Морган Райс

ТОЛЬКО ДОСТОЙНЫЙ

О Морган Райс

Морган Райс – автор бестселлеров № 1, перу которого принадлежит серия эпического фэнтези «КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ» (состоящая из 17 книг); серия бестселлеров № 1 «ЖУРНАЛ ВАМПИРА» (состоящая из 11 книг и их число растет); серия бестселлеров № 1 «ТРИЛОГИЯ ВЫЖИВАНИЯ» – постапокалиптический триллер, включающий в себя две книги (и их число постоянно растет); новая серия эпического фэнтези «КОРОЛИ И ЧАРОДЕИ» (состоящая из 2 книг и их число растет); и новая серия эпического фэнтези «КОРОНЫ И СЛАВА». Книги Морган доступны в аудио форматах и печатных изданиях, ее книги переведены на более чем 25 языков.

Морган нравится получать от вас письма, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посетить www.morganricebooks.comwww.morganricebooks.com, чтобы присоединиться к списку рассылки, получить бесплатную книгу, бесплатные призы, скачать бесплатное приложение, получить самые последние эксклюзивные новости, связаться по Facebook и Twitter и оставаться на связи.

Избранные отзывы о Морган Райс

“Если вы думали, что у вас нет причины жить после окончания цикла «Кольцо Чародея», то вы ошиблись. В романе «ВОСХОД ДРАКОНОВ» Морган Райс написала то, что обещает стать очередным блестящим циклом, погружающим нас в мир троллей и драконов, доблести, чести, храбрости, магии и веры в свою судьбу. Морган снова удалось создать сильный набор характеров, которые заставят вас переживать за них на каждой странице… Рекомендовано для постоянной библиотеки всех читателей, которые любят хорошо написанное фэнтези.”

– Books and Movie Reviews, Роберто Маттос

«Динамичное фэнтези, несомненно, порадует поклонников предыдущих романов Морган Райс, а также поклонников таких работ, как цикл «НАСЛЕДИЕ» Кристофера Паолини… Поклонники подростковой литературы проглотят последнюю работу Райс и будут умолять о следующей».

– The Wanderer, A Literary Journal (regarding Rise of the Dragons)

«Живое фэнтези, которое сплетает элементы таинственности и интриги в сюжетную линию. Книга «ГЕРОИ В ПОИСКАХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ» рассказывает о появлении мужества и об осознании жизненной цели, которая ведет к росту, зрелости и совершенству… Для тех, кто ищет содержательные фантастические приключения, героев и действия, обеспечивающих активный ряд встреч, сосредоточенных на развитии Тора от мечтательного ребенка до молодого человека, сталкивающегося с невозможными шансами на выживание… Одно только начало обещает стать эпической серией YA (молодых совершеннолетних)»

Midwest Book Review (Д. Донован, рецензент eBook)

«КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ» содержит все ингредиенты для мгновенного успеха: заговоры, дворцовые интриги, тайны, доблестные рыцари, зарождающиеся отношения, которые сопровождаются разбитыми сердцами, обманом и предательством. Книга продержит вас в напряжении не один час и подойдет для любого возраста. Рекомендовано для постоянной библиотеки всех любителей фэнтези»

– Books and Movie Reviews, Роберто Маттос

«В этой остросюжетной первой книге эпического фэнтези «КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ» (которая в настоящее время включает в себя 14 книг), Райс знакомит читателей с 14-летним Торгрином «Тором» МакЛеодом, который мечтает о том, чтобы вступить в Легион к элитным рыцарям, служащим королю… Стиль Райс является отличным и интригующим».

– Publishers Weekly

Книги Морган Райс

ПУТЬ СТАЛИ

ТОЛЬКО ДОСТОЙНЫЙ (Книга № 1)

КОРОНА И СЛАВА

РАБЫНЯ, ВОИН, КОРОЛЕВА (Книга № 1)

КОРОЛИ И ЧАРОДЕИ

ВОСХОД ДРАКОНОВ (Книга № 1)

ВОСХОД ДОБЛЕСТИ (Книга № 2)

БРЕМЯ ЧЕСТИ (Книга № 3)

КУЗНИЦА ДОБЛЕСТИ (Книга № 4)

ЦАРСТВО ТЕНЕЙ (Книга № 5)

НОЧЬ ХРАБРЫХ (Книга № 6)

КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ

ГЕРОИ В ПОИСКАХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ (Книга № 1)

МАРШ КОРОЛЕЙ (Книга № 2)

СУДЬБА ДРАКОНОВ (Книга № 3)

КЛИЧ ЧЕСТИ (Книга № 4)

ОБЕТ СЛАВЫ (Книга № 5)

ЗАРЯД ДОБЛЕСТИ (Книга № 6)

РИТУАЛ МЕЧЕЙ (Книга № 7)

ДАР ОРУЖИЯ (Книга № 8)

НЕБО ЗАКЛИНАНИЙ (Книга № 9)

МОРЕ ЩИТОВ (Книга № 10)

ГОСПОДСТВО МЕЧА (Книга № 11)

ЗЕМЛЯ ОГНЯ (Книга № 12)

ВЛАСТЬ КОРОЛЕВ (Книга № 13)

КЛЯТВА БРАТЬЕВ (Книга № 14)

МЕЧТА СМЕРТНЫХ (Книга № 15)

РЫЦАРСКИЙ ТУРНИР (Книга № 16)

ДАР БИТВЫ (Книга № 17)

ТРИЛОГИЯ ВЫЖИВАНИЯ

ПОЛЕ СРАЖЕНИЯ ПЕРВОЕ: (Книга № 1)

ПОЛЕ СРАЖЕНИЯ (Книга № 2)

ВАМПИР, ПАВШИЙ

ПЕРЕД РАССВЕТОМ (Книга № 1)

ЖУРНАЛ ВАМПИРА

ОБРАЩЕННАЯ (Книга № 1)

ЛЮБИМАЯ (Книга № 2)

ОБМАНУТАЯ (Книга № 3)

ИЗБРАННАЯ (Книга № 4)

ЖЕЛАННАЯ (Книга № 5)

СУЖЕНЫЙ (Книга № 6)

ПОКЛЯВШИЙСЯ (Книга № 7)

НАЙДЕННЫЙ (Книга № 8)

ВОСКРЕСШАЯ (Книга № 9)

ЖАЖДУЩАЯ (Книга № 10)

ОБРЕЧЕННАЯ (Книга № 11)

ОДЕРЖИМАЯ (Книга № 12)

Слушайте серию «КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ» в аудио формате!

Авторское право 2011 Морган Райс

Все права защищены. Кроме случаев, разрешенных в соответствии с Законом США об авторском праве от 1976 года. Никакая часть данного издания не может быть скопирована, воспроизведена или передана в любой форме и любыми средствами, или сохранена в системе базы данных или поиска информации без предварительного разрешения автора.

Эта электронная книга лицензирована только для вашего личного пользования. Эта книга не может быть повторно продана или отдана другим лицам. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим лицом, вам необходимо приобрести дополнительную копию для каждого получателя. Если вы читаете эту книгу, не купив ее, или она не была куплена только для вашего личного пользования, вы должны вернуть ее или приобрести свой собственный экземпляр. Спасибо за уважение к тяжелой работы этого автора.

Это художественное произведение. Имена, персонажи, предприятия, организации, места, события и происшествия являются плодом воображения автора. Любое совпадение с реальными людьми, живыми или мертвыми, является абсолютно случайным.

Jacket image Copyright RazoomGame, используется по лицензии от Shutterstock.com.

И было ко мне слово Господне:

прежде нежели Я образовал тебя во чреве, Я познал тебя, и прежде нежели ты вышел из утробы,

Я освятил тебя: пророком для народов поставил тебя.

А я сказал: о, Господи Боже! Я не умею говорить, ибо я еще молод.

Но Господь сказал мне: не говори «я молод»; ибо ко всем, к кому пошлю тебя, пойдешь, и все, что повелю тебе, скажешь. Не бойся их; ибо Я с тобою, чтобы избавлять тебя.

Иеремия 1: 4-7

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Рея села прямо в своей простой кровати, вспотев. Ее разбудили крики, пронзившие ночь. Ее сердце бешено колотилось, пока она сидела в темноте в надежде на то, что ничего не произошло, что это всего лишь очередной кошмар, преследовавший ее. Она вцепилась в край своего соломенного матраса и прислушалась, молясь о тишине в ночи.

Но раздался очередной крик, и Рея вздрогнула.

Затем еще один.

Крики участились, приближаясь.

Застыв от страха, Рея сидела и слушала, как они приближаются. Кроме хлещущего дождя раздавался шум лошадей – сначала слабый, а затем характерный звук вынимаемых мечей. Но ничто не могло заглушить крики.

И в следующую минуту послышался новый звук, который, если это возможно, был еще хуже – это был треск пламени. Сердце Реи ушло в пятки, когда она осознала, что ее деревня объята пламенем. Это могло означать только одно: прибыла знать.

Рея вскочила с кровати, ударившись коленями о железную подставку для дров, которая была единственным принадлежавшим ей предметом в простом однокомнатном доме. Она выбежала из дома, оказавшись на грязной улице, под теплым весенним дождем, из-за которого она мгновенно промокла. Но ей было все равно. Рея моргнула в темноте, все еще пытаясь прогнать свой кошмар. Повсюду вокруг нее были открывались ставни и двери, ее односельчане осторожно выходили из своих домов. Они все остановились и посмотрели на единственную простую дорогу, ведущую через деревню. Рея посмотрела вместе с ними и вдали заметила свечение. Ее сердце ушло в пятки. Это было распространяющееся пламя.

Жизнь здесь, в беднейшей части деревни, скрытой позади петляющих лабиринтов, которые вели от главной площади, в подобные времена была благословением: по крайней мере, здесь она в безопасности. Никто никогда не приходил сюда, в эту бедную часть деревни, к этим ветхим домам, где жили только слуги, а зловоние улиц заставляло других людей держаться подальше. Это место всегда было похоже на трущобы, из которых Рея не могла выбраться.

Но, наблюдая за тем, как пламя освещает ночь, Рея впервые в жизни испытывала облегчение от того, чтобы живет здесь, в укрытии. Знать ни за что не станет утруждать себя исследованием улиц, подобных лабиринту, и переулков, которые вели сюда. В конце концов, здесь нечем поживиться.

Рея знала, что именно поэтому ее нищие соседи просто стояли возле своих домов, не поддаваясь панике, только наблюдая. Кроме того, именно поэтому ни один из них не пытался побежать, чтобы оказать помощь односельчанам в центре деревни, к тем богачам, которые всю свою жизнь смотрели на них сверху вниз. Они ничего им не должны. По крайней мере, бедняки находятся здесь в безопасности, и они не станут рисковать своими жизнями, чтобы спасти тех, кто обращался с ними как с ничтожествам.

Тем не менее, глядя в ночь, Рея была растеряна, видя, что пламя приближается, что ночь становится ярче. Очевидно, свечение распространялось, приближаясь к ней. Девушка моргнула, не веря своим глазам. В этом не было смысла: кажется, мародеры направляются к ним.

Рея была уверена в том, что крики стали громче, она вздрогнула, когда внезапно пламя вдруг вспыхнуло в ста футах перед ней, появившись из запутанных улиц. Рея была потрясена: оно движется сюда. Но почему?

Не успела Рея подумать об этом, как на площади прогремели копыта боевого коня, на котором восседал свирепый рыцарь в черной броне. Его забрало было опущено, а шлем зловеще сужался. Сжимая в руке алебарду, он казался посланником смерти.

Едва появившись на площади, он опустил свою алебарду на спину дородного старика, который пытался сбежать. У старика даже не было времени на то, чтобы закричать перед тем, как алебарда отсекла ему голову.

Небо озарилось молнией, прогремел гром, дождь усилился, когда на площадь ворвались еще несколько десятков рыцарей. Один из них нес знамя, которое светилось в свете факелов, но Рея не смогла разобрать эмблему.

Начался хаос. Жители деревни, запаниковав, развернулись и побежали. Одни кричали и бежали к своим домам, повинуясь какому-то первобытному инстинкту, скользя по грязи, в то время как другие спасались бегством через переулки. Но даже им не удалось далеко убежать от летящих копий, которые вонзались в их спины. Рея знала, что смерть никого не пощадит этой ночью.

Рея не пыталась убежать. Она спокойно сделала шаг назад, сунула руку внутрь своего дома и вынула длинный меч, подаренный ей сто лет назад – прекрасное произведение искусства. Звук вынимаемого меча из ножен заставил ее сердце биться чаще. Это был шедевр, оружие, которым она не имела права владеть, переданное ей отцом. Девушка не знала, как оно попало к нему самому.

Рея медленно и решительно направилась в центр сельской площади, единственная из всех односельчан, которая оказалась достаточно храброй, чтобы оказать сопротивление, чтобы встретиться с этими людьми лицом к лицу. Она, хрупкая семнадцатилетняя девушка, одна-единственная отличалась храбростью, чтобы сразиться перед лицом страха. Рея не знала, откуда в ней эта храбрость. Она хотела убежать, но что-то в глубине души запретило ей спасаться бегством. Что-то внутри нее всегда толкало ее навстречу страхам, чего бы это ни стоило. Дело было не в том, что Рея не испытывала ужаса – он был ей знаком. Это была другая ее часть, которая позволяла ей действовать перед лицом страха, побуждала ее быть сильнее него.

Рея стояла с трясущимися руками, но заставляя себя оставаться сосредоточенной. И, когда первая лошадь галопом поскакала к ней, она подняла свой меч, сделала шаг вперед, низко наклонилась и разрубила ей ноги.

Рее было больно калечить это прекрасное животное. В конце концов, большую часть своей жизни она провела, ухаживая за лошадьми. Но рыцарь поднял копье, и девушка поняла, что на кону ее выживание.

Лошадь пронзительно закричала, и Рея поняла, что этот крик останется с ней до конца дней. Лошадь упала на землю, лицом вниз, и сбросила своего наездника. Лошади, которые находились позади, врезались в нее, спотыкаясь и падая кучей вокруг нее.

Находясь в пыли и хаосе, Рея развернулась лицом к воину, готовая умереть на месте.

Одинокий рыцарь в белой броне, верхом на белом коне, отличаясь от других, вдруг атаковал ее. Рея подняла свой меч, чтобы снова нанести удар, но этот рыцарь был слишком быстрым. Он двигался со скоростью света. Не успела Рея поднять меч, как он замахнулся алебардой в восходящей дуге, схватив ее меч и обезоружив девушку. По ее руке пробежало беспомощное чувство, когда она лишилась своего драгоценного оружия, которое пролетело в воздухе широкой аркой и приземлилось в грязь на дальней стороне площади. С таким же успехом оно могло находиться в миллионе миль.

Рея была потрясена, оказавшись беззащитной. Но больше всего она была сбита с толку. Удар этого рыцаря не был рассчитан на то, чтобы убить ее. Почему?

Не успела Рея найти ответ, как рыцарь, который все еще находился верхом, низко наклонился и схватил ее. Девушка почувствовала, как металлическая рукавица впилась в ее грудь, когда он схватил ее за рубашку двумя руками и единым движением грубо бросил на своего коня, усадив перед собой. Рея нашла время все обдумать, не говоря уже о том, чтобы дышать, пока он держал ее в тисках. Рея извивалась, брыкаясь во все стороны, но это было бесполезно. Рыцарь был слишком сильным.

Он продолжал скакать галопом по деревне, пробираясь через извилистые улицы, прочь от ее дома.

Они выехали из деревни и оказались в округе, где все вдруг стихло. Они скакали все дальше и дальше от хаоса, от грабежей и криков, и Рея не могла избавиться от чувства вины за свое сиюминутное облегчение от того, что вокруг снова воцарился мир. Она понимала, что должна находиться там, вместе со своими людьми. Но, пока рыцарь сжимал ее все крепче и крепче, Рея понимала, что ее судьба может оказаться даже хуже.

«Пожалуйста», – пыталась заговорить Рея, поскольку ей было сложно произносить слова.

Но рыцарь только сжал ее крепче и галопом поскакал быстрее на открытый луг, вверх и вниз по чередующимся холмам, пока они не оказались в месте абсолютной тишины. Здесь было жутко, так тихо и спокойно, словно все в мире было в порядке.

Наконец, рыцарь остановился на широком плато высоко над сельской местностью, под древним деревом, которое Рея сразу же узнала. Много раз она сидела под ним прежде.

Одним быстрым движением рыцарь спешился, не выпуская Рею из рук и снимая ее с собой. Они приземлились на влажную траву и покатились по ней. Рея запыхалась, когда его вес приземлился рядом с ней. Она заметила, что он мог упасть на нее сверху, мог действительно причинить ей боль, но не стал этого делать. На самом деле, он приземлился таким образом, чтобы смягчить ее падение.

Рыцарь накатился на Рею сверху, прижав ее вниз, и девушка посмотрела на него, отчаянно желая увидеть его лицо. Но оно было скрыто за белым забралом, и только угрожающие глаза виднелись в щелях его шлема. На этом коне Рея тоже увидела знамя, и в этот раз она хорошенько рассмотрела его эмблему: две змеи, обернувшиеся вокруг луны, и кинжал между ними, заключенный в золотой круг.

Рея замахнулась руками, нанося удары по его броне. Но это было бесполезно. Ее маленькие хрупкие руки не причиняли никакого вреда куску металла. С таким же успехом она могла колотить валун.

«Кто ты?» – спросила Рея. – «Что тебе нужно от меня?»

Но ответа не последовало.

Вместо этого рыцарь схватил ее своей латной рукавицей, после чего развернул ее лицом в траву и начал стягивать с нее платье.

Рея закричала, осознав, что сейчас произойдет. Ей было семнадцать лет. Она хранила себя для идеального мужчины. Она не хотела, чтобы это случилось таким образом.

«Нет!» – закричала девушка. – «Пожалуйста. Все, что угодно, но только не это. Сначала убей меня!»

Но рыцарь не послушал, и она поняла, что не сможет остановить его.

Рея крепко зажмурилась, пытаясь прогнать происходящее, пытаясь перенестись в другое место, в другое время, куда угодно отсюда. Ее кошмар настиг ее – тот самый, от которого она проснулась, который преследовал ее на протяжении многих лунных циклов. Она с ужасом поняла, что видела это – эту самую сцену, это дерево, эту траву, это плато, эту бурю.

Каким-то образом она предвидела это.

Рея крепче зажмурилась и попыталась представить, что этого не происходит. Она пыталась определить, было ли это хуже во сне или в реальной жизни.

Вскоре все закончилось.

Рыцарь перестал шевелиться и лег на нее сверху, в то время как Рея слишком онемела, чтобы пошевелиться.

Рея услышала звук поднимающегося металла, почувствовала, что его вес больше не давит на нее, и приготовилась к худшему, ожидая, что он собирается ее убить. Рея предвкушала удар его меча. Это станет долгожданным облегчением.

«Давай», – сказала она. – «Сделай это».

Но, к ее удивлению, удара меча не последовало. Вместо этого она услышала звук изящной цепочки. Она почувствовала, как в ее ладони оказалось нечто холодное и легкое, и озадаченно оглянулась.

Рея прищурилась от дождя и была потрясена, увидев, что рыцарь положил в ее ладонь золотое ожерелье с кулоном на конце: две змеи, обернувшиеся вокруг луны, и кинжал между ними.

Наконец, рыцарь произнес свои первые слова.

«Когда он родится», – прозвучал мрачный загадочный голос, полный властности. – «Отдай это ему. И отправь ко мне».

Рея услышала, как рыцарь оседлал своего коня, и начала смутно осознавать, что он поскакал прочь.

Веки Реи отяжелели. Она была слишком истощена, чтобы пошевелиться, лежа под дождем. Ее сердце было разбито на осколки, она чувствовала, как сладкая дремота опускается на нее, и она позволила ей завладеть собой. Может быть, по крайней мере, сейчас кошмары прекратятся.

Прежде, чем ее глаза закрылись, Рея посмотрела на ожерелье, на эмблему. Она сжала его, ощущая в своей руке. Золото было очень толстым – этого было достаточно, чтобы всю жизнь кормить всю ее деревню.

Почему он дал его ей? Почему не убил ее?

«Он», – сказал рыцарь. Он знал, что у нее будет ребенок. И знал, что родится мальчик.

Но как?

Вдруг, перед тем, как сон овладел ею, к Рее вернулась память – последний фрагмент ее сна.

Мальчик. Она родит мальчика, рожденного из ярости, из насилия.

Мальчика, которому судьбой уготовано стать королем.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Три лунных цикла спустя

Рея стояла в одиночестве на лесной поляне в оцепенении, погруженная в собственные мысли. Она не слышала ручей, журчащий под ее ногами, не слышала чириканье птиц в густом лесу вокруг себя, не замечала ни солнечный свет, пробивающийся через ветки, ни стадо оленей, наблюдающих за ней поблизости. Весь мир исчез, пока она смотрела на одну-единственную вещь: прожилки листа Уканда, который она держала в дрожащих пальцах. Она убрала ладонь с широкого зеленого листа и, к ее ужасу, зеленый цвет его прожилок медленно сменился на белый.

Это явление было словно удар в сердце.

Уканда меняет цвет тогда, когда коснувшаяся его женщина носит по сердцем ребенка.

Мир Реи пошатнулся. Она утратила ощущение времени и пространства, находясь здесь, ее сердце неистово колотилось, руки тряслись. Она вспомнила ту судьбоносную ночь три лунных цикла назад, когда ее деревня подверглась нападению и большое количество жителей погибло. Когда он взял ее силой. Рея опустила руку и провела ею по своему животу, нащупав небольшую выпуклость, ощутив очередной приступ тошноты и, наконец, поняла причину. Она протянула руку и пробежала пальцами по золотому ожерелью на своей шее, глубоко под одеждой, чтобы, разумеется, другие его не видели. В миллионный раз она спрашивала себя, кем был тот рыцарь.

Как бы Рея ни пыталась прогнать из памяти его последние слова, они снова и снова звучали в ее голове.

«Отправь его ко мне».

Внезапно послышался шелест листьев позади, и потрясенная Рея обернулась, увидев глаза-бусины Пруденс, своей соседки, которая смотрела на нее. Четырнадцатилетняя девочка потеряла свою семью во время нападения. Пруденс везде совала свой нос, всегда сплетничала обо всех, поэтому она была последним человеком, которого Рея хотела бы посвящать в свои новости. Рея с ужасом увидела, что Пруденс перевела взгляд с ее руки на изменившийся лист, после чего ее глаза широко распахнулись, стоило ей все осознать.

Бросив на Рею взгляд неодобрения, Пруденс уронила свою корзину с бельем, развернулась и убежала. Рея знала, что ее побег может означать только одно: она собиралась все сообщить жителям деревни.

Сердце Реи ушло в пятки, и она ощутила первый прилив страха. Разумеется, жители деревни потребуют, чтобы она убила ребенка. Им не нужно напоминание о нападении знати. Но почему это пугает ее? Неужели она на самом деле хочет сохранить этого ребенка, отпрыска того монстра?

Страх Реи удивил ее и, задумавшись об этом, она осознала, что этот страх связан с тем, чтобы сохранить своего ребенка в безопасности. Это потрясло ее. Рассудком она понимала, что не хочет этого, что это будет предательством по отношению к ее деревне и самой себе. Это только воодушевит знать, которая ограбила их. Ведь потерять этого ребенка так легко: ей достаточно просто пожевать корень Якубы, и во время следующего купания ребенка не будет.

Но Рея уже ощущала ребенка внутри себя, и ее тело говорило ей то, чего не мог сказать разум: она хочет сохранить его и защитить. В конце концов, это ребенок.

Будучи единственным ребенком, который никогда не знал своих родителей, который страдал в этом мире от отсутствия любви, Рея всегда инстинктивно хотела любить кого-то, и чтобы кто-то любил ее. Она устала быть одна, устала от изолированной жизни в самой бедной части деревни, от выскабливания чьих-то полов, от тяжелой работы с утра до ночи, от которой не сбежать. Она знала, что никогда не встретит мужчину, учитывая ее статус. По крайней мере, такого мужчину, который не будет вызывать у нее неприязнь. И, вероятно, у нее никогда не будет ребенка.

Рея внезапно ощутила приступ тоски. Она осознала, что это может оказаться ее единственным шансом. И сейчас, когда она в положении, Рея поняла: она никогда не знала, как сильно ей хочется этого ребенка. Она хотела его больше всего на свете.

Рея начала возвращаться в деревню, нервничая, охваченная водоворотом смешанных чувств, едва ли готовая встретиться с неодобрением, которое, как она понимала, ждет ее. Жители деревни будут настаивать на том, чтобы не оставить никакого напоминания о мародерах своей деревни, о людях, которые все у них отняли. Рея едва ли могла винить их за это. Такова была общеизвестная тактика мародеров: оплодотворить женщин для того, чтобы доминировать и контролировать жителей деревень по всему королевству. Иногда они даже посылали за ребенком. Ребенок только разожжет их цикл насилия.

Тем не менее, ничто из этого не могло изменить того, что она чувствовала – жизнь внутри нее. Рея ощущала ее сильнее с каждым пройденным шагом. Она ощущала ее с каждым стуком сердца, проходящим через нее.

Рея шла по центру деревенских улиц, направляясь обратно в свой однокомнатный дом, чувствуя, что весь ее мир перевернулся с ног на голову, не зная, что и думать. Беременна. Она не знала, что значит быть беременной, как родить ребенка или как вырастить его. Она едва могла прокормить даже саму себя. Как ей все это удастся?

Но по какой-то причине Рея ощущала новую силу, поднимающуюся внутри нее. Она чувствовала, как эта сила пульсирует в ее венах. Это была сила, о которой она смутно догадывалась в течение последних трех лунных циклов, но которая теперь ясно предстала перед ней. Эта сила была вне ее возможностей. Сила будущего, надежды, возможности, жизни, которой она никогда не могла жить.

Это была сила, которая требовала от нее быть кем-то большим, чем она когда-либо была.

Пока Рея медленно шла по грязным улицам, она начала смутно узнавать то, что ее окружает, и ощущать на себе взгляды жителей деревни. Она повернулась и на другой стороне улицы увидела любопытные и неодобрительные глаза старых и молодых женщин, стариков и мальчиков, одиноких выживших, покалеченных мужчин со шрамами после той ночи. На лицах каждого из них читалось страдание. Они все смотрели на нее, на ее живот, словно именно она каким-то образом была во всем виновата.

Рея увидела среди них своих ровесниц с затравленным видом, которые смотрели на нее без сострадания. Рея знала, что многие из них тоже были беременны и уже жевали корень. Она видела горе в их глазах и чувствовала: они хотят, чтобы она сделала то же самое.

Рея почувствовала, как толпа сгустилась вокруг нее и, подняв глаза вверх, она удивилась, увидев стену людей, преградивших ей путь. Казалось, вся деревня вышла к ней: мужчины и женщины, стар и млад. Она видела агонию на их лицах, ту самую агонию, которую она разделяла. Девушка остановилась и посмотрела на них. Она знала, чего они хотят. Они хотят убить ее мальчика.

Внезапно Рея ощутила желание оказать неповиновение. В это мгновение она решила, что ни за что не сделает того, что они хотят.

«Рея», – прозвучал жесткий голос.

Северн, человек средних лет с темным волосами и бородой, со шрамом на щеке после той ночи, встал посредине и бросил на нее хмурый взгляд. Он окинул ее взглядом с ног до головы так словно она была скотиной, и ей пришло в голову, что он был немногим лучше знати. Все они одинаковы, все считают, что имеют право контролировать ее тело.

«Ты съешь корень», – мрачно приказал он. – «Ты съешь корень, и завтра все это останется в прошлом».

Женщина рядом с Северном сделала шаг вперед. Лука. Той ночью она тоже подверглась нападению и съела корень неделю назад. Рея слышала ее стон всю ночь напролет, слышала ее рыдания от горя из-за утраченного ребенка.

Лука протянула мешок, внутри которого находился желтый порошок, и Рея отпрянула. Она ч, увствовала, что вся деревня смотрит на нее, они ждут, что она протянут руку и возьмет его.

«Лука пойдет с тобой к реке», – добавил Северн. – «Она останется с тобой на всю ночь».

Рея посмотрела на него. Она ощущала новую энергию, поднимающуюся в ней, пока она продолжала холодно смотреть на них.

Рея ничего не сказала.

Их лица помрачнели.

«Повинуйся нам, девочка», – сказал другой человек, сделав шаг вперед, так крепко вцепившись в свой серп, что костяшки ей пальцев побелели. – «Не позорь память тех мужчин и женщин, которых мы потеряли той ночью, давая жизнь их отродью. Делай то, что должна. Делай, что от тебя требуется».

Рея сделала глубокий вдох и поразилась силе в своем собственном голосе, когда ответила:

«Я не буду этого делать».

Ее голос прозвучал странно даже для нее самой – он был глубже и более зрелым, чем когда-либо. Словно за одну ночь она стала женщиной.

Рея увидела, как их лица вспыхнули от гнева, словно на солнечный день набежала штормовая туча. Человек по имени Каво нахмурился и вышел вперед, вокруг него витала аура властности. Она посмотрела на него и увидела палку в его руке.

«Есть простой способ сделать это», – произнес он голосом, полным стали. – «Простой и жесткий».

Рея почувствовала, как бешено заколотилось ее сердце, пока она смотрела прямо в его глаза. Она вспомнила о том, что однажды сказал ей отец, когда она была маленькой: никогда не отступай. Ни перед кем. Всегда защищай себя, даже если перевес не на твоей стороне. Особенно если перевес не на твоей стороне. Всегда сосредотачивайся на самом большом задире. Нападай первая. Даже если это будет стоить тебе жизни.

Рея начала действовать. Не думая, она протянула руку, выхватила посох из рук одного мужчины, сделала шаг вперед и изо всех сил ударила Каво в солнечное сплетение.

Каво ахнул, завалившись на бок, и Рея, не давая ему другого шанса, откинула назад руку и ударила его по лицу. Его нос хрустнул, и он выронил палку, упав на землю, схватившись за нос и застонав в грязь.

Все еще сжимая в руке жезл, Рея подняла голову и увидела группу напуганных потрясенных лиц, которые смотрели на нее. Теперь они не казались такими уверенными.

«Это мой мальчик», – прошипела она. – «Я сохраню его. Если вы придете ко мне, в следующий раз в вашем животе окажется не посох, а меч».

После чего Рея крепче схватила посох, развернулась и медленно ушла прочь, локтями расчищая себе путь в толпе. Она знала, что ни один из них не осмелится последовать за ней. По крайней мере, сейчас.

Рея уходила с трясущимися руками, ее сердце бешено колотилось, потому что она знала: ей предстоят шесть долгих месяцев до тех пор, пока ее ребенок появится на свет.

Кроме того, она знала, что в следующий раз, когда они придут к ней, они придут убивать.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Шесть лунных циклов спустя

Рея лежала на груде мехов возле небольшого ревущего камина совершенно одна, она стонала и кричала в агонии, когда наступали родовые схватки. За окном выл зимний ветер, свирепые порывы трепали ставни по бокам дома, а снег врывался в щели. Ревущая буря соответствовала ее настроению.

Лицо Реи светилось от пота, пока она сидела у небольшого огня. Тем не менее, она не могла согреться, несмотря на ревущее пламя, несмотря на то, что ребенок пинался и вращался у нее в животе так, словно пытался выпрыгнуть наружу. Рея промокла и замерзла, ее всю трясло, она была уверена в том, что умрет этой ночью. Наступила очередная схватка, и, ощущая эту боль, она жалела о том, что мародер не убил ее в ту ночь. Это было бы милосерднее. Эта медленно продолжающаяся пытка, эта ночь чистой агонии были в тысячу раз хуже всего того, что он мог с ней сделать.

Вдруг раздался другой звук, который поднялся над ее криками и порывами ветра – возможно, единственный оставшийся звук, способный внушить ей страх.

Это был звук толпы. Она знала, что это разгневанная толпа жителей деревни, которые шли убивать ее ребенка.

Рея собрала последние силы – силы, о наличии которой и не подозревала – и, пошатываясь, каким-то образом сумела подняться с пола. Продолжая стонать и кричать, она с трудом поднялась на колени. Рея потянулась к деревянному колышку на стене и из последних сил с одним громким криком поднялась.

Рея не знала, когда боль была сильнее – пока она лежала или стояла. Но у нее не было времени думать об этом. Толпа становилась громче, она приближалась, и она знала, что скоро они будут здесь. Собственная смерть не волновала ее. Но смерть ее ребенка – совсем другое дело. Она должна обезопасить этого ребенка, чего бы это ни стоило. Самым странным было то, что она ценила жизнь этого ребенка больше своей собственной.

Рее удалось, спотыкаясь, дойти до двери и упереться в нее, используя ручку, чтобы удержаться. Она стояла, несколько секунд тяжело дыша, отдыхая на ручке, собираясь с духом. Наконец, она повернула ее. Рея схватила вилы у стены и, опираясь на них, открыла дверь.

Рею встретил внезапный порыв ветра и снега – достаточно сильных, чтобы у нее перехватило дыхание. Кроме того, ее встретили крики, заглушающие ветер, и ее сердце ушло в пятки, когда она увидела вдали факелы, направляющиеся к ней в ночи. Она посмотрела на небо и между тучами заметила проблеск огромной кроваво-красной луны, заполнившей небо. Рея ахнула. Это невозможно. Она никогда не видела, чтобы луна светилась красным, и никогда не видела ее в бурю. Она ощутила резкий толчок в животе и сразу же без сомнений поняла, что эта луна – знак. Она означает рождение ее ребенка.

«Кто он?» – спрашивала Рея.

Она опустила две руки на живот, в то время как другой человек извивался внутри нее. Она ощущала его силу, желание вырваться наружу, словно ему самому не терпелось сразиться с этой толпой.

А потом они пришли. Пламя факелов освещало ночь, когда толпа появилась перед ней из переулков. Будь она прежней собой, сильной и способной, она бы оказала сопротивление. Но Рея едва могла ходить и стоять, и сейчас она не сможет им противостоять. Сейчас, когда ее ребенок вот-вот родится.

Даже в таком состоянии Рея ощущала первобытную ярость, проходящую через нее вместе с первобытной силой. Она знала, что это первобытная сила ее ребенка. Вместе с тем она получила прилив адреналина, и ее родовые схватки тут же прекратились. На короткий миг она стала собой.

Появился первый житель деревни – низкий тучный человек, который побежал к ней с серпом в руках. Когда он приблизился, Рея схватила вилы двумя руками, повернула их боком и, издав первобытный крик, ударила его прямо в живот.

Мужчина остановился в потрясении, после чего упал у ее ног. Толпа тоже остановилась, удивленно глядя на нее, очевидно, не ожидая такого поступка.

Рея не стала ждать. Одним быстрым движением она вынула вилы, развернула их над головой и ударила следующего односельчанина по щеке, когда он набросился на нее с дубинкой. Он тоже упал в снег у ее ног.

Рея почувствовала ужасную боль в боку, когда другой человек бросился вперед и схватил ее, толкая в снег. Они проскользнули несколько метров, Рея стонала от боли, ощущая, как ребенок пинается внутри нее. Она боролась с мужчиной в снегу за свою жизнь, и, когда его хватка на мгновение ослабла, отчаявшаяся Рея вонзила зубы в его щеку. Он закричал, когда она сильно прокусила ее, выпуская кровь, пробуя ее, не желая отпускать, думая о своем ребенке.

В конце концов, он откатился от нее, держась на свою щеку, и Рея увидела в этом возможность для себя. Скользя на снегу, она поднялась на ноги, готовая бежать. Ей это почти удалось, когда вдруг она почувствовала, как чья-то рука схватила ее сзади за волосы. Этот человек практически выдернул волосы из ее головы, когда снова повалил ее на землю и потащил по ней. Рея оглянулась и увидела Северна, который хмуро смотрел на нее.

«Тебе следовало послушать, когда у тебя был шанс», – прошипел он. – «А теперь тебя убьют вместе с твоим ребенком».

Рея услышала одобрительный крик толпы и поняла, что ей недолго осталось. Она закрыла глаза и начала молиться. Она никогда не была религиозным человеком, но в это мгновение нашла Бога.

«Всеми фибрами своей души я молюсь о спасении этого ребенка. Ты можешь позволить мне умереть. Просто спаси ребенка».

Словно в ответ на свои молитвы, Рея внезапно почувствовала, что ее волосы больше ничего не сжимает и в то же время услышала глухой стук. Потрясенная девушка подняла голову вверх, не понимая, что могло произойти.

Когда Рея увидела того, кто пришел ей на помощь, она была поражена. Это был мальчик – Ник – на несколько лет младше нее. Сын крестьянского фермера, как и она, он никогда ничем не отличался, подвергаясь насмешкам других. Но она всегда была добра к нему. Наверное, он это запомнил.

Рея увидела, как Ник поднял дубинку и ударил Северна по затылку, сбив его с нее.

Затем Ник повернулся к толпе, протянув свою дубинку и защищая ее от других.

«Беги быстро!» – крикнул он ей. – «Пока они тебя не убили!»

Рея посмотрела на него с благодарностью и потрясением. Разумеется, эта толпа изобьет его.

Рея вскочила на ноги и побежала, поскальзываясь, решительно настроенная убежать как можно дальше, пока у нее еще есть время. Она нырнула в переулки и, прежде чем исчезнуть, обернулась и увидела, что Ник неистово замахивается дубинкой на жителей деревни, ударив некоторых из них. Но несколько мужчин прорвались вперед и повалили его на землю. Убрав его с дороги, они побежали за ней.

Рея бежала. Жадно хватая ртом воздух, она сворачивала в переулки, высматривая укрытие. Поворачивая, испытывая ужасную боль, Рея не знала, как далеко она сможет убежать.

Наконец, Рея забежала в сельскую молельню с ее элегантными каменными зданиями и, со страхом оглянувшись назад, увидела, что толпа приближается, теперь она находится всего в двадцати метрах. Рея задыхалась, она больше спотыкалась, чем бежала. Она знала, что ей конец. Наступали очередные схватки.

Вдруг раздался резкий скрип и, подняв голову вверх, Рея увидела, что древняя дубовая дверь перед ней широко распахнулась. Она была потрясена, увидев Фиота, пожилого аптекаря, который выглянул из своего небольшого каменного форта широко распахнутыми глазами, делая ей знак быстро войти. Фиот протянул руку и затащил ее на удивление сильной для его возраста рукой, и Рея оказалась внутри роскошной крепости.

Он закрыл дверь и запер ее позади нее.

Мгновение спустя раздались стуки в дверь, руки и серпы десятков разъяренных сельских жителей пытались выбить ее. Но дверь выдержала, к огромному облегчению Реи. Она была метровой толщины и на несколько столетий старше нее. Ее тяжелые железные засовы даже не погнулись.

Рея сделала глубокий вдох. Ее ребенок в безопасности.

Фиот наклонился и осмотрел ее, на его лице читалось сострадание. Его ласковый взгляд помог ей больше, чем что-нибудь иное. Никто в деревне на протяжении нескольких месяцев не смотрел на нее с такой добротой.

Фиот снял ее меха, когда она начала задыхаться от очередных родовых схваток. Здесь было очень тепло и тихо, порывы снега, бьющиеся о крышу, приглушались.

Фиот повел ее к камину и уложил на груду мехов. Именно в эту минуту все сказалось на Рее: побег, борьба, боль. Она упала. Рея понимала, что даже если бы тысяча мужчин выбила дверь, она не смогла бы снова двигаться.

Рея закричала, когда резкие родовые схватки пронзили ее.

«Я не могу бежать», – задыхалась Рея, заплакав. – «Я больше не могу бежать».

Фиот провел холодной влажной тряпкой по ее лбу.

«Больше не нужно никуда бежать», – произнес он древним утешительным голосом, словно видел все это раньше. – «Я сейчас здесь».

Рея закричала и застонала, когда ее пронзила очередная боль. Ей казалось, что ее разрывает на две части.

«Откинься назад!» – приказал Фиот.

Рея подчинилась и мгновение спустя почувствовала ужасное давление между ног.

Внезапно раздавшийся звук напугал ее.

Вопль.

Крик ребенка.

Она чуть не потеряла сознание от боли.

Рея видела опытные руки аптекаря, то теряя сознание, то приходя в себя, он вынимал ребенка из нее, протянув что-то острое, чтобы перерезать пуповину. Она увидела, что он вытирает ребенка куском материи, очищает его легкие, нос, горло.

Крик и плач становились громче.

Рея расплакалась. Было таким облегчением слышать этот звук, проникающий в ее сердце, перекрикивающий даже стук сельских жителей в дверь. Ребенок.

Ее ребенок.

Он жив. Несмотря ни на что, он родился.

Рея смутно осознавала происходящее, пока аптекарь укутывал ребенка в одеяло, после чего она ощутила тепло, когда он положил его ей на руки. Рея ощутила его вес на своей груди и крепко прижала его к себе, когда он закричал и заплакал. Она никогда еще не была так счастлива, слезы хлынули из глаз по ее лицу.

Вдруг раздался новый звук: стук лошадиных копыт и звон брони. А затем послышались крики. Это больше не были крики толпы, жаждущей убить ее, теперь сама толпа оказалась в опасности.

Пораженная Рея слушала, пытаясь понять. Затем она ощутила волну облегчения. Конечно же. Дворянин вернулся, чтобы спасти ее и своего ребенка.

«Спасибо, Господи», – сказала Рея. – «Рыцари прибыли, чтобы спасти меня».

Она внезапно почувствовала прилив оптимизма. Возможно, он увезет ее от всего этого. Может быть, у нее появится шанс начать все сначала. Ее мальчик вырастет в замке, станет великим лордом и она, возможно, тоже. У ее ребенка будет хорошая жизнь. У нее будет хорошая жизнь.

Рея почувствовала облегчение, слезы радости потекли по ее щекам.

«Нет», – поправил ее аптекарь серьезным голосом. – «Они приехали не для того, чтобы спасти твоего ребенка».

Рея озадаченно посмотрела на него.

«Тогда зачем они приехали?»

Фиот мрачно взглянул на нее.

«Чтобы убить его».

Рея смотрела на него, открыв рот, почувствовав, как через нее пробежал холодный страх.

«Они не доверили работу толпе сельских жителей», – добавил аптекарь. – «Они хотят убедиться в том, что все сделано правильно, их собственными руками».

Рея ощутила лед в своих венах.

«Но…», – она запнулась, пытаясь понять. – «Мой ребенок принадлежит рыцарю, их командиру. Почему? Зачем им убивать его?»

Фиот мрачно покачал головой.

«Твой рыцарь, отец ребенка, убит», – объяснил он. – «Много лунных циклов назад. Эти люди, которых ты слышишь, не его люди. Они – его противники. Они хотят смерти этого ребенка. Они хотят твоей смерти».

Фиот посмотрел на нее с панической срочностью, и она поняла, что он говорит правду.

«Вы оба должны покинуть это место!» – поторопил он. – «Сейчас же!»

Фиот едва договорил, когда вдруг раздался грохот железного столба о дверь. В этот раз это был не просто фермерский серп, это был таран профессионального рыцаря. Когда он ударил, дверь согнулась.

Фиот повернулся к ней с широко распахнутыми от паники глазами.

«ИДИ!» – крикнул он.

Рея посмотрела на него, охваченная ужасом, не понимая, как, в ее состоянии, она может хотя бы подняться.

Но аптекарь схватил ее и поднял на ноги. Девушка закричала от боли, это было движение чистой агонии.

«Пожалуйста!» – крикнула она. – «Мне слишком больно! Позволь мне умереть!»

«Посмотри на свои руки!» – крикнул он в ответ. – «Неужели ты хочешь, чтобы он умер?»

Рея посмотрела на плачущего мальчика в своих руках и, когда раздался очередной грохот в двери, она поняла, что Фиот прав. Она не может позволить ему умереть здесь.

«А как же ты?» – простонала она, осознав. – «Они тебя тоже убьют».

Аптекарь понимающе кивнул.

«Я прожил много солнечных циклов», – ответил он. – «Если я смогу задержать их и дать тебе шанс оказаться в безопасности, я с радостью отдам за эту оставшуюся жизнь. Теперь иди! Направляйся к реке! Найди лодку и убегай отсюда. Быстро!»

Фиот дернул ее до того, как она успела подумать, и не успела Рея понять, как он подвел ее к заднему входу своего форта. Он отстранил гобелен и показал скрытую дверь, высеченную в камне. Аптекарь прислонился к ней изо всех сил и открыл ее со скрежетом, выпуская древний воздух. В форт ворвался холодный воздух.

Едва дверь открылась, как он вытолкнул Рею и ее ребенка.

Рея оказалась погружена в снежную бурю, спотыкаясь о крутую заснеженную реку, прижимая к себе ребенка. Она скользила и поскальзывалась, ей казалось, что мир рушится под ней, она едва была в состоянии двигаться. Пока Рея бежала, молния ударила огромное дерево рядом с ней, осветив ночь, и оно рухнуло поблизости. Ребенок кричал. Рея была напугана: она никогда не думала, что молния может ударить во время снежной бури. Это и правда была ночь предзнаменований.

Рея снова подскользнулась, когда местность стала крутой, и в этот раз упала на ягодицы. Она полетела и закричала, когда склон унес ее вниз к берегу реки.

Девушка выдохнула от облегчения, когда добралась до него и осознала, что если бы она не проскользнула весь этот путь, то, вероятно, не смогла бы добежать. Она оглянулась на холм, потрясенная тем, как далеко оказалась, и с ужасом увидела, что рыцари вторглись в форт Фиота и подожгли его. Огонь сильно разгорелся даже в снегу, и Рея ощутила ужасное чувство вины, зная, что старик умер из-за нее.

Мгновение спустя рыцари вырвались через заднюю дверь, в то время как еще несколько лошадей галопом скакали вокруг нее. Рея увидела, что они заметили ее и не медля помчались к ней.

Рея развернулась и попыталась бежать, но бежать было некуда. В любом случае, она была не в состоянии бегать. Все, что она могла, это упасть на колени перед берегом реки. Она понимала, что умрет здесь. Скоро она встретит свой конец.

Но оставалась надежда для ее ребенка. Она оглянулась и увидела сплетение прутьев – возможно, гнездо бобра – таких толстых, что напоминали корзину. Ведомая материнской любовью, Рея думала быстро. Она потянулась, схватила гнездо и быстро положила внутрь ребенка. Она проверила его и, к ее облегчению, оно поплыло.

Рея потянулась и собиралась толкнуть корзину в спокойные воды реки. Если течение подхватит ее, она уплывет отсюда куда-то вниз по реке. Она не знала, как далеко и насколько. Но какой-то шанс на жизнь лучше, чем ничего.

Рыдая, Рея наклонилась и поцеловала ребенка в лоб. Затем она отстранилась и закричала от горя. Трясущимися руками она сняла со своей шеи ожерелье и повесила его на шею ребенка.

Рея зажала его руки в своих.

«Я люблю тебя», – произнесла она между рыданиями. – «Не забывай меня».

Ребенок закричал, словно все понял. Это был пронзительный плач, заглушивший даже новый раскат грома и молнии, даже звук приближающихся лошадей.

Рея понимала, что больше не может ждать. Она толкнула корзину и вскоре течение подхватило ее. Рыдая, она наблюдала за тем, как та исчезает во тьме.

Не успела она потерять корзинку из вида, как позади нее послышался звон брони. Развернувшись, она увидела нескольких рыцарей, которые спешились в нескольких метрах от нее.

«Где ребенок?» – спросил один из них с опущенным забралом, его голос прорезал бурю. Это забрало было не похоже на забрало человека, взявшего ее силой. На этом человеке была красная броня другой формы, а в его голосе не было доброты.

«Я…», – начала Рея.

В следующую минуту она ощутила внутри себя ярость – ярость женщины, которая знала, что скоро умрет, которой нечего терять.

«Его нет», – вызывающе прошипела она и улыбнулась. – «И вы никогда его не получите. Никогда».

Рыцарь застонал от злости, после чего сделал шаг вперед, вынул меч и пронзил ее.

Рея ощутила ужасный взрыв стали в своей груди и начала задыхаться. Она почувствовала, что ее мир становится легче, она погружалась в белый свет, понимая, что умирает.

Но Рея не испытывала страха. В действительности она была довольна. Ее ребенок в безопасности.

И, падая лицом вниз в реку, чья вода окрасилась в красный цвет, она знала, что это конец. Ее короткая тяжелая жизнь подошла к концу.

Но ее мальчик будет жить вечно.

*

Крестьянка по имени Митка преклонила колени у реки рядом со своим мужем. Вдвоем они лихорадочно повторяли свои молитвы, не видя другого выхода во время этой жуткой бури. Казалось, что на них надвигается конец света. Кроваво-красная луна была ужасным предзнаменованием сама по себе, но ее появление вместе с такой бурей было более чем сверхъестественным. Это было неслыханно. Она знала, что намечается нечто важное.

Они вместе опустились на колени, в то время как порывы ветра и снег били их по лицам. Митка молилась о защите своей семьи, о милосердии, о прощении за все свои ошибки.

Будучи набожной женщиной, Митка прожила много лунных циклов, родила нескольких детей, прожила хорошую жизнь – бедную, но хорошую. Она была порядочной женщиной, не лезла в чужие дела, заботилась о других и никогда никому не причиняла вреда. Она молилась о том, чтобы Господь защитил ее детей, ее хозяйство, каким бы скудным ни было их имущество. Митка наклонилась, положила ладони на снег и закрыла глаза, после чего низко нагнулась, касаясь головой земли. Она молилась о том, чтобы Бог послал ей знак.

Митка медленно подняла голову. В эту минуту ее глаза широко распахнулись, а сердце бешено заколотилось от увиденного.

«Мурка!» – прошипела она.

Ее муж повернулся и тоже посмотрел. Преклоненные, они оба застыли от потрясения.

Это невозможно. Митка несколько раз моргнула, но видение не исчезло. Перед ними в воде плыла корзина.

А в корзине находился ребенок.

Мальчик.

Его крики пронзали ночь, поднимаясь над бурей, над невозможными раскатами грома и молнии, и каждый крик проникал в ее сердце.

Митка прыгнула в воду, пробираясь в глубоких водах, не обращая внимания на холод, который пронзал ее кожу подобно ножам, и схватила корзину, сражаясь с течением по пути обратно на берег. Она посмотрела вниз и увидела, что ребенок тщательно завернут в одеяло, он был сухой.

Митка присмотрелась к нему внимательнее и была потрясена, увидев золотой кулон у него на шее – две змеи, окружившие луну, и кинжал между ними. Она ахнула, мгновенно узнав этот символ.

Женщина повернулась к мужу.

«Кто мог так поступить?» – спросила она в ужасе, крепко прижимая ребенка к груди.

Мурка мог только удивленно покачать головой.

«Мы должны взять его», – решила Митка.

Ее муж нахмурился и покачал головой.

«Как?» – спросил он. – «Мы не можем прокормить его. У нас уже есть три мальчика, что нам делать с четвертым? Наше время воспитывать детей прошло».

Митка, думая быстро, схватила золотой кулон и вложила в его ладонь, после всех этих лет зная, что произведет впечатление на ее мужа. Он ощутил вес золота в своей руке и, казалось, был впечатлен.

«Вот», – ответила Митка, испытывая отвращение. – «Это твое золото. Его достаточно, чтобы прокормить нашу семью, пока мы все не состаримся и не умрем», – решительно сказала она. – «Я спасу этого ребенка, нравится тебе это или нет. Я не позволю ему умереть».

Мурка все еще хмурился, хотя теперь не так уверенно, когда над головой ударила очередная молния, и он со страхом осмотрел небо.

«Неужели ты думаешь, что это совпадение?» – спросил он. – «Такая ночь и такой ребенок приходит в этот мир. Ты хоть представляешь, кого держишь в руках?»

Он со страхом посмотрел на ребенка, после чего поднялся и попятился, наконец, развернувшись и уйдя прочь, сжимая в руке кулон. Очевидно, он был недоволен.

Но Митка не уступит. Она улыбнулась ребенку и покачала его у груди, согревая его холодное лицо. Постепенно его плач прекратился.

«Ребенок, не похожий ни на кого из нас», – сказала она самой себе, крепко прижимая его к себе. – «Ребенок, который изменит мир. И я назову его Ройс».

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

17 солнечных циклов спустя

Ройс стоял на вершине холма под одиноким дубом в полях травы, под древним деревом, чьи ветки, казалось, достигают неба. Влюбленный, он глубоко всматривался в глаза Гиневьевы. Они держались за руки, пока она улыбалась ему и, когда они наклонились и поцеловались, он испытал благоговение и благодарность за то, что его сердце может так сильно чувствовать. Когда над полями травы поднялся рассвет, Ройс хотел остановить это мгновение навсегда.

Ройс отстранился и посмотрел на девушку. Гиневьева была прекрасна. В свои семнадцать лет, как и он, она была высокой, стройной, с ниспадающими светлыми волосами и умными зелеными глазами, с россыпью веснушек на ее нежном лице. От ее улыбки он был счастлив тому, что живет, а смех всегда его успокаивал. Более того, она обладала изяществом и благородством, которые превосходили ее крестьянское происхождение.

Ройс видел свое собственное отражение в ее глазах и поражался тому, что выглядит так, словно он связан с ней родственными узами. Разумеется, он был намного больше, высоким даже для своего возраста, с плечами шире, чем у его старших братьев, с сильным подбородком, благородным носом, гордым лбом, обилием мышц, которые наливались под его потертой туникой, и тонкими чертами лица, как у нее. Его длинноватые светлые волосы падали ему на глаза, в то время как каре-зеленые глаза напоминали ее глаза, хотя и были темнее. Ройс был благословлен силой и обладал умением владеть мечом так же, как его братья, хотя он и был младшим из четверых. Его отец всегда шутил о том, что он свалился с неба, и Ройс понял: у него не было тяжелых черт лица его братьев или среднего телосложения. Он был словно чужаком в своей собственной семье.

Они обнялись, и было так приятно, что его обнимают так крепко, было приятно иметь кого-то, кто любил его так же, как он любил ее. На самом деле, они были неразлучны с самого детства, они выросли вместе, играя в этих полях, давным-давно поклялись, что в день летнего солнцестояния, когда им исполнится по семнадцать лет, они поженятся. Это была очень серьезная клятва для детей.

Взрослея, год за годом, они не отдалились друг от друга, как делают большинство детей. Несмотря ни на что, их клятва из детской с каждым годом превращалась в нечто более сильное, нерушимое. Казалось, что их жизням суждено всегда быть вместе.

Теперь, наконец, невероятно, но этот день настал. Им обоим исполнилось по семнадцать, наступил день летнего солнцестояния, теперь они уже не дети и свободным сами выбирать. Стоя здесь, под этим деревом, наблюдая за восходом солнца, каждый из них знал, испытывая головокружительное волнение, что это означает.

«Твоя мать взволнована?» – спросила Гиневьева.

Ройс улыбнулся.

«Я думаю, она любит тебя больше, чем я, если это возможно», – рассмеялся он.

Смех Гиневьевы проник в его душу.

«А твои родители?» – спросил он.

Ее лицо помрачнело, всего лишь на мгновение, но его сердце ушло в пятки.

«Дело во мне?» – спросил Ройс.

Гиневьева покачала головой.

«Они любят тебя», – ответила она. – «Они просто…». – Она вздохнула. – «Мы еще не поженились. Для них это не может произойти достаточно скоро. Они опасаются за меня».

Ройс понимал. Ее родители боятся знати. У неженатых крестьян, как Ройс и Гиневьева, нет прав. Если знать захочет, они придут и заберут женщин, заявляя свои права на них. Только замужние женщины могут быть в безопасности.

«Достаточно скоро», – сказала Гиневьева, и ее улыбка просветлела.

«Они испытывают облегчение от того, что это я, или потому, что как только ты выйдешь замуж, то будешь в безопасности от знати?»

Гиневьева рассмеялась и в шутку ударила его.

«Они любят тебя как сына, которого у них никогда не было!» – сказала она.

Ройс поймал ее руки и поцеловал девушку.

«Ройс!» – послышался голос.

Молодой человек обернулся и увидел, что на холм поднимаются три его брата в компании большой группы сестер и кузин Гиневьевы. В руках каждого из них были серпы и вилы, они были готовы к дневной работе, и Ройс сделал глубокий вдох, зная, что пришло время для расставания. В конце концов, они крестьяне, и не могут позволить себе бездельничать целый день. Свадьбу придется отложить до заката.

Ройс ничего не имел против того, чтобы работать в этот день, но ему было жаль Гиневьеву. Он хотел бы дать ей больше.

«Я бы хотел, чтобы ты взяла выходной», – сказал Ройс.

Девушка улыбнулась, и они рассмеялись.

«Работа делает меня счастливой. Она помогает мне отвлечься. Особенно», – сказала она, наклонившись и поцеловав его в нос. – «Когда мне придется ждать так долго, прежде чем я снова тебя увижу».

Они поцеловались, и Гиневьева повернулась, хихикнув. Взявшись за руки со своими сестрами и кузинами, вскоре она убежала в поле вместе с ними. Они все испытывали головокружительное счастье в этот изумительный летний день.

Братья Ройса подошли к нему сзади, и все четверо пошли своей дорогой, вниз с другой стороны холма.

«Пошли, герой-любовник!» – сказал Рэймонд. Старший сын, он был Ройсу как отец. – «Ты можешь подождать до вечера!»

Двое других братьев рассмеялись.

«Он действительно сильно влюблен», – добавил Лофен, средний брат, ниже остальных, но более коренастый.

«Для тебя нет надежды», – вмешался Гарет. Самый младший из троих, всего на несколько лет старше Ройса, он был Ройсу ближе всех, но вместе с тем сильнее ощущавший их братское соперничество. – «Еще даже не женат, но уже потерян».

Три брата рассмеялись, дразня его, и Ройс улыбнулся вместе с ними, пока они шли прочь, в поле. Он в последний раз оглянулся через плечо и мельком увидел Гиневьеву, исчезающую за холмом. Его сердце подпрыгнуло, когда она тоже оглянулась в последний раз и издалека улыбнулась ему. Эта улыбка исцелила его душу.

«Сегодня вечером, любовь моя», – думал Ройс. – «Сегодня вечером».

*

Гиневьева работала в поле, поднимаясь и замахиваясь серпом в окружении дюжины своих сестер и кузин. Они все громко смеялись в этот благоприятный день, поэтому она работала нехотя. Гиневьева останавливалась через каждые несколько ударов, чтобы облокотиться на длинную рукоять, посмотреть на голубое небо и великолепные желтые поля пшеницы и подумать о Ройсе. В эти минуты ее сердце билось быстрее. О сегодняшнем дне она мечтала с самого детства. Это самый важный день в ее жизни. С сегодняшнего дня они с Ройсом будут жить вместе до конца своих дней. С сегодняшнего дня у них будет свой дом, простое однокомнатное жилище на краю поля, скромное место, переданное им родителями. Это станет новым началом, возможностью начать жизнь заново в качестве мужа и жены.

Гиневьева просияла при мысли об этом. Она ничего не хотела так, как быть с Ройсом. Он всегда был рядом с ней, с самого детства, и она никогда не смотрела на кого-то другого. Хотя Ройс был младшим из четверых братьев, Гиневьева всегда чувствовала, что в Ройсе есть нечто особенное, нечто, что отличает его. Он отличался от всех вокруг нее, от любого, кого она когда-либо встречала. Гиневьева не знала точно, как, но подозревала, что он тоже этого не знал. Но она видела в нем что-то, нечто большее, чем эта деревня, эта местность. Словно его судьба находится в другом месте.

«А как насчет его братьев?» – послышался голос, который вырвал ее из размышлений.

Она повернулась и увидела Шейлу, свою старшую сестру, которая хихикала с двумя ее кузинами.

«В конце концов, у него три брата! Ты не можешь получить всех!» – добавила она, рассмеявшись.

«Да, чего ты ждешь?» – вмешалась ее кузина. – «Мы ждем, когда ты нас познакомишь».

Гиневьева рассмеялась.

«Я уже вас знакомила», – ответила она. – «Много раз».

«Недостаточно!» – ответила Шейла, в то время как остальные рассмеялись.

«В конце концов, разве твоя сестра не должна выйти замуж за его брата?»

Гиневьева улыбнулась.

«Я ничего не хотела бы больше», – ответила она. – «Но я не могу говорить за них. Я знаю только сердце Ройса».

«Убеди их!» – подстрекала ее другая кузина.

Гиневьева снова рассмеялась.

«Я сделаю все от меня зависящее».

«А что ты наденешь?» – вмешалась ее кузина. – «Ты еще не решила, какое платье ты наде…»

Внезапно воздух разрезал шум, который мгновенно внушил Гиневьеве страх, заставил ее опустить серп и повернуться к горизонту. Не дослушав, она поняла, что это зловещий шум, звук неприятности. Становился слышным звук галопа, и на холме появились лошади.

Гиневьева повернулась и осмотрела горизонт, и в эту минуту ее страхи подтвердились. Сердце девушки ушло в пятки, когда она заметила их всадников, облаченных в лучшие шелка – зеленые и золотые – с медведем посредине, знаменующие дом Норса.

Прибыла знать.

Гиневьева ощутила ярость от увиденного. Эти жадные мужчины получали десятину за десятиной от ее семьи, от всех крестьянских семей. Они высасывали все до капли, в то время как сами жили как короли. Тем не менее, им этого было недостаточно.

Гиневьева увидела, что они скачут, и начала молиться о том, чтобы они просто проехали мимо, чтобы они не повернули в ее сторону. В конце концов, она не видела их в этих полях на протяжении многих солнечных циклов.

Но Гиневьева с отчаянием увидела, что они вдруг развернулись и направились прямо к ней.

«Нет», - мысленно молила она. – «Не сейчас. Не здесь. Не сегодня».

Но они продолжали скакать, все приближаясь и приближаясь, очевидно, направляясь к ней. Должно быть, прошел слух о ее сегодняшней свадьбе, что всегда пробуждало в них желание взять то, что они могли, пока не слишком поздно.

Остальные девушки инстинктивно собрались вокруг нее, стараясь держаться поблизости. Шейла повернулась к ней и крепко сжала ее руку.

«БЕГИ!» – велела она, толкая ее.

Гиневьева повернулась и увидела открытые поля на многие мили перед собой. Она знала, что это глупо – она не убежит далеко. Ее все равно увезут, но без достоинства.

«Нет», – ответила Гиневьева холодно, спокойно.

Вместо этого она крепко сжала свой серп и выставила его перед собой.

«Я встречусь с ними лицом к лицу».

Потрясенные девушки посмотрели на нее.

«Со своим серпом?» – спросила ее кузина с сомнением.

«Может быть, они приехали не со злым умыслом», – вмешалась другая кузина.

Но Гиневьева видела, что они приближаются, и медленно покачала головой.

«Со злым», – ответила она.

Девушка наблюдала за их приближением, ожидая, что они замедлят шаг, но, к ее удивлению, они не стали этого делать. В центре скакал Манфор, привилегированный дворянин двадцати лет, герцог королевства, мальчишка с широкими губами, светлыми глазами, золотыми локонами и постоянной ухмылкой. Она презирала его. Он выглядел так, словно сверху вниз смотрел на весь мир.

Когда он приблизился, Гиневьева увидела жестокую улыбку на его лице, когда он окинул ее тело взглядом так, словно она была куском мяса. Находясь всего в двадцати метрах, Гиневьева подняла свой серп и вышла вперед.

«Они меня не получат», – сказала она, думая о Ройсе. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы он сейчас был рядом с ней.

«Гиневьева, не надо!» – крикнула Шейла.

Гиневьева побежала к ним, высоко подняв серп, чувствуя, как через нее проходит адреналин. Она не знала, откуда у нее взялась храбрость, но она это сделала. Девушка бросилась вперед, подняла серп и опустила его на первого дворянина, который скакал к ней.

Но он был слишком быстрым и скакал подобно грому. Когда Гиневьева замахнулась, он просто поднял свою дубинку и выбил серп из ее руки. Она ощутила ужасную вибрацию, которая пробежала по ее рукам, и беспомощно наблюдала за тем, как ее орудие полетело в стебли поблизости.

Мгновение спустя Манфор пронесся галопом мимо, нагнулся и ударил ее по лицу своей металлической рукавицей.

Гиневьева закричала, сила удара развернула ее, и она упала лицом в стебли, ощутив жгучую боль.

Лошади резко остановились и, когда всадники вокруг нее спешились, Гиневьева почувствовала на себе грубые руки. Ее подняли на ноги, она испытывала жар от удара.

Гиневьева стояла, пошатываясь, и, подняв голову, увидела, что перед ней стоит Манфор. Он усмехнулся, подняв свой шлем и сняв его.

«Отпусти меня!» – прошипела Гиневьева. – «Я не твоя собственность!»

Она услышала крики и, оглянувшись, увидела, что ее сестры и кузины бросились вперед, пытаясь спасти ее. Гиневьева с ужасом увидела, что рыцари ударили каждую из них, отчего они упали на землю.

Гиневьева услышала жуткий смех Манфора, когда он схватил ее и бросил на спину коня, связав ей запястья. Мгновение спустя он оседлал коня позади нее, пнул его и поскакал прочь, в то время как девушки кричали позади, пока ее увозили все дальше и дальше. Гиневьева пыталась сражаться, но это было бесполезно, поскольку он держал ее, словно в тисках.

«Как же ты ошибаешься, девчонка», – ответил Манфор, рассмеявшись. – «Ты – моя».

ГЛАВА ПЯТАЯ

Ройс стоял посреди пшеничного поля и косил пшеницу серпом, его сердце переполняла радость, когда он думал о своей невесте. Он едва мог поверить в то, что день его свадьбы наступил. Он любил Гиневьеву сколько себя помнил, и сегодняшний день станет особенным. Завтра он проснется рядом с ней в их новом доме, в новой жизни, которая ждет их впереди. Ройс ощущал бабочек в животе. Он ничего не желал больше.

Размахивая своим серпом, Ройс думал о своей ночной тренировке с братьями, они вчетвером непрерывно сражались на деревянных мечах и иногда на настоящих, которые весили вдвое больше и их было очень сложно поднять. Они хотели стать сильнее, быстрее. Хотя Ройс был младше своих трех братьев, он осознавал, что уже был лучшим воином, чем они, более проворным с мечом в руке, быстрее в нанесении ударов и в защите. Словно он был вылеплен из другого материала. Ройс знал, что он отличается, только не знал, как. И это беспокоило его.

Ройс не понимал, откуда у него такой боевой талант. Почему он отличается? В этом не было особого смысла. Они все братья, в них течет одна кровь, они выросли в одной семье. Но в то же самое время все четверо были неразлучны, все делали вместе, будь то борьба или работа в поле. В действительности, лишь одно опасение омрачало этот радостный день: станет ли его переезд началом их разлуки? Ройс мысленно поклялся себе в том, что он не позволит этому случиться, несмотря ни на что.

Мысли Ройса вдруг прервал звук на краю поля, необычный звук для этого времени, звук, который он не хотел слышать в такой идеальный день. Лошади, быстро скачущие галопом.

Ройс повернулся и посмотрел, мгновенно встревожившись, и братья последовали его примеру. Его тревога только усилилась, когда он заметил сестер и кузин Гиневьевы, скачущих к нему. Даже отсюда Ройс видел панику на их лицах.

Ройс пытался понять, что видит. Где Гиневьева? Почему они все скачут к нему?

И затем его сердце ушло в пятки, когда он осознал, что произошло нечто ужасное.

Ройс уронил свой серп и вместе со своими братьями и десятками других фермеров их деревни побежал навстречу девушкам. Первой к нему приблизилась Шейла, сестра Гиневьевы, она спешилась перед своим конем и остановилась, сжав плечи Ройса.

«В чем дело?» – крикнул Ройс. Он схватил ее за плечи и почувствовал, что она дрожит.

Шейла едва смогла заговорить между рыданиями.

«Гиневьева!» – крикнула она с ужасом в голосе. – «Они забрали ее!»

Ройс почувствовал, как его желудок скрутило от его слов, в его голове пронеслись самые ужасные сценарии.

«Кто?» – спросил он, в то время как братья подбежали к нему.

«Манфор!» – крикнула Шейла. – «Из Дома Норса!»

Ройс почувствовал, как бешено заколотилось его сердце, когда через него прошли волны возмущения. Его невесту похитили дворяне, словно она была их собственностью. Его лицо покраснело.

«Когда?!» – спросил он, сжав руку Шейлы сильнее, чем хотел.

«Только что!» – ответила девушка. – «Мы взяли этих лошадей, чтобы сообщить тебе как можно раньше!»

Остальные девушки спешились позади нее, после чего они все передали поводья Ройсу и его братьям. Ройс не стал колебаться. Одним быстрым движением он оседлал коня, пнул его и помчался через поле.

Позади себя он слышал, что его братья тоже поскакали, ни один не стал медлить, все направились через стебли в сторону форта.

Его старший брат Рэймонд поскакал рядом с ним.

«Ты знаешь, что закон на его стороне», – сказал он. – «Он дворянин, а она не замужем – по крайней мере, пока».

Ройс кивнул в ответ.

«Если мы нападем на форт и потребуем ее обратно, они откажутся», – добавил Рэймонд. – «У нас нет законных оснований, чтобы требовать ее назад».

Ройс стиснул зубы.

«Я не собираюсь просить ее назад», – ответил он. – «Я собираюсь забрать ее».

Лофен, который подъехал к нему, покачал головой.

«Ты никогда не войдешь в те двери», – крикнул он. – «Тебя встретит профессиональная армия. Рыцари. Броня. Оружие. Ворота». – Брат снова покачал головой. – «И даже если тебе каким-то образом удастся пройти мимо них, даже если тебе удастся спасти ее, они не позволят ей уйти. Они станут преследовать тебя и убьют».

«Я знаю», – ответил Ро йс.

«Брат мой», – крикнул Гарет. – «Я люблю тебя. И я люблю Гиневьеву. Но это приведет тебя к смерти. К смерти всех нас. Отпусти ее. Ты ничего не можешь сделать».

Ройс понимал, что его братья волнуются за него, и он это ценил, но юноша не мог их послушать. Это его невеста, и у него нет выбора, чего бы это ему ни стоило. Он не может бросить Гиневьеву, даже если сам умрет. Таким уж он был.

Ройс сильнее пнул коня, не желая больше слушать, и быстрее поскакал галопом через поля к горизонту, к растянувшемуся городу, где находился форт Манфора. К своей верной смерти.

«Гиневьева», - думал Ройс. – «Я иду к тебе».

*

Ройс скакал по весь опор через поля вместе со своими тремя братьями. Они пересекли последний холм, после чего поскакали к расползающемуся городу, который находился внизу. В центре стоял огромный форт, оплот Дома Норса, дворян, которые правили этой землей железным кулаком, которые обобрали его семью до нитки, требую десятину за десятиной от всего, что они выращивали. Им удавалось держать крестьян в бедности на протяжении нескольких поколений. В их распоряжении имелись десятки рыцарей в полном вооружении, с настоящим оружием и настоящими лошадьми. У них были толстые каменные стены, ров, мост и они следили за городом под предлогом сохранения закона и порядка, но на самом деле для того, чтобы обирать их.

Они создали закон. Они применяли жестокие законы, которые передавались всеми дворянами по всей стране, законы, которые были на пользу только им. Они действовали под видом предоставления защиты, но все крестьяне знали, что их нужно защищать только от самой знати. В конце концов, королевство Севания было безопасным королевством, отделенным от других земель водой с трех сторон, на северной верхушке континента Алуфен. Сильный океан, реки и горы обеспечивали толстые стены безопасности. Земля не подвергалась вторжениям на протяжении столетий.

Единственная опасность и тирания находилась внутри и исходила от благородной аристократии, которая обирала бедняков до нитки. Таких же людей, как Ройс. Теперь даже богатств было недостаточно, теперь им нужны еще и женщины.

При мысли об этом щеки Ройса покраснели. Он опустил голову и собрался с духом, крепко сжимая свой меч.

«Мост опущен!» – крикнул Рэймонд. – «Решетки открыты!»

Ройс сам это заметил и воспринял это как обнадеживающий знак.

«Разумеется!» – крикнул Лофен в ответ. – «Неужели ты на самом деле думаешь, что они ждут нападения? Особенно от нас?»

Ройс поскакал быстрее, испытывая благодарность по отношению к своим братьям за их присутствие, зная, что они относятся к Гиневьеве с не меньшей заботой. Она была им как сестра, и оскорбление Ройса было оскорблением каждого из них. Ройс посмотрел вперед и на разводном мосту заметил нескольких рыцарей замка, которые небрежно смотрели на пастбища и поля, окружающие город. Они были не готовы, поскольку не подвергались нападению на протяжении столетий, и у них не было причины ожидать его сейчас.

Ройс вынул свой меч с характерным звоном, опустил голову и поднял его высоко. Звон мечей наполнил воздух, когда его братья вынули свои мечи. Ройс поскакал впереди группы, желая первым вступить в сражение. Его сердце бешено колотилось от волнения и страха – не за себя, а за Гиневьеву.

«Я въеду внутрь, найду ее и выведу оттуда!» – крикнул Ройс братьям, составляя план. – «Вы останетесь снаружи периметра. Это мое сражение».

«Мы не позволим тебе войти внутрь одному!» – крикнул в ответ Гарет.

Ройс покачал головой, он был непреклонен.

«Если что-то пойдет не так, я не хочу, чтобы вы платили за это», – возразил он. – «Оставайтесь здесь и отвлеките эту стражу. Это мне нужно больше всего».

Ройс мечом указал на дюжину рыцарей, которые стояли возле сторожки у ворот рядом с рвом. Ройс знал, что как только он проедет через мост, они приступят к действию. Но если его братья отвлекут стражу, возможно, они задержатся достаточно долго, чтобы он смог войти внутрь и отыскать Гиневьеву. Он знал, что ему нужно всего несколько минут. Если он сможет найти свою невесту быстро, то схватит ее, поскачет прочь и освободится от этого места. Ройс никого не хотел убивать, если это возможно, он даже не хотел причинять им вреда. Он просто хочет вернуть свою невесту.

Ройс опустил голову и поскакал галопом как можно быстрее, так быстро, что он едва мог дышать, ветер бил его по лицу и волосам. Он приближался к мосту, находясь в тридцати, двадцати, десяти метрах, топот лошадиных копыт и собственное сердцебиение оглушали его. Его сердце бешено колотилось в груди, пока он скакал, осознавая, насколько безумной является эта затея. Он собирался сделать то, о чем не мог и мечтать крестьянский класс – атаковать дворян. Это была война, в которой он не мог одержать победу, и верный способ быть убитым. Но за теми воротами находится его невеста, и для него этого было достаточно.

Ройс теперь был очень близко, всего в нескольких ярдах от ворот. Подняв голову, он увидел, как глаза рыцарей широко распахнулись от удивления, пока они возились со своим оружием, застигнутые врасплох, очевидно, не ожидая ничего подобного.

Их замедленная реакция была Ройсу на руку. Он бросился вперед и, когда они подняли алебарды, он опустил меч, целясь в рукояти, и разрубил их пополам. Он наносил удары из стороны в сторону, уничтожая оружие рыцарей на другой стороне моста, стараясь не причинять им вреда без нужды. Ройс просто хотел обезоружить их и не увязнуть в бою.

Ройс увеличил скорость, поторапливая своего коня, он поскакал быстрее, используя коня как оружие, ударяя оставшуюся стражу достаточно сильно, чтобы они отлетели в своей тяжелой броне через узкий мост в воду во рву. Ройс понимал, что им потребуется время для того, чтобы выбраться оттуда. Как раз это время ему и нужно.

Позади себя Ройс слышал, что братья помогают его делу. На дальней стороне моста они скакали к сторожке у ворот, нанося удары стражникам, обезоруживая их до того, как у них появился шанс объединиться. Им удалось заблокировать и перекрыть сторожку, рыцари оставались застигнутыми врасплох, что обеспечивало Ройсу необходимое прикрытие.

Ройс опустил голову и быстрее поскакал к открытым опускным решеткам, когда увидел, что они начинают опускаться. Он не поднимал головы, и ему удалось прорваться через открытую арку как раз перед тем, как тяжелые опускные решетки закрылись навсегда.

Ройс въехал во внутренний двор с колотящимся сердцем и осмотрелся по сторонам. Он никогда не был внутри и теперь был дезориентирован, оказавшись в окружении толстых каменных стен со всех сторон несколько этажей в высоту. Слуги и простолюдины сновали взад и вперед с ведрами воды и другими изделиями. К счастью, внутри не было рыцарей. Разумеется, у них нет причины ожидать нападения.

Ройс осмотрел стены, отчаянно нуждаясь в каких-либо признаках нахождения здесь своей невесты.

Но ничего не нашел. Его охватила паника. Что если он увез ее в другое место?

«ГИНЕВЬЕВА!» – крикнул Ройс.

Он смотрел повсюду, отчаянно поворачиваясь на ржущей лошади. Он понятия не имел, куда смотреть, у него не было плана. Он даже не думал, что ему удастся забраться так далеко.

Ройс ломал голову, стараясь думать быстро. Вероятно, подумал он, дворяне живут наверху, подальше от вони, от народа, где сильный ветер и солнечный свет. Естественно, именно туда они отведут Гиневьеву.

Эта мысль разожгла в нем ярость.

Беря свои чувства под контроль, Ройс пнул своего коня и галопом поскакал через двор мимо потрясенных слуг, которые остановились и уставились на него, бросив свою работу, когда он проскакал мимо. Ройс заметил через дорогу широкую каменную винтовую лестницу и поскакал к ней, спешившись до того, как конь остановился, быстро приступив к работе и побежав вверх по лестнице. Он бежал по спирали снова и снова, поднимаясь на пролет за пролетом. Ройс понятия не имел о том, куда бежит, но считал, что нужно начинать сверху.

Наконец, Ройс покинул лестницу и оказался на самой высокой площадке, тяжело дыша.

«Гиневьева!» – крикнул он, надеясь и молясь об ответе.

Но ответа не последовало. Его страх усилился.

Ройс выбрал коридор и побежал по нему, молясь о том, чтобы это был верный путь. Когда он пробегал мимо, вдруг распахнулась дверь и показалась голова какого-то человека. Это был дворянин – низкой тучный человек с широким носом и редеющими волосами.

Он бросил на Ройса хмурый взгляд, очевидно, по его одежде догадавшись, что перед ним крестьянин. Он сморщил нос, словно перед ним оказалось нечто неприятное.

«Эй!» – крикнул он. – «Что ты делаешь в нашем…»

Ройс не стал медлить. Когда возмущенный дворянин бросился к нему, он ударил его по лицу, сбив на спину.

Ройс быстро проверил комнату с открытой дверью в надежде увидеть свою невесту. Но комната была пуста.

Ройс побежал дальше.

«ГИНЕВЬЕВА!» – кричал он.

Вдруг вдали он услышал крик словно в ответ на свой призыв.

Его сердце замерло, когда он остановился и прислушался, пытаясь понять, откуда доносится звук. Понимая, что его время ограничено, что скоро вся армия будет преследовать его, Ройс побежал дальше с колотящимся сердцем, снова и снова выкрикивая ее имя.

Снова раздался приглушенный крик, и Ройс понял, что это она. Его сердце бешено заколотилось. Гиневьева здесь, и он уже близко.

Наконец, Ройс добежал до конца коридора и за последней дверью слева услышал крик. Он не стал колебаться, опустив плечо и выбив древнюю дубовую дверь.

Дверь распахнулась, и Ройс влетел внутрь, оказавшись в роскошных покоях тридцать на тридцать метров с высокими потолками, окнами, высеченными в каменных стенах, и большим камином. В центре комнаты находилась огромная роскошная кровать с балдахином, подобно которой Ройс никогда не видел. Он ощутил облегчение, увидев на груде мехов свою возлюбленную, Гиневьеву.

К его облегчению, Гиневьева была в одежде, она все еще размахивала руками и брыкалась, в то время как Манфор пытался схватить ее сзади. Ройс рассвирепел. Этот человек схватил его невесту и пытался снять с нее одежду. Ройс был счастлив от того, что прибыл вовремя.

Гиневьева корчилась, отважно пытаясь оттолкнуть его от себя, но Манфор был слишком сильным для нее.

Ни секунды не колеблясь, Ройс приступил к действию. Он бросился вперед и внезапно атаковал как раз в ту минуту, когда Манфор обернулся, чтобы посмотреть. Его глаза широко распахнулись от потрясения, когда Ройс схватил его за рубашку и отшвырнул.

Манфор пролетел через комнату и тяжело приземлился на каменный пол, застонав.

«Ройс!» – крикнула Гиневьева, ее голос был полон облегчения, когда она развернулась и увидела его.

Ройс понимал, что не может дать Манфору шанс прийти в себя. Когда он попытался подняться, Ройс прыгнул на него сверху, прижав вниз. Испытывая ярость из-за того, что он сделал с его будущей женой, Ройс поднял кулак и один раз сильно ударил его в челюсть.

Но Манфор оправился от удара, сел и потянулся за кинжалом. Ройс выхватил кинжал из его руки, и начал бить его снова и снова. Манфор упал на спину, Ройс отбросил кинжал в сторону, и тот проскользнул по полу.

Ройс держал Манфора в замке, и тот усмехнулся в ответ вызывающе и высокомерно, как никогда.

«Закон на моей стороне», – прошипел он. – «Я могу взять любую, кого захочу. Она моя».

Ройс нахмурился.

«Ты не можешь взять мою невесту».

«Ты сумасшедший», – возразил Манфор. – «Сумасшедший. Тебя убьют в конце дня. Тебе не спрятаться. Разве ты этого не знаешь? Эта страна принадлежит нам».

Ройс покачал головой.

«Ты не понимаешь», – сказал он. – «Мне все равно».

Манфор нахмурился.

«Ты так просто не уйдешь», – сказал он. – «Я за этим прослежу».

Ройс крепче сжал запястья Манфора.

«Ты ничего подобного не сделаешь. Мы с Гиневьевой покинем это место сегодня. Если ты снова за ней придешь, я тебя убью».

К удивлению Ройса, на лице Манфора появилась злая улыбка, из его рта текла кровь.

«Я никогда не позволю ей жить», – ответил Манфор. – «Я буду мучить ее всю оставшуюся жизнь. И я буду преследовать вас как пес вместе со всеми людьми моего отца. Я возьму ее, и она будет моей. А тебя повесят на виселице. Так что беги сейчас и запомни ее лицо – достаточно скоро она будет моей».

Ройс ощутил горячий прилив гнева. Хуже всего было то, что он знал: эти жестокие слова – правда. Им некуда бежать. Дворяне владеют этой местностью. Он не может сражаться с армией. И Манфор на самом деле не сдастся. Ради жестокого спорта, а не по какой-то другой причине. Он обладает очень многим, но, тем не менее, не может избавиться от желания отобрать все у тех людей, у кого и так ничего не было.

Ройс посмотрел в глаза этого жестокого дворянина и понял, что однажды этот человек получит Гиневьеву. И он знал, что не может позволить этому случиться. Он хотел уйти, на самом деле хотел. Но не мог. Такой поступок приведет к смерти Гиневьевы.

Вдруг Ройс схватил Манфора и поднял на ноги. Он повернулся к нему лицо и вынул свой меч.

«Вынимай меч!» – приказал Ройс, давая ему возможность сразиться с честью.

Манфор уставился на него, очевидно, удивленный тем, что получил такой шанс. Затем он вынул свой меч.

Манфор атаковал, сильно замахнувшись мечом, и Ройс, подняв свой меч, отразил удар, отчего полетели искры. Чувствуя, что он сильнее, Ройс поднял меч, оттесняя Манфора, после чего развернул локоть и ударил его рукоятью по лицу.

Послышался треск, когда Ройс сломал Манфору нос. Манфор оступился и уставился на него, очевидно, потрясенный случившимся, схватившись за нос. Ройс мог воспользоваться мгновением и убить его, но он опять дал ему очередной шанс.

«Отступи сейчас», – предложил Ройс. – «И я оставлю тебя в живых».

Но Манфор застонал от ярости. Он поднял свой меч и снова атаковал.

Ройс отражал удары, пока Манфор яростно замахивался вперед и назад, мечи звенели, летели искры, они оттесняли друг друга вперед и назад по комнате. Манфор мог быть дворянином, который вырос со всеми преимуществами королевского класса, но Ройс был лучшим борцом.

Пока они сражались, сердце Ройса ушло в пятки, когда он услышал отдаленные звуки рога, звуки приближающейся к замку армии, стук лошадиных копыт о булыжник внизу. Он знал, что его время на исходе. Нужно что-то быстро предпринять.

Наконец, Ройс резко развернул меч Манфора, отбросив его в воздух через комнату. Он прижал кончик меча к его горлу.

«Отступай сейчас же», – приказал Ройс.

Манфор медленно отступил, подняв руки вверх. Но, подойдя к небольшому деревянному столу, он вдруг развернулся, что-то схватил и бросил это Ройсу в глаза.

Ройс закричал, когда внезапно что-то ослепило его. Его глаза жгло, когда мир почернел. Он слишком поздно осознал, что попало ему в глаза – чернила. Это был грязный шаг, поступок недостойного дворянина, а не воина. Но Ройс понимал, что ему не следует удивляться.

Не успело зрение к нему вернуться, как Ройс вдруг ощутил резкий удар в живот, когда Манфор пнул его ногой. Он завалился, упав на пол, и, когда он поднял голову, его зрения как раз хватило для того, чтобы увидеть улыбку Манфора, который вынул спрятанный кинжал из своей накидки, нацелив его на Ройса.

«РОЙС!» – закричала Гиневьева.

Когда кинжал опустился на его спину, Ройсу удалось собраться, подняться на одно колено, поднять руку и схватить Манфора за запястье. Ройс медленно поднялся, его руки тряслись. Когда Манфор продолжил опускать кинжал, Ройс вдруг сделал шаг в сторону и развернул его руку, используя свою силу против него. Но Манфор продолжал замахиваться, не желая останавливаться, и в этот раз, когда Ройс сделал шаг в сторону, он вонзил кинжал в его собственный живот.

Манфор начал задыхаться. Он стоял, уставившись на него широко раскрытыми глазами, и из его рта капала кровь. Он умирал.

Ройс ощутил серьезность момента. Он убил человека. Впервые в своей жизни он убил человека. И не обычного человека, а дворянина.

Последним жестом Манфора была жестокая улыбка, пока из его рта капала кровь.

«Ты отвоевал свою невесту», – задыхался он. – «Ценой своей жизни. Совсем скоро ты ко мне присоединишься».

После чего Манфор упал на пол с глухим стуком.

Он был мертв.

Ройс повернулся и посмотрел на Гиневьеву, которая сидела на кровати в потрясении. Он видел облегчение и благодарность на ее лице. Она спрыгнула с кровати, пробежала по комнате и упала в его объятия. Он крепко обнял девушку и почувствовал себя лучше. Все в мире снова обрело смысл.

«О, Ройс», – прошептала Гиневьева ему на ухо, и больше ей не нужно было говорить. Он понял.

«Давай, мы должны идти», – сказал Ройс. – «У нас мало времени».

Он взял ее за руку и вдвоем они выбежали через открытую дверь покоев в коридор.

Ройс бежал по коридору вместе с Гиневьевой, его сердце бешено заколотилось, когда он услышал звуки рогов, которые раздавались снова и снова. Он знал, что это сигнал тревоги, и знал, что они трубят из-за него.

Услышав звон брони внизу, Ройс понял, что форт закрыт и они окружены. Его братья хорошо сделали свое дело, удерживая армию, но поиски отняли у Ройса слишком много времени. Пока они бежали, он бросил взгляд во двор и его сердце ушло в пятки, когда он увидел десятки рыцарей, уже заезжающих через ворота.

Ройс понимал, что выхода нет. Он не только ворвался в их дом, но и убил одного из них, дворянина, члена королевской семьи. Он знал, что они не оставят его в живых. Сегодняшний день навсегда изменит его жизнь. Он увидел в этом иронию: этим утром он проснулся, испытывая радость, предвкушая этот день. А теперь, не успело зайти солнце в этот самый день, как вместо этого он, вероятно, окажется на виселице.

Ройс и Гиневьева побежали дальше, приближаясь к концу коридора и входу к винтовой лестнице, когда вдруг со ступенек появилось полдюжины рыцарей, преградивших им путь.

Ройс и Гиневьева резко остановились, повернулись и побежали в другую сторону, а рыцари преследовали их. Ройс слышал, как звенела их броня позади него, и понял, что его единственное преимущество – отсутствие брони, и это давало ему достаточную скорость, чтобы бежать впереди них.

Они бежали, сворачивая коридорами, и Ройс отчаянно надеялся найти заднюю лестницу, другой выход, когда вдруг они свернули в другой коридор и оказались лицом у каменной стены. Сердце Риса ушло в пятки, когда они остановились.

Тупик.

Ройс развернулся и вынул меч, закрыв за собой Гиневьеву, собираясь оказать рыцарям противостояние, хотя понимал, что это противостояние будет его последним.

Внезапно он почувствовал, как Гиневьева отчаянно сжала его руку, закричав: «Ройс!»

Он обернулся и увидел, на что она смотрит – на большое открытое окно рядом с ними. Ройс посмотрел вниз и у него засосало под ложечкой. Это было долгое падение, слишком долгое, чтобы выжить.

Но он увидел, что девушка показывает на повозку, полную сена, которая неторопливо ехала под ними.

«Мы можем прыгнуть!» – крикнула Гиневьева.

Она взяла его за руку, и вместе они сделали шаг к окну. Ройс повернулся и посмотрел назад, увидев, что рыцари приближаются. Вдруг, не успел он подумать о том, насколько безумна эта затея, он почувствовал, как Гиневьева дернула его за руку, и они оказались в воздухе.

Гиневьева оказалась храбрее него. Ройс вспомнил, что еще в детстве она всегда была храбрее.

Они прыгнули, упав на добрых тридцать метров вниз, желудок Ройса подскочил к горлу. Гиневьева кричала, пока они падали к повозке. Ройс приготовился к смерти, и был благодарен за то, что, по крайней мере, не умер от рук дворян, и со своей любовью рядом.

К огромному облегчению Ройса, они приземлились в кучу сена. Оно выстрелило вверх огромным облаком вокруг них, и, хотя это падение ранило Ройса, к его удивлению, он ничего не сломал. Он сразу же сел и, оглянувшись, проверил, в порядке ли Гиневьева. Она лежала в оцепенении, но тоже села и, когда она стряхнула с себя сено, Ройс с огромным облегчением увидел, что она в порядке.

Не говоря ни слова, они вдвоем одновременно вспомнили свое затруднительное положение и спрыгнули с повозки. Ройс взял Гиневьеву за руку, побежал к коню, который все еще ждал его во дворе, оседал его, схватил Гиневьеву и помог ей сесть рядом с ним. Пнув коня, они поскакали галопом, Ройс направился к открытым воротам в замок, через которые продолжали заезжать рыцари. Они проскакали мимо них, даже не осознавая, кто это.

Они приблизились к открытым воротам, и сердце Ройса бешено колотилось в груди – они были слишком близко. Было ясно, что они должны сделать, и через несколько метров они окажутся в открытой местности. Там они смогут объединиться с его братьями, кузенами и другими мужчинами. Вместе они все смогут сбежать из этого места и начать новую жизнь в другом месте. Или даже лучше – они могут собрать свою собственную армию и сразиться с этими дворянами раз и навсегда. На один славный миг время остановилось, когда Ройс ощутил себя на грани перемен, победы. Все, что он знал, перевернулось с ног на голову. Пришло время для восстания. Наступил день, после которого их жизнь больше никогда не будет прежней.

Когда Ройс приблизился к воротам, в его жилах застыл холодный страх, когда он увидел опускные решетки, снова открытые, чтобы впустить рыцарей, вдруг опустились, захлопнувшись перед ним. Его конь приблизился, и они резко остановились.

Ройс развернулся, посмотрев на двор. Там он увидел пятьдесят рыцарей, теперь осознавшие, кто они. Рыцари приближались. Ройс собирался поскакать вперед, встретиться с ними в сражении, каким бы безрассудным это ни было, когда вдруг он ощутил, что сзади на него упала веревка, и услышал крик Гиневьевы.

Вокруг его талии сжалась веревка, и после рывка Ройс почувствовал, что его сбросили назад с коня. Он упал на землю, связанный сзади. Он оглянулся и увидел, что Гиневьева тоже связана веревками, сброшенная на землю.

Ройс перекатился и оступился, отчаянно пытаясь освободиться, но веревка крепко обвязала его руки и плечи. Он потянулся к поясу, схватил кинжал и рывком сумел перерезать веревку.

Освободившись, Ройс откатился в сторону от дубинки, которая опустилась на его голову. Он протянул руку и схватил меч нападающего, после чего повернулся, встав в центр двора, окруженный почти сотней рыцарей. Они приближались к нему со всех сторон.

Рыцари атаковали. Ройс поднял свой меч и начал отбиваться, защищаясь, когда они наносили удары. Он и сам наносил удары, чувствуя себя непобедимым, сильнее и быстрее их всех. Они по-прежнему приближались все плотнее и плотнее, их ряды становились теснее.

Ройс поднял меч и отразил удар, направленный на его голову. Затем он развернулся и ударил по другому мечу, направленному на его спину. Он нанес удар вверх и выбил меч из рук нападающего. После чего Ройс откинулся назад и пнул другого рыцаря в грудь, когда он приблизился, заставив его выронить дубинку.

Ройс сражался как одержимый, нанося и отражая удары. Ему удавалось удерживать на расстоянии десятки рыцарей. Мечи звенели, дождем вокруг него сыпались искры. Ройс тяжело дышал, он с трудом видел из-за пота, обжигающего глаза. Все это время он думал только о Гиневьеве. Он умрет здесь ради нее.

Ряды сгущались еще больше, и вскоре их было слишком много даже для него. Руки и плечи Ройса изнывали от боли, его дыхание становилось все тяжелее, он оказался в такой плотной толпе, что едва мог размахивать мечом. В последний раз он поднял меч, чтобы нанести удар, после чего вдруг ощутил ужасную боль в затылке.

Ройс упал на землю, смутно осознавая, что его ударили дубинкой. Следующим он запомнил то, что лежит боком на земле, не в состоянии пошевелиться, когда на него набросились десятки рыцарей. Стена из металла прижимала его к земле, сгибая его руки, колени на спине, руки на голове.

Он осознал, что это конец.

Он проиграл.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Ройс очнулся, потрясенный, ощутив ледяную воду на своем лице, под крики и насмешки, и прищурился от света. Он сразу же понял, что один глаз заплыл, а другой едва открывается, как раз достаточно для того, чтобы едва видеть. Его голова кружилась от боли, тело застыло, покрытое шишками и синяками, он чувствовал себя так, словно скатился с горы. Он окинул взглядом мир перед собой, и тут же пожалел об этом.

Его окружала шумная толпа: одни кричали и насмехались, другие протестовали, казалось, от его имени. Словно между этими людьми вспыхнула гражданская война с ним в центре. Он пытался осознать то, что видел. Он не знал, сон это или реальность.

Боль была слишком сильной, чтобы это был сон, он чувствовал пронзительную головную боль, грубые веревки врезались в запястья. Ройс извивался, но безрезультатно, в веревках, связывающих его запястья и лодыжки, и, посмотрев вниз, он увидел, что привязан к столбу. Его сердце бешено заколотилось, когда он увидел под собой кучу дров, которую явно намеревались поджечь. Его охватил страх, когда он осознал, что его подвесили во дворе замка.

Ройс оглянулся и увидел сотни деревенских жителей, которые толпились во дворе, десятки рыцарей и стражников, которые стояли вдоль стен. Он увидел самодельную деревянную сцену в пятидесяти метрах, а на ней – трибунал из дворян. В центре сидел человек, которого он узнал, – Лорд Норс. Глава дворянской семьи. Отец Манфора. Он был председательствующим судьей сельской местности. Он сидел в центре и смотрел на Ройса с такой ненавистью, которую Ройс прежде не видел.

Это не сулило ничего хорошего.

Ройс сразу все вспомнил. Гиневьева. Он ворвался в форт, спас ее, убил Манфора. Прыжок. Сражение с теми рыцарями. А потом…

Несколько раз раздался стук молотков по древесине, и толпа притихла. Лорд Норс поднялся и с негодованием посмотрел на всех сверху вниз. Стоя он казался еще более свирепым, более внушительным. Он сосредоточил свои наполненные яростью глаза на Ройсе, и Ройс осознал, что он предстанет перед судом. Он видел несколько судебных процессов раньше, и ни один из них не закончился в пользу заключенных.

Ройс осмотрел лица, отчаянно пытаясь найти Гиневьеву, молясь о том, чтобы она находилась в безопасности, подальше от всего этого.

Но он ее не увидел. Именно это беспокоило его больше всего. Ее арестовали? Убили?

Ройс пытался прогнать различные кошмарные картины из своей головы.

«Настоящим ты обвиняешься в убийстве Манфора из Дома Норса, сына Лорда Норса, правителя Юга и Лесов Сегалла», – прогремел голос Лорда Норса, и толпа замолчала. – «Какова твоя просьба?»

Рис открыл рот, пытаясь заговорить, но его губы и в горле пересохло. Голос не подчинился ему, и он попытался снова.

«Он похитил мою невесту», – наконец, ему удалось ответить.

Раздался хор поддерживающих выкриков, и, оглянувшись, Ройс увидел тысячи деревенских жителей, своих соотечественников, стекающихся сюда, с дубинками, серпами и вилами в руках. Его сердце подпрыгнуло от надежды и благодарности, когда он осознал, что все его люди пришли поддержать его. С них было довольно.

Ройс поднял глаза на Лорда Норса и увидел, что он потерял свою уверенность, но лишь на мгновение. На его лице появилось нервное выражение, когда он повернулся и посмотрел на своих коллег судей, которые бросили взгляд на рыцарей. Казалось, они начинали осознавать, что, осудив Ройса на смерть, они могут разжечь революцию.

Наконец, Лорд Норс ударил молотком, и толпа притихла.

«Но закон ясен», – заявил он. – «Любая незамужняя крестьянская женщина является собственностью любого дворянина».

Раздался громкий хор свиста и шипения толпы, и толпа подалась вперед. Какой-то человек бросил помидор в сторону сцены, и толпа одобрительно закричала, когда он чуть не попал в Лорда Норса.

Дворяне ахнули, и, когда Лорд Норс кивнул, рыцари начали проталкиваться в толпу, желая найти обидчика. Но вскоре они остановились и передумали, когда их окружили несколько сотен деревенских жителей, которые суетились на площади, делая проход невозможным. Один рыцарь попытался протолкнуться вперед, и вскоре он оказался полностью поглощен массами, его толкали со всех сторон, и среди гневных криков и одобрительных восклицаний он попятился назад.

Толпа ликовала. Наконец, они постояли за себя.

Ройс ощутил прилив оптимизма. Наступил поворотный момент. У всех крестьян, как и у него, лопнуло терпение. Никто больше не хотел, чтобы их женщин увозили. Никто больше не хотел быть предметом собственности. Все они осознали, что могли оказаться в положении Ройса.

Ройс внимательно разглядывал толпу, все еще отчаянно пытаясь найти Гиневьеву, и его сердце вдруг подпрыгнуло, когда он заметил ее на краю двора, связанную веревками. Рядом с ней стояли три его брата, тоже связанные. Он почувствовал облегчение от того, что они, по крайней мере, живы и не ранены. Но его расстроило то, что они связаны. Он спрашивал себя, что с ними будет, и больше всего на свете хотел принять наказание вместо них.

Когда толпа увеличилась, судьи казались не такими уверенными, как раньше, они бросали на Лорда Норса неуверенные взгляды.

«Это ваш закон!» – крикнул Ройс, обретя голос, взбодрившись. – «Не наш!»

Толпа издала оглушительный рев одобрения, опасно рванувшись вперед, высоко подняв в воздух вилы и серпы.

Лорд Норс, бросив на Ройса хмурый взгляд, поднял руки, и толпа, наконец, притихла.

«Мой сын мертв в этот день», – прогремел он, его голос отяжелел от горя. – «И если я должен соблюдать закон, ты тоже будешь мертв».

Толпа засвистела и угрожающе закопошилась.

«Но, учитывая ситуацию нашего времени», – продолжал Лорд Норс. – «Твое убийство не будет в интересах нашей короны. Таким образом», – сказал он, повернувшись и посмотрев на своих коллег судей. – «Я решил помиловать тебя!»

В толпе раздался громкий одобрительный возглас, который прошел волнами, и Рис ощутил облегчение. Лорд Норс поднял руки.

«Во время твоего набега твои братья не убили ни одного нашего человека, поэтому их тоже не убьют».

Толпа ликовала.

«Они будут арестованы!» – прогремел Лорд Норс.

Толпа засвистела.

«А твоя невеста никогда не будет твоей», – добавил Лорд Норс. – «Она станет собственностью одного из наших дворян».

Толпа свистела и шипела, но не успели они закричать громче, как Лорд Норс закончил, указывая сверху на Ройса со всем своим гневом:

«А тебя, Рис, приговаривают к Ямам!»

Толпа засвистела и бросилась вперед, и вскоре на улицах вспыхнула потасовка.

У Ройса не было возможности наблюдать за происходящим. Внезапно с его запястий и лодыжек были срезаны веревки, и он безвольно упал на землю. Ройс ощутил вокруг себя руки, его схватили металлические рукавицы, которые потащили его через хаос.

Пока Ройса тащили через толпу, слова Лорда Норса эхом раздавались в его голове. Ямы. Его дурное предчувствие усиливалось. Это был жестокий кровавый спорт для развлечения дворян, где никто не выживал. Лорд Норс ловко избавил его от смертного приговора, чтобы успокоить массы, но Ямы были худшим приговором, чем смерть. Это был хитрый шаг. Лорд Норс избежал революции, но все равно ему удалось приговорить Ройса к смерти.

Ройс был подавлен. Лучше умереть здесь, благородно, перед своими людьми, чем быть отправленным на гораздо худшую смерть.

Но, пока Ройса тащили через бесчинствующую толпу, к возвышающимся аркам к выходу из города, Ройс думал не о себе, а о Гиневьеве. Только она имела для него значение сейчас. Только она всегда имела для него значение. Мысль о том, чтобы она будет отдана другому дворянину, была для него невыносима. Это делало все тщетным.

Ройс пинался и брыкался, тщетно пытаясь освободиться. Пока его тащили, он оглянулся в надежде последний раз увидеть ее.

«Гиневьева!» – крикнул Ройс.

Он заметил ее среди кишащей толпы.

«Ройс!» – крикнула девушка, рыдая.

Но ни один из них ничего не мог поделать.

Ройса провели через арочные ворота, прочь от города, прочь от его жизни, навсегда изгнанный от всех, кого он когда-либо знал и любил, отправив его в путь, который был хуже смерти.

«Ямы», – думал Ройс. – «Лучше умереть».

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Ройс оступился, подталкиваемый сзади, его грубо втолкнули в группу молодых людей, которых загоняли на длинную рампу судна. Один его глаз все еще был заплывший, боль от ушибов и синяков на голове и по всему телу была невыносимой. Ройсу казалось, что он не может чувствовать себя еще хуже, пока не забрался на рампу и не оказался на борту корабля. Корабль сильно раскачивался в неспокойной воде и, когда он накренился, Ройс врезался в молодых людей слева и справа от себя, получив резкие удары локтями по ребрам и по почкам в ответ. Он не знал, что хуже: локти или внезапная тошнота.

Ройс поморщился, когда солдат грубо схватил его сзади и швырнул вперед. Он попытался повернуться и замахнуться назад, но не смог, его кулаки все еще были крепко связаны за спиной.

Все еще испытывая головокружение от событий последних нескольких часов, все еще пытаясь осмыслить то, как его жизнь изменилась так драматично за такой короткий срок, Ройс пытался прогнать эти мысли и рассмотреть происходящее вокруг как можно лучше. Как бы ему ни хотелось умереть после разлуки с Гиневьевой, со всеми, кого он любил, инстинкт выживания поддерживал его, и Ройс знал: если он не будет бдительным, его убьют на этом корабле.

Ройс оглянулся и увидел сотни молодых людей, которых загоняли на борт: одни казались невиновными, такими же потрясенными и потерянным, как и он, в то время как другие были похожи на профессиональных преступников. Он заметил, что многие из них были выше, шире, старше, с грубой щетиной и выступающими шрамами, бритыми головами. Этот вид говорил ему о том, что убийство ничего им не стоит. Даже его ровесники казались преждевременно состарившимися, словно жизнь их изрядно потрепала.

Это было море отчаянных лиц, юношей и мужчин, которые знали, что их отправляют на смерть и которым нечего было терять.

Позади него подняли и захлопнули планку, и Ройс почувствовал, что его дурное предчувствие усилилось, у основания его горла образовался тяжелый узел, когда его толкнули вперед, дальше на корабль. Ройс повернулся и увидел, как солдаты перерезали веревки, удерживающие корабль на берегу, и корабль вдруг начал плыть.

Ройс потерял равновесие, когда корабль рванул вперед. Он оглянулся, когда суша начала отдаляться, и увидел, что доки заполнены суетливыми людьми – ни один из них даже не посмотрел в их сторону, чтобы попрощаться. Казалось, что их корабль наполнен невозвратимыми людьми. Когда они удалились от берега еще больше, Ройс понял, что его жизнь изменится навсегда.

Вода стала более бурной, когда они покинули гавань, и Ройс пытался восстановить равновесие руками, по-прежнему связанными за спиной. Толпа стала еще гуще, когда все молодые люди бросились вперед, и Ройсу стало тяжело дышать – вонь от немытых мужчин потрясала. Казалось, корабль застонал от такого веса, словно на борту находилось слишком много людей, чтобы корабль пережил это путешествие. Ройсу пришло на ум, что, возможно, такова цель. Может быть, они хотят избавиться от некоторых из них.

На самом деле, Ройс оглянулся и увидел нескольких молодых людей, которые лежали на палубе, не шевелясь. Толпа топтала их, когда еще большее количество людей двинулись вперед на корабле. Ройс поражался тому, что эти юноши настолько ожесточены, если их не волнует, что они наступают на других. Он не понимал, почему лежащие на палубе молодые люди не кричат от боли.

И в следующую минуту Ройс все понял. Он посмотрел вниз и увидел, что их глаза широко раскрыты, и с ужасом понял, что они мертвы. Он не мог сказать, умерли ли они из-за того, что их затоптали, или по какой-то другой причине. Ройс заметил, что у одного из них в груди торчит небольшой кинжал. Он оглянулся на закаленные лица вокруг себя, спрашивая себя, кто же из них в ответе за это. Судя по виду, это мог быть любой из них. И вероятно, как это ни грустно, они убивали ни за что ни про что.

Ройс был насторожен как никогда, осознавая, что его неприятности еще даже не начались. Он находится на корабле, полном профессиональных преступников, молодых людей, которых отправили на смерть, которые были в отчаянии, которые убивали за малое или вовсе без причины.

«Вперед!» – крикнул грубый голос.

Ройс ощутил удар ботинком по спине и пошатнулся вперед. Он ударился головой о деревянную балку, ощутив ослепляющую боль, и почувствовал, что его зажали со всех сторон. Вдруг корабль ударила волна, ледяные брызги окатили корабль со всех сторон и облили Ройса, отчего он полностью пришел в себя. Вода была ледяной, и соленая вода обжигала раны. Вода плескала на палубе под его ногами, он потерял равновесие и вдруг упал на спину, ударившись головой о деревянную палубу, не в силах подняться со связанными за спиной руками.

Ройс ощутил боль от тяжелого сапога, наступившему ему на живот. Его охватила паника, когда он осознал, что его могут затоптать до смерти. Кто-то наступил на его ногу, второй человек наступил на руку, и, подняв глаза вверх, Ройс увидел третий сапог, опускающийся на его лицо. Он приготовился к последующей боли.

Вдруг Ройс ощутил руки на спине, его подняли на ноги как раз перед тем, как сапог опустился на него. Оглянувшись, он увидел своего ровесника с грустными впалыми зелеными глазами и волнистыми черными волосами до подбородка. Рис с удивлением увидел, что он был не похож на других молодых людей здесь. В его глазах читалась доброта и разум, и он почувствовал благородное происхождение.

Юноша широко улыбнулся, обнажая идеальные зубы.

«Ты был на волосок от смерти», – заметил он.

Ройс с потрясением посмотрел на него, вздохнув от облегчения.

«Ты спас меня», – сказал пораженный Ройс. – «Почему?»

Юноша улыбнулся.

«Меня зовут Марк», – ответил он. – «И я терпеть не могу, когда людей растаптывают. Думаю, было бы стыдно позволить тебе умереть даже до того, как у тебя появится шанс добраться вниз».

Ройс кивнул в ответ с благодарностью и собирался поблагодарить его, когда мгновение спустя самого Марка толкнули через палубу несколько стражников. Ройс пытался последовать за ним, но быстро потерял его в сгущающейся толпе.

Ройс почувствовал, как стража схватила его сзади, дернула его за руки, и на миг ему показалось, что они переломают их, когда боль становилась все более сильной. Его сердцебиение участилось, когда он увидел острый нож. Они собираются зарезать его? Что он натворил?

К его удивлению и облегчению, они разрезали веревки, связывающие его запястья. Они перерезали веревки всем юношам вокруг него. Ройс сразу вытянул руки перед собой, потирая их. Они были фиолетовыми от связывания, и он радовался тому, что они свободны. Ему начало казаться, что все может наладиться.

Но в следующую минуту его снова ударили ногой, и Ройс полетел вниз в зияющую дыру, ведущую на нижнюю палубу.

Ройс пролетел в воздухе несколько метров, пока, наконец, не приземлился в темноте, сильно ударившись.

Он медленно поднялся и оглянулся по сторонам, вокруг него падали все больше и больше юношей. Свет здесь был тусклым, и исходил лишь от свечения через прорези наверху. Ройс увидел лица молодых людей, которые уже собрались здесь. Их были сотни на гамаках, сотни стояли и еще несколько сотен спали на полу. Ройс никогда в жизни не видел так много людей в таком маленьком пространстве. Здесь было душно, и вонь была поразительной.

В дыру бросали все больше и больше юношей. Пытаясь убраться как можно дальше от падающих тел, Ройс пробирался все глубже внутрь, осторожно переступая через людей. Вдруг он услышал за спиной мрачный смех.

«Почему ты избегаешь их, мальчик?» – послышался голос. – «Они давно мертвы».

Ройс повернулся и увидел угрожающие лица группы молодых людей за спиной. Он стал свидетелем того, как один из них – высокий юноша с большим животом и темными глазами-бусинами нагнулся, поднял одного из молодых людей и поднес к Ройсу. Ройс отпрянул, когда увидел, что его лицо покрыто фурункулами, глаза широко раскрыты, а язык вывалился изо рта.

Молодой человек мрачно рассмеялся.

«Не думай, что тебя обойдет эта участь», – предупредил он. – «Они отправляют нас вниз не для того, чтобы мы жили – они хотят нашей смерти».

Дурное предчувствие Ройса усилилось, когда вниз сбросили новую группу юношей, и толпа толкнула его вперед. Он пробирался как можно глубже, отчаянно пытаясь освободиться, в надежде найти обратный путь наверх. Он поскользнулся, когда корабль покачнулся, и, услышав крики, увидел, что в темном углу трюма началась драка. Над головой в ограниченном пространстве раздавались звуки тысяч тяжелых шагов, скрип половиц, словно над ним находился весь всего мира. Его бросило в пот из-за тесного пространства внизу. Он чувствовал себя так, словно был погружен в видение ада.

Ройс снова потер запястья, радуясь тому, что они свободны от веревок, спрашивая себя, как он может вернуться наверх. Ему казалось, что лучше умереть наверху, чем внизу.

Ройс посмотрел вперед и увидел одного из парней, которого посетила та же мысль. Он взбирался наверх, пытаясь выбраться из трюма и оказаться наверху. Но Ройс с ужасом наблюдал за происходящим, когда вдруг услышал удар копья и увидел, что юношу пронзили в грудь. Он замертво упал на спину с глухим стуком с копьем в груди.

Сверху показалось лицо солдата, который смотрел на них так, словно искушал кого-то другого подняться.

Ройс отказался от своей идеи и вместо этого отступил в самый темный угол, который смог отыскать, зная, что сейчас ему нужно просто выжить. В конце концов, он нашел гамак глубоко в темном углу, на котором неестественно лежал молодой человек. Ройс внимательно посмотрел и, как он подозревал, тот был мертв, его глаза были широко раскрыты, на лице застыло озадаченное выражение, словно он не понимал, как может умереть здесь.

Ройс осторожно подошел к гамаку, разжал жесткие пальцы юноши от сети и откатил его с гамака. Ему не хотелось этого делать, и он взял себя в руки, когда тело упало на пол с глухим стуком. У него не было другого выхода. Юноша теперь мертв, и этот гамак ему больше не нужен.

Но затем ему в голову пришла ужасная мысль: а не убили ли этого молодого человека в этом гамаке из-за того, что кто-то другой захотел его?

У Ройса не было другого выбора. Ему нужно встать с земли, подальше от реки рвотных масс, крови и смерти.

Он подтянулся, забрался в гамак и впервые ощутил чувство невесомости. Боль в ногах и спине на мгновение утихла, пока он лежал там, покачиваясь вместе с кораблем.

Ройс сделал глубокий вдох. Он свернулся в клубок, раскачиваясь, вокруг него раздавались стоны смерти. Ройс знал, что, несмотря на все им увиденное, его ад еще даже не начался.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Находясь в одиночестве в небольшой комнате на вершине башни форта, Гиневьева наклонилась возле открытого окна, посмотрела на массы внизу и заплакала. Она больше не могла сдерживать слезы. Она выглянула и вспомнила, как Ройс исчезал из вида, как его уводили рыцари, как он растворялся в хаосе толпы, пока они медленно вели его к докам. Ее сердце было разбито. Ей было невыносимо видеть Ройса, привязанного к столбу. Еще хуже было слышать, что его приговорили к Ямам. На ее глазах человека, которого она любила больше всех в этом мире, за которого она собиралась выйти замуж, увели на верную смерть.

Это несправедливо. Ройс отдал свою жизнь, чтобы спасти ее, бесстрашно ворвался в замок и рискнул всем. Гиневьева вздрогнула, вспомнив о том, как руки Манфора схватили ее, вспомнив о своем ужасе. Если бы Ройс не прибыл в ту минуту, она не знает, что сделала бы. Ее жизнь была бы кончена.

Но, может быть, она все-таки кончена. В конце концов, она по-прежнему в ловушке, все еще не знает о своей судьбе. Она вспомнила слова Лорда Норса, и они звенели в ее ушах как погребальный звон:

«Но твоя невеста никогда не будет твоей. Она станет собственностью одного из наших дворян».

От них не убежать, от них никогда не убежать. Знать управляет их жизнью, как всегда. Неуважение к одному из них означает возможную смерть, а убийство одного из них гарантирует ее. Но Ройс не колебался, убив одного из них ради нее.

У Гиневьевы закружилась голова от этой мысли. В то мгновение она увидела, как сильно Ройс ее любит. Ему было так легко отказаться от своей жизни ради нее. Она тоже хотела всем рискнуть ради него, хуже всего ей было от того, что она оказалась в ловушке здесь, не в силах помочь ему.

Вдруг по другую сторону ее двери отодвинули тяжелый железный засов, нарушив тишину, и Гиневьева вздрогнула в своей одиночной камере. Раздался скрип толстой деревянной двери, когда ее открыли, и девушка увидела двух солдат с каменными лицами, которые молча ждали ее. Ее сердце ушло в пятки. Неужели они собираются отвести ее на смерть?

«Пойдем с нами», – хрипло произнес один из них.

Они стояли молча, ожидая ее, но Гиневьева только стояла, застыв от ужаса. Часть ее хотела остаться в одиночестве здесь, в этой камере, узницей до конца ее дней. Она была не готова встретиться лицом к лицу с миром, не говоря уже о дворянах. Ей нужно было больше времени на то, чтобы обдумать это, больше времени подумать о Ройсе. Гиневьева знала, что вернуться к нормальной жизни больше невозможно. Теперь она – собственность дворян, и они могут делать с ней все, что хотят.

Гиневьева сделала глубокий вдох в тишине, сделала первый шаг вперед, потом другой. Идти навстречу этим людям было хуже, чем идти на виселицу.

Когда они пошли по коридору, дверь позади нее захлопнулась, один солдат грубо схватил ее – слишком грубо, его мозолистые пальцы впивались в нежную плоть ее руки. Гиневьева хотела закричать от боли, но не стала. Она не доставит им такого удовольствия.

Солдат наклонился так близко, что она ощутила его горячее дыхание на своей щеке.

«Твой жених убил моего господина», – сказал он. – «Он будет страдать. Ты тоже будешь страдать, но по-другому. Дольше, беспощаднее».

Солдат толкнул ее, ведя вниз по коридору, звук их шагов эхом отражался от камня, и Гиневьева вздрогнула. Она пыталась не думать о том, что ее ждет. Как все так обернулось? Этот день начался как самый счастливый в ее жизни, и каким-то образом обернулся трагедией.

Гиневьева выглянула в открытое окно, когда они проходили мимо, и увидела двор далеко внизу, где приходили и уходили массы. Они все уже вернулись к своим дневным обязанностям. Гиневьева не понимала, как жизнь может вот так продолжаться, словно ничего не произошло. Для нее жизнь изменилась навсегда. Но мир, казалось, оставался невозмутимым.

Посмотрев на камень далеко внизу, Гиневьева ощутила внезапный прилив надежды. Она поняла, что в ее распоряжении на самом деле осталась одна последняя сила – сила покончить со всем этим. Все, что ей нужно сделать, – это вырваться из рук солдат, побежать и выпрыгнуть из открытого окна. Она может покончить со всем этим.

Гиневьева посчитала, сколько для этого потребуется шагов, сумеют ли они поймать ее до того, как она прыгнет, и упадет ли она достаточно далеко, чтобы сломать себе шею. Думая об этом, Гиневьева ощущала извращенное чувство радости. Это единственная оставшаяся у нее сила. Это единственное, что она может сделать, чтобы показать свою солидарность Ройсу. Если Ройс умрет, она тоже должна умереть.

«Чему ты улыбаешься?» – прошипел солдат.

Гиневьева не ответила, она даже не осознавала, что улыбается. Ее поступки ответят за нее.

С колотящимся сердцем Гиневьева ждала, когда его хватка ослабнет, чтобы она смогла выдернуть руку и побежать. Но, к ее ужасу, он сжал ее руку только сильнее, ни на секунду не ослабив хватку.

Сердце Гиневьевы ушло в пятки, когда они свернули в новый коридор без окон. Они подошли к новой двери и, когда солдат ввел ее внутрь, она осознала, что ее шанс утерян.

«В следующий раз», - пообещала она себе.

Гиневьева вошла в сводчатые покои с высокими потолками, здесь было тускло и прохладно. Ее ввели в середину комнаты два стражника, которые, наконец, отпустили ее и отошли на несколько метров. Она потерла руку в том месте, где они держали ее, испытывая облегчение от того, что они отпустили ее.

Напротив Гиневьевы стоял человек – очевидно, дворянин, судя по его виду. Он стоял в нескольких метрах от нее и смотрел на нее холодным, тяжелым взглядом. Казалось, он рассматривает ее так, словно она была статуей или интересным предметом искусства, который ему принесли.

Гиневьева ощутила мгновенное отвращение при взгляде на него: он был похож на Манфора. Может быть, его брат?

Он стоял перед ней: прекрасная холеная внешность, лет двадцати, высокомерный хмурый взгляд на лице. Облаченный в лучшие бархатные одежды, свидетельствующие о его положении, он находился в компании двух мужчин постарше, одетых не менее роскошно. Позади них стояли несколько слуг. Его глаза были красными, словно от слез, лицо обрамляли длинноватые, волнистые каштановые волосы. Ей показалось, что он мог бы быть привлекательным, если бы его лицо не раздувалось от такого высокомерия и жестокости.

Мужчина холодно смотрел на нее, и она сжала челюсти, глядя на него, невосприимчивая к его ненависти. В конце концов, она не нуждается в его одобрении.

Комнату окутала долгая тяжелая тишина, пока они стояли, глядя друг на друга, не говоря ни слова. Комната была полна тихого напряжения горя, обвинения, гнева и возмездия. Не нужно было ничего говорить.

Наконец, мужчина заговорил.

«Ты знаешь, кто я?» – спросил он. Его голос был неприятным – голос власти, привилегии, полномочий.

Гиневьева смотрела в его тяжелые карие глаза, изучая их.

«Могу предположить, что брат Манфора», – ответила она хриплым от долгого молчания голосом.

Он покачал головой.

«Я был его братом», – поправил он. – «Мой брат теперь мертв, благодаря тебе».

Его глаза неодобрительно сузились, когда он посмотрел на нее так, словно это она вонзила кинжал в его брата. Гиневьева жалела о том, что это не так. Она хотела бы взять на себя бедственное положение своего любимого Ройса, чтобы он не страдал из-за нее.

Гиневьева отчаянно хотела положить этому конец. В конце концов, перед ней стоит ее враг. Она украдкой оглядела комнату в поисках оружия – меча, который она может вынуть, кинжала, который может бросить – что угодно, что она может вонзить в сердце этого человека. Гиневьева быстро нашла решение. Она заметила, что у одного из солдат, который смотрел в другую сторону, на поясе висит кинжал, и она подумала о том, чтобы схватить его, прикинула, насколько быстро она может сделать несколько шагов и пронзить его до того, как они остановят ее.

«Ты слышала, что я тебе сказал?»

Гиневьева моргнула и посмотрела на него, вырванная из своих мыслей, не осознавая, что он говорит.

«Я сказал», – повторил он. – «Меня зовут Альтфор. И твой драгоценный Ройс прямо сейчас лежал бы мертвый, если бы не крестьяне. На самом деле, ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем наблюдать за тем, как его лишают головы на площади. Но это не имеет значения. Он все равно умрет, хотя и во время долгого, мучительного пути в Ямы. Полагаю, что так лучше, хотя это и лишает меня моего удовлетворения».

Гиневьева сгорала от негодования, когда Альтфор сделал шаг ближе. Он усмехнулся.

«Моего брата лишили жизни», – он кипел от злости. – «Моего брата убил бедный крестьянин. Это позор!» – крикнул он, и его слова эхом отражались от стен и пола, его гнев задержался в воздухе.

Альтфор понизил голос.

«А все из-за тебя», – заключил он с презрением.

Снова повисло тяжелое молчание. Гиневьева не собиралась отвечать. Ее не волновал его гнев, на самом деле, она желала его гнева. Она хотела, чтобы он страдал так же, как страдала она.

«Тебе нечего сказать?» – наконец, спросил он.

Между ними оставалось молчание, они смотрели друг на друга, в равной мере настроенные решительно, пока она, в конце концов, не заговорила:

«Что вы хотите от меня услышать?» – спросила она.

Его взгляд отяжелел.

«Что тебе жаль. Что ты не хотела, чтобы это произошло. Что ты рада, что Ройс умрет».

Гиневьева сжала челюсти.

«Это неправда», – ответила она, ее голос был спокоен, чего она до сих пор не ощущала. – «Я рада, что ваш брат мертв. Он был вором, убийцей и насильником. Он похитил меня в день моей свадьбы. Он украл у меня самую большую радость в моей жизни. И в результате гнусных действий вашего брата человек, который любит меня, человек, который пришел спасти меня, теперь изгой. Я сожалею только о том, что ваш брат не умер раньше, и что не я сама вонзила в него клинок».

Ее слова вылетели с гневом и злобой, которые соответствовали его чувствам, и она видела, что каждое ее слово причиняет ему боль. Вместе с тем, она видела, что Альтфор удивлен. Очевидно, он ожидал, что она сдастся, но она этого не сделала.

Альтфор теперь смотрел на нее с потрясением и, возможно, с чем-то, близким к уважению.

«Ты своенравная девушка, не так ли?» – сказал он, медленно кивнув. – «Да. О тебе так и говорят. Девушка с сильным духом. Но какой прок от духа в жизни девушки? В конце концов, кем бы ты стала? Женой. Матерью. Ты провела бы свою жизнь за шитьем и вязанием, подтирая младенцев. Тогда для чего тебе твой дух?»

Гиневьева нахмурилась.

«Вы порочите род деятельности, который является более благородным, чем ваш», – огрызнулась она. – «Вы порочите род деятельности своей собственной матери, хотя, судя по результату, я не удивлена».

Альтфор нахмурился, очевидно, растерявшись от ее слов. Гиневьева смотрела на него, молча кипя от гнева. Она на самом деле решила стать преданной женой и матерью, и для нее не было призвания лучше. Кроме того, она решила тренироваться и стать воином. Она уже управлялась с мечом лучше большинства молодых людей. Ей доставалась справедливая доля охоты, чего не случалось с другими девушками, и цель ее стрелы была вернее, чем у большинства мужчин, которых она встречала. Даже Ройс бы не так точен, как она.

«Ирония в том», – продолжала Гиневьева. – «Что если бы сейчас в моем распоряжении были лук и стрелы, я выпустила бы стрелу вам между глаз еще до того, как вы договорили бы. Жена и мать – не единственные мои таланты. У меня есть и другие таланты, которые я с удовольствием продемонстрировала бы на вас».

Потрясенный Альтфор смотрел на нее.

Затем, когда, казалось, прошла целая вечность, он улыбнулся.

«Они и правда тебя недооценили», – ответил он. – «Мой брат схватил тебя как развлечение, от которого он бы избавился до конца дня. Очевидно, он и понятия не имел о том, кого он выбрал».

Альтфор окинул ее другим взглядом с ног до головы. В этом взгляде ясно читалось уважение и даже, возможно, восхищение. Гиневьеве не понравился этот взгляд. Она бы предпочла, чтобы он смотрел на нее только с презрением.

«Я выше тебя по положению», – продолжал он. – «Но я вижу в тебе что-то. Мой брат выбрал тебя по ошибке, я же выберу тебя по собственному желанию. Тебя нельзя убить, если мы хотим успокоить крестьян. Но я не могу освободить тебя после всего того, во что ты была вовлечена, хочу я этого или нет».

Альтфор вздохнул.

«Поэтому я женюсь на тебе», – заключил он, словно торговался на рынке и решал, купить ли особенно прекрасную овцу на ужин.

Гиневьева уставилась на него в изумлении.

«Считай, что тебе повезло, что я нашел тебя сегодня здесь», – продолжал Альтфор. – «Многие женщины в этой стране отдали бы все за возможность стать моей женой, но ты победила. Считай себя счастливицей. Ты войдешь в благородную семью, я решу этот вопрос от имени своего отца и восстановлю мир с крестьянами. Мы оставим это неприятное дело в прошлом ради наших семей и ради нашего королевства».

Пока он говорил, Гиневьева чувствовала, как жизнь медленно ускользает от нее, ее тело немело от потрясения. Она не была удивлена тем, что он получит ее. На самом деле, она думала, что он изнасилует ее и станет мучить, если не убьет. Ее удивили его слова. Какими возвышенными, какими изящными они были. Он сделал ей комплимент, когда от него этого не требовалось. Он даже говорил о ней с восхищением. Он возьмет ее не как игрушку, как она думала, а как свою жену, как члена своей семьи, как дворянку.

Разумеется, все это было в высшей степени оскорбительно, учитывая то, что они сделали с любовью всей ее жизни, с человеком, которого она любила больше всего на свете. Но больше всего Гиневьеву беспокоило то, что в этом так же было кое-что лестное. Ей этого не хотелось. Было бы легче принять это как наказание. Несмотря на свои чувства, несмотря на свою сильную ненависть к нему, несмотря на желание вонзить кинжал в его сердце, Гиневьева вынуждена была признаться самой себе, что в глубине души какая-то часть ее поражена им и даже восхищена. Несмотря на свое высокомерие, он вылеплен из совершенно другого материала, чем его брат. Разница была поразительной, и это полностью застигло ее врасплох.

Гиневьеве было плохо, она чувствовала себя предательницей даже за самые мысли об этом и ненавидела себя за это. Она знала, что есть только один способ прогнать эти мысли о нем из своей головы: она снова осмотрела комнату в поисках кинжала. Ее сердце забилось быстрее, когда она собралась броситься за ним.

Альтфор рассмеялся, удивив ее.

«Ты никогда не получишь этот кинжал», – сказал он.

Гиневьева вздрогнула, когда оглянулась и увидела, что он смотрит на нее с улыбкой на губах.

«Посмотри внимательно», – добавил он. – «Он привязан со всех сторон. Попытайся извлечь его, и ты застрянешь. Забудь об этом».

Гиневьева проследила за его рукой и увидела кинжал на его собственном поясе.

Она покраснела, чувствуя себя глупо, понимая, что он прочитал ее мысли. Альтфор был намного проницательнее, чем она думала о нем.

Он посмотрел на стражу, и его взгляд снова стал холодным.

«Уведите ее».

Вдруг ее снова схватили грубые руки, уводя ее. Гиневьева ожидала, что Альтфор прикажет солдатам отвести ее на виселицу, прикажет убить ее за попытку напасть на него. Но вместо этого он отдал им приказ, который потряс ее больше, чем смог бы удивить приговор к собственной смерти:

«Пусть она помоется», – сказал он. – «И подготовьте ее к свадьбе».

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Ройс сидел в трюме корабля, свернувшись в клубок в темном углу, обняв руками колени. Он медленно открыл глаза, пробудившись от прерывистого сна. Он осмотрелся по сторонам, мгновенно насторожившись, как все то время, что он провел здесь, внизу. Его глаза постепенно привыкали к темноте, пока он осматривал комнату, полную хаоса и смерти.

Увиденное заставило его пожалеть о том, что он проснулся. Здесь было мрачно, как никогда, здесь было больше мертвых, чем живых, пол был покрыт телами, нарывами и рвотными массами. Вонь была невыносимой. Он поражался тому, что сюда сбрасывали все большее количество молодых людей, этот поток казался бесконечным, а трюм использовался в качестве свалки, предположительно для наказания наверху или просто для тех, кому не повезло.

Все гамаки были заполнены молодыми людьми: одни были насторожены, другие храпели, кто-то тупо смотрел в потолок. Они все сильнее раскачивались, больше обычного, когда Ройс ощутил плеск волн о корабль. Он хотел бы и сам оказаться в гамаке. Тем не менее, он давно понял, что лучше освободить гамак в пользу пола. Он много раз видел, как спящих молодых людей убивали в гамаках: другие подкрадывались к ним и убивали ради спального места. Они были беспомощны и не могли сопротивляться, находясь в сети гамака как в западне. Ройс уже давно сидел на полу, отыскав самый темный угол, он спал, положив руки на колени, спиной к углу, чтобы никто не смог напасть на него. Так было безопаснее.

Один раз в день стража открывала люк, впуская порывы морского воздуха и света. Когда это происходило, сначала Ройс думал, что им всем позволят подняться наверх и они получат небольшую свободу передвижений. Но потом он увидел, что они открывают огромные мешки и сбрасывают их вниз, словно по полу волокли песок, видел, как молодые люди бросались к ним, как дикие животные, хватая содержимое горстями. Он понял, что в мешках зерно. Это было время обеда.

Молодые люди засовывали зерно в рот, расталкивая друг друга, нанося удары, кровь капала на зерно. Это была конкурентная борьба за выживание, которая случалась раз в день. Стража всегда оставляла люк открытым достаточно долго, чтобы наблюдать за ними, широко улыбаясь представлению, после чего запирали его.

Ройс говорил себе, что он никогда не станет принимать участие в той яме. Но после однодневного голода он бросился к мешкам вместе с остальными, хватая пригоршни зерна, в то время как другой юноша пытался вырвать зерно из его рук. Они какое-то время сражались, пока Ройс не выдернул зерно, а юноша не перешел в другое место. Ройс немедленно проглотил зерно. Оно было хрустящим и безвкусным, и Ройс не мог им насытиться. Но это было хоть что-то. Он также извлек урок – на следующий день он попытается схватить две горсти зерна и будет нормировать добычу.

Здесь, внизу, царило мрачное существование, выживание, день за днем он наблюдал за тем, как открывается люк, хватал столько зерна, сколько удавалось, и возвращался в свой угол. Он слишком много раз видел, как умирают молодые люди. Он слишком долго терпел вечное зловоние. Ройс наблюдал за слишком большим количеством задир и хищников, которые бродили по трюму, ожидая, пока другие юноши окажутся слишком слабыми для того, чтобы сражаться, а затем набрасывались на них и отбирали у них любые жалкие личные вещи. Это была постоянная тревога.

Ройс почти не спал. Его постоянно преследовали кошмары, видения о том, что его убивают во сне, что он плывет в гробу в море крови, его поглощают огромные морские волны. Эти сны в свою очередь переходят в кошмары о Гиневьеве, о том, как ее насилуют дворяне замка, как он прибывает слишком поздно, чтобы спасти ее. Он видел сны о том, как его братья и семья возвращаются домой, а их дом и поля сожжены дотла, они все вынуждены переехать и забыть о нем.

Ройс всегда просыпался в холодном поту. Он не знал, что в эти дни было хуже: спать или просыпаться.

Но сегодня, когда Ройс проснулся, он мгновенно почувствовал, что что-то изменилось. Он почувствовал, как его желудок скрутило сильнее обычного, он услышал, что волны плещутся о палубу намного сильнее, услышал пронзительный свист ветра, и сразу понял, что начался шторм. Не обычный шторм, а шторм, способный все изменить.

Откуда-то сверху послышались испуганные крики, которые сопровождались звуками сапог, бегущими по палубе – более поспешные, чем раньше. Мгновение спустя, к удивлению Ройса, распахнулся люк. Он никогда не открывался в такую рань.

Ройс сел, насторожившись.

Что-то пошло не так.

Ройс посмотрел на открытое небо – такую роскошь в эти дни – и увидел черные грозные облака, которые двигались слишком быстро, хлещущий дождь, настолько сильный, что он лил вкось. Ему даже не нужно было это видеть – сначала последовал звук. Ройс смотрел на открытый люк, но не видел несколько сильных рук, открывших его, как обычно. Люк открылся сам – его дернул вверх порыв ветра.

Ройс с удивлением наблюдал за тем, как деревянный люк с весом сто футов внезапно поднялся сам, оторвался и взлетел в воздух, словно был детской игрушкой. Он сглотнул. Если ветер может сделать это с чем-то настолько тяжелым, что он сделает с человеком?

На самом деле, звук ревущего ветра заглушал все, звук был настолько сильным, что он внушил ужас ему даже здесь, далеко внизу. Казалось, что он разрывает корабль на части. На его глазах деревянная планка взлетела в воздух, прямо с самой палубы.

Вдруг его желудок резко упал, когда корабль накренился, и раздался грохот огромной волны о корпус. Ройсу показалось, что он упал на пятьдесят футов. Его удивило то, что корабль не опрокинулся.

Ройс посмотрел на молодых людей, чьи лица, наконец, показались благодаря солнечному свету. Они все с надеждой смотрели на небо, но вместе с тем испытывали ужас от шторма. Наконец, перед ними находится свобода, шанс подняться наверх и выбраться из адской бездны.

Но ни один из них не осмелился пошевелиться. Все сидели, застыв от ужаса перед штормом.

Вдруг вниз в люк полетела тяжелая веревка, приземлившаяся подобно свернутой в кольцо змее с глухим стуком. Появилось лицо стражника, который изо всех сил держался за балку и бросал вниз хмурые взгляды, наклонившись.

«Подняться на палубу!» – крикнул он, пытаясь перекричать ветер. – «Все вы, немедленно наверх!»

Никто не пошевелился.

Он выглядел разгневанным.

«Немедленно, иначе я спущусь вниз и лично убью всех вас!»

Никто по-прежнему не шевелился.

Мгновение спустя в воздухе пролетело копье, и Ройс с ужасом увидел, как она пронзила грудь юноши прямо рядом с ним. Юноша закричал, пригвожденный к полу трюма, после чего мгновенно умер.

Два стражника спрыгнули вниз, подняли свои мечи, схватили ближайших молодых людей и пронзили их в грудь.

Когда молодые люди упали, стражники повернулись и посмотрели на остальных.

Все остальные молодые люди приступили к действию, бросившись к веревке, начав подниматься вверх из трюма. Ройс присоединился к ним. Вероятно, наверху их ждет смерть, но, по крайней мере, это будет чистая смерть. Может быть, ему повезет, волна смоет его в море и весь этот кошмар останется позади.

Ройс поднял голову вверх и увидел, как первый молодой человек с трудом поднялся наверх, слабый от недоедания. В конце концов, он добрался до палубы, схватился за перекладину и поднялся наверх, переползая через край. Он сделал это неловко, подняв ноги в воздух, и Ройс с ужасом увидел, как он потерял хватку и пролетел в воздухе, подхваченный ветром, как деревянная планка. Он вращался снова и снова, его крики заглушал ветер, пока он не перелетел через перекладину в море.

Дурное предчувствие Ройса усилилось. В конце концов пришла его очередь, он крепко схватился за веревку с колотящимся сердцем и начал подниматься дюйм за дюймом. Шум ветра становился громче, когда он поднимал голову, и, наконец, Ройс схватился за палубу трясущимися руками.

Шум наверху был невыносимым, видимость почти нулевой, и, когда Ройс переполз через край, впервые за эти недели выбравшись из трюма, он держался изо всех сил. Он потерял хватку и поскользнулся, его тело проскользнуло по палубе, после чего он снова схватился за нее. Наученный ошибками других молодых людей, он низко пригнулся и пополз по палубе.

Ройс крепко схватился за крючок, прикрепленный к палубе, и пополз против ветра, сражаясь за каждый метр, пока, наконец, не нашел место, где смог собраться с силами. Он схватился за два крючка двумя руками и уперся ногами о два крючка позади себя, укрывшись за высокой мачтой. Здесь он чувствовал себя уверенно, несмотря на то, что корабль сильно раскачивался из стороны в сторону, поднимался и резко падал, со всех сторон вокруг него разбивались волны.

«Задержи тот парус!» – крикнул солдат, перекрикивая ветер.

Ройс поднял глаза на яростно развевающиеся паруса высоко над головой, чей вес сгибал мачту, чуть не ломая ее. Он почувствовал копье солдата, толкающее его в спину, и понял, что если он не приступит к действию, то встретит другую смерть.

Ройс встал и схватился за мачту, обняв ее что было сил. Держась за нее одной рукой, он потом протянул другую руку и схватился за свисающую веревку, притянув ее к себе. Грубая влажная веревка скользила в его руке, но, когда он дернул, несколько других молодых людей присоединились к нему, их тоже толкали солдаты. Они дергали все вместе, и метр за метром им удалось опустить паруса. Когда они поддались, толстая мачта перестала гнуться, корабль выпрямился и перестал так неистово раскачиваться.

Налетел свирепый порыв ветра, и Ройс крепко схватился за мачту. Но молодой человек рядом с ним не успел отреагировать так быстро, он не успел схватиться и, потеряв равновесие, упал назад, приземлившись на палубе. Ударила волна, корабль повернулся боком, и Ройс увидел, как юноша и десяток других проскользнули по палубе, пока все не оказались за бортом, закричав.

Ройс оглянулся и увидел армию белых барашек, усеявших море, и понял, что больше их не увидит. Его страх усилился. Ему все больше начинало казаться, что он не выживет.

«Связать те паруса!» – крикнул солдат.

Ройс понял, что он имеет в виду паруса, неистово размахивающие над его головой, он протянул руку и схватил их, пытаясь связать. Они выскользнули из его руки, но, в конце концов, ему удалось схватиться за них и крепко удержать. Ройс схватил веревку, которая раскачивалась на ветру, снова и снова обернул ее вокруг парусов, привязывая их к мачте.

Вдруг корабль покачнулся и снова повернулся боком. Держась изо всех сил, Ройс увидел, как несколько молодых людей пролетели в другую сторону, направляясь к перекладинам. Среди них он узнал юношу с волнистыми черными волосами, который спас его несколько недель назад в том столпотворении – это был Марк. Он скользил, пытаясь схватиться за что-нибудь, но не сумел. Через несколько секунд он рисковал оказаться за бортом.

Ройс не мог позволить ему умереть.

Каким бы это ни было рискованным, Ройс оторвал одну руку от мачты и протянул ее Марку.

«ЗДЕСЬ!» – крикнул он.

Марк оглянулся, протянул руку и, пролетая мимо, он сумел схватиться одной рукой. Он крепко держался, глядя на Ройса со страхом и отчаянием в глазах, но в большей степени с благодарностью. Ройс держался изо всех сил, не позволяя ему ускользнуть в другую сторону, когда корабль практически перевернулся вертикально. Но другие молодые люди с криками полетели за борт.

Ройс держался трясущимися руками, ему казалось, что все его мышцы скоро взорвутся, он молился о том, чтобы корабль выпрямился. Он с трудом держался за мачту одной рукой, его руки скользили. Он понимал, что через минуту он тоже окажется за бортом.

«Отпусти меня!» – крикнул Марк. – «Тебе не удастся удержаться!»

Но Ройс покачал головой, зная, что должен спасти его. Он ему должен.

Наконец, корабль выпрямился, и Ройс почувствовал, как расслабились его мышцы, когда Марк поспешил и схватился за мачту рядом с ним. Они оба стояли, обнимая мачту, тяжело дыша.

«Я перед тобой в долгу», – крикнул Марк.

Ройс покачал головой.

«Мы квиты».

Ройс услышал крик позади себя и, обернувшись, увидел, что один из задир снизу поднял свой кинжал и вонзил его в спину ничего не подозревающего юноши. Затем он схватил мешок с пояса мертвого юноши и повесил на свой собственный. Ройс покачал головой, удивляясь тому, что эти хищники атакуют даже посреди такого шторма.

Но мгновение спустя корабль накрыла огромная волна, и этот задира в свою очередь полетел за борт в море.

Волна накрыла Ройса. На мгновение он оказался полностью погруженным в ледяную воду, после чего волна ушла так же быстро, оставив его жадно хватающим ртом воздух, пытающимся восстановить дыхание. Он моргнул и вытер воду с глаз и волос, испытав облегчение, увидев, что Марк все еще здесь, держится за мачту. Ройсу никогда еще не было так холодно и, взглянув на грозное море перед ними, наполненное белыми барашками, он понял, что будет только хуже. Затем он осознал, что оставаться здесь, над палубой, значит обрести себя на верную смерть.

«Мы не можем оставаться наверху!» – крикнул Ройс Марку.

Но не успел он договорить, как на них обрушилась другая волна. Они снова вцепились в мачту, но, когда волна исчезла, Ройс увидел, что она унесла нескольких людей, включая солдата, который охранял их.

«Мы должны спуститься вниз!» – крикнул Ройс.

Он посмотрел на оставшихся солдат и увидел, что они заняты тем, чтобы выжить самим. Он сомневался в том, что они заметят его исчезновение или станут терять время на то, чтобы продолжать преследование внизу.

«Пошли!» – крикнул Марк в ответ.

Они вдвоем отпустили мачту и побежали к открытому трюму внизу, но в это время на них обрушилась очередная волна. Они упали на деревянную палубу и продолжали скользить, когда судно практически завалилось на бок. Ройс размахивал руками под водой, намереваясь попасть в открытый люк, пытаясь направить себя к нему, и мгновение спустя, к своему облегчению, почувствовал, что падает в трюм, когда волна прошла мимо. Он почувствовал, что рядом с ним приземлился другой человек, и понял, что Марку тоже удалось забраться внутрь.

Ройс упал не на твердый деревянный пол, как рассчитывал, а в воду в несколько метров высотой. Он с ужасом понял, что трюм наполняется водой.

Ройс поднялся и увидел, что вода внизу достигает нескольких метров в глубину, плескаясь вокруг. Он увидел, как что-то проплыло мимо, и почувствовал, как что-то ударилось о ногу, и, посмотрев вниз, увидел труп одного из многих молодых людей, которые погибли внизу. Ройс осмотрел трюм и с ужасом увидел, что вода наполнена трупами. Он осознал, что шансы на выживание здесь тоже были скудными. Но наверху выжить тоже невозможно.

Вода поднималась все выше и выше, и вскоре достигала ему уже до пояса. Ройс понимал, что, когда она поднимется еще выше, он вернется на палубу, и с его жизнью будет покончено.

Ройс протянул руку, схватился за крючок на стене и за веревку старого гамака, собираясь с духом, в то время как Марк делал то же самое. Они стояли и ждали, наблюдая за поднимающейся водой, и, видя смерть вокруг себя, Ройс спрашивал себя о том, как он умрет.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Гиневьева чувствовала, как слезы льются по щекам, пока ее новые служанки, окружив ее, одевали на нее свадебное платье. Она в отчаянии смотрела на него: с тем же успехом это мог быть ее погребальный наряд. С каждым затягиванием шнура, пока они все теснее завязывали корсет на ее талии, Гиневьеве казалось, что они натягивают очередные струны ее жизни, отрезая ее от будущего, которое она представляла с Ройсом, приговаривая ее к браку, ведущему к смерти.

«Не плачьте сейчас, это неприлично для невесты», – послышался голос.

Гиневьева только смутно осознавала о присутствии девушек, обслуживающих ее. Их было шестеро, они все были заняты подготовкой, пока она сидела на скамье в каменных покоях в этом форте. Одни из них работали над ее туфлями – высокими кожаными туфлями, которые скреплялись ремешками до колен – в то время как другие делали ей прическу, обрезали платье, втирали масло ей в кожу и накладывали макияж. Заговорившая с ней девушка вытирала слезы с ее щек прохладной тряпкой.

Гиневьева оглянулась и увидела, что девушка, смотрящая на нее, на несколько лет старше, с длинными кудрявыми черными волосами, зелеными глазами и добрым лицом. Сострадание на ее лице удивило Гиневьеву – она впервые столкнулась с ним в этом форте. Она скрыла слезы Гиневьевы штрихом макияжа, обращаясь с ней как с куклой. Гиневьева знала, что для этих людей внешность имеет большое значение.

«Знаете, это не так плохо, как вы думаете», – продолжала служанка. – «В конце концов, вы выходите замуж за дворянина. Могло быть хуже».

Гиневьева закрыла глаза и покачала головой.

«Я не выхожу за него замуж», – настаивала она голосом, не похожим на свой собственный.

Девушка озадаченно посмотрела на нее.

«Он женится на мне», – объяснила Гиневьева. – «И я ничего не могу с этим поделать. Но я не могу сказать, что выхожу за него замуж».

Все девушки вокруг нее захихикали.

Гиневьева нахмурилась, решив показать свою серьезность.

«Мое сердце принадлежит другому», – добавила она аргумент к своей точке зрения.

Наконец, выражения лиц служанок стали серьезными, они обменялись встревоженными взглядами.

Девушка, накладывающая Гиневьеве макияж, повернулась к другим и шикнула на них. Они все ушли с тревогой на лицах. Гиневьева не знала, побегут ли они докладывать о ее словах. Ей было все равно.

Вскоре они остались одни, только Гиневьева и эта девушка, и в комнате стало тихо. Служанка продолжала смотреть на Гиневьеву мудрыми и понимающими глазами.

«Меня зовут Мойра», – сказала она. – «Я жена Неда, самого младшего брата человека, за которого ты выходишь замуж. Полагаю, это делает нас сестрами?» – Она слабо улыбнулась. – «Я всегда хотела сестру».

Гиневьева не знала, что ответить. Мойра казалась достаточно доброй, но она не хотела, чтобы кто-то в этом форте становился ее семьей.

Мойра сделала глубокий вдох, после чего обошла Гиневьеву сзади и начала заплетать ей волосы.

«Позволь мне дать тебе совет, прожив в этой семье слишком много лет», – добавила она. – «Они будут сделать все, что должны, для того, чтобы остаться у власти. Они не выбирают невест бесцельно. Брак с ними как маленькая смерть».

Гиневьева повернулась к ней, пораженная ее честностью, и на самом деле прислушалась к девушке.

«Эти люди женятся не для любви, а для власти. Они женятся, чтобы выживать. Для них все это часть игры».

Гиневьева нахмурилась.

«Я не хочу понимать их», – ответила она. – «Меня не волнуют их игры. Я хочу только одного: чтобы человек, которого я люблю, вернулся ко мне».

Мойра неодобрительно посмотрела на нее.

«Но ты должна понять их», – возразила она. – «Это твой единственный шанс выжить. Ты должна войти в их больной извращенный разум и понять, что ими движет».

Мойра вздохнула, скрепляя ее волосы.

«Ты мне нравишься», – продолжала она, перейдя на ты. – «Я бы хотела, чтобы ты выжила. Поэтому позволь мне дать тебе совет: не позволяй никому другому слышать, как ты открыто признаешься о своей любви к другому. Если эти люди услышат тебя, они могут вырвать твой язык, как только ты выйдешь замуж».

Гиневьева почувствовала, как у нее сдавило грудь, когда она поняла, что Мойра говорит правду. Это место было более жестоким, чем она представляла, и ее страх усилился.

Мойра подошла ближе, огляделась по сторонам и понизила голос, словно боялась, что кто-то их подслушивает.

«Никому в этих стенах нельзя доверять», – сообщила она. – «Только своим людям. Лучший способ победить их – это принять их. Прими свой новый титул, свою новую силу. Стань змеей изнутри. Дай им время. Позволь им думать, что ты любишь их. Позволь им ослабить бдительность. И затем, когда они меньше всего будут этого ожидать, нанеси удар».

Гиневьева уставилась на нее, потрясенная тем, что она настолько честна. Она спрашивала себя, что Мойре пришлось выстрадать, чтобы так чувствовать себя.

«Помни». – сказала Мойра. – «Существует множество способов достичь своей цели».

Двери внезапно распахнулись, и появилось еще больше слуг. Они встали по стойке смирно, очевидно, ожидая ухода Гиневьевы.

«Начинается свадебная церемония», – объявил один из них с угрюмым выражением лица.

Зная, что время пришло, Гиневьева посмотрела на Мойру, которая с пониманием кивнула в ответ. Они вместе вышли из комнаты, и Мойра несла ее шлейф.

На щеках Гиневьевы появлялись новые слезы с каждым пройденным шагом. Не так она представляла себе свою свадьбу.

Гиневьева шла по мрачным каменным коридорам, освещенным факелами. Она искала открытые окна, чтобы прыгнуть, но ни одного не нашла. Ей казалось, что она идет навстречу смерти, она спрашивала себя, где в эту минуту находится Ройс, мечтает ли он о ней, увидит ли она его когда-нибудь снова.

Гиневьева прошла через сводчатый проход и оказалась в огромных сводчатых покоях. Она удивилась, увидев сотни дворян, которые сидели на скамьях. В конце прохода находился алтарь, обрамленный витражным стеклом. Рядом стоял священник.

А возле него ждал Альтфор, ее жених.

Гиневьева сделала глубокий вдох и решила не идти. Она задушит его, прежде чем согласится выйти за него замуж.

Но не успела Гиневьева перейти порог, как кто-то крепко схватил ее за руку. Обернувшись, она увидела Мойру, которая качала головой, словно читала ее мысли.

«Выходи за него», – прошептала она. – «Люби его или позволь ему думать, что любишь. А потом, когда придет время, можешь убить его. Мы можем убить их всех».

Гиневьева дрожала, не зная, что делать. Это ее последний шанс развернуться и убежать, позволить им бросить ее в темницу или убить.

«Если ты любишь Ройса», – добавила Мойра. – «Добейся власти. Это единственный способ освободить вас обоих».

Мойра жестом велела Гиневьеве войти в комнату.

У Гиневьевы кружилась голова, она чувствовала, что Мойра права. У нее нет другого способа помочь Ройсу. А ради Ройса она сделает что угодно.

Медленно, шаг за шагом, Гиневьева пошла вперед. У нее засосало под ложечкой, пока она шла по проходу. Комната была полна ладана и фильтрованного солнечного света. Подняв голову, она посмотрела на ожидавшего ее жениха, на ожидавшую ее жизнь. И Гиневьева умерла внутри.

Но она заставляла себя делать шаг за шагом. Она думала про себя:

«Ройс. Это ради тебя».

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Ройс медленно открыл глаза от тихого звука хлюпающей воды и, оглянувшись по сторонам, растерялся. Он лежал лицом вниз на верхней палубе корабля, его лицо было по дюйм в воде, она тихо плескалась о его щеку. Вода брызгала на его подбородок, щеку, в ухо, и ему на мгновение показалось, что он мертв.

Ройс медленно поднял голову, с половины которой капала вода, в то время как другая половина оставалась сухой и обгорела на солнце. Он несколько раз моргнул, вытирая соленую воду с ресниц. Его голова раскалывалась, в горле пересохло, а тело напоминало один большой синяк.

Ройс медленно поднялся на руки и колени, тяжело дыша, не понимая, что произошло и как ему удалось пережить шторм.

Тишина нервировала больше всего. В течение этих последних лунных циклов корабль был шумным, наполненным стонами, криками, борьбой и смертью молодых людей. Он был наполнен вездесущими звуками солдат, которые безжалостно приказывали, хлестали кнутом, избивали и убивали. Он был наполнен вездесущими звуками агонии, страданий и смерти.

Но теперь корабль был тихим, спокойным. Ройс оглянулся и увидел красное солнце, поднимающееся в небе, ему казалось, что он последний выживший на земле человек. Как он выжил? Как корабль уцелел?

Ройс оглянулся по сторонам и увидел, что корабль подпрыгивает в открытой воде, которая теперь была спокойной, как озеро. Ройс почувствовал, как что-то ударило его по ноге и посмотрел вниз, о чем тут же пожалел. Это было мертвое тело юноши, его ровесника, его открытые глаза были устремлены в небо, когда он плыл по палубе, врезавшись в него.

Ройс оглянулся, внимательно осмотрел палубу и в занимающемся рассвете увидел еще несколько десятков мертвых тел, которые плыли лицами вверх и вниз. Он ощутил волну отвращения. Это была плывущая могила.

Ройс покачал головой, пытаясь прогнать видение из своей головы. Шторм унес почти половину из них. Он закрыл глаза и попытался заглушить крики, попытался не думать обо всех этих лицах, обо всех молодых людях, которые теперь были мертвы, которые были теперь где-то за бортом, уносимые ветром и волнами.

Тем не менее, Ройс полагал, что ему следует быть благодарным. Если бы все осталось по-прежнему, если бы он остался внизу, наверняка он умер бы от чумы или кинжала, если не от голода. Этот шторм, по крайней мере, позволил ему выбраться наверх. На самом деле, он повернулся и посмотрел на люк внизу, увидел, что его края разбиты, и был потрясен тем, что теперь трюм полностью заполнен водой. Из него выплыли несколько мертвых тел, бьющихся о палубу.

Постепенно возникали признаки жизни, отдаленный плеск, и, повернувшись, Ройс увидел, как один молодой человек поднимается на руки и колени на палубе, пока в небе поднималось солнце.

Затем второй и третий.

Один за другим люди начали возвращаться признаки жизни.

Солдаты тоже начали подниматься один за другим, и вскоре десятки членов корабля вернулись к жизни. Когда небо прояснилось, Ройс со смесью облегчения и страха осознал, что он не один. Несмотря ни на что, остальные тоже выжили.

Пока начинался новый день, Ройс оглядывался по сторонам, поражаясь тому, насколько спокойно небо, насколько спокойны воды, словно шторма никогда не было. Вода была поразительно спокойной, не доносилось ни единого звука, кроме тихого плеска о корпус. Казалось, что они плывут в озере.

Ройс был потрясен, увидев что-то еще: на горизонте показалась суша. Он заметил крутые черные скалы, поднимающиеся из моря, словно появилось и закалилось чудовище из серы. Это место казалось мрачным и неумолимым, но сердцебиение Ройса участилось: по крайней мере, это земля. Первая земля, которую он видит за последние недели.

И, очевидно, это их место назначения.

«Рабы, вернитесь к работе!» – раздался грубый голос.

Ройс ощутил позади себя суматоху, его толкнули вперед. Он не мог поверить своим глазам: солдаты уже окружили молодых людей, отдавая приказы, словно ничего не случилось, несмотря на кровавую бойню вокруг них. Ройс не знал, скольким из них удалось выжить, превышает ли количество молодых людей количество стражи, и возможно ли устроить бунт. Но, оглянувшись по сторонам, Ройс увидел, что выжило поразительное количество солдат. Казалось, все большее и большее количество восставало из мертвых. А этот корабль был в слишком плохой форме, чтобы плыть куда-нибудь.

Вскоре Ройс оказался в группе из нескольких десятков молодых людей, которых толкали на нос корабля. Солдаты хотели, чтобы они заставили паруса работать и направили корабль, но паруса были оборваны, а штурвал сдуло в море. Поэтому вместо этого они толкали Ройса и остальных к нескольким разбитым скамейкам, прикрепленным к краю палубы.

«Весла!» – приказали солдаты.

Ройса грубо толкнули к тому, что осталось от лавки, а в руку ему вложили огромное весло. Он окинул взглядом корабль и увидел весло, опустившиеся на тридцать метров в воду. Он проследил за тем, как остальные опустили свои весла, после чего откинулся назад, прилагая усилия. Слабый от голода, Ройс почувствовал, как его руки трясутся.

Постепенно корабль пришел в движение. Он бесцельно дрейфовал, но теперь двигался вперед, в сторону далекого острова. Ройс услышал удар кнута, увидел, что одного из молодых людей рядом с ним ударили, и, когда он услышал, что тот закричал от боли, то начал грести еще усерднее. Стража была беспощадной, даже в таком состоянии.

Началась суматоха, и, оглянувшись, Ройс увидел молодого человека, которого толкнули на лавку позади него. Его сердце подпрыгнуло, когда он увидел Марка. Ему удалось выжить.

Марк посмотрел на Ройса с тем же удивлением и благодарностью в глазах.

«Тебе следовало дать мне умереть», – сказал Марк с улыбкой, когда солдат грубо всунул ему в руки весло. – «Ты спас мне жизнь ценой своей собственной, и я не думаю, что когда-нибудь забуду об этом. Я всегда буду прикрывать тебя, если мы выживем».

Марк протянул руку и сжал предплечье Ройса. Было приятно обзавестись другом, найти кого-то, кому он сможет здесь доверять.

«То же самое могу сказать и о тебе», – ответил Ройс.

Он смотрел на море, пока они гребли, их корабль набирал скорость.

«Куда они нас везут?» – спросил Ройс.

«На Черный Остров», – ответил Марк. – «Судя по тому, что я слышал, наше путешествие на корабле покажется нам сказкой».

Ройс почувствовал, что его дурное предчувствие усилилось.

«Я думаю, что цель этого путешествия – убить большую часть из нас», – продолжал Марк. – «Они дадут острову возможность убить выживших».

Ройс задумался, глядя на приближающийся остров. Это было самое негостеприимное место, которое он когда-либо видел. На нем не было признаков жизни, оно скорее казалось местом, куда отправляются, чтобы умереть.

Ройс продолжал грести, его тело тряслось от напряжения. Вернувшись к монотонной гребле, он оглянулся и заметил шрам на спине Марка в том месте, где его ударили. Он спрашивал себя, есть ли на его собственной спине такой же шрам. Он выгнул спину, она все еще горела в том месте, где дворяне ударили его. Ройс заметил небольшое солнце, вытатуированное на левом плече Марка, это заставило его задуматься над тем, кто же он и откуда прибыл.

Ройс собирался спросить его об этом, когда внезапно трое молодых людей сели на скамейку рядом с ним, соскользнув и сжавшись рядом – слишком близко. Они были шире и больше него, он ощущал их разгоряченные, потные тела рядом с собой.

Удивленный Ройс оглянулся, когда один из них вынул кинжал и прижал лезвие к его горлу. Молодой человек украдкой оглянулся по сторонам, чтобы убедиться в том, что стража не смотрит. Ройс с трудом дышал. Он жалел о том, что не отреагировал раньше, но все произошло слишком быстро.

Его противник улыбнулся жестокой улыбкой, обнажая желтые зубы. Его голова была выбрита, у него было несколько подбородков, что свидетельствовало о чрезмерном весе. Но вместе с тем он не был обделен мышцами.

«Помнишь меня?» – спросил он. – «Меня зовут Рубин. Я хочу убедиться в том, что этого ты никогда не забудешь. Эти двое парней – мои друзья, Сет и Сильван. Близнецы. Но ты ни за что не догадаешься, глядя на них».

Ройс оглянулся и увидел двух других молодых людей. Ни один из них не улыбнулся, они не были похожи друг на друга. У обоих были темные черты лица, но один из них, Сет, был худым, с сердитым взглядом, в то время как другой, Сильван, был мускулистым, с широким лицом и носом, и такой большой шеей, которую Ройсу еще не приходилось видеть.

Рубин улыбнулся, прижимая нож к горлу Ройса.

«Теперь, когда мы стали лучшими друзьями», – продолжил он. – «Ты можешь начать передавать эту свою цепь».

Ройс посмотрел вниз и удивился, увидев, что его золотое ожерелье – единственная вещь, которая у него была – теперь была открыла на его груди, сверкая на солнце. Как глупо с его стороны. Все это время он тщательно прятал ее под рубашкой, но во время шторма его туника стала потрепанной.

«Отдай ее мне!» – прошипел Рубин. – «Или у рыбы станет больше пищи».

Ройс хотел дать отпор, но противники были больше него, прижимая его к корме корабля, не оставляя ему места для маневрирования. Он почувствовал, что кончик кинжала теснее прижался к его горлу, и ни на секунду не усомнился в том, что они убьют его.

Мысль о том, чтобы передать им ожерелье, оставляла его с глубоким ощущением трагедии. Это ожерелье – единственная вещь, которой он владел, и это все, что осталось постоянным в его жизни. Ройсу его дала мать, которая велела ему хранить его, потому что однажды он узнает о его источнике. Это была единственная вещь, которая давала ему надежду и придавала загадочности в детстве.

Когда кинжал прижался теснее к его горлу, краем глаза Ройс заметил движение, и внезапно послышался треск, когда Марк развернулся и пнул Рубина по лицу. Тот упал назад и выронил нож.

Ройс не стал терять времени. Он бросился вперед и одновременно схватил Сета и Сильвана, оттесняя их назад, прижимая их к земле и прыгая на них сверху.

«Давай!» – раздался хор криков, пока Ройс сражался с ними. Внезапно их окружили другие молодые люди.

Ройс не терял времени. Он ударил Сета, после чего развернулся и нанес Сильвану удар локтем. Но, когда он ударил одного, другой прыгнул на него сверху, отчего лишил Ройса возможности обрести преимущество. Наконец, Сильван перекатился сверху и схватил Ройса за лицо, вонзая свои пальцы в его щеки и пытаясь выдавить глаза.

Ройс понимал, что если не отреагирует быстро, то Сильван добьется желаемого. У него не было другого выхода: он выбросил обе руки между запястий противника, разорвал его хватку и, подняв голову, ударил его.

Раздался треск, и Ройс увидел, что он сломал широкий нос Сильвана. Тот закричал, схватившись за нос, и откатился в сторону.

Не успел он этого сделать, как сверху на Ройса прыгнул Сет.

Ройс почувствовал, как несколько солдат схватили его, подняв на ноги, оттаскивая Сета. Его грубо швырнули на палубу, назад на лавку. Рядом с ним толкнули Марка, который дрался с Рубином. Они оба приземлились друг рядом с другом, когда стражники вынули свои мечи.

«Вернуться к веслам!» – приказали они. – «Станете драться снова и вас вышвырнут за борт. Нам в любом случае нужно разгрузить корабль!»

«Поберегите пыл!» – добавил другой солдат со злобной ухмылкой. – «Там, куда мы направляемся, он вам понадобится».

Ройс и Марк вернулись к гребле, и, оглянувшись, Ройс улыбнулся другу.

«Теперь я твой должник», – сказал он.

Марк улыбнулся в ответ.

«Нет, это было весело».

Ройс и Марк вместе посмотрели на приближающийся остров. Обретя в Марке друга, Ройс чувствовал себя менее одиноким на этом корабле, полном воров, задир и преступников. Он знал, что отправляется навстречу смерти, но было легче приближаться к ней в компании.

«Знаешь, этот остров убьет нас обоих», – сказал Марк.

Ройс кивнул. Он знал, что это правда.

«Но если мы станем прикрывать друг друга», – добавил Марк. – «Мы можем прожить достаточно долго, чтобы вернуться на материк и увидеть людей, которых мы любим».

Они пожали друг другу руки.

«Ты умрешь – я умру», – сказал Марк.

Ройс кивнул. Ему понравилось, как это прозвучало.

«Ты умрешь – я умру», – ответил он.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Ройс схватился за поручни корабля, когда они приблизились к берегу. Мгновение спустя корабль врезался в скалы и подпрыгнул, когда волны толкнули его. Он снова и снова врезался в крутые валуны, которые служили береговой линией для Черного Острова. Молодые люди не смогли направить его.

«Веревки!» – крикнули солдаты. – «Якори!»

Ройс и Марк сразу же приступили к действию, побежав вместе с остальными молодыми людьми, схватив длинные толстые веревки, кольцом свернутые на палубе, и бросили их за борт. Веревки были тяжелыми, влажными от морской пены, и грубыми, врезаясь в их ладони, которые уже были покрыты мозолями после долгих часов гребли. Их жгло от прикосновений.

Когда Ройс бросил тяжелые веревки за борт, его плечи изнывали от боли, и он испытывал облегчение, по крайней мере, от того, что путешествие окончено. На этом острове может находиться смерть, но во всяком случае это будет смерть на суше, а не на этом проклятом корабле, как случилось со многими другими людьми.

Ройс услышал суматоху и, оглянувшись, увидел свирепые лица солдат, которые ждали их на скалах внизу. Они схватили веревки и привязали их, потащив корабль, и, когда Ройс посмотрел на эту встречающую их группу, он спросил себя, не является ли прибытие сюда облегчением. Их встретили холодные, суровые взгляды, оценивающие новую партию молодых людей. Они стояли на пляже из острых черных скал, растянувшихся вдоль острова. Позади них находились черные поля, не было видно ни одного дерева. Остров казался совершенно безжизненным: ни птиц, ни животных, ни других звуков, кроме плеска волн и стона их корабля.

Эти воины, очевидно, были закаленными людьми, обросшими, мускулистыми, с бритыми головами, со шрамами на лицах. На них была черная легкая броня, на плечи были накинуты меха, на которых были выгравированы золотые символы. У всех были длинные бороды и кислые лица, словно их никогда не учили улыбаться. Очевидно, это было место мужчин.

Впереди всех стоял человек, который выглядел как их лидер: он был больше остальных, с широкими плечами, напряженными черными глазами и в дополнительных мехах, одно его ухо было искромсано. Он стоял с руками на бедрах, в то время как его люди тянули веревки, и с отвращением смотрел на прибывших молодых людей, словно море выбросило на берег нечто грязное.

«Добро пожаловать домой», – с сарказмом пробормотал Марк Ройсу.

«ШЕВЕЛИТЕСЬ!» – проревел голос позади них.

Толкаемый сзади, Ройс оказался в одном ряду с другими молодыми людьми, ведомый к широкой перекладине, которую опустили с корабля. Ройс наблюдал за тем, как перекладина аркой пролетела в воздухе на тридцать метров в высоту и приземлилась на скалах внизу с грохотом. Волны под ней расплескались, и он со своего места увидел, что в воде кишат акулы. Перекладина была узкой и переполненной.

Ройс, которого толкали сзади, присоединился к остальным, когда они все начали спускаться вниз по самодельному трапу. Она стонала под весом всех молодых людей, которые взошли на нее все сразу. Ройс слишком хорошо понимал, почему им так не терпится покинуть этот корабль. Но в то же самое время он спрашивал себя, с чем связана эта спешка: неужели они не осознают, что на этом острове их ждет другая смерть?

Они спускались вниз по перекладине подобно армии слонов, и вскоре послышались проклятия, когда молодые люди начали толкать друг друга локтями. Ройс услышал, как один из них закричал, и, оглянувшись, увидел Рубина – задиру, который пытался украсть его ожерелье, который третировал их на кораблей – увидел его лысую голову, двойной подбородок, узкие карие глаза и зловещую челюсть. Рубин развернулся и толкнул одного парня в плечо. Тот закричал и упал с перекладины на добрых тридцать метров прямо в воду.

Через несколько секунд парня окружила стая акул, разрывая его на части, пока он кричал. Наконец, они утащили его под воду, которая окрасилась в красный цвет.

Ройсу стало дурно и он отвел взгляд. Казалось, что смерть ждет их за каждым поворотом.

Ройс посмотрел на Рубина, преисполненный гнева и отвращения, и Рубин ответил на этот взгляд.

«На что ты смотришь?» – рявкнул он.

Ройс мысленно поклялся отомстить за этого парня. Час Рубина придет.

Они продолжали идти. Ройс с Марком быстро спускались вниз с перекладины, в то время как другие молодые люди держались слишком близко, не желая встретить ту же судьбу. Вскоре Ройс ступил на валун и вздохнул с облегчением, ощутив сушу под ногами. Он сделал еще несколько шагов и оказался на черном скалистом пляже.

«Выстроиться в ряды!» – крикнула стража.

Они выстроились в ряд рядом друг с другом, Ройс оглянулся и увидел, что в живых осталась только сотня парней. Это количество потрясало его. Когда они отправлялись в путь, их было несколько сотен. Неужели они потеряли такое количество в море?

Выстроившись в ряд бок о бок, они все смотрели на воина, в лице которого Ройс предположил их командира, и, когда Ройс посмотрел в его закаленное лицо, его холодные глаза оценивали их, пока он шел между рядами. Ройс вздрогнул. Этот человек был внушительным, и его следовало уважать. Возвышаясь над всеми остальными, с темной кожей, широкой челюстью, лысой головой и со шрамом от подбородка до уха, казалось, он ничего не боится. Он напоминал ходячую гору.

Он медленно шел по рядам, рассматривая их, и Ройс почувствовал, как его сердце бешено заколотилось в груди, воздух был полон напряжения. Без какой-либо видимой причины командир вдруг подошел к одному юноше и ударил его в челюсть снизу.

Молодой человек упал на спину, застонав от боли. Затем он сел и спросил.

«Что я сделал?»

Командир усмехнулся.

«Ты существуешь», – ответил он глубокий и жестким, как его внешность, голосом. – «И в следующий раз обращайся ко мне Командир Войт».

Командир Войт переступил через его голову, улыбаясь злой улыбкой, продолжая рассматривать остальных.

«Добро пожаловать на Черный Остров», – прогремел Войт, его голос был зловещим и нисколько не гостеприимным. – «На протяжении столетий он является домом для лучших воинов, которых может предложить наше королевство. Я ваш господин, ваш владелец. Вы будете смотреть на меня так, слово я бог. Потому что это так. Если я захочу вашей смерти, вы умрете. Если я захочу, чтобы вы жили, что ж, пока вы будете жить. Пока не умрете в другое время. Цените ли вы жизнь настолько, что захотите прожить дольше только для того, чтобы позже умереть?»

Это был любопытный вопрос, и, пока он продолжать ходить по рядам, Ройс не был уверен в том, что он ищет ответ. Казалось, что он заглядывает в душу каждого парня, пока проходил между ними.

«Это главный вопрос здесь, который вы станете задавать себе: сколько раз вы будете молиться о смерти? Сколько раз предпочтете умереть во время тренировки? Тренировки до смерти в славе».

Он шагал, поставив руки за спину, и смотрел на море. Казалось, что он скорее обращается к самому себе, словно он видел бесконечные группы молодых людей, которые прибывали и умирали.

«Когда вы достигнете конца своего обучения – если вы достигнете», – продолжал он. – «Вас отправят в Ямы. Там вы узнаете, что значит настоящая смерть. Вы будете сражаться с дикарями со всех уголков мира, которые, вероятно, откусят ваши лица с той же легкостью, с какой пожмут вашу руку. Они не проявят милосердия. Они не ищут милосердия. И это наш девиз на Черном Острове: Не проявляй милосердия. Не ищи милосердия. Вы очень хорошо это усвоите. Таков путь стали».

Войт сделал глубокий вдох, продолжая шагать.

«Черный Остров, мой остров, превращает мальчиков в мужчин. Он принимает преступников и убийц и превращает их в воинов. Он берет живых и превращает их в ходячих мертвецов. Здесь вас будут преследовать кошмары до конца ваших дней. Если вы ничего не стоите – а большинство из вас ничего не стоит – вы умрете. Те из вас, кто не готов стать мужчинами, умрут. Те из вас, кто слаб, кто не является убийцами, умрут. Это остров, на котором умирает слабость и расцветает сила».

Он остановился в центре, откинулся назад и широко улыбнулся.

«Добро пожаловать, мои друзья, мои слуги, отбросы общества, на Черный Остров».

Войт резко развернулся и направился к материку, и его солдаты последовали за ним. Началась суматоха, после чего Ройс почувствовал, что его толкнули, он оказался в шеренге с остальными, последовав за воинами.

Позади Ройса протрубили в рог, он обернулся и увидел, что перекладину корабля поднимают, веревки убирают и корабль начинает отчаливать. У него засосало под ложечкой, когда корабль начал уплывать прочь в море, все дальше и дальше от берега.

Ройс посмотрел вперед на смерть перед собой, на черный пустынный остров, чувствуя, что больше никогда не окажется дома.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Гиневьева стояла возле окна в покоях, освещенных факелом, и смотрела на двор замка внизу, больше не пытаясь сдержать слезы, которые бежали по ее щекам. Позади нее продолжался шелест, и страх девушки усиливался. Она знала, что это Альтфор, который медленно раздевался, снимая свой свадебный наряд – предмет за предметом. Пришло время закрепить их брачный союз.

Гиневьеву немного раньше привели в эти покои и, когда она вошла, ее потрясла огромная кровать с балдахином, преобладающая в комнате, накрытая шелками и мехами, о которых она не могла и мечтать. На стенах висели роскошные гобелены, полы покрывали шелковые ковры, а в углу горел огонь в камине.

Ничто из этого не завладело Гиневьевой. Наоборот, ей казалось, что она находится в могиле. Испытывая страх, она смотрела на звезды в небе, всем сердцем и душой молясь о том, чтобы оказаться в другом месте. Она рассматривала горизонт, думая о Ройсе. Она не знала, где он, жив или мертв. Гиневьева молилась о том, чтобы он вернулся к ней, чтобы сбежал с ней в этот раз навсегда. Она все отдала бы за то, чтобы вернуть свою простую жизнь.

Гиневьева услышала, что Альтфор сделал шаг к ней, и отвлеклась от своих размышлений. Она вспомнила свадебную церемонию, которая прошла днем. У нее засосало под ложечкой при мысли об этом. Это формальный, королевский брак. Гиневьева стояла, присутствия телом, но отсутствую душой. Гиневьева стояла, онемев, на протяжении всей церемонии, даже когда Альтфор улыбнулся и поцеловал ее. Он взял ее за руку, повернулся к толпе, и все дворяне одобрительно закивали, когда молодожены пошли по проходу.

Гиневьева закрыла глаза и покачала головой, пытаясь прогнать из головы все эти видения. Это предательство по отношению к Ройсу, к единственному человеку, которого она любит в целом мире. Она не понимала, как позволила этому случиться.

Слова новой свояченицы звучали в ее голове.

«Стань змеей изнутри. Дай им время. Позволь им думать, что ты любишь их. Позволь им ослабить бдительность. И затем, когда они меньше всего будут этого ожидать, нанеси удар».

Конечно, Мойра права. Дворяне не подвергались нападению извне на протяжении столетий. Но враг изнутри может грозить им падением. Гиневьева знала, что ее брак – лучший способ окончательно отомстить за ее народ и освободить Ройса.

Она знала, что ей потребуются терпение и хитрость, и она не умела играть в игры. Такова она, и ей было сложно притворяться кем-то другим.

«Любовь моя?»

Гиневьева вздрогнула, внезапно услышав голос, нарушивший тишину, словно нож ей в спину. Она слышала, что Альтфор приблизился на несколько шагов, и ее сердце бешено заколотилось, когда она ощутила его руки на своих плечах. Это были нежные руки, но его прикосновение для нее было словно лед.

Но Гиневьева не повернулась, и Альтфор вздохнул.

«Я не такой, как другие лорды здесь, которые взяли бы тебя силой», – прошептал он ей на ухо. – «Я возьму тебя только с твоего согласия. Когда ты будешь готова. Когда ты попросишь меня».

Его слова потрясли Гиневьеву. Она не ожидала услышать такие слова от дворянина.

Она повернулась к нему и увидела искренность в его глазах. Кроме того, в них были доброта и сострадание, которые так же удивили ее. Это лицо кардинальным образом отличалось от лица его жестокого брата.

«Я не такой, как мой брат», – продолжал Альтфор, удивляя ее, словно читал ее мысли. – «У нас одни родители, но это единственное сходство. Мой брат был незрелым, безрассудным человеком. Жестоким и своенравным. Я не одобрял его похищений женщин с полей. Сам я никогда ничего подобного не делал. Я любил его по-своему – в конце концов, мы были братьями. Но я – не он».

Гиневьева сделала глубокий вдох, оценивая его.

«Но ты женился на мне и увез от моих людей», – холодно ответила она. – «В некотором смысле это даже хуже».

«Я взял тебя не как игрушку, а как жену», – ответил Альтфор. – «Разница все же есть».

Гиневьева покачала головой.

«Ты ошибаешься», – возразила она. – «Ты такой же, как твой брат. Ты взял меня с церемонией и улыбкой, он сделал это с агрессией. В любом случае, я этого не хотела».

Он смотрел на нее, и у него лица не было. Гиневьева видела, что ее слова задели его.

«Ты ошибаешься», – ответил Альтфор.

Гиневьева моргнула.

«Значит я свободна уйти?» – спросила она.

«Нет», – ответил Альтфор твердым голосом. – «Ты не свободна уйти. Теперь ты моя. Ты принадлежишь мне, этой семье. Ты родишь мне сыновей. Возможно, дочерей тоже. Но я не стану заставлять тебя. Я дам тебе время. Ты научишься любить меня».

Гиневьева почувствовала, как внутри нее поднимается отвращение вместе с упрямой решительностью никогда не любить его. Она нахмурилась, испытывая гнев, свою беспомощность, проходящие через нее. Даже в своем гневе она осознавала, насколько Альтфор отличается от других дворян и, может быть, именно его благородство, отсутствие в нем жестокости разозлило ее. Было бы намного легче, если бы он был жестоким и грубым, как другие.

«Я никогда не научусь любить тебя», – настаивала Гиневьева. – «Мое сердце принадлежит другому. И пока я жива, пока я не испустила свой последний вздох, я всегда буду любить его. Ты можешь получить меня, но у тебя будет только оболочка. Он владеет всем моим сердцем, и так будет всегда».

Она ожидала, что Альтфор рассердится. Она хотела, чтобы он рассердился.

Но, к ее большому удивлению и разочарованию, он просто улыбнулся и погладил ее по щеке тыльной стороной своей нежной руки.

«Сейчас я тебя оставлю», – ответил он. – «Мы будем спать в разных покоях. Но однажды ты разыщешь меня». – Альтфор улыбнулся, погладив ее по щеке. – «Ты узнаешь», – добавил он. – «Что у любви много различных значений».

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Ройс шагал в длинном ряду молодых людей, его ноги изнывали от боли, он скользил на влажных скалах, из которых состоял этот остров, спрашивая себя, закончится ли когда-нибудь этот путь, пока солнце опускалось на серое небо. Они пересекли очередной холм, и Ройс оглянулся с надеждой на то, что в этот раз место их назначения окажется перед ними.

Его сердце ушло в пятки от разочарования. Насколько хватало взгляда, территория была все той же: бесконечная пустошь, никаких ориентиров в поле зрения, земля состоит из гладкого черного камня и небольших луж, которые, казалось, тянулись целую вечность. В желудке у него урчало, он ослабел от голода. У них не было ни перерыва, ни воды, ни еды. Хуже всего было то, что колючий непрекращающийся ветер не давал им покоя. Одежда Ройса все еще была влажной после их путешествия по морю, кроме того, она была слишком легкой для здешней погоды. Из-за влажности его одежда прилипала к телу, и холод глубоко вонзался в его кости. Ройс посмотрел на других молодых людей и увидел, что он не единственный, кто дрожит. Глядя на меха своих захватчиков, он испытал небывалую зависть. Солдаты были хорошо одеты, облачены в меха, защищающие их от холода, на них были плотные сапоги, которые справлялись со скольжением и скалистой местностью, в отличие от только что прибывших, включая самого Ройса, которые были не готовы к этому климату, местности и пути. Ройс осознавал, что все это испытание.

Они остановились на вершине холма. Войт повернулся к молодым людям с удовлетворенной ухмылкой.

«Я знаю, что вам холодно, что вы устали и голодны. Очень хорошо», – сказал он, улыбнувшись. – «Вы должны знать, что значит страдать. Примите это. Это ваш единственный друг здесь».

Он вздохнул, положив руки на бедра, и Ройс увидел, что он наслаждается однообразием этого места.

«Развернитесь к морю», – приказал он.

Ройс повернулся вместе с остальными и всмотрелся в горизонт. Он был серым и густым из-за тумана, и Ройс едва увидел проблеск горизонта.

«Позади вас ничего не находится», – продолжал Войт. – «Перед вами ничего не находится. Кроме слабого проблеска надежды. Перед эти вы будете идти, и этот поход приведет вас к концу того, кем вы являетесь. Именно так мы приветствует прибывших. Это поход достойных».

Войт внимательно осмотрел их всех, пока ветер выл в тишине.

«Только достойные выживут в этом походе», – продолжал он. – «Многим это удавалось до вас и многие умирали на этом самом камне. Вы вольны в любой момент лечь и сдаться. Большинство так и делает. Вы избавите меня от необходимости убивать вас позже».

Послышался шум и, обернувшись, Ройс увидел, что один из молодых людей – тощий парень, который, казалось, едва цеплялся за жизнь во время их путешествия, вышел из ряда, упал на колени и сжал вместе руки, моля о пощаде.

«Пожалуйста», – произнес он, рыдая. – «Я больше не могу сделать ни шагу. Мне очень холодно», – сказал он, у него зуб на зуб не попадал. – «Я слишком устал, слишком ослаб. Я не могу продолжать идти. Пожалуйста. Позвольте нам отдохнуть. Пощадите!»

Все молодые люди нервно наблюдали за тем, как Войт медленно подошел к парню, гравий хрустел под его сапогами. Вдруг он вынул меч и, не успел Ройс понять, что происходит, вонзил его парню в сердце.

Тот начал задыхаться и завалился на бок, не шевелясь, его глаза смотрели в небо. Он был мертв.

Потрясенный Ройс уставился на него.

«Пощады нет», – спокойно сказал Войт мертвому телу.

Он повернулся и окинул взглядом группу молодых людей.

«Кто-нибудь еще хочет пощады?» – спросил он.

Ройс стоял с колотящимся сердцем. Ни один из молодых людей не шевелился.

В конце концов, Войт медленно развернулся и продолжил путь, назад в никуда.

*

Ройс продолжал идти метр за метром, удивляясь, когда поскальзывался на чем-то мягком. Он посмотрел вниз и понял, что местность меняется: на смену черному камню пришла грязь, когда они начали спускаться с очередного холма. Марк, который шел рядом с ним, потерял равновесие и начал падать. Ройс протянул руку и схватил его, помогая удержаться.

Марк посмотрел с благодарностью, когда они продолжили путь бок о бок.

«Не думаю, что я справлюсь», – наконец, признался Марк.

Ройс заметил, каким бледным был его друг, увидел, что его не держат ноги, и испугался за него.

«Ты справишься», – сказал Ройс. Он и сам чувствовал, что находится на пороге смерти, но, услышав слова своего нового друга, ощутил внезапный прилив сил. Он осознал, что, когда отвлечется от самого себя и обратит внимание на беды других, когда он сосредоточится на тревогах остальных, а не на своих собственных, тогда вся его слабость пройдет.

«Ты должен справиться», – продолжал Ройс. – «Мы должны справиться. Ты поклялся, помнишь? Прикрывать меня, а я – тебя. Ты не сможешь прикрыть меня, если будешь мертв».

Марк посмотрел на него и улыбнулся. Ройсу показалось, что у него прибавилось сил на то, чтобы сделать следующий шаг.

«Я помню», – признал он. – «Ради тебя я это сделаю. Но как только мы прибудем в лагерь, мне конец. Тогда тебе придется самому себя прикрывать».

Ройс рассмеялся.

«Договорились», – согласился он.

Вдруг Ройса толкнули сзади и он споткнулся, теряя равновесие и падая в грязь. Он ощутил боль в руке и, посмотрев вниз, увидел, что он поцарапал ладони об острый камень.

Рассвирепев, Ройс встал и повернулся, высматривая виновника. Позади себя он увидел улыбающегося Рубина в окружении Сета и Сильвана. Они все смеялись над Ройсом.

«Может быть, в следующий раз ты будешь смотреть, куда идешь», – насмехался Рубин.

Ройс ощутил волну ярости. Он сразу почувствовал, что этот парень – задира, хищник, испытывающий всех и каждого, высматривающий слабых, над кем он может доминировать. Ройс видел, как он делал это на корабля с другими, испытывая их, проверяя, когда они, наконец, сломаются, чтобы потом убить их. Ройс знал, что теперь они выделили его, что его проверяют. Он не может позволить этому случиться.

Кипя от гнева, Ройс атаковал. Он приблизился и пнул Рубина изо всех сил, целясь под колени. Он выбил почву из-под ног противника, отчего тот отлетел, приземлившись на спину.

Парни окружили их, тотчас одобрительно закричав.

«БЕЙ ЕГО!»

Ройс ударил до того, как Рубин сумел подняться, коленями прижав его к земле, схватив его за горло и сжав.

Но Рубин оказался на удивление сильным. Он схватил Ройса за руку, отбросив ее, но решительно настроенный Ройс удержал ее, словно дело касалось жизни и смерти.

«Испытай меня», – прошипел он. – «И я убью тебя. Мне нечего терять. Испытай меня».

Ройс понимал, что должен остановиться, но продолжал сжимать. Он сжимал до тех пор, пока лицо Рубина не стало фиолетовым. Ройс находился во власти ярости. Он больше не мог терпеть. Его злило то, что у него отняли Гиневьеву, братьев – всех тех, кого он любил в этом мире. Он больше не мог терпеть никакой подлости.

Краем глаза Ройс заметил, что к нему приближаются близнецы. Он увидел, что Марк бросился вперед и атаковал их, толкнув на землю.

Внезапно Ройс почувствовал, что его пнул в грудь огромный сапог, и он отлетел в воздух, оторвавшись от противника. Он упал на камень, после чего его ударили по лицу.

Испытывая боль, Ройс перекатился, застонав, и поднял глаза вверх. Над ним стоял Войт, в то время как над Марком стоял другой солдат, разнимая их с близнецами.

Войт усмехнулся.

«Я скажу тебе, когда придет время убивать», – предупредил он Ройса. – «До тех пор будь благодарен за то, что я сам тебя не убил».

Ройс поднялся и, оглянувшись, увидел Марка, который тоже вытирал кровь с губ. Рубин и близнецы медленно поднялись, сердито глядя на Ройса и Марка. Но в этот раз они не смеялись и не пытались приблизиться к нему. Он остановил задиру и доказал свою точку зрения.

«Ты и я», – сказал Рубин, угрожающе указывая на него пальцем. – «Позже».

Ройс широко раскинул руки.

«Давай сейчас», – сказал он, не отступая.

Но Рубин повернулся, усмехнувшись, и пошел прочь вместе с близнецами. Ройс заметил, что в этот раз они держались подальше.

Рубин вел себя так, словно он победил, но Ройс понял, что он заслужил его уважение. И не только его. Оглянувшись по сторонам, он увидел лица десятков других парней, потенциальных врагов, потенциальных друзей, которые смотрели на него. Они тоже усвоили урок. Он не уступит.

Ройс знал, что это дорогого стоит.

В таком месте, как это, это ценнее золота.

*

Небо стало темным к тому времени, как Ройс, продрогнув до костей, испытывая изнеможение и слабость от голода, ступил на настоящую траву. Сначала он удивленно посмотрел вниз, не понимая, почему почва изменилась под его ногами. Он мысленно ушел в мир фантазии, представляя себя в другом месте. Ройс представлял, как он вернулся домой, вместе с братьями он убирает осенний урожай – такой счастливый быть живым. Он видел свое воссоединение с Гиневьевой, их свадьбу и обмен клятвами.

Но теперь, когда Ройс ступил на новую мягкую поверхность, он впервые за несколько часов поднял голову и увидел ночное небо. В этой части мира оно не было абсолютно черным – в нем виднелись светящиеся фиолетовые и зеленые прожилки. Ройс потерял счет часам – или дням и ночам? – пока они шли. Он оглянулся и увидел, что из сотни молодых людей, которые отправились с ними в это путешествие, теперь осталось только несколько дюжин. Остальные погибли где-то в пути, упав на каменный остров подобно мухам, где никто их не похоронит. Но птицы, которые следовали за ними, – огромные стервятники – не могли дождаться возможности опуститься на их трупы.

У Ройса зуб на зуб не попадал, он оглянулся и с облегчением увидел, что его друг Марк все еще жив и идет рядом с ним, хотя теперь он сгорбился, едва передвигая ноги. Ройс оглянулся через другое плечо и с разочарованием увидел, что Рубин тоже все еще жив, так же, как и близнецы. Они оглядывались с ненавистью в глазах, как смотрели все время. Ройс осознал, что ненависть способна пережить все.

Ройс посмотрел перед собой и удивился, обнаружив на дальней конце травяного поля первое сооружение, которое он увидел на этом острове. Оно казалось большой пещерой, вырезанной в горе, и внутри этой пещеры потрясенный Ройс увидел ревущий костер. Вокруг пламени светились лица сотен солдат, которые стояли в ожидании.

С приливом надежды Ройс вдруг понял, что это означает. Ему удалось. Он выжил во время похода достойных.

Даже лучше – он внезапно ощутил аромат жареного мяса. Он поразил его в самый желудок. На костре Ройс увидел небольшую жареную дичь вместе с кувшинами воды и вина. Он уже думал, что больше никогда не ощутил аромат еды. Внезапно он ощутил панику, спрашивая себя, позволят ли они ему поесть или же это просто жестокая шутка.

Войт остановился перед ними, повернулся и улыбнулся.

«Сегодня вечером», – прогремел его мрачный, повелительный голос, на удивление такой же полный энергии, каким Ройс услышал его впервые, словно путешествие через пустошь никак на него не повлияло. – «Вы будете ужинать с мужчинами. Вы насладитесь теплом огня, водой, виной. Вы немногие выжившие, которые это заслужили».

Войт сделал глубокий вдох.

«А завтра», – добавил он. – «Вы узнаете, что значит стать мужчинами. Отдохните. Может быть, это будет последняя ночь, которую вы проведете на этой земле».

Ройс стоял, ощущая холод, истощение и голод, едва способный даже пошевелиться, и наблюдал за тем, как другие солдаты медленно отошли от огня и вышли поприветствовать своих товарищей. Дюжина выживших парней направилась к огню, как мотыльки к пламени, и Ройс пошел вместе с ними, схватив за руку Марка и ведя его с собой.

Вскоре они подошли к костру, и Ройс вытянул перед ним трясущиеся руки. Ощущение было таким, словно в пальцы вонзился миллион иголок, его руки постепенно возвращались к жизни. Он потер их, сначала медленно, неуклюже, и они начали оттаивать. Ощущение было болезненным, но вместе с тем приятным.

Ройс потянулся к Марку, который все еще стоял, сгорбившись, и помог ему вытянуть руки. Затем он подошел к одному из вертелов с мясом и поднял глава на солдат, которые стояли поблизости. Они кивнули ему, давая разрешение.

Ройс взял два куска и сначала дал один из них Марку.

«Ешь», – попросил он.

Марк протянул руку, взял кусок и медленно надкусил.

Ройс тоже откусил кусок, и это стало лучшим ощущением в его жизни. Он жевал кусок за куском, едва глотая перед тем, как откусить следующий.

Ройс ощутил какой-то вес на своих плечах и, оглянувшись, увидел солдата, который накинул на него меха. Солдаты переходили от парня к парню, набрасывая им на плечи тяжелые густые меха. Ройс осознал, что это почетный знак, дар для выживших. Ройс плотнее обернул меха вокруг своих плеч, и впервые с момента прибытия сюда он почувствовал себя невосприимчивым к местным ветрам.

Ройс взял кувшин вина, которые солдаты передавали по кругу, сделал большой глоток и сразу же ощутил тепло, распространившееся по его телу. Это, вместе с мехами и теплом огня, постепенно вернуло его в жизни.

Завтра он может умереть. Но этой ночью и в данный момент он снова жив.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Ройса разбудили грубые руки на его спине, поднявшие его на ноги. Он стоял, пошатываясь, все еще пребывая в мире снов, не зная, проснулся он или еще спит. Сбитый с толку, он открыл глаза, насторожившись, не понимая, что происходит. Ройс оглянулся и увидел, что мир окрасился в алый цвет, поднимающийся рассвет перед ним, казалось, заполнил собой весь мир. Он никогда еще в своей жизни не чувствовал себя таким истощенным. Ему казалось, что он закрыл глаза и уснул всего минуту назад. Он все еще не пришел в себя после похода, это был самый глубокий и самый короткий сон в его жизни.

Ройс услышал шум и увидел, что других парней тоже подняли на ноги, их всех грубо окружили солдаты. В воздухе висел запах дыма. Ройс оглянулся, увидел, что костер еще тлеет, и, несмотря на свою усталость, осознал, что он упал перед ним прошлой ночью. Его одежда пахла дымом.

Но, по крайней мере, сейчас его тело ощущало тепло. Вчера ему было холодно как никогда, он был уверен в том, что больше никогда не ощутит тепло. Сейчас, в плотных мехах, с теплой едой и виной в желудке и ночью, которую он провел рядом с костром, он чувствовал себя готовым снова встретиться с миром.

«Шевелитесь!» – крикнул голос, пронзивший утреннюю тишину.

Ройс увидел, что Марк стоит рядом с ним: он казался наполовину мертвым, но не успел он заговорить с другом, как вдруг ощутил острую боль в спине, которая заставила его окончательно проснуться. Он развернулся и увидел, что его ударил по спине длинным жезлом солдат с хмурым взглядом, который переходил от одного ряда к другому, нанося удары всем парням, собирая их вместе как овец.

Ройс шел вместе со всеми остальными вниз с каменного холма, и вскоре оказался на поле грязи. Он и другие парни выстроились друг рядом с другом в окружении солдат, которые образовали широкий круг. С колотящимся сердцем Ройс спрашивал себя о том, что происходит. Ему это не нравилось.

Вдруг в воздухе пролетели длинные деревянные жезлы, когда каждый солдат бросил по одному в парней. Один был направлен прямо в Ройса, и он удивленно схватил его в воздухе.

Войт вышел вперед и обратился к ним.

«Несколько дюжин из вас против сотни нас», – сказал он, ухмыляясь. – «Вы научитесь сражаться вместе и сражаться как команда. Вы узнаете, что нуждаетесь друг в друге. В Ямах вы будете сражаться одни. Но для того, чтобы научиться сражаться за себя, сначала вы должны научиться тому, как сражаться за других».

Протрубили в рог, раздался громкий крик, и вдруг их атаковали десятки солдат. Ройс собрался с духом, когда солдаты напали с тяжелыми деревянными мечами, высоко поднимая их, чтобы нанести максимальный ущерб.

Не думая, поднял свой жезл, чтобы отразить удар. Солдаты атаковали с такой силой, что Ройс испугался, как бы они не разрубили жезл пополам. Но тот выдержал. Хотя по его руке прошла вибрация, сила противника удивила его.

Воздух наполнился стуком дерева, когда Ройс начал отражать один удар за другим, в то время как солдат оттеснял его назад. Он поднял свой жезл и остановил удар меча, который опустился на его голову, после чего сделал шаг в сторону и отразил другой удар до того, как тот достиг его ребер. Ройс увидел отверстие, опустил жезл, после чего поднял его высоко, выбивая меч из рук своего противника. Ройс был потрясен и одновременно доволен своим поступком.

Но в следующую минуту он ощутил ужасную боль в спине, после чего упал на колени, повернулся и увидел, что его по почкам ударил другой солдат. Боль была невыносимой.

Не успел Ройс прийти в себя, как вдруг ощутил ужасную боль в голове, когда его снова ударили.

Он упал лицом в грязь, чувствуя, как на голове появляется шишка.

«Поднимайся!» – прорычал солдат, встав над ним. – «Воины не сдаются».

Он толкнул Ройса ботинком, перевернув его в грязи, и, когда Ройс поднял голову вверх, он увидел, что на его грудь опускается деревянный меч. Он знал, что боль будет ужасной и что у него мало времени.

Внезапно Ройс осознал, что если он хочет выжить в этом месте, он должен подняться над болью, над своим страданием. Он должен научиться выживать и даже преуспевать, несмотря на боль.

Решительно настроенный, Ройс заставил себя дать отпор. Он ощутил внезапный прилив ярости, решимость не позволять им бросать его в грязь, каким бы внушительным ни был враг, и, когда на него опустился меч, Ройс перекатился, замахнулся своим жезлом и сильно ударил солдата по коленям. Удар сбил солдата с ног, и Ройс с удовлетворением увидел, как он упал на спину.

Ройс вскочил на ноги, развернулся и отразил удар другого солдата до того, как тот угодил ему по лицу. Он вышел вперед и вонзил жезл в солнечное сплетение третьего нападающего, который упал на колени.

Взбодрившись, Ройс размахивал жезлом во все стороны, сражаясь за свою жизнь, полностью проснувшись, решив больше не отступать. Он еще не оправился от боли, ушибов и синяков, но был решительно настроен не обращать на них внимания. Сжимая жезл двумя руками, он отразил мощный удар меча, который опустился прямо на его голову. Затем Ройс откинулся назад и пнул своего противника, оттесняя его назад.

Другой солдат атаковал его сбоку, и в этот раз Ройс смог заметить его. Он не знал, как, но, пока он сражался, ему казалось, что его способности расцветают, словно какая-то неведомая сила завладевала им. Он протянул руку и ударил солдата жезлом до того, как тот сумел приблизиться.

Затем Ройс развернулся и ударил другого солдата по рукам, лишив его оружия.

Следом Ройс пригнулся, когда в его голову полетел удар, он развернулся и ударил третьего противника по спине.

Ройс сражался как одержимый. Он ощущал знакомую силу, поднимающуюся в нем, которую он никогда не понимал, но учился принимать. Тепло распространилось по его груди, ладоням. Ройс оглянулся, и мир замедлился. Он увидел все в мельчайших деталях. Звуки стали приглушенными, и всего на мгновение вселенная стала существовать только для него одного.

Ройс увидел, как бьют других парней, которые падают со всех сторон. Одни падали на колени, когда их пронзали в живот, другим наносили удары по спине. Даже Рубин и близнецы лежали на земле, на своих животах в грязи, из их рук выбили жезлы, в то время как солдаты избивали их снова и снова. На них со всех сторон дождем сыпались удары. Это было избиение, испытание огнем. Это не тренировка, а жестокое посвящение.

С внезапной яростью Ройс осознал, что некоторые из этих парней могут даже умереть от таких ударов.

Ройса переполняло возмущение. Это несправедливо. Весь этот остров, причина, по которой его отправили сюда, – все это несправедливо. Его возмущала несправедливость вселенной. Он вдруг осознал, что они не стремятся обучать их. Они хотят их сломать.

Ройс отказывался умирать. Он не хотел умирать таким образом.

Ройс ощущал, что через него проходит сила, которая всегда находилась под поверхностью. Это было чувство, которое отличало его. Оно делало его сильнее, быстрее, легче. Он никогда не мог сознательно нащупать его раньше.

До сегодняшнего дня. Здесь, в этом изолированном месте, на краю земли, когда ему нечего терять, сила пришла к нему.

Ройс позволил этой силе поглотить его. Он впервые позволил чему-то, чего он не понимал, управлять собой.

Вдруг мир снова вернулся к полной скорости. Ройс замахнулся своим жезлом изо всех сил, выбивая меч из рук приблизившегося солдата. Солдат, будучи намного крупнее Ройса, удивленно посмотрел на него, и Ройс поднял жезл вверх, под подбородок солдата, сбив его с ног на спину.

Ройс уклонился от удара и поднялся, используя свою спину, чтобы оттолкнуть солдата. Затем он начал разворачиваться снова и снова, прорываясь через толпу, атакуя вместо того, чтобы отступать. Он был похож на лису, бросаясь на них, нанося удары, уклоняясь и пронзая, оставляя поле жертв на своем пути. Никто не мог коснуться его.

Ройс двигался как змея по воде. Он не позволял себе остановиться даже на мгновение, и вскоре уже смутно осознавал, что он сбивает с ног всех солдат в поле.

Когда ярость поглотила его, Ройс чувствовал себя втянутым в вспышку движения, размахиваясь и нанося удары, пиная, прыгая, бросаясь в сражение с небрежной несдержанностью. Он чувствовал, как растворяется в силе вселенной. И впервые в своей жизни он чувствовал себя неуязвимым.

Когда со всем было покончено, Ройс с трудом понимал, что произошло. Он стоял, тяжело дыша, и потрясенный смотрел на теперь уже спокойную картину. Вокруг него на земле лежала сотня солдат. Они все были в состоянии шока.

Но что нервировало Ройса больше всего, – это взгляды, которые они на него бросали: в их глазах читалось не только потрясение, не только благоговейный страх.

Они смотрели на него так, словно он был другим.

Он и сам ощущал, что это проходит по его венам. Он не один из этих парней, ни один из этих мужчин.

Он другой.

Но каким образом?

Кто он, в конце концов?

Шесть лунных циклов спустя

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Ройс сделал выпад, нанося удар своему другу Марку, воздух наполнился треском деревянных мечей, пока они оттесняли друга взад и вперед через летние поля. Ройс не мог не заметить, то теперь они оба стали сильнее, быстрее, более закаленными, лучшими воинами. Ни один не уступал другому.

Они замахивались и парировали как хорошо смазанная машина, проверяя друг друга на слабость, улучшая свой результат с каждым ударом. Они тренировались уже в течение шести лунных циклов. Они тренировались очень много, казалось, они могли прочитать мысли друг друга, и, когда Ройс делал выпады снова и снова, Марк всегда предугадывал их, отражая или уклоняясь от удара как раз вовремя. Но Марк тоже не мог сразить его.

Со всех сторон Ройс слышал крики и одобрительные возгласы, смутно осознавая присутствие дюжины молодых людей, окружающих и подстрекающих их. А ведь шесть лун назад их были десятки. Эти шесть лун были слишком жестокими, они значительно проредили их ряды. Парни умирали от голода, от ужасного холода, от сражения, утопления, встреч со зверями, сражений с солдатами и от беспощадных тренировок, которые были настолько изнурительными, что молодые люди падали замертво на месте.

Как и предупреждал Войт, слабые отсеиваются здесь день за днем.

Делая выпад, Ройс пытался прогнать из своей головы самые последние похороны одного из братьев по оружию, которые прошли этим утром. Он утонул, пытаясь переплыть Великий Канал. Это было последнее испытание дня тренировки и, хотя он кричал о помощи, подхваченный приливом, но находясь всего в паре метров от берега, ни один солдат не помог ему. Кроме того, они не позволили это сделать ни Ройсу, ни другим парням. Они сказали, что это часть тренировки.

Ройс пытался прогнать эту мысль из своей головы, но до сих пор слышал крики парня.

Ройс отвлекся и ощутил жгучую боль, когда вдруг поднял голову и увидел Марка, бьющего его по руке. Не успел он отреагировать, как Марк быстро развернул своей меч и обезоружил его, выбив меч из рук Ройса, оставив его беззащитным.

Удивленный и беззащитный Ройс атаковал и толкнул своего друга на землю. Они сражались на земле, пока Ройсу не удалось схватить Марка за плечи и прижать его к земле.

«Сдавайся!» – велел он.

«Никогда!» – ответил Марк.

Он откатился и сбросил с себя Ройса. Парни одобрительно кричали, пока они оба поднимались на ноги и брали свои мечи, встав друг против друга, высматривая отверстие, чтобы снова сделать выпад.

«Довольно!» – раздался голос.

Ройс и Марк обернулись, когда к ним подошел Войт и встал перед ними с деревянным мечом в руке. Он хмурился.

«Вы оба сражались ужасно», – сказал он. – «Продолжайте в том же духе, и вас наверняка убьют в Ямах».

Ройса не удивили его слова. Войт не произнес ни одного доброго слова с самого дня их прибытия. Но в глубине души, втайне от всех, Ройс знал, что он улучшил – значительно улучшил – свои навыки и чувствовал, что Войт восхищается им.

Протрубили в рог, раздались крики, и на ринг вошли еще несколько парней, которые начали сражаться. Поднялся треск, который никогда не прекращался на этом острове.

Тренировка продолжалась час за часом, день за днем.

«Ройс!» – прозвучал голос.

Ройс обернулся и увидел, что Войт бросает на него сердитые взгляды, уперев руки в бока.

«Пойдем со мной».

Ройс и Марк обменялись нервными взглядами. Войт никогда прежде не вызывал ни одного из них. Ройсу казалось, что это не предвещало ничего хорошего.

Он развернулся и последовал за ним, в то время как остальные парни смотрели на них, очевидно, не понимая, с чем это связано. Ройс торопился, чтобы догнать Войта.

«Ты проиграл, и опять из-за того, как ты держишь свой меч, как управляешь своим телом», – произнес Войт с разочарованием в голосе, глядя вперед, продолжая идти.

Ройс нахмурился.

«Я не проиграл», – сказал он. – «Это была ничья».

Войт фыркнул.

«Ничья – это проигрыш», – заявил он. – «Не победить значит проиграть. В Ямах, если ты не победишь, ты – покойник».

Они продолжали идти в тишине, вверх и вниз по чередующимся равнинам. Дурное предчувствие Ройса усиливалось. Это не предвещало ничего хорошего. Его убьют?

Наконец, они подошли к большому обгоревшему дереву, чьи скрученные ветви тянулись к небу, и Войт остановился на поляне под ним.

Он повернулся лицом к Ройсу, снял два настоящих меча со своего пояса, взяв в руки один и бросив другой Ройсу.

Ройс поймал меч в воздухе, удивленный его весом. Он поднял его вверх, восхищаясь его металлической рукоятью, двойным толстым лезвием. Ройс поднял голову вверх и увидел, что Войт улыбается, его меч сверкал на солнце, и Ройс ощутил прилив страха. Они впервые держали в руках настоящие мечи.

«Я сделал что-то не так?» – спросил Ройс. – «Вы собираетесь убить меня?»

Войт улыбнулся, и Ройс осознал, что никогда не видел улыбку на его губах. Она вышла хмурой. Войт был крупным, внушающим страх человеком, бросающим широкую тень на всю группу – как солдат, так и парней.

«Если ты не будешь достаточно быстрым, могу и убить».

Войт внезапно атаковал, подняв свой меч, направленный на Ройса. Повинуясь инстинкту, Ройс поднял свой собственный меч в последнюю секунду и отразил тяжелый удар. Раздался громкий звон металла, и вокруг них дождем посыпались искры. Вибрация удара прошла по руке и плечу Ройса. Его потрясли подавляющая сила и скорость командира, и он понятия не имел о том, как сможет сражаться с ним.

Войт даже не остановился. Он развернул свой меч и одним быстрым движением нанес удар по мечу Ройса. Раздался звон металла о металл, и Войт выбил меч Ройса из его руки.

Беспомощный Ройс увидел, как меч пролетел в воздухе и приземлился в грязи в нескольких метрах от него. Войт прижал кончик меча к горлу Ройса, и тот стоял беззащитный, пристыженный.

«Тебе придется лучше стараться», – отчитал его Войт. – «Неужели последние шесть лунных циклов ничему тебя не научили?»

Пристыженный Ройс опустил глаза вниз, чувствуя, как кровь прилила к его щекам.

«Почему вы привели меня сюда?» – спросил он.

Повисла напряженная тишина, когда Войт сделал шаг вперед. Гравий хрустел под его сапогами. Ройс приготовился к смертельному удару.

«Чтобы научить тебя тому, как выжить», – ответил он глубоким голосом.

Потрясенный Ройс поднял на него глаза. Он вдруг осознал, что его привели сюда не для того, чтобы убивать, а наоборот, он понял, что Войт заинтересовался им. Он не понимал, почему.

«Почему я?» – спросил Ройс. – «Почему теперь?»

Войт опустил меч.

«У тебя есть качество, которого нет у других», – сказал он. – «Может быть, мне хочется, чтобы ты прожил немного дольше. И опять же, может, это не так. Теперь возьми свой меч и перестань задавать вопросы».

Ройс пошел за своим мечом и снова поднял его. В этот раз он крепче сжал рукоять и поклялся себе больше не проигрывать.

Войт снова атаковал, застонав, и Ройс отразил удар, отчего посыпались искры.

«Две руки!» – крикнул Войт.

Ройс крепче сжал меч, когда Войт развернулся и нанес такой мощный удар, который мог бы разрубить пополам дерево. Ройс отразил удар с дождем искр, все его тело покачнулось от этого удара.

Войт атаковал, замахиваясь снова и снова, из стороны в сторону, оттесняя Ройса назад через поляну под скрученным деревом. Но каждый раз Ройсу удавалось отражать удары, он вспотел, его руки тряслись, но он справлялся. Искры сыпались дождем вокруг них, Ройсу едва удавалось удерживать меч против силы Войта.

«Ты медлишь», – крикнул Войт, замахиваясь. – «Как утка, переходящая через грязь. Все потому, что ты двигаешься руками, а не бедрами, как следует. Сила начинается в твоих стопах, а не в плечах. Сражайся ногами, и все остальное последует».

Не успел Ройс обдумать его слова, как вдруг Войт развернул свою стопу и выбил ноги Ройса из-под него.

Ройс упал на спину в грязь. Моргнув, он поднял глаза на Войта, который стоял над ним, качая головой.

«Ты слишком сосредотачиваешься на оружии своего врага», – отчитал его он. – «У бойца много оружия. Мечи – да, но руки и ноги тоже».

Ройс поднялся на ноги и снова противостоял Войту, тяжело дыша, вытирая пот с глаз. Войт снова атаковал, и Ройс снова отразил удар.

Когда Войт оттеснял его через поляну, в этот раз Ройс попытался обратить внимание на то, чего он его научил. Он сосредоточился на своих стопах и начал чувствовать, что теперь двигается быстрее и проворнее. Ройс осознал, что Войт прав. Ему удалось обойти два удара, чего ему не удавалось раньше.

«Лучше», – прокомментировал Войт, целясь в его руку, но промахнувшись. – «Но все еще слишком медленно».

«Это поле грязи», – крикнул в ответ Ройс, поскальзываясь. – «Вот что меня останавливает».

Войт рассмеялся.

«Ты думаешь, я сражаюсь на воде?» – укорил он. – «Мы находимся на одной земле».

Войт зарычал, атаковав Ройса с ожесточенной комбинацией ударов. Казалось, что он атаковал его сразу со всех сторон. Ройс только и мог, что отражать удары.

«Почему, как ты думаешь, я привел тебя сюда?» – рявкнул Войт. – «Неужели ты думаешь, что твой противник будет сражаться не на такой земле, как ты? Ты думаешь, что ты и только ты обладаешь преимуществом? Ты думаешь, что Ямы сделаны из травы и гравия? Ты будешь бороться в грязи. И ты, вероятно, умрешь в грязи. А судя по тебе, ты жалуешься все время».

Войт закричал, снова сделав выпад. В этот раз Ройс уклонился и пропустил удар, из-за чего Войт пробежал мимо.

Ройса удивила его собственная ловкость.

Войт повернулся к нему лицом.

«Быстро», – прокомментировал он. – «Но есть другая ошибка. Ты пропустил возможность. Когда ты закрываешься, то должен забыть о своем оружии и использовать свои руки. Ты должен был схватить и толкнуть меня, когда я пробегал мимо».

Произнося эти слова, Войт развернулся и одним быстрым движением ударил Ройса локтем по спине.

Ройс оступился вперед, боль между лопатками была ослепляющей, он упал в грязь лицом. Ощущение было такое, словно его по спине ударили кувалдой. Он с трудом верил в то, что один человек может быть таким сильным.

Мгновение спустя Ройс почувствовал, как сильные руки подняли его на ноги.

Ройс стоял с лицом, перепачканным грязью, – пристыженный, удрученный.

«Встретимся завтра перед рассветом», – сказал Войт. – «До того, как проснутся остальные. Мы должны попытаться снова».

Ройс смотрел на него, потрясенный такой честью. Его переполняла благодарность, несмотря на боль.

«Почему я?» – снова спросил он.

Ройс смотрел на Войта – в темные глаза убийцы. Но вместе с тем эти глаза принадлежали настоящему и храброму воину, которым Ройс восхищался безмерно.

«Потому что я вижу в тебе себя», – сказал Войт.

Ройс не понимал, как это возможно. Войт был самым лучшим воином из всех, кого он когда-либо встречал. Он был лидером среди мужчин.

«Если у кого-то из этой группы и есть шанс выжить, то у тебя. Остальные уже трупы в моих глазах».

Этот комплимент поставил Ройса в тупик. Он понятия не имел о том, как вообще привлек внимание Войта, который всегда смотрела на него сверху вниз. Но в то же время Ройс подумал о Марке, и его сердце ушло в пятки, когда он представил, что его друг не выживет.

Ройс посмотрел на Войта.

«Вы правда думаете, что я выживу?» – спросил он.

Войт бросил на него серьезный взгляд.

«Вероятно, нет». – ответил он. – «Ты проживешь недолго. Но если я могу продлить твою жизнь хоть немного, этого будет достаточно».

Ройс был сбит с толку этим загадочным человеком.

«Но почему?» – спросил он. – «Почему вы делаете это для меня?»

Войт опустил глаза, и Ройс осознал, что он смотрит на его ожерелье. Затем он снова посмотрел на Ройса.

«Ради твоего отца».

Ройс был совершенно сбит с толку.

«Моего отца?» – переспросил он. – «Мой отец – простой крестьянин, фермер в маленькой деревне. Откуда вы, великий воин, можете знать моего отца?»

Войт медленно, серьезно покачал головой.

«Твой отец – единственный человек, который когда-либо одерживал надо мной верх. И единственный воин, которого я когда-либо любил».

Вдруг Войт развернулся и пошел прочь, оставив удивленного Ройса в одиночестве.

Ройс опустил руку, посмотрел на свое золотое ожерелье так, словно никогда не видел его прежде, и впервые в своей жизни у него возникла новое подозрение насчет отца.

Кто его отец?

Кто он сам такой, в конце концов?

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Ройс стоял над Марком, прижимал кончик своего деревянного меча к горлу друга, который лежал перед ним на земле, и широко улыбался. Очевидно, разочарованный Марк покачал головой.

«Несправедливо», – сказал он. – «Разве я не могу победить хоть один раз?»

Ройс опустил меч и протянул руку. Марк взял ее, и Ройс поднял его на ноги.

«Ты очень хорошо сражался, друг мой», – сказал Ройс. – «Мне просто повезло».

Марк нахмурился.

«И все остальные случаи?» – спросил он. – «Тоже удача?»

«У него преимущество, потому что он жульничает. Разве ты не видишь?»

Этот голос был полон подлости. Обернувшись, Ройс увидел, как из круга молодых людей вышел Рубин. Близнецы вышли вперед вместе с ним, и все трое прыгнули вниз на несколько метров в болотистую яму – копию предстоящих Ям – , в которой сражался Ройс, подняли свои деревянные меч и повернулись к нему.

«Посмотрим, как ты умеешь сражаться, когда против тебя трое», – добавил Рубин.

«Я тебя прикрою», – сказал Марк, поднимая свой меч.

«Нет», – ответил Ройс, выйдя вперед один. – «Это моя битва».

Не успел Марк подняться из ямы, как Рубин поднял свой меч и атаковал с криком. Близнецы присоединились к нему – очевидно, все трое намеревались убить Ройса. Напряжение между ними не прекращалось на протяжении этих последних шести лунных циклов и, в конце концов, прорвалось.

Ройс был готов к этому. После всех этих шести месяцев тренировок с Войтом он чувствовал себя таким сильным, как никогда, готовым взять на себя десятерых парней, если придется, и он готовился к засаде с самого дня своего прибытия на этот остров.

Ройс поднял свой деревянный меч и отразил первый удар, в воздухе раздался треск древесины, после чего он развернул меч с молниеносной скоростью и ударил Рубина в живот. Рубин упал со стоном.

В этот раз к нему подбежал Сет, замахиваясь на спину, и, развернувшись, Ройс отразил удар, после чего развернул свой меч и нанес удар вверх, выбив меч из рук противника. Он ударил Сета локтем в лицо, сбив его с ног.

Ройса атаковал Сильван. Закричав, он направил на него меч так, словно хотел вонзить его насквозь. Ройс уклонился, ударив его в живот, после чего развернул меч и опустил его на спину Сильвана, отчего тот упал лицом в грязь.

Ройс повернулся к Рубину, направив на него меч.

Рубин поднял руки.

«Сдаюсь», – сказал он, все еще стоя на коленях.

Ройс опустил меч, но в эту же минуту Рубин внезапно бросил комок грязи ему в глаза.

Ослепленный грязью Ройс ничего не видел. В следующее мгновение он ощутил удар сапога в грудь и упал на спину, безоружный.

«ДАВАЙ!» – кричали парни сверху, наблюдая за сражением.

Мгновение спустя Ройс, все еще ослепленный и вытирающий грязь с глаз, ощутил на себе вес Рубина, который коленями прижимал его плечи. Он начал задыхаться, не в силах дышать, когда потные ладони Рубина схватили его за горло.

Ройс схватил запястья противника, пытаясь дышать, но парень прижимал его к земле.

«Я всегда ненавидел тебя», – прошипел Рубин. Он усмехнулся. – «И теперь, наконец, пришло время отправить тебя обратно на ферму, из которой ты вышел. Никто не заметит, что ты исчез».

Ройс услышал шум и увидел Марка, который спрыгнул в яму. Он бросился вперед, чтобы спасти его, но близнецы преградили ему путь, и он начал свирепо сражаться с ними, пытаясь вырваться.

У отчаявшегося Ройс, теряющего кислород, понимающего, что он умирает, снова появилось то ощущение. Оно прошло через него изнутри. Это была сила, которую он не понимал. Ройс осознал, что ему не нужно ее понимать, ему просто нужно уступить ей.

Ощутив внезапный прилив сил, Ройс сумел освободиться от захвата Рубина, повернуться и сбросить его с себя. Затем он откатился и сам прижал его вниз.

Ройс душил Рубина так же, как тот душил его самого. Рубин поднял руки и тоже начал душить Ройса. Они оба лежали в грязи, в каждом из них бурлила ненависть, они душили друг друга на смерть. Ройс терял кислород, но получал удовлетворение, видя что Рубин теряет больше.

Вдруг Ройс ощутил удар сапогом в живот. Его ударили и он откатился в грязь.

Подняв голову вверх, он увидел нескольких солдат, которые встали между ним и Рубином. Один солдат поднял ногу на грудь Рубина.

Войт вышел вперед и покачал головой, глядя на Ройса сверху вниз.

«Как бы мне ни нравилось видеть, как вы убиваете друг друга, сегодня не тот день. У нас есть более важные дела».

Не успел он договорить, как протрубили в рог. Это был звук сбора. Случилось что-то важное.

Ройс и остальные парни поднялись на ноги и собрались вокруг Войта. Рубин и близнецы встали в дальней части круга, и Ройс увидел, что они кипят от гнева и клянутся отомстить, когда придет время.

«ПАРНИ!» – прогремел голос Войта, и они замолчали, когда он потребовал от них внимания. – «В этот день некоторые из вас станут мужчинами. Вы пройдете последнее испытание, и ваше обучение будет окончено. Другие умрут. Пришло время вашего посвящения».

Войт прошел по рядам, и сердце Ройса бешено заколотилось, пока он думал о том, что он для них приготовил.

«Отсюда вы отправитесь группой, спуститесь в Пещеру Безумия и найдете Хрустальный Меч. Его охраняет Мантра – зверь, который убил многих до вас и который убьет еще больше. Для тех из вас, кто выжил на протяжении этих шести лун, – это награда. Это ваша привилегия, шанс на жизнь сражений в Ямах. И шанс на славную смерть».

Ройс поймал взгляд Марка, на лице которого читался страх, как и на лицах других парней.

«За Полями Руды находится вход в пещеру. Вы отправитесь туда командой и, наконец, узнаете, что значит сражаться как единая команда. Иначе вы непременно умрете. Вы будете нуждаться друг в друге больше, чем когда-либо. Если будете сражаться вместе, сможете выжить. Вернутся только достойные. Единственные достойные, кого я хочу видеть снова».

Группа солдат вышла вперед, и Ройс заметил, что каждый из них держит в руке оружие, завернутое в ярко-алый бархат. Войт кивнул, после чего они развернули оружие, и Ройс ахнул, увидев двенадцать потрясающих сияющих мечей с платиновыми рукоятями, сделанные из лучшего металла, который ему когда-то удавалось видеть.

Каждый солдат вышел вперед и вручил парням по мечу. Ройс протянул руку и взял свой меч, держа рукоять одной рукой, проводя второй по лезвию. Он испытывал благоговение. Он держал в руках предмет величия. Сталь меча была черной, с вырезанными символами Черного Острова, в то время как его рукоять окружали длинные серебряные зубцы. Его лезвие было длинным и острым – самым острым из всех, что он когда-либо видел – сделанным из неизвестного ему металла. Ройс поднял меч, и ощущение было таким, словно в его руке находится молния. Лучшего оружия у него никогда не было.

«Это оружие для мужчин, а не мальчиков», – сказал Войт. – «Для мужчин, которыми вы стали на Черном Острове».

Он ходил по рядам, окидывая их взглядами с ног до головы.

«Здесь, на Черном Острове», – продолжал Войт. – «Мы вручаем мечи до посвящения. Так что, если вы умрете, то умрете с наградой в своих руках».

Он продолжал ходить по рядам, а Ройс рассматривал меч, сверкающий на утреннем солнце, и ощущал прилив гордости. Что бы ни произошло, что бы с ними ни случилось, он заслужил это, и никто не сможет у него это отнять.

«В Пещере Безумия», – гремел Войт. – «Вы найдете ножны и мечи многих парней, которые держали в руках мечи до вас, и тех, кто был до них. Они тоже мужчины. Не стыдно умереть, стыдно только испытывать страх».

Снова протрубили в рог и, когда группа разошлась, Ройс обменялся взглядами с другими молодыми людьми, которые казались потрясенными. Они все выглядели так, словно уже смотрели в лицо смерти.

«Мантра», – думал Ройс. В детстве он много читал об этом ужасном и жестоком монстре, о легендарном звере. Ройс покачал головой. У них нет никаких шансов выжить.

Группа молодых людей начала собираться вместе, единым строем они повернулись спиной к поляне и начали долгое путешествие через равнины. На один метр друг перед другом они шли через пустошь под холодным сияющим солнечным светом следующего рассвета. Они все шли в тишине.

Они шли медленно через пустырь, неохотно, даже Рубин и близнецы, впервые за все время никого не задирая. Это был мрачный поход смерти через пустынные скалы, каждый шаг приближал их к пещере где-то на дальнем конце острова.

Когда солнце опустилось в небе, Ройс посмотрел вперед и застыл на месте вместе с остальными. Они стояли на краю пропасти. Ройс посмотрел вниз, и порыв ветра ударил его по лицу. Ройс и остальные парни стояли, открыв рты. Никто не произнес ни слова.

Внизу находилась большая гора, а сбоку от нее зияющий проход сотню ярдов в ширину и высоту – пещера. Она напоминала вход в ад.

Из пещеры поднималась ужасная вонь, доносимая сюда ветром. Кроме того, Ройс ощущал волны жара, казалось, исходящие от дыхания зверя. Он почувствовал дрожь под ногами, услышал храп огромного существа, раздающийся далеко внизу, где-то в темноте.

Ройс оглянулся на своих братьев по оружию и по лицам некоторых из них ему показалось, что они уже мертвы.

Не говоря ни слова, они все сделали первый шаг, спустились единой командой вниз, в самые глубины ада.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Гиневьева стояла высоко на трибунах, возвышаясь над толпой внизу, и с отвращением отвернулась, в то время как толпа ревела, наблюдая за представлением. Стадион сотрясался, потому что мужчины и женщины вскочили на ноги, одобрительно закричав. Она не могла поверить в порочность, которая двигала этими людьми. Она многое отдала бы за то, чтобы не находиться здесь.

Гиневьева повернулась, чтобы уйти, когда вдруг ощутила руку, грубо схватившую ее и вернувшую на место.

Оглянувшись, она увидела Мойру, свою свояченицу, которая строго смотрела на нее, незамеченная среди хаоса.

Мойра молча покачала головой, после чего предупредила:

«Ты теперь дворянка. Выполняй свою роль, если не хочешь оказаться в темнице».

Гиневьева стояла, онемев, после чего медленно повернулась и снова начала наблюдать за представлением. Под ней находилась яма для сражений из грязи, чьи крутые стены поднимались на двадцать метров, чтобы борцы не смогли сбежать. В центре, в грязи, лежал человек лицом вниз. Он был мертв, из его груди торчало копье. Рядом с ним стоял другой человек в гротескной маске в виде льва. Он поднял голову вверх, подняв руки и ударив себя в грудь, упиваясь лестью толпы. Он ходил вокруг ямы, как павлин, только что хладнокровно убив своего противника.

Толпа не могла успокоиться, и каждый одобрительный крик был словно нож в сердце Гиневьевы. Она ненавидела это место, ненавидела этих дворян, ненавидела все, что было связано с этим диким королевством.

Но самыми невыносимыми для нее были мысли о Ройсе. Внизу находится его будущее, ожидающее его. Это ужасно. Это хуже смерти. И это все из-за нее.

Возможно, подумала Гиневьева, именно поэтому Альтфор привел ее сюда. Она обернулась и увидела, что он стоит, хлопая в ладони, с таким же самодовольным выражением лица, как и у всех остальных. Она с трудом верила в то, что вышла замуж за этого человека. Она замужем. От этой мысли ей стало дурно. Шесть лунных циклов прошли медленно, слишком медленно, она жила в агонии ожидания вестей от Ройса. Но от него ни слова. Гиневьева даже не знает, жив ли он. Тем не менее, она видела его в каждом сне. Во многих снах он тянулся к ней, его пальцы касались ее, но он находился вне досягаемости.

Гиневьева вздохнула, прогоняя эти мысли из своей головы. Она говорила себе, что могло быть и хуже. По крайней мере, Альтфор не заставлял ее проводить с ним ночи. Он даже разрешил ей жить в отдельных покоях, спать в отдельной кровати, и это заставляло ее чувствовать себя узницей, чего ей и хотелось. Она хотела разделить уединение и боль Ройса.

Гиневьева оглянулась и заметила девушку, которая стояла по другую сторону от Альтфора. Она была молодой и поразительно красивой. Гиневьева много раз видела ее прежде, и она всегда была рядом с Альтфором. Она увидела, как девушка вложила свою нежную руку в руку Альтфора, и заметила, что муж не убрал ее. Девушка смотрела на него с любовью и преданностью, не отрывая от него взгляд.

«Ты глупа», – послышался голос.

Гиневьева повернулась и увидела Мойру, которая вместе с ней смотрела на девушку.

«Знаешь, он ведь найдет кого-то другого», – продолжала Мойра. – «Он – мужчина, а у мужчин есть потребности. Они не любят, когда их отвергают. Продолжай игнорировать его, и он тебя бросит».

Гиневьева улыбнулась.

«Хорошо», – ответила она. – «Большего я и не хочу».

Мойра нахмурилась и покачала головой.

«Ты все еще не понимаешь», – настаивала она. – «Дворяне одержимы титулами. Теперь ты – жена. Ты – часть этой семьи навсегда, осознаешь ты это или нет».

Гиневьева пыталась понять.

«Но ты только что сказала, что если он устанет от меня, то отпустит».

Мойра покачала головой.

«Он возьмет другую женщину, это правда, но ты никогда не будешь по-настоящему свободна», – ответила она. – «Они никогда не дадут тебе свободу выйти замуж за кого-то другого. Особенно за Ройса. Не после всего того, что произошло. Это станет для них позором. Они спрячут тебя в другом месте. Вероятнее всего, в темнице. О тебе больше никто никогда не услышит».

«Хорошо», – настаивала Гиневьева. – «Я не хочу быть свободной, если не свободен мой возлюбленный».

Мойра снова покачала головой.

«Ты еще большая глупышка, чем я думала», – ответила она. – «Ты – единственная надежда Ройса. Если тебя запрут в темнице, какая у него останется надежда?»

Гиневьева моргнула, размышляя над словами свояченицы.

«Но как мое замужество и титул дворянки помогут ему? До сих пор это ему нисколько не помогло».

Мойра нахмурилась.

«Потому что ты ничего не знаешь о дворянах. И ты даже не потрудилась узнать. У дворян есть власть. Неограниченная власть, большая, чем ты можешь себе представить. Если ты станешь настоящей женой и матерью, любимицей семьи, то сможешь делать все, что пожелаешь. Твои желания станут выполнять по щелчку твоих пальцев. Ты сможешь спасти, кого пожелаешь».

Гиневьева почувствовала, что ее сердце забилось чаще впервые со дня ее появления здесь. Она поближе наклонилась к Мойре.

«Да», – взволнованно произнесла Мойра. – «У тебя будет власть над жизнью Ройса. Разве ты не хочешь спасти своего возлюбленного? Или ты предпочтешь прозябать в темнице где-то от жалости к самой себе, в то время как Ройс тоже умирает и страдает?»

Гиневьева задумалась над ее словами и ощутила прилив оптимизма. Ей впервые тоже захотелось жить.

«Конечно, я хочу спасти Ройса», – ответила она. – «Я отдам за него свою жизнь».

Мойра кивнула.

«И ты правда думаешь, что сможешь спасти его, получить всю эту власть, если позволишь своему мужу идти под руку с другой женщиной?»

Гиневьева задумалась над этим.

«Разве ты не видишь?» – спросила Мойра. – «Перед тобой находится ступенька на пути к власти. Если ты хочешь ее, перестань убегать от своей роли. Ты должна принять ее».

Мойра отступила в ревущую толпу, и, когда они все начали расходиться после окончания сражения, Гиневьева повернулась и посмотрела на Альтфора. Он стоял, вместе с девушкой, взявшей его по руку. Гиневьева вдруг взглянула на все совершенно по-другому. Слова Мойры звучали в ее голове, и она осознала, что свояченица права. Перед ней находится возможность. Утраченная возможность.

Она должна немедленно пойти к Альтфору, обнять его, любить его.

Даже если она хочет этого меньше всего в своей жизни.

«Власть приходит через любовь».

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Ройс вместе с группой молодых людей шел в Пещеру Безумия, делая шаг за шагом вниз с крутого, усыпанного гравием, склона, пока их не поглотила кромешная тьма. Вниз сочился слабый солнечный свет сверху, его лучи ослабевали с каждым шагом, едва обеспечивая их какой-либо видимостью. Марк шел рядом с Ройсом, и они вдвоем находились посреди группы, в то время как остальные парни шагали спереди и сзади. Они все шли слаженным шагом в логово монстра.

Наконец, они все стали единой командой. Они шли группой, держась поблизости, вытянув мечи перед собой трясущимися руками, страх в воздухе был ощутимым. Туннель был пещеристым, сотню ярдов в ширину, их шаги отдавали эхом, смешиваясь с капелью откуда-то с потолка. Что-то пробежало в темноте перед ними и быстро исчезло. Ройс не хотел думать о том, что это было.

Хуже всего был гнилостный запах. Ройс отвернулся, когда сильный жар накатил волнами, принеся с собой ядовитую вонь. Он боялся думать о ее источнике – о ядовитом дыхании монстра, ожидающего их. Это только усилило его страх.

От стен откатился отдаленный грохот, похожий на гром, казалось, он заполнил все это место, и Ройс повернулся к Марку. Он почувствовал, как начали потеть его собственные ладони: что бы это ни было, у них нет шанса его сразить.

Ройс увидел впереди Рубина в окружении близнецов. Впервые он не смотрел на Ройса с ненавистью. Вместо этого он смотрел вперед, застыв от страха. Он был слишком занят походом навстречу своей смерти, чтобы отвлекаться на издевательства над другими.

Впервые все двенадцать парней держались вместе. Они вместе пережили путешествие на корабле, поход достойных и последние двенадцать лунных циклов здесь, и все были связаны, кроме Рубина и близнецов, которые всегда держались в стороне. Но между Ройсом и остальными парнями образовалась связь покрепче дружбы. Теперь они были братьями. Они все шли навстречу смерти как семья. Ройс отдаст свою жизнь за любого из этих парней, зная, что они сделают то же самое за него. Каким-то образом это помогало пережить происходящее.

Это было что-то, чем Рубин и близнецы никогда не понимали, что-то, что они упускали.

«Если мы хотим это пережить, то должны оставаться ближе друг к другу».

Ройсу даже не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто говорит – он узнал голос. Это был Альтос, который шел рядом с ним, высокий, мускулистый, чисто выбритый парень с короткими черными волосами и черными глазами. Все парни считались с Альтосом и уважали его, и Ройс вместе с ними. Альтос всегда позиционировал себя как лидер, всегда вызывался первым. Он, Ройс и Марк с самого начала стали друзьями.

«Мы должны встретиться со зверем как команда», – продолжал Альтос.

«Если зверь атакует», – вмешался Санос – бесстрашный жилистый парень с огненно-рыжими волосами, бесконечно преданный Ройсу и остальным. – «Мы должны работать как команда: одни будут его отвлекать, а другие атакуют».

«У вас свои стратегии, а у нас свои», – вставил Рубин, обернувшись. – «Вы нам не нужны. Я могу сражаться сам. Если вы слишком боитесь это сделать, можете поступать, как вам угодно».

«Ты можешь сражаться один и умереть один», – прошипел в ответ Альтос. – «Ты меня не волнуешь».

Напряжение между девятерыми парнями и Рубином с близнецами нарастало, и дурное предчувствие Ройса о том, что в группе произойдет раскол, усилилось. Он знал, что Альтос прав: только работая вместе, они смогут это пережить. А сейчас они не представляют собой единую команду, сейчас у них две группы: из девяти и трех человек.

«Идите своей дорогой, а мы пойдем нашей», – вмешались близнецы. – «Посмотрим, кто выживет».

Вместе с Рубином они отделились от группы, свернув направо, глубже в пещеру, увеличивая расстояние от остальных парней.

«В конце концов, зверь станет искать группу побольше – вас», – добавил Рубин, рассмеявшись, после чего они исчезли в темноте. Теперь до них доносились только голоса.

Ройс покачал головой, когда они пошли вперед, поворачивая в разные стороны.

«Нам лучше убраться отсюда», – сказал Марк, произнеся вслух то, что думал каждый из них. – «По крайней мере, сейчас мы и правда одна команда».

Сердце Ройса забилось чаще, когда они начали спускаться в пещеру все глубже и глубже, все ниже и ниже, свет становился все более тусклым, видеть было трудно. Вскоре под их ногами послышался хруст, Ройс посмотрел вниз и прищурился в темноте. Он тут же осознал, что они ходят по костям. Ройс предположил, что это кости их предшественников.

«Смотрите!» – в ужасе крикнул Санос.

Ройс оглянулся и увидел, что Санос наклонился и подобрал меч, вынимая его из руки скелета. Ройс сглотнул. Такой же меч он держал в своей руке. Меч парня, который побывал здесь до него, которого отправили с такой же миссией.

Ройс осмотрел пол пещеры и увидел, что таких мечей здесь десятки. Это место было не полем битвы, а могильником.

Именно сюда учеников отправляли умирать.

Ройс вдруг спросил себя, а вернулся ли кто-нибудь из этих молодых людей.

Группа продолжила свой путь в тишине, воздух был наполнен только хрустом костей под их ногами и урчанием зверя где-то вдали, которое становилось громче с каждым шагом. Жар и ядовитый воздух становились удушающими. Вскоре Ройс начал потеть, но не знал – то ли от жара, то ли от страха.

«Если я не выживу, а тебе это удастся и ты вернешься на материк», – произнес Марк голосом, полным страха. – «Сходи в мою деревню Ондор и скажи моей сестре, что я люблю ее».

Ройс повернулся и увидел, что Марк смотрит прямо в темноту, и его глаза полны страха.

«Скажи ей, мне жаль, что я ее подвел».

Ройс покачал головой.

«Ты сам можешь ей это сказать, друг мой», – ответил он. – «Ты не умрешь сегодня. Так же, как и я».

Но, продолжая идти, Ройс задавался вопросом о том, правдивы ли его слова.

Вдруг послышался ужасный рев, от которого у Ройса волосы встали дыбом. Он застыл на месте вместе с остальными и, когда посмотрел вверх, то, что показалось из глубин мрака, только усилило его чувства страха.

Этот зверь, похожий на медведя, но в десять раз больше, с длинным коричневым мехом, с единственным светящимся красным глазом, зазубренными желтыми клыками и двумя длинными рогами, торчащими на голове, был не похож ни на что, доселе виденное Ройсом. Он стоял на задних ногах, возвышаясь над ними, и снова зарычал, отчего Ройс чуть не оглох.

Ройс едва слышал собственные мысли, этот рев эхом разносился вокруг них, сопровождаемый писком. Подняв голову вверх, Ройс увидел тысячи маленьких существ, похожих на летучих мышей, которые улетели стаей, очевидно, пытаясь убраться от монстра как можно дальше.

Вдали, на дальней стороне от зверя, Ройс заметил Хрустальный Меч – то самое оружие, которое их хозяева велели им найти – и его сердце бешено заколотилось. Глядя на него теперь, Ройс осознал, что это невозможно. Они не смогут пройти мимо этого зверя, не говоря уже о том, чтобы выжить здесь.

Ройс услышал треск и, обернувшись, был потрясен, увидев, что вдруг Лейтна развернулся и побежал в панике. Его трусость вызвала у Ройса отвращение, но если от кого он и ожидал такого поступка, то от него. Он едва пережил обучение. Ройс мог его понять. Зверь был достаточно ужасным, чтобы внушить страх даже самым отважным сердцам.

Ройс с ужасом увидел, как зверь вдруг бросился вперед поразительно быстро для своего размера и сосредоточился на Лейтне, который бежал через пещеру. Через несколько прыжков он догнал его и, схватив своими длинными лапами, переломил ему спину пополам желтыми когтями.

Лейтна закричал и упал на землю в луже крови. Не медля, зверь подобрал его когтями и отправил в пасть, проглотив целиком.

«В атаку!» – крикнул Альтос.

Он бесстрашно побежал вперед, подняв свой меч, и Ройс вместе с остальными присоединился к нему, они побежали единой командой, подняв свои мечи с громким криком. Когда они приблизились, с колотящимся сердцем Ройс продолжал бежать до тех пор, пока не добрался до зверя и не вонзил меч ему в бедро. Марк и остальные парни тоже добрались до зверя, нанося ему удары по ногам и голеням так высоко, как могли достать. Альтос бросил свой меч, который пролетел в воздухе и глубоко вонзился в бедро зверя.

Зверь откинул назад голову и закричал от боли. Учитывая все раны, Ройс рассчитывал на то, что он оступится и упадет. В конце концов, они прекрасно все рассчитали и атаковали его изо всех сил. Ройс гордился своими братьями – теперь они по-настоящему единая команда.

Но, к его потрясению, зверь просто нагнулся, схватил Альтоса одной лапой, поднял его и приблизил к своей пасти, словно собирался проглотить его целиком. Когда зверь сжал его в кулаке, Ройс услышал ужасный треск и осознал, что трещат ребра Альтоса. Тот закричал в агонии.

Ройс отреагировал быстро, понимая, что в его распоряжении несколько секунд, если он хочет спасти своего друга. Он расставил ноги, отстранил руку с мечом назад, прицелился и метнул его.

Ройс наблюдал за тем, как его меч летит в воздухе, пока, наконец, не угодил в глаз монстра.

Зверь закричал и выронил Альтоса, который пролетел в воздухе двадцать футов и упал на пол пещеры со стоном, возможно, сломав еще больше ребер. Но, по крайней мере, он был жив.

Рыча от ярости, зверь выдернул меч из глаза и, ослепленный, неистово топтал все вокруг, пытаясь убить любого на своем пути.

Братья Ройса побежали, пытаясь укрыться от массивных ступней, которые опускались подобно молоткам, образуя кратеры в земле. Ройс с ужасом увидел, что пятеро из них не смогли убежать достаточно быстро и были раздавлены насмерть. Ройс ощутил боль в сердце, когда увидел среди тех, кому не повезло, своего нового друга Саноса, который был вдавлен в землю.

В итоге шестеро были мертвы и Альтос ранен. Оставались только Ройс и Марк. Ройс едва мог в это поверить. Все эти храбрые парни, которые тренировались и жили вместе с ними все эти лунные циклы, так быстро погибли.

Зверь повернулся к ним, словно почувствовав их во мраке.

Ройс заметил движение и краем глаза увидел Рубина и близнецов, которые ползли вперед в тени. Теперь, когда зверь был ослеплен, они подняли свои мечи, бросились вперед и вонзили все три меча насквозь через толстую стопу зверя, пригвоздив его к земле.

Зверь заревел, рассвирепев от удара.

Ройс думал, что зверь останется пригвожденным к земле, но, к его удивлению, тому удалось поднять сначала одну стопу с земли, потому другую. Он сжал лапы в кулаки, поднял их высоко над своей мордой и слепо опустил вниз. Сет в ужасе посмотрел вверх, когда кулак зверя опустился и прижал его к земле.

Затем зверь снова заревел, протянул лапы и каким-то образом ему удалось почувствовать Сильвана, он поднял его в воздух и одним быстрым движением съел его заживо, заглушая его ужасные крики, когда парень оказался в его пасти.

Теперь оставались только Ройс, Марк, Альтос – неподвижно лежащий на земле – и Рубин. Очевидно, увидев возможность, Рубин побежал к Хрустальному Мечу в дальней части пещеры. Ройс с возмущением осознал, что Рубин намеревается схватить меч сам и выбежать из пещеры, в то время как остальные останутся умирать здесь.

Рубин подбежал к мечу, схватил его и собирался убежать, когда зверь почувствовал его. Он развернулся, замахнулся своими огромными когтями и поднял Рубина вверх. Он держал его высоко над землей, приблизив его к себе, словно собирался съесть.

Ройс знал, что Рубин заслужил смерть, но все равно не мог позволить этому случиться. Пусть даже Рубин вел себя ужасно и был ужасным человеком, тем не менее, он все-таки его брат по оружию. Ройс не мог просто стоять и позволить своему напарнику умереть, хоть он того и заслуживает.

Ройс громко закричал, ощущая прилив решимости, и, не думая о собственной безопасности, он бросился вперед, схватил с земли меч и прыгнул в воздух. Он ощутил большой жар, поднимающийся в его теле, ощутил появившуюся у него силу. Он взлетал в воздух все выше и выше – на двадцать, на тридцать футов. Казалось, что он летит.

Ройс поднял меч и, пока летел, его ладони пульсировали от силы, он опустил его прямо в грудь зверя, вонзив его.

Зверь закричал. Он в потрясении посмотрел вниз и уронил Рубина, который приземлился далеко внизу. Затем он нагнулся и схватил Ройса.

Но Ройс изо всех сил удерживал меч, повиснув в воздухе, пронзая грудь монстра, отказываясь отпускать его даже тогда, когда вокруг него обернулись когти. Когти медленно выжимали из него жизнь. Ройс не знал, сколько он еще продержится, пока зверь не разорвет его на куски. Он понимал, что скоро умрет.

Отказываясь отпускать меч, Ройс постепенно начал ощущать, как внутри него поднимается сила. Он знал, что она могущественнее силы зверя. Она была безграничной, ее невозможно было остановить, как большую реку, текущую через него.

Одним решительным движением Ройс откинул назад руку и разорвал сцепление монстра, сбросив с себя его лапы, наконец, обретя способность дышать. Затем он издал громкий боевой клич, вынул меч, развернул его и отрубил голову зверя.

Тот отлетел назад, как огромное рухнувшее дерево, и Ройс увидел, как он приземлился внизу, после чего сам упал сверху.

Наконец, зверь был мертв.

Ройс стоял на груди зверя с мечом в руках, тяжело дыша, его ладони все еще вибрировали. Он медленно повернулся и оглянулся по сторонам.

В тусклом свете пещеры он увидел Марка, Альтоса и Рубина, единственных выживших, которые удивленно смотрели на него. Но в их глазах было не только удивление. В них читался благоговейный страх. Они все смотрели на Ройса так, словно он был божеством.

Ройс стоял с трясущимися руками, не понимая источник этой силы.

Больше всего ему хотелось знать, кто же он такой.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Ройс стоял перед ревущим костром, треск пламени заглушал даже морские ветры, дующие с берегов Черного Острова. Всматриваясь в пламя, он осознал, как странно быть живым. По одну сторону от него стоял Марк, по другую – Альтос, ухаживающий за своими сломанными ребрами, рядом с ним находился Рубин. Из всех парней выжили только они четверо, и сейчас они стояли посреди широкого круга солдат. Это была победоносная, но мрачная ночь, и Ройс чувствовал, что их окружают духи его погибших братьев.

Ройс поднял голову и внимательно посмотрел на закаленные лица мужчин вокруг себя, самых жестких мужчин, которых он когда-либо видел, таких же тяжелых, как это место, мужчин, которых он уважал больше всех в этом мире. Было сложно поверить в то, что это были те же самые мужчины, которые встретили его в день прибытия на этот остров двенадцать месяцев назад. Неужели они так сильно изменились? Или изменился он сам?

Ройс удивленно осмотрел лезвие хрустального меча, который он держал в руках. Он спрашивал себя, сколько молодых людей должны были умереть из-за этого меча. Сколько лет зверь охранял его?

Ройс видел, что эти мужчины с Войтом во главе смотрят на него, и он понял, что, наконец, произвел на них впечатление. Теперь они смотрели на него с уважением. Они смотрели на них не как на мальчиков, а как на мужчин, как на воинов, на борцов, готовых покинуть это место и отправиться в ямы. Их обучение, в конце концов, завершено.

Войт вышел вперед с богато украшенным нагрудником в руках, и сердце Ройса забилось чаще, когда он опустил голову, чтобы Войт смог надеть его на него. Ройс ощущал его тяжелый вес, когда нагрудник лег на его груди, и, когда он смотрел вниз, его переполняла гордость. Нагрудник был прочным, черным, вырезанным в замысловатой форме, с эмблемой Черного Острова – волк, поедающий медведя. Надев его, Ройс почувствовал, что сможет пережить любое сражение.

Остальные парни тоже вышли вперед, один за другим, и каждый из них получил свой нагрудник.

«А теперь вы покинете нас», – произнес Войт мрачным голосом. – «Ты отправитесь в Ямы и станете развлечением для королевства».

Он вздохнул, и Ройс уловил грусть в этом вздохе.

«Но вы никогда не будете развлечением для нас», – продолжал Войт. – «Вы – часть нашего братства. Помните об этом всегда, пока сражаетесь. Когда бойцы со всех уголков земли прибудут, чтобы столкнуться с вами, помните то, чему вы научились здесь. Вспомните это место, своих братьев, которых вы потеряли, и сражайтесь не только за самих себя, но и за них. А когда вы умрете, знайте, что вы заслужили эту большую честь. Получить шанс умереть со славой – это поистине величайшая честь, на которую может надеяться мужчина».

Войт отошел в сторону, и Ройс заметил вдали свет во мраке ночи. Он был тусклым, далеким и подскакивал. Ройсу понадобилось несколько секунд на то, чтобы осознать, что это фонарь, покачивающийся на корабле. Небольшой деревянный корабль сел на якорь в бурных водах возле береговой линии, и потрясенный Ройс оглянулся на Войта, который понимающе кивнул.

«Пришло время прощаться», – подтвердил он.

Ройс испытывал одновременно и триумф, и грусть, ему не терпелось вернуться домой и он был в отчаянии из-за предстоящей смерти. Как бы он ни ненавидел это место, кроме того, здесь он стал воином, больше узнал о себе, чем когда-либо стремился узнать. Часть его не хотела покидать этот остров. Каким бы тяжелым ни был Войт, он стал ему как отец. Такого отца у него никогда не было. Ройс осознал, что будет скучать по нему.

«Закон требует, чтобы на вас надели кандалы», – продолжал Войт. – «Я не буду этого делать. В глазах королевства вы можете быть не свободны, но вы свободны в наших глазах. Настоящие воины свободны. Плывите назад, сражайтесь, умрите славной смертью и заставьте нас гордиться собой».

Мужчины расступились, и молодые люди с Ройсом один за другим, облаченные в новые нагрудники, с новыми мечами в руках, отправились к береговой линии, к кораблю, ожидающему во мраке. Ройс шел последним, он слышал, как камни хрустят под его ногами, и оглянулся. Он удивился, когда увидел рядом с собой Войта.

«Я сопровожу вас», – сказал Войт. Ройсу показалось, что он ощутил грусть в его голосе.

Они долго шли в тишине по скалистому острову, и Ройс спрашивал себя, что хочет сказать его наставник, и хочет ли. Возможно, они весь путь пройдут в тишине.

«Вскоре волны принесут другую группу парней», – задумчиво произнес Войт. – «И вскоре те парни встретят свою смерть».

Ройс посмотрел на него и увидел, что Вот смотрит прямо, словно рассматривает черное моря в поисках того, чего не может найти.

«Ты отличаешься от других», – добавил Войт.

Ройс задумался над его словами, не понимая, что они означают. Он вспомнил свою загадочную силу, вспомнил, как ему всегда казалось, что другие смотрят на него с подозрением. Как, в конце концов, он сразил того зверя? Как он сделал так много вещей, на которые он не должен быть способен?

Ройс опустил глаза и посмотрел на свое ожерелье, сияющее в лунном свете, и ему пришло в голову задать Войту вопрос, который он опасался задавать на протяжении всего своего пребывания здесь.

«Мой отец», – сказал Ройс, его голос дрожал. – «Вы никогда не рассказывали мне о нем».

Последовала продолжительная тишина, настолько долгая, что Ройс не был уверен в том, что Войт вообще когда-нибудь ответит, пока они продолжали идти к берегу.

Но затем, наконец, Войт вздохнул.

«Время неподходящее», – сказал он. – «Ты не готов. Я могу сказать тебе только о том, что за тобой большое наследство, а впереди – большая судьба».

Вдруг Войт крепко схватил Ройса за руку, когда они подошли к судну. Когда другие начали подниматься на борт, он стоял и напряженно смотрел на Ройса. Ройс увидел смерть в этих глазах. В глазах убийцы.

«Когда придет время», – поспешно добавил Войт. – «Ты узнаешь, что делать. Реальность зависит от тебя. Не подводи своего отца».

Растерянный Ройс смотрел на него, когда Войт развернулся и резко пошел прочь, назад к ревущему костру вдали, к своим солдатам на пустынном острове. Что он имел в виду?

Ройс повернулся и посмотрел на своих троих братьев по оружию, ожидающих его на длинной перекладине, ведущей на корабль. Он присоединился к ним, и все четверо поднялись на борт сильно раскачивающегося корабля.

В ту же минуту перекладину подняли, после чего солдат вышел вперед и перерубил веревку. Корабль отчалил в ночь, воды поднимали и уносили его прочь. Ройс стоял на корму, глядя на исчезающий Черный Остров. Было трудно поверить в то, что они покидают это место. Этот остров многое им дал, но многое и отнял. Теперь их всех преследовали призраки.

Воды набирали скорость, и Ройс знал, что где-то там находится материк, ожидающий их. Его сердце забилось чаще от волнения.

«Гиневьева», - думал он, глядя в ночь. – «Я еду к тебе».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Гиневьева подошла к покоям Альтфора поздно ночью, подняла тяжелое железное кольцо и постучала. Звук вышел гулким, слишком громким по толстому дубу, было странно находиться здесь, в насквозь продуваемом каменном коридоре, и стучать в дверь своего мужа, чтобы он ее впустил.

Гиневьева стояла, ожидая в тишине с колотящимся сердцем. Она осознала, что с ее стороны было глупо не сделать этого раньше. Она молилась только о том, чтобы еще не было слишком поздно. Что если та девушка сейчас находится за этой дверью, в объятиях ее мужа? Что если Альтфор откроет дверь и захлопнет перед ее лицом? Какие тогда у нее вообще будут шансы спасти Ройса?

Гиневьева ждала с надеждой на то, что не опоздала.

Он подняла руку, чтобы снова постучать, но в этот раз она даже не успела взять железное кольцо, как дверь отворилась со скрипом. Она увидела Альтфора в шелковом халате, он подозрительно прищурился. Гиневьева увидела, как его глаза широко открылись от удивления при взгляде на нее.

Альтфор медлил в дверях, и сердце Гиневьевы бешено колотилось.

«Пожалуйста, пусть еще не будет поздно».

Затем он медленно сделал шаг назад и, к ее огромному облегчению, сказал:

«Входи».

Гиневьева вошла в комнату, после чего он закрыл за ней дверь. Она подошла к двери и заперла ее, а Альтфор удивленно посмотрел на нее.

Затем она быстро осмотрела комнату, молясь о том, чтобы здесь не оказалось той девушки. Она почувствовала облегчение, никого не обнаружив.

Гиневьева сделала глубокий вдох. Здесь только она и Альтфор. Они стояли в тусклом свете факелов, слышно было только потрескивание огня в камине, в окно сочился лунный свет.

«Забавный вопрос для моей жены», – произнес Альтфор мягким голосом. – «Почему ты пришла сюда?»

Гиневьева посмотрела на него, сделала шаг вперед с трясущимися руками и колотящимся сердцем, протянула руки и осторожно положила на его плечи.

«Чтобы быть с тобой», – ответила она дрожащим голосом.

Его глаза широко распахнулись от удивления. Он долго смотрел на нее, и она почувствовала, что он оценивает ее, словно проверяя, говорит ли она правду.

Наконец, Альтфор взял ее за руку и повел к кровати.

С колотящимся сердцем Гиневьева позволила ему это сделать, каждый шаг ножом вонзался в ее сердце. Она не хотела этого, но для Ройса готова была сделать что угодно.

Альтфор подвел ее к кровати и, когда начал раздевать ее, Гиневьева изо всех сил пыталась сдерживать слезы, представляя себя в другом месте.

Когда Альтфор укрыл их одеялом, она могла думать только об одном:

«Ройс, прости меня».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Ройс стоял на носу корабля, держась за выветрившиеся перила, рассматривая грохочущие волны, чьи брызги врезались в его новый нагрудник, и думал о том, что приготовило для него будущее. По одну сторону от него стоял Марк, по другую – Альтос, все трое стояли единой командой, глядя на бесконечное море. Они вместе прошли через очень многое: месяцы изнурительных тренировок, пересечение моря туда и обратно, потеря большого количества братьев по оружию. Между ними образовалась связь, которая была сильнее дружбы, сильнее родственных отношений. Теперь они были одной семьей. Кроме друг друга, в мире у них никого не осталось. И они были единственными в этом мире, кто понимал, через что прошел каждый из них.

Было сложно поверить в то, что они покинули Севанию много месяцев назад на корабле, полном сотен юношей, настолько полном, что он едва мог плыть. И теперь они были единственными выжившими и возвращались одни. В некотором смысле им повезло. Но их все равно ждала смерть. Так что, в конце концов, в чем им повезло?

Ройс рассматривал чередующиеся волны, их корабль то опускался, то поднимался, и он пытался не думать о том, что его ждет. Он знал, что скоро будет брошен в Ямы. Смерть больше не пугала его. Больше всего его беспокоило то, что он будет вынужден убивать других ради спорта. Это противоречило самой его сути. Кроме того, ему было невыносимо думать о том, что его друзья умрут, и он знал, что, когда они доберутся до материка, их разделят и каждого отправят в свою яму.

Когда Ройс ощутил на своем лице морские брызги, его мысли обратились к той, кто имел самое большое значение для него – к Гиневьеве. В конце концов, она была изначальной причиной, по которой его отправили на этот остров. Ради нее он снова прошел бы через все. Ждет ли она его? Что с ней стало?

Перед его лицом мелькали ее видения, и сердцебиение Ройса участилось от возможности снова увидеть ее и свою семью. Ройс не хотел тешить себя надеждами. Физически они будут находиться ближе, на одном континенте, но, очевидно, его не подпустят к ней. Вероятно, она даже не узнает о том, что он вернулся. Вместо этого Ройса бросят в какую-то яму сражаться и умереть. По иронии судьбы, находясь к ней ближе, он, вероятно, никогда не увидит ее снова. Эта мысль была невыносимой.

«Ты станешь убивать?»

Ройс оглянулся, вырванный из своих мечтаний, и увидел Альтоса, который стоял рядом с ним и тоже смотрел на море глазами, в которых читалась неуверенность. Это был тихий вопрос, направленный в самую суть. На самом деле, этот вопрос задавал себе каждый из них.

Станет ли он убивать?

Вопрос не в том, будет ли он сражаться славно, с честью и гордостью, защищая себя в сражении. Конечно, будет.

Но Ройс знал, что суть вопроса в другом: станет ли он убивать другого человека ради спорта только потому, что ему так велят его хозяева?

Их убийство будет кормить машину, добавит масла к развлечению хозяев, сделает их ничем не лучше всех остальных. Это даст хозяевам то, чего они хотят: полный контроль над ними раз и навсегда.

Но, если он откажется убивать, это приведет к его собственной смерти. Кроме того, это сделает его трусом в глазах всех соотечественников.

«Я не хочу умереть трусом», – вмешался Марк. – «Если кто-то придет убивать меня, не вижу, какой у меня выбор».

Последовало долгое молчание.

«Но, если ты станешь убивать их», – сказал Альтос. – «Это даст королевству то, чего оно хочет».

«Какой у нас выбор?» – спросил Марк.

Ройс стоял, вцепившись в перила, наблюдая за тем, как волны меняют голубой цвет на зеленый, размышляя над тем же, что и его братья. Они оказались в невозможном положении. Это положение хуже смерти.

«Если мы станем убивать ради спорта», – сказал Альтос после продолжительного молчания. – «То, что произойдет с нами, хуже смерти. Наши души будут мертвы».

Ройс не мог не думать о том, что Альтос прав. Он оглянулся на солдат, охраняющих корабль, и снова спросил себя, есть ли какая-то возможность сбежать. Десятки солдат выстроились вдоль перил с оружием наготове. И он знал, что еще несколько десятков будут ожидать их на берегу.

«А если бы ты мог сбежать?» – спросил Марк, поймав его взгляд и прочитав его мысли. – «Что бы ты сделал?»

«Освободил бы Гиневьеву», – отметил Ройс без колебаний.

Марк одобрительно кивнул.

«Как бы ты ее освободил?» – спросил Альтос.

«Я убил бы любого солдата на своем пути и забрал бы ее».

«Значит, ты убил бы», – сказал Альтос с улыбкой.

Ройс покачал головой.

«Убийство за справедливость – это не убийство ради спорта», – ответил он.

Последовало долгое молчание, их корабль то поднимался, то опускался, пока, в конце концов, не заговорил Марк.

«Может быть, они отправят нас вместе», – сказал он. – «Может быть, мы попадем в одну и ту же яму и будем сражаться бок о бок».

Альтос покачал головой.

«Они разделяют борцов», – ответил он. – «Нас разделят, как только мы доберемся до берега, и мы больше никогда не увидим друг друга».

От этой мысли сердце Ройса ушло в пятки.

«Тогда давайте заключим соглашение», – предложил Альтос. – «Если один из нас освободится, он отыщет других, и все втроем мы попытаемся освободиться вместе».

Альтос протянул руку, которую пожал Марк, после чего ее пожал Ройс. Это было соглашение между братьями. Ройс знал, что ничего священнее этого нет.

*

Много часов спустя, поздно ночью Ройс по-прежнему стоял у перил один после того, как остальные уснули. Он застыл, глядя на луну, на воду, наблюдая за тем, как волны поднимаются и опускаются, нечувствительный к миру. Ему казалось, что он отсчитывает оставшиеся ему в жизни минуты, продолжая думать о Гиневьеве. Он спрашивал себя, спит ли она сейчас или смотрит на эту же луну. Он задавался вопросом о том, сможет ли использовать свою силу для того, чтобы сразить своих захватчиков.

Но, когда Ройс попытался призвать эту силу по своему желанию, ничего не произошло. Появится ли она для него в Ямах или же она исчезла навсегда? Что это? Откуда эта сила? Почему он не может призвать ее, когда хочет?

Ройс всматривался в остаток ночи, когда услышал позади себя скрип и, насторожившись, обернулся, вспомнив про Рубина. В конце концов, он находится где-то на корабле. Ройс обернулся, вынимая меч и приготовившись.

В нескольких метрах от него стоял Рубин, который медленно направился к нему. Он невинно поднял руки вверх.

«Я здесь не для того, чтобы сразиться с тобой», – объяснил Рубин. Он опустил глаза вниз, очевидно, пристыженный. – «Я хочу только поблагодарить тебя».

Ройс пристально смотрел на него и заметил, что Рубин кажется другим человеком – сломленным, приниженным.

Ройс медленно вложил меч в ножны. Он не отрывал взгляд от Рубина, который оглянулся.

«Ты спас мне жизнь», – произнес Рубин. – «Когда ты не должен был, когда у тебя была причина этого не делать. Я не могу перестать думать об этом. Я пришел спросить, почему».

Потрясенный Ройс смотрел на него. Он никак этого не ожидал.

«Потому что каждая жизнь стоит того, чтобы спасти ее», – ответил Ройс. – «Даже жизнь твоих врагов. Даже тех задир, которые мучают других».

Ошеломленный Рубин уставился на него, после чего медленно кивнул.

«Я обязан тебе жизнью», – сказал он. – «Когда ты спас меня, что-то во мне изменилось. Это заставило меня осознать…»

Рубин замолчал. Он сделал шаг вперед навстречу Ройсу, схватился за перила и посмотрел на море. Костяшки его пальцев побелели, он долго молчал.

«Это заставило меня осознать… как я ошибался, каким дураком был. Мне очень стыдно. Я изменился. Я знаю, что не могу рассчитывать на прощение, но я хочу попросить о нем».

Его слова потрясли Ройса. Он этого не ожидал. Он долго смотрел на Рубина, прежде чем, наконец, прийти к выводу, что он говорит искренне.

«То, как я поступил, я поступил бы с каждым», – сказал Рубин. – «Потому что я…испугался. Испугался того, что другие поступят со мной так же. Это была защитная реакция. Меня вырастил отец, который избивал меня каждую ночь. Моя мать бросила меня, когда я был маленький. Братья мучили меня. Подвергаться издевкам… это было все, что я знал».

Он вздохнул.

«Так было до тех пор, пока ты не спас меня, и я осознал, что в этом мире есть и другие люди. Ты спас меня. Не этот остров, не все эти месяцы тренировок, а именно твой благородный поступок спас меня».

Рубин сделал глубокий вдох и посмотрел на Ройса.

«Я знаю, что не заслуживаю прощения», – сказал он. – «Но я любом случае должен его попросить».

Ройс смотрел на него, не зная, что сказать. Очевидно, что Рубин изменился.

Наконец, Ройс кивнул.

«Я не испытываю к тебе дурных чувств», – сказал он. – «Но я – не единственный, перед кем ты должен извиниться. Ты мучил большое количество парней, включая Альтоса и Марка».

Рубин кивнул, соглашаясь.

«Я у всех попрошу прощения. Я изменился. Ты должен поверить мне».

Ройс пристальнее посмотрел на него, и слова Рубина показались ему правдивыми.

«Я верю тебе», – ответил Ройс.

Рубин подошел ближе.

«Я хочу, чтобы ты знал: во вме ты обрел друга на всю жизнь», – добавил он, протягивая руку.

На мгновение Ройсу показалось, что это какая-то хитрость, пока он не увидел искренность в его глазах. Рубин на самом деле теперь стал другим человеком – сломленным человеком, который встретился лицом к лицу со смертью и не ожидал, что выживет.

Ройс протянул руку и пожал руку Рубина, почувствовав, что в самом невероятном месте из самых неожиданных людей обрел друга на всю жизнь.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Гиневьева медленно шла вместе с Альтфором рука об руку через мраморную площадь в верхней части дворца, осматривая мир роскоши. Мрамор тянулся насколько хватало взгляда, переплетаясь с величественными парками, бурлящими фонтанами и цветущими фруктовыми садами, что представляло собой настоящую картину роскоши – всего того, что ее народ отрицал. Гиневьева посмотрела на себя, облаченную в лучшие шелка, украшенную драгоценными камнями, и удивилась, осознав, что она стала неотличимой от дворян. Она возненавидела себя еще больше.

Кем она стала?

С той самой судьбоносной ночи, которую она провела с Альтфором, когда она отдалась ему, перестала сопротивляться и приняла свою роль в качестве жены, все радикальным образом изменилось для нее. Ее осыпали всем, чего могло желать ее сердце и даже больше, включая тяжелые драгоценности на ее шее. Ей позволили покидать территорию замка и ходить, где ей вздумается. Она завоевала глубочайшее уважение не только Альтфора, но и всей королевской семьи, включая стражу замка. Она видела, что каждый из них смотрит на нее как на ровню.

Но, чем больше Гиневьева получала, чем большее уважение ей оказывали, тем грустнее она становилась. Она не хотела всего этого. Ей нужен был только Ройс.

Это было странное ощущение. Всю жизнь на нее смотрели как на крестьянку, как на всех тех людей, с кем она выросла. Когда она проходила мимо и они кланялись ей, Гиневьева чувствовала себя дискомфортно. Она не могла избавиться от ощущения, что они приняли ее за кого-то другого.

Но самым странным было ходить под руку с Альтфором и осознавать, что он – ее муж. Это слово внушало ей ужас. С каждым пройденным шагом ей казалось, что она отвергает Ройса. Гиневьева снова и снова говорила себе, что она делает это ради него. Она должна постоянно напоминать себе о том, что таков путь к власти, что это единственный способ спасти Ройса и свой народ. Если она продолжит сопротивляться, это никому не поможет.

Разумом Гиневьева это понимала, но сердцем ей было больно жить с этим каждый день. Ей было невыносимо разыгрывать любовь к кому-то другому. Это противоречило самой ее сути, жизни, которую она вела. Но она не видела другого способа спасти Ройса.

Хуже всего было то, что – как бы сложно ей ни было это признавать – она не могла сказать, что чувствует себя дискомфортно в объятиях Альтфора. Привыкнув к замужней жизни, она не могла не заметить, насколько это легко, как комфортно она себя чувствует, каким добрым был Альтфор по отношению к ней, каким нежным было его прикосновение. Он столько усилий прилагал для того, чтобы сделать ее счастливой. Он искренне любил ее.

Это тоже было странным чувством. Она не хотела, чтобы он любил ее. Она хотела, чтобы он ее ненавидел. Это все очень упростило бы.

И хотя Гиневьева не любила его, она так же вынуждена была признаться самой себе в том, что она не испытывает к нему ненависти. В мире много гораздо худших мужчин. И это чувство заставляло ее ненавидеть себя еще больше.

«Ты видишь это?» – спросил Альтфор.

Гиневьева подняла голову, отвлеченная от своих мыслей, и увидела, что он указывает рукой на землю перед ними. Она окинула взглядом вид, потрясенная его красотой. Здесь, в конце каменной площади, осмотрев западные сады, прислонившись к мраморным перилам, Гиневьева увидела, что перед ней растянулась вся местность – вид, от которого она никогда не уставала. Она увидела чередующиеся холмы Севании, солнце освещало славные фермы и виноградники. С ними граничили разноцветные поля, на которых фермеры возделывали земли и собирали цветы.

Гиневьева прищурилась и смогла увидеть одну из отдаленных деревень, отмечающих пейзаж. Это была ее деревня, и от этого вида ее сердце наполнилось тоской. Гиневьева очень скучала по своим односельчанам. Она скучала по своей прежней простой жизни. Она променяла бы все это на возможность вернуться на ферму. Став заложницей богатства, она не испытывала радости. Только свобода может принести ей радость.

«Все это теперь твое», – продолжал Альтфор, повернувшись к ней с довольной улыбкой. – «Сегодня мой отец провозгласил меня Герцогом. Поскольку ты – моя женя, то теперь ты – Герцогиня, и ты владеешь всей этой землей вместе со мной. Все, что ты видишь перед собой, Западные земли, я отдаю тебе».

Потрясенная Гиневьева смотрела на него. Всего несколькими словами он дал ей больше земли, чем ее предки смогли бы обработать за всю свою жизнь.

«Это правда», – сказал Альтфор, улыбнувшись. – «Мой отец присвоил мне новый титул этим утром. Теперь я избранный сын. Я – единственный, кто будет править всем этим».

Он улыбнулся, нежно убрав с ее лица прядь волос и пробежав пальцами по ее щеке. Гиневьева желала бы, чтобы эти пальцы не были бы такими мягкими, а прикосновение – таким любящим. Она хотела бы вызывать у него отвращение. И ей было ненавистно то, что это не так.

«Ты – моя жена», – сказал Альтфор. – «Все, что ты хочешь, все, что ты видишь, теперь твое: тот виноградник, тот сад, дома тех людей, вся та деревня. Все, что ты захочешь. Я могу построить дворец только для тебя. Я могу велеть крестьянам добывать золото в шахтах Севании, создать лучшие драгоценные изделия, которые ты когда-либо видела. Мы живем на процветающей земле, и она принадлежит тебе».

Альтфор улыбнулся, очевидно, думая, что произвел на нее впечатление.

Но Гиневьева чувствовала только отвращение. Она ничего из этого не хотела. Те земли, о которых он говорит так, словно они были его личными игрушками, – ее земли, земли ее народа. Гиневьева работала там голыми руками, помогала людям делать эти земли такими, какими они являются. Она, а не он. Что дает ему или любому из дворян право предъявлять на них права?

Гиневьева кипела от гнева внутри, но она заставила себя придержать язык. Она напомнила себе о том, что Альтфор просто хочет выразить ей свою любовь. Он не знает о ее чувствах. А она знает, что борьба с ним ни к чему сейчас не приведет. Она заставила себя вспомнить о том, чего действительно хочет: свободы для Ройса и своего народа.

«Скажи мне», – попросил Альтфор. – «Чего ты хочешь?»

Гиневьева сделала глубокий вдох – долгий, медленный, грустный вдох – повернулась и окинула взглядом местность. Эта была прекрасная земля, и это позор, что ею управляет ограниченное количество людей. Она хотела бы, чтобы люди, находящиеся внизу, были свободны.

«Я прошу только об одном», – наконец, произнесла Гиневьева тихим и нежным голосом.

«Скажи мне, любовь моя, что это?» – спросил Альтфор, сжав ее руки. – «Все, что угодно».

Она сделала глубокий вдох.

«Верни моей семье и моей деревне то, что им принадлежит. Позволь им владеть собственной землей и освободи от необходимости выплачивать десятины дворянам. Они вынуждены отдавать большую часть того, что имеют, и они часто голодают. Особенно дети. Просто позволь им оставить себе урожай».

Альтфор моргнул. Очевидно, он был потрясен.

«Твоя бескорыстная просьба должна была бы удивить меня», – сказал он. – «Но я не удивлен. Такова твоя натура. Твое сердце поистине непорочно. Ты не похожа ни на кого из всех тех, кого я когда-либо встречал».

Альтфор улыбнулся и кивнул.

«Твоя просьба будет выполнена. Твои люди могут оставить себе все, что захотят».

Гиневьева ощутила огромное облегчение. Она поражалась тому, что только что добилась больше, чем смогла бы целая армия. Может быть, все это время Мойра была права.

«А как же ты?» – спросил он. – «Что я могу дать тебе?»

Гиневьева покачала головой.

«Я ничего не хочу».

Он сжал ее ладони.

«Разумеется, есть кое-что?» – настаивал он.

Внезапно ей в голову пришла мысль. Есть кое-что.

«Есть», – ответила она. – «Братья Ройса. Они до сих пор в темнице, хотя они никому не причинили вреда. Я бы хотела, чтобы их освободили».

Медленно, подобно тому, как темная туча надвигается на солнечный день, лицо Альтфора потемнело.

«Ты все еще мечтаешь о нем, не так ли?» – спросил он мрачным голосом. Этот вопрос прозвучал как обвинение.

Гиневьева отвела взгляд в надежде на то, что он не увидит выражение ее лица.

Лицо Альтфора помрачнело еще больше, и после продолжительного молчания он сжал челюсти и резко ответил:

«Нет».

После чего развернулся и ушел прочь. Гиневьева понимала, что сильно рассердила его, и ее наполнил новый страх. Она спрашивала себя, как Альтфор отомстит.

Неужели он убьет братьев Ройса?

«Ройс», – думала она, глядя на далекий горизонт, пока слезы бежали по ее щекам. – «Вернись ко мне».

*

Гиневьева быстро шла по улицам замка по срочному делу. Когда она проходила, все сельские жители кланялись ей, словно она была королевской особой. Она не осознавала, каким элегантным было ее платье, пока не увидела, что все эти люди расступаются перед ней, кланяются и называют ее миледи со всех сторон. Еще не так давно она сама была одной из тех, кто торопился уступить дорогу дворянам. Это ее нервировало. Она хотела бы, чтобы они не смотрели на нее так. Ей бы хотелось, чтобы они принимали ее как ровню, как делали прежде.

Гиневьева быстро шла, пытаясь игнорировать всеобщее внимание, заставляя себя сосредоточиться, пока она торопилась в то место, в которое хотела попасть. Думая о своем месте назначения, она ощущала тревогу. Все может пойти не по плану. Рискованно было даже пытаться.

Гиневьева прошла через двор, шумный из-за людей, лошадей, собак и кур. Она не поднимала голову, чтобы никто ее не узнал, пока не прошла через низкую каменную арку. Она свернула, прошла по открытому коридору и остановилась перед толстой дубовой дверью.

Путь преграждали два королевских стражника, которые удивленно посмотрели на нее.

«Миледи», – произнес каждый из них.

Гиневьева кивнула в ответ, ее сердце бешено колотилось, в то время как она пыталась сохранять хладнокровие, глядя на вход в темницу.

«Я пришла увидеться с братьями Ройса», – сказала она.

Они скептически посмотрели на нее.

«По чьему разрешению?» – спросил один из них.

«По разрешению Герцога», – солгала Гиневьева.

Последовало долгое, напряженное молчание. Ее сердце неистово колотилось, ее переполняла тревога. Что если они не разрешат ей войти? Что если они расскажут Герцогу?

Стражники обменялись взглядами, после чего, в конце концов, к ее огромному облегчению, они расступились и открыли дверь. Гиневьева мысленно вздохнула от облегчения. Очевидно, ее внешний вид, платье и драгоценности, несли в себе больше власти, чем письмо от самого Короля. Ее поражало то, что люди всегда судят по внешности.

Гиневьева вошла внутрь с колотящимся сердцем, она знала, что каждый шаг вовлекает ее в большую неприятность. В конце концов, она бросала вызов приказу Герцога. Она могла только надеяться на то, что он об этом не узнает.

Помещение было тусклым, прохладным и влажным, и Гиневьева вздрогнула, быстро пройдя по пустым каменным коридорам в сопровождении стражи. Ее вели по извилистым тесным лестницам, где становилось все темнее. Вскоре мерцание факелов стало единственным светом.

Гиневьева услышала визг крыс в темноте, когда они добрались до самого последнего уровня. Они спустились в очередной каменный коридор, пока, наконец, не подошли к тяжелым железным воротам. После чего стражники ушли, оставив ее перед двумя другими солдатами.

Они открыли камеры и расступились, после чего Гиневьева пошла с колотящимся сердцем, думая о братьях Ройса здесь, внизу, которые были и ее братьями. Она медленно и осмотрительно шла между рядами камер, откуда на нее из темноты смотрели отчаянные лица.

Наконец, Гиневьева остановилась перед последней камерой. Она повернулась и всмотрелась в темноту, где с болью в сердце увидела троих братьев Ройса. Они все, удрученные, сидели на каменном полу. Они посмотрели на нее как загнанные в угол животные широко распахнутыми глазами от удивления и тут же поднялись и поспешили через камеру.

«Гиневьева!» – воскликнул Рэймонд.

Она услышала облегчение в его голосе, когда он бросился вперед и схватился за решетки, как и братья рядом с ним. На лице каждого из них постепенно появлялась надежда. При взгляде на них Гиневьева подумала о Ройсе, и ее сердце разрывалось на части от чувств. Впервые с того момента, как началось это тяжелое испытание, она ощутила надежду и вместе с тем вину. Гиневьева ненавидела себя за то, что не приходила раньше, но впервые ей удалось свободно передвигаться.

«Что произошло?» – спросил Рэймонд.

«Где наш брат?» – спросил Лофен.

«Он в безопасности?» – спросил Гарет. – «Ты что-нибудь слышала?»

Это было как раз в их духе. Они сидят в темнице, но волнуются о безопасности своего брата. Это только усилило грусть Гиневьевы и заставило ее ненавидеть себя еще больше. В то время как все эти прекрасные молодые люди страдали, она наслаждалась роскошной жизнью в замке, в руках врагов, в то время как они рискнули своими жизнями для того, чтобы освободить ее.

«Я ничего не слышала», – ответила Гиневьева, и слезы покатились по ее щекам.

На их лицах появилось разочарование.

«Я каждый день молюсь о нем», – добавила она. – «И вижу его в каждом сне».

Вдруг на лице Рэймонда появилось новое выражение, когда он медленно окинул ее взглядом с ног до головы, впервые рассмотрев ее платье: выражение неодобрения и затем подозрение.

«Но на тебе наряд дворян», – сказал он мрачным и тяжелым голосом.

Другие братья тоже внимательно смотрели на нее, и Гиневьева увидела, что на их лицах появилось осуждение.

«Неужели ты так быстро забыла нашего брата?» – спросил Гарет.

Гиневьева ощутила боль в груди от его слов.

«Я люблю вашего брата всем сердцем», – сказала она.

«Но твое платье говорит об обратном», – ответил Лофен. – «Ты вышла замуж за одного из них?»

Они посмотрели на нее в ужасе, и она не знала, что сказать.

«Разве у меня был выбор?» – наконец, ответила Гиневьева. – «Меня похитили, помните?»

«Мы очень хорошо помним», – ответил Рэймонд. – «Наш брат потерял жизнь – мы все потеряли свои жизни – из-за того дня».

«Что я должна была сделать?» – спросила Гиневьева.

«Быть похищенной – это одно», – сказал Лофен. – «Выйти замуж – совсем другое».

Гиневьева покачала головой, пытаясь подобрать слова, не зная, что сказать. Проблема заключалась в том, что она разделяла их чувства и тоже ненавидела себя.

«Все не так, как вы думаете», – наконец, ответила она, пытаясь объяснить и не зная, как начать.

Но, стоя перед ними, Гиневьева по их лицам увидела, что их чувства укрепляются. Они все начинают ненавидеть ее, они изменили свое мнение о ней, и она поняла, что ей нечего сказать, чтобы они передумали.

«Я пришла сюда, чтобы поговорить с вами», – объяснила она в спешке. – «Чтобы увидеть, могу ли я чем-то помочь вам. Попытаться освободить вас. Попытаться найти способ…»

«Мы ничего от тебя не хотим», – сказал Рэймонд.

Злоба в его голосе ранила ее в самое сердце.

«Мне ясно, кем ты стала», – продолжал он. – «Ты отвернулась от Ройса и предала всех нас».

«Это неправда!» – крикнула Гиневьева.

Один за другим они повернулись к ней спиной и отошли в дальний конец камеры. Они больше на нее не смотрели.

Гиневьева расплакалась. Она не знала, что сказать, как объясниться. Она хотела сказать им, что умрет ради них, ради каждого из них. Но вместо слов выходили только рыдания.

Гиневьева постепенно осознала, что ничто сказанное ею теперь не будет иметь значение. Она поняла, что совершила ошибку, придя сюда.

Не в силах контролировать свои чувства, она развернулась и убежала из темницы в рыданиях, спрашивая себя, вернется ли ее жизнь в прежнее русло.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Ройс сошел с перекладины, впервые за несколько недель ступил на сушу и остановился, сделав глубокий вдох, вдыхая свежий воздух и улыбаясь. Он наслаждался тем, что снова оказался на суше, чувствует устойчивую землю под ногами, вернувшись на свою родину. Путешествие окончено. Он его выдержал.

Сначала было странно ощущать землю под ногами, Ройс испытывал одновременно и облегчение, и тревогу. Он чувствовал облегчение от того, что, наконец, покинул корабль, оказался вдали от Черного Острова, вернулся на тот же континент, на котором находятся его семья и Гвендолин, но его тревожило то, что его возвращение сюда означает только одно: пришло его время встретиться с Ямами.

Марк, Альтос и Рубин рядом с ним вышли вперед, и все четверо стояли бок о бок в окружении десятков солдат королевства, которые вышли встретить их с новыми кандалами в руках. Ройс оглянулся по сторонам и увидел, что они находятся в небольшой переполненной деревне в гавани, их вели в шумную толпу сельских жителей, которые спешили по своим ежедневным делам. Через несколько минут все четверо уже были закованы в кандалы, и бежать не было возможности.

Ройс стоял вместе с остальными на небольшой деревенской площади, в то время как десятки любопытных жителей искоса смотрели на них. Его родина теперь казалась более занятой, быстрой и переполненной, чем в те дни много месяцев назад, когда он ее покинул. Может быть, пустота и тишина Черного Острова проникли в него. Лица всех этих людей казались незнакомыми, и Ройс усомнился в том, что вернулся домой.

Он ощущал холодный металл новых кандалов на своих запястьях, и понимал, что находится на перекрестке. Дурное предчувствие усилилось, когда он посмотрел на лица своих друзей и понял, что, вероятно, видит их в последний раз в жизни.

Марку, который сделал шаг вперед, удалось протянуть ладонь и пожать руку Ройса до того, как солдаты отдернули его назад.

«Ты был хорошим другом», – сказал Марк. – «Я надеюсь однажды вернуть услугу».

Ройс подумал о том, через что прошел каждый из них, и смог только кивнуть в ответ, пожав руку друга.

«Ты уже вернул», – ответил он.

Альтос пожал ему руку.

«Не забывай меня», – попросил он.

Следом, к удивлению Ройса, Рубин тоже к нему подошел и пожал руку, после чего солдаты отдернули его в сторону. Он грустно кивнул, и Ройс прочитал в его глазах уважение, которого он от него не ожидал.

«Я сдержу свое слово», – сказал Рубин. – «Я верну тебе долг».

Ройса грубо дернули за кандалы и повели в толпу. Он оглянулся, но больше не увидел своих друзей: каждого из них увели в разные стороны. В ту же самую минуту на его лицо грубо опустили кожаную маску, оставив только щели для глаз и для дыхания, но которая так или иначе маскировала его. Он осознал, что так они одевают борцов Ямы.

Вскоре Ройса повели через хаотичную деревню. В воздух поднялись крики и приветственные возгласы, когда толпа начала замечать его и собираться вокруг. Они все смотрели на него так, словно он был животным в зверинце, шагающим через деревню. Ройсу не нравилось это ощущение. Некоторые деревенские жители хлопали его по спине, в то время как другие насмехались над ним.

Ройс понимал реакцию толпы. Он осознавал, что большинство из тех, кто угодил в Ямы, были закоренелыми преступниками, осужденными за убийства или что похуже. Они думали, что он – один из них. Если бы только они знали, думал Ройс, что он находится здесь только лишь за попытку вернуть свою похищенную невесту. Стали бы они тогда встречать его так?

Ройса толкали в центр деревни, в то время как крики толпы стали настолько громкими, что оглушали. Он чувствовал, что что-то строится, пока его куда-то вели.

В конце концов, они резко остановились и, когда толпа расступилась, Ройс остановился и в потрясении посмотрел прямо перед собой.

У его ног находилась огромная яма двадцати метров в диаметре и двадцати метров в глубину. У ее края стояли сотни зрителей, которые приветственно выкрикивали, когда он шел вперед. Не успел Ройс как следует обо всем подумать, как услышал щелчок, после чего почувствовав, что кандалы расстегнули, а его самого толкнули вперед.

Ройс оказался в воздухе. Его желудок скрутило, когда он полетел вниз на добрых двадцать метров, пока не приземлился на грязной земле внизу.

Толпа заревела, и Ройс поднялся на ноги, потеряв равновесие, его тело покрылось грязью. Он быстро попытался сориентироваться. Он поднял голову вверх и сразу же увидел, что стены слишком крутые и болотистые, чтобы можно было взобраться наверх. Даже если бы он смог подняться, сверху яма окружена сотнями людей, которые наклонились с вилами, очевидно, сгорая от желания столкнуть его вниз. Это была смертельная ловушка.

Ройс оглянулся по сторонам с колотящимся сердцем, не понимая, почему он находится здесь один, когда вдруг толпа взревела. Он поднял голову вверх и увидел размытое движение, после чего внезапно что-то перебросили через край. Толпа обезумела, когда что-то приземлилось в яме, напротив Ройса.

Ройс был потрясен. Он ожидал увидел другого борца, но это был не он.

Всего в двадцати метрах перед ним находился монстр. Он был похож на тигра, но с двумя головами, длинными клыками и когтями. Он зарычал, глядя на Ройса злыми красными глазами.

Ройс услышал разъяренный лязг металла и, подняв голову вверх, увидел сельских жителей, которые поспешно обменивались мешками с золотом, делая ставки на его судьбу.

Зверь поднял голову, обнажил клыки и заревел, очевидно, собираясь напасть. Ройс отступил назад, но вскоре уперся спиной в стену из грязи. Выхода не было.

Беззащитный Ройс собрался с духом, когда монстр прыгнул.

С колотящимся сердцем, не имея выхода, Ройс позволил своим инстинктам сработать: он упал на одно колено, вспомнив о своем обучении, вспомнив уроки, которые преподал ему Войт:

Всегда используй силу своего противника против него.

Пусть размер противника никогда не пугает тебя.

Чем больше твой противник, тем меньше он может маневрировать.

Побеждает скорость, а не сила.

Ройса обучали для этого. Он вспомнил дни, когда его и его братьев бросали в яму против животных, монстров – самых разных существ.

Ройс сосредоточился. Он свернулся в клубок, поднял руки над головой и, когда монстр прыгнул, он толкнул его в мягкий живот изо всех сил, поднимаясь.

Ройс перебросил зверя через голову, и он пролетел в воздухе, врезавшись в стену из грязи.

Толпа взревела.

Но зверь приземлился на лапы быстрее, чем Ройс рассчитывал, и снова повернулся к нему. Ройс знал, что без оружия его шансы ограничены. В конце концов, он беззащитен и ему некуда бежать. Он может отбиваться от него, но не победить.

Но, возможно, он сможет выбить его из сил.

Используй его собственную силу против него.

Ройс быстро осмотрел яму и в дальней стороне стены из грязи заметил корни. Он побежал через яму и, когда зверь снова на него прыгнул, Ройс метнулся к ним и прыгнул.

Он схватил один из них и изо всех сил потянул вверх. Вскоре он поднялся над землей на четыре, пять, шесть метров. Он молился о том, чтобы корень выдержал.

Монстр побежал к нему, и в эту минуту Ройс свернулся в клубок, подняв ноги. Зверь пробежал мимо, лишь задев его ноги, и врезался в стену из грязи.

Толпа заревела, очевидно, не ожидая того, что Ройс это переживет.

Ройс вцепился в корень, поднимаясь все выше, и, когда разъяренный зверь зарычал, толпа криками одобрила его изобретательность. Вскоре Ройс оказался вне досягаемости.

Сердце Ройса бешено колотилось, когда он смотрел вниз, тяжело дыша, радуясь этой передышке, но не понимая, как он смог уцелеть. Он поднял голову вверх и увидел, что корень поднялся не слишком высоко, осознав, что он не сможет забраться на вершину, пока все сельские жители ждут не дождутся, чтобы столкнуть его вниз.

Не успел Ройс подумать об этом, как вдруг раздался ужасный треск и он испытал самое ужасное чувство в своей жизни: корень начал медленно отделяться от стены. Ройс начал падать, не в силах это остановить.

Он полетел в воздухе, приземлившись в яме всего в нескольких метрах от монстра. Толпа ликовала. Не успел Ройс приземлиться, как зверь прыгнул на него сверху и начал яростно царапать. Ройс ощутил ужасную боль от ударов и поднял окровавленные руки, пытаясь сбросить его с себя.

Он понимал, что у него всего несколько секунд, если он хочет это пережить. Ройс протянул руку вверх и схватил зверя за горло. Он развернулся и перевернул его вниз, забравшись на него сверху. Он сжимал зверя, удерживая его достаточно далеко от себя, чтобы он не смог задеть его своими когтями.

Ройс продолжал сжимать, пытаясь лишить его жизни. Он не хотел причинять боль этому зверю, даже если он пытался убить его. Но он понимал, что если не сделает этого, то сам будет мертв.

Ройс не отпускал монстра, даже когда тот издавал ужасное рычание, извиваясь, чтобы убить его. Но, что бы он ни сделал, Ройс продолжал сжимать его. Иначе это приведет его к собственной смерти.

Наконец, зверь обмяк в его руках.

Он был мертв.

Это одновременно и потрясло, и огорчило Ройс. Он испытал облегчение, убив его, и вместе с тем ему было грустно.

Толпа замолчала. Очевидно, люди тоже были потрясены.

Ройс поднялся на ноги, запыхавшись, покрытый царапинами и ранами, из которых текла кровь. Он выбился из сил, понятия не имея о том, как одержал победу в этом поединке. Благодаря адреналину все прошло в мгновение ока.

Это не имело значения. Он победил. Дело сделано, он сделал то, чего никогда не хотел: выжить любой ценой. Даже ценой убийства живого существа. В некотором смысле победа подавила его.

Ройс посмотрел вверх, рассчитывая на то, что жители деревни спустят веревку, чтобы поднять его. В конце концов, он – победитель.

Но его сердце ушло в пятки, когда протрубили в рог, и толпа, вместо того, чтобы разойтись, только увеличилась. Снова раздались одобрительные возгласы, и Ройс вдруг осознал с дурным предчувствием, что его сражение еще даже не началось.

Внезапно в яму столкнули борца, который приземлился всего в нескольких метрах от него, под рев толпы. Ройс внимательно посмотрел на него: огромный человек, мускулистый, без брони или одежды, кроме набедренной повязки и зловещей кожаной маски, скрывающей его лицо. Этот человек с оливковой кожей, очевидно, был профессиональным убийцей.

Толпа ликовала.

Ройс отступил, когда соперник медленно и угрожающе направился к нему с огромным топором в руках. Сердце Ройса ушло в пятки. Он не видел возможности избежать этого.

Что-то пролетело в воздухе и, когда Ройс услышал, как в грязь рядом с ним упал какой-то предмет, он обернулся и с облегчением увидел меч. Свой меч. Хрустальный Меч.

Ройс побежал и схватил его, уклонившись от взмаха топора, когда тот опустился на его голову.

Жители деревни заревели, когда Ройс поднял свой меч из грязи и повернулся лицом к противнику. Не успел он развернуться, как противник атаковал его с ужасным криком, подняв топор двумя руками, словно собирался разрубить Ройса пополам. Ройс поднял свой меч и отразил удар, повсюду полетели искры, он едва сумел сдержать огромную силу этого человека, остановив топор всего в нескольких дюймах от своего лица.

Но его противник очень быстро уклонился и ударил Ройса головой по лицу, оттолкнув его назад на несколько метров.

Сидя в грязи, Ройс испытывал головокружение от боли, в то время как толпа ревела. Он поднял голову вверх как раз вовремя, чтобы увидеть, что топор снова опускается на него, едва не попав в него, когда он увернулся. Затем Ройс увернулся в другую сторону, когда топор снова опустился. Этот человек был невероятно быстрым.

В этот раз топор опустился прямо посредине. Думая быстро, Ройс откинулся назад, развернулся в грязи и выбил ноги из-под своего противника. Топор вылетел из его рук.

Толпа заревела, очевидно, удивившись, что его враг сейчас лежит беззащитный.

Ройс быстро поднялся на ноги и встал над ним. Пока его враг возился в грязи, он понимал, что это его шанс. Ройс знал, что у него в руках власть смерти. Это его шанс убить своего врага, покончить с этим и выйти победителем.

Но, пока Ройс стоял над ним, сжимая в руках меч, он не атаковал. Вместо этого он повернулся к толпе, посмотрел вверх, поднял свой меч так, чтобы его увидели все люди, после чего бросил его в грязь. Он не позволит им управлять собой. Он не станет убивать невинного человека. Он не станет монстром, которым они хотят его видеть.

Разъяренная толпа свистела и шипела. В одно это мгновение Ройс лишил их власти. Они ничего не могли поделать. Они не могли заставить Ройса убить своего противника. Это единственное, над чем у них нет власти.

«Я не стану убивать человека ради вашего удовольствия!» – крикнул Ройс.

Толпа продолжала свистеть и шипеть.

Ройс повернулся и развел в стороны руки, будучи беззащитным, когда соперник поднялся и повернулся к нему лицом. Он удивленно смотрел на Ройса, очевидно, потрясенный на мгновение.

«Я не причиню тебе вреда», – сказал Ройс своему врагу. – «Мы оба – рабы, управляемые одной и той же системой. Прекрати сражаться и они ничего не смогут с этим сделать. Мы одержим над ними победу».

Ройс ожидал, что его соперник будет благодарен за то, что он спас ему жизнь, за то, что он дал ему возможность уйти.

Но, к удивлению Ройса, тот нахмурился, очевидно, не разделяя его чувств. Игнорируя его предложение, он нагнулся, схватил свой топор из грязи и атаковал.

Толпа обезумела.

Беззащитный Ройс быстро думал: он ждал до последнего момента, после чего уклонился в сторону. Его соперник пробежал мимо, споткнувшись, Ройс развернулся и пнул его по почкам, толкнув его в грязь.

Толпа ревела.

Соперник Ройса поднялся на ноги и быстро замахнулся своим топором. Ройс этого не ожидал. Он убежал с дороги, но топор все равно задел его руку достаточно для того, чтобы из раны брызнула кровь и он почувствовал боль.

Толпа снова заревела.

Его враг бросил топор на землю, атаковал и вдруг схватил Ройса, толкая его в грязь. Ройс начал задыхаться, сильно ударившись о землю, когда они вдвоем проскользнули несколько метров. Не успел Ройс сориентироваться, как этот человек сверху ударил его в лицо сначала один раз, потом два и три раза.

Ройс был ошеломлен. По глазам этого человека он видел, что он хочет убить его. В действительности он протянул две руки, и Ройс понял, что он собирается выдавить ему глаза.

Ройс схватил его за запястья, когда он опустил руки, и все его тело затряслось от напряжения. Это были сильные, широкие запястья убийцы, которые были направлены прямо на его лицо.

Руки соперника опустились, и Ройс понял, что всего через несколько секунд со всем будет покончено. Этот человек убьет его.

Толпа одобрительно закричала, подстрекая его, люди жаждали крови.

Вдруг Ройс почувствовал, что все превратилось в размытое пятно перед его глазами, весь мир затих. Мир растворился, и наступила тишина. Он почувствовал, как внутри него поднимается сила, она шла из его живота и поднималась через грудь, по его телу распространилось тепло, после чего она побежала по его плечам и по рукам. Словно он встретил старого друга. Эта сила вернулась к нему сейчас, когда он больше всего нуждался в ней. Это была та же самая сила, которую он ощутил на Черном Острове, но в этот раз все было по-другому. В этот раз он не контролировал ее. Он почувствовал, как поддается новой ярости, и ощутил себя больше вселенной.

Внезапно Ройс отбросил руки противника вверх, меняя падение. Он толкал все дальше и дальше, пока не сел ровно.

Соперник смотрел на него в потрясении, его руки тряслись. Ройс бить нс у него в руках власть смерти. это о его шанс.ит беззащитный.своего противника. ва не попав в него, когда он топор вседернул руками и отбросил его в сторону.

Он покатился в грязи, в то время как Ройс поднялся на ноги. Толпа одобрительно закричала, ликуя от неожиданного поворота.

Соперник Ройса поднял свой топор и снова атаковал, но в этот раз все было по-другому. Когда он замахнулся, Ройс легко уклонился и отражал каждый удар снова и снова, топор свистел мимо него, и Ройс был способен предвидеть каждое его движение. В конце концов, когда с него было довольно, Ройс сделал шаг вперед и ударил соперника в грудь, сбив его с ног на спину и мгновенно обезоружив его. Затем он достал свой меч.

Толпа обезумела, когда Ройс встал над своим врагом, положив одну ногу ему на грудь, прижав его вниз.

Тот смотрел на него, опешив. Он был унижен. Впервые Ройс увидел страх в его глазах.

«Сделай это», – сказал его соперник, изо рта которого текла кровь.

Ройс покачал головой.

«Не буду».

В конце концов, мужчина кивнул и крикнул.

«Я признаю свое поражение!»

Толпа засвистела и зашипела.

«Убей его, убей его, убей его!» – скандировали они Ройсу.

Ройс бросил свой меч, повернулся и посмотрел вверх.

«Вы проиграли!» – крикнул он. – «Вы все проиграли!»

Едва Ройс произнес эти слова, как услышал позади себя внезапное рычание. В последнюю секунду он развернулся и увидел своего врага, который взял в руки топор и замахнулся прямо на его голову, намереваясь разрубить его пополам.

Ройс уклонился от удара, и соперник изо всех сил замахнулся вниз, пронзив лезвием свою собственную ногу.

Он закричал, когда из главной артерии хлынула кровь. Он упал на одно колено, после чего приземлился лицом вниз.

Толпа заревела.

Соперник Ройса перевернулся и посмотрел на Ройса, лежа и истекая кровь, с болью и мольбой в глазах.

«Моим единственным желанием в этом мире было умереть доблестно, от меча, а не так», – простонал он. – «Не дай мне умереть так. Убей меня мечом. Я умоляю тебя. Если у тебя есть сострадание ко мне, сделай это».

Ройс смотрел на своего соперника, крики толпы пульсировали у него в ушах. Враг уже лежал в луже крови и умолял его. Ройс знал, что такой поступок будет милосердным. Позволить ему страдать – жестоко. Он умирал.

Эта мысль разрывала его на части, но Ройс знал, что должен убить этого человека и выполнить волю умирающего.

Несмотря на внутренний протест, Ройс взял свой меч, поднял его и опустил двумя руками, отрубив сопернику голову.

Толпа оглушительно заревела.

Ройс посмотрел на мертвое тело своего врага, ему никогда еще не было так дурно.

В яму опустили веревку, чтобы Ройс смог подняться. Вложив свой меч в ножны, Ройс схватил веревку и начал подниматься наверх метр за метром.

Когда он забрался наверх, то почувствовал, как жители деревни хлопают его по спине, повторяя его имя снова и снова. Он стоял в измененном состоянии, чувствуя, как жизнь вращается перед ним.

«РОЙС! РОЙС! РОЙС!»

Но, тем не менее, даже находясь в оцепенении, Ройс обратил внимание на трех человек.

Первым был человек, председательствующий над Ямами. Дворянин, облаченный в пурпур. Ройс сразу же его узнал: это был местный лорд, отправивший его в Ямы. Отец Манфора. Лорд Норс.

Вторым – сын дворянина, который стоял рядом с ним, в лучших одеждах, с эмблемой герцога, с высокомерным выражением лица.

И третьей, к его полнейшему ужасу, была Гиневьева. Это она, в королевском одеянии, как и они.

Под руку с герцогом.

Ройс онемел от ужаса. Гиневьева смотрела на него, но он понимал, что она не узнала его. Разумеется, ведь его лицо скрывает маска.

Ройс медленно поднял маску, скрывающую его лицо, и посмотрел прямо на нее.

Гиневьева широко распахнула глаза. Он застыла, глядя на него. Ройс видел потрясение на ее лице. Очевидно, она тоже не ожидала увидеть его. Казалось, она была настолько поражена, что не могла вымолвить ни слова.

Все внутри Ройса мгновенно умерло. Как это возможно? Его возлюбленная, девушка, ради которой он рискнул всем, девушка, с которой они вместе выросли, стоит здесь под руку с дворянином. После всего, что произошло, она предала его.

Сердце Ройса разбилось на осколки. Он ощутил такую сильную боль, с которой не знал, как справиться.

Более того, он ощути гнев, жажду мести против этих дворян, которые создали эти ямы, которые поставили всех этих храбрых воинов в такое ужасное положение. Кто-то должен что-то сделать. Кто-то должен сейчас положить этому конец.

Ройс потянулся, выхватил из руки одного деревенского жителя копье и изо всех сил метнул его.

Копье точно проплыло в воздухе и, не успел никто в потрясенной толпе отреагировать, как оно нашло цель в груди Лорда Норса. «Как подходяще», – подумал Ройс. В конце концов, именно этот человек вынес ему приговор и начал все это.

Лорд Норс открыл рот, схватившись за копье двумя руками, после чего завалился на бок и умер на месте. Ройс не дал толпе время отреагировать: он повернулся и ринулся в массы.

Протрубили в рог, и десятки солдат начали преследовать его. Он слышал их позади себя, набирая скорость. Но у Ройса было преимущество – он был быстрым. На него снизошла его сила, и он опередил их всех. Ройс заметил коня, вскочил на него и после крепкого пинка он уже скакал галопом, оставляя эту грязную деревню, направляясь в открытую местность далеко, далеко отсюда.

Он в последний раз оглянулся, не в силах справиться с собой.

И последним, что увидел Ройс перед тем, как исчезнуть навсегда, было лицо Гиневьевы, которая смотрела на него с болью в глазах, но она и на половину не могла сравниться с болью в его сердце.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Гиневьева стояла в одиночестве на крепостном валу замка, глядя на открытую местность, и плакала. Ее никогда еще не переполняли такие смешанные чувства: радость от того, что она снова увидела лицо Ройса, агонию и отчаяние от того, что прочла предательство в его глазах. Этот взгляд разбил ей сердце. Этот взгляд она будет носить в себе до конца своих дней – взгляд обвинения, отчаяния и предательства.

Если бы только у нее была одна минута, чтобы объяснить ему, рассказать, что она делает и почему, сказать ему, что все это для него.

Но у нее не было времени. Он убежал в толпу и, пока Гиневьева смотрела ему вслед, ее сердце разбивалось на осколки, она не знала, что причиняло ей большую боль: видеть его там, в той ужасной ситуации, сражающимся в Ямах, или видеть, как он снова исчезает.

Гиневьева стояла теперь и плакала. Глядя на сельскую местность, она желала бы вернуться назад и все изменить. Она все отдала бы за одну минуту с ним, за одну минуту, чтобы все ему объяснить.

Но сейчас слишком поздно. Ройс исчез и, вероятно, в этот раз навсегда.

Герцог взял в руки оружие, намереваясь найти Ройса и отомстить за смерть своего отца. Он собрал небольшую армию, он и его люди жаждали крови. Местные дворяне и лорды стекались к нему со всего региона, чтобы помочь выследить Ройса. Ему некуда будет бежать. Сейчас, глядя вдаль, Гиневьева видела, как они скачут галопом через сельскую местность, растянувшись небольшими группами. Рядом с ними бежали лающие собаки. Периодически раздавались звуки рогов, и каждый звук вонзался ножом в ее сердце.

Гиневьева спрашивала себя о том, чем все это закончится. Если бы только у нее был шанс каким-то образом все изменить, сделать что-нибудь по-другому. Неужели она совершила ошибку? Она думала, что, став дворянкой, поможет Ройсу, но, наверное, ошиблась. Что хорошего это ему даст, в конце концов? Она не смогла помочь даже его братьям.

Теперь Гиневьева понимала, что лучше бы она никогда не шла по этому пути, никогда не заходила в покои Альтфора. По крайней мере, их последний взгляд друг на друга был бы наполнен чистой любовью. По крайней мере, их любовь завершилась бы на идеальной ноте.

Теперь все испачкано, все уничтожено.

Гиневьева подошла к краю балкона, наклонилась и увидела, насколько большим будет падение. Ее сердце бешено колотилось в груди. Теперь, когда Ройс исчез, ради чего ей еще жить?

В этот раз она это сделает.

Гиневьева схватилась за мраморные перила и начала подниматься, собираясь прыгнуть, когда вдруг позади нее раздался звук бегущих шагов.

Гиневьева обернулась и была потрясена, увидев, что к ней бежит посланник. Он развернул свиток, пытаясь отдышаться и передать свое послание.

«Миледи», – задыхался он. – «Где Герцог? У меня срочное послание для него и его людей. Оно касается Ройса».

Услышав его имя, Гиневьева застыла. Это было единственное слово, которое могло вернуть ее с края.

Дрожа внутри, она посмотрела на него.

«И что это за сообщение, которое касается Ройса?» – медленно спросила она, тщательно подбирая слова, заставляя себя сохранять спокойствие.

«Его…заметили», – продолжал посланник. – «В восточной части Северного Леса. Я должен передать эту информацию Герцогу, пока не слишком поздно!»

Сердце Гиневьевы бешено заколотилось в груди, когда она вдруг осознала: она все еще может помочь Ройсу. Если она умрет, это никому не поможет. Возможно, еще не слишком поздно, в конце концов. Может быть, она сделала правильный выбор, войдя в дворянскую семью. Если это было всего лишь для этого мгновения, значит, оно того стоило. Она получила второй шанс. Это акт милости, словно с неба опустился ангел, чтобы спасти ее от самой себя.

Гиневьева спокойно подошла к посланнику, протянула руку и взяла свиток. Она опустила глаза и внимательно его рассмотрела. Он был тяжелее, чем она думала, запечатанный воском. Было приятно держать этот свиток в руках.

«Я сейчас собираюсь к Герцогу», – спокойно сказала она. – «И я лично передам ему свиток».

На лице посланника появилось облегчение. Он поклонился.

«Спасибо, Герцогиня».

Он развернулся и убежал, исчезая в форте.

Гиневьева разорвала печать, открыла свиток и прочитала его. Все, как он сказал. Она знала, что за сокрытие этого сообщения от Герцога ей грозит смертная казнь. Если об этом узнают, ее повесят, будут мучить и убьют. Гиневьева знала, что однажды, так или иначе, Герцог узнает о том, что она сделала. Тот посланник придет к нему с новостями, расскажет, что она перехватила свиток.

Однажды наступит возмездие, и она попрощается с жизнью.

Но не сегодня.

Гиневьева снова повернулась к сельской местности, вытянула свиток над перилами и медленно, кусочек за кусочком, разорвала его на части.

Ощущение было приятным. Гиневьева наблюдала за тем, как куски падают, рассыпаясь над территорией. Они падали так, как она сама собиралась это сделать. И постепенно ее сердце начало исцеляться. Наконец, она тоже пожертвовала собой ради Ройса.

«Ройс», – думала Гиневьева. – «Я люблю тебя».

*

Ройс галопом скакал через сельскую местность верхом на украденном коне, его запястья все еще болели от кандалов, тело было усыпано порезами и царапинами после сражения в Ямах. Но самая большая боль засела в его сердце. Оно болело при мысли от предательства Гиневьевы. Вся его боль была заглушена сердечной болью, когда он увидел ее в королевском наряде, рука об руку с тем дворянином. Это было хуже тысячи мечей в его сердце.

Как она могла так поступить? Он не понимал. Гиневьева, из всех людей. Девушка, которую он знает всю свою жизнь. Девушка, которую он знал лучше, чем знал самого себя. Девушка, на которой он собирался жениться и связаться себя до конца своих дней. Девушка, ради которой он рискнул своей жизнью. Неужели богатства и власть оказались такими соблазнительными, что она так быстро отказалась от него?

Ройс чувствовал, как его надежда таяла с каждым шагом. В чем теперь смысл выживания? Он вернулся на материк только для того, чтобы увидеть Гиневьеву, это поддерживало в нем жизнь на протяжении всех этих месяцев в аду на острове. Надежда снова ее увидеть, освободить ее от захватчиков поддерживала его в снах.

Каких захватчиков? Она приняла их и выставила его дураком.

Ройс оказался в густой роще и остановился. Он должен дать своему коню напиться и отдохнуть, и сам нуждался в отдыхе даже на несколько минут. Ройс остановился возле ручья, хорошо скрытого за деревьями, и отсюда, высоко на холме, ему было хорошо видно сельскую местность. Он внимательно посмотрел вниз.

Далеко внизу Ройс заметил главные перекрестки, заполненные солдатами Короля. Они скакали в разные стороны, преследуя его большую часть дня. У него было преимущество, после того, как он проскакал через поля, фермы и рощи деревьев, после того, как он галопом проскакал через эту землю, он хорошо знал, что, наконец, оторвался от них. Ройс увидел, как они повернули в разные стороны, споря друг с другом, очевидно, не зная, в каком направлении он поскакал. Ройс увидел, что группа солдат смотрит в его сторону, словно взвешивая, мог ли он отправиться сюда. Он увидел, что они совещаются со своим командиром, ожидая приказа сверху.

Ройс задержал дыхание, зная, что его судьба находится в их руках. Если до них дошел слух, что он находится здесь, ему некуда бежать. Вероятно, его схватят и убьют.

Ройс ждал, молясь о том, чтобы они не стали преследовать его в этом направлении.

Вдруг протрубили в рог, и Ройс увидел, что все они развернулись и поскакали в другом направлении. Он вздохнул с облегчением. Каким-то образом его жизнь спасена.

Ройс повернул в другую сторону, окинул взглядом вид перед собой, и его сердце потеплело от увиденного. Его люди находятся прямо за этими холмами. Он снова на знакомой территории. Люди здесь преданы ему, они ненавидят дворян так же, как и он. Теперь у него есть шанс.

Его конь напился, Ройс пнул его, опустил голову и они галопом поскакали через густой лес. Он нашел обратную тропу, которую хорошо знал, и продолжал скакать через лес, оставаясь вне поля зрения. Он может проскакать этот путь за несколько часов и добраться до своих людей.

Ройс скакал до тех пор, пока солнце не опустилось в небе, и, в конце концов, тяжело дыша, выбившись из сил, но игнорируя боль, он добрался до края леса. Он посмотрел через широкое плато, внизу в долине, и его сердце подпрыгнуло, когда он увидел родную деревню. Ройс вытер слезы с глаз, едва осознавая, что он плачет. Он осознал, что часть его уже не рассчитывала снова ее увидеть.

Он дома.

Ройс не осознавал, как сильно он тосковал по своим людям, братьям, семье. Больше всего он тосковал по Гиневьеве. Но он быстро прогнал эту мысль из своей головы. Она умерла для него навсегда.

Ройс галопом поскакал вниз, снова обретя цель в жизни, стремясь воссоединиться со своей семьей. Ему не терпелось увидеть своих братьев, узнать, что с ними случилось после того судьбоносного дня. Он все еще испытывал чувство вины за то, что их поймали из-за него, из-за Гиневьевы.

Ройс въехал в свою деревню и вскоре оказался на знакомых пыльных улицах. Один за другим люди начали поворачиваться в его сторону. Жители деревни прекратили свою работу, побросав изделия, и уставились на него. Он увидел, что их глаза широко распахнулись от неверия, потом на их лицах появилась надежда, а следом и радость.

Ройс спешился и, едва его ноги коснулись земли, как его обняла группа деревенских жителей, старых друзей, которые бросились к нему, схватили и начали обнимать.

«Ройс!» – крикнули они с радостью и неверием в происходящее.

Ройс обнимал их в ответ, счастливый от того, что снова видит своих людей. Что бы ни случилось в прошлом, в это мгновение это не имело значения. Сейчас значение имеет только то, что он снова дома.

Ройс заметил, что сейчас чувствует себя другим человеком, вернувшись домой. После всего, через что он прошел, после всех мест, где он побывал, он чувствовал себя больше, сильнее. Это место казалось меньше. Ему казалось, что он покинул его мальчиком, а вернулся мужчиной.

Ройс поспешил через толпу, пробираясь к своему дому, сгорая от желания снова увидеть свою семью. Когда он добрался до него, его сердце было преисполнено ожидания. Он спрашивал себя, ждет ли его семья внутри, хотят ли они увидеть его так, как ему хочется увидеть их.

Ройс пошел в открытую дверь и удивился, обнаружив, что она уже приоткрыта. Он толкнул ее и вошел внутрь, удивленно остановившись. Ройс растерялся, оказавшись в пустом доме. В абсолютно пустом. Здесь не было ни мебели, ни пожитков – ничего.

Ройс повернулся лицом к деревенским жителям, которые столпились позади него.

«Что произошло?» – спросил он с тревогой.

Люди грустно посмотрели на него, радость исчезла с их лиц, и он увидел их тревогу.

«Где они?!» – спросил Ройс.

Жители деревни медленно покачали головами. Они молчали.

«Скажите мне!» – попросил Ройс, повышая голос. – «Где моя семья?»

Наконец, один из его кузенов, Аспет, низкий коренастый парень с серьезным лицом, ответил ему.

«Твои братья арестованы», – тихо сказал он голосом, полным сожаления. – «Твои родители были вынуждены покинуть деревню. Мы не знаем, куда они ушли. Ходят слухи, что их тоже забрали. Никто из твоей семьи здесь не остался».

Ройс почувствовал, как его сердце ушло в пятки от его слов.

«Мои братья… С ними все в порядке?» – спросил он.

Аспет отвел взгляд в сторону.

«Ходят слухи, что они все еще живы», – сказал он. – «Их бросили в темницу».

Сердце Ройса ушло в пятки. Это все его вина. Он стоит здесь, в то время как его братья гниют в темнице из-за его поступков.

«Они платят за мои грехи», – сказал Ройс, опустив голову, сожалея о случившемся.

Мужчина покачал головой.

«Не за твои грехи», – поправил он. – «То, что ты сделал, благородно. Ты сражался за Гиневьеву. Ты сражался за всех нас. Если бы только другие в нашей стране обладали хоть половиной твоей храбрости».

Ройс сделал глубокий вдох, находя утешение в этих словах.

«Люди здесь, посмотри на них», – сказал его кузен.

Ройс оглянулся и увидел, что все жители деревни смотрят на него с надеждой в глазах.

«Для них ты – герой. Единственный, кто противостоял огромному зверю. И не только жители этой деревни, но и люди по всей земле. О тебе прошел слух. Люди услышали о том, что ты сделал, и даже сейчас уже прошел слух о том, что ты сделал в Ямах. Ты – следующий чемпион. Более того, ты убил Лорда Норса. Теперь люди смотрят на тебя как на лидера. Ты не можешь подвести их».

Ройс увидел, что все сельские жители собрались вокруг него, что они смотрят на него с восхищением. Его кузен прав: сейчас им нужен лидер.

«Я не пытался быть лидером», – скромно сказал Ройс. – «Я просто пытался спасти девушку, которую люблю».

Ройс заметил, что не смог заставить себя произнести это слово в прошедшем времени – любил.

Аспет кивнул.

«Но, поступив таким образом, ты стал лидером», – ответил он. – «Ты заступился за нее, за справедливость, за то, что является правильным. Ты не позволил им взять ее. Никто из наших людей никогда ничего подобного прежде не делал».

«Мы с тобой, Ройс!» – выкрикнул один человек.

«МЫ С ТОБОЙ!» – поддержали все остальные.

Ройс почувствовал, как его сердце подскочило от поддержки всех этих людей. Он не находил себе цели после того, как узнал о предательстве Гиневьевы. Но теперь, видя своих людей, чувствуя их поддержку, их жажду справедливости, то, как они смотрят на него, он ощущал зарождение новой цели. Он видел, что эти люди нуждаются в нем. Так же, как он нуждается в них.

«Они идут за мной», – сообщил Ройс. – «С армией».

«Мы не позволим им увести тебя», – сказал Энид, другой кузен. – «Каждый из нас здесь умрет за тебя!»

Толпа одобрительно заголосила.

«Мы можем спрятать тебя», – добавил другой друг. – «В этой деревне есть места, где они никогда не найдут тебя. И если они придут, есть другие деревни, куда мы сможем тебя отвести. Все люди хотят жить свободными. Деревенские жители хотят такого лидера, как ты».

Ройс почесал подбородок, задумавшись.

«Оставайся с нами», – просил Аспет. – «Научи нас. Возглавь нас».

Ройс посмотрел на их серьезные лица и увидел, что они настроены решительно.

Наконец, Ройс пожал руку своему кузену и кивнул.

«Хорошо», – ответил он, и жители деревни радостно закричали.

«Но если мы собираемся начать войну», – добавил Ройс. – «Нам понадобятся воины, обученные борцы. Мои друзья Марк, Альтос и Рубин отправились в Ямы. Я поклялся помочь им, и они нужны нам. Мы должны освободить их».

Толпа одобрительно закричала в ответ, и через несколько минут Ройс снова оседлал своего коня. К нему присоединились мужчины вокруг него, которые поспешили оседлать коней.

Ройс пнул коня, возглавив их, и позади него взорвался хор громких криков, когда они поскакали вперед единой группой, в открытую местность, разжигая войну за свободу.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Ройс скакал всю ночь, возглавляя группу жителей деревни. Они скакали через местные леса, которые хорошо знали, решительно настроенные не отдыхать до тех пор, пока не доберутся до боевых ям и не освободят Альтоса, Марка и Рубина. Звуки галопирующих лошадей оглушали, Ройс оглянулся и был потрясен, увидев растущую толпу позади себя. Крестьяне присоединялись к ним в каждом месте, через которое они проезжали, от деревни к деревне. Их уже было около сотни. Большинство среди них были фермерами, сильными мужчинами с храбрыми сердцами, хотя и не обученными борцами. Среди них были молодые люди, которых Ройс знал с детства, кузены, его друзья и друзья Гиневьевы, парни, которых он знал всю свою жизнь. Парни, которым он доверял.

И пока это все, что ему нужно.

Пока они продолжали скакать, Ройс понимал – что бы ни случилось, он не может бросить своих друзей, как знал и то, что они не бросят его. Он скорее умрет, пытаясь спасти Марка, Альтоса и Рубина, чем останется здесь и станет прятаться в безопасном месте.

Наконец, после долгих часов верхом, они добрались до края леса, Ройс остановился и все остальные остановились позади него. Ройс выглянул из-за линии деревьев, глядя в ночь, до него доносилось ржание лошадей, пока он сидел, тяжело дыша. Факелы освещали ночь вдали, окружая то, что наверняка могло быть ямой. В свечении он видел лица сотен мужчин, жители деревень радостно кричали, подстрекая кровопролитие.

Им удалось добраться сюда.

Это зрелище разозлило Ройса. Эти люди слишком счастливы видеть, как другие умирают ради их спорта и удовольствия, но, вероятно, ни один из них не выжил бы в яме ни секунды. Среди них находились дворяне, облаченные в лучшие одежды, они кричали, делали ставки на этих борцов так, словно они были животными. От всего этого зрелища Ройса тошнило. Неужели они на самом деле нуждаются в постоянной смерти себе подобных, чтобы удовлетвориться?

Они не могут терять времени. Если они доберутся и выйдут оттуда достаточно быстро, может быть, они сумеют освободить друзей Ройса и других борцов, а потом сбежать оттуда. Ройс знал, что, хотя его и увели отдельно, они втроем держатся вместе.

«В атаку!» – крикнул Ройс.

Раздались громкие крики, когда деревенские жители атаковали позади него. Они скакали быстро, представляя собой эскадрон смерти, опускающийся с холма на далекую деревню. Наконец, они находились всего в десяти ярдах, Ройс скакал первым и, по его команде, они все протрубили в рога. Ройс хотел напугать врагов. Он посчитал, что если внушит им страх, это может потрясти их на достаточный срок для того, чтобы у него был элемент неожиданности, особенно против большего числа противника.

Ройс атаковал первым, подняв свой меч. Когда первый солдат повернулся и поднял свое оружие, Ройс пронзил его в грудь. Затем он спешился и пнул его, отчего тот отлетел в яму внизу.

Все его люди вокруг него делали то же самое. Они все спешились, одни держали в руках копья, у других были вилы – любое оружие, при помощи которого они могли атаковать круг солдат, охраняющих ямы. В ночи раздались крики, когда гораздо лучше вооруженные солдаты начали падать, потеряв равновесие, очевидно, не зная, кто атакует их. На дворян и солдат никогда не нападали. Не в этом королевстве.

Они быстро получали преимущество. Ройс ощущал прилив надежды, осмотрев лица и заметив Марка и Альтоса в ряду, прикованных с десятком других парней, ожидающих своей очереди, чтобы сразиться в Ямах.

«Ройс!» – радостно крикнул Марк, мгновенно узнав своего друга посреди хаоса.

Ройс бросился вперед, поднял свой меч и разрубил кандалы, связывающие Марка и Альтоса, освободив их. Они в свою очередь схватили мечи погибших солдат и освободили всех парней в ряду.

Те присоединились к сражению, тем самым пополнив растущую армию Ройса.

Толпа солдат сгущалась вокруг него, и Ройс осознал, что им придется сражаться, если они хотят выбраться отсюда.

Сражение стало рукопашным. Когда три солдата атаковали Ройса, он увернулся от удара меча, после чего ударил своего врага по голове рукоятью своего меча. В следующую минуту он развернулся и локтем ударил солдата, атакующего его с копьем, после чего развернулся вперед и нанес удар третьему по животу, когда он побежал на него с топором.

Ройс краем глаза заметил другого солдата, атакующего его, двигающегося слишком быстро, чтобы он сумел отреагировать вовремя. Ройс приготовился к удару, меч солдата поднялся высоко, и затем он увидел, как его друг Марк поднял свой меч, сделал шаг вперед и спас его от смертельного удара. Вокруг Ройса посыпались искры. Марк пронзил врага в живот.

Звон мечей и вил, щитов и копий наполнил ночь, в то время как люди стонали и умирали, сражаясь не на жизнь, а на смерть, с обеих сторон. Один солдат умирал за другим, но умирали также и крестьяне. В конце концов, солдаты были лучше обучены и вооружены, а элемент неожиданности, как видел Ройс, быстро проходил.

Люди Ройса сражались как одержимые за свою жизнь, и это давало им преимущество. Оглядываясь по сторонам, Ройс не мог не почувствовать, что это первое сражение революции.

Но ночь разрезал звук рога, который внушил Ройсу страх. Он взглянул на горизонт, когда услышал грохот. Этот звук может означать только одно: в пути подкрепление.

Времени мало.

«Мы должны уходить сейчас же!» – крикнул Марк с кровью на лице, застонав, когда отразил удар меча, после чего ударил своего противника локтем в лицо.

Ройс был согласен с ним. Но вдруг он осознал, что одного молодого человека не хватает. Он оглянулся по сторонам, пытаясь найти его, зная, что не может уйти без него.

«Где Рубин?»

Марк сбил с ног двух солдат своим щитом.

«В Яме!» – крикнул он. – «Он сражался до того, как все это началось!»

Ройс повернулся и посмотрел вниз, в яму, где заметил Рубина, сражающегося с гораздо большим противников с длинными лохматыми волосами, у которого было преимущество.

«Оставь его!» – крикнул Марк. – «Для него слишком поздно!»

Но Ройс уже приступил к действию. Он побежал и прыгнул в яму, не колеблясь, высоко подняв меч.

Ройс приземлился клубком, прыгнул вверх и отразил удар, который противник направил прямо на Рубина, нанеся ему смертельный удар в грудь, спасая Рубину жизнь. Затем он пнул своего врага, сбивая его на спину в грязь.

Потрясенный Рубин посмотрел на Ройса и, когда здоровяк вскочил и побежал на Ройса, в этот раз Рубин прыгнул и атаковал, его меч прошел сквозь грудь противника.

Тот безжизненно упал на землю.

Рубин повернулся и посмотрел на Ройса, одновременно и потрясенный, и благодарный.

Но времени на слова не было. Вниз вдруг сбросили веревку, Ройс потянулся и схватил ее, Рубин присоединился к нему. Он поднял голову вверх и увидел, что Марк и Альтос тянут веревку. Вскоре они вдвоем добрались до вершины, воссоединившись с остальными.

Ройс увидел, что собралось еще больше солдат, и понял, что должен быстро увести своих людей. Он оседлал своего коня и пнул его, другие последовали его примеру, и вскоре они все скакали галопом в ночь.

Ройс вел своих людей в сопровождении Марка, Альтоса, Рубина и нескольких новых воинов, закаленных молодых людей, обученных для ям, сквозь ночь, через поля и чередующиеся холмы, обратно в лес. Он оглянулся и увидел, что они быстро потеряли след растерянных солдат, которые все еще не пришли в себя после неожиданной атаки.

Ройс скакал вперед вместе со своими преданными людьми и только что освобожденными солдатами. Ни один из них не медлил, пытаясь как можно больше увеличить дистанцию. В пути Ройсу начало казаться, что он возглавляет настоящую растущую армию. На протяжении всей ночи, в каждой деревне, через которую они проезжали, они собирали все больше и больше мужчин, простолюдины стекались ради их дела – все хотели стать его частью.

После ночного пути, когда небо начало светлеть, Ройс оглянулся через плечо и был рад, увидев, что теперь к нему присоединились сотни человек. Восстание нарастало. Он видел радостные лица соотечественников, которые смотрели на него с одобрением и надеждой. Пока они скакали, Ройса посетила сумасшедшая идея: может быть, они смогут пересечь всю сельскую местность, проехать от деревни к деревне и собрать свою собственную армию. Может быть, они на самом деле смогут победить и вернуть свободу этой земле.

После долгого пустынного отрезка пути они, наконец, приехали в другую деревню, где Ройс велел своим людям остановиться, понимая, что им и их лошадям нужен отдых. Устав после долгих часов езды верхом, удовлетворенный тем, что дворяне их больше не преследуют, Ройс осознал, что пришло время для него и его людей сделать перерыв.

Когда они пошли в деревню, их встретили радостные крики, в этой деревне, освещенной факелами, их ждали взволнованные люди. Очевидно, о них уже прошел слух.

Ройс оглянулся и был удивлен, увидев, что здесь их ждут еще несколько сотен мужчин, которые радостно кричали и встречали их появление так, словно они были самими лордами. Это была главная деревня, Энтвин, находящаяся на перекрестке, стратегическая деревня, расположенная высоко на плато, откуда было легко защищаться. Здесь жили люди, преданные его семье и его спасенным братьям.

Ройс спешился, и все мужчины обнимали его, встречая его как члена своей семьи. Ощущение было приятным. Ройс удивленно моргнул, осознав, что количество людей только в этой деревне вдвое увеличит размер его армии. Ему и его людям предложили кувшины с водой и вином, подвели ближе к ревущим кострам, согревающим ночь. Им передали палки с мясом. Ройс откусил кусок цыпленка, мгновенно проглотив его, осознавая, насколько он проголодался. Все люди вокруг него делали то же самое, наслаждаясь мясом и запивая все вином. Он слышал их смех, видел их улыбки, и это было отрадой для его глаз. Он осознал, что двенадцать месяцев не слышал смех.

Ройс почувствовал, что кто-то похлопал его по плечу и, обернувшись, увидел Марка, Альтоса и Рубина, в глазах которых читалась благодарность.

«Ты вернулся за нами», – сказал Марк, качая головой. – «Ты на самом деле это сделал. Каким-то образом тебе удалось освободиться и сделать это».

Ройс улыбнулся.

«Вы правда думали, что я повернусь к вам спиной?»

Марк широко улыбнулся.

«Нет, я так не думал».

«Я не думал, что ты выживешь», – сказал Альтос. – «Я не думал, что кто-то из нас выживет».

«Еще несколько минут – и мы все были бы мертвы», – добавил Рубин.

Рубин смотрел на него, очевидно, тронутый настолько, что не находил слов.

«Ты заставил меня еще больше устыдиться моих прошлых поступков», – сказал он и опустил голову от стыда.

«Всю оставшуюся жизнь я проведу, возвращая тебе долг», – добавил он. – «Всем вам».

Ройс чувствовал, что он искренен, и удивлялся способности людей – даже, казалось бы, худших из людей – менять свой характер. В эту минуту он осознал, что никто раньше не заботился о Рубине. Когда один человек это сделал, это на самом деле изменило его характер.

«А что теперь, Командир?» – послышался голос.

Группа мужчин расступилась, и вперед вышел крупный широкоплечий человек лет сорока, с тяжелым подбородком с щетиной, с широким лбом и носом и черными волосами с проседью. Ройс сразу его узнал: Иззо – один из самых уважаемых людей в этом регионе и лидер этой деревни. Ройс потрясло то, что он назвал его командиром.

«Я не командир», – поправил его Ройс.

Иззо покачал головой.

«Неужели?» – спросил он. – «Этой ночью ты отдавал приказы всем этим людям. У тебя хватило мужества дать отпор дворянам. Эти люди любят тебя и все отдадут ради тебя. Ты – наш командир».

Раздались громкие крики одобрения, Ройс обернулся и был потрясен, увидев, что все эти мужчины смотрят на него как на лидера. Он был самым младшим из группы, от которого никто ничего не ожидал. Это казалось ему нереальным.

«Я всего лишь человек, который хочет быть свободным», – сказал Ройс. – «Который хочет, чтобы все, кого он любит, были свободны».

Иззо кивнул.

«Именно это и делает тебя лидером».

Мужчины снова одобрительно закричали и собрались вокруг него. Ройс смотрел на их лица и видел, что они отчаянно нуждаются в руководителе. Если это то, что им нужно, тогда он даст им это. Не потому, что он хочет быть руководителем, а потому, что хочет дать этим людям то, в чем они нуждаются.

«Тогда я возглавлю вас», – сказал Ройс. – «Если это то, чего хотят ваши сердца».

Снова раздались одобрительные крики.

«Я буду слушать все, что вы от меня хотите», – добавил он. – «Я поведу вас только как товарищ, скачущий рядом с вами».

Мужчины закричали еще громче, еще больше человек собрались вокруг Ройса.

«Куда теперь?» – крикнул один из них.

«Мой единственный план заключался в том, чтобы освободить своих братьев по оружию из Ям», – ответил Ройс. – «И потом освободить моих родных братьев. Первая половина сделана, осталось осуществить вторую».

«Их держат в темнице под фортом», – сообщил Иззо серьезным голосом. – «Одно дело спасти нескольких парней из Ям, и совсем другое дело попасть в форт. Один раз ты уже попытался и это плохо для тебя закончилось. И в этот раз они готовы. У нас несколько сотен человек, большинство из которых не являются воинами. У них несколько тысяч, и все – профессионалы. Если это то, чего ты хочешь, мы это сделаем, но ты поведешь наших людей на смерть».

Ройс смотрел на него, задумавшись, признавая мудрость его слов.

«Есть другой способ», – прозвучал голос.

Ройс обернулся и увидел Совила, старого друга своего отца. Много лет они возделывали землю бок о бок, он был сильным человеком с седеющими волосами и гордым сердцем, которого все уважали.

«Якобинцы», – сказал он.

Толпа притихла. Ройс тоже молчал, размышляя над его предложением. Это имя несло в себе много власти и значимости. Якобинцы. Дворяне Севера. Они ненавидят местных лордов так же сильно, как Ройс и его люди. Возможно, у них они найдут поддержку. Но Якобинцы – тоже дворяне, в конце концов.

«У них есть армия», – продолжал Совил. – «Небольшая, но верная. Мужчины с лошадьми, броней и оружием, которые нам нужны. Если они присоединятся к нашему делу, мы захватим форт и освободим твоих братьев, и, может быть, даже нашу землю».

Иззо покачал головой.

«Это разожжет гражданскую войну», – сказал он.

«Почему ты думаешь, что Якобинцы присоединятся к нам?» – спросил другой человек. – «Что они не превратят нас в свой трофей?»

«Потому что они презирают Дом Норса», – ответил Совил.

Мужчина покачал головой.

«Но они сами дворяне. Если и есть что-нибудь, что они презирают больше, – это наш класс, крестьян. Мы – угроза для них. У них даже большая мотивация, чтобы держать нас в узде».

«Но они не входят в наш регион», – возразил Совил. – «Они многое получат, присоединившись к нашему делу».

Мужчины продолжали спорить, в то время как Ройс стоял рядом, размышляя над их словами. Это сложные вопросы для сложных времен. Он не понимал, ни как можно все это разрешить, ни как управлять этими людьми.

Но, когда толпа притихла, он почувствовал, что все они посмотрели на него, ожидая решения. Ройс спрашивал себя о том, что делают руководители: принимают сложные решения, когда нет времени их обдумать и очень мало информации, на которую можно опираться?

В тишине все смотрели на него.

«У меня нет большого опыта», – тихо произнес Ройс. – «Я всего лишь парень, такой же, как любой из вас, крестьянин, который хочет только свободы. Ничего другого».

Послышались одобрительные возгласы, пока Ройс собирался с мыслями.

«Я не знаю ответов на все эти вопросы», – продолжал он. – «Я не знаю, по какому пути лучше следовать. Ни один из нас не знает. Если вы думаете, что попытка убедить север помочь нам – лучший курс действий, тогда я сделаю это. Все, что я знаю, – это то, что я люблю своих братьев. Они – узники. И я хочу освободить их!»

Толпа одобрительно закричала.

«Они и наши братья тоже!» – выкрикнул кто-то.

Толпа снова одобрительно заголосила, от чего на сердце у Ройса потеплело, после чего возбужденно забормотала. Все мужчины спорили о том, что лучше предпринять.

Ройс стоял рядом с ним, когда вдруг из тени вышел человек, который направился прямо к нему. Ройс посмотрел на старика и удивился, узнав Сола, деревенского историка и ученого. Ройс вспомнил, что отец навещал его несколько раз, когда Ройс был ребенком. Он знал, что все уважают его.

Сол подошел поближе к Ройсу, опираясь на посох, его глаза горели от напряжения. Он смотрел на Ройса, прищурившись, словно пытался что-то решить. То, как он рассматривал Ройса, заставило его почувствовать себя неуютно. Постепенно толпа притихла, наблюдая за ними.

Глаза Сола опустились на ожерелье Ройса.

«Что это у тебя на шее?»

Ройс посмотрел вниз и вдруг вспомнил о своем ожерелье. Оно развязалось во время сражения и теперь висело на его рубашке, видимое для всех.

Не понимая, в чем дело, Ройс медленно снял ожерелье и поднес его в свету факела, положив его в холодную сморщенную ладонь Сола. Ройс ощутил опасение, вспомнив о реакции Войта. Неужели этот человек знал его отца, его настоящего отца? Или Войт все это время ошибался?

Глаза Сола сузились при свете факелов, пока он рассматривал ожерелье, после чего постепенно его глаза расширились. Он по-другому посмотрел на Ройса, словно среди них только что приземлился инопланетянин.

«Как я и думал», – сказал Сол тихим, хриплым голосом. – «Я видел это в твоих глазах».

Ройс не понимал, о чем говорит Сол, когда вдруг он повернулся к группе мужчин и крикнул:

«Смотрите! Сын Артиса жив!»

Толпа ахнула. Все посмотрели на Ройса, и он почувствовал, как вспыхнули его щеки – они смотрели на него как на незнакомца. Он был растерян. Он и самому себе казался незнакомцем.

Сердце Ройса бешено колотилось в груди. Мир вращался вокруг него, казалось, что он вышел из собственного тела. Очевидно, Сол сошел с ума.

«Этот кулон», – сказал старик, подняв его к свету огня, медленно поворачивая. – «Это не может быть никакой другой. Это утраченный мальчик!»

Толпа уставилась на Ройса теперь в полной тишине, и он видел, как выражения на их лицах постепенно сменяется удивлением и и благоговением.

Ройс покачал головой.

«Ты ошибаешься», – сказал он. – «Я – сын Мурки и Анки, фермера и крестьянина, как и его отец».

Но Сол только покачал головой.

«Ты – не сын Мурки», – ответил он. – «И ты – не крестьянин».

Ройсу показалось, словно все, что он когда-нибудь знал наверняка в этом мире, рассыпалось на части вокруг него. Разве это может быть правдой? Что все это означает?

«Кто же тогда Артис?» – спросил Ройс.

Сол сделал шаг вперед, с уважением глядя на Ройса как на великого правителя. Он медленно положил свою холодную руку на его плечо и посмотрел в глаза.

«Артис», – медленно произнес он. – «Был нашим бывшим королем. А ты, мой мальчик, следующий в роду».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

У Ройса кружилась голова, пока он скакал под грохот сотен лошадей через равнины ночью. Уже несколько часов они держали путь на север. В конце концов, на горизонте начало появляться солнце, давая им небольшую передышку после бесконечной холодной ночи.

Ройс снова посмотрел на свое ожерелье.

Король. Мой отец.

Когда Ройс услышал эти слова, он почувствовал, как мир ускользает из-под его ног. Это был один из тех моментов, которые меняют жизнь, которые заставляют его взглянуть на мир совершенно по-другому. Всю свою жизнь в глубине души Ройс чувствовал, что отличается от других. Он был не похож на своих братьев, на свою семью, на всех людей вокруг себя. Они любили и принимали его, как и он, но никогда как своего, как нормального члена семьи. Его сила, которая приходила к нему в самые неожиданные моменты, тоже заставляла его чувствовать себя другим. Ройс всегда был немного быстрее, сильнее и талантливее в сражении, чем следовало. Это одновременно и радовало, и пугало его.

«Почему?» – снова и снова спрашивал себя Ройс. – «Чем я отличаюсь?»

Ему не хотелось думать об этом, но он вынужден был признать, что всегда в глубине души подозревал, что, возможно, в его венах течет не простая кровь фермера. Он всегда ощущал в себе кровь воина.

Ройс даже осмеливался думать о том, что, возможно, в нем течет кровь короля.

Но Ройс всегда прогонял эти мысли. Это же смешно. Но теперь, когда он услышал, как другой человек произносит эти слова, то почувствовал, что это правда: все, что он когда-либо чувствовал в своей жизни о самом себе, то, чему он боялся доверять. Он на самом деле выделялся. Он не простой деревенский житель.

Он – воин.

Король.

А это значит, что его ждет судьба, которая должна осуществиться.

Судьба. Это могущественное слово. Слово, которое, как ему казалось, неприменимо к нему. Это было слово, которое изменило то, что он чувствовал о самом себе, и то, как он смотрит на мир. В действительности, в пути Ройс продолжал видеть лицо Короля, лицо, которого он не знал, но, тем не менее, видел. Его настоящий отец. Он чувствовал, как отец смотрит на него сверху и впервые в своей жизни не смог избавиться от ощущения, что отец находится с ним. Даже сейчас. Он присматривает за ним, велит ему не отступать.

Продолжая скакать по звуки сотен галопирующих лошадей, Ройс спрашивал себя о том, какое будущее его ждет. Оглядываясь по сторонам, он с трудом мог поверить в то, что его растущая армия достигла больше тысячи человек, что люди стекаются к нему со всех деревень. Это отвлекало его от мыслей о Гиневьеве и о братьях, гниющих в темнице и ожидающих его помощи.

Они скакали на север, пока, наконец, вдали на рассвете Ройс не заметил место их назначения, высоко на холме – Маунтрок, замок якобинцев и оплот севера.

Это было головокружительное зрелище: замок, вырезанный из древнего камня, украшенный парапетами и башнями. Ройс ощутил прилив вдохновения, но вместе с тем у него засосало под ложечкой. В этом замке живут дворяне и лорды, а он не доверял их классу. Кроме того, в их распоряжении находится хорошо обученная армия, которая удерживала крестьян внизу. Это правда, они враждуют с Домом Норса, но, тем не менее, все эти противоборствующие дома дворян по-прежнему держат ответ перед Королем и Королевой Севании в их столице Селкусе и их армией рыцарей. Как они примут Ройса и его людей? Неужели они начнут войну, которая положит всему конец прямо здесь? Разве им не придется оставаться верными Королю?

Или они пригласят их внутрь и присоединятся к ним в атаке на юг?

Казалось, Совил и остальные считают Ройса сыном Короля Артиса, они смотрят на него по-другому, полагая, что это обеспечит им необходимое прикрытие, чтобы присоединиться к крестьянам. В конце концов, Король Артис правил на севере. У него много преданных последователей, но, судя по тому, что слышал Ройс, и много врагов.

Они пересекли холм и перед ними раскинулся замок. Они скакали по крутой травяной насыпи, люди собирались вокруг Ройса, образуя тесные ряды, словно в гору взмыл наконечник стрелы. На вершине их ждал глубокий ров, соединенный с замком длинным деревянным мостом, очевидно, древним. Перед и вдоль него стояли десятки солдат в сияющих доспехах. Несмотря на время суток, они все были на страже.

Ройс с первого взгляда понял, что это профессиональные солдаты. Очевидно, они заметили Ройса и его люди за много миль, потому что они уже опустили копья, забрала и опускные решетки. Они уже ждали их. Подняв голову вверх, Ройс заметил еще несколько солдат на парапетах. Здесь было несколько уровней защиты. Он не мог не восхититься этим.

Вдоль рядов с форта протрубили в рога, и Ройс увидел ряд лучников, которые опустились на колени и нацелили на них свои луки.

Ройс сразу же понял, что даже с тысячей человек они не смогут одержать победу в этом сражении.

Ройс и его люди, наконец, подъехали к входу на мост, и Ройс велел им остановиться, встав перед ними.

Вперед вышел рыцарь в сияющих доспехах, он поднял забрало и посмотрел на Ройса. В его глазах читалось суровое, непреклонное выражение.

В то время, как все смотрели на него, Ройс должен был принять быстрое решение. Он спешился, не доставая свой меч, чтобы тем самым показать, что он не хочет причинить вреда. Он стоял и смотрел на рыцаря.

«Вы нарушили владения Лорда Якобина», – бросил рыцарь. – «Какое дело привело вас сюда? Если вы хотите войны, вы пришли не по адресу. Один мой кивок – и те две сотни лучников вонзят стрелы в ваши сердца».

Ройс медленно покачал головой, гордо глядя на рыцаря.

«Мы пришли не разжигать войну», – ответил он. – «А пригласить вас разжечь ее вместе с нами. Как братья, бок о бок».

Рыцарь выглядел ошеломленным.

«А зачем нам присоединяться к этой войне? Против кого?»

«Против дворян юга», – ответил Ройс. – «Против Дома Норса».

Казалось, рыцарь ненадолго ослабил бдительность, но он все равно был раздражен.

«Если мы захотим разжечь войну, то так и сделаем», – сказал он. – «Нам не понадобится ваша помощь. Мы не знаем вас. Вы даже не представились».

Ройс сделал шаг вперед, снял свой шлем и убедительно посмотрел на рыцаря. Он стоял, в то время как ветер обдувал его лицо, после чего, наконец, сделал глубокий вдох и с колотящимся сердцем произнес:

«Я Ройс, сын Короля Артиса».

Было странно произносить эти слова вслух, но вместе с тем это казалось правильным. Впервые в жизни это наполнило его гордостью.

Потрясенный рыцарь моргнул. Несколько секунд он пристально смотрел на Ройса, изучая его лицо, после чего, наконец, его глаза широко распахнулись, а выражение лица полностью изменилось. После того, как, казалось, прошла вечность, и две стороны ждали в напряженной тишине, рыцарь посмотрел на своих людей, после чего кивнул в знак согласия.

Он поднял копье высоко в воздух и крикнул:

«Открыть ворота!»

В воздухе прогремел звук тяжелых цепей, и с колотящимся от волнения сердцем Ройс увидел, как поднимаются толстые опускные решетки. Он оседлал своего коня и начал медленно проходить через мост, и все его люди последовали за ним. Ряды рыцарей опускали свои копья, когда они проходили, копыта лошадей стучали по древесине.

Но, когда они добрались до огромной каменной арки, группа рыцарей опустила копья и преградила им путь.

«Только некоторые из вас могут пройти», – сказал один из рыцарей. – «Остальные твои люди могут подождать здесь».

«Ты не можешь!» – крикнул Альтос Ройсу. – «Это может быть ловушка! Мы не сможем защитить тебя внутри».

Ройс оглянулся и увидел, что все его люди смотрят на него с тревогой. Затем он снова повернулся к открытым опускным решеткам, к армии ожидающих рыцарей и понял, что это один из определяющих мгновений в его жизни. Его люди ждали от него руководства, и он обязан дать им его.

Ройс кивнул и сказал:

«Я пойду. Если я умру, то умру с честью, а вы завершите наше дело. Мы не должны бояться наших врагов, особенно тех, которые скоро станут нашими друзьями».

Ройс продолжил свой путь верхом на коне вместе с Марком, Альтосом, Рубином, Аспетом, Солом и Совилом, в то время как остальные остались позади.

Рыцари подняли свои копья, и вскоре Ройс уже вел небольшую группу через каменную арку, под опускными решетками, отдавая себя на милость врага.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Ройс стоял в сводчатых покоях, заостренные потолки в которых поднимались на тридцать метров, каменные стены были украшены знаменами победы, и смотрел на большой трон из золота. На этом троне сидел Лорд Якобин, а позади него стояли несколько дюжин рыцарей в сияющих доспехах, дворяне, облаченные в лучшие наряды. Выражения лиц каждого их них были серьезными. Они пристально смотрели на Ройса и его группу с открытым недовольством, как на непрошеных гостей, вторгшихся в их круг.

Лорд – худой, но с животом, лысеющий с седыми волосами, которые торчали в стороны, и жалящими карими глазами – казался человеком, который привык получать желаемое. Он смотрел на Ройса так, словно уже был готов велеть заковать его в кандалы.

Ройс знал, что было рискованно приходить сюда, и чувствовал, что его судьба висит на волоске. Он знал – один неверный шаг и их арестуют навсегда, если не убьют. Его люди, которые ждали их возвращения снаружи за этими стенами, могут встретить такую же судьбу. Сейчас в его руках большая ответственность.

Но, если он хочет освободить своих братьев и свой народ, то должен воспользоваться этим шансом. В конце концов, эти дворяне – ключ к их спасению.

«Король Артис», – медленно повторил Лорд Якобин. Слово сорвалось с его языка, словно он впервые его услышал. Он не скрывал свое недовольство, глядя на Ройса тяжелыми глазами.

Ройс не знал, о чем он думает. Может быть, этот Лорд ненавидел его отца, может быть, его собственные права на трон являются шаткими и присутствие Ройса – угроза для него.

Наконец, Лорд Якобин вздохнул.

«Артис был тяжелым человеком», – сказал он. – «Храбрый, гордый человек, прекрасный воин и великий король. Его люди любили его».

Он покачал головой и вздохнул.

«Но глупый. Он слишком доверял другим. Из-за чего его и убили».

Ройс ощутил дрожь, когда эти слова прошли через него. Его родной отец убит. Он не хотел думать об этом. И он тут же ощутил жажду возмездия.

Лорд Якобин смотрел на Ройса, оценивая его.

«Ему сказали, что его ребенка выследили и утопили в реке».

«Но тело так и не нашли», – сказал советник позади него.

«У него глаза и подбородок отца», – вмешался другой советник.

«Смерть его отца разделила наше королевство», – напомнил третий советник. – «После его смерти мы оказались под гнетом этой новой монархии. Но, когда на трон взойдет законный наследник, мы сможем все это изменить».

Сердце Ройса бешено колотилось, пока люди рассматривали его, размышляя.

Наконец, Лорд Якобин наклонился вперед и пристально посмотрел на Ройса.

«Если ты – тот, за кого себя выдаешь», – сказал он. – «Ты можешь быть полезным. Если ты – законный наследник королевского трона, значит у нас есть причина поддержать тебя. Но откуда нам знать, что ты не обернешься против нас, что ты поддержишь тех, кто поддержит тебя?»

Ройс сделал глубокий вдох и покачал головой.

«Я не хочу быть королем», – ответил он. – «Я всего лишь хочу видеть своих братьев и свой народ свободными. Оставьте титул себе, если хотите. Просто помогите нам».

Лорд Якобин был потрясен.

«Человек, который не хочет быть королем», – медленно произнес он, задумавшись. – «Я никогда такого прежде не встречал».

Его советники тихо рассмеялись, и Ройс покраснел.

Но Лорд Якобин кивнул.

«Тем не менее, мудрый ответ», – добавил он. – «Подходящий ответ для будущего короля».

Казалось, Лорд Якобин углубился в свои мысли, откинувшись назад и почесав подбородок. Наконец, он вздохнул и объявил:

«Мы не присоединимся к тебе».

Сердце Ройса ушло в пятки.

«Во всяком случае, не в войне», – добавил Лорд Якобин. – «Они – дворяне, и мы – дворяне. Это не наш способ получить корону».

Ройс увидел, как люди Лорда Якобина обменялись взглядами, и удивился.

«Путь лордов – путь родословной», – продолжил Лорд Якобин. – «Путь права, родства. У тебя есть это право. Не нужно разжигать войну. Мы можем занять трон без кровопролития».

Ройс ощутил прилив оптимизма, спрашивая себя о том, куда он ведет.

Лорд Якобин повернулся и кивнул, после чего из толпы вышла девушка.

Ройс был потрясен, увидев ее. Девушка была красива. Практически его ровесница, с длинными каштановыми волосами и карими глазами, высокая, с прекрасной фигурой и лицом, она держала себя с достоинством. Она смотрела на него поразительно пленительными глазами. Ройс почувствовал, как участилось его сердцебиение, он не мог отвести взгляд.

Когда девушка встала рядом с Лордом Якобином, Ройс перевел взгляд с нее на него и сразу осознал: она – дочь Лорда.

«Моя дочь Оливия», – объявил Лорд Якобин.

Пока Ройс смотрел на нее, какая-то часть его, которая умерла из-за предательства Гиневьевы, возродилась.

«Моя единственная дочь», – продолжал Лорд Якобин. – «У меня нет сыновей, чтобы продолжать мой род».

Он вздохнул и пристально посмотрел на Ройса.

«Если ты – тот, за кого себя выдаешь», – добавил он. – «Если ты – сын Артиса и если ты станешь Королем, тогда ты женишься на ней. И она разделит с тобой трон».

Лорд Якобин кивнул, Оливия сделала шаг вперед навстречу Ройсу и протянула руку. Ройс подошел к ней и взял за руку. Она была такой мягкой, практически невесомой. Она смотрела на него с добротой и нежностью.

«Милорд», – произнесла она.

«Миледи», – ответил он.

У Ройса кружилась голова. Все происходило слишком быстро. Это будет брак по расчету, ради власти. Но, взяв ее за руку, Ройс ощущал что-то еще, нечто большее. Он ощутил их непреодолимую связь. Он почувствовал вину, подумав о Гиневьеве, но потом вспомнил о ее предательстве – рана все еще была свежей. Он понял, что должен двигаться дальше.

Лорд Якобин медленно кивнул, после чего посмотрел на Ройса.

«Мы все отправимся в Селкус», – заключил он. – «Ты предстанешь перед монархами. Ты докажешь свое дело перед всеми дворянами, перед всеми людьми, чтобы у них не осталось другого выбора, кроме как отдать тебе царствование».

«Но как?» – спросил все еще потрясенный Ройс.

Лорд Якобин поднялся со своего трона, медленно подошел к Ройсу и положил руку ему на плечо.

«Ты извлечешь Меч Силы из Алеутианского Камня.

Люди в комнате ахнули, после чего в помещении повисла тишина. Сердце Ройса забилось быстрее от этих слов.

«Если ты сможешь сделать это», – добавил Лорд Якобин. – «То станешь единственным и настоящим Королем».

Алеутианский Камень. Эта мысль пронзила Ройса как нож в живот. Это был легендарный предмет, внушающий благоговение и почтительность. Разумеется, он всю свою жизнь слышал об этом оружии. Это даже больше, чем оружие. Это сердцебиение королевства. Это меч, предназначенный для королевской семьи, необходимый для того, чтобы член королевский семьи попытался извлечь его. Никто в этом не преуспел. Никогда, на протяжении столетий. Ройсу никогда не приходило в голову, что у него когда-нибудь появится шанс попытать свои силы.

Особенно учитывая тот факт, кто неудача карается смертной казнью.

«А если я потерплю поражение», – сказал Ройс, теряя голос. – «Они убьют меня на месте».

Лорд Якобин кивнул в ответ.

«Это правда», – ответил он. – «Но опять же, если ты потерпишь поражение, значит, тебе не суждено стать королем. Зачем тогда жить?»

Ройс задумался над его словами, когда в комнате повисла напряженная тишина.

«Если ты на самом деле думаешь, что являешься сыном короля», – в конце концов, продолжил Лорд Якобин. – «Если ты веришь в то, что у тебя есть право самому стать королем, тогда у тебя есть только один способ это доказать. Извлеки меч. Если у тебя получится это сделать, ты станешь нашим королем. Ты будешь править нашими людьми. Тогда не будет ни соперничества, ни войны. Твои братья будут свободны. Твой народ будет свободен».

Он наклонился вперед и пристально посмотрел на Ройса, и все присутствующие в комнате тоже посмотрели на него.

«Ты пришел просить моей помощи», – добавил Лорд Якобин. – «Я прошу тебя доказать, кто ты. Твои люди сейчас смотрят на тебя. Выбор за тобой. Ты веришь в то, кто ты, как ты говоришь?»

Ройс знал, что если откажется, то люди Лорда Якобина не присоединятся к нему. А без них его собственные люди не смогут победить. Он знал, что не может отступить, в то время как его братья находятся в темнице. Ему придется войти в логово льва, рискнуть своей жизнью и извлечь меч.

В конце концов, Ройс кивнул и сказал:

«Я это сделаю».

В комнате раздались одобрительные крики, и Ройс почувствовал, как его захватило нечто большее, чем он сам, большее, чем что-либо, что он когда-либо знал. Он знал, что скоро бросит вызов судьбе и наверняка выяснит, кто же он, кем был его отец.

И эта мысль пугала его больше всего.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Гиневьева ходила по пустой комнате замка, нервничая. Ее позвали в эти большие покои с высокими заостренными потолками и богато украшенными настенными гобеленами, предназначенные для посещения дворян. В течение всех месяцев своего пребывания в замке она редко видела эту комнату и, когда она вошла сюда, ее дурное предчувствие усилилось. В конце концов, слуга сказал ей, что ее муж, Герцог, хочет видеть ее здесь.

Все это было слишком формально и не предвещало ничего хорошего. Тон голоса посланника, тот факт, что муж просит кого-то позвать ее, тот факт, что он выбрал эту комнату, внушило Гиневьеве тревогу. Может быть, он узнал о том, что она перехватила тот свиток. Гиневьева закрыла глаза в надежде, что дело не в этом. Наказание будет радикальным. Что он сделает: изгонит ее из семьи? запрет в темнице? станет мучить? убьет?

Гиневьева осознала, что любое из этих наказаний станет облегчением. Она больше не хотела находиться здесь, среди этих людей. Ее сердце тянулось только к Ройсу.

Гиневьева закрыла глаза и покачала головой, пытаясь прогнать из своей головы воспоминание о том дне, когда она в последний раз увидела Ройса. Его взгляд обвинял ее в предательстве. Она чувствовала себя ужасно, подавленная чувством вины. Ройс поднялся из ямы, снял маску и посмотрел на нее, увидев только то, что она стоит под руку с Альтфором. Должно быть, он предположил наихудшее. А разве могло быть иначе? Что если он больше никогда не захочет ее видеть?

Слезы текли по ее щекам, и Гиневьева не стала их сдерживать, проклиная свое положение, проклиная свою судьбу, особенно это утро, рок, который принес ей другие ужасные новости.

Гиневьева рыдала, пытаясь забыть о них, но не могла.

Этим утром, когда она купалась в ручье глубоко в лесу, ее вырвало. Трясущимися руками она поднесла лист Уканды к свету, молясь о том, чтобы его цвет не изменился. Она молилась о том, чтобы не оказаться в положении.

Но ее молитвы не были услышаны.

Сердце Гиневьевы ушло в пятки, когда она вспомнила тот миг, когда зеленый лист стал белым, каждая прожилка меняла цвет, словно по ее венам проходил яд. Словно сбывался один из ее худших кошмаров.

Она носит под сердцем ребенка.

Его ребенка.

Ребенка Альтфора.

Гиневьева плакала, осознавая, что внутри нее находится ребенок Альтфора, она ненавидела себя еще больше. Каким-то образом в своей попытке отразить врага она сама стала врагом.

Теперь слишком поздно что-то менять. Слишком поздно для всего. Разве Ройс теперь захочет снова быть с ней?

Отчаяние Гиневьевы прервало внезапное хлопанье дверью, она вздрогнула и увидела, как в комнату вошел Альтфор в полном обмундировании в окружении двух слуг. Он не выглядел счастливым. В действительности, он никогда не смотрел на нее так холодно, и один только этот взгляд заставил ее внутренне содрогнуться. Он смотрел на нее так, словно она была врагом.

Альтфор кивнул слугам, они развернулись и закрыли дверь за собой, оставив их вдвоем в большой комнате.

Затем Альтфор подошел к ней и сразу же ударил ее по лицу изо всех сил.

Гиневьева вскрикнула. Удар причинил ей жгучую боль. Никогда прежде он не поднимал на нее руку, и она никогда еще не испытывала к нему такой ненависти.

Но в то же самое время эта боль принесла ей облегчение. Она хотела чувствовать боль, хотела страдать так, как страдал Ройс.

Гиневьева вызывающе смотрела на него, чувствуя себя живой только наполовину. Часть ее уже была мертва.

«Ты солгала мне», – рявкнул Альтфор. – «Почему?»

Первым ее импульсом было защитить себя, но затем она передумала. Вместо этого Гиневьева смотрела на него, ее слезы высыхали, она чувствовала, что становился холодной и жесткой.

«Потому что я не хотела, чтобы ты забирал моего возлюбленного», – храбро ответила она. – «Ты отобрал у меня мой дом, заставил меня жить этой жизнью, взял меня в жены, все у меня отнял. Когда посланник пришел и рассказал мне, где находится Ройс, я поняла, что ты можешь убить его. Я должна была это допустить?»

«Он не пришел к тебе», – прошипел Альтфор. – «Он искал меня. Ты перехватила послание, предназначенное для меня. Из-за тебя Ройс ускользнул. Ты – враг моей семьи. Ты – мой враг».

Он нахмурился, сделав шаг ближе.

«Я хочу, чтобы ты знала, что станет с твоим любимым Ройсом», – жестоко прошептал Альтфор. – «Он не уйдет далеко. Сейчас я отправляюсь в Селкус, в столицу, чтобы встретиться с Королем. Он согласился собрать королевскую армию, чтобы найти твоего драгоценного Ройса. Если мне повезет, я найду его и убью сам. А когда я найду его, из-за твоего поступка, вместо быстрой смерти я буду медленно подвергать его пыткам – его самого и его людей».

Гиневьева смотрела на него холодно и решительно, ее сердце бешено колотилось в груди, пока она пыталась унять свою ярость.

«Неужели ты думаешь, что это заставит меня полюбить тебя?» – спросила она.

Глаза Альтфора были полны ненависти, но он ничего не сказал.

«Я никогда не полюблю тебя», – добавила Гиневьева. – «Это единственное, что тебе неподвластно. И так будет всегда».

Казалось, что Альтфор снова собирается ее ударить, но вместе с тем она видела боль и разочарование в его глазах.

«Тогда почему ты пришла в мои покои?» – спросил он. – «После всех тех месяцев? Разве это была не любовь?»

«Это была любовь», – ответила Гиневьева. – «Но не к тебе, а к Ройсу. Это была помощь человеку, которого я по-настоящему люблю».

Альтфор сделал глубокий вдох, словно пытался удержаться от того, чтобы снова ее не ударить.

«Назови мне одну причину, по которой мне не следует убивать тебя прямо сейчас», – прошипел он.

Гиневьева тоже сделала глубокий вдох, ее руки тряслись, но она не хотела, чтобы он это видел. Она знала, что сейчас самое время рассказать ему о том, что она ждет ребенка. Его ребенка. Это спасет ее. Он больше никогда не поднимет на нее руку. Это освободит ее от наказания.

Но, думая об этом, Гиневьева решила, что не хочет, чтобы он знал. Здесь и сейчас она решила сохранить эту новость в тайне.

Она хотела, чтобы он наказал ее, даже убил. Все, что угодно, лучше этой жизни во лжи.

Поэтому Гиневьева стояла и ничего не произнесла, кроме:

«Я хочу, чтобы ты это сделал».

В долгой тишине, которая последовала за этим, Альтфор наклонился поближе и усмехнулся.

«Ты получишь худшее наказание из всех», – сказал он. – «Я не брошу тебя в темницу, не стану подвергать пыткам или обрекать на смерть. Твое наказание будет заключаться в том, что ты останешься здесь, в этой семье, в моей постели, со мной. Среди людей, которых ты ненавидишь больше всего, до конца своих дней. А я получу огромное удовольствие, зная, как сильно тебе это ненавистно, зная, что, пока ты здесь, твой возлюбленный будет умирать».

Альтфор развернулся и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Не в силах больше сдерживаться, Гиневьева разрыдалась. Она думала о ребенке, о его ребенке, который растет внутри нее.

«Прости меня, Отец», - думала Гиневьева. – «За то, что я собираюсь сделать».

*

Гиневьева бежала по лесу, ветви деревьев царапали ее, но ей было все равно. Ее лицо было влажным от слез, легкие горели, пока она бежала что было сил, решительно настроенная добраться к лощине. Продолжая бежать, Гиневьева прокручивала в своей голове слова Альтфора. Она думала о том, что ей придется жить в том замке навсегда, загнанной в ловушку в той семье, с ним, без возможности когда-нибудь снова увидеть Ройса.

Она скорее умрет. Она не станет этого делать. Она не станет так жить, не станет подчиняться никому из них.

Ройс ненавидит ее. Гиневьева всем сердцем надеялась на то, что попытается найти способ объяснить ему все, но теперь, с ребенком под сердцем, Ройсу она больше не нужна. Теперь ей и правда незачем жить.

Но, может быть, есть способ исправить ошибки.

Гиневьева ворвалась на поляну в лесу, где, как и было запланировано, она увидела свою свояченицу Мойру, которая ждала ее. Гиневьева почувствовала облегчение, побежав в ее объятия.

Они обнялись, после чего Гиневьева отстранилась и посмотрела на нее. В течение всех этих месяцев Мойра стала ей сестрой. Они – сестры по несчастью, обе загнанные в ситуацию, в которой не хотят быть, обе презирают свою семью, своих захватчиков, и обе играют свою роль.

«Тебе удалось достать?» – спросила Гиневьева.

Мойра засунула руку за пазуху и достала небольшой пузырек с желтой жидкостью.

«Маленький глоток убьет ребенка», – объяснила она. – «Но у тебя больше может никогда не быть детей».

Гиневьева протянула руку, чтобы взять пузырек, но, не успела она схватить его, как Мойра сжала руку в кулак и с напряжением посмотрела на нее.

«Ты уверена в том, что хочешь это сделать?» – спросила Мойра.

Гиневьева кивнула.

«Никогда в своей жизни я ни в чем так не была уверена».

Мойра вздохнула.

«Неужели ты не осознаешь, что ребенок, которого ты носишь под сердцем, – твой ключ к власти, к тому, чтобы стать королевой? Он будет первым законнорожденным сыном первого законнорожденного сына, наследником трона. Ты станешь самой могущественной из всех дворян. Ты будешь неприкосновенна, защищена навсегда. И в качестве королевы у тебя появятся больше способов спасти Ройса, чем ты можешь себе представить».

Гиневьева покачала головой.

«Мне надоело жить во лжи», – наконец, ответила она, чувствуя, как слезы бегут по щекам. – «Я хочу носить в себе ребенка Ройса, а не Альтфора. Никакая власть в мире не стоит этого».

Мойра долго и напряженно смотрела на Гиневьеву. Увидев серьезное, решительное выражение на ее лице, она медленно разжала кулак.

Гиневьева взяла пузырек и поднесла его к свету, наблюдая за тем, как кружится внутри желтая жидкость. Запах был ужасным.

Мойра грустно смотрела на нее в долгой и напряженной тишине, словно пыталась подобрать слова.

«Ты могла бы стать Королевой, Гиневьева», – в конце концов, произнесла она. – «Матерью королей. Ты могла бы получить все».

Произнеся эти простые слова, она развернулась и пошла прочь, оставив Гиневьеву в одиночестве, и та еще никогда не чувствовала себя более одинокой.

Гиневьева дрожала, слезы текли по ее щекам, она держала перед собой пузырек, в котором одновременно заключались власть жизни и смерти.

Она наблюдала за кружением жидкости на утреннем свету, зная, что должна поднести его к губам.

Но по какой-то причине Гиневьева не могла этого сделать. Она не знала этого ребенка, но часть ее уже любила его.

Она стояла, застыв, онемев, понятия не имея, что ей делать.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Ройс скакал рядом с Лордом Якобином, Марком, Альтосом, Рубином, Совилом и Аспетом во главе увеличивающейся армии: к его тысяче человек присоединились несколько тысяч солдат Лорда Якобина, и все они растянулись в округе подобно оружию уничтожения. Звуки галопирующих лошадей в его ушах смешались со звоном брони и оружия. Они скакали на восток, в Селкус, в столицу Королевства Севания, где находятся Король, Королева и королевские рыцари. Пришло время проверить происхождение Ройса.

Все казалось нереальным. Ройс скакал во главе армии, которая состояла теперь уже не только из крестьян и фермеров, но и из воинов, рыцарей и дворян. Казалось, что его захватило нечто большее него самого, нечто, что он не мог остановить, даже если бы попытался. Тем не менее, его поставили во главе.

Ройс взглянул на чередующиеся холмы перед собой и задумался о том, что ждет его впереди. Мысль о том, что он направляется в Замок Селкус, в самое логово своего врага, пугала его. Ройс не был человеком, который бежал от битвы, он и не бегал. Он хотел встретиться со своими демонами во всеоружии, и сейчас, наконец, у него появился шанс это сделать. Ройс скорее умрет, сражаясь, чем станет жить в бегах. Он чувствовал, что правда на его стороне, и у него не было причины вести себя как преступник.

Они продолжали свой путь, копыта их лошадей гремели над округой. Когда солнце опустилось в небе, и палитра облаков окрасилась в ярко-красные цвета и оттенки, наконец, вдали, высоко на холме, Ройс увидел величественный Замок Селкус, сверкающий на солнце, растянувшийся на земле подобно неукротимой силе. Ройс знал, что внутри находится Меч Силы.

Ройс ощутил дрожь и покалывание в руках при виде замка, зная, что скачет навстречу своей судьбе. Он знал, что его шансы на выживание невелики, а если он все-таки выживет, то станет Королем. В любом случае, этот день изменит его жизнь навсегда.

Чем дальше они заезжали на территорию, тем менее реальным это казалось. Вот он, скачет в логово врага, в тот самый форт, в котором тысячи солдат ищут его, чтобы убить. Что если у него даже не будет возможности приблизиться к тронному залу?

В сумерках протрубили в ряд рогов и, когда они достигли вершины холма, Ройс увидел тысячи солдат, выстроившихся вдоль дамб, их ярко-алая броня сверкала на закатном солнце. Они стояли у внушительного рва, соединенного длинным узким мостом и огромными зияющими опускными решетками. Казалось, к нему невозможно приблизиться, не говоря уже о том, чтобы атаковать.

Когда они приблизились к воротам, протрубили в рог, и все солдаты вокруг них выстроились в оборонительную позицию, собравшись поближе, опустив копья и забрала, когда Ройс и его люди спустись с последнего склона. Ройс помедлил, как и остальные позади него, чтобы дать понять солдатам, что это не военная атака. Он осторожно смотрел на тысячи стрел, направленные на них с парапетов, не желая, чтобы его люди умирали еще до того, как подъедут к замку.

Ройс остановился в пятидесяти ярдах от ворот, чтобы не допустить никаких поспешных ошибок, способных поставить его людей под угрозу. Его люди остановились позади него, и он повернулся к ним.

«Я отправлюсь вперед и доложу о своем деле», – сказал Ройс. – «Вы все будете ждать меня здесь. Если они нападут на меня, тогда у вас будет шанс спастись».

Лорд Якобин одобрительно кивнул.

«Некоторые из нас присоединятся к тебе», – ответил он.

Ройс оставил основную часть своей армии позади и поскакал к воротам с небольшой группой, в составе которой находились Лорд Якобин и несколько его человек, Марк, Альтос, Рубин, Совил и Аспет. Аспет нес длинный белый флаг – символ мирного послания.

Ройс собрался с духом, приблизившись к воротам, пока он спрашивал себя, станут ли атаковать их люди Короля. К его облегчению, небольшая группа рыцарей отделилась от солдат, охраняющих мост, и выехала им навстречу.

Они все остановились, настороженно глядя друг на друга, в то время как лошади тяжело дышали в тишине. Ройс смотрел на Альтфора – брата Манфора – в окружении дюжины дворян. От его высокомерной улыбки к Ройса закипела кровь.

«Никогда не думал, что звезды подарят мне такой шанс», – сказал Альтфор с широкой ухмылкой. – «Я прибыл в Селкус, чтобы собрать армию и убить тебя. А ты, глупый крестьянин, пришел прямо в наши руки».

Он усмехнулся и сделал шаг ближе.

«Неужели ты и правда настолько глуп, чтобы прибыть сюда, когда повсюду тебя ищут солдаты?» – спросил Альтфор. – «Ты знал, что мы хотим поймать и убить тебя, независимо от того, что ты собираешься сказать. Но, прежде чем убить тебя, я хочу, чтобы ты кое-что знал: Гиневьева моя навсегда».

Ройс ощутил вспышку гнева, он невольно опустил руку и схватил рукоять своего меча. В эту же минуту солдаты с обеих сторон вынули свои мечи, и тишину прервал характерный звон.

Но Ройс ощутил успокаивающую руку на своем запястье и, оглянувшись, увидел Лорда Якобина, который качал головой.

Лорд Якобин бросил хмурый взгляд на Альтфора.

«Попридержи свой язык, парень», – сказал он. – «Ты должен с уважением обращаться с сыном короля».

Альтфор посмотрел на Лорда так, словно тот сошел с ума, после чего повернулся, недоверчиво посмотрел на Ройса и фыркнул.

«Сын короля!» – рассмеялся он. – «Ты имел в виду сын крестьянина!»

Все его люди рассмеялись и, когда щеки Ройса вспыхнули, ему потребовалась вся его сила воли, чтобы сохранить спокойствие. Он должен держать себя в руках, поскольку он сейчас возглавляет людей.

Но Лорд Якобин был смертельно серьезен.

«Он – сын Короля Артиса», – объявил он. – «И он пришел, чтобы извлечь Меч Силы».

Альтфор несколько минут с недоверием смотрел на него, после чего на его лице появилось презрение.

«Только дворянин может попытаться извлечь меч», – возразил он.

«Он – дворянин», – ответил Лорд Якобин. – «Если вы отвергнете его, это приведет к восстанию в вашем доме. Вы этого хотите?»

Альтфор выглядел раздосадованным и потрясенным, но, в конце концов, на смену хмурому взгляду пришла улыбка, которой однако не было в его глазах.

«Конечно, ты можешь попытаться», – сказал он Ройсу. – «Я не могу найти для тебя более глупого поступка. Если ты потерпишь поражение – а так и случится – тебя приговорят к смерти. Если мы не можем убить тебя прямо сейчас, я с удовольствием посмотрю на то, как сначала ты выставишь себя дураком. Пожалуйста», – добавил Альтфор, делая шаг в сторону и давая знак своим людям расступиться. – «Входи. Ты сохранишь нам кандалы».

Протрубили в рог, и Ройс поскакал вперед в окружении своего конвоя.

Когда они проезжали через мост, направляясь к большой каменной арке, и копыта их лошадей стучали по древесине, загремели цепи и опускные решетки медленно поднялись. Альтфор ехал рядом с Ройсом и ухмылялся.

«Я хочу, чтобы ты знал», – произнес он. – «Я первым получил твою драгоценную Гиневьеву. Я взял ее первый. И она всегда будет моей. Ты освободил ее от моего брата, но не от меня».

Ройс ощутил вспышку ярости. Он сжал рукоять своего меча, больше всего на свете желая извлечь его и вонзить в грудь этого человека. Ему понадобилась вся сила воли, чтобы сдержаться.

«Время Альтфора придет», – сказал он себе.

Ройс проехал через открытые опускные решетки под зияющей каменной аркой и оказался в темном дворе замка, все время храня молчание. Он не почтит этого человека своим ответом. Слова не имеют смысла, он позволит мечу говорить вместо себя.

Они двигались дальше, пересекая каменный двор, копыта лошадей стучали по булыжнику, в то время как повсюду вокруг них высоко на парапетах за ними настороженно наблюдали тысячи рыцарей, и сотни зевак глазели на Ройса и его людей. Казалось, никто не верил своим глазам.

Полдюжины рыцарей открыли для них высокие дубовые двери, перед которыми спешились Ройс и остальные. Сопровождаемые десятком рыцарей, они все вошли внутрь группой, и их повели по винтовой каменной лестнице. В замок заходило все большее количество рыцарей, которые сопровождали их спереди и сзади. Ройс осознал, что они должны победить.

Они поднялись по лестнице и прошли через несколько коридоров, после чего перед ними распахнулись другие двери, охраняемые несколькими рыцарями.

Ройс с благоговением оглянулся по сторонам, когда они вошли в большие покои, бесконечно растянувшиеся во все стороны, чьи потолки поднимались на сотню футов. Его сердце бешено заколотилось, когда он понял, где они оказались.

Тронный зал.

В дальнем конце комнаты на троне сидел сам Король в окружении десятков рыцарей, которые, очевидно, узнали об их появлении и теперь с интересом наблюдали за ними. Вдоль стен стояли еще несколько сотен рыцарей и дворян. Они все с отвращением смотрели на Ройса как на крестьянина. Должно быть, уже прошел слух о том, что Ройс хочет попытаться извлечь меч, и здесь также толпились сотни крестьян с предвкушением на лицах. Ройс осознал, что это, должно быть, их любимое зрелище: ожидание нового короля или последующая смерть, если попытка окажется провальной.

Сердце Ройса бешено колотилось, когда он почувствовал, что все глаза обращены к нему. Он знал, что этот миг все изменит.

Он медленно прошел по комнате, когда люди расступились, и посмотрел на большой черный валун из гранита в центре. Из него торчал меч.

Сердце Ройса забилось чаще, его ладони вспотели. Вот он, Меч Силы. Уже несколько столетий он находится в камне – в действительности, весь замок был построен вокруг этого камня. Это был самый эпицентр их королевства. Ройс знал, что тот, кто извлечет этот меч, получит право управлять королевством.

Никто никогда не извлекал меч. Претензии королевской семьи на трон всегда были слабыми, поскольку ни один из них никогда не был способен извлечь меч. На самом деле, это было источником разногласий во всем королевстве, источником борьбы за позиции между конкурирующими дворянами и монархами. Тем не менее, каким бы прочным ни хотели монархи представить королевство, оно всегда оставалось добычей для захватов. Таким образом, каждая попытка извлечь меч расценивалась как угроза.

Ройс знал, что именно поэтому Лорд Якобин поддерживает его сейчас. Он искал шанс лишить своих противников власти, получить союзника с законным царствованием. Он был очень счастлив от того, что Ройс решил рискнуть и извлечь меч. Если попытка окажется неудачной, то умрет Ройс, а не кто-то из его собственных людей.

Король – крупный человек с грудью колесом, с широким лбом и твердым подбородком, с седеющей бородой, но все еще остающийся воином в расцвете своих сил – поднялся с трона и медленно прошел по комнате, пока не подошел к Ройсу по другую сторону от камня. В комнате повисла мертвая тишина, пока он с отвращением смотрел на Ройса.

«Ничего другого я от этих крестьян и не ожидал», – презрительно произнес Король, глядя на Ройса и его друзей. – «Но Вы, Лорд Якобин», – добавил он. – «Вы поклялись в своей верности нам. Вы осмелились привести этого убийцу в наш замок? Человека, которого разыскивает все королевство?»

Лорд Якобин сохранил самообладание.

«Ваша светлость», – ответил он громко, чтобы его услышали все. – «Как Вы знаете, у каждого человека благородного происхождения есть право попытаться извлечь меч. Это право даровано нам моим отцом и вашим. Мы только предоставляет ему его право».

«Если попытка окажется неудачной, его убьют. А тебя и твоих людей арестуют вместе с ним».

Лорд Якобин не уступал.

«Он не потерпит поражение. Сейчас Вы смотрите на сына Короля Артиса».

Толпа ахнула, рассматривая Ройса. Ройс почувствовал себя неуютно, он не любил находиться в центре внимания. Что если он потерпит неудачу? Что если он подведет всех этих людей?

«Тогда пусть твой Король выйдет вперед и попытается», – с насмешкой сказал Король. – «И в случае неудачи пусть он подготовится потерять свою голову».

«А если он извлечет меч, то станет Королем», – добавил Лорд Якобин.

Король кивнул в ответ.

«Закон есть закон. Если он извлечет меч, он – Король».

Ройс сделал шаг вперед и почувствовал, что присутствующие в зале замолчали, глядя на него.

Весь мир исчез, он сосредоточился только на мече. В конце концов, это будет решающий момент в его жизни.

Ройс протянул одну потную ладонь и медленно потянулся к мечу. Он с благоговением смотрел на него. Это был предмет искусства. Ройс никогда не приближался к этому мечу, никогда не видел его прежде – он был великолепен: черный сверкающий металл, золотая рукоять с инкрустированными рубинами и сапфирами. Он был глубоко погружен в огромный черный валун.

Когда Ройс медленно опустил руку и взял рукоять, он ощутил невероятную энергию. Ему показалось, что по его руке и плечу пробежал огонь. Он практически ощущал, как эта энергия гудит внутри него.

Ройс осознал, что это его миг – миг, ради которого он жил, ради которого он может умереть.

Ройс закрыл глаза. Он сжал меч и понял, что всю жизнь жил ради этого мгновения. Он почувствовал, что все те годы, пока он был ребенком, пока работал на ферме бесконечные дни, он был кем-то другим, кем-то особенным. И теперь, когда на него смотрели тысячи людей, он чувствовал это.

«Отец», - думал Ройс. – «Если я твой сын, ответь мне. Будь со мной. Позволь мне стать Королем, как ты. Позволь мне снова восстановить справедливость».

Ройс сделал глубокий вдох и вдруг изо всех сил потянул меч.

В воздухе раздался звук, который потряс даже его. Это был звук меча, рассекающего камень, напоминающий большое землетрясение, словно весь мир перерождался. Потрясенный Ройс увидел, что извлек меч из валуна, подняв его высоко в воздух, чтобы все увидели его – легкий и свободный над его головой.

Толпа громко ахнула, все люди стояли и смотрели на него, застыв.

Наконец, тишина была нарушена.

«У нас новый Король!» – крикнул Лорд Якобин.

«У нас новый Король!» – повторили ликующие крестьяне в комнате.

Король.

Мир Ройса вращался. Это слово повлияло на его душу.

Он держал меч высоко над головой в своей руке, и это казалось правильным – более правильным, чем все в его жизни. Он больше не простой парень.

Он – Король.

Ройс ожидал, что все присутствующие в зале одобрительно закричат, что к ним присоединятся дворяне и признают в нем своего Короля.

Но вместо этого, когда Ройс взглянул на их лица, он увидел, что выражения на них мрачные и серьезные. Вдруг Король кивнул своим людям.

Последовал ряд приводящих в замешательство событий, все происходило так быстро, что Ройс с трудом понимал происходящее: забаррикадировали двери, сотни людей запаниковали, крестьяне побежали, после чего, в конце концов, рыцари вынули мечи.

Все еще потрясенный Ройс осмотрел комнату, пытаясь понять, что происходит вокруг него. Не успел он решить, как отреагировать, как краем глаза увидел дюжину рыцарей, которые бросились вперед и начали наносить удары его людям.

Воздух разрезали ужасные крики умирающих людей, и он мгновенно осознал, что происходит. Это засада. Король солгал. Он вообще не собирался сдерживать свое слово.

Ройса поглотила внезапная ярость. Он бросился вперед, его вел Меч Силы, и замахнулся им. Казалось, что он держит в руках сам воздух – таким легким был Меч. И его сила была невероятной: он рассек пятерых рыцарей сразу, прямо через их броню разрезал их пополам.

Ройс повернулся и снова замахнулся, разрезав еще пятерых рыцарей. Это волшебное оружие, теперь, наконец, извлеченное из камня, и оно жаждало крови.

Ройс снова развернулся, но вдруг ощутил вес дюжины мужчин на своей спине, которые напали на него сзади. Ройс почувствовал, что его толкают к алеутианскому камню, его лицо врезалось в камень и, не успел он отреагировать, как у него выхватили меч, а на руки надели кандалы.

Последним, что увидел Ройс перед тем, как его мир потемнел, был Меч Силы, вырванный из его руки, скользнувший по булыжнику с полым, глухим стуком, который отозвался кинжалом в его сердце.

СКОРО:

BOOK № 2 В СЕРИИ «ПУТЬ СТАЛИ»

Тем временем вы можете насладиться первой главой книги № 1 моей серии «КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ», состоящей из 17 книг!

\

ГЕРОИ В ПОИСКАХ ПРИКЛЮЧЕНИЙГЕРОИ В ПОИСКАХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ

(Книга № 1 серии «Кольцо чародея»)

ГЕРОИ В ПОИСКАХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Мальчик стоял на самом высоком холме низкой страны в Западном Королевстве Кольца, глядя на первые лучи восходящего солнца на севере. Насколько он мог видеть, растянутые зеленые холмы поднимались и опускались подобно горбам верблюда среди долин и вершин. Задержавшись в утреннем тумане, жгуче-оранжевые лучи первого солнца сверкали магическим светом, который соответствовал настроению мальчика. Зная, что это повлечет за собой гнев отца, он редко просыпался так рано или осмеливался уходить далеко от дома – не говоря уже о том, чтобы взбираться так высоко. Но в этот день ему было все равно. Сегодня он пренебрег миллионом правил и домашних обязанностей, которые угнетали его на протяжении четырнадцати лет. В этот день все было по-другому – судьба настигла его.

Мальчик, Торгрин Западного Королевства Южной Провинции клана МакЛеод, известный всем просто как Тор – самый молодой из четверых мальчиков, наименее любимый своим отцом – не спал всю ночь в ожидании этого дня. С затуманенными глазами он ворочался с боку на бок, ожидая, желая дождаться того момента, когда взойдет первое солнце. День, подобный этому, наступает только раз в несколько лет и если он его пропустит, то застрянет в этой деревне до конца своих дней, обреченный заботиться о стадах своего отца. Эта мысль была для него невыносима.

День набора на военную службу – день, когда королевская армия объезжала провинции и отбирала добровольцев для королевского Легиона. Всю свою жизнь Тор мечтал только об этом. Для него жизнь означала только одно: вступление в Серебро, рыцарские элитные силы Короля, украшенные в лучшие доспехи и снаряженные лучшим оружием в двух королевствах. Нельзя было вступить в Серебро, не попав сначала в Легион – компанию оруженосцев четырнадцати – девятнадцати лет. А если ты не из благородной семьи или семьи знатного воина, для тебя не было другого способа попасть в Легион.

День набора на военную службу был единственным исключением, тем редким событием каждые несколько лет, когда численность Легиона уменьшалась, и люди Короля прочесывали земли в поисках новобранцев. Все знали, что они редко выбирали простолюдинов – и что еще меньше на самом деле составят Легион.

Тор пристально всматривался в горизонт, надеясь увидеть признаки какого-либо движения. Он знал, что Серебро воспользуется этой единственной дорогой в его деревню, и он хотел быть первым, кто их заметит. Стадо овец вокруг него занервничало, поднимая хор раздраженного ворчания и призывая его спуститься к подножию холма, где пастбище было более заманчивым. Тор пытался отвлечься от шума и зловония. Ему нужно было сконцентрироваться.

Мысль о том, что однажды он покинет это место, помогала ему терпеть все это: все эти годы, когда ему приходилось пасти стадо, быть мальчиком на побегушках у своего отца и старших братьев, и человеком, которого недолюбливают, но взваливают на него всю работу. Однажды, когда придет Серебро, он поразит тех, кто недооценивал его, став избранным. Одним быстрым движением он поднимется на их повозку и попрощается со всем этим.

Отец Тора, разумеется, никогда всерьез не считал его кандидатом в Легион – на самом деле, он никогда не считал его годным на что-либо. Вместо этого его отец посвятил свою любовь и внимание трем старшим братьям Тора. Самому старшему было девятнадцать лет, все остальные были погодками. И только Тор был младше на три года. Возможно, потому что разница в возрасте у них была небольшой, или потому что они были похожи друг на друга, но никак не на Тора, все трое держались вместе, едва признавая его существование. И, что гораздо хуже, они были выше и шире него. Тор, который вовсе не был низким, тем не менее, чувствовал себя маленьким среди них. Его мускулистые ноги казались ему хилыми по сравнению с их ногами, подобными стволам дуба. Его отец не сделал ничего, чтобы это исправить – напротив, казалось, он наслаждался этим, оставляя Тора пасти овец и заостряя оружие, в то время как его братья тренировались. Об этом никогда не говорили, но всем было понятно – Тор предстоит провести жизнь в ожидании своего часа, вынужденным наблюдать за тем, как его братья достигают вершин. Ему суждено было остаться здесь, поглощенным этой деревней, и оказывать необходимую его семье поддержку, в то время как у его отца и братьев был свой путь.

Словно всего этого было недостаточно, Тор чувствовал, что, как это ни парадоксально, его братья боялись, а возможно, даже ненавидели его. Тор видел это в каждом их взгляде, в каждом жесте. Он не понимал, каким образом он породил в них нечто похожее на страх или даже зависть. Может быть, это было вызвано тем, что Тор очень от них отличался – он выглядел иначе, говорил не так, как они. Он даже одевался по-другому. Его отец заказывал для них самое лучшее – пурпурные и алые одежды, позолоченное оружие, оставляя Тору носить грубое тряпье.

Тем не менее, Тор сделал все возможное, чтобы его одежда выглядела годной, подвязывая свой сюртук на талии поясом. Теперь, когда наступило лето, он обрезал рукава, позволяя бризу ласкать его тонированные мышцы рук. Его рубашка сочеталась с грубыми льняными штанами – единственными штанами, которые у него были, а сапоги, сделанные из плохой кожи, были зашнурованы на голени. Они едва ли бы были сделаны из той же кожи, что и сапоги его братьев, но он постарался на славу, чтоб они сослужили ему добрую службу. Это было обычное одеяние пастуха.

Но поведение Тора не было типичным. Он был высоким и худым, с гордой челюстью, благородным подбородком, высокими скулами и серыми глазами, которые казались глазами настоящего воина. Его прямые каштановые волосы ниспадали волной чуть ниже ушей, и за этими локонами его глаза блестели как пескари на свету.

Братьям Тора было бы позволено поспать этим утром. Их накормят обильным завтраком и отправят на Отбор с прекраснейшим оружием и отцовским благословением, в то время как Тору не разрешат даже присутствовать. Однажды он попытался поднять этот вопрос в присутствии отца. Ничего хорошего из этого не вышло. Его отец бесцеремонно прервал разговор, после чего Тор больше об этом не говорил. Это было так несправедливо.

Тор был полон решимости отвергнуть судьбу, намеченную для него отцом. Едва заметив королевский фургон, он помчался обратно домой, чтобы противостоять своему отцу и – нравится ему это или нет – представить себя людям Короля. Он предстанет перед отбором со всеми остальными. Отец не сможет остановить его. При одной только мысли об этом он почувствовал, как его желудок свернулся в узел.

Первое солнце взошло выше, а когда начало подниматься второе солнце – мятно-зеленое, добавляя свет пурпурному небу, Тор заметил их.

Он встал прямо, волосы его поднялись дыбом, он весь был наэлектризован. Там, на горизонте, показалось слабое очертание конного экипажа, чьи колеса поднимали пыль до самого неба. Его сердце учащенного забилось, когда он заметил второй экипаж, а за ним и третий. Даже с такого расстояния они сверкали на солнце подобно выпрыгивающим из воды серебряным рыбкам.

К тому времени как Тор насчитал двенадцать экипажей, он больше не мог ждать. Сердце стучало о его грудную клетку. Впервые в жизни забыв про свое стадо, Тор обернулся и начал спускаться с холма, решив не останавливаться до тех пор, пока он не представит себя.

*

Тор не останавливался даже для того, чтобы восстановить дыхание, спускаясь с холма через деревья и не обращая внимания на то, что ветви царапали его. Он добежал до поляны, где перед ним раскинулась его деревня – сонное село, застроенное одноэтажными глиняными домами, крытыми соломой. Среди них было несколько дюжин семей. Из дымоходных труб клубился дым, поскольку в этот ранний утренний час большинство местных жителей готовили завтрак. Это было идиллическое место, расположенное достаточно далеко от королевского двора, чтобы сдержать прохожих – понадобился бы целый день езды верхом. Это была всего лишь очередная фермерская деревня на краю Кольца, очередной зубец в кольце Западного Королевства.

Тор преодолел последний отрезок пути и ворвался на сельскую площадь, разбрасывая грязь под ногами. При его появлении разбежались собаки и цыплята, а пожилая женщина, сидящая на корточках во дворе перед котлом с кипящей водой, зашипела на него.

«Помедленнее, мальчик!» – взвизгнула она, когда он промчался мимо, приведя в движение угли в ее костре.

Но Тор не собирался притормозить – ни для нее, ни для кого бы то ни было. Он повернул к одной боковой улице, затем ко второй, ловко сворачивая на путь, который он знал наизусть, пока не добрался до своего дома.

Это был маленький, непримечательный дом, похожий на все остальные, со стенами из белой глины и угловой соломенной крышей. Как и в большинстве домов, его единственная комната была разделена: отец спал с одной стороны, а три его брата – с другой. В отличие от других домов, позади него был маленький курятник – именно в нем и приходилось спать Тору. Сначала он спал со своими братьями, но, подрастая, они становились все более жадными, приобретая гораздо больше привилегий. Она дали почувствовать Тору, что для него не места. Это обидело Тора, но теперь он наслаждался своим собственным пространством, предпочитая быть подальше от них. Это только подтвердило его догадки о том, что в своей семье он был изгнанником.

Тор подбежал к входной двери и ворвался в дом, не останавливаясь.

«Отец!» – выкрикнул он, задыхаясь. – «Серебро! Они идут!»

Его отец и браться сидели, склонившись над завтраком, разодетые в свои лучшие одежды. Услышав его слова, они подскочили и метнулись мимо него, ударяясь плечами, когда выбегали из дома на дорогу.

Тор последовал за ними. Все братья стояли, глядя на горизонт.

«Я никого не вижу», – сказал глубоким голосом старший из них Дрейк. У него были самые широкие плечи, карие глаза, тонкие неодобрительные губы, волосы подстрижены коротко, как и у остальных братьев. Дрейк, как обычно, сердито посмотрел на Тора.

«Я тоже», – вторил ему Дросс, на год младше Дрейка, который всегда принимал сторону старшего брата.

«Они идут!» – ответил Тор. – «Клянусь!»

К нему обернулся отец и крепко схватил его за плечи.

«А откуда ты знаешь?» – потребовал он ответа.

«Я видел их».

«Как? Откуда?»

Тор помедлил с ответом – отец и так знал его. Разумеется, он знал, что единственным местом, с которого Тор мог заметить их, была вершина того холма. Теперь Тор не был уверен в том, что ему ответить.

«Я… поднимался на вершину холма»

«Со стадом? Ты же знаешь, что они не должны уходить так далеко».

«Но сегодня особенный день. Я должен был увидеть».

Отец сердито опустил взгляд.

«Иди в дом, достань мечи своих братьев и отполируй их ножны, чтобы они выглядели наилучшим образом до того, как придут люди Короля».

Закончив с ним, отец повернулся к его братьям, которые стояли на дороге, выглядывая экипаж.

«Думаешь, они выберут нас?» – спросил Дарс, самый младших из этой троицы, который был старше Тора на целых три года.

«Они сглупят, если не сделают этого», – ответил отец. – «В этом году им не хватает людей. У них был слабый набор, иначе они бы сюда не пришли. Просто все трое стойте прямо, подбородки вверх и грудь шире. Не смотрите им прямо в глаза, но также и не отводите взгляд. Будьте сильными и уверенными. Не показывайте слабость. Если вы хотите присоединиться к королевскому Легиону, вы должны вести себя так, словно вы уже там».

«Да, отец», – тут же ответили трое братьев, заняв позицию.

Он обернулся и посмотрел на Тора.

«Что ты до сих пор здесь делаешь?» – спросил он. – «Иди в дом!»

Тор стоял там, разрываясь на части. Он не хотел ослушаться своего отца, но ему необходимо было с ним поговорить. Сердце бешено колотилось, пока он обдумывал. Тор решил, что будет лучше подчиниться, принести мечи, а уже потом противостоять отцу. Ослушание точно не поможет.

Тор поспешил в дом и сразу же оттуда направился в сарай, где находились мечи. Он нашел мечи своих братьев – объекты красоты всех троих с изысканными серебряными рукоятками. Это были ценные дары, над каждым из которых его отец трудился годами. Он схватил все три меча, как всегда поражаясь их весу, и выбежал с ними через дом.

Тор подбежал к братьям, протягивая по мечу каждому из них, после чего повернулся к отцу.

«А отполировать?» – спросил Дрейк.

Отец посмотрел на него неодобрительно, но не успел ничего сказать, поскольку Тор заговорил первым.

«Отец, пожалуйста. Мне нужно поговорить с тобой!»

«Я сказал тебе отполировать…»

«Пожалуйста, Отец!»

Тот отвел взгляд, обдумывая его просьбу. Должно быть, по лицу Тора он понял, что сын настроен серьезно, потому что, наконец, произнес:

«Ну?»

«Я хочу быть представленным на рассмотрение. С другими. Для Легиона».

Братья позади него рассмеялись, заставив его покраснеть.

Однако слова Тора не вызвали смеха у его отца. Наоборот, он стал еще сердитее.

«Неужели?» – спросил он.

Тор решительно кивнул.

«Мне четырнадцать, а это подходящий возраст, чтобы стать избранным».

«Четырнадцать – это минимальный возраст», – пренебрежительно произнес Дрейк через его плечо. – «Если они возьмут тебя, ты будешь самым молодым. Неужели ты думаешь, что они предпочтут тебя мне, который старше тебя на пять лет?»

«Какой же ты наглый», – добавил Дарс. – «Впрочем, ты всегда таким был».

Тор повернулся к ним. «Я не вас спрашиваю», – сказал он.

После чего он снова посмотрел на отца, который стоял, нахмурившись.

«Отец, пожалуйста», – попросил он. «Дай мне шанс. О большем я не прошу. Я знаю, что молод, но со временем я докажу, на что способен».

Отец покачал головой.

«Ты не солдат, мальчик. Ты не похож на своих братьев. Ты пастух и твоя жизнь здесь. Со мной. Ты будешь выполнять свои обязанности, и будешь делать это хорошо. Перестань мечтать. Смирись со своей жизнью и научись любить ее».

Тору показалось, что сердце его разбилось – жизнь разрушилась у него на глазах.

«Нет», – думал он. – «Не может быть».

«Но отец…»

«Молчи!» – крик отца разрезал воздух. «Достаточно. Вот они идут. Уйди с дороги и веди себя хорошо, когда они подъедут».

Отец подошел к Тору и рукой оттолкнул его в сторону, словно он был нежелательным предметом. Его крепкая ладонь ударила Тора по груди.

Послышался большой грохот – жители деревни вышли из своих домов, наполняя улицы. Растущее облако пыли предвещало появление экипажа, и спустя несколько минут появились они – двенадцать конных экипажей, производя шум, подобный грому.

Они появились в деревне как внезапная армия, останавливаясь рядом с домом Тора. Их лошади, гарцуя на месте, фыркали. Понадобилось много времени, прежде чем пыль улеглась. Взволнованный Тор пытался украдкой взглянуть на их доспехи и вооружение. Никогда прежде он не находился так близко к Серебру, и его сердце тяжело стучало.

Солдат на первом жеребце спешился. Он был здесь – настоящий член Серебра, одетый в блестящую кольчугу с длинным мечом на поясе. На вид ему было лет тридцать – настоящий мужчина со щетиной на лице, шрамами на щеке и кривым от сражений носом. Это был самый крепкий человек, которого Тору приходилось видеть, вдвое шире других. Выражение его лица говорило о том, что он здесь за старшего.

Солдат спрыгнул на грязную дорогу, его шпоры звенели, когда он приближался к строю молодых ребят.

Дюжина деревенских ребят стояли по стойке смирно, полные надежды. Вступление в ряды Серебра означало жизнь, наполненную честью, битвами, славой и триумфом, а также приобретение земли, титула и богатств. Это сулило лучшую невесту, отборные земли и славу. Это становилось честью для всей семьи. И вступление в Легион было первым шагом.

Тор изучал большие золотые экипажи, зная, что только они смогут вместить так много новобранцев. Это было большое королевство и Легиону предстояло посетить много городов. Он сглотнул, осознавая, что шансы его невелики – гораздо меньше, чем ему казалось. Тор должен будет превзойти всех этих ребят – многие из которых были настоящими бойцами – наряду с его собственными братьями. Внутри у него все оборвалось.

Тор едва мог дышать, в то время как солдат молча расхаживал, осматривая ряды претендентов. Он начал с противоположной стороны улицы, затем медленно двигался по кругу. Разумеется, Тор знал всех других парней. Кроме того, он знал, что некоторые из них в тайне не хотели стать избранными, несмотря на то, что их семьи хотели отослать своих сыновей. Они боялись того, что из них получатся плохие солдаты.

Негодование сжигало его изнутри. Тор чувствовал, что он заслуживал быть избранным не меньше, чем каждый из них. Тот факт, что его братья были старше, больше и сильнее его, не означал, что у него не было права стоять рядом с ними в качестве претендента. Ненависть к отцу жгла его и почти вырывалась из его кожи, когда солдат приближался. Солдат остановился сначала перед его братьями. Он смерил их взглядом – было видно, что они произвели на него впечатление. Он протянул руку, схватил ножны одного из них и дернул, чтобы проверить их на прочность.

На лице солдата появилась улыбка.

«Ты еще не испытывал свой меч в битве, не так ли?» – спросил он Дрейка.

Впервые в жизни Тор увидел, как его старший брат нервничает. Дрейк сглотнул.

«Нет, мой сеньор. Но я много раз использовал его на практике, и я надеюсь…»

«На практике!»

Солдат расхохотался и обернулся к своим сослуживцам, которые присоединились к нему, смеясь прямо Дрейку в лицо.

Дрейк густо покраснел. Никогда прежде Тор не видел его смущенным – как правило, именно Дрейк смущал других.

«Ну что ж, тогда я непременно скажу нашим врагам опасаться тебя – тебя, который применял свой меч на практике!»

Группа солдат снова рассмеялась.

Затем солдат повернулся к другим братьям Тора.

«Три парня из одного рода», – сказал он, потирая щетину на подбородке. – «Это может быть полезным. Вы крепкие малые, хотя и неиспытанные в бою. Вам нужно будет много учиться, если мы выберем вас».

Он помедлил.

«Думаю, мы можем найти место».

Он кивнул в сторону заднего фургона.

«Залезайте, да побыстрее, пока я не передумал».

Все трое побежали к фургону, сияя от счастья. Тор заметил, что его отец тоже сиял.

Он совсем упал духом, глядя им вслед.

Солдат повернулся и направился к следующему дому. Тор не мог больше этого выносить.

«Сир!» – выкрикнул он.

Его отец повернулся и свирепо посмотрел на него, но Тора это больше не волновало.

Солдат остановился, стоя спиной к нему, и медленно обернулся.

Тор сделал два шага вперед, его сердце учащенно билось, и выставил свою грудь как можно дальше.

«Вы не рассмотрели меня, сир», – сказал он.

Пораженный солдат смерил Тора взглядом так, словно это была шутка.

«Разве?» – спросил он, расхохотавшись.

Его люди тоже разразились смехом. Но Тору было безразлично. Это был его момент. Сейчас или никогда.

«Я хочу вступить в Легион!» – произнес Тор.

Солдат подошел к нему.

«Сейчас?»

Казалось, ситуация его забавляла.

«И тебе уже исполнилось четырнадцать лет?»

«Да, сир. Две недели назад».

«Две недели назад!»

Солдат хохотал до упаду, так же, как и люди позади него.

«В таком случае наши враги должны трепетать, завидев тебя».

Тор сгорал от унижения. Он должен что-то сделать. Он не может позволить этому закончиться вот так. Солдат отвернулся, зашагав прочь, но Тор не мог позволить ему просто уйти.

Он направился к нему и выкрикнул: «Сир! Вы совершаете ошибку!»

Вздох ужаса пронесся по толпе, когда солдат остановился и снова медленно обернулся.

На этот раз взгляд его был сердитым.

«Глупый мальчишка, – произнес отец Тора, хватая его за плечо», – «Иди в дом!»

«Не пойду!» – закричал Тор, высвобождаясь от хватки своего отца.

Солдат подошел к Тору и его отец попятился.

«Тебе известно, какое наказание ждет человека, оскорбившего воина Серебра?» – огрызнулся он.

Сердце Тора бешено колотилось, но он знал, что не может отступить.

«Пожалуйста, простите его, сир», – вступился отец. – «Он всего лишь ребенок и…»

«Я не с Вами разговариваю» – оборвал его солдат. Он бросил на него испепеляющий взгляд и заставил отца Тора отвернуться.

Солдат снова повернулся к Тору.

«Отвечай мне!» – потребовал он.

Тор сглотнул, не в силах вымолвить и слово. Все происходило совсем не так, как он себе представлял.

«Оскорбить солдата из Серебра равносильно оскорблению самого Короля», – смиренно вымолвил Тор, повторяя по памяти выученные слова.

«Да», – подтвердил солдат. – «А это означает, что я могу подвергнуть тебя сорока ударам плетью, если захочу».

«Я не хотел оскорбить Вас, сир», – сказал Тор. – «Я всего лишь хочу стать избранным. Пожалуйста. Я мечтал об этом всю свою жизнь. Пожалуйста. Позвольте мне присоединиться к вам».

Солдат смотрел на него и постепенно черты его лица смягчились. Спустя какое-то время он покачал головой.

«Ты молод, мальчик. У тебя гордое сердце, но ты не готов. Приходи к нам, когда подрастешь».

Договорив, он отвернулся и поспешил прочь и, едва глядя на других парней, быстро оседлал коня.

Тор чувствовал себя разбитым, наблюдая за тем, как фургон пришел в движение. Они уехали так же быстро, как и появились в деревне.

Последним, что видел Тор, были его братья, сидящие позади последнего фургона. Он смотрели на него неодобрительно и насмешливо. Их увозили на его глазах, подальше отсюда, в лучшую жизнь.

Тору казалось, что он умирает.

Когда волнение вокруг него поутихло, деревенские жители вернулись в свои дома.

«Ты хоть понимаешь, как безрассудно повел себя, глупый мальчишка?» – рявкнул отец Тора, схватив его за плечи. «Ты осознаешь, что мог лишить своих братьев шанса?»

Тор грубо сбросил с себя руки отца, и тот отступил назад, ударив сына по лицу. Тор почувствовал ожог от удара и свирепо посмотрел на отца. Впервые в жизни какая-то часть его захотела ответить на этот удар. Но он сдержался.

«Иди за овцами и приведи их обратно. Сейчас! А когда вернешься, даже не рассчитывай на ужин от меня. Сегодня ты останешься без еды. Подумай о том, что ты натворил».

«Может, я вообще не вернусь!» – закричал Тор, после чего повернулся и умчался прочь на холм, подальше от этого дома.

«Тор!» – позвал его отец. Несколько деревенских жителей, которые все еще были на дороге, остановились и смотрели ему в след.

Сначала Тор шел быстрым шагом, затем побежал, желая уйти от этого места как можно дальше. Он едва обратил внимание на собственные слезы, которые текли по его лицу, поскольку мечта его жизни потерпела крах.

ГЕРОИ В ПОИСКАХ ПРИКЛЮЧЕНИЙГЕРОИ В ПОИСКАХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ

(Книга № 1 в серии «Кольцо чародея»)

«КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ» содержит все ингредиенты для мгновенного успеха: заговоры, дворцовые интриги, тайны, доблестные рыцари, зарождающиеся отношения, которые сопровождаются разбитыми сердцами, обманом и предательством. Книга продержит вас в напряжении не один час и подойдет для любого возраста. Рекомендовано для постоянной библиотеки всех любителей фэнтези»

– Books and Movie Reviews, Роберто Маттос

Бестселлер № 1!

Выходит дебют ослепительной новой серии романов фэнтези от автора бестселлеров № 1 Морган Райс. Книга «ГЕРОИ В ПОИСКАХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ» (КНИГА № 1 В «КОЛЬЦЕ ЧАРОДЕЯ») разворачивается вокруг истории одного особенного молодого человека – четырнадцатилетнего мальчика родом из маленькой деревни на окраине Королевства Кольца. Будучи самым младшим из четверых сыновей и наименее любимым своим отцом, Торгрин чувствует, что он отличается от других. Он мечтает стать великим воином, вступив в королевский Легион и защищая Кольцо от армии существ по другую сторону Каньона. Когда он достигает подходящего возраста, отец запрещает ему попробовать свои силы в Легионе. Но Тор отказывается принимать отрицательный ответ – он самостоятельно отправляется в путешествие, преисполненный решимости добраться до королевского двора и быть принятым всерьез.

Но королевский двор изобилует своими собственными семейными драмами, борьбой за власть, амбициями, завистью, жестокостью и предательством. Король МакГил должен выбрать наследника из своих детей. Древний Меч Судьбы – источник всей власти – все еще стоит нетронутым в ожидании прибытия избранного. Торгрин прибывает туда как чужак и борется за то, чтобы быть принятым, в результате чего для него находится место в королевском Легионе.

Торгрин выясняет, что обладает таинственными силами, которых он не понимает. Он узнает, что у него есть особый дар и особенная судьба. Несмотря на все трудности, Тор влюбляется в дочь короля, а когда их запретные отношения развиваются, он обнаруживает, что у него есть влиятельные соперники. В то время как он пытался разобраться со своими силами, королевский чародей берет его под свое крыло и рассказывает ему о матери, которую он никогда не знал – в далеких землях, за Каньоном, даже за пределами земли Драконов.

Прежде, чем решиться и стать тем воином, которым он хотел быть, ему нужно завершить свое обучение. Но весь его план оказался под угрозой, когда он оказался в центре королевских заговоров и дворцовых интриг, которые могли помешать его любви и устранить его с пути, а заодно стать угрозой и для всего королевства.

Отличающаяся сложным построением мира и искусством создания образов, книга «ГЕРОИ В ПОИСКАХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ» представляет собой эпическую историю о друзьях и возлюбленных, о соперниках и поклонниках, о рыцарях и драконах, об интригах и политических махинациях, о взрослении, о разбитых сердцах, об обмане, амбициях и предательстве. Это сказка о чести и храбрости, о роке и судьбе, о колдовстве. Это фэнтези, которое увлечет вас в незабываемый мир и привлечет людей всех возрастов и любого пола.

Также сейчас доступны книги № 2 – 17 данной серии!

“Увлекательное эпическое фэнтези»

– Kirkus Reviews

“Здесь начинается нечто удивительное».

– San Francisco Book Review

“Стиль Райс является уверенным и интригующим».

– Publishers Weekly

“Живое фэнтези… Одно только начало обещает целую серию эпического молодежного фэнтези».

– Midwest Book Review

Слушайте серию «КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ» в аудио формате!

Книги Морган Райс

ПУТЬ СТАЛИ

ТОЛЬКО ДОСТОЙНЫЙ (Книга № 1)

КОРОНА И СЛАВА

РАБ, ВОИН, КОРОЛЕВА (Книга № 1)

КОРОЛИ И ЧАРОДЕИ

ВОСХОД ДРАКОНОВ (Книга № 1)

ВОСХОД ДОБЛЕСТИ (Книга № 2)

БРЕМЯ ЧЕСТИ (Книга № 3)

КУЗНИЦА ДОБЛЕСТИ (Книга № 4)

ЦАРСТВО ТЕНЕЙ (Книга № 5)

НОЧЬ ХРАБРЫХ (Книга № 6)

КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ

ГЕРОИ В ПОИСКАХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ (Книга № 1)

МАРШ КОРОЛЕЙ (Книга № 2)

СУДЬБА ДРАКОНОВ (Книга № 3)

КЛИЧ ЧЕСТИ (Книга № 4)

ОБЕТ СЛАВЫ (Книга № 5)

ЗАРЯД ДОБЛЕСТИ (Книга № 6)

РИТУАЛ МЕЧЕЙ (Книга № 7)

ДАР ОРУЖИЯ (Книга № 8)

НЕБО ЗАКЛИНАНИЙ (Книга № 9)

МОРЕ ЩИТОВ (Книга № 10)

ГОСПОДСТВО МЕЧА (Книга № 11)

ЗЕМЛЯ ОГНЯ (Книга № 12)

ВЛАСТЬ КОРОЛЕВ (Книга № 13)

КЛЯТВА БРАТЬЕВ (Книга № 14)

МЕЧТА СМЕРТНЫХ (Книга № 15)

РЫЦАРСКИЙ ТУРНИР (Книга № 16)

ДАР БИТВЫ (Книга № 17)

ТРИЛОГИЯ ВЫЖИВАНИЯ

ПОЛЕ СРАЖЕНИЯ ПЕРВОЕ: (Книга № 1)

ПОЛЕ СРАЖЕНИЯ (Книга № 2)

ВАМПИР, ПАВШИЙ

ПЕРЕД РАССВЕТОМ (Книга № 1)

ЖУРНАЛ ВАМПИРА

ОБРАЩЕННАЯ (Книга № 1)

ЛЮБИМАЯ (Книга № 2)

ОБМАНУТАЯ (Книга № 3)

ИЗБРАННАЯ (Книга № 4)

ЖЕЛАННАЯ (Книга № 5)

СУЖЕНЫЙ (Книга № 6)

ПОКЛЯВШИЙСЯ (Книга № 7)

НАЙДЕННЫЙ (Книга № 8)

ВОСКРЕСШАЯ (Книга № 9)

ЖАЖДУЩАЯ (Книга № 10)

ОБРЕЧЕННАЯ (Книга № 11)

ОДЕРЖИМАЯ (Книга № 12)

О Морган Райс

Морган Райс – автор бестселлеров № 1, перу которого принадлежит серия эпического фэнтези «КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ» (состоящая из 17 книг); серия бестселлеров № 1 «ЖУРНАЛ ВАМПИРА» (состоящая из 11 книг и их число растет); серия бестселлеров № 1 «ТРИЛОГИЯ ВЫЖИВАНИЯ» – постапокалиптический триллер, включающий в себя две книги (и их число постоянно растет); новая серия эпического фэнтези «КОРОЛИ И ЧАРОДЕИ» (состоящая из 2 книг и их число растет); и новая серия эпического фэнтези «КОРОНЫ И СЛАВА». Книги Морган доступны в аудио форматах и печатных изданиях, ее книги переведены на более чем 25 языков.

Морган нравится получать от вас письма, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посетить www.morganricebooks.comwww.morganricebooks.com, чтобы присоединиться к списку рассылки, получить бесплатную книгу, бесплатные призы, скачать бесплатное приложение, получить самые последние эксклюзивные новости, связаться по Facebook и Twitter и оставаться на связи.

Content

Морган Райс
ТОЛЬКО ДОСТОЙНЫЙ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ