишь «Британнику».

В тысяча девятьсот пятнадцатом году британское Адмиралтейство переоборудовало «Британник» в корабль-госпиталь и направило его в Средиземное море. В следующем году он подорвался на немецкой мине. Вскоре после взрыва он перевернулся и затонул. История более чем загадочная. После катастрофы «Титаника» лайнер строился с учетом мыслимых и немыслимых норм безопасности. Тем не менее судно водоизмещением в пятьдесят тысяч тонн пошло ко дну от одной мины. К сожалению, несмотря на все попытки, мне ничего не удалось узнать о подробностях гибели парохода. Похоже, англичане хранят эту тайну до сих пор!

Вот такая веселенькая компания из трех суперлайнеров. Одно мне непонятно: почему боги сжалились над «Олимпиком»? Неужели посчитали, что и двух потопленных судов вполне достаточно, чтобы люди усвоили урок? — Лутовинов закончил рассказ и немного помолчал. — Встретимся завтра? — с надеждой спросил он.

— Обязательно. А сейчас проводи меня домой. Завтра зачет по английскому, надо позаниматься хотя бы часок.

— Извини, ты потратила на меня кучу времени.

— Не говори чепухи, — возмутилась Саша. — Ты меня не знаешь. Я не сестра милосердия. Если я прихожу к тебе, значит, мне интересно. Я бы не стала приходить к тебе из вежливости. И хватит стонать. Молодой умный симпатичный мужчина при первой же неудаче опустил руки. Вот из-за таких, как ты, и процветают вокруг Соболевы.

Лутовинов застыл с раскрытым от удивления ртом.

Легкие облака гуляли над весенним Нью-Йорком. Патрик Крейг загнал спортивный «ягуар» в гараж. Пять часов назад он был выше этих облаков, выше земных страстей. Он поднялся по ступенькам своего двухэтажного дома, за который продолжал выплачивать деньги.

Едва Крейг открыл дверь в прихожую, как к нему на грудь прыгнул Джой. Обрадованная появлением хозяина, колли лизнула его в щеку.

— Джой, — укоризненно произнес Патрик. — Я запретил тебе эти нежности. Ты уже взрослый, а ведешь себя как несмышленыш.

Но Джой чувствовал, что хозяин не сердится, а лишь делает вид. Джой обнюхал ботинки Патрика и понесся в комнату, чтобы через секунду принести тапочки. Вообще-то Патрик предпочитал ходить по дому босиком, но Джой таким образом демонстрировал свою преданность хозяину.

— Спасибо, Джой. — Крейг потрепал его за ухом. — Если бы все люди были такими же верными и преданными.

Крейг имел в виду Маргарет. Воспоминания о ней по-прежнему причиняли ему острую боль и страдание.

Жена ушла от него три года назад вместе с двухлетним Томом. Мальчик был больным от рождения. Операция стоила немыслимых денег, а летчик Патрик Крейг, несмотря на то что получал хорошее жалованье, был не в состоянии оплатить уникальную операцию и длительное лечение в клинике.

Между супругами все чаще стали вспыхивать ссоры. Вначале Маргарет наносила Патрику мелкие уколы, но с каждым днем взаимные обиды росли как снежный ком. Жена стала упрекать его в том, что он мало зарабатывает и что по его милости семья едва сводит концы с концами.

Пока летчик Крейг показывал чудеса пилотажа, Маргарет завела себе богатого любовника — преуспевающего торговца недвижимостью, который за месяц зарабатывал больше, чем Крейг в течение года. Это был один из тех пронырливых дельцов, которые наживаются за счет других.

Вкус у торговца был отменный. Маргарет в свои двадцать пять выглядела великолепно. У нее было потрясающее тело. Она знала толк в любви…

Патрик замотал головой. Нет, он никогда не избавится от наваждения.

Крейг достал из холодильника банку пива и со злостью хлопнул дверцей. Он никогда не сможет забыть ее. И никакая другая, самая расчудесная женщина не заменит ему Маргарет.

Он пытался утешить себя мыслью, что жена ушла от него ради спасения ребенка. Вправе ли он осуждать ее за это? Но иногда, особенно в подпитии, ему начинало казаться, что ей просто захотелось богатой, роскошной жизни. Тогда он называл ее грязной сучкой и клял за предательство.

История получила плохое продолжение. Некогда преуспевающего торговца недвижимостью арестовало ФБР за крупные махинации. Маргарет осталась одна, без денег, с маленьким сыном на руках. Если бы она пожелала вернуться, Патрик простил бы ее, но она предпочла уехать. С тех пор Крейг ничего не слышал о судьбе своей бывшей жены и маленького Тома.

В душе Патрика что-то окончательно сломалось, как в старом будильнике, который до поры до времени поскрипывал, но шел. Жизнь потеряла для него всякий смысл. Оставалось только небо…

Встреча с Катей Шадриной круто изменила планы Леонида. Путешествие на «Титанике» было для него всего лишь предлогом, чтобы улизнуть на время из замка.

Он обожал своих родителей, но их мелочная опека подчас становилась просто невыносимой. Отец и мать по-прежнему видели в нем маленького и неопытного мальчика, которого все хотят обмануть. Впрочем, их поведение вполне объяснимо: сорокалетний человек, безусловно, обладает гораздо большим опытом, чем двадцатилетний, а в шестьдесят и сорокалетний мужчина кажется мальчишкой. С другой стороны, нельзя же допустить, чтобы за тебя до старости все решали сердобольные родители. Так что Леонид, при всем уважении к старикам, не разделял их точку зрения на воспитание детей. Он никогда не будет игрушкой в их руках.

Справедливости ради надо сказать, что до недавнего времени мысли на тему воспитания редко приходили в голову Леониду — он пользовался неограниченной свободой в знакомствах и проводил время по своему усмотрению. Но однажды родителям вздумалось женить его на жгучей брюнетке Анжелике, дочери Франсуа Верлена, старинного приятеля отца. Единственным недостатком внешности Анжелики была ее полнота, с которой она почему-то не боролась, как это делают другие самоотверженные девушки, изводящие себя диетами и занятиями в гимнастическом зале.

Кроме того, Анжелика имела ветреный характер. Она с готовностью пускалась в любовные приключения, ухитряясь скрывать свои слабости от стариков Верленов, почитавших дочь за образец добродетели.

Началось все с того, что старики Шавуазье вдруг принялись жаловаться Леониду на слабое здоровье и желание увидеть внука до своей смерти, хотя отец по-прежнему проезжал на пегом жеребце по десять лье в день и часто наведывался в Нью-Йорк, где был в курсе дел своего банка и ворочал миллионами.

«Случайные» комплименты Анжелике сочетались с гневными рассказами о том, как увивается вокруг нее этот мерзкий маркиз Берти, который в любой момент может завладеть неискушенным сердцем бедной девочки. Причем все это преподносилось таким образом, будто судьба человечества зависит от того, добьется ли своего маркиз Берти или нет. И чета Шавуазье с надеждой, как на спасителя мира, посматривала на сына.

Несколько раз родители — опять же «случайно» — оставляли молодых наедине. Для Шавуазье оказалось неприятным сюрпризом, что девушка разделяет устремления родителей.

— Анжелика, я к тебе прекрасно отношусь, — откровенно сказал ей Леонид. — Но ты должна найти себе другого жениха. Я тебя не люблю.

— Пока не любишь, — хладнокровно парировала девушка.

— Ты и в самом деле надеешься, что я женюсь на тебе?

— Ты меня устраиваешь по всем параметрам, — рассмеялась Анжелика. — Почему я должна отказываться от своего счастья?

— А если я расскажу всем о твоих сомнительных похождениях? Будет страшный скандал! — Леонид применил запрещенный прием, но девица должна была получить урок.

— Я тебя знаю, — продолжала смеяться Анжелика. — Ты ни за что не запятнаешь репутацию дочери Верленов, друзей твоих родителей. А вдруг их слабые сердца не выдержат горькой правды?

— Ну и стерва же ты! — вскипел Шавуазье.

— Поцелуй меня, и я все прощу! — Анжелику забавляло его поведение. — А от свадьбы тебе все равно не уйти!

Нельзя сказать, что Леонида всерьез обеспокоила перспектива женитьбы на Анжелике. Кем бы он был, если бы на пороге нового тысячелетия исполнял средневековые традиции. Однако назойливость девицы начала его раздражать. От греха подальше он решил сбежать в Нью-Йорк, благо подвернулся прекрасный повод — новый «Титаник» отправлялся в первый рейс.

Шавуазье-старший, устроившись в кресле перед камином, с потрескивающими в нем поленьями, любил рассказывать одну и ту же историю о том, как отец его близкого друга, маркиз, едва не оказался на борту «Титаника» в том печальном рейсе 1912 года.

Леонид каждый раз притворялся, будто снова переживает за неизвестного ему маркиза. Поэтому ему не составило труда убедить отца, что он просто жаждет совершить путешествие на «Титанике», дабы окунуться в атмосферу тех лет.

На самом деле Леонид не собирался в течение нескольких дней плыть на корабле. Он вообще не любил морских путешествий. Полный драматизма рассказ о чудом спасшемся маркизе сыграл в этой нелюбви не последнюю роль. Но главное, Леониду просто не хотелось терять время. На самолете путь до Нью-Йорка занимал всего несколько часов.

Леонид позвонил своему бывшему однокурснику Филиппу Ренуа, работавшему в филиале французской парфюмерной фирмы. Филипп, с восторгом вспомнив о студенческих забавах, пообещал приятелю не менее интересные развлечения в Америке.

Леонида ждали в нью-йоркском банке только через несколько дней, поэтому он рассчитывал неплохо провести время, развлекаясь в компании с Филиппом и веселыми подружками. Восемь часов в самолете — это не пять суток заточения в каюте, пусть и комфортабельного корабля.

Скорее всего все так бы и произошло, как он планировал, если бы не случайная встреча с очаровательной Катей. Когда Леонид узнал, что она плывет на «Титанике», то решил, что сама судьба дает ему шанс. И на пароходе его ждет не заточение, а настоящее приключение.

— Всем привет! — Саша повесила курточку на вешалку и поцеловала мать, открывшую ей дверь.

— Кому это всем?

— Разве отец еще не пришел?

— Нет, у него собрание акционеров. Что-то там делят: то ли прибыли, то ли убытки.

— Конечно, прибыли. Отец своего не упустит.

— Сейчас любой рискует разориться, — вздохнула мама. — Времена нынче тяжелые.

— А когда они были легкими?

— Ты обратила внимание, как он нервничает в последнее время?

— Да что ты, он и раньше частенько ходил заведенным. Ничего, скоро лето. Возьмете отпуск — и на море.

— Да, неплохо бы, — вздохнула мать. — А как у тебя дела?

— Нормально, — коротко ответила Саша, отметив про себя, что раньше бы мать спросила: «Где ты пропадала, доченька?» Она по достоинству оценила такт матери. — А Катька не звонила?

— Совсем забыла тебе сказать. Она вчера весь вечер тебя искала. А сегодня звонила Оксана Попова, что-то с курсовой работой у нее не получается.

— С Оксаной мы завтра разберемся, — отмахнулась Саша.

Мать прошла в большую комнату досматривать очередную серию очередного сериала. После того как ее сократили на работе, мыльные оперы стали ее любимым развлечением. Отец, директор одной из многочисленных коммерческих фирм, мог себе позволить содержать семью.

Саша, стянув с себя джинсы и свитер, надела майку и хлопчатые шорты. Задумалась. Что-то Катька молчит. Это мало походило на Шадрину. Несколько дней назад подруга пообещала сообщить ей о грандиозном сюрпризе, но в институте они так и не встретились. Саша в последние дни больше размышляла о своем новом знакомом Лутовинове. Но тут было дело принципа: Катьку никто за язык не тянул, она сама заикнулась о сюрпризе.

— Ладно, мы не гордые, — решила поступиться принципами Саша. Ей не терпелось поделиться с подругами своими переживаниями. Она взяла телефонную трубку, набрала номер. Когда ответили, сказала: — Татьяна Степановна, это Саша Гордиенко. А дочка дома? Она обещала мне позвонить — и ни слуху ни духу!

— Здравствуй, Сашенька, — послышался беспокойный голос матери Кати. — Она вчера вечером тебе перед отъездом названивала, но так и не застала.

— Перед отъездом? — удивленно переспросила Саша. — Куда же она уехала?

— Она совсем закрутилась, все получилось так неожиданно. Она уехала в Москву, оттуда на самолете в Лондон, а из Саут… в общем, какого-то английского города Катя отплывает в Нью-Йорк на «Титанике».

— «Титанике»? — ахнула Саша. Если бы с ней рядом разорвалась бомба, то она удивилась бы меньше, чем тому, о чем только что ей сообщила мама Екатерины, ее лучшей подружки.

— Ну да, о нем еще фильм такой трогательный сняли. Мы с Катей вместе ходили смотреть. Она мечтала попасть на него. Выиграла конкурс, и ее пригласили телеграммой.

— Спасибо, Татьяна Степановна. Вот так новость!

— Ты уж не серчай крепко на нее. Она в последнее время совсем не своя была, после того как узнала, что выиграла конкурс. А я вот все в хлопотах, да потом память уже не та.

— Ничего, Татьяна Степановна. Ведь у нее был только один билет. Приедет — расскажет.

Закончив разговор, Саша устроилась в кресле, поджав под себя ноги.

Так вот какой сюрприз приготовила ей Катька! Подруга еще называется — молчала до самого конца. Приедет, начнет оправдываться… «Но какая сила воли, — восхитилась Саша. — Я бы давно проболталась. И все-таки вредина!»

Если бы не знакомство с Лутовиновым и не его захватывающий рассказ о «Титанике», Александра, наверное, еще с полчаса посылала бы проклятия на голову Шадриной. Но, сопоставив факты, она внезапно ощутила тревогу за судьбу Кати. И чем больше она размышляла, тем тревожнее становилось у нее на душе.

Она попыталась в мельчайших подробностях восстановить в памяти рассказ Лутовинова. То, что казалось просто интересным и загадочным, в одно мгновение превращалось в пытку ожидания и сомнения. Верить или не верить предсказаниям Лутовинова? Насколько близки к действительности его предчувствия?

Саше не хотелось принимать всерьез все то, о чем ей говорил Виталий. Он просто интригует. Старается произвести на нее впечатление. Один о заморских круизах заливает, второй хвастается коллекцией редких бабочек. А этот чертов филолог Лутовинов сочинил красивую сказку о «Титанике». Надо признать — неплохую сказочку, но не верить же ей! Она не маленькая девочка, ей не десять лет и она давно уже не играет в куклы.

Прочитав монолог-отповедь соблазнителю Лутовинову, Саша вскочила с кресла, прошлась по комнате, включила радио, затем сделала несколько танцевальных па, демонстрирующих ее полную беззаботность. Увы, напускное спокойствие не помогло.

«Можно за нос водить юнцов, но зачем обманывать себя?» — подумала Саша. Если Виталий и шарлатан, то чрезвычайно талантливый. Мысль о неизбежной гибели «Титаника» не выходила у нее из головы. Что-то будет с Катькой?

В эту ночь Саша с трудом заснула, почти всю ночь проворочавшись с бока на бок. Наконец она решила пойти к Лутовинову пораньше и вывести его на чистую воду.

Глава 6

Ранним утром Екатерина Шадрина и Марина Серебрякова с чемоданами и сумками вышли из гостиницы, чтобы на такси отправиться на железнодорожный вокзал.

Шадрина сразу заметила Леонида, который стоял рядом с такси. Увидев Катю, он послал ей воздушный поцелуй.

— Это твой русский француз? — догадалась Марина.

— Да, — отчего-то смутилась Катя.

— Похоже, ты запала ему в душу. Примчался ни свет ни заря, — усмехнулась Марина.

— Просто ему с нами по пути.

Леонид подошел к ним:

— Доброе утро, девушки!

— Доброе утро, Леонид, — отозвалась Катя. — Познакомься, это моя…

— …подруга Марина, — протягивая руку для поцелуя, сказала Серебрякова.

Шавуазье, улыбнувшись, только пожал ей руку. Марину это задело, но она не подала виду.

— Вы не поможете донести мой чемодан? — не моргнув глазом попросила Марина. — Катька сама дотащит, у нее вещей-то совсем ничего.

Шадрина опешила от такой бесцеремонности. Что она себе позволяет, эта гетера?

Поморщившись, Леонид вопросительно посмотрел на Катю. Та пожала плечами.

— Ну что ж, давайте помогу.

Он отнес тяжелый чемодан в машину.

— Мы поедем в этом такси, а ваше отпустим, — сказал Шавуазье.

— Мир так велик и в то же время так тесен, — сделав умный вид, принялась рассуждать Марина, когда машина покатила по узкой улочке. — В далекой стране неожиданно встречаются соотечественники.

Вот змеюка, мысленно возмутилась Катя, не успела познакомиться, а уже пытается опутать своими кольцами Леонида. Сумеет ли он дать достойный отпор этой соблазнительнице? По крайней мере она на это надеялась.

— Мы не можем считаться соотечественниками, — возразил ей Шавуазье, который расположился в такси напротив девушек. — Я французский подданный, правда, моя мама — русская. Если бы не она, то я ничем бы не отличался от других французов.

— Вы жалеете о том, что в ваших жилах течет русская кровь? — спросила Марина.

— Нет, — серьезно ответил Шавуазье. — Я горжусь своими предками, среди которых было немало достойных людей.

Он отвечал на вопросы с холодной вежливостью, свойственной аристократам. Однако Марина, словно не замечая отстраненности Леонида, продолжала расспрашивать его.

— Я не сомневаюсь, что у такого видного господина, как вы, предки были славные, — заметила Марина. В ее глазах горел огонек хищницы. — Наверняка у вашей семьи богатая история…

И тут Катя не выдержала:

— Марина, тебе не кажется, что не совсем удобно расспрашивать малознакомого, а тебе и вовсе незнакомого, человека о его семейных тайнах.

— Я что? Я ничего, — обиженно надула губки Серебрякова.

— Не надо ссориться, девочки, — сказал примиряюще Шавуазье. — Впереди у нас увлекательное путешествие. Но Катя права, в такой день не очень-то хочется погружаться в историю своей семьи, какой бы славной она ни была.

Катя в душе возликовала. Она одержала маленькую победу. И Лео молодец, красиво отшил гетеру.

Серебрякова временно отступила, хотя не оставила своих планов обольстить симпатичного француза. Она изобразила на лице улыбку:

— В таком случае, о чем мы будет говорить, Леонид? Или вы предпочитаете молчание?

— Слово — золото, молчание — платина, говорят мудрецы. В Британии принято рассуждать о погоде. Это любимая забава англичан.

— А в Париже мужчины по-прежнему обсуждают красавиц? — забросила удочку Марина.

— Увы, времена меняются. В Париже, как и в России, мужчины все больше говорят о политике и футболе. А перед моим отъездом главной темой разговоров было банкротство одного из крупнейших французских банков.

— Ох, как скучно! — произнесла томным голосом Марина. — Неужели в Париже перевелись настоящие мужчины?

Чувство досады преследовало Катю до самого Саутгемптона. Если бы не назойливая Серебрякова, она бы смогла наговориться с Леонидом. Вчера она убедилась, что он великолепный рассказчик. Катя была вынуждена признать, что ей не терпится услышать историю его семьи. Любопытно, как и чем он жил до сегодняшнего дня? Вместо этого, из-за Серебряковой, они были вынуждены вести пустые разговоры на банальные темы.

На вокзале Саутгемптона они поймали такси. И здесь Катя схитрила:

— Леонид, вы вчера мне говорили, что в этом городе есть прекрасный музей классика английской литературы Дика Ридса. Как вы считаете, мы успеем там побывать?

Шавуазье посмотрел на часы.

— До отправления «Титаника» осталось два часа. — Он принял задумчивый вид. — Пожалуй, мы успеем посетить квартиру великого писателя.

Катя торжествующе обернулась к Серебряковой:

— Марина, мы поедем в музей, а ты отправляйся на корабль.

Марина от неожиданности даже потеряла дар речи. Впрочем, классическая литература ее и вправду не интересовала. А с Шавуазье они еще встретятся на пароходе.

— Только не опоздайте, — буркнула она.

Когда Серебрякова уехала на такси, Леонид со смехом спросил Катю:

— А кто такой этот Дик Ридс?

— Пока не знаю. У меня просто возникло желание прогуляться с вами. Откровенно говоря, я не в восторге, что мне придется разделить каюту с Мариной.

— Да, самоуверенная девица. Она считает, что ни один мужчина не может устоять перед ней.

— И она имеет на это основания?

— Имеет, Но только не со мной.

— Почему же? — насторожилась девушка.

— Нет, не потому, о чем вы подумали. Мне знаком этот тип женщин, они не дают мне прохода… — Леонид, поколебавшись, неожиданно предложил: — Катя, я могу избавить вас от общества знойной подружки.

— И каким образом, если не секрет?

— Я предоставлю часть своего номера в ваше распоряжение.

Катя не сразу поняла, что он ей предлагает, а когда поняла, то просто задохнулась от возмущения:

— Вы делаете мне непристойное предложение! Как вы могли! Вы… Я думала… — Она едва сдержалась, чтобы не расплакаться.

Шавуазье на миг растерялся, затем попытался исправить ситуацию:

— Катя, я совсем другое имел в виду. Я не предлагаю вам спать со мной. Боже упаси!

— Это почему же? Неужели я такая страшная? — вскинулась Катя.

— Нет, вы мне нравитесь. Даже очень… — Он совсем запутался. — Я просто предложил вам проводить вместе время, надеясь, что мое общество не покажется скучным. Если я вас чем-то обидел, прошу прощения. Ну?

— Ладно, прощены, — сменила она гаев на милость. — Наверное, я действительно неправильно вас поняла. Но обычно такое предложение понимается однозначно. — Перехватив его озадаченный взгляд, она пояснила: — Я сужу по голливудским фильмам.

— В этих фильмах вы правды не найдете. Не случайно Голливуд именуют фабрикой грез.

— И тем не менее… — Она помолчала. — Ладно, забыли. Вот только чемоданы…

Леонид хлопнул себя по лбу:

— Черт, совсем забыл! Давайте, Катя, сдадим вещи в камеру хранения. Глупо бродить по городу с чемоданами в руках. Вряд ли мы далеко уйдем.

— А вы собираетесь далеко уйти?

— Не знаю. Все зависит от вас. Мы побродим по Саутгемптону, здесь есть немало примечательных старинных зданий.

— Чем же они примечательны?

— Дело в том, что в конце восемнадцатого и начале девятнадцатого века здесь жил один из моих дальних родственников — Семен Романович Воронцов.

— Я так и думала! — воскликнула Катя.

— Что Воронцов — мой родственник? — поразился Шавуазье.

— Нет. Я предполагала, что вы из знатной фамилии. Благородный рыцарь.

— Рыцарь без страха и упрека, — улыбнулся Леонид. — А вы что-нибудь слышали о Воронцовых?

— Воронцовы… — Катя наморщила лоб. — Нет… не припомню. Хотя Пушкин написал эпиграмму на какого-то Воронцова.

— Это о Михаиле Сергеевиче, одном из дальних моих родственников. «Полумилорд, полукупец…» У меня неоднозначное отношение к Пушкину. Вам нравится его поэзия?

— Вы еще меня спрашиваете об этом? Это признанный гений.

— А как человек?

— Ну… об этом трудно судить. Я считаю, что любой человек — загадка, которую другому не дано разгадать. А если речь идет о гении…

— Да, наверное, вы правы. Но в отношении Михаила Воронцова он поступил недостойно: подверг остракизму заслуженного человека. Я думаю, что все объяснялось просто. Пушкин начал оказывать знаки внимания жене Воронцова и получил щелчок по носу. Оскорбленный поэт ответил гневной эпиграммой. Пушкин был вспыльчивой, нервической натурой. Его имя часто сопровождали скандалы, ибо в любви он не знал удержу. Но он был великим поэтом, поэтому ему многое прощалось. А впоследствии вообще был создан сусальный образ поэта, хотя, как и у любого человека, у него были слабости и недостатки.

Сколько понаписано о его дуэли с Дантесом! Я прочитал несколько исследований и понял только одно: дело настолько запутано, что правды мы не узнаем никогда.

— Откровенно говоря, я мало что читала о жизни Пушкина. Мне нравятся его удивительные стихи и поэмы. Он часто влюблялся. Это ни для кого не секрет…

— Что позволено Юпитеру, не дозволено Быку. Гению многое прощается, в том числе соблазнять чужих жен. Если бы я менял женщин как перчатки, вам бы это понравилось?

— А вы часто меняете перчатки?

— Довольно часто.

— Тогда я бы не одобрила, — покачала головой Шадрина.

— И правильно бы сделали.

— У меня такое впечатление, что вы завидуете Пушкину.

— В чем же?

— В том, что ему позволено, а вам нет.

— Я просто рассуждаю. Я лишь хочу сказать, что даже о гениальном человеке следует писать объективно, а не лепить божество. — Шавуазье помолчал. — Впрочем, я не могу судить о Пушкине объективно. Наша фамилия никогда не простит ему того оскорбления, которое он в запальчивости нанес Михаилу Воронцову. Лучше я вам поведаю историю своей семьи.

Наша родословная ведется от ростовского воеводы Иллариона Гавриловича, у которого было три сына: Роман, Михаил и Иван. Самые известные дети нашего рода — дети Романа Илларионовича. Его сын Александр был канцлером при царе Александре I, дочь Елизавета стала любимицей Петра III, а Екатерина, самая талантливая из трех его дочерей, прославилась под именем княгини Дашковой.

— Эта та самая Дашкова, что была при императрице Екатерине Великой?

— Да, она была сподвижницей царицы, но прославилась своим вкладом в развитие российской науки. Семен Романович, второй сын владимирского наместника, был царским посланником в Англии. Большую часть жизни он провел в Саутгемптоне. Здесь у него родился сын Михаил, будущий генерал-фельдмаршал. Ну а Пушкин написал эпиграмму на его сына, Семена Михайловича.

Увы, со смертью князя мужское потомство по этой линии прекратилось. Сын Иллариона Гавриловича Михаил стал елизаветинским канцлером. У него родилась лишь дочь Анна, и на ней оборвалась, если так можно выразиться, и эта ветвь Воронцовых.

— Тогда по какой линии ведется ваша родословная? — спросила Катя, у которой голова пошла кругом от всех этих канцлеров, посланников, приближенных царей.

— По линии третьего брата, Ивана. Он и есть родоначальник современных графов Воронцовых-Дашковых.

— Но откуда взялась фамилия Дашковых? Как я поняла из вашего рассказа, она не оставила наследников.

— У нее был сын-красавец. К несчастью, Павел умер бездетным. По просьбе Екатерины Романовны фамилия Дашковых перешла вместе с другими родовыми богатствами к ее племяннику графу Воронцову.

Вообще, в числе фамилий, представители которых занимали в разные периоды российского государства высокие посты, наш род один из первых, — с гордостью сказал Леонид. — Воронцовы всегда отличались образованностью, самостоятельностью, энергичностью, талантом и трудолюбием.

А главное — мои предки всегда жили своим умом, не раболепствовали и не угодничали, как многие в те времена. Они не боялись говорить правду государям, а за это можно было не только должность потерять, но и голову!

Воронцовы славились бескорыстием — они никогда не смешивали казенные деньги со своими и придерживались твердого правила — благородство обязывает. — Леонид прервал рассказ и спросил Катю: — Я вас не утомил?

— Вы читаете вдохновенную лекцию о своих предках.

— Конечно, можно сказать коротко: мои предки были достойными людьми. Но мне приятно говорить о них добрые слова. Я уверен, что с Воронцовыми-Дашковыми мало кто сравнится.

— А в скромности с ними кто-то сравнится? — вставила шпильку Катя.

— Об этом история умалчивает, — улыбнулся Леонид. — Но я думаю, что они не были святыми.

— А достоинства передаются по наследству? С недостатками мне все ясно, — продолжала подкалывать его Катя.

— Надеюсь, достоинствами я не обделен, — рассмеялся Леонид.

— А каково себя чувствовать продолжателем столь славной фамилии? — спросила его Катя. — Я вот о своих прабабушках и прадедушках почти ничего не знаю. Иногда подумаешь: а вдруг у меня в родственниках знаменитые художники или графья какие-нибудь?

— Мечтаете о богатом наследстве? — не удержался Леонид.

— Неудачная шутка, — обиделась Катя, надув губки.

— Продолжателю великой фамилии тоже не просто. Колоссальная ответственность, которая давит тяжелым грузом. — Шавуазье посмотрел на часы. — Катя, кажется, мы увлеклись.

— Мы опоздали? — ужаснулась девушка.

— Нас спасут быстрые ноги.

Леонид схватил ее за руку, и они со всех ног бросились в порт. Слава Богу, он оказался поблизости. Шавуазье достал вещи из камеры хранения.

Когда Катя и Леонид взбежали по трапу, до отхода «Титаника» оставались считанные минуты.

Контролер покачал головой:

— Не стоит искушать судьбу.

Ровно в двенадцать раздался звон судового колокола, и «Титаник» медленно отошел от причала Саутгемптона. Три буксира тащили его к выходу из порта.

Сотни людей провожали океанский лайнер. Пассажиры на палубе смотрели, как исчезает в дымке английский берег.

Винсент Уитаккер поймал себя на мысли, что опасается, как бы чего не случилось при выходе из порта, как это было в 1912 году. Старший помощник капитана в последнее время испытывал необъяснимую тревогу. Он чувствовал, что должно что-то произойти. Его тревога только усилилась, когда корреспондент английской газеты перед отплытием «Титаника» спросил, известно ли ему что-нибудь о Генри Уайльде.

Винсент откровенно признался, что ничего не слышал о нем. Журналист сокрушенно покачал головой:

— А ведь так звали вашего предшественника, старшего помощника на первом «Титанике». Его мучили дурные предчувствия перед отплытием, и, как видно, они его не обманули.

Уитаккер интересовался историей постольку поскольку. Но слова журналиста запомнились ему. Перед отплытием он заглянул в большой трехэтажный книжный магазин и купил книжку о плавании легендарного «Титаника», благо литературы о нем было предостаточно.

Собственно, на этом корабле Уитаккер оказался случайно: во время перехода из Дурбана помощник капитана «Титаника» слег с приступом аппендицита, и Винсенту предложили его заменить. Разумеется, он был рад этому назначению. Так радуется запасной игрок, которому тренер дает шанс отличиться. Винсент до этого работал на стареньком теплоходе. Разве могла эта жалкая посудина сравниться с суперсовременным океанским лайнером?

Однако незаметно эйфория сменилась гнетущим ожиданием трагедии. Поскольку Винсент никогда не был склонен к мистицизму и не верил в привидения в старинных замках, то он объяснил свое состояние волнением перед серьезным испытанием.

Чем ближе был день отплытия, тем больше нервничал Уитаккер. Он пролистал книгу о трагической судьбе первого «Титаника».

Генри Тигл Уайльд, старший помощник, уроженец Ливерпуля, прибыл на «Титаник» перед самым отплытием. Винсента поразило, что его коллегу также назначили на место старшего помощника перед самым отплытием. Уайльд писал сестре: «Мне до сих пор не нравится этот корабль. В нем есть что-то странное». Он предчувствовал трагедию.

Через несколько страниц Винсент наткнулся на текст письма, отправленного стюардом Джорджем Бидемом незадолго до отплытия. Он был одним из многих членов экипажа «Олимпика», переведенных на «Титаник». Этот парень писал: «Прошло два дня… Между кораблями нет почти никакой разницы. Я сегодня долго стоял у борта, раздумывая — не исчезнет ли это судно совсем».

Винсент отметил и тот факт, что перед отплытием с борта лайнера сбежало несколько матросов, а пятьдесят пять пассажиров сдали билеты.

Этот небольшой экскурс в историю «Титаника» окончательно испортил настроение Уитаккеру. Вечером на прощальном ужине он был мрачен, что не укрылось от внимания его жены.

— Что с тобой, Винсент? — встревоженно спросила она, когда они вернулись домой.

— Все нормально. Я просто устал. Перед отходом всегда много работы, а здесь еще незнакомое судно.

— Ты ничего не скрываешь от меня? — подозрительно посмотрела на него жена.

— У меня, как у спортсмена, предстартовое волнение. Такого плавания у меня еще не было. К тому же меня не радует разлука с тобой и дочерьми. Иди спать. Я просмотрю кое-какие документы.

Через полчаса жена снова появилась в его кабинете. Она застала его со страховкой в руках.

Катя, запыхавшись после быстрого бега, зашла в свою каюту.

— Ох, чуть не опоздали, — выдохнула она.

Марина деловито раскладывала свои вещи и не сразу ответила Шадриной.

— Надо меньше тискаться по углам, — наконец сказала она.

— Каким еще углам! — вознегодовала Катя. — У тебя одно на уме.

— Да что ты смущаешься, — невозмутимо продолжала Марина. — Уж не хочешь ли ты сказать, что вы осматривали пыльный музей классика английской литературы?

Катя нашла в себе силы промолчать. Зачем ввязываться в бессмысленный спор? Только себе нервы измотаешь.

— Ладно, кончай дуться, — миролюбиво заметила Марина. — Я же не со зла. — Серебрякова, подхватив легкий ситцевый халатик, направилась в ванную.

Катя внимательным взглядом окинула комнату. Здесь было все самое необходимое: две кровати, два кресла, столик, холодильник, бар, телевизор с видеомагнитофоном, компьютер. На стене висели три картины художников-маринистов.

Шадрина посмотрела на часы. Они договорились встретиться с Леонидом через два часа. Катя быстро распределила вещи по вешалкам и полкам. После чего, усевшись в кресло, с наслаждением вытянула ноги.

Наконец в дверях появилась Серебрякова с полотенцем в руках, и Катя быстро прошла в душ.

— Ты там не утонула? — спросила ее через несколько минут Серебрякова.

— Все хорошо, — крикнула в ответ Катя, которая не спешила составить компанию Марине. Но время, время…

Катя вышла из ванной комнаты, взяла косметичку и занялась макияжем. Через час у нее свидание с Леонидом, и выглядеть она должна как картинка.

Хорошо, что у корреспондента «Дейли таймс» Роберта Френсиса была фотография этого русского. С ее помощью он отыскал Соболева в одном из ресторанов. Писатель о чем-то оживленно беседовал с очаровательной блондинкой, внимавшей его словам, кокетливо откинув голову и покачивая изящной ножкой.

«Вероятно, это одна из его муз. Вот где он черпает свое вдохновение. Стоит ли удивляться, что бестселлеры из-под его пера выходят один за другим», — предположил Френсис.

Роберт занял столик у входа и заказал чашечку крепкого кофе. Он раскрыл газету, незаметно наблюдая за парочкой.

«Кто она? — принялся строить догадки Френсис. — Просто случайная знакомая? Охотница за знаменитостями? Вполне возможно. По крайней мере она хочет понравиться, произвести впечатление. Красотка пускает в ход все свои женские штучки. А писатель-то уже весь в ее власти. Впрочем, мужчине льстит внимание очаровашки, это поднимает его престиж: если им интересуются, значит, он что-то собой представляет».

Девушка рассыпалась заразительным смехом и, как бы невзначай, положила свою руку на руку мужчины.

«А девица-то ничего, — усмехнулся про себя Френсис. — Пожалуй, следует познакомиться с ней поближе и выудить что-нибудь пикантное о Соболеве».

Он заказал еще один кофе. Парочка тем временем приступила к десерту. Внимание Френсиса переключилось на мужчину. Держался он излишне самоуверенно. Так обычно ведут себя люди, прозябавшие долгое время в нищете и внезапно, благодаря случайному стечению обстоятельств, вознесшиеся на недоступный прежде Олимп. Похоже, он так еще и не понял, как распорядиться свалившейся на него славой.

Наконец Соболев подозвал официанта и вытащил из внутреннего кармана пиджака портмоне из крокодиловой кожи.

Френсис, бросив несколько монет на тарелку, не спеша направился к выходу. Для него началась работа.

Когда Соболев и его подруга, оживленно беседуя, вышли из ресторана, Френсис подлетел к ним и, пустив в ход свою самую ослепительную улыбку, проговорил:

— Мистер Соболев, какая удача встретить вас. Разрешите представиться: Роберт Френсис, специальный корреспондент газеты «Дейли таймс». Читатели будут очень признательны вам, если вы ответите на несколько вопросов…

Писатель с недоумением повернулся к своей спутнице и спросил ее на русском языке:

— Маша, что этому типу от меня нужно? Если автограф, то я даю их только на своих книгах.

Девушка рассмеялась и обратилась к Роберту на английском языке:

— Прошу прощения, мистер Френсис, но английский мистера Соболева еще не очень хорош, поэтому, если не возражаете, я буду посредником в вашей беседе. И началась она с курьеза: мистер Соболев принял вас за коллекционера автографов знаменитостей.

Роберт в ответ громко расхохотался.

— Скажите мистеру Соболеву, что у него прекрасное чувство юмора. Так он согласен дать небольшое интервью влиятельной американской газете?

Маша перевела его слова Дмитрию, тот в ответ кивнул:

— О’кей, мистер Френсис. В вашем распоряжении полчаса. Я думаю, нам удобнее было бы беседовать на верхней палубе. После вкусного обеда, знаете ли, хочется подышать свежим морским воздухом.

Американец, оживленно жестикулируя, воскликнул:

— Прекрасная идея, мистер Соболев!

Они поднялись на верхнюю палубу, откуда открывалась великолепная панорама. Дмитрий, приняв вид мыслителя, задумчиво поглаживал бородку. Читатели «Дейли таймс» ждали от него откровений, и он не мог обмануть их ожиданий.

Френсис извлек на свет карманный диктофон, включил его на запись и задал писателю через сексапильную переводчицу первый вопрос:

— Мистер Соболев, каким образом вы оказались на «Титанике»? Это инициатива судовладельцев?

— Как вам известно, мой первый бестселлер был посвящен этому кораблю. Откровенно говоря, мне самому очень интересно пройти по маршруту «Титаника». И поэтому, когда организаторы пригласили меня принять участие в этом путешествии, я без колебаний согласился. Такого шанса может в жизни больше не представиться.

— И вы не испытываете при этом чувства страха?

— Я понимаю, куда вы клоните. Да, в своем романе я описал гибель нового «Титаника»…

— И сделали это блистательно, — похвалил его Френсис. — Но разве вы не верите в Провидение?

— При чем здесь Провидение? Мой роман — это предостережение, гипотеза, если хотите. Мы, писатели, призваны домысливать действительность. Правда, иногда наши фантазии обретают вполне реальные очертания…

— Вот этого я и опасаюсь.

— Мистер Френсис, успокойте своих читателей: на этот раз ничего не произойдет. У русских есть прекрасная поговорка: дважды в одну воронку бомба не падает.

— Вы описали гибель прототипа «Титаника» в леденящих душу деталях, мне все время казалось, что это происходит в реальной жизни.

— Это говорит лишь о том, что вещица получилась и в самом деле неплохая.

— Вы явно скромничаете. — Френсис решил лестью расположить к себе собеседника. — «Белая звезда» ошеломила меня. Несколько дней я ходил под впечатлением от этой книги. Во сне я видел картины бушующего моря и слышал крики погибающих людей…

Маша, распознав, какую игру затеял репортер, не смогла сдержать улыбки. Тщеславие было самым слабым местом Дмитрия. Это она поняла сразу после знакомства с ним в самолете.

— Мистер Соболев, — продолжил неугомонный американец, — любопытно, когда у вас родилась сама идея написания этого грандиозного произведения? Роман русского писателя — а это, смею заметить, редчайший случай — был в списках бестселлеров американских газет. До этого подобной чести удостаивались единицы — Набоков, Солженицын и еще несколько человек.

— Однажды в студеную зимнюю пору я сел за рабочий стол в своем кабинете и начал размышлять, чем мне удивить мир. И я подумал: а почему, собственно, не написать о «Титанике»? — Дмитрий помолчал, выждав, пока Маша переведет его слова, а затем добавил: — Вы, конечно, понимаете, что это шутка. Мне, как и любому другому творческому человеку, непросто ответить на этот вопрос, каким образом появляются на свет новые идеи. Один русский композитор говорил: для того чтобы написать песню, достаточно трех минут и целой жизни. К этим словам, полагаю, присоединятся не только композиторы, но и писатели. Идея — это вспышка, озарение, сигнал из космоса, если хотите…

— Мистер Соболев, но почему вы назвали террористическую группу именно «Белой звездой», а не иначе?

— Терроризм — первый враг мировой цивилизации. Мой знакомый американский писатель-шпиономан после падения железного занавеса на вопрос, не останется ли он без работы, ответил: нет, потому что место шпионов в романах займут террористы, которые будут угрожать миру. И как видим, он не ошибся. — Дмитрий достал пачку сигарет, закурил. — Почему я назвал эту группировку «Белой звездой»?.. Вы понимаете, я закончил работу над романом два года назад и не помню всех деталей… В моей голове — сотни имен и фамилий. Разве можно объяснить, почему я назвал своего героя именно Джеймсом, а не Стефаном? Где-то я прочитал, что Сименон давал имена своим героям по телефонному справочнику. Так что название «Белая звезда» — это плод авторской фантазии, не более.

— Если я вас правильно понял, под этим названием вы ничего не скрывали?

— Мне нечего скрывать…

Френсис, заметив, что его настойчивое внимание к «Белой звезде» начало раздражать писателя, решил закончить беседу:

— И последний вопрос, мистер Соболев. В вашем романе описана гибель корабля, но причины катастрофы остаются за текстом. Может быть, пришло время приоткрыть завесу тайны?

— Вы, американцы, всегда ищете конкретику, вам нужно все знать в цифрах. Для русского писателя конкретика — это смерть. — По-видимому, последний вопрос ему задавали часто, и он каждый раз повторял эту заученную фразу. — Я люблю поощрять человеческую фантазию, хочу, чтобы читатель размышлял. Это одна из основных задач моего творчества.

Френсис вытащил из сумки фотоаппарат.

— Позвольте сделать несколько снимков.

Соболев кивнул. Он устремил взгляд к горизонту, туда, где небо сходилось с морем…

Глава 7

— Неужели вы живете в самом что ни на есть настоящем старинном замке? — не могла поверить Катя.

— В самом что ни на есть настоящем! — подтвердил Леонид. Чаще всего его новые знакомые приходили в восторг от слова «замок». Особенно в Америке, где люди привыкли работать в зданиях из стекла и бетона, а жить — в загородных коттеджах. Замок с изумрудной лужайкой могли позволить себе лишь очень состоятельные люди.

— А сколько вашему замку лет?

— Его построили очень давно. Кажется, в шестнадцатом веке.

— Вот это да! Значит, ему почти пятьсот лет! Просто поразительно. Наверное, там водятся привидения?

— Разумеется, как и в любом другом уважающем себя древнем замке. У соседей, к примеру, привидение является лишь одиноким мужчинам. Лет девяносто назад у них останавливался красивый джентльмен то ли из Англии, то ли из Америки. Статный, с виду благородный, он оказался настоящим плутом. Совратил дочку шеф-повара и скрылся. Бедняжка страдала страшно, исхудала вся и померла от тоски. С тех пор призрак молодой девушки пытается найти своего обидчика среди постояльцев отеля.

— Какой ужас!

— Нам повезло — у нас спокойные привидения. Вообще, наша обитель не такая уж древняя. На берегах Луары замки начали возводить в девятом веке. В пятнадцатом веке на берегах Луары располагался стратегический и политический центр Франции.

— А это далеко от Парижа?

— Нет, примерно в ста километрах. Конечно, ты слышала о Жанне д’Арк, которую сожгли на костре. В историю Франции она вошла как Орлеанская дева, ибо была родом из Орлеана. Отсюда и начинается долина Луары, которую называют сердцем Франции.

— Наверное, это очень красивый замок, — мечтательно произнесла девушка.

— У меня есть прекрасные фотографии. — Леонид достал из кармана бумажник, в котором было несколько открыток. — Они всегда со мной.

Катя внимательно просмотрела фотографии. Величественное здание утопало в зелени многовековых деревьев, хранящих тайны его хозяев. Замок окружал ров с водой. При въезде, у моста, возвышались две остроконечные башенки, в каждой было по два круглых окна. Стены напоминали шахматную доску — черные плиты чередовались с белыми.

На другой открытке замок был снят со стороны небольшого пруда. Здесь все было голубое: и вода, и небо, и сам замок. По водной глади скользили белоснежные лебеди. Кате показалось, что это картина из сказки.

Она вдруг подумала, а не водит ли ее за нос Леонид? Может быть, он все это нафантазировал, чтобы соблазнить ее? Катя открыла рот, чтобы спросить его об этом, но Леонид, будто прочитав ее мысли, весело рассмеялся:

— Ты, наверное, подумала, что я разыгрываю тебя, чтобы произвести впечатление, так? Но самое удивительное, что я в самом деле живу в этом замке и в скором времени ты сама в этом убедишься.

— Правда? — невольно вырвалось у Кати. Затем она быстро поправилась: — Это так непривычно — встретить человека, который живет не в обыкновенной пятиэтажке, а в замке. Для меня любой дворец ассоциируется с королем и королевой, принцем и принцессой, графами, маркизами…

— Жизнь богата на неожиданные сюрпризы. И порой они бывают весьма приятными…

Леонид бросил на девушку многозначительный взгляд. Она покраснела и, опустив глаза, быстро прошептала:

— Но если ты наследный принц, то за тобой идет настоящая охота. Вероятно, тебя окружает целый рой принцесс голубых кровей…

Последние слова она произнесла нарочито небрежным тоном, что не укрылось от Леонида. Он решил ее немного подразнить:

— Рой — это мягко сказано. Охотницы за наследством преследуют меня буквально повсюду. Несколько часов назад я чудом избавился от общества грациозной шатенки. Ее отец — владелец известной парфюмерной фирмы. Но самая назойливая — жгучая брюнетка Анжелика, что живет в замке по соседству…

— Я так и знала, — огорченно произнесла Катя.

— Но сердце мое остается свободным. Я сказал родителям, что только настоящая любовь приведет меня к алтарю. О браке по расчету они могут забыть. Моя избранница должна безраздельно завладеть моими мыслями и сердцем…

— Говоришь ты очень красиво, как один из мужественных героев многочисленных сериалов. По-моему, только в кино принцы предпочитают богатым невестам чистых и благородных, но бедных девушек…

— Не буду спорить с тобой. Хотя я придерживаюсь иного мнения. По-моему, нет ничего прекраснее чистой любви. Ты согласна со мной?

— По-моему, жить с нелюбимым человеком — самое настоящее преступление.

Леонид едва сдержал улыбку. Ему понравилась та горячность, с какой были сказаны эти слова.

— Но в жизни все не так просто, — заметил он. — Иногда очень трудно разобраться в тех интригах, которые плетутся вокруг тебя. Мои родители очень дружны со стариками той жгучей брюнетки, о которой я уже упоминал. Они мечтают соединить нас брачными узами. Сколько раз я призывал их бросить эту бесполезную затею, но они все туже затягивают узел, не дают мне дышать. Ты обязан выполнить свой долг перед своим старинным родом, внушают мне, это самая лучшая партия, о какой можно только мечтать. И так — до бесконечности.

— То есть для них долг превыше любви?

— Да, они так воспитаны. А в моем воспитании, по-видимому, что-то упустили, если я считаю иначе.

Леонид перевел дыхание.

— Анжелика девушка интересная, правда, немного ветреная… Но сердцу не прикажешь. Хотя я нравлюсь ей.

— Это заметно осложняет дело. И все же тебе следует стоять на своем. Иначе можно погубить жизнь не только себе, но и…

— Анжелике, ты хотела сказать?

— Анжелике и кому-то еще… — Девушка, тряхнув головой, решила сменить тему: — А почему бы вам не открыть свой замок для посещения туристами?

— Оказывается, у тебя есть коммерческая жилка, рассмеялся Леонид.

— Да, я не так проста. Я — как айсберг. На поверхности — макушка, а под водой — ого-го-го.

— И мужчины, точно «Титаники», не разобравшись в темноте, один за другим идут ко дну.

— Ну в общем-то затонуло их предостаточно, — вздернув подбородок, подтвердила девушка.

— Ты права, Катя, на содержание замка уходит уйма денег, поэтому их так часто пытаются продать. Но мой отец достаточно богат, поэтому пока нет никакой необходимости собирать гостей со всего света и выставлять напоказ свою частную жизнь.

— Да, представляю себе, как по моей квартире бродят иностранцы, заглядывают в ванную, темную комнату, под кровать, фотографируются, шумят, хулиганят…

— Но у многих хозяев просто нет иного выхода. Они сдают замки, скажем, на лето, а сами снимают квартиры в городе или путешествуют. Но туристов надо еще заманить в замок, поэтому хозяева изобретают всякие хитрости. Одни разжигают старинные камины, другие предлагают провести новобрачным первую ночь в покоях, где некогда занимались любовью Наполеон и Жозефина или, скажем, Людовик XV и его фаворитка Помпадур. Они устраивают экскурсии на воздушных шарах, королевскую охоту. Тут же идет бойкая торговля сувенирами, бутербродами, мороженым и всякими разностями.

— Не подозревала, что содержать замок настолько тяжело. Мне всегда казалось, что хозяева замков — состоятельные, обеспеченные люди. А подвалы их забиты фамильными сокровищами. Неужели это все иллюзия, легенда?

Катя еще раз просмотрела фотографии.

— И все-таки очень красиво. А этот сад просто из сказки. Какие удивительные цветы.

Она любовалась на плавающих в пруду лебедей, на причудливо подстриженные деревья и выложенные из цветов орнаменты.

— Конечно, это не Вилландри, но все же… — Леонид был явно доволен, что сад очаровал девушку. Поймав ее вопросительный взгляд, он пояснил: — Сад в Вилландри считается самым прекрасным из французских садов. Там есть Сад Любви, где в виде определенных символов представлены все оттенки этого чувства: безумие, трагизм, нежность, безрассудство. Наш сад не такой большой, поэтому за ним ухаживают не семь, а только три садовника.

— Сомневаюсь, что красота сада определяется количеством садовников, — заметила Катя. Ее поразило буйство красок. Это был не просто сад, а картина, созданная гениальным художником. В центре сада играл водными струями фонтан, на пересечении посыпанных песком аккуратных дорожек расположились уютные летние беседки, увитые разросшимся плющом.

— Кто же придумал эту картину? — Девушка не скрывала своего восхищения.

— Не знаю, — пожал плечами Леонид. — Впрочем, если покопаться в архивах, можно найти имя человека, который разбил наш сад. Этот сад появился в средние века, и с тех пор его планировка практически не изменилась. Правда, в зависимости от сезона выложенные из цветов орнаменты меняются, так как садовники постоянно обновляют растения.

Катя, вздохнув, отдала открытки Шавуазье.

— Из этого райского уголка тебе, наверное, и не хотелось уезжать?

— Место райское, с этим трудно не согласиться, — ответил Леонид. — Но в раю у Адама была Ева…

Роберт Френсис в задумчивости выключил телефон. Только что он пересказал шеф-редактору отдела новостей Джейми Филлипс свое интервью с русским писателем. Он отдавал себе отчет, что ничего интересного ему узнать не удалось. Роберт, правда, не стал распространяться о своих личных впечатлениях, хотя кое-что в поведении Соболева его насторожило. Возможно, ему только это показалось, так как он больше общался с политиками и бизнесменами, а там свои законы. В конце разговора он пообещал Филлипс сбросить полный текст интервью по модемной связи, и тут же получил задание подготовить материал о новой коллекции дома мод Джорджо Армани.

Френсис хотел уже спрятать спутниковый телефон в сумку, как вдруг заметил русскую переводчицу. Девушка шла, высоко подняв голову, покачивая бедрами, будто дефилировала на подиуме. «Пожалуй, для подиума у нее бедра тяжеловаты, — определил наметанным глазом Френсис. — А вот для любовных утех — в самый раз». От одной этой мысли его бросило в жар.

— Спутниковый? — спросила, оказавшись рядом с американцем, Маша.

Роберт приветливо улыбнулся:

— Да. Вы можете связаться с любой точкой мира. Не желаете?

— С любой точкой мира, говорите? — Маша, блеснув ослепительной улыбкой, взяла у Френсиса телефонную трубку. — Сейчас проверим.

Пока девушка набирала номер и беседовала по телефону, Френсис лихорадочно соображал, с какой стороны ему лучше подступиться к этой русской, чтобы расспросить о Соболеве.

— Дмитрий утверждает, что терпеть не может сотовые телефоны, — закончив разговор с Москвой, сказала Маша. — По-моему, это объясняется просто: он пуще огня боится своей жены.

— А вы, Маша, давно знакомы с мистером Соболевым? — начал издалека журналист.

— Страшно давно, — в глазах девушки плясали веселые искорки, — целых три дня!

— Умная женщина за три дня способна узнать о мужчине многое… Вам раньше не доводилось работать с ним?

— Я же вам говорю, что познакомилась с ним три дня назад, на высоте десяти тысяч метров, когда возвращалась в Москву из Испании.

— О, Испания! — оживился Роберт, будто с этой страной у него были связаны самые приятные воспоминания. На самом деле он там ни разу не был. — Эти неповторимые пляжи в Бенидорме. Разве там хуже, чем в Калифорнии?

— С этим трудно не согласиться, в Испании гораздо лучше. Поверьте, мне есть с чем сравнивать. Вы, американцы, считаете, что все лучшее — только с лейблом USA. У большинства европейцев, при всем уважении к янки, другое мнение.

— О, вы настоящий патриот Старого Света. Это прекрасно. Но я вас хочу спросить о другом. Ваш босс, после того как речь зашла о «Белой звезде», поспешил свернуть беседу. Вам не показалось это странным?

— Что ж тут странного? Здоровое желание здорового мужчины — поскорее остаться с красивой девушкой наедине. — Маша с вызовом посмотрела на Роберта. — Согласитесь, это гораздо приятнее любого интервью.

— Писателя можно понять… Я разделяю его восхищение. Значит, вам не показалось это подозрительным?..

— Вы бродите вокруг да около, Роберт. Что вы от меня хотели услышать? Говорите прямо.

— Дело в том, Маша, что мой редактор в Нью-Йорке считает, что в романе «Белая звезда» описаны события, которые, как это ни парадоксально звучит, произойдут в действительности. Иными словами, фантазия писателя превратится в реальность.

Повисла пауза. Маша лихорадочно соображала.

— Этому есть подтверждение? То есть некоторые события из его романа уже произошли в действительности?

— Вот именно — некоторые! Поэтому меня и занимает вопрос, как писался роман.

— Признаться, я этот роман не читала, поэтому мне трудно судить… Я только приступила к чтению… Все-таки это главная книга Соболева, и мне надо знать, что он там понаписал, чтобы составить его психологический портрет…

— Он много что там понаписал, но моего редактора в первую очередь интересует все, что связано с террористической группой «Белая звезда» и летчиком-фанатиком из этой группы. — Френсис играл в открытую. Это был его единственный шанс докопаться до истины. — Поймите, Маша, это очень важно. Надо выяснить, не утаил ли каких-либо подробностей Соболев.

— Вы вербуете меня, сэр Френсис? — Она широко открыла глаза. — Вы хотите, чтобы я работала на ЦРУ?

— Я вас не вербую. Я хочу, чтобы вы спасли тысячи жизней.

— В таком случае почему бы вам не объяснить все Соболеву? Ради спасения тысяч жизней он откроет вам все секреты своего творчества.

— Вы думаете, если бы все было так просто, мы бы обратились к вам за помощью? Я могу предложить вам за информацию три тысячи долларов.

— Недурно. — Для Маши это была большая сумма. — Надеюсь, в мелких купюрах? Что за дурацкий розыгрыш, мистер Френсис? Вы пьяны?

— Поверьте, Маша, это не розыгрыш. — Журналист смотрел на нее умоляющим взглядом.

— Ну, хорошо. — Она посчитала, что три тысячи долларов ей не помешают. — Если уж речь идет о спасении тысяч жизней…

— Прекрасно, — облегченно вздохнул американец. — Встретимся завтра утром…

— Перед завтраком, в восемь ноль-ноль. На этом же месте. И не забудьте прихватить доллары.

* * *

Ужин на двоих писатель Соболев заказал себе в номер.

— До чего мне надоела эта суета, эти журналисты, задающие одни и те же вопросы. — Дмитрий смотрел на Машу Стеклову.

— Как бы не так, — возразила она. — Знаменитости любят поворчать, мол, надоели эти назойливые репортеры. А когда этих репортеров нет, начинают испуганно озираться, куда они запропастились. Хотя американец из «Дейли таймс» и вправду был слишком назойлив, задавал какие-то идиотские вопросы о «Белой звезде»…

— В который раз убеждаешься, что настоящее искусство вечно. Казалось, что книга моя — предание старины глубокой, и вдруг, совершенно неожиданно выясняется, что это не так… — Дмитрий откинулся на спинку дивана и, заложив руки за голову, самодовольно продолжил: — Так и хочется перефразировать древних: вот так приходит земная слава. По-видимому, это последний всплеск интереса к этому роману: когда «Титаник» доплывет до Нью-Йорка, ажиотаж сойдет на нет.

— В твоих словах звучит горечь.

— Что ни говори, а первая книга для меня — самая дорогая. С «Белой звезды», собственно, все и началось. Но каким трудом она мне далась, если бы ты знала.

— Расскажи!

— Нет, как-нибудь потом.

— Но ведь вышло еще несколько книг!

— И ни одна не имела такого феерического успеха, как «Белая звезда».

— Но… если «Титаник» не доплывет до Нью-Йорка, тебя провозгласят новым Нострадамусом.

— Это исключено.

— Почему исключено? Иногда мне кажется, что кто-то устраивает опыты над землянами. А как они поведут себя в этом случае? А как в этом? Такое ощущение, что нами управляет некий высший разум.

— Высший разум! — Соболев расхохотался. Он вытащил из кармана бумажник и выдернул привычным движением несколько купюр. — Вот настоящий Бог, который правит миром. А религия придумана для неудачников, чтобы они не мешали наслаждаться роскошной жизнью богатым. Вот и вся философия. А все остальное — демагогия. — Последнее слово он выделил особо.

Маша только покачала головой. Спорить на эту тему с Дмитрием было бесполезно. У него есть своя теория, которую он будет защищать с пеной у рта, а ссориться с ним Маша не хотела.

— Если ты не веришь в мистику, то как тебе удалось написать «Белую звезду»?

Дмитрий на миг растерялся, но тут же взял себя в руки. Он заговорил плакатными фразами.

— Задача писателя — предупредить. Мы способны представить себе то, что никогда не произойдет. И описать это настолько достоверно, что читатель поверит, что это действительно так.

— Да, писатели — это особые люди, — поощрила его девушка. — Они живут не только своей жизнью, но и жизнью своих героев.

— Совершенно справедливо, Маша, мы, писатели, — особые люди. И не только в том, что касается сочинительства романов. — Соболев окинул ее раздевающим взглядом. — И сегодня ночью ты в этом убедишься.

Девушка погрозила ему пальчиком:

— Не будем опережать события.

Дмитрий разлил шампанское по бокалам.

— Выпьем за твои прекрасные глаза.

— Ты считаешь, что у меня только глаза прекрасные? — кокетливо спросила Маша.

— Это первый тост. За все остальное мы тоже выпьем. Но позже.

— У нас просто шампанского не хватит — за все остальное, — засмеялась Маша и пригубила вино.

— Какие проблемы. Закажем еще.

После нескольких тостов, в которых Соболев восхвалял совершенство девушки, он посчитал, что прелюдия закончилась и пора приступить к решительным действиям.

— Вы позволите пригласить вас на танец? — галантно предложил он.

— Охотно, сударь. — Маша, с трудом сохраняя равновесие, выбралась из-за стола. — «Ах, как кружится голова, как голова кружится», — пропела она.

Дмитрий, заключив девушку в объятия, тесно прижался к ней, ощутив под руками жаркое тело. Они сделали несколько шагов. Мужчина коснулся губами ее шеи, вдыхая дурманящий запах женщины. Он больше не мог себя сдерживать и поцеловал ее в губы долгим страстным поцелуем. Маша ответила ему. Тогда он, осмелев, начал расстегивать молнию на ее платье. Молния не поддавалась, что еще сильнее распаляло его.

— Теперь я вижу, что вы, писатели, и вправду народ особый, — фыркнула Маша.

Девушка мягко отстранила его и, глядя ему в глаза, принялась медленно раздеваться. Мягко покачивая бедрами, она выскользнула из платья, оставшись в дорогом французском белье. Дмитрий, пожиравший ее жадными глазами, от желания едва не потерял сознание. Он лихорадочно бросился раздеваться.

Маша, совершенно обнаженная, приблизилась к Дмитрию и прильнула к нему всем телом. Подхватив девушку на руки, он бросил ее на постель.

Маша поощряла его хриплыми стонами, а в конце изобразила дикий оргазм, чем окончательно покорила Соболева. Через несколько минут он выплеснул свое желание в ее податливую плоть.

Когда, обессилев от ласк, они лежали вытянувшись на постели, Маша вдруг рывком поднялась и подбежала к столику с шампанским. Она взяла два бокала и, стоя спиной к кровати, в один из них бросила незаметно таблетку, которая мгновенно растворилась в шампанском. Теперь он выложит ей все, что надо.

— Выпьем за наше сближение! — Маша протянула Дмитрию бокал с таблеткой.

Катя вернулась в свою каюту ближе к полуночи. Она пребывала в прекрасном настроении. Это был самый счастливый день в ее жизни. И тут она вспомнила о Серебряковой. Но, включив свет, Катя обнаружила, что кровать девушки аккуратно застелена. Марина не теряла времени даром и с энтузиазмом прорубала окно в Европу.

Катя, мурлыкая что-то себе под нос, переоделась в ночную рубашку. Ей почему-то не хотелось, чтобы Марина пришла ночевать. Она легла на кровать и закрыла глаза, пытаясь восстановить в памяти события прошедшего дня.

Увы, любимчик девчонок актер Ди Каприо, сославшись на занятость в съемках, отказался от участия в круизе. Однако Катя, познакомившись с Леонидом Шавуазье, ничуть об этом не жалела.

Она представляла членов знатных семей чопорными, холодно-вежливыми, даже бесчувственными. Леонид Шавуазье, несмотря на благородное происхождение, был простым и доступным, в нем не было ни грана высокомерия.

Катя засыпала со счастливой улыбкой на губах: у нее появился свой Лео. Нет, разумеется, она не влюблена в него, ну, если только чуть-чуть, самую малость… Просто он такой необыкновенный, с ним так интересно говорить…

Девушка проснулась, когда утренние лучи затопили комнату веселым светом. Катя сладко потянулась и бросила взгляд на соседнюю кровать. Серебрякова так и не пришла. «Вкалывает, — подумала она. — Кому отдых, а кому — трудовые будни. Нет, ей не позавидуешь».

Ежась от утренней прохлады, она выскользнула из теплой постели, накинула халатик и направилась в ванную комнату. Через минуту оттуда послышался шум падающей воды.

Френсис посмотрел на часы. Без двадцати восемь. Он облокотился на поручни и смотрел, как за бортом резвятся дельфины. Умные животные то приближались к кораблю, то уходили почти за горизонт. Потом снова возвращались и, высоко выпрыгивая из воды, обгоняли лайнер. Дельфины будто показывали, на что они способны.

Маша опоздала всего лишь на пять минут, что для красивой девушки вполне простительно. Френсис пытался по ее лицу определить, удалось ли ей раскрутить Соболева.

Маша манерно повела плечами и сладко зевнула, прикрыв рот ладошкой:

— Доброе утро, сэр Роберт. Прекрасная погода, не правда ли? Обычно весна в этих широтах поздняя…

Френсис попытался скрыть свое нетерпение и тихо спросил:

— Удалось что-нибудь выяснить, Маша?

— Воспитанные люди должны сначала поздороваться.

— Доброе утро, Маша. Так есть новости?

— Деньги принесли? — с усмешкой продолжала Маша.

— Да, конечно, три куска.

— Неплохо. Но эта информация стоит гораздо дороже.

— Дороже? — Американец явно не ожидал такого поворота событий. Чего угодно, но только не этого. Три тысячи долларов за одну ночь — солидная сумма.

— Я хочу сказать, эту информацию можно продать значительно дороже, причем совсем не обязательно газете «Дейли таймс».

— К сожалению, Маша, я не имею возможности предложить вам больше. Но я могу связаться с шефом в Нью-Йорке, и тогда, если информация действительно представляет интерес…

— Вы меня не поняли, сэр Роберт, я продам эти сведения только тому, кому они жизненно необходимы…

Френсис был окончательно сбит с толку.

— Жизненно необходимы? Что это значит? Я не понимаю, к чему вы клоните.

— Вчера я обманула вас, когда сказала, что не читала роман «Белая звезда». Я его читала, причем очень внимательно. В романе террористы угрожают взорвать корабль, что в конце концов и происходит. Вы мне вчера сообщили, что многие события в книге повторяются в реальной жизни. В «Белой звезде» наш «Титаник» погибает…

— Уж не хотите ли вы сказать, что подобная участь ждет этот современный лайнер, на котором мы имеем счастье путешествовать?

— Именно это я и хочу сказать.

— Подождите, надо немедленно связаться с Нью-Йорком. — Он извлек из сумки спутниковый телефон и набрал номер. — Моего шеф-редактора зовут Джейми Филлипс, — шепнул Роберт. Затем проговорил в трубку: — Алло, Джейми? Привет! У меня есть любопытная информация для тебя. Я передаю трубку русской переводчице госпоже Стекловой. Ей необходимо переговорить с тобой.

Маша взяла трубку:

— Здравствуйте.

— Рада вас слышать. Роберт сказал, что у вас есть какая-то информация для меня… — сказала Джейми.

— Прежде всего мне хотелось бы знать, чем объясняется ваш интерес к «Белой звезде»?

Маша, выслушав подробный ответ Филлипс, спросила:

— Нашему «Титанику» действительно угрожает серьезная опасность?

— Я не могу утверждать это наверняка, — вздохнула Филлипс. — Но группа «Белая звезда» действительно существует и на ее счету несколько громких дел.

Маша немного помолчала, затем медленно произнесла:

— Хорошо, я расскажу вам все, что мне удалось выведать у Соболева, но при одном условии: эта информация не должна попасть в газеты.

На этот раз на другом конце повисла пауза.

— О’кей. Я обещаю вам, Маша, что ваши слова останутся между нами.

Когда Стеклова отключила телефон, стоявший рядом с ней Френсис даже присвистнул:

— Это же бомба! Сенсация на первую полосу! Как тебе удалось вызвать на откровенность писателя?

— Умная и красивая женщина может все, — проронила Маша.

— А ведь я чувствовал, что Соболев не так прост…

— Почему бы нам не позавтракать вместе? — тряхнув головой, предложила Маша. — Пожалуй, мои услуги мистеру Соболеву понадобятся еще не скоро.

Он пристально посмотрел на девушку, затем взял ее под руку и повел в ресторан.

Утром Катя встретилась с Леонидом на прогулочной палубе.

— Из твоего роя поклонниц тебе никто не говорил, что ты похож на знаменитого актера Ди Каприо? — спросила у него Катя.

— Пока до этого не доходило, — покачал головой Шавуазье. — И вообще, меньше всего хочется быть на кого-то похожим. Пусть лучше кто-нибудь будет похож на меня. Но если ты скажешь, что этот дамский угодник — моя копия…

— И никакой он не дамский угодник, — буркнула она.

— Возможно. Но он — раб своей роли. Девчонки считают, что он и его герой в фильме «Титаник» — одно и то же лицо, поэтому и сходят по нему с ума. Конечно, приятная внешность и все такое прочее… Признайся, тебя восхитила романтическая история Роуз и Джека?

Катя кивнула:

— Конечно. О такой любви можно только мечтать. Я три раза ходила на этот фильм. Ди Каприо никакой и не ловелас, это все журналисты придумали, им же деньги надо на чем-то зарабатывать. Стоит Лео на кого-то посмотреть — они уже несутся в редакцию с криком: сенсация, новый любовный роман красавчика Ди Каприо.

— У меня появилась превосходная идея, — сказал Леонид с улыбкой. — Если я уж так похож на твоего героя, то почему бы нам не прогуляться по тем местам, где Роуз и Джек проводили время — обедали, разговаривали, развлекались?

— Идея-то превосходная, — протянула Катя. — Но…

— А что тебя смущает?

— Нет, ничего. Я согласна. — А про себя она подумала: «Я ведь мечтала об этом! Неужели он читает мои мысли?»

— Признаться, эта идея пришла мне в голову еще в Париже. Единственное, что я тебе не обещаю, — это полет над волнами на носу корабля.

— Это почему же? — разочарованно спросила девушка. — Боишься, что не удержишь меня? Я же легкая как перышко!

— Изящней бриза на рассвете… Дело в том, что эту ставшую знаменитой сцену на носу корабля после выхода фильма пытались повторить многие любовные парочки. Несколько таких попыток лишь чудом не закончились трагедией. Поэтому на многих кораблях, в том числе и на этом, предприняты определенные меры предосторожности.

— Жаль. Никакой романтики. А люди так соскучились по большой любви…

— Ну, любовью можно заниматься не только на носу корабля…

— Ничего ты не понимаешь…

— Хорошо, тогда я провожу тебя на корму и подержу над волнами. Такой вариант тебя устроит?

— Глупая шутка. — Катя повернулась и медленно пошла вдоль борта.

— Ты права, шутка была неудачной, — догнав ее, сказал Леонид. — Итак, с чего начнем? Я исполню любое твое желание, моя несравненная Роуз!

Катя поняла по его глазам, что он не шутит.

— Хорошо, Джек. Начнем с парадной лестницы.

Они поднялись по широкой лестнице и остановились на площадке посредине, около огромных часов во всю стену, украшенных наверху парочкой бронзовых нимф, по-видимому, символизирующих Честь и Славу, увенчивающих Время.

Над их головой был громадный стеклянный купол.

— Наверное, нынче это самая популярная лестница в мире. Но мне почему-то не по себе, — сказала, прижав руки к груди, Катя.

— Не бойся. Здесь все как в кино. Вот сейчас откроется дверь — и перед нами предстанут Роуз и Джек. Хотя это не та лестница и не те часы и показывают они другое время.

— И все-таки у меня есть неприятное предчувствие…

— В таком случае пойдем дальше.

— Давай вернемся на прогулочную палубу, — предложила девушка.

Подышав свежим морским воздухом, они спустились в гимнастический зал, где позанимались на тренажерах, затем поплавали в бассейне с морской водой, после чего попали в пальмовый сад, который привел их в восхищение.

Глава 8

Виталий, вернувшись домой с работы, завалился спать. Его разбудил звонок. Открыв дверь, он увидел на пороге Сашу Гордиенко. Девушка была явно чем-то обеспокоена.

— Привет! — быстро сказала она.

— Здравствуй! Что-то случилось? — с тревогой спросил Виталий.

— Случилось или не случилось… Ты мне позволишь войти?

— Конечно. — Он впустил девушку. — Я немного вздремнул, поэтому реакция у меня замедленная. Проходи в комнату. Я сейчас поставлю чай.

— Не время гонять чаи.

Лутовинов удивленно уставился на нее:

— Да говори же наконец, что стряслось? Ты сама на себя не похожа.

— Не торопи ты меня, дай собраться с мыслями. Наверное, я просто все нафантазировала. Но почему-то на душе у меня неспокойно. Виталий, мне необходимо знать, чем заканчивается история твоего «Титаника».

— Я что-то ничего не понимаю. — Лутовинов выглядел озадаченным. — При чем здесь мой «Титаник»?

— Дело в том, что моя закадычная подруга Катька Шадрина выиграла конкурс и отправилась на «Титанике» в круиз.

— Я рад за нее.

— Но в твоей книге «Белая звезда»… — Девушка запнулась. — Этот корабль…

— Да, он погибает, — спокойно сказал он. — Но это всего лишь авторский вымысел. Так что тебе не стоит волноваться за подругу. Ей ничего не угрожает.

— А не ты ли говорил о книге Робертсона «Тщетность», где в точности описана гибель «Титаника» в двенадцатом году?

— Я говорил, что это удивительное совпадение. Всякое бывает. «Остров Крым» Аксенова читала? Там тоже есть просто мистические совпадения, — пытался успокоить ее Виталий, хотя сам с тревогой следил за плаванием «Титаника». — История не повторится. Я, увы, не пророк и не ясновидец. Я рядовой продавец книжного магазина.

— Но еще вчера ты доказывал обратное, — упорствовала Александра.

Виталий снял очки, устало коснулся переносицы.

— Из твоих слов следует, что я только и делал, что наводил на тебя страх.

— Ничего ты не наводил. Я же тогда не знала, что Катька Шадрина окажется на этом печально знаменитом корабле!

— Это что-то меняет?

— В корне! Ты должен мне рассказать все, что тебе известно о втором «Титанике» и какую судьбу ты ему уготовил.

Лутовинов за непродолжительное время их знакомства еще не видел девушку такой серьезной и решительной. Ему больше нравилось, когда она мягко улыбалась.

У нее была особая улыбка — хитрая, чуть насмешливая и вместе с тем располагающая. Виталий все бы отдал за эту улыбку. Угораздило же ее подругу попасть на этот корабль. Просто невероятно: из глухой провинции — и на «Титаник»!

— Виталий, каким образом погиб корабль в твоем романе? — наседала девушка.

— Я не знаю, — вынужден был разочаровать ее Лутовинов.

— Как не знаешь? — Саша с изумлением уставилась на него. — Разве не ты написал «Белую звезду»? Ты мне все наврал?

— Нет, я не обманывал тебя. Если бы ты прочитала роман, ты бы не задавала вопросов.

— Да, я не успела прочитать эту книгу. И тем не менее я хочу выяснить, почему потонул корабль. Ты же автор, ты должен знать! — Девушка обхватила голову руками. — По-моему, я схожу с ума.

— Я тебе уже объяснял, что перед моим мысленным взором неожиданно предстала вся эта эпопея с новым «Титаником», кроме момента самой катастрофы. Я сам теряюсь в догадках. Либо это произошло после атаки с воздуха летчика-фанатика, либо лайнер напоролся на айсберг или мину…

Девушка выглядела озадаченной. Похоже, она ему не верила.

— Ну как тебе объяснить… Герои просто не видели, как все произошло.

— Но кто-то все-таки спасся? — с придыханием спросила Саша, будто речь шла о реальной трагедии.

— Да, почти все остались живы, — заверил ее Виталий, хотя в его романе спаслось примерно столько же пассажиров, сколько и с первого «Титаника». — Скорее всего виновником трагедии в моем романе была террористическая группа «Белая звезда». Кстати, именно так называлась компания, построившая первый «Титаник» на верфях Белфаста.

— Значит, это летчик-фанатик…

— Не знаю. Когда в холодную апрельскую ночь 1912 года «Титаник» столкнулся с айсбергом, один из пассажиров пришел в неописуемый восторг: после удара ледяная глыба взорвалась тысячами осколков, сверкающими в свете ламп и прожекторов. «Великолепно, будто взорвалась белая звезда», — восхищенно говорил он. Так что «белая звезда» — может быть, всего лишь символ, знак. И еще одно удивительное совпадение: на борту самолетов американской военной авиации начертана белая звезда!

— Но зачем летчику громить «Титаник»? Он что, сошел с ума?

— Летчик хотел потопить корабль, но удалось ли ему это — остается лишь догадываться. В последний раз он появляется на страницах романа, когда вылетает на перехват «Титаника». Я же тебе могу рассказать о тех эпизодах, которые не вошли в книгу. Например, о капитане лайнера Эдварде Смите.

Смит считался — что само по себе удивительно — одним из лучших капитанов компании «Уайт Стар Лайн», хотя на самом деле будто притягивал к себе неудачи. Именно Смит командовал «Олимпиком», о мытарствах которого я тебе уже рассказывал. Но и до этого с этим капитаном происходили неприятности: то пожар вспыхнет на борту его корабля, то сам корабль сядет на мель.

Капитан Смит во всеуслышание заявил, что современный корабль нельзя потопить. Слова морского волка дорого обошлись пассажирам «Титаника», которые приняли их за чистую монету.

Да и сама компания «Белая звезда» была словно кем-то проклята. Конечно, и у других судостроителей корабли терпели крушения, но не в таких количествах и не при столь странных обстоятельствах.

В марте 1873 года «Атлантик» в сильный шторм недалеко от американского берега сел на мель. А ведь «Атлантик» считался, как позже «Титаник», одним из самых комфортабельных кораблей, каюты его были отделаны с немыслимой роскошью. Пароход развалился пополам, и спаслось только четыреста человек из девятисот пятидесяти! Это была самая большая трагедия того времени. Двадцать лет спустя пропало огромное грузовое судно, самое большое по тем временам. Затем та же печальная участь постигла еще три корабля — «Германик», «Суевик» и «Рипаблик».

— Но, — Лутовинов сделал ударение, — на новом «Титанике» нет капитана Смита, да и построен он не на верфи компании «Уайт Стар», название которой переводится как «Белая звезда».

— А что боги-титаны?

— Они успокоились, удовлетворившись двумя жертвами. «Олимпик» ведь не погиб. К тому же сейчас никто не хвастается, что новый «Титаник» непотопляем, а значит, богам не под силу сокрушить его.

— Зачем вообще понадобилось бросать вызов богам?

— Люди посчитали, что они равны богам, за это и поплатились.

— Но и сейчас немало таких людей…

— С этим трудно не согласиться.

— А значит… — Девушка осеклась и посмотрела на Виталия. В глазах ее застыл ужас.

Леонид и Катя стояли под раскинувшейся пальмой.

— Тебе не кажется странным, — сказал он, дотрагиваясь до листа, — что мы все время говорим обо мне, моих непростых отношениях с родителями, далеких предках, а о тебе я почти ничего не знаю.

— Вряд ли моя жизнь покажется тебе интересной. По крайней мере у меня нет такой родословной. Я живу обычными заботами.

— А ты думаешь, что у меня нет обычных забот? — рассмеялся Леонид. — Происхождение еще ни о чем не говорит.

— О чем ты хотел бы услышать?

— Обо всем. Обещаю хранить тайну исповеди.

— Ну, моя биография уместится на одном тетрадном листочке, — неохотно начала Катя. — Меня воспитала мать. Отец ушел к другой женщине, когда мне было десять лет. Училась я в средней школе, причем неплохо. Любимый предмет — биология. Терпеть не могла геометрию. Поступила в медицинский институт, где сейчас осваиваю с переменным успехом профессию стоматолога.

Леонид невольно вздрогнул.

— Что-то не так? — сразу насторожилась она.

— Открою тебе страшную тайну: я ужасно боюсь лечить зубы. Несмотря на то что сейчас это делают совершенно безболезненно.

— Типичный мужской синдром, — с важным видом выдала диагноз девушка. — Будем лечить.

Леонид улыбнулся:

— Если я попаду в твои руки, то мне ничего не страшно.

— К сожалению, это произойдет не скоро. Мне еще два года пилить гранит науки. — Девушка пожала плечами. — Вот, собственно, и все. Больше мне нечего рассказывать.

— Ты еще ни словом не обмолвилась о своих многочисленных поклонниках.

— Я не богатая принцесса.

— И все-таки…

— Да какие там поклонники, так… — отмахнулась Катя.

— Это же прекрасно, когда в тебя влюбляются. Иначе я бы подумал, что в России перевелись настоящие мужчины. А так все в порядке.

— Да уж, кое с чем у них действительно все в порядке. А вот с интеллектом… — Девушка замолчала, подыскивая слова. — Не у всех все в порядке.

— Как и во всем мире.

— Но у меня есть прекрасная подруга Саша Гордиенко. Красавица, ноги от ушей растут, а умная — просто ужас. Правда, о мужчинах мы с ней почти не говорим. Есть более достойные темы.

— К примеру?

— Ну, к примеру, мы обсуждаем вопрос о метафизическом истолковании этического первофеномена в свете теории Шопенгауэра.

Леонид от удивления открыл рот. Довольная произведенным эффектом, Катя весело рассмеялась:

— Шутка!

Шавуазье облегченно вздохнул.

— Она сейчас дуется на меня. Я же ей не сказала, что отправляюсь в путешествие на «Титанике». Все по-дурацки получилось… Да и Саша вечерами где-то пропадала.

— Наверное, у нее появился бой-френд.

— У Сашки-то? — Катя посмотрела на него так, будто этот отпрыск древнего рода сморозил величайшую глупость в мире.

— Почему бы и нет?

— Нет, Гордиенко не такая. Она осторожная. И не бросится на шею первому встречному, даже если это будет Ди Каприо. — Катя осеклась, подумав, что сама-то вовсю флиртует с незнакомцем и не испытывает при этом ни малейших угрызений совести.

Неизвестно, о чем подумал Шавуазье, но он, как и подобает настоящему джентльмену, не стал заострять внимание на последних словах девушки.

— Полагаю, самое время подкрепиться, — сказал Леонид. — Леди не возражает, если мы пройдем в уютное кафе «Паризьен», где подают лучший кофе на этой морской птице?

— Почему лучший?

— Потому что другого кофе здесь не подают.

— Прекрасно, и мы возьмем столик у окна, — радостно подхватила Катя.

Виталий Лутовинов, оставшись один, сел в кресло и погрузился в мрачные размышления.

В жизни происходят иногда просто удивительные и необъяснимые вещи. То, что еще вчера казалось ему таинственно-мистическим, сегодня начинало принимать вполне конкретные очертания. Плоть и кровь. Какая судьба уготована Кате Шадриной, этой девчонке из уральского города? Разве мог он предположить, что его фантазии — вовсе и не фантазии? Неужели он заглянул в будущее?

По одной из ученых теорий, вокруг Земли существует информационный слой, где записано наше прошлое и будущее. Надо только подключиться к нему. Древнеегипетские жрецы умели это делать, поэтому владели абсолютными знаниями, которыми не обладает ни один современный человек. Этим можно объяснить и феномен предсказателей. Они подключаются к информационному слою, после чего сообщают, что нас ждет в будущем.

Над «Титаником» словно висело какое-то проклятие. Причем даже над теми, кто имел к нему лишь косвенное отношение. «Карпатия», которая спасла чудом уцелевших пассажиров с «Титаника», через год была потоплена германской подводной лодкой. В 1939 году в том же районе Атлантики, где потонул выдуманный писателем Робертсоном «Титан» и реальный «Титаник», ночью плыл другой корабль — «Титаниан». Внезапно чутье что-то подсказало рулевому, и он отдал команду остановиться. Когда судно резко сбавило ход, из темноты вдруг вынырнул огромный айсберг и нанес по корпусу сильный, но, к счастью, не смертельный удар.

Произошло еще несколько странных событий. Виталий, разумеется, не стал рассказывать о них Александре, иначе у нее мог случиться нервный срыв.

За месяц до гибели космического челнока «Челленджер» в 1986 году с семью астронавтами на борту доктор Роберт Баллард заявил: «Я думаю, что есть параллель между НАСА и людьми, которые построили «Титаник»… Когда мы сможем одержать победу на принципиально новом этапе развития технологий, тогда и будем неуязвимы. Пока же это напоминает больше игры со страшными игрушками».

Лутовинов помнил высказывание Балларда дословно, ибо не раз мысленно полемизировал с ним. Виталий придерживался иного мнения: чем выше технологии, тем уязвимее человек. Кто-то же должен следить за теми, кто играет в опасные игрушки. И кто-то должен напоминать время от времени об уроках истории.

Зачем понадобилось Роберту Балларду исследовать обломки «Титаника»? Ради чего понадобилось нарушать покой подводной могилы?

Лутовинов выстроил для себя логическую цепочку: Баллард находит «Титаник» на батискафе «Атлантис», а четыре месяца спустя разбивается «Челленджер», у которого в первые секунды старта вся пусковая установка обледенела…

Но почему катастрофа произошла не с другим космическим кораблем — «Атлантисом»? Или Кронос не захотел ждать слишком долго, или же потому, что полет «Челленджера» был обставлен с такой же помпезностью, как и плавание «Титаника»?

12 августа 1998 года взорвалась стартовавшая с мыса Канаверал американская ракета-носитель «Титан-IV». Она должна была вывести на орбиту военный спутник радиоэлектронной разведки, предназначенный для перехвата сообщений. Стоимость спутника-шпиона составляла один миллиард долларов. Спутник погиб по той же причине, что и «Челленджер». И всего через несколько дней после того, как удалось поднять на поверхность первый обломок «Титаника»!

А в начале сентября того же года разбился авиалайнер, летевший из Америки в Швейцарию. Катастрофа с многочисленными жертвами произошла в том же районе, что и гибель «Титаника» в 1912 году.

Не получится ли так, что роман «Белая звезда» станет еще одной тщетной попыткой что-то изменить в этом безумном мире?

Или катастрофа все-таки заставит всех опомниться?

Тогда новый урок неизбежен.

Лутовинов тяжело вздохнул. В последнее время эти мысли не давали ему покоя.

Он попытался забыть о «Титанике» и подумал о Саше, с которой встретился случайно. Случайно… Случайно ли? Почему она согласилась зайти к нему в гости? Девушки предпочитают мужчин с деловой хваткой, сделавших карьеру, или с большими перспективами. Он — неудачник… Так что же привело ее сюда? Нездоровый интерес к затонувшему кораблю или что-то другое?..

Лутовинов поднялся с кресла, прошелся по комнате, разминая затекшие ноги. Неужели с Александрой связана еще одна тайна «Титаника»?

Он остановился перед зеркалом, придирчивым взглядом окинул себя с головы до ног. Несомненно, этот тип в зеркале не мог поразить воображение красивой девушки. Виталий вспомнил, как его жена перед прощанием заявила ему: «Ты, Лутовинов, бесперспективен. А я-то, дура, надеялась, что ты станешь человеком».

Женщина всегда жалеет себя, даже когда сама уходит от мужа. Но не всегда же он был неудачником. Человеческая подлость сломила его. До этого он жил радужными надеждами, он хотел перевернуть мир.

Лутовинов подумал, что ему нужна такая женщина, которая полюбит его, даст ему надежду… Может быть, Саша Гордиенко, влетевшая в его жизнь, как «белая звезда», принесет ему счастье?

Виталий вздрогнул от этой, показавшейся ему дерзкой мысли. Размечтался, одернул он себя. Саша найдет себе красавца, похожего на Ди Каприо или Антонио Бандераса, этого латинского любовника.

Как только «Титаник» достигнет берегов Америки, она исчезнет из его жизни.

— А если не доплывет? — вслух произнес Виталий. — Черт, я снова зацикливаюсь на «Титанике». Так и помешаться недолго.

Лутовинов включил телевизор.

— О Боже! — И здесь шел сюжет о «Титанике».

«Любители сенсаций могут спать спокойно, — щебетала симпатичная девушка с микрофоном в руках. — На пути корабля не будет огромных айсбергов, ледяное поле теперь находится значительно южнее…»

— Слышал, Виталий Лутовинов? Любители сенсаций могут спать спокойно. Не последовать ли тебе мудрому совету…

— Неужели это кафе напоминает парижское? — с сомнением протянула Катя, когда они уселись на плетеные стулья «Паризьена» и заказали кофе с круассанами.

— Я думаю, в начале века кафе в Париже были именно такими, — сказал, обводя взглядом зал, Леонид. — Интерьер выдержан в духе того времени.

— Но главное в кафе все-таки не мебель, а атмосфера. Ее-то не перенесешь из прошлого. О чем разговаривали тогда люди, о чем мечтали…

— Во все времена люди мечтали о счастье. Хотя каждый представляет его по-своему. Для кого-то счастье — мешок денег, для кого-то — карьера, а для кого-то — быть рядом с любимым человеком. Увы, путешествие, обещавшее столько приятных минут и счастье, оказалось для многих последним. Судьба, рок… Я все-таки склонен считать, что судьба человека предначертана кем-то свыше. Не случайно говорят: от судьбы не уйдешь.

— Лео, ты фаталист?

— Знаешь, в чем главное отличие русских от других европейцев? Русские верят, что в их силах изменить судьбу. Так жить, конечно, веселее. Я могу об этом судить, потому что я не чистокровный русский и в то же время — не настоящий француз. Позволь поведать тебе одну историю, которую часто рассказывал мне отец. Причем она тесно связана с «Титаником».

— Еще одно совпадение!

— Когда говорят о «Титанике», обычно вспоминают тех, кто плыл на лайнере и волею судьбы погиб или остался жив, но эта история произошла с человеком, который ни разу не был на «Титанике», и тем не менее его жизнь тесно связана с этим пароходом.

Я был совсем маленьким, чтобы запомнить маркиза де Граньи. Но мой отец дружил с ним.

Десятого апреля маркиз должен был выехать в Америку, чтобы там встретиться со своими деловыми партнерами. Анри де Граньи, облачившись в дорожный костюм, попрощался с женой и детьми и уже сделал несколько шагов к поджидавшему его экипажу, как вдруг остановился и начал растерянно хлопать себя по карманам. Маркиз забыл, куда положил билет! Он достал портмоне — пусто! Вывалил на траву содержимое саквояжа, бросился в дом. Заглянул в бюро, даже в сейф. К поискам подключились все домашние, которые наперебой стали выдвигать свои версии, куда мог запропаститься злополучный билет. Но все усилия оказались напрасными — билета не было!

Деловая встреча в Нью-Йорке была очень важна для Граньи, поэтому маркиз решил купить другой билет и помчался в порт. Однако, когда он приехал в порт Шербура, тендеры уже отошли к «Титанику». Де Граньи вынужден был приобрести билет на другой пароход, который отправлялся на следующий день. Разгневанный маркиз прошел в свой кабинет, тяжело опустился в кресло и… увидел билет на своем рабочем столе. Он учинил форменный допрос домашним, однако все клятвенно заверяли, что они здесь ни при чем.

Де Граньи внимательно рассмотрел билет и обнаружил, что его края чуть-чуть влажные.

«Неужели это сделал Барт?» — предположил маркиз и вышел в огромную залу с камином. Он позвал собаку.

К нему бросился огромный черный дог.

«Барт, это ты взял билет с моего стола?» — сурово спросил хозяин.

Собака виновато опустила голову, как нашкодивший мальчишка.

«Но зачем ты это сделал?» — не мог понять маркиз. Барт заскулил в ответ.

«Ты будешь сурово наказан», — разозлился де Граньи на своего любимца. Он взял стек и несколько раз больно ударил дога. Барт мужественно перенес наказание, лишь изредка жалобно всхлипывая. Но прежде чем уйти в свой угол, он бросил на хозяина полный печали взгляд. Де Граньи невольно вздрогнул. Сама судьба смотрела на него глазами Барта. Маркиза охватило чувство вины и раскаяния за свою несдержанность.

Дог после этого наказания заболел и вскоре умер на руках растерянного и подавленного маркиза. Барт был его любимцем.

Гордый пес просто не выдержал несправедливого наказания. Маркиз понял это лишь тогда, когда узнал о гибели «Титаника».

Шел холодный весенний дождь. Де Граньи, словно не замечая промозглой погоды, стоял, склонившись над могилой верного друга Барта, и просил у него прощения.

После смерти собаки семью де Граньи стал преследовать злой рок. Первый сын маркиза погиб во время газовой атаки у Ипра в первую мировую войну. Второй разбился, когда катался на лыжах в горах. Старшую дочь убил в припадке ревности муж. Другая дочь, которая жила в Америке, покончила жизнь самоубийством в период Великой депрессии, после того как ее супруг, разорившись, бросился вниз с небоскреба. Наконец, третья дочь была расстреляна фашистами — она помогала французскому Сопротивлению в тысяча девятьсот сорок третьем году.

Но самое ужасное в этой трагической истории, что и внуков продолжал преследовать злой рок. К тому времени, когда маркиз, уже глубокий старик, взял меня на руки, он остался совсем один, как ветер в поле. Отец говорил, что перед смертью он прошептал: «Проклятый «Титаник», он нас погубил!» Вот и думай после этого, можно ли обмануть свою судьбу или нет. — Леонид замолчал и посмотрел на девушку: — Я тебе не испортил настроения своим мрачным рассказом? — Он взял Катю за руку.

— Совсем нет. Эта печальная история лишний раз подтверждает, что все в этом мире взаимосвязано. И никогда об этом не стоит забывать.

Когда Александра вернулась домой, родители смотрели по телевизору новости.

«Английские букмекеры принимают ставки на самые невероятные события. — Бородатый репортер стоял у приземистого здания из белого камня. — Вы имеете счастливую возможность поставить деньги не только на результат любого спортивного состязания, но и попытаться угадать, к примеру, курс доллара по отношению к фунту на год вперед. Вы можете сделать ставку на то, что через двадцать лет полетите на Луну или научитесь проходить сквозь стену. Разумеется, такое событие, как плавание второго «Титаника», не могло остаться незамеченным. — Перед корреспондентом автоматически открылись стеклянные двери. Он подошел к одному из окошек, где букмекеры принимали ставки. После непродолжительного разговора бородач повернулся к камере и сказал: — Ставки на то, что «Титаник» благополучно доплывет до Нью-Йорка, принимаются из расчета один к двумстам. Люди почти не верят, что он потерпит катастрофу. С другой стороны, ставки на победу на чемпионате мира сборных Японии и Ирана принимались один к пятистам… Делайте вывод сами. Пока же «Титаник» безмятежно плывет по Атлантическому океану».

Сообщение из Лондона немного успокоило Сашу, хотя разговор с Лутовиновым не выходил у нее из головы. Чем больше Виталий убеждал ее, что он не предсказатель, тем сильнее она верила в фатальный исход путешествия «Титаника».

— Боже, неужели весь мир сошел с ума! — воскликнула Саша.

Отец оторвал взгляд от газеты и удивленно посмотрел на дочь поверх очков:

— В каком смысле, доча?

— Не обращай внимания, это я репетирую роль для студенческого театра, — ответила она, а про себя подумала: «Нет, не мир, а мы с Виталием. В первую очередь, естественно, Лутовинов. Сочинитель чертов. Насочинял всякие там байки о «Титанике», а я уши развесила, поверила во всю эту чепуху».

Но тут она точно наяву увидела глаза Лутовинова. Умные печальные глаза сломавшегося после нескольких неудач человека. Нет, этот парень не может быть авантюристом. Это не его амплуа.

Несмотря ни на что, Виталий был симпатичен ей. Он умен, начитан, обходителен, честен. Могла ли она полюбить этого странного очкарика? — неожиданно спросила себя Саша. Нет, она не была еще готова ответить на этот вопрос. Хотя некоторым своим действиям Саша не находила разумного объяснения. С какой стати бегает к нему каждый день? Он же дал тебе книги. Сиди и читай!

Все дело в Екатерине Шадриной, тут же решила она. Если бы не ее закадычная подруга… Внезапный отъезд Катьки перевернул все с ног на голову.

Скорее всего Виталий Лутовинов — неисправимый фантазер, одичавший от одиночества. А если он действительно провидец? Что тогда будет с Катькой?

Саша замотала головой. Она совсем запуталась в своих рассуждениях.

— Да что с тобой сегодня происходит, доча? — не на шутку встревожился отец.

— Я беспокоюсь за Катьку Шадрину. Занесло ее на этот «Титаник».

— А ты что так разволновалась? Уж не думаешь ли ты, что он потонет? Там такие современные средства защиты. Могу поспорить на «мерседес», что все будет нормально.

— «Мерседес» не жалко?

— Я же его не проиграю, — рассмеялся отец. Он находился в прекрасном расположении духа. В его фирме только что закончила работу налоговая инспекция, которая наложила смехотворный штраф. — А вот чем рискнешь ты?

— В течение недели буду печь твои любимые пироги. — Она не разделяла легкомысленного настроения отца.

— Ну что ж, машину на пироги! Сделка века. Следующая неделя обещает быть вкусной, — сказал весело отец.

Саша в задумчивости побрела в свою комнату.

Второй звонок Френсиса с «Титаника» застал Джейми врасплох. Если такое вообще возможно: застать врасплох шеф-редактора отдела новостей. Получив от Роберта интервью с Соболевым, она пришла к выводу, что ждать помощи от писателя не приходится, и вот такой сюрприз от переводчицы Стекловой.

Американским читателям наплевать, что там творится в России, если это, конечно, не касается их самих. Кому интересно читать, что один русский украл у другого русского роман? Поэтому после небольшого раздумья Джейми согласилась с условием переводчицы: ее информация не появится на страницах газет. Филлипс жаждала одного: выйти на след «Белой звезды». Пока же она ничего не имела, кроме туманной гипотезы.

Джейми приехала в редакцию с твердым намерением, как можно скорее отыскать в Екатеринбурге Лутовинова. К счастью, ее секретарша Синди была из семьи эмигрантов и владела русским. Здесь не должно быть проблем. Но как найти безвестного Лутовинова посреди бескрайних российских просторов? Не подключить ли КГБ? — усмехнулась Джейми.

Она вошла в свой кабинет и хотела уже переговорить с секретаршей Синди, как ей позвонил Алан Бергман, главный редактор, ее босс, и попросил заглянуть к нему. Опаздывать к шефу — все равно что опаздывать на поезд: он ждать не будет.

Джейми подошла к зеркалу, поправила выбившуюся прядь, подкрасила губы. Шеф не прочь был завести с ней роман. Нет-нет, Алан Бергман в ее присутствии вел себя безукоризненно, хотя иногда она ловила его недвусмысленные взгляды. Вероятно, он ждал, что Джейми сама проявит инициативу, но она отдавала себе отчет, насколько это рискованно и чем ей это грозит. О мадам Бергман ходили легенды. Именно благодаря своей жене, кстати, дочери финансового воротилы с Уолл-стрит, Алан получил место главного редактора во влиятельной газете. Впрочем, надо отдать ему должное, он отличался хваткой и крутым нравом. За одну промашку Бергман мог выгнать журналиста из газеты. Лишь через несколько месяцев Джейми поняла, что у главного редактора было чутье на талантливых людей.

Работа в газете шла по отлаженному графику, причем многим казалось, что Бергман — лишнее звено в этой машине. Однако после очередного разноса или увольнения сотрудника «Дейли таймс» завоевывала новую высоту — поднимался тираж, росло число рекламодателей. Бергман любил повторять, что главное — вовремя отпустить тормоза.

Сорокалетний Алан Бергман тщательно следил за собой, был подтянут. Правда, на его висках уже пробивалась седина. Когда Джейми вошла в его кабинет, Алан поднялся из-за стола. Указав на кресло, он без предисловий приступил к делу. Бергман сообщил Джейми, что ей придется на время болезни заменить заведующую отделом моды Клаудию Вернон.

— Нужны новые идеи. А у вас, Филлипс, с идеями проблем никогда не было. — Бергман вперил в нее свой взор. Но Джейми уже привыкла к его агрессивной манере ведения разговора. Она спокойно слушала шефа. — На ваше место я хочу пока поставить Джека Лонгвуда, мне нравится его напористость.

— Согласна, у него есть определенные организаторские способности.

— Разумеется, он будет работать под вашим контролем.

— Да.

— В таком случае завтра я жду вас со свежими идеями. — Бергман немного помолчал. — Вы прекрасно выглядите, мисс Филлипс.

— Благодарю. С таким шефом нельзя выглядеть иначе.

Алан проводил ее до двери.

— Я на вас надеюсь, мисс Филлипс.

— Мистер Бергман, постараюсь вас не подвести.

Она вышла в коридор, по которому сновали туда-сюда люди.

Оказавшись в своем кабинете, Джейми вызвала Джека Лонгвуда и сообщила ему, что он временно заменит ее, дала ему необходимые инструкции. Затем связалась с филиалом газеты в Риме и обсудила с корреспондентом, как лучше осветить встречу президентов Италии и США.

Когда Джейми разгребла дела, рабочий день близился к концу. Все это время она держала в уме русского писателя. Перед обедом она вызвала Синди и дала ей задание: с помощью представительства в Москве отыскать Виталия Лутовинова. Через несколько часов ей сообщили номер телефона этого русского. Джейми не сразу поверила в свою удачу и скрестила пальцы под столом.

Патрик Крейг мчался на аэродром на своем спортивном «ягуаре». Он со свистом обогнал шикарный «кадиллак». Патрик не сомневался, что на заднем сиденье вальяжно развалился один из толстосумов с Уолл-стрит, возомнивший себя хозяином жизни.

Даже в армии они вершат свои грязные делишки. Перед мысленным взором Крейга, точно наяву, возникла ухмыляющаяся физиономия офицера Вилли Маршалла, одного из самых молодых полковников ВВС США. Этот подлец, без зазрения совести занявший место Крейга, не упускал случая поиздеваться над ним. Патрик с трудом сдерживался, чтобы не плюнуть ему в физиономию.

А ведь не Маршалл, а он, Крейг, во время операции «Буря в пустыне» сбросил бомбы точно в цель, а затем атаковал с воздуха объекты противника под безжалостным огнем зениток.

Но Крейг в один пасмурный для него день оказался неугоден начальству, и его захотели убрать. Как говорится, было бы желание, а повод всегда найдется. Крейга обвинили в нарушении дисциплины, при этом еще намекнули, что он должен быть благодарен за то, что его не вышибли из ВВС.

Патрик горел желанием отомстить. Он поставит этого Маршалла на место. Терять ему было нечего. Патрик обернулся и сделал непристойный жест в сторону отстающего от него «кадиллака».

Глава 9

Виталия разбудили короткие звонки телефона. За окном было темно. Он посмотрел на часы. Четвертый час ночи. «Кому не спится в ночь глухую?» — чертыхнулся он. Лутовинов вылез из теплой постели, протопал босиком к аппарату.

— Слушаю.

— Здравствуйте. Это Виталий Лутовинов? — Он услышал приятный женский голос с заметным иностранным акцентом.

— Да, это именно он.

— Вас беспокоят из Нью-Йорка. Газета «Дейли таймс». Речь пойдет о вашем романе «Белая звезда».

— Саша, ты, что ли? Что за дурацкие шутки посреди ночи? Я спать хочу, как негр после работы на плантации.

— Мистер Лутовинов, вам звонят из Нью-Йорка. Это не шутка.

Виталий, уже окончательно проснувшийся, все еще колебался: над ним подшучивают или ему действительно звонят из Америки? Но кто? У него не было там ни друзей, ни врагов. Хотя никогда нельзя знать наверняка.

— Что вы от меня хотите?

— Повторяю, речь пойдет о вашем романе «Белая звезда», который украл у вас мистер Соболев. Газета «Дейли таймс» ведет тщательное расследование, связанное с плаванием нового «Титаника». Я секретарь Синди.

— Но у нас сейчас три часа ночи. Я плохо соображаю…

— Дело не терпит отлагательств. Дорога каждая минута. Вы говорите по-английски?

— Вери литтл.

— В таком случае я буду переводить вам вопросы шефа отдела новостей Джейми Филлипс, занимающейся этим расследованием. Хорошо?

— Ну хорошо… — Если это розыгрыш, то довольно затянувшийся. Но каким образом нью-йоркская газета вышла на него? Это казалось невероятным. И каким расследованием они там занимаются?

— Итак, нам стало известно, что вы — настоящий автор бестселлера «Белая звезда»…

— Откуда вам стало известно? — неожиданно резко спросил Виталий. Лишь сейчас до него дошло, что его считают автором романа. Неужели Соболева совесть замучила и он созвал пресс-конференцию и повинился?

— Не важно, но мы еще… не уверены в этом, поэтому хотели бы получить подтверждение своей… э-э-э… версии.

«Может, это Соболев нашел меня?» Лутовинову стало не по себе от этой мысли.

— Ну что ж, я готов ответить на все ваши вопросы. — Лутовинов в конце концов ничем не рисковал. Он потерял все и теперь мог только что-то получить.

— Мисс Филлипс спрашивает, какие купюры были сделаны в вашей книге, а также, что добавил от себя мистер Соболев.

— Соболев практически ничего не вырезал. Изменены лишь некоторые фамилии и опущено несколько малозначительных эпизодов. Кое-где внесена стилистическая правка, хотя, на мой взгляд, этого можно было и не делать.

— Стив Доулинг. Это имя придумали вы?

— Честно говоря, я уже и не помню. Но я могу посмотреть черновики и уточнить. Перезвоните через полчаса.

— Не бросайте трубку, мистер Лутовинов, мы подождем. Есть еще несколько вопросов по вашим героям.

Лутовинов кинулся к книжному стеллажу, сбросил на пол несколько папок, наконец отыскал нужную. Раскрыл ее на столе. Сердце его лихорадочно стучало. Он чувствовал, что судьба дает ему шанс, возможно, последний, но шанс. И он будет круглым дураком, если не воспользуется им. Так, Стив Доулинг… Стив Доулинг… Ну, конечно, как он мог забыть… Виталий метнулся к телефону с блокнотом в руках, куда записывал основные сюжетные ходы, имена главных героев, а также мысли и фразы, показавшиеся ему любопытными.

— Нашел, я нашел, мисс…

— Синди, — подсказали на том конце.

— Стив Доулинг был в моем романе. — Виталий подумал, что самое время выяснить, зачем американцам понадобились эти сведения. Там не привыкли бросать деньги на ветер. — Мисс Синди, чем объясняется ваш интерес к роману «Белая звезда»? Он вышел два года назад…

— После того как поднялся ажиотаж вокруг плавания нового «Титаника», ваш роман снова пользуется успехом в Нью-Йорке, — схитрила Филлипс. — Согласитесь, разоблачение плагиатора, находящегося на гребне успеха, — настоящая сенсация, которая поднимет тираж газеты. Мы собираемся на этом скандале неплохо заработать. Вы же получите не только деньги, но и имя. А если у вас есть имя, то будут и деньги. Круг замкнулся. Полагаю, наши доводы убедительны?

— Да, вполне.

— В таком случае продолжим. Фамилии каких героев были изменены мистером Соболевым?

— Господин Соболев изменил две фамилии: капитана «Титаника» и летчика американских ВВС — в оригинале это были Кроуфорд и Патрик Крейг.

— Может, вспомните что-то еще? — проявляли настойчивость в Нью-Йорке.

Лутовинов задумался. Он вспомнил еще несколько эпизодов, переписанных Соболевым.

— Мне трудно так сразу ответить…

— Мистер Лутовинов, вы не возражаете, если мы завтра перезвоним? Не исключено, что у вас появятся какие-то новые факты.

— Ради Бога. Всегда рад помочь…

— Всего доброго, мистер Лутовинов. Извините за беспокойство.

— До свидания. — Виталий медленно повесил трубку. Он посмотрел в окно, за которым была по-прежнему непроглядная ночь.

* * *

Джейми в сердцах бросила ручку на стол. И на этот раз не сходилось. Капитана «Титаника» звали Роберт Уитни, а не Кроуфорд. Ее теория получила большую пробоину, совсем как трансатлантический лайнер в 1912 году. Она всерьез рассчитывала на помощь далекого писателя из России, а тут…

Но Филлипс привыкла все дела доводить до логического конца, поэтому позвонила своему приятелю Стиксу.

— Ренни, я хочу назвать тебе обещанную фамилию. Это Патрик Крейг. Откровенно говоря, у меня появились большие сомнения… Похоже, я ошибалась… И моя теория — плод болезненного воображения.

— Я тоже так считаю, — хохотнул Стикс. — И все-таки лучше проверить. Где я тебя смогу найти?

— Я проторчу в офисе до позднего вечера. Бергман попросил об услуге.

— Надеюсь, эта услуга не интимного характера?

— У тебя одно на уме.

— О’кей.

Джейми бегло пробежала глазами интервью с новой русской звездой моды — Таней Варламофф. «У меня настоящие русские дни», — усмехнулась Филлипс.

Она не разделяла мнение многих, что в моде началась русская эра. Хотя в мире моды что-то предсказать трудно… К примеру, кто бы мог предположить в начале девяностых, что англичане потеснят недавних законодателей мод французов?

Ознакомившись с интервью Роберта Френсиса, Джейми углубилась в чтение следующего материала. Но мысли ее витали в другом пространстве. Продвинет ли их вперед имя летчика? Филлипс попыталась сосредоточиться, но строчки как зайчики прыгали перед глазами и ей с трудом удавалось улавливать смысл написанного. «Нет, так нельзя, возьми себя в руки, ты же профессионал».

— Синди, — вызвала она секретаршу. — Самое время выпить кофе. Свари, пожалуйста, покрепче.

Прошло два часа. Стикс молчал. Джейми даже не спросила, сколько ему понадобится времени, чтобы проверить информацию. Оставалось только ждать.

Так, наверное, чувствуют себя метеорологи, предсказавшие накануне солнечную погоду, в то время как с утра зарядил проливной дождь, да еще с грозой. Хотя нет, наверное, метеорологи в этом случае ничего не чувствуют. Ошибки — неотъемлемая часть их работы…

Джейми ждала звонка и ужасно нервничала: от того, что скажет Стикс, зависело очень многое. Она воображала, как возьмет трубку, а Ренни с издевочкой, как он это умеет, сообщит ей: «Дорогая Джейми, выслушай меня, детка, и выслушай внимательно. Тебе еще рано играть во взрослые игры. Занимайся лучше своими куколками в отделе мод. Патриков полно, а вот Патрика Крейга в ВВС США — ну ни одного».

И все-таки у нее было предчувствие, что заговор «Белой звезды» существует.

Таня Варламова с утра была точно заведенная. Она не находила себе места. Ее ждет грандиозный провал! Она просто авантюристка, каких свет не видывал. А тут еще две модели отказались выйти на подиум. Восходящая звезда из Чехии Хелена простудилась и теперь валяется в своем номере с температурой тридцать девять и две. Другая же, экзотичная китаянка Лю Ван Чжи, умудрилась подвихнуть ногу, когда спускалась по крутой лестнице. Но этого следовало ожидать: из-за странной азиатской моды ножки у девушки были тонюсенькими, как две соломинки. К тому же высокие каблуки. Вот и получается: одно неосторожное движение — и месяц на больничном. Варламову возмущала эта азиатская традиция, но что толку. Не могла же она сама выйти на подиум. Теперь срочно подыскивали замену этим двум моделям, что было совсем не просто, как может показаться человеку непосвященному.

— Что будем делать? — спросила Таня свою помощницу Санту Сисарелли.

— Лю выбыла примерно на месяц. Хелен тоже вряд ли поправится к показу. Где мы найдем им замену?

Варламова с итальянкой находились в натянутых отношениях. Санта безумно ревновала Таню к ее успеху. Нередко досада смуглой девушки прорывалась в разговоре. Сисарелли мечтала занять место ведущего модельера дома Армани, как вдруг, словно из-под земли, появилась эта русская и нарушила ее честолюбивые планы. Но итальянке удалось проглотить обиду, она продолжала работать у Армани и прекрасно справлялась с обязанностями. Санта ждала своего часа, а то, что он придет, она не сомневалась.

Когда перед самым показом сразу две модели отказываются от выступлений, это настоящая катастрофа для модельера. Провал Варламовой мог сыграть на руку Сисарелли, но, с другой стороны, неудача русского модельера могла сильно ударить по репутации самого Армани, а значит, поставить под угрозу и карьеру Санты.

— Джорджо обязательно что-нибудь придумал бы, — сказала помощница.

— Но Джорджо с нами нет, поэтому надо искать выход самим.

— Джорджо что-нибудь придумает, надо ему позвонить, — предложила Сисарелли. — Он спасет показ, вот увидишь. Все будет нормально.

И тут Варламову озарило.

— Эврика! — воскликнула она. — В списках приглашенных гостей я видела Найоми Кант, восходящую звезду Голливуда. Последний фильм с ее участием пользовался успехом. Поговаривали об Оскаре за лучшую женскую роль. Она сопровождает любвеобильного Джека.

— Прекрасная идея, — просияла Санта. — Найоми — прирожденная манекенщица. Кстати, до того как стать киноактрисой, она выступала на подиуме. Но согласится ли она? И как отнесутся к этому ее агенты?

— Надо ее заинтересовать. Кант получит дополнительную рекламу и щедрый гонорар. Я думаю, Джорджо не станет возражать. Так что действуй, Санта.

— Пожалуй, это единственный выход. — Сисарелли сверкнула черными глазищами. На самом деле она не сомневалась, что им не удастся заполучить голливудскую кинодиву.

Стикс позвонил в офис поздним вечером, когда Филлипс собиралась домой. Она услышала в трубке его взволнованный голос:

— Джейми, интуиция тебя на этот раз не подвела. Мы нашли Патрика Крейга. Этот летчик сейчас в опале и зол на весь мир.

— Невероятно… — Она что-то говорила Стиксу, но сама не понимала что. «Неужели это правда?» — билась в голове одна мысль. Джейми была ошеломлена.

— Я же говорила, — прошептала она, но в ее голосе не было торжества.

— Да, да, ты была права, — кричал в трубку Стикс. — Нам необходимо срочно встретиться.

— Через полчаса в нашем баре.

— Накинь минут тридцать. На дорогах пробки, да и дело мне надо закончить.

— Хорошо. — Без помощи агента ФБР ей было не обойтись. — Тогда через час.

Ренни нашел ее в уютном баре за столиком в самом дальнем углу. Джейми сидела с сигаретой, зажатой между красивыми длинными пальцами, и рассматривала посетителей.

— Ты забралась в этот мрачный угол в целях конспирации? — поддел ее Ренни. — Что тебе заказать? Я опрокинул бы мартини. — Филлипс кивнула. Стикс подозвал официанта: — Два мартини.

— А ведь ты мог сказать, что никакого Крейга нет, и довести дело до конца самостоятельно. Вообрази, Ренни: почет, слава, толпы поклонниц.

— Неплохая идея. Особенно насчет поклонниц. — Он подмигнул ей. — Но, Филлипс, ты стоишь всех поклонниц.

— Ради бога, Ренни, на полтона ниже. Нас могут услышать. — Быстро оглядевшись по сторонам, она прошептала: — Только не говори, негодник, что сделал это ради любви ко мне.

— Куда подевалось твое романтическое настроение, Джейми? Откуда такой прагматизм? — Стикс состроил недовольную гримасу, будто и в самом деле оскорблен ее предположением.

— Я тебя хорошо знаю, поэтому не надо разыгрывать из себя оскорбленную невинность. Ты — по натуре потребитель и живешь в обществе потребителей, так что о романтике лучше не заикайся. — Джейми посмотрела на него с видом победителя. Что, получил свое?

— Сдаюсь! — Ренни шутливо поднял руки вверх.

— Так что тебе удалось узнать о Патрике Крейге?

— Крейг — один из опытнейших пилотов, участник операции «Буря в пустыне», отмечен наградами за храбрость. Это ас из асов. Но… — Стикс отпил глоток мартини.

— Что «но», Ренни? — нетерпеливо дернула его за рукав Филлипс.

— Но как я понимаю, он был понижен в должности по совершенно надуманной причине. Так что этот Крейг ополчился на весь мир и от него можно ожидать чего угодно.

— Что же делать, Ренни?

— То есть ты имеешь в виду, как нам его вывести из игры?

— Да, именно это я имею в виду, — резко сказала Филлипс. — В конце концов можно его отстранить от полетов на время плавания «Титаника».

— Все не так просто, Джейми. Этот вариант исключается. Крейг чист как стеклышко. За ним ничего нет, кроме нескольких штрафов за парковку автомобиля в неположенном месте. Не бог весть какое преступление. Если его привлечь за эту повинность, тогда тебя вообще надо упрятать за решетку до конца жизни, — ухмыльнулся Стикс. Филлипс никак не отреагировала на его выпад, и он продолжил: — Поэтому я решил воспользоваться услугами своего старого приятеля, зарабатывающегося деньги на гамбургеры частным сыском. Конечно, то, что предложил ему я, не совсем законно. Но ради старого друга он готов рискнуть даже лицензией. Теперь ты, Джейми, понимаешь, что такое настоящая мужская дружба? — Ренни достал сигарету из пачки, затянулся. — К тому же он у меня в долгу: я вытащил из тюрьмы его брата, которого подставили торговцы наркотиками. Так вот, когда доблестный пилот Крейг отправится на работу, мы посетим его жилище.

— И что ты надеешься там найти?

— Я могу предполагать что угодно, например, что застану в ванной Шарон Стоун.

— В последнее время ты западаешь на старушек?

— Это я так, к слову. Разберемся на месте. Нам важно нащупать связи Крейга. Выйти через него на «Белую звезду».

— Может, мне съездить на базу, переговорить с его друзьями, узнать, чем он дышит?

— Пустая трата времени. Даю голову на отсечение, что он не скажет тебе, каким образом собирается потопить «Титаник» и когда у него созрел этот дерзкий план.

— Ренни, я тебе верю, но хочу все-таки прощупать летчика. Я постараюсь его очаровать, а вдруг он что-нибудь сболтнет. По крайней мере многое станет ясно.

— Ты не очаровываешь, ты одурманиваешь. Если он мужчина, то обязательно растает от твоих сладких речей, — пропел Стикс.

— Ты мне льстишь. Хотя минутой раньше голову давал на отсечение, что он не расколется.

— Но я же не сказал, что свою голову, — заметил со смешком Ренни, расправляясь с мартини.

Таня Варламова изучала последние журналы мод, когда в комнату вошла Санта. Помощница могла ничего не говорить, на ее лице все было написано.

— Пролет? — вырвалось у Тани.

— Да. Она наотрез отказалась даже обсуждать условия участия в показе. Красотка заявила, что она находится на отдыхе с очаровательным мужчиной и какого черта ей бегать по подиуму.

— Так и сказала, какого черта?

— Ну, не совсем так… намного резче, но смысл ее слов я передала точно…

— У тебя все?

— Почти. Через пять минут я снова ее встретила, но на этот раз ее сопровождал неотразимый Джек, голливудский сердцеед. У этого парня большие связи в продюсерском мире, поэтому юная звездочка ублажает его как может.

Таня Варламова встала с кресла, подошла к иллюминатору, за которым темнела вода. Это конец. У нее возникло внезапное желание, чтобы сию же минуту «Титаник» затонул, чтобы никто не видел ее позора. И все-таки она инстинктивно продолжала искать выход, так утопающий пытается найти спасительную соломинку. Что же делать, что делать…

Таня вышла из каюты, поднялась по лестнице на палубу.

День выдался солнечный, хотя и прохладный. На небе ни облачка. «Титаник» уверенно прокладывал путь посреди безбрежного океана.

Она брела по палубе, как вдруг ее взгляд выхватил из толпы стройную элегантную девушку. Она шла так, будто всю жизнь ходила по подиуму. В ее походке была природная грация, которой не достигнуть и годами тренировок. Вот оно, ее счастливое спасение! Эта девушка просто создана для показа ее коллекции. Кто она, чешка, полька?…

— Прошу прощения, можно вас на минутку? — обратилась к ней Варламова по-английски.

Девушка растерянно посмотрела на Таню и на чистом русском языке сказала сопровождавшему ее молодому человеку:

— Что ей нужно, Леонид?

— Так вы тоже русская! — всплеснула руками Таня. — Вот это удача!

— Удача?

— Я Татьяна Варламова, модельер дома Армани. Представляю здесь свою коллекцию «Римские каникулы».

— Катя Шадрина, — представилась девушка. — Я с нетерпением жду вашего показа. Да, кстати, этого симпатичного молодого человека зовут Леонид. Мы с ним познакомились в Лондоне. — Катя улыбнулась ему. — Хотя он и считается французом, но по матери русский.

— Очень рада познакомиться, — кивнула Варламова. — Дело в том, что у меня заболели сразу две манекенщицы. Если я не найду им замены — все пропало. Вот я и подумала… — Таня набрала в легкие побольше воздуха и закончила: — что вы, Катя, замените одну из них.

— Заменить манекенщицу? — изумилась Катя. Она ожидала услышать что угодно, но только не это предложение.

— Что вас смущает? Ваша фигура идеально подходит для моих моделей одежды. Двигаетесь вы прекрасно… — Варламова боялась остановиться, ибо понимала, в какую авантюру ввязалась. Она собиралась доверить непрофессионалке показ нескольких моделей из коллекции и при этом еще рассчитывала на успех. Скорее всего разразится грандиозный скандал. Но Таня рассудила так: пан или пропал. В конце концов терять ей было нечего. — Все очень просто, — уговаривала она Катю. — Это будет для тебя еще одним маленьким приключением. А вдруг ты станешь звездой подиума? Используй же свой шанс, Катя!

— А почему бы и нет? — вмешался в разговор до этого молчавший Леонид. — У тебя, Катя, есть счастливая возможность покорить весь мир!

— Представляешь, весь мир, — вдохновленная неожиданной поддержкой, продолжала Варламова. — Сегодня потренируемся, а завтра ты пробежишь несколько метров по подиуму — и твои фотографии появятся на обложках самых модных журналов!

— А вдруг у меня ничего не получится? — робко спросила Катя, ошеломленная напором модельерши.

— На нет, как говорится, и суда нет. Ты ничем не рискуешь. — Таня с мольбой смотрела на девушку.

И сердце Кати дрогнуло.

— Вообще-то я немного занималась хореографией, а сейчас играю в студенческом театре. Но это все так провинциально. Я же прекрасно понимаю: чтобы стать профессиональной манекенщицей, надо проделать адскую работу.

Услышав, что девочка занималась на сцене, Варламова заметно приободрилась. А вдруг, чем черт не шутит, повезет?

Виталий Лутовинов после звонка из Нью-Йорка не спал до утра. Он собрал все черновики романа и стал сличать свои каракули с текстом Соболева. Виталий находился в том приподнято-возбужденном состоянии, когда чувствуешь, что удача вот-вот должна прийти к тебе.

В это утро он шел в книжный магазинчик, не разбирая дороги, шлепая по лужам, напевая фривольный мотивчик. Ему хотелось кричать от радости. А еще — подпрыгнуть и в воздухе подрыгать ногами. Виталию не терпелось поделиться ошеломляющей новостью с Сашей Гордиенко.

«Боже, неужели существует на земле справедливость? Неужели он увидит «Белую звезду» под своим именем? В это трудно было поверить. Виталию вдруг показалось, что о разговор с Нью-Йорком ему просто приснился, что разум его окончательно помутился. Нет-нет, ему действительно звонили из Америки.

Виталий мечтательно закрыл глаза. Первым делом он пригласит Сашу в ресторан. Надо отметить это событие. Не каждый же день такое происходит. Может быть, Александра Гордиенко и вправду его путеводная звезда? Он все больше верил в это. А гонорары! Лутовинов схватился за голову при мысли, какие он деньги получит. Тысячи долларов! Волшебный полет его фантазии прервал упитанный мужчина, хриплым голосом спросивший:

— А с сексом как у вас?

Лутовинов показал на полку, где стояло несколько популярных изданий на эту тему.

Виталий, едва дождавшись окончания рабочего дня, помчался домой. Вечером ему должны были позвонить из «Дейли таймс». Вечером он снова увидит Сашу. Лутовинов пытался представить, какое ошеломляющее впечатление произведет на девушку его рассказ.

Он приготовился к разговору с Нью-Йорком. Но шло время, а телефон молчал. Саша тоже не появлялась. Лутовинов заволновался. Он прошелся по комнате. Черт с ней, с этой «Белой звездой», но где же Саша?

Наконец зазвонил телефон. Виталий метнулся к аппарату, схватил трубку:

— Алло, мистер Лутовинов у телефона.

— У тебя, что, совсем крыша поехала? — услышал он озабоченный голос Гордиенко.

— Да нет, я просто так, шучу.

— Виталий, ты извини, но сегодня я к тебе прийти не смогу.

— Почему? — упавшим голосом спросил Лутовинов. — Что-то случилось?

— Я хотела извиниться перед тобой.

— Извиниться… — прошептал Виталий.

— Не слышу, что ты говоришь?

— Нет, нет, ничего… — А про себя подумал: «Сейчас она скажет, что нам больше не стоит встречаться».

— Понимаешь, у мамы день рождения. Мы никого не приглашали, но как снег на голову свалились гости. К своему стыду, я с этим «Титаником» о дне рождения чуть не забыла. Я появлюсь завтра, хорошо?

— Конечно, о чем разговор. Я буду ждать тебя, — заметно повеселев, попрощался Виталий. — Я буду очень ждать…

Филлипс, поразмыслив, все-таки отказалась от идеи встретиться с Крейгом. Но у нее созрел другой план. Она отправилась к нему домой.

Подъехав к коттеджу Крейга, Джейми посигналила, как будто вызывала его, хотя она прекрасно знала, что летчик занят на полетах. Филлипс не спеша выбралась из автомобиля и направилась к соседнему коттеджу. На изумрудной лужайке играли два мальчугана, в красно-белых шортах и сиреневых майках. Тот, что постарше, посылал мячик битой в сторону маленького партнера, пытавшегося поймать мячик перчаткой.

Когда Филлипс приблизилась к ним, младший не смог удержать мяч в руках, а старший издал ликующий вопль.

— Генри, — явно подражая кому-то из взрослых, произнес мальчик с битой, — прежде чем играть во взрослые игры, научись сначала ловить сачком бабочек. А пока посиди на скамейке.

Джейми, с улыбкой наблюдая за ребятишками, не заметила, как к ней подошла полноватая женщина средних лет, одетая, как и дети, в майку и шорты. Окинув внимательным взглядом Джейми, она спросила:

— Вы, судя по всему, приехали к Патрику Крейгу?

— Да. Я Джейми Филлипс из «Дейли таймс», корреспондент отдела новостей. — Она показала женщине удостоверение. — Я получила задание написать о нем материал. Недавно он прославился тем, что смог посадить истребитель с отказавшим шасси и спасти самолет. Патрик настоящий герой.

— Правда? Вот как бывает: живешь рядом с героем и ничего об этом не знаешь. — Женщина искренне огорчилась, что ничего не слышала о подвиге соседа. — Марта Шнайдер, — представилась она.

— Начальство пообещало отпустить Патрика пораньше, чтобы я побеседовала с ним дома — в неформальной обстановке человек чувствует себя более раскрепощенно.

— Он так рано никогда не возвращается, — сказала Марта. — Обычно мистер Крейг приезжает в десятом часу вечера, бывает, и позже. — Женщина осеклась. — Вы не подумайте, что я слежу за ним. Просто мы слышим, как подъезжает его машина. Она издает характерное урчание. Вот раньше, когда вместе с Патриком жили жена и сын, он возвращался домой пораньше. А сейчас, мне кажется, мистер Крейг находит утешение в полетах.

— Они, что, развелись?

— У них ребенок родился не совсем здоровым. Из-за этого и произошел разлад в семье. Часто ссорились, пока наконец не разбежались. Говорят, Маргарет утешилась в объятиях агента по продаже недвижимости.

— Вы осуждаете ее?

— Какое право я имею кого-то осуждать? Патрик, после того как она ушла, был сам не свой, осунулся, сразу постарел на несколько лет. Он мог пройти мимо и не поздороваться.

— Патрик так сильно любил жену?

— Не то слово. Он ее боготворил… Хотя, конечно, в наше время это звучит несколько старомодно. Но другого слова я просто не подберу. — Она помолчала, потом добавила: — Но Маргарет, по-моему, не стоила его любви.

— Он до сих пор переживает разлуку с ней?

— Не мне судить. Я же говорю, что он приезжает поздно. С Патриком мы почти не общаемся. Единственное его утешение — собака.

— Собака? — вскинула бровь Филлипс.

— Да, сразу после развода с Маргарет он завел собаку, шотландскую колли. Ее зовут Джой. Когда мистер Крейг уезжает по своим делам, она сильно скучает и скулит. Вот и недавно Патрик где-то пропадал несколько дней.

— В жизни все не просто, — философски заметила Филлипс.

Миссис Шнайдер горестно вздохнула:

— Патрик был такой веселый, общительный парень, а сейчас…

Джейми решила перевести тему разговора на более приятную для женщины и, кивнув в сторону мальчиков, спросила:

— Это ваши сорванцы?

— Мои, — с гордостью ответила миссис Шнайдер. — Старшему Джимми будет скоро двенадцать, а младший, Генри, на два года младше.

— Прекрасные ребята.

— Хлопот с ними не оберешься…

Филлипс пошла к машине. Она могла быть довольна собой, так как узнала все, что хотела. Джейми уже открыла дверцу автомобиля, но в этот момент ее кто-то окликнул. Она резко обернулась. Рядом с ней стоял высокий мужчина в форме офицера ВВС.

* * *

После того как модельер ушла, Леонид и Катя долго молчали. Наконец девушка спросила:

— Ну и что ты думаешь по этому поводу?

— Я жалею, что ты согласилась.

— Боишься, что я с треском провалюсь? — нахмурилась Катя. — Ничего не понимаю. Минуту назад ты соловьем пел, что я покорю весь мир.

— Я не отказываюсь от своих слов. Я убежден: ты покоришь мир.

— Тогда о чем ты жалеешь? Где же здесь логика?

— Я жалею, что проведу целый день без тебя. Как бы мне не умереть от тоски.

— Тогда ты будешь первым…

— Не надо шутить, я серьезно.

— А если бы ты не встретил меня в Лондоне? Чем бы тогда занимался на «Титанике»? Нашел бы другую русскую матрешку?

— Нет, я бы просто сдал билет на «Титаник» и отправился бы в Нью-Йорк на самолете, — неожиданно признался Леонид.

— Маркиз Шавуазье, не перегрелись ли вы на солнце?

— Нет, весеннее солнце в этих широтах не бывает жарким. Все дело в тебе, Катя. Увидев тебя, я сразу забыл обо всем.

— Ну, обо всем забывать вовсе не обязательно, — заметила с улыбкой Катя. Сердце ее учащенно забилось. «Неужели он признается мне в любви? Не может быть!»

— В тебе есть загадка, которую хочется отгадывать всю жизнь. Я ничуть не удивился, когда русский дизайнер выделила из этой пестрой толпы именно тебя.

— Ну хватит, Леонид. Еще немного — и снежная красавица растает от комплиментов. Будем надеяться, что показ мод надолго не затянется, К тому же в перерывах между репетициями мы будем встречаться.

— Но этого мало…

— Ничего, потерпишь.

— А можно я буду следить за твоими репетициями?

— Нет. Даже если Варламова согласится, я буду возражать.

— Но почему?

— Ты будешь меня отвлекать. Я должна работать. Это мой шанс, и упускать его я не намерена, — твердо заявила Катя.

— Пусть будет по-твоему, — сдался Леонид. — Но у нас есть еще несколько свободных минут, почему бы нам не прогуляться?

— Нет, мне надо отдохнуть, привести в порядок мысли и чувства.

Увы, в перерывах между репетициями Леониду и Кате удавалось только переброситься парой слов. За несколько часов Варламова, естественно, не могла многому научить Катю, но гоняла ее нещадно.

Шадрина после изнурительной тренировки едва добралась до кровати и полчаса лежала без движения. Она не могла без содрогания вспоминать, как ходила по подиуму на высоких каблуках, пытаясь схватить нужное движение. Катя все время боялась, что упадет и сломает ногу. К счастью, все обошлось. Таня Варламова даже похвалила ее. Может быть, ей и в самом деле удастся схватить за хвост птицу удачи?

Глава 10

С наступлением сумерек журналистка Джейми Филлипс, агент ФБР Ренни Стикс и частный детектив Редфорд Грег отправились к коттеджу летчика. Именно Редфорд окликнул Джейми днем, когда она садилась в машину после разговора с миссис Шнайдер. Частный детектив решил изучить местность и, чтобы не привлекать внимание соседей, выдавал себя за приятеля Крейга. Теперь они со смехом вспоминали, при каких забавных обстоятельствах познакомились. Джейми тогда подумала, что перед ней сам Крейг, и сильно перепугалась.

— Мой напарник Симон проследит за Патриком, подстрахует нас от неожиданностей, — говорил по дороге Редфорд. — Надеюсь, за два часа мы управимся.

Когда они подъехали к коттеджу летчика, было совсем темно. Редфорд припарковал машину за два квартала от дома Крейга. Оставшуюся часть пути они прошли пешком, не проронив ни слова. Впрочем, опасения их оказались напрасными: на улице не было ни души.

Грег открыл дверь отмычкой и вошел в дом. Он быстро отключил сигнализацию. Затем усмирил снотворным бросившегося к нему Джоя.

— Начнем, — прошептал Редфорд. — Не дай Бог, нас застукают. Тогда мне конец.

— Мы все рискуем, — тихо сказал Ренни.

Плотно зашторив окна, они приступили к осмотру.

— Крейг не должен ничего заподозрить. Работаем как археологи на раскопе, — предупредил Редфорд.

— А как работают археологи на раскопе? — спросила Джейми. Но, встретившись с суровым взглядом Грега, прикрыла рот ладошкой. Затем не выдержала и спросила: — Но… хотелось бы знать, что мы ищем? Атомный заряд, инструкцию для начинающего террориста?

— Лучше бы сразу найти готовый план атаки «Титаника», — вставил Ренни.

— Стикс, какого черта ты не взял ордер на обыск? — Грегу явно не по душе была вся эта затея.

— У меня нет на обыск веских оснований. Пока одни лишь догадки. Их к делу не пришьешь.

Джейми не могла избавиться от чувства неловкости. Ей прежде не приходилось копаться в чужих вещах, тем более мужчины.

Через полчаса Грега вызвал по рации Симон.

— Объект сидит в баре. Потягивает пивко.

— Продолжай наблюдение. — Детектив смахнул рукавом выступившие на лбу капельки пота. — Так и до инфаркта недалеко.

Филлипс открыла холодильник. Он был почти весь забит пивом. На боковой полке — консервы быстрого приготовления и стеклянная бутылочка с кетчупом.

— Да, Крейга к гурманам не отнесешь, — не удержалась от комментария Филлипс. — Типичный холодильник холостяка.

— Тебе виднее, ты большой специалист по холостяцким холодильникам, — прошептал Стикс. — А где наш бравый детектив Грег?

— Роется в чужом белье. Как и мы.

— Да, согласен, занятие не из приятных. Но у нас просто нет другого выхода.

Грег вышел из ванной с брюками в руках. Он с видом триумфатора поднял штаны над головой:

— Смотрите!

Ренни и Джейми недоуменно переглянулись и пожали плечами.

Редфорд, выдержав эффектную паузу, все объяснил:

— На брюках какой-то красный песок. Такого нет поблизости, это я вам точно говорю.

— Может, с аэродрома? — предположила Джейми.

— Или он выходил из машины по пути домой? — выдал свою версию Ренни.

Частный детектив покачал головой.

— Есть еще кое-что. — Он вытащил из кармана брюк клочок бумаги.

— Это счет из гостиницы «Холидей». Похоже, Крейг провел там несколько дней.

Все вздрогнули, когда по рации зазвучал голос напарника Редфорда.

— Объект уходит из бара, похоже, направляется домой. Продолжать наблюдение?

— Нет, Симон. Отбой. Ты неплохо сегодня потрудился. — Грег выключил рацию и обратился к Ренни и Джейми: — Пора уносить ноги. Крейг скоро будет здесь.

— А что с собакой?

— Сейчас я ей сделаю укол — и через пять минут псина будет в порядке.

Они быстро вышли из дома. Грег аккуратно закрыл дверь.

— Спинку, держим прямо спинку. — Варламова придирчиво следила за каждым движением Кати Шадриной. Начинающая модель вдруг встала и, обреченно махнув рукой, заявила:

— Ничего не получается. Как деревянная…

— Все идет прекрасно. — Варламова ободряюще ей улыбнулась. — Держись посвободнее, плечики немного в стороны разведи. Вспомни, как ты летела по палубе.

— Фигура ничего, но ей бы сбросить несколько килограммов, — внезапно раздался чей-то голос. Варламова оглянулась. Рядом с ней стояла Санта Сисарелли.

Таня едва сдержалась, чтобы не наорать на помощницу, но, справившись с нервами, спокойным голосом произнесла:

— Все идет хорошо. Санта, не мешай нам работать.

Катя была удивлена, услышав, что ей надо сбросить несколько килограммов. Она-то себя считала худышкой. Увы, мир моды жесток и диктует свои законы. Давно прошли те времена, когда правили бал пышные блондинки.

— Катя, не волнуйся. — Варламова говорила уверенным тоном. — Ты будешь показывать модели со свободным кроем, так что все будет тип-топ. У тебя будет три выхода… Давай еще раз повторим все сначала. Руки держи свободнее. Забудь о публике. Представь, что ты идешь на свидание с любимым и каждым своим движением соблазняешь его.

Катя еще раз прорепетировала выход. На этот раз она была дерзко-сексуальной.

— То, что надо! — Татьяна захлопала в ладони. — Катюша, ты покоришь мир, я тебе обещаю.

— Я не мир хочу покорить, а одного человека. — Девушка смутилась от собственной откровенности.

— И мир покоришь, и своего Лео, — расставила все по местам Варламова. — Признаться, не ожидала от тебя такого блеска. Воистину, любовь творит чудеса.

— Вы меня перехвалите еще, а я возьму и упаду на показе к зрителям. Вот будет смеху.

— Выбрось из головы дурацкие мысли. Я тебе упаду!

— И все-таки, Таня, до настоящих манекенщиц мне как до Луны.

— Чуть поближе, — рассмеялась заметно повеселевшая Варламова. — Поверь мне, главному модельеру дома Армани, у тебя талант. Я думаю, если все пройдет гладко, мы заключим с тобой контракт. — В этот момент в зал вошел Шавуазье. — А вот и твой поклонник. Скажите, Леонид, положа руку на сердце: разве она не великолепна?

— Я превращусь в тигра, чтобы растерзать любого, кто считает иначе.

— Значит, ты хочешь, чтобы я выступала? — робко спросила Катя.

— Хочу? Нет, ты просто обязана выступать.

— Я дам Леониду пригласительный в первые ряды, — пообещала Варламова.

Как только Шавуазье и Шадрина ушли, к Тане подлетела ее помощница:

— Потрясающая новость! Хелен поправилась и будет выступать.

— Поправилась? — удивилась Таня. — Ты же утром говорила, что она едва ли не умирает.

— У нас такие лекарства, что любого на ноги поставят. Похоже, Бог услышал мои молитвы.

— Значит, она выздоровела благодаря твоим молитвам? — Варламова намеренно сделала ударение на слове «твоим».

Санта слегка смутилась:

— В любом случае, Хелен в прекрасной форме, а значит, эта русская нам не нужна. Вряд ли разумно рисковать в такой ответственный день.

— А как поживает Лю Ван Чжу? Может быть, вывих у нее прошел? Не нашлась ли у тебя чудодейственная мазь? Опять же твои молитвы… Кстати, и у Джорджо побаливают ноги. Почему бы тебе не заняться его лечением?

Сисарелли, бросив негодующий взгляд на Варламову, бросила:

— С китаянкой все по-прежнему. — И, повернувшись, выбежала из зала.

Таня задумалась. Как бы ни относилась она к Сисарелли, ее помощница права. Хелен профессионал и подготовлена гораздо лучше Екатерины Шадриной.

Варламова тяжело вздохнула. Сколько сил она потратила, чтобы уговорить девчонку выступить, наобещала ей с три короба. Фотографии в журналах, «ты покоришь весь мир, у тебя талант, мы заключим с тобой контракт». Таня разумом понимала, что должна выступать Хелен, но сердце подсказывало: надо рискнуть и выпустить на подиум соотечественницу. Последний выход Шадриной поразил Варламову. В ее выступлении были новизна, свежесть, то есть именно то, что способно обеспечить триуфальный успех коллекции. Хелен тоже выйдет на подиум, решила Таня, но ставку все же она сделает на русскую красавицу.

Патрик не сомневался, что Бретт Симпсон не изменит привычке и посетит в отведенный час теннисный корт. Бретт был ярым поклонником этой игры. Друзья шутили, что ему следует изменить фамилию на Сампрас — в честь одного из ведущих теннисистов мира.

Но в жизни всякое бывает, поэтому Крейг следил за Симпсоном от самого летного поля. Если бы Бретт поехал сразу домой, то он позвонил бы туда и попытался вытащить Симпсона из его норы под каким-либо предлогом. Но все это значительно осложнило бы дело.

Однако Симпсон в этот день не изменил любимой игре и появился на корте в назначенный час. Бретт отличался пунктуальностью.

Крейг проследил, как синий «бьюик» Симпсона медленно въехал во двор клуба, после чего Патрик отправился в небольшой бар неподалеку.

Он занял столик у окна, выходящего на дорогу, по которой должен был возвращаться домой Симпсон. «Теперь ты от меня никуда не денешься», — подумал Крейг. Он заказал пиво и легкую закуску.

Попивая пиво, Патрик наблюдал за дорогой. Он не смотрел на часы, у него было врожденное чувство времени.

— Пора, — наконец сказал он себе и, расплатившись с официантом, направился к выходу. Крейг забрался в свой «ягуар», завел мотор и рванул к стоянке теннисного клуба, где, по его расчетам, должен был встретиться с Симпсоном. Бретт был педантом, и все у него было расписано по минутам. И Патрик не ошибся в расчетах — он столкнулся с Симпсоном в дверях клуба.

— Бретт, какими судьбами?! — воскликнул Крейг, хлопнув по плечу теннисиста. — Невероятная удача, кажется, тебя сам Бог послал!

— Действительно, какими судьбами? Неужели ты увлекся теннисом? — удивился встрече Бретт.

«Главное — не переиграть», — твердил себе Крейг.

Они с Бреттом не были приятелями, но и черная кошка между ними не пробегала. Патрик после развода с женой никому не открывал свою душу. А что творится в чужой душе, его не интересовало.

— Нет, я проезжал мимо и подумал, почему бы не пропустить стаканчик пивка. Здесь неподалеку прекрасный бар.

— Патрик, ты же знаешь, что я противник употребления алкоголя за рулем.

«Чертов праведник. Легко рассуждать о вечных ценностях, когда у тебя есть богатые родители», — со злостью подумал Крейг, а вслух сказал:

— Пиво — это пустяки. Сейчас со мной могло такое случиться!

— А что могло случиться? — спросил явно заинтригованный Симпсон.

— У меня тормоза отказали. Жму на педаль — а машина идет как ни в чем не бывало. Потом, правда, все пришло в норму. Но мне не хочется рисковать. Может, подбросишь по знакомству?

— Давай лучше посмотрим твою машину. Я кое-что смыслю в тормозных системах. Вот, помню, был случай, у моей жены Ненси…

Патрик не ожидал подобного предложения от «чистюли Бретта».

— Извини. Лучше в другой раз. Я тороплюсь.

— Ну что ж, в таком случае, почему бы и не подбросить коллегу? — Симпсон распахнул дверцу «бьюика». — Садись.

— Ты меня просто спасешь. — Патрик сел на кресло рядом с водителем.

Машина плавно тронулась с места.

— У тебя завтра полеты? — спросил как бы между прочим Крейг.

— Да, я работаю в паре с Вилли.

— Держись с ним поосторожнее. Этот парень себе на уме.

— Отчего ты так ненавидишь полковника? — пожал плечами Бретт. — По-моему, прекрасный летчик. Что вы не поделили?

— Тебе же известна вся эта гнусная история. — Крейг помимо воли начал закипать. — Из — за этого проходимца меня лишили должности. Сейчас ты бы подвозил не простого офицера, а командира полка.

— А я всегда мечтал только об одном — летать! — попытался перевести разговор в спокойное русло Симпсон. — Командиром эскадрильи, полка или рядовым пилотом — все равно.

— Ты прав… Тормози! — внезапно закричал Крейг и тут же всадил шприц в бок Симпсона. Бретт успел нажать на тормоза и повалился вперед.

Крейг схватился за руль и съехал на обочину. Он перетащил Бретта на заднее сиденье, вытер рукавом пот со лба.

— Сожалею, приятель, но свое ты отлетал.

* * *

— Итак, что мы имеем на сегодняшний день? — Ренни посмотрел на Филлипс. Частный детектив отсутствовал по уважительной причине. Его дочь отмечала день рождения. Грег, правда, оставил телефон, по которому в случае необходимости с ним можно было связаться.

— Во-первых, миссис Шнайдер рассказала о частых отъездах Крейга. В последний раз он куда-то уезжал на прошлой неделе.

— Предположим, что он встречался с человеком из «Белой звезды».

— И встречался он в номере гостиницы, — подхватила Джейми. — Вероятно, в гостинице «Холидей», но где она расположена?

— Гостиницу я беру на себя. — Стикс, склонившись над столом, рисовал геометрические фигуры. Он утверждал, что ему так лучше думается. — Патрик уезжает из Нью-Йорка неизвестно куда, чтобы встретиться неизвестно с кем. Инструкции можно было получить и в Нью-Йорке, где легко затеряться.

— Что-то здесь не так, — наморщила лоб Джейми. Она постучала ручкой по столу. — Действительно, Крейг мог спокойно встретиться со связным в Нью-Йорке. Частые отъезды вызывают гораздо больше подозрений.

В комнате воцарилась тишина. Только слышно было, как работает в углу комнаты кондиционер.

Джейми щелкнула пальцами:

— Черт возьми, как я раньше не догадалась! Это же лежит на поверхности. Крейг собирается атаковать «Титаник» на своем самолете.

Стикс сразу уловил ход ее мыслей:

— Истребитель имеет определенный радиус действия. Значит, он может отправить «Титаник» к праотцам лишь тогда, когда тот будет подходить к берегам Америки.

— Надо выяснить радиус действия истребителя Крейга и график его полетов.

— С первым проблем не будет. А вот чтобы запросить график полетов, я должен объяснить, для чего это мне нужно.

— Проклятие! — Джейми откинулась на спинку кресла. Но тут же ее лицо осветила улыбка. — Я знаю, кто нас спасет. Этот человек раздобудет любую информацию, даже из администрации президента.

Стикс удивленно вскинул брови.

— Ты мне ничего о нем не говорила. Кто этот таинственный незнакомец?

— Так я тебе и сказала. Это мой источник, и тебе я его не выдам. Ведь ты никогда не выдаешь мне своих информаторов?

— Мне снова нечем тебе возразить.

— У тебя есть еще идеи?

— Есть одна. И надеюсь, она тебе понравится. — Ренни встал, подошел к Джейми, поднял ее из кресла и впился в ее губы поцелуем.

Подходили к концу вторые сутки плавания. Ничто не нарушало спокойствия. Океан дышал легко и ровно.

— Как вам эта игрушка? — спросил первый помощник Джек Нортон.

— В детстве я о такой и не мечтал, — улыбнулся Уитаккер.

— Нет, эта игрушка для взрослых, — блеснув белозубой улыбкой, заметил Нортон.

Этот крепыш сразу понравился Уитаккеру. Не строил из себя обиженного, хотя именно его, а не Винсента должны были назначить старшим помощником капитана. Но вместе с тем Нортон не заискивал перед начальством. В общем, держался на дружеской ноге, что нравилось Уитаккеру, который всегда был сторонником открытых отношений.

Отстояв вахту, Винсент неторопливо спустился в свою каюту. Он прилег на кровать, чтобы вздремнуть перед обедом. Но сон не шел к нему. Казалось, плавание проходило как нельзя лучше. И все же какое-то неприятное предчувствие не давало ему покоя.

Уитаккер перед плаванием внимательно осмотрел все судно. Точнее, его жизненно важные участки. При создании корабля были использованы последние достижения мировой технологии. Надо ли говорить, насколько были точны навигационные приборы, какие системы защиты охраняли покой пассажиров.

Корабль не мог столкнуться с айсбергом. Через год после гибели первого «Титаника» была образована служба слежения за ледяными полями. «Ледяные патрули» теперь ежедневно охотятся за айсбергами с помощью пяти огромных самолетов «Геркулес», вылетающих с острова Ньюфаундленд. Патрульные самолеты оснащены мощными радарами, способными обнаружить ледяные глыбы и в кромешной темноте, и в густом тумане.

У канадцев есть специальный спутник. Каждый айсберг получил порядковый номер, и карты с маршрутами следования айсберга имеются на всех судах, проходящих в опасном районе. После крушения первого «Титаника» ни один корабль не погиб из-за столкновения с айсбергами. И не было никаких оснований считать, что второй «Титаник» станет исключением в этом ряду.

Винсент где-то читал о депрессиях из-за постоянной переработки или стрессов. Оказывается, многим людям знакомо это состояние, когда невозможно отделаться от навязчивых мыслей, предчувствия страха. Так называемый синдром навязчивых состояний преследовал таких выдающихся людей, как Чарлз Дарвин или Уинстон Черчилль. Дарвин часто просыпался по ночам от необъяснимого страха. А Черчилль говорил своему врачу, что ему вовсе не хочется покидать этот мир, но неотвязные отчаянные мысли не выходят у него из головы.

Винсент тоже не мог объяснить своих страхов. В последнее время жизнь приносила ему больше радостей, чем огорчений. Его дочурки учились в престижном колледже. Он получил место первого помощника, о котором месяц назад даже не мечтал.

Нет, рационального объяснения его терзаниям не существовало. Лучше не обращать на эти предчувствия внимания, решил Винсент. И никому не рассказывать о своих страхах. Уитаккеру не хотелось, чтобы его считали паникером. Или хуже того — сумасшедшим, затесавшимся в команду.

Наверное, ему могла бы помочь бутылочка бренди, но во время рейса он не брал в рот спиртного. Его бы сразу отстранили от выполнения служебных обязанностей.

«Ничего, все будет нормально», — подумал Уитаккер, поднимаясь с кровати. Он переоделся в парадную форму и пошел обедать в ресторан.

* * *

Коренастый, невысокого роста специальный агент ФБР Джефф Куртнолл, глядя на невыспавшегося Ренни, с трудом сдержался, чтобы не отпустить едкое замечание по поводу очередной бурной ночи коллеги. Джефф придерживался старых моральных принципов. Он считал, что серьезные отношения возможны только в браке, освященном церковью. Он не одобрял гражданские браки, полагая, что их придумали мужчины, чтобы избежать ответственности. Как и не одобрял похождений на стороне. У Куртнолла и его жены подрастали три дочери. Все свободное время Джефф отдавал семье и, когда оказывался в ее кругу, был по-настоящему счастлив.

Тем не менее Куртнолл не вмешивался в сердечные дела своих коллег. Главное, считал он, чтобы личная жизнь не мешала выполнять работу.

Коллегам было известно, что Джефф мечтает о наследнике, и они часто иронизировали по этому поводу. Мол, когда, Джефф, сделаешь следующую попытку? Куртнолл только добродушно отшучивался.

Джефф был на семь лет старше Ренни. Он многое знал и многое умел.

— Как дела, Джефф? — входя в кабинет, спросил Стикс.

— Судя по шлейфу духов, который тянется за тобой, ты снова осчастливил малышку Джейми.

— Ну не такая уж она и малышка, — довольно хмыкнул Стикс, вспомнив горячие ласки журналистки. Он упреждающе поднял руку: — Молчи, я и так знаю, что ты хочешь сказать. Но повторяю, мне еще рано вить семейное гнездышко. Пока еще не из чего.

— Ну разумеется, у тебя же своя голова на плечах. Вот лучше познакомься с этим посланием. — Джефф протянул ему листок бумаги.

Стикс быстро пробежал глазами текст. В первых строчках сообщалось о гибнущем мире, погрязшем в пороке, предлагалось очиститься от скверны, далее шли угрозы. Очередная листовка какой-нибудь воинствующей секты, подумал Ренни. Но в конце письма была маленькая приписка, которая заставила его изменить свое мнение. «Второй «Титаник» должен погибнуть, как погиб первый. И это будет последним предупреждением человечеству. На все воля Божья. «Белая звезда».

Стикс оторвал взгляд от письма и посмотрел на Джеффа.

— Вот они и проявились.

— Признаться, это не принесло мне радости. Теперь мне кажется, что лучше бы «Белая звезда» до конца дней своих оставалась загадкой, — сказал Куртнолл. — Сейчас над оригиналом послания работают криминалисты. Возможно, что-нибудь обнаружат, хотя очень сомневаюсь.

— Итак, они берут ответственность за теракт на себя. Хотя никаких условий при этом не выдвигают.

— У «Белой звезды», как организации солидной, разработана целая программа. Сначала взрыв во время Олимпиады в Атланте, затем в крупнейшем универмаге, позже — крушение в метро с многочисленными жертвами. Суперлайнер «Титаник» должен стать венцом их деятельности.

— Да, программа с размахом. И что самое удивительное, пока ни одной осечки, — заметил Ренни.

— После крушения «Титаника» они пригрозят атомной катастрофой. И с ними придется считаться. — Джефф встал и прошелся по кабинету. — Хотя, убежден, до этого не дойдет. Деятельность «Белой звезды» должна оборваться именно на «Титанике», иначе ни мне, ни тебе здесь больше не работать. Кстати, ты не посоветуешь, чем утешить Джей Си?

Ренни наморщил лоб, изобразив мыслительный процесс.

Куртнолл кивнул:

— Понятно. В таком случае послушаем, что скажет шеф.

Патрик Крейг в этот день встал пораньше и приготовил для Джоя королевский завтрак, положив в миску мозговые косточки.

Сам же Патрик съел бутерброд с сыром, выпил кофе, затем принялся за шоколад. Перед полетами он всегда съедал плитку, чтобы «не дать мозгам засохнуть».

Сегодня Патрик следовал годами выработанному распорядку, только немного нервничал.

Собака ела на удивление вяло, долго пережевывая каждую кость.

— Что с тобой, Джой? — Крейг присел на корточки рядом с собакой. Потрепал колли по загривку. Джой посмотрел на хозяина тоскливым взглядом, от которого Крейгу стало не по себе.

Джой ткнул длинной мордой миску и перевернул ее. Затем понуро подошел к хозяину.

«В чем дело, Джой, ты так любил эти косточки? — мысленно спросил его Патрик. — Или ты предпочел бы стать бродячей собакой?»

— Собирайся, друг мой, сегодня я беру тебя с собой. — Крейг обращался с собакой как с человеком. — Собирайся!

Но что мог взять с собой его единственный друг?

Патрик надел на присмиревшего Джоя ошейник и повел его к машине. По пути они встретили соседку, миссис Шнайдер.

— Доброе утро, мистер Крейг.

— Здравствуйте, миссис Шнайдер, — отозвался Патрик.

— Сегодня Джой поедет с вами?

— Да, ему надо размяться, слава Богу, у меня выдалось свободное время.

— Счастливого дня, мистер Крейг.

— И вам того же.

Патрик вывел «ягуар» из гаража. Открыл дверцу. Джой прыгнул на заднее сиденье. Когда они поехали, собака смотрела не вперед, как обычно, а назад, туда, где остался дом, который вскоре скрылся за деревьями.

Крейг внезапно осознал, какую высокую цену ему предстоит заплатить за акцию возмездия.

— Ты простишь меня, Джой, ты простишь меня, — бормотал Крейг по дороге.

Он свернул на пустырь. Открыл дверцу машины и выпустил собаку. Джой, пробежав несколько кругов, покорно, смирившись со своей участью, подошел к хозяину.

— Прощай, друг! — Патрик сделал собаке укол. Затем бережно взял ее и положил в вырытую яму.

Спустя несколько минут он стоял у небольшого холмика, под которым покоился его верный друг.

— Ты простишь меня, Джой…

— А этот вечер тебя не разорит? — осторожно спросила девушка Виталия Лутовинова, когда они заняли столик в одном из лучших ресторанов Екатеринбурга.

— Наступит день, когда я смогу купить все рестораны города, — с американской улыбкой ответил Виталий. — Ты не забыла, какое событие мы сегодня отмечаем?

— Второе рождение писателя Лутовинова!

— А ведь точно подмечено! — воскликнул Виталий. — Можно сказать, что я становлюсь самим собой.

— По-моему, старый Лутовинов имел свою прелесть, — с легкой грустью вздохнула Саша. — Мне бы очень не хотелось, чтобы его испортили деньги и слава.

— Деньги и слава портят только дураков, — безапелляционно заявил Виталий. — Надеюсь, ты меня дураком не считаешь?

— О великий из великих, у меня и в мыслях не было считать вас… неумным.

— Охотно верю. Ну что ж, в таком случае пора заказать что-нибудь экзотическое. Ты уже просмотрела меню?

— Я полностью полагаюсь на ваш вкус и ваши финансовые возможности, о будущий владелец сети ресторанов.

Лутовинов, щелкнув пальцами, подозвал официанта и перечислил блюда и спиртные напитки, которые хотел бы видеть на своем столе. Затем, откинувшись на спинку стула, Виталий закрыл глаза:

— Неужели я и вправду вскоре стану сказочно богатым? — Он помолчал. — Если серьезно, то я теряюсь в догадках, зачем американцы затеяли это грандиозное расследование.

— По-видимому, ты и в самом деле им интересен, — предположила девушка. — Они хотят на тебе заработать.

— Нет, у меня такое ощущение, что причина не в этом. С какой стати, к примеру, они спрашивали, каких героев придумал я, а каких — Соболев?

— Они проверяют свою версию. Нельзя же быть таким подозрительным.

— Ты права. После соболевского обмана я стал сверхподозрительным и подозреваю без причины всех и вся.

— А станешь богатым — вообще никому не будешь доверять. Тебе будет казаться, что все только и помышляют, как у тебя украсть кусок.

— Да, большие деньги — большие проблемы. Но пока что я не богат, поэтому беспокоиться мне не о чем.

— Беспокоиться надо сейчас, когда появятся деньги, — до тебя уже будет не достучаться. Ты лишишься спокойствия.

— А разве те, у кого в кармане ни копейки, живут в спокойствии?

— Я другое спокойствие имею в виду, душевное.

— Не думаю, что все так однозначно. — Лутовинов помолчал, потом вдруг спросил: — А с Катей Шадриной ты давно знакома?

— Сколько себя помню. Она мне как сестра. Правда, у нас разные идеалы. Катьке, к примеру, нравится этот смазливый мальчишка Ди Каприо, а я его не выношу. За этим Лео она и помчалась на «Титаник». И как выяснилось, напрасно: он отказался от путешествия. Пожалуй, из-за этого красавчика мы чаще всего и ссорились. Конечно, со стороны это, наверное, выглядело смешно: две подруги чуть ли не дерутся из-за какого-то голливудского актера. Но так получалось, слово за слово и… пошло-поехало. Я доказывала, что он в подметки не годится Кевину Костнеру… Ой, проговорилась…

— Костнер мне тоже нравится, — успокоил ее Лутовинов. И тут же добавил: — Как актер, разумеется.

— Вот видишь. Сразу видно, что перед тобой образованный человек. А она… — Саша обреченно махнула рукой, будто в жизни еще не встречала более безнадежного случая.

— А как насчет местных кумиров? — полюбопытствовал Виталий.

— Эта информация содержится под грифом «совершенно секретно». Тебе доступ к ней запрещен.

— Я так и полагал, — не смог скрыть своего разочарования Виталий. — А если я использую свои гипнотические способности и прочитаю твои мысли?

— Только попробуй. Многого ты там все равно не прочитаешь, но на всякий случай спрячу свои мысли подальше, чтобы никакой Лутовинов до них не добрался.

— Этот проказник Лутовинов до Америки добрался…

Девушка мило улыбнулась.

— А теперь мы выпьем шампанское, — посмотрев ему прямо в глаза, сказала Саша. — Есть за этим столом мужчины?

— Есть! — рассмеялся Виталий, разливая по бокалам вино. — Жаль, конечно, что я не Кевин Костнер.

— А кто сказал, что ты хуже?

Глава подразделения по борьбе с терроризмом Джордж Сидней окинул подчиненных пронзительным взглядом из-под очков в роговой оправе. Стикс при встрече с шефом почему-то всегда вспоминал преподавателя математики в колледже, который осматривал класс, прежде чем вызвать кого-нибудь отвечать урок. И хотя математика была его любимым предметом, Ренни каждый раз невольно съеживался под этим буравящим взглядом.

Когда Куртнолл и Стикс расположились за столом, шеф резко произнес:

— Вляпались мы с вами, ребята, в историю. Вляпались так, что даже хвоста не видно. Или я не прав?

Ренни показалось, что Джей Си, как все звали начальника за глаза, с надеждой ждет опровержения. Мол, совсем нет, никуда мы не вляпались, шеф, все идет отлично. Но Куртнолл и Стикс молчали. Ренни не собирался ему рассказывать о догадках своей любовницы. Так и работу потерять недолго.

— За двадцать лет службы я еще никогда не находился в столь глупом положении. Да, именно глупом. Конечно, Вудфорд и психологи поработают над письмом, но что можно сказать по клочку бумаги? Да еще при дефиците времени.

Джей Си выглядел подавленным. Таким шефа они прежде не видели. Стикс, бросив на него сочувственный взгляд, неожиданно для самого себя произнес:

— У меня есть кое-какие наблюдения.

Джей Си медленно поднял на него усталые глаза. В них блеснул робкий лучик надежды.

— Слушаю, сынок.

— Вы, наверное, помните журналистку Джейми Филлипс. Она еще помогла нам…

Джей Си взмахом руки остановил его:

— Как я могу забыть эту фурию?

Стикс поморщился от такого сравнения, тем не менее продолжал:

— Так вот эта… э-э-э фурия, как вы изволили выразиться, втянула меня в одно фантастическое предприятие. Настолько фантастическое, что я до сих пор не осмеливался никому о нем рассказывать. Но сейчас надо цепляться за любую ниточку, которая может привести нас к раскрытию заговора.

Джей Си и Куртнолл с любопытством воззрились на Ренни, который шаг за шагом начал рассказывать о расследовании журналистки и ее гипотезе, подтвержденной несколькими удивительными совпадениями.

— Надеюсь, меня не ждет служебное разбирательство? — спросил в конце Стикс.

Джей Си пропустил последнюю фразу мимо ушей. Он сидел без движения, точно египетский сфинкс. Наконец шеф протер очки. Когда он водрузил их на тонкий нос, лицо его снова приобрело привычное начальственное, слегка надменное выражение.

— Это выглядит слишком фантастично, чтобы быть правдой, — заявил он. — Но чем черт не шутит… На всякий случай надо проверить гостиницы. А ты, Джефф, выясни, куда и под какой фамилией летал Крейг. Да, вот еще что. Узнайте график полетов на ближайшую неделю. Но осторожно, чтобы его не спугнуть. Если повезет, через этого аса мы выйдем на «Белую звезду». — Джей Си, отчаявшись, готов был поверить во что угодно.

Глава 11

— Запомни: ты — самая лучшая. Самая, самая! — шепнула ей перед выходом на подиум Таня Варламова. — Ты хочешь понравиться мужчине своей мечты…

Катя страшно волновалась. Она ничего не видела вокруг, не замечала скептических взглядов других манекенщиц, которые не сомневались в ее провале.

— С Богом! — подтолкнула ее Варламова к подиуму.

Катя, словно в тумане, вышла на освещенный софитами подиум. Ноги стали ватными. Она споткнулась и едва не упала.

— Я же говорила, не стоит рисковать, — злорадно прошипела Санта.

Таня и сама уже прокляла себя за излишнюю самонадеянность.

— Не дай Бог грохнется посреди подиума, — сжав пальцы, она с напряжением наблюдала за Шадриной.

У Кати внезапно мелькнула мысль, что она — словно канатоходец, идущий по тонкому тросу через пропасть. Одно неосторожное движение — и конец.

Оказавшись на подиуме, Катя прогнала прочь все свои сомнения. Она должна покорить зрителей. «Ах, вы думаете, что я провалюсь? А вот пройду и не закачаюсь».

Катя как заклинание повторяла: «Ты идешь только для Лео… Ты идешь для Лео… Ты идешь…»

Девушка, улыбаясь, дефилировала грациозно, высоко подняв голову. Ее движения были отточены, вызывающе дерзки и сексуальны. Она соблазняла всех и каждого. Любой мужчина считал, что именно к нему обращен ее обжигающий взгляд томных глаз.

На самом конце подиума она задержалась, покачивая бедрами, словно говоря, можете аплодировать и реветь от восторга. Да, я такая! Обратно она шла под нарастающий шум восхищенных зрителей.

— Возблагодарим Господа! — подняла глаза к потолку Таня Варламова. — Похоже, пронесло. — Конечно, она заметила недочеты в выступлении Екатерины, но публика — а это главное! — была в восторге.

— Не так страшен черт, как его малюют, — обняла счастливую девушку не менее счастливая Таня. — Быстро переодеваться. У тебя еще два выхода.

Чувственная русская понравилась залу, особенно его мужской части. Второе появление Кати на подиуме было встречено аплодисментами.

Санта заметно сникла. Профессиональные манекенщицы, поздравляя Катю с успехом, вместе с тем опасались: а не займет ли она их место?

— Тебе надо серьезно подумать о карьере манекенщицы! — бросила на ходу Таня, переживающая не только за Катю, но и за других девочек, демонстрирующих ее коллекцию.

В свой последний выход Екатерина Шадрина чувствовала себя на подиуме хозяйкой. Она послала в зал воздушный поцелуй и сорвала овации. Веселая Катя выгодно отличалась от холодных профессионалок, чьи заученные движения напоминали движения роботов.

Шадрина, игриво помахав на прощание зрителям, исчезла за занавесом. Она переоделась и теперь внимательно наблюдала за выступлениями манекенщиц. Зрители, подогретые вином, тепло встречали девушек, показывающих коллекцию «Римские каникулы» Тани Варламовой.

Катя отыскала глазами в зале Шавуазье. Он сидел во втором ряду. Ей показалось, что Лео тоже смотрит на нее. На лице мужчины светилась счастливая улыбка. Без сомнения, он был в восторге от представления.

После показа коллекции она спустилась в зал.

— Ну как? — с замиранием сердца спросила девушка.

— Ты — волшебница, очаровавшая зрителей. Это небывалый успех. Хотя другого я и не ожидал. Ничего подобного я раньше не видел.

— Тебе приходилось бывать на показах мод? — удивленно вскинула изящные брови Катя.

— Если честно, то нет, — ничуть не смутившись, ответил Леонид. — Я наслаждался этим зрелищем в первый раз. Но, — быстро нашелся он, — среди всех манекенщиц ты была лучшей.

— Ну, ты не специалист. К тому же знаком только со мной, а потому пристрастен.

— Никогда еще я не был так объективен, как сегодня.

Катя весело рассмеялась. Это был один из самых счастливых дней в ее жизни. Девушке казалось, что весь мир лежит у ее ног.

* * *

Сотрудники ФБР проверили аэропорты в Нью-Йорке и его окрестностях, но на след Крейга им выйти не удалось.

— Если этот парень и в самом деле вздумал отправить на дно «Титаник», то он должен вести себя осторожно, — заметил Куртнолл. — Что подтвердила проверка аэропортов.

Стикс согласно кивнул.

Позвонила Джейми. Она сообщила, что ее человеку не удалось узнать график полетов Крейга. Стикс успокоил ее:

— Мы уже все выяснили. Он вылетает четырнадцатого рано утром, когда «Титаник» будет подходить к берегам Америки. Лучшего места для нападения и не придумаешь. Он попытается потопить лайнер при заходе в порт под объективами крупнейших телекомпаний.

— Ренни, вам удалось найти отель, где останавливался Крейг? — спросила Джейми.

— С таким названием мы насчитали двадцать отелей в пятнадцати штатах. Проверка займет несколько часов.

— Что же тогда делать мне?

Стикс на секунду задумался. Действительно, что ей делать? И это спрашивает Джейми, которая привыкла опережать всех на шаг.

— Не знаю, Джейми. Ты и так сделала очень много. Поразмышляй над вопросом: зачем Крейг уезжал из Нью-Йорка? Боюсь, если мы не разгадаем эту загадку, то…

Через час после разговора с Филлипс позвонили из Джонстауна, городка под Питтсбургом. Из слов агента следовало, что владелец одного из отелей опознал Крейга по фотографии.

Ренни быстро проверил по компьютеру. До городка двести миль — меньше трех часов быстрой езды.

— Не исключено, что мы вышли на след этого аса, — сказал он Куртноллу. — Я к шефу с докладом.

Джей Си, выслушав Стикса, согласился, что тому надо немедленно ехать в Джонстаун.

— Ренни, а что, если «Белая звезда» разработала несколько вариантов нападения? В противном случае нам достаточно договориться об отмене полетов четырнадцатого апреля или изолировать Крейга до конца плавания «Титаника». Что, если летчик — лишь одно из звеньев тщательно продуманного плана?

— Не знаю, сэр, — откровенно ответил Стикс. — Надеюсь, в Джонстауне многое прояснится.

Когда показ закончился, зрители стоя приветствовали вышедшую на сцену Таню Варламову, автора коллекции «Римские каникулы». Таня, с огромным букетом в руках, долго раскланивалась. Ее забросали цветами. Но Таня не была все же уверена: получилось или нет. Что скажут профессионалы? Успех у публики, конечно, приятен, но гораздо важнее мнение коллег-модельеров, журналистов специализированных изданий.

Варламова страшно волновалась перед пресс-конференцией. Когда она пришла, небольшой зал был забит пишущей, снимающей, записывающей братией. Не было ни одного свободного места. Журналисты теснились в проходах. Похоже, маэстро Армани не ошибся: коллекцию ждал успех. Таня уже дала согласие на эксклюзивное интервью трем журналам — «Эль», «Космополитен» и «Вог». Но помимо корифеев, пишущих о высокой моде, в зале собрались журналисты из других массовых изданий.

Варламова понимала, что половина из них пришли сюда только для того, чтобы развеять скуку и передать хоть что-нибудь интересное в свои редакции. Плавание «Титаника» проходило на редкость спокойно. Таня выглядела эффектно в платье-комбинации из черного атласа с наброшенной сверху туникой из шифона.

Журналисты атаковали ее со всех сторон. Варламова едва успевала отвечать. Вопросы были самыми неожиданными.

— Ваша коллекция называется «Римские каникулы». Ее мотивы навеяны фильмом с одноименным названием?

— Признаюсь, я в восторге от этого фильма с очаровательной Одри Хепберн в главной роли. Мне хотелось показать женщину легкой, воздушной и в то же время сексуальной. Я считаю, что платья не должны быть слишком открытыми. Надо сохранить пространство для фантазии мужчины. Женщина должна оставаться для него загадкой, и прежде чем ее разгадать, он должен помучиться. Каждая женщина мечтает о том, чтобы за ней ухаживали, соблазняли, любили. Как модельер, я хотела помочь ей в этом.

— «Римские каникулы» — это эпизод в вашей биографии? После отдыха в Риме где вы будете делать свою следующую коллекцию?

— Пока не знаю, но следующая коллекция вряд ли будет называться «Весна в Париже», — ответила Таня, и журналисты довольно загудели.

— Джим Харлоу, «Гардиан». Как вам удается сочетать работу в доме маэстро Армани и свое видение развития моды?

— Хороший вопрос. Пользуясь случаем, хочу выразить свою огромную благодарность Джорджо Армани за поддержку и возможность работать в престижнейшем доме моды. Безусловно, я прислушиваюсь к советам маэстро, но, к чести Джорджо, он не навязывает мне своего мнения. Я же стараюсь, сохранив традиции, заложенные Армани, привнести что-то свое, присущее только мне, Тане Варламовой. Иначе не было смысла работать. Я не назвала бы это раздвоением личности, скорее это брак по расчету. Надеюсь, что наш союз получился гармоничным.

— «Фигаро». Как появилась идея устроить показ на «Титанике»?

— Эта мысль пришла в голову великому Джорджо Армани. Все еще раз убедились, что он неиссякаем на оригинальные идеи.

— Журнал «Топ-модель». — Варламова напряглась. От этого журнала всегда жди подвоха. — На показе вашей коллекции среди манекенщиц мы увидели прелестную дебютантку, о которой прежде ничего не слышали. Кто она?

Таня облегченно вздохнула.

— Это русская девушка, ее зовут Екатерина Шадрина. Надеюсь, она вскоре станет Екатериной Великой в области показа мод.

— Нельзя не признать, что, несмотря на отдельные мелкие недочеты, дебют ее прошел успешно. Мне показалось, что этой девочке была отведена особая роль?

— Да, мы искали новый, оригинальный ход и решили пригласить русскую девушку, которая смогла бы растопить сердца самых взыскательных зрителей. И как видим, не ошиблись.

— Раньше говорили: «Русские идут!» Чем вызвана активность русских модельеров на мировом рынке высокой моды?

— Я считаю, что русские уже не идут. — Таня выдержала эффектную паузу. — Они уже пришли. — В зале раздались аплодисменты. — И ваши аплодисменты говорят о том, что вы это одобряете. Русские внесли огромный вклад в мировую культуру. Не сомневаюсь, что и в области мод они способны добиться многого. У нас говорят, что русская женщина и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет.

— А зачем это ей нужно? — раздался среди тишины чей-то удивленный голос.

Все дружно засмеялись.

— Мне нравится, что наша беседа проходит в столь непринужденной обстановке, — сказала Варламова. Она знала, что журналисты любят, когда тешат их самолюбие. — Судя по вопросам, здесь собрались лучшие представители масс-медиа.

— И все же, почему таланты русских остаются невостребованными у себя на родине? Чем вызвана миграция за рубеж?

— Если самые красивые цветы посадить очень тесно, то они будут плохо расти. Каждый из цветков не должен мешать расти другому. Вот и получается: в России — тесно, на Западе — простор.

— Русское информационное агентство. Таня, когда вы покажете свою коллекцию на родине?

— Приятно на борту прекрасного лайнера встретить соотечественника. Конечно, я приеду в Россию. Сейчас ведутся переговоры, чтобы показать «Римские каникулы» в Москве нынешней осенью. Осталось согласовать детали. От себя скажу, что мне очень хотелось бы выступить не только в Москве, но и в провинции.

Ведущий поднял руку и заявил, что время пресс-конференции истекло. Таня устало откинулась на спинку кресла. И это испытание ей удалось выдержать с честью.

— Вы были просто великолепны, — подлетела к ней Санта Сисарелли. Ее черные глаза светились неподдельным восторгом.

— Спасибо, — поблагодарила ее Таня. — Я чертовски устала. Сейчас приму душ и завалюсь спать.

— Да, да, конечно, вам надо отдохнуть, — закивала головой, словно китайский болванчик, Санта.

«Похоже, я и вправду выиграла, — подумала Варламова. — Даже итальянка, забыв о своих кознях, восхищается мною. Надо надеяться, искренне. Итальянцы, как и русские, народ непредсказуемый».

Барни Малроби, совладелец небольшого отеля на окраине Джонстауна, встретил Стикса приветливо. Ренни сопровождали двое сотрудников из местного отделения ФБР, крепкие загорелые ребята, под метр девяносто ростом.

— Мистер Малроби, — сказал старший из них, агент Скотт. — Повторите ваш рассказ мистеру Стиксу. Он приехал из Нью-Йорка только для того, чтобы встретиться с вами.

Ренни пристально посмотрел на пожилого мужчину, который якобы опознал Крейга. Совладелец отеля «Холидей» суетился, то и дело доставал из кармана платок и смахивал им пот со лба.

«С чего бы ему так нервничать?» — спрашивал себя Ренни. Впрочем, ему был знаком этот тип людей, которые при встрече с представителями власти всегда волнуются, будто совершили ужасное преступление. На вид ему было лет пятьдесят. Тучный, с лысой головой, бегающими хитрыми глазками, Барни Малроби сразу не понравился Ренни.

— Этот парень приехал к нам третьего числа, — прочистив горло, проговорил Малроби. Он открыл нижний ящик в столе, достал книгу, отыскал нужную запись и повторил, будто сам не ожидал найти там подтверждение своим словам: — Да, третьего апреля.

— Хорошо, третьего апреля он прибыл в ваш отель. — Ренни с трудом сдерживал раздражение. Агенты наверняка просмотрели эту книгу. Пока все сходилось. Патрик Крейг уехал из дома ранним утром третьего апреля.

— Он выглядел точно так, как на вашей фотографии. Только был с бородой.

— С бородой? — сразу насторожился Ренни.

— Бороду легко приклеить, — заметил Скотт.

— Да, верно, — кивнул Стикс, но зерна сомнения зародились в нем. Конечно, можно наклеить бороду, усы, водрузить на нос очки, но все это больше походило на параноическую конспирацию. Хотя террористов из «Белой звезды», собиравшихся пустить ко дну корабль с двумя тысячами пассажиров на борту, вряд ли можно назвать нормальными людьми. — Какого он был роста?

— Примерно вашего, мистер э-э-э… — Малроби щелкнул пальцами.

— Стикс, — пришел ему на помощь молодой агент Джордан.

— Да, именно это я хотел сказать.

Ренни задумался. Крейг был на полголовы ниже его. Но Барни не стоял рядом с летчиком с рулеткой. А глаза могли его подвести.

— С кем он встречался?

— Получив ключи, этот парень поднялся к себе в номер. Пробыл там недолго, примерно полчаса. Спустился в холл, где купил газеты, после чего вышел на улицу. Через окно я видел, как он о чем-то оживленно говорил с мексикашкой. Потом они двинулись в сторону центра.

— Кто этот мексиканец? — Ренни буравил Малроби проницательным взглядом.

Толстяк, вцепившись в книгу записей гостей, нервно задвигал ею по стойке.

— Вы живете в небольшом городке, где почти всех знаете, — продолжил Стикс.

— Да, вы правы, я со многими здесь знаком. Но этого парня раньше не встречал, — сказал хозяин отеля. Лицо его пошло пятнами.

Ренни не сомневался, что Малроби пытается водить его за нос. Он решил использовать свой старый трюк.

— Мистер Малроби, вам приходилось раньше иметь дело с ФБР? — неожиданно резко спросил Стикс. Он спросил это таким тоном, будто ему было многое известно о проделках Малроби и сейчас он только проверяет его честность.

Скотт и Джордан изумленно переглянулись: когда их о коллеге из Нью-Йорка удалось все разузнать?

Хозяин отеля совсем сник. На него было жалко смотреть.

— Да, мистер…

— Стикс, — на этот раз подсказал ему сам Ренни.

— Да, мистер Стикс, но это было всего лишь досадное недоразумение. Меня быстро отпустили.

— Мне кажется, дело просто замяли. Но я могу сделать так, что мои друзья из ФБР будут снисходительны к вашим прошлым грешкам, если вы перестанете мне лгать. Не так ли, мистер Скотт?

— Совершенно верно, — поддакнул с готовностью агент. Он служил в ФБР недавно, поэтому методы работы Стикса явились для него откровением.

«Интуиция проверяется опытом, — подумал Ренни. — Только с возрастом начинаешь понимать, когда ей можно довериться, а когда — нет».

— Итак, вы видели раньше этого мексиканца? — продолжил он.

— Постойте… — Барни наморщил лоб, сделав вид, что пытается что-то вспомнить. — Черт, — взмахнул он руками, точно крыльями птица, — как я мог забыть. Ну конечно, его зовут Сэм Роуз. Простите, сегодня такой тяжелый день, голова раскалывается.

— И чем занимается Сэм Роуз? Надеюсь, он известен в округе не как коллекционер зажигалок?

Малроби тяжело вздохнул и чуть слышно произнес:

— Он приторговывает наркотиками, ну и девочку поможет подыскать на вечер.

— Сутенер и наркоторговец, — сделал вывод Ренни. — Меня радует, что к вам начинает возвращаться память. Итак, бородач и мексиканец направились к центру города. Что было дальше?

— Ну, бородач снял на ночь девчонку. Она ушла из его номера под утро. И так он развлекался три ночи подряд. Больше я ничего не знаю. Но разве это преступление, когда мужчина проводит ночь в отеле с приглянувшейся ему красоткой?

— Вы сказали, что он провел с этой шлюхой три ночи? — Ренни не интересовали связи Роуза и Малроби. Крейг — вот кто ему был нужен.

— Да, я же говорил об этом вашим коллегам, — казалось, еще минута — и Малроби упадет в обморок. Он лихорадочно листал книгу. — Вот и запись сделана…

Стикс прочитал запись. Действительно, постоялец, назвавшийся Куртом Хартфордом, съехал шестого числа. В это время Крейг выгуливал дома свою собаку.

— Барри, ты снова пытаешься нас запутать, — нажимал Стикс. — Почему ты не скажешь, что на самом деле он уехал пятого?

— Нет, мистер Стикс, — упорствовал Малроби, — он уехал шестого. Можете спросить у моей жены и обслуги. Я еще пошутил, что этот выносливый парень напоминает меня в молодости. Подумать только, три ночи без сна. А жена моя проворчала в ответ, мол, жаль, что молодость твоя безвозвратно ушла.

Появившаяся миссис Малроби подтвердила слова мужа, добавив к его рассказу несколько пикантных деталей. Этот неутомимый гость уехал шестого апреля, после чего здесь снова все заскучали. Впрочем, Ренни уже давно понял, что в этой гостинице Крейг не останавливался. Как профессионал, он просто довел дело до конца.

Стикс укоризненно посмотрел на ребят из Питтсбургского отделения. У него не было на них злости. Возможно, со временем они станут асами своего дела. Возможно… Ренни было только чертовски жаль потерянного времени.

— Мы полагали, сэр… — принялся оправдываться Скотт.

— Займитесь лучше Роузом, — мрачно распорядился Стикс, — хоть какая-то польза будет от нашего расследования…

«Пролететь двести миль за два с половиной часа, чтобы уличить мелкого торговца наркотиками!» — злился о Ренни, возвращаясь в Нью-Йорк.

— Крейг! — Сухощавый Вилли Маршалл сам окликнул его. — Ты, как всегда, болтаешься без дела. Почему бы тебе не заняться теорией полетов?

— Теорией я сыт по горло, — огрызнулся Патрик. — Вы должны дать мне настоящее дело. Как заходить на посадку, я усвоил еще в детском саду.

— Настоящее дело? — усмехнулся полковник. — Остается сожалеть, что я сегодня лечу в паре с Симпсоном, иначе показал бы тебе, как летают настоящие асы.

— Я хорошо знаю, как летают асы, но и как ты, Вилли, летаешь, мне тоже известно.

Полковник даже онемел на секунду от такой дерзости:

— Что вы себе позволяете, офицер Крейг? Как вы разговариваете со старшим по званию?

— Прошу прощения, сэр! — Крейг, щелкнув каблуками ботинок, вытянулся по стойке смирно.

Вилли, нахмурившись, направился в комнату для подготовки к полетам.

«Если моя уловка не сработает, то я ни черта не смыслю в людях», — проводил его взглядом Крейг.

Как выяснилось, он все-таки разбирался в людях. Через полчаса его вызвал к себе полковник.

— Ну что ж, капитан, у вас есть шанс отличиться. Вы мечтали о вылете с асом? Спешу вас обрадовать: будете работать со мной.

— Но, сэр… — сделал растерянный вид Патрик, это так неожиданно…

— Для меня тоже. Симпсон куда-то исчез. А полеты отменять нельзя.

— Разрешите идти готовиться к полету, сэр? — спросил Крейг.

— Готовьтесь, капитан, и как можно тщательнее.

«Ну что ж, посмотрим, кто выиграет наш спор, — подумал Крейг, надевая шлем. — Ты не знаешь, Вилли, какой сюрприз я тебе приготовил».

Патрик отдавал должное летному мастерству полковника: в учебных боях Маршалл частенько его побеждал. Но сегодня на стороне Патрика была неожиданность.

— Тебе конец, Вилли, — со злостью прошептал Крейг.

Техник помог ему устроиться в кресле истребителя-штурмовика. Таинственным голубым светом горела панель управления. Крейг с облегчением вздохнул. Полный боезапас.

— «Грозовое облако»! — услышал он в наушниках голос с пункта управления полетами. — Подтвердите готовность к взлету.

— Я — «Грозовое облако». Готовность к взлету подтверждаю.

— «Грозовое облако», взлет разрешаю.

— Вас понял.

Истребитель Крейга стоял на взлетной полосе за самолетом Вилли. Патрик включил двигатели на полную мощность. Самолет задрожал. Сначала двинулся самолет полковника. За ним начал разбег по взлетной полосе Крейг. Носовой амортизатор вздрогнул, истребитель легко покатился по полосе, набирая скорость.

Через несколько секунд легкие удары и подскоки от швов по бетонке прекратились, а шум двигателей стал не таким оглушающим и пронзительным. Истребитель Крейга взлетел.

— «Грозовое облако», я — «Шаровая молния», следуйте за мной, — послышалась в наушниках команда полковника Вилли.

«Не волнуйся, приятель, никуда я от тебя не убегу», — усмехнулся про себя Крейг.

Они набрали высоту двадцать две тысячи футов. Крейг ждал момента, когда они полетят над морем.

Через полчаса Маршалл скомандовал:

— «Грозовое облако», идем на снижение до тысячи. Покажи, на что ты способен.

— «Шаровая молния», вас понял, — откликнулся Крейг. — Я готов.

Они опустились на высоту тысяча футов и пошли над водой. Вилли помахал Крейгу крыльями, показывая, что начинает маневр. Полковник сделал боевой разворот и попытался зайти к самолету Патрика в хвост. Совершая эволюции и тем самым уклоняясь от атаки Вилли, Крейг опускался все ниже. Он шел над самой поверхностью океана. Отметки их самолетов должны исчезнуть с радаров. Впрочем, уже сейчас вероятность того, что истребители оставались в поле зрения наблюдателей, была очень невелика.

Крейг пропустил две атаки Вилли и услышал в наушниках издевательский голос полковника:

— «Грозовое облако», как самочувствие?

Полковник на мгновение расслабился, празднуя успех, чем сразу воспользовался Патрик.

«Побеждает тот, кто приходит к финишу первым!», — Крейг поймал самолет Вилли в прицел и нажал кнопку «пуск». Ракеты полетели в сторону полковника.

— Вот тебе и конец, Вилли! — торжествующе закричал Крейг. — Что, получил?!

Через несколько секунд обломки самолета полковника Вилли исчезли в океанских глубинах.

Всю дорогу до Нью-Йорка Стикс не мог успокоиться. Расследование зашло в тупик. У него не осталось ни одной зацепки. «Думай, Ренни, думай», — подхлестывал он себя.

Приехав в офис, Стикс, не заходя к себе в кабинет, направился с докладом к шефу.

— Сэр, след оказался ложным. Это был не Крейг, а мелкий торговец наркотиками и сутенер. Наши парни из Питтсбурга сработали на этот раз не очень четко.

Джордж Сидней не смог сдержать досады:

— Проклятие! Я все-таки надеялся, что мы зацепимся.

— Я тоже на это надеялся… — Ренни был страшно огорчен.

— Вы проверили все отели?

— Да. Но Крейга никто не опознал. По-видимому, этот счет за гостиницу попал к нему случайно.

Джей Си тяжело вздохнул:

— Жаль, что через Крейга мы не вышли на «Белую звезду». Теперь остается одно: связаться с авиабазой и отменить полеты Крейга под каким-нибудь предлогом. Хотя у нас на это нет оснований, если не принимать во внимание бестселлер русского писателя и сумасшедшую версию журналистки из «Дейли таймс». Если я расскажу о своих подозрениях, меня в лучшем случае лишат должности, а в худшем… я и думать не хочу… Это я по старой привычке проверяю все, пусть и самые бредовые версии. Опыт показывает, что иногда это срабатывает. Раз в десять лет, но срабатывает.

Ренни слушал монолог Джей Си, одновременно выстраивая в логическую цепочку последние события. Но ему не хватало какого-то связующего звена.

— Да, Ренни, не забудь приготовить отчет о поездке по всей форме, — сказал в конце разговора Джей Си.

При этих словах Стикс поморщился. Он ненавидел всякие отчеты. Ренни с мрачным видом зашел в свой кабинет.

«Куда подевался Джефф?» — с раздражением подумал он, хотя Куртнолл ничем ему не мог помочь. Джефф тоже занимался делом «Белой звезды». Он не блистал сверхоригинальными идеями, но у него была хватка бульдога. К тому же Джефф слыл прекрасным исполнителем, что было большой редкостью. Любой начальник подтвердит эти слова. Куртнолл ждал своего шанса до конца, и как только потенциальная жертва чуть-чуть утрачивала бдительность, он брал ее без лишнего шума.

Стикс быстро набрал на компьютере отчет о своей поездке в Джонстаун и распечатал его на принтере. Затем позвонил шефу и попросил принять его.

Когда Стикс вошел в кабинет начальника, тот с кем-то беседовал по телефону. Джей Си кивком указал подчиненному на кресло, а сам продолжил разговор. По односложным фразам нельзя было понять, о чем идет речь.

Наконец Джей Си положил трубку и пристально посмотрел на Ренни. Стикс понял, что произошло что-то чрезвычайное. Помолчав, словно осмысливая услышанное, начальник наконец медленно произнес:

— Крейг улетел!

— Как улетел?! — опешил Стикс. — Что значит улетел?

— Это значит, что он улетел. И больше ничего. Один из летчиков не явился на полеты, и Крейг заменил его.

— Черт возьми! — Стикс схватился за голову. Немного оправившись от потрясения, он уточнил: — Он вылетел один?

— Нет. Но предупредить его напарника о грозящей ему опасности вряд ли удастся. У них одна линия связи.

— По-моему, предупреждать уже некого. Если все это не цепь случайных совпадений, то Крейг расправился с напарником. Кто летел с ним в паре?

— Один из опытнейших летчиков, полковник Вилли Маршалл.

— Я ему не завидую. — Стикс достал из пачки сигарету, помял ее пальцами, положил обратно. — Прошу прощения, сэр, но у меня появились кое-какие соображения. Истребитель этого типа не обладает большим радиусом действия. Следовательно, Крейг, выпустив заряд в «Титаник», не успеет вернуться обратно.

— А кто сказал, что он собирается возвращаться? — Джей Си побарабанил пальцами по столу. — Судя по психологическому портрету Патрика Крейга, его ничто не в силах остановить. Он уже попрощался с жизнью и готов отправиться в рай. «Белая звезда» умеет обрабатывать людей. Этот террористический акт для Крейга — пропуск в бессмертие.

В этот момент снова зазвонил телефон. Джордж Сидней рывком поднял трубку:

— Да, да, я слушаю… Ясно, сэр… Конечно, сэр…

Закончив разговор, он сокрушенно развел руками:

— Все пропало. Ты был прав, Ренни. Слишком поздно… Они не успели его вернуть. Связь с самолетами оборвалась…

— Когда они вылетели?

— Полтора часа назад.

— Значит, ждать осталось совсем недолго. Неужели ничего нельзя сделать?

Глава 12

Таня Варламова медленно шла по палубе. Она испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, осуществилась ее заветная мечта. Она так стремилась к этому успеху. Сколько нервов и сколько бессонных ночей стоил ей этот триумф. И вот наконец она заявила о себе. И в то же время Тане было немного грустно от мысли, что все осталось позади и все надо начинать сначала.

Изрядно утомившись от назойливого внимания зрителей и журналистов, всей этой шумихи, Варламова искала уединения. Скрыться от всех, собраться с мыслями, поразмышлять, что делать дальше. В конце концов она победила и заслужила небольшой отдых. Чтобы прийти в себя, ей нужен час, не больше, а затем она позвонит домой в Италию и поделится радостной новостью с самыми близкими для нее людьми — мужем и мамой. Они помогали ей в трудную минуту, выводили из депрессии, верили в ее успех. И все-таки любовь в жизни женщины значительно важнее, чем любой профессиональный триумф.

Татьяна шла по палубе, надеясь отыскать укромное местечко на корабле, где ее никто не потревожит.

Когда она проходила мимо высокого мужчины, тот внезапно взял ее за руку. Вздрогнув от неожиданности, Варламова подняла на него изумленный взгляд.

— Ничто не меняет людей так, как слава. Знаменитый модельер, покоривший публику, не узнает старых друзей.

Нет, конечно же, Таня сразу узнала Дениса Демешкина, но встреча с ним на «Титанике» явилась для нее полнейшей неожиданностью.

— Какими судьбами? — спросила она.

— Я не мог пропустить показ твоей коллекции. — Демешкин, как всегда, был одет по последней моде. Костюм цвета поздней ночи от Кардена, белая сорочка, галстук в тон, дорогие ботинки крокодиловой кожи. На руке блестели часы «Ролекс» последней марки.

— Извини, но у меня сегодня был трудный день. Голова раскалывается.

— Я и говорю, что закружилась, — продолжал насмешничать Денис.

— Да, закружилась. — Варламовой не понравилось, каким тоном разговаривает с ней бывший любовник. У нее было сейчас одно желание: поскорее отделаться от него. — Не каждый день удается показать свою коллекцию на «Титанике».

— Тебе не идет, когда ты злишься, — благодушным тоном заметил Денис. — Ты совсем не изменилась. Заводишься с пол-оборота. — Он помолчал. — Мне понравилась твоя коллекция. Я искренне рад за тебя и приглашаю отметить это событие в тесном кругу старых друзей.

— Не люблю воспоминаний. Знаешь, когда приходит старость? Когда начинаешь жить воспоминаниями.

— По-твоему, я глубокий старик? — усмехнулся он. — Я часто вспоминаю то время, когда мы были вместе. Мне кажется, только тогда я был по-настоящему счастлив.

— Ты сам разрушил свое счастье, Денис Демешкин.

— Это я осознал позже, много позже. Если бы повернуть все вспять…

— Ты бы снова ушел к Светлане. Или ты уже разлюбил ее?

— Таня, не будь жестокой. Иногда мы не ведаем, что творим. Кстати, Света тоже здесь и горит желанием встретиться с тобой.

— Ну и пусть горит. Сомневаюсь, что Светка изменила отношение ко мне.

— Когда человек становится знаменитым, отношение окружающих к нему резко меняется. Словно грибы после дождя, у него появляются многочисленные друзья.

— Мизина наверняка возненавидела меня после моего успеха. Помнишь старый каламбур: ничто так не огорчает, как успехи друзей.

— А я-то надеялся, что со временем вы станете терпимее относиться друг к другу.

— С чего бы это? После того, что она мне сделала?.. — Варламова задохнулась в гневе.

— Тогда давай встретимся без нее, — предложил Денис.

— Честно говоря, не хочется. Что было, то прошло.

— Мы просто поговорим о твоей коллекции. Она удалась, но кое-что можно улучшить. И не забывай, что я один из тех, кто стоял у истоков твоей карьеры.

Таня на миг задумалась.

— Ну что ж, Демешкин, ты мне однажды действительно очень помог, так что надо отдавать долги. Если бы не Светлана, то я не встретилась бы со своим мужем Игорем и не добилась бы ничего в жизни. Так что кругом я тебе благодарна. Тебе и Мизиной.

— Ну и язва же ты, — неожиданно рассмеялся Демешкин. — Да я бы тебя ни на шаг от себя не отпустил, это точно.

— Раньше ты никогда не признавал своей неправоты.

— Человеку стыдно не меняться.

— А чем ты сейчас занимаешься?

— Я по-прежнему коммерсант. И добился определенных успехов в этой области. Покупаю и продаю одежду. В основном для состоятельных господ. Не против кое-что приобрести из твоей коллекции…

— А какое платье тебе больше всего понравилось? — не удержалась от вопроса Таня. Мнение Демешкина, проработавшего в модельном бизнесе, как ей казалось, целую вечность, много значило для нее.

— Об этом, Таня, ты узнаешь вечером.

— Ну ты змей-искуситель. Умеешь играть на слабых струнах.

— Я закажу столик на восемь.

— Вижу, вижу, на кого ты западаешь. — От Маши не укрылось, каким жадным взглядом Соболев пожирает манекенщицу за соседним столиком.

— В ней определенно что-то есть, — заметил Соболев. — Это прекрасный типаж для моего нового романа.

— Что-то я не понимаю, о каком романе ты говоришь? Уж не о любовном?

— Это будет эротический триллер, — рассмеялся Дмитрий. — Ты не возражаешь, если я приглашу девушку на танец?

— Я не ревнива. К тому же у нее очень симпатичный ухажер, так что вряд ли она ответит тебе взаимностью.

— Посмотрим, посмотрим.

— А тут и смотреть нечего. Все ясно как божий день.

— Твоей наблюдательности, Мария, можно позавидовать.

— А ты думал, что только писатели проницательны? Любая женщина заткнет за пояс в этом плане любого писателя. Так ты пригласишь девушку на танец?

— Уже иду. Да, кстати, как по-английски приглашают на танец?

Внимательно выслушав Машины инструкции, он решительно направился к соседнему столику. Переводчица с любопытством следила за его действиями. Дмитрий подошел к столику и произнес только что услышанные фразы. В ответ послышался дружный смех. Маша решила, что смеются над английским Соболева. Наконец манекенщица поднялась из-за столика, и писатель повел ее на площадку для танцев. Дмитрий был немного ниже стройной высокой девушки и смотрелся рядом с ней комично.

Естественно, Маше не могло понравиться, что ее любовник приударил за другой, но она понимала, что лучше не ограничивать свободу мужчины. Парадоксально, но только так можно его удержать возле себя. Маша видела, что за манекенщицей ухаживает красавчик, похожий на актера Ди Каприо. От таких не сбегают к начинающему лысеть самодовольному писателю, пусть он и автор международного бестселлера. В этом кону Маша наберет свои висты. Надо чувствовать, когда мужчине можно дать порезвиться, а когда попридержать. Но ни в коем случае нельзя лишать его иллюзии свободы.

Размышляя, Маша наблюдала за танцующими. Неожиданно рядом прозвучало:

— Разрешите?

Маша даже вздрогнула. Она увидела перед собой спутника манекенщицы.

— Вы говорите по-русски? — удивилась она.

— Меня зовут Леонид Шавуазье. Я француз, но с русскими корнями, или наоборот. Как вам будет угодно.

— Меня интересуют больше французы. Мария Стеклова к вашим услугам.

Когда они закружились в танце, Маша не сдержала любопытства:

— А чему вы смеялись?

— Ваш кавалер пригласил даму весьма своеобразно, смешивая английские и русские слова. А ведь Катя — из России.

— Из России? — изумилась Стеклова. — И вы давно с ней знакомы?

— Мы провели вместе несколько дней, но иногда мне кажется, что мы с ней знакомы всю жизнь, — признался Шавуазье.

— Неужели еще существует любовь с первого взгляда?

— А разве я говорил, что люблю? — вскинул бровь Шавуазье.

— К чему слова, достаточно посмотреть вам в глаза. Они так и сияют от счастья.

— Правда? — рассмеялся Леонид.

— Правда. А вы знаете, кто на вас похож?

— Мне понравилось, как вы задали этот вопрос.

— Так знаете или нет?

— Догадываюсь. А вы ни на кого не похожи.

Заметив, что Соболев бросает на них ревнивые взгляды, Маша обняла француза за шею и притянула к себе:

— Вы и вправду считаете, что я единственная и неповторимая?

— Я думаю, что это можно отнести к любой женщине.

Маша разочарованно вздохнула. В этот момент музыка умолкла и танцующие прошли к своим столикам.

— Похоже, ты неплохо провела время с французом, — недовольным тоном произнес Соболев.

— Как и ты с Катей, — парировала Маша его выпад.

Соболев в ответ пробормотал что-то себе под нос.

— Ты на каком языке говоришь? — улыбнулась Маша своей самой обворожительной улыбкой.

— Как это прекрасно встретить вдали от дома своих соотечественников, — примеряюще произнес Дмитрий.

— И скупая мужская слеза скатилась по его щеке. Оказывается, вы чертовски сентиментальны, писатель Соболев.

— Я все пытаюсь понять, почему я подошел именно к ней?

— А к кому ты еще мог подойти? Увидел симпатичную мордашку — и на всех парах к ней. А самые красивые девушки — русские.

— В этом я еще раз убедился, — кивнул Дмитрий. — А тебя, судя по всему, привлекают французы.

— Меня привлекают писатели. — Маша взяла его за руку. — Или у тебя появились сомнения на сей счет?

— Человеку свойственно сомневаться.

— Обещаю сегодня ночью развеять твои сомнения. — Девушка опалила Дмитрия таким страстным взглядом, что он сразу забыл об обворожительной русской манекенщице. Он вспомнил об их первой с Машей ночи…

Демешкин без особого энтузиазма сообщил жене, что вечером они ужинают с Таней Варламовой. Светка, естественно, устроила Денису сцену:

— Да ты с ума сошел, Демешкин! Ни за что не буду сидеть за одним столиком с этой стервой.

— Ради Бога, успокойся.

— Что ты говоришь? Успокоиться? Увидел бывшую любовницу и слюни потекли. Кобель несчастный.

— Я тебе сказал, успокойся. Не забывай о нем. — Денис показал рукой на ее округлившийся живот. — Твои переживания могут на нем отразиться.

— Ну ты наглец! Сначала говоришь, что намылился на ужин со своей бывшей любовницей, а потом призываешь меня не нервничать. Заботливый папаша, нечего сказать. Одну руку протягиваешь для рукопожатия, а другой вонзаешь кинжал в спину.

— Не стоит так драматизировать. Я хочу кое-что купить из ее коллекции. Мы неплохо заработаем на этой сделке.

Светлана молчала, обиженно поджав губки. Она понимала, что упрямый Демешкин своего решения не изменит. В конце концов она немного его поучила, так что можно отступить. Лучше не переигрывать.

— Тогда ужинай с ней сам, — пробурчала она.

Именно эти слова и хотел больше всего услышать от жены Демешкин.

— А она так хотела поболтать с тобой, — сделал огорченный вид Демешкин. — Не волнуйся, это будет деловой ужин.

Успокоившись, Светлана сказала:

— Прости меня, Денис, я была не права. Я где-то читала, что, забеременев, женщины становятся раздражительными…

— Ну что ты, солнышко. — Денис подошел и поцеловал жену в ямочку на шее.

Светлана, немного отстранившись от мужа, спросила:

— Она в самом деле хотела встретиться со мной?

— Кто?

— Кто, кто — Варламова.

— Она сказала, что горит желанием увидеться с тобой.

— Тогда мы пойдем в ресторан вместе. Самая большая роскошь, которую мы можем себе позволить, — это роскошь человеческого общения. Кто это сказал?

— Не помню.

— Я тоже. Но кто-то же сказал…

— Ну что ж, прекрасно. Ты пока переоденься к ужину, а я пойду прогуляюсь.

Демешкин едва сдержался, чтобы не выплеснуть на жену свое раздражение. «Черт бы ее побрал, эту клушу», — с неприязнью подумал он о жене. Хотя чем могла завершиться его встреча с Варламовой? Она замужем, причем удачно, он — женат. Конечно, в нем жили воспоминания о тех незабываемых днях, но правильно говорят: нельзя в одну воду войти дважды.

И все же в глубине его души жила надежда, что не все еще потеряно и любовь можно вернуть. Разрыв с Таней был трагической ошибкой. Даже занимаясь любовью с женой, он, закрывая глаза, представлял Таню. Это было настоящим наваждением. Он целовал Светлану, а представлял, что целует Таню. И вот сейчас страсть разгорелась в нем с новой силой.

И зачем он женился на Мизиной? Поддавшись мимолетному настроению, он просто сглупил. Его заманили в ловушку, а он слишком поздно это понял.

Но была ли дочь Тани и его дочерью? Этот вопрос не давал ему покоя. По срокам все сходится. Только Варламова знала ответ на этот вопрос. Денис вспомнил, что, когда в конце века ученые нашли способ определять отцовство по слюне ребенка, женщины всего мира устроили самую настоящую бучу: муж любой из них теперь мог направить в конверте пробы в институт и выяснить, является ли он отцом ребенка. Демешкин почему-то был в этом споре на стороне женщин.

Светлана не знала, что на «Титанике» будет показывать свою коллекцию Варламова, иначе ни за что бы не согласилась отправиться в путешествие. Мизина считала, что Таня причинила столько страданий ее обожаемому Денису, не говоря о ней самой, что с Варламовой нельзя поддерживать отношений. Демешкин долго оправдывался, что появление Варламовой на корабле стало и для него неприятным сюрпризом. Жена ему, естественно, не поверила. Денис был педантом и всегда досконально изучал программу предстоящих развлечений. Даже меню он читал от корки до корки.

Денис надеялся встретиться с Таней наедине. Однако Светка испортила ему обедню. Теперь жди скандала!

* * *

— Можно сбить его ракетой.

— Не тебе объяснять, Ренни, что самолет-невидимку по технологии «Стеллс» обнаружить практически невозможно.

— Ирония судьбы, — усмехнулся Стикс. — Чем изощреннее мы делаем оружие, тем труднее его использовать по прямому назначению.

В кабинет вошел Джефф Куртнолл.

— Сэр, похоже, удалось обнаружить кое-что интересное, — без предисловий начал он.

— Что у тебя? — спросил Джей Си.

— Мы раскрутили бармена заведения, где любил бывать Крейг. Обычно летчик брал парочку кружек и потягивал пиво в одиночестве. Но несколько раз к нему подсаживались люди. Возможно, случайные. Так вот, бармену запомнилась одна странная фраза: «Лайнер пойдет ко дну под тяжестью кленовых листьев».

— Остановись, Джефф, — прервал его шеф. — Крейг уже в воздухе. Он занял место заболевшего летчика. Полковник Маршалл, летевший с ним в паре, не вышел на связь…

— Неужели мы опоздали? — не мог поверить Куртнолл.

Джей Си, оставив без внимания вопрос подчиненного, задумчиво произнес:

— Действительно, необычная фраза. «Лайнер пойдет ко дну под тяжестью кленовых листьев»…

— Бармену врезалась в память эта фраза, — кивнул Куртнолл. — При этом Крейг засмеялся тихим зловещим смехом.

— Бармен не запомнил, с кем сидел тогда Крейг?

— Нет. Они расположились в самом темном углу заведения. Крейг — постоянный клиент, а того парня он раньше не встречал, поэтому и не запомнил. Бармена можно понять, разве всех упомнишь…

— Кленовые листья… — повторил до этого молчавший Стикс. — Но это же… Канада.

Джей Си и Куртнолл уставились на него.

— Если бы Крейг потопил «Титаник», то нам давно бы сообщили об этом, — продолжал рассуждать Стикс.

— Верно, Ренни. Крейг исчерпал запас горючего, а это значит… — Джей Си умолк.

— Это значит, что оба самолета разбились, — закончил его мысль Стикс. — Но почему Крейг не атаковал корабль?

— Об этом я хотел узнать от вас, — заметил воспрянувший духом Джей Си. — За что вам платят деньги, черт возьми?

— Прошу прощения, сэр, но у меня есть несколько версий, — изрек Ренни. — Первая. По неизвестной причине в море упали оба самолета. Такой исход маловероятен. Версия вторая. Крейгу не хватило горючки, и он, уничтожив самолет напарника, не дотянул до лайнера. Надо будет связаться по этому поводу с руководством авиабазы. Есть еще третья версия, на мой взгляд, наиболее вероятная. Патрик Крейг не погиб, а, сбив полковника Маршалла, приземлился на одном из неизвестных аэродромов. Учитывая, что его самолет исчез с радаров, этого нельзя исключать.

— Но почему Крейг решил действовать именно сегодня? — спросил Куртнолл.

— Мне кажется, он хотел отомстить полковнику Маршаллу, — пожал плечами Ренни.

— Необходимо срочно выяснить, где приземлился самолет Крейга. Свяжитесь с ВВС, — обратился Джей Си к Куртноллу.

— Да, сэр. Судя по всему, его следует искать в Канаде.

С этим никто не стал спорить. Все выглядело логично. Именно поэтому им не удалось найти отель, где останавливался Крейг. Кому придет в голову искать отель в соседней стране?

— Итак, Куртнолл контактирует с ВВС. А ты, Ренни, первым же рейсом вылетаешь в Канаду. Я сейчас же позвоню в Вашингтон и обо всем договорюсь с руководством. Местные власти окажут тебе содействие. Скорее всего Крейг спрятался где-то на побережье.

— По-моему, сэр, будет справедливо, если со мной полетит Джейми Филлипс.

— Не думаю, что это хорошая идея…

— Благодаря Филлипс мы вышли на Крейга, — горячо возразил Стикс. — Считаю, что она может быть полезна в Канаде.

— Хорошо, пусть будет по-твоему. В конце концов именно ты отвечаешь головой за успех операции.

Джефф рассмеялся:

— Если дело и дальше так пойдет, то нас вскоре отправят на покой — агентов ФБР заменят русские писатели и пронырливые журналистки.

Ренни пропустил мимо ушей этот выпад. Он почувствовал некоторое облегчение. Если бы он не взял Джейми с собой, она в лучшем случае убила бы его.

В своем кабинете Стикс сразу сел за компьютер. Он нашел карту Канады, расписание рейсов до Оттавы. Там его должны встретить канадские коллеги. Получив от них информацию, он пересядет на самолет местной авиалинии и доберется до места. В каком из отелей спрятался Крейг? Это предстояло выяснить канадцам.

Ренни позвонил в аэропорт и зарезервировал два места на ближайший рейс в Оттаву. В его распоряжении оставалось два часа. Он набрал номер Джейми.

Филлипс с восторгом встретила идею поехать в Канаду, где развернутся решающие события в этой захватывающей дух истории. Ренни и не ожидал от нее другой реакции: если Джейми что-то взбредет в голову, остановить ее невозможно.

Только теперь, когда самое трудное осталось позади, Таня вспомнила, что плывет не на простом корабле. Она просмотрела несколько фильмов о гибели «Титаника», но большого впечатления они на нее не произвели. Даже фильм Камерона, собравший почти всех «Оскаров». Все было сделано красиво, с размахом и в то же время с точным расчетом: вот здесь зрители должны улыбнуться, здесь всплакнуть, здесь испугаться. Тане фильм показался искусственным, сработанным на непритязательный вкус. И все же с этим фильмом у нее были связаны приятные воспоминания. Она смотрела его вместе с Игорем после долгой разлуки.

Варламова вошла в зал ресторана. В таком же зале, обставленном мебелью в якобитском стиле, когда-то обедали состоятельные господа, путешествующие на борту погибшего «Титаника». Таня ощутила благоговейный трепет, точно прикоснувшись к чему-то давно забытому, таинственному и тревожному. Похожие чувства она испытывала в детстве, когда случайно обнаружила старую шкатулку прабабушки на чердаке. Таня не надеялась найти в этой шкатулке сокровище, в противном случае ее не хранили бы на чердаке. Затаив дыхание, она открыла потрескавшуюся от времени коробочку. Среди писем и каких-то бумаг в ней были скромные серьги, колечко с бирюзой и небольшой серебряный крестик.

С этим крестиком Таня никогда больше не расставалась. Она носила его в школу в портфеле, так как в то время иметь крестик считалось дурным тоном. И только поступив в институт, Таня стала носить крестик на шее.

Варламова подумала, что «Титаник» — как та старая шкатулка, открытая после долгих лет забвения. От этой мысли становилось неуютно на душе. Если бы не показ коллекции, она ни за что на свете не отправилась бы в плавание на этом корабле.

Варламова наконец заметила Демешкиных. Прекрасно зная характер Светки Мизиной, она не сомневалась, что Денис придет не один. Таня была готова к встрече с бывшей подругой. Она пришла в ресторан в шикарном декольтированном платье цвета фукси, отделанном по лифу стразами. Боковой разрез открывал волнующий изгиб изящной ножки.

Варламова подошла к столику и поздоровалась. Мизина изобразила на лице подобие улыбки. Таня улыбнулась в ответ, словно ей было ну очень приятно встретить здесь Светку. Денис встал и, подвинув стул, помог ей сесть за стол.

«Какого черта я пришла сюда?» — подумала Таня. Придется весь вечер притворяться и фальшивить, чего она не выносила.

— Давайте, красавицы, отметим встречу старых друзей, — засуетился Денис.

— Даже не верится, что мы не виделись целых два года после финала конкурса.

— Да, после твоей первой громкой победы, — заметила Мизина. — Я даже запомнила название: международный конкурс молодых дизайнеров одежды «Смирнофф фэшн авардз».

— Твой английский по-прежнему оставляет желать лучшего, — усмехнулась Варламова.

Что-то новое, незнакомое появилось в лице Мизиной. Тане стало все ясно, когда та приподнялась. Светка была беременной. Варламова подумала, что Мизина намеренно продемонстрировала ей свой округлившийся живот. Она словно хотела подчеркнуть, что не просто любовница Демешкина, а его законная жена.

— Вы ждете ребенка? — спросила Таня, лишь бы что-нибудь спросить.

— Ты заметила? — притворилась смущенной Светлана. — Да, мы ждем наследника, — с гордостью погладила она свой живот.

— Сын — это прекрасно, — безучастно кивнула Таня.

Мизина пристально посмотрела на нее и принужденно рассмеялась:

— Только поэтому мне пришлось отложить на время свои наполеоновские планы.

Тем самым Светлана давала ей понять, что, если бы не беременность, она давно бы обскакала Таню и на «Титанике» показывала бы моды не Варламова, а она, Демешкина.

Таня не стала спорить с ней. Она принялась за салат из омаров, и снова укорила себя за то, что пришла в ресторан. Внезапно Варламова поймала себя на мысли, что рассчитывала провести вечер с Денисом наедине. Когда она увидела Светку, у нее было одно желание — вызвать у бывшей подруги зависть к своему успеху.

Однако беременность госпожи Демешкиной изменила ее планы. В конце концов прошлого не вернешь, а беременной женщине лучше не нервничать. Таня неожиданно для себя даже приободрила Светлану:

— Не волнуйся, ты еще наверстаешь, у тебя все впереди. Ребенок — это главное предназначение женщины.

«Что я несу? — ужаснулась Варламова. — Осталось только сказать, что дети — наше будущее».

— Легко об этом говорить, когда работаешь в доме Армани и выставляешься на «Титанике», — выдала себя Мизина.

— Таня права, у тебя еще все впереди, — вступил в разговор Денис. — Ты же у меня умница.

Варламову передернуло от этих слов. Не хватало еще выслушивать их сюсюканье. Таню так и подмывало сказать Мизиной, что пока та строила ей козни, она ждала Катюшку. Но сдержалась. Ни к чему вспоминать о ребенке Демешкина, хотя Таня считала его своим и только своим. Глупо самой нарываться на скандал.

И Таня промолчала.

Денис взял инициативу в свои руки:

— Позвольте поднять бокал за успех русского модельера Варламовой.

Светлана тоже подняла бокал:

— За тебя, Таня.

«Молчала бы лучше», — подумала Варламова, а вслух произнесла:

— Ваша поддержка мне особенно дорога.

Денис из кожи лез, чтобы разговор не выходил за рамки приличий, проявляя чудеса дипломатического искусства.

— Как твой ребенок? — спросила из вежливости Светлана.

— У меня прекрасная дочурка, — отозвалась Варламова. — Сейчас она с Игорем и моей мамой в Италии.

Некоторое время они молчали, каждый думая о своем. И снова нарушил молчание Денис:

— Мы еще не выпили за тех, кого с нами сейчас нет, но кто нам дорог.

Мизина плеснула себе минералки. Таня выпила шампанское. Разговор явно не клеился.

Внезапно Света, поморщившись, схватилась за живот:

— Ой, что-то мне нехорошо. Здесь так душно. Мне нужно на воздух.

Варламова сразу разгадала уловку бывшей подруги и была ей даже за это благодарна.

— Да, да, конечно, — заволновался Денис Демешкин, подлетая к жене. Затем он обратился к Тане: — Ты подожди, мы сейчас вернемся. Это у нее бывает.

— Нет, лучше нас не жди, — проговорила слабым голосом Света. — Не думаю, что это быстро пройдет. Ты уж прости нас…

— Ничего страшного. Я как раз собиралась уходить. У меня назначено интервью с журналистом из «Космополитен».

Мизина на миг замерла, но затем, тихонько постанывая, побрела к выходу. Денис виновато посмотрел на Варламову.

— Все в порядке, — ободряюще улыбнулась она ему. — Главное, береги жену.

— Может, еще встретимся? — с робкой надеждой спросил он. — Мы так и не поговорили о твоей коллекции.

— Как-нибудь в другой раз. Сейчас у меня нет настроения. Извини, тебя ждет жена, а меня журналист.

— Да, да, конечно… — Он тяжело вздохнул, затем подозвал официанта и расплатился. — Таня, мы еще встретимся.

— Поживем — увидим…

Денис, не оглядываясь, бросился догонять жену. «Вот так и два года назад он ушел от меня», — с легкой грустью подумала Таня.

После танца Екатерину Шадрину было не узнать. От ее радостного и игривого настроения не осталось и следа. Она хмурилась и на вопросы Леонида отвечала односложно.

— Что случилось? — обескураженно спросил Леонид. — Господин Соболев тебя чем-то обидел?

— Нет, все нормально.

— Тогда объясни, что с тобой происходит. Только что ты была веселая и общительная, а сейчас сидишь точно бука.

— Никакая я не бука. Нельзя же все время улыбаться, точно заведенная…

— Неужели ты приревновала меня к этой девушке? — наконец догадался он.

— Ничего подобного. Мне-то какое дело до вашего тесного знакомства.

— Ну не такого уж тесного, — протянул Леонид. В его глазах прыгали веселые чертики. — А вот вы с этим писателем…

— Что мы с писателем? — встрепенулась девушка. — Ну, договаривай.

— Могли бы вести себя… э-э-э… поскромнее. Увидев тебя в объятиях этого сочинителя бульварных романов, я почувствовал, как кровь у меня закипает в жилах, еще секунду — и я устроил бы грандиозный скандал. Отелло был бы по сравнению со мной мальчишкой. Но… в этот момент музыка кончилась…

Катя заметно повеселела:

— Ты и вправду готов был броситься?

— Не то слово. Я бы разнес весь этот ресторанчик к этой, как ее…

— Чертовой матери, — подсказала Катя.

— Вот именно…

Девушка засмеялась. В этот момент зазвучал тягучий блюз и они пошли танцевать.

Глава 13

Стикс заехал за журналисткой в офис издательства. Джейми выбежала через несколько минут с легкой сумочкой, переброшенной через плечо. Ренни, нахмурившись, окинул девушку придирчивым взглядом.

— Что-то не так, Ренни? — всполошилась Филлипс, машинально разглаживая невидимые складки на пальто и поправляя прическу.

— Я думаю, что твое легкое пальто — не лучшая одежда для путешествия в холодную Канаду, К тому же мне не нравится, что оно светлое, — проворчал Ренни.

— В Канаде можно купить другое, — сказала, постукивая носком ботиночка, Джейми. — Хотя не понимаю, почему тебе не нравится белый цвет. Или ты собираешься искать Крейга в заброшенной шахте? К тому же у меня есть теплый свитер.

— У тебя на все готов ответ.

— Тебе от этого плохо?

— Нет. Но все же… — Ренни сокрушенно махнул рукой. — Ладно, пошли.

Перелет в Оттаву занял совсем немного времени. В аэропорту их встретил представитель канадской секретной службы.

— Александр Смолински, — представился он. Это был мужчина лет сорока, высокого роста, широкоплечий. — Как долетели?

Ренни пожал ему руку:

— Прекрасно.

— Пойдемте, нас ждет машина. По дороге поговорим о делах.

Когда они сели в «лендровер», Ренни спросил:

— Вам удалось что-нибудь раскопать?

— Да, — кивнул сидевший за рулем Смолински. — Всего с названием «Холидей» в Канаде шесть отелей. Два из них — на севере. По одному в Квебеке и Монреале. И наконец, еще два — на побережье Атлантического океана. — Смолински остановился у светофора. — Мы заказали вам номера в гостинице.

— Жаль, что не в одном из «Холидеев», — встряла в разговор нетерпеливая Филлипс.

Ренни укоризненно посмотрел на нее.

— Неизвестно, как долго продлится проверка, — заметил канадец. — Сейчас мы отправимся в управление, куда должны передать сообщения наши агенты. Возможно, все прояснится в ближайшее время.

Смолински провел американцев в свой кабинет, а сам ненадолго отлучился. Унылая секретарша принесла кофе с бутербродами. Прежде чем уйти, она окинула гостей любопытным взглядом.

Вернулся Смолински.

— Пока ничего, — сказал он. — Наши люди поработали в Квебеке и Монреале. Этого Крейга там никто не опознал. Подождем сообщений с побережья.

Они пили кофе и ждали звонка. Но когда телефон зазвонил, все вздрогнули от неожиданности. Так всегда бывает, когда чего-то с нетерпением ждешь.

Смолински рывком снял трубку. Поговорив по телефону, он сообщил американским гостям:

— Увы, в трех других отелях на след Крейга выйти не удалось. Остался один — тот, что на Атлантическом побережье. — Смолински помолчал. — А если он сбежал не в Канаду, а, скажем, в Мексику?

— Мы его и там найдем, — невозмутимо отозвался Ренни.

Джейми поняла, что канадец не посвящен в детали операции. Ему дали задание найти некоего опасного преступника по фотографии. О «Титанике» и самолете Крейга Смолински ничего не известно.

— А если его не окажется и в этом отеле? — занервничала она. — Вашим людям можно доверять?

Смолински удивленно посмотрел на девушку, но затем спокойно произнес:

— Система поиска давно отработана. Люди действуют строго по инструкции. Они опрашивают весь обслуживающий персонал. Так что ошибка исключена.

Джейми начала ходить взад-вперед по комнате. Мужчины наблюдали за ней. Наконец канадец не выдержал:

— Джейми, вы действительно работаете в ФБР?

— А что вас смущает?

— Для профессионального агента вы слишком беспокойны.

Джейми смутилась.

— Вы правы, я сильно нервничаю. Но на этого Крейга я потратила столько сил и времени, и вот, когда казалось, что он попался в расставленные сети, его и след простыл.

— Ее можно понять, Александр, — вступился за девушку Стикс. — Несколько бессонных ночей, постоянные стрессовые ситуации. Признаться, я тоже волнуюсь, но нам, мужчинам, по своей природе суждено скрывать свои эмоции.

— Да, конечно, — кивнул Смолински. В этот момент снова зазвонил телефон. Но и в последнем «Холидее» Крейга никто не опознал.

Джейми растерянно посмотрела на Стикса. Он, как и положено мужчине, ничем не выдал своих эмоций, его лицо было бесстрастно. Смолински развел руками:

— К сожалению, и там он не останавливался. Не знаю, что еще предпринять…

— Вы прекрасно поработали, — нашел в себе силы поблагодарить его Стикс.

— Вот мой телефон. Если прижмет, вы всегда можете рассчитывать на мою помощь, — сказал Александр Смолински. — А сейчас вас отвезут в гостиницу. Кстати, самолет в Нью-Йорк вылетает утром.

Френсис не спеша прогуливался по палубе. Навстречу ему шла русская манекенщица, покорившая публику на вечернем показе. Его удивило, что она была одна. Почему бы не воспользоваться случаем? — подумал он. Не исключено, что завтра девочка станет настоящей звездой подиума. В этот момент к ней подошел мужчина. Они начали о чем-то оживленно разговаривать.

«Была не была», — решил Френсис и направился к Шадриной.

— Прошу прощения, — начал Роберт. — Я корреспондент газеты «Дейли таймс» из Нью-Йорка. Буду вам очень признателен, если вы ответите на несколько вопросов.

Катя обратилась за помощью к своему кавалеру.

Френсис никак не ожидал, что Катя не говорит по-английски.

— Она согласна, но при условии, что интервью не будет долгим.

— О’кей, не больше десяти минут, — кивнул Френсис. — Итак, мисс Шадрина, вы ожидали такого триумфального выступления?

— Я бы не назвала свое выступление триумфальным. И вообще, я случайно оказалась на подиуме.

— Сомневаюсь, что Джорджо Армани мог выпустить на подиум «случайную» манекенщицу. Вы явно скромничаете. Не удивлюсь, если у вас заключен эксклюзивный контракт с домом Армани.

Катя озадаченно смотрела на Френсиса:

— Вы меня не поняли. Я и вправду оказалась на показе мод случайно. Просто заболела одна из манекенщиц, ей срочно понадобилась замена, и Таня Варламова, увидев меня на палубе во время прогулки, предложила попробовать свои силы.

— Вы не шутите? — Френсис почувствовал, что из этого интервью можно сотворить небольшую сенсацию. Девушка с улицы становится знаменитостью. Золушка превращается в принцессу. Читатели любят душещипательные истории.

Катя прикусила губу. Не сболтнула ли она чего лишнего? Леонид же рассмеялся, когда Френсис поинтересовался ее контрактом с Армани. Катя не походила на звезду — холодную, далекую, недоступную, связанную по рукам и ногам деловыми обязательствами. Девушка недовольно посмотрела на него:

— Что здесь смешного?

— Нет-нет, ничего. — Он сделал серьезный вид.

— А в каком агентстве вы работали? — не сдавался журналист.

— В агентстве? — на миг задумалась Катя. — Ни в каком! Я самородок.

Американец был окончательно сбит с толку. Похоже, он не поверил ей и, покачав головой, спросил:

— Если я вас правильно понял, то это ваш первый крупный показ?

— И не только крупный, но и мелкий.

На этот раз Катя тоже не удержалась и рассмеялась своим звонким смехом.

Тогда на помощь ей пришел Леонид:

— Я понимаю, что в это трудно поверить, тем не менее факт остается фактом: Катя впервые в жизни вышла на подиум. Раньше ей не приходилось заниматься показом мод. Она немного играла в театре, да и то самодеятельном.

— Вы меня разыгрываете, — погрозил им шутливо пальцем журналист. — Вы, русские, веселый народ, особенно когда выпьете водку.

Катя прыснула. Лео с озабоченным видом почесал в затылке:

— Какие вам еще нужны доказательства?

— Это слишком невероятно, чтобы в это поверить. Я не первый день живу на земле…

— Но и мы не вчера родились, — вставил Леонид. Мужчины переглянулись и дружно захохотали.

— С вами не соскучишься, — справившись со смехом, проговорил Френсис. — В конце концов я спрошу об этом госпожу Варламову. Лучше давайте продолжим…

После интервью Катя направилась к себе в каюту и вдруг увидела свою гетеру Марину Серебрякову.

— Ой, Марина, ты здесь! — невольно вырвалось у нее.

— А где мне еще быть? — повела плечиками девушка. — Вот мое место согласно купленному билету.

— Просто ты где-то пропадала. Не ночевала даже…

— Я же не спрашиваю, чем ты занималась со своим французом.

Катя покраснела.

— Ничем мы таким не занимались. Просто гуляли.

— Что значит гуляла? Сколько можно мужика мариновать. Он тебя обслуживает, угощает, выгуливает, надо и честь знать… Пора в постельку.

— Марина, как ты можешь так говорить… — Кате было противно ее слушать.

— По статистике, американки не прочь заняться сексом после пятого свидания с парнем, а наши русские девушки — после третьего. На твоего Лео смотреть без боли в сердце нельзя. Может, мне его уступишь?

— Ты думаешь, он гуляет со мной только ради секса?

— А ты думала, его поразила твоя душевная красота?

— Я надеюсь на это. Он мне просто симпатичен. И все.

— И все, — хмыкнула Марина. — Послушай опытную подругу. Я этих мужиков как свои пять пальцев знаю. Они наговорят тебе столько слов, что ими можно земной шар несколько раз опоясать, лишь бы уложить тебя в постель. А там все от тебя зависит — проявишь себя, считай, повезло.

— И часто тебе везло?

— К сожалению, мужик нынче помельчал, — с досадой сказала Серебрякова. — Не выдерживает любовного марафона, сходит с дистанции. А вот твой Лео, я смотрю, ничего…

— Только подойти к нему, — показала ей кулачок Шадрина.

— В мужике порода сразу чувствуется. Я тут связалась с одним немцем. Герром Штюбингом. Единственное его достоинство — толстый кошелек. — Марина достала свой портмоне и помахала им. — Правда, он немного похудел. Не герр, конечно, а кошелек. Если бы ты была поопытнее, то могла бы своего Лео потрясти. У него апартаменты в первом классе как пять наших кают.

Катя с ужасом подумала: а вдруг Лео и вправду принимает ее за одну из охотниц за наследством? Считает ее девицей легкого поведения? Нет, нет, этого не может быть, попыталась она отогнать крамольную мысль. Лео не такой, да и она не давала ему повода так считать.

— А еще лучше залететь от него. Тогда он точно не отвертится. Сказать, что предохраняешься, — и залететь. — Серебрякова мечтательно возвела глаза к потолку каюты. По-видимому, выйти замуж за иностранца было целью ее карьеры. — А я выступлю свидетельницей, скажу, что подсматривала, как вы занимались любовью.

— Что за чушь ты несешь, — отмахнулась Катя.

— Эх, молодо-зелено, — вздохнула Серебрякова. — Так и проживешь всю жизнь на Урале, в своей глуши, и ничего в жизни не увидишь. Ни-че-го-шень-ки. А здесь замок. Мадам Шавуазье, ужин подан в большую залу… Мадам Шавуазье, ваша постель готова… Эх, красота. А если не повезет, то хотя бы воспоминания останутся, что трахалась с самим маркизом.

— Сейчас же замолчи! — рассердилась Катя. — Несешь какую-то чушь.

— Успокойся. Но запомни: если ты не переспишь с Лео, его у тебя уведут.

— Уж не ты ли его уведешь? — взвилась Катя. — Да он на тебя даже не смотрит.

— Захочу — посмотрит. — Марина сверкнула глазами.

Если бы Серебрякова кричала, то Шадрина, наверное, не восприняла всерьез ее угрозу. Но она произнесла эти слова зловещим шепотом. Тем не менее Катя не хотела отступать.

— Тебе не видать Лео, как берега с «Титаника», — уколола она Марину.

— Мне нравится твоя наивность.

— Ладно, фантазируй дальше, а я лучше пойду прогуляюсь. — Катя надела брючки, шерстяной свитер и курточку. На палубе в это время было прохладно.

Таня Варламова стояла в одиночестве на корме недалеко от трепещущего на ветру флага. Она задумчиво смотрела вдаль. За недолгое пребывание на «Титанике» произошло столько событий, что голова шла кругом. Таня с наслаждением дышала свежим воздухом.

Перед ее мысленным взором промелькнули показ коллекции «Римские каникулы», пресс-конференция, встреча с Демешкиным и его женой Светланой.

В последнее время она с головой ушла в работу и дочку с мужем видела редко. Когда-то она осуждала деловых женщин, и вот неожиданно сама стала ею. Удел женщины — семья, дом, дети, хозяйство, убеждала себя Таня, но продолжала пропадать целыми днями на работе. Ей повезло с мужем. Игорь терпеливо переносил разлуку. А если бы она вышла замуж за Демешкина? Нет, ничего хорошего из этого не получилось бы. Они оба по характеру лидеры, и ни в чем не хотели друг другу уступать. В этом была главная причина их разрыва с Денисом.

Мизина вынашивала сына. Варламова пыталась разобраться в своих чувствах. Все-таки прошло два года… Или всего два года, потому что Тане показалось, что они расстались с Демешкиным лишь вчера. Встреча с бывшим любовником причинила ей боль. Она узнала, что Светка ждет сына. Его сына. «Тогда почему я не успокоюсь?» — спрашивала себя Таня, глядя на пенящиеся буруны за кормой.

И вдруг она поняла причину своего беспокойства. У ее дочери и сына Светки будет один отец. А значит, они будут родственниками. Просто она приревновала Мизину к Денису, как в старые добрые — или недобрые? — времена.

Знакомый мужской голос за спиной заставил ее обернуться.

— О чем мечтаешь в гордом одиночестве?

Это был Демешкин. Кто же еще. Он хотел с ней встретиться наедине и своего добился. Он всегда добивался своего, чего бы ему это ни стоило.

— Я пытаюсь представить, чем сейчас занимаются муж и дочь в Италии.

— Понятно. — Денис достал сигареты, закурил. — Тебе не предлагаю, знаю, что не куришь. Или все-таки пристрастилась?

— Нет, — коротко ответила Таня.

— А я все не могу избавиться от вредной привычки. Помнишь у Твена: «Бросить курить легко, я сам это делал много раз».

— Как чувствует твоя жена, ей лучше?

— Да, все в порядке. Переутомилась немного, а сейчас спит.

— Это ты так думаешь, что она спит. Я не удивлюсь, если она следит за нами.

— Ты совсем не изменилась, — задумчиво произнес Денис.

— А почему я должна меняться? Кстати, ты мне уже говорил об этом при первой встрече.

— Я просто хочу сказать, что ты по-прежнему мне дорога.

— Не надо, Демешкин. — Таня, почувствовав отчуждение, назвала его по фамилии. — Помнишь, ты говорил, что когда город разрушен, надо строить новый на другом месте, а не возвращаться на руины.

— Тогда прости меня, если можешь…

— За что прощать? В том, что произошло между нами, есть и моя доля вины. Лучше не будем ворошить прошлое. У тебя законная жена, вскоре появится сын, я тоже счастлива — у меня надежный муж, славная дочурка, любимая работа. Я счастлива, понимаешь? — Таня, будто не веря своим словам, повторила по слогам: — Сча-стли-ва.

Демешкин не выдержал:

— Ты же его не любишь!

— Ты уже один раз ошибся!

Денис бросил сигарету за борт.

— Значит, все кончено? — Он пытливо посмотрел ей в глаза. Она не отвела взгляд. Ему все стало ясно без слов.

— Ты сам разрушил свое счастье, Денис. Не стоит возвращаться на руины…

Демешкин еще немного постоял рядом с ней.

— Ну что ж, тогда спокойной ночи!

— Прощай.

Он развернулся и пошел назад. Таня не смотрела ему вслед. Зачем? Демешкин навсегда исчез из ее жизни.

Светлана Мизина притворилась спящей, когда Денис, стараясь не шуметь, зажег ночник и бросил настороженный взгляд в ее сторону. Она ничем не выдала себя. Демешкин, стараясь не шуметь, оделся потеплее и выскользнул из комнаты. Светка с трудом подавила желание устроить скандал. Нет, на этот раз она поймает его с поличным, на месте преступления.

Она не сомневалась, что ее благоверный отправился на свидание с Варламовой. С кем же еще. Стоит этой стерве поманить пальцем, как он, поджав хвост, забыв о тех оскорблениях, которые Варламова ему нанесла, бежит к ней на свидание. «Ну погодите, я вам покажу свидание». Как только за Денисом закрылась дверь, Светка вскочила с постели и стала быстро одеваться. Она вылетела на палубу — и на миг растерялась. Демешкина нигде не было. «Неужели сразу пошел к ней в каюту?» Нет, на такую дерзость они не осмелятся.

Светка почти бежала по палубе. Наконец увидела его яркую куртку. Она не ошиблась: муж назначил свидание Варламовой. Мизина издали наблюдала за ними, выбирая момент, чтобы нарушить их идиллию. Но неожиданно Денис развернулся и быстрым шагом двинулся в ее сторону. Светка едва успела нырнуть в какой-то коридорчик, как ее муж прошел мимо. Но почему он возвращается один? Да и говорили любовники всего ничего. Неужели условились о свидании в уютной каюте модельерши? От одной этой мысли ей стало не по себе. Вот стерва.

Мизина выбралась из коридорчика. Ее соперница стояла на корме и смотрела в темные океанские воды. «А вдруг она поскользнется и упадет за борт? — неожиданно представила Светка. — Ее не скоро хватятся. Надо покончить с ней раз и навсегда».

Она нервно огляделась по сторонам. Никого поблизости не было. Пассажиры в это время либо спали, либо развлекались.

Светка начала подкрадываться к Варламовой, но внезапно совсем рядом с ней раздались шаги. Мизина испуганно обернулась: не Денис ли возвращается? Нет, это была красивая стройная девушка. Она прошла мимо Светки, даже не удостоив ее взглядом, и направилась к Варламовой.

Между ними сразу же завязался оживленный разговор. «Черт бы ее побрал», — зло прошипела Мизина. Через несколько минут она совсем продрогла. Поняв, что подруги не собираются расставаться, Светка отправилась к себе в каюту.

Катя прогуливалась по палубе, подставляя лицо прозрачному ночному ветерку. «Чем бы занять себя?» — размышляла она. Возвращаться в каюту, чтобы выслушивать бредовые фантазии Серебряковой, ей не хотелось.

Марина вела себя вызывающе. Она слишком цинично относится к отношениям мужчины и женщины. Катя считала, что сексуальные отношения — это венец любви, а прежде необходимо почувствовать душевную близость.

Безусловно, Леонид привлекательный мужчина. И девчонок около него вьется видимо-невидимо. От внимания Кати не укрылось, какими зазывными взглядами одаривали его очаровательные незнакомки, но он не обращал на них внимания. Или только делал вид?

Любопытно, интересует ли она его как женщина, неожиданно подумала Катя, забыв о своих целомудренных рассуждениях. То есть может ли она заинтересовать его в сексуальном плане? Иногда ей казалось, что в его глазах она читает затаенное желание. Но он вел себя как истинный джентльмен и не торопил события, за что она была ему благодарна. А вдруг он поставит ультиматум: или постель или конец нашим отношениям? Нет, так он не поступит, поразмыслив, заключила она. К тому же она еще не готова к чему-то большему.

Катя дошла почти до самой кормы. И тут увидела Таню Варламову, стоявшую у поручней. Шадрина быстро направилась к ней, едва не сбив по пути женщину, которая шла очень осторожно, будто кралась.

— Таня, я вам не помешаю? — спросила Шадрина.

— Нет. Тебе тоже не спится? А где твой Лео? Ты не поссорилась с ним?

— Все хорошо.

— Мне понравился твой парень. В нем нет фальши. Воспитан, аккуратен, остроумен. Воспринимает жизнь такой, какая она есть.

— Леонид мне тоже нравится, — призналась, немного покраснев, Катя. — Я просто решила прогуляться перед сном. Соседка у меня весьма своеобразная. Гетерой себя называет.

— Гетерой? — удивилась Варламова.

— Да. Все мужики для нее — объект сексуальных домогательств. Даже на Лео глаз положила.

— Не бери лучше в голову. На всех мужиков ее все равно не хватит. А за своего Лео не бойся, никуда он от тебя не денется. А если он свяжется с проституткой — значит, он не тот, за кого ты его принимала.

Катя подумала:

— Конечно, это так… И все же очень не хотелось бы, чтобы…

Варламова рассмеялась:

— Все будет нормально. Никогда не знаешь, где выиграешь, а где проиграешь. У меня был жених. Однажды мы с ним поругались, и он нашел утешение в объятиях моей бывшей подруги, которая все и подстроила. Эх, Катя, если бы ты знала, на какие ухищрения способна ревнивая соперница! Но мне повезло, я встретила настоящую любовь… Вышла замуж, родила дочь… Вот как бывает. — Варламова вздохнула. Затем спросила: — Ты думаешь, у тебя с Лео серьезно?

Катя смутилась:

— Да мы и знакомы всего-то с гулькин нос.

— Это ни о чем не говорит. Сердце-то тебе что подсказывает?

— Ничего оно не подсказывает. Он мне симпатичен — это точно.

Повисла пауза. Наконец Таня сказала:

— А я вот часто вспоминаю о доме. Как мои там без меня? Сегодня позвонила, похвасталась, что все прошло превосходно. Правда, удалось поговорить только с мамой: Игорь с Катей гуляли в нашем саду.

— Вашу дочь зовут Катей?

— Да, как и тебя. Назвали в честь моей мамы… Пойдем лучше спать. Твоя гетера, наверное, третий сон уже видит. Да и у меня завтра тяжелый день. Обещала дать интервью нескольким журналистам. Но надо — это работает на имидж дома Армани… — Поколебавшись, Таня предложила: — А знаешь что, ночуй у меня. Места навалом. Может, даже еще посплетничаем за чаем перед сном.

Катя радостно кивнула.

— А завтра скажешь своей гетере, что провела ночь с Лео. Она с ума сойдет от зависти. — Но, поймав укоризненный взгляд девушки, Варламова быстро сказала: — Шучу, шучу…

По дороге в гостиницу Филлипс и Стикс молчали.

Они зашли в номер.

— Да, ситуация, — проговорил Ренни, падая в кресло и забрасывая ноги на столик.

Джейми не проронила ни слова.

Стикс рывком поднялся, прошел к окну, выходящему на тесную улочку. Тусклые фонари едва рассеивали темноту.

Сейчас ему казалось странным, что они искали следы Патрика Крейга в Канаде. На чем строились их предположения? На показаниях бармена, который якобы запомнил слова о кленовых листьях? Бред. Это могло быть совпадением или бармену просто почудилось.

— В который раз я готов признать свое поражение, — произнес Ренни. — Если нас не озарит какая-нибудь гениальная идея…

— Успокойся, дорогой, ты здесь не виноват. — Джейми подошла к мужчине сзади, обняв, прильнула к нему. Она почувствовала, как напряглись мускулы его спины. — Ты сделал все, что мог. Просто Крейг оказался дьявольски хитрым.

— И все-таки должен быть какой-то выход, — не сдавался Стикс.

— Мы пошли по ложному следу.

— Проклятье! — выругался Ренни. — Неужели мы проиграли? Неужели мы разгадывали эту фантастическую загадку только для того, чтобы наткнуться на тупик в конце туннеля.

— Меня почему-то не покидает ощущение, что еще не все потеряно. Пока «Титаник» не погиб, мы должны бороться.

— Ты, Джейми, была в этом деле просто великолепна. Именно благодаря тебе мы начали распутывать этот заговор.

Филлипс рассмеялась. Стикс обернулся:

— Я сказал что-то смешное?

— Стоят два неудачника и друг друга нахваливают. Ты сделал все, что мог, а ты еще больше… Но мы не выполнили главной задачи, а значит, все прошлые заслуги — не в счет.

— С тобой трудно не согласиться. — Стикс отошел от окна и начал мерить шагами комнату. — Может, мы все-таки ошибаемся. А что, если Крейг разбился вместе с напарником? — И тут же сам опроверг эту версию: — Нет, это исключено. — Он посмотрел на часы. — Пора звонить шефу, доложить ему о провале.

— Это ты можешь сделать утром, — пожала плечами Джейми.

— У нас свои законы.

— Поступай как знаешь. А я пока пойду в ванную.

Джей Си опередил Стикса и позвонил ему сам. Выслушав доклад подчиненного, он, немного подумав, приказал Ренни возвращаться первым же рейсом в Нью-Йорк.

— Попытаемся договориться о прикрытии с воздуха. Правда, в этом случае нет никакой гарантии, что террорист не добьется своего.

— Какие новости у Джеффа? — устало спросил Стикс. — Почему Крейг вылетел вне графика?

— У Крейга был запланирован вылет с учебными ракетами, а вчера он получил возможность подняться в воздух с боевыми. Напарник полковника Маршалла офицер Симпсон бесследно исчез. Полагаю, это тоже дело рук Крейга. Мы провели обыск на его квартире, но ничего не нашли. По словам соседки, он отправился выгуливать собаку и больше дома не появлялся… И вот что еще, Ренни, вчера ему не хватило бы горючки, чтобы дотянуть до «Титаника». Патрик Крейг — один из опытнейших летчиков ВВС, — не мог об этом не знать. Я не исключаю, что он сейчас где-нибудь выжидает, чтобы нанести решающий удар.

Филлипс в легком халатике вышла из ванной комнаты и теперь прислушивалась к разговору.

Положив трубку, Ренни сказал:

— У них тоже нет никакой зацепки. Завтра первым же рейсом возвращаемся в Нью-Йорк.

Три мощных буксира тащили айсберг. Зацепив его крепкими тросами, они осторожно сдвинули айсберг с места и разогнали. Теперь вся энергия двигателей кораблей уходила на то, чтобы поддерживать скорость.

Капитан центрального буксира Эдвард Смит стоял на корме, глядя, как разбегаются буруны от Ледяной глыбы. Из нескольких айсбергов они выбрали именно этот. Во-первых, потому что он был несколько меньше своих собратьев. Во-вторых, как убедился Смит, этот айсберг по конфигурации напоминал нос корабля, что должно было облегчить его транспортировку.

Ребята с буксира «Соленый» сразу окрестили айсберг «Титаником». Члены команды шутливо спрашивали: «Капитан Смит, что доносят впередсмотрящие с «Титаника»?» Или: «Капитан Смит, вам не кажется, что здесь «Титанику» опасно развивать такую скорость?» Капитан тоже отвечал шуткой, хотя понимал, насколько опасна транспортировка айсбергов. Одно неосторожное движение — и от них останутся только щепки.

Фамилию Смит носят десятки тысяч американцев. Собственно, никто и не обращал внимания на его имя и фамилию, но после того как появился знаменитый фильм «Титаник», любой младший матрос усвоил, что Эдвард Смит — невезучий капитан легендарного океанского лайнера, под руководством которого он пошел ко дну.

Несмотря на свой добродушный характер, Эдвард сначала выходил из себя, когда его сравнивали с капитаном затонувшего «Титаника», но затем просто перестал обращать внимание на эти подначки. Однако этот необычный проект с переброской айсберга породил новую волну шуток.

— Пусть резвятся, — незлобливо ругался Смит, — хоть какое-то для ребят развлечение.

Самого же капитана беспокоило другое: удастся ли механикам автомастерской поставить на ноги его старенький «порш» 1957 года выпуска, который он приобрел пять лет назад. Смит возился с ним как с ребенком, что было недалеко от истины, поскольку Эдвард в свои тридцать четыре не имел ни жены, ни детей.

Смит больше всего в этой жизни любил мчаться на бешеной скорости на скутере, бросая дерзкий вызов дельфинам, или же лететь с зажженными фарами по ночному шоссе на своем «порше», упиваясь ревом мощного двигателя.

Незадолго до плавания Смит попал в аварию: в его машину врезался на перекрестке пьяный лихач, проскочивший на красный свет светофора. Эдвард не успел свернуть в сторону, настолько стремительно это произошло. Конечно, любой другой на месте Смита получил бы страховку и купил новый автомобиль. Любой другой, но только не Эдвард. Он не мог бросить своего друга, поэтому отдал «порш» на реставрацию знакомым механикам. Смит молил Бога, чтобы они сотворили чудо.

И сейчас он подумывал о том, чтобы связаться с мастерской и узнать, как поживает его пострадавший приятель. С этими мыслями он заглянул в радиорубку.

— Есть новости, Грег? — спросил он молодого светловолосого парня.

— «Майами» проиграл «Бостону» двадцать очков!

— Я же говорил, что «Хитс» в этом году повалится, а «Джетс» пойдет в гору.

— Несмотря ни на что, я буду верен «Майами», еще мой дедушка болел за эту команду.

— А также твоя бабушка, матушка, брат дедушки… Я уже тысячу раз слышал об этом. Но хватит о баскетболе. Свяжись лучше с соседями. Узнай, все ли у них в порядке.

Грег вызвал на связь другие буксиры.

— Все нормально, капитан.

— Запроси погоду на завтра.

— Слушаю, капитан.

Через несколько минут радист сообщил, что ожидается полный штиль.

— Большая редкость для этих мест, — довольно произнес Смит. — Похоже, не зря мы ставили свечки перед отплытием.

— Да, капитан.

Если бы началось сильное волнение, то айсберг пришлось бы бросить. Иначе тросы бы не выдержали и лопнули, айсберг мог перевернуться. Многотонная громадина так же легко расправилась бы с ними, как Гулливер с веревками лилипутов.

— Дай Бог, чтобы все получилось, — прошептал Эдвард. Будучи человеком суеверным, он боялся спугнуть удачу.

— На все воля Божья, — серьезно сказал радист.

Капитан Смит вышел из радиорубки и прошел на корму. От успеха первого рейса зависело очень многое в его жизни.

Несколько техасских бизнесменов рискнули вложить деньги в завод по производству питьевой воды. Они ухватились за оригинальную идею: добывать воду из льда айсбергов. Эта чистейшая вода наверняка найдет своих покупателей. Пусть «Эвиан» пьют в Европе, а в Америке в новом тысячелетии будут пить «Айсберг-2000». Экологически чистую воду из айсбергов, которые без пользы тают под жарким солнцем в океане.

Смит, как самый опытный из капитанов, руководил этой операцией. Наконец-то его знания получили достойное вознаграждение. Эдвард мечтал, чтобы эти рейсы стали регулярными.

Глава 14

Леонид Шавуазье проснулся очень рано. От одной мысли, что утром встретится с Катей, он пришел в прекрасное настроение.

Вскочив с постели, Леонид сделал несколько энергичных выпадов, подражая движениям каратистов. Прошел в выложенную белым кафелем ванную комнату, побрился, почистил зубы, принял холодный душ, жестко растерся полотенцем.

Вышагивая по палубе, он поймал себя на том, что насвистывает мотивчик из оперетты «Летучая мышь». Отец, без сомнения, сделал бы ему замечание: «Свистеть, мой мальчик, неприлично. Ты же воспитывался в приличном доме, освященном многовековыми традициями, а не под забором». Старик Шавуазье иногда был невыносимо занудлив. В особенности когда дело касалось воспитания и изящных манер. «Ты должен относиться с уважением к памяти достойных предков».

Сейчас Леониду не хотелось вспоминать о своих славных предках. Его мысли занимала Катя. Он точно наяву видел ее лицо с голубыми глазами, чуть вздернутым носиком, изящными бровями и пикантными ямочками на щеках. А еще ему нравились ее роскошные русые волосы, которые она часто заплетала в косу.

Леонид пребывал в том безмятежном состоянии, когда нет ни малейшего желания размышлять о превратностях судьбы и анализировать свои поступки. Ему было хорошо, причем так хорошо, как никогда еще не было в жизни.

Леонид постучался в дверь номера Шадриной. Они договорились встретиться в ресторане, однако он решил зайти за Катей пораньше, чтобы прогуляться перед завтраком.

Однако никто не отозвался. Леонид постучал еще раз. И хотел было уже уйти, как дверь отворилась и на пороге показалась заспанная девица в коротком халатике, подчеркивающем достоинства ее тела — округлую грудь, изящную талию и стройные ноги.

Леонид даже на миг растерялся, так как ожидал увидеть Катю. Но он ничем не выдал своего замешательства и произнес:

— Доброе утро! Марина, вы прекрасно выглядите. А где Катя?

— Заходи, обсудим, — позевывая, ответила девица.

Леонид прошел в каюту. Но Кати там не оказалось. «Наверное, она в ванной комнате и сейчас появится», — предположил Шавуазье.

— А дела наши обстоят следующим образом, — начала Марина, усаживаясь напротив француза. — Катюха не ночевала в своем номере, и мне неизвестно, с кем она провела ночь.

— Как это не ночевала? — не мог понять Леонид.

— Как не ночевала, так и не ночевала, — пожала плечами Серебрякова. — Молодость. — Как бы случайно полы ее халатика разошлись, высоко оголив точеные ноги.

Но Шавуазье даже не смотрел в ее сторону.

Марина, поняв, что ее очередная попытка соблазнить француза закончилась неудачей, разочарованно вздохнула.

Шавуазье, извинившись, вышел из каюты, поднялся по лестнице на палубу. «Почему она не ночевала у себя в каюте? Может быть, с ней что-то случилось?»

В ресторане он заказал легкий завтрак. Леонид пил кофе, наблюдая за входом. Вот сейчас она появится, и все станет на свои места. Но время шло, а Кати все не было. В ресторан зашла Марина Серебрякова. В обтягивающем стройную фигурку платье. Хищническим взглядом Марина обвела зал. Заметив Шавуазье, помахала ему рукой. Тот кивнул в ответ. Она подошла к его столику:

— Вы позволите составить вам компанию?

— Присаживайтесь.

Марина заказала салат из кальмаров, сок.

— Она так и не появилась, — сказала Марина, покачивая ножкой. — Ума не приложу, куда она запропастилась.

— Да, на Катю это не похоже.

— Наверное, перебрала лишнего. Бывает…

— С Катей такого не могло произойти, — веско сказал Шавуазье, допивая кофе.

— Это могло произойти с кем угодно, — возразила Марина, расправляясь с соком. — Вы не проводите меня до моего номера? Что-то голова кружится.

— Хорошо. — Леониду совсем не хотелось провожать эту назойливую девицу, но воспитание и на этот раз взяло верх.

Марина повисла на его руке, и они двинулись к выходу. В это время в дверях Леонид увидел Катю. Она была не одна.

Девушка открыла глаза. По яркому солнечному свету, затопившему комнату, Катя поняла, что проспала завтрак. После вчерашних переживаний она улеглась спать на диванчике в номере Варламовой.

— Ты так сладко спала, — сказала Татьяна, — что мне было жалко тебя будить.

— Я видела чудесные сны, — потянулась Катя, — а вот завтрак, кажется, придется пропустить. Ой, меня же Лео ждет!

— Если все будешь делать быстро, как солдат по тревоге, ты успеешь на завтрак.

Катя вскочила, бросилась в ванную приводить себя в порядок. Через несколько минут вылетела оттуда и быстро оделась.

— Все, я готова.

— Только поосторожнее на лестницах.

— Таня, огромное спасибо вам за все. Было так хорошо.

— Давай, дуй на завтрак. Твой Лео, наверное, заждался тебя, — улыбнулась Варламова.

Катя со всех ног бросилась в ресторан.

По дороге она едва не сбила мужчину с бородкой, лицо которого ей показалось знакомым.

— Доброе утро, русская красавица, — сказал он ей, придерживая за руку.

— Доброе утро! Извините, но я спешу, — попыталась она высвободиться из цепких рук. Но Соболев и не думал отставать.

— Катя, что вы делаете вечером?

Катя выпалила:

— Прошу прощения, но я опаздываю на завтрак и у меня нет времени вести беседы.

— Превосходная идея! Мы будем вести беседы за столом. Надеюсь, галантный мужчина не испортит вам настроения?

Она вошла в ресторан и сразу увидела маркиза Шавуазье.

Джейми приснился странный сон. Она снова и снова видела одну и ту же выставку современного дизайна, на которой побывала месяц назад. Тогда же Джейми решила написать о выставке в «Дейли таймс». Соединить приятное с полезным. Она раз за разом возвращалась в один и тот же зал, к одной и той же экспозиции.

Джейми проснулась оттого, что кто-то тряс ее за плечо. Открыв глаза, она различила склонившегося над ней Ренни. Откуда он взялся? Но тут же Джейми все вспомнила.

— Ты очень беспокойно спала, — заметил Стикс. — Уж не устроила ли ты во сне охоту на Крейга? Или он за тобой гонялся?

— А ты, Ренни, судя по всему, глаз не сомкнул. — Джейми задумалась. — Мне действительно приснился странный сон.

Если бы она увидела пылающий «Титаник», тогда все стало бы на свои места. Но почему в столь трагический момент ей приснилась дизайнерская выставка?

Она набросила цветастый шелковый халат и побрела в ванную. Внутренний голос подсказывал ей: где-то рядом разгадка тайны, надо только сделать несколько шагов и…

Джейми подставила сонное тело под теплые струи воды. Перед ее глазами неожиданно снова предстала экспозиция, к которой она не раз возвращалась во сне.

— О Боже, — прошептала она. — Это же так просто.

Джейми вылетела из ванной точно ошпаренная. Ренни удивленно уставился на нее, мимоходом восхищаясь ее фигурой.

— Кто тебя так напугал? Не Крейг ли? — ухмыльнулся он.

— Не время шутить. У тебя есть с собой копия счета Крейга?

— Да, конечно. А что стряслось, объяснишь ты мне наконец или нет?

Он поднялся и достал из кейса копию документа и, прежде чем передать его Джейми, предупредил:

— Сначала возьми полотенце.

Джейми быстро вытерла руки полотенцем:

— Давай же…

Он протянул ей ксерокопию.

— Так и есть! — радостно взвизгнула Джейми и бросилась к Ренни на шею. Мужчина почувствовал, как желание снова овладевает им.

— Выкладывай, что случилось, или будем заниматься любовью.

— Какой еще любовью! — рассердилась Джейми.

— Я тебя давно не видел в таком возбужденном состоянии, — прохрипел Стикс.

— Разгадка была у нас под руками. Вот, смотри здесь. — Джейми показала на маленький штампик в уголке бумаги. Это был значок отеля.

— Ну и что?

— Я чувствую, твои мысли заняты другим. — Она накинула халатик и плотно его запахнула.

Но Стикс действительно не мог взять в толк, что такого необыкновенного увидела Филлипс в этом ничем не примечательном на первый взгляд штампике.

Джейми, насладившись замешательством мужчины, наконец объяснила ему суть своего открытия:

— Этот значок сделан очень… как бы это сказать… современно, что ли. Даже ультрасовременно. Этот стиль появился совсем недавно. Первые работы в этом направлении демонстрировались на выставке дизайна всего месяц назад.

— Так, так… — Стикс сделал умный вид, будто улавливает ход мыслей Джейми. Хотя на самом деле ничего не понимал.

— Значит, этот фирменный знак был недавно заказан хозяином отеля. Фирменные знаки не меняют каждый день, только в редких случаях. Иногда чтобы они выглядели посовременнее.

— То есть ты хочешь сказать, что…

— Да, этот отель «Холидей» только что построен. Или же он только-только начал принимать гостей.

— Так, звоню нашему канадскому другу Смолински. Не зря же он нам оставил номер своего телефона?

Катя не верила своим глазам: Леонид шел с Мариной, которая чуть ли не обнимала его. Воспользовавшись ее замешательством, Соболев взял Катю под руку. Но она даже не заметила этого.

Неужели Лео увлекся Серебряковой? Значит, ее спутница оказалась права: все мужчины одинаковы, как только увидят смазливое личико — сразу забывают обо всем.

Леонид выглядел тоже растерянным. Он никак не ожидал увидеть Катю в обществе русского писателя. Шадрина, вздернув подбородок, быстро прошла к свободному столику, сделав вид, что не заметила Леонида. Писатель от нее не отставал ни на шаг.

Шавуазье хотел было подойти к Екатерине и расставить точки над i, но в это время гетера, простонав, поторопила его.

«Ну ничего, сейчас отведу ее подругу в номер и быстро вернусь», — решил он.

Но тут его начали одолевать мрачные мысли. Неужели Катя оказалась такой коварной? Чем ее так поразил этот русский писатель? Не Достоевский же в конце концов. Или он, Шавуазье, сам придумал свою Катю — скромную, искреннюю, добрую, порядочную, а на самом деле она оказалась ловкой обманщицей, в чем он только что мог убедиться.

— Вот все и открылось, — решила еще раз попытать свое счастье Серебрякова. — А этот парень ничего, бородка у него сексуальная. Но он тебе в подметки не годится, Лео. Ты — настоящий мужчина. Любая женщина отдала бы все, чтобы только принадлежать тебе. — Она теснее прижалась к нему упругой грудью.

Леонид же пытался разобраться в своих чувствах к Кате. Он не находил ее поступку разумного объяснения. Впрочем, в женских поступках никогда не было логики. Они мечтают о состоятельном женихе, но, выйдя замуж за миллионера, изменяют ему с нищим телохранителем.

Шавуазье не слышал болтовни Марины Серебряковой. Девицы, которые бесстыдно предлагают себя, никогда его не привлекали. А вот Катя… Она пленила его чистотой, ранимостью, застенчивостью.

Наконец они пришли к ее каюте.

— Может, зайдете? — предложила Марина. — Катя, наверное, еще не скоро появится в своих апартаментах. Она осваивает другое пространство. У нее есть с кем провести время.

— Прошу прощения, но как-нибудь в другой раз. — Шавуазье остался верен себе. Не мог же он, в конце концов, осквернить память предков.

Катя без аппетита поклевала завтрак. Соболев пытался завладеть ее вниманием рассказами о своих зарубежных поездках. Она рассеянно слушала его, кивая невпопад. Маркиз Шавуазье нанес ей сокрушительный удар. Она привыкла доверять людям, она распахнула перед Лео душу, готова была доверить ему самое сокровенное, но в один миг он своим вероломством все разрушил.

Расплатившись с официантом, Катя, низко опустив голову, побрела в свою каюту. Шавуазье с Мариной наверняка развлекаются в его апартаментах. Соболев вызвался было сопровождать ее, но она бросила на него такой презрительный взгляд, что писатель счел за благо ретироваться.

В ее номере, как она и думала, никого не оказалось. Катя прошла в ванную. Посмотрела на себя в зеркало, смахнула выступившие на глазах слезы. Открыв холодную воду, несколько раз сполоснула лицо.

«Неужели все маркизы такие коварные? По-видимому, благодаря своему коварству они и наживают несметные богатства. Одного обманут, другого. Но все равно это сверхнаглость: обниматься на людях с проституткой. А как же его предки, о которых он мне все уши прожужжал?»

По-видимому, он принимал ее за дуру. А еще рассуждал об идеальной женщине, на показ мод приходил, притворялся, что переживает за нее. Дешевенькие приемчики, а она попалась. Почему? Потому что привыкла доверять людям? Нет, впервые призналась она себе, потому что была влюблена в него. Он сразу показался ей таким родным и близким. Ей было так легко с ним.

А он предал ее и теперь забавляется с гетерой в постели. Маринка, несомненно, достигла большого искусства в забавах такого рода. Они, наверное, еще и подсмеиваются над ней. Серебрякова небось говорит, какая дура эта провинциалка, такого мужика упустила. «Они у меня еще посмеются, — всхлипнула Катя. И тут же попыталась успокоиться: — Ладно, нечего мокроту разводить».

Ее мысли начали работать в другом направлении. Она вспомнила Таню Варламову, которая предупреждала ее о коварстве соперниц. Она должна поговорить с Лео. В книгах и фильмах главных героев чаще всего разлучают досадные недоразумения. А если Маринка сама повесилась ему на шею, а он, как джентльмен, не мог не проводить даму домой? Соболев, например, оказался рядом с ней совершенно случайно.

Катя похолодела от ужаса. А Леонид? Что вообразил он, когда увидел ее под ручку с писателем? Ничего хорошего он вообразить не мог, сделала грустный вывод Катя. Он, наверное, разговаривать со мной не станет, не то чтобы выяснять отношения. Зачем ему это нужно?

А Серебрякова какова? Сразу воспользовалась моментом. Гетера… Да какая она гетера? Самая обычная проститутка. Глаза бы ей выцарапала.

И все-таки она должна объясниться с Леонидом. Катя попыталась улыбнуться.

— Чииз, чииз, — повторяла она. Но улыбка получилась вымученной.

Катя собралась с духом и отправилась разыскивать Лео. Она знала, куда ей идти.

Шадрина поднялась по лестнице. Прошла по коридору и постучалась в дверь шикарного номера, который занимал Шавуазье. Дверь не сразу, но отворилась. За спиной Леонида стояла Марина Серебрякова.

Александр Смолински позвонил через час.

— Мы провели тщательное расследование, задействовали многих людей, но ни одна из новых гостиниц не получила название «Холидей».

Ренни потерял на мгновение дар речи. Он поймал себя на мысли, что начинает сходить с ума. Еще один прокол. Этот Крейг просто дьявол. Любая версия не оправдывает ожиданий.

— И все же нам удалось кое-что раскопать, — продолжал невозмутимо Смолински. Для него это была обычная проверка. — Я предположил, что один из отелей по каким-либо причинам сменил название. Например, новому хозяину не понравилось прежнее.

— Так, весьма любопытно, — сразу оживился Стикс.

— И действительно, нашелся такой на острове Ньюфаундленд, в его главном городе Сент-Джонс. Гостиница раньше называлась «Морское чудо». Однако даже такое название не гарантирует от банкротства. Чтобы его избежать, хозяин продал отель. Новый владелец открыл заведение после ремонта в начале апреля под названием…

— «Холидей», — не веря в свою удачу, выдохнул Стикс.

— Ты удивительно догадлив, — пошутил Смолински.

Ренни пропустил его выпад мимо ушей.

— Надо немедленно отправить туда людей, — возбужденно закричал он. Он на мгновение оторвался от трубки и послал воздушный поцелуй Джейми. Та все поняла и заулыбалась.

— Все уже сделано, — ответил Смолински. — В Сент-Джонс отправлена фотография Крейга. Вот-вот мы должны получить по факсу фирменный знак отеля.

— Когда получите факс, немедленно свяжитесь со мной. — Стикс устал ждать. Последние дни он только и делал, что ждал.

— Полагаю, что факс скоро должен поступить. Городишко маленький, в нем нет и двухсот тысяч жителей. Так что информация должна поступить с минуту на минуту.

— Прекрасная работа, мистер Смолински, — похвалил его Ренни. Этот парень и вправду оказал им неоценимую помощь.

— Сообщите лучше об этом моему начальству. Чем черт не шутит, может, повысят зарплату.

Положив трубку, агент Стикс уставился на Филлипс.

— Почему ты так на меня смотришь? — не выдержала она.

— Я восхищен твоими талантами, Джейми. Они нашли отель! Старый отель с новым названием. Наконец-то мы вышли на след летчика.

Стикс обессиленно рухнул в кресло.

— В баре есть что-нибудь выпить?

— Возьми пиво.

— А что-нибудь покрепче?

Филлипс покачала головой:

— По-моему, еще рано праздновать победу. Сколько раз нам казалось, что вот-вот схватим его за хвост, однако всякий раз он ловко ускользал от нас.

— Нет, на этот раз Крейгу от нас не уйти. — Стикс посмотрел на часы. — Надо ехать в Сент-Джонс. Собирайся, Джейми. Ты еще можешь мне пригодиться.

— Спасибо и на том, — хмыкнула Филлипс. — Этот город далеко от Оттавы?

— Давай посмотрим. — Стикс достал из сумки карту Канады, прикинул. — Тысяча сто пятьдесят миль.

— На вертолете надо лететь с дозаправкой, — заметила Филлипс.

— Откуда такие познания? — поразился Ренни.

— Заруби себе на носу: журналисты знают все и вся. — Джейми явно наслаждалась своим триумфом. — Так что будем добираться самолетом.

Он еще раз склонился над картой, что-то высчитывая на калькуляторе, время от времени вскидывая глаза к потолку, словно там хотел найти ответ на мучивший его вопрос.

— Я думаю, что до наступления темноты Крейг никуда не денется, — наконец произнес Стикс и, заметив немой вопрос, застывший в глазах Джейми, пояснил: — Днем его могут рассекретить. Допустим, Патрик не собирается погибать. В этом случае, потопив «Титаник», он должен где-то приземлиться. Если же он вылетит днем, то у него не хватит горючки вернуться в Канаду.

— А если Крейг решил все-таки завершить свой путь земной столь необычным образом? Вот и собаку он умертвил. — Филлипс нахмурилась. — Крейг может вылететь и днем.

В этот момент снова позвонил Смолински.

— Есть новости? — спросил Ренни.

— Да, и хорошие. Крейга опознали по фотографии портье и горничная. Самолет в Сент-Джонс через час. За вами уже послана машина. Я присоединюсь к вам позже.

Ренни и Джейми были готовы к отъезду. Они спустились вниз, где их ждала машина.

Катя не сомневалась, что увидит Серебрякову в номере Леонида, но когда она действительно застала там гетеру, то чуть не задохнулась от возмущения. Ее благие намерения все расставить по своим местам тут же улетучились. Шавуазье растерянно произнес фразу, давно ставшую классической в такой ситуации:

— Это совсем не то, о чем ты думаешь. Я тебе все объясню.

— Не надо мне ничего объяснять. Как ты мог? — Слезы душили Катю. Еще чуть-чуть, и она бы разрыдалась. — Я как последняя дура поверила в тебя… твое благородство… А ты… — И она, резко повернувшись, бросилась прочь.

Леонид догнал ее, но она вырвалась и, уже не сдерживая предательских слез, понеслась по палубе. Обескураженный Шавуазье вернулся к себе в номер, где его готова была утешить Марина.

— Вот вам лекарство от головной боли, — сквозь зубы процедил он. — В следующий раз, когда вам будет нездоровиться, обращайтесь к судовому врачу.

— Благодарю. — Марина убедилась, что Шавуазье ей завоевать не удастся. Но жизнь продолжается, подумала она, надо поискать счастье в другом месте. Она вышла из номера Леонида, тихо притворив за собой дверь, и отправилась в ресторан…

Оставшись в одиночестве, Катя вынуждена была признать, что Серебрякова нанесла ей чувствительный удар. Как ей теперь объясниться с Леонидом? Катя с ужасом подумала, а вдруг Серебрякова рассказала Шавуазье, что ее соседка провела ночь не в своем номере, а в объятиях русского писателя Соболева? Воспользовавшись случаем, гетера увела от нее маркиза Шавуазье.

Можно ли в чем-то обвинять Лео? Нет. В его глазах она, Екатерина Шадрина, — падшая женщина, которая коллекционирует мужчин, охотница за приданым. Слезы стояли в ее глазах.

Чтобы как-то снять стресс, Катя отправилась в тренажерный зал. Посетителей здесь было немного. Девушка забралась на велоэргометр и принялась яростно крутить педали. Чем сильнее она злилась, тем сильнее вращала педали тренажера. Она не знала лучшего способа для разрядки: нервная нагрузка моментально переходила в физическую. После изнурительной гонки Катя побрела на негнущихся ногах в душ. Теплая вода приятно ласкала тело. «Я спокойна, я спокойна», — повторяла Катя.

Из тренажерного зала она вышла заметно повеселевшая. Девушка решила не сдаваться и любой ценой вернуть расположение Леонида, правда, она еще не знала, как это сделает.

Шадрина поднялась на прогулочную палубу. Погода явно баловала пассажиров. Сияло солнце, на небе — ни облачка. Воздух дышал весенней прохладой.

Катя горела желанием снова отправиться в номер Шавуазье, но ее удерживало от этого опрометчивого шага несколько соображений.

Во-первых, она не переживет, если Лео не захочет с ней разговаривать и закроет дверь перед ее носом, что вполне вероятно, учитывая «связь» Кати с Соболевым. Во-вторых, она боялась снова застать его в объятиях Марины Серебряковой. В этом случае она не вынесет унижения. И в то же время разве может она на это спокойно смотреть?

Катя окончательно запуталась в своих переживаниях.

Она подошла к поручню и бросила взгляд на темные воды за бортом. А если…

Шавуазье, выпроводив Серебрякову, сел в кресло и обхватил голову руками. Ну и денек выдался. Утром он летел, точно на крыльях, на свидание с любимой девушкой, а сейчас чувствовал себя самым обманутым человеком в мире. Если ты поверил женщине, значит, ты сошел с ума, говорил его отец.

Пожалуй, он совершил непростительную ошибку, когда, поддавшись мимолетному порыву, променял отдых в Америке на морское путешествие в обществе соблазнительной незнакомки. Ему тогда казалось, что их встреча предначертана свыше. Мог ли он предвидеть, какое горькое разочарование его ждет впереди?

Леонид собрал свою волю в кулак. Хватит хандрить. На корабле есть немало мест, где можно неплохо развлечься. Переодевшись, он решил попытать счастье в казино.

Когда он вышел на палубу, его окликнул знакомый женский голос:

— Месье Шавуазье, какая встреча!

Леонид быстро обернулся. Перед ним стояла Таня Варламова.

— А где Катя? — спросила она.

— Понятия не имею, — буркнул Лео.

— Как же так, еще вчера вы не расставались, — удивленно заметила Варламова, — а сегодня понятия не имеете.

— Наши пути разошлись. Она оказалось не той, за кого себя выдавала. — Леонид уже хотел пройти дальше, но Таня придержала его за руку.

— Что значит не та, за кого себя выдавала? Вы поссорились? Но почему?

Шавуазье, немного поколебавшись, объяснил:

— Все началось с того, что она не ночевала у себя в номере.

— Вот как. И вы знаете, где она провела ночь?

— С русским писателем Дмитрием Соболевым, автором бессмертного бестселлера «Белая звезда», — без тени сомнения ответил Шавуазье.

— Как же я ошибалась, — сокрушенно покачала головой Таня. — Вы не тот, за кого я вас принимала. Я говорила Кате, что вы воспитанный, порядочный, остроумный человек.

Леонид недоуменно посмотрел на Варламову, но та, точно не замечая его реакции, продолжала:

— Как вы могли поверить в эти грязные сплетни? К вашему сведению, Катя ночевала в моем номере. Мне было ужасно одиноко, поэтому я пригласила Катю к себе, и она, это чистое сердце, откликнулась на мою просьбу, хотя вовсе не обязана выслушивать мои излияния.

— Неужели это правда?

— Мы разговаривали по душам за чашкой чая и легли спать далеко за полночь. Катя так сладко спала, что я не стала ее будить рано утром, поэтому она опоздала на завтрак с вами. Я, конечно, не вправе об этом говорить, но, мне кажется, она любит вас той чистой, искренней любовью, которая еще живет в сердцах романтических девушек. Вам выпала редкая удача, Леонид, вы могли обладать настоящим бриллиантом, но, к сожалению, вы запутались в сетях собственных подозрений. Мне остается об этом только сожалеть. Но самое страшное, что вы подорвали в ней веру в светлое чувство любви. Да что там говорить…

Варламова, тяжело вздохнув, пошла дальше.

Леонид остался стоять на месте, не в силах вымолвить ни слова. Он был ошеломлен. О Боже, что он натворил! Ему хотелось найти Катю, броситься к ее ногам и умолять о прощении.

Глава 15

В Сент-Джонсе стояла безветренная погода, что было редкостью для города, расположенного на островном побережье.

У трапа самолета Смолински и его американских коллег Стикса и Филлипс поджидал полицейский «форд-эскорт», за рулем которого сидел полноватый мужчина средних лет. На его круглом добродушном лице выделялись пышные рыжие усы.

— Дуг Мактавиш, — представился он. — Весь в вашем распоряжении. Можете не представляться, я знаю, с кем имею дело.

— До «Холидея» отсюда далеко? — сразу спросил Ренни.

— В двадцати минутах спокойной езды, в пятнадцати — быстрой, ну а Дуг Мактавиш доставит вас за десять. — На его лице появилось нечто напоминающее улыбку.

— Пожалуй, нас устроят и двадцать минут, — промолвила Джейми.

Мужчины разочарованно посмотрели на нее, словно говоря, что с нее возьмешь — женщина.

— Ну хорошо, пятнадцать, — поправилась она.

— Давай показывай, на что ты способен, Дуг Мактавиш, — сказал свое слово Стикс. — Время пошло.

Автомобиль рванул с места с такой скоростью, что Джейми с опаской подумала, не вообразил ли Дуг себя пилотом космического челнока. Однако, чтобы не вызвать насмешек мужчин, она благоразумно промолчала.

— Девять минут тридцать семь секунд, — торжественно объявил Ренни, когда «форд» замер у парадного входа отеля «Холидей». — Тебе, парень, надо участвовать в гонках «Индикар», не сомневаюсь, ты возьмешь там главный приз.

— Я тоже не сомневаюсь, — перевела дух Джейми, всю дорогу молившая Бога, чтобы они добрались до места живыми и невредимыми.

Они поднялись по ступенькам небольшой лестницы, двери из оргстекла перед ними бесшумно разошлись в стороны. Их глазам предстал роскошный холл, обставленный мебелью в викторианском стиле. Все сияло в зеркалах и позолоте. К гостям подошел хозяин отеля, уже предупрежденный о визите агентов секретной службы. На его лице застыла подобострастная улыбка.

— Чем могу быть полезен? Меня зовут Пьер Солве, я хозяин этого заведения.

Смолински протянул ему свое удостоверение.

Солве взял документ, повертел в руках и отдал владельцу.

— Все правильно, мистер Смолински. Если я правильно понял вашего коллегу, — он кивнул на Дуга Мактавиша, — дело не терпит отлагательств.

— Что верно, то верно, — заговорил Ренни. — Я думаю, нам лучше побеседовать в вашем кабинете.

— Прошу прощения, конечно же, — засуетился владелец отеля. Его можно было понять, ведь не каждый день к нему приходят агенты сразу двух стран.

Они прошли в кабинет.

— Могу предложить вам кофе или что-нибудь покрепче? — Солве вопросительно смотрел на гостей.

— От кофе мы не откажемся, — ответил за всех Ренни. — Но прежде нам хотелось бы услышать ваш рассказ об интересующем нас постояльце.

— Этот джентльмен остановился четвертого апреля под именем Патрика Грейвза. Съехал на следующий день. Четвертого числа он встречался с солидным господином, назвавшимся Роном Джонсоном. Джонсон приехал накануне вечером и сразу взял напрокат джип. На этом джипе он с Грейвзом куда-то ездил третьего и четвертого апреля, причем возвращались в отель затемно.

— Любопытно… — сказал Стикс. — Вам не удалось выяснить, куда они ездили? — спросил он Мактавиша.

— Пока нет, но работа в этом направлении ведется.

Ренни снова повернулся к владельцу отеля.

— Собственно, у меня почти все, — развел руками тот.

— Джонсон выехал из гостиницы вместе с Грейвзом? — спросил Стикс.

— Нет, он задержался и отбыл только вчера.

— Вчера?! — в один голос воскликнули Стикс и Филлипс.

— Да. Мистер Джонсон, помнится, сказал, что, возможно, вернется через неделю, а пока ему надо привести в порядок дела на континенте.

— Вот бы знать, куда они ездили… — мечтательно произнесла Джейми.

Пьер Солве наморщил лоб:

— Осмелюсь предположить, что они проводили время на охоте. Портье видел в их джипе какие-то ящики, очень похожие на те, в которых перевозят ружья.

— Вы составили портрет Джонсона на компьютере? — спросил Ренни Мактавиша.

— В этом не было необходимости, — ответил Дуг.

Пьер Солве пояснил:

— В холле ведется постоянная съемка скрытой камерой. Все записи в течение года хранятся в специальном сейфе. Мы решили пойти на это в целях безопасности. Я попросил подобрать фрагменты, где запечатлены Джонсон и Грейвз. Если не возражаете, мы пройдем в другую комнату, где уже все готово для показа.

— Да, да, конечно, — кивнул Стикс.

Они перешли в небольшую комнату, где был установлен телевизор с огромным экраном. Солве взял пульт управления и включил запись. Экран замерцал бледным светом, затем появились двое мужчин, которые не торопясь пересекали холл. Когда стали отчетливо видны их лица, Солве нажал стоп-кадр.

— Вот этот с профессорской бородкой и есть Рон Джонсон. — Он отпустил кнопку, и мужчины проследовали дальше к выходу.

— Прокрутите еще раз, — попросил Стикс.

Солве передал ему пульт управления:

— Вам и карты в руки.

Через несколько секунд мужчины снова замерли посреди холла. Ренни пристально всматривался в лицо бородача Джонсона. Где-то он его уже видел. Но где?

Филлипс тоже изучала лицо мужчины, нервно покусывая губы. По-видимому, ее терзали те же мысли. Наконец она, не выдержав, прошептала:

— У меня такое ощущение, что я с ним встречалась. Но хоть убей, не могу вспомнить, когда это было и при каких обстоятельствах. Можно сделать план покрупнее… Вот так, отлично.

Джонсон смотрел на них, слегка сощурив глаза.

— Глаза. До боли знакомые глаза… — Джейми прищелкнула пальцем. — Подожди, подожди…

— Можешь не напрягать свою память, она еще тебе пригодится, — ухмыльнулся Стикс, довольный, что на этот раз ему удалось обставить Джейми. — Это Марви, террорист номер один.

— Точно! — воскликнула Джейми. — Твоей памяти можно позавидовать, — невольно восхитилась она.

— И не только памяти, позволь заметить, не только памяти… Но шутки в сторону. Значит, Марви связан с Крейгом. Неплохой альянс.

— Этот Марви отличается редкой жестокостью. Он неуловим, — вмешался в разговор Мактавиш. — Но на фотографиях, которые мне доводилось видеть, он выглядит совершенно иначе.

— Поэтому он — Марви, а ты — всего лишь Мактавиш, — рассудил Стикс. — Если бы его можно было опознать по фотографии, он в лучшем для него случае сидел бы в тюрьме.

— А в худшем? — машинально спросила Филлипс.

— В худшем — на электрическом стуле.

Они еще раз посмотрели на террориста. Им показалось, что в уголках губ его затаилась усмешка.

— Так вот кто хозяин этой «Белой звезды»! — воскликнула Джейми.

— Ты, как всегда, опережаешь события, — сказал Ренни. — Пока будем говорить, что он один из активнейших членов этой террористической организации. Но нам надо спешить.

Когда в дверь постучали, Катя невольно вздрогнула. Ей никого не хотелось видеть.

Она открыла дверь и застыла в изумлении. На пороге стоял Леонид Шавуазье с огромным букетом алых роз.

— А Марины нет дома, — пискнула Катя и хотела уже захлопнуть дверь, но он успел просунуть ногу.

— При чем здесь твоя соседка? Меня она никогда не интересовала, хотя и пыталась соблазнить. А эти розы я дарю тебе в знак примирения. Думаю, мы оба были не правы. Но больше, конечно, виноват я.

Сердце Кати так и запрыгало от радости, но она постаралась скрыть свои эмоции. Пусть помучается, узнает, что это такое.

— Ну проходи, раз пришел, — проронила она.

Леонид, облегченно вздохнув, прошел в комнату.

— Я хочу принести тебе свои извинения… все так нелепо получилось…

— Ты имеешь в виду Марину? — вставила она шпильку.

— С Мариной у меня ничего не было, да и быть не могло! — горячо запротестовал Леонид. — А вот ты с Соболевым…

— Что я с Соболевым? — насторожилась Катя.

— Ну дурак я, подумал, что ты… близка с ним. А тут еще твоя соседка мне проходу не давала. То с головой у нее проблемы, то за лекарствами в номер заявится…

Катя нахмурилась.

— Тебе крупно повезло…

— В чем же?

— Что я не убила тебя, — прошептала она.

— Не убила… меня… — Леонид на миг опешил, затем громко расхохотался. — И правильно бы сделала, поделом мне было бы.

— Но как ты мог, — набросилась на Лео давно простившая его Катя. — Неужели я давала тебе повод? — Девушка прикусила губу. — Хотя, конечно, стечение обстоятельств… — Она подняла на него счастливые глаза. — Значит, ты, Лео…

— Да! Да! Да! Я люблю тебя! Я не сразу понял это, но сейчас, когда ты меня простила, мне хочется подарить тебе целый мир.

— А раньше не хотелось? — весело рассмеялась Катя.

— Раньше? — на миг растерялся Лео. Но тут же нашелся: — И раньше хотелось, только боялся тебе в этом признаться. Когда ты шла с Соболевым под ручку, я готов был кинуться на вас и выбросить обоих за борт.

— Соболев прицепился ко мне как репей. Но ты можешь представить мое состояние, когда я увидела тебя, целующимся с Маринкой.

— Целующимся? Она повисла у меня на руке, притворившись больной. Но я не собирался ее целовать. Почему ты не носишь очки?

— Возможно, ты и не собирался ее целовать, — смилостивилась Катя, — но я так отчетливо представляла, как ты ее крепко обнимаешь и…

Лео подошел к ней вплотную, заглянул в ее васильковые глаза:

— Если я кого-то и хочу крепко обнять и поцеловать…

Лицо Кати теперь было совсем рядом. Лео любовался ее полуоткрытым ртом, мягкой линией губ. Он обнял ее одной рукой. Катя склонилась к нему, и волосы коснулись его лица. Их губы слились в долгом пьянящем поцелуе. Наконец она смущенно спрятала лицо на его груди.

— О Боже, я едва не потерял тебя, — сказал тихо Леонид. Он крепко прижимал Катю к себе. — Мы должны благодарить Таню Варламову. Я случайно встретил ее на палубе. И она все мне объяснила. Таня наш ангел-хранитель.

— Да, нам повезло, что судьба свела нас с Таней. Она удивительный человек. Хотя, мне кажется, несмотря на видимое благополучие, у нее есть своя душевная боль. — Катя помолчала. — Забавно, но она предупреждала меня о женском коварстве.

— Мы в долгу у нее.

Стикс задумчиво прошелся по комнате, которую им любезно выделил владелец отеля «Холидей».

— Мистер Мактавиш, вы не захватили с собой карту острова?

— Конечно, сэр. — Похоже, этого парня ничем нельзя было застать врасплох. Если бы рядом с ним разорвалась граната, он, наверное, и бровью бы не повел.

— Давайте ее сюда, — распорядился Стикс. — Нет, лучше сразу расстелите на столе.

Спустя несколько секунд они уже склонились над картой Ньюфаундленда.

— Представьте, Дуг, что вы летчик. Где бы вы посадили свой истребитель?

— В детстве я мечтал стать летчиком, — начал издалека Мактавиш. Он улыбнулся в пышные усы. По-видимому, воспоминания детства приводили его в восторг.

— Об аэродромах можете забыть, — сразу предупредил Ренни.

— Тогда это должно быть безлюдное место, — заметил Мактавиш. — Нам надо искать на севере острова, но там можно приземлиться только в тундре. Подготовлен ли ваш самолет для посадки в тундре? — Он выжидающе смотрел на Стикса.

Ренни не сразу дал ответ.

— Пожалуй, с полной боевой загрузкой ему это сделать не удастся. Кроме того, перед вылетом он нуждается в заправке.

— Ясно. Этот вариант отпадает. — Дуг уставился на карту. — Если бы я был летчиком, то совершил бы посадку вот здесь. — Он ткнул пальцем в карту.

— Но, судя по значкам, здесь ведется строительство дороги, — возразил Стикс.

— Вы американец, поэтому не знаете специфики местности. Работы давно прекращены. У подрядчиков возникли финансовые трудности, и строительство было заморожено. Они дошли до реки, однако мост не достроили. Этим отрезком дороги практически никто не пользуется.

— Дорога широкая? — нетерпеливо спросил Стикс.

— Футов пятьдесят, не меньше. Строили с размахом. Это была бы современная магистраль. По слухам, где-то здесь нашли месторождение то ли алмазов, то ли золота, вот и начали прокладывать трассу.

— Крейг — опытный пилот. Значит, у него достаточно мастерства, чтобы посадить самолет на заброшенном участке шоссе, — принялся рассуждать вслух Стикс. — Вот что, Мактавиш, соедини меня со своим начальством. Похоже, денек у нас будет горячим.

С наступлением темноты капитан буксира Эдвард Смит снова заглянул к радисту Лоутону.

— Грег, мы пересекаем самый оживленный путь в Атлантике. Предупреди ближайшие суда.

— Что их предупреждать? — пожал плечами радист. — Мы же не в каменном веке. У всех мощные локаторы, приборы обнаружения.

— Что-то ты стал много говорить. Выполняй распоряжение.

— Слушаю, кэп.

Смит направился в штурманскую рубку.

— Действительно, мертвый штиль, — встретил его старший помощник Марк Торссон.

— Мне что-то не по душе слово «мертвый». Лучше говори: полнейший штиль. Всегда после штиля жди бури. Как в жизни: за белой полосой следует черная.

— Да, что верно, то верно, — сказал помощник. — И никогда не знаешь, когда на тебя обрушатся несчастья. Даже когда тебе хорошо, то настроение портит мыслишка, что скоро будет плохо, и тебе уже не так хорошо.

— Ты, Марк, философ, как я погляжу.

— Я норвежец, а норвежцы издревле были мореходами и философами.

Марк Торссон переехал на Атлантическое побережье несколько лет назад. Он не хотел снова связывать себя с морем, но другой работы ему найти не удалось. В Америке Марк женился на прекрасной девушке Саманте, и теперь в его семье было два чудесных мальчугана. Не зря же говорят, что родина там, где тебе хорошо. Доля истины в этом высказывании есть, считал Торссон.

— И не только философ. Ты парень не промах. Женился на дочке фермера и сразу решил проблему с пропитанием. — Смиту нравилось поддразнивать флегматичного скандинава.

— Это точно. Саманта — это мой счастливый жребий. Я вам покажу как-нибудь Лауфа и Рикки, этих сорванцов. Вы будете в восторге.

— Верю, верю. — Похлопав по плечу Торссона, Эдвард Смит прошел на палубу. Море по-прежнему было спокойным.

В это время на палубе появился радист Лоутон:

— Просто поразительно, но я только что разговаривал с «Титаником».

— С «Титаником»? — удивленно вскинул брови капитан. — Ошибка исключена?

— Да. — Радист не выдержал и пошутил: — Я думаю, ему следует опасаться вас, капитан Эдвард Смит.

— Не такой уж я страшный, — усмехнулся Эдвард. Он вернулся в штурманскую рубку.

— Поблизости объявился «Титаник», — произнес он.

Торссон спокойно ответил:

— Он примерно в пятидесяти милях от нас. Если сохранит курс и скорость, то пройдет в девяти-десяти милях. Нет причин для беспокойства, сэр.

— Хорошо, Макс. Пойду немного отдохну, а через два часа сменю тебя.

Он уже открывал дверь своей каюты, как его снова догнал Лоутон.

— Сэр, экстренное сообщение, — задыхаясь, проговорил он.

— Что стряслось?

— Пять минут назад «Титаник» послал сигнал SOS.

Эдвард обомлел.

— Не может быть!

— Это невероятно, но факт.

Смит какое-то время собирался с мыслями. Сообщение радиста было фантастичным.

— Ты связался с лайнером?

— Да, капитан. Но его радист только посмеялся надо мной и попросил не пить на работе виски и не засорять эфир. Но вы же знаете, я не пью виски… на работе.

— Как же ты тогда объяснишь сигнал SOS? Может, кто-то забавляется?

— Сомневаюсь, капитан. Я не могу объяснить происхождение сигнала.

Эдвард Смит ненадолго задумался.

— Вот что, Лоутон. Этому феномену существует объяснение. В последнее время несколько кораблей улавливали сигнал бедствия с «Титаника». Ученые полагают, что это космическое эхо. Сигнал о спасении, посланный в тысяча девятьсот двенадцатом году, отразился в глубинах космоса и сейчас возвращается на землю.

— Невероятно! — радист запустил пятерню в свою густую шевелюру. Лоутона явно не убедили объяснения капитана.

Солнце клонилось к закату. Две полицейские машины сорвались с места и взяли направление на север.

— Только бы успеть, — молила Бога Джейми. — Глупо разгадать труднейшую головоломку и не выиграть главный приз. — Но где они могли спрятать самолет? — спросила Филлипс у Мактавиша. — Не оставили же они его на шоссе.

— Скорее всего они загнали его в ангар, который построили при прокладке дороги строители. Они собирались использовать его в качестве гаража для техники. Впрочем, эти террористы большие оригиналы, от них можно ожидать чего угодно.

Когда они подъехали к мосту, уже стемнело и пришлось включить фары.

— Двигайтесь предельно осторожно, — скомандовал первой машине Мактавиш.

Дуг вовремя предупредил полицейских, потому что спустя какую-то минуту первая машина вдруг пошла юзом, ее развернуло и отбросило на обочину.

Мактавиш резко ударил по тормозам.

— О черт!

Ренни крикнул Джейми: «Пригнись!» — и выскочил из автомобиля. За ним бросились Мактавиш и еще один полицейский, высокий коренастый парень.

В первой машине все были живы. Только Смолински ударился лбом о переднее стекло. Один из полицейских взял аптечку и начал оказывать ему помощь.

— Колючку поставили, чтоб их… — Смолински, не сдержавшись, громко выругался.

Мактавиш внимательно осмотрел железную ленту с шипами, переброшенную через шоссе. Такую ленту обычно используют полицейские, чтобы задержать уходящего от погони преступника. А вот сейчас они сами угодили в эту ловушку.

— Нам еще повезло, — изрек Мактавиш. — Они могли выставить засаду и расстрелять нас как… — Он запнулся, заметив, что к ним подошла Джейми. — В общем, нам повезло.

— По-видимому, они уверены, что их здесь никто не найдет, — сказал, доставая из кармана сигареты, Ренни.

— Сомневаюсь, — вступил в разговор Смолински. Его лоб украшал пластырь. — Эти ребята не новички. Уверен, что они приготовили нам немало сюрпризов.

— А если мы опоздали и террористы сняли охрану? — предположил Ренни.

В этот момент впереди, на шоссе, неожиданно загорелись огоньки.

— Крейг готовится к взлету! — сразу все понял Стикс. Он кинулся вперед. Полицейские побежали за ним.

Джейми сначала не отставала от мужчин. Но она быстро выдохлась и, остановившись, закричала изо всех сил:

— Ренни, береги себя! Слышишь, береги себя!

Через несколько секунд до нее донеслись выстрелы. Судя по всему, там разгорелся настоящий бой.

Стикс и полицейские вели огонь по террористам из темного леса.

— Смолински, отвлеките их, а мы с Дутом попытаемся пробраться к самолету, — крикнул Стикс.

— Только поосторожнее, Ренни. Ваша голова еще пригодится Америке.

Рядом вскричал от боли полицейский:

— Нога!

Пуля попала ему в бедро. Это был Боб, молодой парень, который впервые участвовал в такой опасной операции.

Ренни нашел Мактавиша:

— Дуг, заходим с правой стороны.

Стараясь не шуметь, они, пригнувшись, углубились в мрачный лес. Пробежав метров сто, повернули и двинулись параллельно шоссе в сторону самолета.

Ренни так спешил, что не сразу заметил, как из разросшихся кустов выскочил террорист с автоматом в руках. А когда заметил, было поздно.

«Это конец, — промелькнуло в голове Стикса. — Неужели мне уготована такая глупая смерть?»

Еще мгновение — и свинцовые пули войдут в его грудь, но террорист неожиданно схватился за голову и снопом свалился в яму.

Ренни вытер рукавом пот со лба, тяжело перевел дыхание.

«А этот Мактавиш неплохой парень», — подумал он, выходя из оцепенения.

— Ренни, ты в порядке? — заботливо спросил Дуг.

— В полном! — бодро отозвался американский агент. — Из-за тебя я еще не в раю.

— Оказывается, я не разучился стрелять, — заметил Мактавиш.

В этот момент их едва не задела трассирующая очередь. Бросившись на землю, они скатились в яму.

— Отвлеки этого циркача, — шепнул Мактавиш американцу, — а я уж устрою ему представление.

— Валяй, Дуг. — Ренни понимал, что Мактавиш стреляет лучше, а значит, канадцу и пистолет в руки.

Дуг ползком выбрался из ямы и тут же исчез в темноте. Стикс, выждав немного, выпустил очередь в том направлении, откуда стрелял террорист. И тут же над американцем пролетела еще одна стайка пуль.

Ренни снова высунулся из ямы и нажал на спусковой крючок. На этот раз очередь автоматчика оборвалась пистолетным выстрелом. Мактавиш не промахнулся.

Стикс бросился к нему на подмогу. Канадец стоял, прислонившись к дереву. Рядом с ним распростерся на земле террорист в камуфляжной форме.

— Задел, сволочь, — простонал Дуг, показывая на левую руку.

Стикс хотел перевязать его, но Мактавиш прокричал:

— Ренни, быстрее к самолету. Я вернусь к своим. Давай же, янки… Давай… — Мактавиш тяжело опустился на землю.

Стикс схватил автомат террориста и выскочил на шоссе. В свете фонарей он увидел истребитель Крейга.

Ренни побежал к самолету. Его двигатели были запущены. Стиксу почудилось, что он видит ухмылку на лице летчика.

Оставалось метров двадцать, когда двигатели истребителя заработали на полную мощность и он тронулся с места.

Стикс пробежал еще несколько метров, затем остановился и, почти не целясь, выпустил очередь из автомата. Он так и не понял, попал или нет. Самолет взмыл в ночное небо и через мгновение исчез в темноте.

Ренни со злостью сплюнул.

— Это дьявол, а не Крейг. Ушел из-под носа. — Он еще раз посмотрел туда, где скрылся самолет, и направился к полицейским, которые уже закончили операцию.

— Марви улизнул на вертолете, — сообщил ему Смолински. — У нас потерь нет. Только трое раненых.

— Мактавиш с вами?

— Да, Джейми его перевязала. — Смолински улыбнулся: — Не женщина, а настоящий клад.

— Это точно. — Стиксу почему-то было приятно услышать лестные слова о Джейми. — Она такая… — Но тут же он нахмурился: — А вот Крейг улетел. Мы опоздали. Надо доложить в центр.

— Мы связались с береговой охраной. Если повезет — схватим Марви. Крейга же им точно не достать.

Стикс связался по спутниковому телефону с Джей Си и подробно рассказал ему о прошедшей операции.

— Почему не вызвали на подмогу армию? — возмутился шеф.

— Время шло на секунды… Мы и так едва успели.

— А где результат? — Джей Си в сердцах бросил трубку.

Стикс понимал раздражение шефа, но ничем не мог ему помочь.

Увидев, что к нему бежит Джейми, он пошел ей навстречу. Девушка кинулась ему на шею и едва не сбила с ног.

— Я тебе говорила беречь себя, — укоризненно сказала она.

— Я только этим и занимался! В отличие от некоторых, — добавил он, кивнув в сторону Мактавиша. — Я не люблю высокопарных слов, но ты, Дуг, спас мне жизнь.

— Ничего, сочтемся, — ухмыльнулся канадец.

— Вот только Крейга мне достать не удалось. Я опоздал буквально на несколько секунд.

Они устремили взгляд на усыпанное звездами небо. Вскоре истребитель должен атаковать «Титаник».

— Как теперь его остановить? — произнес вслух Ренни. Этот вопрос занимал каждого, кто участвовал в операции «Белая звезда».

— Теперь это может сделать только Бог, — вздохнула Джейми.

Капитан буксира Эдвард Смит лег в своей каюте на кровать и тут же погрузился в крепкий сон. Еще в армии он привык использовать для отдыха каждую свободную минуту, научившись расслабляться в любой обстановке. Он мог спать даже стоя. Правда, ему давно не приходилось этого делать. Обычно он словно проваливался в пустоту и ничего больше не видел до того, как просыпался.

Но на этот раз ему приснился кошмарный сон. Смит стоял за штурвалом огромного корабля. Один. Никого не было рядом. Это было странно. А где помощники? — недоумевал Эдвард.

«Капитан, прямо по курсу айсберг», — вдруг услышал он чей-то голос. Он испуганно стал озираться по сторонам, но никого не увидел.

Спустя мгновение Эдвард заметил притаившуюся в ночной тиши огромную ледяную глыбу.

У Смита вдруг возникло желание бросить все и бежать куда глаза глядят. Ему хотелось спрятаться, но руки оказались намертво приклеены к штурвалу.

«Спасите!» — пытался кричать он, но не мог. Будто ком стоял у него в горле.

Надо повернуть штурвал вправо, сообразил наконец Смит, и обойти айсберг. Он резко крутанул штурвал, но корабль почему-то слушался его плохо. Корабль упрямо шел на айсберг, словно его притягивало к нему магнитом. Эдвард оставил тщетные попытки уклониться от встречи с ледяной глыбой и теперь завороженно смотрел на нее.

«Сейчас мы столкнемся с огромным айсбергом, кэп, сделайте же наконец что-нибудь, — услышал вдруг Смит удивительно знакомый голос. — Я не хочу погибать!»

Эдвард нехотя обернулся, чтобы посмотреть на того, кто отвлек его от величественного зрелища, но никого не увидел. Он по-прежнему был один на этом огромном корабле.

«Ты же всегда мечтал быть капитаном «Титаника», — раздался чей-то издевательский смех. Эдварду показалось, что это был радист Грег Лоутон.

«Что за шутки, Лоутон? Я узнал тебя, иди же ко мне…»

Капитан Смит в ужасе проснулся.

У его кровати действительно стоял радист.

— Кэп! — тряс Грег Эдварда за плечо. — Катастрофа!

Глава 16

Леонид и Катя вышли на палубу, чтобы подышать морским воздухом.

Шавуазье посмотрел на часы:

— Если мне не изменяет память, а она мне не изменяет, примерно в это время в тысяча девятьсот двенадцатом году впередсмотрящий Флит заметил айсберг, который отправил ко дну «Титаник».

— Мне страшно, — прошептала Катя и прижалась к Леониду. Тот обнял ее за плечи.

— Он сообщил капитану о надвигающейся опасности, но еще тридцать семь секунд два впередсмотрящих, Флит и Ли, наблюдали за айсбергом. Он стремительно приближался к ним, а пароход продолжал идти на него.

— Лео, хватит, — взмолилась девушка.

— Ну что ты, это всего лишь история. Сейчас нам ничто не угрожает. В этих широтах нет и не может быть айсбергов.

— Я знаю, но почему-то от этого не становится спокойнее на душе. Живо представляю развлекающуюся публику. Музыка, смех, веселье, опьянение богатством и собственной значимостью. Ну совсем как сейчас.

— Если я и пьян, то не от собственного богатства. Меня переполняют другие чувства. Мне кажется, что до встречи с тобой я не жил.

— У меня голова идет кругом от счастья. Еще никогда в жизни мне не было так хорошо, безмятежно, спокойно, — просто сказала Катя. — Мне хочется смотреть на звезды, и чтобы рядом был ты, чувствовать твое дыхание на своем плече. И говорить, говорить, говорить… Обо всем, что взбредет в голову.

— Ты угадываешь мои желания, — улыбнулся Лео и поцеловал ее.

Катя, смутившись, легко оттолкнула его:

— Да ты что, люди же кругом.

— А нам нечего скрывать. — Леонид смотрел на нее влюбленными глазами.

Вдруг неподалеку от них раздался крик:

— О Боже, этого не может быть!

Пожилой мужчина в утепленном плаще с меховым воротником что-то высматривал через бинокль в темноте. Опустив бинокль, он повторил растерянно:

— Этого не может быть. Неужели у меня начались галлюцинации?

Заметив стоящую неподалеку парочку, он решительно направился к ней.

— Прошу прощения, молодой человек, меня зовут Фредерик. Не могли бы вы разрешить мои сомнения?

— К вашим услугам, сэр, — откликнулся Шавуазье.

— Это бинокль ночного видения. Посмотрите, пожалуйста, в ту сторону.

Леонид взял бинокль и направил его туда, куда указывал «меховой воротник».

— Прошу прощения, сэр, но ничего не видно.

— Вам следовало бы прежде отрегулировать фокус, у меня зрение неважное, поэтому…

— Хорошо, хорошо. — Шавуазье начал терять терпение. Больше всего на свете ему сейчас хотелось обнять Катю и смотреть вместе с ней на звезды, а не выискивать неизвестно что в ночном океане.

Девушка казалась испуганной. Леонид ободряюще улыбнулся ей.

«Ну и трусишка», — подумал он.

Подрегулировав прибор, он снова начал вглядываться в темноту.

— Сегодня океан бесподобен. Его поверхность ровная, как бильярдный стол, — заметил капитан «Титаника» Роберт Уитни. Ни для кого не было секретом, что он был ярым поклонником этой азартной игры и не упускал случая, чтобы сразиться с кем-нибудь за зеленым сукном. Капитан был самым счастливым человеком в мире, когда выигрывал партию в «карамболь». Его любовь к бильярду могла сравниться только с любовью к морю.

— Постарайся не нарваться на айсберг, — произнес в шутку Уитни, передавая вахту помощнику.

— Постараюсь, сэр, — бодро отозвался Винсент Уитаккер. Плавание подходило к концу, и с каждым днем настроение у него поднималось.

После того как капитан ушел, Винсент обратился к Нортону, с которым ему предстояло нести вахту:

— Джек, как отдохнул?

— Прекрасно. Вокруг такие цыпочки, что грех жаловаться. — Нортон был неравнодушен к слабому полу, о его похождениях матросы любили травить байки.

— Надеюсь, ты не заснешь на вахте, — проворчал Винсент.

— Я тоже на это надеюсь.

— Не забывай, какое сегодня число.

— Четырнадцатое, по-моему.

— Да, четырнадцатое. Ровно восемьдесят восемь лет назад наш предшественник столкнулся с ледовой глыбой и отправился кормить рыбок.

— Ах вот вы о чем, — рассмеялся Нортон. — Я и не понял, к чему вы клоните. Но поблизости нет айсбергов, если не считать одного.

— Одного? Что ты хочешь этим сказать?

— Тут ребята на буксирах транспортируют один в Мексику. Боюсь, что он растает по дороге.

— Вот так дела. — Винсент прошелся по рубке. Она мало походила на ходовую рубку старого лайнера, хотя здесь и был штурвал, скопированный со штурвала «Титаника» 1912 года. В остальном же эта комната была оборудована по последнему слову техники. Не стоит волноваться. Айсберг для них — не помеха.

— Уитаккер, смотрите! — услышал он встревоженный голос Нортона. Он быстро обернулся. Его помощник смотрел на компьютер так, словно видел его впервые.

— Ты с ума сошел, — отмахнулся спросонья от радиста капитан буксира Эдвард Смит. Он подумал, что еще спит и ему продолжает сниться дурацкий сон.

Смит ощутил терпкий запах сигарет Грега. Нет, он не спал.

— Торссон просит вас на мостик, кэп. «Титаник» идет прямо на нас.

Эдвард быстро оделся и кинулся в штурманскую рубку.

Торссон напряженно следил за экраном локатора. Две точки на нем быстро сближались.

— Почему он не уходит в сторону? — встревожился Смит. — И как он вообще оказался на нашем курсе? Ты же говорил, что он останется в десяти милях южнее нас.

— Все так, сэр. Но у Брауна на «Зверобое» возникли неполадки с движком, поэтому нам пришлось сбавить ход.

— Я передал о наших проблемах на «Титаник», — сказал радист Грег Лоутон. — Они подтвердили получение сообщения.

«Титаник» был оснащен всевидящими приборами. Это в начале двадцатого века корабли имели примитивное навигационное оборудование и рисковали столкнуться с неожиданным препятствием. К тому же при ясной погоде только слепой не увидит впереди буксиры.

— У нас есть время в запасе? — спросил Смит. Хотя сам прекрасно знал ответ. Ему трудно было поверить в реальность происходящего.

Торссон побледнел:

— Всего лишь несколько минут. Похоже, они все там посходили с ума.

— Неужели ничего нельзя сделать? — запаниковал Смит. Ему вдруг вспомнился приснившийся кошмар. Это фатум, катастрофа неизбежна. — Может, нам бросить канаты?

— Это «Титаник» не спасет, — удрученно покачал головой Торссон. — Слишком велика инерция этой громадины. А потом… У меня такое ощущение, что их судно намеренно идет на таран. Я имею в виду, кто-то направляет его на нас. Разве они не видят, куда плывут? Это какой-то рок, проделка дьявола, не иначе.

— «Титаник» снова налетит на айсберг. История повторяется. Неужели мало одного? — простонал Грег Лоутон.

Эдвард посмотрел на радиста, но ничего не сказал. Он вышел на палубу, где уже собралась команда буксира.

— Взгляните, сэр, — обратился Джек Нортон к старшему помощнику капитана «Титаника». — Происходит что-то необъяснимое.

Уитаккер подошел к дисплею и впился взглядом в экран.

— Какого черта ты изменил курс? — раздраженно спросил он.

— В том-то и дело, что я не менял его, — ответил Джек.

— Тогда кто же его поменял? — начал вскипать Уитаккер.

Нортон пожал плечами:

— Не могу знать, сэр.

— С этим позже разберемся. Немедленно лечь на прежний курс.

— Слушаюсь, сэр. — Джек быстро нажал несколько клавиш на компьютере. — Ничего не выходит. — Его лоб покрыла легкая испарина. — Мы идем тем же курсом. Автопилот вышел из строя.

— Переходите на ручное управление.

— Да, сэр. — Джек быстро проделал несколько операций на компьютере, затем, откинувшись на спинку кресла, глухим голосом проговорил: — Ничего не понимаю! Я не могу перейти на ручное управление. Главный компьютер не принимает информацию. — Он снова склонился над наборной панелью, его пальцы быстро забегали по клавишам. — Сэр, нам грозит катастрофа.

— Без паники. Попробуй еще раз. — Уитаккер видел на дисплее, как лайнер стремительно сближается с неизвестным объектом. — Ради Бога, Джек, сделай что-нибудь.

— Это айсберг, — прошептал Нортон. — Мы идем прямо на него.

Леонид приставил к глазам бинокль и снова принялся обозревать океан. Однако и на этот раз ему не удалось ничего разглядеть.

— Посмотрите туда, — досадливо произнес «меховой воротник». Он направил бинокль в нужном направлении.

— Черт возьми! — не сдержался Шавуазье.

— Что случилось? — заволновалась Катя.

— На нашем пути айсберг! — воскликнул Леонид. — Это фантастика!

Его возгласы услышала прогуливающаяся перед сном супружеская чета. Судя по их модной одежде и украшениям дамы, они были состоятельными людьми.

— Где айсберг, где? — заволновались супруги, всматриваясь в темноту за бортом.

Катя выхватила у Леонида бинокль:

— Дай посмотрю.

Она с ужасом убедилась, что они плывут прямо на айсберг.

— Как вы думаете, сколько до него?

«Меховой воротник» отобрал у нее бинокль. Он выглядел подавленным.

— Мили полторы, не больше.

— То есть два-три километра, — пояснил Леонид.

— Это же совсем рядом! — ахнула девушка.

Около них находилось несколько пассажиров, которые силились разглядеть во мраке невесть откуда взявшуюся глыбу льда.

— Почему капитан не дает команды повернуть в сторону? Откуда взялся айсберг? — раздавались недоуменные возгласы.

«Меховой воротник» с обреченным видом опустил бинокль и проронил:

— Айсберг тащат какие-то буксиры.

— Куда тащат? — вырвалось у Кати.

— Не знаю.

— Что они там себе позволяют! — взвизгнул солидный господин. — Разбудите капитана! Чем они там занимаются на мостике?

— Разбудите капитана! — подхватили взбудораженные пассажиры.

— Я знаю, где его найти! — Толстый мужчина с неожиданной прытью бросился в сторону служебного отделения.

— Нам лучше отойти подальше от носовой части, — сказал Леонид Кате, которая следила за происходящим расширенными от ужаса глазами. — Если мы столкнемся с айсбергом, то лучше находиться в другом месте. Катя, если мы даже налетим на эту глыбу, то ничего страшного не произойдет. Врежемся — и поплывем дальше, — пытался успокоить Шавуазье побелевшую от страха девушку. Но Катя, услышав, что они врежутся, едва не лишилась чувств.

— Дамы и господа! — попытался перекричать всех Шавуазье. — Нашему кораблю ничего не угрожает. Но лучше все-таки держаться подальше от носа корабля.

Леонид, обняв Катю за плечи, увел ее подальше от опасного места. Большинство пассажиров последовало их примеру. Через несколько минут на носу стоял только мужчина в меховом воротнике. По иронии судьбы его звали Флит, как и впередсмотрящего с первого «Титаника».

Но через несколько минут к нему присоединились еще несколько пассажиров, пожелавших увидеть айсберг собственными глазами. Разглядев громадину, они спешили покинуть опасное место.

— Я же предупреждал, что так все закончится. Я же говорил, что над этим кораблем висит проклятие, — простонал молодой парень в твидовой куртке.

Но никто не обращал на него внимания. Всех волновала собственная судьба.

Лео и Катя, оказавшись на приличном расстоянии от кормы, остановились и перевели дыхание.

Девушка посмотрела ему в глаза:

— Ты уверен, что, если мы столкнемся, корабль не пойдет ко дну?

— Я надеюсь на это, — мягко сказал он. — Ничто не может помешать нашему счастью.

Уже невооруженным глазом можно было различить контуры айсберга — огромного белого исполина. Рядом с ним мерцали крохотные огоньки тащивших его буксиров.

— Ты надеешься или ты уверен? — попыталась уточнить Катя.

— Я уверен, — проговорил Шавуазье, придавая голосу твердость. — Меры безопасности здесь такие, что в случае столкновения поврежденный отсек тут же отделяется от других.

— Но и о первом «Титанике» говорили, что его невозможно потопить, — вспомнила девушка. Она подумала, что предчувствие не обмануло ее. Впереди их действительно ждала опасность.

— Мистика! Мы в сетях дьявола! — Винсент Уитаккер метался по рубке. Он пытался что-то придумать, но страх парализовал его волю. «Сейчас столкнемся, сейчас столкнемся», — пульсировала в голове страшная мысль.

В рубку вбежали электронщики и капитан Уитни.

— Что происходит, Винсент? — с трудом переводя дыхание после быстрой ходьбы, спросил капитан.

Уитаккер, собравшись с духом, доложил:

— Прямо по курсу айсберг. Столкновение неизбежно.

Все теперь смотрели с надеждой на электронщиков. Но те пока лишь громко ругались. Они пытались протестировать машину.

— Судя по всему, мы имеем дело с компьютерным вирусом, — наконец заключил Стив Питерс, старший из электронщиков.

Уитни закричал:

— Парни, не время рассуждать о причинах! Как нам выбраться из этой ямы?

Питерс пожал плечами:

— Сожалею, капитан, но на устранение неисправности уйдет два-три часа.

— Это конец! — прошептал Уитни.

— У нас в запасе считанные минуты, — обреченно произнес Уитаккер.

— Джек, Стив, попытайтесь еще раз, — взмолился Уитни. — Я молю Бога, чтобы у вас получилось.

Джек Нортон начал быстро набирать команды на пульте. Его пальцы дрожали от волнения.

— А если это всего лишь дурацкий розыгрыш? — предположил Шавуазье. — И сейчас пассажиров на носу снимают скрытой камерой, чтобы потом показать в одном из популярных шоу.

— Но тогда на них могут подать в суд.

— Конечно. Тем более через полминуты уже поздно будет менять курс.

— Почему? — еле слышно спросила Катя. Она крепко держала Лео за руку.

— Слишком большая масса у судна. Мы не успеем повернуть. С первым «Титаником» случилось нечто подобное.

Они замолчали. До них доносилась музыка из ресторана. Большинство пассажиров не подозревало о грозящей им опасности. Другие же мысленно молили судьбу, чтобы с ними ничего не произошло. Оставались считанные секунды до удара.

Неожиданно, словно по команде, смолкли все крики. Люди замерли в ожидании. Никто ничего не мог ни понять, ни объяснить. Было какое-то чувство нереальности происходящего. Теперь уже не оставалось сомнений, что лайнер заденет ледяную глыбу.

— Боги решили нас покарать за гордыню, — побелевшими губами вымолвила пожилая женщина в шубке из искусственного меха. — Только глупец мог осмелиться бросить им вызов.

Шавуазье не стал вступать с ней в дискуссию. Он шепнул Кате:

— Я тебя очень люблю.

— Я тоже тебя люблю. Больше жизни.

— Что бы ни случилось, не теряй меня из виду. Мне еще так много надо тебе сказать.

— А я тебе уже все сказала, — улыбнулась Катя.

— И сердце у тебя храброе. Даже в минуту опасности ты находишь силы шутить.

— Чему быть, того не миновать.

Леонид притянул ее к себе.

— Это наваждение!

Впереди ярко вспыхнули сигнальные ракеты с буксиров. Там сделали последнюю попытку предупредить моряков на «Титанике». Ракеты, как белые звезды, зависли на мгновение в темном небе и тут же потухли, унося с собой последнюю надежду на спасение.

Экипажи на трех буксирах, затаив дыхание, смотрели на полыхающий огнями гигантский лайнер.

— Ну что вы застыли как истуканы! — заорал капитан Смит. — Быстро к канатам. По моей команде травить их. У меня нет никакого желания попасть под этот «Титаник». Радист Лоутон!

— Да, капитан.

— Передайте на буксиры, чтобы готовились травить канаты.

— Да, капитан. — Грег стремглав помчался в радиорубку.

Матросы замерли у бухт с канатами и ждали команды капитана.

— Черт с ним, с этим айсбергом, — сказал один из них. — Надо оставить его и побыстрее сматываться отсюда.

— Не иначе в этот «Титаник» бес вселился.

— Что верно, то верно, — поддержал его приятель. — Нам лучше от него держаться подальше.

Эдвард поднял бинокль и посмотрел на «Титаник». Он различил людей, столпившихся на носу корабля. Время близилось к полуночи, но на таких трансатлантических лайнерах жизнь затихала далеко за полночь. А самые неугомонные отправлялись спать под утро. Судя по всему, пассажиры осознали, что столкновение с айсбергом неизбежно. Смиту даже показалось, что он рассмотрел гримасы ужаса на их лицах. Хотя в темноте это было вряд ли возможно.

— Боже, спаси их и сохрани! — прошептал капитан.

Он посмотрел на матросов, застывших у канатов, готовых исполнить его приказание.

«Пора травить канаты, — подумал Смит. — Если «Титаник» пройдет чуть правее, то от нас не останется и следа».

Однако он, надеясь на какое-то чудо, все медлил с приказом.

* * *

Капитану «Титаника» показалось, что он слышит, как стучит его сердце.

«Быстрее, быстрее», — мысленно подгонял он Нортона. Ему казалось, что Джек перебирает клавиши компьютера слишком медленно, будто видел их впервые.

Старший помощник капитана Винсент Уитаккер, словно зачарованный, следил за пальцами Нортона, не в силах оторвать от них взгляда.

Внезапно на лице Джека засияла счастливая улыбка.

— Все в порядке, кэп!

— Неужели мы поворачиваем? — не мог поверить Винсент.

Но это было действительно так. «Титаник» медленно, но верно уходил в сторону от огромной белой точки.

Затаив дыхание, все молча наблюдали, как белая ледяная громадина остается справа по борту.

— Что это было? — наконец спросил капитан.

Но никто ему не ответил. Это казалось невероятным.

— Ну вот и все! — облегченно вздохнул Уитаккер. — История не повторилась!

— Все, держись крепче за меня, — быстро шепнул на ухо девушке Леонид. Катя со всех сил вцепилась в его куртку.

И тут корабль начал медленно уходить влево.

— Неужели капитан проснулся и мы обойдем айсберг стороной?

Вскоре и другие пассажиры поняли, что им удалось избежать столкновения. Раздались аплодисменты, крики «Браво!», «Слава британскому флоту!».

— Неужели это был рекламный трюк или шоу для людей с крепкими нервами? — недоумевал Лео.

— Если это так, я камня на камне не оставлю от этой компании, — сказала женщина в искусственной шубке.

Тем временем «Титаник» все больше забирал влево.

— Это будет самым большим совпадением в истории человечества, если мы заденем айсберг правым бортом, — мрачно пошутил Шавуазье. — Так сказать, полная чистота эксперимента.

Катя подняла на него глаза:

— Разве опасность не миновала?

— Прости, Катя, я просто неудачно пошутил. Все обошлось. Невольно вспоминаешь известное высказывание: история повторяется дважды — один раз как трагедия, а другой — как фарс.

Катя, все еще не веря в счастливое спасение, напряженно всматривалась в темноту. Айсберг остался справа по борту.

— Похоже, ты прав, Лео. Льдинка проплывает мимо.

Эдвард Смит приготовился крикнуть: «Травить концы!», но в этот момент ему показалось, что лайнер начинает маневр. Капитан вглядывался в ночную тьму. Среди множества звезд на безоблачном небе «Титаник», будто гигантская звезда, приближался к ним, но теперь у Смита не оставалось сомнений, что лайнер обходит айсберг.

— Смотрите, кэп, — крикнул один из матросов, — эта махина поворачивает.

Тут же за ним завопили остальные:

— Поворачивает!

— Мы спасены!

Смит тоже заорал, хотя это не приличествовало ему по рангу. Но он давно не испытывал такой радости. Эдварду казалось, что он выиграл самый большой приз в своей жизни. На его глазах выступили слезы. Однако он не стеснялся их.

Пассажиры «Титаника» с трудом приходили в себя после тревожных минут. На лицах появились робкие улыбки. Большинство продолжало смотреть вперед. «Титаник» проплыл мимо айсберга в каких-нибудь ста метрах. Огни лайнера осветили ледяную глыбу, и теперь она переливалась всеми цветами радуги.

— Какая красота! — тут и там звучали восторженные голоса.

— Организаторы сделали это специально, чтобы мы могли насладиться необыкновенным зрелищем, — заявил «меховой воротник». — Это просто чудо!

Многие снимали айсберг видеокамерами. Пассажиры, стоя на носу корабля, оживленно обсуждали происшедшее, отдавая должное фантазии устроителей круиза. Они нарочито громко смеялись и считали, что те, кто не видел айсберга, будут им завидовать, хотя после путешествия вряд ли кто признается, что, когда появился на пути корабля айсберг, он пропадал в казино или ресторане, играл в бильярд или катал шары в боулинге.

Катя Шадрина тоже повеселела.

— Лишь об одном я жалею, — сказал ей Шавуазье.

— О чем же?

— О том, что нам помешали провести тихий вечер наедине, под звездами.

— Он так приятно начинался, — поддержала его Катя.

* * *

— Спасибо, друзья! — воскликнул капитан буксира Эдвард Смит, неожиданно оказавшийся в центре торжества. Все его поздравляли, будто именно это он спас «Титаник».

Сон, к его счастью, не оказался вещим.

Счастливый радист Лоутон выскочил из рубки. С другого буксира ему сообщили, что там починили движок и можно давать полный ход.

— Отлично! — кивнул Смит и скомандовал: — Полный вперед!

Немного помолчав, он, склонившись к радисту, тихо сказал:

— Так кто же устроил с нами такую штуку?

— Не иначе, как дьявол, сэр, — тихо ответил ему, словно заговорщик, Грег.

— Не зря все-таки мы ставили свечи в церкви перед отплытием.

— С этим трудно не согласиться, сэр.

— Жаль, что тебя с нами тогда не было, — сказал капитан.

— Это будет мне уроком, кэп, — безмятежно улыбнулся Лоутон.

— Хорошо, Грег. Иди отдыхай. У тебя был трудный день.

— Как и у всех нас. Я уже прощался с жизнью. Просил Господа простить мои грехи.

— Об этом никогда не следует забывать, парень.

— Это точно. Но на «Титанике» что-то произошло. Зачем они вели эту рискованную игру? Сомневаюсь, что они делали это по своей воле.

— Мне тоже многое кажется странным. Но когда все благополучно заканчивается, об этом не хочется думать. Лучше возблагодарим Бога за то, что он спас нам жизнь.

— И все-таки, — не унимался Лоутон, — что-то там произошло. Я склоняюсь к мысли, что капитан затащил к себе в рубку красотку и доверил ей штурвал.

— Мы не в России, Лоутон, у тебя разыгралась фантазия. Крепкий сон избавит тебя от фривольных мыслей, — незлобиво сказал ему капитан.

— Женщина на корабле всегда приносит несчастье, — неожиданно вступил в разговор штурман-философ.

— Тем не менее они продолжают плавать на кораблях, — усмехнулся Эдвард Смит.

— И самое странное, что многие корабли добираются до порта, — заметил Лоутон.

— Ты еще здесь?

— Нет, меня уже нет.

Эдвард Смит повернулся к Торссону:

— И ты, штурман, можешь отдохнуть. Я заменю тебя.

Патрик Крейг не спеша надевал гермошлем, тщательно готовясь к своему самому важному полету в жизни. Он проводил последние минуты на земле перед акцией возмездия.

Внезапно появился встревоженный Марви.

— Патрик, большие неприятности. Нас накрыли копы. Взлетать надо немедленно. Мы их задержим на несколько минут.

— Черт возьми, откуда в этой глуши полицейские? — громко выругался Крейг.

Он побежал к самолету. В запасе у него оставалось несколько минут. Этого хватит, чтобы подняться в воздух. А там — его стихия.

Патрик заученными движениями включал тумблеры. Он делал это спокойно, без суеты. Он должен успеть. Просто обязан.

Повсюду грохотали выстрелы. Взлет в боевой обстановке будоражит кровь, подумал Крейг. Он уже хотел дать двигателям форсаж, когда увидел в дрожащем свете фонарей бегущего по шоссе человека с автоматом в руках.

— Смотри-ка, один все же прорвался, — произнес вслух Крейг. — Можешь не суетиться, парень, ты опоздал. — Самолет начал разбег.

Краем глаза он заметил, что полицейский выпустил в его сторону очередь из автомата. Пилот услышал, как пули застучали по корпусу машины.

— Вот кретин! — расхохотался Крейг. Самолет легко взмыл в канадское небо. — Меня может остановить только Бог!

Патрик продолжал набор высоты. Через некоторое время самолет лег на нужный курс. Расстояние между ним и «Титаником» неумолимо сокращалось.

— Возмездие придет к вам с неба, — злорадно проговорил Крейг.

Морское путешествие протекало не совсем так, как рассчитывал Дмитрий Соболев. Нет, в самом начале все складывалось прекрасно. Первая ночь с переводчицей привела его в неописуемый восторг. Машка многое умела. Дмитрий давно не получал такого кайфа.

Утром он с трудом пытался вспомнить подробности ночных приключений, но смог восстановить в памяти лишь самое начало, дальше был полный провал. Тем не менее он поздравил себя с классной подружкой.

Увы, как начался роман, так и закончился. Он пытался уговорить Машку остаться в его номере и на следующую ночь. Однако она нашла тысячу причин, чтобы оставить Дмитрия наедине с его эротическими фантазиями.

Так долго не могло продолжаться. Стеклова не маленькая, должна понимать, зачем ее берут в этот дорогой круиз. Он собирался потребовать у нее объяснить свое вызывающее поведение. Она не отталкивала его, но и не отдавалась, что еще больше распаляло Дмитрия. Эта красотка наверняка выжидает, когда он окончательно потеряет голову, чтобы выдвинуть условия их «сотрудничества». Девушка набивает себе цену. Соболев готов был согласиться с любыми условиями, чтобы вновь обладать ее великолепным телом. Правда, он не собирался выполнять ее условия, он только согласится на них. А это большая разница.

Дмитрий решил использовать все свое красноречие, чтобы вернуть Машку в свою постель. Он с нетерпением ждал девушку. Но время шло, а Стеклова не показывалась. В конце концов Соболеву надоело ждать, и он отправился на ее поиски.

Каково же было его удивление и возмущение, когда он засек ее в обществе американского журналиста. Они сидели на высоких стульях у стойки бара и потягивали коктейли из бокалов. Американец шептал что-то ей на ушко, а она смеялась, прикрывая рот ладонью.

«Вот стерва, — раздраженно подумал Соболев. — Я на тебя трачу деньги, а ты строишь глазки штатовскому дармоеду».

Он сделал несколько глубоких вдохов-выдохов. Таким способом, как он вычитал в газете, можно успокоить нервы. Но ему это не помогло. Он по-прежнему был зол на Машку. А когда он приблизился к ним, то готов был метать громы и молнии.

— Прошу прощения, что нарушил вашу непринужденную беседу. Маша, я хотел бы поговорить с тобой.

— Это так срочно? — манерно повела плечами девушка.

— Не забывай, что ты на работе.

— Ладно. — Она повернулась к американцу: — Я думаю, что мы еще встретимся.

— Я надеюсь, что наше знакомство продолжится в более спокойной обстановке, — огорченно сказал он.

— Сорри, сэр, — бросил на прощание журналисту Соболев и, взяв девушку за руку, потащил ее к выходу.

Френсис с сожалением смотрел им вслед.

Как только они вышли из бара, Соболев развернул девушку к себе и набросился с упреками:

— Что ты себе позволяешь!

— А что я себе позволяю? — вскинула на него невинные глаза девушка.

— Я тебя жду два часа, а ты любезничаешь с каким-то америкашкой!

— А почему вы не предупредили меня о вашей важной встрече?

— Какой встрече? — растерялся на секунду Соболев. — О чем ты говоришь?

— Вы сказали, что я на работе. То есть я должна выполнять свои обязанности переводчицы, — с серьезным видом продолжала Стеклова.

— Хватит строить из себя дурочку и называть меня на вы! — взорвался Соболев.

— Вы заключили со мной контракт как с переводчицей. О других обязанностях речь не шла.

Соболев был вынужден отступить.

— Между прочим, я получаю зарплату только за перевод. — Инициатива полностью перешла к Маше.

— Так вот в чем проблема, — облегченно вздохнул Соболев. Его предположения оказались верны. Эта девица только набивает себе цену. — Значит, тебя не устраивает зарплата. И сколько ты хочешь получать?

— За кого вы меня принимаете? Вы думаете, меня можно купить? — возмутилась Маша. На ее лице появилась гримаса брезгливости. — Я была о вас более высокого мнения, господин Соболев. Вы, как писатель, должны сеять разумное, доброе, вечное…

— Тогда почему ты спала со мной в первую ночь? Как ты это объяснишь?

— Это была всего лишь досадная ошибка. Мы с вами много выпили. Закружилась голова… Я не могу отрицать, что вы не лишены привлекательности… К тому же вы были так одиноки, а в глазах была такая тоска…

— И ты меня пожалела. Это ты хочешь сказать? — Соболев сжал руки в кулаки.

— Если вам так спокойнее, то — да. Признаться, сначала я решила, что вы — мужчина моей мечты и что вы сможете полюбить меня по-настоящему. А вы решили меня купить за пару тысяч долларов, словно драгоценную безделушку.

— Не сошла ли ты с ума, девочка? У тебя жар, ты измеряла утром температуру?

— Я в полном порядке. А температуру измерять нужно вам, господин писатель.

— Разве ты не понимала, зачем я пригласил тебя на «Титаник»?

— Теперь мне ясно, для чего вы пригласили меня в этот круиз. А вы знаете, господин Соболев, что домогательства начальника к подчиненной преследуются по закону? — выпалила она, чем окончательно вывела из себя Дмитрия.

— Ах ты тварь! Иди отсюда, чтобы я тебя больше не видел!

— Я ухожу, но не прощаюсь, мистер Соболев. Нам есть о чем поговорить. Есть очень интересная тема для обсуждения. Например, книга «Белая звезда».

Дмитрий побледнел.

— При чем здесь «Белая звезда»?

Маша, заметив, как он изменился в лице, с ехидцей добавила:

— Если понадобится переводчик, я к вашим услугам. — И, подхватив сумочку, она пошла с высоко поднятой головой.

Соболев в растерянности застыл на месте.

Глава 17

Через полчаса полета Патрик Крейг, летчик-ас ВВС США, пошел на снижение.

«Не дай Бог меня перехватят у «Титаника». Эти копы на шоссе появились не случайно… Нет, лучше все же не рисковать. Там, у самой воды, меня не смогут обнаружить. Самолет станет суперневидимым».

Патрик представил, как джентльмены в черных смокингах веселятся в хрустальном зале ресторана. Им подают экзотические блюда. Дамы визжат от восторга… Крейгу был противен этот мир, где все и вся покупается. Где твое положение определяется не умом, а счетом в банке, при этом никого не интересует, как ты разбогател — украл, получил наследство или нажился на спекуляциях. Этот прогнивший мир должен погибнуть.

Если бы у Крейга была возможность, то он обратился бы к этим господам со словами: «У вас есть еще время вспомнить все свои грехи и попросить искупления. Я, Патрик Крейг, несу вам кару за те преступления, что вы совершили перед Богом, и не позволю вам совершить новые!» Он бы насладился видом их обезумевших от страха лиц.

Крейг послал самолет в неглубокое пике. Никогда прежде он не испытывал такого удивительного восторга. Ему казалось, что он растворился в синеве неба, и вовсе не двигатели несут его навстречу судьбе, а он сам парит над бездной, подобно ястребу в поисках добычи.

Крейга даже не беспокоило, что ему не суждено вернуться в Ньюфаундленд и что придется искать другую посадочную площадку. Об этом он подумает позже. Главное для него — нанести сокрушающий удар по «Титанику», по этому символу загнивающего мира. Он давно сделал выбор: если понадобится, пожертвует жизнью ради святого дела.

Самолет продолжал снижаться. До земли оставалась тысяча футов, когда Крейг начал выводить самолет из пике. Отработанным движением он потянул ручку управления на себя. Но самолет продолжал падать. Летчик повторил попытку, но результат оказался тем же. Истребитель стремительно летел вниз.

Крейг не мог ничего понять. Он со злостью дернул ручку управления, осознав тщетность своих попыток.

— Проклятый коп! Ты все испортил! — прохрипел Крейг, вспомнив человека с автоматом в руках. У летчика оставалось еще несколько секунд, чтобы катапультироваться, но эта мысль не пришла ему в голову. В последний миг своей жизни он проклинал себя за то, что ему не удалось потопить «Титаник».

Двадцатитрехтонная махина рухнула в воду. Огромный водяной столб вознесся к небу, нарушив спокойствие Атлантического океана. На месте падения образовалась пенная воронка, но прошло несколько минут, и все вернулось на круги своя. Океан по-прежнему был величествен и безмолвен, и лишь звезды отражались таинственным блеском на его поверхности.

Леонид и Катя сидели в шикарном номере Шавуазье. На столике перед диваном шаловливыми пузырьками играло шампанское.

— Ты должна непременно побывать у нас в замке, — взяв ее за руку, говорил Шавуазье. — Хочу, чтобы он тебе понравился. Этот райский уголок будто создан для тебя. Мы будем пить настоящее луарское вино.

— Судя по твоим словам, в Луаре все самое лучшее — и замки, и сады, и вино… А девушки где самые лучшие? — кокетливо спросила она.

Леонид улыбнулся:

— Теперь я знаю — в России.

— Но в других странах тоже встречаются неплохие экземпляры.

— Нет, я уверен, что таких очаровательных созданий, как ты, не найти не только в Луаре или Франции, но и в целом мире! — благоговейно произнес Леонид.

Он придвинулся к ней поближе. Девушка почувствовала его горячее дыхание на своем плече. Несмотря на успокаивающее и расслабляющее действие вина и комфорт, Катя ощущала, как растет в ней напряжение. Она опустила глаза, чтобы ничем не выдать охвативших ее чувств.

Леонид приподнялся и разлил шампанское по бокалам.

— Чудесный вечер. Сейчас кажется невероятным, что мы едва не попрощались с жизнью. Но именно в эти трагические минуты я остро осознал, как ты мне дорога.

Волны трепетного ожидания захлестывали ее. Она вздрогнула, когда он коснулся ее волос. Катя, боясь шевельнуться, смотрела на бокал с шампанским. Пузырьки поднимались со дна на поверхность, точно так же ее чувства рвались на свободу.

Катя медленно повернулась к Лео. Их взгляды встретились. Его глаза горели страстным желанием.

Лео, который не мог больше сдерживаться, заключил девушку в объятия. Их губы слились в долгом поцелуе. Она открылась ему, как открывается цветок лучам восходящего солнца.

Катя в безрассудном порыве искала его ласк. Она с наслаждением чувствовала, как его руки раздевают, ласкают ее.

— Ты сводишь меня с ума! — внезапно осевшим голосом пробормотал он.

Сердце Кати бешено колотилось, кровь пульсировала в висках. Леонид целовал ее в губы, шею, пока она не превратилась в сплошной кипящий сгусток страсти. Реальность исчезла — остался лишь этот короткий миг счастья посреди вечного океана.

Лео внезапно чуть отстранился от нее. Она инстинктивно потянулась к нему, ибо жаждала его поцелуев. Он быстро стал освобождать ее от одежды. Катя судорожными движениями расстегнула его рубашку.

Его руки все смелее ласкали ее. Она выгнулась дугой, почувствовав его руки на своей груди. А когда он стал покрывать ее поцелуями, она вскрикнула от охватившего ее пьянящего восторга. Катя все глубже погружалась в любовный водоворот. Еще немного — и она не сможет вернуться на поверхность.

Но в этот момент в дверь кто-то постучал. Катя замерла. Затем вскочила, стало быстро приводить себя в порядок. Застегнула платье, поправила прическу.

— Кто бы это мог быть? — раздраженно проговорил Лео. — С какой стати мы должны им открывать? Нам ведь хорошо вдвоем.

— Да, Лео, — кивнула Катя. Очарование момента для нее исчезло. — Но по-моему, лучше сделать паузу… Посмотри, кто там.

Мужчина нехотя прошел к двери, открыл, выглянул в коридор. Странно, но никого там не оказалось. Леонид вернулся к Кате, хотел ее снова обнять.

— Нет, не надо.

— Я тебя чем-то обидел? — спросил огорченный Лео, еще не пришедший в себя от любовной прелюдии.

— Нет, все было прекрасно. Мне показалось, что я плыву по волнам блаженства.

— Тогда почему бы нам не продолжить это волшебное плавание?

Шавуазье притянул девушку к себе и поцеловал в плечо. Она мягко, но вместе с тем решительно оттолкнула его.

— Мне с тобой действительно очень хорошо, но сейчас я не могу… Ты понимаешь, что я имею в виду…

— Да, я понимаю… — Хотя на самом деле он ничего не понимал.

Леонид наконец взял себя в руки, хотя и не смог скрыть легкой досады.

— Ты на меня не обиделся? — Катя пристально посмотрела на мужчину.

— С какой стати? — пожал плечами Шавуазье.

— Нет, вижу, что обиделся. — Она немного помолчала. — Это я все испортила…

Лео обнял ее и поцеловал нежным поцелуем в губы.

— Глупышка! Ничего ты не испортила. У нас еще все впереди!

— Все еще впереди… — повторила счастливая Катя Шадрина.

Океан лениво катил свои темные волны, а Марину бросало по палубе из стороны в сторону.

«Да, похоже, не рассчитала, хватила лишнего», — промелькнула у нее досадная мысль. Это кьянти показалось ей таким легким, что она пила его как сок. Но не только вино запомнилось ей в этот вечер. Она великолепно провела время в обществе молодого итальянского повесы Джузеппе Ринальдини.

Серебрякова, покачнувшись, едва не сбила с ног пожилого господина в элегантном пальто, чинно прогуливающегося с тросточкой. Он недоуменно посмотрел на девушку поверх очков, словно увидел перед собой редкость.

— Что уставился, старичок? — хохотнула она.

Господин, испугавшись, поспешил ретироваться.

Марина, используя в качестве опоры стенки и поручни, с завидным упрямством продолжала свой непростой путь.

Она, конечно, предпочла бы задержаться у Джузеппе, но он вежливо выставил ее за дверь под тем предлогом, что к нему должны прийти друзья. «А я ему кто, не друг?» — возмутилась Марина. Ее скачущие мысли вдруг переметнулись на француза Шавуазье. «Какого черта он ломался? Неужели эта провинциалка может сравниться со мной?» Она не без удовольствия вспомнила, какой у Шадриной был кислый вид, когда та заметила ее в объятиях Шавуазье.

Марина Серебрякова спускалась по крутой лестнице. Последние метры давались ей с большим трудом.

«Но где она пропадала всю ночь? — неожиданно подумала она. — То есть с кем? Неужели эта юная скромница запрягает сразу пару? Тогда я ей мысленно аплодирую».

Девушку качнуло, и она едва не полетела вниз. Марина стояла, тяжело переводя дыхание.

— Да, давно я так не набиралась, — произнесла она. Ее душил истерический смех. Потом ей захотелось плакать — так ей стало жалко себя. Но она справилась с нервами. А вот и двери ее номера.

— А ведь дошла! — сказала Марина, отдавая себе должное. Она вперилась взором в табличку на двери. Да, именно этот номер ей нужен.

Девушка постучала робко, потом все настойчивее, затем пнула дверь ногой.

— Эй ты, Шадрина, открывай, я все прощу! — Но в ответ — тишина. — Вот сука! Снова кого-то подцепила!

Из номера напротив выглянул мужчина и спросил по-английски, что происходит.

— Ноу проблем, — отозвалась Марина и торопливо зашарила в сумочке в поисках ключа.

Мужчина с любопытством наблюдал за ее действиями.

Девушка попыталась вставить ключ в замок, но у нее ничего не получалось.

— Джузеппе, ты почему меня предал? — обратилась она к любопытному соседу. Тот, покачав головой, поспешил к ней на помощь.

— Ай момент. — Он взял ключ и быстро отворил дверь. — Плиз, мадам.

— Мадемуазель, — вскинула она голову и хотела величественно пройти в номер, но споткнулась о порог и с размаху растянулась на ковре. Дверь за нею захлопнулась. Марина оглянулась. Джузеппе в номере не было.

— Эх, еще один сорвался, — проговорила она, перебираясь с ковра на кровать. Марина вытянула ноги. Красота!

А где все-таки Шадрина? Почему-то эта мысль преследовала ее, не давала покоя. Но вскоре сон окончательно сморил ее.

Ей показалось, что кто-то пытается растолкать ее, но она только отмахнулась:

— Отстань, Катька, не нужен мне твой француз.

На самом деле это был стюард, который пытался разбудить пассажиров.

Леонид и Катя стояли на палубе, облокотившись на поручни.

— Неужели ты подумала, что для меня главное в наших отношениях секс? — возмущенно спросил Шавуазье.

— Нет, Лео, — тихо сказала Катя. — Я так не думала. Мне было хорошо с тобой. Но… я не могу объяснить…

— Не надо ничего объяснять. — Леонид взял ее руку, согревая в своих ладонях. — Как только я закончу дела в о Нью-Йорке, мы сразу же отправимся с тобой во Францию, и я тебя познакомлю с родителями.

Катя от неожиданности вздрогнула. Она мечтала услышать эти слова, но не ожидала, что он произнесет их именно сейчас.

— Но ты меня почти не знаешь… — начала возражать девушка. — Да и что ты скажешь родителям? Они мечтают, чтобы в замке поселилась принцесса.

— Мои родители — славные старики, правда, не без странностей. Они — приверженцы старинных традиций и очень дорожат своим родом.

— Именно это я и имела в виду, — нахмурилась Катя.

— Но еще больше они любят своего сына, поэтому одобрят мой выбор.

— И в каком качестве ты меня представишь? — допытывалась Катя.

— Я скажу им: наконец-то я нашел свое счастье. Эта скромная русская девушка покорила мое сердце и отныне моя жизнь принадлежит ей. Дорогие родители, вот моя невеста, и прошу ее любить так, как люблю ее я, хотя понимаю, что это невозможно.

— Что невозможно, любить меня? — не поняла Катя.

— Не сомневаюсь, что старикам ты понравишься, но они не смогут полюбить тебя так, как я. Потому что любовь моя безмерна.

— Лео, признайся, ты издеваешься надо мной?

— Если мою любовь ты считаешь издевательством…

— Нет-нет, я не об этом… — Она запнулась, но потом, собравшись с духом, закончила: — Я имею в виду замок, родителей и… все остальное.

— Но почему ты не хочешь мне верить? Какие тебе еще нужны доказательства? Или… ты не любишь меня? — вдруг замер от неожиданной догадки Шавуазье.

— Я тебя люблю, Лео, — горячо зашептала девушка. — Я тебя очень люблю, больше жизни, и поэтому… боюсь. Да, не удивляйся, боюсь за нас с тобой. Когда тебе хорошо, всегда боишься потерять.

— А когда плохо, то пытаешься найти…

— Но тогда тебе нечего терять. Ой, я совсем запуталась…

— Я всегда рядом. Ты только позови.

— Да, Лео, да. — Девушка прикрыла глаза.

— Открой глаза, Катюша. Посмотри, какое удивительное зрелище.

Темно-синее ночное небо прорезал звездный дождь.

— Какое чудо! — восхищенно воскликнула девушка.

— Загадай желание!

— Я хочу, чтобы… Лео, ты не подслушивай, иначе желание не исполнится. — Катя, глядя на падающую звезду, что-то быстро прошептала.

— Я никогда не видел столько метеоритов, — сказал Лео. — Это же настоящий салют.

— Это салют в честь нашей любви! — подхватила Катя.

— Смотри, какая яркая звезда, — показал рукой Шавуазье. — Совсем как наша любовь…

Они, задрав головы, завороженно смотрели на яркую светящуюся точку, стремительно приближавшуюся к ним.

— Какая огромная звезда, — прошептала восхищенно Катя.

— Наша белая звезда, — проронил Леонид, не отрывая глаз от метеорита.

Говорят, что в момент опасности время растягивается. Леонид с Катей, кажется, успели несколько раз обменяться взглядами. Сначала полными восхищения и любви, затем беспокойными. Светящаяся точка стремительно приближалась к ним. Она уже превратилась в гигантский шар, летящий прямо на них. Тишина стала оглушающей, даже дыхание океана не было слышно.

Пассажиры, прогуливающиеся по палубе, застыв, с ужасом наблюдали за звездой.

Катя с Леонидом, крепко обнявшись, приготовились к неизбежному.

— Ну и оставайся один, писака, жалкий плагиатор, — все не могла успокоиться Маша, поднимаясь по лестнице на палубу. — Еще на коленях прощения просить будешь! Отелло недоделанный!

Девушка сбавила шаг. И с чего он так взбесился? Подумаешь, поболтала с американцем. Определенно, у него что-то с головой не в порядке. В конце концов она свободный человек и не давала ему никаких обязательств. Тем более что Соболев не внес первого взноса на ее «счет». Эх, не везет ей с мужиками.

Интересно, какую песню запел бы Дмитрий Соболев, если бы узнал, что она посвящена в его тайну. Да какая там тайна. Теперь это секрет полишинеля. Впрочем, нет. О его литературных махинациях мало кому известно. Значит, можно воспользоваться этим и…

Что будет тогда? Он бросится к ее ногам, умоляя простить его за горячность?

Нет, не время выкладывать свои козыри на стол. Маша вышла на палубу. И невольно залюбовалась ночным небом.

— Какая удивительная ночь! — прошептала она. — Звезды горят как бриллианты на темном бархате неба… В чем смысл жизни? Ради чего живешь ты, Машка? Зачем тебе эта гонка за престижными женихами? Допустим, Соболев соблазнится на твои прелести, а дальше что? Каждую ночь ложиться с ним в постель, все равно что всходить на плаху перед казнью. Каждую ночь! — Маша поморщилась.

Чуть поодаль Маша заметила воркующую парочку. Она узнала Шавуазье и его русскую подружку. Вот Леонид что-то шепнул девушке на ушко, та в ответ рассыпалась звонким, счастливым смехом.

Маша с завистью наблюдала за ними. Она втайне мечтала, чтобы у нее появился именно такой мужчина, который будет говорить ей нежные слова, дарить цветы. Маша неожиданно для себя подумала о Роберте. Чем не мужчина? Американец, журналист, у него удивительное чувство юмора. Может, присмотреться к нему? Судя по всему, она ему симпатична. Конечно, Френсис не слишком богат, точнее, совсем не богат, но Маше было с ним легко и просто.

Правда, она взяла у Френсиса деньги за то, что добыла у Соболева информацию для газеты. «Ничего страшного, — успокоила себя Маша. — Роберт американец, а значит, я получила дополнительные очки — моя деловая хватка должна была произвести на него впечатление».

С Робертом надо обязательно встретиться, решила она. И тут ее мысли снова вернулись к Соболеву. Она никогда не свяжет жизнь с подлецом! Маша Стеклова будет счастлива. Она еще не знала с кем, но будет счастлива. Девушка улыбнулась. Жизнь ее станет другой. Красивой, как это звездное небо. Чтобы быть счастливой, надо просто любить и быть любимой. И как она раньше не понимала этой простой истины?

Маша продолжала корить себя за прошлую жизнь, в которой не было места для любви. Всю свою, пусть пока и небольшую, жизнь она гналась за призрачным счастьем, а в результате осталась одна.

Маша смотрела на небо широко распахнутыми глазами. У нее было такое ощущение, что она видела его впервые. И вдруг она заметила, как к «Титанику» стремительно приближается белое космическое ядро. Она судорожно вцепилась в перила, уловив в этом раскаленном шаре скрытую угрозу. Она испуганно перекрестилась и прошептала:

— Боже, прости меня за прошлые грехи!

— Вот стерва! — еще долго не мог совладать с нервами русский писатель Дмитрий Соболев. — Чтоб этих баб… Они так же внезапно меняются, как и погода. И никакие прогнозы здесь не помогут.

Он принялся вынашивать планы мести.

Соболев еще не знал, как он отомстит Маше, да и вообще будет ли ей мстить. Он жаждал вернуть ее. Снова раздеть, бросить на постель и насладиться ее ласками. Дмитрий мечтательно зажмурился. И точно наяву увидел обнаженную девушку. Соболев даже протянул руку, но, открыв глаза, никого не увидел.

— Нет, ты еще вернешься ко мне, скверная сука, — зло прошипел он.

Соболев достал бутылку «Смирновской», одним движением свернул ей головку, налил полный стакан и залпом выпил. Огненная жидкость обожгла внутренности. Соболев помотал головой:

— Хороша чертовка.

Он и сам не знал, говорил о Маше или о водке.

Соболев налил второй стакан. Уставился на него тупым взглядом.

— Вот теперь и верь людям. Я к ней со всей душой, а она махнула хвостом — и была такова…

Давненько он так не прокалывался. Ничего, когда они приедут в Америку, Машка сама к нему прибежит. Это сейчас она такая гордая, пока баксы есть. Без него она не сможет вернуться домой: билеты были у него.

Соболев выпил второй стакан. За скорейшее возвращение Машки в его постель. Он накажет ее за строптивость. И накажет в постели. Он заставит Машку удовлетворить его самым изощренным способом.

Дмитрий выпил еще полстакана водки, поморщился. Алкоголь начал затуманивать мозги, мысли его скакали.

— Нет, я пойду, сейчас же пойду ее искать, я ее… прямо на палубе… как последнюю… — Он встал, пошатываясь, пошел к двери, но, не удержав равновесия, свалился на диван. Через несколько секунд раздался его громкий храп.

И приснился Соболеву странный сон.

Он стоял на палубе в позе Наполеона, заложив одну руку за лацкан пиджака, а во второй держал книгу. И тут, словно из-под земли, точнее, из-под воды, появился уральский следопыт Виталий Лутовинов. Он был одет в потертую кожанку времен гражданской войны. Показав Соболеву револьвер, он устало произнес:

— Искусство принадлежит народу, — и протянул руку, чтобы взять у него книгу.

— Ни за что, — завопил Соболев.

Лутовинов снова посмотрел на револьвер.

Дмитрию стало страшно, но он еще крепче прижал книгу к себе.

— Она принадлежит мне.

— А ты кто, народ?

— Нет, но это мое…

Лутовинов снова ухватился за книгу и что есть силы рванул к себе. Раздался взрыв. И все исчезло.

Соболев видел только вечную бездну, в которую он падал…

— Праздничная иллюминация в нашу честь. — Винсент Уитаккер, старший помощник капитана «Титаника», вскинув голову, наблюдал за расцвеченным яркими хвостами небом.

— Теперь я всегда буду отмечать четырнадцатое апреля как свой второй день рождения, — проговорил первый помощник Джек Нортон.

Винсент продолжал смотреть на падающие звезды. Несмотря на то что «Титаник» миновал айсберг, который тащили буксиры, на душе его было по-прежнему тревожно. Он не мог объяснить причину этой тревоги, но она лишала его покоя.

«Все же кончилось, почему бы тебе не наслаждаться жизнью», — убеждал себя он.

Внезапно небо стало ослепительно белым. Казалось, что одновременно вспыхнули тысячи солнц. Океанский лайнер вздрогнул от удара небесного тела. В рубке мгновенно вылетели все стекла, а Уитаккера с Нортоном бросило на панель управления.

Когда огромный метеор врезался в тело корабля, Винсент неожиданно для себя облегченно вздохнул.

— Именно это я и предчувствовал, — тихо произнес он.

— Что происходит, кэп?! — в ужасе вскричал Нортон.

Экраны дисплеев после удара тут же погасли.

Винсент нажал кнопку тревоги.

— Проклятие, отключилось питание, — побелевшими губами промолвил Нортон. Казалось, еще немного и он потеряет сознание.

Уитаккер, напротив, выглядел удивительно спокойным, будто на корабль каждый день падали огромные камни.

Метеорит упал точно на то место, где находилась его каюта, в нескольких десятках футах от них. Он зацепил первую трубу и ближайшую к ним шлюпку. «Похоже, на этот раз пассажирам первого класса не повезло», — подумал Винсент.

Он попытался связаться с другими отсеками и выяснить, насколько серьезны повреждения. Ему доложили, что из строя полностью вышло рулевое управление.

— Нортон, нам остается только молить о спасении Бога.

Они выскочили на палубу. Их глазам предстала страшная картина: в средней части «Титаника», на месте третьей трубы, была огромная пробоина.

— Это катастрофа, — прошептал Нортон.

— У нас есть еще пятнадцать — двадцать минут, — сказал Уитаккер. — Что со шлюпками?

— Их начали спускать на воду. Это просто чудо, что судно не развалилось пополам. Проклятие, кажется, корабль дал крен.

Уитаккер и Нортон бросились на нос корабля, где в панике метались пассажиры. Здесь оказалось несколько надувных плотов, но Винсент приказал матросам сбросить их на воду только после того, как «Титаник» сбавит ход.

Виталий только устроился в кресле у телевизора, как раздался звонок в дверь. Сначала он не хотел открывать, но неизвестный гость оказался настырным.

Лутовинов открыл дверь. К его удивлению, на пороге стояла Саша Гордиенко.

— Ты извини, но можно я буду с тобой в эту тревожную ночь?

— Конечно.

— Неужели «Титаник» погибнет?

— Не знаю…

Они уселись на диван. Виталий с пультом управления в руках переключал каналы телевизора, пытаясь выудить информацию о «Титанике». Но ничего нового о плавании корабля не сообщали.

Александра вздохнула:

— Да, похоже, от наших репортеров вестей не дождешься. Жаль, что у тебя нет спутниковой антенны.

— Но у меня есть радиоприемник.

Несмотря на то что было уже три часа ночи, спать им не хотелось. Настолько велико было нервное напряжение.

— Настройся на какую-нибудь западную станцию, — сказала Саша.

— Ты владеешь английским? — спросил ее Лутовинов.

— Я надеюсь на твои познания.

— Ну я не такой уж знаток английского, однако слово «Титаник» разберу, — скромно заметил Виталий.

— Теперь тебе английский просто необходим. Пойдут пресс-конференции, встречи с зарубежными издателями.

— Не издевайся. Может, ничего этого еще и не будет. Я придерживаюсь правила: никогда ничего не загадывать. Сбудется — хорошо, нет — черт с ним.

— Лучше, чтобы сбылось.

— С этим трудно не согласиться. — Лутовинов попытался найти какую-нибудь известную радиостанцию. Наконец, прислушавшись, сказал: — Похоже, это то, что нам нужно.

Они припали к приемнику. Нет, и здесь ни слова о «Титанике».

— Саша, ложись, поспи немного. Я подежурю. Если что-то сообщат, я тебя разбужу.

Девушка прилегла на диванчике, набросив на ноги принесенное Виталием одеяло.

— Только обязательно разбуди, — прошептала она и сразу заснула.

Лутовинов невольно залюбовался спящей девушкой. Но тут ему показалось, что диктор на английском языке произнес магическое слово «Титаник». Лутовинов кинулся к радиоприемнику. Нет, показалось…

Виталий не заметил, как забылся во сне.

Они проснулись одновременно. На этот раз сомнений не было: репортер дрожащим от волнения голосом что-то говорил о «Титанике».

Лутовинов поднял руку, чтобы Саша не задавала вопросов.

— Ну что там? — шепотом спросила Гордиенко.

— Только что поступило сообщение агентства Рейтер. «Титаник» потерпел крушение. В него попали два… тут я не разобрал. Короче говоря, корабль затонул, а о его двух тысячах пассажиров ничего не известно.

— Неужели это правда? — обомлела Саша.

— Мы ждем последних известий, — продолжал переводить Лутовинов. — Слушайте нас на частоте… — Он умолк.

Саша пристально посмотрела на Виталия. В ее глазах читался ужас. В глубине души она не верила, что пророчество Лутовинова сбудется, и больше воспринимала все это как игру, но сейчас, когда разразилась катастрофа, ей стало не по себе. Девушка смотрела на Виталия так, как смотрели на колдунов и чародеев в средние века: с любопытством и опаской.

— Что будет с Катькой Шадриной? — неожиданно вспомнила она о подруге.

Лутовинов понимал, что она ждет от него ответа. Если он предсказал гибель «Титаника», рассуждала девушка, то судьбу Шадриной ему предсказать ничего не стоит. В глазах Саши Лутовинов был оракулом, предсказателем судьбы, Нострадамусом.

Виталий хотел было возразить, что дар ясновидения его давно покинул и он может, как и Саша, только строить догадки о судьбе ее подруги, но передумал: а может, действительно в его власти спасти Катю? По крайней мере надо попытаться.

— Я думаю, — медленно проговорил он, — с ней ничего страшного не случится. — Виталий выдержал паузу. — Хотя на ее долю выпадут нелегкие испытания, — закончил он.

— Какие испытания? — затаив дыхание, спросила девушка.

— Она должна спастись на шлюпке. На этот раз уцелеет больше половины пассажиров. — Лутовинов сам удивился, откуда у него такая уверенность.

— Больше половины… — эхом отозвалась Александра.

Глава 18

Да, несомненно, правы те, кто утверждает, что время имеет свойство расширяться. В действительности прошло всего несколько секунд до того момента, как метеорит, гигантский камень из неизвестного на Земле металла, врезался в «Титаник». Перед ударом он разлетелся на две неравные части. Гигантский кусок метеорита угодил в середину лайнера. Другой, поменьше, упал возле самого носа парохода. Тем не менее «Титаник» каким-то чудом продолжал держаться на плаву.

Мертвая тишина в считанные секунды огласилась криками ужаса.

— Мы погибли! — ахнула Катя и еще крепче вцепилась в Шавуазье.

— Нет, мы не должны погибнуть! — закричал Леонид. — Мы не имеем права погибнуть. — В его голосе звучала такая уверенность, будто он предвидел катастрофу.

— Мы же потонем!

— Спокойно! Матросы снимут шлюпки и спасут нас. Не волнуйся, вода теплая, искупаемся под звездами, — быстро проговорил Лео. На самом деле вода за бортом была ледяная.

— Но что же нам делать, что?

— Быстрее к шлюпкам. Корабль скоро пойдет ко дну. — Леонид взял ее за руку, и они бросились в сторону шлюпочной палубы.

Когда они прибежали, матросы уже спускали лодки со шлюпбалок. Люди, толкая друг друга, пытались пробраться к спасательным суденышкам. Но шлюпок явно на всех не хватало, многие из них были разбиты. Катя и Леонид оказались у одной из них. Коренастый матрос бросил быстрый взгляд на Леонида.

— Мистер, помогите нам, — прохрипел он.

Шавуазье подбежал к лебедке, тут же подоспели на помощь другие мужчины, и общими усилиями они стали осторожно спускать шлюпку на воду. Тем временем палуба стремительно наполнялась людьми.

— Пропускайте в первую очередь женщин, детей и стариков, — закричал Шавуазье. Он подхватил Катю, прижал на мгновение к себе и быстро поцеловал в губы. Затем опустил ее в лодку, бережно, как самый драгоценный груз.

— Я с тобой! — воскликнула Катя. — Не бросай меня!

— Я спущусь на следующей, — услышала она его голос, который тут же потонул среди отчаянных воплей. Катю толкали со всех сторон. В лодку набилось полно народу, и ее с трудом спустили на воду. Катя с надеждой всматривалась в темноту, туда, где только что стоял Леонид.

Но его уже там не было. Шавуазье помогал матросам спускать шлюпки.

«Титаник» чудом не раскололся пополам, однако с кормы пробраться на нос уже не было никакой возможности.

Когда белое пятно закрыло все небо, раздался жуткий грохот. Маша зажмурилась. Когда она открыла глаза, то обомлела. Метеорит попал в «Титаник» в двух местах. Причем один из кусков угодил в блок, где располагались каюты первого класса, в том числе отделанный ореховым деревом номер Соболева. Неужели он погиб? Однако эта мысль не укладывалась в голове.

— Кошмар, — прошептала она.

Ей стало дурно, голова препротивно закружилась, она опустилась на палубу. И тут ее увидел возвращавшийся из бара Френсис.

— Маша! — кинулся он к ней, поднял, прижал к себе.

Стеклова смотрела на него широко открытыми от ужаса глазами.

— Мы тонем, Роберт.

Отменная реакция не раз выручала Френсиса, особенно когда ему приходилось выбираться из почти безвыходных ситуаций. Отменная реакция помогала ему и в журналистике, где часто требовалось найти оптимальное решение в доли секунды. Роберт моментально оценил положение. Медлить было нельзя: «Титаник» стремительно погружался в воду.

Подхватив девушку на руки, Френсис помчался по палубе к шлюпкам. Сюда уже начали сбегаться перепуганные пассажиры.

Стоявший неподалеку матрос крикнул Роберту, чтобы он помог спускать шлюпки. Френсис только успел шепнуть Маше:

— А все-таки этот русский был прав.

В этой сумасшедшей атмосфере всеобщей паники она не сразу догадалась, о чем говорит американец.

— «Белая звезда», — пояснил Роберт. — Это была ракета?

— Нет, — отрицательно замотала она головой, — метеорит.

Роберт, высоко подняв девушку, посадил ее в шлюпку.

— Я обязательно найду тебя! — прокричал он.

— Я надеюсь на это!

Френсис кинулся помогать матросам.

Машу сдавили со всех сторон.

В это время Катя, которая сидела в этой же шлюпке, выискивала взглядом среди беснующихся людей Шавуазье.

Лео снова протиснулся к лодке. Девушке так много хотелось сказать любимому, но она не в силах была вымолвить ни слова. Ей и не надо было ничего говорить, Лео все прочитал в ее глазах.

— Ты запомнила нью-йоркский адрес? — крикнул он.

Катя закивала в ответ. Конечно, она запомнила этот адрес. Она разыщет Лео. Только бы он остался жив.

Шлюпка быстро пошла вниз. Через несколько минут они оказались вне опасности. Внезапно кто-то окликнул Катю. Она стала озираться вокруг. Наконец среди пассажиров увидела Стеклову и помахала ей рукой.

Маша протиснулась к ней и села рядом.

Девушки, прижавшись друг к другу, с ужасом следили за погибающим «Титаником».

— Только бы все выжили, — исступленно повторяла Шадрина.

— Молю Бога об этом! — прошептала Стеклова.

— Мы будем молиться за наших спасителей!

Катя заметила, что многие женщины обращаются к Всевышнему и шепчут слова молитвы.

Лайнер все больше погружался в воду. Девушки не могли уже видеть, что делается на палубе. Их окружали переполненные людьми шлюпки.

«Лео в одной из этих лодок, — убеждала себя Катя, — и плывет за мной».

Внезапно раздался страшный треск. И вслед за ним — вопль ужаса. «Титаник» раскололся посередине от борта до борта, как грецкий орех. Вокруг погибающего корабля плавали сотни пассажиров, пытавшихся ухватиться за его обломки. Люди на шлюпках, замерев, наблюдали за последними мгновениями жизни океанского суперлайнера.

Катя поймала себя на мысли, что где-то видела эту кошмарную картину.

— Боже, — прошептала она тихо, — это же совсем как в кино.

— Но это не кино, — возразила услышавшая ее Маша.

— Да, это не в кино, — прошептала Катя. — Все будет по-другому. Лео останется жив!

Прошло несколько часов после того, как буксир едва не столкнулся с «Титаником». Лоутон ворочался с боку на бок, пытаясь заснуть. Его мысли снова и снова возвращались к недавнему происшествию.

Перед плаванием он засиделся в пивной, поэтому не был в церкви с командой и не поставил свечку. Неужели ниспосланное на него проклятие едва не сыграло трагическую роль в судьбах других людей?

Эта мысль не давала ему покоя. Лоутон пробовал считать до тысячи, но сон не шел к нему. Слишком велико было нервное возбуждение от едва не разразившейся катастрофы.

Лоутон, стараясь не разбудить других матросов, тихо вышел из кубрика. Он прошел в радиорубку и включил рацию. Тишина. Грег переключился на другую волну, и вдруг услышал призыв о помощи:

— Говорит «Титаник», говорит «Титаник». Корабль терпит крушение. Всем кораблям сообщаем координаты!

— Никогда бы не подумал, что отраженный за тысячи километров сигнал из космоса может быть таким ясным и четким, — покачал головой Грег Лоутон. И переключился на другую частоту.

Шавуазье вместе с матросами противостоял обезумевшим пассажирам, которые пытались прорваться к шлюпке. Их отбрасывали назад:

— Сначала женщины и дети. Пропустите стариков.

Но эти слова тонули во всеобщем вопле ужаса. Наконец шлюпка заполнилась, и Леонид облегченно вздохнул. Еще одна шлюпка пошла вниз.

Френсис узнал француза и подскочил к нему:

— Шавуазье, если вы не хотите погибнуть, пора спасаться. Корабль продержится на плаву всего лишь несколько минут. Смотрите, какая здесь собралась толпа. Скоро мы ничего не сможем сделать.

— Мы должны спустить хотя бы еще одну шлюпку, — оглядевшись, сказал Леонид. — Смотрите, здесь дети. Они ждут нашей помощи!

Он кинулся к следующей шлюпке. Толпа напирала. Матросы с трудом сдерживали ее. Френсис и офицер пытались навести порядок, но тщетно. Отчаявшиеся люди прыгали в лодку, на этот островок спасения. Наконец и эта шлюпка была спущена на воду. В ней не нашлось места ни матросам, ни Леониду, ни Роберту.

— Быстрее к спасательным плотам, — крикнул один из матросов. — За мной!

Дальнейшие события Шавуазье помнил смутно. Они вытащили несколько надувных плотов и стали бросать их в воду. В этот момент их оглушил страшный грохот. Палуба «Титаника» стала резко подниматься.

— Все в воду, — завопил кто-то.

— Прыгай, — подтолкнул его Френсис.

И Шавуазье полетел в воду.

Леонид сразу почувствовал, как наливается свинцом его намокшая одежда. Он энергично заработал руками, выбираясь на поверхность. Наконец жадно глотнул прохладного апрельского воздуха. Голова кружилась. Леонид пытался сообразить, где находится надувной плот, который они сбросили с корабля. И вдруг он понял, что «Титаник» полностью исчез под водой.

Шавуазье, сознавая, что в ледяной воде долго ему не продержаться, поплыл вперед, туда, где, как ему казалось, должен быть плот. Вдруг он натолкнулся на чье-то тело. Леонид инстинктивно отпрянул в сторону от покачивающегося на волнах мужчины с разбитой головой. Шавуазье рядом с ним увидел спасательный жилет и подплыл к нему. Он с трудом влез в этот жилет. Теперь по крайней мере его найдут и, если повезет, — живым.

Леонид продолжал грести, хотя окоченевшие руки почти не слушались его. Он вспомнил своих родителей, которые ждали его возвращения в замке; Катю, с которой должен был встретиться в Нью-Йорке.

Горькая насмешка судьбы: он нашел свое счастье, чтобы тут же его потерять.

Едва «Титаник» поглотили мрачные океанские волны, как спасшиеся на шлюпках и плотах пассажиры ощутили одиночество. Они были совсем одни посреди безбрежных просторов Атлантики. Их лодки окружала непроглядная чернота. Даже звезды потухли.

И время точно остановилось. Шлюпки со спасенными Людьми продолжали свой путь в никуда. Они плыли в полной тишине, которую нарушали душераздирающие крики тех, кто еще держался на воде и звал на помощь.

Катя сидела ни жива ни мертва. Где Лео, удалось ли ему спастись? Все произошло настолько стремительно, что он мог погибнуть под обломками корабля. Девушка не сомневалась, что Лео не сядет в шлюпку до тех пор, пока остается хотя бы небольшой шанс спасти людей.

«Он должен выжить, иначе зачем я его встретила, — убеждала себя Катя. — Он что-нибудь придумает, обязательно придумает».

Сидящая рядом с ней Маша Стеклова нервно закурила. Она затягивалась резко и глубоко. Словно вспомнив о сигаретах, многие последовали ее примеру.

Первый шок прошел.

Теперь пассажирам оставалось только ждать, когда на помощь подоспеет судно. Люди в лодках выглядели весьма своеобразно. Кто-то был в теплой куртке, одна из женщин даже в шубке из искусственного меха, но были и те, кто выскочил на палубу в пижаме или спортивном костюме. С ними делились теплыми вещами, чтобы они не замерзли.

Матрос за веслами что-то громко прокричал в темноту.

— Что он хочет? — спросила Катя Стеклову.

— Он призывает другие шлюпки держаться вместе, так больше шансов спастись.

Катя вздохнула. Увидит ли она Леонида?

— Не знаю, как твой Шавуазье, а вот русский писатель Соболев вряд ли спасется, — произнесла бесцветным тоном Стеклова.

— Что ты говоришь! Какой ужас! — побледнела Катя. — Это же писатель! Но может, он все-таки выжил?

— Этот метеорит угодил в тот отсек, где была его каюта. На все воля Божья. По крайней мере ему удалось избежать публичного позора…

— Какого позора, Маша, о чем ты говоришь? — Катя пристально посмотрела на переводчицу. Не помутился ли у нее рассудок от пережитого?

— Не волнуйся, я в порядке. — Стеклова стряхнула пепел с сигареты. — Теперь можно тебе сказать: роман «Белая звезда» написал не Соболев, а какой-то парень из Екатеринбурга. Соболев же присвоил себе его труды.

— Надо же… — Катя немного помолчала. — Я ведь тоже из Екатеринбурга.

— Сомневаюсь, что ты знакома с автором романа. Кроме «Белой звезды», он ничего не написал. А фамилия его… — Маша наморщила лоб, вспоминая. — Кажется, Лутовинов. Да, точно, Виталий Лутовинов.

— Ты права, я ничего не слышала о нем, — покачала головой Шадрина.

— Самое поразительное, что в «Белой звезде» он предсказал гибель нашего «Титаника». Если бы ты была знакома с Лутовиновым, то не попала бы на этот корабль. Он удержал бы тебя от опрометчивого шага.

— Сомневаюсь, чтобы я ему поверила. Все это кажется невероятным, даже сейчас, когда катастрофа произошла. Но каким образом Соболеву удалось украсть у него рукопись?

— Лутовинов приехал в Москву в командировку, ну и зашел в издательство, где его встретил с распростертыми объятиями Соболев. Он взял рукопись, пообещав через несколько дней сообщить о вердикте высокого суда книгоиздателей. Вскоре книга действительно вышла, но под именем Соболева. У бедного провинциала просто не было средств и возможностей доказать свою правоту. Да и опасно это было. Для его жизни.

— Ну и дела…

— Но Соболев ни на минуту не сомневался, что «Белая звезда» — чистая выдумка. «Титаник» поднял его до заоблачных высот популярности, и он же опустил его на дно океана.

— А как ты обо всем этом узнала? Не мог же он тебе сам об этом рассказать? — подозрительно посмотрела на девушку Катя.

— Об этом я узнала совершенно случайно. — И, немного поколебавшись, Маша добавила: — Ну, не без помощи американского журналиста Роберта Френсиса. Он распутывал это дело…

— Знакомая личность.

— Да, в общем-то он неплохой парень…

— Не буду спорить. — Катя, будто почувствовав чей-то взгляд, резко обернулась. На другом конце шлюпки она увидела Таню Варламову. Шадрина помахала ей рукой.

— И Варламова здесь! — воскликнула Маша. — Русский сезон в Атлантике.

Внезапно в небе послышался гул приближающегося самолета. Со шлюпок взлетели в воздух сигнальные ракеты, осветившие небо и часть океана.

Френсис заметался: прыгнуть ему в шлюпку или же спасать пассажиров. Но колебания его были недолгими. Он не мог бросить этого отважного француза, хотя сожалел, что его портреты не украсят первые полосы влиятельных газет. Нет, он не собирался погибать. И когда матрос предложил бежать к спасательным плотам, Роберт сразу кинулся за ним.

Когда лайнер с треском развалился, Френсис со спасательным кругом полетел с двадцатиметровой высоты вниз.

Роберт никогда не увлекался прыжками в воду. Однажды в детстве он залез на пятиметровую вышку, но прыгнуть так и не рискнул. Но сейчас выбирать не приходилось. Он ушел под воду, подняв фонтан брызг.

Френсису повезло, что при падении он не потерял сознания, а когда вынырнул на поверхность, то рядом оказался плот. К журналисту подгреб матрос и помог ему забраться на плот.

— Меня зовут Роберт, — сказал матрос.

— Надо же, и я Роберт, — усмехнулся Френсис. — Сейчас бы еще роскошную блондиночку, которая, лежа между нами, загадала бы желание, да русской водки.

— Неплохая идея, — кивнул матрос. Он вглядывался в темноту, пытаясь отыскать в воде пассажиров. Затем, сплюнув, произнес: — Пора отсюда сматываться, иначе не спастись.

— А как же Шавуазье?

— Ты о том парне, который нам помогал?

— Да. Нам надо отыскать этого француза во что бы то ни стало.

— Я же говорю, что надо сматываться отсюда. Наш плот не может спасти всех пассажиров. Работай веслом, тезка, если хочешь выжить.

Но тут они увидели плывущего к ним человека и подгребли к нему, помогли взобраться на плот.

Матрос оживился, узнав старшего помощника капитана:

— Вот так встреча, мистер Уитаккер!

— Я бы предпочел встретиться с тобой в кабачке «Веселый Роджер», а не на этой скверной посудине.

— Но как вы здесь оказались? — задал глупый вопрос Роберт-матрос.

— Так же, как и вы, господа, — простучал зубами Винсент. — Меня выбросило с нашего непотопляемого «Титаника» за борт.

На какое-то время повисла тишина. Нарушил ее Уитаккер, который, обхватив себя руками, пытался согреться:

— Меня с самого начала преследовали дурные предчувствия. Они не давали спать, а если я все-таки засыпал, меня начинали мучить кошмары. И когда катастрофа произошла, я совсем не удивился.

— Как вы думаете, сэр, удастся ли нам спастись? — спросил Френсис. — Что говорит ваше предчувствие на этот раз?

Помощник капитана, не уловив иронии в вопросе, серьезно ответил:

— Мы должны спастись, иначе какого черта я попал на этот плот с такими крутыми парнями? — Он помолчал. — Не сомневайтесь, мы еще повеселимся в «Веселом Роджере».

Они едва успели на самолет в Оттаву. Джейми заняла кресло у иллюминатора и сразу заказала дорогой коньяк.

— Два коньяка, — сказал стюардессе Ренни.

— Я так устала от этой погони, — призналась она, — а теперь меня изматывает ожидание. При каждом появлении стюардессы я буду вздрагивать: а вдруг она сообщит о гибели «Титаника»?

— Какого черта она будет объявлять об этом пассажирам? Чтобы посеять панику? Так что расслабься, Джейми. Можешь спать спокойно. У тебя есть шикарная история для первой полосы. Ты заработаешь себе имя и кучу долларов.

— Первое у меня есть, а второе никогда не помешает. — Она немного помолчала. — Кстати, Ренни, тебе тоже есть чем козырнуть перед боссом. Все-таки не каждый день удается захватить такого матерого террориста, как Марви.

— Да, по этому поводу надо непременно выпить. — Стикс поднял рюмку. — За тебя, Джейми.

В зале прилета они задержались на несколько секунд у телевизора. Никаких экстренных сообщений.

— Может, он не долетел? — недоуменно произнес Стикс. — Что с ним могло случиться? Неужели я в него попал?

— Я не понимаю тебя.

— Когда Крейг взлетал, я успел всадить в корпус истребителя очередь из автомата. Но ему все-таки удалось подняться в воздух.

— Ого! Да тебя ждет не похвала, а орден. — Джейми обняла его и поцеловала в губы. — Ты заслужил этот поцелуй.

— Надеюсь, не только поцелуй?

— Ну это мы еще посмотрим.

— Поехали в гостиницу. Надо связаться с центром.

На такси они приехали в ближайшую гостиницу, где сняли номер на двоих. Джейми сразу включила телевизор. Начинались новости. Стикс замер в ожидании.

На экране возник «Титаник», отплывающий из Саутгемптона. Затем появился план лайнера.

— Красными стрелками показано, куда упали два гигантских метеорита, — говорил голос за кадром.

Джейми бессильно опустилась на кровать. Стикс не мог сдвинуться с места.

После мучительной паузы Филлипс сказала:

— Значит, «Титаник» обречен был погибнуть… С этим бесполезно было бороться. Кем-то свыше все расписано заранее.

— Все так, Джейми. История развивается по спирали. Сначала событие происходит в упрощенном виде, затем на более высоком витке спирали оно усложняется, и так до бесконечности.

— Кто бы мог вообразить, что метеорит угодит точно в корабль. Но ведь Крейг тоже хотел утопить «Титаник».

— Да, но это было бы слишком просто. Поэтому вмешались высшие силы.

— Мы сделали все, что могли, — заметила Джейми и с грустью добавила: — Я ощущаю себя песчинкой в этом безмерном космическом пространстве.

Стикс промолчал. А что он мог сказать?

Самолет сделал над ними несколько кругов и улетел.

Через полтора часа несколько шлюпок подобрал голландский теплоход. Заметив приближающееся судно, пассажиры дружно закричали и замахали руками. Откуда только силы взялись. Сигнальные ракеты снова взвились в черное небо.

Голландцы разместили на своем корабле пассажиров из нескольких шлюпок. Конечно, никто из них не рассчитывал на комфортные условия. «Спасены!» — с облегчением думал каждый.

Катя Шадрина и ее русские подруги по несчастью Маша Стеклова, Татьяна Варламова, а также невзрачная англичанка разместились в небольшой каюте.

— Англо-русский союз на территории голландского корабля, — резюмировала Катя.

Стюард принес горячий бульон, показавшийся им удивительно вкусным, и бутылку виски, которое тут же было разлито по стаканам.

— За наше спасение! — подняла стакан Маша Стеклова. Затем она произнесла эту же фразу по-английски.

Наконец напряжение отпустило их, женщины почувствовали неимоверную усталость. После выпитого виски их потянуло ко сну. Через несколько минут вся каюта спала.

Катя Шадрина проснулась первой. Она открыла глаза, подняла голову. Стараясь не шуметь, девушка соскользнула с кровати и подошла к иллюминатору.

Светало. Океан был безмятежен, будто ничего и не произошло.

«Лео! Где он? Удалось ли ему спастись? — проносились в голове тревожные мысли. — А если он тоже на корабле и сейчас разыскивает меня?»

Она подошла к двери, тихо открыла ее и вышла из каюты.

Катя не знала, где собирается найти Шавуазье, но она должна найти его. Девушка вышла на палубу незнакомого корабля. Несмотря на предрассветный час, здесь было много людей. Все обсуждали крушение «Титаника».

К Шадриной подходили незнакомые люди, поздравляли со счастливым спасением. Она рассеянно кивала, продолжая искать взглядом Леонида. Но на палубе его не было.

Наверное, он отсыпается в одной из кают, предположила девушка. Но не могла же она рыскать по чужим каютам.

Катя побрела в свою каюту досматривать сны.

Когда она вернулась, Таня Варламова уже встала.

— Искала Леонида? — с участием спросила Таня.

Девушка молча кивнула. Варламова не стала донимать ее расспросами.

— Я думаю, на этот раз большинство пассажиров спаслось. Вероятно, его подобрало одно из судов.

— Но я так давно его не видела! Мне так нужна его поддержка.

— Тише, а то девчонок разбудишь. — Варламова показала на англичанку и Машу Стеклову, безмятежно посапывающих во сне. Она подошла к журнальному столику, пролистала несколько проспектов. Наконец отложила один в сторону, сняла трубку внутреннего телефона и что-то быстро сказала по-английски.

— О чем ты говорила? — не сдержала любопытства Катя.

— Спросила, можно ли связаться с родными в Италии. Они же там места себе не находят.

— В Италии, наверное, еще не знают, что с нами произошло.

— Возможно. Но будет лучше, если о трагедии они узнают от меня.

— А с Екатеринбургом можно связаться?

— Не знаю. Хотя почему бы и нет? Тем более что все расходы телефонная компания берет на себя.

— Что за щедрость?

— Чуть позже эта компания сделает себе рекламу. Мол, спасенные с «Титаника» пассажиры пользовались ее услугами… — Варламова нахмурилась. — А вот моя коллекция безвозвратно погибла.

— Не переживай, новую придумаешь, в тысячу раз лучше, — взяла ее за руку Катя.

— Ладно, об этом не время рассуждать. — Таня вздохнула. — Пошли звонить. Я с ума сойду, если не услышу голосок своей дочки.

Они поднялись по крутой лестнице, прошли по коридору, затем спустились и оказались в закутке. Таня остановилась перед дверью и обернулась к Шадриной:

— С Богом!

В комнате оказалось несколько кабинок, из которых можно было связаться с любой точкой земного шара. Катя нашла код России и Екатеринбурга. Когда она нажимала кнопки, сердце ее от волнения бешено стучало.

На том конце будто ждали звонка и сразу сняли трубку. Слышимость была великолепной.

— Мама, это я, — вымолвила Катя. Она не заметила, как по ее лицу покатились слезы.

— Катя, Катюшка, дочурка моя, — запричитала мама. — А мы только что о «Титанике» услышали. И тут ты звонишь… Ох, дочурка, какое счастье, что ты жива… — И тут нервы у пожилой женщины сдали, и она разрыдалась.

— Не волнуйся, мама, все хорошо. Нас спасли. Мы сейчас на корабле, в тепле и уюте. Плывем в Нью-Йорк! — кричала она.

— Ты, часом, не заболела, дочура?

— Мы уральские, мы привычные. Все хорошо. Скоро буду дома.

— Ох, как я тебя жду, доченька. Хочу обнять тебя, к сердцу прижать. Ты же лучик света в моей жизни.

— Я обязательно вернусь… Все позади… Ой, мне пора заканчивать, время у нас ограничено. Передавай привет всем, Сашке Гордиенко.

— Конечно, передам. Береги себя. Катюшка, береги… — Их разъединили.

Катя положила трубку и представила, как мама радостно спешит к образку, чтобы помолиться. Наверное, она не отходила от образка все эти дни, моля Бога, чтобы путешествие ее дочурки благополучно завершилось.

А потом она побежит к соседям, чтобы поделиться радостной вестью: Катя спаслась и скоро будет в самой Америке. А дядя Федя из соседней квартиры, воспользовавшись случаем, потребует на стол бутылочку, чтобы отметить это событие. Не каждый день Катька спасается с «Титаника». Девушка с теплотой вспоминала казавшихся сейчас такими родными уральцев.

Из задумчивости ее вывела Варламова:

— Боже, Катя, какое это счастье — жить! Я поговорила с дочкой, мужем, мамой — и у меня словно крылья выросли за спиной. Какое счастье, что они есть у меня!

— Да, все бы хорошо, вот только Лео куда-то запропастился… А без него… — Девушка прикусила губу, чтобы не расплакаться.

— Найдется твой Лео. Ничего с ним не случится.

— Чувствую, что он жив, но мысли лезут в голову дурацкие. Не знаю, что и делать.

— Я тебя прекрасно понимаю. Я бы сейчас, кажется, все отдала, чтобы попасть домой и прижать к себе Катюшу. — Варламова достала из сумочки фотографию. — Вот посмотри, какая она у меня славная.

Шадрина посмотрела на снимок, на котором загорелый мужчина держал на руках маленькую девочку.

— Она больше на тебя похожа, Таня.

— Вылитая я! Все будет хорошо, Катя, все будет хорошо, — повторяла Варламова, обняв девушку за плечи. — Кому рассказать — не поверят. Меня спас… ужасный сон. Вот уже несколько лет мне снится один и тот же кошмар, будто я тону в полынье. Этой ночью я снова тонула. Проснувшись в холодном поту, я решила подняться на палубу, подышать свежим воздухом, успокоить нервы. А здесь эти метеориты.

Катя вздрогнула, вспомнив о своем неожиданном решении пойти прогуляться, после того как они с Лео едва не занялись любовью.

А что было бы с ними, если бы она уступила желанию маркиза Шавуазье? Но кто постучал в дверь их каюты?

Глава 19

Это был самый странный день в его жизни. Лутовинова переполняли противоречивые чувства. «Титаник» пошел ко дну, и не всех пассажиров удалось спасти, но в это же время Саша, девушка его мечты, окончательно поверила в его исключительные способности — мама Шадриной сообщила ей о счастливом спасении дочери.

Виталий Лутовинов сел за компьютер, провел рукой по клавиатуре. Его охватил знакомый зуд, который не пройдет, пока не занесешь в память компьютера свои мысли.

Лутовинов бросился к стеллажам и стал перебирать записные книжки.

«Будущее принадлежит тому, в чьих руках прошлое. Тому, в чьих руках настоящее, принадлежит прошлое. Джордж Оруэлл», — прочитал он.

Наконец Лутовинов нашел пухлую папку с незавершенной книгой. Он открыл ее. Текст показался ему чужим. «Крокус» — вдруг выхватил взгляд из текста. Виталий не верил своим глазам. Фирма называлась не «Кронос», а «Крокус». Иными словами… Лутовинов замер в растерянности. Вот так история!

Он положил папку на стол. Сквозь шторы едва пробивался утренний свет. Виталий подошел к окну и рывком отдернул шторы в сторону. В глаза ударило ослепительно яркое солнце. Весна. Наконец-то в Россию пришла весна.

История не заканчивалась. Она только начиналась.

На берегу их встречали как героев. Собралась огромная толпа. Родственники напряженно всматривались в лица спасенных. Некоторые уже знали, что на этом корабле плывут их близкие, и теперь с цветами в руках переминались с ноги на ногу в предчувствии скорой встречи.

Едва спустили трап, как несколько наиболее ретивых фотокорреспондентов попытались пробиться на борт, но были остановлены службой охраны. Тут же стояло несколько машин «скорой помощи».

Русские появились на трапе в числе последних. Женщин хотели проводить в комфортабельный автобус, чтобы отвезти в гостиницу, но в это время к Тане Варламовой пробился высокий молодой мужчина с зачесанными назад черными длинными волосами. Он быстро заговорил по-итальянски:

— Сеньора Варламова, я Алесандро Бартиони. Мистер Армани, узнав о трагедии, сразу же отдал распоряжение позаботиться о вас. Машина ждет вас. В отеле, если необходимо, вам окажут медицинскую помощь.

— Эти девушки спасли мне жизнь и поедут со мной, — тоном, не терпящим возражений, заявила Варламова.

— Я обязан выполнять любое ваше распоряжение. Для вас заказан номер в отеле «Хилтон».

Они прошли к черному «кадиллаку».

Когда машина тронулась с места, Таня с тревогой спросила:

— Алесандро, кому из наших удалось спастись?

— Все спаслись. Только о Сисарелли нет пока никаких сведений, — ответил парень.

— Жаль, если Санта… Будем надеяться на лучшее. — Таня действительно пожалела молодую итальянку. Она давно простила Санту за ее интриги. В конце концов эта девушка, наступив на горло собственной песне, помогала Тане и искренне радовалась ее успеху.

Алесандро кивнул. Оставшуюся часть пути они проделали молча. Маша Стеклова и Катя Шадрина с любопытством смотрели по сторонам.

— Синьор Армани распорядился выдать вам кредитную карточку на сто тысяч долларов, — сказал Алесандро, когда скоростной лифт поднимал их на двадцатый этаж.

— Очень любезно с его стороны. Тем более моя кредитка осталась в каюте.

Они подошли к дверям номера. Алесандро открыл дверь, пропустил женщин вперед.

— Если у вас возникнут затруднения, позвоните по этому телефону. — Итальянец протянул Варламовой визитную карточку. — Желаю вам хорошего отдыха. — Алесандро, попрощавшись, вышел из комнаты.

— Ой, девочки, какая красота! — ахнула Катя. — Царские хоромы!

— Армани просто душка! — воскликнула Маша Стеклова. — Встречает на «кадиллаке», размещает в «Хилтоне». Татьяна, держись за этого итальяшку!

— Пусть лучше он за меня держится! — пошутила Варламова. — Будьте как дома, но не забывайте, что в гостях.

— Тут такая роскошь, — повела рукой Маша.

— Не мог же Армани отправить своего ведущего модельера в трехзвездочный отель. Вокруг сразу поднялся бы шум, что знаменитая на весь мир фирма совершенно не ценит своих людей, и мне тотчас посыпались бы предложения от других престижных домов одежды.

— На меня бы что-нибудь посыпалось, — с тоской в голосе произнесла Стеклова.

— Но учти, Маша, что я уже принадлежу не себе, а фирме. Она диктует мне условия, которые обговорены контрактом. Я должна следить за собой, не появляться на публике растрепанной, не болтать журналистам лишнее. — Она осеклась.

— Мы не журналисты, нам можно, — приободрила ее заинтригованная Стеклова.

— О чем вы говорите, — не выдержав, вмешалась Катя. — Пропал Лео. Его надо срочно идти искать.

— У кого Лео, а у кого Роб, — вздохнула Маша.

Варламова и Шадрина изумленно уставились на нее.

— Какой еще Роб? — воскликнули они в один голос.

— Роберт Френсис, журналист из «Дейли таймс», — терпеливо пояснила Стеклова. — Он тоже пропал. — Немного помолчав, не без гордости добавила: — Он был рядом с Шавуазье, когда нас спускали на шлюпке.

— А у тебя что-то с ним было? — осторожно поинтересовалась Катя.

— Ой, девочки, мне он так нравится!

— Он такой забавный, — вспомнила Шадрина.

— Никакой он не забавный, — обиделась Маша. — Он просто непосредственный. Не строит из себя невесть кого. Роберт столько всего пережил, что ни одному писателю даже и не снилось. Он еще книгу напишет, весь мир вздрогнет.

— Вот этого лучше не надо, — поморщилась Варламова. — Печальный опыт уже имеется.

— Нет, вы как хотите, а я иду искать Лео, — заявила Катя, направляясь к двери.

— Подожди. Давайте вместе подумаем, где его искать, — остановила ее Маша. — Не будешь же ты стоять посреди улицы и кричать: «Лео, где ты, выходи. Это я, твоя Катя». Тебя сразу заберут в психушку и будут правы.

— Да, тебе хорошо шутить. Френсис наверняка уже диктует репортаж в свою газету, — нахмурилась Катя.

— Давайте я позвоню Алесандро, он оставил мне визитку, — предложила Варламова.

— Постойте, как я могла забыть. Шавуазье дал мне адрес своего банка. Он пообещал оставить для меня сообщение, если… если останется жив.

— Нет проблем, — быстро сказала Маша. — Давай телефон.

— У меня только адрес. Я лучше поеду. — Катя встала.

— С твоим знанием английского далеко ты не уедешь, — хмыкнула Стеклова. — Подожди, я только позвоню Френсису в газету. Там какая-то баба есть, редакторша, она все знает. — Маша нашла в справочнике телефон отдела новостей «Дейли таймс». Разговор ее не занял много времени. Когда она опустила трубку, подруги увидели на ее лице лучезарную улыбку. Они еще не видели ее такой счастливой.

— Роберт передал репортаж с борта спасательного судна, скоро он приедет в Нью-Йорк.

Маша подпрыгнула и крикнула:

— Yes!

Варламова покачала головой:

— Какие вы еще дети.

— Дети быстро взрослеют, — весело бросила Маша. — Катька, пошли искать твоего француза. А то он, наверное, без тебя совсем затосковал.

Они спустились в холл. Швейцар провел их в шикарное такси, закрепленное за отелем. Маша назвала водителю адрес банка Шавуазье.

Не успела машина остановиться у входа в банк, а Катя уже открыла дверцу и выпрыгнула на тротуар. Маша успела схватить ее за руку:

— А платить кто будет? Мисс Стеклова?

Катя достала карточку Варламовой и подала шоферу.

Девушки зашли в многоэтажное здание из стекла и бетона. У входа их встретил молодой охранник.

— Добрый день! Вы к кому?

Вперед, со своим знанием английского, выступила Маша.

— Мы от Леонида Шавуазье. Вам говорит что-нибудь это имя?

— Да, конечно, — ответил охранник, рассматривая посетительниц. — Позвоните по этому номеру.

Маша набрала номер. Услышав, что девушки с потонувшего «Титаника» и близко знакомы с Шавуазье, их сразу же попросили подняться в офис.

Через несколько секунд раздался звонок на пульте охранника. Парень подошел к телефону. Затем вернулся к девушкам:

— Вас ждут в офисе двадцать два двенадцать. Лифт — прямо, затем налево.

Стеклова кивнула и повела Катю, которая так ничего и не поняла из этих разговоров, к лифту.

Девушки поднялись на двадцать второй этаж. Маша ободряюще подмигнула подруге, мол, держись.

Они зашли в двенадцатую комнату и оказались в просторной приемной. Их приветливо встретила элегантная женщина бальзаковского возраста в строгом темно-синем костюме.

— Мистер Стоун примет вас через две-три минуты. Он подписывает важные документы.

Секретарша зашла к боссу и тут же вышла с папкой в руках.

— Прошу, — распахнула она перед посетительницами дверь.

В кабинете в конце длинного стола на кожаном кресле восседал господин в сером костюме, белой рубашке, галстуке в тон. Ему было под пятьдесят. Увидев посетительниц, он поднялся им навстречу:

— Вуди Стоун, управляющий банком.

— Мария Стеклова и Екатерина Шадрина, — сказала Маша.

— Так вы говорите, что видели Леонида Шавуазье, — без предисловий начал Стоун.

— Да, — закивала Маша. — Вот Катя очень близко с ним познакомилась. Мистер Шавуазье сделал ей предложение. Но они расстались, когда «Титаник» начал тонуть.

Мистер Стоун удивленно посмотрел на Шадрину. Эта красивая девушка невеста Шавуазье?

— Леонид успел сообщить Кате ваш адрес на случай, если они потеряют друг друга. Он как в воду глядел.

— Что? — не понял Стоун.

— Ну он словно предчувствовал.

— Да, какая трагедия, — скорбно произнес Стоун. — К сожалению, ничем не могу вас порадовать. Мистер Шавуазье пока не звонил. Несколько раз с нами связывался его отец, но и у него нет вестей.

— Он не приходил и не звонил, — шепнула Маша Шадриной, которая и сама поняла, что ничего нового о Лео ей здесь не скажут. На Катю было больно смотреть. Она сразу как-то поникла.

— А вы пробовали разыскать его? — спросила Маша управляющего.

— Да, несколько наших людей сейчас заняты поиском Леонида Шавуазье. Они ведут работу по нескольким направлениям. К сожалению, на прибывших судах его не оказалось. Однако мы не теряем надежды. Пытаемся связаться с канадскими службами. Канадские суда спасли немало людей. Но пока ничего утешительного…

— Жаль, очень жаль, — покачала головой Стеклова и шепнула Кате: — Мистер Стоун говорит, что они найдут его. Но пока он не имеет полной информации.

— Вот телефон, по которому вы сможете узнать последние известия. — Стоун протянул Маше карточку.

— Мы остановились в отеле «Хилтон». — Маша выдержала паузу. При слове «Хилтон» Стоун удивленно вскинул брови. — Если вам что-нибудь станет известно о Леониде Шавуазье, не сочтите за труд позвонить нам в номер.

— Разумеется, я или мои помощники сразу свяжемся с вами. Очень приятно было иметь дело с такими красивыми посетительницами.

— А нам с таким шикарным джентльменом, — ответила Маша.

Катя дернула ее за рукав:

— Что он говорит?

— Да ничего, рассыпается комплиментами.

Стоун, проводив девушек к выходу, учтиво раскланялся.

Девушки возвращались в отель молча. Когда они поднялись в свой номер, Катя бросилась на кровать и долго лежала лицом вниз.

— Переживает, — шепнула Варламовой Маша.

Таня присела на кровать рядом с Катей, положила ей руку на плечо:

— Не стоит так убиваться.

— Стоун сказал, что часть пассажиров спасли канадские корабли, — подхватила Маша.

Катя ничего не говорила, только плечи ее вздрагивали. Она так надеялась увидеть в банке Леонида, но оказалось, что там о нем ничего не слышали.

Остаток дня Катя провела как на иголках. Маша узнавала по всем телефонам, не нашелся ли Леонид Шавуазье.

— В банк можно не звонить, — резонно заметила Стеклова. — Если там что-то выяснят, то сами сообщат.

— Или он позвонит, — с надеждой сказала Катя.

* * *

Леонид из последних сил боролся за жизнь. Иногда его охватывало безудержное желание отдаться в руки судьбы, но он продолжал грести в ту сторону, где должен быть плот.

«Надо сражаться до конца, ты должен спастись», — мысленно подбадривал себя Леонид. Ему почудилось, что прямо перед ним на зеркальной поверхности океана, положив подбородок на руки, лежит Катя и с интересом наблюдает за ним.

— Я сейчас приплыву к тебе, — одними губами прошептал Лео. — Еще немного, надо только потерпеть.

Катя улыбаясь смотрела на него, манила, притягивала.

— Я вырвусь, я должен!

Образ любимой девушки придавал ему дополнительные силы. Леонид был уверен, что выплывет, разорвет оковы вечной темноты.

«Катя, Катя, — хотелось закричать ему. — Только не оставляй меня».

Когда силы окончательно покинули Шавуазье, неожиданно яркий сноп света ослепил его. Ему что-то кричали люди с плота, размахивали руками. Но он ничего этого не видел. Леонид потерял сознание.

В редакции Френсиса мгновенно окружили коллеги, затем, подхватив на руки, понесли в его кабинет.

— Спасибо, друзья, — совсем расчувствовался Френсис. — Вы меня встречаете как героя, а не как неудачника, чудом избежавшего гибели в холодных водах Атлантики. Это был кошмар, — признался он, — который не дай Бог пережить никому из здесь присутствующих.

После импровизированной пресс-конференции ему наконец удалось пробраться на свое рабочее место. Здесь его поджидала Джейми Филлипс.

— Роберт, прости меня, я чуть не сделала из тебя ихтиолога.

— Если ты не повысишь мне зарплату, тебя никто не поймет, — ухмыльнулся Роберт.

— Об этом не беспокойся. Бумаги подписаны. Ты назначен заместителем редактора отдела.

— Это уже кое-что, Джейми. Я знал, что мы с тобой сработаемся.

Их разговор прервала секретарша.

— Роберт, на первой линии какая-то Маша Стеклова.

Френсис бросился к трубке. Женщины переглянулись. Раньше за ним такой прыти не наблюдалось.

— Роберт! — услышал он ликующий крик Маши. — О Боже, какое счастье, что ты жив!

— Да, удалось выкарабкаться. А ты в порядке?

— В полном. Я остановилась в «Хилтоне» благодаря Тане Варламовой. С нами также Катя Шадрина, ну та русская модель, которая потрясла корабль.

— Точнее не скажешь. Как насчет встречи? Думаю, нам есть что сказать друг другу.

— Я тоже так думаю. Роберт, ты был в последние минуты с Шавуазье. Не знаешь, что с ним?

— Мы с ним спасались вместе. Подробности — при встрече. Не переживай, мы скоро увидимся. — Он положил трубку.

Джейми подошла к нему:

— Как ты смотришь на то, чтобы втроем отпраздновать твое благополучное возвращение на родину?

— Третий — это твой сыщик Стикс?

— После заплыва в холодной воде ты стал удивительно сообразительным.

— Закажи столик на четверых.

Джейми удивленно вскинула бровь.

— Ты приведешь своего разбойника Стикса, а я русскую шпионку Машу Стеклову.

— Стеклову? Ты о ней раньше ничего не говорил.

— Я познакомился с ней на «Титанике», кстати, благодаря тебе, Джейми.

— Ах, как я могла забыть, это та девушка, которая…

— Да, это именно она, — оборвал ее Роберт.

— Но она же была любовницей Соболева, — не сдержалась Филлипс. — Неужели тебя это не смущает?

— А почему меня это должно смущать? Я тоже не люблю спать один. Тем более она не знала, кто такой Соболев на самом деле. Пелена спала с ее глаз…

— И она увидела принца Френсиса, — хмыкнула Джейми.

— Примерно так, дорогая, примерно так.

— А где же сам Соболев?

— Похоже, ему повезло меньше, чем мне. Этот метеорит попал в тот блок, где находилась его каюта.

— Чем не сюжет для романа, а, Роб?

— Кстати, ты не забыла о своем обещании вытащить из мрака неизвестности того русского парня… ну, настоящего автора «Белой звезды»?..

— Не беспокойся, он получит свой лавровый венок.

— Хорошо, Джейми. Я сейчас засяду за репортаж, а вечером мы отпразднуем мое возвращение с того света.

— За счет фирмы, Роберт.

— После пережитого кошмара я готов устроить благотворительный ужин.

— Об этом ты подумаешь позже, а сейчас подумай лучше о вечернем наряде для русской переводчицы.

— Ты ее не знаешь. Она чертовски самостоятельная.

— Именно о такой девушке ты мечтал?

— Я не привык заглядываться на звезды. Так недолго упасть… — Роберт решил сменить тему: — Но чем завершилось ваше расследование?

— Мы нашли этого летчика-маньяка. Однако он улизнул из-под самого носа. Правда, Стикс успел выпустить в его истребитель очередь из автомата. Скорее всего Патрик Крейг свалился в море.

— Еще один сюжет, но уже для твоего романа. Значит, террористы здесь ни при чем?

— У Бога не может быть заместителей, — задумчиво произнесла Джейми. — Он сам решает, кого карать, а кого миловать.

Френсис обещал заехать за Машей в «Хилтон». Таня Варламова придирчиво выбрала ей наряд для ужина с американским журналистом.

— Машка, сегодня вечером может решиться твоя судьба. Ты должна одеться скромно, но со вкусом. Макияж должен подчеркивать достоинства твоего лица.

— И скрывать недостатки, — рассмеялась Стеклова.

Перед приездом Френсиса Маша просмотрела свежие газеты, которые принес в их номер коридорный.

— Вот прикол! — воскликнула она. — Девчонки, вы только послушайте. Русский бизнесмен Аркадий Агентов, снявший шикарные апартаменты на «Титанике», спасся благодаря чрезмерному употреблению алкоголя. Вероятно, спасательный жилет надела на него подружка или матрос из команды «Титаника», а выпитая водка помогла господину продержаться так долго в холодной воде. — Прочитав заметку, Маша воскликнула: — Знай наших! — Она продолжала просматривать газеты. — Ага, вот еще про русских. Светлану и Дениса Демешкиных.

— Демешкины! — непроизвольно вырвалось у Варламовой.

— Ты с ними знакома? — удивленно спросила Маша.

— Да, особенно с Денисом. Он считает себя моим крестным отцом в модельном бизнесе.

— Здесь совсем немного, — сказала Стеклова. — Светлана и Денис Демешкины, семья преуспевающего русского бизнесмена, спаслась благодаря счастливому стечению обстоятельств. Светлана почувствовала себя дурно и попросилась подышать на палубу. Это и спасло господ Демешкиных. Правда, Светлане пришлось прервать беременность.

— Какое горе! Они так хотели наследника, — с грустью заметила Таня.

В этот момент в дверь постучали. Маша метнулась к двери. На пороге стоял Роберт с огромным букетом в руках.

— Это тебе, моя спасительница!

— Какое чудо! — Маша потянулась к мужчине и чмокнула в щеку. — Проходи. Я буду готова через несколько минут.

— Машка, спроси его о Шавуазье, — ткнула подругу локтем в бок Катя.

— Она хочет узнать о Шавуазье? — услышал знакомую фамилию Френсис. — О, я ее прекрасно понимаю.

— Роберт, так что же с ним все-таки произошло?

Френсис, устроившись в большом кресле с высокой спинкой, начал свой рассказ:

— Итак, мы спустили несколько шлюпок, когда вдруг стало ясно, что дела совсем плохи и надо искать иные пути для спасения. Один из матросов не растерялся и бросился к надувным плотикам, мы с Шавуазье — за ним.

Когда на воду были сброшены почти все плотики, корабль неожиданно дал крен, и мы попадали в воду. Откровенно говоря, я не великий пловец, но на мое счастье рядом оказался на надувном суденышке матрос Роберт. Он и подобрал меня. Мы спасли несколько человек, которым удалось некоторое время продержаться на плаву в холодной воде. Среди них оказался старший помощник капитана Винсент Уитаккер. Однако я не терял надежды найти Шавуазье. Этому парню многие из пассажиров обязаны жизнью. И вот когда казалось, что последняя надежда покинула меня, я увидел Шавуазье. Он был без сознания.

Катя в ужасе вскрикнула. Она слушала американца, сжав до боли кулачки.

— Да, он был без сознания, — повторил Роберт. — Когда мы подняли его на плот, то он не подавал признаков жизни.

Катя была близка к обмороку.

— После того как мы хорошо растерли его, он открыл глаза и произнес: «Где я?» И снова потерял сознание. Это было нелегкое путешествие. Мы все промокли до нитки и сидели согнувшись, точно рыболовные крючки. Нам снова повезло: поблизости проходил рыболовный траулер, который подобрал нас. Потом мы оказались на специальном спасательном судне, доставившем нас в Нью-Йорк.

— А где же тогда Лео? — спросила Катя.

— Его отправили в больницу на вертолете. Все-таки он довольно долго находился в холодной воде. Врачи сказали, что его жизнь вне опасности, но какое-то время ему придется провести в госпитале. Вот, собственно, и все, что мне известно.

— А в какой госпиталь его отправили? — спросила Маша.

— К сожалению, я не знаю. — Роберт развел руками. — Я тогда отлеживался в каюте.

— Конечно, — поддержала его Маша, — ведь ты же чувствовал себя ненамного лучше. — Потом она обратилась к Кате: — Лео удалось спасти. Это главное. Теперь мы его из-под земли достанем.

— А если я ему разонравилась? — вдруг предположила Катя. Эта мысль прежде не приходила ей в голову. — Если он думать обо мне забыл? Все-таки наследный принц…

— Нет, Леонид Шавуазье не тот человек, который может играть чувствами девушки, — решительно заявила Таня Варламова. — Так что вытри слезки и готовься к встрече со своим принцем.

* * *

Ренни, поговорив по телефону с Филлипс, задумался. Сегодня вечером он должен ей сделать предложение. И теперь он пытался представить, как отреагирует на его слова журналистка. Захочет ли Джейми соединить с ним свою судьбу? Или отделается шуткой и оставит его в состоянии счастливой неопределенности? Для мужчины всегда труден выбор между холостяцкой свободой и уютным домашним гнездышком. Но приходит момент, когда желание иметь семью перевешивает все другие желания.

Ренни устал от одиночества. Конечно, он встречался с Джейми, но теперь ему хотелось видеть ее каждый день. После того как он познакомился с этой шустрой журналисткой, жизнь его пошла наперекосяк. Он больше не заглядывался на длинноногих красоток. Потому что у него была Джейми. Джейми… Красивая, умная, независимая. Независимая. Это слово Ренни выделил особо. Захочет ли она, как и он, пожертвовать хотя бы частью своей свободы? Правда, и в браке они могут предоставить друг другу определенную свободу. Главное, что беспокоило Стикса, воспринимает ли его Джейми всерьез, или у нее на уме более престижная партия? Хотя женщина, если ей хорошо, всегда пытается удержать мужчину возле себя. А в том, что он ей нравится, Ренни не сомневался. Иначе он не был бы Ренни Стиксом.

Он вспомнил, как при захвате Крейга его едва не убил террорист. Только великолепная реакция Мактавиша спасла ему жизнь. Тогда у Ренни мелькнула мысль: что оставит он после своей смерти? Мраморную табличку на могиле. Ни детей, ни жены… Теперь он видел смысл жизни в продолжении жизни.

Стикс размышлял целый день. Он пришел к выводу, что ему пора остепениться. И все-таки почему-то ему хотелось оттянуть миг признания. Временами ему казалось, что он шагает в пропасть. А на это не каждый отважится.

В памяти всплыл старый анекдот, в котором холостой мужчина спрашивает женатого: «Что такое счастье?». Тот отвечает: «Вот женишься и узнаешь». — «И что тогда?» — «Тогда будет поздно», — рыдает женатый.

Приглашение поужинать в хорошем ресторане застало Стикса врасплох. Он посмотрел на часы. Надо успеть в ювелирный — купить колечко по случаю помолвки. Если она, конечно, состоится…

— Ты что-то не в себе, — сказал ему Куртнолл на работе. — Можно подумать, что ты собираешься жениться.

Стикс вздрогнул от такой проницательности.

— Нет, я размышляю о судьбе Патрика Крейга. Чем же закончился его полет?

— Я слышал, тебя представили к ордену, — произнес Куртнолл. — Да, ловко ты этого Марви прихватил. Когда окажешься рядом с Олимпом, не забывай старых друзей.

— Тебя, Куртнолл, я уж точно не забуду.

Когда Леонид открыл глаза, то увидел белый потолок. Он прошептал: «Что со мной?»

Ему ответил приятный женский голос:

— Вы в больнице. И в полной безопасности.

— В больнице. — Шавуазье поморщился от боли в голове. Он пытался сосредоточиться, однако мысли его метались в голове как зайцы, путающие следы охотников.

— Да, вы в больнице. Самое страшное позади.

— А город, в каком я городе? — Леонид попытался приподняться на локтях, но ему это не удалось.

— Лежите спокойно. Вы в Канаде, в больнице города Сент-Джонс, на острове Ньюфаундленд.

— И давно я здесь? — все еще щурясь от непривычно яркого света, спросил Леонид.

— Вторые сутки пошли. Вы были без сознания.

Шавуазье наконец разглядел медсестру. Она была симпатичная, из-под чепца выбивалась прядка каштановых волос. На вид ей было чуть больше тридцати.

— А как я очутился здесь? Я помню, что плыл в кромешной темноте. — Он пошевелил руками и ногами. Слава Богу, они слушались его.

— Вас привезли вчера.

— Вот этого я не помню… Привезли замороженного, как героя одного из фильмов Луи де Фюнеса?

Медсестра, ничего не слышавшая об этом французском комике, сказала:

— Пожалуй, я позову врача.

Через несколько минут в палату бодрой походкой вошел пожилой мужчина в очках.

Он перебросился с Леонидом дежурными фразами, затем Шавуазье назвал номер своей страховки и попросил связаться с банком в Нью-Йорке. Доктор заметно приободрился, услышав, что пациент богат.

— Превосходно, — сказал он, потирая руки, — я распоряжусь, чтобы вам подыскали палату получше.

— Доктор, мне надо срочно вылететь в Нью-Йорк. Я практически здоров.

— Мистер Шавуазье, вы взрослый человек. Мы не стали бы вас держать в палате, если бы ваше здоровье было вне опасности. Вы только что пришли в сознание, а уже думаете о Нью-Йорке. Вы слишком слабы, чтобы путешествовать.

— Я чувствую себя прекрасно. Если у меня и есть слабость, то совсем небольшая. По-видимому, от лекарства.

— У вас срочные дела в Нью-Йорке? — осведомился врач. — Честно говоря, Никогда не понимал людей, которым нравится жить в этих каменных джунглях.

— Доктор, у меня назначена важная встреча, от которой зависит моя жизнь.

— Ваша жизнь зависит от того, как мы будем вас лечить. Вы только что пришли в себя. Но вы можете связаться с партнерами и перенести встречу на более поздний срок.

— Вы, доктор, меня не поняли. Эта встреча… личного характера.

— Тем более. Я думаю, ваша избранница поймет вас. Переговорите с ней по телефону, успокойте ее.

— Мы познакомились на борту «Титаника» и договорились встретиться в Нью-Йорке, в офисе банка.

— Мистер Шавуазье, позвоните в банк и сообщите о себе, — начал терять терпение доктор. — Вы с ней не виделись не больше двух суток.

— Иногда двое суток — вечность.

— А иногда два года — миг, — добавил доктор. — Подождите, я вам принесу спутниковый телефон. Но выпишу вас только тогда, когда посчитаю нужным. А пока сообщу вашу фамилию в центр спасения.

Через несколько минут Шавуазье уже звонил в фамильный замок.

Леониду ответил дворецкий. Услышав знакомый голос, Матисс вскричал от восторга.

— Лео, мальчик, ты спасся! — ликовал старый слуга. — Какое счастье для всех нас!

Шавуазье вспомнил только этот номер телефона, который стоял в гостиной. Дворецкий мог соединить его с любой другой комнатой в замке. Но это делать ему не пришлось. Услышав вопли Матисса, в гостиную спустились сначала мать, а за ней отец.

— Леня, где ты, что с тобой? — забросала его вопросами мать. Голос ее дрожал от волнения. У Лео перехватило дыхание.

— Я чувствую себя прекрасно. Так что не волнуйтесь, все обошлось. Как отец?

— Я в прекрасной форме, — взял трубку Шавуазье-старший. — А вот где пропадаешь ты, сынок?

— По-моему, это славное местечко называется Сент-Джонс.

— Признаться, я о нем не слыхал.

— Это в Канаде, на острове Ньюфаундленд.

— Я звонил в отделение нашего банка в Нью-Йорке. Но Вуди Стоун сказал, что ему ничего не известно о тебе.

— Я не успел туда позвонить. Пока я нахожусь в больнице.

— В больнице? — растерянно переспросил отец.

Леонид услышал, как вскрикнула мать.

— Не волнуйтесь, ничего страшного. Просто немного поплавал в холодной воде.

— Я верю тебе, мой мальчик. Я пришлю к тебе своих людей. Где находится эта больница?

— Нет, лучше пришли за мной самолет. Мне хотелось бы поскорее оказаться в Нью-Йорке, хотя и здесь мне комфортно.

— Все будет нормально, Леонид. Главное, ты жив, а в остальном положись на меня.

Глава 20

Френсис и Маша пошли танцевать. Журналистка Джейми Филлипс хотела увлечь Ренни на танцплощадку, но он, наклонившись к ней, прошептал на ушко:

— Подожди, мне надо сказать тебе что-то важное.

Она внимательно посмотрела ему в глаза:

— Ты меня заинтриговал.

Ренни, набравшись смелости, быстро произнес заранее заготовленную речь, которую долго репетировал перед зеркалом:

— Джейми, мы с тобой довольно близко знакомы, и я пришел к мысли, почему бы нам не узаконить наши отношения. Иными словами, я прошу твоего согласия стать моей женой. А в знак моей преданности и любви прошу принять этот скромный подарок.

Он достал из кармана красивую коробочку и протянул Джейми. Она открыла ее и увидела восхитительно красивое колечко.

— Боже, какая прелесть! — Филлипс, полюбовавшись кольцом, сказала: — Но это так неожиданно… Признаться, я не ожидала подобного сюрприза от тебя, Ренни. Все настолько неожиданно. Я, как воспитанная леди, не могу дать ответ тебе прямо сейчас. Я хочу подумать.

— У меня хотя бы есть шансы? — растерянно спросил он.

— Шансы всегда есть, — уклонилась от прямого ответа Джейми.

— И сколько тебе нужно времени, чтобы принять это решение?

— А сколько ты готов ждать?

— Я готов ждать всю жизнь, моя звезда.

— О Ренни, я никогда не видела тебя в столь возбужденном состоянии.

— Но я впервые в жизни решил жениться. А тебе раньше делали предложения?

— Ты бы мог меня не спрашивать. На каждом шагу.

— Потому что ты красивая и умная.

— Ренни, и тебе не страшно? Красивая и умная. Это же гремучая смесь. Обычно мужчины в страхе бегут от таких женщин.

— Но я же не обычный мужчина. Или ты иного мнения обо мне?

— Если бы я считала иначе, то не проводила бы с тобой так много времени.

— Лучшего времени в своей жизни, осмелюсь предположить.

— Возможно, — кокетливо ответила Джейми. — А вот и наша счастливая пара, — добавила она, увидев, что Роберт и Маша Стеклова пробираются к столику.

— Не скучали без нас? — спросил разгоряченный танцем Френсис.

— С Джейми не соскучишься, — сказал Стикс.

— Мне так здесь нравится! — восторженно проговорила Маша. — А Роберт прекрасно танцует, он удивительно чувствует партнершу.

— Это мне приносит огромное удовольствие… чувствовать партнершу, — рассмеялся явно довольный похвалой девушки Френсис. — Маша, ты просто чудо.

Все выпили по очередному бокалу вина.

— Ренни, я знаю у тебя есть кое-какие связи… — неуверенно начал Френсис. — А Маше нужен вид на жительство.

— Да, Ренни, помню, как ты хвалился, что имеешь большие связи в иммиграционной службе, — поддержала Френсиса хитро улыбающаяся Филлипс.

Стикс посмотрел в глаза Джейми. Мог ли он отказать ей в такой день?

— Ренни, — потянула его за рукав журналистка, — мы не слышим ответа.

— Если это так трудно, то лучше не надо, — по-своему истолковала его молчание Маша Стеклова.

— Нет-нет, — быстро проговорил он, — мне это не составит большого труда. Тем более когда об этом просят очаровательные женщины.

— Ренни, ты просто прелесть. — Джейми потянулась к нему, чтобы поцеловать. Она явно выпила лишнего.

Стикс подумал:

«А эта русская Маша свое дело знает. Только что путалась с Соболевым, а теперь окрутила журналиста. Держись, Роберт! Хотя тебя можно поздравить: твоя жизнь не будет скучной».

После ужина пары разъехались в разные стороны. Френсис предложил Маше посмотреть на его гнездышко и, естественно, получил согласие. А Ренни нанял такси для Джейми.

— Ты еще думаешь? — спросил он по дороге к ней домой.

— Я всегда думаю. В отличие от некоторых…

— Здесь отсутствующих.

— Да, именно это я хотела сказать.

— Итак?

Она придвинулась к нему:

— Конечно же, да, дурачок. Я это решила еще до того, как ты сделал мне предложение.

— Тогда почему ты…

— Надо же тебя потерзать. Мне хотелось продлить этот сладкий миг… — Джейми не успела договорить. Ренни накрыл ее рот поцелуем.

Леонид переговорил с управляющим банком. Тот выслал легкий двенадцатиместный самолет. Шавуазье попрощался с медсестрами и доктором. На аэродром пациента отвезли в специальной машине.

— Ей сказочно повезло! — вздохнула молоденькая медсестра.

Леонид недоуменно посмотрел на девушку.

— Доктор Марлоу сказал, что вы спешите на встречу с любимой, — покраснев, пояснила медсестра. — Он удивился, что вы так быстро пошли на поправку. Пациенты с таким диагнозом обычно выписываются не раньше чем через неделю. Увы, доктор не понимает, что такое волшебная сила любви…

Медсестра помогла Шавуазье подняться по трапу самолета в салон, где для него было приготовлено большое уютное кресло с откидывающейся спинкой.

Леонид пожелал медсестре Мэри обязательно дождаться своего суженого. И никогда при этом не терять надежду.

— Спасибо, я обязательно дождусь.

— Да, Мэри.

Самолет, совершив короткий разбег, поднялся в воздух, помахав на прощание крыльями. Он сделал круг над островом и взял курс на американское побережье.

Леонид закрыл глаза и сразу погрузился в сон. На этот раз ему ничего не снилось.

Катя Шадрина то и дело поправляла прическу в ожидании самолета из Канады. Вот-вот должен показаться Леонид. Она ждала этой встречи и… боялась.

Катя примчалась в аэропорт, как только узнала, что за Шавуазье отправлен самолет. Стеклова куда-то пропала с Робертом, поэтому в аэропорт с ней поехала Таня Варламова. Она уже не пыталась успокоить Катю, поняв всю бесполезность этой затеи. Шадрина не могла усидеть на месте и ходила взад-вперед по небольшому аэровокзалу.

«Наверное, эти минуты тоже по-своему прекрасны, минуты, отделяющие тебя от встречи с любимым, — размышляла Таня. — Вскоре они встретятся, заключат друг друга в объятия и будут счастливы. Чувства проверяются разлукой. Только в разлуке начинаешь понимать, что без этого мужчины жизнь для тебя теряет яркие краски и становится серой и будничной. Говорят, расставание убивает слабые чувства и укрепляет сильные».

Мысли Тани обратились к маме, дочери и мужу. Она решила больше никогда не расставаться с ними, но тут же засомневалась, что сдержит свое обещание и через некоторое время не отправится в новое путешествие.

За полчаса до посадки чартерного рейса в аэропорт приехал управляющий банком Вуди Стоун.

Он подошел к Екатерине Шадриной и поздоровался. Девушка кивнула в ответ. На выручку ей пришла Таня:

— Мистер Стоун, Леонид Шавуазье должен прилететь через десять — пятнадцать минут.

— Мы отвезем его в гостиницу. Там у него будет личный доктор, — сказал Стоун.

Когда появился, пошатываясь, Леонид, Катя бросилась к нему, обняла, прижалась, словно не веря своему счастью.

— Лео, Лео, — шептала она.

— Все хорошо, Катя, все хорошо… — обнимая ее одной рукой, Леонид слабо улыбнулся.

К ним подошел Стоун.

— Очень рад снова видеть вас, мистер Шавуазье. Похоже, не обошлось без приключений?

— Без приключений жизнь скучна. — Леонид встретился взглядом с Катей. — Так же, как и без любви.

— Автомобиль ждет вас, мистер Шавуазье.

Катя взяла его за руку и не отпускала ее всю дорогу до гостиницы.

Стоун что-то говорил, объяснял, доказывал, но Леонид его не слушал. Он смотрел в глаза девушке и был счастлив.

Наконец банкир понял, что ему лучше отложить разговор о делах на другое время, и умолк.

Стоун проводил Шавуазье и Катю в номер, где их ждал доктор Хью Браун. Леонид лег на кровать, доктор осмотрел его.

— Мистер Шавуазье, вам необходим покой, — наконец вынес вердикт Браун. — Через несколько дней вы будете прыгать как зайчик.

Катя рассмеялась:

— Я с трудом могу это представить.

— Я вижу, сиделка вам не понадобится, — обратился к Шавуазье доктор. — Вот вам лекарства. Принимайте их три раза в день перед едой. Вы всегда можете найти меня по этому телефону. — Попрощавшись, доктор вышел.

— Что он говорил? — спросила Катя.

— Доктор сказал, что с такой сиделкой, как ты, в его услугах нет нужды.

— К тебе вернулась способность шутить, это значит, что самое страшное действительно позади.

— Я закажу обед в номер, и мы отпразднуем нашу встречу.

— Я не могу поверить, что мы снова вместе. У меня такое ощущение, что я не видела тебя целую вечность.

— Именно об этом я сказал врачу в Сент-Джонсе. Иногда и два дня — вечность. Для влюбленных.

— Да, для влюбленных…

— А для счастливых новобрачных?

— Не знаю, но я не против попробовать. — На ее щеках выступил очаровательный румянец.

— Значит, ты согласна?

— А ты сомневался? — спрятала она лицо на его груди.

— Мне не терпится познакомить тебя с моими стариками. Не сомневаюсь, они тебе понравятся.

— А я им? — вскинула голову Катя. В ее глазах он прочитал беспокойство.

— И ты им. Иначе быть не может. Потому что самое страшное позади.

— Я тебе верю. Никому я еще так не верила, как тебе. Странно… Мы встретились несколько дней назад, а мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь.

— Здесь нет ничего странного — это любовь. Итак, я звоню родителям?

— А можно сначала я? Мне не терпится огорошить свою подружку Сашу Гордиенко!

— Конечно, моя принцесса!

Катя взяла спутниковый телефон и набрала номер. На том конце ответили не сразу.

— Алло! — наконец раздался в трубке заспанный голос Саши.

— Сашка, привет, это я, Шадрина! — воскликнула Катя.

— Шадрина? — Александра Гордиенко пыталась сообразить, кто такая Шадрина, разбудившая ее посреди ночи. И тут до нее дошло. — Катька? Ты, что ли? Не может быть!

— Да, это я. И знаешь, откуда я тебе звоню? Из самого Нью-Йорка!

— Ну конечно, куда нам до вас. Мы тут за тебя все испереживались.

Катя в ответ рассмеялась.

— Я так рада слышать твой голос, — сказала она. — А у меня есть сенсационная новость.

— Заинтриговала. Не тяни Леопольда за хвост. Выкладывай поскорее, а то я тут босиком стою.

— Ты не поверишь, но на «Титанике» я встретила своего Лео.

— Но ведь этого смазливого парнишки не было на корабле.

— Ах, ты о Ди Каприо, — не сразу поняла Шадрина. И тут же восторженно произнесла: — Я встретила своего Лео, мужчину своей мечты.

При этих словах лицо Шавуазье осветилось улыбкой.

— Вот это да! — восхитилась Гордиенко. — Но ты не переживай за меня, я тебе, подруга, тоже сюрприз приготовила.

— Его зовут Кевин Костнер?

Девушки весело рассмеялись.

Закончив разговор, Катя повернулась к Леониду.

— А теперь моя очередь, — сказал маркиз Шавуазье. Он взял у нее телефонную трубку и начал набирать номер родового замка.

Подлинное чувство — неподвластно разбушевавшейся стихии…

Наивной очаровательной девушке из российской глубинки судьба преподносит удивительный подарок — путешествие на океанском суперлайнере. Она попадает в мир великолепия и богатства, в мир блестящих мужчин и элегантных женщин и встречает там героя своих грез.

Трагедия, разыгравшаяся на борту судна, грозит навеки разлучить влюбленных. Но настоящая любовь способна совершить чудо…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Ольга и Сергей Тропинины
Титаник-2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20