Виктор Мостовой

Сердца кристальные россыпи

© Виктор Мостовой, 2017

© Интернациональный Союз писателей, 2017

* * *

Виктор Мостовой, Луганская Народная Республика, город Стаханов

Родился 10.03.1952 г. в шахтерском крае, прославленном Алексеем Стахановым. Окончил Коммунарский горно-метуллургический институт. 17 лет отдал шахтерскому труду, совмещая работу с творчеством.

В 1993 году В. Мостовой был принят в Союз писателей СССР, который был позже реорганизован в Международное Сообщество писательских союзов. Он один из основателей Межрегионального Союза писателей Украины, член Конгресса литераторов Украины, член Интернационального Союза писателей с 2016 г. Более 40 лет руководил городским литературным объединением «Стахановец».

Выпустил 13 поэтических сборников; награждён литературными премиями им. О. Бишарева, Б. Горбатова, М. Матусовского, Ю. Каплана, Б. Гринченко; был лауреатом многих международных поэтических конкурсов и фестивалей.

Печатался в антологиях, альманахах, коллективных сборниках, газетах и журналах в Москве, Петербурге, Киеве, Луганске, Донецке, Мельбурне, Канаде, США.

Главное в поэзии Виктора Мостового – лиричность, яркие метафористичные образы и внутренняя глубина.

«Сердца кристальные россыпи…»

«Кто хороший поэт, кто плохой. Помаши мне оттуда рукой. Ты ведь тоже и странный, и странник, из себя самого изгнанник…» Кто хороший поэт, кто плохой… Люди ставят оценки, но решает всё время. Только оно знает, чьи стихи будут читать следующие поколения, а кого забудут на второй день после кончины. Возьму на себя смелость предположить, что стихам Виктора Мостового суждена долгая и счастливая жизнь. Ибо они того стоят. В них – честный поэтический оттиск эпохи, в которой сквозь шахтёрскую судьбу автора и лирического героя прошел развал великой страны, а дни мира сменились нежданной войной. Война в Донбассе стала не только трагедией части русского мира в Новороссии, но и личной бедой поэта, сочетающейся с непоколебимой уверенностью в том, что «Донбасс никто не ставил на колени, и никому поставить не дано!»:

Лютуют «незалежны» и «свидомы»,

Несут и смерть, и слёзы артобстрелы.

Взошла заря, платок накинув вдовий,

И на Донбасс сквозь чёрный дым смотрела.

Мой край, ты искалечен и изранен,

Земля моя в воронках и осколках,

Но выстоит Донбасс, и утром ранним

Взойдёт светло, и улыбнётся зорька!

Жизненная и поэтическая репутация Виктора Мостового безупречна. Как поэт, он продолжил традиции Николая Анциферова и Анатолия Романенко, которые тоже знали шахтёрский труд изнутри и смогли сказать о нём так, как до них не говорил никто.

Но Виктор Мостовой не только шахтёрский поэт (хотя и это уже весьма значительно и достойно). Он поэт, в стихах которого слышны вечные мотивы великой русской поэзии, тон которой задали любимые им Пушкин, Фет, Тютчев, Блок, Есенин, Рубцов… Вот как он сам об этом говорит: «Их стихи до смерти читать и перечитывать. Это могучая поэтическая школа. И ещё я понял, что, изучив и прочитав, впитав многое, тем не менее очень важно оставаться самим собой, быть искренним и честным, совестливым. Это обязательно проявится. Нужно без устали задавать вопросы и искать ответы на них, и в этом – тоже суть поэзии. И, конечно, быть доброжелательным, не завидовать, не подличать. Подлец тоже может писать стихи. Но Поэтом он, всё равно, не станет».

Виктор Мостовой стал поэтом, который не только прославил родной Стаханов, где к тому же долгие годы возглавлял местное литературное объединение, давая старт в поэзию молодым авторам. Он стал поэтом, известным в бескрайнем пространстве современной русской литературы. Его публикуют совершенно разные по стилю издания, такие, как, к примеру, «Молодая Гвардия» и «Слово-Word», «Литературная газета» и «День и Ночь»…

Его произведения украшают десятки литературных сайтов. О нём с удовольствием говорят и пишут друзья (а их много) и коллеги. Они отмечают не только его талант, но также порядочность и надёжность, верность в дружбе, целеустремлённость и основательность, доброжелательность и отзывчивость.

А кроме того, он стал автором замечательных очерков о безвременно ушедших Олеге Бишареве, Александре Довбане, Юрии Каплане. Эти очерки-воспоминания привлекают внимание искренностью и подробностями общения с поэтами, уже ставшими частью истории современной литературы России и Украины.

Виктор Мостовой долго и непросто шёл к признанию своего таланта, постоянно совершенствуясь, занимаясь самообразованием. Работа в шахте отнимала не только время, но и силы, здоровье. Вспоминая то время, он писал: «По-настоящему был счастлив, когда с головой окунался в творчество. До сих пор жалею, что не пришлось учиться в Московском литературном институте им. М. Горького, хотя поступал туда в 1975 году, прошёл творческий конкурс, был допущен к экзаменам, но не набрал нужное количество баллов. Что ж, моим институтом стали книги, общение с друзьями-поэтами. Среди них – Владимир Спектор, Андрей Медведенко, Николай Тютюнник, Виталий Свиридов, Сергей Кривонос, Алексей Филимонов.

Борис Пастернак когда-то сказал: «Книга – это кубический кусок дымящейся совести».

Слова эти могут стать и эпиграфом, и эпилогом всей жизни и творчества каждого настоящего поэта. Надеюсь, что впереди – ещё будут новые книги. Ведь жизнь продолжается».

Лучше, чем кто-либо, о поэте говорят его стихи. Они у Виктора Мостового – честные и правдивые, внешне простые, но своей внутренней глубиной продолжающие традиции и тематику русской поэзии. В них пульсирует время и проявляется жизнь во всех своих особенностях. И в этом имеют возможность убедиться читатели его новой книги стихов, изданной в Москве, но наполненной ароматом степных трав, припорошенных угольной пылью, пропитанной горечью нынешней суровой действительности Донбасса.

Владимир Спектор, сопредседатель Межрегионального Союза писателей, лауреат международных литературных премий имени Николая Тихонова, Юрия Долгорукого, Арсения Тарковского, Сергея Михалкова.

Внучке Арине посвящается. Из новых стихов

* * *

Я ещё желаний полон,

Меры в чувствах я не знаю:

Вот иду сердечным полем

И цветы любви срываю.

Много в памяти хранится

Тёплых встреч, любви во взорах…

Ещё есть в пороховницах

Быстро вспыхивающий порох!

* * *

Что меня ждёт – я не ведаю —

Там, за небесной чертой,

Дух ощущаю святой

И по ночам с ним беседую.

Грешною тенью бреду

И спотыкаюсь я сослепу.

Внёс ли я в мир доброту,

Сердца кристальные россыпи?

* * *

Хожу, как зомби:

Не жизнь, а бред!

Мне бесы злобно

Хохочут вслед.

День

одинокой

Стечёт

слезой,

Но Божье око

Всё видит…

Всё!

* * *

Вольница. И сабля наголо.

Как раздольно казаку в степи!

Конь летит, и время потекло

Быстро-быстро, как в душе стихи.

Разгулялся ветер, захмелел,

Разнотравья через край испив,

И ковыль под солнцем заблестел,

Разметался вихрем конских грив.

* * *

Ты время пустил на распыл.

Легко ль прозябать в пустоте?

Ты грешную душу распни

На совести, как на кресте.

Укутанный тьмою жасмин

В саду аромат разлил.

Ты боль в кулаке зажми,

Попробуй набраться сил.

Отбрось перед будущим страх

И свежего ветра глотни —

Пускай отразятся в глазах

Удачей блеснувшие дни.

* * *

Друг мне могилу выроет —

Дружба была так крепка!

Думы катапультируют

Из моего черепка.

Мысли завьются, завеются —

Их не сыскать и с огнём.

Друг меня (даже не верится)

Похоронил живьём…

* * *

Эх, мне б от тоски гнетущей

Избавиться поскорей

И к ветке вишнёвой цветущей

Прижаться щекой своей,

Идти под луной волшебной,

Струящей магический свет,

Не чувствуя совершенно

Своих накопившихся лет.

Донбассу

1

Солнце, в речке дробясь,

Серебром растекалось,

И смывал в ней усталость

Терриконный Донбасс.

Много силушки в нём,

В нашем батьке родимом —

Не развеялась дымом

Память славных времён!

Его поступь крепка,

В седине он ковыльной,

Своей мощью глубинной

Ещё даст уголька!

2

Извела боль тупая —

Хоть ложись – помирай:

Бандюки-раздолбаи

Разорили мой край.

Защитить не смогли мы

Свой Донбасс и свой кров.

Давит камень могильный

На судьбу горняков.

Боже, крест твой целую,

В думах ночи и дни —

Жизнь и славу былую

Ты Донбассу верни!

* * *

В шахтёрском нашем скверике,

Где листья опадали,

На трёхколёсном велике

Давил я на педали.

Круги кружили голову,

Фонтан прохладой веял,

И врассыпную голуби,

И дальше нёсся велик.

Я всё звонком позванивал,

А мама вслед тревожно:

«Сынок, – вот наказание —

Катайся осторожно»!

* * *

Сниму садовой стёжкой стресс,

Не отводя от сини взора,

Где мерит голубь глубь небес —

О, белый баловень простора!

Ландыш

Взглядом гладишь ландыш – надо ж!

Свежесть утренняя – ландыш.

В спорах, ссорах нервы тратишь —

Успокаивает ландыш.

За день дел всех не уладишь.

Вспомнишь лес, росистый ландыш,

И как будто душу настежь

Распахнёшь…

Спасибо, ландыш!

Восторг

Где акаций свешивались гроздья,

Ветер к розе тропку проторил.

Часто он захаживал к ней в гости

И прохладу лёгкую дарил.

Средь цветочных тайн и предсказаний

Пробивался нежных чувств росток,

Ветра шаловливого касанье

Приносило розовый восторг.

2.

Ветер нашёптывал розе: «Ты прелесть!»

Роза от ласковых слов тех зарделась.

Ветер легко лепестки её трогал —

Роза цвела, не скрывая восторга.

* * *

Как хорошо в цветочном царстве,

Где засияют взглядом астры,

Где лучики в глазах забрызжут

У хризантем средь листьев рыжих,

И где смущённо георгины

Прошепчут розам: «Вы богини»!

* * *

Ручеёк журчит чуть слышно —

Не уснёт никак.

Ветер лунный свет колышет,

Разгоняя мрак.

Густо порослью разросся

И луной облит,

Сад не скоро станет взрослым —

Юность в нём кипит.

* * *

Как тихо в саду оголённом!

Распахнуты ветки, как шторки,

И грустью сквозит затаённой,

И света разбросаны дольки.

И блеск растекается тусклый

По листьям опавшим, по лужам,

И тени ползут по-пластунски,

И кашляет ветер простужено.

На празднике Крещения

Можно наплести с три короба

Всяко-разно, друже мой.

– А слабо скупнуться в проруби,

Окунуться с головой?

Погрузиться в воду трижды,

Пробкой выскочить на лёд?

– Во мужик! Ну надо ж? Ишь ты!

Молодец! – шумнёт народ.

Холод иглами пронижет.

Нарезай круги, терпя!

Бог увидит и услышит,

И теплом обдаст тебя.

Александру Грину посвящается…

1

Залюбуюсь журавлиным клином

И услышу голос, вдаль зовущий,

И поеду к Александру Грину

И к девчонке, по волнам бегущей.

Поспешу, помчусь – плевать на старость!

Пусть приблизит время поскорее

И морской простор, и алый парус,

И Ассоль, и капитана Грэя.

2

Старое кладбище Крыма…

Но средь оградок и плит

Вижу я парусник Грина,

Слышу, как море бурлит.

И под порывистым ветром —

Я не поверил глазам —

Девушка в образе светлом

Быстро скользит по волнам.

* * *

Бывает, увидишь порой

Совсем неприметный холмик

С печальной и тусклой звездой,

А рядом – рассветный шиповник.

Цветущий так ярко и пышно…

И в память о тех, о погибших,

Кричат обелиски – ты слышишь?

Кричат, словно в колокол бьют.

И снова солдаты идут

По раненым тропам неслышно.

Афган

Закурить невтерпёж – покури,

Дым колечком пусти, шурави.

Слышишь – вскрикнуло небо: «Курлы»!

Над вершинами гор – журавли.

Сигарету ладонью прикрой.

Огоньком почём зря не свети.

Давят горы, и козьей тропой

Долго нам под прицелом идти.

* * *

Брожу по тропке, мчусь по трассе,

Гуляю лесом иль проспектом —

Мой мир мелодий и фантазий

Среди закатов и рассветов.

А ночью лунный свет в экстазе

Изводит душу, бьётся в танце.

Мой мир мелодий и фантазий,

Подольше ты со мной останься!

* * *

Боже мой, вразуми,

Дай припасть мне к истокам,

Чтобы вылились строки

Лучшей книги земли!

* * *

Закат погас, как на ветру свеча,

И в сумрак день торопится укрыться.

Ношу в себе открытость русича

С лукавою усмешкой украинца.

Есть много судеб, что в одну сплелись:

Я русский, хоть живу и на Украйне.

Я не знаток напыщенных столиц —

Мне по душе напевность их окраин.

И возвращаясь в детство тропкой дней,

Бегу я степью, аж сверкают пятки.

В объятия спешу родни своей —

К Украйне-неньки и к Донбассу-батьке.

Весна моя в детях и внуках…

Дочери Виктории

В тот час нас не было счастливей!

Для нас, как божья милость,

В июльский день, в грозу и ливень

Ты, дочь, на свет явилась.

Как лебеди, летели годы,

И вот теперь, всё взвесив,

Мы говорим: «Ты наша гордость,

Ты лучшая из песен»!

Пусть солнышко зашло за тучку,

Пусть ветер сильный слишком —

Нам хорошо: мы нянчим внучку —

Спасибо за Аришку!

23.08.2016 г.

* * *

Пока ещё коньки я не откинул,

И сердце греет язычок огня,

Прошу я дочку и зятька, как сына:

Законным дедом сделайте меня!

Скучаю я. С утра включу компьютер,

По скайпу позвоню своим друзьям,

А рядом, как юла, игривый пудель

Скулит и просит, чтоб на руки взял.

Мечтаю малыша на руки взять я.

На игры не хватило б нам и дня.

Поэтому прошу я дочь и зятя:

Счастливым дедом сделайте меня!

3.12.2014 г.

* * *

Я брожу среди сосен и елей

И на лес не могу наглядеться,

Ну а дома сейчас в колыбели

Убаюкивают младенца.

Лес наполнен сияющим светом,

На стволах солнца яркие вспышки.

Вот и стал настоящим я дедом,

Весь я в мыслях о внучке Аришке.

Чуть качнутся деревьев верхушки,

Звон рассыпав весенней капели,

И опять поспешу я к девчушке,

Что сопит так смешно в колыбели.

16.03.2015 г.

* * *

Сладко зевнула малышка

И улыбнулась во сне,

Птицы расщёлкались – ишь как, —

Песню слагая весне.

Солнце, из облака выйдя,

Так мне сказало, любя:

«Что ж, поздравляю, дед Витя,

С внучкой Аришкой тебя!»

Снова в цветении вишни.

Выйду в сияние дня,

Крикну, чтоб всем стало слышно:

«Внученька есть у меня!»

24 марта 2015 г.

* * *

Коляска покатится в лес,

Покачиваясь с боку на бок,

И сны из лучистых колец

На хвойных закружатся лапах.

По тропке коляску везу.

В лесу и тепло, и уютно.

Иду и смотрю на весну.

Весна эта – внучка-малютка.

Берёзовый бережный свет.

Лес плещется в радужных звуках.

Пусть старость ступает мне вслед —

Весна моя в детях и внуках.

13 мая 2015 г.

* * *

И снова день лесной прогулкой начат.

Иду по тропке, в думы углубясь.

Какое всё же счастье внучку нянчить,

И только боль пронзает за Донбасс.

По небу растечётся туча-клякса,

И пустятся дождинки скоро в пляс.

И в радость внучку мне катать в коляске,

Но больно, что война пришла в Донбасс.

У внучки взгляд и нежный, и счастливый.

О, дай ей, Бог, на мир светло смотреть!

А там, в Донбассе, выстрелы и взрывы,

И в чьи-то двери вновь стучится смерть…

21.06.2015 г.

* * *

Намоленный храм на горе.

А там, у берёз вдалеке,

Закат полыхал и горел

И пламенем стлался в реке.

Простор этот люб мне и мил,

Здесь Дух обитает Святой,

Не он ли мне душу омыл

И благостью, и красотой?

Стою я и сердцем пою.

На счастье судьба не скупа.

Здесь внучку крестили мою,

В купели ее искупав.

25.08.2015 г.

* * *

Малышка в коляске «агу да агу»,

И солнышком глазки лучатся.

Смотрю я на внученьку и не могу

Сдержать слезы счастья.

И зимний рассвет потеплел,

И русыми стали седины.

Я верю, что долго теперь

Душа не остынет.

05.12.2015 г.

* * *

Спи, малышка, не шали!

На ромашках спят шмели,

Спят на мальвах пчёлки,

Спит у берега волна,

И берёзка у окна

Дремлет, свесив чёлку.

Спит кувшинка на воде,

Над своим птенцом в гнезде

Ласточка хлопочет.

Нарезвился мотылек

И на лунный луч прилег.

Всем спокойной ночи!

09.11.2016 г.

Война в Донбассе

* * *

Украина, краса чаривна!

Ты надломлена нынче, как деревце.

Неужели обречена?

– Обесчестят тебя бандеровцы!

Эта банда в пожарищном зареве

В эйфории от диких забав…

Что ж мы, русичи, рты пораззявили?

Нечисть хрястнуть пора по зубам!

28 февраля 2014 г.

* * *

Бьётся в судорогах поэзия,

Строки в панике сбились с ног.

Украина – кровавое месиво

И кладбищенский пышный венок.

Украина – бедлам и коррупция

И людское отчаянье сплошь.

Революция, тварь-революция,

Что ж ты, подлая, кровушку пьёшь?

13 марта 2014 г.

* * *

Живу, как под наркозом.

Бунтует кровь в висках.

А рядом абрикосы

В игривых лепестках.

И зеленью каштанов

Пронизан белый свет,

И никаких майданов,

И революций нет.

И шмель жужжит, снижаясь,

Купается в тепле.

Лишь мучит боль и жалость

К живущим на земле.

27 апреля 2014 г.

* * *

Украина, жила ты и не жила,

Вся в обводах цветущего вереска.

Украина, ты раною свежею

Кровоточишь от пули бандеровской.

Разгулялась кровавая оргия!

Но, чтоб разум из добрых рос зернышек,

Станем яростно с корнем выдергивать

ПСов[1] смердящих и мерзких змеёнышей.

11 мая 2014 г.

* * *

У нас не гостит тишина,

Живём мы под грохот орудий:

То вздрогнет от страха жена,

То жмётся к ногам моим пудель.

А осень, бомбёжки боясь,

Дрожа и сутулясь, – о Господи! —

Бредёт сквозь блокадный Донбасс,

Сквозь пепла и копоти осыпи…

10.10.2014 г.

* * *

Всю ночь громыхали залпы

И эхом об окна бились.

Деревья под снегом зябли,

Глаза фонарей слезились.

А утром затихли обстрелы,

И люди, кто выжил и спасся,

На смерть и руины смотрели

Разгневанным взором Донбасса.

13.12.2014 г.

* * *

Обстрелы затихнут едва ли:

Грохочет и ночью, и днём,

И слышим мы, прячась в подвале,

Как ходит земля ходуном.

И вздрагивал дом, и над всеми

Под треском бетонных плит

Повис тяжкий груз потрясений

И плачущий шёпот молитв.

18.01.2015 г.

* * *

Стоял я, а ноги, как гири,

И в кровь искусал губу.

Отец, тебе легче в могиле,

Намного спокойней в гробу.

Тебя убаюкала вечность.

Не знаешь ты, сном тем объят,

Что снова беснуется нечисть

Нацистско-бандеровских банд.

Теперь ты общаешься с Богом,

Но было, что в юность твою

Ворвалась фашистская погань —

Её победил ты в бою.

И мы победим – будь уверен —

Шахтёрскую землю спасём!

Пришёл к монументу я в сквере,

Склонился над вечным огнём.

20.02.2015 г.

* * *

Ох, метель! Ветер с бешенством

Хлопья крутит и вертит.

Я в России, я беженец,

Жил я в шаге от смерти.

Я уехал из ада,

Где под залпы орудий

И разрывы снарядов

К жизни тянутся люди,

Где дома, как скелеты,

Окна – чёрные дыры…

Сам не ведаешь, где ты —

Ни страны, ни квартиры.

И опять ветер с бешенством

Хлопья крутит и вертит,

А на Родине беженцы

Уезжают от смерти.

25.02.2015 г.

* * *

Я в метро проплыл на эскалаторе

И легко запрыгнул в электричку,

Ну а вышел, где певцы крылатые

Затевали в соснах перекличку,

Где тропу прохладой ветер выстелил,

Где рассветный лес и свеж, и ясен.

Тихо как! Ни взрывов и ни выстрелов,

И не веришь, что война в Донбассе.

16 апреля 2015 г.

* * *

Я Родину свою не предал,

Не превращал Донбасс в руины.

Не скоро я домой приеду…

Нет больше в сердце Украины.

Нас власти оградили стенкой,

Смертельное устроив шоу.

Была мне Украина ненькой,

А стала стороной чужою.

25.07.2015 г.

* * *

Лютуют «незалежны» и «свидомы»,

Несут и смерть, и слёзы артобстрелы.

Взошла заря, платок накинув вдовий,

И на Донбасс сквозь чёрный дым смотрела.

Мой край, ты искалечен и изранен,

Земля моя в воронках и осколках,

Но выстоит Донбасс, и утром ранним

Взойдёт светло и улыбнётся зорька!

8.01.2016 г.

* * *

Мы стали невозможными,

Мы слишком злыми стали —

Ограждены таможнями

И сжаты блокпостами.

Стоим средь мглистой роздыми

С холодными глазами —

Загружены погостами

И сдавлены крестами…

25 марта 2016 г.

* * *

В Москве бы свой якорь бросить —

Не с видом на Кремль, не в центре, —

А там, где на соснах проседь,

Где крест золотится на церкви,

Где слишком суровые зимы

Под окна сугробами лягут,

Где в летнюю пору корзины

Полны и грибов, и ягод,

Где запах целебный хвои,

Где лес птичьим гвалтом трезвонит…

Остался бы жить в Подмосковье,

Да батька Донбасс не позволит.

15.01.2016 г.

Спасибо, лес. Спасибо, братец,

За то, что приносил мне радость…

* * *

Сноп света, дождя ли завеса

Среди земляничных угодий.

И хвойные лапищи леса

Прекрасны при всякой погоде!

Хор птичий запел, изумляя,

И ветер в ветвях хороводил,

И музыка эта лесная,

Как гимн величальный природе!

* * *

Лес полон духа и слуха.

Туча грозой пригрозила.

Там, где поляна, – сухо,

Там, где валежник, – сыро.

Птичий испуганный выкрик,

А за сосной и за елью

В мглистой глуши не грибник ли

Взглядом ощупывал землю?

* * *

Дождь сыпался на лес,

Как в сказочном спектакле,

На иглы хвойных лап

Нанизывались капли.

А ветер как подул,

И озорной, и русый,

У сосен на ветвях

Раскачивая бусы.

* * *

В глушь лесную солнце забрело,

Долго в залежах листвы топталось,

И тепло на сосны разлило,

Сняв с деревьев древнюю усталость.

Меж бровей игольчато-густых

Сгладил лес суровые морщины.

Я стоял, как вкопанный. Притих

И смотрел, как двигались вершины.

* * *

Я в лес, как в музыку, входил,

Бродил по тропам, как по нотам.

И лес один, и я один —

Мы песенным полны полётом.

Той песни солнечный мотив

Переливался в хвойных лапах.

Я в лес, как в музыку, входил,

Мелодии вдыхая запах.

* * *

Метель девятым валом бушевала

И снежным вихрем скручивала лес,

Обрушивалась бешеным обвалом

На сосны, на людей, на город весь.

И ветры в трубы вьюжные трубили,

И хлопьями вращался снежный гул,

И рвались сквозь метель автомобили,

И люди пробивались сквозь пургу.

* * *

Соснам под снегом грустно.

Солнца студёный блеск…

Тропка со скрипом и хрустом

Стелется через лес.

Славно на лёгком морозе!

И в тишине лесной

Прячется солнце меж сосен,

В прятки играя со мной.

* * *

Спасибо, лес. Спасибо, братец,

За то, что приносил мне радость.

Овеянный твоим дыханьем,

С тобой я говорил стихами.

Метелью и дождём исхлёстан,

Тянулся к солнцу ты и звёздам.

Спасибо за твоё молчанье

И веток хвойное качанье.

Я трогал лапы в иглах ломких,

Под ветром слушал говор громкий.

Ты добр ко мне был и доверчив…

Спасибо, лес! До скорой встречи!

* * *

Ветер словно с цепи сорвался,

Снежным вихрем выплёскивал злость,

Сосны гнуть в три погибели взялся

И раскачивать вкривь и вкось.

Ох, и резкими были порывы!

Сосны бились, сходясь грудь в грудь,

И лохматились хвойные гривы,

И нелёгким был к дому путь.

Будто тёмные силы вершили

Суд безбожный, всех в страхе держа,

И тряслись в лихорадке вершины,

И болела моя душа.

* * *

Тёплый день на тропку вышел

И согрел лесную душу,

Старых елей корневища

Повылазили наружу.

А развесистый орешник

Удивил изгибом веток.

От цветов весенних, нежных

Лес живым струился светом.

Утром звонок, тих под вечер,

Исцелял он хвойным духом.

Взять бы за широки плечи

И обнять его, как друга!

* * *

Я взберусь на холм и сверху гляну,

Как река туманностью дымится,

И, лесную увидав поляну,

Утону глазами в медуницах.

Солнце среди сосен пробиралось,

Терлось о стволы, лучи измяло,

Но искристым взором улыбалось,

Настроенье мигом поднимало.

* * *

Нет ни неба, ни земли —

Ливень лупит жёстко, хлёстко.

Словно бы бросок змеи

В мгле блеснувшая полоска.

Молния вильнёт хвостом,

В стебли ливня уползая,

И всей мощью грохнет гром,

Стёкла окон сотрясая.

* * *

Всё ж не напрасно я спешил

Рассветной стёжкой росной,

И рад я, что грибы пошли

В берёзах, елях, соснах.

Земля щедра к нам и добра.

И видно в блёстках света:

Вот гриб-толстяк, вот худорба

И лилипут вот этот.

И дымка над травой плыла,

И сонный лес был зябким,

И липли лучики тепла

К грибным шикарным шляпкам.

Бабье лето

1

Заберусь-ка в лес поглубже —

Станут звуки тише, глуше,

И в обнимку с листопадом

Устремлюсь я в небо взглядом.

И увижу, не на снимке,

А вживую чудо это,

Как повсюду паутинки

Оплетают бабье лето.

2

Пруд в листве и зябкой ряби.

С листопадом я бок о бок.

В эту пору лето бабье

Истоптало много тропок.

Жаль – не слышат горожане

Эти шёпоты шуршанья,

Слух не схватит в сонных спальнях

Эти всплески осыпанья.

Не видать в домах высотных

Этот мир в живых картинах.

День, сияньем полный, соткан

Из прозрачных паутинок.

* * *

Я ворвусь напропалую

В осень, в ее полымя.

Загуляю, запирую

Со своими болями.

На ковер шуршащий рыжий

Брошусь, как подкошенный,

И березы станут ближе,

Нежные, хорошие.

* * *

Вот иду по желтизне я,

По шуршащей россыпи —

Тучи сдвинулись теснее,

Виснут над берёзами.

Белка по ветвям вприпрыжку

Юркнет в хвою быстро.

Лес стоит с короткой стрижкой

По колена в листьях.

* * *

Дятел крепко, по-шахтёрски

По сосне долбил усердно,

И бродил туман рассветный,

И о лапы елей тёрся.

Листья густо осыпались

И кружились невесомо,

И, зрачком туманным пялясь,

Солнце в лес ступало сонно.

* * *

Всю ночь горланил ветер и охрип,

А на рассвете в дымке лес исчез.

Схвачу туман за белые вихры

И взбучку дам, чтоб мне в глаза не лез.

* * *

Ночь качает тишину,

Бережно взяв на руки.

Засмотрелись на луну

Фонари-фонарики.

Под ногами снег скрипит

Сочно, звонко, взрывчато,

И метель на соснах спит

В блеске переливчатом.

* * *

Здравствуй, лес, и сказочный, и дивный!

Холодок рассветный в щёку тычется.

В синь смотрю, где гулкий реактивный

Оставляет след полоской дымчатой.

Хорошо мне птичий гомон слушать,

Видеть робкий свет, в листве растёкшийся,

Вспоминать, как изводил я душу,

О тебе, любимая, тревожился.

* * *

Сосны в лунном свечении,

Снег на иглы налип,

Небеса высоченные,

И шагов хруст и скрип.

По стволам своей палицей

Бьёт мороз-дровосек.

И безропотно валятся

Тени тихие в снег.

Из стихов разных лет

* * *

Я помню зримо детства фрески:

Читает сказки мне отец.

О, сколько Пушкин в мир мой детский

Принёс таинственных чудес!

Я помню юность. Пылкость взгляда.

Ах, как смотрел я в мир большой!

И пушкинской любви крылатой

Стихи я принял всей душой.

Я сединою лет осыпан.

И пусть порой терзает боль —

Спасибо Пушкину, спасибо

За жизнь, за радость, за любовь.

* * *

Друзья, влюблённые в стихи!

Всё ж не напрасны наши сборы.

Пусть долгие ведём мы споры,

Стремясь судьбу предвосхитить.

В порыве творческих дерзаний

Подвластны не для всех слова:

Тот не в свои садится сани,

Те прут кто в лес, кто по дрова.

А есть слова иного склада,

И могут так ошеломить,

Что строчка сладкой болью рада

Измучить нас и истомить.

Об этом и ведём мы споры,

И не напрасны наши сборы.

И пусть громка или тиха

Звучит мелодия стиха.

* * *

Мне память будоражит

Неброской красотой

Тот небольшой овражек,

Где буйный травостой,

И где ручей лопочет,

Струясь из родника,

И где кудрявый хлопчик

Спугнёт шмеля с цветка,

Где птиц шальная скорость,

С подсолнуха пыльца,

Где материнский голос

Зовёт домой мальца.

* * *

Помнишь, нас кружили карусели,

В россыпи волос лучи вплелись,

В круговерти буйного веселья

Мы с тобою уносились ввысь.

И стрижи навстречу нам, и ветер,

Листьями пропахший, и летим

В синеву и солнце, и на свете

Больше ничего мы не хотим.

* * *

Любимая, нужно ли спорить?

Пусть тени бегут по углам.

Ах, нам поскорей бы зашторить

Огни фонарей и реклам.

Я тихой печали пластинку

Поставлю. Затеплится взгляд.

На стула высокую спинку

Одежды твои полетят.

Неистов порыв.

Без оглядки

Утопим в объятьях тела…

Родная, зачем в жаркой схватке

Мне в губы слезинка стекла?

* * *

Глаза, твои глаза…

О, кто мне напророчил,

Чтоб стать под образа

И славить эти очи?

Душевная стезя.

Иду по ней раскован.

В глаза войти нельзя —

В них столько колдовского!

Как ясно в их глуби,

И пусть в них скрыта тайна,

Не бойся, пригуби,

Испей нектар хрустальный!

* * *

Я люблю.

Давно со мною не было

Этого безумия. Люблю!

А снежинок суета нелепая

Бередила душу декабрю.

Я люблю.

А жгучий ветер с рвением

Взвихрил хлопья, как волос копну.

Странно, что в людском столпотворении

Вижу только женщину одну.

* * *

Ох и вьюга, ох, волчица,

Не скули, не сатаней!

Вновь у сумрака сочится

Кровь из содранных ступней.

Если в дни душевных тягот

Бьют невзгоды по судьбе,

Из душистых трав и ягод

Заварю я чай себе.

Сыпко снег метёт. Люблю я

У окна сидеть порой

И вдыхать настой июля,

Когда вечер злит пургой.

* * *

Меж ветвей сгустки сини. Рассвет…

А у холода острый хребет.

Красных роз лепестковый парус

Замерзает, в саду осыпаясь.

Ночь прошла, безутешная ночь,

Одному без тебя мне невмочь.

Месяц сходит со сцены – устал.

Свою роль он блестяще сыграл.

* * *

Метель, как белая сирень,

Металась на ветру весь день.

А к ночи силу набрала,

И в ней не злость, а страсть была.

Сверкая в свете фонарей,

Метель кричала мне: «Скорей!»

И я летел, и я любил,

Я встречу с милой торопил.

* * *

Мечта растопит слитки снов

И поманит издалека,

И вот из сутолоки слов

Протиснуться спешит строка.

И вдохновенью нет границ,

В строке я вижу высоту:

В ней шелест ветра, пенье птиц,

Она, как яблоня, в цвету.

И я, расправил два крыла

И в поднебесье взмыв, лечу.

А строчка силу обрела,

Рождённая в порыве чувств.

* * *

Не торопясь, катил автобус,

И тополя, под ветром горбясь,

Мелькали. Я глаза закрыл

И вспомнил горы, кипарисы

И пенистой волны капризы,

Где к морю спуск обрывист был.

Хотел я взять волну на привязь,

Чтоб обуздать её строптивость —

Как к берегу рвалась, озлясь!

А здесь, в краю шахтёрском, дома,

Акаций сладкая истома

По всей округе разлилась.

* * *

Тропа у самого обрыва,

Игольчатый кустарник гор

И бирюзовый цвет залива,

И во всю мощь морской простор.

Иду, и сладко пахнет хвоей,

На море отблески зари,

И веет в грудь такою волей —

Взлетай и чайкою пари!

* * *

С крыши шумно взметнулись голуби.

Час рассвета.

Обнажили деревья головы

Перед светлою памятью лета.

Суетимся…

Вчера ли, сегодня ли —

Мы всегда занятые.

Мимоходом лишь головы подняли,

А деревья – седые.

* * *

Осень, осень – астры, сентябринки —

От зимы им никуда не деться.

Я смотрю, как листья, выгнув спинки,

Падают, распластывая тельца.

Я смотрю, как нити паутины

Всюду ожерельями сверкают;

Рядом хризантемы, георгины,

Распахнув глаза, на мир взирают.

* * *

Ветер, как будто демон,

Снова приносит зло.

Плохо пришлось хризантемам —

Сломлены. Не повезло.

Ветер, расслабься, потише!

Звёздочка, не дрожи.

Вижу, как сыпятся с крыши

В травы каштаны-ежи.

Осень под тучей свинцовой

С ветром, гудящим в ветвях,

Бродит аллеей садовой

С блеском багрянца в глазах.

* * *

Время споткнулось о стрелку часов,

Остановилось мгновенье.

Вспомнилось детство и в буйстве садов

Розовых яблонь цветенье.

Вспомнился мне террикон-старикан

С плешью, в бороздках-морщинах.

Змея бумажного я запускал,

Стоя на самой вершине.

Как же он рвался из рук моих в высь,

В волнах воздушных плескался,

Всё же упал и на ветке повис —

С детством моим распрощался.

* * *

Когда терзает жизнь в запале диком,

И я терплю – не изойти бы криком,

И чтобы скрыть, как корчусь я от боли,

Скорей от всех я убегаю в поле.

Я окунуть спешу в траву колени,

В ромашках утонуть, как в белой пене,

И, ощутив всем телом боль земную,

Цветам доверить голову седую.

Памяти матери

1

Ах, эта сыновняя драма,

Когда без гроша и семьи

Войдёшь в отчий дом: «Здравствуй, мама,

Вот астры принёс я, возьми».

Заплакать её угораздит,

Захочет мне душу излить.

А клён будет солнце мне застить,

Чтоб слёзы её утаить.

2

Крик сдержать бы – стон во тьме завис.

Ночь сгустилась – мама, отзовись!

Сколько ты любви мне отдала,

Ну а я спешил уйти в дела.

Видел мельком твой зовущий взгляд…

Мамочка, молю: вернись назад!

Но могила встала на пути.

Каюсь я и мучаюсь – прости.

3

Абрикосная рыжая масть…

Как нас сочная мякоть манила!

До отвала мы ели и всласть —

Мама много варенья варила.

Пчёлы густо роились в тазу —

Эти детские сны не мои ли?

Я сдержал бы, наверно, слезу,

Если б мама была не в могиле.

4

Не спал я три ночи кряду,

Мне сердце печаль оплела:

Сломали подонки ограду,

Где мама покой обрела.

Ах, мама, под светлою синью,

Вдали от проезжих дорог,

Прости ты, родимая, сына,

Что он твой покой не сберёг.

* * *

У нас щенок – сплошное бедствие:

Обои рвёт, полы царапает,

Но с ним как будто снова в детстве я,

По попке шлёпнешь – он и драпает.

А во дворе, как только выскочит, —

И надо ж, чудо бесноватое —

Вот-вот цветы на клумбе вытопчет.

Кричу, но астра уж измятая.

И пусть порою нету сладу с ним,

Возьму на руки это бедствие,

И сразу становлюсь я радостным,

И кажется, что снова в детстве я.

* * *

Костёр веков раздую,

И озарится мгла.

Ужалит даль степную

Монгольская стрела.

Споткнётся конь, а русич

Качнётся чуть в седле

И волос светло-русый

Рассыплет в ковыле.

И горе хищной птицей

Над степью кружит вновь,

И Русь с ордою биться

Зовёт своих сынов.

Песня

Льётся песня,

и вьётся тропинка,

И весёлая вишня стоит,

И луна —

золотая пластинка —

Песню звёздную в сердце струит.

Песня нежно касается сердца,

Песня дышит в лицо теплотой…

Песня, песня,

не ты ли невеста,

Что смущённо стоит под фатой?

* * *

Неслух – не было с ним сладу:

В цыпках весь, в ушибах весь.

Там, где двор впитал прохладу,

Был из длинных лоз навес.

Сладость сочных виноградин

Так манила в сад чужой!

Пусть набегался он за день,

Не хотел идти домой.

Тихо крался тропкой сада,

И струился свет луны

Так, что кисти винограда

Были, словно днём, видны.

И, ступая шагом лёгким,

Замер вдруг, остолбенел:

От него неподалёку

Сад как будто пламенел.

Георгины в лунных вспышках

Полыхали все подряд,

И стоял, глазел мальчишка,

Позабыв про виноград.

* * *

Ночь тишиной опоясана.

Много ль по тропам протопал я?

Ясное имя у ясеня,

Тёплое имя у тополя.

Господи, звёзды поют нам,

В лунном купаясь источнике,

В мире таком неуютном

Ты помоги моей доченьке.

* * *

Родословной я не знал

И не делал в ней раскопок,

И судьбу по гороскопу

Никогда не вычислял.

Ждал от звёзд вестей я добрых.

Падал свет луны в обхват

На сирени светлый облик

И на яблоневый сад.

Всё смешалось: быль и небыль.

Я стоял, как в забытьи.

Были звёзды, было небо,

Тайна Млечного Пути.

В дождь

Автобус буксует – нет ходу!

Открыл бы ты дверцы, земляк.

Эх, мне б соскочить в непогоду

С подножки в сверкающий мрак.

И словом осечься на вздохе,

И складку согнать меж бровей,

И рыжие видеть сполохи

Подсолнуховых полей.

* * *

Я себя не узнаю,

Мысли точат всё упорней:

Неужели в грудь мою

Пустота пустила корни?

Я сегодня сам не свой —

Лучше б

бес в меня вселился!

Вон как ливень веселился,

Тешась юною листвой.

Окунаюсь в этот гвалт

И в сиреневую сырость.

Струи бьются об асфальт,

И ручей бежит, пузырясь.

Снова буйствовала плоть.

Разве к сердцу ты допустишь

Пустоту, пустыню, пустошь?

– Упаси от них, Господь!

* * *

Мы от стихов с ума сходили,

А может быть, и от ликёра,

Который с другом мы цедили,

И захмелели очень скоро.

И заплескалась, как наяда,

Вдруг мысль – её я отпускаю.

«На кладбище спешить не надо», —

Сказал я, а зачем – не знаю.

* * *

Улеглась залётная пурга,

И луна упала на снега.

Звёзды, как осколки льда. Мороз.

Тени от ветвей лежат вразброс.

В эту ночь не нужен мне никто.

Пробегают в свете фар авто.

Снег – сухарь хрустящий. Я один.

Мёрзлых веток слышен звон: динь-динь.

Улеглась залётная пурга.

Тишина. Мороз. Блестят снега.

И тревоги суетного дня

Растворились в сердце у меня.

* * *

Абрикосы, первенцы цветенья,

Лепестками удивляют день.

Яблони цветут для вдохновенья,

Для любви и радости – сирень.

Вишни – для чудачеств и веселья,

Сливы – для раздумий о судьбе.

Манят, манят и цветы, и зелень,

И зовут, зовут сады к себе.

* * *

Сторонясь суеты городской,

Я черёмуху снова увижу,

Что струится фонтаном ожившим,

Ослепляя меня белизной.

Не пойму: это явь или сон?

Мне в толпе не запомнились лица,

А черёмуха песней струится,

И я светом её озарён.

* * *

Под звон капели и ручья

Сирень стряхнула снег с плеча.

И щебет, и лучей каскад

Растормошили сонный сад.

И с крыш срывал сосульки март,

И на осколки – об асфальт.

И снова веет во дворе

Корой вишнёвой в янтаре.

* * *

Рассвет поёжился спросонок

И синевою глаз блеснул,

И поднял голову подсолнух

И рыжим чубчиком встряхнул.

Паучок

Паучок – вот фантазёр,

Труженик упрямый —

Кружевной соткал узор

На оконной раме.

Переполз на виноград —

До чего же прыткий —

И повис, как акробат,

На прозрачной нитке.

* * *

Знаешь, печалиться брось ты,

А окунись с головой

В сырости запах острый,

В нежность фиалки лесной.

Там, в гущине непролазной,

Яблони дикой цвет

Мягко, светло и прекрасно

Твой засыпает след.

А в луговом цветенье

Ветер играет легко,

Радужный шлейф сирени

Тянется далеко.

Радостно, пряно и дико.

Ляжешь в цветы и траву —

Бьётся сердечко тихо

У родника во рву.

* * *

На зелень и багрянец снег валил

И, налипая хлопьями на кронах,

Свисал шарами.

Ветер снег крутил

И завывал в акациях и клёнах.

Он злобно брал деревья за грудки

И тряс их,

И метель не унималась,

И в ночь мерцали окон светляки,

И ветки, снег не выдержав, ломались.

А на рассвете, как отпустит сон,

Я поднимусь и, лишь отдёрну штору,

Увижу блёстки инея на всём,

Почувствую листвы опавшей шорох.

* * *

На астры туман наползал

И дымкой кусты обволакивал.

Стелясь по траве, он не знал,

Что сад свою юность оплакивал.

Я был среди яблонь один,

Всё зная и всё понимая.

Тускнела слеза паутин,

Свои серебринки роняя.

* * *

Исходила грусть от яблонь,

Серый день глаза смежил.

Ветер, резкий и расхлябанный,

Сад озябший тормошил.

Дробь дождя студила лбы нам,

Паутин размокла сеть,

И за нашу жизнь рябинам

Приходилось вновь краснеть.

* * *

Туман густел и рос, как на дрожжах,

И дрожь брала; а ветер обессилил,

И в ночь авто сигналами басили,

И месяц виден был, как в миражах.

И люди, словно призраки во мгле,

Шарахались, внезапно появляясь;

И, моросью знобящей распыляясь,

Туман устало припадал к земле.

* * *

Когда мне жизнь не праздник,

И если тяжело,

Войду я в палисадник,

Где листьев намело.

Он солнцем весь пронизан,

Лучами весь облит,

А ветер веет низом

И листья шевелит.

И ничего не надо,

Лишь этот палисад,

Шуршащая прохлада

И астр лучистый взгляд.

* * *

И куда нам было торопиться?

Хорошо лежать на черепице,

На покатой крыше, на сарае.

И большие звёзды нам сияли.

Одногодки, с одного двора мы.

Разве нас могли дозваться мамы?

Тополя взметнулись, как ракеты,

И так близко космос…

Детство, где ты?

* * *

Когда гроза истерику закатит,

Во власти тополь ветра и дождя,

А после, мокрый, он блестит в закате,

Щекой листа мне память бередя.

Я вспомню детство: сумрак, предвечерье,

У облаков багровые бока,

И долго я качаюсь на качели,

Не позовут домой меня пока.

Я помню детство: шорохи сирени,

И яблоки срываются в саду,

И вот сажусь к отцу я на колени,

О рыбаке и рыбке сказку жду.

* * *

На каштанах свечи оплыли,

Белым воском землю покрыли.

Мне б из мягкого воска фигурки

Детворе на забаву лепить…

Городские мои переулки,

Хорошо в одиночку бродить!

Вспомнил я, как на службе, в казарме

В час, когда батальон крепко спал,

Пел о доле народа Кобзарь мне,

В снах тревожных слезу высекал.

А когда мы шагали на стрельбы,

Стих есенинский душу мне рвал,

И склонялись молитвенно вербы,

И в лесу соловей ликовал.

* * *

Мне шахту не судить бы строго,

Умерив беспокойства пыл.

Но лёгкие в её чертогах

Я пылью угольной забил.

От сквозняков тех бесноватых

Порой так скрутит, что Бог весть

Какие выпалишь слова ты,

Когда тебе ни встать, ни сесть.

Томительна жара дневная,

Но после бани – не беда!

С волос, прохладой обдавая,

Стекает струйками вода.

Я расстегну свою рубашку.

Как дышится легко, свежо!

Подсолнух рыжую мордашку

Подставил солнцу – хорошо!

Мозолиста ладонь Донбасса.

Характер крут, но что с того!

Как ни было б, но жизни трасса

Всё ж пролегла через него.

* * *

Шагал, я помню, после смены,

Усталость с плеч смахнув небрежно,

И кто такие бизнесмены,

Я знал из фильмов зарубежных.

И я совсем не разбирался

В интригах властвующих кланов,

Я шёл и солнцу улыбался,

Что грело чашечки тюльпанов.

Судьбу не клял, не ныл, не клянчил,

Был полон силы и терпенья.

Теперь же безысходность клячей

Плетётся следом мёртвой тенью.

* * *

В суете снежинок вольных

Хорошо – такой покой!

Радуюсь аллее хвойной

В сутолоке городской.

Кто мне город – друг иль недруг?

Весь в заботах люд снуёт.

Отдаю снежинки ветру —

Пусть кварталы занесёт.

Между каменных громадин

Так сильна метели власть!

Вот она, окрепнув за день,

Ночь утюжить принялась.

* * *

Надоумил же Бог маму выбрать созвездие Рыбы.

Март душою оттаял, а улицы сырость насытила.

И когда я родился и в мир неожиданно прибыл,

Так орал я, что матушка белого света не взвидела.

И когда я кричал, кто-то выдохнул: «Вот вам и агнец!»

И родня онемела, стояла отчаянно грустная,

И врачи удивлялись, не в силах поставить диагноз:

Было им невдомёк, что при родах ребро моё хрустнуло.

Я никак не пойму, отчего мне припомнилось детство,

Отчего я вздохнул и взъерошил волос серебро.

Помню, что через год умер вождь наш, учитель и деспот,

Я уже не рыдал, и болеть перестало ребро.

* * *

Я шёл, а снег сверкал до рези,

До слепоты в глазах сверкал.

Я раньше так о счастье грезил,

Так высоко в мечтах витал.

Прошло. До капли душу выжал.

И, горбясь над строкой своей,

Ни смысла жизни я не вижу,

Не верю в искренность друзей.

Уже висок посеребрённый,

И, может, в церкви недруг мой

Поставит свечку пред иконой

За упокой души живой.

* * *

Влажный ветер в дом влетел внезапно.

Шелестел за форточкою дождь.

Словно бы черёмуха, озябнув,

Волосы твои струили дрожь.

Свет забрезжил. Ночь была в распаде.

Ты спала в объятиях моих.

И твои я пряди брал и гладил,

Целовал и окунался в них.

* * *

В закатных блесках алых

Пейзажем я увлёкся —

Фантазией фиалок

И фейерверком флоксов.

Забилось сердце счастьем —

Я восхищён цветами,

И словно стал причастен

К разгадке вечной тайны.

* * *

Стрижи, как метеоры,

По сини проносились.

На клумбе матиолы

Сиренево кустились.

Закат пылал над крышей,

И клён стоял в раздумье,

И я невольно слышал,

Как шепчутся петуньи.

Цветы так чудно пахнут,

Что месяц рад пролиться

Лучом на пёстрый бархат

Роскошных чернобривцев.

* * *

После долгого дождя

И строптивых струй

Сад, сверкая и блестя,

Расплескал листву.

Взгляд мой в розах утонул,

Стал я сам не свой,

Будто в грудь меня толкнул

Розовый прибой.

* * *

Молния сделала снимок

Под громовые удары,

Ливень ногами босыми

Шлёпал по тротуару.

Грозы ночные лета,

Листьев глухое рыданье,

И тополей силуэты

Что-то скрывали втайне.

* * *

Луну и звёзды дождь до блеска вымыл,

И сад не спит, сиянием облит.

О, властвуй, лунный свет неуловимый,

И озаряй гранит могильных плит.

В душе надежд несбывшихся руины.

Цветеньем буйным строки оплету.

Когда умру, пусть лунный свет лавиной

Обрушится и на мою плиту.

* * *

Ах, голова моя седая!

Волнистый чуб на лоб спадал.

Я столько боли испытал,

Стихами душу истязая.

И если в творческом пылу

Я задохнусь по воле Божьей,

Упасть бы, где цветов побольше,

У белых яблонь на балу.

* * *

Ты солнечный свет! Я ослеп…

Родная, цари на престоле!

Не зря убегаю я в степь

От счастья рыдать на просторе;

Цветами дышать, как тобой;

Чудачить, обняв разноцветье.

О, жаворонок, запой —

Пусть песню подарит ей ветер!

* * *

Он в юность мою со стихами

Ворвался, беспечный такой,

Как свежего ветра дыханье,

Как ливень весенний с грозой.

И я по-иному увидел

Свой дом, и свой двор, и свой сад:

На клёне – зелёный свитер,

На яблоне – белый наряд.

И стали стихи мне спасеньем,

И жизнь на земле дорога,

Как звонкое имя Есенин,

Его золотая строка.

.

* * *

Отец мой тает на глазах.

А был он сильным и красивым.

И сердце сковывает страх:

Как быстро покидают силы!

Живи, отец, живи, живи!

Ему обузой быть неловко.

Уже не сшить рубцы и швы —

Трещит прожитых лет шнуровка.

Он слепнет. Как слепым ходить,

Выплакивать кому-то душу?

Пластинку будет заводить

И в День Победы песни слушать.

* * *

К монументу приду в День Победы

И у вечного стану огня.

О войне будут песни пропеты,

И гармонь растревожит меня.

Прогремят светлой памяти залпы,

Прошагает по площади строй.

Мой отец о боях рассказал бы,

Но ушёл он на вечный покой.

* * *

Осени листовка

Плавно и неловко

Падала, качалась,

Солнцем излучалась.

Я её поймаю:

Где слова простые?

Я не понимаю

Строки золотые.

Вдруг повеял ветер,

Кудри мне взлохматил.

Может, строки эти

Ты прочтёшь, приятель?

День был тих и ясен.

Ветер не перечил

И, обняв за плечи,

Мне сказал: «Согласен».

И, нахмурив брови,

Долго разбирался

Ветер в каждом слове,

Хмыкнул, потоптался,

Свистнул, крикнул басом,

Дал деревьям встряску:

«Кто из вас размазал

Золотую краску?»

Но деревья стойки:

«Ах, не надо бури.

Дождь размазал строки,

Он набедокурил».

* * *

Воздух млел раскалённый, как в кузне,

Зноем дня обжигая людей.

Даже яблоко было невкусным —

Соки высосал в нём суховей.

Не до шуток и не до смеха:

Сколько ж будет так солнце палить?

Убежать бы – и в речку с разбега,

Плыть и плыть, по течению плыть.

Старый дом

1

В доме том запустелом

Только ночь и сверчки.

Паутина блестела

От огарка свечи.

В доме время пылилось

От зашторенных дней,

Половицы скрипели

От усталых ступней.

Шевелил занавески

Ветер прожитых лет,

И в свечи тусклом блеске

Прежней радости нет.

2

В дебрях сплетённых растений

Там, где заброшенный сад, —

Дом вековой. Его стены

Дикий оплёл виноград.

Окна за листьями скрыты,

Крыша облеплена мхом,

Зарослей грозная свита

Дом обступила кругом.

Пес, беспокойно залаяв,

Выскочил, радостный весь,

Думал увидеть хозяев,

Но не живут они здесь.

Памяти Николая Рубцова

В тех полях, где запах донника

И ромашковый наряд,

Вижу путника-бездомника

И его тревожный взгляд.

Он идёт, душа волнуется,

Беспокойно дышит грудь.

То гроза вовсю беснуется,

То заря согреет путь.

Он, любивший жизнь просторную

Вдалеке от шумных трасс,

Так Москву первопрестольную

Своей лирою потряс!

И ушёл… Куда – неведомо.

Птицы вслед ему летят,

И цветы, цветы так преданно

В его сторону глядят.

* * *

Так пусть свершится чудо!

О память, нас отправь,

Где холодно под утро

Ногам от росных трав.

И где лучи пронзают

Поющую листву,

Где облака растают,

Откроют синеву.

И где в цвету долина,

И ласточка вверху,

И детство в тополином

Назойливом пуху.

И там, где удивляет

Ромашек хоровод,

Кузнечик подстрекает

Пить поцелуев мёд.

* * *

Мне лунный блеск глаза щипал,

В лицо мне хохотали бесы,

И падал я, срывался в бездну,

Себя до смерти расшибал.

Час пробужденья так уныл,

Хотя рассвет был с солнцем дружен.

И никому я не был нужен,

И никого я не любил.

* * *

…Она идёт прямо к нему. В страхе очертил он около себя круг. С усилием начал читать молитвы и заклинания…

Н. В. Гоголь «Вий».

И крученым стал я, и верченым,

В заботах весь – боже ты мой!

Не выйти б из круга очерченного,

Что встарь был обведен Хомой.

А жизнь, словно злобная панночка,

Пытается круг разомкнуть,

За горло, за самое яблочко,

Схватить, чтоб не дать продохнуть.

* * *

В родительском доме ремонт:

Обои со стен отдирают,

Шкаф толстый, как бегемот,

С усилием с места сдвигают.

На пол штукатурка летит,

Весь день не смолкает работа.

А фото на полке стоит,

До боли мне близкое фото.

И мать, и отец неспроста

Со снимка обводят всё взглядом:

Теперь их жильё – два креста,

Два холмика и ограда.

* * *

В тумане вязло фонарей сиянье,

И шорох струй на стёклах затихал,

И чувствовалось жизни увяданье,

И я припомнил, что мне друг сказал.

В заздравных тостах наш мутился разум.

– Ты крест, – сказал мне друг.

– Ну и сравнил!

– Да, да, ты крест! – и пальцем вдруг потряс он,

И голову на грудь он уронил.

Он не спешил с ответом, будто жилы

С меня тянул, кромсая душу мне.

– Да, да, ты крест, который до могилы

Приходится нести твоей жене.

* * *

Май. День Победы. Девятое.

Памятью дни кровоточили.

Поезд спешит мой и радует:

К дочери еду я, к дочери.

Эх, разгулялась весна в степи!

Склоны лесистые зелены.

Дикие маки вдоль насыпи

Каплями крови рассеяны.

Чувств обострённых брожение,

Мыслей клубок не распутаю.

Только одно утешение —

Скоро у дочери буду я.

* * *

Судьбу мне не выбелить начисто.

Глотаю печалей наркотики.

Где ветер с ромашками нянчится,

Расплачутся котики-ротики.

– Не плачьте, – скажу, будьте веселы

И радуйтесь ясному солнышку.

Ещё злые силы не срезали

Мою удалую головушку.

* * *

Если загулял беспутный ветер —

Шелеста нашествие резонно.

Я стоял, где яблони в расцвете,

Лунною сонатой потрясённый.

Рядом тополь – и высок, и статен —

К яблоням склонился головой

И сказал, что в лунной есть сонате

Ощущенье силы огневой.

* * *

В саду моём нарядном

Затеяли скворцы свист,

А с яблонями рядом

Разнежились нарциссы.

И ветер дул чуть слышно,

Играл с листвою в прятки,

И на свиданье вишня

Сбежала б без оглядки.

А мне б умчаться в юность,

Где сны о счастье снятся,

И окунуться в лунность,

И с милой целоваться.

* * *

Мне б из весны все соки выжать,

Цветенье в строки увязать,

Такой узор словесный вышить,

Чтоб мог о многом он сказать.

Соцветия в одном слиянье,

Волна душистая чиста.

От яблонь розовых сиянье

Исходит, словно от Христа.

Я к ним иду очистить душу —

Не от того ль в саду светлей?

И тишь спускается с верхушек

Пирамидальных тополей.

* * *

Дождик весенний пролился,

Мокро и ясно в саду.

Голубь набрал высоту

И в синеве растворился.

Тополь высок и лучист,

Ветка качнулась упруго.

Я оглянулся на свист —

Думал увижу друга.

Взглядом повсюду блуждал —

Нет никого. Только в листьях

Скворушка нам подражал

Ловко весёлым свистом.

Лепестковый звон

Звоны волн мне в душу набегали,

Серебрились звоны, звали в даль.

Лепесток зарозовел в бокале,

И вино мне слаще. Цвёл миндаль.

Залетел залётный. Звоны длились.

Столик возле пирса. Миг земной…

С гор ползли туманы и клубились,

И сливались с морем и со мной.

* * *

Ветром схвачены шторы и смяты,

Ливнем в окна хлестнула листва.

Мне с тобою – ведь знаешь сама ты —

Верх блаженства и верх торжества.

В блеске молнии – профиль распятья,

Скорбный облик меж туч грозовых.

В эту ночь я, наверное, спятил,

Поцелуев напившись твоих.

* * *

Ах, луна! Не колдовство ли?

От неё ль любви исток?

Поле, стриженое поле

Так и манит в душный стог.

И волной – волос сиянье.

Так и льётся отсвет лунный.

Мы с тобой не в одеянье.

Первозданны. Юны-юны.

Поцелуи ли, сверчки ли

Душу всю перевернули?

Мы с тобой в луну нырнули

И поплыли, и поплыли…

Лунный отсвет будоражит

Кровь. Слились и ночь, и поле.

Кто-то скажет: «Бог накажет».

– Ну и пусть. Нам до него ли?!

* * *

Ночь в окне в сиянье лунном тонет.

Мы одни. Мы слышим листопад.

Я возьму лицо твоё в ладони,

Буду целовать сто раз подряд.

Твои плечи, руки буду гладить —

Перед божеством не устою!

Знаю, что с рассудком мне не сладить,

Ощущая красоту твою.

* * *

Вот и старость, вот и о Христе мы

Чаще стали думать, друг мой милый.

Отцветают наши хризантемы

И с высот свергаются кумиры.

И как будто стужей засквозило,

Заморозком чувства прихватило,

Но откуда-то берутся силы,

Чтоб душа взлетала и парила.

Примечания

1

ПС – радикальная партия «Правый сектор»

Content

Виктор Мостовой
Сердца кристальные россыпи

«Сердца кристальные россыпи…»

Внучке Арине посвящается. Из новых стихов

Весна моя в детях и внуках…

Война в Донбассе

Спасибо, лес. Спасибо, братец, За то, что приносил мне радость…

Из стихов разных лет

Примечания