Елена Фёдорова

Приключения Петрушки

© Елена Фёдорова, 2017

© Интернациональный Союз писателей, 2017

* * *

Елена Фёдорова

Елена Ивановна Фёдорова – поэт, писатель, член Союза писателей России, член Интернационального Союза писателей, журналистов, драматургов, член Международной гильдии писателей, Почетный работник Культуры города Лобня, автор более 200 песен для детей и взрослых, автор 28 книг (из них 7 детских) на русском и трех на английском языке.

Финалист премии «Писатель года – 2014», включена в список 100 лучших писателей. Номинирована на Национальные литературные премии «Поэт и Писатель года», «Наследие». Специальная премия фестиваля русской словесности и культуры «Во славу Бориса и Глеба» и Интернационального Союза писателей «За крупный вклад в детскую литературу». Награждена медалью имени Мацуо Басё, дипломом Антуана Сент Экзюпери.

Проект песен для детей «Золотая страна» в соавторстве с композитором Вячеславом Гридуновым стал Лауреатом премии Губернатора Московской области «Наше Подмосковье» в номинации «Забота о детях».

Работала стюардессой международных линий Аэрофлота, тележурналистом ТРК «Лобня».

Награждена Знаком отличия и медалью «За вклад в развитие города Лобня».

Авторский сайт: http://efedorova.ru

* * *

Среди множества фигурок, найденных в Италии во время раскопок, была одна очень занятная кукла – горбатый человечек с крючковатым носом, большим животом и стеклянными глазам. Эту куклу звали Мак-кус, и она обладала удивительным секретом. Маккус мог быть то веселым, то грустным, потому что имел два лица.

Обрадовались итальянцы подобной находке и решили сделать новую куклу, похожую на Маккуса. Новая кукла получила новое имя – Пульчинелло – петушок, потому что нос у куклы напоминал петушиный клюв. Итальянцы полюбили Пульчинелло. Без веселого человечка теперь не обходился ни один праздник, ни одно народное гуляние.

Как-то в гости к итальянцам приехал французский король. Он увидел Пульчинелло и решил, что у французов тоже должен появиться свой народный герой. Король придумал для куклы звучное имя – Полишинель и приказал приглашать веселого человечка на все праздники.

Английская королева не желала оставаться в стороне, и в Англии появился мистер Панч.

Следом за ним в Германии появился Касперле, в Чехии – Кашпарек, а в России – Петрушка!

Все куклы были похожи, как родные братья. Все были ловкими, смелыми, остроумными, дерзкими, находчивыми. Обо всех можно было сказать словами Джонатана Свифта:

Взгляни, как публика грустит,

Покуда Панч за сценой скрыт.

Но вот протяжен и высок

Скрипучий слышен голосок.

И словно подменили всех:

Что за веселье, шутки, смех!

Публика хохотала, а полиция негодовала, решая, как бы поскорее избавиться от вредных кукол, которые высмеивали порядки и нравы общества. Бродячих актеров стали гнать с улиц и площадей. Кукол отбирали и публично казнили.

Больше всех пострадал Полишинель. Ему гильотиной отрубили голову…

Но через некоторое время кукла снова появилась на улицах Парижа. Не желали парижане расставаться со своим любимцем.

Началась охота и за нашим Петрушкой. Для него наступили черные времена. Тогда бродячие актеры решили спрятать Петрушку и подождать до лучших времен. Пусть все вокруг будут думать, что Петрушка исчез навеки, а он пока спокойненько отлежится в сундуке.

Сказано, сделано. Скоморохи положили Петрушку в большой сундук. Сундук поставили на чердаке старого дома. Дверь в доме закрыли на большой замок и стали ждать, когда придут лучшие времена…

Но лучшие времена все не наступали и не наступали. Вокруг дома, где был спрятан Петрушка, выросли сначала маленькие кустики, а потом большие деревья, а потом появился целый лес. Дом оказался в самой чаще. Про Петрушку все забыли.

А он этого не знал. Он долго и терпеливо ждал, когда же за ним придут скоморохи. Но они все не приходили и не приходили…

Терпение Петрушки иссякло, и он с силой толкнул крышку сундука раз, другой, третий.

– Что вы толкаетесь? – возмутилась крышка. – Это ужасно невежливо. Воспитанные люди вежливо просят о чем-то, а невежды пинаются ногами.

Надо вам сказать, что крышка сундука была дамой из высшего общества. Ведь прежде в сундуке хранила наряды первая фрейлина королевы!

– Простите великодушно, уважаемая крышка, – извинился Петрушка. – Не могли бы вы оказать мне любезность путем открывания, то есть открытия, то есть выпускания… – Петрушка окончательно запутался и закончил так:

– Выпустите меня, пожалуйста, уважаемая крышка из высшего общества.

– Прошу вас на выход, – скрипнула крышка и легко открылась.

На чердаке пахло прелой соломой и гниющей древесиной. Тонкие лучики света разбавляли тягучий сумрак равномерными параллельными линиями. Петрушка выпрыгнул из сундука и пробежался по линиям, как по канатам. Он сделал сальто, постоял на голове, прошелся на руках, а потом скатился по перилам вниз.

Дверь и окна были крепко-накрепко закрыты. Петрушка почесал затылок, размышляя, что же делать. Потом крикнул: «Эврика!» и медленно пошел к двери.

– Уважаемая дверь из высшего общества, – сказал Петрушка и на всякий случай несколько раз поклонился. – Не могли бы вы выпустить меня отсюда.

– С большим удовольствием, – проскрипела дверь и чихнула. – Только боюсь, что вам придется как следует пнуть меня ногой, потому что я совсем расклеилась, ап-чхи, а дверные петли так заржавели, что разучились петь мою любимую песенку.

Петрушка разбежался, с силой толкнул дверь и вылетел наружу.

– Эй, вы, соблаговолите поставить меня на прежнее место, – проскрипела дверь и чихнула.

Петрушка аккуратно поднял дверь и понес ее к дому.

– А вы уверены, уважаемая дверь, что вам надо возвращаться на свое место? – поинтересовался Петрушка.

– Уверена, потому что это именно то место, которое я занимала, занимаю и буду занимать еще много, много лет, – строго сказала дверь. – Запомните, у каждого должно быть свое место.

Петрушка водрузил дверь на место, пожелал ей счастливого времяпрепровождения на своем вечном месте, а сам отправился на поиски приключений.

Приключения не заставили себя долго ждать, они появились за ближайшим поворотом. Петрушка увидел водную гладь, поблескивающую среди деревьев, услышал мелодичное журчание лесного ручейка и поспешил туда, чтобы напиться и искупаться.

Но чем ближе Петрушка подходил к ручейку, тем явственней слышал он приглушенные рыдания. Это плакала маленькая серая мышка…

Первое приключение Петрушки началось у прозрачного лесного ручейка. А называлось это приключение:

Мышиный театр

Маленькая серая мышка горько-горько плакала. Маленькими серыми лапками она размазывала по серой мордочке соленые слезы и попискивала:

– Ах, я несчастная! Я самая несчастная. Я несчастнейшая из всех… Пи-пи-пи. Никто не хочет войти в мое положение… Пи-пи-пи. Никто не хочет мне помочь… Пи-пи-пи. Некому меня пожалеть… Пи-пи. Ах, как же я несчастна!

– Добрый день, сударыня, – проговорил Петрушка. – Может быть, я смогу вас утешить? Может быть, мне удастся помочь вам в вашей беде?

Мышка перестала всхлипывать и внимательно посмотрела на Петрушку снизу вверх. Потом смешно наморщила острый носик и спросила:

– А вы, собственно, кто?

– Разрешите представиться, сударыня, я – Петрушка – известный актер, любимец публики! – Петрушка снял свой красный колпачок и поклонился.

– Что-то я о вас ничего не слышала, известный актер, – фыркнула мышка и поднялась.

Она расправила складки на своем платье, покрепче затянула ленточку на капоре и строгим тоном проговорила:

– Люди, которые с первых же минут знакомства начинают врать, у меня лично не вызывают никакого доверия.

– Я вам не вру! – с горячностью выпалил Петрушка. – Я говорю чистейшую правду!

– Да? – съехидничала мышка. – Ну и где же вы играли, великий актер?

– На ярмарках! – восторженно воскликнул Петрушка. – Мы давали такие чудесные представления, что публика просто умирала со смеху!

– Так значит, это вы уморили весь народ?! Значит, это по вашей милости не стало у нас зрителей? – мышка затопала ногами и широко открыла рот, обнажая острые зубки.

– Прямо не мышка, а настоящий крокодил, – подумал Петрушка, а вслух произнес:

– Постойте, постойте, сударыня. Вы зря на меня нападаете. Сдается мне, что вы меня с кем-то спутали. Ни я, ни мои братья в других странах никого не убивали. Наоборот, это за нами велась охота. Моему французскому брату даже отрубили голову…

– Ах, как это ужасно! – всплеснула руками мышка.

– Не волнуйтесь, сударыня, мой братец Полишинель не погиб. Трубадуры подобрали его голову и водрузили на прежнее место. Так что Полишинель до сих пор живее всех живых! – успокоил ее Петрушка.

– Какое счастье! – захлопала в ладоши мышка. – Я люблю сказки с хорошим концом.

– Что вы, сударыня, это вовсе не сказка, а самая настоящая правда, – обиженно проговорил Петрушка. – Правда и то, что мне пришлось скрываться в сундуке так долго, что вокруг дома, где стоял этот сундук, вырос целый лес!

– А кому принадлежит этот дом? – поинтересовалась мышка.

– Не знаю, сударыня. В доме я не встретил ни одной живой души.

– Значит, – радостно пискнула мышка, – вы хотите сказать, что дом заброшен?

– Да, сударыня, вы совершенно правы, дом в ужаснейшем запустении, – подтвердил Петрушка.

– А могли бы вы проводить меня к этому дому, господин великий актер?

– Без труда, сударыня.

Мышка взяла Петрушку под руку, и они зашагали к заброшенному дому, который Петрушка покинул несколько часов назад.

По дороге мышка рассказала свою историю, которая привела ее на берег ручья.

Мышка просто обожала театр. Она мечтала когда-нибудь стать директором и прославиться на весь мир. Дело оставалось за малым: нужно было найти помещение и актеров, которые согласились бы работать бесплатно. Но ни помещения, ни актеров не было. Все смеялись над бедной мышкой, называя ее затею глупой, никому не нужной авантюрой. Тогда мышка пошла к ручью, топиться. Она села на берегу и решила немного поплакать, всё ещё надеясь на чудо…

– И тут появились вы, господин великий актер Петрушка, – радостно пискнула мышка. – Это чудо, чудо, чудо! Вы – мой лотерейный билет! Вы – моя удача! Вы – мой счастливый случай. Я сделаю вас своей левой рукой, потому что правой рукой согласилась быть гениальная госпожа Жужетта. Вы её обязательно полюбите, когда узнаете поближе. Эта дама из высшего общества, но такая бессребреница, такая умница… Соглашайтесь, господин Петрушка, строить мой театр.

Петрушка согласился. Он устал от долгого лежания в сундуке и с огромным усердием принялся за работу. Он красил стены, мыл полы и окна, выносил мусор, косил траву и прокладывал дорожки, сажал цветы и подстригал кусты. А в свободное время давал представления, на которые собирался весь лесной народ.

И вот наступил радостный день – театр распахнул свои двери.

Сороки-белобоки застрекотали на весь лес:

– Спешите скорее в мышиный театр, чтобы своими глазами увидеть Петрушку!

Что тут началось! Лесной народ помчался в театр со всех ног. Успех был оглушительный!

Мышка хлопала в ладоши и приплясывала от радости:

– Как я счастлива! Если так пойдет и дальше, то мы прославимся на весь лес. Да, что лес? Слава о нас разнесется далеко за его пределами. Какое счастье! Какой фантастический успех!

После спектакля госпожа Жужетта важно прошествовала мимо Петрушки в свой кабинет, уселась за дубовый стол, поправила смешной кукольный парик, нацепила огромные очки в роговой оправе и велела всем актерам войти.

– Я счастлива! – бесцветным голосом проговорила она. Потом обвела всех пристальным взглядом и, чуть улыбнувшись, добавила:

– Вы наше всё! Работайте во славу нашего театра, ура! Нам нужно сделать еще одну премьеру, чтобы закрепить свой успех.

– Сделаем, – радостно воскликнул Петрушка. – У меня в голове столько сюжетов!

– Творите, молодой человек, творите! Я знала, что мы в вас не ошиблись. Вы наше всё! Творите!

Госпожа Жужетта даже поднялась из-за стола и протянула Петрушке свою прохладную, влажноватую ладонь. Петрушка был на седьмом небе от счастья. Он принялся за работу с необычайным рвением. Ему хотелось угодить всем: мышке, Жужетте, господам актерам, зрителям и даже болтушкам-сорокам.

Успех нового спектакля был ещё оглушительнее. Разговоры о мышином театре не сходили с языков лесных жителей. Мышка и Жужетта весело пели: «Вы наше всё, всё, всё!» и заваливали Петрушку новыми заданиями: срочно придумать поздравление для Сороконожки, для Жука-Носорога, для Лисы и Медведя. А ещё надо было успеть скосить траву, подстричь кусты, выкрасить наличники на окнах и послушать сорочью трескотню.

Однажды Сороки принесли приглашение на лесной фестиваль.

– Ура, ура! – запищала Мышка и запрыгала на одной ножке. – Нас заметили, ура! Мы отправляемся на фестиваль!

Но когда пришло время отъезда, Петрушка с удивлением обнаружил, что его не берут.

– Понимаете ли, молодой человек, – выпучив глаза, проговорила госпожа Жужетта, – в фестивале могут принимать участие только лесные жители!

– Но, я же ваш… лесной житель, – выпалил Петрушка.

– Мы это прекрасно понимаем, молодой человек, – госпожа Жужетта отвела его в сторону и доверительным шепотом сообщила:

– В фестивале должны участвовать только насекомые и мелкие грызуны. Вы же ни к тем, ни к другим не относитесь. Если вы посмотрите на себя внимательно, то поймете, что я права и обижаться не станете, молодой человек.

Слова «молодой человек», Жужетта произнесла так ехидно, что Петрушке захотелось напомнить этой особе из высшего общества, что ему по меньшей мере лет двести, а может, даже триста, что он застал ещё времена царя Гороха, когда все любили и уважали друг друга, работали даром и радовались успехам других, как своим собственным, но только он открыл рот, Жужетта замахала руками, затопала ногами и противно закричала:

– Никаких возражений. Я не терплю вольностей в своем театре. Идите косить траву. Люди от сохи должны пахать, косить, сеять, а не лезть в театр.

Жужетта победоносно дернула головой. Парик слетел на пол. И Петрушка увидел, что перед ним самая настоящая, громадная, скользкая, серо-зеленая лесная Жаба.

Тут только Петрушка понял, как не похож он на жуков, пауков, муравьишек и мотыльков – актеров мышиного театра.

– Не сердитесь на госпожу Жужетту, – пропищала Мышка. – Она так переживает из-за предстоящих гастролей, что могла сказать что-то лишнее. Советую вам обо всём забыть. Советую вам заняться придумыванием нового сюжета для нашего нового спектакля. Не теряйте зря времени, милый господин великий актер. И улыбайтесь, улыбайтесь, улыбайтесь. У вас та-а-кая очаровательная улыбка, я просто очарована вами, – Мышка ущипнула Петрушку за щеку и пропищала:

– Не забывайте, вы наше всё, всё, всё!

Огорченный Петрушка вышел из театра и поплелся куда глаза глядят. Он не заметил, как пришел к ручью, у которого впервые повстречался с Мышкой.

Ручеек так же весело прыгал по камешкам и напевал:

Я прозрачный ручеек.

Я по камешкам прыг-скок.

Пробегу туда-сюда, чтоб холодная вода

Здесь на солнышке согрелась.

Ну, а мне, чтоб звонче пелось!

Петрушка присел на берегу ручья и задумался, вслушиваясь в слова веселой песенки.

– Что загрустил, длинноносый? – кто-то хлопнул Петрушку по плечу.

Он обернулся и увидел маленькую растрепанную девочку в серо-коричневых лохмотьях. Нос у девочки был раза в два больше, чем у Петрушки, и напоминал сломанный, крючковатый сучок.

– Что, длинноносый, грустишь? – ещё раз задала свой вопрос растрепка и улыбнулась во весь рот.

– Понимаешь, – вздохнул Петрушка, – раньше я был нужен всем: и детям, и взрослым… А теперь я никому не нужен. Ни-ко-му… Это очень грустно осознавать.

– Глупости, – строго сказала растрепка. – С чего ты взял, что ты никому не нужен? Ты оч-чень даже ещё можешь пригодиться.

– Интересно, кому? – Петрушка посмотрел на растрепку с интересом.

– Мне! – заявила она. – Ты мне сразу понравился, длинноносый, потому что ты оч-чень тактичный. Ты, длинноносый, не стал меня дразнить, хотя мой нос длиннее твоего раза в три…

– В четыре, – вежливо поправил Петрушка.

– Точно, в четыре, – обрадовалась растрепка.

Она хлопнула Петрушку по плечу, шлепнулась рядом с ним на траву и беззаботно рассмеялась. Смеялась растрепка так заразительно, что Петрушка не выдержал и тоже рассмеялся.

– Как тебя зовут, длинноносый? – вдоволь насмеявшись, спросила растрепка.

– Петрушка. А тебя, длинноносая в четыре раза?

– Будем знакомы, Кикиморка! – проговорила она и протянула ему тонкую, похожую на веточку, руку. – Значит так, ты сейчас пойдешь со мной к старой Кикиморе и уговоришь её назначить меня главной среди младших Кикимор. Понял?

– Не совсем, – честно признался Петрушка. – Зачем тебе надо быть главной?

– Зачем? – Кикиморка вскочила. – Да это же вопрос жизни и смерти! Это знаешь, как «быть или не быть». Я однажды слышала, как человек кричал на весь лес: «Быть или не быть – вот в чём вопрос! Умереть, уснуть и видеть сны, быть может…»[1] Меня его слова поразили в самое сердце, – Кикиморка приложила руку ко лбу. Наверное, по её понятиям сердце находилось именно там. А может, у Кикимор оно именно там и находится?

– Ладно, – спохватилась она, – об этом потом поговорим. Сейчас главное добиться успеха. Ты должен будешь мне помочь, потому что я самая маленькая и меня все гонят так же, как и тебя. Но, если нас будет двое, то никто не посмеет нас обижать. Значит, мы должны стать неразлучными друзьями. Согласен, длинноносый?

– Согласен, в четыре раза длинноносая!

Кикиморка взяла Петрушку под руку и повела в свои владения. Всю дорогу она мурлыкала, как котенок, рассказывая ему о нравах Кикимор, о порядках, которым они подчиняются, о традициях, которые они соблюдают, о важных и не важных делах, но намеренно не упомянула про несносный характер всех Кикимор, про бесконечные распри, скандалы и склоки.

Появление Петрушки произвело настоящий фурор. Оказывается, Кикиморам уже давно хотелось хоть одним глазком взглянуть на великого актера Петрушку, о котором сороки тараторят с утра до ночи. Извечная лень мешала им добраться до мышиного театра. И хорошо, что мешала, потому что теперь Петрушка пришел к ним сам!

Старшая Кикимора попросила его стать беспристрастным членом жюри и решить, кто же из младших Кикимор победит в танцевальном марафоне? Кого, по мнению Петрушки, можно будет назвать лучшей?

Петрушка выбрал свою знакомую смешную, растрепанную Кикиморку с длинным носом, похожим на крючковатый, сломанный сучок, с которой познакомился у ручейка. Старшая Кикимора одобрила его выбор и назначила Кикиморку главной среди младших.

Что тут началось! Кикиморка принялась крутить сальто, носиться по опушке, петь песни, танцевать «Канкан», потом заставила всех без исключения кикимор кружиться в хороводе до тех пор, пока они не попадали от усталости.

– Не расслабляемся, – кричала Кикиморка. – Подъем! У вас плохо получается па-деде. Повторим ещё раз. Я из вас сделаю Галатей, дайте только время.

Бедные Кикиморы поднимались, и всё начиналось сначала: сальто, песни, «Канкан» и хоровод до упада. Петрушка был уже не рад, что застрял во владениях Кикимор. Ему ужасно хотелось домой. Он выбрал удобный момент, решительным шагом подошел к Кикиморке и…

– Длинноносый! – радостно воскликнула она, не дав ему открыть рта. – У меня к тебе сногсшибательное предложение. Мы создадим музыкальный театр и назовем его моим именем! Ты мне должен помогать, длинноносый. Помнишь наш уговор? И не вздумай мне возражать, не смей со мной спорить, понял?

Петрушка и не думал с ней спорить. Он молча смотрел на всё происходящее и с грустью думал: «Зачем я во все это ввязался? Сидел бы себе на берегу ручейка, да придумывал сказки…» И тут его осенило.

– Послушай, в четыре раза длинноносая, я должен на некоторое время тебя покинуть, – выпалил он.

– Вот ещё, – фыркнула Кикиморка. – Я тебя никуда не отпущу. Мы же лучшие друзья, а друзья не должны расставаться ни на минуту. Ты должен быть со мной в радости и печали, в печали и в радости. Или ты не хочешь за меня радоваться?

– Я радуюсь за тебя. Просто…

– Просто? Нет, длинноносый, это всё совсем не просто. Я тебя раскусила: ты не любишь, когда удача улыбается другим. Ты злой и завистливый эгоист.

Кикиморка разошлась не на шутку. Глаза её горели, щеки приобрели темно-зеленый оттенок, губы почернели, а голос стал похож на сирену.

– Погоди, длинноносая в четыре раза, так дело не пойдёт, – запротестовал Петрушка. – Если ты не прекратишь кричать, то мы поругаемся. Я уйду от тебя навсегда.

– Ну и уходи, раз ты такой… такой… неблагодарный, – всхлипнула Кикиморка. – А куда ты пойдешь, если не секрет?

– Госпожа Мышка просила написать новую сказку для их театра. Я напишу и вернусь. Не грусти, длинноносая в четыре раза, – Петрушка погладил Кикиморку по растрепанным волосам.

Она оттолкнула его руку и злобно захохотала:

– Его просила госпожа Мышка, ха-ха-ха. Ты думаешь, им нужна твоя сказочка? – Петрушка утвердительно кивнул. А Кикиморка от смеха даже упала на траву. Она каталась по земле и приговаривала:

– Ой, умру со смеху. Ой, уморил ты меня, длинноносый. Хочешь, я скажу, что они сделают с твоей сказочкой?

– Ну, скажи, длинноносая в четыре раза.

– Они выкинут ее в мусорное ведро. Или нет, всё будет не так… – Кикиморка поднялась и зло выкрикнула Петрушке в лицо:

– На твою сказочку даже не глянут, а тебя самого вытолкают за дверь.

Петрушка отшатнулся и замахал руками. Глаза у Кикиморки стали совсем узкими.

– Не веришь? – прошипела она. – Ну и зря, потому что я их насквозь вижу. Насквозь.

– Но, но… она же просила… сама просила. А я обещал… обещал я…

– Обещал я, – передразнила его Кикиморка. – Тьфу. Я-то думала, что ты герой, а ты… мямля.

Петрушка развернулся и пошел прочь.

– Ладно, длинноносый, не сердись, – догнала его Кикиморка и замурлыкала, как котенок: – Я нашла выход из положения. Поступим так: я быстренько расскажу тебе сказку, ты быстренько перескажешь её своей Мышке и быстренько вернешься ко мне, чтобы служить мне верой и правдой… То есть дружить со мной верой и правдой. Идёт?

– Вынужден огорчить тебя, длинноносая в четыре раза, но…

– Никаких «но», – закричала Кикиморка и замотала головой. – Ты ещё не понял, что мне нельзя говорить никаких «но», я не лошадь, а КИ-КИ-МО-РА! Ты должен меня хвалить, ты обязан мне служить, то есть дружить верой и правдой, угождать мне и подчиняться всем моим прихотям, то есть требованиям.

– Извини, длинноносая в четыре раза, у меня несколько иные представления о дружбе, поэтому нам лучше расстаться, – сказал Петрушка спокойным голосом.

– Значит, вот ты как решил отблагодарить меня за всё, что я для тебя сделала? А я-то понадеялась на тебя… Всё, хватит, с меня… убирайся. Не желаю тебя больше видеть. Обойдусь без тебя, потому что я – главная Кикимора!

Она топнула ногой и исчезла, лишь осталось маленькое облачко пыли.

– Апчхи!

Петрушка поспешил к ручью, чтобы послушать веселую песенку и посмотреть, как сверкает на солнышке вода, становясь похожей на хрусталь, в котором плещутся крошечные, полупрозрачные рыбки.

Не печалься, не грусти,

Время всё, всё, все излечи.

Не печалься, не грусти,

Будет день и будет вечер.

– запела птичка-невеличка над Петрушкиной головой.

Он прислушался. Птичка пела о том, как красива земля, когда она засыпает и просыпается, о цветах и деревьях, о траве и листьях, о бескрайнем небесном просторе, где гоняются друг за другом облака, и о том, что надо радоваться каждому новому дню.

– Спасибо тебе, милая птичка, – сказал Петрушка, когда птичка умолкла. – Пока звучала твоя веселая песенка, я придумал удивительную сказку, похожую на правду. Побегу к госпоже Мышке, обрадую её.

Но госпожа Мышка совсем не обрадовалась. Наоборот, она недовольно сморщила серый носик, молитвенно сложила лапки на груди и раздраженно пропищала:

– Нам сейчас не до ваших сказок. Не до ваших… Мы так оглушены триумфальной победой на фестивале, что не можем ни о чем думать, кроме мировой славы. Мировой славы…

Госпожа Жужетта глянула на Петрушку, как на врага, который хочет похитить у них эту ещё не полученную мировую славу и грозно прокричала:

– Не нужны нам чужие сказки. Мы сами будем сказки писать. Сами!

Глаза у Жужетты вылезли из орбит, сама она вся напряглась и стала раздуваться от гнева. Мышка схватилась за сердце и замахала на Петрушку руками:

– Подите прочь, прочь, господин акт… гость нашего театра. Из-за вас может произойти ужасное…

Петрушка не дослушал. Он быстро вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, которая сочувственно скрипнула:

– Как некрасиво они себя ведут. Как подло они поступают. Боюсь, что скоро они растерзают друг друга.

– Прощайте, уважаемая дверь, – сказал Петрушка и провел рукой по притолоке.

– Неужели вы больше не придете сюда? – скрипнула дверь.

– Боюсь, что мне нечего делать среди жуков, пауков, мотыльков, мышей и жаб. Прощайте.

– Жа-а-аль, – проскрипела дверь…

Петрушка шел быстрым шагом по лесной дороге, петляющей среди вековых сосен. Ему было нестерпимо больно. На глазах наворачивались слёзы из-за того, что он был непосредственным участником рождения мышиного театра. Он радовался первым победам, грустил от первых неудач и вот, когда на горизонте появились радужные перспективы, ему попросту указали на дверь.

– Почему, почему, почему? – недоумевал Петрушка, спотыкаясь о корни деревьев.

– Потому что ты не такой, как они, – ухнул Филин.

– Почему же сначала никто этого не замечал? – спросил его Петрушка.

– Потому что так им было удобно, – усмехнулся Филин.

– Что же заставило их измениться? – Петрушка поднял голову вверх, чтобы получше рассмотреть важного Филина, который чуть выглядывал из большого дупла.

– Возможно, ты их обидел, – предположил Филин и спрятался в дупле.

– Я? Но чем? – Петрушка даже привстал на цыпочки, чтобы лучше расслышать то, что ответит ему Филин.

– Тем, что ты не такой, как они, – послышалось из дупла.

– Что же мне делать? – спросил Петрушка.

– Расскажи свою сказку ручейку, – посоветовал Филин.

– Точно! – обрадовался Петрушка. – Спасибо тебе, мудрая птица. Я побегу к ручейку и там разыграю свою сказку, которую смогут увидеть и услышать все, кто пожелает!

Воодушевленный Петрушка помчался к ручейку.

– Куда торопишься, длинноносый? – остановила его Кикиморка.

– Бегу рассказывать ручейку свою сказку, – ответил счастливый Петрушка.

– Ха-ха-ха, – рассмеялась Кикиморка. – Да зачем ручейку твоя сказка? Некогда ему твои сказки слушать, он делом занят: бежит к реке. Я тебе советую времени даром не терять, а принять мое приказание, то есть предложение…

– Нет, длинноносая в четыре раза, не смею злоупотреблять твоей безграничной добротой. Ты для меня и так уже слишком много всего сделала. Поэтому я теперь как-нибудь сам, без посторонней помощи справляться буду.

– Ну, не хочешь, как хочешь, – огрызнулась Кикиморка. – Я дважды не предлагаю.

Она топнула ножкой и исчезла.

– Апчхи!

Сказка для ручейка

Веселый ручеёк пел свою песенку, перепрыгивая с камешка на камешек:

Я прозрачный ручеёк.

Я по камешкам прыг-скок.

Пробегу туда-сюда, чтоб холодная вода

Здесь на солнышке согрелась.

Ну, а мне, чтоб звонче пелось.

– Привет, непоседа! – звонко крикнул Петрушка. – Хочешь, я расскажу тебе сказку?

– Сказку? – ручеёк замер на миг, а потом весело зажурчал: – Конечно, хочу. Я та-аа-кой любитель сказок, ты даже не представляешь ка-акой!

– Тогда слушай… – Петрушка решил рассказать ручейку сказку, которую когда-то, давным-давно слышал от бродячего актера.

Сюжет сказки очень понравился Петрушке, поэтому он взял его за основу, добавил в повествование новые краски и детали.

В одной деревне жил кузнец Кузьма. Он был добрым, отзывчивым и всем без исключения помогал. С раннего утра до поздней ночи в кузнице шла работа. Работал Кузьма не покладая рук.

Неподалеку от кузницы жила первая красавица Марьянка, которая только и делала, что пела песни, да собою любовалась:

– Ах, я несказанно хороша. Фигура статная. Глаза, как вишни спелые. Губы, как маков цвет, кожа, как нежный персик. Косы черные смоляные, как два спелых колоса. Я – само совершенство! Нет другой такой красавицы на всем белом свете. А раз я самая красивая, то и одеваться я должна в дорогие наряды. На руках должны быть дорогие перстни, в ушах сережки, а на ногах сафьяновые сапожки.

Много женихов к Марьянке сваталось, да ни на кого она и смотреть не хотела. Ещё бы, станет такая красавица время зря терять, да на деревенских парней глазеть.

– Вот если бы заморский принц прискакал на белом коне! – мечтала Марьянка.

Но принц всё не ехал и не ехал. Решила тогда Марьянка заставить кузнеца Кузьму на себя работать, пообещав, что выйдет за него замуж, если он заработает много денег.

– Да зачем тебе много денег? – никак не мог взять в толк Кузьма.

– Как зачем? – сердилась Марьянка. – Чтобы новые наряды покупать!

– Да зачем тебе новые наряды? – смеялся Кузьма. – У тебя и так всего много. Посмотри на свой сарафан, золотом расшитый, на сапожки, на кольца да сережки…

– А мне надо больше, больше, больше, – кричала Марьянка, а Кузьма только плечами пожимал.

Однажды Марьянка ножкой топнула и приказала Кузьме:

– Иди немедленно в город, просись к царю в кузнецы, иначе не видать тебе меня, как своих ушей.

– Воля твоя, милая Марьянка. Дозволь только кузницу закрыть, – смущенно произнес Кузьма.

– Дозволяю! Только поторопись.

Сделал Кузьма всего несколько шагов и остановился как вкопанный.

– Что с тобой? – испугалась Марьянка.

– Мне показалось, что кто-то на помощь зовёт, – проговорил Кузьма.

– Глупости, – рассердилась Марьянка. – Вечно тебе что-то кажется и чудится. Скажи лучше, что не любишь меня, что передумал к царю идти.

– Да нет же, милая, не передумал. Просто я слышал…

– По-мо-ги-те! – раздался истошный вопль.

– Ну, что я говорил? – обрадовался Кузьма. – Точно кричит кто-то и на помощь зовет.

– А ты и обрадовался, что можно на мой приказ рукой махнуть, – надулась Марьянка.

– По-мо-ги-те, то-оо-нуу! – снова раздался крик.

– Марьянка, я должен помочь утопающему. Побегу, – разволновался Кузьма.

– Ничего ты утопающим не должен, – топнула красавица ножкой. – Ты должен мои приказы выполнять. Я тебе запрещаю делать добрые дела. За-пре-ща-ю!

– Да ты что, белены объелась, милая? Добрые дела надо всегда делать. Я не могу оставить того, кто попал в беду.

– Можешь, потому что у тебя есть дела поважнее. Тебе надо для меня деньги зарабатывать, – выкрикнула Марьянка.

– Да успею я, милая. Сначала человека спасу, а потом в город пойду, – сказал Кузьма.

– А, может, это вовсе не человек, а нечисть лесная на помощь зовет, неужели ты не бросишь её в болоте тонуть? – спросила Марьянка.

– Конечно, не брошу, – ответил Кузьма.

Марьянка преградила ему путь и, зло сверкнув глазами, сказала:

– Тогда выбирай: или я, или нечисть лесная!

– И выбирать не буду, милая, – улыбнулся Кузьма, – поспешу к тому, кто на помощь зовет. А уж человек это или нечисть лесная, потом разберёмся.

Отстранил Кузьма Марьянку и спасать утопающего побежал.

– Ах, так, – рассвирепела красавица. – Беги, беги, только помни, что меня ты навеки потерял. И не смей никогда меня больше милой называть!

Кузьма подбежал к болоту в тот момент, когда силы оставили утопающего. Изловчился кузнец, схватился за край одежды и вытащил на берег старушку. Сделал он ей искусственное дыхание, снял с лица тину и увидел, что старушка-то не простая, а самая настоящая Баба Яга – костяная нога.

– Ой, – застонала Баба Яга. – Какой дурной сон мне привиделся, словно я тону, тону, а утонуть не могу. Не желает меня Водяной в свое царство-государство принимать, за свои сокровища опасается. А среди сокровищ у него сундучок… А ты кто такой?

– Я – кузнец Кузьма.

– Зачем надо мной склонился? – Баба Яга схватила кузнеца за горло своими крючковатыми пальцами так, что у него искры из глаз посыпались. – Секреты наши лесные выведать захотел?

– Не-е-ет, – прохрипел Кузьма, пытаясь ослабить железную хватку Бабы Яги. – Я тебя из боо-лота выы-та-шил, когда ты то-о-о-нула и на по-оо-мошь звала.

– Ишь ты, – всплеснула руками Баба Яга. – Значит, я чуть спасителя не удушила? Не сердись, сердешный. Лучше мне подняться помоги и до дома проводи.

Оперлась она на руку Кузьмы и к своей избушке пошла, а по дороге такую историю рассказала.

Не всегда Баба Яга лесной ведьмой была. В прежние времена была она Василисой Прекрасной, затмевающей своей красотою свет луны и звезд. Но хотелось красавице Василисе ещё и солнце затмить. Решила она тогда помощи у Кощея Бессмертного попросить. Согласился Кощей помочь, но потребовал, чтобы его в царском дворце поселили и почестями окружили. Сказано – сделано.

В назначенный день принарядилась Василиса, ждет, когда же солнечное затмение случится. А вместо затмения на пороге дворца появился Кощей. Трижды он в ладоши хлопнул и замер. Стены дворца задрожали, как осиновый лист во время грозы, молнии засверкали, гром загремел, свет померк, а Василиса упала замертво к ногам Кощея.

Заплакали, запричитали тут царь с царицей, стали у Кощея помощи просить.

– Я готов помочь вашему горю, если вы мне свое царство добровольно отдадите, а сами мне служить станете.

На все условия согласились бедные родители, только бы дочку Василисушку спасти. Принародно отреклись они от царства-государства, отдали свои короны и ключи от сундуков Кощею Бессмертному.

Сел Кощей на трон, взял скипетр и державу и громким голосом проговорил:

– Повернулось всё вверх дном:

Во дворце теперь мой дом.

Лешим станет царь – мудрец,

Царству мудрому – конец.

Будь Кикиморой царица,

А Ягою – дочь-девица…

Заклинание разрушит тот,

Кто не заложит душу

Ни за злато, ни за власть,

Ни за то, чтоб кушать всласть!

В тот же миг превратилась царица в Кикимору, царь – в Лешего, а Василиса – в Бабу Ягу. Кощей велел им в лесу жить, людей пугать, гадости делать, да следы путать. Триста лет ждут они избавления, да всё напрасно. Никто не может заклятие разрушить.

– Вот и решила я утопиться, – закончила свой рассказ Баба Яга.

– Топиться ты зря надумала, – пожурил её Кузьма. – Надежда и через триста лет умирать не должна. Ты ближе к печке садись, да погрейся…

И тут только заметил Кузьма, что печка совсем остыла. Положил он в печку дрова, а заодно и опилки бросил, которые в большой бочке у печки стояли. Чиркнул спичкой раз, другой, третий. Заплясал огонь на сухих дровах. Обрадовался Кузьма, а Баба Яга как закричит:

– Ой, Кузьма, что же ты наделал? Зачем ты из бочки взрывчатую смесь взял, да в печку бросил? Сейчас…

Слов её Кузьма не расслышал. Его взрывной волной в самый дальний угол избы отбросило.

– Ну и взрывы ты устраиваешь, бабуля, – проговорил Кузьма, растирая шишку на затылке.

– Это не я, а ты взрывы устраиваешь, – пожурила его Баба Яга, прикладывая к ушибленному месту холодный лист мать-и-мачехи.

– А кто взрывчатую смесь приготовил? – строго спросил Кузьма.

– Я приготовила, – улыбнулась Баба Яга.

– То-то. Значит, ты и есть главный пиротехник.

– Не пиротехник, а пиротехничка, я же женского роду-племени, касатик, – пояснила Баба Яга, помогая Кузьме подняться.

– Пойду ка я к Кощею, бабуля, и потребую, чтобы он тебя снова Василисой сделал, – сказал Кузьма.

– Ишь ты, какой прыткий выискался, – засмеялась Баба Яга. – Да Кощей тебя и слушать не станет. Куда тебе идти с такой шишкой на затылке. Сиди на печи, да жуй калачи.

– Нет, бабуля, сидеть мне некогда, я должен в город идти, – пояснил кузнец.

– Зачем это тебе в город надо? – поинтересовалась Баба Яга.

– Пойду наниматься к царю в кузнецы.

– К царю?! – воскликнула Баба Яга, пожевала свою большую отвисшую губу, а потом, махнув рукой, проговорила:

– Вот что, Кузьма, прежде чем ты во дворец пойдешь, открою я тебе одну тайну, только поклянись, что никому ты о ней не расскажешь.

– Клянусь, – сказал Кузьма.

– Триста лет назад Кощей свою смерть так надежно спрятал, что до сих пор никак найти не может. Ты ему и скажи, что если он нас расколдует, ты ему смерть вернешь.

– Молодчина, бабуля! Только, где мне Кощея найти?

– Во дворце, конечно, где ж ещё! – воскликнула Баба Яга. – Я тебе битый час толкую, что царь наш – Кощей Бессменный. Он уже триста лет на троне сидит и не собирается слезать. Так что, отправляйся ты, Кузьма, во дворец, да смотри, ухо востро держи, чтобы Кощей тебя не перехитрил.

– Хорошо, бабуля. А ты пообещай, что дождешься меня и больше топиться не станешь.

– Обещаю, касатик! – она улыбнулась. – Мне теперь незачем топиться…

Побежал Кузьма во дворец, но по дороге решил завернуть в деревню, жителей предупредить.

– Куда торопишься, Кузьма? – окликнула его Марьянка. – Неужели не всех утопающих ещё спас?

– Я к царю во дворец бегу, – выпалил Кузьма и замер, такой нарядной он Марьянку никогда прежде не видел. Платье на ней искрилось и сверкало. На голове был надет хрустальный кокошник, на ногах сафьяновые сапожки, а в косы вплетены золотые ленты.

– Ма-а-а-арь-я-я-я-нка, – выдохнул Кузьма. – Ку-ку-ку-да ты та-а-а-а-кая на-а-а-ряд-нааа-я?

– Ку-ку-ку, – передразнила его красавица. – В город собралась, вот ку-ку-ку-да!

– Нельзя тебе в город. Не пущу я тебя в город, – преградил ей путь Кузьма.

– Он меня не пустит, – рассмеялась Марьянка и оттолкнула его. – Я сама себе хозяйка, кто ты такой, чтобы мне указывать?

– Марьянка, милая…

– Что? Я запретила тебе меня милой звать, – грозно сверкнула она глазами. – Ты свою милую теперь среди лесной нечисти ищи, а меня оставь в покое.

– Нельзя тебе в город, Марьянка. Там опасно. Там на троне не царь, а Кощей душегуб. Он людские души губит. Он красавицу Василису в Бабу Ягу превратил, а родителей её…

– Не желаю я твои глупые сказки слушать. Некогда мне, – прервала его Марьянка.

– Погоди, ну куда ты так спешишь? – Кузьма тронул её за руку.

– Во дворец за день-га-ми! – выпалила она. – Посторонись.

– Марьянка, не ходи, пожалуйста. Я сам тебе денег принесу столько, сколько ты пожелаешь.

– Мне много надо, – хитро улыбнулась она.

– Много и принесу, – пообещал Кузьма. – Я кое-какую тайну знаю про смерть Кощея. Думаю, за эту тайну он не один мешок золота отдаст. Только никому ни слова.

Марьянка приложила палец к губам и подмигнула Кузьме:

– Ладно, беги к царю один, а я тебя здесь дожидаться буду.

– До скорой встречи, милая, – крикнул Кузьма на прощание.

– Опять, милая? – рассердилась Марьянка. – Я тебе покажу ещё, какая я милая. Разучишься меня так называть.

Она быстро переоделась в простое платье и поспешила в город тайной тропой. Идет и сама с собой разговаривает:

– Зачем мне этот Кузьма нужен? Стану я дожидаться, пока он мне деньги принесет. Да я сама у Кощея за такую новость пять, нет, десять мешков золота потребую.

– О какой новости ты говоришь? – каркнул на ветке ворон.

– Эта новость тебя не касается, – огрызнулась Марьянка.

– Меня всё касается, потому что я – ВЛАСТЕЛИН! – громко каркнул ворон и камнем бросился вниз. Ударился он оземь и превратился в Кощея.

– Ин-ин-ин-ин! – рассыпалось эхом по всему лесу.

– Кто меня ослушается, будет побежден, – крепко сжав Марьянку за руку, прогремел Кощей. – А кто меня послушается – будет награжден!

– Дён-дён-дён, – повторило эхо.

– Быстро выкладывай свою новость, – приказал Кощей.

– А пять мешков золота дашь? – поинтересовалась Марьянка.

– Смотря какая новость, – ухмыльнулся Кощей. – За иную новость и десяти мешков не жалко. Выкладывай.

– Здесь говорить не стану, – заупрямилась Марьянка. – Веди меня во дворец, да побыстрее.

Кощей опешил от подобной наглости, но виду не подал. Он грозно сказал:

– Следуй за мной, – и пошел во дворец.

Тем временем Кузьма обежал соседние деревни, народ предупредил и к дворцу подошел. Видит у ворот старичок сидит.

– Здравствуй, дедушка! Что ты здесь делаешь? Может быть, тебе помощь нужна? – вежливо спросил Кузьма.

– Ой нужна, милый человек, ещё как нужна, – проговорил старичок чуть слышно. – Мне смерть Кощея позарез нужна. Ты случайно не знаешь, где её отыскать?

– Я рад помочь тебе, добрый человек, – проговорил Кузьма, а потом нагнулся к самому уху старичка и прошептал: – Только я и сам не знаю, где её искать.

– Не знаешь? – завопил старичок так, что Кузьма на землю повалился. А старичок сбросил потрепанный плащ и превратился в Кощея Бессменного.

Наступил Кощей Кузьме на грудь и грозно произнес:

– Не смей меня обманывать. Я – ВЛАСТЕЛИН…

– Ин-ин-ин, – подхватило эхо.

– Кто меня ослушается, будет побежден. Кто меня послушается – будет награжден!

– Дён-дён-дён, – повторило эхо.

– Быстро говори, где моя смерть спрятана, а не то плохо тебе будет, – голос Кощея гремел, как раскаты грома.

– Зря ты, Кощей…

– Не Кощей, а Царь или Властелин!

– Я не знаю, где твоя смерть, царь-Кощей.

– А кто знает? – сверкнул глазами Кощей.

– Баба Я… ой… Василиса…

– Так, так, так, – Кощей прищурил и без того узкие глаза. – Значит, эта старая ведьма решила меня вокруг пальца обвести? Ну, ну, посмотрим, кто кого. Следуй за мной, герой.

Кузьма поднялся и поплелся во дворец следом за Кощеем. Улицы города были пустынными, словно все горожане вымерли.

– А где же люди? – удивился Кузьма.

– В темницах сидят твои люди. Кругом враги, вот я их с глаз долой и убрал. Оставил только пару верных слуг, – пробурчал Кощей, не поворачивая головы.

Во дворце было сыро и мрачно. Кощей уселся на потемневший от времени трон, надел на голову потускневшую корону и, протянув Кузьме золотую монету, сказал:

– Вот тебе один золотой, рассказывай всё про козни Бабы Яги.

– Да не нужно мне твое золото, – отмахнулся Кузьма. – И рассказывать мне нечего.

– Как это тебе золото не нужно? – Кощей даже подпрыгнул на своем троне. – Все любят деньги, власть, удовольствия, а ты что особенный?

– Да нет, я самый простой кузнец, – улыбнулся Кузьма. – Просто деньги – это не самое главное.

– А что же, по-твоему, главное?

– Главное – это делать добрые дела, помогать тем, кто попал в беду, не задумываясь о наградах и почестях, – объяснил Кузьма.

– Глупости! – затопал ногами Кощей. – Все это вздор, вздор, вздор. Не желаю слушать глупые басни. Признавайся, где смерть моя?

– Я же тебе русским языком говорю: не зна-ю. Не знаю я.

– Войди в мое положение, – заканючил Кощей. – Я триста лет её ищу, с ног сбился, сон потерял и аппетит. Будь человеком, кузнец Кузьма.

– Ваше Величество, не сердитесь, но про вашу смерть только Василиса знает.

– Опять ты за свое? Тогда я в наступление перехожу, – Кощей поднялся с трона, трижды хлопнул в ладоши и закричал: – Стража!

С грохотом распахнулась огромная дверь, и стражники ввели Марьянку, закованную в кандалы.

– Кузьма, милый, выручай, – заголосила красавица.

– Марьянка! – сердце у кузнеца чуть не разорвалось от горя. Никак не ожидал он такого поворота событий. – Как ты сюда попала? Что стряслось?

Он рванулся к девушке, но стражники выставили вперед острые пики, преградив дорогу.

– Я за тобой побежала… – разрыдалась Марьянка. – Я подумала, что нельзя тебе одному оставаться… Я помочь тебе хотела, а он… меня в кандалы… Что с моими нежными ручками будет?

– Ах, Марьянка, Марьянка, просил же я тебя, дома оставаться, а ты не послушалась. И мне не помогла и сама в беду попала.

– Знаю, знаю, милый, – застонала Марьянка. – Скажи ты этому узурпатору, где его смерть, он меня и отпустит.

– Да не знаю я, не знаю, – Кузьма крепко сжал голову руками.

– Не знаешь? – рассердилась Марьянка. – Да ты просто меня на Бабу Ягу решил променять. Её из болота бросился вытаскивать, а меня из темницы спасать не желаешь.

– Желаю, желаю, ещё как желаю, только ума не приложу, как это сделать?

– А я тебе подскажу, – загремел голос Кощея. – Отправляйся к своей возлюбленной Бабе Яге и добудь мою смерть! Даю сроку тебе три дня. Не придешь в срок, я Марьянке голову от-руб-лю.

– Что??? – закричали хором кузнец и красавица.

– Что слышали, – захохотал Кощей. – Ступай Кузьма, время теперь против тебя работать будет.

– Жди меня, милая. Я обязательно, обязательно спасу тебя! – пообещал Кузьма и помчался прочь из дворца.

Марьянка сбросила кандалы и, топнув ножкой, прикрикнула на Кощея:

– Подавай мне обещанную награду, узурпатор!

– Кто, кто, кто узур-па-тор? – возмутился Кощей. – Да я у тебя за такие словечки мешок золота вычту.

– Мешок? – Марьянка поперхнулась. – Ваше Величество, я нечаянно. Это все Кузьма виноват. Я на него рассердилась за то, что он меня милой называет.

– Но ведь и ты его милым называла, – прищурился Кощей.

– Так ведь это же я специально, чтобы бдительность его усыпить, – объяснила девушка.

– Ох и хитра же ты, красота не описанная, – усмехнулся Кощей.

– Стараюсь для Вашего Величества, – Марьянка низко поклонилась.

– Пока от твоих стараний золота в моих кладовых не прибавилось. Ну да ладно, потом про деньги говорить будем. Сейчас я тебе заданьице легкое дам…

– Нет, мы так не договаривались, – рассердилась Марьянка.

– Не перечь мне, а молчи и слушай, – рявкнул Кощей. Марьянка попятилась. – Беги следом за Кузьмой и выкради у него смерть мою, а потом и о награде поговорим.

– Ваше Величество, а можно мне мешочек на дорожные расходы? – попросила красавица.

– Мешочек можно, – снисходительно проговорил Кощей.

Он достал из кармана кисет для табака, положил туда пару золотых монет и протянул Марьянке.

– Да ты надо мной смеешься, узурпатор этакий! – гневно выкрикнула она. – У тебя что, все золото в таких мешках хранится? А, может, у тебя и золота вовсе нет? Зачем нам такой царь, у которого казна пустая? Да за два золотых я даже пальцем не пошевелю. Сам за Кузьмой беги и смерть у него воруй.

– Что-о-о-о? – Кощей завыл как сирена. – Да я тебя в темнице сгною, в порошок тебя сотру, в жабу тебя превращу. Тогда будешь на болоте квакать и свой гонор пиявкам показывать.

– Ой, – спохватилась Марьянка. Она бухнулась на колени и затараторила:

– Простите, простите, беру свои слова обратно. Да я для вас всё что угодно добуду и совершенно бесплатно. Я всё сделаю так, как вы пожелаете. Как пожелаете…

– То-то же! Ступай, да смотри не болтай лишнего. Я всё вижу, всё знаю. Если что против меня задумаешь, сразу в жабу превратишься.

– Не надо в жабу, Ваше Величество, – захныкала Марьянка. – Я буду хорошей. Я вас не обману.

Марьянка умчалась быстрее ветра, а Кощей пошел в свои кладовые чахнуть над златом-серебром.

Тем временем Кузьма прибежал к дому Бабы Яги и всё-всё ей рассказал.

– Опять Кощей над нами верх одержал, – огорчилась Баба Яга. – Надо скорее твою Марьянку спасать. Нельзя её в беде оставлять. Собирайся, Кузьма, полетим смерть Кощея добывать.

– На чем же мы полетим? – поинтересовался Кузьма.

– Разве ты забыл, что я первая пиротехничка? – рассмеялась Баба Яга. – Вот мы сейчас с тобой возьмем…

– Бабуля, я больше взрываться не желаю, – Кузьма замахал руками.

– Да что ты так разволновался, касатик? Я и не собиралась тебя взрывать. Ты вот меня не дослушал и надумал ни весть что. А я сказать собиралась, что мы сейчас возьмем… – Баба Яга замолчала, хитро прищурилась, а потом радостно выпалила: – Ме-те-лоч-ку мою драгоценную и в полет отправимся. Уяснил теперь?

– Уяснил. Полетим на метелочке, а не на ракете, – Кузьма улыбнулся.

Баба Яга достала из-за печки свою заветную метелочку, стряхнула с нее вековую пыль и велела Кузьме на метелочку садиться да покрепче держаться. Понеслись они над горами, долами да синими морями прямо в царство Змея Горыныча.

Пока летели, Баба Яга объяснила Кузьме, что Горыныч от добрых и ласковых слов ручным становится, покладистым. Грубиянов же и забияк огнем испепеляет, а пепел потом по ветру развеивает. Поэтому в царстве Горыныча вежливые, внимательные и добрые люди живут.

– Я с тобою, Кузьма, к Горынычу не пойду. Мне он смерть Кощееву ни за что не отдаст, – проговорила Баба Яга, когда они прибыли в царство Змея Горыныча. – Я тебя здесь, в лесочке, дожидаться буду. Иди, только про то, что я тебе говорила, не забудь. Будь добрым и внимательным, не сердись, голос не повышай.

Отправился Кузьма в город. Накупил на базаре сладостей и к Горынычу пришел. Низко поклонился, поздоровался, привет от царя Кощея передал.

А у самого сердце от страха колотится, как у зайчишки. Уж больно страшный вид у Змея Горыныча. Три громадные головы на толстенных шеях в разные стороны глядят, огнем-пламенем пыхают, того и гляди испепелят. На каждой голове по три глаза, да по три изогнутых рога. А как поднялся Змей Горыныч, так Кузьма совсем себя малым муравьишкой почувствовал перед грозным девятилапым великаном.

– Ну, – подумал Кузьма, – вот и смерть моя пришла. Прощай, родная земля, прощай, Марьянка.

А Змей Горыныч стукнул об пол толстым хвостом и превратился в простого мужичка в лаптях да холщовой рубахе. Улыбнулся мужичок и говорит:

– За добрые слова, спасибо тебе, кузнец Кузьма. Пойдем в мою светелку беседы беседовать, да чаи гонять.

Привел мужичок Кузьму в светелку, а там уже самовар пыхтит, гостей поджидает. Уселись они за стол и так целый день у самовара провели. А к вечеру забеспокоился Кузьма.

– Прости, – говорит, – меня, хозяин добрый, но пора мне в путь дорогу собираться. Мне же невесту Марьянку из беды выручать надо.

– Хорошее дело, доброе, – похвалил Кузьму мужичок.

– Помощь мне твоя нужна, Горыныч. Отдай мне смерть Кощея, – взмолился Кузьма и даже на колени упал.

– Зачем же тебе, мил человек, смерть Кощея понадобилась? – спросил мужичок.

– Велел мне Кощей смерть его найти и через три дня принести её во дворец. Если я его приказ не выполню, то он Марьянке голову отрубит.

Топнул мужичок ногой, превратился в Змея трехголового и заревел грозным голосом:

– Вот оно что? Опять братец злобствовать начал, да людские души губить. Поклялся я, что никому смерть его не отдам, а он поклялся больше злые дела не делать. Первым поклялся, первым клятву и нарушил. Значит, мы с ним квиты. Вот тебе, кузнец Кузьма, Кощеева смерть. Беги, спасай свою невесту.

Распрощался кузнец со змеем и помчался к тому месту, где его Баба Яга дожидалась. Уселись они на метлу и полетели над горами, долами, да синими морями. Вот уже и дворец Кощея показался. Да тут что-то с метлой случилось, начала она скорость терять и из рук вырываться.

Не удержался Кузьма, свалился на землю. Лежит не дышит.

А тем временем Марьянка на пеньке сидела, слезы проливала:

– Куда этот противный кузнец пропал, не под землю же он провалился. Ищу его второй день, а найти не могу. Никто его не видел, никто о нем ничего не слышал. Ой, ей, ей…

Услышала Марьянка странный шум, голову подняла. Видит, Кузьма с неба летит. Обрадовалась, слезы вытерла: «Нашелся, голубчик!» и побежала к тому месту, куда он упал. Подкралась она к Кузьме, схватила коробочку, которая у него из-за пазухи торчала, открыла и внутрь заглянула.

– Сейчас посмотрим, какая она – смерть Кощея…

Увидев странную кость в виде рогатки, Марьянка фыркнула:

– Неужели это и есть смерть Кощея? Я-то думала, что она из чистого золота, а она кость обыкновенная. Тьфу.

Забрала Марьянка кость, а пустую коробочку обратно Кузьме за пазуху сунула.

– Это тебе от меня подарочек, милый, – засмеялась и во дворец побежала.

А Баба Яга метлу усмирила, благополучную посадку совершила и к Кузьме на помощь поспешила. Глядь, а Кузьма не дышит. Заплакала тут Баба Яга, закричала, запричитала:

– Ой, да на кого ж ты нас оставил? Ой, да зачем же ты нас покинул? Ой, да кто ж нас спасет-защитит теперича?

Услышали Леший с Кикиморой, что дочка плачет, вышли из чащи.

– Что стряслось, Василисушка?

– Да вот пропал человек по моей вине, – всхлипнула Баба Яга. – Оживить бы его надо. Помогите, добудьте живой воды.

– Зачем это мы будем человеку помогать? – строго спросил Леший. – Мы что зря триста лет старались людей изводили, чтобы теперь на них живую воду тратить? Брось убиваться, дочка, из-за простого…

– Да не простой он, папенька, не простой, – заголосила Баба Яга. – Чует мое сердце, что он и есть наш спаситель! Помните, что Кощей сказал:

Заклинание разрушит тот,

Кто не заложит душу

Ни за злато, ни за власть,

Ни за то, чтоб кушать всласть!

– Ты действительно веришь, что этот кузнец откажется от власти, денег, славы и удовольствий, чтобы нас спасти? – вытаращила глаза Кикимора. – Я лично в этом очень сильно сомневаюсь. Не первый год спасителя ждем, а триста первый! Никто за это время от соблазнов не отказался.

– А Кузьма откажется. Я верю, верю, верю, что он именно тот, кто нам нужен! – топнула Баба Яга костяной ногой.

– Ладно, Леший, доставай воду, – приказала Кикимора.

Прыснул Леший на Кузьму живой водой. Зашевелился Кузьма, застонал.

– Вставай, Кузьма, тебе во дворец надо до темноты успеть, – начала его тормошить Баба Яга.

– Не беспокойся, бабуля, успею, – улыбнулся Кузьма. – У меня хоть в голове и трезвон стоит от падения, и звездочки перед глазами блестят, но дорогу во дворец я и с закрытыми глазами отыщу.

– Желаю тебе удачи, касатик, – Баба Яга помахала ему и скупую слезу вытерла.

– Сломается твой Кузьма, не устоит против соблазнов, – закряхтел Леший.

– Не сломается, – цыкнула на него Баба Яга.

А во дворце Кощей на троне сидел, ключи от сундуков перебирал, ножкой притопывал, сердился. Время к закату клонится, а никого нет. Вдруг двери с шумом распахнулись, и в тронный зал Марьянка вошла неспешной походкой.

– Принесла? – строго спросил Кощей.

– Принесла! – ответила девушка и остановилась в центре зала. – Только смерть свою ты не получишь. Я тебе её не отдам!

– Это ещё почему? – опешил Кощей.

– Да потому, что ты обманщик, злодей и узурпатор, – выпалила она.

– Опять обзываешься? Да я тебя в жабу превращу! – завопил Кощей.

– Ничего ты мне не сделаешь, – рассмеялась ему в лицо Марьянка. – У меня в руках смерть твоя. Ты мне не страшен. Только попробуй слово сказать, я сразу же твою рогатую кость разломаю. Смотри!

Марьянка высоко над головой подняла смерть Кощея и сделала вид, что собирается её сломать.

Испугался Кощей, стал белее мела. Упал на колени и взмолился:

– Не губи меня, девица-красавица, сжалься надо мной. Я тебе верой и правдой служить буду.

– Будешь, будешь, узурпатор, деваться-то тебе некуда. Ты теперь у меня под каблуком! – Марьянка топнула ногой. – Отдавай мне корону и ключи от сундуков…

– Марьянка, ты спасена! – закричал Кузьма, вбегая в тронный зал. – Отпусти её немедленно, Кощей!

– Что это ты, кузнец, в моем дворце раскричался? – грозно спросила Марьянка. – Кощей, отведи его в темницу, немедленно, чтобы он мне больше под ногами не путался!

– Марьянка, но… я же спасать тебя пришел… – растерялся Кузьма.

– То же мне, спаситель нашелся, – расхохоталась Марьянка. – Меня не надо было спасать, потому что я к Кощею сама по доброй воле прибежала. Мы весь этот спектакль для тебя разыграли, а ты и поверил, тюха-растюха, ха-ха-ха!

Кузьма замотал головой, замахал руками и попятился.

– Нет, нет, нет… Этого просто не может быть… Ты же за меня замуж выйти хотела…

– Хотела, да раздумала. – Марьянка гордо глянула на Кузьму. – Я теперь царица Марьяна! Мне сам Кощей служит подставочкой для ног, понял. А ты мне не нужен, мужик лапотный.

Только сейчас Кузьма заметил, что Марьянка возле трона стоит в короне, а Кощей согнулся кренделем у её ног.

– Но я же смерть Кощееву принес, – прошептал Кузьма и вытащил из-за пазухи коробочку.

Но коробочка оказалась пустой, а Марьянка рассмеялась ещё звонче и, помахав над головой рогатой костью, проговорила:

– Я у тебя, Кузьма, косточку выкрала и во дворец побежала, а тебя оставила на съедение волкам. Но раз они тебя есть не стали, придется казнить тебя самой. Завтра устроим показательный суд на дворцовой площади. Пусть все знают, что происходит с дурачками, которые добрые дела делают, да людям помогают. Кощей, тащи его в темницу. Да пошевеливайся, узурпатор. Надоело мне на кузнеца смотреть. Пора важными государственными делами заниматься, деньги в сундуках считать, да указ писать, что отныне добрые дела будут караться смертной казнью!

– О-о-ох, – горько вздохнул Кузьма и поплелся следом за Кощеем. – Наверное, мне и правда лучше умереть, потому что смотреть на такое безумие я просто не смогу.

Баба Яга, Леший и Кикимора молча сидели на опушке леса и ждали Кузьму. Но вместо него вдруг появилась маленькая фея с прозрачными крылышками. Троица завороженно уставилась на малышку, платье которой переливалось всеми цветами радуги. На её голове сверкала корона из бриллиантов, а в руках блестела золотая палочка.

– Кузьма попал в беду, – запела фея нежным голосом, похожим на соловьиную трель.

– Фея, феюшка, – прошептала Баба Яга.

– Ф-е-е-е-я вернулась, – выдохнули Кикимора и Леший.

– Я вернулась, потому что Кузьма в беде. А ещё, потому что вы исправились, – пропела в ответ фея.

– Ура! – закричали Кикимора и Леший. – Ура, Василисушка, ты можешь желания загадывать!

Фея опустилась на руку Бабы Яги и проговорила:

– За триста лет ты, Василиса, все свои желания на гадости извела, поэтому у тебя осталось только одно желание. Выбирай, что ты хочешь: снова Василисой стать или Кузьму спасать?

Фея замолчала, а ее прозрачные крылышки быстро-быстро затрепетали.

– Долго думать я не буду, – радостно проговорила Баба Яга. – Конечно…

– Василисой стать! – наперебой закричали Кикимора и Леший.

– Тише, вы, – приказала им Баба Яга. – Я хочу… Я хочу спасти Кузьму!

Фея взмахнула золотой палочкой и исчезла. В ту же минуту на опушке появился Кузьма.

– Что за чудеса? – воскликнул он удивленно, огляделся. – Только что мне палач голову рубить собирался, да вдруг куда-то подевался.

– Кузьма! Как я рада тебя видеть целым, да невредимым! – выкрикнула Баба Яга и бросилась Кузьму обнимать, целовать.

– Кто ты, девица краса – русая коса? Откуда имя мое знаешь? – отпрянул от неё Кузьма.

– Неужели ты, Кузьма, Бабу Ягу не признал? – спросила красавица.

– Погоди, погоди, – Кузьма внимательно глянул на черноглазую девушку, одетую в парчовый сарафан, золотом расшитый, и радостно воскликнул:

– Значит, ты снова Василисой прекрасной стала? Значит, к тебе красота и молодость вернулись?

– Ах, быть не может! – вскрикнула Василиса и к ручью побежала. А из ручья на нее красота ненаглядная смотрит и улыбается. Тут и царь с царицей от чар избавились, снова людьми стали. Принялись они друг друга обнимать, целовать, со счастливым избавлением поздравлять, да Кузьму благодарить, злато-серебро ему за избавление сулить. Отмахнулся Кузьма:

– Не нужно мне ваше злато-серебро. Я уж и так рад радешенек, что вы человеческий облик приобрели. Пора мне в кузницу идти, делами заниматься, да людям помогать…

– Помогите! – раздался истошный вопль и на поляну выбежал Кощей. – Люди добрые, помогите, спасите меня от царицы Марьянки. Житья от неё совсем нет. Это не девица, а ненасытная тигрица. Всё золота ей мало. Всё нарядов ей мало. Всё злых дел ей мало. Теперь она вздумала дворец перестраивать. Хочет золотом крышу золотить, а внутри все стены, полы и потолки золотыми сделать, чтобы никто ее деньги да богатство унести не смог.

– Ужас! – всплеснула руками царица.

– Безумие, – насупился царь.

– Это я вам ещё не все рассказал, – перебил их Кощей. – Марьянка хочет свою фигуру из золота отлить, на дворцовой площади поставить, чтобы весь народ трижды в день приходил на площадь поклоны перед этой золотой фигурой бить, ножки ей целовать и царицей Марьяной величать. Ой, сил моих больше нет. Умереть бы, да не могу, бессмертный я. А смерть моя у царицы Марьянки на груди висит. Она с ней ни днем, ни ночью не расстается. Помогите, люди добрые, приютите горемычного Кощея.

Сжалилась Василиса над Кощеем, спрятала его, а тут и Марьянка на опушку прибежала. Волосы растрепанные в разные стороны торчат. Вместо платья лохмотья. Вместо короны на голове банка ржавая. Нос крючком, глаза, как два уголька, горят, того и гляди, пожар начнется.

– Выходи, узурпатор, от меня не спрячешься! – грозно скомандовала Марьянка.

– Не надо шуметь, Марьянка, – вышел вперед Кузьма. – Нет здесь никого, кроме нас.

– Не смей мне перечить, я видела, как Кощей сюда побежал, – прикрикнула на него Марьянка. – Лучше выдайте его подобру-поздорову, а не то, я вот что сделаю…

Марьянка запрыгнула на пень и высоко подняла над головой рогатую кость – смерть Кощея.

– Считаю до трех. Три, – крикнула она и сломала кость.

Загремел гром, засверкали молнии, небо померкло, из черной тучи дождь полил проливной, а сквозь шум и свист холодного ветра зазвучали страшные слова:

Вечно быть тебе Марьянка ведьмой,

старою каргой!

Будешь ты бродить по лесу

и стучать своей клюкой.

Даже звери, даже птицы позабудут,

что девицей раньше ты была когда-то.

Стань навек Ягой горбатой!

Вскрикнула Марьянка, сгорбилась, скрючилась и в лес умчалась.

С тех пор никто её не видел, только частенько стали в лесу стоны да постукивание костяной клюки слышать.

Кузьма женился на Василисе Прекрасной. Живут они в деревне, всем вокруг помогают. А детишек своих так учат:

– Зачем делать зло, если можно делать добро? Зачем быть плохими, если можно быть хорошими? Не сдавайтесь, не пасуйте перед трудностями, идите вперед. Помогайте тем, кто попал в беду. Помните, что мы в юности посеем, то в старости пожинать будем! Не думайте о славе, богатстве, почестях, и они сами к вам придут.

Царь с царицей мудро правят своим государством, с соседями дружат, никому зла не желают, пакостей не делают. Даже Змей Горыныч прилетает к ним в гости чаи гонять да беседы беседовать.

А на том месте, где Кощей умер, образовалось Кощеево озеро, в водной глади которого, как в зеркале, отражаются все людские пороки. Если парень девушке в любви клянется, она его непременно к Кощееву озеру зовет, чтобы проверить настоящая у него любовь или обманная.

Если любовь настоящая, то отражаются в водной глади молодые да красивые влюбленные. Если же обман в сердце, то из озера Кощей да Баба Яга глядят. Тут уж только ноги уноси куда подальше, а то выскочат и на дно утянут…

Закончил Петрушка свою сказку, смотрит, а вместо ручейка целая река образовалась. Да такая полноводная и широкая, что не перейти. А на том берегу люди стоят, платочками машут и кричат:

– Иди скорее к нам, Петрушка. Нам свою сказку расскажи.

– Я не против, да как на ваш берег попасть?

– Мы тебе сейчас ероплан вышлем.

Тут и правда над Петрушкиной головой ероплан закружился, загудел:

– Посадки просим!

– Пожалуйте, – отозвался Петрушка. – Вам где удобнее – на берегу, али на поляне?

– На поляне, – кричат.

– Пожалуйте на поляну.

Приземлился ероплан на поляну, взял на свой борт Петрушку и снова в небо взмыл. Смотрит Петрушка сверху и диву дается:

– Красота-то какая, люди добрые!

Покружил ероплан над землей и на другом берегу приземлился.

– Здравствуйте, люди добрые! Низкий вам поклон за привет и ласку, за то, что в гости позвали, на ероплане покатали, моими сказками заинтересовались.

Оказали Петрушке особую честь. Напоили, накормили его, в баньке попарили, а потом в кресло у камина усадили, приготовились сказки слушать.

Не стал Петрушка вспоминать про то, что когда-то было, а потом быльем поросло. Он придумал совершенно новую сказку и назвал её:

Страна сновидений

Далеко-далеко, там, где небо сходится с землей, лежит Страна Сновидений. Всё в этой стране красиво и правильно, везде порядок и чистота. Медленно проплывают белые кучевые облака, а в них, как в люльках, нежатся сны. Стройные деревья чуть слышно шевелят ветками, приглашая отдохнуть в прохладной тени. Птички поют колыбельные песни, а цветы расплескивают сладкий, усыпляющий аромат. Жизнь в Стране Сновидений размеренная и спокойная, никто никуда не спешит, никто не кричит, никто не плачет. Жители Страны Сновидений люди добродушные, веселые и совсем не злые. Они ведут тихие, задушевные беседы, любуются красками родной страны, сочиняют песни, пишут стихи, придумывают хорошие сказки. А ещё они любят собираться на главной площади, чтобы кружиться в медленном вальсе. Это кружение напоминает осенний листопад, когда разноцветные листья, оторвавшись от деревьев, неспешно скользят вниз, совершая замысловатые пируэты.

А правит Страной Сновидений мудрая и очень справедливая царица Дрёма. Каждый вечер, как только солнышко ныряет в море, царица отворяет ворота Страны Сновидений и отправляет четырех своих верных всадников на все четыре стороны. Всадник на чёрном коне едет на север, всадник на рыжем коне – на юг, всадник на белом коне – на запад, а всадник на пегом коне – на восток. В руках у каждого всадника мешочки со снами. В красном мешочке – веселые сны для добрых и хороших, а в синем – сны для злых, жестоких, завистливых и капризных.

Кони у всадников волшебные, земли копытами не касаются. Летят кони по небу, как огромные птицы, а всадники сны рассыпают налево – направо.

Злые и завистливые спят неспокойно, на кроватках ворочаются. А хорошие и добрые спят спокойно, положив руки под щечку, и мирно посапывают.

Пролетят всадники над землей с севера на юг и с запада на восток, да к царице Дрёме возвращаются, где мир, спокойствие и порядок.

Но однажды вернулись всадники в Страну Сновидений и не узнали её. Куда-то исчезли все краски. Всё кругом стало серым, мрачным, холодным. Птицы умолкли, звери в норы попрятались, деревья листья сбросили, цветы завяли.

Смотрят всадники и диву даются: «Что стряслось?» Отвели они своих коней: рыжего, черного, белого и пегого в конюшню и во дворец поспешили к царице Дрёме. А её нигде нет. Пропала, словно в воду канула. Стали всадники кричать, звать царицу, но всё напрасно. Нет её нигде. Ни ветер, ни дождь, ни снег не сказали, где искать царицу. Солнышко так огорчилось, что надолго за чёрную тучу спряталось. А Луна скорбно рот скривила:

– Ничегошеньки не знаю…

Приуныли всадники. Как быть? Что теперь делать? Кто мешочки снами наполнит? Кто скажет, кому какой сон приготовлен? Что со Страной Сновидений без царицы Дрёмы будет?

Долго всадники сидели размышляли, задремать даже успели. Вдруг перед их глазами сизый туман заколебался, а из тумана появился странный человек, одетый с ног до головы во все чёрное. Лицо человека напоминало застывшую маску печального клоуна.

– Я – Рамшок Великий! – проговорил человек. Голос его прогремел, как гром. Глаза зло засверкали, а тонкие губы приоткрыли ряд кривых желто-коричневых зубов. – Отныне я буду править Страной Сновидений, а вы будете мне прислуживать! – закончил он свою немногословную громоподобную речь.

– Не станем мы тебе прислуживать, – гордо вскинув голову, сказал Белый всадник.

– Воля твоя, – ехидно проскрипел Рамшок и ткнул крючковатым пальцем в Белого всадника. Сине-фиолетовая молния пронзила юношу, и он окаменел. А на лице Рамшока появилась скорбная гримаса.

– Рад служить вам, Великий правитель Страны Сновидений, – преклонив колена, проговорил Чёрный всадник. – Мы в вашем распоряжении, что прикажете делать?

– Прикажу отправляться на землю и продолжить рассыпать сны с севера на юг и с запада на восток, – миролюбиво ответил Рамшок. На лице появилась новая маска – маска добродушного человека.

– А кто же нам наполнит мешки снами? Кто скажет, кому какой сон приготовлен? – поинтересовался Рыжий всадник.

– Я, кто же ещё? – рассмеялся Рамшок.

От этого смеха осыпались последние листья на деревьях, сгустились чёрные тучи, и мрак стал почти непроглядным.

– Подавайте сюда свои мешки, я наполню их своими лучшими снами, – строго приказал Рамшок, а на его лице снова появилась новая маска. Теперь он был похож на человека-льва, которому не стоило перечить.

Рамшок принялся наполнять синие и красные мешки снами, приговаривая:

– Наконец-то, вы рассыпете по земле настоящие ужасы, кошмары, ночные страхи и темные желания – всё то, что я люблю больше всего на свете. Мои сны заставят этих гнусных людишек бояться темноты, вздрагивать от шорохов и кричать от ночных кошмаров. Все, все, все будут бояться меня, Рамшока Великого!

Всадники оседлали коней и выехали за ворота. Ехали они медленно с понурыми головами. Никому не хотелось рассыпать кошмары на землю. Надо было что-то придумать, но что?

– Братцы! – сказал Чёрный всадник. – Я нашел выход из положения. Мы не станем рассыпать сны над землей. Мы вытрясем наши мешки над морем!

Всадники остановились и переглянулись.

– Что это братец с тобой случилось? – поинтересовался Пегий всадник. – Ты же обещал служить Рамшоку верой и правдой, а теперь на попятную?

– Ах, братцы, не думал я, что вы такие недогадливые, – покачал головой Черный всадник. – Вы же видели, что Рамшок с Белым всадником сделал. Зачем же нам всем погибать, не лучше ли притвориться и перехитрить злодея?

– Дело ты говоришь, братец, – похвалил его Рыжий всадник. – Хоть ты и чёрен снаружи, но душа у тебя добрая и ум светлый. Давайте вытрясем наши мешки над морем, а потом над землей с пустыми мешками пролетим.

Так всадники и сделали и к Рамшоку вернулись. Он встретил их с льстивой улыбкой и велел отправляться к своему помощнику Кит-сажу, ответственному за подготовку снов.

Целый месяц Китсажу наполнял мешки всадников кошмарами и ужасами, а всадники их выбрасывали в море. Завелись в море страшные рыбы пираньи, акулы, иглобрюхи, мурены, осьминоги, медузы и электрические скаты. Зато дети на земле продолжали спать спокойно. Никто темноты не боялся, от ужасов и ночных кошмаров не кричал.

– Что за безобразие? – рассердился Рамшок. – Почему я не вижу никаких результатов? Неужели ты, Китсажу, разучился делать ужастики? Да я тебя в порошок сотру. На той стороне Луны сгною.

– Не гневайтесь, Ваше Злейшество, – завопил Китсажу. – Я всё делаю так, как надо. А вот эта троица вызывает у меня подозрение. Нужно бы Вам их вначале не проверить, а потом уже и за меня приниматься.

Рамшок прищурил свои и без того узкие глаза, подумал:

– А ведь пройдоха Китсажу говорит дельные вещи. С чего это вдруг я стал таким доверчивым? Почему сразу не проверил эту троицу?

Вызвал Рамшок к себе всадников, надел маску добродушия и мягким, елейным голоском проговорил:

– Сегодня ступайте только на три стороны, а на четвертую не ходите. Довольно с них жутких снов, пусть передохнут.

Уехали всадники, а Рамшок достал из клетки сизого голубя, превратил его в царицу Дрёму, на трон усадил и велел мешочки снами наполнять. Потом ткнул крючковатым пальцем в каменное тело Белого всадника. Пробежала сине-фиолетовая молния по камню, ожил всадник и к ногам царицы бросился:

– Как я рад вас видеть, милая царица.

– И я рада тебя видеть. Да только вот братцы твои давненько уехали, а ты все спишь не просыпаешься, – укоризненно покачала головой Дрёма. – Седлай скорее коня, да отправляйся сны рассыпать.

Вручила Дрёма Белому всаднику мешки со снами. Он коня оседлал и на юг помчался. Рамшок Дрёму снова в сизого голубя превратил, в клетку посадил и уселся на трон всадников поджидать.

Вернулись всадники, коней в стойла поставили, мешочки повесили и спать легли. Не знали они, не ведали, что хитрый Китсажу посадил в каждый мешочек верных своих слуг. Слуги выждали немного, пока всадники уснут, выбрались из мешков и к Рамшоку с докладом побежали.

– Ваше Злейшество, все самые любимые ваши ужасы и кошмары на дне морском рыб кормят. Сговорились всадники сны в море высыпать, а потом с пустыми мешками над землей летать. Спят себе люди без снов и видений.

– Ах, так! – заревел Рамшок, а на лице сразу несколько масок за один миг сменились. – Да я эту троицу в порошок сотру, на той стороне Луны сгною…

– Ваше Злейшество, не стоит их на ту сторону Луны отправлять, – воскликнул Китсажу. – Там же в башне царица Дрёма сидит. Не ровен час…

– Как ты смеешь меня прерывать? Как ты смеешь думать, что они смогут найти Дрёму? – рявкнул Рамшок. Китсажу от обиды даже позеленел. – Я не просто отправлю эту троицу на ту сторону Луны, я превращу их в сухой лист, сухой цветок и сухую ветку. И велю бросить на улицы города, чтобы толпы горожан стерли их в порошок своими подошвами! Тебе всё ясно?

– Ясно, – промямлил Китсажу, сжав кулаки. – А кто сны рассыпать будет?

– Нам хватит одного Белого всадника, который будет работать за четверых, – рассмеялся Рамшок. – Ступай и приготовь как можно больше ужасов, кошмаров и ночных страхов.

Китсажу поклонился и удалился готовить свои ужастики. Он брал добрые сны и бросал их в котел, стоящий на огне. Туда же Китсажу добавлял зависть, злость, раздражительность, ложь, измену, клевету и безразличие. Он всё это тщательно перемешивал большой деревянной ложкой, доводил до кипения, некоторое время настаивал, а потом закрывал в темный чулан, чтобы не началось брожение, чтобы никакие микробы добра не смогли проникнуть внутрь. Работу свою Китсажу любил и выполнял очень тщательно. Но сегодня он был так взбешен, что не заметил, как маленький вихрастый мальчик-сон спрятался в темном углу.

– Зря, зря Кошмар, то есть Рамшок так на меня напустился. Зря, зря он хочет отправить эту троицу на ту сторону Луны. Вдруг они узнают, что в серебряной башне заточена царица Дрёма. Она спит беспробудным сном на пуховых перинах. Но стоит только снять с ее головы серебряный венец, парализующий волю, как сон покинет царицу…

Китсажу несколько раз помешал свое варево, добавил еще безволия и агрессивности и принялся рассуждать дальше:

– Вот уже много лет я верой и правдой служу Кошмару, то есть Рамшоку. Я в совершенстве овладел чёрной магией. Я первым придумал лунные кратеры, из которых можно наблюдать за землянами, оставаясь незамеченными. Это я вышел навстречу первым астронавтам, высадившимся на Луну, и приказал им убираться прочь. Я – Ужастик – Китсажу напугал их так, что они больше не решаются соваться в наше царство.

Это я, Ужастик – Китсажу предложил захватить Страну Сновидений и рассыпать по земле кошмары и ужасы. Всё это нужно нам для того, чтобы сделать Землю холодной, бесцветной планетой, чтобы парализовать волю людей, превратив их в существ, питающихся злом, ждущих зла и мечтающих о зле. А его сможем дать людям только мы: Великий Рамшок и еще более Великий Китсажу!

Маленький мальчик сон зажал рот обеими руками, чтобы не закричать. Он подумал, что никому даже в самом ужасном сне не могло бы присниться то, что он сейчас услышал. Ещё мальчик подумал, что этот Ужастик – Китсажу просто больной безумец, которого следует немедленно остановить. Но как? Что может сделать маленький мальчик?

Если очень-очень хорошо подумать, то маленький мальчик может многое. Во-первых, он бесстрашен. Во-вторых, он не привык отступать. В-третьих, он никогда не хнычет и не плачет, наоборот он весел и находчив. В-четвертых, у него созрел гениальный план!

Мальчик потихоньку стянул со стула чёрный плащ и никем не замеченный выбрался из своего укрытия. Он увидел, как по темным коридорам дворца снуют какие-то темные фигуры, закутанные в такие же темные плащи с капюшонами. Присмотревшись, мальчик заметил, что фигуры движутся в определенном порядке: большие фигуры идут направо, фигуры поменьше – налево, а маленькие – прямо. Мальчик пристроился к маленьким и попал в тронный зал.

На высоком троне сидел грозный Рамшок. Его глаза сверкали сине-фиолетовым светом, голос гремел, как гром, а выражение лица ежеминутно менялось, словно правитель примеривал маски и никак не мог определить, какая же ему подходит больше.

– Мы отправляем вас на ту сторону Луны, в Серебряный город, чтобы вы поднабрались опыта, сделались более жестокими, изворотливыми, лживыми, мстительными. Вы – наше будущее! В Серебряном городе вас встретит моя дочь Янугл. Она преподаст вам уроки чёрной магии. Она выберет лучших, а я потом награжу их денежными знаками и почётными званиями. Итак, Ценгалы, вперед, в Серебряный город. Вашим провожатым будет Мах – мой незаменимый помощник и верный слуга.

Все темные фигуры выстроились друг за другом и двинулись к проему, образовавшемуся в стене. Мальчик шёл последним. Он видел, как Рамшок протянул Маху черный сухой лист, рыжий сухой цветок и пегую сухую ветку и негромко приказал:

– Доставишь эту троицу на ту сторону Луны, а потом бросишь под ноги злодеев. Смотри, я надеюсь на тебя.

– Исполню все, как вы прикажете, – визгливым голосом проговорил Мах и поцеловал руку Рамшока.

Мальчик сон покрепче прикусил губы, чтобы не закричать:

– Ура! Я полечу на ту сторону луны в Серебряный город. Я разыщу царицу Дрёму. Я спасу свою Страну Сновидений.

Мах велел всем Ценгалам занять откидные сидения вдоль стен, пристегнуться и крепко закрыть глаза. Все, кроме мальчика сна, повиновались. Мальчик смотрел во все глаза на Маха. Ему было интересно узнать, как тот заставит эту странную куполообразную центрифугу двигаться.

Мах встал на круглую площадку, находящуюся в центре, и начал медленно подниматься вверх. На потолке открылась маленькая дверца, из которой опустился пульт с тремя кнопками. Мах нажал кнопки, громко сказал: «Серебряный город. Обратная сторона Луны» и плюхнулся в удобное кресло, в которое превратилась площадка, на которой он только что стоял.

Центрифуга задрожала, завибрировала, закружилась с бешеной скоростью, но через минуту резко вздрогнула и замерла.

– Мы прибыли. Обратная сторона Луны, Серебряный город, – произнес металлический голос.

Мах приказал всем Ценгалам следовать за ним.

Мальчик-сон не мог поверить своим глазам. Неужели они попали на Луну всего за несколько минут? Он шел по мраморной дорожке к остроконечной серебряной пирамиде и боялся дышать. Ему подумалось, что воздух в Серебряном городе тоже серебряный, холодный и очень вредный, потому что в нем живут вирусы зла.

– Привет всем наглецам! – громко выкрикнула Янугл дочь Рамшока, спустившись с острого пика пирамиды. – Меня зовут Лгунья! Повторите дружно: Л-гу-нь-я! Замечательно! Я терпеть не могу перевертыши, которыми увлечён мой любимый папаша Кошмар, то есть Рамшок, что в общем-то одно и то же. Вы прибыли в мой город. Значит, я должна стать вам матерью и отцом. Я воспитаю из вас настоящих наглецов, хамов и злодеев. Я вытрясу из вас всё светлое, а пустоту наполню чернотой. Не волнуйтесь, это совсем не больно, а наоборот, очень, очень приятно. Итак, завтра вы станете моими детьми. А сегодня я разрешаю вам отправиться в город и делать всё, что вам вздумается. Запомните, в моем городе никто не посмеет сказать вам «нельзя», никто не осудит вас за невинные шалости. Серебряный город ваш! Но… – Лгунья хитро прищурила раскосые глазки, – с завтрашнего дня вам придется забыть про отдых и сон. Я не пугаю вас, мои дорогие детки. Я разрешаю вам оторваться на полную катушку!

Она так пронзительно свистнула, вложив пальцы в рот, что мальчик-сон даже зажал уши руками, но тут же спохватившись, опустил руки по швам и радостно затопал ногами, как это сделали остальные Целганы. Вдоволь накричавшись, темные фигуры бросились врассыпную. Мальчик-сон чуть замешкался и почувствовал, как кто-то крепко схватил его за плечо.

– Погоди, Целган, – произнес своим визгливым голосом Мах. Мальчик-сон почувствовал, как замерло его сердце, а потом рухнуло вниз и медленно-медленно начало подниматься вверх. Мальчик успел подумать, что пришел конец всем его мечтам о спасении Дрёмы и Страны Сновидений. Но Мах протянул ему черный сухой лист, рыжий сухой цветок и пегую сухую ветку со словами:

– Возьми вот это и брось под ноги злодеям на улицах города. Смотри, не подведи меня. Это не просто гербарий, это – слуги самой царицы Дрёмы! Они – наши враги, а к врагам мы должны быть беспощадны. Понял?

Мальчик кивнул и поклонился. В этот миг его сердце так отчаянно колотилось, словно желало вырваться наружу. О такой удаче он не смел мечтать. В руках он держал не просто сухой лист, сухой цветок и сухую ветку, он держал слуг царицы Дрёмы, а значит частичку своей Страны Сновидений.

Мальчик бережно положил лист, цветок и ветку во внутренний карман и пошел бродить по улицам Серебряного города в поисках серебряной башни, в которой была заточена Дрёма.

Мальчик-сон был ещё совсем маленьким, поэтому он не знал, что обратную сторону Луны никто не видит. Всё потому, что Луна никогда не поворачивается затылком к землянам, считая это дурным тоном. Она смотрит на Землю своими грустными глазами, заранее извиняясь за те фокусы, которые порой приходиться ей выкидывать, уменьшаясь в размерах или вовсе скрываясь из виду. Но должна же и у Луны быть своя тайна?

И вот как раз в эту самую тайну посчастливилось проникнуть мальчику-сну. Но он ничегошеньки не знал про лунные загадки, над разгадкой которых бьется человечество. Мальчику нужна была серебряная башня, в которой на пуховых перинах спит царица Дрёма в серебряном венце.

Для начала мальчик-сон решил осмотреться, чтобы потом найти дорогу обратно. Мальчик понял, что стоит у самой большой серебряной пирамиды, которая возвышается как гигантский корабль над лесом серебряных шпилей перевернутых колоколов. Напротив неё находилась пирамида поменьше, на верхушке которой был закреплен зонтик с серебряными колокольчиками. А над зонтиком находился хрустальный шар, который сверкал холодным светом, окрашивая пространство в сине-фиолетовые тона. Весь город состоял из идеальных пропорциональных площадок, галерей, аркад, перевернутых колоколов и пирамид.

Мальчику показалось, что он попал на кружевной базар, потому что все сооружения были украшены изящной серебряной резьбой, напоминающей кружева, состоящие из тысячи ячеек, похожих на пчелиные соты, наполненные сине-фиолетовым светом. Изогнутые линии замысловатым образом переплетались, наползая друг на друга, образуя гигантскую паутину, в которую попались звезды, птицы, животные и рыбы.

Настоящей растительности не было видно нигде. Не было здесь ни животных, ни птиц, ни людей. По улицам, вымощенным темным мрамором, сновали бесформенные фигуры в черных плащах с капюшонами. Мальчик обратил внимание, что все улицы похожи на перпендикулярные прямые. Они разбегаются и соединяются, маня за собой.

Мальчик-сон выбрал одну дорожку посветлее и зашагал по ней. Тёмные фигуры тут же начали толкать его, выкрикивая при этом какие-то злые, обидные слова. Но мальчик сон не обращал внимания на грубость и хамство. Ему было некогда. У него была важная цель: найти серебряную башню.

Вскоре дорожка привела мальчика на площадку, где серебряные башни разместились ровными параллельными рядами. Одна башня была причудливей другой. На верхушке каждой башни стояли зазывалы в серебряных плащах и приглашали желающих принять участие в увеселительных программах.

– Вы станете богатыми, знаменитыми и счастливыми всего за одну серебряную монету! – кричали одни.

– Испытайте свою судьбу. Схватите удачу за хвост! – кричали другие.

– Вступите в поединок со смертью! – кричали третьи.

Всё это мальчика не интересовало. Он шел дальше и дальше по дорожке из темно-серого мрамора пока, наконец, не увидел башню, похожую на кукурузный початок. Башня стояла несколько обособленно, и охраняли ее обезьяноголовые стражи. В нишах стен, украшенных замысловатой резьбой, стояли небесные танцовщицы – асперы, одетые в прозрачные плащи, отливающие холодным сине-фиолетовым цветом.

– Эй, ценгал, не проходи мимо, – крикнула одна аспера.

– Заходи, не пожалеешь, – проговорила другая. – Сегодня можно всё. Сегодня мы танцуем самые лучшие танцы. А потом мы покажем…

– Нет, нет, не говори ему ничего, – перебила ее первая танцовщица. – Не раскрывай ему наших секретов. Может быть, его больше прельщает поединок со смертью, чем спящая царица. Пусть идет своей дорогой.

– Иди, иди своей дорогой, – рассмеялись танцовщицы. – Но помни, что вход в нашу башню открыт раз в году. И приглашаем мы не каждого, а только того, кто внушает доверие.

Мальчик-сон повернулся и пошел прочь. Он сделал это лишь потому, что не мог сдержать нахлынувшего восторга.

– Значит, царица Дрёма в этой кукурузной башне! – стучало молоточками в висках мальчика. – Её стерегут обезьяноголовые стражи и асперы. Мне надо проникнуть внутрь и снять с царицы серебряный венец, парализующий волю.

Мальчик развернулся и снова пошел к башне.

– Эй, ценгал, не проходи мимо, – услышал он призывные голоса танцовщиц. – Всего за одну серебряную монету ты получишь несказанное удовольствие!

– У меня нету… – промямлил мальчик и машинально сунул руку в карман плаща. Там лежал увесистый кошелек, набитый монетами.

Мальчик достал самую большую монету и протянул танцовщицам. Они схватили монету и заспорили, кто возьмет её себе. Тогда мальчик достал еще одну монету.

– О-о-о-о! – восторженно завопили асперы. – Ещё никто не был с нами так щедр. Мы усадим тебя на почетное место нашей Великой Лгуньи, и ты сможешь без помех любоваться нашим мастерством.

Девушки вышли из своих ниш, открыли потайные двери и показали мальчику, куда идти.

– Если ты дашь мне еще одну монету, я разрешу тебе потрогать спящую царицу, – прошептала одна из девушек, крепко прижавшись к мальчику.

Он достал две монеты и сунул в её холодную руку. Девушка тут же исчезла. Но после представления, когда все разошлись, она тронула мальчика за плечо и поманила за собой.

В круглом зале, освещенном тусклой лампой, стояла высокая серебряная кровать, на которой лежала царица Дрёма, утопая в пуховых перинах и подушках. Царица была такой бледной, что мальчик подумал, не умерла ли она.

– Можешь её потрогать, она не кусается, – хихикнула аспера. – Спит мертвецким сном.

Мальчик тронул царицу за руку и, почувствовав еле уловимый пульс, облегченно вздохнул. Он знал, как разбудить спящую Дрёму.

– Я так завидую этой царице Груне, – призналась танцовщица. – С тех пор, как её уложили на серебряную кровать, мы не сомкнули глаз. Если б ты знал, как мне хочется поваляться на этих мягких перинах?

– Хочешь, поменяться с ней местами? – шепотом спросил мальчик-сон.

– Я вижу, что ты не лгун, не хам и даже не наглый ценгал, – тихо проговорила танцовщица. – Кто же ты?

– Я тот, кто сорит деньгами, – улыбнулся мальчик-сон и протянул аспере две монеты. Она схватила деньги и беззаботно рассмеялась.

Мальчик-сон нагнулся над царицей Дрёмой, быстро снял с ее головы серебряный венец и надел на голову танцовщице.

– Ах, какое чудо! – воскликнула девушка и упала на пуховую перину.

– Ах, какой мне ужасный сон приснился, – проговорила Дрёма, с трудом разлепляя веки.

– Это – не сон, Ваше Величество, – сказал мальчик-сон. – Мы с вами находимся на обратной стороне Луны в Серебряном городе. А нашу Страну Сновидений захватил коварный и злой Рамшок. Я чудом попал сюда и отыскал вас. Но об этом потом. Сейчас вам лучше переодеться в одежды этой милой асперы, которая любезно согласилась занять ваше место.

– Какой ужас, – всплеснула руками Дрёма. – Надеюсь, что мои верные всадники защищают Землю.

– Увы, милая царица, – горестно проговорил мальчик-сон. – Ваши верные подданные у меня в кармане.

Он бережно достал черный сухой лист, рыжий сухой цветок и пегую сухую ветку.

– Ах, какой кошмар! – Дрёма прижала обе ладони к глазам, чтобы скрыть слезы. – Как же мы попадем в Страну сновидений? Как же мы расколдуем всадников?

– Я думал, что вы сможете их расколдовать, что вы знаете, как…

– Нет, – всхлипнула Дрёма. – К моему большому сожалению, я не всемогущая. Я знаю только то, что должна знать. Только то, чему меня научили…

– Не плачьте, Ваше Величество, – погладил её по голове мальчик-сон. – Давайте выбираться отсюда. Я знаю, где стоит центрифуга, на которой мы прилетели, а это уже много.

Он аккуратно убрал лист, цветок и ветку во внутренний карман, взял царицу под руку и повел потайными коридорами к выходу.

– Эй, аспера, ты куда собралась? – окликнул их обезьяноголовый страж.

– Я, я, я… – голос у Дрёмы был нежным, певучим, убаюкивающим. – Я, я, я хочу проводить…

Дальше стражи не дослушали. Их сморил сон. Ведь усыплять, убаюкивать и посылать сны Дрёма любила больше всего на свете.

– Пусть вам приснятся цветущие сады и радужный мост, пройдя по которому вы станете совершенно другими. Счастья вам, мира, радости и добра, – проговорила царица и погладила стражей по головам. В тот же миг произошло чудо: обезьяноголовые стражи превратились в обычных людей.

– Вперед, мой милый мальчик-сон, – приказала Дрёма, крепко сжав его ладонь.

Мальчик и царица добрались до большой пирамиды без особых приключений. Их всего пару раз толкнули, несколько раз обозвали и обругали, но это всё не имело значения, потому что заветная цель была уже рядом.

Мальчик провел царицу в центрифугу, помог пристегнуться и встал на круглую площадку, как это делал Мах. Он аккуратно нажал на кнопки и громко произнес: «Страна Сновидений». Центрифуга задрожала, завибрировала, закружилась, а потом вздрогнула и замерла.

– Мы прибыли. Страна Сновидений, – объявил металлический голос.

Дрёма вышла из центрифуги и застыла от ужаса. Её цветущая, сияющая разнообразием красок страна, превратилась в черную пустыню. Не слышно было пения птиц, не цвели ароматно пахнущие цветы, исчезли животные. Зато отовсюду слышались рыдания, вопли и крики.

– О, ужас, ужас, – Дрёма схватилась за сердце и пошатнулась. – Что стало с моей милой страной?

– Не огорчайтесь так сильно, царица, давайте лучше подумаем, как прогнать Рамшока и его свиту, – проговорил мальчик-сон.

– Ты необыкновенно смышленый для своих лет, – улыбнулась Дрема. – Спасибо тебе за поддержку, за заботу, за…

– Не стоит хвалить меня, Ваше Величество, мы все вас так любим, что считаем великой честью быть подле вас, – поклонившись, сказал мальчик. – Мне кажется, что вам надо спрятаться в лесной избушке. А я проберусь в комнату Китсажу. Вдруг он выболтает еще какую-нибудь тайну.

– Хорошо, милый сон. Пойдем, ты проводишь меня в лесную избушку.

Дорогой царица поинтересовалась у мальчика, сколько её слуг у него в кармане.

– Чёрный сухой лист, рыжий сухой цветок и пегая сухая ветка, – отчеканил мальчик.

– Не хватает Белого всадника, – задумчиво произнесла Дрёма. – Возможно, он где-то в темнице или… В любом случае, разыщи его. Он может быть нам полезен.

Мальчик распрощался с царицей и помчался во дворец. Он устроился в своем любимом темном углу и, затаив дыхание, стал слушать. Но Китсажу ничего не сказал. Весь день он недовольно ворчал, что куда-то запропастились плащ и кошелек с деньгами. Мальчику очень хотелось вернуть и кошелек, и плащ, но пока он этого делать не стал. Ему нужно было разыскать Белого всадника и передать ему всё, что велела царица, а для этого надо было проникнуть в комнату, где сны ожидали своего выхода.

Но попасть в комнату ожидания было совсем не просто. У дверей стояли строгие гиеноподобные стражи и заглядывали в черные пустые глазницы снов. Потом стражи задавали им вопросы на непонятном языке. Мальчик-сон знал, что эту проверку ему никогда не пройти. Он решил вернуться в комнату Китсажу и подождать.

Только мальчик устроился в темном углу, как в комнату влетел разъяренный хозяин. Он топал ногами, швырял банки и склянки на пол и вопил диким голосом:

– Я так и знал. Я предупреждал, что они выкрадут Дрёму. Я предупреждал, что нельзя их отправлять на ту сторону Луны. Но меня же никто не слушал.

Китсажу замер, внимательно уставился в тот угол, где сидел мальчик-сон и проговорил:

– Не удивлюсь, если сейчас из этого угла поднимутся слуги Дрёмы. Хотелось бы мне знать, кто произнес заклинание?

Из света в тень, из тени в свет

проход один – таков секрет.

О зле помыслишь, тут же тьма

сведёт, сведёт тебя с ума.

Но лишь помыслишь о добре,

увидишь солнце на дворе.

Увидишь краски и цветы

необычайной красоты…

Китсажу запнулся:

– Тьфу, как дохожу до этого места, тошнит. Что хорошего в цветах и красках? Ничего. Уж лучше мрак, темнота, серебряный отсвет молний и гром. Поэтому финал заклинания таков:

Но не спеши быть добрым ты,

Забудь про вирус доброты.

Забудь про солнце и цветы,

Приди в объятья темноты!

Со скрипом отворилась входная дверь, и гиеноподобный страж произнес:

– Повелитель требует вас к себе.

– Сейчас приду. Ступай! – крикнул Китсажу. А когда за стражником закрылась дверь, зло прошипел:

– Он меня требует. Не может обойтись без верного Китсажу. Наверное, опять запутался в своих лицах и бредовых идеях. Сколько раз я ему говорил: «Выбери одно лицо. Выбери одно дело, сделай его до конца, а потом уже берись за другое дело». Нет же. Ему хочется всё сразу, сию же минуту. А разве это возможно? – Китсажу мотнул головой. – Нет. Получить всё сразу не сможет даже Великий Кошмар, то есть Рамшок, как бы он этого не хотел. За всё…

Дверь снова отворилась.

– Я иду, – рявкнул Китсажу и, оттолкнув стража, вышел.

Мальчик дождался, когда их шаги стихнут, выбрался из своего укрытия и помчался в лес. Он прибежал на полянку у лесной избушки, аккуратно положил на траву сухой лист, сухой цветок, сухую ветку и зашептал:

– Из света в тень, из тени в свет

Проход один – таков секрет.

О зле помыслишь, тут же тьма

Сведёт, сведёт тебя с ума.

Но лишь помыслишь о добре,

Увидишь солнце на дворе.

Увидишь краски и цветы

Необычайной красоты…

Но ничего не произошло. Лист, цветок и ветка так и остались лежать на земле. Значит, следовало произнести последние слова заклинания. Но мальчику совсем не хотелось призывать тьму, а уж тем более попадать в её объятия. Тогда мальчик решил переделать заклинание.

– Будь, что будет, – подумал он и проговорил:

Но не спеши ты злобным быть,

Кошмары, ужасы плодить.

Взгляни на солнце и цветы,

Приди в объятья света ты!

Мощный поток света вырвался из-под земли так стремительно, что мальчик не смог устоять на ногах. Он упал и прикрыл ладонью глаза. Так непривычно было видеть яркий световой поток, который брызгами разлетался по всему лесу и дальше, дальше, дальше до самых границ волшебной Страны Сновидений.

Царица Дрёма выбежала из избушки, закружилась в лучах света и запела:

Только в свете радость и счастье,

Только в блеске весёлых глаз.

Улыбайтесь почаще, почаще,

И печали отступят от вас.

Будет солнышко теплой ладошкой

Гладить вас и добром согревать.

Будет радостно вам по дорожкам

Прыгать, бегать, идти и скакать.

А на небе разные краски

Изогнутся красивой дугой.

Тот, кто ценит любовь, мир и счастье

Обретает душевный покой…

Лист, цветок и ветка поднялись вверх, а потом упали на землю и превратились в трех всадников – Рыжего, Чёрного и Пегого. Неожиданно в световом потоке появился Белый всадник на белом коне. Он опустился на землю и, удивленно глянув на царицу Дрёму, одетую в прозрачный плащ асперы, спросил:

– Что происходит? Что творится в нашей стране? Что с вами, царица, почему вы в таком наряде?

– Неужели ты ничего не знаешь, братец? – строго спросил у него Чёрный всадник.

– Что я должен знать? – не понял Белый всадник. – Я исправно рассыпаю над землей сны…

– Что??? – ужаснулись всадники, царица и мальчик.

– Мне не понятен ваш испуг. Уж не задумали ли вы устроить мне экзамен?

– Погоди, – остановила его царица. – Кто наполняет твои мешки снами?

– Вы, уважаемая Дрёма.

– Я? – вскрикнула царица. – Я не могла этого делать, милый всадник, потому что я была в плену у Рамшока.

– В плену у Рамшока? – не поверил Белый всадник.

– Да, да, я была на обратной стороне Луны в Серебряном городе, поэтому у меня такой странный наряд. Это одежда танцовщицы асперы, которая любезно согласилась занять мое место в кукурузной серебряной башне, – объяснила Дрёма.

– Я вам не верю. Вы не царица, а самозванка, – Белый всадник шагнул к царице, но другие всадники преградили ему дорогу. А Дрёма запела:

– Белый всадник, белый свет,

Отдохни от бурь и бед.

Спи, усни и всё забудь.

Будь хорошим, добрым будь.

Белый всадник рухнул на землю. Мальчик-сон нагнулся над ним и увидел серебряную иглу, воткнутую прямо в сердце.

– Смотрите, – крикнул мальчик, – Рамшок заколдовал его. Надо скорее вытащить иглу, чтобы разрушить чары.

Рыжий всадник опустился на колени, вынул иглу и сломал ее, а обломки закопал в землю. Белый всадник вздрогнул и открыл глаза.

– Ваше Величество! Как я счастлив снова видеть вас. Как я рад, что краски вернулись в нашу страну.

– Поднимайтесь скорее, – приказала Дрёма. – Нам не следует терять ни минуты. Поспешим во дворец, чтобы захватить Рамшока и его слуг.

Но дворец был уже пуст. Все исчезли. Исчезла и центрифуга, на которой прилетели мальчик-сон и царица с обратной стороны Луны.

– Мы опоздали, – огорченно вздохнула Дрёма. – Мы не смогли остановить Рамшока и его слуг. Но нам под силу очистить Землю от ужасов, страхов и кошмаров. Поэтому не станем терять время. За работу, мои верные всадники. Везите людям весёлые, счастливые, хорошие сны. Помогите им стать чище, лучше, добрее. Разрушьте темноту. Пусть каждый захочет отказаться от зла, зависти, жестокости, равнодушия, насилия и лжи, чтобы вернуться в объятия света.

– Но Рамшок может снова напасть на нашу Страну Сновидений, – сказал мальчик-сон.

– Может, милый сон, – потрепала его по волосам Дрёма. – Поэтому нам придется работать не покладая рук, чтобы посеять много-много хороших семян, которые дадут крепкие всходы. Их уже не сможет сломить ни Рамшок, ни Китжасу.

Всадники оседлали коней, наполнили мешки добрыми, хорошими снами и отправились на все четыре стороны: Чёрный – на север, Белый – на юг, Рыжий – на запад, а Пегий – на восток.

В одном из красных мешочков для снов сидел мальчик-сон. Он первым выбрался наружу, когда всадник развязал узелок. Мальчик-сон увидел маленький домик с покосившейся крышей. В круглом окошке мерцал тусклый свет.

Усталая, измученная женщина уговаривала маленькую девочку не плакать. Женщина гладила ребенка по голове, по рукам, по спине, но малышка продолжала плакать.

Мальчик-сон широко распахнул дверь и решительно шагнул в дом.

– Почему ты плачешь? – строго спросил он у девочки.

Девочка посмотрела на него огромными, как бездонное небо, глазами и прошептала:

– Я боюсь карлика, который бьет меня каждую ночь.

– Не волнуйся, – подмигнул ей мальчик-сон. – Теперь в твоем доме буду жить я. Никакой карлик больше не посмеет прийти сюда. Знаешь почему?

– Почему? – девочка вытерла слезы.

– Потому что мы прогнали всех карликов на ту сторону Луны. Наша Страна Сновидений снова стала счастливой и свободной, – ответил мальчик-сон.

– Страна Сновидений! – повторила девочка и улыбнулась. Она подумала, что золотоволосый мальчик, одетый в яркие одежды и белый плащ со звездами не может жить в старом доме с покосившейся крышей, что он непременно должен жить в Стране Сновидений. А значит, его словам можно верить.

– Ты расскажешь мне про свою страну? – спросила девочка.

– С кем это ты разговариваешь? – удивилась женщина.

– С мальчиком из Страны Сновидений. Неужели ты его не видишь? – проговорила малышка и показала на мальчика рукой.

– Нет, милая, я никого не вижу, – призналась женщина. – Я просто валюсь с ног от усталости. И если ты пообещаешь, что не будешь больше плакать, то я, наконец-то, смогу выспаться, а завтра приняться за плетение кружев для свадебного платья госпожи.

– Я больше не буду плакать, мамочка, – пообещала девочка, расцеловав натруженные руки женщины. – Спокойной тебе ночи и приятных снов.

– Доброй ночи, милая, – проговорила женщина и моментально заснула.

– Пусть вам приснятся цветущие сады и радужный мост, пройдя по которому вы станете счастливыми, – пропел мальчик-сон.

– Так ты расскажешь мне про Страну Сновидений? – ещё раз спросила малышка.

– Конечно, – мальчик-сон присел на край кровати. – Я не только расскажу тебе про свою страну, а ещё и покажу её тебе. Но для этого тебе надо крепко-крепко закрыть глазки, положить ручки под щечку и прошептать: «Страна Сновидений».

Девочка крепко зажмурила глазки и прошептала заветные слова. Мальчик-сон укрыл её своим звездным плащом и пропел:

– Приди в объятья света ты. Эти объятья такие крепкие и надежные, что тебе просто нечего бояться.

Все вокруг закружилось, засверкало, заискрилось, и девочка перенеслась в Страну Сновидений, где тишина, покой и чистота. Где птицы поют колыбельные песни. Где сладко пахнут цветы и травы, а солнышко гладит мягкой ладошкой так нежно, как это умеет делать только мама. Девочка увидела радужный мост и побежала к нему…

Петрушка замолчал.

– А что было дальше? – закричали слушатели. – Расскажи нам ещё про мальчика-сна и маленькую девочку.

– Хорошо, – согласился Петрушка. – Нашу следующую сказку мы назовем:

Мальчик-сон и дочь кружевницы

С тех пор, как мальчик-сон распахнул дверь в старом доме с покосившейся крышей, где жила кружевница со своей дочерью, прошло несколько лет. Малышка стала симпатичной девочкой. Она щебетала, как птичка, рассказывая соседским детям забавные истории, главной участницей которых она якобы являлась.

Соседские дети считали девочку неисправимой выдумщицей, а худой длинноносый мальчик больно дергал ее за косички и противным голосом кричал:

– Дочь кружевницы – лгунья, лгунья, лгунья!

Мальчик гримасничал, скакал вокруг девочки на одной ножке, оттопыривал уши и высовывал язык.

– У тебя язык, как у игуаны, – однажды не выдержав, выкрикнула ему в ответ дочь кружевницы. – Смотри, чтобы с тобой не случилось того же, что произошло с ней.

– А что с ней произошло? – мальчик перестал кривляться и вытаращил глаза.

– С ней произошло… – девочка хитро улыбнулась, видя, как мальчику не терпится узнать про игуану. – А ты хоть знаешь, кто такая игуана? – вдруг строго спросила она.

– Кто? – глаза мальчика стали совсем круглыми.

– Это огромная-преогромная ящерица, – ответила девочка и показала, каких размеров может быть игуана.

– Ну да? – не поверил мальчик. – Ты ври, да не завирайся. Где ты видела во-о-о-о-от такую ящерицу?

– На Цейлоне, – сообщила девочка.

– Где, где, где? – мальчик упер кулаки в бока и начал наступать на девочку.

– На Це-й-ло-не, – повторила она, растягивая слоги, и часто-часто заморгала. – Правда, правда, я там была прошлой ночью.

– Ты была прошлой ночью на Цейлоне? – мальчик скорчился от смеха. Он принялся показывать на девочку пальцем и громко кричать:

– Ой, не могу. Ой, не могу. Держите меня семеро. Ой, умру от смеха. Ой, у меня сейчас начнутся смеховые колики. Наша лгунья ночью была на Цейлоне. А Цейлон – это соседняя свиноферма. Наверное, поэтому от лгуньи так противно пахнет. Фу-у-у…

– Замолчи! – топнула ногой девочка. – Это не от меня, а от тебя пахнет, фу-у-у, потому что свиноферма принадлежит твоим родителям. Ты – сын свинопаса, а я – дочь кружевницы! Меня охраняет принц из Страны Сновидений. И если ты ещё хоть раз попробуешь приблизиться ко мне, то с тобой произойдет то же, что с обезьяноподобным стражем.

– Хватит меня пугать, несносная лгунья. Я не боюсь твоих принцев, будь их хоть целый полк. Я готов любого вызвать на поединок. А вот слушать твои противные сказки я больше не желаю. Иди в свой старый дом и плети свои кружева. Может быть…

Девочка развернулась так резко, что две русые косы высоко подпрыгнули за её спиной, а малиновая атласная лента змейкой скользнула на землю.

– Ленту свою потеряла, дочь кружевницы, – крикнул в спину уходящей девочке длинноносый вредный мальчишка.

– Оставь её себе, сын свинопаса, – проговорила она и скрылась из вида.

Дома девочка упала на кровать и горько заплакала.

– Какое горе приключилось с тобой, дитя моё? – поинтересовалась кружевница, склонившись над дочерью.

– Ах, мама, за что они дразнят меня? Почему не верят в существование мальчика-сна? – прижавшись к матери, проговорила девочка.

– Понимаешь, милая, – задумчиво сказала кружевница, – люди так устроены: они не всегда могут поверить в сказку, они не хотят понять поэтическую душу, они считают лгунами и обманщиками романтиков и фантазёров. Всё это происходит потому, что многие люди смотрят на мир сквозь прикрытые веки. Они многого не видят, не желая смотреть вокруг распахнутыми настежь глазами. Таких людей стоит пожалеть, ведь они не замечают капельки росы в чашечках зеленых листьев, не слышат, как дрожит на ветру тонкая травинка, не видят солнечный лучик, скользящий по водной глади, а от летящей по ветру паутины просто отмахиваются руками. А мы с тобой можем говорить об этом бесконечно, – женщина нежно погладила девочку по голове. – Вот ты и успокоилась, а мне пора приниматься за дело. Мне надо закончить кружево для госпожи, а я никак не придумаю новый рисунок.

– Хочешь, я помогу тебе? – глаза у девочки заблестели. – Когда мы были с мальчиком-сном в Альгамбре, я видела такой дивный рисунок…

– Где? – испугалась кружевница. – С каким мальчиком.

– Ах, милая мамочка, тебе совершенно незачем волноваться, – улыбнулась девочка. – Неужели ты забыла про мальчика-сна, который прогнал злобного карлика? Так вот, мальчик-сон каждую ночь накрывает меня белым плащом с золотыми звездами и приглашает в путешествие. Я сплю и вижу чудесные сны. Но эти сны так похожи на правду, что иногда мне совсем не хочется просыпаться.

– Дорогая, пообещай, что ты не будешь отлучаться далеко от дома, – взволнованно проговорила женщина.

– Мамочка, я вообще никуда из дома не отлучаюсь, – рассмеялась девочка. – Я сплю в своей кроватке и вижу дивные сны. Ты ведь тоже видишь сны.

– Да, да, милая, я тоже вижу сны, – воскликнула кружевница. – Сегодня ночью мне приснилось чудесное кружево! Я думаю, оно понравится нашей госпоже.

Женщина принялась за работу, а девочка расплела косы, умыла лицо холодной водой и юркнула в постель.

– Доброй ночи, мамочка, – громко сказала она, а потом тихо-тихо прошептала: – Здравствуй, мальчик-сон!

– Здравствуй, дочь кружевницы Яна!

Мальчик-сон шагнул к её кроватке и, улыбнувшись, накрыл своим белым с золотыми звездами плащом.

– Сегодня ты впервые назвал меня по имени, почему? – поинтересовалась девочка.

– Потому что ты повзрослела, – тихо ответил он.

– Но ведь ты не оставишь меня одну из-за этого? – девочка чуть приподнялась на кровати.

– Не-е-ет, что, ты, – он прикрыл глаза и покачал головой. – Ещё не время.

– Что значит, ещё не время? – нахмурилась девочка.

– Мне ещё много надо тебе показать, многому тебя научить, – ответил он. – Не волнуйся. Мы с тобой всегда будем вместе.

– Обещаешь? – девочка крепко сжала его руку. Мальчик-сон кивнул.

– Ложись. Закрывай глазки. Клади руки под щечку. Сегодня мы отправимся в чудесную страну, полную тайн и загадок.

Голос мальчика-сна звенел, переливался и, как легкий дымок, обволакивал пространство комнаты, лишая его реальных границ. Вот уже не кровать, а тонкая кружевная паутина летит по воздуху, а на ней сидят, взявшись за руки, мальчик-сон и дочь кружевницы.

Летят они над бледно-розовым озером, прямо по поверхности которого извивается русло реки. Вода в реке светло-коричневая, берега зеленые, необыкновенно правильной формы, словно люди специально смастерили их, чтобы воды озера и реки не смешивались. В самом центре озера русло реки превращается в разветвленную дельту, похожую на след гигантской птицы.

Тысячи крокодилов с громадными роговыми наростами на спинах нежатся на солнышке. Время от времени они собираются большими группами и, покинув берег, шумно ныряют в воду, чтобы, выстроившись клином, загонять стаи рыб к берегу. Испуганные рыбы выпрыгивают из воды прямо в пасти крокодилам.

Над водами озера кружатся розовые пеликаны, белые цапли, утки и бакланы.

– Это озеро Рудольф и река Омо, – сказал мальчик-сон.

– Омо и Рудольф, – повторила девочка и проснулась.

Как же ей хотелось помчаться на улицу и рассказать о чудесном озере соседским детям. Но она вспомнила противного длинноносого мальчишку и решила больше никому ничего не рассказывать.

– Пусть живут без сказок, – сказала она. – А я лучше помогу маме плести кружева.

Работа спорилась. Рисунок получался таким необычным, что кружевница восхищенно ахнула:

– Подобной красоты я никогда не видывала!

– О, мама, это всего лишь жалкая часть того, что видела я, – отмахнулась девочка.

Она была недовольна своей работой. Ведь на белом кружеве ей никак не удавалось передать ярко-желтый цвет солнца, заставляющий сверкать и переливаться разными красками кристаллики соли, похожие на веера, пальмовые ветки и рыбьи чешуйки.

Не могла девочка сделать и светло-коричневые песчаные дюны, покрытые рябью барханы, янтарно-коричневые скальные образования причудливой формы, которые отбрасывают темно-синие тени.

Но больше всего злило девочку, что она не в силах изобразить оазис в пустыне, где буйная зеленая растительность, яркие цветы, прозрачная светло-голубая вода и кружевные белые дворцы с синими, замысловатыми ставнями на окнах.

Всё чаще и чаще стала дочь кружевницы просить мальчика-сна отвезти её в оазис Тенер, где живут Ахаггарские туареги – люди, скрывающие свои лица.

– Чем тебя так привлекли туареги? – удивился мальчик.

– Тем, что они носят острые кинжалы и мечи, – ответила девочка. – Щиты у них сделаны из шкуры белой антилопы. А предками туарегов были таинственные воины на колесницах, которые не побоялись пройти через Данакиль – землю ужасов, тягот и смерти, чтобы найти самый сказочный оазис Тенер, окруженный со всех сторон песчаным океаном Сахары.

– Но ведь у туарегов синие лица, – хитро прищурился мальчик-сон.

– Ты же сам мне говорил, что лица у мужчин синие, потому что они укутывают их синими платками, чтобы злые духи пустыни не проникли через рот, – резонно заметила девочка. И, немного подумав, добавила:

– Выходит, что духов пустыни боятся только мужчины. Ведь женщины из племени Ахаггарсиких туарегов лиц своих не закрывают.

– Да, туарегские женщины вообще очень своенравные, властные, свободолюбивые и слегка избалованные, – сказал мальчик-сон.

– Ах, как бы я хотела стать одной из них! – выдохнула девочка. – Я бы носила серебряные браслеты, одевалась в яркие разноцветные одежды, украшенные замысловатыми узорами. Тогда бы ни один длинноносый мальчик не посмел надо мной смеяться. Если бы только было возможно попасть туда…

Мальчик-сон набросил на дочь кружевницы свой белый с золотыми звездами плащ. Всё закружилось, засверкало, заискрилось…

Жаркое, палящее солнце так нагрело песок, что невозможно было ступать. Даже в тени почва казалась огненной. А небо и пустыня слились, образовав единое целое без линии горизонта. Только в оазисе Тенер люди могли скрыться от полуденного зноя. Казалось, что здесь существует свой особый микроклимат, позволяющий пальмам иметь необычайно сочную зелень. Тут и там раскрывали свои колоколообразные чашечки-соцветия алые цветы, из которых пили нектар малахитовые нектарницы. Прозрачные струи прохладной светло-бирюзовой воды спадали каскадами из гигантских чаш-фонтанов.

Под арочными сводами дворца танцевали, звеня браслетами, нарядные красавицы. Среди черноволосых, черноглазых девушек особо выделялась одна. Она была чуть выше других. Русые волосы свободно струились по плечам. Серо-зеленые глаза блестели озорным блеском. Кожа у девушки была белой, как снег на горных вершинах.

Смуглолицые туарегские женщины смотрели на красоту чужестранки с опаской. А юноши туареги не сводили с красавицы глаз. Девушка звенела серебряными браслетами, ловко играла прозрачной лиловой шалью, расшитой серебряными монетами и беззаботно смеялась. Её смех звенел колокольчиком во всех уголках кружевного дворца.

Красавица приблизилась к группе юношей, тронула одного из них за руку, и, стыдливо прикрыв лицо прозрачной шалью, спросила:

– Я тебе нравлюсь?

– Оч-ч-чень, – ответил юноша.

– Оч-ч-чень? – засмеялась красавица. – Я стану твоей, если ты принесешь мне розу пустыни!

– Розу пустыни? – обеспокоено вскрикнули женщины. – Да в своем ли ты уме, что требуешь такое?

– Я не требую, а прошу, – проговорила красавица, надменно глянув на них. – Если я действительно нравлюсь этому юноше, то пусть выполнит мой каприз.

– Каприз? – заголосила самая старая женщина. – Да ты посылаешь его на верную смерть. Ещё никто…

– Хорошо, я готов выполнить твой приказ, – поклонившись, произнес юноша. – Я принесу тебе розу пустыни, а пока прими от меня вот это.

Он протянул красавице смешной малиновый цветок, сделанный из атласной ленты, быстро повернулся и пошел прочь.

– Фу, какая безвкусица, – фыркнула красавица и швырнула цветок в фонтан. Он размок и рассыпался, превратившись снова в атласную ленту, которая юркой змейкой скользнула на самое дно глубокой фонтанной чаши.

Звуки музыки умолкли. Никто больше не желал веселиться. Женщины закутали лица прозрачными шалями и ушли на свою половину, не проронив ни слова.

Юноши поспешили на свою половину, злобно перешептываясь:

– Она отправила его на верную смерть.

– Он должен был отказаться.

– Нет. Отказом он обрек бы себя на вечный позор.

– Он выбрал смерть, чтобы не носить тюбетейку труса.

– Она должна была задержать его у ворот, крикнув, что пошутила.

– Скорее всего, в неё вошел злой дух пустыни.

– Красота всегда таит в себе что-то зловещее.

Найти розу пустыни – каменный цветок, созданный природой из соли, слюды, базальта, капель воды и песка, было делом не простым. Путнику предстояло пройти по земле тягот, ужасов и смерти Данакиль, которая представляла собой волнистую поверхность из лавы, напоминающей застывшее море. Но каждая волна Данакиль была острой, как бритва, а пространство между волнами было заполнено вулканическим шлаком, который хрустел под ногами, как разбитое стекло и так же, как стекло больно ранил.

За землей Данакиль раскинулась земля жажды – Тазенруф, в зыбучих песках которой можно было легко сгинуть навеки, так и не добравшись до заветного плато Атакор, где у подножия гигантского утеса, похожего на множество скрепленных между собой органных труб, можно разыскать розу пустыни.

Бедный, измученный юноша еле продвигался по песчаному океану. Его нещадно палило жаркое африканское солнце, донимая миражами. То на горизонте появлялось хрустальной чистоты озеро, то расцветали крупные каменные розы, то белокожая красавица протягивала ему серебряный кувшин с прохладной голубой водой – символом вечной любви. Но стоило юноше добежать до видения, как оно растворялось в дымке дрожащего огненным жаром воздуха.

Когда на горизонте замаячили шпили и зубцы Атакора, окрашенные лучами заходящего солнца в ярко-красный цвет, юноша подумал, что это очередной мираж, и упал лицом в песок.

На редкость холодная ночь накрыла пустыню чёрным плащом. Отсветы далеких зарниц распороли небо на множество темных лоскутков. Юноша приподнял голову и увидел прямо перед собой огромную пучеглазую ящерицу – игуану, покрытую пупырчатой кожей. Животное несколько раз выбросило вперед свой раздвоенный язык, а потом медленно продвинулось вперед. Очередной выброс языка стал для игуаны последним. Юноша со всего размаха воткнул кинжал в раздвоенный язык.

В отсвете молнии уродливая ящерица показалась юноше русоволосой красавицей, истекающей кровью. Он поспешно вытащил кинжал и помчался прочь.

Юноша бежал в ночь, не разбирая дороги, не оборачиваясь назад, не желая видеть ничего, пытаясь забыть о пригрезившемся кошмаре.

Только рассвет прервал этот безумный, утомительный бег. Юноша стоял у подножия органоподобных гор Атакора, окрашенных рассветом в розово-персиковый цвет. Темно-синие тени четко повторяли контуры фантастических шпилей и зубцов. Юноша опустился на землю, чтобы передохнуть, и увидел прямо перед собой причудливый песчаный цветок, который переливался всеми цветами радуги и, казалось, шевелил лепестками.

Юноша протянул к цветку руку, но тут же с криком отдернул ее. Цветок оказался острее самой острой иглы. Яркая капля крови прозрачным рубином заблестела в его сердцевине. Юноша вынул из ножен меч и рубанул цветок под корень. Раздался сдавленный стон.

– Прости, – прошептал юноша, поднимая с земли потускневшую розу пустыни. – Мы – люди настолько жестоки, что ради одной красоты губим другую. Я преодолел нелегкий путь, рисковал жизнью, чтобы разыскать тебя. Но вот я держу тебя в своих ладонях и не испытываю никакой радости. Наоборот, я ужасно огорчен из-за того, что погубил твою красоту, заставил тебя умереть.

Алая капля крови упала на песок рубиновым кристалликом в виде сердца. Юноша поднял его, крепко зажал в ладони и еще раз прошептал: «Прости!»

В оазисе царило безмолвие. Никто не говорил, не плясал, не пел, не звенел серебряными браслетами. Даже малахитовые нектарницы беззвучно опускались на алые чашечки цветов.

Русоволосая красавица надела неяркое платье, заплела тугую косу, укутала лицо синим платком так, что остались видны лишь глаза, ставшие темно-серыми, как дым над вулканом. Безмолвной тенью бродила девушка по кружевным галереям дворца, не встречая никого на своем пути. Все сторонились её.

А между тем туареги, озабоченные долгим отсутствием юноши, перешептывались между собой.

– Эта чужестранка навлекла на нас гнев духа пустыни. В Сахаре зарождается песчаная буря, спастись от которой не удастся даже за крепкими стенами дворца.

– Песок засыпет все наши каналы, и вода покинет оазис.

– Надо задобрить духа пустыни. Надо прогнать чужестранку.

– Да, да, да, давайте прогоним её прочь. Пусть сама отправляется за своей розой.

– Постойте! – вышел вперед вождь. – Подождем до рассвета.

Всю ночь русоволосая красавица не сомкнула глаз. Даже сон покинул её.

– Ах, как я несчастна, – вздыхала девушка, ворочаясь с боку на бок. – Я погибну одна в этой жуткой пустыне. Я умру под палящими лучами солнца. Неужели не найдется человека, который бы вступился за меня?

Утро раскрасило горизонт нежным пурпуром. Запели малахитовые нектарницы. Девушка посчитала это добрым знаком и выбежала к главному фонтану. Она нагнулась, чтобы набрать прохладной воды и увидела на дне чаши малиновую ленту.

– Ах, если бы тот смелый юноша был здесь, он бы непременно защитил меня, – прошептала девушка, глядя на свое отражение.

– Смотрите, смотрите, он вернулся! – закричали со всех сторон.

Девушки зазвенели браслетами и побежали к главным воротам. Юноши весело засмеялись, отправляясь за ними следом.

– Он настоящий Ахаггарсий туарег! – доносилось отовсюду.

– Он прошел Данакиль – землю ужасов, тягот и смерти!

– Он принес розу пустыни!

Толпа расступилась, пропуская юношу вперед. Он еле стоял на ногах. Одежда была изодрана в клочья. Синий платок, скрывающий лицо, превратился в жалкую тряпку, которая соскользнула с головы юноши. Все вокруг ахнули.

Юноша не был туарегом. Его глаза были небесно-голубыми, а золотые волосы отличались от смоляных волос туарегов, как день от ночи. Кожа юноши была необыкновенно белой, как снег на горных вершинах.

– Я принес тебе розу пустыни, – проговорил юноша и упал на землю.

Девушка зачерпнула прозрачной воды из фонтана и аккуратно полила юноше на лицо. Малиновая лента юркой змейкой скользнула из ее рук и замерла на губах юноши. Девушка опустилась на колени, поцеловала юношу в губы и вскрикнула. Губы были ледяными.

– Нет, нет, нет!!! – простонала девушка, не желая верить в смерть храбреца.

Кто-то тронул её за плечо. Она подняла глаза. Строгий, немногословный вождь смотрел на неё сверху вниз через проем в своем синем платке. В чёрных, как африканская ночь, глазах светился огонь презрения.

– Ты должна уйти. Оставь нас. Забудь дорогу в оазис Тенер. Прощай, – его слова звучали, как удары бича.

Девушка поднялась, закутала лицо синим платком и медленно пошла к воротам. Никто не проронил ни слова.

Когда ворота с грохотом закрылись, девушка дала волю слезам. Из её глаз полился настоящий Ниагарский водопад. Все краски смешались в одну серую краску, размытую матовой дымкой…

– Яна, Яна, проснись, – услышала она взволнованный голос матери. – Что стряслось? Неужели вернулся злобный карлик, который мучил тебя в детстве?

– Нет, нет, милая мамочка, – отозвалась Яна, с трудом размыкая веки. – Мне приснился поучительный сон.

– Почему же ты так горько плачешь, если сон поучительный? – удивилась кружевница.

– Потому что я стала взрослой и многое поняла, – ответила девочка, прижавшись к матери.

– Для меня ты всегда останешься малышкой, – погладив её по голове, проговорила женщина.

– Какое счастье, что я дома! Как я люблю свой Северный Уэльс! – девочка зажмурилась.

– Я должен проститься с тобой, Яна, – тихо-тихо произнес мальчик-сон.

Девочка быстро открыла глаза и увидела, как золотоволосый мальчик-сон закутывается в свой белый со звездами плащ. Его небесно-голубые глаза стали необыкновенно грустными, а малиновые губы чуть шевельнулись: «Прощай».

– Неужели, там, в оазисе Тенер был ты? – вскрикнула девочка и побледнела. Он кивнул. – Значит, ты не умер?

– Я никогда не умру, – грустно произнес он. – Я просто растворюсь в вечности. Стану маленькой мерцающей звездочкой, заглядывающей в твоё окошко. А чтобы ты помнила меня, чтобы никогда не забывала про страну туарегов, я оставлю тебе вот это.

Мальчик-сон разжал ладонь, в которой блеснуло прозрачное рубиновое сердечко, величиной с небольшую горошину.

– Не уходи, – выдохнула она. Он отрицательно покачал головой.

– Скажи, хотя бы, как тебя зовут, – попросила она.

– Я-н-н-н, – пропел он и растворился в воздухе…

После исчезновения мальчика-сна, дочь кружевницы стала замкнутой, строгой и немногословной. Соседи вокруг судачили, что всему виной рубиновое сердечко в дорогой серебряной оправе, которое девушка носит на шее.

Одни говорили, что дочь кружевницы влюбилась в богатого уэльского принца, который и подарил ей это сердечко. Другие утверждали, что девушка нашла рубин на грядке. Третьи считали, что рубиновое сердечко – это капля застывшей крови, а четвертые вообще не обращали внимания на чудесную вещицу.

Время шло. Весну сменило лето. За летом пришла осень. Настал черед зимы. Холодная снежная красавица ворвалась в небольшую деревушку стремительно, за одну ночь перекрасив все дома, улицы и деревья в свой любимый белый цвет. Кружевница подолгу сидела у окна, разглядывая морозные узоры на стекле.

Однажды вечером, когда пурга разыгралась не на шутку, в дверь кто-то тихо постучал. На пороге стоял заметенный снегом человек. Он так окоченел, что не мог разговаривать. Мать с дочерью усадили путника к очагу, приготовили ему горячий чай, растерли окоченевшие руки гусиным жиром и только тогда заметили, что замерзший человек никто иной, как сын свинопаса, длинноносый Ян.

– Что заставило тебя выйти в такую непогоду из дому? – всплеснула руками кружевница.

– Любовь! – ответил Ян и пристально посмотрел на Яну.

– Уж не хочешь ли ты сказать, сын свинопаса, что влюблен в меня? – рассмеялась она.

– Увы, – опустил голову Ян. – Я безумно влюблен в самую холодную и неприступную девушку Уэльса. Ради любви я был готов даже замерзнуть у дверей вашего дома. Но решил, что лучше признаться в своих чувствах, а вдруг…

– Никаких «вдруг» не будет, – строго сказала девушка. – Я до сих пор не забыла твои насмешки, твои гримасы, твой противный голос и длинный нос… Ты же ненавидел меня, когда мы были детьми. А теперь ты пришел рассказать о любви?

– Прости меня, тогда я был ребенком и так пытался привлечь твоё внимание. Если бы ты знала, какой пожар загорался в моей груди, когда я видел тебя, – Ян прикрыл глаза. – Я пытался погасить пожар, доставляя тебе боль…

– Я не верю ни одному твоему слову. Убирайся прочь.

– Яна! – вскрикнула кружевница. – На улице такая непогода… Мы не должны выгонять человека…

– Спасибо вам, добрая женщина, – Ян поцеловал натруженные руки кружевницы. – Вы были так добры ко мне. Позвольте, я подарю вам вот это.

Он достал из-за пазухи смешной цветок, сделанный из малиновой атласной ленты и протянул кружевнице.

– Ах, какое чудо, – воскликнула женщина. – Неужели ты сам сделал этот цветок?

– Сам, – Ян улыбнулся. – Я думал… Впрочем, это уже не имеет никакого значения. Прощайте.

Он повернулся и шагнул в метель.

– Выброси это уродство, мама, – приказала девушка. – Я видела такие диковинные цветы, что смотреть на…

Она не договорила. Маленькое рубиновое сердечко упало на пол, превратившись в алую каплю крови. А цветок вздрогнул в руках кружевницы и малиновой юркой змейкой скользнул вниз, чтобы примоститься рядом с каплей крови.

Яна вдруг вспомнила все: нещадный палящий зной африканского солнца, песчаный океан Сахары, малахитовых нектарниц, золотоволосого юношу и злые, как ночь глаза вождя. Девушка бросилась к двери и, распахнув её, закричала в пургу:

– Вернись! Вернись! Вернись! Умоляю тебя, Я-н-н-н-н!

Пурга ворвалась в дом, затушила огонь в камине, разметала по полу кружева, нитки, иголки.

– Закрывай скорее дверь, – крикнула кружевница. – Ян не услышит тебя в такую пургу. Будем молиться, чтобы он не замерз.

– Ах, как бы мне хотелось, чтобы произошло чудо, чтобы Ян услышал меня и вернулся, – подумала Яна, закрывая дверь и, прижав обе ладони к лицу, зарыдала.

– Не плачь. Я всегда буду рядом с тобой, – послышался тихий голос, и в свете вспыхнувшего очага Яна увидела юношу с золотыми волосами.

– Кто ты? – поинтересовалась она.

– Ян, сын свинопаса, – ответил юноша.

– Ты услышал мой голос сквозь пургу? – спросила она.

– Нет, – улыбнулся он. – Пурга не дала мне никуда уйти. Она заставила меня прижаться к стене, а потом…

Яна приложила палец к своим губам и покачала головой. Ян рассмеялся и проговорил:

– Я не мог уйти, не узнав, что же стало с обезьяноголовым стражем.

– Неужели, ты до сих пор помнишь? – Яна удивленно подняла брови.

– Я помню все твои сказки, – признался он. – Так что же произошло со стражем?

– Он превратился в человека доброго, внимательного, любящего, – ответила Яна.

– Выходит, ты была права, – сказал Ян. – Со мной действительно произошло чудесное превращение: из обезьяноголового мальчишки я превратился в доброго, внимательного, любящего мужчину.

Яна глянула на Яна и подумала, что он не такой уж длинноносый и противный, как казался ей прежде.

Пурга стихла. В окошко заглянула маленькая мерцающая звездочка.

– Прощай, мальчик-сон, – сказала Яна. – Здравствуй, юноша Ян.

– Здравствуй, дочь кружевницы Яна.

Мы блуждаем с тобой в лабиринтах

Снов своих и фантазий смешных.

Забывая порой о людях,

Самых близких и самых родных.

Догоняем мираж или призрак,

Вниз летя с поднебесных вершин…

А разбившись об острые камни,

К самым близким вернуться спешим.

Где огонь полыхает в камине,

Где свеча догорает в ночи,

Где реальностью станет виденье,

Где найдем мы от счастья ключи…

Огонь в камине давно погас, но никто не решался пошевелиться. Казалось, картины из Петрушкиных рассказов ожили и перемешались. Слушатели всматривались в них, узнавая пески Сахары и снега Северного Уэльса, розу пустыни и малиновый цветок из атласной ленты, белое кружево и синие ставни домов, малахитовых нектарниц и красногрудых снегирей, черную африканскую ночь и яркую маленькую звездочку на северном небосклоне.

– Мы все растворяемся в вечности, – проговорил Петрушка. – Мне пора уходить.

– Куда же ты теперь пойдешь?

– Не знаю, – пожал он плечами. – Пойду, куда глаза глядят.

– Зачем же тебе уходить? Оставайся у нас.

– Боюсь, что мои сказки вам скоро наскучат.

– Что ты, разве могут наскучить сказки? Оставайся. Мы очень-очень тебя просим.

И Петрушка остался.

В его доме, где потрескивают поленья в камине, а огонь пляшет свой зажигательный танец, всегда многолюдно. Дети и взрослые усаживаются плотным кольцом вокруг Петрушки, чтобы не пропустить ни слова, чтобы всё запомнить, сделать верные выводы и постараться измениться.

На той стороне реки, где теперь живёт Петрушка, происходят всякие чудеса: зимы не такие холодные и злые. Лето не палит нещадной жарой. Весна ранняя, теплая и очень дружная. А осень одаривает всех богатыми подарками, лишь изредка проливая слезы по какому-нибудь уж очень важному поводу.

Люди смотрят друг на друга открыто и радостно. Повсюду разливается колокольчиками весёлый детский смех.

– Чудеса всегда происходят с теми, кто в них верит, – неизменно повторяет Петрушка. – Хотя, стоит заметить, что только одной веры маловато. Надо еще очень сильно захотеть стать настоящим волшебником, чтобы самому творить чудеса. А это не так уж сложно. Достаточно протянуть руку помощи тому, кто в беде, не отталкивать своей холодностью близких, не злиться по пустякам, прощать и не помнить зла, или просто улыбнуться светло и радостно…

Зитлала

– Зит-ла-ла, Зит-ла-ла, Зит-ла-ла, – напевал Петрушка, подыгрывая себе на большом концертном рояле. Черно-белые клавиши послушно отзывались на каждое прикосновение красивыми музыкальными аккордами: «Зит-ла-ла!»

– Какое редкое имя, Зитлала! – проговорила девочка Марина, которая частенько приходила к Петрушке послушать сказки и полюбоваться роялем.

– Зитлала – это не имя. Зитлала – место звёзд и несбывшихся грез, – пояснил Петрушка.

– Место звёзд – на небе, – назидательным тоном сказала девочка. – Посмотри в окошко.

Она отдернула занавеску, открывая темный экран окна, подсвеченный мерцающими звездами. Серебряный месяц изогнулся рожком. Большая Медведица привычно заняла свое место, а Марс запульсировал красноватым светом, пугая и завораживая одновременно.

– Я с тобой согласен, – задумчиво глядя вдаль, проговорил Петрушка. – Ночью место звезд на небе. А днем все звезды отправляются в Зитлалу.

– Откуда ты знаешь, куда отправляются звёзды? – девочка хитро прищурилась.

– Я был в Зитлале и видел всё своими глазами, – ответил Петрушка, прикрыв глаза.

– Эй, господин сказочник, ты что, заснул? – потрясла его за плечо девочка.

– Нет, что ты, – проговорил Петрушка, не открывая глаз.

– Тогда открывай глаза, – приказала девочка.

– Погоди, Марджина, – Петрушка приложил палец к губам, – я вспоминаю.

– Ладно, вспоминай, только смотри, не засни, – разрешила девочка. Она задернула занавеску, прошлась несколько раз по комнате, потом удобно устроилась в большом кресле у камина и вкрадчивым шепотом спросила:

– Петрушка, а почему ты назвал меня Марджиной?

– Потому, что ты напомнила мне красавицу Марджину – дочь вождя племени Аранда. Петрушка открыл глаза и заиграл на рояле нежную мелодию.

– Марджина – дочь вождя племени Аранда! – девочка захлопала в ладоши. – Это название новой сказки?

– Нет, это – не сказка, а чистая правда, – Петрушка перестал играть. Он поднялся и таинственным голосом произнес:

– Всё, что я расскажу тебе сейчас, было на самом деле.

Марина чуть подалась вперёд. В её синих глазах заблестели огоньки далеких звёзд.

– Ты и впрямь очень похожа на Марджину, – улыбнулся Петрушка. – Не исключено, что ты можешь быть её пра-пра-правнучкой.

– А это не опасно? – спросила девочка, вжав голову в плечи.

– Вовсе нет, – рассмеялся Петрушка. – Быть чьим-то пра-пра-правнуком очень почетно.

– Тогда можешь называть меня пра-пра-пра Марджина, – разрешила девочка и тряхнула головой. Черные кудряшки рассыпались по плечам.

Прошлое шагнуло из тени в свет так же внезапно, как много-много лет назад шагнула из темноты в световой круг красавица Марджина – дочь вождя племени Аранда…

Ночь была очень тёмной. Бродячие актеры сидели у костра и вели неспешные беседы о превратностях своей судьбы. Мелодичный звон колокольчиков заставил всех повернуть головы. На границе света и тьмы появилась высокая, стройная мулатка, одетая в яркие одежды. Девушка, не мигая, смотрела на сидящих у костра людей. Её взгляд завораживал и парализовывал одновременно. Несколько минут царило напряженное молчание. Наконец, девушка тряхнула черными кудрями и улыбнулась. Люди оживленно заговорили, продолжая прерванный разговор, словно и не было этого минутного оцепенения, словно не было высокой мулатки с бронзовой кожей, которая стояла на границе света и тьмы.

Только один юноша продолжал неотрывно смотреть на черноволосую красавицу.

– Вы потомок испанских конкистадоров? – спросила девушка, глядя ему в глаза.

– Нет, что вы, – смутился юноша. – Я всего лишь бродячий актер.

– Бродячий актер? – брови девушки взлетели вверх.

– Я кукловод, – пояснил юноша. Взял лежащую у ног куклу и улыбнулся. – Разрешите представить вам моего лучшего друга Петрушку.

– Добрый вечер, очаровательная незнакомка, – кукла ловко стянула с головы колпачок и поклонилась. – Позвольте узнать ваше имя.

– Мар-джи-на, – пропела девушка. Голос её звучал нежно-нежно, как колокольчик.

– Мар-джи-на, – повторил Петрушка. – Чудесное имя. В нём слышны звуки морского прибоя – МАР. В нем скрыта какая-то тайна – ДЖИ. В нем звучит незнакомая музыка – НА-А-А. Вы прилетели к нам с далеких звёзд?

В бирюзовых глазах Марджины отразились пляшущие огненные языки костра. На краткий миг наступило оцепенение, во время которого затихли все звуки. Только юноша с куклой ничего не заметил. Он улыбнулся и спросил:

– Откуда вы, прелестная Марджина?

– Зит-ла-ла, – прошептала она. Легкий ветер чуть тронул волосы юноши.

– Так называется звезда, с которой вы прилетели? – поинтересовался Петрушка.

– Нет, – звонко рассмеялась Марджина и закружилась в каком-то замысловатом танце. Руки девушки взлетали вверх-вниз, словно огромные крылья. Казалось, ещё немного и она улетит, превратившись в красивую нездешнюю птицу. Но она вдруг замерла и, тряхнув черными кудрями, проговорила:

– Зит-ла-ла – это – не звезда, а место звёзд и несбывшихся грёз.

– Это, должно быть, очень красивое место, раз там живут такие красавицы, – предположил Петрушка.

– Это самое замечательное место, – Марджина чуть прикрыла глаза. Но тут же широко распахнула их и спросила:

– Хочешь, я возьму тебя с собой в Зитлалу?

– С тобой я готов идти хоть на край света, – сказал юноша и поднялся.

– А я тебя как раз и зову на край света, – улыбнулась девушка. – Зитлала – край света. – Как же мы доберемся туда? – поинтересовался юноша.

– Закрой глаза, – приказала Марджина. Юноша повиновался. Она положила ему на лицо прохладные ладони и зашептала:

– Представь темное небо, по которому рассыпано звездное крошево. Найди пульсирующий красным светом Марс. Дотянись до него рукой и повторяй за мной:

Я хочу, позабыв обо всём,

Отрешиться от дум и забот.

Я хочу, сбросив тленную плоть,

Встать в сверкающих душ хоровод.

Я хочу на вершине скалы

Край небесный рукою достать.

Я постигнуть вечность хочу

И свободным от времени стать!

Земля качнулась под ногами. Тела стали невесомыми и поплыли на край света в Зитлалу…

Юноша открыл глаза и увидел совершенно иной мир. Даже воздух здесь был другим. Он казался тягучим и влажным. Большие капли росы дрожали на кончиках ядовито-зеленых листьев. На горизонте возвышалась белесая скала с отвесными склонами. На самой вершине скалы блестел золотой солнечный диск. Юноша пригляделся и понял, что золотой диск – это вовсе не солнце, а большая золотая пластина, каким-то чудесным образом попавшая на эту неприступную скалу.

– Какой фокусник водрузил туда золотой диск? – удивленно спросил юноша. Но ему никто не ответил. Он стоял один в совершенно чужом мире.

– Что будем делать, уважаемый Петрушка? – обратился юноша к кукле.

– Будем искать выход, уважаемый господин бродячий актер, – подмигнула ему кукла. – Правда, признаюсь честно, я слегка обескуражен, ведь так далеко от дома мы ещё ни разу не забирались. Сдается мне, что нас ждут невероятные приключения. Не зря же в имени незнакомки звучало Джи-нн-аа. Но это нас не испугало.

– Да, да, – согласился юноша, – мало того, мы сами сказали, что готовы идти на край света.

– Посмею напомнить, господин актер, что про край света сказали вы, а я тактично промолчал.

– Ты как всегда прав, милый Петрушка. Нельзя нырять в незнакомую реку, она может таить в себе любые опасности, – проговорил юноша.

– А всё же жаль, что Марджина исчезла, – покачал головой Петрушка.

– И мне жаль, – сказал юноша. Он поднял лицо к небу и громко крикнул:

– Мар – джи-на – а–а – а!

Его голос рассыпался на звенящие капли, которые забарабанили по листьям, цветам, траве:

– Мар – джи – на – а–а – а!

– О, мой милый Петрушка, я вынужден тебя спрятать. Смотри, к нам бегут странные люди.

Петрушка возражать не стал. Ему совсем не понравился вид вооруженных аборигенов. Юноша быстро спрятал куклу и замер. Бежать ему было некуда. Он приготовился к самому плохому. Темнокожие люди, одетые в юбки из пальмовых листьев, цветов и перьев, окружили его со всех сторон. Он стоял в центре большого разноцветного круга. А люди громко кричали, ударяли в большие барабаны и притопывали на месте. Юноша прислушался.

– Бо-ра-бу-дур, – кричали туземцы.

– Бо-ра-бу-дур, – повторил юноша. – Что бы это значило?

– Боробудур – знак небес! – выкрикнул гортанным голосом вышедший вперед туземец. Он сделал несколько шагов и, остановившись на почтительном расстоянии, слегка склонил голову. Юноша смог без труда разглядеть туземца. Его одеяние отличалось от остальных. Мало того, на голове была надета конусообразная шляпа из плюмажа и перьев. Лицо и руки туземца были разукрашены причудливым рисунком.

– Борабудур! – крикнул человек и поднял вверх руку. Туземцы перестали бить в барабаны и, упав на колени, уткнули лица в землю.

– Мы рады приветствовать тебя, сын конкистадоров, – проговорил человек. – Я Добхар – вождь племени Аранда. Наши предки передавали из уст в уста легенду о том, что придет синеокий юноша и поможет нам подняться на белесую скалу, поможет попасть в Зитлалу. И вот – предсказание сбылось! Ты стоишь здесь. У тебя светлые волосы и голубые глаза. Золотой диск сияет так ярко, как не сиял никогда прежде. Капли росы дрожат на листьях, предвещая скорый дождь. Мы рады пригласить тебя в наше селение. Скажи нам свое имя, синеокий конкистадор.

– Я не конкистадор, – улыбнулся юноша, поняв, что самое страшное позади. – Я бродячий актер. Меня зовут Иван.

– Ив-ва-нн! – громко крикнул вождь и щелкнул пальцами. Люди мгновенно поднялись и начали кричать:

– Ив-ва-нн! Ив-ва-нн!

Снова застучали барабаны, оглушая своей странной ритуальной музыкой.

– Уважаемый вождь, – смущенно проговорил юноша. – Мне очень приятно, что вы устроили мне такой прием. Я польщен вашим вниманием, но считаю это несколько преждевременным.

Вождь махнул рукой. Музыка смолкла.

– Я попал сюда совершенно случайно, – в наступившей тишине голос юноши звучал, как набатный колокол. – Меня позвала Марджина.

– Мар-джи-на? – вскрикнул вождь. – Где ты видел Марджину? Когда ты её видел?

– Несколько минут назад, – ответил юноша. – Она позвала меня в Зитлалу, а потом исчезла.

– Исчезла, словно её никогда не было? – проговорил вождь, чуть прищурив глаза. Юноша почувствовал, как леденящий душу холодок пробежал по спине. Вождь широко открыл глаза. Взгляд его бездонных, бирюзовых глаз парализовал всех. Только на юношу всеобщее оцепенение не подействовало.

– Марджина – моя дочь, – быстро заговорил вождь, чуть приблизившись к юноше. – Недавно её увез с собой Бинип – получеловек, получудовище с длинным хвостом, длинной шеей, небольшими крыльями и чешуйчатой кожей. О том, что Бинип – получеловек, я, к моему большому сожалению, узнал только после отъезда Марджины. Духи пронзили мою голову от уха до уха и унесли меня в свой мир. Они забрали мое сердце и заменили его новым. Они помазали мои глаза глазной мазью, и я стал видеть то, что не могут видеть другие Аранда. Уши стали слышать то, что не слышат другие, а носу стали доступны такие запахи, которые не различит даже дикий зверь. Потом духи открыли мне тайну Бинипа. Ещё они поведали мне, что Марджина попала в плен к Бинипу. Ты, сын конкистадоров, спасешь мою дочь, – вождь ткнул юношу в грудь. – Духи открыли мне это.

– Но я даже не знаю, кто такие конкистадоры, о которых вы так много говорите, – на лице юноши отразилось жалкое подобие улыбки.

– Тебе незачем знать, кто такие конкистадоры, – строго сказал вождь. – Достаточно того, что ты похож на них. Кроме того, у тебя под рубахой спрятан маленький, говорящий длинноносый человечек в красной одежде и красном колпаке.

Юноша прижал руки к груди. Вождь не мог издали увидеть Петрушку в руках юноши.

– Про человечка мне сказали духи, – вождь снова прищурил глаза. – И тебя привели сюда духи.

– Нет, меня привела Марджина, – напомнил юноша.

– Марджина не могла привести тебя, – глаза вождя зло сверкнули. – Она находится в кивасе – подземной темнице у танцующих со змеями. А охраняет её Мамламбо – каменный идол с горящими красным светом глазами. Он погружает людей и животных в глубокий сон. Ночью Мамламбо светится зеленым светом, притягивая к себе животных, из которых он высасывает кровь и мозги. Бинип приручил каменного идола и стал непобедимым. Но… – вождь крепко сжал руку юноши. – Ты должен победить Бинипа. Ты должен разбудить Марджину. Ты должен спасти Зитлалу!

– Я??? – простонал юноша. – Господи, но я же ничего не умею. Я же бродячий актер. Я всю жизнь бродил по городам и рассказывал сказки детям и взрослым. Отпустите меня. Мне не под силу справиться с вашими монстрами.

– Ты ещё сам не знаешь, на что способен, – Добхар пристально посмотрел на юношу. Его взгляд не обещал ничего хорошего. Юноша подумал, что он рано обрадовался, когда решил, что всё самое страшное уже позади. Самое страшное только начинается.

– Духи выбрали тебя, – слова Добхара вонзались острыми гвоздями в мозг юноши. – Я предоставляю тебе право выбора: умереть на костре предков или вступить в схватку с Бинипом.

Юноша облизал пересохшие губы. Смерти ему было не избежать ни в том, ни в другом случае. Правда, схватка с Бинипом могла завершиться победой. Поэтому юноша решил сражаться.

– Мудрое решение, – улыбнулся вождь и щелкнул пальцами. Люди ожили, застучали в барабаны и, громко закричав: «Ив-ва-нн! Ив-ва-нн!», двинулись в селение.

Иван шел рядом с Добхаром и думал, думал, думал. Мысли собирались вместе, потом разбегались в разные стороны, жужжали, как пчелы в улье, но на бесконечные вопросы не было ответов.

– Что заставляет людей совершать опрометчивые поступки? Почему Марджина выбрала его? Зачем нужно проходить через испытания? Почему зло так живуче? Сможет ли он одолеть Бинипа? Сможет ли увидеть Зитлалу? Что будет потом?

Будущее превратилось в чёрное размытое пятно, медленно удаляющееся за горизонт. В душу заползали пустота, растерянность, безысходность.

Огромный костер, вокруг которого плясали туземцы племени Аранда, ненадолго отвлек Ивана от грустных мыслей. А когда танец кончился, вперед вышел вождь Добхар и нараспев заговорил:

– Много-много лет назад, когда вся земля была покрыта соленой водой, на берегах жили инапервы. Они были похожи на каменные глыбы, поэтому не нуждались ни в еде, ни в воде. Инапервы медленно бродили по земле и никогда не поднимали головы к небу.

Туземцы сидели на земле и во все глаза смотрели на вождя, который медленно двигался вокруг костра. Магические знаки, нарисованные на его лице и груди то озарялись огненным светом, то скрывались в тени, что придавало повествованию особую значимость и таинственность. Голос Добхара звучал глухо, словно пробивался из-под земли.

– А на небе жили унгамби, которые наблюдали за инапервами. Однажды унгамби взяли каменные ножи и спустились на землю. Первым делом они выправили каменным людям руки, сделав прорези так, что получились пальцы.

Вождь выставил вперед руки и пошевелил растопыренными пальцами. Туземцы, сидящие у костра, сделали то же самое.

– Потом унгамби сделали прорези на ногах, – люди вытянули вперед ноги и принялись шевелить пальцами. – Затем унгамби провертели каменным идолам ноздри, прорезали глаза и губы, сделав одних мужчинами, других женщинами.

Племя разделилось на мужчин и женщин. Мужчины придвинулись ближе к костру, образовав внутренний круг. Женщины чуть отстранились, образовав внешний круг.

– Но не всех инаперв унгамби превратили в людей, – голос вождя зазвучал громче. – Многие стали ящерицами, попугаями, тиграми, львами, змеями…

Иван услышал странные звуки, а потом увидел, что к костру со всех сторон приближаются животные, образуя большой круг позади женщин. Но люди племени Аранда не обращали на животных никакого внимания, словно их здесь вовсе не было.

– Наши предки оберегают нас! – возвысил голос Добхар. – Они не дадут нас в обиду злым силам. Они прислали к нам Ивванна!

Мужчины вскочили со своих мест, воткнули в землю большой деревянный шест, взялись за него руками и, пригнув спины, образовали нечто похожее на круглый стол. На этот стол легли мальчики. Добхар разукрасил лицо и грудь каждого ребенка яркой краской.

После этого дети медленно отправились в темноту, но через несколько минут вернулись, держа в руках одежды из пальмовых листьев, птичьих перьев и магических трав. Странный наряд они передали вождю. А он принялся наряжать Ивана.

Весь обряд сопровождало заунывное гудение странного инструмента, похожего на грушу. Женщины двигались по кругу, медленно поднимая и опуская руки. Все вокруг кружилось и гудело. Яркий огонь выхватывал из темноты лица, похожие на маски. Ивану казалось, что он попал на карнавал, что скоро всё закончится, и он снова увидит привычную природу, знакомые лица людей и радостно выдохнет:

– Приснится же такое!

Но танец завершился, музыка стихла, костер погас, а вокруг все осталось без изменения. Иван по-прежнему находился в чужом мире, наполненном совершенно чужими запахами и звуками.

– Нам пора отправляться в манной – пещеру, где тебя ждут духи, – Добхар тронул юношу за плечо и приказал:

– Следуй за мной.

Иван крепче прижал к груди Петрушку и, понурив голову, пошел следом за вождем. Дорога петляла в зарослях гигантского папоротника, то поднимаясь в гору, то резко опускаясь вниз. Иван несколько раз попытался заговорить с вождем, но безрезультатно. Вождь нарушил молчание только у подножия высокой скалы, внутри которой зияла чернотой пещера.

– Это манной – пещера духов, – глухо сказал Добхар. – Я буду ждать тебя три дня и три ночи. Если ты не придешь, я буду знать, что ты погиб достойно.

Иван хотел что-то сказать, но вождь жестом приказал ему молчать и грозным голосом произнес:

– Войдёшь в пещеру и произнесешь свое имя. Духи научат тебя всему.

Он с силой толкнул юношу внутрь черной пещеры и затянул какую-то заунывную песню.

Иван громко выкрикнул свое имя и сразу же услышал свист стрелы, которая пронзила его голову от уха до уха…

– То, что переходит из жизни в смерть и из смерти в жизнь всего-навсего попадает в поле зрения или исчезает из него, – зашептали нежные голоса. – На самом же деле ничего не появляется и ничто не исчезает. Всё это сплошная иллюзия. Вставай Ивванн! Мы наделили тебя силой. Мы дали тебе зрение, слух и обоняние. Но мы оставили тебе твое сердце, потому что ты чуткий, отзывчивый и очень добрый человек. Иди вперед и помни, что легких путей не бывает. Только преодолев трудности, можно научиться ценить жизнь.

Иван поднялся. Он был вовсе не в пещере. Он находился в джунглях. Вокруг возвышались стройные пальмы, увитые лианами. Юноша достал куклу и с грустью спросил:

– Что же нам делать, милый Петрушка? Куда же нам идти?

Кукла встрепенулась, огляделась, почесала затылок и весело сказала:

– Вперед, господин актер, потому что куда ни глянь, везде только вперёд.

Иван усмехнулся и оглянулся назад. Золотой солнечный отсвет лег между деревьями, словно приглашал последовать за ним. Юноша пошел по солнечной тропинке, которая вскоре привела его к подножию ступенчатой каменной пирамиды, богато украшенной статуями и рельефами. На плоском основании поднимались четыре четырехугольные террасы, поверх которых высились еще три круглых террасы, украшенных одинаковыми по форме перевернутыми колоколами. Все сооружение венчала башенка в виде узкого перевернутого колокола.

– Какая красота! – восхищенно произнес Иван.

– Интересно, здесь кто-нибудь живет? – шепотом спросил Петрушка.

– Здесь живут Хоппи – танцующие со змеями, – прогремел неприятный голос. Одна из многочисленных статуй сделала несколько шагов вперед и сверкнула огненно-красными глазами.

– Замечательно! – воскликнул Петрушка. – Значит, мы там, где надо. Любезнейший, а не соблаговолите ли вы сказать нам, где можно найти Марджину – дочь вождя племени Аранда?

Каменный идол ничего не ответил. Он сделал ещё несколько шагов вперед и сверкнул глазами сильнее прежнего.

– Вы верно Мамламбо! – воскликнул Петрушка. Чтобы отвлечь каменное существо, он размахивал руками, тараторил и вертел головой. – Мы так рады, так рады. Только вынужден вас огорчить, на нас ваши чары не действуют. Не тратьте ваш драгоценный огонь.

Мамламбо замер. Он вложил во взгляд весь свой гнев, но странный человечек в красном колпаке продолжал улыбаться во весь рот и размахивать руками. Мамламбо был просто обескуражен. Откуда он мог знать, что Петрушка – всего лишь кукла в руках кукловода, который прячется под одеждами из пальмовых листьев, перьев и дурманных трав.

Пока Петрушка отвлекал монстра, Иван вспомнил рассказ Добхара о том, как появились первые люди. Он подумал, что хорошо было бы получить каменный нож, чтобы сделать из Мамламбы человека.

– Нож у твоих ног, – прошептал нежный голос. Иван схватил его и полоснул по руке каменного монстра.

Мамламбо вздрогнул, уставился на свои пальцы, которые слегка шевельнулись.

– Мамламбо, что там происходит? – раздался грозный окрик.

Мамламбо вздрогнул, повернулся так резко, что задел своим каменным телом один из колоколов. По всем джунглям разнесся испуганный птичий крик: «Ма-м-ла-м-бо!»

Иван поспешил спрятаться за каменную статую.

– А вдруг этот истукан тоже может оживать? – спросил Петрушка, ткнув каменного идола пальцем. Статуя никак не отреагировала на его прикосновение.

– Мамламбо, что здесь происходит? – спросил высокий смуглолицый человек, вышедший из центрального колокола.

– Здесь происходит что-то странное, – отозвался Мамламбо, вытянув вперед руку с шевелящимися пальцами.

– У тебя появились пальцы? – гневно спросил человек и стукнул Мамламбо по руке. – Как это произошло?

– Великий Бинип, – каменный идол склонил голову, – боюсь, что начинает сбываться предсказание Борабудур.

– Перестань нести вздор, – топнул ногой Бинип. – Борабудур – это бред, в который я не верю. А если я во что-то не верю, то это никогда не произойдет! Сегодня праздник Хоппи, а ты решил испортить мне настроение глупыми сказками аборигенов?

– Нет, господин, – ответил Мамламбо и, закрыв глаза, замер. Он теперь ничем не отличался от многочисленных каменных статуй, стоящих вокруг.

Бинип поднял лицо к небу и выкрикнул что-то зловещее. В тот же миг большая птица опустилась на центральный колокол, закрыв своими крыльями солнечный свет.

– Сегодня Марджина выйдет из киваса, – сказал Бинип. – Сегодня откроется дорога в Зитлалу. Следи за всем внимательно, Орас. Мамламбо снова заговорил про Борабудур. Я не хочу, чтобы потомок конкистадоров разрушил мои грандиозные планы.

Птица щелкнула языком, повернула голову сначала вправо, потом влево и взмахнула крыльями. Сильный порыв ветра сорвал с Петрушкиной головы колпачок, покружил его в воздухе и швырнул к ногам Бинипа.

– Что это? – удивился он. Птица защелкала языком и повернула голову туда, где прятался юноша. Бинип прищурился и медленно пошел к статуе…

У подножия пирамиды затрещали трещотки. Толпа причудливо одетых людей начала свое неспешное движение вдоль стены, украшенной барельефом. Люди поднимали ноги, замирали на миг, а потом совершали прыжки вверх. При этом раздавалось мелодичное позвякивание колокольчиков, которыми были украшены ноги, руки и талии людей. В руках мужчины держали трещотки, которые непрестанно трещали, заглушая мелодичный звон колокольчиков.

Во главе процессии двигался колдун, в одежде из листьев, перьев и трав. Лицо его было скрыто черно-белой, уродливой маской. На пальцах рук и ног были надеты длинные острые стебли бамбука, символизирующие когти животных.

За колдуном шли два человека в такой же одежде из перьев, листьев и трав. В руках они держали огромную тыкву.

– Хоппи – дети природы готовы открыть кивас! – сообщил колдун и поклонился. Бинип остановился всего в нескольких шагах от юноши, который уже попрощался с жизнью.

– Готов ли ты, великий Бинип? – голос колдуна звучал громче трещоток.

– Да-а-а-а, – выдохнул Бинип и пошел вниз по ступеням. Его движения были медленными и плавными. Но чем ближе он подходил колдуну, тем сильнее становился похож на монстра, про которого рассказывал Добхар.

Иван с замиранием сердца смотрел на длинный хвост, который волочился по ступеням, на длинную шею, на маленькие крылышки, острые когти и чешуйчатую кожу.

– В кивас! – выкрикнул колдун. Процессия удалилась. Звуки трещоток стихли.

– С таким монстром нам ни за что не справиться, – прошептал Иван и прижал к груди Петрушку.

– Давай попросим помощи у Мамламбо, – предложила кукла.

– Ты думаешь, он захочет нам помогать? – усмехнулся юноша.

– Я не вполне уверен в добропорядочности нашего нового знакомого, но попробовать можно, – ответил Петрушка.

Иван ловко провел каменным ножом по второй руке каменного идола. Потом тронул ноги, провертел ноздри, прорезал рот. Мамламбо застонал, шевельнулся и широко раскрыл глаза. Страшный огненно-красный свет исчез. Теперь глаза каменного идола стали ярко-синими.

– Что прикажете, повелитель? – склонил голову Мамламбо.

– Усыпи птицу, – приказал Петрушка.

Мамламбо резко повернулся, задев колокол, который отозвался звериным рыком. Орас встрепенулся, глянул в глаза Мамламбо, защелкал языком и, сложив гигантские крылья, рухнул на землю.

– Отведи нас туда, куда ушел Бинип, – потребовал Петрушка.

Мамламбо двинулся вперед, задевая на ходу колокола, которые отзывались стонами, криками и странной, пугающей музыкой. Иван последовал за каменным человеком. Они преодолели стену из высоких пальм и оказались на небольшой площадке, в центре которой находился перевернутый колокол, а внутри него горел костер. Женщины и дети сидели на земле вокруг колокола и раскачивались из стороны в сторону. Мужчины трещали трещотками и двигались по кругу, перенося тяжесть тела с одной ноги на другую.

Колдун велел поставить тыкву на землю, снял верхнюю часть, срезанную наподобие крышки и замер. Из тыквы медленно выползла громадная гремучая змея, спину которой покрывал яркий орнамент. Змея затрещала своим хвостом в такт трещоткам людей племени Хоппи и поползла между ног танцующих. Она подползла к Бинипу и замерла. Он быстро нагнулся, поцеловал ее в кончик трясущегося хвоста и тут же приобрел человеческий облик.

Женщины вскочили, подняли каменный колокол, выпуская на волю яркие огненные языки.

– Откройте кивас! – приказал Бинип. – Пришло время выпустить Марджину.

Женщины ловко раскидали горящие угли и подняли каменную плиту, открывая вход в подземный кивас. Туда медленно двинулась гремучая змея. За ней последовал колдун. Через несколько минут он вынес на руках бездыханное тело девушки, в которой Иван узнал ту, ради которой он решился отправиться на край света.

– Марджина, проснись! Проснись, Марджина! – выкрикнул Бинип. Трещотки затрещали сильнее. Но девушка не подавала никаких признаков жизни.

– Марджина, проснись! – ещё громче закричал Бинип. Из киваса выползла гремучая змея и принялась устрашающе трещать своим хвостом. Но и это не возымело никакого действия.

– Мы должны спасти девушку, – прошептал Петрушка.

Мамламбо раздвинул руками ветки и решительно шагнул вперед. Он подхватил бездыханное тело и пошел прочь.

– Стой! – приказал Бинип. – Немедленно остановись, Мамламбо.

Но Мамламбо не услышал его приказ, он уже давно скрылся в темных джунглях.

– Догнать его и уничтожить, – приказал Бинип. Никто из Хоппи не двинулся с места. Все они знали о магической силе Мамламбо и побаивались его.

– Забудь про Марджину, – спокойно проговорил колдун. – Духи отвергли чужестранку. Из-за неё могут погибнуть все Хоппи. Возьми себе в жены Голубую Козу.

– Нет, – рассвирепел Бинип. – Мне нужна Марджина, Марджина, Марджина! Только она может указать путь в Зитлалу.

– Мы Хоппи – дети земли. Наши предки вышли из подземных недр, – напомнил колдун. – Неужели ты мечтаешь подняться к звёздам?

– Да, да, да, мечтаю, – выкрикнул Бинип. – Потому что тогда я смогу овладеть вечностью. Я смогу стать Властелином Вселенной, Властелином душ!

– Возвышающий себя неизменно потерпит поражение. Не стоит…

– Замолчи, жалкое ничтожество, – Бинип с силой толкнул колдуна. – Убирайся прочь. Закройте его в кивасе.

Но никто не двинулся с места. Колдун считался в племени неприкосновенной личностью, вождем, предводителем и учителем.

– Заговор? – завопил Бинип. – Тогда пеняйте на себя. Орас!

Но Орас не отозвался, потому что спал непробудным сном. Зато большая гремучая змея не дремала. Она устрашающе зашипела, тряхнула трещоткой на кончике хвоста и ужалила Бинипа в сердце. На землю упало тело бездыханного чудовища с длинным хвостом, длинной шеей, маленькими крылышками, маленькими рожками, острыми когтями и чешуйчатой кожей.

Гремучая змея медленно поползла назад в кивас, увлекая за собой тело Бинипа. Колдун приказал мужчинам опустить каменную пластину и вернуть на место каменный колокол. Затем он медленно снял с головы чёрно-белую, уродливую маску, провел рукой по светлым волосам, поднял к небу голубые глаза и пропел:

– Борабудур! Свершилось предсказание! Я, Коронадо – сын конкистадоров, отныне полноправный властелин этих мест. Я – вождь племени Хоппи!

– Борабудур!!! – дружно закричали люди и затрещали трещотками…

К исходу третьего дня на пороге чёрной пещеры появился Мамламбо с Марджиной на руках, а за ним следом Иван с Петрушкой. Добхар остолбенел, увидев каменного монстра.

– Мы пришли. Положи девушку на землю, – приказал Петрушка. Мамламбо повиновался. Он аккуратно положил Марджину на землю и, чуть отстранившись, замер.

– Вы сумели приручить его? – вождь не мог поверить своим глазам. – Значит, вы теперь станете неслыханно богатыми людьми. Мамламбо приносит счастье тому, кто сумел его приручить. Он навеки ваш покорный слуга.

– Мы не нуждаемся в слугах, – Петрушка даже поморщился. – Нам нужны друзья. Мамламбо, хочешь стать нашим другом?

Каменный человек замахал руками и, неловко попятившись, рухнул в темный проем пещеры.

– Как вы ловко разделались с каменным идолом! – похвалил их Добхар. Стукнул себя кулаком в грудь, выкрикнул:

– Боробудур! Сбылось предсказание! Боробудур!

Марджина тихонько застонала и открыла глаза.

– Отец! – прошептала она. – Неужели я на свободе? Я думала, что больше никогда не увижу солнца. В подземном кивасе было холодно и мрачно. Гремучие змеи охраняли меня. Время от времени они превращались в людей и обучали меня разным премудростям. Самая старая змея рассказала мне, что меня спасет юноша с голубыми глазами, светлыми волосами и бронзовой кожей.

– Вот твой спаситель, Марджина, – радостно сообщил Добхар, указывая на Ивана. Марджина чуть приподнялась и посмотрела сквозь юношу, словно он был стеклянным. Иван обернулся и увидел высокого обнаженного человека со светлыми волосами, голубыми глазами и бронзовой кожей.

– Мар-джи-на! – выдохнул юноша.

– Мам-лам-бо! – воскликнула она.

– Что? – вскрикнул Добхар.

– Все очень просто, – улыбнулся Петрушка. – Мы выступили в роли богов унгамби, сделав из каменного идола человека.

Добхар молитвенно сложил руки и затянул заунывное: «И-и-и-и-и-вв-вв-вв-а-а-аа-н-н-н-н-ма-м-м-ла-м-м-бо-бо-бо-бо-ии-вв-аа-нн!»

Мамламбо опустился на колени и что-то зашептал Марджине. Она звонко рассмеялась. Иван снял с себя одежду из листьев, перьев и дурманных трав и протянул её голубоглазому юноше со словами:

– Это твой наряд, Мамламбо. Носи его с честью.

Марджина поднялась с земли, тряхнула черными кудрями и запела:

На огромной, белесой скале

Племя древних ацтеков живет.

Странной песней: Еекал Икстик —

Белый ветер на землю зовет.

Или желтый – Еекал Костик,

От которого зной и жара,

И испуг в бирюзовых глазах

У ацтеков из Зитлала.

Но лишь в бубен ударит шаман —

Дождь польется на белый утёс…

Хочешь знать перевод Зитлала?

Зитлала – место звёзд

И несбывшихся грёз.

Я тебя отведу в Зитлалу

Показать, где же ветры живут.

Где ацтеки, забыв обо всём,

Ритуальные песни поют.

И на самой вершине скалы

Ты поймешь, что хрупка и мала,

Как песчинка на пляже морском

Мексиканская Зитлала…

Юноша и девушка взялись за руки и принялись кружиться. Это кружение напоминало полет птиц в небе.

– Эх, – огорченно произнес Иван, – мы спасли Мамламбо, а он увел у нас Марджину. – Да, несправедливо как-то всё получилось, – подтвердил Петрушку. – Хотя, может, всё произошло именно так, как должно было произойти. Марджина и Мамламбо из одного мира, а мы с тобой, господин актер, из другого. Они останутся в Зитлале, а мы вернёмся домой. Ой, а как же мы вернёмся домой?

– Я тоже об этом подумал, – сказал Иван и прибавил. – Возможно, мы найдем все ответы, когда поднимемся на самую вершину скалы.

– Тогда, не станем терять времени. Здесь мы уже не нужны. Они и без нас обойдутся, – сказал Петрушка. – Хотя, если быть честным, мне бы хотелось ещё раз взглянуть в бирюзовее глаза Марджины. Мне бы хотелось тронуть её за тонкую руку и почувствовать, как бешено забьется моё сердце…

– По-моему, эти слова должен был сказать я, – усмехнулся Иван.

– Не всё ли равно, кто сказал эти слова, главное, что они прозвучали, – Петрушка подмигнул Ивану и улыбнулся во весь рот. – Вперёд, господин актер. Жаль, что не могу помахать на прощание своим красным колпачком, который безвозвратно утерян в городе тысячи статуй, где живут Хоппи – танцующие со змеями.

– Не грусти, милый Петрушка, – погладил его по голове Иван. – Когда мы вернёмся, а мы обязательно вернемся, я попрошу белошвейку Марью сшить тебе новый наряд.

– Большое спасибо, господин актер, – Петрушка низко поклонился. – Пойдемте покорять горную вершину…

Вблизи скала выглядела ещё неприступнее, а золотой диск казался солнечным двойником, приземлившимся на вершине.

– Подняться на эту скалу так же невозможно, как взлететь без помощи крыльев, – сказал Иван, разглядывая ровную поверхность скалы.

– Давай обойдем её вокруг, – предложил Петрушка. – Вдруг, где-нибудь отыщется подъём?

Но никакого подъема не было. Скала напоминала ледяную глыбу, хорошо отшлифованную со всех сторон. Иван сел на землю, прижался спиной к прохладному камню и грустно вздохнул:

– Не сможем мы с тобой, милый Петрушка, покорить эту скалу.

– Ш-ш-ш-ш, – раздалось странное шипение. Юноша увидел прямо перед собой маленькую ящерицу.

– Ш-ш-ш-шина, вер-ш-ш-шина, не-по-бе-ш-ш-шимая вер-ш-ш-шина мо-ш-ш-шет по-ко-рит-ш-ша тше-бе. Хоч-ш-ш-шеш?

– Покорить непобедимую вершину было бы просто здорово, – ответил Иван. – Но как это сделать?

– До-ш-ш-ди-шь но-ч-ши, – ящерица сверкнула золотой чешуей и легко заскользила вверх по скале.

Иван решил, что до заката ещё далеко, поэтому можно вздремнуть. Он удобно устроился на мягкой траве, прижал к себе куклу и заснул безмятежным сном.

Когда он пробудился, было уже совсем темно. От скалы исходило странное мерцание, словно её подсвечивали изнутри. Золотая ящерица ловко соскользнула со скалы в траву и, прошептав: «Пора!», превратилась в девушку.

– Марджина? – Иван даже потер глаза, столь неожиданным было появление красавицы.

– Ш-ш-ш, – приложила она палец к губам. – Я кое-чему научилась в кивасе, поэтому удивляться не стоит. Следуй за мной и помни, что вершины всегда покоряются тем, кто не пасует перед трудностями и не сворачивает с выбранного пути.

Марджина несколько раз провела рукой по мерцающей скальной породе. Откуда-то появилась отливающая золотом лестница, сплетенная из толстых канатов.

– Неужели нам придется подниматься по веревочной лестнице на вершину? – ужаснулся Иван. Он поднял голову вверх и увидел усыпанное звездами небо, которое опустилось совсем низко. Казалось, протяни руку и достанешь до звёзд. Да и скала не выглядела уже так неприступно, как днём.

– Поторопись, Ивванн, – Марджина тронула его за руку. – Поторопись, если ты действительно хочешь попасть в Зитлалу.

Иван подошел к лестнице, проверил, хорошо ли она закреплена, и медленно начал подниматься вверх. Мимо проскользнула золотая ящерка, прошипев:

– Ш-ш-шко-рей, Ивванн.

Карабкаться вверх по веревочной лестнице было совсем не просто. Чем выше поднимался Иван, тем труднее было дышать, да и ступени становились всё уже и уже, пока наконец не слились в один толстый жгут. Иван замер.

– Шагай сюда, – услышал он голос девушки, а потом увидел её тонкую, загорелую руку.

Преодолев страх, Иван шагнул в темноту и очутился на ровной поверхности, освещенной маленькими мерцающими огоньками.

Марджина пошла вперед. Иван последовал за ней. Они подошли к большому золотому диску, вокруг которого сидели люди в белоснежных одеждах, украшенных по подолу ярким орнаментом. Высокий седовласый старец ударял в бубен и распевал странную песню. Откликаясь на звук его голоса, со всех сторон прилетали ветры: желтый, красный, белый и чёрный. Они кружились, поднимая в воздух людей. Люди запрокидывали головы, закрывали глаза и неспешно взмахивали руками вверх-вниз, вверх-вниз. Совершив несколько кругов вокруг золотого диска, люди возвращались на землю, прижимая к груди мерцающие звёзды.

– Садись в наш круг, – предложила Марджина.

– Но у меня же нет белых одежд, – смутился Иван. – Я не умею летать. Я не понимаю ваш язык. В конце концов, я не достоин…

– Ш-ш-ш, – Марджина приложила палец к губам. – Все, что ты говоришь – это смешные отговорки.

Она пристально посмотрела Ивану в глаза и, улыбнувшись, сказала:

– Ты попросту боишься. Тебя страшит то, что придется расстаться со своей тенью и стать частью света, постигнув прикосновение вечности.

– Нет, я не боюсь, – поспешно ответил Иван. В душе у него был такой переполох, такое смятение, что сердце бешено билось, кровь закипала в жилах, а голова кружилась.

– Дай мне руку, – потребовала Марджина. – Теперь закрой глаза и просто повторяй те звуки, которые издает бубен.

Иван глубоко-глубоко вздохнул, протянул Марджине руку и крепко зажмурился. Налетевший ветер подхватил их, словно сорвавшиеся с веток листья, и закружил, подняв высоко над землей. Иван почувствовал необыкновенную легкость в своём теле. Мысли стали светлыми и радостными. Неуемные желания просто испарились. Осталось только желание продолжать чудесный полет, соприкасаясь с вечностью.

– Внутри каждого из нас заключен свет, – донеслись до Ивана слова седовласого старца. – Но, поддавшись мирским желаниям, зависти, злости, раздражительности, мы губим в себе свет, превращаем его во тьму. Душа – это свет. Плоть – это тьма. Подумайте, надо ли идти за тьмою, выполняя бесконечные желания плоти?

Иван почувствовал под ногами землю и открыл глаза. Они с Марджиной стояли на самой вершине скалы. Её тонкая бронзовая рука мирно покоилась в его чуть тронутой загаром руке. В её бирюзовых глазах светилась вечность. В его голубых глазах отражался золотой диск, подсвеченный лучами яркого солнца.

– Посмотри вокруг, – велела Марджина. Иван огляделся. На горизонте он увидел миниатюрные белые домики, ровные зеленые квадраты пашни, невысокие деревья с раскидистой кроной и разноцветный орнамент цветов, обрамляющий и завершающий чудесную, сказочную картину.

Возле золотого диска по-прежнему сидели люди в белых одеждах, а седовласый старец ударял в бубен.

– Мы все растворяемся в вечности, – услышал Иван слова старца. – Зитлала – место звёзд, куда хочется вернуться, чтобы начать жить по-другому.

– Здесь живет твой народ? – спросил Иван у Марджины.

– Нет, – покачала она головой. – Аранта живут внизу. Еще не время им подниматься сюда. А вот твоё время уже на исходе. Прощай, Ивванн – сын конкистадоров. Помни обо всём, что ты видел и слышал. Расскажи земным братьям, что только чистые души, не утратившие свет, смогут постигнуть секрет вечности.

Марджина убрала свою бронзовую руку из его руки, посмотрела на Ивана. Он почувствовал оцепенение во всем теле. Налетевший ветер подхватил его и закружил, унося вверх к далеким звёздам…

У костра оживлённо беседовали люди. Только светловолосый юноша сидел молча и, не мигая, смотрел на огонь.

– Иван, ты часом не заснул? – тронул его за плечо седовласый актер.

– Нет, – отозвался Иван. – Я любуюсь звёздами Зитлалы.

– Это новое созвездие? – поинтересовался мужчина.

– Нет, это город, о котором мне рассказала красавица Марджина.

– Ах, вот оно что. Наш Иван влюбился, – раздался дружный смех.

– Смотри, не потеряй голову, – посоветовал один из сидящих у костра. – Любовь, знаешь ли, зла.

– Да, из-за любви можно запросто лишиться всего на свете, – подтвердил другой.

– А где твой Петрушка оставил свой колпачок? – поинтересовался третий. – Уж не в Зитлале ли?

Юноша встрепенулся. Его кукла лежала на земле в слегка потрепанном наряде. А красный колпачок вообще куда-то запропастился. Иван бережно поднял куклу и проговорил:

– Пора нам отправляться к белошвейке, милый Петрушка.

– Давно пора, господин актер, – подмигнула ему кукла…

Белошвейка Марья распахнула дверь и улыбнулась.

– Доброе утро, Иван. Давненько ты не заходил ко мне. Я…

– Мар-джи-на?!! – воскликнул Иван и принялся тереть глаза.

Образы белолицей Марьи и смуглолицей Марджины слились воедино, как сливаются свет и тень. Васильковые глаза Марьи приобрели бирюзовый оттенок, превратившись в миндалевидные глаза Марджины.

– Ив-ва-нн, – пропела девушка и шагнула навстречу.

Все вокруг закружилось, земля ушла из-под ног. Налетевший порыв ветра подхватил их, словно сорвавшиеся с дерева листья, и, подняв высоко над землей, понес к далеким звёздам.

– Мы все растворяемся в вечности, – зазвучал голос старца…

Петрушка тронул чёрно-белые клавиши. Они отозвались красивыми музыкальными звуками:

– Зит-ла-ла. Зит-ла-ла. Зит-ла-ла!

Девочка Марина долго сидела неподвижно в большом кресле у камина, а потом поднялась и серьёзным голосом спросила:

– Иван женился на белошвейке Марье?

– Да, – кивнул Петрушка. – У них под окошком выросли красивые цветы Иван-да-Марья.

– А Марджина вышла замуж за Мамламбо?

– Наверное, – проговорил Петрушка, глядя куда-то вдаль.

– Ты считаешь, что я могу быть пра-пра-правнучкой Марджины? – девочка облокотилась на рояль и посмотрела на Петрушку. Её васильковые глаза приобрели бирюзовый оттенок.

– Возможно, милое дитя, ты пра-пра-правнучка Марджины, – серьезно ответил Петрушка. – В жизни иногда происходят такие чудеса, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

– А мне кажется, что ты, милый сказочник, можешь описать всё, всё, всё, – рассмеялась девочка.

– По-моему, ты преувеличиваешь мои способности, – наморщил лоб Петрушка.

– Ничуть не преувеличиваю, – сказала девочка. – Главное, начать сочинять.

– Ну, если это главное, то, пожалуй, завтра я расскажу тебе новую сказку, – пообещал Петрушка.

– Тогда, до завтра, милый сказочник, – девочка помахала Петрушке рукой. В дверях она задержалась на миг, чтобы задать самый важный вопрос:

– Петрушка, а можно я расскажу маме про Марджину, про Ивана, про Зитлалу?

– Можно, конечно можно, – ответил Петрушка. – До свиданья, милая Марина – Марджина!

– До скорого свидания, господин сказочник!

Девочка ушла, а Петрушка сел за рояль и заиграл нежную мелодию. Его руки взлетали вверх-вниз, вверх-вниз, словно крылья большой птицы.

– Зит-ла-ла, Зит-ла-ла, Зит-ла-ла, – зазвучало со всех сторон. Звуки наполнили комнату и вырвались в звёздную ночь, унося с собой сказку.

– Зит-ла-ла, Зит-ла-ла, Зит…

Злые замыслы Вьюги

– Петрушка, а ты знаешь зимнюю сказку? – спросила маленькая Настенька.

– Конечно, милая, – улыбнулся Петрушка, погладив девочку по голове.

– А кто тебе её рассказал? – поинтересовалась малышка.

– Мне её рассказала госпожа Зима. Она самая лучшая сказочница.

– Сама госпожа Зима? – не поверила Настенька. – А как же она тебе рассказывала? Неужели она сидела у горячего камина, смотрела на огонь, слушала потрескивание поленьев и говорила, говорила, говорила?

– Нет, – рассмеялся Петрушка. – Госпожа Зима поступает иначе. Сначала она укрывает землю белоснежным покрывалом, согревает её, баюкает и рассказывает свои сказки. Мы с тобой зимние сказки можем услышать в завывании ледяного ветра или в беззвучном кружении снежинок. Можем увидеть их нарисованными на стеклах, на деревьях и домах. Надо только быть внимательным, и тогда сказки оживут.

– Правда? – в глазах малышки заплясали огоньки восторга. Петрушка утвердительно кивнул. – Тогда давай вместе слушать зимнюю сказку!

– Давай! – согласился Петрушка.

Зимний лес похож на зачарованное королевство. Красавицы елки, укутанные белоснежными шалями, напоминают задремавших фрейлин. Пеньки в высоких боярских шапках – строгие стражники, охраняющие девственное молчание, чтобы ничто не помешало услышать сказку, которую приготовила для нас госпожа Зима.

На опушке заснеженного, дремучего леса стоит расписной терем, в котором живёт Дед Мороз со своей внучкой Снегурочкой. Пока Дед Мороз бродит по лесу, украшая его к новогодним праздникам, Снегурочка хозяйничает в тереме, напевая свою любимую песенку:

Кружат белые снежинки,

Мне ложатся на ладонь.

По дорожке белой мчится

Быстроногий, резвый конь.

Бубенцы на всю округу

Оглушительно звенят,

С Новым годом поздравляя всех —

И взрослых, и ребят.

Дед Мороз приедет в санках.

Выходи его встречать,

Чтоб подарки и игрушки,

Чтоб игрушки и подарки

В этот праздник получать.

Чудо, чудо, чудо – ёлки

Нарядились там и тут.

А девчонки и мальчишки,

А мальчишки и девчонки

Звонко песенки поют.

Песни, песни, песни,

Песни Новогодние поют.

– Как же я люблю зиму, – проговорила Снегурочка, уложив последний подарок в мешок Деда Мороза. – Зима – самое лучшее время года. Всё вокруг белым-бело, землю снегом замело. Белые деревья, белые дома, белые поля, белые зайчики…

– Белые от мороза носы и щеки, – проворчал черный кот, которого Снегурочка нашла в лесу и принесла в дом.

– Котик милый, ты уже согрелся? – обрадовалась она. – Скажи скорее, как тебя зовут?

Кот выгнул спину, потянулся и лениво замурлыкал:

– Меня не зовут, я сам прихожу.

Я чёрный, чёрный, чёрный кот

Гуляю, где хочу.

Я выгибаю хвост трубой

И над землей лечу.

Лечу, как птичка, раз, два, три,

Поймать меня сумей.

Я настоящий чёрный кот,

Котище, Котофей.

Лови, Снегурочка, меня

Скорее, раз, два, три.

Я был вот здесь, и нет меня.

Я снова здесь, смотри!

Снегурочка включилась в игру, но поймать кота не смогла. Уж больно он был ловким.

– Всё, котик, я выбилась из сил, – опустившись в большое кресло Деда Мороза, проговорила Снегурочка. – Уморил ты меня, Котик-Котофей.

– Посиди, отдохни немножко, а я тебе песенки мурлыкать буду и все твои приказы выполнять, – проговорил кот, усевшись у её ног.

– Приказы мои? – улыбнулась Снегурочка.

– Да, – молвил Котик и, потеревшись о руку девочки, замурлыкал.

– Тогда, подай мне сейчас же… – Снегурочка строго глянула на Кота, властно вытянула руку вперед, рассмеялась и закончила свою просьбу так:

– Милый Котик, подай мне, пожалуйста, стаканчик воды.

– Ваше приказание будет исполнено, Ваше Высочество! – Кот молнией метнулся к столу, наполнил стакан до краев, незаметно бросил что-то в воду и, повернувшись к Снегурочке, услужливо промурлыкал:

– Прошу вас, моя госпожа.

– Спасибо тебе, милый Котик, – сказала Снегурочка и сделала несколько глотков. – Какая вкусная вода. Скажи мне, милый Ко…

Снегурочка не договорила. Она уронила голову на грудь и затихла. Кот потер лапки и усмехнулся в усы:

– Заснула. Теперь хоть из пушки пали, не проснётся. Умеет наша госпожа Вьюга зелья варить. А я умею приказы её выполнять. Итак, приниматься пора за дело.

Кот метнулся к мешку с подарками, но услышав стук в дверь, замер. Стук повторился.

Тогда Кот подкрался к двери и нежным голосочком спросил:

– Кто стучится у дверей, отвечайте поскорей?

– Мёрзнут лапки, мёрзнет хвост, заморозил Дед Мороз. Пустите погреться, – раздались за дверью жалобные голоса.

– Принесла кого-то нелегкая, – пробурчал недовольно Кот. – Сейчас мне всю операцию испортят эти непрошеные гости. А не пустить нельзя.

– Пусти нас, Снегурочка, мы совсем замерзли, – умоляли голоса за дверью.

Отворил Кот дверь, а на пороге Леший и Кикимора.

– Здрасьте, Сне… А, где Снегурочка? – удивленно выпалили они, увидев чёрного Кота.

– Спит она. Устала, – сердито пробурчал Кот.

– От чего это она устала? – спросил Леший, заглядывая в терем.

– Как от чего? – Кот даже подпрыгнул. – Она же работала не покладая рук. Дом прибрала, подарки собрала…

– А куда она их собрала?

– Как куда, в мешок Деда Мороза, разумеется, – принялся разъяснять Кот. Но тут же спохватился:

– А почему это вас так подарки интересуют?

– Ну… это мы так просто. Просто так спросили, – заюлила Кикимора. – Просто слово нам понравилось – По-дар-ки.

– Под-арки, – повторил Леший и почесал затылок. – Под-арки, значит под арками их кладут и ложат.

– Под какими еще арками их кладут и ложат? – не понял Кот.

– Ну, под такими, полукругленькими, – принялся объяснять Леший. А Кикимора тем временем потихонечку двинулась к большому мешку Деда Мороза.

– Стоять! – приказал Кот, метнувшись чёрной стрелой наперерез Кикиморе. – Я ваши злые замыслы раскусил.

– Замыслы? – охнула Кикимора и сложила на груди руки. – Да мы же просто погреться зашли. Мы всегда к Снегурочке в гости заходим. И за-мыс-лов у нас никаких не было.

Мы люди мирные, мы замыслов не строим.

Мы очень добрые. Мы песенки поем.

Мы только носики и хвостики погреем

И восвояси потихонечку уйдём.

– Какие хвостики? – возмутился Леший. – Ты говори да не заговаривайся. У меня отродясь никаких хвостов не было, да и у тебя я хвоста не видел.

– Ну и что, что не видел, шишка ты еловая, мог бы помолчать пять минут, – рассердилась Кикимора. – Вечно ты со своим языком вылезешь: бе-бе-бе, ля-ля-ля. Ни на одно дело тебя взять низя.

– Так, так, так, – потер лапки Кот и усмехнулся: – Значит, вы, мои друзья, на дело собрались? Значит, все-таки за-мы-сел в вашем приходе был?

– Не-е-е-т, – испуганно замотали головами Кикимора и Леший, пятясь к стене. А Кот всё наступал и наступал на них и злобно шипел:

– Значит, вы подарочки решили под большую арочку утащить?

– Не-е-е-т, – отнекивались Кикимора и Леший.

– Всё вы врёте, врёте, врёте, – зашипел Кот.

Я же вижу вас насквозь.

В белом доме Дед Мороза

Чёрный Кот не просто гость.

Коль погибнуть не хотите,

Вы должны пообещать,

Что начнете мне сейчас же

Правду, правду отвечать.

– Начнем, начнем, – застонала Кикимора. – Только не шипи так больше.

– Мы хотели по-по-по… – начал заикаться Леший.

– По-по-по, – передразнила его Кикимора. – Конфет нам захотелось, вот и всё.

– Конфет и всё? – не поверил Кот.

– Ну да, – невозмутимо произнесла Кикимора и даже гордо вскинула голову вверх.

– Ох, не верю я вам, – покачал головой Кот. – Не верю, провалиться мне на этом месте.

– Почему это ты нам не веришь? – обиделся Леший.

– Да потому, что в мешке Деда Мороза, кроме конфет ещё кое-что интересненькое имеется.

– Ух ты, – обрадовались Кикимора и Леший. – А мы и не подозревали. А можно нам это кое-что взглянуть хоть одним глазком?

– Можно, но… – Кот посмотрел, не проснулась ли Снегурочка, а потом продолжил, – но сначала вы должны мне помочь в одном важном деле. Только боюсь, что на вас положиться нельзя.

– Почему это низя? – хором закричали Кикимора и Леший и шлепнулись на пол. – Да мы самые положистые. Смотри.

– Вы не положистые, вы глупые, – рассердился Кот. Но тут же усмехнулся в усы, глупцов обманывать легче. А вслух сказал:

– Вставайте немедленно и слушайте внимательно. Снегурочка приказала мне взять мешок с подарками и отнести его госпоже Вьюге. В этом году к ребятам вместе с Дедом Морозом вместо Снегурочки Вьюга отправится. Ясно?

– Яснее не придумаешь, – хихикнула Кикимора. – Выходит, тебе тоже подарочки под арочкой потребовались, так?

– Что? – возмутился Кот и зашипел так, что Леший с Кикиморой даже уши заткнули. – Сомневаться в чистоте моих помыслов, в правдивости моих слов? Да я вам сейчас глаза выцарапаю. Я вас…

– Стой, стой, стой, – завопил Леший. – Я вообще тут ни при чем. Я в стороне стоял молча. Я согласен мешочек взять и куда надо покласть.

– И я, и я, и я, – закивала головой Кикимора.

– Цыц, – прикрикнул на них Кот. – Разгалделись, как вороны. Леший, бери мешок и тащи к саням. А ты, Кикимора, надевай Снегурочкину шубку и шапочку.

– Зачем это мне в Снегуркину шубу рядиться? – фыркнула Кикимора. – Это не мой фасончик. Я такую одежду не ношу.

– Надевай без разговоров, а то… – сверкнул глазами Кот.

– Ладно, ладно, не шипи только.

Кикимора надела шубку и принялась красоваться у зеркала.

– Ой, какое сказочное превращение! Да я же просто красавицей стала. В Елену Прекрасную превратилась…

– Хватит болтать, – подтолкнул ее к дверям Кот. – Кикиморой болотной ты была, Кикиморой и осталась. Никакой наряд тебя в Елену Прекрасную не превратит.

– Какой ты грубый, чёрный Кот. Не дал мне помечтать. А я ведь, как все барышни, такая мечтательно-мечтательная, такая фантазийно-фантазийная, такая…

– Иди, иди быстрее, барышня фантазийно-мечтательная, некогда мне твою болтовню слушать, – фыркнул Кот.

Дед Мороз закончил украшать лес и поспешил в свой терем. Расписные санки легко скользили по мягкому снегу, а Дед Мороз торжественно напевал Новогоднюю песню:

Над землёю снег кружится,

Здравствуй, Зимушка-Зима.

Белый-белый снег ложится

На деревья и дома.

В золоченых своих санках

Привезёт подарков воз

Добрый, мудрый и весёлый

Старый Дедушка Мороз.

Чудо, чудо, чудо – ёлки

Нарядились там и тут.

Все девчонки и мальчишки

От меня подарков ждут…

Санки остановились у порога. Дед Мороз отряхнул с шубы лёгкие снежинки и, широко распахнув дверь, крикнул:

– Внученька, скорее собирайся. Задержался я в лесу, опоздать на ёлку к ребятам можем.

Но Снегурочка не отозвалась, не выбежала дедушке навстречу, не поцеловала его в холодную щеку.

– Снегурочка, где ты? – позвал Дед Мороз. – Не время нам в прятки играть, нас ребята ждут.

Но опять не отозвалась Снегурочка. Только рой белых снежинок влетел в приоткрытую дверь.

– Что за напасть такая? – стукнул посохом Дед Мороз. – Никогда меня внучка не подводила и без спроса из дому не уходила. Наверное, что-то случилось, наверное, с нею беда приключилась.

Огляделся Дед Мороз и увидел, что девочка сидит в его огромном кресле, уронив голову на грудь, и спит непробудным сном.

– Снегурочка, просыпайся, – нежно тронув внучку за плечо, сказал Мороз. Но она даже не шевельнулась. Тогда Дед Мороз сильнее потряс девочку, но и на этот раз она не открыла глазки.

– Так, так, так, – нахмурил брови Дед Мороз. – Она не просто уснула, её кто-то усыпил. Усыпил и мешок с подарками утащил. Ай, яй-яй, как некрасиво получается. Злодей решил ребят без подарков оставить, понадеялся, видно, что я его найти не смогу. А я его не только найду, но ещё и накажу. Вот сейчас разбужу Снегурочку и в погоню за злодеем поспешу.

Хлопнул Дед Мороз в ладоши, стукнул трижды посохом об пол и нараспев заговорил:

Закружитесь веселей, белые снежинки.

Закружитесь поскорей, легкие пушинки.

Прогоните чёрный сон, прогоните дрёму,

Лень, обида, зависть, зло,

Вылетай из дома.

Пусть сияет доброта, нежность и участье.

Пусть любовь живет в сердцах,

Мир, удача, счастье.

Пусть всегда веселый смех

Нас с тобой встречает.

Горе, стоны и беда прочь пусть улетают.

Закружитесь поскорей, белые снежинки.

Закружитесь веселей, нежные пушинки.

Чистотой своею вы чары прогоните,

Заклинание скорей с девочки снимите…

Закружились, заискрились белые снежинки, укутали Снегурочку тончайшим, белоснежным покрывалом, прогнали злые чары. Шевельнулась девочка, глазки открыла и радостно воскликнула:

– Дедушка! Как я рада тебя видеть. Мы тут с чёрным котиком в догонялки играли, а потом… Ой, я не помню, что потом было. Всё чёрным туманом заволокло.

– Так, значит, это чёрный Кот тебя усыпил и мешок с подарками утащил, – сказал Дед Мороз.

– Что же мы теперь делать будем, Дедушка? Как к ребятам поедем без подарков? – испуганно спросила Снегурочка.

– Не волнуйся, милая, мы чёрного Кота найдем и подарки у него отберем, – успокоил внучку Дед Мороз.

– Но ведь у нас времени совсем мало осталось, успеем ли? – поинтересовалась Снегурочка.

– Если сейчас же в путь-дорогу отправимся, то успеем, – молвил Дед Мороз. – Поскорее собирайся, да в саночки расписные садись.

– Я мигом, дедушка, только шубку накину и… Ой, Дедушка, шубка моя пропала, – всхлипнула девочка.

– Значит, чёрный Кот не только подарки похитил, – рассердился Дед Мороз. – Не плачь, внученька. Я тебе новую шубку подарю. Она у меня давно в сундуке лежит. Сейчас мы её достанем и всё на место поставим.

Новая шубка оказалась краше прежней. Она вся искрилась и сверкала, словно снежное покрывало на солнышке. Снегурочка расцеловала дедушку в холодные щеки и воскликнула:

– Спасибо, спасибо, милый Дедушка.

– Пожалуйста, милое дитя, – Дед Мороз улыбнулся, видя, как обрадовалась внучка Новогоднему подарку. – А теперь пора нам в путь-дорогу отправляться. Время не ждет.

В путь-дорогу собирайся

Поскорее, мой дружок.

Мы искать с тобой поедем

Старый дедушкин мешок.

В нём конфеты и игрушки,

Книжки, куклы, пароход,

И гирлянды, и хлопушки —

Хватит всем на целый год.

Значит, мы должны с тобою

Мой мешок скорей найти

И с подарками к ребятам

К ёлке праздничной прийти.

Леший, Кикимора и Кот уже подошли к дворцу Вьюги. Кот важно вышагивал впереди, держа трубой свой чёрный хвост. Леший тащил тяжёлые санки и недовольно ворчал:

– Втравила ты меня, Кикимора, в злое дело. Жили сто лет без конфет, так нет же, подавай ей конфеты к Новогоднему столу… Кикимора, а, может, убежим, пока не поздно. Бросим этот мешок и убежим восвояси, а?

– Если хочешь, беги один, а я не побегу. Я в наряде Снегурочки останусь и с образом этим вовек не расстанусь, – сказала Кикимора.

– Да тебе этот наряд совсем не подходит, – выпалил Леший.

– Что? – топнула ногой Кикимора. – Мне не подходит этот наряд? Да ты от зависти так говоришь. Я всегда знала, что у тебя внутри одна гниль, пенёк ты трухлявый.

– Что? – теперь уж Леший не сдержался. Он топнул ногой и набросился на Кикимору. – Обзываться вздумала, Кикимора болотная, да я тебя поколочу, да я…

Неизвестно чем бы вся эта потасовка закончилась, если бы не Кот, который метнулся чёрной молнией между спорщиками и зашипел:

Прекратите крик и драки,

Хватит лаять, как собаки.

Путешествию конец,

Мы добрались во дворец.

Здесь сама царица Вьюга,

Госпожа востока, юга,

Восседает на престоле.

И шуметь здесь вам не стоит.

А не то шальные ветры

Разметают вас по свету,

Разорвут вас на куски

И сотрут вас в порошки.

Закрывайте рты скорее,

Хватит вам рычать, как звери.

Здесь шумит одна лишь Вьюга,

Госпожа востока, юга.

Здесь господствует она.

Это все её страна.

Это все её границы,

Вас прошу угомониться.

Кикимора и Леший разлетелись в стороны и, открыв рты, уставились на Кота.

– Да, да, да, всё что я сказал, чистая правда! А я – чёрный канцлер Ее Высочества Госпожи Вьюги! Я получил задание… которое с честью выполнил.

– Браво, канцлер, браво, – раздался громкий голос, и в тронный зал стремительной походкой вошла Госпожа Вьюга.

– Ваше задание выполнено, – склонился в полупоклоне Кот. – Мешок с подарками доставлен!

– Браво, канцлер, браво, – улыбнулась Вьюга, голос её стал мягче.

– Снегурочка найдена, – проговорил Кот, указывая на Кикимору.

– Неужели вы не могли найти кого-нибудь получше, – нахмурилась Вьюга, разглядывая Кикимору. Кот развел руки в стороны и виновато улыбнулся.

– Тогда причешите ее, сделайте ей макияж, чтобы дети не испугались раньше времени, – приказала Вьюга. – Помните, что мы сначала должны втереться в доверие, изображая добродетель, а уж потом начать свое чёрное дело по превращению всех детей в жадных, жестоких, эгоистичных и капризных. Стоны и слезы – это моя самая любимая музыка. Как я хочу, чтобы злился и плакал весь мир. Весь мир!

Вьюга плакать заставит

Всех вокруг, всех вокруг.

Вьюга враз перессорит

Всех вокруг, всех вокруг.

Все дорожки и стежки заметет, заметет,

За собой в чёрный омут уведёт, уведёт.

Госпожа востока, юга

Вьюга, Вьюга, Вьюга, Вьюга.

Будет править миром этим.

Плачьте, плачьте, плачьте дети…

Вьюга закружилась и завыла. Её танец был таким зловещим, что Кикимора и Леший даже присели от страха.

– Пропали наши головы, – прошептал Леший.

– Ой, пропали, – подтвердила Кикимора и, прижавшись к Лешему, застонала:

– Тебе-то ещё не так должно быть страшно, тебе маки аж делать не будут. Выручай, Лешенька. Ты ведь у нас такая голова, ну просто головастая голова!

– Головастая голова, – передразнил ее Леший. – А что же ты меня сразу не послушалась, когда я предлагал у Деда Мороза конфеты попросить?

– Испужалась я. Бес попутал.

– Испужалась, вся зажалась, – сердито проговорил Леший. – Ничегошеньки ты не испужалась, просто гадости делать – это твоя Кикиморская сущность.

– Да что ты про мою сущность знаешь, пенек трухлявый, – крикнула Кикимора.

– А то и знаю, что я пеньком останусь, а тебе маки аж делать будут, – сказал Леший и показал ей язык.

– Я… я… я… – заверещала Кикимора и набросилась на Лешего с кулаками.

– Это что ещё такое? – крикнула Вьюга. – Разве вам не объяснили, что в моем дворце громко говорить могу только Я? Вот я сейчас прикажу ветрам растерзать вас на куски.

– На куски, на куски, на куски, – завыли ветры, вылезая изо всех щелей.

– Стойте, стойте, Ваше Высочество, – проговорил Кот, чёрной молнией метнувшись между Вьюгой и испуганными гостями. – Эти двое нам ещё пригодятся. Пусть Леший игрушки ломает, а Кикимору мы сейчас живо в Снегурочку превратим. А потом, – Кот перешел на шёпот, – потом я их сам растерзаю, Ваше Высочество.

– Ну, хорошо, – чуть помедлив, ответила Вьюга. – Командуйте операцией, господин канцлер. А я пойду переоденусь.

Вьюга сделала несколько шагов к двери, а потом, резко повернувшись, выкрикнула:

– Не вздумайте бежать. У ворот на страже стоят самые злые северные ветры-ураганы. Растерзают, не моргнув глазом. Поняли?

– По-по-поняли, как не понять, – проговорил Леший. – Мы хоть и лесные жители с шишкой вместо головы, но всё-всё понимаем с первого раза. Вдругорядь повторять не надо.

– Вот и славно, – усмехнулась Вьюга. – Ломай игрушки, пока Кикиморе макияж делать будут.

– А можно я Лешему помогу? – пискнула Кикимора.

– Потом поможешь, – строго сказал Кот и вытолкал Кикимору за дверь.

Леший почесал затылок, огляделся по сторонам, а потом быстро развязал мешок и засунул в него голову. Но тут же вскрикнув, отскочил от мешка.

– Втравила, втравила меня Кикимора в злое дело, – запричитал Леший, хлопая себя по бокам. – Ох, втравила… О-о-ох.

Немного успокоившись, Леший снова подошел к мешку и достал сверкающий паровоз.

– Ну, как я такую красоту ломать стану? Да у меня рука не поднимется. – Леший отложил паровоз в сторону. Сунул руку в мешок и достал куклу. – А тебя, красота ненаглядная, как я ломать-уродовать стану? Я же не злодей-разбойник. Я же Леший-Лешачок, в лесу живу, следы путаю, да «ау» кричу ради забавы. Смотрю, чтобы браконьеры птичьи гнёзда не разоряли, зверюшек не обижали, деревья не ломали, муравейники не разрушали, костры, где не надо, не жгли, да не мусорили в лесу. А эти чёрные личности меня заставляют игрушки ломать. О-о-ох, горе мне, го-о-о-ре.

Опустил Леший голову и горько-горько заплакал.

В это время во дворец злой Вьюги вошла Снегурочка. Огляделась она по сторонам, прислушалась.

– Кто это так горько плачет? – спросила она нежным голосочком.

– Я плачу, – всхлипнул Леший. Поднял голову, увидел Снегурочку и открыл от удивления рот. – Ки-ки-ки-мора – это ты?

– Нет, – засмеялась девочка. – Я не Кикимора. Я – Снегурочка.

– Настоящая? – не поверил Леший и даже потрогал девочку за руку.

– Настоящая, настоящая, – подтвердила она.

– Настоящая-пренастоящая? – Леший несколько раз обежал вокруг Снегурочки.

– Да, да, да, я настоящая Снегурочка – внучка Дедушки Мороза.

– Вот радость-то! – Леший запрыгал на одной ножке и захлопал в ладоши. Но вдруг замер и, подозрительно глянув на девочку, спросил:

– А, что ты во дворце Вьюги делаешь, настоящая внучка Деда Мороза?

– Ищу мешок с подарками, – шепотом сообщила Снегурочка. Она осмотрелась по сторонам и добавила:

– Чёрный Кот опоил меня сонным зельем и похитил дедушкин мешок.

– Этот? – спросил Леший, указывая на большой мешок Деда Мороза.

– Этот! – обрадовалась девочка и принялась разглядывать подарки.

Паровозик – для Сережи.

Кукла – для Иринки.

А конфеты-пряники —

Для Насти и Маринки.

Саше, Коле, Ванечке

Мы подарим саночки.

Засияет ёлочка огоньками ярко,

Зазвучит весёлый,

Звонкий детский смех.

Сказочных, сказочных,

Сказочных подарков

Хватит, хватит, хватит,

Хватит здесь на всех!

– Боюсь, Снегурочка, что эти подарки дети не получат, – горестно вздохнул Леший.

– Почему? – удивилась Снегурочка.

– Да потому, что… – зашептал Леший, но дверь с шумом распахнулась, и в тронный зал стремительной походкой вошла Вьюга.

– Ну, все выполнил, как я приказывала? – строго спросила она, глянув на Лешего холодным взглядом.

– Всё, всё, всё, – затараторил Леший, ловко завязывая мешок.

– О! Какое сказочное превращение, Кикимора, ты стала красавицей, – глядя на Снегурочку, проговорила Вьюга. – Теперь-то уж никто не заподозрит, что ты не настоящая внучка Дед Мороза. И мы с легкостью завершим свое грандиозное чёрное дело! – Вьюга захохотала и, подняв руки вверх, принялась кружиться по залу. Отовсюду вылетели ветры, завыли, закружились вместе с нею. А Леший и Снегурочка зажали уши и зажмурились. Неожиданно Вьюга прервала свой танец и грозно спросила:

– А где же чёрный канцлер? Где мой верный чёрный Кот?

– В чулане твой чёрный канцлер, – сообщил Дед Мороз, входя в тронный зал. Ветры моментально унеслись прочь, словно их и не было. А Вьюга сделала реверанс и нежным голосом произнесла:

– Ваше… Ваше… Здравствуй, Дедушка Мороз. Рада видеть тебя в моем дворце. Давненько ты ко мне не заходил. А ведь было время, когда мы с тобой лучшими друзьями были, душа в душу жили. Помнишь?

– Помню, было такое время, – улыбнулся Дед Мороз. – Было, да прошло быстро. А всё потому, что ты захотела миром править, сделать всех людей злыми и жестокими.

– Я тут ни при чем, – замахала руками Вьюга. – Люди и без меня злыми и жестокими сделались. А я наоборот хотела их добру научить. Вот принарядилась, чтобы к ребятам на праздник идти и даже…

– Мешок с подарками утащила, – продолжил Дед Мороз. – А Кикимору велела в Снегурочку переодеть.

– Клевета, – возмутилась Вьюга. – Посмотри сам, какая же это Кикимора? Это же самая настоящая Снегурочка.

– Верно, – усмехнулся Дед Мороз. – Эта девочка – настоящая Снегурочка, внучка моя. А Кикимора за дверью стоит. Можешь сама убедиться.

Распахнула Вьюга дверь, побледнела от злости и попятилась назад. А Кикимора перешагнула через порог и медленно к Деду Морозу пошла, всхлипывая и пытаясь разлохматить свои волосы.

– Я не знаю эту особу, – скрестив руки на груди, проговорила Вьюга. – Мне неизвестно, как она проникла в мой дворец. Я не знаю…

– Зато я всё знаю, – строго сказал Дед Мороз. – Ты совершенно не исправилась, а наоборот, стала ещё хуже. Ты хотела ребят без подарков оставить, ты хотела всех плакать заставить, ты решила мир в черноту и тьму погрузить.

– Вовсе нет, – запротестовала Вьюга.

Я добрая, добрая Вьюга.

Я плакать совсем не хочу.

Я просто летаю по свету

И всех на планете учу,

Что лучше быть смелым и честным,

Что надо друг друга любить,

Что добрыми быть интересней,

И крепко-прекрепко дружить

Госпожа востока, юга Вьюга,

Вьюга, Вьюга, Вьюга.

Принесет вам мир и счастье.

Будет радость на планете.

Смейтесь, смейтесь, смейтесь, дети!

Смейтесь, дети все!

– Хорошую песню ты спела, – похвалил Вьюгу Дед Мороз. – Только не верю я тебе.

– Почему же это? – огорчилась Вьюга.

– Да потому, что ты меня уже столько раз обманывала, что всякое доверие потеряла, – объяснил Мороз.

– Я исправилась. Я стала хорошей, доброй, внимательной, нежной…

– Врет она всё, – не выдержал Леший. – Она мне велела подарки переломать, чтобы дети…

– А ну замолчи, пенек трухлявый, – топнула ногой Вьюга.

– Ты ногами-то не топай, – погрозил ей пальцем Дед Мороз. – Что ты ещё знаешь, Леший, рассказывай!

– Вьюга приказала мне подарки переломать, чтобы детей плакать заставить. А Кикиморе приказала маки аж сделать, чтобы она на Снегурочку стала похожа, – скороговоркой выпалил Леший.

– Верно, верно, – поддакнула Кикимора. – Мне такой маки сделали, что я аж до сих пор не могу волосы свои в порядок привести. И пришло же такое в голову – Кикимору в Снегурку превращать. Да если лесной народ про это узнает, житья мне не даст. А всё из-за Вьюги.

– Прошу заметить, всё, что обо мне сейчас говорили Леший с Кикиморой – это злые наветы, – невозмутимым голосом произнесла Вьюга. – Я требую, чтобы вы во всём разобрались и меня…

– В чулан отправили к чёрному канцлеру, – сказала Снегурочка.

– Что? – Вьюга снова потеряла над собой контроль. Она сжала кулаки и метнулась к Снегурочке. Но Дед Мороз, преградив ей путь, строго сказал:

– Мы тебя закроем в чулане, чтобы ты не смогла ребятам праздник новогодний испортить, чтобы подумала о своем поведении.

– Я протестую, – закричала Вьюга. – Вы ответите за всё. Я требую…

Дед Мороз хлопнул в ладоши, стукнул трижды посохом об пол и пропел:

Закружитесь поскорей, белые снежинки.

Закружитесь веселей, белые пушинки.

Успокойте Вьюгу злую, усмирите вы её.

Прогоните, прогоните

Чёрных мыслей воронье.

Пусть сверкает и искрится

Хрусталем прозрачный свет.

Пусть поют на ветках птицы,

Дарят радостный привет.

Чудо-ёлки зажигают

В каждом доме в Новый год.

И кружится пусть под ними

Новогодний хоровод…

Прилетели белые снежинки, окутали Вьюгу прозрачным, легким покрывалом и увлекли за собой.

Леший и Кикимора бухнулись Деду Морозу в ноги и заголосили:

– Прости нас, Дедушка Мороз. Мы больше не будем гадости делать, злиться и браниться. Мы будем радость приносить и добрые дела делать.

– Снегурочка, как ты думаешь, можно им поверить? – хитро улыбнулся Дед Мороз.

– Думаю, можно, Дедушка, – ответила Снегурочка. – Я видела, как Леший плакал над мешком с подарками. Он ни одной игрушечки не сломал.

– Ни одной, – подтвердил Леший.

– И я не хотела Снегурочкой быть, – сказала Кикимора и покраснела. – Мне только очень-очень хотелось конфеток да пряников попробовать. Вот я и подговорила Лешего к вам в терем пробраться…

– Мы из-за твоей глупости чуть без головы не остались, – укоризненно проговорил Леший.

– Я больше не буду, – пообещала Кикимора. – Я поняла, что лучше по-хорошему попросить, чем обманом заниматься.

– Ну, раз вы всё поняли, тогда я вам конфет дам и на праздник с собой возьму, – сказал Дед Мороз. – Берите мешок, да в санки мои расписные садитесь.

Дед Мороз успел к ребятам на праздник. Он внимательно выслушал всё стихи и песни, которые приготовили ему дети. А потом громко сказал:

Новый год наступит скоро,

Старый в прошлое уйдет.

Так давайте скажем хором:

«Здравствуй, здравствуй, Новый год!»

Ребята захлопали в ладоши и запели новую новогоднюю песенку:

Мы встретим вместе Новый год.

Вставай скорее в круг.

Водить мы будем хоровод,

Не размыкая рук.

На ёлке лампочки горят

И бусы в три ряда.

Не унывай, мой юный друг,

Иди скорей сюда.

Старый год, старый год,

Старый год с тобой проводим.

Закружит Новый год

Нас у ёлки в хороводе.

Веселей напевай

Вместе с нами песню эту,

Пусть летит Новый год

Над землею, как ракета.

Ты вместе с нами песни пой

И хоровод води.

Но никогда и ни за что

Ты в праздник не грусти.

Пусть новогодний хоровод

Под ёлочкой кружит.

Пусть вдаль уносится печаль,

А радость прилетит.

Новый год, Новый год —

Это маленькое чудо.

Возле ёлки большой

Вместе мы кружиться будем.

Бой курантов зовет

С годом старым распроститься.

Новый год к нам идет,

Будем петь и веселиться.

Все детки получили подарки от Деда Мороза и Снегурочки. Всем было весело и радостно. Только Вьюга плакала и злилась в темном чулане. Да чёрный Кот недовольно фыркал, свернувшись калачиком у её ног.

Но, если говорить честно, они сами во всем виноваты. Нельзя замышлять зло. Оно непременно возвращается к тому, кто его выпустил на свободу. Возвращается для того, чтобы погубить своего освободителя. Таков страшный закон зла.

Поэтому никогда, никогда не выпускайте зло из темного чулана. Не слушайте его льстивых речей. Пусть сидит и злится в одиночестве.

А вы, ребятки, берите-ка скорее лыжи, коньки, ледянки или санки и отправляйтесь на улицу слушать зимние сказки. У госпожи Зимы их много, хватит для всех!

Примечания

1

В. Шекспир «Гамлет».

Content

Елена Фёдорова
Приключения Петрушки

Мышиный театр

Сказка для ручейка

Страна сновидений

Мальчик-сон и дочь кружевницы

Зитлала

Злые замыслы Вьюги

Примечания