Морган Райс

Ночь Храбрых (Короли и Чародеи – Книга №6)

О Морган Райс

Морган Райс – автор бестселлеров № 1, перу которого принадлежит серия эпического фэнтези «КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ» (состоящая из 17 книг); серия бестселлеров № 1 «ЖУРНАЛ ВАМПИРА» (состоящая из 11 книг и их число растет); серия бестселлеров № 1 «ТРИЛОГИЯ ВЫЖИВАНИЯ» – постапокалиптический триллер, включающий в себя две книги (и их число постоянно растет); и новая серия эпического фэнтези «КОРОЛИ И ЧАРОДЕИ» (состоящая из 2 книг и их число растет). Книги Морган доступны в аудио форматах и печатных изданиях, ее книги переведены на более чем 25 языков.

Новая серия эпического фэнтези Морган «КОРОНА И СЛАВА» будет опубликована в апреле 2016 года, начиная с книги № 1 «РАБ, ВОИН, КОРОЛЕВА».

Морган нравится получать от вас письма, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посетить www.morganricebooks.comwww.morganricebooks.com, чтобы присоединиться к списку рассылки, получить бесплатную книгу, бесплатные призы, скачать бесплатное приложение, получить самые последние эксклюзивные новости, связаться по Facebook и Twitter и оставаться на связи.

Избранные отзывы о Морган Райс

“Если вы думали, что у вас нет причины жить после окончания цикла «Кольцо Чародея», то вы ошиблись. В романе «ВОСХОД ДРАКОНОВ» Морган Райс написала то, что обещает стать очередным блестящим циклом, погружающим нас в мир троллей и драконов, доблести, чести, храбрости, магии и веры в свою судьбу. Морган снова удалось создать сильный набор характеров, которые заставят вас переживать за них на каждой странице… Рекомендовано для постоянной библиотеки всех читателей, которые любят хорошо написанное фэнтези.”

– Books and Movie Reviews, Роберто Маттос

“ВОСХОД ДРАКОНОВ имеет успех – прямо с самого начала… превосходное фэнтези… Роман начинается, как и следует, с борьбы одного героя и плавно переходит к широкому кругу рыцарей, драконов, чародеев, монстров и судьбы… Здесь представлены все атрибуты фэнтези высочайшего качества, начиная солдатами и сражениями и заканчивая противостояниями с самим собой… Рекомендовано для всех тех, кто любит эпическое фэнтези, подкрепленное сильными, правдоподобными юными героями.”

– Midwest Book Review, Д. Донован, eBook Reviewer

«Динамичное фэнтези, несомненно, порадует поклонников предыдущих романов Морган Райс, а также поклонников таких работ, как цикл «НАСЛЕДИЕ» Кристофера Паолини… Поклонники подростковой литературы проглотят последнюю работу Райс и будут умолять о следующей».

– The Wanderer, A Literary Journal (regarding Rise of the Dragons)

«Живое фэнтези, которое сплетает элементы таинственности и интриги в сюжетную линию. Книга «ГЕРОИ В ПОИСКАХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ» рассказывает о появлении мужества и об осознании жизненной цели, которая ведет к росту, зрелости и совершенству… Для тех, кто ищет содержательные фантастические приключения, героев и действия, обеспечивающих активный ряд встреч, сосредоточенных на развитии Тора от мечтательного ребенка до молодого человека, сталкивающегося с невозможными шансами на выживание… Одно только начало обещает стать эпической серией YA (молодых совершеннолетних)»

Midwest Book Review (Д. Донован, рецензент eBook)

«КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ» содержит все ингредиенты для мгновенного успеха: заговоры, дворцовые интриги, тайны, доблестные рыцари, зарождающиеся отношения, которые сопровождаются разбитыми сердцами, обманом и предательством. Книга продержит вас в напряжении не один час и подойдет для любого возраста. Рекомендовано для постоянной библиотеки всех любителей фэнтези»

– Books and Movie Reviews, Роберто Маттос

«В этой остросюжетной первой книге эпического фэнтези «КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ» (которая в настоящее время включает в себя 14 книг), Райс знакомит читателей с 14-летним Торгрином «Тором» МакЛеодом, который мечтает о том, чтобы вступить в Легион к элитным рыцарям, служащим королю… Стиль Райс является отличным и интригующим».

– Publishers Weekly

Книги Морган Райс

КОРОНЫ И СЛАВА

РАБЫНЯ, ВОИН, КОРОЛЕВА (Книга № 1)

КОРОЛИ И ЧАРОДЕИ

ВОСХОД ДРАКОНОВ (Книга № 1)

ВОСХОД ДОБЛЕСТИ (Книга № 2)

БРЕМЯ ЧЕСТИ (Книга № 3)

КУЗНИЦА ДОБЛЕСТИ (Книга № 4)

ЦАРСТВО ТЕНЕЙ (Книга № 5)

НОЧЬ ХРАБРЫХ (Книга № 6)

КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ

ГЕРОИ В ПОИСКАХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ (Книга № 1)

МАРШ КОРОЛЕЙ (Книга № 2)

СУДЬБА ДРАКОНОВ (Книга № 3)

КЛИЧ ЧЕСТИ (Книга № 4)

ОБЕТ СЛАВЫ (Книга № 5)

ЗАРЯД ДОБЛЕСТИ (Книга № 6)

РИТУАЛ МЕЧЕЙ (Книга № 7)

ДАР ОРУЖИЯ (Книга № 8)

НЕБО ЗАКЛИНАНИЙ (Книга № 9)

МОРЕ ЩИТОВ (Книга № 10)

ГОСПОДСТВО МЕЧА (Книга № 11)

ЗЕМЛЯ ОГНЯ (Книга № 12)

ВЛАСТЬ КОРОЛЕВ (Книга № 13)

КЛЯТВА БРАТЬЕВ (Книга № 14)

МЕЧТА СМЕРТНЫХ (Книга № 15)

РЫЦАРСКИЙ ТУРНИР (Книга № 16)

ДАР БИТВЫ (Книга № 17)

ТРИЛОГИЯ ВЫЖИВАНИЯ

ПОЛЕ СРАЖЕНИЯ ПЕРВОЕ: (Книга № 1)

ПОЛЕ СРАЖЕНИЯ (Книга № 2)

ЖУРНАЛ ВАМПИРА

ОБРАЩЕННАЯ (Книга № 1)

ЛЮБИМАЯ (Книга № 2)

ОБМАНУТАЯ (Книга № 3)

ПРЕДНАЗНАЧЕННЫЙ (Книга № 4)

ЖЕЛАННЫЙ (Книга № 5)

СУЖЕНЫЙ (Книга № 6)

ПОКЛЯВШИЙСЯ (Книга № 7)

НАЙДЕННЫЙ (Книга № 8)

ВОСКРЕСШИЙ (Книга № 9)

ЖАЖДУЩИЙ (Книга № 10)

ОБРЕЧЕННЫЙ (Книга № 11)

Слушайте «КОРОЛИ И ЧАРОДЕИ в аудиоформате!

Хотите бесплатные книги?

Подпишитесь на список рассылки Морган Райс и получите 4 бесплатные книги, 2 бесплатные карты, 1 бесплатное приложение и эксклюзивные подарки! Для того, чтобы подписаться, посетите сайт: www.morganricebooks.comwww.morganricebooks.com

Авторское право 2011 Морган Райс

Все права защищены. Кроме случаев, разрешенных в соответствии с Законом США об авторском праве от 1976 года. Никакая часть данного издания не может быть скопирована, воспроизведена или передана в любой форме и любыми средствами, или сохранена в системе базы данных или поиска информации без предварительного разрешения автора.

Эта электронная книга лицензирована только для вашего личного пользования. Эта книга не может быть повторно продана или отдана другим лицам. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим лицом, вам необходимо приобрести дополнительную копию для каждого получателя. Если вы читаете эту книгу, не купив ее, или она не была куплена только для вашего личного пользования, вы должны вернуть ее или приобрести свой собственный экземпляр. Спасибо за уважение к тяжелой работы этого автора.

Это художественное произведение. Имена, персонажи, предприятия, организации, места, события и происшествия являются плодом воображения автора. Любое совпадение с реальными людьми, живыми или мертвыми, является абсолютно случайным.

Jacket image Copyright RazoomGame, используется по лицензии от Shutterstock.com.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Дункан шел через отливное течение в окружении десятков своих людей, вода забрызгивала его лодыжки, пока они пробирались через плавучее кладбище. Мимо проплывали сотни трупов пандезианцев, ударяя его по ногам, когда он шлепал по тому, что осталось от наводнения Эверфола. Море трупов растянулось насколько хватало взгляда, пандезианских солдат вымыло из переполненного Каньона, выбросило на пустырь в убывающей воде. Царила торжественная атмосфера победы.

Дункан посмотрел вниз на Каньон, переполненный водой, которая все еще извергала трупы с каждой минутой, продолжая бить ключом. Он повернулся и бросил взгляд на горизонт, в сторону Эверфола, где извергающие течения свелись к минимуму. Постепенно он ощутил поднимающуюся в нем дрожь победы. Воздух вокруг него загудел от победоносных криков его потрясенных людей, которые шли через воду, не веря своим глазам, медленно осознавая, что они на самом деле победили. Несмотря на неравные силы, они выжили, завоевали гораздо больший легион. В конце концов, Лейфол справился со своей задачей. Дункан был благодарен своим преданным солдатам, Лейфолу, Энвину и, больше всего, своему сыну. В условиях, когда силы были угрожающе неравными, никто не отступил от страха.

Послышался отдаленный грохот и, проверив горизонт, Дункан с радостью увидел Лейфола и его воинов Лептуса, Энвина и Эйдана среди них, а также Снежка, который бежал у их ног. Они все возвращались из Эверфола, чтобы воссоединиться с ними. К ним присоединилась небольшая армия Лейфола – сотни человек – и их триумфальные крики были слышны даже отсюда.

Дункан снова посмотрел на север и на дальнем горизонте заметил мир, наполненный черным цветом. Там, в дне пути, находилась оставшаяся пандезианская армия, которая сплотилась, собираясь отомстить за свое поражение. Дункан знал, что в следующий раз они атакуют не десятью, а ста тысячами человек.

Дункан понимал, что у них мало времени. Один раз им повезло, но у них нет шансов отразить атаку сотен тысяч солдат, даже если они воспользуются всевозможными трюками. А он исчерпал все свои уловки. Ему нужна новая стратегия – и быстро.

Когда все воины собрались вокруг него, Дункан изучил все эти закаленные и честные лица, зная, что эти великие воины ждали от него руководства. Он знал, что какое бы решение он ни принял следующим, это повлияет не только на всех этих великих мужчин, но и на всю судьбу Эскалона. Он обязан принять мудрое решение.

Дункан ломал голову, желая найти ответ, размышляя обо всех последствиях любого стратегического шага. Все шаги несли с собой большой риск, тяжкие последствия, и все они были еще более опасными, чем то, что он сделал здесь, в каньоне.

«Командир?» – послышался голос.

Дункан повернулся и увидел серьезное лицо Кавоса, который смотрел на него с уважением. Позади него сотни мужчин тоже смотрели на Дункана. Они все ждали указаний. Они последовали за ним на край попасти и выжили, а потому доверяли ему.

Дункан кивнул, сделав глубокий вдох.

«Мы встретим пандезианцев в открытом поле», – начал он. – «И потерпим поражение. Они превосходят нас числом сто к одному. Кроме того, они полны сил и лучше вооружены. Мы все умрем до заката».

Дункан вздохнул, а мужчины взвешивали каждое его слово.

«Но мы не можем убежать», – продолжал он. – «И мы не сбежим. Пока атакуют тролли и кружат драконы, у нас нет времени для того, чтобы спрятаться и вести партизанскую войну. И скрываться – не наш метод. Нам нужна смелая, быстрая и решительная стратегия, чтобы сразить захватчиков и избавить нашу страну от них раз и навсегда».

Дункан надолго замолчал, задумавшись о невыполнимой задачей, стоящей перед ними. Было слышно только шелест ветра в пустыне.

«Что ты предлагаешь, Дункан?» – наконец, спросил Кавос.

Дункан посмотрел на Кавоса, сжимающего и разжимающего свою алебарду. Он смотрел на него с напряжением, в то время как в его голове звенели слова. Он обязан предоставить этим великим воинам стратегию. Способ не только выжить, а победить.

Дункан задумался о территории Эскалона. Он знал, что все сражения были выиграны местностью, и его знание местности своей родины, возможно, было единственным оставшимся преимуществом в этой войне. Он думал обо всех местах в Эскалоне, где территория могла предложить природное преимущество. Это на самом деле должно быть очень особенное место, где несколько тысяч мужчин могут сразиться с сотнями тысяч. В Эскалоне было несколько мест, которые могли предложить нечто подобное.

Но, когда Дункан подумал о легендах и сказаниях, укоренившихся в нем его отцом и дедом, когда он вспомнил все великие сражения, которые он изучил из времен древности, он заметил, что его разум обращается к самым героическим, самым эпическим сражениям, когда небольшое количество воинов сражались против огромной армии. Его разум снова и снова обращался к одному месту – к Ущелью Дьявола.

Место героев. Место, где немногие сражались со многими, где проходили испытание все великие воины Эскалона. Ущелье предлагало самый узкий проход во всем Эскалоне, и это, пожалуй, было единственное место в стране, где местность определяла сражение. Стена из крутых скал и гор встречалась с морем, оставляя лишь узкий проход, образуя Ущелье, которое унесло множество жизней. Оно вынуждало людей проходить одиночным рядом. Оно образовывало узкое место, где несколько воинов – хорошо размещенные и достаточно храбрые – могли сразить целую армию. По крайней мере, если верить легендам.

«Ущелье», – наконец, ответил Дункан.

Глаза всех воинов широко распахнулись. Они медленно кивнули в знак уважения. Ущелье было серьезным решением. Это было место последнего прибежища, куда идут, когда больше некуда идти, место для мужчин, где можно жить или умереть, быть потерянным или спасенным. Место легенды. Место героев.

«Ущелье», – сказал Кавос, долго кивая, пока чесал бороду. – «Сильно. Но остается одна проблема».

Дункан взглянул на него.

«Ущелье предназначено для того, чтобы удерживать захватчиков извне, а не внутри», – сказал он. – «Пандезианцы уже находятся внутри. Возможно, мы сможем преградить путь и удержать их внутри. Но мы хотим изгнать их».

«Никогда прежде, во времена наших предков», – добавил Брамтос. – «Захватническую армию, которая пересекла Ущелье, не вынуждали снова проходить через него. Слишком поздно. Они уже через него прошли».

Дункан кивнул в ответ, думая о том же самом.

«Я думал об этом», – ответил он. – «Но всегда есть выход. Может быть, мы можем снова заманить их на другую сторону. И потом, когда они окажутся на юге, мы можем преградить путь и оказать сопротивление».

Мужчины смотрели на него, очевидно, озадаченные.

«И как ты предлагаешь это сделать?» – спросил Кавос.

Дункан вынул свой меч, нашел сухую полосу песка, сделал шаг вперед и начал чертить. Все воины сгрудились поближе к нему, пока его лезвие рисовало на песке.

«Некоторые из нас заманят их в Ущелье», – сказал Дункан, рисуя линию на песке. – «Остальные будут ждать на другой стороне, готовые заблокировать ее. Мы заставим пандезианцев думать, что они преследуют нас, что мы спасаемся бегством. Как только мой отряд пройдет через Ущелье, он может вернуться через туннели на эту сторону Ущелья и заблокировать его. Затем мы все вместе можем оказать сопротивление».

Кавос покачал головой.

«А что заставляет тебя думать, что Ра отправит свою армию через это ущелье?»

Дункан был настроен решительно.

«Я понимаю Ра», – ответил он. – «Он жаждет нашего уничтожения. Он жаждет полной и окончательной победы. Это воззовет к его высокомерию и ради этого он отправит всю свою армию за нами».

Кавос снова покачал головой.

«Воины, которые заманят их в Ущелье», – сказал он. – «Останутся незащищенными. Им будет практически невозможно вовремя вернуться через туннели. Вероятно, эти мужчины окажутся в ловушке и умрут».

Дункан рассудительно кивнул.

«Именно поэтому я сам поведу этих мужчин», – сообщил он.

Все мужчины смотрели на него с уважением. Они чесали свои бороды, на их лицах читались тревога и сомнения. Очевидно, каждый из них осознавал, насколько это рискованно.

«Может быть, это сработает», – сказал Кавос. – «Возможно, мы можем заманить пандезианскую армию через Ущелье и даже преградить им путь. Тем не менее, даже в этом случае Ра не отправит всех своих людей. Здесь размещены всего лишь его южные силы. У него есть другие люди, разбросанные по всей нашей земле. У него мощная северная армия, охраняющая север. Даже если мы одержим победу в этом эпическом сражении, мы не одержим победу в войне. Его люди будут по-прежнему удерживать Эскалон».

Дункан кивнул в ответ, думая о том же самом.

«Именно поэтому мы разделим наши силы», – ответил он. – «Одна половина из нас отправится в Ущелье, в то время как другая половина будет держать путь на север, где атакует северную армию Ра. Ты поведешь их».

Кавос удивленно посмотрел на него.

«Если мы собираемся освободить Эскалон, то должны сделать это сразу же», – добавил Дункан. – «Ты возглавишь сражение на севере. Веди их в свою родную землю, в Кос. Сразись на горе. Никто не может сражаться там так хорошо, как ты».

Кавос кивнул. Очевидно, ему понравилась эта идея.

«А ты, Дункан?» – задал он в свою очередь вопрос с тревогой в голосе. – «Какими бы жалкими ни были мои шансы на севере, твои шансы в Ущелье еще хуже».

Дункан кивнул в ответ и улыбнулся. Он сжал плечо Кавоса.

«Значит больше шансов на славу», – ответил он.

Кавос с восхищением улыбнулся в ответ.

«А как насчет пандезианского флота?» – вмешался Сивиг, делая шаг вперед. – «Даже сейчас они удерживают порт Ура. Эскалон не может быть свободным, пока они удерживают море».

Дункан кивнул своему другу, положив руку ему на плечо.

«Именно поэтому ты возьмешь своих людей и отправишься на берег», – ответил он. – «Используй наш спрятанный флот и плыви на север ночью, к морю Печали. Плыви в Ур и, может быть, вы сможете сразить их».

Сивиг смотрел на него, почесывая бороду. В его глазах зажглись озорство и смелость.

«Ты осознаешь, что у нас всего лишь дюжина кораблей против тысячи?», – спросил он.

Дункан кивнул в ответ, и Сивиг улыбнулся.

«Я знал, что есть причина, по которой ты мне нравишься», – ответил он.

Сивиг оседлал своего коня, его люди последовали за ним, и он ускакал прочь, больше не говоря ни слова, уводя своих воинов в пустырь, на запад в сторону моря.

Кавос вышел вперед, сжал плечо Дункана и заглянул ему в глаза.

«Я всегда знал, что мы оба умрем за Эскалон», – сказал он. – «Я только не знал, что мы умрем таким славным способом. Я благодарю тебя за это, Дункан. Ты сделал нам отличный подарок».

«И я благодарю тебя», – ответил Дункан.

Кавос повернулся, кивнул своим людям и, не говоря ни слова, они все оседлали своих коней и поскакали на север, в Кос. Они все скакали с энергичными криками, подняв большое облако пыли.

Дункан остался стоять с несколькими сотнями воинов, которые смотрели на него в ожидании руководства. Он повернулся к ним.

«Лейфол приближается», – сказал Дункан, видя его на горизонте. – «Когда они приедут, мы все отправимся в Ущелье».

Дункан собирался оседлать своего коня, когда вдруг воздух разрезал крик:

«Командир!»

Дункан повернулся в противоположную сторону и был потрясен тем, что увидел. С востока приближалась одинокая фигура, которая шла к ним через пустырь. Сердце Дункана бешено заколотилось, пока он наблюдал за ней. Это невозможно.

Его люди расступились со всех сторон, когда она приблизилась. Сердце Дункана замерло, он почувствовал, что его глаза наполнились слезами радости. Он едва мог поверить своим глазам. К нему, подобно видению из пустыни, приближалась его дочь.

Кира.

Кира шла к ним одна с улыбкой на лице, направляясь прямо к нему. Дункан был сбит с толку. Как она пришла сюда? Что она здесь делает? Почему она одна? Она прошла весь этот путь одна? Где Андор? Где ее дракон?

В этом не было смысла.

Тем не менее, она была здесь, во плоти и крови, его дочь вернулась к нему. Увидев ее, Дункан почувствовал, что его душа исцелилась. Все в мире встало на свои места, пусть даже всего на мгновение.

«Кира», – произнес Дункан, с нетерпением сделав шаг вперед.

Солдаты расступились, когда Дункан вышел вперед с распростертыми руками, улыбаясь, желая обнять ее. Она тоже улыбнулась, протянув руку, когда подошла к нему. Весь его мир обрел смысл, когда он узнал, что она жива.

Дункан сделал последние шаги, сгорая от нетерпения обнять дочь, и, когда она сделала шаг вперед и обняла его, он крепко заключил ее в свои объятия.

«Кира», – произнес Дункан со слезами на глазах. – «Ты жива. Ты вернулась ко мне».

Он чувствовал, как слезы радости и облегчения текут по его лицу.

Но, как это ни странно, пока он обнимал дочь, Кира стояла спокойно, ничего не отвечая.

Дункан постепенно начал осознавать, что что-то не так. И в эту секунду его мир вдруг наполнился ослепляющей болью.

Дункан открыл рот, не в силах дышать. Слезы радости мгновенно сменились слезами боли, когда ему стало не хватать воздуха. Он не мог понять, что происходит. Вместо любовного объятия он ощутил холодную стальную рукоять, пронзившую его ребра, вонзившись в него до конца. Он почувствовал жар, устремившийся вниз к его животу, он онемел, не в состоянии ни дышать, ни думать. Боль была ослепляющей, жгучей, неожиданной. Дункан посмотрел вниз, увидел кинжал в своем сердце и замер от потрясения.

Он поднял глаза на Киру, заглянул ей в глаза, и, какой бы ужасной ни была боль, боль от ее предательства была еще хуже. Смерть не волновала его. Но мысль о том, что он умирает от руки дочери, разрывала его на части.

Когда Дункан почувствовал, что мир под ним начал вращаться, он моргнул, сбитый с толку, пытаясь понять, почему человек, которого он любит больше всех в этом мире, предал его.

Но Кира только улыбнулась в ответ, не показывая никакого раскаяния.

«Здравствуй, Отец», – сказала она. – «Приятно снова тебя увидеть».

ГЛАВА ВТОРАЯ

Алек стоял в пасти дракона, потрясенный, сжимая Незавершенный Меч трясущимися руками, когда кровь дракона хлынула на него подобно водопаду. Он выглянул из рядов острых, как бритва, зубов, каждый из которых был размером с него, и молодой человек собрался с духом, когда дракон упал прямо в море внизу. Алек почувствовал, что его желудок подскочил к горлу, когда ледяная вода Залива Смерти бросилась ему навстречу. Он понимал, что если его не убьет этот удар, то раздавит вес мертвого дракона.

Алек, все еще потрясенный тем, что ему удалось убить этого огромного зверя, знал, что дракон, со всем его весом и скоростью, пойдет на дно Залива Смерти и унесет его с собой. Незавершенный Меч мог убить дракона, но был не в состоянии остановить его падение. Хуже всего то, что челюсти дракона, теперь вялые, закрылись за ним, когда мышцы расслабились, чтобы стать клеткой, из которой Алеку никогда не выбраться. Он знал, что должен двигаться быстро, если хочет выжить.

Когда кровь хлынула на него, Алек вынул меч и, стоило челюстям практически приблизиться, он приготовился и прыгнул. Он закричал и упал навстречу ледяному воздуху, острые зубы дракона царапали его спину, разрезая плоть, и на мгновение его рубашка зацепилась за зуб дракона, отчего ему показалось, что ничего не получится. Позади себя Алек услышал, что огромные челюсти закрылись, почувствовал, что его рубашка порвалась, от нее оторвался кусок, и, наконец, он оказался в свободном падении.

Алек размахивал руками, падая в воздухе, готовясь к черным кружащимся водам внизу.

Вдруг раздался всплеск и Алек был потрясен, погрузившись в холодную воду, от ледяной температуры у него перехватило дыхание. Последним, что он увидел, посмотрев вверх, было мертвое тело дракона, которое погружалось рядом с ним, нанося удар по заливу.

Тело дракона ударило по поверхности с ужасным грохотом, рассылая огромные волны воды во все стороны. К счастью, он не ударил Алека, и волна выгнулась и унеслась от тела. Она подняла Алека вверх на добрых двадцать футов, прежде чем остановилась, после чего, к ужасу Алека, она начала засасывать все вокруг себя в огромный водоворот.

Алек плыл изо всех сил, чтобы убраться как можно дальше, но он не мог. Как бы он ни пытался, он понимал, что его засасывает в огромный водоворот.

Алек плыл изо всех сил, все еще сжимая меч, уже оказавшись на добрых двадцать футов под поверхностью, отталкиваясь и погружаясь в ледяную воду. Он в отчаянии рвался на поверхность, высоко над головой искрился солнечный свет, и в эту минуту Алек увидел огромных акул, которые начали плыть к нему. Он заметил корпус судна, подпрыгивающего в воде высоко сверху, и понял, что у него в запасе всего несколько секунд, чтобы добраться до него, если он хочет выжить.

С одним последним ударом Алек, наконец, оказался на поверхности, жадно хватая ртом воздух. Мгновение спустя он ощутил сильные руки, схватившие его. Подняв голову вверх, он увидел Сивига, который дернул его на борт корабля, и через секунду Алек оказался в воздухе, по-прежнему сжимая в руке меч.

Но краем глаза Алек заметил движение и, повернувшись, увидел огромную красную акулу, выпрыгнувшую из воды, чтобы схватить его за ногу. Времени не было.

Алек почувствовал, что меч загудел в его руке, говоря ему, что делать. Это не было похоже ни на одно пережитое им ощущение. Он замахнулся и закричал, опустив меч изо всех сил двумя руками.

Последовал звук стали, прорезающей плоть, и Алек с потрясением наблюдал за тем, как Незавершенный Меч разрубил акулу пополам. Красная вода мгновенно начала кишеть акулами, поедающими куски.

К его ногам прыгнула другая акула, но в этот раз Алек сам поднялся наверх и приземлился на палубу с глухим стуком.

Он перевернулся и застонал, покрытый синяками и ссадинами, тяжело дыша от облегчения. Он промок до нитки и выбился из сил. Кто-то тут же набросил на него одеяло.

«Как будто убить дракона было недостаточно», – сказал Совос с улыбкой, встав над ним и протянув ему флягу с вином. Алек сделал большой глоток, и вино согрело его желудок.

Корабль был полон солдат, все были взволнованы, вокруг царил хаос. Алека это не удивило: в конце концов, нечасто дракон погибал от меча. Он оглянулся и на палубе, в толпе, увидел Мерка и Лорну, которых, очевидно, спасли из воды раньше. Мерк казался ему мошенником, возможно, наемным убийцей, в то время как Лорна потрясающей и эффектной. Они оба промокли насквозь и казались потрясенными, радуясь тому, что остались в живых.

Алек заметил, что все солдаты смотрят на него с благоговейным страхом, и он медленно поднялся на ноги. Он был потрясен, осознав то, чего он только что достиг. Они перевели взгляд с меча, с которого капала вода, на него так, словно он был богом. Алек и сам не мог не посмотреть на меч, ощущая его вес в своей руке, словно он был живым существом. Он смотрел на загадочный, сверкающий металл, словно он был чужим предметом, и Алек восстановил в своей памяти то мгновение, когда он пронзил дракона, свое потрясение, когда тот вонзился в плоть. Он поражался могуществу этого оружия.

Пожалуй, больше всего Алека удивляло то, кто же он. Как мог он, простой мальчишка из обычной деревни, убить дракона? Что припасла для него судьба? Он начал чувствовать, что его ждет необычная судьба.

Алек услышал щелканье тысяч челюстей и, выглянув через перила, он увидел стаю красных акул, которые теперь пировали над огромной тушей дракона, плывущего по поверхности. Черные воды Залива Смерти теперь были кроваво-красными. Алек смотрел на плывущую тушу, осознавая, что он на самом деле это сделал. Каким-то образом ему удалось убить дракона. Ему одному во всем Эскалоне.

Небо наполнилось громкими криками и, посмотрев вверх, Алек увидел еще несколько десятков драконов, кружащих вдали, выпускающих огромные столбы пламени с жаждой мести. В то время как они смотрели на него сверху вниз, казалось, что некоторые опасаются приближаться. Несколько драконов отделились от стаи, когда заметили своего товарища, плывущего мертвым в воде.

Но другие закричали от ярости и нырнули прямо к нему.

Наблюдая за их стремительным спуском, Алек не стал ждать. Он побежал к корме, прыгнул на перила и повернулся к ним лицом. Он ощутил энергию меча, проходящую через него, подстрекая его, и, пока Алек стоя там, он чувствовал новую непреклонную решительность. Он чувствовал, что его ведет меч. Теперь он и оружие стали единым целым.

Стая драконов опустилась прямо к нему. Их возглавлял огромный дракон с ярко светящимися зелеными глазами, который закричал, выпустив поток пламени. Алек держал меч высоко, ощущая вибрацию в своей руке, что придавало ему мужества. Он знал, что на кону судьба Эскалона.

Алек ощутил небывалый прилив мужества, издав боевой клич, и в это мгновение меч начал светиться. Вперед выстрелила сильная вспышка света, поднимаясь вверх, остановив стену пламени на полпути в небе. Она продолжалась до тех пор, пока пламя не изменило не повернуло обратно, и, когда Алек снова замахнулся мечом, дракон закричал, потому что собственный столб пламени охватил его. Объятый огромным шаром огня, дракон кричал и размахивал крыльями, падая вниз и погружаясь в воду.

Вниз нырнул другой дракон, и Алек снова поднял меч, остановив стену пламени и убив его. Приблизился третий дракон и опустил свои клыки, словно собирался поднять Алека вверх. Алек повернулся и нанес удар, с потрясением увидев, что меч отрубил ноги зверя. Дракон пронзительно закричал, и тем же движением Алек опять замахнулся и нанес ему удар в бок, открыв огромную рану. Дракон упал в море и, пока он размахивал там крыльями, не в силах взлететь, его атаковала стая акул.

Другой дракон – небольшой, красный – налетел с другой стороны, и в этот раз Алек позволил своим инстинктам взять верх, и он прыгнул вверх. Меч придал ему сил, Алек прыгнул выше, чем мог себе представить, через голову дракона, и приземлился на его спину.

Дракон закричал и взбрыкнул, но Алек держался крепко. Дракон не мог сбросить его с себя.

Алек чувствовал себя сильнее дракона, способным управлять им.

«Дракон!» – крикнул он. – «Я приказываю тебе! Атакуй!»

У дракона не было выбора, кроме как повернуться и взлететь вверх, прямо к стае спускающихся драконов, дюжина из которых все еще приближалась. Алек бесстрашно противостоял им, направляясь им навстречу, держа перед собой меч. Когда они встретились в небе, Алек снова и снова замахивался мечом, с силой и скоростью, о наличии которых он в себе не подозревал. Он отрубил крыло одному дракону, после чего разрезал горло другому, пронзил третьего в шею, развернулся и отрубил хвост четвертому. Драконы один за другим падали, врезаясь в воду, образуя водоворот в заливе внизу.

Алек не смилостивился. Он снова и снова атаковал стаю, пересекающую небо, ни разу не отступая. Оказавшись в водовороте, он едва заметил, когда, в конце концов, несколько оставшихся драконов повернулись, закричали и в страхе улетели прочь.

Алек с трудом верил в это: драконы боялись.

Алек посмотрел вниз. Он увидел, насколько высоко находится, увидел распростертый внизу Залив Смерти, увидел сотни кораблей, большинство из которых были объяты пламенем, и тысячи мертвых троллей, плывущих в воде. Остров Кноссос тоже был в огне, его большой форт лежал в руинах. Это была растянувшаяся картина хаоса и разрушения.

Алек заметил свой флот и направил дракона ниже. Когда они приблизились, Алек поднял меч и вонзил его в спину дракона. Зверь закричал и начал погружаться, и когда они приблизились к воде, Алек прыгнул и приземлился в воду рядом с кораблем.

Тут же были брошены веревки, и Алека подняли обратно внутрь.

Оказавшись на палубе, в этот раз Алек не дрожал. Он больше не ощущал ни холода, ни усталости, ни слабости, ни страха. Вместо этого он ощущал небывалую энергию. Его переполняли мужество и сила. Он чувствовал себя переродившимся.

Он убил стаю драконов.

И теперь ничто в Эскалоне не может его остановить.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Везувиус проснулся от ощущения острых клыков, царапающих тыльную сторону его ладони. Он открыл один глаз, поскольку другой заплыл. Он посмотрел вверх, сбитый с толку, и увидел, что лежит лицом в песке, а позади него разбивались морские волны, ледяная вода поднималась к его ногам. Везувиус вспомнил: после эпического сражения его выбросило на берег Залива Смерти. Он не знал, сколько пролежал здесь без сознания. Теперь медленно подбирался прилив, собираясь унести его прочь, если бы он не проснулся. Но не холодная вода разбудила его, а существо на его руке.

Везувиус бросил взгляд на свою руку, растянувшуюся на песке, и увидел огромного фиолетового краба, вонзившего клешню в его руку и отрывающего небольшой кусок его плоти. Он не торопился, словно Везувиус был трупом. С каждым укусом Везувиус ощущал волну боли.

Везувиус не мог обвинять это существо. Оглянувшись, он увидел тысячи мертвых тех, раскинутых по всему пляжу, что представляло собой остатки его армии троллей. Они все лежали, покрытые фиолетовыми крабами, и щелканье их клешней наполнило воздух. Вонь разлагающих тел ошеломила его, он едва сдерживал тошноту. Этот краб на его руке, очевидно, был первым, кто осмелился подобраться к Везувиусу. Вероятно, остальные почувствовали, что он все еще жив, и выжидали. Но этот храбрый краб рискнул. Теперь к нему повернулись еще несколько десятков крабов, нерешительно следуя за его инициативой. Везувиус знал, что через несколько секунд он будет погребен под ними, заживо пожираемый этой небольшой армией, если сначала его не засосет в море ледяным приливом Залива Смерти.

Ощущая горячую вспышку гнева, Везувиус потянулся своей свободной рукой, схватил фиолетового краба и медленно сжал. Краб попытался вырваться, но Везувиус не дал ему такой возможности. Существо неистово размахивало клешнями, пытаясь достать ими Везувиуса, но тот крепко держал его, не давая ему развернуться. Везувиус сжимал все сильнее и сильнее, медленно, не торопясь, получая большое удовольствие от причинения боли. Краб закричал, издавая ужасное высокое шипение, когда Везувиус медленно сжал его в кулак.

Наконец, краб взорвался. Комки фиолетовой крови пролились на его руку, когда Везувиус услышал удовлетворительный треск панциря. Он бросил краба, раздавив его до кашицы.

Везувиус поднялся на одно колено, все еще пошатываясь, и в эту минуту десятки крабов разбежались прочь, очевидно, потрясенные тем, что мертвец восстал. Началась цепная реакция и, когда он поднялся, тысячи крабов разбежались, оставляя пляж пустым, в то время как Везувиус делал свои первые шаги на пляже. Он прошел через кладбище и к нему постепенно вернулась память.

Битва Кноссос. Он одерживал победу, собираясь уничтожить Лорну и Мерка, когда прилетели те драконы. Он вспомнил, как упал с острова, как потерял свою армию, вспомнил, как вспыхнул пламенем его флот, и, наконец, вспомнил, как сам чуть не утонул. Он повернулся и снова посмотрел на залив, место своего поражения, и вдали увидел, что остров Кноссос все еще полыхает огнем. Везувиус увидел плавающие остатки своего флота, разбитого на куски, некоторые, частично разрушенные, корабли все еще были объяты пламенем. И в следующий миг он услышал крик высоко над головой. Он посмотрел вверх и моргнул.

Везувиус не мог осознать того, что видел перед собой. Этого не может быть. Драконы падали с неба в залив, не шевелясь.

Они были мертвы.

Высоко над головой он увидел одинокого человека, оседлавшего одного дракона, сражающегося с ними с мечом в руке. В конце концов, оставшаяся часть стаи развернулась и улетела прочь.

Везувиус снова посмотрел на воду и на горизонте увидел десятки кораблей под флагами Затерянных Островов, стал свидетелем того, как человек упал с последнего дракона и вернулся на корабль. Он заметил девушку, Лорну, и наемного убийцу Мерка, и ему было мучительно осознавать, что они выжили.

Везувиус оглянулся на берег и, окинув взглядом свой мертвый народ троллей, пожираемый крабами или уносимый течением и пожираемый акулами, он никогда еще не чувствовал себя таким одиноким. Он с потрясением осознал, что он – единственный выживший из армии, которую он привел с собой.

Везувиус повернулся и посмотрел на север, на материк Эскалона, зная, что где-то там, далеко на севере, Пламени больше нет. Прямо сейчас его люди покидают Марду, совершают набег на Эскалон – миллионы троллей, мигрирующих на юг. В конце концов, Везувиус добился успеха, добравшись до Башни Кос, уничтожив Меч Пламени, и, разумеется, теперь его народ перешел и разрывает Эскалон на куски. Они нуждаются в руководстве. Они нуждаются в нем.

Везувиус мог потерпеть поражение в этой битве, но он должен помнить, что он одержит победу в войне. Его величайшие момент славы – момент, которого он ждал всю свою жизнь – все еще впереди. Пришло его время заявить свои права на мантию и повести свой народ к полной и окончательной победе.

«Да», – думал Везувиус, выпрямившись, стряхивая с себя боль, раны и холод. Он добился того, за чем пришел. Пусть девчонка и ее люди уплывают в море. В конце концов, его ждет разрушение Эскалона. Он всегда может вернуться и убить ее позже. Везувиус улыбнулся при мысли об этом. Он правда ее убьет. Он станет отрывать конечность за конечностью.

Везувиус начал бежать и вскоре уже перешел на полноценный бег. Он держал путь на север. Он встретится со своим народом и поведет их на величайшую битву всех времен.

Пришло время уничтожить Эскалон раз и навсегда.

Совсем скоро Эскалон и Марда станут едиными.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Кайл с благоговейным ужасом наблюдал за тем, как трещина в земле увеличивается, и тысячи троллей падают навстречу своей смерти, размахивая руками, глубоко в недра земли. Альва стоял рядом с ним, подняв жезл, из которого исходили интенсивные лучи света, такие яркие, что Кайлу пришлось прикрыть глаза. Он уничтожал армию троллей, единолично защищая север. Кайл сражался изо всех сил, как и Кольва рядом с ним, и пока они убивали десятки троллей в свирепой рукопашной битве, прежде чем упасть ранеными, их ресурсы были ограниченными. Альва был единственным, кто останавливал троллей от захвата Эскалона.

Вскоре тролли осознали, что трещина убивает их, они остановились на дальней стороне, в пятидесяти футах, осознав, что они не могут двигаться дальше. Они смотрели на Альву, Кольву, Кайла, Диердре и Марко с разочарованием в глазах. Поскольку трещина продолжала распространяться в их сторону, они развернулись и с паникой в глазах начали спасаться бегством.

Вскоре грохот оказался вдали и воцарилась тишина. Волна троллей прекратилась. Кайл не знал, убегали ли они обратно в Марду или собирались перегруппироваться где-то в другом месте.

Когда все стихло, Кайл лежал в агонии от своих ран. Он наблюдал за тем, как Альва медленно опустил свой жезл, и свет вокруг него тускнел. Затем Альва повернулся к нему, протянул ладонь и положил ее Кайлу на лоб. Кайл почувствовал, как в его тело вошел прилив света, ощутил тепло и через несколько секунд он был полностью исцелен. Потрясенный Кайл сел, снова придя в себя, преисполненный благодарности.

Альва преклонил колени возле Кольвы, положил руку ему на живот и так же исцелил его. Через несколько секунд Кольва поднялся, очевидно, удивляясь тому, что опять оказался на своих ногах, его глаза излучали свет. Следующими были Диердре и Марко и, когда Альва положил на них ладони, они тоже были исцелены. Альва протянул свой жезл, коснулся Лео и Андора, и те тоже поднялись на ноги. Все они были исцелены волшебной силой Альвы до того, как их раны покончили бы с ними навсегда.

Потрясенный Кайл стоял, воочию став свидетелем могущества этого волшебного существа, о котором до него только долетали слухи всю его жизнь. Он знал, что находится в присутствии настоящего мастера. Кроме того, он чувствовал, что это присутствие чего-то мимолетного, что мастер не останется.

«Ты это сделал», – сказал Кайл, преисполненный благоговения и благодарности. – «Ты остановил целый народ троллей».

Альва покачал головой.

«Не остановил», – неторопливо ответил он сдержанным, древним голосом. – «Я только задержал их. Великое и ужасное разрушение все еще приближается к нам».

«Но как?» – спросил Кайл. – «Трещина – они никогда не пересекут ее. Ты убил очень много тысяч троллей. Разве мы не в безопасности?»

Альва грустно покачал головой.

«Ты еще даже не видел и часть этого народа. Еще нескольким миллионам предстоит появиться. Началось великое сражение – сражение, которое решит судьбу Эскалона».

Альва прошел через руины Башни Ур, прощупывая свой путь жезлом, и Кайл рассматривал его, как всегда озадаченный этой загадкой. В конце концов, он повернулся к Диердре и Марко.

«Вы жаждете вернуться в Ур, не так ли?» – спросил он их.

Диердре и Марко кивнули в ответ с надеждой в глазах.

«Идите», – приказал Альва.

Они растерянно посмотрели на него.

«Но там ничего не осталось», – сказала Диердре. – «Город разрушен, затоплен. Там сейчас правят пандезианцы».

«Вернуться туда означает вернуться к нашей смерти», – вмешался Марко.

«Пока», – ответил Альва. – «Но скоро вы будете там нужны, когда начнется великое сражение».

Диердре и Марко, которых не нужно было просить дважды, повернулись, вместе оседлали Андора и галопом ускакали прочь, в лес, на юг, обратно в город Ур.

Лео остался рядом с Кайлом, и Кайл погладил его по голове.

«Ты думаешь обо мне и о Кире, не так ли, мальчик?» – спросил он волка.

Лео ласково заскулил, и Кайл понял, что он останется рядом с ним и будет его защищать так, как если бы он был Кирой. Он нашел в волке великолепного боевого напарника.

Кайл вопросительно посмотрел назад, когда Альва повернулся и посмотрел на лес на севере.

«А мы, мой мастер?» – спросил Кайл. – «Где мы нужны?»

«Прямо здесь», – сказал Альва.

Кайл посмотрел на горизонт, вместе с ним всматриваясь на север в сторону Марды.

«Они идут». – добавил Альва. – «И мы трое – последняя надежда».

ГЛАВА ПЯТАЯ

Кира была охвачена паникой, сражаясь в паутине паука, извиваясь, отчаянно желая освободиться, в то время как огромное существо ползло к ней. Она не хотела смотреть, но ничего не могла с собой поделать. Кира повернулась и ощутила ужас, увидев шипящего, ползущего паука, который переставлял лапу за лапой. Он смотрел на нее своими огромными красными глазами, поднимал черные ворсистые лапы и широко открывал пасть, обнажая желтые клыки, с которых капала слюна. Кира понимала, что жить ей осталось всего несколько секунд, и что смерть ее будет ужасной.

Извиваясь, Кира услышала вокруг себя грохот костей в паутине. Она оглянулась, увидела то, что осталось от жертв, погибших здесь до нее, и поняла, что ее шансы на выживание ничтожны. Она застряла в паутине и ничего не может с этим поделать.

Кира закрыла глаза, зная, что у нее нет другого выбора. Она не могла положиться на внешний мир, она должна заглянуть внутрь себя. Кира знала, что ответ находится не в ее внешних силах, он – в ее внутреннем оружии. Если она станет рассчитывать на внешний мир, то умрет.

Но внутренне Кира чувствовала, что ее сила огромна, бесконечна. Ей пришлось призвать на помощь свою внутреннюю силу, с которой она опасалась иметь дело. Наконец, она должна была понять, что вело ее, понять конечный результат всего своего духовного обучения.

«Энергия». Именно этому ее учил Альва. «Когда мы полагаемся на самих себя, мы используем только частицу нашей энергии, частицу нашего потенциала. Воспользуйся энергией мира. Вся коллективная вселенная ждет, чтобы помочь тебе».

Кира чувствовала, что это проходит через ее вены. Это было чем-то особенным, с чем она родилась, что передала ей мать. Это была сила, которая проходила через все, подобно реке, плывущей под землей. Эта была та же самая энергия, которой она всегда доверяла с трудом. Это была самая глубокая часть ее самой, часть, которой она не до конца доверяла. Это была часть, которой она очень боялась – намного больше, чем своих врагов. Кира хотела призвать свою мать, отчаянно нуждаясь в ее помощи. Но она знала, что мама не может добраться до нее здесь, в этой земле Марды. Кира сама по себе. Возможно, это состояние, когда она оказалась совершенно одна, когда ей не от кого зависеть, было последним этапом ее обучения.

Кира закрыла глаза, понимая – сейчас или никогда. Кира чувствовала, что она должна стать больше самой себя, больше этого мира, который она видит перед собой. Она заставила себя сосредоточиться на энергии внутри себя, а затем на энергии вокруг себя.

Постепенно Кира заглянула внутрь себя. Она ощутила энергию паутины и паука, почувствовала, как она проходит через нее. Кира постепенно позволила ей стать частью ее самой. Она больше ей не сопротивлялась. Вместо этого девушка позволила себе стать единой с ней.

Кира почувствовала, что она снижает темп, время начало замедляться. Она сосредоточилась на малейшей детали, услышала все, почувствовала все вокруг себя.

Вдруг Кира ощутила всплеск энергии и впервые поняла, что все во вселенной является единым. Она почувствовала, что все стены разделения опустились, преграда исчезла между внешним и внутренними мирами. Кира почувствовала, что само различие было ложным.

В эту минуту Кира почувствовала всплеск энергии, словно внутри нее прорвало плотину. Ее ладони горели, словно были в огне.

Кира открыла глаза и увидела паука, который теперь находился очень близко. Он смотрел на нее, собираясь атаковать. Девушка повернулась и увидела свой жезл в метре от себя, он застрял в паутине. Она протянула руку, больше не сомневаясь в себе. Она призвала жезл, и в эту минуту он пролетел в воздухе прямо в ее ожидающую ладонь. Кира крепко его сжала.

Она воспользовалась своей силой, зная, что она сильнее всего того, что находится перед ней, и доверилась себе. Кира подняла руку, сжимающую жезл, и разорвала паутину.

Она повернулась и, когда паук приблизил к ней свои клыки, она протянула руку и вонзила жезл ему в пасть.

Паук издал ужасный пронзительный крик, и Кира вонзила жезл в его пасть глубоко, поворачивая его боком. Он попытался закрыть челюсти, но не смог, поскольку жезл держал его пасть открытым.

Но затем, к потрясению Киры, паук вдруг закрыл челюсти и раскусил древний жезл на кусочки. Он сломал то, что не могло быть сломанным, раздробив его в пасти подобно зубочистке. Это существо было сильнее, чем она представляла.

Паук атаковал ее, и время замедлило ход. Кира почувствовала, что все начало фокусироваться, она чувствовала в глубине души, что может освободиться, что может быть быстрее этого существа.

Кира бросилась вперед и покатилась по паутине. Когда клыки паука опустились, вместо Киры они разорвали паутину.

Когда Кира сосредоточилась, она впервые ощутила слабый гул в воздухе, почувствовала, как что-то призывает ее. Она повернулась к дальней стороне паутины и посмотрела на то, ради чего она пришла в Марду – Жезл Правды. Он торчал из куска черного гранита – неземной, сверкающий под полуночным небом.

Кира ощутила сильную связь с ним, почувствовала покалывание в ладонях, когда она протянула к нему правую руку. Девушка издала самый громкий боевой клич в своей жизни. Она знала – просто знала – что жезл ей подчинится.

Вдруг Кира почувствовала, как под ней задрожала земля. Она поняла, что призывает оружие из самого ядра земли, и на славный миг Кира больше не сомневалась в себе, в своих силах или во вселенной.

Последовал ужасный скрежет камня о камень, и Кира с благоговением наблюдала за тем, как жезл медленно поднялся из гранита. Он поднимался медленно, после чего пролетел в воздухе, его черная, украшенная драгоценными камнями, рукоять опустилась в правую ладонь Киры. Она схватила его и почувствовала себя живой. Ей казалось, что она сжимает змею, словно жезл был живым.

Не колеблясь, Кира развернулась и опустила его как раз тогда, когда паук подобрался к ней. Внезапно жезл превратился в клинок и разрезал огромную паутину пополам.

Паук, пронзительно закричав, упал на землю. Очевидно, он был потрясен.

Кира развернулась и снова разрезала паутину, полностью освободившись и приземлившись на ноги. Кира подняла жезл двумя руками высоко над головой как раз в ту минуту, когда зверь бросился к ней. Она храбро противостояла ему, сделав шаг вперед и ударив его Жезлом Правды изо всех сил. Кира почувствовала, как жезл разрезал плотное туловище паука. Паук издал ужасный пронзительный крик, когда она разрезала его пополам.

Из него хлынула густая черная кровь, когда паук замертво упал у ее ног.

Кира стояла, сжимая в руке жезл, ее руки тряслись, она ощущала небывалый прилив энергии. Она чувствовала, что изменилась в это мгновение. Кира почувствовала, что она стала сильнее, что она уже никогда не будет прежней. Она чувствовала, что открылись все двери, что теперь возможно все, что угодно.

Небо высоко над головой прогремело и появилась молния. Ярко-алая молния выстрелила через облака, окрасив их прожилками так, словно облака истекали лавой. Последовал оглушительный рев, и Кира обрадовалась, увидев прорвавшегося через облака Теона. Она почувствовала, что преграда опустилась, когда она вынула жезл. Впервые в жизни Кира знала, что ей суждено все изменить.

Теон приземлился у ее ног и, не медля, Кира оседлала его, после чего они поднялись высоко в воздух. Вокруг них гремел гром, пока они летели по небу на юг, прочь от Марды, в сторону Эскалона. Кира знала, что они опустились на глубочайшие уровни и одержали победу, что она выдержала свое последнее испытание.

И теперь, с Жезлом Правды в руке, Кира отправлялась на войну.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Уплывая прочь, Лорна смотрела на объятый пламенем остров Кноссос, исчезающий на горизонте, и при виде которого ее сердце разбилось. Она стояла на носу корабля, схватившись за поручни, рядом с Мерком и флотом Затерянных Островов позади себя, чувствуя, что глаза всех присутствующих устремлены на нее. Этого любимого острова, дома для Смотрителей, для храбрых воинов Кноссоса, больше нет. Он был охвачен пламенем, с разрушенным славным фортом, с погибшими возлюбленными воинами, которые защищали его на протяжении тысячелетий, погибших от волны троллей и стаи драконов.

Лорна почувствовала движение и, повернувшись, увидела, что к ней подошел Алек, юноша, убивший драконов, благодаря которому в Заливе Смерти, наконец, наступила тишина. Он казался таким же потрясенным, как и она, держа в руках меч, и она ощутила волну благодарности по отношению к нему и к этому оружию в его руках. Лорна посмотрела на Незавершенный Меч, на предмет красоты, и ощутила сильную энергетику, исходящую от него. Она вспомнила смерть дракона и поняла, что он держит в руках судьбу Эскалона.

Лорна была благодарна за то, что осталась в живых. Она знала, что они с Мерком встретили бы роковой конец в Заливе Смерти, если бы на Затерянные Острова не прибыли эти люди. Но она также чувствовала свою вину за тех, кто не выжил. Наибольшую боль ей причиняло то, что она предвидела это. Всю свою жизнь Лорна предвидела все повороты судьбы, своей одинокой жизни, когда она охраняла Башню Кос. Она предвидела появление троллей, приход Мерка и уничтожение Меча Пламени. Она предвидела великое сражение на острове Кноссос, но не знала о его исходе. Лорна не предвидела то, что остров будет объят пламенем, не предвидела этих драконов. Она сомневалась в своих собственных силах, и это ранило ее больше всего.

Лорна не понимала, как это могло произойти. Единственным ответом могло быть то, что судьба Эскалона меняется каждое мгновение. То, что было написано на тысячи лет, теперь является ненаписанным. Лорна чувствовала, что судьба Эскалона висит на волоске и сейчас она в хаосе.

Лорна чувствовала, что все на корабле смотрят на нее, желая знать, что делать дальше, что судьба готовит для них, пока они плывут прочь от горящего острова. Пока мир горит в хаосе, они все ждали от нее ответа.

Лорна стояла с закрытыми глазами и постепенно она почувствовала, что внутри нее появляется ответ на вопрос о том, где они нужны больше всего. Терн.

Лорна открыла глаза и осмотрела воду внизу, глядя на каждое проплывающее мимо тело, море трупов билось о корпус корабля. Другие моряки тоже часами осматривали воду, изучая лица вместе с ней, но успеха пока не добились.

«Миледи, корабль ждет Вашего приказа», – осторожно заговорил Мерк.

«Мы изучаем воды уже несколько часов», – добавил Совос. – «Терн мертв. Мы должны отпустить его».

Лорна покачала головой.

«Я чувствую, что он жив», – возразила она.

«Я больше, чем кто-нибудь другой, хотел бы, чтобы это было так», – ответил Мерк. – «Я обязан ему своей жизнью. Он спас нас от дыхания дракона. Но мы видели, как его охватил огонь и он упал в море».

«Но мы не видели, как он умер», – произнесла Лорна.

Совос вздохнул.

«Даже если он каким-то образом пережил падение, миледи», – добавил он. – «Он не смог выжить в этой воде. Мы должны отпустить его. Наш флот нуждается в направлении».

«Нет», – решительно сказала Лорна властным голосом. Она чувствовала, что внутри нее зарождается предчувствие, покалывание между глаз. Оно говорило ей о том, что Терн жив, находясь где-то среди обломков, среди тысяч плывущих тел.

Лорна осматривала воду, ожидая, надеясь, прислушиваясь. Лорна слишком многим ему обязана, а она никогда не поворачивается спиной к другу. Залив Смерти был устрашающе тихим со всеми этими мертвыми троллями и исчезнувшими драконами. Но вместе с тем здесь царил свой собственный звук – непрекращающееся завывание ветра, плеск тысяч волн, стон их корабля, который все время раскачивался. Пока она прислушивалась, шторм становился все более свирепым.

«Поднимается шторм, миледи», – наконец, сказал Совос. – «Мы нуждаемся в направлении».

Лорна знала, что они правы, но она не могла его отпустить.

В ту минуту, когда Совос открыл рот, чтобы заговорить, Лорна вдруг ощутила прилив волнения. Она наклонилась и увидела вдали что-то, подпрыгивающее в воде, уносимое течением в сторону корабля. Лорна ощутила покалывание в животе и поняла, что это он.

«ТАМ!» – крикнула она.

Мужчины бросились к поручням и, посмотрев через край, они все тоже увидели – это был Терн, плывущий в воде. Лорна не стала терять времени. Она сделала два больших шага, спрыгнула с поручней и нырнула головой вниз, упав на двадцать футов в ледяную воду залива.

«Лорна!» – крикнул Мерк позади нее с тревогой в голосе.

Лорна увидела красных акул, плывущих под водой, и поняла его тревогу. Они окружили Терна, но она увидела, что они еще не смогли пробить его броню. Лорна осознала, что Терну повезло остаться в своей броне – это было единственным, что спасало ему жизнь. Еще больше ему повезло в том, что он схватился за деревянную планку, удерживающую его на плоту. Но теперь акулы окружали его плотнее, все больше храбрея, и Лорна поняла, что времени мало.

Кроме того, Лорна знала, что акулы подплывут и к ней, но, тем не менее, она не колебалась, когда его жизнь находилась в опасности. Она слишком многим ему обязана.

Лорна упала в воду, потрясенная ледяным холодом, и, не медля, она оттолкнулась и поплыла под поверхностью, пока не добралась до него, используя свою силу для того, чтобы плыть быстрее акул. Она обвила Терна руками, схватив его, чувствуя, что он жив, пусть и находится без сознания. К ней поплыли акулы, и Лорна собралась с духом, собираясь сделать что угодно, чтобы сохранить жизнь Терну.

Лорна вдруг увидела веревки, упавшие вокруг него, и она крепко схватилась, почувствовав, что ее быстро дергают назад, поднимая в воздух. Но в этот момент красная акула выпрыгнула из воды и щелкнула зубами возле ее ног, промахнувшись.

Сжимающую в руках Терна Лорну поднимали в воздух в холодном ветре, ее сильно раскачивало, они ударялись о корпус корабля. Мгновение спустя экипаж корабля поднял их вверх и, перед тем, как Лорна оказалась на борту, она мельком увидела акул, плавающих внизу, рассвирепевших от потери своей пищи.

Лорна приземлилась на палубу с глухим стуком с Терном в своих руках, и в следующий мог она перевернула и осмотрела его. Половина его лица была обезображенной, сожженной пламенем, но он, по крайней мере, выжил. Его глаза были закрыты. Что ж, во всяком случае, они не открыты, уставившись в небо – это хороший признак. Лорна опустила свои руки на его сердце и что-то почувствовала. Пусть и слабое, но сердцебиение было.

Лорна держала свои ладони на его сердце и ощутила прилив энергии, сильный жар, проходящий через ее ладони в него. Лорна призвала свои силы и пожелала, чтобы Терн вернулся к жизни.

Внезапно Терн открыл глаза и выпрямился, открыв рот, тяжело дыша, выплевывая воду. Он закашлялся, и другие мужчины, бросившись вперед, накинули на него меха, согревая его. Лорна была счастлива. Она увидела, как к его лицу возвращаются краски, и поняла, что Терн будет жить.

Вдруг Лорна ощутила теплые меха на своих плечах и, повернувшись, увидела рядом с собой Мерка, который улыбался ей, помогая подняться на ноги.

Вскоре мужчины собрались вокруг Лорны, глядя на девушку с еще большим уважением.

«А теперь?» – решительно спросил он, подойдя к ней. Ему пришлось практически кричать, чтобы заглушить ветер и стон раскачивающегося корабля.

Лорна знала, что их времени у них мало. Она закрыла глаза и подняла ладони к небу, постепенно ощущая саму суть вселенной. Теперь, когда Меч Пламени уничтожен, Кноссос разрушен, а драконы улетели, ей нужно знать, где Эскалон нуждается в них больше всего в этот критический момент.

Вдруг Лорна ощутила вибрацию Незавершенного Меча позади себя и все поняла. Она повернулась и посмотрела на Алека, который смотрел на нее в ожидании.

Девушка почувствовала, что его особенная судьба поднимается в ней.

«Ты больше не будешь преследовать драконов», – сказала она. – «Те, кто улетел, больше к тебе не придут, теперь они тебя боятся. Если ты станешь их разыскивать, то не найдешь. Они улетели сражаться в другой части Эскалона. Задача уничтожить их теперь стоит перед кем-то другим».

«Что тогда, миледи?» – спросил Алек. Очевидно, он был удивлен.

Лорна закрыла глаза и почувствовала, что ей является ответ.

«Пламя», – ответила он, уверенная в своем ответе. – «Оно должно быть восстановлено. Это единственный способ удержать Марду от разрушения Эскалона. Это сейчас самое важное».

Алек казался ошеломленным.

«А какое это имеет отношение ко мне?» – спросил он.

Лорна посмотрела на него.

«Незавершенный Меч», – ответила она. – «Он – последняя надежда. Он и только он может восстановить Стену Пламени. Его нужно вернуть домой. До тех пор Эскалон никогда не будет в безопасности».

На лице Алека читалось удивление.

«А где его дом?» – спросил он, после чего мужчины собрались поближе, чтобы услышать ответ.

«На севере», – ответила она. – «В Башне Ур».

«Ур?» – переспросил растерянный Алек. – «Разве башня уже не разрушена?»

Лорна кивнула.

«Башня – да», – ответила она. – «Но не то, что находится под ней».

Лорна сделала глубокий вдох, в то время как все смотрели на ее, как загипнотизированные.

«В башне, глубоко под землей, находится тайна комната. Башня никогда не была важна – она служит всего лишь для отвлечения. Важно то, что находится внизу. Там Незавершенный Меч найдет свой дом. Когда ты вернешь его, страна будет в безопасности, Пламя восстановится навсегда».

Алек сделал глубокий вдох, очевидно, понимая ее.

«Ты хочешь, чтобы я отправился на север?» – спросил он. – «В башню?»

Лорна кивнула.

«Это будет опасное путешествие», – ответила она. – «Ты встретишь врагов со всех сторон. Возьми с собой мужчин с Затерянных Островов. Плывите к Печали и не останавливайтесь до тех пор, пока не доберетесь до Ура».

Лорна сделала шаг вперед и положила руку ему на плечо.

«Верни меч», – приказала она. – «И спаси нас».

«А Вы, миледи?» – спросил Алек.

Лорна закрыла глаза и ощутила ужасный приступ боли, сразу же узнав, куда она должна отправиться.

«Пока мы говорим, умирает Дункан», – сообщила она. – «И только я могу спасти его».

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Эйдан скакал через пустырь вместе с людьми Лейфола, Кассандрой, Энвином и Снежком. Они скакали галопом, поднимая облако пыли, и Эйдан был счастлив от ощущения победы и гордости. Он помог достичь невозможного, им удалось перенаправить водопад, изменить мощный поток Эверфола, отправить его воды потоком через равнины, затопить каньон и вовремя спасти его отца. Приблизившись, сгорая от желания воссоединиться со своим отцом, Эйдан увидел вдали людей Дункана, услышал их крики радости даже отсюда, и преисполнился гордостью. Они это сделали.

Эйдан радовался тому, что отец и его люди выжили, каньон затоплен, а тысячи пандезианцев мертвы, их тела вымыло к ногами победителей. Впервые Эйдан ощутил великое предназначение и принадлежность. Он действительно внес свой вклад к дело своего отца, несмотря на юный возраст, и теперь он чувствовал себя мужчиной среди мужчин. Он чувствовал, что это одно из великих мгновений в его жизни.

Пока они все скакали галопом под заходящим солнцем, Эйдан не мог дождаться той минуты, когда увидит своего отца, увидит в его глазах гордость, благодарность и, самое главное, уважение. Он был уверен в том, что теперь отец будет смотреть на него как на равного, как на одного из своих собственных настоящих воинов. Большего Эйдан и не желал.

Эйдан продолжал скакать, топот тысяч коней оглушал, он был покрыт грязью, загорел после долгой поездки верхом, и, когда они, наконец, пересекли холм и начали спускаться, мальчик увидел перед собой последний отрезок пустыря. Он бросил взгляд на группу солдат своего отца, его сердце бешено колотилось от предвкушения, когда вдруг он осознал, что что-то не в порядке.

Люди его отца вдали расступились и между ними он заметил одинокую фигуру, одиноко идущую в пустыне. Это была девушка.

В этом не было смысла. Что девушка делает здесь одна, зачем она идет к его отцу? Почему все мужчины остановились и пропустили ее? Эйдан не знал точно, что не так, но по тому, как неистово колотилось его сердце, что-то внутри подсказывало ему, что отец в беде.

Еще более странным было то, что, когда Эйдан приблизился, он опешил, узнав необыкновенную внешность девушки. Он увидел ее кожаную накидку, высокие черные сапоги, жезл, длинные светлые волосы, гордые черты лица, и озадаченно моргнул.

Кира.

Его замешательство только усилилось. Наблюдая за ней, Эйдан присмотрелся к ее походке, то, как она держала плечи, и понял, что что-то не так. Она выглядела, как Кира, но это была не она. Это не та сестра, с которой он жил всю свою жизнь, с кем он проводил так много часов, читая книги на ее коленях.

Эйдан все еще находился в сотнях ярдах, его сердце бешено заколотилось, когда его дурное предчувствие усилилось. Он опустил голову, пнул своего коня и поскакал вперед так быстро, что едва мог дышать. У него было дурное предчувствие, он ощущал обреченность, когда увидел, что девушка приближается к Дункану.

«ОТЕЦ!» – крикнул Эйдан.

Но отсюда его крики заглушил ветер.

Эйдан скакал все быстрее, выехав впереди группы, несясь вниз с горы. Он беспомощно наблюдал за тем, как девушка оказалась возле отца на расстоянии объятия.

«НЕТ, ОТЕЦ!» – крикнул мальчик.

Он был в пятидесяти ярдах, затем сорока, тридцати, но все еще находился слишком далеко, чтобы сделать что-нибудь. Он мог только смотреть.

«СНЕЖОК, БЕГИ!» – приказал он.

Снежок побежал вперед быстрее коня. Но Эйдан все равно понимал, что времени нет.

В следующую минуту он увидел, как это случилось. К ужасу Эйдана, девушка протянула руку и вонзила кинжал в сердце его отца. Глаза Дункана широко распахнулись, после чего он упал на колени.

Эйдану показалось, что его тоже пронзили кинжалом. Он почувствовал, что его тело упало рядом с ним, он никогда еще не чувствовал себя таким беспомощным. Все произошло так быстро, что люди Дункана стояли озадаченные, ошеломленные. Никто даже не знал, что происходит. Но Эйдан знал. Он сразу все понял.

Все еще находясь в двадцати ярдах, Эйдан, испытывая отчаяние, потянулся к поясу, вынул кинжал, который дал ему Мотли, потянулся назад и метнул его.

Кинжал проплыл в воздухе, мерцая на свету, целясь в девушку. Она вынула свой кинжал, скорчила гримасу и снова собралась нанести удар Дункану, когда вдруг кинжал Эйдана нашел свою мишень. Эйдан почувствовал облегчение, когда увидел, что кинжал, по крайней мере, проткнул тыльную сторону ее ладони, она закричала и уронила свое оружие. Это был нечеловеческий крик и, конечно же, он не принадлежал Кире. Кем бы она ни была, Эйдан вывел ее из игры.

Она повернулась и посмотрела на него, и Эйдан с ужасом увидел, как ее лицо изменилось. На смену девичьему лицу пришло гротескное, мужское, которое становилось больше с каждой секундой, и было больше их лиц. Глаза Эйдана широко распахнулись от ужаса. Это не его сестра. Это никто иной как Великий и Святой Ра.

Люди Дункана тоже в потрясении смотрели на него. Каким-то образом кинжал проткнул его руку, изменил иллюзию, развеял магию, которую использовал Ра для того, чтобы обмануть Дункана.

В это же самое мгновение Снежок прыгнул вперед, пролетел в воздухе и приземлился на грудь Ра своими огромными лапами, оттесняя его назад. Зарычав, пес вцепился ему в горло, царапая его. Он вцепился ему в лицо, полностью застигнув Ра врасплох и не дав ему возможности снова атаковать Дункана.

Сражаясь в грязи, Ра поднял глаза к небесам и выкрикнул какие-то слова – нечто на языке, которого Эйдан не знал. Очевидно, это было какое-то древнее заклятие.

После чего Ра вдруг исчез в облаке пыли.

От него остался только окровавленный кинжал, упавший на землю.

И в луже крови – неподвижный отец Эйдана.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Везувиус скакал на север через Эскалон верхом на коне, которого он украл после того, как убил группу пандезианских солдат. С тех пор, будучи вне себя от ярости, он едва останавливался, уничтожая деревню за деревней, убивая невинных женщин и детей. В некоторых случаях он проходил по деревне в поисках пищи и оружия, в других – в поисках удовольствия от убийства. Везувиус широко улыбнулся, когда вспомнил о том, как он поджигал деревню за деревней, лично сжигал их дотла. Он оставит на Эскалоне свою отметку повсюду, куда ни пойдет.

Выезжая из последней деревни, Везувиус застонал и бросил пылающий факел, с удовлетворением наблюдая за тем, как тот приземлился на очередной крыше, поджигая еще одну деревню. Он выехал из деревни, ликуя. Это была третья деревня, которую он сжег за этот час. Он сжег бы их всех, если бы мог, но у него есть более срочное дело. Везувиус вонзил свои пятки в коня, решительно настроенный воссоединиться со своими троллями и повести их в последний этап вторжения. Они нуждаются в нем сейчас, как никогда.

Везувиус продолжал скакать, пересекая великие равнины и заезжая в северную часть Эскалона. Он чувствовал, что конь под ним выбивается из сил, но это только заставило его вонзить свои пятки еще глубже. Ему было все равно, если он заездит коня до смерти – на самом деле, он на это надеялся.

Когда солнце в небе начало отбрасывать длинные тени, Везувиус почувствовал, что его народ троллей приближается, ожидая его, он ощущал это в воздухе. Ему было радостно думать о том, что его люди, наконец, находятся здесь, в Эскалоне, по другую сторону от Пламени. Но, продолжая скакать, он не понимал, почему его тролли еще не продвинулись дальше на юг, грабя местность. Что их останавливает? Неужели его генералы настолько некомпетентны, что ничего не могут сделать без него?

В конце концов, Везувиус выехал из леса, его сердце подпрыгнуло, когда он увидел свои силы, растянувшиеся на равнинах Ура. Он обрадовался, увидев, что здесь собрались десятки тысяч троллей. Но он был сбит с толку: вместо того, чтобы выглядеть как победители, они казались сраженными и жалкими. Как это возможно?

Пока Везувиус смотрел на своих людей, которые просто стояли здесь, на его лице появилась досада. Без него они все казались деморализованными, их покинул боевой дух. Наконец, Пламя опустилось, Эскалон принадлежит им. Чего же они ждут?

В конце концов, Везувиус приблизился к ним и, когда он ворвался в толпу верхом, то увидел, что они повернулись и посмотрели на него сначала с потрясением и страхом, а потом с надеждой. Они все застыли и уставились на него. Он всегда производил на них такое впечатление.

Везувиус спрыгнул со своего коня и, не колеблясь, высоко поднял алебарду, развернулся и отрубил голову коня. Обезглавленный конь стоял секунду, после чего замертво упал на землю.

«Это за то, что ты не скакал достаточно быстро», - подумал Везувиус.

Кроме того, он всегда любил убивать кого-то, когда приезжал куда бы то ни было.

Везувиус увидел страх в глазах всех своих троллей, когда он направился к ним в ярости, требуя ответов.

«Кто руководит этими людьми?» – спросил он.

«Я, милорд».

Везувиус повернулся и увидел высокого плотного тролля, Сувеса, своего заместителя командующего в Марде. Он повернулся к нему, а за ним и десять тысяч троллей. Везувиус видел, что, хотя Сувес и пытался выглядеть гордым, в его облике читался страх.

«Мы думали, что Вы мертвы, милорд», – добавил Сувес, словно оправдываясь.

Везувиус нахмурился.

«Я не умираю», – рявкнул он. – «Смерть для трусов».

Все тролли молча смотрели со страхом, как Везувиус сжимал и разжимал рукоять своей алебарды.

«А почему вы остановились здесь?» – спросил он. – «Почему вы не разрушили весь Эскалон?»

Сувес в страхе переводил взгляд со своих людей на Везувиуса.

«Нас остановили, мой господин», – наконец, признался он.

Везувиус ощутил приступ ярости.

«Остановили?!» – рявкнул он. – «Кто?»

Сувес колебался.

«Он известен под именем Альва», – в конце концов, ответил он.

Альва. Имя глубоко отозвалось в душе Везувиуса. Величайший чародей Эскалона. Пожалуй, единственный, кто обладает большей силой, чем он.

«Он создал расщелину в земле», – объяснил Сувес. – «Каньон невозможно было пересечь. Он отделил юг от севера. Очень многие из нас уже погибли, пытаясь. Именно я отозвал атаку, спас всех этих троллей, которых Вы видите здесь сегодня. Именно меня Вы должны благодарить за их сохраненные бесценные жизни. Именно я спас наш народ. За это, мой господин, я прошу у Вас повышения – дайте мне мое собственное командование. В конце концов, этот народ теперь ждет руководства от меня».

Везувиус ощутил, что его ярость готова вырваться наружу. Его руки тряслись, он сделал два быстрых шага, широко замахнулся своей алебардой и отрубил Сувесу голову.

Сувес рухнул на землю, в то время как остальные тролли уставились на него в страхе и потрясении.

«Вот тебе твое командование», – ответил Везувиус мертвому троллю.

Он с отвращением смотрел на свой народ троллей. Он прошел между рядов, всматриваясь в лица каждого, внушая им страх и панику, что доставляло ему удовольствие.

Наконец, он заговорил, и его голос скорее напоминал рычание.

«Перед вами находится большой юг», – прогремел он мрачным голосом, полным ярости. – «Те земли когда-то были нашими, отнятыми у ваших предков. Те земли когда-то были Мардой. Они украли то, что принадлежало нам».

Везувиус сделал глубокий вдох.

«Я соберу имена и имена членов семей тех из вас, кто боится броситься в атаку, и буду медленно пытать каждого из вас, после чего отправлю гнить в ямах Марды. Те из вас, кто желает вступить в бой, спасти свои жизни и заявить свои права на то, что когда-то принадлежало вашим предкам, сейчас присоединятся ко мне. Кто со мной?» – крикнул он.

Раздался громкий возглас одобрения, между рядами, насколько хватало взгляда, пронесся грохот, когда все тролли подняли свои алебарды и начали скандировать его имя.

«ВЕЗУВИУС! ВЕЗУВИУС! ВЕЗУВИУС!»

Везувиус издал громкий боевой клич, повернулся и побежал на юг. За спиной он услышал грохот, подобный грому, тысяч последовавших за ним троллей. Великий народ был решительно настроен положить конец Эскалону раз и навсегда.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Кира летела на спине Теона на юге через Марду, постепенно приходя в себя, покидая эту мрачную страну. Она никогда еще не чувствовала себя такой сильной. В правой руке она держала Жезл Правды, из которого исходил свет, поглощающий их обоих. Кира знала, что это оружие величественнее нее, это предмет судьбы, наполняющий ее своей силой, повелевающий ей так же, как она повелевала ему. Пока она сжимала его в руке, вся вселенная казалась ей больше, она сама казалась себе больше.

Держа в руках оружие, Кира чувствовала, что ей предназначено владеть им с самого ее рождения. Впервые в жизни она поняла, чего ей не хватало, и теперь она чувствовала себя полноценной. Она и жезл, это загадочное оружие, которое она спасла из самих глубин в землях Марды, были едины.

Кира летела на юг, Теон тоже стал сильнее и больше под ней, ярость и жажда мести в его глазах не уступали ее ярости и жажде мести. Они летели уже несколько часов, пока, наконец, мрак не начал таять и не показалась зелень Эскалона. Сердце Киры подскочило, когда она увидела свою родину. Она уже и не надеялась снова ее увидеть. Она торопилась, зная, что ее отец, атакуемый армией Ра, нуждается в ней на юге. Кира знала, что пандезианские солдаты заполнили страну, что пандезианский флот атакует Эскалон с моря, что где-то высоко над головой кружат драконы, также стремящиеся к разрушению Эскалона, что в страну вторгаются тролли, миллионы созданий разрывают ее землю на части. Эскалон находится в отчаянном положении со всех сторон.

Кира моргнула и попыталась прогнать из своих мыслей ужасные воспоминания о том, что ее родину разрывают на куски, о длинных участках руин, щебня и пепла. Но, крепче сжимая жезл, она знала, что это оружие может быть надеждой на спасение. Могут ли этот жезл, Теон и ее силы на самом деле спасти Эскалон? Можно ли спасти нечто настолько разрушенное? Есть ли у Эскалона вообще надежда на возвращение к тому, чем он когда-то был?

Кира этого не знала. Но надежда есть всегда. Именно этому ее учил отец: даже в самые мрачные времена, когда ситуация кажется ужасной, даже если кажется, что все уничтожено, всегда есть надежда. Всегда есть искра жизни, надежды и перемен. Ничто никогда не может быть абсолютным – даже разрушение.

Кира летела дальше, чувствуя, что ее зовет судьба, чувствуя прилив оптимизма, с каждым проходящим мгновением ощущая себя более сильной. Она задумалась и почувствовала, что преодолела что-то глубоко внутри себя. Кира вспомнила, как разорвала паутину того паука, и поняла, что в ту минуту она также отсекла что-то внутри себя. Она была вынуждена выжить, положившись на свои собственные силы, и одолела глубочайших демонов внутри себя. Кира больше не была той самой девочкой, которая выросла в Форте Волис. Она больше не была той девочкой, которая отправилась в Марду. Теперь она вернулась женщиной, воином.

Кира посмотрела вниз через облака, чувствуя, как меняется под ней ландшафт, и увидела, что они, наконец, добрались до границы, где когда-то находилось пламя. Когда она рассматривала большой шрам на земле, то ее глаза уловили движение внизу.

«Ниже, Теон».

Они нырнули под плотные облака и, когда мрак рассеялся, ее сердце подпрыгнуло, стоило ей снова увидеть землю, которую она любила. Кира обрадовалась, увидев свою родную почву, холмы и деревья, которые она узнавала, ощутив воздух Эскалона.

Но, когда Кира снова посмотрела, ее сердце ушло в пятки. Внизу находились миллионы троллей, заполнивших местность, направляющихся на юг из Марды. Это напоминало массовую миграцию зверей, чей грохот было слышно даже отсюда. Увидев это, Кира не знала, как ее народ вообще сможет противостоять такой атаке. Она знала, что ее народ нуждается в ней как можно скорее.

Кира почувствовала, как Жезл Правды в ее руках загудел, после чего издал пронзительный высокий свист. Она чувствовала, что он зовет ее к действию, призывает ее нанести удар. Кира не знала, жезл ли призывает ее, или же она призывает его.

Кира направила жезл на землю и в эту минуту из него вышел треск, словно она держала в своей ладони гром и молнию. Она как завороженная наблюдала за тем, как из жезла выстрелил сильный шар света и полетел на землю.

Сотни троллей остановились и подняли головы вверх, и Кира увидела панику и ужас на их лицах, пока они смотрели на шар света, опускающийся на них с неба. У них не было времени для того, чтобы убежать.

Последовал настолько мощный взрыв, что его ударные волны докатились до Теона и Киры даже с земли. Шар света ударил в землю с силой кометы. Тысячи троллей упали, расплющенные непрерывно растущими волнами света.

Кира с благоговением осмотрела жезл. Она собиралась снова нанести удар, стереть с лица земли армию троллей, когда вдруг над ней раздался ужасный рев. Она подняла голову вверх и была потрясена, увидев огромное лицо ярко-алого дракона, появившегося из-за туч, а позади него – еще дюжину. Кира слишком поздно осознала, что эти драконы ищут их.

Не успела Кира ударить их своим жезлом, как дракон протянул лапу и ударил Теона когтями. Теон был застигнут врасплох, он развернулся в воздухе от мощного удара.

Кира цеплялась что было сил, когда их развернуло, она едва не потеряла равновесие. Крылья Теона перевернулись верх дном, он повернулся снова и снова, Кира едва держалась за него, схватившись за его чешую, пока они, наконец, не выпрямились.

Теон взревел от этого вызова и, несмотря на то, что он был меньше стаи, он бесстрашно бросился вверх на дракона, который ударил его. Очевидно, дракона удивило то, что маленький Теон бросился на него, он не успел отреагировать, когда Теон вонзил свои зубы в его хвост.

Огромный дракон закричал, когда Теон откусил его хвост подчистую. Какое-то время он летел без хвоста, после чего потерял равновесие и начал падать лицом вниз, прямо на землю внизу. Он приземлился с грохотом, образовав кратер и подняв облако пыли.

Кира подняла свой жезл, чувствуя, как он горит в ее руке, и замахнулась на еще троих драконов, атаковавших ее. Она увидела, как из жезла вылетел шар света, который ударил их по лицу. Драконы закричали, замерли на месте, после чего начали размахивать крыльями. Они затихли, после чего рухнули прямо вниз, подобно камням, пока замертво не ударились о землю со взрывом.

Кира была потрясена своей силой. Неужели Жезл Правды на самом деле только что убил трех драконов одним ударом?

Кира снова подняла жезл, когда появилась еще одна дюжина драконов, и, когда она опустила оружие, рассчитывая сразить их, она вдруг удивилась, ощутив ужасную боль в руке. Кира повернулась и краем глаза заметила дракона, который ринулся вниз позади нее и его клыки ударили по тыльной стороне ее ладони. Из ее руки потекла кровь, в то время как тем же движением он сжал Жезл Правды и выдернул его из ее рук.

Кира закричала – больше от ужаса из-за того, что она потеряла жезл, чем от боли. Она беспомощно наблюдала за тем, как дракон улетел, унося с собой жезл. Затем он уронил его, и девушка с ужасом увидела, как жезл пролетел в воздухе на землю. Жезл, последняя надежда Эскалона, будет уничтожен.

И Кира, теперь беспомощная, противостояла стае драконов, которые были готовы разорвать ее на части.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Движимая срочностью, Лорна быстро шла через лагерь, и люди Дункана расступались перед ней. Рядом с ней шли Мерк, Совос и десятки мужчин Затерянных Островов, воинов, которые отделились от остальных и присоединились к ним в их путешествии от Залива Смерти обратно на материк. Они пришли сюда, на пустырь, мимо Лептуса. Лорна целеустремленно привела их сюда, зная, что Дункан нуждается в ней.

Приблизившись, Лорна увидела, что люди Дункана удивленно смотрят на нее. Они расступались до тех пор, пока она, наконец, не добралась до небольшой поляны, где лежал Дункан. Вокруг Дункана собрались встревоженные воины, опустившись на колени возле него. Все были встревожены из-за смертельной раны своего командира. Она увидела Энвина и плачущего Эйдана, рядом с которым находился Снежок. Этот плач был единственным звуком в напряженной тишине.

Когда Лорна приблизилась к Дункану, ее остановила рука. Девушка остановилась и посмотрела на человека, который к ней прикоснулся. Мерк и Совос напряглись, положив руки на свои мечи, но она осторожно коснулась их рукой, не желая столкновения.

«Кто вы и зачем пришли сюда?» – сурово спросил воин Дункана.

«Я дочь Короля Тарниса», – авторитетно ответила Лорна. – «Дункан пытался спасти моего отца. Я пришла, чтобы вернуть долг».

Мужчина выглядел удивленным.

«Его рана смертельна», – сказал он. – «Я много раз видел это в сражении. Ему не поможет никакое исцеление».

Теперь была очередь Лорны нахмуриться.

«Мы теряем время. Неужели вы хотите, чтобы Дункан умер здесь, истекая кровью? Или я могу попытаться исцелить его?»

Очевидно, все воины были настроены скептически после своей встречи с Ра и его магией, и они переглянулись между собой. В конце концов, Энвин кивнул.

«Пропустите ее», – сказал он.

Они отошли в сторону, и, когда Мерк и Совос опустили свое оружие, Лорна поспешила вперед и преклонила колени возле Дункана.

Она осмотрела его и сразу же поняла, что дело плохо. Она ощутила черную ауру смерти вокруг него и, осмотрев его тщательнее, поняла, что конец близок. Скоро он покинет эту землю. Удар Ра нанес тяжелый ущерб – не столько кинжалом, сколько ощущением предательства, пережитого Дунканом. Он все еще думал, что именно Кира нанесла ему удар, и Лорна чувствовала в его ауре, что он больше не хочет жить из-за этого. Это подрывало его жизненную силу.

«Можете ли вы спасти моего отца?»

Оглянувшись, Лорна увидела Эйдана с красными глазами, с влажными от слез щеками, который смотрел на нее с надеждой и отчаянием. Она сделала глубокий вдох.

«Я не знаю», – просто ответила девушка.

Лорна положила одну ладонь на лоб Дункана, а другую опустила на его рану. Она начала напевать древний гимн и толпа постепенно затихла. Плач Эйдана прекратился. Она ощутила большой жар, проходящий через ее ладони, сражаясь с его болезнью. Лорна закрыла глаза и призвала на помощью все свои силы, пытаясь прочитать его судьбу, понять, что произошло, что приготовила ему судьба.

Постепенно ей это удалось. Дункану суждено было умереть сегодня. Это его судьба. Здесь, в этом месте, на этом поле боя, после его великой победы в каньоне. Лорна увидела все битвы, в которых он сражался, увидела, как он стал воином, командиром, увидела его последнюю и величайшую битву здесь, в Каньоне. Он не должен был пережить потоп. Он должен был умереть в процессе. Он сделал то, что должен был сделать.

Лорна почувствовала, что его дочь, Кира, летит по воздуху, по пути сюда, чтобы принять командование от него.

Но, преклонив возле него колени, Лорна призвала силу вселенной, умоляя ее изменить судьбу. В конце концов, Дункан был единственным и настоящим другом ее отца, Короля Тарниса, даже когда все остальные повернулись к нему спиной. Именно Дункана ее отец просил спасти ее. Ради своего отца она обязана ему. Кроме того, в глубине души девушка чувствовала, что Дункану предстоит сразиться в еще одном эпическом сражении.

Лорна боролась с судьбой, чувствуя, что эта борьба лишает ее силы. Она ощущала, как внутри нее бушует эпическое сражение духов, и она сражалась с силами, с которыми не должна была сражаться. Это были опасные силы. Силы, которые могли убить ее. В конце концов, к судьбе не стоит относиться несерьезно.

Сражаясь, Лорна чувствовала, что жизнь Дункана висит на волоске. Наконец, она упала в изнеможении, тяжело дыша, и в этот миг к ней пришел ответ: это была одновременно и победа, и поражение. Жизнь Дункана будет продлена, но не надолго. Ему будет позволено принять участие в одном последнем сражении, снова увидеть лицо своей дочери, своей настоящей дочери, умереть в ее руках. По крайней мере, это что-то.

Лорна тряслась, ей было плохо, она была потрясена силами, с которыми боролась. Ее ладони горели и, наконец, появилась вспышка, чувство, непохожее ни на что прежде, и сила этого отбросила ее. Она опустилась на спину в нескольких футах от Дункана.

Мерк быстро поднял ее, и она, слабая, сидела на коленях, в холодном поту.

В нескольких ярдах Дункан лежал, не шевелясь, а Лорна была потрясена магией того, что она призвала.

«Миледи, что случилось?» – спросил Энвин.

Лорна старалась очистить свой разум, найти слова.

Эйдан молча вышел вперед и отчаянно встал перед ней.

«Мой отец будет жить?» – умолял он. – «Пожалуйста, скажите мне».

Лорна, теряя сознания от истощения, призвала на помощь энергию, чтобы слабо кивнуть в ответ прямо перед тем, как упасть.

«Он будет жить, мальчик», – сказала она. – «Но недолго».

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Эйдану было стыдно, но, как бы он ни пытался, он не мог перестать плакать. Он ушел в дальний конец лагеря, в пещеру на окраине поля, в надежде остаться один, не желая, чтобы другие мужчины видели его слезы. Только Снежок сидел у его ног, скуля. Эйдан хотел бы остановить слезы, но не мог, потрясенный горем из-за раны отца.

«Он будет жить, но недолго».

Слова Лорны эхом раздавались у него в голове, и Эйдан хотел бы их стереть. Он отдал бы что угодно за то, чтобы его отец жил вечно.

Закрыв голову руками, Эйдан тихо плакал. Он проигрывал в своей голове тот момент, когда Ра в облике его сестры пронзил его отца. Эйдан галопом скакал вниз с холма, бросил кинжал и не дал Ра нанести удар второй раз. Тем не менее, все равно было слишком поздно. Почему он не мог прибыть на несколько минут раньше?

Эйдан винил себя. Если бы только он скакал быстрее, возможно, его отец не умирал бы в эту минуту. Эйдану казалось, что он как раз достиг того возраста, когда они с отцом могли понять друг друга как отец – сына, как мужчина – мужчину. И только он начал узнавать отца, как его отбирают.

Это несправедливо. Эйдан слишком юн, его отец слишком молод, так не должно быть. Его отцу суждено подняться, освободить Эскалон, стать его новым Королем, а Эйдан должен быть рядом с ним. В своих мыслях Эйдан уже видел, как все это происходит, видел, как они возвращаются в столицу, видел коронацию своего отца, его новый легион. Кто теперь будет Королем? Кто теперь будет новым командиром? Кто теперь возглавит силы Эскалона? Какой будет жизнь в Эскалоне без его отца?

Эйдан чувствовал себя совершенно потерянным без отца, особенно теперь, когда он лишился своих братьев. Кира была единственным членом семьи, который у него теперь остался.

«Твой отец все еще жив, мальчик», – прозвучал голос.

Оглянувшись, Эйдан почувствовал стыд, увидев входящих в пещеру Мотли и Кассандру. Очевидно, они отыскали его, желая утешить, но, стоило ему их увидеть, как это только усилило его стыд и вину.

Эйдан моргнул в ответ налитыми кровью глазами.

«Разве вы не слышали слов Лорны?» – огрызнулся он сильнее, чем ему бы хотелось. – «Он проживет недолго».

Мотли подошел ближе.

«Тем не менее, он жив сейчас», – настаивал он. Это было одно из тех немногих мгновений, когда Эйдан видел его серьезным. – «А сейчас – это все, что у нас есть. Мы живем в опасное время. Ты можешь умереть сегодня – так же, как и я. Твоему отцу повезло, по крайней мере, получить еще один шанс».

«И это благодаря тебе», – вмешалась Кассандра, делая шаг ближе и взяв его за запястье. – «Ты бросил кинжал. Ты спас его. Ты и этот твой пес».

Снежок заскулил у ног мальчика, лизнув руку Кассандры.

«Ты должен очень гордиться», – заключила она.

Эйдан угрюмо покачал головой.

«Я опоздал», – ответил он.

Эйдан не хотел, чтобы они видели его таким. Теперь он – воин, а воины не должны так себя вести. Он хотел быть сильнее.

Отец был его скалой, единственным человеком, на которого он рассчитывал, которым восхищался больше всех в этом мире. Более того, его отец был самым сильным человеком из всех, кого он знал, сильнее всех этих великих воинов. Если он может умереть, то любой из них сможет, включая Эйдана. А это ранило Эйдана до глубины души. Это меняло его взгляд на мир. Это даже меняло его взгляд на жизнь: скоротечность, жестокость, трагедия без предупреждения – слишком несправедливо.

Эйдану казалось, что справедливости нет. Почему такое злое существо вообще способно дотронуться до такого прекрасного человека, как его отец?

«Это несправедливо», – сказал Эйдан, охваченный горем.

Мотли вздохнул, подходя к нему и сев на камень рядом с мальчиком.

«Это правда, юный Эйдан», – ответил Мотли. – «Ты, наконец, начинаешь видеть искру того, что такое жизнь. Жизнь несправедлива. Никто – ни один из нас – не рождается с гарантией справедливой жизни. Ты увидишь, что в твоей жизни будут происходить множество несправедливых вещей. Вопрос скорее в том, как ты будешь реагировать на несправедливость в своей жизни? Станешь ли ты прогибаться и позволишь им поглотить тебя? Станешь ли ты ожесточенным, циничным, наполненным жалостью к самому себе? Или останешься сильным? Будешь бороться с несправедливостью жизни?»

Мотли вздохнул.

«С несправедливостью жизни нужно бороться ежедневно, как с любым другим врагом. И больше всего это должно происходить внутренне. Ты никогда не должен отступать. Ты должен стремиться к справедливости даже перед лицом большой несправедливости. Именно это делает из человека воина».

Эйдан постепенно перестал плакать, задумавшись над словами Мотли. В глубине души он чувствовал, что они правдивы, хотя и сопротивлялся им.

«Но в жизни должна быть справедливость», – настаивал мальчик. – «Ты совершаешь преступление и получаешь наказание. Ты хорошо относишься к другим, и другие хорошо относятся к тебе. Разве не так устроен мир?»

Мотли медленно покачал головой.

«Жизнь может показывать нам проблески справедливости. Но ты узнаешь, что в основном жизнь представляет собой череду неуправляемых, неконтролируемых и несправедливых моментов. Ты можешь создать свое собственное чувство справедливости и действовать согласно нему. Не потому, что мир справедлив, но потому, что ты справедлив. В конце концов, ты – микрокосм мира. Ты не можешь предотвратить того, что мир даст тебе. Но ты можешь контролировать себя».

Эйдан долго размышлял над его словами, чувствуя, что это правда.

«Мой отец был честным и справедливым», – ответил он, теперь став спокойнее, но опустошеннее. – «И куда это привело его? С ним поступили несправедливо».

«Твой отец и сейчас честен и справедлив», – поправил Мотли. – «И с ним поступили несправедливо. Это правда. Но разве ты не видишь? Это не увело его от той жизни, которой он жил. Он жил справедливой жизнью. И единственный несправедливый поступок никогда этого не отменит».

Мотли положил руку ему на плечо, и Эйдан повернулся к нему.

«Станешь размышлять о несправедливости жизни и только больше ее породишь», – заключил он. – «Игнорируй ее и сам поступай справедливо, и тогда ты создашь справедливую жизнь».

Эйдан задумался над словами Мотли, его слезы высохли, когда он увидел в них истину. Кассандра потянулась и взяла его за руку, и он сжал ее ладонь в ответ. В ее глазах появились слезы, когда она посмотрела на него.

«Я люблю твоего отца как отца, которого у меня никогда не было», – тихо с грустью в голосе сказала она. – «Он может скоро умереть, но прямо сейчас он жив. Цени свое время с ним. У тебя еще больше времени, чем было у меня. Не предавайся жалости к самому себе. Есть много людей, подобных мне, у кого ситуация хуже твоей».

Эйдан сделал глубокий вдох и почувствовал себя глупо, осознавая, что она права.

«Будь сильным», – добавила Кассандра. – «Ради него. Он нуждается в тебе сейчас. Его судьба предрешена. Теперь ты должен решить, что делать. Ты упадешь или будешь рядом с ним?»

Постепенно внутри Эйдана воцарилось спокойствие. У него появилась цель, решительность. И он начал ощущать новое желание.

Желание отомстить.

Эйдан поднялся, вытер последние слезы и почувствовал себя холодным и сильным внутри. Он знал, что что-то внутри него изменилось. Теперь он знал, что больше не является мальчиком, он – мужчина. Мужчина, который скоро останется без отца. Мужчина, который должен стоять на двух ногах и отомстить за него.

Пришло время оставить ребячество позади.

«Время идти», – сказал Эйдан, делая первый шаг. – «И отомстить за моего отца».

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Сивиг галопом скакал на запад, возглавляя сотни воинов Эсефуса, решительно настроенный выполнить приказ Дункана и разжечь войну против пандезианского флота. Он знал, что преимущество не на их стороне и что сражение на море, вероятно, приведет к его смерти, но это не заставило его медлить: это был благородный поступок для его страны. А для Дункана он готов сделать что угодно.

Продолжая скакать, Сивиг думал об огромном количестве пандезианских кораблей, понимая, что это будет самая блестящая битва, которую он и его люди когда-то вели в море. Сивиг жил для таких моментов, как этот, когда он прижат к стене, когда шансы невелики. Он оживал, когда ситуация требовала от него быть не просто прекрасным, а также хитрым воином. В конце концов, он был человеком моря, а чтобы выжить перед лицом бури, нужно обладать большой хитростью.

Великая крепость Эсефуса стояла на протяжении тысяч лет, потому что ему и его предкам удавалось защитить ее, найти способ сохранить ее, даже подвергаясь нападению с моря. Они были людьми воды, а люди воды научились двигаться подобно воде, подниматься и падать, нырять и уклоняться. В конце концов, вода могла течь даже через самые большие камни в мире, а все потому, что была податливой.

Сивиг крикнул, пнув своего коня, заставляя его скакать быстрее. Их место назначения, западный берег Эскалона, было уже близко, к западу от Бариса. Это было идеальное место для того, чтобы войти в воду, начать плыть на север, к морю Печали, и постепенно обойти флот Пандезии. Он скакал в такое место, которое не будет охранять ни один пандезианец, это не был ни город, ни деревня, ни крепость. Это береговая линия, находящая в неизвестности – просто берег, никем не заселенный на сотни миль.

На первый взгляд место казалось незаселенным. В этом районе не было ни больших крепостей, городов или даже деревень, и пандезианцы не станут его охранять. Именно для этого и была предназначена гавань. Для времен величайших войн жители древнего Эскалона хотели иметь тайное место в запасе. Это было секретное место, известное только командирам Эскалона, где река Танис встречалась с морем Печали. Где-то на севере Затерянного Храма и на юге Ура, посреди, казалось бы, небытия, было создано секретное место встречи для времен национальной срочности. Это было место, где моряки Эскалона могли встретиться для боя, могли воспользоваться морем для того, чтобы спасти свою родину. Эсефус, великий город на воде, был природной мишенью, и Сивиг разработал запасной план на случай, если город будет захвачен. Когда приближалась Пандезия, Сивиг отправил одного из своих командиров и десятки воинов ожидать его в больших пещерах западного побережья, где они могли скрываться месяцами и не быть обнаруженными. Именно там Сивиг спрятал свои лучшие корабли на время войны. Для такого времени, как теперешнее.

Сивиг пнул коня, поскакав быстрее, уводя своих людей дальше на запад и, когда солнце опустилось ниже, они, наконец, выехали из густого леса, поскакав вдоль ревущей Реки Танис. Он знал, что где-то впереди она встречается с морем Печали. Они поплывут на север под покровом ночи, вдоль берега в Ур, и устроят засаду на гораздо больший пандезианский флот. Им будет противостоять тысяча кораблей против одного, но Сивиг не испытывал страха. Он отправляется туда, куда зовет его сражение.

Они достигли вершины холма и, наконец, небо открылось. Сивиг обрадовался, увидев величайшую любовь в своей жизни – море. Огромные, набегающие на берег волны Печали, солнце, отражающееся от него, всего лишь в нескольких сотнях ярдов. Даже отсюда Сивиг слышал громкий плеск воды, и, посмотрев вдаль и проследив за Танисом, он увидел, где, наконец, все ее притоки впадают в море, хлынув большим потоком. Этот вид вернул к жизни его сердце. Видя воду, он знал, что он снова дома.

Сивиг опустил голову, пнул своего коня и преодолел последний отрезок пути. Вскоре он и его люди добрались до больших морских пещер и, проскакав вдоль огромной скалы пятидесяти футов высотой, Сивиг быстро спешился. Его люди последовали за ним, когда он направился к пещерам, незначительным по сравнению с возвышающимся арочным входом.

Сивиг вошел в тускло освещенную пещеру и в эту минуту его сердце подпрыгнуло, когда он увидел сотни своих воинов, ожидающих его внутри. Они все сидели вокруг костра, положив руки на мечи, задумавшись, и, когда вошли Сивиг и его люди, поднялись. В их глазах зажглась надежда. Сивиг обрадовался при виде небольшого флота, который он спрятал здесь для беспокойных времен. Они заплыли внутрь пещеры, в приток, который впадал в море, образуя идеальный канал для пришвартованных лодок.

Все его люди сразу же поднялись и бросились в нему. Его командир, Ювел, первым обнял его. Сивиг обнял его в ответ, после чего обнял других воинов, радуясь тому, что снова со всеми воссоединился. Здесь находились две сотни лучших его воинов, лучших моряков Эскалона, которые снова собрались вместе, готовые начать войну любым возможным способом.

Когда его люди перестали обниматься, они все собрались вокруг и посмотрели на него, и Сивиг потребовал их внимания.

«Воины», – прогремел Сивиг. – «Судьба Эскалона лежит на наших плечах. Если мы не обезопасим наши порты и наши берега, наша земля всегда будет уязвима. Наши люди на суше рассчитывают на то, что мы удержим море. Без моря люди Эскалона всегда будут рабами».

Сивиг окинул взглядом лица всех присутствующих, которые напряженно смотрели на него.

«Пандезианцы захватили наш любимый город Эсефус, разрушили наши большие порты», – продолжил он. – «И теперь пришло время взять его назад. Они убили бесчисленное количество наших братьев. Пришло время отомстить им».

Его люди закричали в знак одобрения.

«Мы поплывем сейчас на север под покровом ночи», – добавил Сивиг. – «Вдоль моря Печали и атакуем тысячи кораблей, чтобы освободить Ур и наши порты раз и навсегда. Мы будем противостоять большому флоту и, вероятно, не выживем».

Он посмотрел на каждого из них и крикнул:

«Кто со мной?»

Все воины единогласно закричали в знак одобрения, что согрело сердце Сивига. Они были настоящими воинами.

Не говоря больше ни слова, они все быстро поднялись на ожидающие их корабли. Сивиг прыгнул на борт первого корабля и, не колеблясь, повернулся, поднял свой топор и перерезал веревку, удерживающую его.

Мужчины одобрительно закричали, когда их корабль тут же подняло большое течение, уносящее их в море Печали в сумерки. Их ждал Ур.

И сражение, которое определит их жизни.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Kавос в окружении Брамтоса и сотен своих воинов скакал на север, в Кос, глядя на горы на горизонте, когда они приблизились к Андросу, решительно настроенные выполнить миссию Дункана. Кавос думал о предстоящем сражении. Как и приказал Дункан, он найдет способ сразиться с северным легионом Пандезии. Это не простая задача. Ему придется выманить огромную пандезианскую армию из Андроса, заставить их атаковать его и отвести своих людей в Кос. Если он победит, северный Эскалон будет свободен от пандезианцев, если же нет, то его родина никогда не будет свободна, даже если Дункан одержит победу в Ущелье Дьявола.

Кавос знал, что это отчаянная миссия. Он и сотня его воинов не могут надеяться сразить хорошо обученную десятитысячную армию. В некотором смысле это был смертельный поход. Но у Кавоса была одна искра надежды: если он сумеет выманить их из столицы, если сможет увести их всех к горам Кос, тогда он окажется на своей территории. Это была беспощадная территория для тех, кто плохо ее знал, а Кавос и его люди знали ее, как никто другой. Там, высоко в горах, у него в запасе есть люди для подобных времен. И если звезды им улыбнутся, они приведут пандезианцев в смертельную ловушку.

Кавос скакал быстрее, решительнее. Он отправился в это путешествие не для того, чтобы спасти свою собственную жизнь или жизнь своих людей, а чтобы сделать для своей страны все самое лучшее, то, чего она требовала от него. Если есть какая-то надежда на то, что они сразят этих пандезианцев, они это сделают. В конце концов, пандезианцы не ожидают нападения. Неожиданная атака может ошеломить их армию, и в хаосе они примут поспешное решение.

Кавос пнул своего коня и поскакал быстрее, как скакал уже несколько часов. Когда солнце начало садиться, он наконец, увидел это. Сначала это было лишь слабое видение на горизонте, но, когда он приблизился, его сердце подпрыгнуло, стоило ему заметить на горизонте очертания того, что осталось от столицы Андроса, перед которой выстроились пандезианские силы. Они бродили по городу подобно муравьям, их были десятки тысяч, удерживающих север, устрашающих Эскалон.

Кавоса переполняла ярость при виде этих захватчиков в его родной земле и особенно в столице. Люди Коса, укрывшиеся в горах, были сепаратистами, тем не менее, они были жителями Эскалона. А в оскорблении Эскалона она видели оскорбление для самих себя.

«Рога!» – крикнул Кавос.

Его люди подняли боевые рога и затрубили друг за другом, пока звук не заполнил небо. Постепенно десятки тысячи пандезианских солдат повернулись, заметив их, на что и надеялся Кавос.

Теперь, когда они оказались застигнутыми врасплох, Кавос повернулся и повел своих воинов на северо-восток, огибая город, направляясь на отдаленные вершины Коса. Это было не то место, куда они хотели их заманить, не сюда, не в открытое поле. Скорее он хотел увести их прочь, в место, в котором у них будет огромное преимущество. Вопрос заключался в том, будут ли они достаточно безрассудны, чтобы клюнуть на приманку?

Кавос оглянулся назад и его сердце бешено заколотилось, когда он увидел, что пандезианцы оседлали лошадей, протрубили в рога и последовали за ними. Удовлетворенный, он улыбнулся, когда десятки тысяч человек выехали из столицы, преследуя Кавоса и его воинов в снежные горы Коса.

Кавос поскакал быстрее, уводя своих людей через узкие проходы между обнажением горных пород, по уже заснеженной местности, зная, что он не может позволить себе ни единой ошибки. Они должны добраться до гор до того, как пандезианцы их догонят, иначе с ними будет покончено.

Кавос продолжал скакать, радуясь грохоту преследующей их армии и, оглянувшись, он увидел, что пандезианцы приближаются. Они набирали скорость, и силы противника превосходили их сто к одному. Кавос повернулся и, посмотрев вперед, увидел очертания гор. Это была настоящая гонка.

Кавос сделал резкий поворот между другими узкими проходами и, выехав, он был потрясен представшей перед ним картиной: там был другой пандезианский гарнизон, преграждающий ему путь. Кавос этого не ожидал. Еще несколько тысяч пандезианских солдат верхом на лошадях преграждали путь к горам. Он их недооценил. Должно быть, пандезианцы все это время знали, что он выберет этот путь.

Времени для того, чтобы остановиться или повернуть назад, не было. У Кавоса не было другого выбора, кроме как повести своих людей в сражение против гораздо большей армии. Он опустил голову и атаковал, издав громкий боевой клич, когда вынул свой меч и высоко поднял его. Брамтос рядом с ним вынул свой меч, и их примеру последовали все остальные воины. Он с гордостью увидел, что ни один воин не стал медлить. Они все прогремели в унисон, зная, что им придется отвоевать свой путь, если они хотят добраться домой.

Кавос осознал, что, возможно, он никогда не попадет в свои любимые горы. Но, по крайней мере, подумал он, атакуя первого воина, он умрет за свою родину в этой последней вспышке славы.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Везувиус вел свой народ троллей на юг, штурмуя местность, торопясь к руинам Башни Ур. Позади себя он слышал громкие крики, будучи удовлетворенным, зная, что весь его народ сейчас активизируется, услышав, что он снова ими руководит.

Везувиус высоко держал свою алебарду, радуясь снова возглавлять народ, и издал громкий боевой клич. Впереди он уже видел расщелину в земле, зияющую пропасть, которую создал Альва и которая поглотила тысячи его троллей. Везувиус наблюдал за тем, как вдали многие тролли валят деревья, образуя временный мост, чтобы преодолеть разрыв. Он увидел, что десяткам троллей удалось пересечь ее. Но в эту минуту Альва просто увеличил свою расщелину, куда упали деревья вместе с десятками кричащих троллей. Это было массовое кровопролитие.

Везувиус нахмурился, настроенный решительнее, чем когда-либо. С этой минуты убийство закончится. Он знал только один способ сразить такого сильного чародея, как Альва – не силой, а обманом.

«ТРОЛЛИ!» – крикнул он. – «СЛЕДУЙТЕ ЗА МНОЙ!»

Его армия последовала за ним, когда Везувиус, находясь всего в сотнях ярдов от расщелины, свернул влево вместо того, чтобы направиться к ней. Нет, Везувиус не будет атаковать Альву напрямую. Он не может одержать победу в этом сражении. Вместо этого он обойдет его, проделает долгий путь, и тем временем опустошит все деревни на своем пути. Он пока оставит Башню Ур и обойдет ее сзади, когда Альва меньше всего будет этого ожидать.

Это еще не все. Везувиус сразит магию магией. Он тоже призовет своего собственного чародея, создаст необходимое для них прикрытие.

«Магон!» – крикнул Везувиус.

Магон, его ценный колдун, бросился вперед, побежав рядом с ним, его голову скрывал ярко-красный плащ с капюшоном.

Везувиус указал на расщелину, зная, чего хочет, и Магон покачал головой.

«Магия слишком сильна для меня, милорд», – сказал он, предвидя его просьбу. – «Я испробовал много заклинаний, но я не могу закрыть ее. Я не могу сразить Альву».

Везувиус нахмурился.

«Глупец!» – рявкнул он. – «Мне не нужно, чтобы ты сразил его. Я хочу, чтобы ты отвлек его. Создай красный туман. Спрячь наших людей в нем и заслони его видение».

Глаза Магона широко распахнулись, очевидно, он восхищался этой идеей, он повернулся и убежал. Везувиус увидел, как он побежал к краю расщелины, после чего остановился и поднял свои скрючившиеся почерневшие ладони к небу. Его жалкое деформированное лицо открылось, когда он откинул назад голову и его капюшон упал, обнажив ряды маленьких сгнивших острых желтых зубов.

Магон зарычал и его руки затряслись, когда из них поднялись небольшие шары красного тумана, заполнившие небо. Они покатились к расщелине и растянулись подобно облакам, образуя густой красный туман.

Везувиус широко улыбнулся. Это было именно то прикрытие, которое ему нужно, чтобы скрыть его приближение сзади. Он крикнул и вонзил пятки в своего коня, уводя троллей на юго-восток, огибая расщелину, вместо нее обратив свой взор на деревню вдали. Он чувствовал, как мир проносится под его ногами, когда он поднял свою алебарду и ощутил восторг от неминуемого насилия и убийства.

Несколько минут спустя он пронесся по деревне без предупреждения, ворвавшись на ее грязную главную улицу. Сотни местных жителей слонялись по этой небольшой изолированной деревне на окраине Ура, еще не тронутой пандезианцами. Везувиус знал, что для того, чтобы сразить Альву, у него много времени, он успеет обойти его. Сейчас пришло время позволить красному туману сделать свое дело и дать силе Альвы исчерпать себя.

Тем временем Везувиус может повеселиться и найти убийство в другом месте. Везувиус даже не снизил скорость, когда пронесся через деревню, подняв облако пыли посреди криков деревенских жителей, в панике пытающихся убежать с дороги. Его первой жертвой стал старик. Он едва обернулся, когда на его лице появилось выражение ужаса. Везувиус широко улыбнулся. Он жил ради таких выражений лиц. Это был взгляд потрясения, ужаса, конца жизни.

Везувиус замахнулся своей алебардой и опустил ее с такой силой, что разрубил кричащего старика пополам.

Все деревенские жители заметили его с паникой в глазах. Везувиус увидел, что они хотят сбежать. Но, разумеется, времени у них не было.

Его тролли кишели в деревне подобно саранче, размахивая алебардами и рубя людей, как чума. Наслаждаясь всем этим, Везувиус вскоре перепачкал свои руки кровью и расхохотался.

«Как же хорошо быть живым», – подумал он.

*

Кайл поднял свой жезл и замахнулся двумя руками как можно быстрее, нанося удары троллям направо и налево, когда они начали пересекать расщелину Альвы. Он и сражающийся рядом с ним Кольва были передовой линией Эскалона на севере, они вдвоем удерживали народ троллей, в то время как Альва занимался расщелиной. Лео у его ног рычал, атакуя троллей с обеих сторон, помогая удерживать их на расстоянии. Кайл спрашивал себя, знают ли Дункан и все его люди на юге о том, что они делают для того, чтобы обеспечить своей родине безопасность.

Альва стоял с закрытыми глазами, все еще напевая, увеличивая расщелину, отправляя троллей с их временными мостами из деревьев все глубже и глубже в пропасть. Это был замечательный подвиг, и Кайл с благоговением наблюдал за ним. Но в эту минуту он уже начал замечать, что Альва начинает слабеть, его руки опускались, и он осознал, что Альва больше не может удерживать расщелину. В это же самое время слишком большое количество троллей прорывались на другую сторону, заваливая деревья, которые служили им мостами, вынуждая Кайла и Кольву сражаться с ними.

Кайл сделал шаг вперед и ударил тролля, который спрыгнул с бревна, переброшенного через расщелину, отправив его в недра земли. Еще несколько троллей побежали через другое дерево, которое они завалили, и приземлились вокруг Кайла, окружив его до того, как Альва сумел увеличить пропасть.

Кайл приступил к действию, замахнувшись и ударив одного тролля в челюсть, другому нанеся удар в солнечное сплетение, после чего, вывернувшись из-под третьего, ударил его в подбородок. Один тролль, удивительно сильный, схватил его сзади, и Кайл, услышав рычание, обернулся и увидел Лео, который прыгнул на спину троллю и вцепился в его шею. Тролль закричал и отступил, пока Лео сражался с ним на земле.

Кайл повернулся и пнул другого тролля, который приблизился, чтобы схватить его, сбив его с такой силой, что тролль с пронзительным криком отлетел в пропасть. Следующий тролль прыгнул сзади и замахнулся алебардой на спину Кайла. Кайл низко пригнулся, позволив клинку просвистеть над головой, после чего развернулся, схватил тролля сзади и швырнув его. Он наблюдал за тем, как тролль споткнулся и, закричав, упал в пропасть.

Кайл сражался как одержимый, вращаясь и нанося удары со всех сторон, чувствуя, что сама защита Эскалона находится в его руках. Воздух был наполнен постоянным треском его жезла, когда он сбивал с ног солдат справа и слева.

Но внезапно Кайл почувствовал, что ему стало трудно видеть. Озадаченный юноша моргнул, не понимая, что происходит, ощупывая пространство перед собой. Мир стал красным.

Перед ним накатил сгущающийся туман, из-за которого Кайл не мог видеть. Он слышал тысячи троллей, рычание, рога народа Марды. На мгновение ему показалось, что он заметил Везувиуса, который уводил свою армию в другом направлении, и не понимал, что происходит.

Кольва позади него помедлил после того, как оттолкнул двух троллей в пропасть, и с подозрением всмотрелся в туман.

«Что происходит, милорд?» – спросил Кайл Альву.

Альва стоял с закрытыми глазами. Он помедлил, прежде чем ответить.

«Везувиус планирует большое предательство. Достаточно скоро они доберутся до нас».

«Что нам делать?» – спросил Кайл.

Альва впервые открыл глаза, из которых исходил свет, на его лице было выражение срочности.

«Пламя должно быть восстановлено», – наконец, ответил он. – «Это единственный способ».

Кайл и Кольва обменялись озадаченными взглядами.

«Но как?» – спросил Кольва.

Альва надолго закрыл глаза, после чего, наконец, снова открыл их.

«Внутри Башни Ур», – начал он. – «Глубоко под землей находится тайна комната. В ней – наша единственная надежда».

Кайл озадаченно моргнул.

«Башня, милорд?» – спросил он. – «Но она разрушена».

Альва повернулся к нему, его глаза были настолько напряженными, что ему практически пришлось отвести взгляд. Казалось, что он смотрит на солнце.

«Вы видите только щебень», – ответил он. – «Настоящая тайна башни заключается не в ее камне, а в том, что лежит под ней».

Потрясенный Кайл смотрел на него, после чего повернулся и окинул взглядом огромную кучу щебня, где когда-то стояла Башня Ур.

«Башня поднимается высоко», – продолжал Альва. – «Но она простирается еще глубже под землей. Каждая башня заключает в себе свой собственный большой секрет. Секрет Башни Ур никогда не находился над землей – он под землей».

Кайл посмотрел на него, охваченный благоговением. Он никогда не знал о тайне башни.

«Ты должен найти ее», – велел ему Альва. – «Расчисти щебень и найти комнату. Мы не сможем долго удерживать этих троллей. Эта комната – единственная надежда Эскалона».

Кайл снова посмотрел на щебень, на сотни троллей, кричащих в опускающемся тумане, и понял – для того, чтобы добраться до башни, придется выдержать эпическое сражение. Но у него нет выбора – это вопрос жизни или смерти.

Не колеблясь, Кайл побежал вместе с Лео, высоко поднял свой жезл и бросил его в гущу армии троллей. Решительно настроенный, он сражался что было сил даже ценой собственной жизни, чтобы найти потерянную комнату и спасти Эскалон.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Дункан верхом на коне вел тысячу своих воинов, несясь галопом на восток через равнины Бариса, в Ущелье Дьявола, и он чувствовал себя изменившимся человеком. Все еще восстанавливаясь после своих ран, сейчас он чувствовал себя слабее, чем когда-либо. На самом деле, Лорна просила его остаться и отдохнуть до тех пор, пока он полностью не восстановится. Но, разумеется, он не мог. Его ждала армия, которую он должен был возглавить, и война, которую он обязан разжечь, зная, что время его ждать не будет.

Дункан скакал, будучи слабым, одной рукой сжимая поводья, а другую прижимая к груди, из которой все еще сочилась кровь после того, как его ударила Кира. Разумеется, он вынужден был напомнить себе о том, что не Кира ударила его, как бы та девушка ни была на нее похожа. Его ударил Ра и его магия. Но видение о том, что собственная дочь пронзила его кинжалом, по-прежнему преследовало Дункана, мысль об этом ранила его больше настоящего события. Он не мог прогнать это видение из своей головы и это, в конце концов, был настоящий ущерб, нанесенный Ра.

Кроме того, Дункан не мог прогнать из своей головы другое видение – свою смерть. Он чувствовал, как его тело становится легче, переходя на другую сторону, и он помнил мгновение своего ухода, когда его тело было очень легким, и предки ждали его на другой стороне. Он вспомнил то сильное чувство и комфорт, которые он не мог прогнать. Дункан чувствовал, что он уходит, когда дочь Короля Тарниса вернула его.

Возвращение было болезненным. Он вспомнил о том, как он моргнул, посмотрел на лицо Лорны, ощущая ужасную боль в груди. Этот опыт преследовал его. Он не знал, что пугало его больше – уход из этого мира или возвращение в него.

Самым страшным было то, что сказала ему Лорна после возвращения – жить ему осталось недолго. Он бросал вызов своей судьбе, ему дали последнюю возможность для сражения и славы, один последний шанс решить, каким будет конец его жизни. Дункан знал, что сейчас он скакал последний отрезок своей жизни, каким бы коротким он ни был, и он был настроен решительно не растрачивать его попусту.

Дункан продолжал скакать галопом, стук лошадиных копыт и звон брони и оружия сотен мужчин позади него оглушали. Рядом с ним скакали Энвин, Эйдан с Мотли и Кассандрой, за которыми бежал Снежок. Думая о своих людях, Дункан гордился, зная, что он отправил их в разные части Эскалона, чтобы положить конец войне: Сивига – на западное побережье, чтобы освободить Ур; Кавоса – на север, чтобы сразиться с легионами возле Коса. Пока каждый делает свое дело, у них есть шанс, пусть даже отдаленный, освободить Эскалон раз и навсегда. Дункан знал, что предстоящее сражение в Ущелье Дьявола будет самым рискованным из всех.

Дункан крикнул и пнул своего коня, увеличивая скорость, решительно настроенный ехать впереди своих людей, несмотря на свою боль, и показать им, что он силен. В пути он закашлялся кровью и украдкой вытер ее тыльной стороной ладони, не желая, чтобы кто-нибудь из них увидел, как он на самом деле себя чувствует.

Дункан посмотрел на горизонт, критически рассматривая картину перед собой. Он знал, что армия Ра сейчас направляется на юг, чтобы найти его и, оглянувшись через плечо, он уже видел на дальнем горизонте бесконечную линию черного цвета, развевающиеся на ветру пандезианские флаги. В этот раз они придут за ним не с десятками тысяч людей, а с сотнями тысяч – со всеми силами Ра, огромной и ужасной армией, чтобы уничтожить Дункана.

Дункан скакал, не останавливаясь, увеличивая скорость, зная, что у них мало времени, если они хотят вовремя приготовиться к обороне. Он видел, что вдали виднеется Ущелье Дьявола, возвышающиеся зазубренные скалы поднимались на сотни футов в высоту. Ущелье, которое они образовывали, было достаточно широким для того, чтобы вместить несколько мужчин за раз – это был самый узкий проход во всем Эскалоне. Он знал, что это его последняя надежда.

Если Дункан сможет заманить Ра через узкий проход, содержащий Ущелье Дьявола, с крутыми скалами на одной стороне и бушующим море на другой, он будет оказывать сопротивление. Он должен найти способ заставить всю армию Ра пройти на юг через ущелье, после чего перекрыть его. Дункан надеялся на то, что они клюнут на приманку, и чувствовал, что они клюнут. На самом деле, их грохот только становился все громче позади него, и он знал, что такая большая армия с приманкой перед ними и с жаждой крови, никогда ни перед чем не остановится. Если Дункан прав, их высокомерие приведет их к падению.

Когда солнце ниже опустилось в небе, каждый шаг лошади причинял Дункану такую сильную боль, что он сжал челюсти, и вскоре он и его люди, наконец, добрались до Ущелья. Они все остановились, и в эту минуту Дункан повернулся и окинул взглядом горизонт: к его облегчению, пандезианская армия не отказалась от преследования. На самом деле, сейчас они приближались.

Люди Дункана и их лошади, остановившись посреди облака пыли, тяжело дышали. Они повернулись и посмотрели на своего руководителя, и он почувствовал, что все глаза смотрят на него. Дункан повернулся и окинул их взглядом, скрывая боль, зная, что они нуждаются в сильном руководстве сейчас, как никогда.

«Волен!» – вызвал он.

Волен, один из его доверенных командиров и один из самых старших в его армии, вышел вперед по стойке смирно.

«Ты останешься на этой стороне Ущелья и возглавишь основную часть наших людей. Вы укроетесь под пещерами и будете ждать, пока пандезианцы пройдут здесь. Затем вы перекроете Ущелье и и не позволите им войти в Эскалон второй раз».

«А Вы, милорд?» – спросил Волен с тревогой в глазах.

«Я заманю пандезианцев в Ущелье, чтобы вы смогли закрыть его за нами».

Дункан видел, что все его люди смотрят на него с тревогой в глазах. Повисла напряженная, мрачная тишина.

«Но как Вы потом вернетесь, Командир?» – наконец, спросил Волен.

Дункан медленно покачал головой.

«Я могу не вернуться», – ответил он. – «Я поведу их достаточно далеко, после чего вернусь и попытаюсь пройти через пещеры в этих скалах, если они не будут перекрыты. Если же нет, вы в любом случае перекроете Ущелье».

Они смотрели на него с мрачными лицами. Тишина была угнетающей, никто не шевелился.

«Отец», – послышался голос.

Оглянувшись, Дункан увидел Эйдана, который стоял поблизости вместе со Снежком. Мальчик смотрел на него со слезами и гордостью в глазах.

«Я пойду с тобой», – сказал Эйдан.

Дункан был тронут храбростью своего сына. Но он решительно покачал головой.

«Ты останешься с основной массой армии здесь». – Затем он повернулся к остальным. – «Я не буду просить никого из вас присоединиться ко мне, учитывая риск данной миссии. Но если кто-то вызовется добровольно, я не буду возражать».

После этих слов Дункан пнул своего коня, повернулся и поскакал к Ущелью, не желая терять времени, думая, что никто к нему не присоединится.

Но, к его удивлению, вскоре поднялся оглушительный топот лошадиных копыт позади себя. Обернувшись, он увидел Энвина и десятки своих людей, которые скакали с ним. Его тронула их преданность.

«РОГА!» – крикнул Дункан, отдавая первый приказ.

Не успел он выкрикнуть свои слова, как его люди протрубили в десятки рогов. Оглядываясь через плечо, Дункан был доволен, увидев, что пандезианская армия следует за ними, приближаясь, подобно змее, следующей за флейтой, к Ущелью.

Дункан знал, что до величайшего сражения в его жизни остаются считанные минуты.

*

Эйдан стоял вместе с основной частью армии своего отца под возвышающимися скалами Ущелья. Рядом с ним находились Мотли, Кассандра и Снежок, все они прятались в тайниках пещер, в то время как поблизости гремела пандезианская армия. Сердце Эйдана ушло в пятки, пока он наблюдал за ними, думая о своем отце, который скакал через Ущелье. Эйдан знал, что это была героическая миссия, из которой он может никогда не вернуться. Он увидел, как десятки тысяч воинов пронеслись мимо, подобно реке, которой нет ни конца, ни края, и его дурное предчувствие только усилилось. Неужели в этот день его отцу суждено умереть?

Эйдан понятия не имел о том, как его отцу вообще удастся сразить пандезианцев. Но, кроме того, он ощущал облегчение. Пришло время для последнего эпического сражения за судьбу Эскалона. Это их последний шанс противостоять Пандезии раз и навсегда, жить или умереть как свободные люди, но больше не съеживаться от страха.

Эйдан заерзал, сгорая от желания приступить к действиям, больше не в силах оставаться спокойным, наблюдая за происходящим.

«Я хочу выйти и сразиться с ними», – сказал мальчик остальным. – «Я хочу быть рядом с отцом».

Кассандра покачала головой.

«Ты добьешься только того, что нас всех убьют», – упрекнула она, схватив его за руку. – «Ты не можешь выйти туда и сразиться с ними сейчас. Твой отец выбрал свою судьбу. Ты подождешь вместе с нами и поможешь перекрыть ущелье, когда придет время. Здесь, на этой стороне, мы будем в безопасности».

Эйдан нахмурился.

«Я не хочу быть в безопасности», – ответил он.

Эйдану была невыносима мысль о том, что его отец находится там, а он ждет здесь. В сердце маленького воина горело сильное желание помочь своему отцу, насколько это в его силах.

Не в силах больше этого выносить, Э йдан, в конце концов, вынул свой меч и сделал шаг вперед, готовый вступить в бой, как бы это ни было безрассудно.

Вдруг он ощутил сильную уверенную руку на своем запястье.

«Есть другой – разумный – путь».

Эйдан повернулся и увидел Мотли, который смотрел на него с серьезным выражением лица.

«В любой день может победить обман», – продолжал Мотли. – «Сразить своего врага, сделать то, что он меньше всего ожидает».

Эйдан нахмурился.

«И что из этого?» – спросил он.

«Присоединись к нему».

Эйдан озадаченно смотрел на него.

«Присоединись к пандезианской армии», – добавил Мотли. – «Переоденься, стань шпионом изнутри. Именно так ты сможешь причинить наибольший ущерб».

Эйдан задумался над словами Мотли. В этом был смысл. Прокрасться в ряды врага – смелый план, и он ему понравился.

«Но как?» – спросил мальчик.

«Туннели».

Мотли жестом указал на тень и, обернувшись, в темных тайниках пещер Эйдан увидел небольшие проходы, углубленные в скалах.

«Они ведут на другую сторону», – сообщил Мотли. – «Ты можешь выйти на другой стороне, украсть броню у ничего не ожидающего солдата и прокрасться в их ряды. Ты можешь присоединиться к ним в преследовании Дункана, дождаться своего часа и помочь ему, когда он больше всего будет в этом нуждаться».

Эйдан широко улыбнулся – ему понравилась эта идея. Наконец, нашлось что-то, что он может сделать».

Эйдан не стал терять времени: он приступил к действию, бросившись вперед, глубже в тени, направляясь в туннели. Снаружи он слышал оглушительный рев пронесшейся мимо пандезианской армии.

Он услышал шум и, оглянувшись, увидел рядом с собой Мотли. Эйдан удивленно посмотрел на него.

«Ты тоже идешь?» – спросил он.

Мотли улыбнулся, но Эйдан заметил, что он вспотел.

«Я не могу позволить тебе умереть одному, юный друг».

Эйдан услышал звук вынимаемого меча и, оглянувшись, увидев, что по другую сторону от него стоит Кассандра.

«Я тоже», – добавила она.

Услышав рычание, мальчик посмотрел вниз и увидел возле своих ног Снежка, который присоединился к ним. Эйдан был очень благодарен за преданность своих друзей.

«Ты первый», – сказал Мотли. – «Ты меньше».

Эйдан улыбнулся в ответ.

«Кого ты называешь маленьким?» – возразил он.

Мотли улыбнулся и Эйдан сделал шаг вперед, низко пригнулся и вошел в черную сырость туннеля в надежде на то, что она выведет его на другую сторону, в гущу пандезианских рядов.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Кира летела вниз, цепляясь за спину Теона, когда они потеряли равновесие. Она видела, как быстро поднимается земля им навстречу, зная, что через несколько секунд она будет мертва, но, несмотря на это, она не беспокоилась о себе. Кира могла думать только об одном – о Жезле Правды. Он находился под ней, летя вниз, падая с неба на землю, сверкая каждый раз, как встречался со светом.

Кира не могла поверить в то, что дракон выхватил его из ее рук. Она чувствовала себя такой могущественной, такой неуязвимой, была уверена в том, что они с жезлом неразделимы. И вдруг, одним ударом, судьба Эскалона, такая хрупкая, пошатнулась. Ее собственная судьба, такая ненадежная, оказалась в опасности. Как это возможно? Как удар дракона может помешать судьбе?

Чем больше Кира думала об этом, тем больше начинала осознавать, насколько хрупкой является судьба. Это правда – что суждено, обязательно исполнится. Но вместе с тем, девушка вынуждена вмешаться в свою собственную судьбу, чтобы сформировать ее. Падая, Кира также осознала кое-что другое: жезл испытывает ее саму, ее силу и решимость. Действительно ли она достойна владеть им? Он заставлял ее быть больше, сильнее самой себя.

Кира закрыла глаза, настроилась на энергию жезла и постепенно осознала, что они с жезлом на самом деле едины, что ничто не может встать между ними. Она начала осознавать, что пространство между ними – всего лишь иллюзия, что в мире не существует такой вещи, как разделение.

В момент внезапного прозрения Кира протянула свою ладонь и позволила прийти тому, что она заслужила.

Кира почувствовала, как через ее тело выстрелила огромная волна тепла, ей казалось, что ее ладонь находится в огне и, когда она посмотрела вниз, ее сердце подпрыгнуло, когда она увидела, что жезл вдруг изменил курс. Он внезапно полетел вверх по воздуху, прямо к ней, и мгновение спустя оказался в ее ладони.

В эту минуту Кира снова почувствовала себя живой, более могущественной, чем когда-либо. Теперь ничто не могло их разделить.

Кира вцепилась в Теона и они выровняли полет как раз перед тем, как чуть не ударились о землю, находясь так близко, что тролли внизу, замахнувшись алебардами, чуть не попали в них. Затем они снова поднялись. Посмотрев вверх, Кира не сводила взгляда с драконов, и они с Теоном, в равной степени настроенные решительно, полетели прямо на них.

Когда они добрались до стаи, Кира замахнулась жезлом. Главный дракон – огромный, с толстой красной чешуей – нырнул к ней, но из жезла вылетел шар света, который остановил ее на полпути. Дракон закричал, застыл на месте, после чего вдруг замертво упал прямо вниз. Он приземлился далеко внизу с оглушительным грохотом, раздавив сотню троллей.

Ободренная Кира широко замахнулась жезлом над головой, в то время как Теон полетел выше, пользуясь моментом, целясь в следующего дракона. Этот дракон был огромным, с зеленой чешуей, и, когда Кира замахнулась жезлом, она ударила его в горло, оттолкнул его в сторону, после чего он кубарем полетел вниз, замертво приземлившись с жутким грохотом.

Теон полетел выше, когда Кира почувствовала, что жезл побуждает их продолжать. Она издала боевой клич и наклонилась вперед, чтобы встретиться с тремя желтыми драконами, нырнувшими прямо на них. Бесстрашный Теон открыл челюсти, бросился вперед и вцепился в горло одного дракона посредине. Дракон закричал, сражаясь с ним.

Приблизились два других дракона, и Кира замахнулась жезлом, ударив одного по голове с такой силой, что он отлетел назад, после чего ударила другого по спине, отчего он отлетел кубарем, пронзительно закричав, и замертво упал на землю.

Теон продолжал сражаться с огромным драконом, сжав его горло, несмотря на то, что гораздо больший противник царапал и кусал его. Кира, которую бросало вперед и назад, пока Теон сражался, подняла жезл двумя руками и опустила его прямо между глаз дракона напротив нее. Повсюду полетели белые искры, и дракон пронзительно закричал, ослабил хватку и камнем упал прямо вниз на землю. Последовал отдаленный грохот, когда дракон ударился о землю, образовав огромный кратер и подняв огромные облака пыли.

Кира и Теон бросились к остальной стае, уничтожая одного дракона за другим, Жезл Правды сбивал их направо и налево. Наконец, осталось только два дракона. Они приблизились, и Теон укусил одного из них за хвост, широко замахнувшись, после чего швырнул его в сторону. Но другой дракон приблизился слишком быстро, открыв пасть, чтобы выпустить огонь и убить их обоих.

У Киры было время на реакцию. Она подняла жезл и инстинктивно бросила его. Он полетел в воздухе и угодил в шею дракона как раз тогда, когда он выпустил пламя. Жезл Правды остановился, после чего изменил направление пламени, которое поглотило дракона.

Когда дракон начал падать навстречу своей смерти, Кира подняла ладонь и призвала жезл. Он вернулся к ней невредимым и спас ее перед тем, как челюсти дракона сомкнулись. Огромный зверь, последний дракон, упал на землю, закричав, объятый шаром пламени.

Тяжело дыша, Кира обрадовалась, увидев, что они победили. Теон истекал кровью и был покрыт синяками, высматривая больше драконов, но, полетев дальше, Кира была потрясена, увидев, что ни одного не осталось. Она посмотрела вниз и увидела тела всех мертвых драконов, разбросанные внизу, и с потрясением осознала, что она убила оставшихся драконов Эскалона. Наконец, небо над Эскалоном свободно.

Кира повернула Теона на юг, сгорая от нетерпения найти своего отца, когда вдруг раздался ужасный крик, пронесшийся по небу. Она всмотрелась в горизонт, не понимая, откуда он раздается, и что это может быть.

«Это они», – прозвучало у нее в голове.

Кира посмотрела вниз и осознала, что с ней говорит Теон.

«Кто?» – спросила она.

«Когда все драконы будут мертвы, поднимутся Великие. Четыре больших дракона из четырех сторон земли. Они пробудились».

Ужасный крик раздался снова, и в эту минуту Кира ощутила отчаяние. Даже отсюда она поняла, что они летят, и что сражение, которое она только что пережила, – ничто по сравнению с тем, что ей предстоит.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Сивиг вел свой флот во мраке ночи, плывя к Морю Печали, напряжение на тихом корабле стало очень сильным, когда они приблизились к порту Ура. Сердцебиение Сивига участилось, когда он заметил растянувшийся пандезианский флот, тысячи кораблей, их черные силуэты на фоне неба, казалось, заполнили все море. Они окружили гавань Ура и, когда Сивиг всмотрелся в море, его сердце заныло, когда он увидел, что они затопили его. Он с нежностью вспоминал этот порт, и его разрушение было для него все равно что нож в сердце.

Но не потеря Ура была его непосредственной тревогой. Вместо этого Сивиг сосредоточился на гораздо большем количестве пандезианского флота. Он спрашивал себя, как может его дюжина кораблей атаковать тысячу? На первый взгляд все казалось безнадежным.

Но, пока они плыли сюда, Сивиг разрабатывал план. План, который требовал хитрости, неожиданности и покрова ночи, чтобы сделать то, чего раньше не удавалось ни одному моряку. Еще мальчиком Сивиг научился работать с тем, что он имеет, этому его учил отец. Его флот – все, что у него есть, и он был решительно настроен им воспользоваться.

Они подплыли ближе, Сивиг велел своим людям молчать, единственный звуком, нарушающим тишину, был только плеск волн о корпус корабля и напряженное дыхание его воинов. Все его люди находились в боевой позиции, ожидая его приказа, пока они плыли вперед. Напряжение было таким сильным, что Сивиг слышал свое собственное сердцебиение. Его корабль, возглавляющий флот, плыл через гавань, находясь всего в сотне ярдов от ближайшего пандезианского корабля.

Сивиг знал, что если и есть какая-то спасительная благодать, так это то, что пандезианцы не ожидают нападения. Их корабли подпрыгивают на воде, ничего не ожидая, их моряки крепко спят, единственным звуком во мраке был лишь стон их кораблей в воде, треск их веревок. Именно на это и надеялся Сивиг.

Они подплывали все ближе и ближе, сердце Сивига бешено колотилось, он знал, что все воины рассчитывают на него, что он должен выждать время, прежде чем исполнить свой план. Он привел их сюда, и в любую минуту может наступить время для осуществления плана.

«СЕЙЧАС!» – наконец, прошипел Сивиг.

Все его люди приступили к действию. Дюжина его кораблей быстро сошлась вместе, они поплыли рядом друг с другом, пока их корпуса не соприкоснулись. Его воины быстро бросили веревки и схватили их, от корабля к кораблю, крепко дергая их, чтобы закрепить все корабли их маленького флота в единую плывущую громаду. Как только корабли были скреплены, мужчины побежали по палубам, прыгая с одного корабля на следующий, покидая корабли один за другим и прыгая на корабль Сивига. Сивиг почувствовал, что его корабль тяжелеет, немного погружаясь под их весом, протестуя, но все еще оставаясь на плаву.

Вскоре из всей дюжины кораблей только на одном находились люди. Другие одиннадцать кораблей оставались пустыми, как он и планировал.

«ПЕРЕРЕЗАТЬ ВЕРЕВКИ!» – приказал Сивиг.

Группа мужчин быстро прыгала с одного корабля на другой в ночи, перерезая веревки. Корабли начали отделяться, в то время как мужчины быстро возвращались на корабль Сивига. Они все стояли там и наблюдали за тем, как корабли медленно расходятся.

Сивиг повернулся, посмотрел вперед, на надвигающийся корпус пандезианского корабля, и кивнул своим людям. Они все беззвучно бросились вперед через палубу, когда добрались до носа корабля, прыгнув на борт пандезианского корабля.

Сивиг был впереди. Они все бесшумно двигались по гораздо большему пандезианскому кораблю, поднимая кинжалы и перерезая горла морякам, стоявшим на страже. Они быстро убивали их, закрыв им рты, чтобы враги не шумели. Сивиг знал, что если хотя бы один из них закричит, все будет потеряно. С каждым ударом, с каждым павшим соперником Сивиг думал о возмездии за Эскалон.

Через несколько минут с грязной работой было покончено. Его люди убили всех на борту, никого не пощадив, по приказу Сивига. Он не мог рисковать, учитывая неравные силы. Они захватили весь корабль, не произведя ни звука. Сивиг повернулся и с тревогой посмотрел на остальной пандезианский флот в надежде на то, что никто их не заметил. Он почувствовал облегчение, убедившись, что они остались незамеченными.

Сивиг вздохнул с облегчением. Первый шаг его миссии и, возможно, самый сложный, выполнен. Они захватили гораздо больший пандезианский корабль и отправили свой флот прочь. Теперь они не могут терять времени.

«СТРЕЛЫ!» – прошипел Сивиг.

Сотни его люди бросились к перилам корабля, опустились на колени и выстроились в ряд, сняв луки со спины.

«ПЛАМЯ!» – прошипел Сивиг, опустившись на колени и присоединившись к ним.

Он и его люди вынули стрелы из колчанов и коснулись ими факелов. Через несколько секунд небо заполнила тысяча небольших точек света.

«ОГОНЬ!»

Его люди в унисон зарядили луки и выстрелили.

Ночное небо наполнилось тысячами маленьких точек света, стрелы полыхали огнем, тихо плывя аркой через небо. Но их курс был направлен не на пандезианский флот, а на флот-призрак Сивига.

Сивиг наблюдал за тем, как небольшой флот, на котором он приплыл сюда, вдруг заполыхал огнем. Объятые пламенем корабли продолжали плыть в сторону большого пандезианского флота. Пламя поднималось выше, оно ревело, пожирая паруса, мачты, и вскоре флот-призрак стал оружием, плывущей стеной огня, который невозможно было остановить, направляясь к большому флоту Пандезии.

Сивиг с большим удовлетворением наблюдал за тем, как его флот огня сделал то, на что он надеялся. Корпус первого корабля коснулся пандезианского судна, и через несколько секунд поджег его, пламя лизало его перила и палубу, поднимаясь к парусам. Дюжина других кораблей последовала его примеру, некоторые ударили непосредственно по пандезианским кораблям, после чего поплыли дальше, поджигая все большее количество кораблей.

Сивиг наблюдал за происходящим, его глаза осветились, когда зажглась ночь. Вскоре поднялись крики, когда проснулись удивленные мужчины, сгоравшие заживо, их охватила паника. Последовал всплеск, когда мужчины прыгали вниз, объятые пламенем, навстречу смерти в море.

Затем, наконец, зазвучали колокола и протрубили в ряд рогов.

Начался хаос, когда огромная пандезианская армия начала просыпаться, увидев, что их корабли объяты пламенем, которое распространялось благодаря ветру с каждой проходящей секундой.

Все люди Сивига повернулись друг к другу и издали громкий радостный крик.

Сражение за Ур началось.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Мерк стоял на носу небольшого корабля рядом с Лорной, они плыли во мраке ночи к западному берегу Эскалона. Море Печали было спокойным, устрашающе тихим. Слышен был только тихий плеск крошечных морских существ, прыгающих вдоль корпуса. Мерк посмотрел вниз и увидел, что они плывут вдоль их корабля, следуя за ним, освещая ночь своей светящейся чешуей, пока они светились под водой. Мерк отвлекся на красочные блестящие узоры, и ему казалось, словно все море следует за ним.

Мерк снова оказался на корабле с Лорной и опять его захлестнули чувства к ней. Он никогда не ощущал такую близость ни с кем в своей жизни, никогда не ощущал такой комфорт в чьем-то присутствии, но с ней все было по-другому. В конце концов, она спасла его в Заливе Смерти. Без нее он бы наверняка умер от рук Везувиуса. Никто никогда не спасал его прежде, никто даже не заботился о нем.

Тайна Лорны только усилилась для Мерка, когда он увидел, как она исцелила Дункана на смертном одре в Барисе. Удивительно было наблюдать за этим, но это снова заставило его задуматься о ее силах. Когда Дункан исцелился и попросил Лорну отправиться на север и помочь в сражении в Уре, она самоотверженно приняла эту обязанность. Мерк настоял на том, чтобы сопровождать ее, и она не стала сопротивляться.

Мерк спрашивал себя, означает ли это то, что он ей нравится. Чувствует ли она к нему то же, что он чувствует к ней? Или она сделала это только потому, что нуждалась в компании в предстоящем сражении?

«Ты едва произнесла слово», – сказал ей Мерк, желая нарушить тишину, сгорая от нетерпения узнать о ней больше, установить с ней какую-то связь.

Лорна посмотрела на Мерка, и ее светящиеся голубые глаза, которые казались серыми в ночи, пленили его, как всегда.

«Ты знаешь, что мы плывем в самую гущу пандезианского флота», – добавил Мерк.

Лорна понимающе кивнула в ответ, и он удивился, увидев, что она невозмутима.

«Но ты не боишься?» – спросил он, желая понять ее.

Лорна покачала головой, и Мерк увидел, что это на самом деле так. Это только усилило ее загадочность.

«Смерть никогда не внушала мне страха», – ответила она мягким и загадочным голосом, как сумерки. – «Страх мне внушает жизнь без предназначения».

Мерк удивился.

«Но твои силы», – сказал он, нуждаясь в ответе. – «Можешь ли ты остановить целую армию своими силами?»

«Нет», – призналась Лорна. – «Не могу».

Его сердце ушло в пятки. Мерк надеялся на то, что она втайне уверена в их победе, но по ее лицу он увидел, что уверенности у нее нет. Казалось, их ждал смертный приговор. Но, если именно там в них нуждаются, ни один из них не подведет свою страну.

«Дункану не нужны еще два мертвых тела вместе с ним в Ущелье Дьявола», – сказала Лорна.

«Значит, ты скорее умрешь здесь, на севере, во мраке океана?» – спросил Мерк.

Девушка улыбнулась.

«Что еще ты предлагаешь?»

Он пожал плечами, нервничая и не желая говорить то, что он на самом деле думает.

«Может быть…», – начал Мерк дрожащим голосом. – «Мы можем отказаться от этой войны».

Лорна повернулась и пристально посмотрела на него, ее глаза широко распахнулись от удивления, и Мерк почувствовал, что у него пересохло в горле. Он спрашивал себя, не зашел ли он слишком далеко.

«Отказаться?» – переспросила Лорна.

Мерк колебался. Затем, наконец, он нашел в себе мужество.

«Только ты и я», – осторожно продолжил он. – «Где-то… подальше от всего этого. В конце концов, что хорошего будет от еще двух мертвых солдат в этой войне?»

«И бросить нашу родину?» – спросила Лорна, и Мерк почувствовал, как у него сердце ушло в пятки. Возможно, он совершил ошибку, спросив об этом.

Он пожал плечами.

«Наша родина бросала меня много раз», – сказал Мерк. – «О тебе я волнуюсь намного больше».

Лорна смотрела на него, и он видел, что она борется со своими мыслями и чувствами. Он бросился вперед, зная, что зашел слишком далеко – сейчас или никогда.

«Мы не должны сражаться в каждой битве», – продолжал Мерк, говоря в спешке. – «Я люблю Эскалон, но жизнь я люблю больше. Вся моя жизнь была одной сменой преданности. Больше всего, преданности к самому себе, к выживанию, к более высокой цене. Сейчас я хочу жить. Наконец, я знаю, чего хочу от жизни, и я хочу жить с тобой. Давай убежим от всего этого», – сказал он, сделав шаг вперед и взяв ее за руки. – «Давай будем вместе».

Повисла долгая тишина, пока Лорна смотрела на него в потрясении. Мерк чувствовал, что его руки трясутся в ее руках, он никогда еще так не нервничал.

В конце концов, Лорна отвернулась и отняла свои руки, и в эту минуту Мерк упал духом. Его сердце бешено колотилось, пока он изводил себя вопросами. Неужели он зашел слишком далеко в выражении своих чувств? Что если она не испытывает к нему того же?

Вдруг Мерк почувствовал себя глупо, убедившись в том, что у нее нет тех же чувств. Он захотел свернуться клубком и умереть, оказаться где угодно, но только не на этом корабле.

Наконец, Лорна заговорила тихим голосом.

«Мой отец был королем», – сказала она. – «Так же, как его отец до него. Преданность к родине течет в моей крови. Мне жаль, Мерк. Эта страна, эта война – все, что у меня есть».

Но Лорна не ответила на его предложение, не заговорила о своих чувствах к нему, и Мерк спрашивал себя, не уловил ли он что-нибудь в ее голосе.

«И нет ничего, что может заставить тебя передумать?» – с опаской спросил он. – «Даже я?»

Лорна отвела взгляд в сторону, и он почувствовал себя глупо.

«Ты хороший человек», – сказала она. – «Лучше, чем ты думаешь. Ты делал темные дела в своей жизни, но я понимаю тебя – ты выживал. Я подозреваю, что внутри ты всегда хотел большего, ты жаждал какого-то дела. Но я поняла, что мы выживаем не только думая о себе, но благодаря нашим делам, через помощи другим, через цель, большую нас самих. Именно это и значит быть живым. В противном случае мы не живем по-настоящему».

Мерк задумался над ее словами, когда они оба перешли к бесконечному молчанию. Единственным звуком был плеск воды о корпус корабля. Молчание завладело ими на несколько часов, пока они плыли все дальше на север. Поднялся ветер, он трепал паруса и уносил их вдаль.

Плечи Мерка опустились, он ушел в себя, чувствуя себя отвергнутым, чувствуя себя таким сбитым с толку, как никогда. Больше всего он испытывал чувство стыда. Что-то в словах Лорны было правдивым. Он на самом деле всегда беспокоился только о себе самом, о своем собственном выживании. Возможно, она права. Может быть, ключ к выживанию все это время лежал где-то вне его.

Но чувства у него были противоречивые. Мерк не боялся смерти, он просто не хотел умирать за дело других людей. Он скорее умрет по-своему, в своем собственном месте, в свое время. Жизнь солдата никогда ничего для него не значила, и Эскалону никогда не было до него дела. Почему он должен служить ему?

Час проходил за часом, когда тишина становилась все напряженнее, мрак все сгущался, звезды сияли. Мерк почувствовал, что его веки отяжелели, и он чуть не уснул, когда услышал тихий вздох.

Он поднял свои отяжелевшие от усталости глаза и посмотрел на воду перед собой. Лорна стояла, схватившись за перила, и, когда Мерк увидел, на что она смотрит, он тоже выпрямился. Теперь он окончательно проснулся.

Зрелище перед ним было лишено смысла: на горизонте море казалось объятым пламенем. Он присмотрелся внимательнее и увидел силуэты тысяч пандезианских кораблей, окружающих Ур, и десятки кораблей светились. Мужчины выкрикивали приказы, которые были слышны даже отсюда, и некоторые корабли стреляли из пушек. Начались хаос и сумятица. Казалось, что пандезианцы подверглись атаке.

«Сивиг начал свою атаку», – наконец, заметила Лорна, нарушив тишину.

Она повернулась к нему.

«Теперь наша очередь».

Лорна повернула штурвал и Мерк увидел, что она направилась в сторону огромного пандезианского корабля, чьи паруса поднимались почти на сотню футов в высоту. Он заметил сотни солдат в лодке, которые смотрели на пламя на севере. Ни один из них не смотрел на юг, на воду, никто не ожидал того, что к ним крадется маленькое судно.

«А теперь?» – спросил Мерк Лорну, его дурное предчувствие усиливалось. – «Мы атакуем этот флот одни?»

«Сражение начинается с одного корабля», – спокойно ответила девушка.

Мерк решительно посмотрел на нее.

«Ты сошла с ума?» – спросил он раздраженно. – «Неужели ты на самом деле думаешь, что мы можем сразить тот корабль, полный солдат, сами?»

Лорна улыбнулась в ответ.

«Нет», – сказала она. – «Я рассчитываю на то, что ты сможешь».

Потрясенный Мерк моргнул.

«Я против сотни мужчин?» – спросил он.

«У тебя есть кинжал», – ответила он. – «И твоя скорость. Это все, что тебе нужно, когда я создам для тебя прикрытие».

«Прикрытие?» – переспросил Мерк.

Лорна напряженно смотрела на него.

«Ты должен довериться мне», – ответила она. – «Если хочешь. Ты готов служить своей стране?»

Мерк стоял, чувствуя, что находится на распутье. Никогда прежде он на самом деле не беспокоился ни о каком деле. Но, глядя в глаза Лорны, он узнал в них свирепость, и это вызвало в нем желание служить ее делу, каким бы оно ни было.

В конце концов, он выпрямился и решительно посмотрел на девушку.

Лорна увидела согласие в его глазах, повернулась, подняла две ладони к небу, закрыла глаза и откинула назад голову.

В эту минуту Мерк изумился, увидев, как из ее ладоней начал исходить белый туман, наполняя воздух и ночь. Он обернулся вокруг корабля подобно змее, ползя в воду и медленно, уверенно распространился по морю к пандезианскому флоту. Через несколько секунд ночь была наполнена таким густым туманом, что Мерк даже не видел дальше перил.

В эту же самую минуту их небольшой корабль аккуратно врезался в корпус огромного пандезианского корабля. С колотящимся сердцем, Мерк понял, что время пришло.

Он протянул руку, схватил длинную веревку, свисающую с борта корабля, и прыгнул, повиснув, ударяясь о корпус. Он поднимался дюйм за дюймом, его ладони горели, но он не обращал на это внимания.

Десять, двадцать, тридцать футов – он поднимался в тумане, напрягаясь от усилий, пока, наконец, не добрался до перил. Он схватился за них и посмотрел вниз – веревку уже не было видно в густом тумане.

Мерк висел, держась за перила, он сделал глубокий вдох и собрался с духом. Это его миг. Он знал, что как только перейдет эти перила, то встретится с армией враждебных мужчин, каждый из которых желает его смерти. Это будет самая опасная битва в его жизни. Одно неверное движение – и с ним покончено.

Сердце Мерка бешено заколотилось в груди, когда он, наконец, перелез через перила, легко приземлившись двумя ногами на палубе. Он повернулся и с облегчением увидел, что он был, по крайней мере, поглощен стеной такого густого тумана, что едва мог видеть свою собственную руку. Лорна сдержала свое слово – у него есть прикрытие.

Мерк не стал зря терять время. Он вынул свой кинжал и бросился вперед, используя свои инстинкты убийцы на поиски солдат, бросаясь от одного к другому, перерезая горла направо и налево. Он зажимал воинам рты, чтобы они не успели закричать, заглушая их.

Тем не менее, их тела падали с глухим стуком, и на палубе началась суматоха, когда другие поняли, что среди них находится убийца.

Но Мерк не дал им времени на реакцию. Он бросался от одного солдата к другому, убивая их всех. Некоторые поворачивались, чтобы поймать его, но Мерк двигался быстрее, чем каждый из них, делая все, что в его силах, то, для чего он был рожден, используя свой кинжал с мастерством, скоростью и ловкостью, как делал всегда от имени королевства.

Они мало что могли сделать с невидимым врагом, с опытным убийцей. Через несколько минут корабль погрузился в тишину. Мерк стоял, тяжело дыша, покрытый кровью.

Ему понадобилось какой-то время, чтобы осознать: этот пандезианский корабль принадлежит им.

Мерк услышал позади себя шум, легкий стук, словно на палубу приземлилась кошка, и, обернувшись, увидел появившуюся из тумана Лорну. Мерк всунул кинжал в ножны, в то время как она сделала шаг вперед, вынула свой кинжал и перерезала веревку, удерживающую якорь.

Мерк почувствовал, как огромный корабль начал двигаться под ними.

Он удивленно повернулся к ней и спросил:

«Что теперь?»

«Теперь», – ответила Лорна, улыбнувшись. – «Мы плывем к сражению».

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Диердре и Марко скакали верхом на Андоре во мраке ночи, направляясь на юг, прочь от руин Башни Ур, прочь от сражения, которое все еще бушевало при участии Альвы, Кольвы и Кайла. Они были решительно настроены разжечь свое собственное сражение. Диердре всматривалась во мрак, пока они скакали, ей не терпелось вернуться в свой бывший город Ур, даже если сейчас он находится под водой. Она жаждала отомстить за своего отца.

Диердре пыталась собраться с мыслями, пока они скакали, все еще не придя в себя после всего того, что произошло. Когда они с Марко отправились в Башню Ур, она была уверена в том, что они найдут там Киру, безопасную гавань и возможность начать все сначала. Она никогда не рассчитывала на то, что они обнаружат башню разрушенной, атакуемой троллями, не думала, что окажется на передовой эпического сражения с целью освободить север. Меньше всего Диердре ожидала, что Пламя будет опущено, а Эскалон опустошен. Казалось, что она покинула кошмар для того, чтобы оказаться в аду.

Диердре наверняка умерла бы там, если бы не объявился Кайл, который спас их, после чего следом за ним появился Альва, спасший их всех. Она была рада подчиниться приказу Альвы отправиться в Ур. Диердре не терпелось покинуть то место. Она все еще мысленно видела ужасные лица троллей, бросающихся к ней, пытающихся разорвать ее на части, и Диердре захотела убраться откуда как можно дальше.

Мысль о том, что она может послужить своему родному городу, согревала ее. У них с Марко не было другого выбора, кроме как сбежать из Ура после потопа, но теперь, когда они возвращались, Диердре была счастлива. Если есть какой-нибудь проблеск надежды на то, что ее город снова поднимется, она с радостью отдаст за это свою жизнь.

Но Диердре хотела знать, что предвидел Альва. После того разрушения, что она видела, Диердре не представляла, как ее город снова может подняться. И она не видела, как они с Марко вообще могут предложить какую-либо мыслимую помощь. Но, став свидетельницей его силы, она доверилась Альве, и ей слишком не терпелось внести свой вклад, хотелось помочь.

Диердре и Марко, наконец, вырвались из леса, девушка так надеялась увидеть хоть проблеск своего города, молясь о том, чтобы она каким-то образом обнаружила его восставшим из воды. Но представшая перед ней картина встревожила ее. Диердре надеялась на то, что, возможно, Альва видел что-то, чего не видела она, что она может обнаружить здесь эпическое сражение за восстановление ее города. Диердре озадаченно моргнула, когда они остановили своих лошадей и перевели дух.

Перед ними не было ничего, кроме воды.

Это было именно то, что они оставили, теперь город Ур был озером, мерцающим во мраке ночи, его гавань была наполнена тысячами пандезианских кораблей. Здесь не было сражения. Город находился в том же состоянии полного завоевания и поражения.

Диердре и Марко обменялись растерянными взглядами, не понимая, почему Альва отправил их сюда. Неужели он ошибся?

Диердре всмотрелась в горизонт, исследуя мрак ночи, спрашивая себя, не упустила ли она что-нибудь, и в эту минуту что-то привлекло ее внимание. Там, на горизонте, далеко в море, она увидела тусклую дымку света. Казалось, что несколько пандезианских кораблей были объяты пламенем. Кто мог атаковать пандезианский флот?

Когда Диердре прислушалась внимательнее, ей показалось, что она услышала отдаленный гул канонады. Она с надеждой осознала, что там в самом разгаре сражение. Кто-то сражается с пандезианцами.

«Война начинается», – взволнованно сказала Диердре. – «Мы должны помочь им».

Она пнула своего коня и они поскакали вниз со склона, огибая озеро, которое некогда было Уром. Ее сердце бешено колотилось, когда они, наконец, добрались до берега, где гавань встречалась со скалами.

Они остановились, тяжело дыша, и посмотрели вдаль. Определенно бушевало сражение. Гремели канонады, в ночи летали пушечные ядра между рядами объятых пламенем кораблей. Диердре спрашивала себя, кто сражается.

Девушка присмотрелась и заметила пандезианский корабль, который стоял на якоре ближе к гавани. Он был огромным, его веревки были привязаны возле скал, и она палубе, освещенной факелами, Диердре увидела пандезианских солдат, которые носились по палубе, поджигая пушки, чьи большие фитили искрились. Вдруг она отшатнулась, когда раздался очередной грохот, и увидела, как пушечное ядро вылетело с корабля в ночи.

Диердре проследила за ним в море и увидела его цель: одинокий корабль, плывущий во мраке, чей силуэт был виден среди пожаров. Он украдкой прорезал свой путь через гораздо больший пандезианский флот. Сердце Диердре екнуло, когда она осознала: на борту того пандезианского корабля находятся солдаты Эскалона. Они захватили его. Он плыл через флот и причинял ущерб, и теперь пандезианцы стремились разбить его в щепки.

«Мы должны остановить их!» – поспешно произнесла Диердре. – «Они убьют наших людей! Мы должны подняться на корабль и не дать им возможности выстрелить!»

«Но как?» – спросил Марко.

Не став ждать, Диердре спешилась, побежала и прыгнула со скалы. Она целилась в огромную веревку, удерживающую пандезианский корабль, и поймала ее, ладони девушки горели. Она обернула свои ноги вокруг веревки и начала взбираться по ней. Андор заржал на суше, словно подстрекая ее, словно сердясь из-за того, что не может присоединиться к ней.

Веревка обжигала ее ладони, и от трудного подъема каждая мышца в ее теле изнывала от боли. Она медленно поднималась вверх, дюйм за дюймом, к краю корабля, желая остаться незамеченной. К счастью, пандезианские солдаты, стоя спинами к ней, были слишком заняты сражением на море, чтобы оглядываться.

Внезапно Диердре ощутила, что веревка начала раскачиваться, и, посмотрев вниз, она увидела на ней Марко, который последовал за ней и тоже начал подниматься вверх.

Вскоре Диердре добралась до перил и одним быстрым движением она перелезла через край. Марко находился поблизости, и, когда они оба приземлились на палубе, они поднялись на ноги и переглянулись между собой, потрясенные тем, что им удалось забраться так далеко, что они оказались на вражеской территории.

Андор на суше бил копытом землю, разгневанным тем, что не может присоединиться к ним.

«Иди, Андор!» – крикнула Диердре, переживая за этого славного зверя, который привез их сюда, не желая оставлять их. – «Возвращайся к Кайлу. Сражайся за нас там!»

Андор сделал то, о чем она его попросила, развернувшись и поскакав галопом прочь. Его не нужно было просить дважды.

С колотящимся сердцем, Диердре увидела в нескольких метрах от себя пандезианских солдат, которые выстроились у перил, поворачивая пушки, подготавливая пушечные ядра и поджигая факелы. Она посмотрела на море и, наконец, смогла увидеть, в кого они стреляют. Девушка ахнула, узнав их мишень.

«Сивиг!» – прошептала она Марко.

«Ты знаешь его?» – спросил Марко.

«Мой отец много раз сражался вместе с его людьми», – ответила Диердре. – «Мы должны помочь им».

Она знала, что времени мало.

«Но как?» – спросил Марко.

Диердре подала знак Марко, и они оба увидели, как солдаты опускают факелы к пушечным ядрам. Не думая, они вдвоем приступили к действию в одно и то же время.

Они побежали вперед и, добравшись до ни о чем не подозревающих пандезианцев, Марко повалил одного на землю, в то время как Диердре схватила другого за волосы и отдернула его в сторону. Она также схватила факел и швырнула его через край, и он зашипел в воде внизу. Но пушку уже подожгли и Диердре, осознав, что времени нет, бросила на нее вес своего тела, отчаянно желая передвинуть ее до того, как она выстрелит в корабль Сивига.

Диердре отодвинула ее на метр вправо за секунду до выстрела.

Громкий взрыв сотряс воздух, и пушечное ядро, пролетев над водой, благодаря девушке, не попало в корабль Сивига.

Суматоха на палубе привлекла внимание других солдат, и, обернувшись, Диердре увидела десятки вооруженных раздраженных пандезианских солдат, которые бежали к ним. Она слишком поздно осознала, что бросилась прямо в логово врага.

Она спасла Сивига, но теперь ей пришел конец.

*

Алек стоял на носу корабля, возглавляя небольшой флот от Затерянных Островов, сжимая в руке Незавершенный Меч и глядя на Море Печали. Это было ужасное путешествие из Залива Смерти вдоль берега, но, в конце концов, они приближались к гавани Ура. Они объедут ее, согласно плану, поплывут вокруг огромного пандезианского флота и продолжат свой путь во мраке до Башни Ур, куда их направила Лорна. Она сказала, что именно здесь пригодится Незавершенный Меч, чтобы положить конец этой войне, и Алек, преданный солдат, отправился бы куда угодно, чтобы спасти свою родину.

Алек крепко сжимал в руках Незавершенный Меч весь путь сюда, не желая отпускать это волшебное оружие, которое стало частью его самого. Он поражался тому, как его жизнь изменилась после Залива Смерти. Он все еще мысленно видел то, как он убивал драконов. Это было похоже на сон.

Когда они приблизились к порту Ур, к этому месту, которое когда-то многое для него значило, Алека захлестнуло новое чувство. Он не до конца его понимал, но ему казалось, что меч общается с ним, что он побуждает его остановиться здесь. Когда они доплыли до гавани, Алек протянул руку и корабль остановился, а за ним и весь флот.

Люди Алека встали рядом с ним, вопросительно глядя на него.

«Почему мы остановились?» – спросил один из них, подойдя ближе.

«Пандезианский флот находится впереди», – вмешался другой. – «Если мы здесь задержимся, они увидят нас».

Алек сжал поручни и ощутил вибрацию через ладони, исходящую от рукояти меча.

«Я что-то чувствую», – сказал он.

Алек закрыл глаза и почувствовал, что меч приказывает ему.

«Я нужен здесь», – наконец, произнес он.

Мужчины растерянно переглянулись между собой.

«Наша задача – привезти тебя и меч в Башню Ур», – ответил солдат. – «Ты слышал Лорну. Она велела нам нигде не останавливаться. Это слишком опасно».

Алек кивнул.

«Тем не менее, я чувствую, что нужен сейчас здесь. Я не могу бросить дело, на которое меня ведет меч».

Мужчины были сбиты с толку.

«Если мы остановимся здесь, то нас всех убьют», – добавил другой солдат, подходя к ним. – «У нас нет времени. Мы должны уплыть отсюда вдоль берега в Башню Ур. Пандезианский флот скоро нас заметит».

Алек понимающе кивнул.

«Именно поэтому вы поплывете без меня», – сказал он, сделав шаг вперед к поручням, собираясь уйти. – «Плывите на север и ждите меня у Башни Ур».

Воины переглянулись между собой, после чего посмотрели на него с потрясением на лицах.

«Ты погибнешь здесь», – грустно сказал один из них.

Алек покачал головой.

«Я пойду туда, куда меня зовет меч», – ответил он. – «Он защитит меня».

Больше не говоря ни слова, Алек схватил веревку и опустился в небольшую лодку. Она сильно раскачивалась, когда он сел в нее, и, не теряя времени, он оттолкнулся от большого корабля, начав быстро грести.

Перед ним находился целый флот Пандезии и, продолжая грести, Алек осознал, что ему одному предстоит противостоять целому народу. Как бы ему этого ни хотелось, он не стал оглядываться назад. Он знал, что должен смотреть только вперед.

Алек продолжал грести, прорезая воду, находясь один в маленькой лодке, чувствуя себя ничтожным на фоне полуночного неба с миллионом красных звезд и громадностью вселенной. Он тихо плыл через пандезианский флот, пользуясь преимуществом беспроглядного мрака и стойкого тумана, который то налетал, то рассеивался. К счастью, его лодка была слишком маленькой, чтобы пандезианцы искали ее. Он подумал, что будь она больше, он уже был бы мертв. Алек не знал, куда его ведет Незавершенный Меч, но знал достаточно, чтобы доверять своим инстинктам.

Алек не знал, как долго он продолжал грести, утратив ход времени, пока он наблюдал за изменением звезд. И впереди они увидел это – объятые пламенем корабли.

Вскоре Алек оказался посреди горящего пандезианского флота, не понимая, какое сражение здесь произошло. Он озадаченно огляделся по сторонам, когда в ночи протрубили в пандезианские рога, звук от которых пронесся в тумане. Он удивился, увидев, что пандезианцы сражаются друг с другом, словно пытались убраться от невидимого врага. Алек спрашивал себя о том, что здесь произошло, и не понимал, почему меч накалился в его руке, уводя его все ближе и ближе к берегу.

Наконец, Алек заметил вдали одинокий корабль и почувствовал, что это и есть его место назначения. Меч тянул его к нему, требуя отправиться туда.

Алек греб до тех пор, пока не добрался до корпуса пандезианского корабля, и, сделав это, он выпрыгнул от лодки, схватил свисающую веревку, подтянувшись вверх. Вскоре он перелез через поручни и, когда он приземлился на палубе с мечом в руке, оружие практически тянуло его туда, где он нужен. Алек понимал, что это приведет его к смерти, что он бросается в руки врага, но он доверился мечу.

Алек заметил впереди солдат и атаковал, подняв меч и издав боевой клич. Это была толпа пандезианцев, собравшаяся вокруг кого-то и, когда Алек атаковал, толпа повернулась и с потрясением посмотрела на него. Когда они расступились, Алек увидел, вокруг кого они собрались.

К своему потрясению, Алек увидел своего старого друга Марко, который лежал там вместе с девушкой, которую он любил, – с Диердре.

Алек не мог бы удивиться еще больше, увидев их, но, тем не менее, он не стал медлить. Он мгновенно увидел, что его друзья в опасности. Они лежали на палубе в окружении пандезианцев, собирающихся убить их.

Алек поднял меч, бросился в толпу и начал наносить удары. Меч производил какое-то странное гудение, рубя одновременно трех солдат пополам так быстро, что они даже не успевали поднять свои мечи. Затем Алек развернулся и нанес удар по мечу другого солдата, разрубив металл пополам. После этого он развернулся и рукоятью меча перебросил противника через поручни.

Алек поворачивался снова и снова, прорезаясь через толпу солдат, двигаясь в тумане, им повелевал меч, словно он был продолжением его руки. Он разворачивался и наносил удары, оставаясь неприкосновенным, меч гудел в воздухе, словно был живым. Мужчины падали вокруг него, в воздухе раздавались крики, он перебросил нескольких воинов через поручни, отправив их на морское дно.

Через несколько минут Алек оглянулся по сторонам и осознал, что он – последний человек, который остался стоять в тишине. Он тяжело дышал, поражаясь тому, что сделал. Он убил их всех. На палубе лежали десятки мертвых солдат, а он даже едва осознавал, что сделал.

Алек поднял глаза, вспомнив о Марко и Диердре. Они поднялись на ноги, глядя на него с удивлением и благодарностью.

«Алек», – крикнул Марко. Он сделал шаг вперед и обнял своего старого друга, в то время как Алек, постепенно приходя в себя, обнял его в ответ.

Но даже в эту минуту Алек был словно онемевший. Он повернулся и посмотрел в глаза Диердре и, когда их глаза встретились, он что-то увидел: выражение любви, но не к Алеку, а к Марко.

Алек сразу все понял. Теперь Диердре любит его друга, а не его самого.

В эту минуту осознания Алеку показалось, словно ему в живот вонзили кинжал. Он чувствовал, что его предали – она, он, весь мир.

Диердре вышла вперед со слезами на глазах.

«Я думала, что ты мертв», – пыталась объяснить она. – «Ты оставил всех нас».

Алек покачал головой.

«Я никогда вас не оставлял», – поправил он. – «Я сражался на другом фронте».

«Но… ты не рассказал нам», – сказала Диердре. Теперь она не выглядела уверенной.

«Времени не было», – ответил Алек.

«Как бы то ни было, я рад, что ты вернулся, друг мой», – весело произнес Марко, ничего не поняв. – «Я скучал по тебе».

Но сейчас в сердце Алека не было радости. Только грусть. Раскаяние. Предательство.

Алек и Диердре смотрели друг другу в глаза, и он увидел также грусть и сожаление в глазах девушки. Постепенно он начал чувствовать, как мир уходит у него из-под ног. Надежда снова увидеть Диердре была единственной вещью, которая поддерживала в нем жизнь. Алек никогда этого не предполагал, и видеть ее здесь, влюбленную в его лучшего друга, было невыносимо. Он хотел убежать, оказаться где угодно, но только не здесь.

«Теперь вы в безопасности», – произнес Алек мрачным, безрадостным голосом. – «Солдаты мертвы. Корабль ваш».

«Что ты имеешь в виду?» – спросил озадаченный Марко, протянув руку, когда Алек собрался уйти. – «Ты покидаешь нас? Ты же только что пришел».

Алек не мог заставить себя ответить. Им завладела любовь к Диердре, и он чувствовал, что потерял своего лучшего друга. Не говоря больше ни слова, он поспешил к поручням.

«Что ты делаешь?» – спросила Диердре, бросившись вперед. Он услышал тревогу в ее голосе. Это, по крайней мере, кое-что.

Алек повернулся и посмотрел на нее, на его глаза навернулись слезы.

«Я должен отправиться в Башню Ур», – сказал он.

Глаза девушки широко распахнулись.

«Башню захватили тролли», – сообщила она. – «Если ты отправишься туда, то умрешь».

Алек смотрел на нее, не уступая.

«Я уже мертв».

Больше ничего не сказав, он развернулся и перепрыгнул через поручни в лодку, решив больше никогда не видеть Диердре. На самом деле, он хотел бы умереть в одиночестве. После сегодняшнего вечера у него ничего нет в этой жизни.

Начав грести и удаляясь от корабля, Алек услышал одинокий пронзительный крик, разрезавший мрак.

«Алек!»

Его звала Диердре. Она плакала, крикнув его имя. Он слышал грусть в ее голосе. Это был крик любви, потери, того, что когда-то было. Больше всего на свете Алек хотел оглянуться, в последний раз увидеть ее лицо.

Но он не осмелился. Вместо этого он продолжал грести, глядя вперед и мысленно прощаясь с ней навсегда.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Кавос атаковал пандезианских солдат, которые преграждали ему путь к горам Кос, не останавливаясь ни перед чем, готовый сражаться не на жизнь, а на смерть. Как осмеливаются эти пандезианцы вторгаться в его родную землю, как они смеют думать, что могут сразить Кавоса на его собственной территории. Эти горы Коса принадлежат его народу, и всегда принадлежали. И ни одному захватчику никогда не удавалось покорить их. В конце концов, сейчас они в земле снега и льда, в земле, которая на протяжении тысяч лет особняком стояла от Эскалона. Не каждый человек мог выжить в краю снега и льда, но это было у мужчин Коса в крови.

Кавос посмотрел вверх, зная, что они должны добраться до тех гор, если хотят получить шанс опередить преследующих их сзади пандезианцев. Эти солдаты у него на пути должны быть уничтожены немедленно.

«МУЖЧИНЫ КОСА, В АТАКУ!» – крикнул Кавос.

Позади него прозвучал триумфальный боевой клич, после чего он и сотня его воинов увеличили скорость, опустив головы, собираясь сразиться с гораздо большими силами пандезианцев. Хотя враг превосходил их числом десять к одному, они не стали медлить или колебаться.

Очевидно, их бесстрашие застигло пандезианцев врасплох. Казалось, они были потрясены, увидев, что эти воины Коса увеличили скорость вместо того, чтобы остановиться и сдаться.

Кос почувствовал, как внутри него поднимается гнев, когда он вынул копье, наклонился вперед и метнул его. Копье – предмет красоты – просвистело в воздухе, замаскированное снегом и льдом. Оно нашло свою мишень в груди пандезианского командира, и он схватил его двумя руками с выражением боли и потрясения на лице. Он замертво упал со своего коня.

Кавос издал громкий боевой крик, вынув свой меч, увеличив скоростью и бросившись в группу солдат. Он полоснул одного по груди, после чего проткнул другого и неожиданным движением спрыгнул со своего коня, сбив двух солдат с их коней.

Кавос упал с ними на землю, после чего перевернулся и подрезал ноги обеим лошадям, из-за чего их всадники упали на землю, а Кавос покатился и пронзил каждого из них в грудь.

Воины Кавоса были настроены не менее свирепо, сражаясь c жаром и энергией, которыми славились мужчины Коса. Брамтос воспользовался своим щитом как оружием, ударив нескольких солдат, после чего он пронесся через их ряды, сбивая их с лошадей. Затем он вынул свой меч и замахнулся двумя руками, сбив полдюжины солдат такими мощными ударами, что они разрезали их броню пополам. Другой командир Кавоса, Свупол, умело замахнулся своим цепом, ударив полдюжины солдат и во всем этом хаосе образовав широкий периметр.

Воины Кавоса вокруг него сражались с невиданной яростью, на кону находились их жизни, они убивали пандезианцев в мгновение ока. Прорываясь через ни о чем не подозревающую пандезианскую армию, вскоре они прорезали путь и почти сравняли шансы, убив первые две сотни пандезианцев, теряя лишь немногих воинов со своей стороны.

В гуще всего этого Кавос сражался еще усерднее, возглавляя сражение, нанося удары локтями и головой, избивая одного солдата за другим, сбивая их с ног, сдергивая их с лошадей, пронзая их мечами и кинжалами, размахивая булавами и топориками. Он делал то, что должен был, чтобы подняться на те горы и сохранить жизни своим людям.

Но, когда их первоначальный запал иссяк, вскоре Кавос узнал, что эти пандезианские солдаты сделаны из жесткого теста. Задние ряды сражались свирепо, в отличие от своего авангарда, в то время как люди Кавоса начинали уставать.

Оказавшись в тупике, сражаясь двумя руками, Кавос, чьи плечи налились усталостью, понял, что времени у них мало. Позади него на горизонте протрубили в рога и прогремел отдаленный грохот. Он понял, что основная часть пандезианской армии приближается. Он не может сражаться с двумя группами. Он должен что-то быстро предпринять.

Кавос понимал, что пришло время обратиться к резервам. Подняв глаза на горы, он заметил проблеск света и воспрянул духом, зная, что его люди высоко в горах ждут его возвращения и приказа. Люди Коса живут и умирают по правилу: когда их воины отправляются на сражение, равное количество воинов должно всегда оставаться позади, чтобы защищать горы Коса. Это священная обязанность, которую они должны выполнять, и именно это означает быть мужчиной Коса. Отражающий свет был знаком, что другие его солдаты находятся на горе, высоко над головой, наблюдая, они готовы и могут помочь им.

Кавос знал, что время пришло.

Он схватил рог и издал три коротких звука, давая сигнал, который могли понять только его люди.

«ОТСТУПАЕМ!» – крикнул Кавос своим воинам.

Его люди выглядели озадаченными, но они послушались, оставаясь, как всегда, послушными солдатами. Они все развернулись и побежали. В эту минуту ободренные пандезианцы издали радостный крик. Кавос чувствовал, что они преследуют их. Очевидно, враг думал, что они сразили их.

Но они не знали мужчин Коса. Мужчины Коса никогда не отступают – ни при каких обстоятельствах.

Пока они бежали, позади них высоко поднялся отдаленный грохот. Он все нарастал. Кавос улыбнулся, зная, что это, но пандезианцы были слишком сосредоточены на преследовании своего врага, чтобы остановиться и подумать о том, что у воинов Коса может быть план. Они не подумали о том, что их могут атаковать сверху.

Кавос повернулся, когда раздался грохот, и, подняв голову вверх, он увидел, что с крутых скал Кавоса вниз покатились огромные валуны с такой яростью, которую могли позволить лишь немногие горные хребты. Воины Пандезии, наконец, остановились и посмотрели вверх. На их лицах читалась паника, но было слишком поздно.

Лавина валунов приземлилась с таким шумом, которого Кавос никогда не забудет: падая вниз с грохотом, сотрясая землю, словно ломался весь мир. Через несколько минут валуны раздавили сотни пандезианцев и сбили с ног еще несколько сотен. Воздух наполнили крики, когда они все были ранены или сплющены. Бежать им было некуда.

Кавос остановился, его люди тоже остановились и одобрительно закричали. Теперь, когда пандезианцы мертвы, путь к горам для них открыт. Все произошло как раз вовремя: к ним приближалась пандезианская армия, которая теперь находилась всего в нескольких сотнях ярдов.

«В ГОРЫ!» – крикнул Кавос.

Они одобрительно закричали и отправились в горы все вместе. Они скакали галопом все быстрее и быстрее, огибая валуны, убегая от пандезианской армии, пока не добрались до подножия скал. Когда они оказались у места, где для лошадей было слишком круто, воины спешились и побежали пешком.

Затем они начали подниматься на горы. Вскоре подъем стал крутым, и они начали ползти. Не колеблясь, они все сняли ледорубы со своих сапог, и воздух наполнился звоном раскалываемого льда, когда они начали взбираться по крутой поверхности горы, поднимаясь наверх подобно горным козлам.

Кавос услышал шумную суматоху и, посмотрев вниз, увидел приближающихся пандезианцев, которые добрались до подножия скал. Они находились всего в пятидесяти ярдах.

Но в этом и заключалась вся разница. В этих горах подъем на пятьдесят ярдов и составлял разницу между мужчинами Коса и всеми остальными, между мужчинами, которые могли подниматься по льду, и мужчинами, которым это было не под силу. Он наблюдал за жалкими попытками пандезианцев подняться на гору: они скользили вниз, падали снова и снова вниз с крутой поверхности скал. Они находились всего в пятидесяти ярдах, но с таким же успехом это могла быть и миля.

Оказавшись вне досягаемости, зная, что теперь они неприкасаемы, мужчины Коса радостно закричали. Они поднимались с помощью своих ледорубов все выше и выше, в свой родной дом, в защищенные горы Коса, где армия не могла их достать, где они собирались оказать героическое сопротивление.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Дункан скакал на юг, уводя своих людей через узкий проход Ущелья Дьявола, ветер играл в его волосах, его сердце бешено колотилось, поскольку он знал, что это сражение может стать последним в его жизни. Он издал боевой клич, вдохновляя своих людей позади себя. Они все закричали вместе с ним, выезжая на узкую поляну со скалами с одной стороны и бушующим морем – с другой. Позади них раздавался оглушительный грохот сотен тысяч преследующих их пандезианцев, которые приближались с каждой минутой. Словно за ними гналась смерть. Дункан оглянулся назад и увидел, что они теперь находятся всего в нескольких сотнях ярдов. Они клюнули на наживку. Они были так близко, что один неверный шаг приведет его к смерти.

Каким бы безумным ни был этот маневр, у Дункана не было выбора. Он должен заманить пандезианскую армию через Ущелье, заставить их поскакать на южную сторону скал, чтобы его люди смогли перекрыть и защитить Ущелье. Если ему повезет, он вернется, проскользнет в туннели и воссоединится со своими людьми, после чего вместе с ними окажет сопротивление в самом Ущелье. Если же нет, то он умрет здесь, на этой стороне Ущелья. В любом случае, он выманит пандезианцев из Эскалона.

Ущелье Дьявола – самое известное место Эскалона, полигон для величайших воинов этой земли, где они подвергались испытаниям. Для него и нескольких сотен его людей нет другого способа оказать сопротивление сотням тысяч солдат.

Каждые несколько шагов трубили в рога, Дункану было приятно слышать, что воины следуют его приказам, помогая заманить пандезианцев. Пандезианцы не стали медлить, но Дункан на это и не рассчитывал. Он знал, что среди них есть несколько командиров, достаточно дисциплинированных для того, чтобы отменить преследование по горячим следам, которое казалось уверенной победой. По его опыту, армии с большим количеством солдат всегда становятся жертвой ловушки жажды крови.

В пути Дункан думал об оставшейся части своей армии на дальней стороне Ущелья, где сотни великих воинов скрывались глубоко в скалах, ожидая прохождения пандезианцев. Они перекроют пандезианцам ход в Эскалон раз и навсегда, заманив их в ловушку на другой стороне непролазной стены гор. Разумеется, в процессе они также перекроют дорогу и Дункану. Дункан был готов принести эту жертву, рискнуть и увидеть, приведут ли скрытые туннельные проходы под горами его обратно на другую сторону и позволят ли ему воссоединиться с его людьми. Его шансы на выживание были скудными и непроверенными. И это шанс, которым он должен воспользоваться. В конце концов, это единственный способ спасти его родину.

Дункан испытал облегчение, когда он и его люди, наконец, вырвались из ущелья на открытое поле под открытым небом, из узкого прохода на другую сторону. Было приятно снова увидеть дневной свет, вырваться из замкнутых границ Ущелья Дьявола. Он поскакал на юг, все его люди кричали, дули в рога, поднимали облака пыли. Это были крики освобожденных мужчин, которые скакали навстречу своей смерти и которым нечего было терять.

Теперь, когда они очистили другую сторону, первым порывом Дункана как солдата было развернуться, вернуться к скрытым туннелям, к безопасности. Но, будучи командиром, он понимал, что не может так поступить. Он должен еще глубже увести пандезианскую армию, заставить их всех последовать за ним на юг, через ущелье. Он не может рисковать и возвращаться слишком рано, даже несмотря на то, что каждая проходящая секунда увеличивала его шансы на смерть.

«ВПЕРЕД!» – крикнул Дункан своим людям, вдохновляя их. Они все знали, что каждый шаг повышает вероятность их смерти. Дункан подавал им личный пример, он поскакал быстрее, дальше на юг, прочь от скал, от их единственного спасения. Все его воины сделали так же.

Позади него послышался сильный грохот, который мог означать только одно: пандезианская армия прорвалась через Ущелье. Дункан оглянулся и увидел, что он прав. Сотня тысяч воинов начала вырываться из ущелья, их ряды расширялись. Зрелище внушало благоговение, словно он наблюдал за рекой, прорвавшейся через дамбу. Дункан сражался на эпических битвах, но он никогда в своей жизни не видел такого большого количества солдат, собранных в одном месте. Казалось, что на него надвигалась мощь всего мира.

«БЫСТРЕЕ!» – крикнул Дункан.

Он чувствовал, что среди его людей поднимается страх, когда они поскакали быстрее из ущелья, от безопасности. Дункан скакал до тех пор, пока его дыхание не стало тяжелым, пока он не начал чувствовать стреляющую боль в груди в том месте, куда ему вонзили кинжал. Он опустил руку и обнаружил свежую кровь, осознав, что рана не заживает. Но обратного пути теперь не было – не теперь, когда его люди нуждаются в нем.

Дункан скакал до тех пор, пока, в конце концов, не обернулся и не увидел, что Ущелье теперь находится далеко на горизонте, и что вся армия пандезианцев проехала через него. Его миссия выполнена – теперь время пришло.

«ПОВОРАЧИВАЙТЕ!» – крикнул он своим людям.

Его воины повернулись в унисон налево, следуя за ним. Они повернулись широкой аркой, направляясь обратно к скалам. Дункан не мог скакать непосредственно назад, как ему хотелось, иначе он рисковал столкнуться с пандезианской армией. Поэтому вместо этого он повел своих воинов широкой аркой, постепенно возвращаясь к скалам. Это был рискованный шаг, открывающий их для атаки сбоку, оставляющий один фланг незащищенным. Но если он хотел вернуться назад, у него не было выбора.

И действительно, через несколько секунд последовало первое нападение. Протрубили пандезианские рога, и небо внезапно наполнилось стрелами, дождем посыпавшимися на его людей.

«СПЛОТИТЕСЬ!» – крикнул Дункан, ожидая этого. – «ЩИТЫ!»

Его воины подняли щиты и сошлись ближе, образуя стену из железа, почти соприкасаясь плечами, когда ударил первый залп стрел. Они сплотились так тесно, что стрелам некуда было проникнуть, они просто отскакивали от щитов с громким звоном.

Потея, Дункан опустил свой щит вместе с другими, продолжая скакать в широком круге обратно к скалам, расширяя арку, пытаясь убраться подальше от ответвляющейся пандезианской армии. Он опережал их, но его шансы были скудными, их разделяла всего сотня ярдов, и расстояние сокращалось.

Дункан увидел, что пандезианцы снова поднимают свои луки.

«ЩИТЫ!» – крикнул он.

Снова его люди собрались вместе и подняли свои щиты, они опять блокировали залп стрел, которые отскакивали от их щитов, словно куски железа. Но Дункан услышал, как один из его воинов закричал. Он повернулся и увидел Батоне, гордого юного воина, который вызвался добровольцем, выросший вместе с его сыновьями. Он упал с коня со стрелой в боку. Стреле удалось проскочить. Когда он упал, Дункан понял, что он все еще жив. Дункан отчаянно хотел остановиться и подойти к нему, но он знал, что не может этого сделать. Такой поступок привел бы к смерти всех его людей. В такие минуты он хотел быть не командиром, а простым солдатом, которым был когда-то.

Дункан увидел, что пандезианцы приближаются, и осознал, что скалы все еще находятся далеко. Он знал, что должен сделать что-то, чтобы увеличить скорость, если хочет добраться до скал.

«БРОСИТЬ ЩИТЫ!» – крикнул Дункан.

Его люди повернулись к нему с озадаченными лицами, но, будучи дисциплинированными, они не колебались перед исполнением его приказа. Они побросали свои тяжелые щиты, пнули лошадей, следуя за Дунканом, и увеличивали скорость. Дункан знал, что сейчас они, как никогда, нуждаются в скорости, если хотят получить возможность сразить этих пандезианцев.

Дункан опустил голову, пнул своего коня и бросился в атаку. Видя вдали внушительные гранитные скалы, он скакал все быстрее и быстрее – быстрее, чем когда-либо в своей жизни, не обращая внимание на боль, на свою рану. Дункана и его людей разжигал адреналин и осознание того, что в любую минуту они могут умереть. Дункан услышал, что пандезианцы снова начали стрелять из луков, и он собрался с духом, зная, что если они доберутся до него, то с ним будет покончено.

Дункан услышал звук тысяч наконечников стрел, вонзающихся в раскаленный песок всего в нескольких метрах позади него, и он сделал глубокий вдох. То, что он бросил щит, дало ему несколько дополнительных метров, в которых он нуждался.

Дункан увидел впереди возвышающиеся большие скалы, которые теперь находились в сотне ярдов, и он осмотрел стену скалы в поисках каких-либо признаков тайных проходов, о существовании которых он знал. С колотящимся сердцем, он лихорадочно осматривал стену, зная, что нахождение этих проходов станет их единственной надеждой вернуться назад. У них нет времени на ошибку: если они последуют к ложному выступу в скале, то другого времени на поиски у них не будет. Если они выберут проход, запечатанный внутри горы, то потеряют свой единственный шанс.

Сердце Дункана взлетело, когда он заметил в скале тайный проход – достаточно большой, чтобы вместить Дункана и его людей единой колонной верхом на лошадях, хотя им придется пригнуться. Проход вел во мрак, и Дункан мог только надеяться на то, что он не рухнет и не приведет их к смерти. Жизни всех этих мужчин теперь зависят от него.

Дункан опустил голову. Он принял решение.

«ЕДИНОЙ КОЛОННОЙ!» – крикнул Дункан.

Он услышал, что его люди собрались позади него, после чего он опустил голову и направился к крошечному проходу в скалах. Он лег верхом на живот и, когда впереди замаячила скала, он начал усиленно молиться. Он волновался не о своей собственной жизни, а о жизни всех своих воинов.

«Пожалуйста, Господи», – молился Дункан. – «Пусть это сработает. Дай нам один шанс сразиться с пандезианцами лицом к лицу, мужчина с мужчиной. Не дай нам умереть здесь, на этой скале».

Мгновение спустя Дункан собрался с духом, ворвавшись в крошечный проход.

Здесь было темно. Сердце Дункана бешено заколотилось, когда он оказался в таком тесном туннеле, что, если бы он не пригнулся, то поцарапал бы голову. Он чувствовал, что это их преимущество, знал, что это собьет с толку и замедлит пандезианцев позади него.

За спиной Дункан услышал, как все его люди следуют за ним по пятам. Он знал, что если этот туннель ведет в тупик, то они все затопчут и передавят друг друга. В горле у него пересохло, ладони вспотели, когда он сжимал поводья и молился о дневном свете.

Дункан скакал галопом с колотящимся сердцем все быстрее и быстрее, сворачивая и петляя, на ощупь в темноте. С каждым поворотом он надеялся и молился о том, чтобы увидеть выход и солнечный свет. Тем не менее, ничего не было видно.

Наконец, когда Дункан объехал резкий изгиб, а его руки и плечи оцарапались о стену, Дункан поднял голову вверх и его сердце наполнилось радостью, стоило ему увидеть первый проблеск света. Это была яркая полоса солнечного света и проход впереди, который становился ярче с каждым шагом. Никогда в своей жизни он не испытывал такого нетерпения добраться до места.

Через несколько секунд Дункан выехал из туннеля на другую сторону скал, обратно на северную сторону Ущелья. Он обрадовался, увидев десятки своих людей, которые с нетерпением ждали его, услышав их триумфальные крики, воссоединившись с ними. Он продолжал скакать, его воины позади него тоже по одному вырвались из туннеля. Он слышал их радостные крики, слышал их облегчение.

Когда его последний воин выехал из туннеля, Дункан сразу же спешился и бросился к проходу. Он знал, что пандезианцы преследуют их по пятам, и времени мало. К Дункану присоединились его воины, которые уперлись плечами в валун, толкая огромный камень изо всех сил. Потея, Дункан стонал вместе с другими мужчинами. В конце концов, им удалось откатить валун, запечатав туннель.

Как только камень попал в цель, с другой стороны послышался грохот. Дункан знал, что это звук первого въехавшего в него пандезианца. Дункан слышал, как приблизились еще несколько дюжин солдат, все пандезианцы, которые последовали за ним внутрь, давили друг друга насмерть.

Проход был перекрыт, Дункан сделал первый глубокий вдох. Он и его люди это сделали. Они заманили пандезианцев на другую сторону и вернулись. Его воины радостно закричали, когда все осознали и воссоединились с товарищами, обнявшись.

Каким бы счастливым ни был Дункан, он знал, что у них мало времени. Уже сейчас пандезианцы наверняка поворачивают назад, пытаясь прорваться через Ущелье. У них было всего несколько минут на то, чтобы полностью перекрыть проход до того, как все то, чего они добились, будет уничтожено.

Дункан немедленно приступил к действию, игнорируя боль и возглавляя своих людей, взбираясь по веревкам на скалы. Каждый шаг уводил его все выше и выше, пока они, наконец, не добрались до вершины Ущелья.

Они все стояли на широком плато наверху, сильный ветер, налетающий с моря на дальней стороне Ущелья, вывел Дункан из равновесия. Вид отсюда был внушительный. Он посмотрел вдаль и увидел безграничное море, после чего посмотрел вниз и на юге увидел сто тысяч воинов Ра, которые медленно разворачивались и направлялись обратно в Ущелье. Дункан видел отсюда Ра и сверкающую золотую колесницу в центре всего этого. Она понеслась обратно, когда он, наконец, осознал, что его обхитрили. Дункан увидел зияющий проход, все еще открытый, зная, что если он не закроет его, то через несколько минут пандезианская армия вернется на эту сторону Эскалона.

«НА ПОЗИЦИИ!» – крикнул Дункан.

Все его люди выстроились у края скал, ожидая его приказа, и Дункан, наконец, поднял один кулак и подал сигнал. Дункан бросился вперед и уперся плечом в первый огромный валун из дюжин, которые выстроились вдоль края скалы, в то время как все вокруг него делали то же самое.

Дункан столкнул первый огромный валун со скалы и рядом с ним градом посыпались вниз еще несколько десятков. Последовал оглушительный грохот, когда внизу поднялась большая лавина.

Дункан наклонился над краем и посмотрел вниз. Взрыв следовал за взрывом, они были такие сильные, что земля сотрясалась даже отсюда. Узкий проход Ущелья Дьявола был перекрыт огромными валунами, они падали вниз, поднимая огромное облако пыли и камня. Один за другим они падали друг на друга все выше и выше, заполняя Ущелье. Вскоре выросла стена из камня отсюда до самого моря.

Ущелье было непроходимым.

Передовой отряд пандезианской армии скакал слишком быстро, чтобы замедлить, он врезался прямо в стену из камня. Поскольку Ущелье было опечатано и скакать было некуда, они затоптали сзади насмерть в огромной куче мужчин и лошадей.

Люди Дункана, наблюдая за происходящим, радостно закричали вокруг него. Они, наконец, перекрыли ущелье и изгнали захватчика.

Дункан был счастлив. Но, когда он посмотрел вниз, что-то встревожило его. Он заметил небольшой проход в стене из камня, место, в котором один из валунов расположился слишком высоко над другими. Это открывало десятифутовый туннель, через который пандезианцы могли проскользнуть через Ущелье. На самом деле, он увидел, что пандезианцы тоже его заметили и поспешили туда. Дункан знал, что времени нет: Ущелье должно быть полностью перекрыто, иначе вся стена рухнет.

Рассматривая его, Дункан понял, что нет способа исправить это отсюда, пока камень находится в том месте. Он знал, что единственный способ – спуститься вниз самому и сделать это лично.

Сердце Дункана бешено заколотилось, когда он ощутил внезапное волнение. Это было волнение судьбы. Волнение битвы. Волнение храбрости. Он знал, что должен делать и что другого выхода нет. Это приведет его к смерти, но вместе с тем и к спасению его народа.

«Командир, возглавляйте этих людей в мое отсутствие», – приказал Дункан.

Волен, который стоял рядом с ним, посмотрел на Дункана со страхом в глазах, осознав, что тот собирается сделать. Он схватил его за руку.

«Вы не должны ходить. Вы можете умереть».

Дункан увидел, что его старый друг разгадал его замысел. И Дункан знал, что он прав. Но пути назад нет.

«Если я этого не сделаю», – ответил Дункан. – «Тогда кто же я? Что будет с Эскалоном?»

Он осторожно сбросил с себя руку Волена, повернулся к скалам и сразу же начал спускаться вниз. Его ладони потели, сердце бешено колотилось в груди, он знал, что это его последний спуск.

Спускаясь вниз все быстрее и быстрее, царапая локти и колени, но не обращая на это внимания, Дункан ощущал свое предназначение, судьбу, ясность, которые поднимались внутри него. Он плохо видел, думая только о той скале внизу, о том, чтобы навсегда заблокировать Ущелье и спасти свой народ. Именно для этого он и был рожден. Дункан не испытывал страха. Наоборот, он испытывал благодарность за то, что ему предоставлен такой миг, такая возможность – умереть с честью.

Вдруг краем глаза Дункан заметил движение, повернулся, находясь на полпути вниз со скалы, и с ужасом увидел огромный валун, летящий в воздухе. Он слишком поздно осознал, что пандезианцы выпустили катапульты: валуны, подобно оружию, летели в его людей, которые находились высоко на плато, ни о чем не подозревая.

Высоко над головой раздался ужасный грохот, после чего скалы сотряслись, и сердце Дункана ушло в пятки, когда он услышал крики своих воинов. Некоторые из них вдруг упали вниз прямо мимо него, их тела просвистели вниз навстречу Ущелья. Он посмотрел вниз и его сердце разбилось, когда он увидел, что они мертвы.

Дункан увидел, как пандезианцы выкатили еще несколько катапульт, и он не стал колебаться. Он спустился со скал прямо в центр ущелья, спрыгнул на землю и обнаружил ожидающих его пандезианских солдат. Перед тем, как он доберется до валуна, ему придется сразиться с этими мужчинами.

Невзирая на боль, Дункан сделал глубокий вдох и ринулся в сражение, подняв свой меч, нанеся удар одному солдату в грудь, затем он сделал шаг в сторону, увернувшись от удара и пронзив другого солдата в живот. Дункан увернулся от удара булавой, после чего развернулся, подняв меч и отразив удар алебарды. Он сделал шаг вперед и локтем ударил его по носу, повалив на землю.

Дункан сражался как одержимый, проносясь через этих солдат подобно вихрю, нуждаясь в том, чтобы добраться до Ущелья. Он был полностью занят противником, сражаясь как человек, который собирался умереть и которому нечего было терять. Это вернуло его в старые дни, когда он был простым солдатом, который мог позволить себе быть безрассудным и сражаться, как пожелает.

К тому времени, как Дункан закончил, он в мгновение ока сразил дюжину солдат в одиночку. Ему удалось расчистить себе путь к лежащему валуну, после чего он запрыгнул на него и забрался на вершину. Солдат бросился к его ноге и, повернувшись, Дункан поднял свой сапог и пнул его в лицо прямо перед тем, как тот собирался полоснуть ее.

Дункан опустил руку, выхватил длинное копье из руки мертвого пандезианского солдата, высоко поднял его и вонзил прямо в щель между камнями, вонзая его все глубже и глубже, изо всех сил, застонав при этом. Если он сможет достаточно его передвинуть, этот валун упадет, заткнет дыру и заблокирует Ущелье. Дункан воззвал к небесам, его лицо покраснело от усилий, каждая вена в его теле готова была с треском лопнуть. Валун сдвинулся, но не покатился.

Вдруг Дункан услышал суматоху и, обернувшись, увидел, что вперед выкатили другую катапульту, направленную прямо на него. Он увидел, как солдаты подняли свои мечи, собираясь разрубить веревку, и понял, что уже слишком поздно. Ему некуда было бежать, не было возможности сбежать от снаряда.

В конце концов, пандезианцы его убьют.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Эйдан бежал через туннель, впереди него бежал, тяжело дыша, Мотли, а позади – Кассандра и Снежок. Они все бежали единым строем в тесных проходах под Ущельем Дьявола. Пока Мотли бежал с трудом, жадно хватая ртом воздух, Эйдан понимал, что если они в скором времени не доберутся до своего места назначения, Мотли не выдержит этого пути. Он выпил слишком много пинт эля в своей жизни и был не в форме для этого.

«Туда!» – наконец, выдохнул Мотли. – «Вперед!»

Эйдан заслонил глаза, когда внутрь начал литься резкий солнечный свет пустыни, после чего начался хаос.

Они все выбежали из туннеля, и мир наполнился оглушительным шумом сотен тысяч солдат. Это было самое большое собрание воинов, которое Эйдан когда-либо видел. Пандезианская армия пронеслась всего в нескольких метрах от него, и Эйдан вместе со своими друзьями тут же отступили в тень, за скалу. Сердце Эйдана бешено колотилось, молясь о том, чтобы они остались незамеченными, но вскоре он осознал, что им нечего бояться – перед ним творился такой хаос, которого не заметила бы ни одна душа. Это было похоже на человеческую реку.

Разумеется, в любом случае их здесь, на другой стороне Ущелья Дьявола, отрезанных от остального Эскалона, никто не ищет. Эйдан начинал осознавать, насколько безумным и глупым был его план, но ему было все равно. Он не мог позволить своему отцу умереть здесь в одиночестве, и он сделает что угодно, чтобы помочь в деле отца.

Наблюдая за тем, как они проносятся мимо подобно бесконечному стаду буйволов, он стоял у стены, задыхаясь от облака пыли, и увидел, что Мотли пристально смотрит на них, словно что-то ищет.

«Там!» – наконец, крикнул он, указывая.

Эйдан проследил за его взглядом и увидел группу пандезианских солдат, которые спотыкались, падая друг через друга, когда их топтали орды позади них. Они покатились по земле, затоптанные насмерть сначала людьми, а потом лошадьми. Никто не замечал их в этом большом хаосе. Наконец, их тела отскочили в сторону от остальной части армии.

Мотли повернулся к Эйдану и понимающе посмотрел на него.

«Жестокость пандезианской армии», – сказал он. – «В этом и заключается разница между ними и нами. Мы беспокоимся друг о друге, в то время как они покидают друг друга, падая. Среди миллиона человек, проходящего через это крошечное ущелье, некоторым суждено упасть. Такова жизнь, друг мой. И потеря одного человека может стать возможностью для другого».

Мотли посмотрел вниз.

«Твой пес может помочь нам?» – спросил он.

Осознав, что Мотли имеет в виду, Эйдан посмотрел на Снежка, погладив его по голове.

«Те три солдата», – велел он псу. – «Притащи их сюда!»

Снежок убежал, не успел Эйдан договорить. Он схватил первого солдата за рубашку и потащил его к Эйдану, после чего снова убежал и схватил двух других, потащив всех в безопасность потайных скал. Эйдан с гордостью погладил его по голове, а Снежок лизнул его руку.

Мотли, Эйдан и Кассандра быстро сняли с мертвых солдат их броню. Мотли разделся и, когда он снял свою рубашку, его большой живот свесился на ослепительном солнце, скользкий от пота. Он втиснулся в рубашку и кольчугу самого крупного солдата. Они были тесными, но, приложив большие усилия, он все-таки надел их на себя. Эйдан и Кассандра сняли броню с солдатов поменьше: один солдат был едва старше Эйдана, другой был постарше, хрупкий человек невысокого роста. Обе брони подошли, хотя и были несколько великоваты для них обоих. Когда Эйдан надел шлем, забрало соскользнуло вниз.

Он посмотрел на Кассандру и улыбнулся.

«Ты похожа на мужчину», – сказал он ей.

Девочка улыбнулась в ответ, прежде чем опустить забрало.

«А ты на пандезианского мальчишку», – парировала она. – «В слишком большой броне».

Эйдан повернулся и посмотрел на Мотли, поразившись тому, что он полностью облачился в пандезианскую броню. Он выглядел как пандезианский солдат. На мгновение Эйдан забылся и ахнул от страха.

«Убедительно», – сказал Эйдан.

«Пошли», – ответил Мотли.

«Куда теперь?» – спросил Эйдан, побежав вместе с Мотли, пытаясь не отставать, убегая от безопасности скал прямо в гущу пандезианской армии.

«Посмотреть, какой ущерб мы можем причинить», – сказал Мотли.

Эйдан ощутил прилив адреналина, оказавшись посреди хаоса и смятения пандезианской армии. Он бежал рядом с Мотли, Кассандрой и Снежком прямо в око бури. Пока они бежали, поток солдат вдруг остановился, и пандезианская армия повернула в другую сторону. Эйдан был сбит с толку, но присоединился к ним.

«Что происходит?» – крикнул он Мотли. – «Почему они поворачивают обратно в Ущелье?»

«Твой отец», – крикнул Мотли в ответ. – «Он повернул обратно. Они блокируют Ущелье. Его план работает!»

Эйдана переполняла гордость за своего отца, когда он повернулся и побежал вместе с армией. Все пандезианцы теперь осознали, что его отец обманул их. Эйдан посмотрел на скалы и достаточно скоро заметил отца. Вот Дункан и все его храбрые воины рискуют своими жизнями, толкая вниз огромные валуны. Один грохот раздавался за другим, и Эйдан был счастлив видеть, что Ущелье заблокировано навсегда. Его отец перехитрил их всех.

Эйдан услышал радостные крики людей Дункана, ликующие звуки их рогов раздавались над скалами, и он ощутил прилив победы. Он увидел, что его отец толкает последний валун, зная, что ему удалось.

Но внезапно раздался ужасный звук пандезианских горнов – один за другим. Эйдан увидел, как пандезианская армия разбилась на организованные ряды, повернув обратно к Ущелью. Мальчик увидел, что пандезианцы обнаружили небольшой проход и, подгоняемые кнутами командиров, они теперь направлялись к нему. Через несколько мгновений Эйдан с ужасом осознал, что они прорвутся и снова окажутся на севере.

Хуже всего то, что раздался резкий скрип и стоны. Обернувшись, Эйдан был потрясен, увидев длинную катапульту, которую выкатили вперед с огромным валуном.

«ОГОНЬ!» – крикнул командир.

Веревку разрезали, и катапульта выстрелила свой валун прямо в воздух. Эйдан с ужасом наблюдал за тем, как он врезался в скалы и отправил нескольких воинов его отца навстречу их смерти.

Катапульты были быстро перезаряжены, вперед выкатили еще большее количество валунов, которые подняли на них, и большие веревки дернули назад.

Внезапно Эйдан краем глаза уловил движение, он повернулся, потрясенный, и увидел своего отца, спускающегося вниз со скал в одиночестве, в Ущелье, в сердце вражеского лагеря. Эйдан осознал, что отец попытается передвинуть зажатый валун и навсегда перекрыть Ущелье. Сердце Эйдана подпрыгнуло от гордости за храбрость отца и вместе с тем от страха за его безопасность. Он не знал, как тот сможет это пережить.

«ОТЕЦ!» – крикнул Эйдан, даже не подумав.

Мотли повернулся и бросил на него предостерегающий взгляд.

«Ты сошел с ума?!» – прошипел он, оглядываясь на врага. Эйдан тоже посмотрел и понял, что, к счастью, никто в этой суматохе не услышал его крика.

Мальчик знал, что должен помочь отцу. Если он срочно ничего не предпримет, его отец наверняка умрет здесь, задавленный насмерть летящими валунами.

Поставив следующий валун в катапульту, пандезианский командир выкрикнул приказы, и Эйдан увидел, как группа солдат заняла позиции у катапульт, целясь прямо в Дункана.

«НЕТ!» – закричал Эйдан.

Он не мог позволить этому случиться. Не думая, он побежал к катапульте.

Снежок бежал рядом с ним и, когда они добежали до катапульты, пес прыгнул вверх и вонзил свои клыки в горло первого пандезианского солдата как раз перед тем, как тот собирался перерезать веревку. Тем временем Эйдан поднял спасенное копье и, издав свирепый боевой крик, он бросился в самую гущу врага, подвергая себя, как он понимал, смерти. Ему было все равно. На кону стояла жизнь его отца, и только это имело значения.

Эйдан вонзил копье в деревянные спицы колеса катапульты. Мгновение спустя вперед вышел другой солдат и разрубил большую веревку.

Мимо пролетел порыв воздуха, и Эйдан приготовился к худшему, когда катапульта рядом с ним щелкнула, копье застряло в ее спицах. Это привело к громкому треску и Эйдан обрадовался, увидев, что катапульта треснула пополам. Его саботаж сработал.

В результате валун не достиг цели и вместо того, чтобы убить его отца, он упал в толпу пандезианских солдат, убив десятки человек на месте.

Вспыхнул массовый хаос и Эйдан увидел, как группа пандезианских солдат развернулась и заметила его.

«ПРЕДАТЕЛЬ!» – крикнул он, указывая на Эйдана.

«БЕГИ!» – крикнул Мотли. – «СЕЙЧАС!»

Эйдан хотел остаться там и сразиться, сделать все возможное, чтобы помочь своему отцу. В конце концов, ему только что удалось спасти отцу жизнь и одновременно убить несколько десятков пандезианцев. Но Мотли дернул его назад через плотную толпу солдат, и Эйдан понял, что у него нет другого выхода. Он был окружен и не мог оказать противостояние тысячам солдат. Если они хотят выжить, то сейчас время спасаться бегством.

«МОЙ ОТЕЦ!» – крикнул Эйдан, сопротивляясь.

«Ты сделал все, что мог!» – крикнул Мотли в ответ. – «Ты спас его жизнь. Сейчас он сам по себе».

Эйдан снова оказался в пещере вместе с Мотли, Кассандрой и Снежком. Они все оказались во мраке и снова бежали к правой стороне Ущелья, чтобы, о чем молился мальчик, воссоединиться со своим отцом раз и навсегда.

«Не умирай, Отец», - молча молился Эйдан. – «Не умирай».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Дункан приготовился к худшему, когда валун полетел в воздух, ожидая удара. Но, наблюдая за ним, он был потрясен, когда его курс изменился. Что-то произошло с катапультой, словно кто-то саботировал ее в тылу врага, и валун, вместо того, чтобы раздавить его, покончить с шансами заблокировать Ущелье, не попал в цель. Дункан посмотрел вниз и увидел, как валун раздавил десятки пандезианцев, остановив их преследование.

Это было чудо. И второй шанс, в котором он нуждался для того, чтобы навсегда заблокировать Ущелье и спасти Эскалон.

Дункан вернулся к лежащему валуну, напрягая все свои мышцы, изо всех сил толкая длинное копье.

«Пожалуйста, Господи», - молился он. – «Дай мне сил. Я не прошу о жизни. Я прошу только о смерти с победой и о спасении моего народа».

Наконец, с громким свистом огромный валун двадцати футов в диаметре, уступил. Он покатился, свободно вклинился и упал на землю. С громким грохотом и облаком пыли, он навсегда перекрыл Ущелье.

Дункан ощутил волну облегчения, подобно которому он никогда не испытывал. Наконец, его родина в безопасности.

Но Дункан знал, что этот шаг оставил его стоять одного посреди вражеского лагеря, незащищенного. Он повернулся и увидел поток пандезианцев, бегущих внизу, увидел мерцание на солнечном свете, что сам Великий и Святой Ра возглавляет атаку, несясь прямо к Дункану. Он скакал в колеснице, выставив перед собой длинное золотое копье. Не успел Дункан отреагировать, как Ра метнул его.

В мгновение ока Дункан увидел, как копье проплыло в воздухе. Но все произошло слишком быстро, чтобы он успел отреагировать.

Мгновение спустя Дункан почувствовал ослепляющую боль, подобно которой он никогда не испытывал. Эта боль была вызвана копьем, вонзившимся в его грудь, вышедшим с другой стороны. Он сразу понял, что никогда не восстановится от такой боли.

Дункан поднял голову и его глаза встретились с глазами Ра. Его последнее ощущение, как это ни странно, было утешительным. По крайней мере, он умрет от руки врага, заблокировав Ущелье после того, как он спас свой народ и прогнал бич Пандезии из Эскалона навсегда.

Его жизнь и смерть были победой.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Кира летела на спине Теона, схватившись за его чешую. Они поспешно летели на юг. Отец Киры ждет ее, и она чувствовала, что его жизнь висит на волоске. Со своими усиливающимися силами Кира теперь была способна чувствовать вещи сильнее, и она ощущала его опасность, словно она была ее собственной, словно он находился прямо рядом с ней.

Сжимая в руках Жезл Правды, Кира начинала видеть вещи, ее видение становилось более четким. Она увидела своего отца в окружении огромной и опасной армии, увидела, что он столкнулся лицом к лицу с Ра, увидела ущелье, валуны, падающих и умирающих мужчин. Кира увидела, что ведется эпическое сражение, от которого зависит вся судьба Эскалона. Девушка наклонилась и поторопила Теона, облака хлестали ее по лицу. Она молилась только о том, чтобы не было слишком поздно.

Все эти месяцы, пока она тренировалась с Альвой, встречалась со своей матерью, летала в Марду, искала жезл, она делала это ради этого мгновения, чтобы сразиться бок о бок с отцом. Наконец, ее судьба была ясной. Кира осознала, что пророчество, возможно, все это время было правдивым.

Думая о своем отце, Кира не могла прогнать дурное предчувствие о том, что она опоздала. Она увидела, что он окружен, что злые силы приближаются к нему, и ее сердце бешено заколотилось в тревоге. Если бы она завершила свое обучение чуть раньше, покинула Марду чуть быстрее, то, возможно, сейчас она сражалась бы рядом с ним.

«Быстрее, Теон!» – поторопила она дракона.

Теон подчинился и Кира схватилась за его чешую, после чего они полетели так быстро, что у нее перехватило дыхание. Ее родина проносилась внизу размытым пятном.

Наконец, местность изменилась и, посмотрев вниз, Кира ахнула. Казалось, что внизу находится вся пандезианская армия, покрывшая ее любимую родину подобно муравьям. Больше всего ее поразило то, что теперь они находились на южной стороне Ущелья Дьявола и торопились на север, пытаясь снова войти в Эскалон. Она сразу же осознала, что в Ущелье, между скалами и морем, развернулось эпическое сражение. Волны разбивались о скалы с одной стороны, а с другой возвышающиеся скалы окружали мужчин. В этом сражении на кону стояла сама судьба Эскалона.

Кира увидела катапульты, бросающие валуны в воздух, которые врезались в скалы, увидела людей своего отца, падающих и умирающих. Она увидела пандезианских солдат, мечущихся внизу, старающихся протаранить скалу и прорваться внутрь.

«НИЖЕ, ТЕОН!»

Когда Теон спустился, Кира заметила посреди этого хаоса то, от чего ее сердце замерло. В центре Ущелья наверху находился огромный валун, на котором стоял ее отец, в одиночестве противостоящий пандезианской армии. Он стоял, такой гордый, оказывая сопротивление армии. Она увидела, что он расшатывал большой валун, увидела, как он упал в облаке пыли, чтобы навсегда заблокировать Ущелье. Кира никогда еще не гордилась своим отцом так, как в ту минуту.

И в следующую минуту Кира с ужасом увидела, как вперед на своей колеснице вырвался Ра, который поднял золотое копье и метнул его в грудь ее отца.

Кира почувствовала, как вся ее жизнь оборвалась внутри нее, пока она наблюдала за тем, как ее отца убивают.

«НЕТ!» – закричала она.

Теон нырнул, не нуждаясь в том, чтобы его просили дважды, чувствуя желания Киры. Он открыл свою большую пасть и взревел.

Он выпустил вниз огонь, который волнами распространился на южной стороне Ущелья, и сотни пандезианцев закричали, размахивая руками, мгновенно охваченные пламенем.

Кира увидела, как Ра пригнулся под своей золотой колесницей, укрывшись за своими людьми, используя их и их броню в качестве щитов. Его люди спасались бегством, сгорая заживо, они бежали во все стороны, не в силах сбежать от гнева Теона, в то время как Ра свернулся клубком под колесницей, которая плавилась вокруг него.

Когда Теон низко нырнул, рыча от ярости, пламя накатило вниз, поглощая всех солдат, которые приблизились к Ущелью, оттесняя всю пандезианскую армию. Осознав происходящее, пандезианские солдаты, наконец, развернулись и побежали прочь от Ущелья, в то время как Кира и Теон отгоняли их.

Кира преследовала их, жажда мести горела в ее крови. Она чувствовала, как Жезл Правды призывает ее, и ощущала жгучее желание воспользоваться им. Она яростно опустила его с громким боевым криком.

Из него раздался хлопок подобно грому, и внизу распространилась ударная волна. Она прошла между рядами и уничтожила тысячи солдат пандезианской армии в течение нескольких секунд. Кира наносила удары снова и снова, уничтожая все, что она видела перед собой, давая волю непреодолимой волне ярости и разрушения. Она оттесняла пандезианцев все дальше и дальше на юг, прочь от Ущелья, заставляя их разворачиваться и спасаться бегством обратно в свою родную землю.

Наконец, Кира сделала круг. Она может покончить с армией в другое время. Сейчас ее больше волнует ее отец, который лежит в Ущелье на спине. Возможно, еще есть время спасти его.

«ВНИЗ, ТЕОН!» – крикнула Кира.

Теон нырнул вниз и приземлился рядом с ее отцом на вершине широкого плоского валуна в центре Ущелья. Кира спешилась и бросилась в отцу.

Она опустилась рядом с ним на колени, сотрясаемая рыданиями, подняв его в своих руках. Его глаза были закрыты, дыхание прерывистым. Он был едва жив.

«Отец!» – рыдала Кира, слезы текли по ее щекам, она не в силах была сдержать свое горе.

Кира подняла его на руки, положила его спину Теона, после чего взобралась наверх, держа его. Они взлетели, направившись на северную сторону Ущелья, к безопасности его людей. Если есть какой-то шанс спасти его, то только так.

*

Кира опустилась на колени возле своего отца, окруженная сотнями его воинов, которые собрались вокруг, глядя на Дункана на смертном одре. Он был очень слаб, его глаза были едва открыты, пока он лежал на скале, в безопасности среди своих людей, на этой стороне Ущелья. На безопасной стороне.

Вдали Кира слышала пандезианскую армию, которая все еще не пришла в себя после своего поражения, после перекрытия Ущелья. Казалось, что они сплачиваются, готовые к повторной атаке, к попытке найти способ обойти Ущелье или пройти через него.

Тем не менее, Кира не чувствовала себя в безопасности. Она не чувствовала облегчения. Вместо этого ею овладела глубокая, всепоглощающая грусть. Она сидела на коленях, глядя на своего отца, видя, как ослабевает его жизненная сила, и это причиняло ей невыносимую боль. Произошло то, что казалось ей невозможным. Ее отец – самый лучший, самый сильный человек из всех, кого она когда-либо знала, умирал. Все целители сказали, что его время пришло.

Ее глаза наполнились слезами, когда она смотрела вниз, покачивая его голову в своих руках. Она жалела о том, что не прилетела раньше. Хотя бы на несколько минут. Если бы она только вернулась из Марды раньше. Она сделала бы что угодно, чтобы спасти его жизнь. Ей казалось, что она подвела его.

Кира вытерла слезы, желая, чтобы ее отец не умирал.

«Отец», – произнесла она шепотом. – «Я тебя подвела».

Кира ждала в бесконечной тишине. Наконец, Дункан протянул руку и крепко схватил ее за запястье. Он слабо улыбнулся, едва приоткрыв глаза.

«Кира», – сказал он. Его голос казался таким приглушенным, таким далеким, не похожим на того отца, которого она любила и знала, на которого она полагалась всю свою жизнь.

Кира смотрела на него, слушая.

«Я хочу, чтобы ты знала кое-что», – добавил Дункан.

Кира наклонилась поближе, пытаясь расслышать его слова.

«Я горжусь тобой. Горжусь так, как никогда не надеялся, будучи отцом. Горжусь больше, чем своими сыновьями», – он помедлил, пытаясь заговорить. – «Самое важное – я хочу, чтобы ты знала о том, как сильно я тебя люблю».

Кира не могла сдержать слез, пока ее отец пытался дышать и говорить.

«Ты, Кира», – наконец, добавил он. – «Ты из всех моих детей единственная. Скажи своей матери…»

Его голос затих, и сердце Киры заколотилось от любопытства и сожаления, когда ею завладели чувства. Он не может умереть. Не сейчас. Она хотела, чтобы он жил.

«Что, Отец?» – плакала Кира. – «Сказать ей что? Что я должна сказать своей матери? Кто моя мать? Кто я?»

Дункан опустил голову, закрыл глаза и произнес свои последние слова.

«Скажи ей…», – заключил он. – «Мне жаль».

После этого Дункан закрыл глаза.

Он был мертв.

Кира испустила вопль горя. Она откинула назад голову и посмотрела на небо, проклиная этот день. Разве в этом мире уже не достаточно смерти, чтобы спасти одного этого человека?

Внезапно Кира почувствовала себя совершенно одинокой, какой она себя не чувствовала никогда в жизни. Она чувствовала себя сиротой. Казалось неестественным не иметь родителей. Это казалось несправедливым. Как отца могут отнять у нее особенно сейчас, после такой победы, когда они на пороге полной свободы, на пороге достижения всего того, на что он когда-либо надеялся и мечтал всю их жизнь?

Кира рыдала от горя, склонившись над отцом, обнимая его мертвое тело.

«Нет, Отец, нет!»

Она хотела вернуть его, обнять, сказать, как сильно она его любит. Кира представляла, как будет праздновать вместе с ним, что он всегда будет с ней, увидит, как она станет великим воином, как он будет гордиться ею, а однажды увидит ее собственных детей. Зачем ей жить, если отец мертв? Чье одобрение она теперь должна заслужить?

В это мгновение Кира поняла, что часть ее умерла вместе с ним, что она никогда уже не будет прежней.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ

Мерк и Лорна направляли корабль глубже в Гавань Ура, черное небо было угрожающе освещено красными мерцающими звездами и свечением пылающих пандезианских кораблей. В пути корпус их корабля врезался в бесконечные трупы пандезианских солдат, которые плавали в воде, производя жуткий тихий звук. Туман Лорны все еще висел в воздухе, но он начинал медленно рассеиваться, и они теряли укрытие. Теперь у них было мало времени.

Мерк взглянул на Лорну и увидел ее усталость, прочитал в ее глазах, как это на нее повлияло. С каждым мгновением их корабль становился все более видимым, и Мерк уже слышал звуки пандезианских рогов, крики солдат, готовящихся к объединению и сражению.

«Куда мы плывем, миледи?» – спросил Мерк, все больше паникуя. С каждой минутой, с каждым проплывающим мимо мертвым телом они плыли глубже в самое логово врага. Им удалось захватить корабль, но они все еще окружены, количество пандезианцев значительно превышало их число. Это только вопрос времени, пока другие пандезианские корабли не обнаружат, что они – враги.

Лорна спокойно смотрели на воду, ее лицо ничего не выражало. Очевидно, она всматривалась в миры, которых Мерк никогда не поймет. Последовало продолжительное молчание, которое нарушали только тихий плеск воды и стук мертвых тел о корпус.

Наконец, она подняла палец и указала.

«Там».

Мерк пытался проследить за ее взглядом, всматриваясь в ночь и туман, пока, в конце концов, он не заметил что-то. Это был другой корабль, и его сердце подпрыгнуло от радости, когда он увидел, что это один из их кораблей. У штурвала он узнал командира Дункана, Сивига, и полный корабль его людей. Мерк увидел, что Сивиг поплыл прямо на пандезианский корабль, который не был объят пламенем, и издал громкий боевой клич. Без предупреждения его люди перепрыгнули с одного корабля на другой, вынимая мечи и атакуя.

Раздались крики и звон, когда воины начали сражаться, и Мерк осознал, что Сивиг пытается захватить другой корабль. Он поразился их храбрости и безрассудству – они думают, что могут сразить весь пандезианский флот. Он увидел падение десятков пандезианцев, но люди Сивига тоже погибали. Протрубили еще несколько рогов, и пандезианские корабли сплотились, повернувшись к кораблю Сивига. Мерк с широко распахнутыми глазами наблюдал за тем, как пандезианцы вдали подняли пушки. Он знал, что он быстро что-то не предпримет, Сивиг и его люди будут уничтожены навсегда.

Мерк бросился к пушке на собственном корабле, толкнул ее изо всех сил и прицелился в пандезианский корабль вдали. Он зажег факел, поднял его и посмотрел на Лорну.

«Это выдаст нас», – мрачно произнес он. – «Если я это сделаю, мы будем окружены».

Лорна кивнула в знак одобрения.

Мерк поднес пламя к фитилю, и через несколько секунд раздался оглушительный взрыв, сила которого отбросила его назад.

Пушечное ядро пролетело в воздухе и врезалось в корпус пандезианского корабля до того, как он смог выстрелить в Сивига. Мерк увидел, как он накренился и затонул, и он был счастлив, увидев, что спас людей Сивига.

Мерк услышал беспорядки за спиной и, повернувшись, увидев, что когда поднялся последний туман, пандезианские корабли заметили его. Они приближались. Он знал, что через несколько минут они будут окружены.

Мерк услышал триумфальные крики, он повернулся и увидел, что воины Сивига захватили другой корабль, выбросив последнего мертвого пандезианца за борт. Последовал ужасный грохот, после чего он увидел, как Сивиг и его люди бросили за борт длинные цепи с шипами. Наконец, когда они отплыли, Мерк понял их стратегию. Сивиг захватил больший корабль из-за его огромного запаса цепей. В пути его воины бросали цепи за борт и, крепко держа их, тащили их вдоль воды.

Мерк присмотрелся, увидел, что они плывут в дальний конец гавани и тут же понял, что они делают: люди Сивига пытались перекрыть ее. Они подстрекали весь пандезианский флот следовать за ними в гавань в надежде сначала закрепить цепи и уничтожить их корпуса. Это был блестящий ход. Если они добьются успеха, то затопят половину флота за пределами гавани и изолируют другую половину, оставив их в ловушке внутри гавани.

Сердце Мерка бешено колотилось, пока он наблюдал за прогрессом Сивига. Они плыли быстро, воздух наполнился грохотом, когда его люди опускали одно звено цепи за другим.

Затрубили в один рог за другим и, обернувшись, Мерк увидел еще несколько пандезианских кораблей, которые заметили Сивига. Они приближались, и Мерк понял, что через сотню ярдов они уничтожат Сивига. Им не удастся это сделать.

В это же самое время Мерк повернулся и понял, что другие корабли заметили, что они с Лорной приближаются.

Мерк изо всех сил толкнул пушку, поднял тяжелое пушечное ядро и поджег факел. Она выстрелила с грохотом, отбросив его назад, и он с удовлетворением увидел, как ядро уничтожило преследующий их корабль прямо перед тем, как они сами собирались выстрелить.

Приближались еще несколько кораблей и, посмотрев вниз на палубу, Мерк открыл рот, увидев, что у него больше нет пушечных ядер.

Он повернулся к Лорне, зная, что нужно что-то сделать. Он чувствовал, что наступил поворотной момент.

«Я должен остановить их», – сказал Мерк.

Лорна посмотрела на него с тревогой в глазах.

«И как ты это сделаешь?» – спросила она.

Мерк в отчаянии осматривал воду, и у него возникла идея.

«Я должен подняться на один из пандезианских кораблей», – сказал он. – «Оттуда я могу стрелять в другие корабли. Я могу отвлечь их достаточно долго для того, чтобы Сивиг смог оцепить гавань и одержать победу в сражении».

Лорна кивнула в восхищении.

«Ты понимаешь, что как только ты выстрелишь, то будешь окружен? Ты умрешь».

Мерк смотрел на нее, думая о том же самом, зная, что это правда.

«Да», – серьезно ответил он и вздохнул.

«Всю свою жизнь я причинял вред другим», – добавил Мерк. – «Я жалею об этом всем сердцем. Я жажду искупления. Я жажду сделать что-нибудь большее, нежели я сам. Я нашел эту возможность. Если я остановлю их, Сивиг перекроет гавань. Ур будет свободен. Эскалон будет свободен навсегда. Что важнее этого?»

Он сделал шаг ближе.

«Это мой шанс, Лорна, мой шанс стать человеком, которым я всегда хотел быть».

Лорна смотрела на него сияющими глазами.

«Эскалон дорог мне так же, как и тебе», – сказала она. – «Но ты мне тоже дорог и я не хочу видеть, как ты умираешь».

Мерк был потрясен, осознав, что впервые он по-настоящему дорог Лорне. А это значило для него больше, чем он мог выразить словами. Его решимость только усилилась.

Не говоря больше ни слова, он сделал шаг вперед и поцеловал ее.

Этот поцелуй исцелил его душу. Он думал, что она отстранится, и был потрясен, что Лорна не стала этого делать.

В конце концов, они осторожно отстранились.

«Я люблю тебя», – сказал Мерк.

Он не стал ждать ответа. После этих слов Мерк повернулся, спрыгнул с корабля и нырнул головой вниз в ледяную воду гавани Ура.

«Мерк!» – услышал он позади себя крик.

Мгновение спустя Мерк оказался в ледяной воде, его тело испытало шок. Он заставил себя остаться под водой, не желая быть замеченным. Он плыл под водой, отталкиваясь, используя свои руки, пока, наконец, не почувствовал, что больше не может удерживать дыхание, он поднялся на поверхность возле корпусов пандезианских кораблей. Он украдкой поднял руку, схватился за веревку, свисающую с одного из кораблей, и подтянулся вверх, промокший до нитки. Его мышцы изнывали от боли, он поднимался на корабль как можно тише, молясь о том, чтобы его никто не заметил.

В конце концов, Мерк украдкой перелез через перила и оказался на пандезианской палубе. Он присмотрелся и увидел на борту сотни солдат, после чего его опасения усилились. Но теперь было слишком поздно.

Мерк собрался с духом и побежал. Он вынул свой кинжал, подбежал к солдату, который управлял пушкой, и, когда он повернулся, Мерк перерезал ему горло. Он поймал солдата до того, как он упал на пол, осторожно положив его, чтобы не услышали остальные.

Затем Мерк схватил факел и изо всех сил толкнул тяжелую пушку в положение, зная, что у него всего один шанс.

«Эй!» – раздался голос позади него.

Мерк обернулся и увидел бегущего к нему пандезианца.

Мерк поджег пушку, оказавшись незащищенным, но не обращая на это внимание. Он больше не волновался о самом себе, теперь его волновало только спасение Сивига и его воинов.

Мерк опустил факел, поджег пушку и воздух наполнили большие искры. Краем глаза он увидел бегущих к нему со всех сторон солдат и начал молиться только о том, чтобы пушка выстрелила до того, как они доберутся до него.

«СТОЙ!» – крикнул один пандезианец.

Последовал взрыв!

Пушка выстрелила за секунду до того, как воины подбежали к нему. Взрывом их отбросило на несколько метров назад. Мерк с облегчением увидел, как пушечное ядро полетело именно туда, куда он хотел: через корпусы всех пандезианских кораблей, плывущих рядом с этим кораблем. Ядро прорывалось через один корабль за другим, разбив целую дюжину.

Воздух наполнился криками и хаосом, когда один пандезианский корабль за другим начали тонуть.

Пока солдаты приходили в себя, Мерк понимал, что у него всего секунды. Он перекатился, поставил еще несколько пушечных ядер, схватил факел и поджег другую пушку, повернув ее изо всех сил.

Пандезианский солдат схватил Мерка, повалив его на землю, в то время как другой пандезианец отчаянно пытался остановить пушку, закричав.

Но было слишком поздно.

Раздался взрыв!

Пушку направили прямо вниз, и пушечное ядро пробило свое собственное судно, разбив его на куски. Мерк почувствовал, что корабль накренился и раскололся под ними.

В хаосе неистово раскачивающегося корабля Мерк поднял голову и увидел атакующего солдата, который бежал к нему с длинным копьем. Не успел Мерк сесть прямо, как он почувствовал невыносимую боль, когда солдат пронзил его прямо в сердце.

Мерк ахнул, не в состоянии дышать. Он ощутил ужасное потрясение, когда жизнь начала покидать его. Лежа на спине, он смотрел в ночное небо, наполненное красными звездами, и впервые в жизни ощущал покой. Искупление нашло его, пусть даже и в смерти.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Находясь среди обломков башни Ур, Кайл пробивался через поле битвы троллей вместе с Лео у своих ног. Он размахивал своим жезлом, нанося удары двум, трем, четверым троллям одновременно. Кольва, который находился рядом с ним, сражался не менее яростно, они вдвоем боролись за каждый дюйм, пытаясь добраться в центр развалин. Они должны попасть в тайную комнату, которая была единственной надеждой, как объяснил Альва, на то, чтобы восстановить Пламя и обеспечить Эскалону победу.

Слова Альвы до сих пор звучали в голове Кайла. «Под Башней Ур находится тайная комната». Последствия его слов были ошеломляющими. Кайл не понимал, как это возможно. Разве Башня Ур никогда не была приманкой, в конце концов, разве ее самая ценная тайна находится не над, а под землей? Тайная комната, которая контролировала саму судьбу Эскалона?

Кайл замахнулся своим жезлом и ударил одного тролля по лицу, после чего он развернулся и вонзил его второму троллю в горло, в то время как Кольва увернулся от удара алебарды и ударил тролля в грудь. Они оба отбивались от троллей, которые появлялись каждую секунду, пересекая расщелину Альвы. Это был бесконечный поток. Они размахивали своими алебардами. Один тролль приблизился и замахнулся на голову Кайла. Кайл пригнулся и лезвие просвистело в воздухе над ним. Он понял, что если бы опоздал хоть на секунду, то оно обезглавило бы его. Кайл замахнулся жезлом и ударил тролля по ребрам, сломав их, после чего опустил жезл на спину тролля, ударил его в шею и сломал ее. Кольва позади него сделал шаг вперед и ударил тролля между глаз, от чего монстр упал на колени.

Кайл услышал позади себя рычание и, обернувшись, был поражен ужасом, увидев тролля, опускающего алебарду на его голову. Кайл опоздал и пропустил этого тролля. Поскольку Кольва и Лео были заняты, он приготовился к смерти.

Вдруг послышалось зловещее фырканье, и краем глаза Кайл заметил движение. Его сердце наполнилось облегчением, когда он увидел, что появился Андор, который галопом скакал по щебню. Не успел тролль опустить свою алебарду, как на него бросился Андор, затоптав его насмерть. Андор прижал его вниз, раздавив, после чего вонзил свои острые зубы в горло тролля, добив его.

Кайл посмотрел на коня Киры, испытывая благоговение перед этим величественным существом, его бесстрашием, его преданностью.

Кайл снова начал пробивать свой путь на центр, и в этот раз Андор был рядом с ним. Они почти добрались до центра щебня, но, каждый раз, когда они убивали одного тролля, появлялись еще десять. Они теряли наступательный порыв.

«Иди!» – крикнул Кольва, разрубив грудь тролля, оттолкнув его от себя. – «Иди к центру! Я сдержу их!»

Кайл перепрыгнул через алебарду и ударил двух троллей в грудь.

«Если я оставлю тебя», – ответил он. – «Ты долго не продержишься!»

«Тогда иди быстро!» – крикнул Кольва в ответ.

Лео прыгнул вперед и вонзил свои зубы в грудь тролля, и Андор затоптал еще нескольких. Кольва сделал шаг вперед, прикрыв его, отвлекая троллей, и Кайл понял, что это его шанс: он повернулся и побежал в центр груды щебня. Он прыгнул и начал перелезать через огромные валуны, через мусор от разрушенной башни. На это древнее место, в котором он когда-то жил, некогда такое величественное, чьи верхние этажи поднимались в небо, Кайлу теперь было больно смотреть. От него, кроме горы камня, ничего не осталось.

Наконец, Кайл добрался до мертвой точки, где когда-то стояла башня и, пока Кольва отвлекал троллей, для него в сражении наступило затишье. Он наклонился и схватил камень, сгорая от нетерпения добраться до нижних уровней.

Это было бесполезно. Он не мог даже сдвинуть с места огромные валуны, он расцарапал руки от усилий.

В отчаянии, Кайл поднял свой жезл, закрыл глаза и призвал на помощь свои древние силы, которые всегда текли в его крови Смотрителя. Он редко ими пользовался, но понимал, что сейчас нуждается в них. Кайл открыл глаза, поднял жезл и опустил его. Он почувствовал, как жезл ударил по камню, он бил до тех пор, пока не образовалась дыра. Он толкал жезл из стороны в сторону, расширяя ее, образовывая расщелину, в которую он мог бы войти.

Кайл посмотрел вниз на расщелину в земле, ощутил прохладный влажный воздух, хлынувший на него снизу. Он был потрясен, осознав, что смотрит на само основание Башни Ур. Нижние этажи, ранее скрытые обломками, теперь открылись перед ним – зияющая дыра во мраке.

Кайл оглянулся и увидел, что Кольва все еще отбивается от троллей. Он понимал, что положение Кольвы плачевное, каждую минуту прибывает все большее количество троллей.

«ИДИ!» – крикнул Кольва. – «Ты – последняя надежда».

Кайл прыгнул в расщелину.

Он почувствовал, что опускается все глубже и глубже в самые глубины мрака, где прохладный воздух обволакивал его. Наконец, он приземлился с болезненным стуком, почувствовав, что переломал себе ребра.

Кайл пополз на руках и коленях, собираясь с мыслями в темноте. Он упал на добрых двадцать футов, приземлившись в луже воды на гладкий гранитный пол. Он выдохнул, постепенно приходя в себя.

По его рукам пробежал холодный сквозняк, повсюду капала вода. Высоко над головой Кайл слышал приглушенные звуки сражения троллей. Было странно вернуться сюда, в Башню Ур, пусть даже и на нижние этажи. На протяжении всех тех лет, что он прожил здесь, никому не было позволено спускаться сюда. Кайл никогда не задумывался об этом, полагая, что тайны башни находятся на верхних, а не на нижних, этажах.

Но сейчас Кайл осознал, что он все это время ошибался. Что он рассчитывает найти здесь? На что намекал Альва?

Прищурившись, чтобы глаза привыкли к мраку, Кайл заметил небольшое мерцание факела вдали. Он увидел перед собой гладкие древние коридоры из черного мрамора и ощутил внутри себя вибрацию. Кайл ощутил мощную энергию, почувствовал, что уже за поворотом находится нечто важное.

Кайл пошел по коридорам, сворачивая в один за другим, его шаги раздавались эхом, пока, наконец, он не подошел к арочной каменной двери вдвое выше него, освещенной мерцанием факелов. Дверь была вырезана из одной мраморной плиты, на ней были выгравированы древние надписи. Он с благоговением пробежал пальцем по символам. Он очень долго не видел древних языков. Он знал, что за этой дверью находится нечто важное.

Кайл потянулся к мраморной ручке и коснулся ее. К его ужасу, она не поддалась.

Он навалился на дверь плечом, толкал изо всех сил, но она не уступала.

Решительно настроенный, Кайл ощутил поднимающийся в нем жар, он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и призвал на помощь свою силу. После чего он поднял жезл, закричал и изо всех сил ударил по двери. Он бил по ней снова и снова, удары были такими сильными, что могли сдвинуть с места гору.

Но, к его потрясению, дверь по-прежнему не поддавалась.

Кайл стоял, вспотев, он был сбит с толку. Он вспомнил легенды своих предков, которые ему рассказывали, когда он был мальчиком, и в глубине его сознания он вспомнил миф о священной комнате. Могли ли это быть она? Тогда он не до конца понимал этот миф, но теперь, рассматривая эту дверь, начал все осознавать. Кайл вспомнил древний напев из детства с целью призвать внутреннюю силу вселенной.

«Неужели это возможно?» - удивился он.

Кайл опустил свой жезл на землю, после чего протянул руку и коснулся двери двумя ладонями. Он знал, что здесь нужна сила большая, чем та, которой обладал его жезл.

Закрыв глаза, он начал напевать сначала тихо, а потом все громче и увереннее. Он начал ощущать жар в своих ладонях, словно его руки на самом деле оказались в огне, словно они с дверью стали едины.

Мгновение спустя, к его потрясению, послышался тихий щелчок.

Кайл посмотрел вниз, пораженный тем, что дверь открылась. Оттуда вырвался древний воздух, заключенный на протяжении веков.

Он медленно толкнул дверь, заглянул в комнату и застыл.

Кайл не мог поверить тому, что увидел перед собой.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Кира медленно опустила мерцающий факел к телу своего отца, которое подняли над погребальным костром, на уровне ее глаз. Кире казалось, что она опускает факел на саму себя. Ее сердце разбивалось в груди. Она тихо плакала, находясь в окружении сотен воинов, которые собрались ближе, и ее плач был единственным звуком в этой напряженной тишине, дополняемым только завыванием ветра, отчего пламя начало мерцать. Кира чувствовала, что по ее щекам бегут слезы, что происходило с ней уже несколько часов, и она больше не беспокоилась о том, чтобы их остановить. Она онемела для мира, чувствуя себя опустошенной. Видя перед собой мертвого отца, она чувствовала, что у нее отобрали самое лучшее в ней.

Кира опустилась на колени с факелом в дрожащей руке, и не могла заставить себя опустить его к погребальному костру, поджечь отца и отправить его к богу. Что-то внутри нее противилось этому.

Кира была не единственной: рядом с ней стоял ее брат Эйдан, который смотрел прямо вперед, застыв, онемев, в его широко распахнутых глазах застыл отсутствующий взгляд, который пугал ее больше смерти отца. Казалось, что жизнь ограбила его. У его ног сидел Снежок, он выглядел не менее подавленным.

«Не делай этого», – медленно, мрачно произнес Эйдан, глядя на факел так, словно он был змеей.

Ее сердце разбилось от этих слов.

Все глаза смотрели на нее, Кира стоял застыв, онемев. Она не думала, что сможет это сделать.

К ее облегчению, Мотли вышел вперед с еще несколькими актерами, нарушив тишину. Небольшая группа встала перед ней, и Кира озадаченно посмотрела на них. Она не понимала, что они собираются сделать.

Они все повернулись к погребальному костру, взялись за руки и посмотрели на небо. Затем один из них откинул голову назад и, к ее удивлению, начал петь песню.

Это был медленный, западающий в память, напев, заполняющий мрачную атмосферу. Остальные присоединились к нему, и хор начал петь громче. Это была ностальгическая песня, песня из ее детства, и наплыв чувств, который она вызывала, был для Киры невыносим. Перед ее глазами мелькали образы. Кира вспомнила все те дни, когда отец сидел с ней возле костра, читая ей истории, рассказывая легенды, истории из прошлого, обучая ее, призывая ее стать воином.

Но, пока они продолжали петь, Кира также начала медленно ощущать решимость. Это было чувство возрождения. Она не могла избавиться от ощущения, что именно душа ее отца хотела, чтобы она слушала эту песню в качестве напоминания всех тех дней, что они провели вместе, сидя и читая, всех тех ночей, которые вдохновляли ее, которые раскрыли ей то, кем она хочет быть.

«Сколько еще эта война отберет у нас?» - молча спрашивала Кира отца. – «Останется ли что-нибудь после того, как она закончится? Будет ли все это чего-то стоить?»

Кира закрыла глаза и почувствовала, что говорит со своим отцом. Она не хотела открывать глаза и возвращаться в этот мир. Кира осознала, что иногда реальность болезненнее фантазии.

Кира не знала, сколько времени прошло, когда он почувствовала мягкую руку на своем плече. Подняв голову, она увидела своего брата Эйдана, который смотрел на нее красными от слез глазами. Рядом с ним стояла Кассандра, у ног сидел Снежок. Кира увидела его боль, и это вернуло ее в реальность. Оно поняла, что другие тоже страдают, что больно не только ей, и каким-то образом это заставило ее почувствовать себя менее одинокой. Она сочувствовала своему маленькому брату. Он так много потерял и так быстро, будучи слишком юным, чтобы выдержать все это. Теперь он был единственной семьей, которая у нее осталась.

Кира ощутила сильную руку на другом плече и, подняв голову, увидела, что по другую сторону от нее стоит Энвин с красными глазами. Позади него находились десятки его солдат, и она увидела, что они все тоже горюют. Оно осознала, что они тоже понесли потерю. В конце концов, они лишились своего командира. Кира начала думать о других, через что им тоже, а не только ей, приходится проходить.

Песня закончилась. Сделав глубокий вдох и вытерев слезы, Кира постепенно отпустила эти чувства. Она почувствовала, что глаза всех великих воинов теперь смотрят на нее. Мужчины, которые полагались на руководство ее отца, теперь нуждались в ее руководстве. Где-то вдали, когда она сосредоточилась на окружающем мире, раздавались звуки войны, звуки пандезианской армии где-то на другой стороне Ущелья. Кира услышала, как Теон неподалеку скребет лапой землю. Кира застряла во времени и знала, что время не застынет навечно. Она должна быть сильной. Этого хотел бы от нее отец. Она чувствовала, что именно это он и пытается сказать ей.

Чувствуя, что лица всех этих гордых мужчин вокруг нее обращены к ней, Кира постепенно начала ощущать, что внутри нее поднимается новая решимость. Она ощущала дух своего отца, его сила великого военачальника течет в ее жилах. Кира чувствовала, что ее сила дает отцу покой, что он улыбается ей сверху, пытается заговорить с ней.

«Кира», - произнес его голос в ее голове. – «Я всегда буду с тобой. Отпусти меня, и мой дух будет больше, чем когда-либо. Он всегда будет частью тебя».

Вытирая последние слезы, Кира медленно поднялась с холодной, стальной решимостью. Она протянула руку и медленно опустила факел.

Мгновение спустя, к ее собственному потрясению, погребальный костер запылал.

Костер мерцал на ветру, пламя поднималось все выше и выше. Все мужчины вокруг нее отступили от сильного жара, но не она. Она привыкла к пламени. В конце концов, она летала на спине дракона.

Вместо этого Кира подошла ближе. Она хотела ощущать жар, хотела чувствовать немного боли, запомнить этот день навсегда. На самом деле, часть ее все еще хотела умереть вместе с отцом.

Достаточно скоро погребальный костер догорел, от него осталась только кучка пепла и падающих угольков там, где когда-то лежало тело ее отца. Она смотрела на них, онемев. Это казалось невозможным. Неужели жизнь настолько мимолетна?

Кира ощутила мозолистую руку на своем запястье и, обернувшись, увидела Энвина. Она проследила за его взглядом и увидела дымящийся факел в своей руке – она не знала, когда он догорел. Кира забыла, что до сих пор держит его.

Наконец, она разомкнула ладонь и выпустила его. Факел упал на землю в кучу искр.

Энвин смотрел на нее с состраданием в глазах.

«Твой отец любил тебя больше всего на свете», – сказал он. – «Больше, чем нас. Больше, чем сражение. Ты была его душой».

Кира ощутила, как на нее нахлынула волна горя. Почему она не прилетела раньше, чтобы спасти его?

«Теперь его память живет в тебе», – продолжал Энвин. – «Так же, как и его дух. Без тебя он уйдет навсегда. Но с тобой он снова может жить».

Кира задумалась над его словами.

«Ты понимаешь?» – спросил он. – «Ты – его законная наследница. Теперь ты – наш командир».

Кира повернулась и посмотрела на всех воинов своего отца, увидев, что они все смотрят на нее, кивая в знак согласия. Они нуждались в ее руководстве, нуждались в том, чтобы ее отец снова поднялся.

«Цель твоего отца, наша цель, остается незавершенной», – продолжал Энвин. – «На другой стороне тех скал собирается пандезианская армия. Достаточно скоро они найдут способ пройти через Ущелье. Мы должны сразиться с ними и прогнать их раз и навсегда. Ты возглавишь нас? Ты станешь командиром Эскалона?»

Кира услышала его слова и не могла не вспомнить пророчества, не могла не вспомнить ту судьбоносную ночь, метель, когда она впервые встретила раненого Теоса. Она подумала о пророчестве чародея о том, что однажды она станет великим воином, великим руководителем – даже лучше своего отца. Каким глупым это казалось в ту минуту. Тем не менее, с того времени она так же ощущала неизбежность этих слов, спрашивая себя о том, когда это случится и случится ли.

Сейчас, когда этот день пришел, все казалось нереальным, словно ее захватило нечто большее, чем она сама. Чему-то всегда суждено случиться.

Кира медленно кивнула.

«Душа моего отца жаждет возмездия», – она произнесла первые слова после смерти отца. В горле у нее пересохло. Она не думала, что когда-нибудь будет снова способна говорить, и ее собственные слова удивили девушку.

Она повернулась и посмотрела на каждого из них, чувствуя, как сильно они сейчас нуждаются в ней, желая дать им вдохновение, которого они заслуживают.

«И я собираюсь дать его им», – сказала она. Ее голос прогремел, обретая новую силу. Это была сила командира.

Воины закричали в знак одобрения и, когда Кира подняла свой жезл, они все собрались вокруг нее, подняв мечи, глядя на нее с той же любовью и преданностью, с которыми они смотрели на ее отца.

«КИРА!» – кричали они. – «КИРА! КИРА! КИРА!»

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Сивиг быстро плыл через гавань Ур, приближаясь к своей цели перекрыть гавань. Но даже в то время, как его люди тащили цепи, они кричали вокруг него на корабле, начиная падать, убитые пандезианскими стрелами. Сивиг и сам пригнулся, когда очередная пандезианская стрела приземлилась на палубе рядом с ним. Он поднял голову и на фоне свечения факелов увидел, что небо наполнено стрелами. Большому количеству его людей повезло меньше, они задыхались в ночи, когда их пронзали наконечники стрел. Он каждый раз вздрагивал, когда один из его воинов падал за борт в воду, становясь пищей для акул. Он знал, что у них мало времени, если они хотят выжить.

Пушки гремели в ночи, и пушечные ядра падали в воду вокруг него, приближаясь к его кораблю. Пандезианский флот приближался с каждой секундой, и, присмотревшись, Сивиг увидел тысячи кораблей, которые теперь направились к гавани, обратив свое внимание на него. Они, наконец, осознали, что все это время виновником был он, именно он завладел их кораблем и поджег сотни других. Теперь они жаждали возмездия.

Сивиг знал, что у него осталось мало времени до того, как его самого и его людей убьют. Если он хочет преуспеть со своим рискованным планом, сейчас его последний шанс. Волочение цепей – музыка для его ушей – продолжалось, пока они плыли через гавань. Он оглянулся на корму корабля и увидел огромные цепи с шипами, которые они тащили, буксируемые под водой ночью, оставаясь вне поля зрения пандезианцев. Он подбежал и помог своим людям, когда двое из них упали за борт, волоча цепи через гавань на протяжении нескольких часов.

Сивиг посмотрел вперед и увидел, что они почти приблизились. Осталось всего несколько сотен футов, и они доплывут до дальней стороны гавани, смогут прикрепить цепь к каменной стене и навсегда перекроют гавань. Если они это сделают, тысячи преследующих их кораблей поплывут прямо навстречу своей смерти, их корпуса разломаются на части на шипованных, погруженных под воду, цепях.

Что касается нескольких сотен других пандезианских кораблей, заключенных в ловушке в гавани, у Сивига была другая идея. Но сначала он должен уничтожить флот, преследующий его.

«БЫСТРЕЕ!» – крикнул он своим людям.

Поднялся сильный всплеск, когда десятки его людей начали грести еще быстрее. Они налегали на весла, в ночи разрезая воду со всплеском. Сивиг никогда не заставлял своих воинов работать так тяжело: одни гребли, другие сражались, выпуская стрелы в ночь, в то время как третьи подняли щиты и закрывали остальных. Он подбежал к ним и начал помогать им грести, но, тем не менее, слишком большое количество его людей падали, их крики пронзали ночь.

Вдруг Сивиг поморщился от боли, когда стрела, прилетев в ночи, вонзилась в его плечо. Он упал, уронив весло, сел во главе своих людей и зажал рукой рану. Он сцепил зубы и закричал, ломая стрелу пополам и вынимая ее, оставив внутри наконечник стрелы. Его лицо было в поту, он сделал глубокий вдох и заставил себя продолжать грести, несмотря на боль. Он чувствовал, что его люди смотрят на него с удивлением и гордостью, зная, что должен подать пример.

Сивиг продолжал грести, глядя на стену гавани, его рука и плечо горели, он не знал, как долго сможет продолжать. Наконец, к его огромному облегчению, он почувствовал, что корпус корабля ударился о камень. Весь корабль сотрясся от этого удара, и они резко остановились.

Сивиг вскочил на ноги, не теряя времени.

«ЦЕПИ!» – крикнул он.

Мужчины на корме схватили цепи и начали тянуть их изо всех сил, дергая их через палубу. Они выстроились в ряд, каждый из них передавал звенья цепи следующему, прокладывая путь вдоль длины корабля.

Сивиг бросился к носу корабля, посмотрел на воду и заметил огромный железный крюк, прикрепленный к каменной стене берега. Покрытый ржавчиной, очевидно, он простоял там на протяжении не одной тысячи лет. Его предки прикрепили его там для таких времен, когда гавань будет захвачена, когда народ окажется в опасности. В конце концов, мужчины Эскалона всегда так готовились к войне. Так же было во всех главных портовых городах и в его собственном городе Эсефусе. Именно поэтому Сивиг знал, где нужно искать.

Удерживая цепь, Сивиг посмотрел вниз на крутое падение и понял, что другого выбора нет. Кто-то должен закрепить ее, и он не хотел оставлять такое рискованное дело для своих людей. Сейчас или никогда.

Сивиг закричал, прыгнув вниз, удерживая цепь, и пролетел двадцать футов в черную гавань внизу. Мгновение спустя он погрузился в ледяную воду, задерживая дыхание, все еще сжимая цепь, отталкиваясь ногами, изо всех сил устремившись к поверхности.

Наконец, когда Сивиг оказался на поверхности, хватая ртом воздух и сотрясаясь от холода, он начал плыть, волоча за собой тяжелую цепь.

Сивиг тяжело дышал, из раны в его руке текла в воду кровь, причиняя ему мучительную боль. Наконец, он добрался до стены. Сивиг вцепился в скользкий, покрытый мхом камень, много раз падая в воду. Он снова поднял руку и всунул палец в трещину, опустил ногу на отступ и поднялся с цепью в руках. Он замерз, из его раны сочилась кровь.

Сивигу удалось подняться на несколько футов, его руки тряслись, он знал, что рискует упасть в любой момент. Он посмотрел вверх и увидел над головой огромный крюк, который находился всего в нескольких футах. Хотя с таким же успехом он мог находиться и в миле от него.

«Ну же», - заставлял он себя. – «Не сдавайся».

Сивиг потянулся с цепью высоко над головой трясущимися руками, снова и снова пытаясь перебросить цепь через крюк. Он находился слишком высоко.

«Ну же».

Сивиг думал о Дункане, обо всех великих воинах Эскалона и почувствовал, как внутри него зарождается новая сила, первобытная сила, о наличие которой у себя он знал. Он застонал, потянувшись, и, в конце концов, перебросил цепь через крюк. Он дернул его, чтобы убедиться в том, что он надежный, и в эту минуту упал назад, обратно в воду.

Сивиг быстро поднялся на поверхность и посмотрел вверх. Зрелище было прекрасным. Весь путь отсюда до другой стороны гавани тянулась цепь на сотни футов, скрываясь под поверхностью. Он проверил ее и она щелкнула – упругая, с шипами, угрожающая. Она станет гибелью для тысяч пандезианских кораблей, если они последуют за ними в гавань.

Сивиг поплыл к своему кораблю, когда его люди бросили ему веревки, он схватился за них и они начали поднимать его на борт. Он крепко держался, пока они поднимали его.

Тяжело дыша, Сивиг опустился на палубу, после чего воины схватили его и, перевернув, начали обнимать.

Теперь, в этой стороне гавани, Сивиг чувствовал себя защищенным, зная, что единственный способ, по которому флот может добраться до него – это проплыть через ту цепь. Он присмотрелся и обрадовался, увидев тысячи пандезианских кораблей, каждый из которых старался догнать друг друга. Они все находились слишком тесно друг к другу, двигались слишком быстро, сгорая от нетерпения отомстить, и они не смогут вовремя развернуться. Это будет массовое убийство.

Но Сивиг знал, что праздновать еще рано.

«К ЗАТВОРАМ!» – крикнул он.

Его люди приступили к действию, перенаправив корабль к берегу. Они уплывали от цепей как можно дальше, и Сивиг собрался с духом, когда мгновение спустя первый ничего не подозревающий пандезианский корабль поплыл прямо на них.

Воздух разрезал резкий треск древесины. Сивиг с благоговением и чувством победы наблюдал за тем, как первый пандезианский корабль накренился, его солдаты оглядывались по сторонам, недоумевая, не понимая, куда они плывут. Но времени разобраться в этом не было. Через несколько минут корабль накренился и затонул носом вперед. Солдаты закричали, падая подобно муравьям, скользя по палубе в воду, где их сразу же унесли течение и их тяжелая броня.

Еще несколько десятков кораблей последовали за ними, налетев на полной скорости на цепи, пытаясь догнать Сивига в гавани. Жажда кровопролития гнала их вперед, и их корабли треснули и развалились, став быстро образующейся морской могилой. Цепи выдержали, и люди Сивига радостно закричали, когда стало ясно, что теперь они находятся в безопасности от главного пандезианского флота, изгнанные из гавани.

Вскоре вода наполнилась древесиной тысяч пандезианских кораблей, груда мусора росла. Посреди всего этого плавали тела еще нескольких тысяч солдат животами вверх, став пищей для акул, которые быстро материализовались и накинулись на них. Разрушение и хаос были очень сильными, когда пандезианские корабли врезались друг в друга.

Теперь Сивиг приготовился к сражению на другом фронте. Он обернулся и посмотрел на берег, вспомнив о том, что они еще не в безопасности. Там, в гавани, на этой стороне цепи, все еще находились несколько сотен пандезианских кораблей. Они начали сплачиваться, приближаясь к Сивигу, и он понял, что должен быстро что-то предпринять, иначе умрет от их рук.

«ЗАТВОРЫ!» – снова крикнул Сивиг.

Он направил свой корабль в сторону больших каменных рычагов, которые, как он знал, находятся в каналах Ура. Он много раз плавал в этой гавани в детстве с флотом своего отца, и он знал расположение всех затворов – тех самых затворов, которые находились в Эсефусе. В военное время затворы можно использовать для того, чтобы высушить каналы, спасти город и атаковать в воде. Если затворы опустить, поднимутся дамбы, защищающие гавань, отрезая ее от моря и осушая город. Сивиг знал, что это ключ к окончательной победе.

Их корабль, наконец, врезался в дамбу, и Сивиг не стал терять времени. Он побежал по палубе вместе со своими людьми, они потянулись и бросили веревки, прикрепляя свой корабль к стене. Они все собрались вместе и потянулись, отчаянно пытаясь схватить огромный каменный рычаг. Сивиг вел их, он потянулся и схватил рукоять древнего рычага размером с себя самого, выступающего из дамбы. Несколько воинов Сивига присоединились к нему, когда он начал толкать вниз изо всех сил. Они все стонали от усилий.

Но он не поддавался.

Прогремела мушка, пушечное ядро с всплеском упало в воду рядом с их кораблем. Вспотев, Сивиг обернулся и увидел, что корабли приближаются. Он знал, что их следующий выстрел будет точным. У него не было времени. Если затворы подведут, он и его люди наверняка умрут.

«СИЛЬНЕЕ!» – крикнул Сивиг. – «Толкайте изо всех сил!»

Еще несколько десятков его людей бросились вперед и все в унисон начали толкать все сильнее и сильнее, дергая древний каменный рычаг до тех пор, пока их руки не огрубели. Сивигу казалось, что он умрет от усилий.

И затем, наконец, это произошло. К радости Сивига, большой рычаг начал уступать. Раздался скрип камня о камень, когда рычаг начал двигаться дюйм за дюймом.

Они набирали ускорение, и раздался громкий свист. Сивиг осмотрелся и поразился, увидев, что древняя дамба начала подниматься вверх через воду все выше и выше, медленно перекрывая гавань. Они стонали от усилий, медленно заканчивая закреплять затвор, в то время как дамба поднималась, блокируя гавань Ур от остального моря.

В то же самое время вдоль каналов открылись огромные дренажные трубы, и воздух наполнился звуком хлынувшей воды. Вода, которая затопила город Ур, начала так же быстро отступать, как и прибыла. Она исчезла так быстро, что Сивиг почувствовал, как его корабль под ним закачался. Посмотрев вниз, он увидел, что его лодка тонет, когда уровень воды начал падать все ниже и ниже.

У Сивига все внутри перевернулось, когда они опустились на сотню футов в течение минуты. В это время пандезианские корабли начали тонуть вместе с ними. Постепенно все древние здания города Ур начали появляться снова, словно восставали из могилы. Сердце Сивига подпрыгнуло, когда фут за футом город снова начал подниматься.

Корабль Сивига вскоре оказался на суше, на морском дне, в сухой гавани. Он осмотрелся и увидел, что сотни пандезианских кораблей теперь тоже находились на суше. Они все растерянно смотрели вниз, очевидно, не ожидая этого. Корпусы их кораблей, суженные к дну, начали раскачиваться, когда они угодили в грязь, после чего начали опрокидываться.

Несколько минут спустя первый корабль завалился на бок.

Тысячи пандезианских солдат, пронзительно закричав, упали со своих кораблей, пролетев пятьдесят футов на грязную землю. Некоторые из них погибли от удара. Выжившие солдаты пытались подняться на ноги, после чего вынули свои мечи и атаковали людей Сивига.

Сивиг не стал их ждать.

«Мужчины Эскалона, в атаку!» – крикнул он.

Сивиг повел своих людей, схватился за толстый канат и соскользнул вниз на землю прямо перед тем, как их собственный корабль опрокинулся в грязь. Он вынул меч и побежал по болоту вместе со своими воинами.

Пандезианцы встретили их посредине с громким звоном оружия. Сивиг высоко поднял свой меч и бросился в группу пандезианцев, нанося удары двум мужчинам одновременно, даже не остановившись для того, чтобы поднять щит. Он повернулся и ударил одного пандезианца рукоятью своего меча по носу, пронзил второго, развернулся и ударил локтем третьего, пнул четвертого. Он сражался как одержимый, прорезая свой путь через ряды пандезианских солдат.

Тем не менее, Сивиг и его люди все еще были окружены. Тысячи пандезианских солдат собрались вокруг, и люди Сивига оказались вовлеченными в рукопашное сражение с силами десять к одному. В конце концов, они умрут здесь, по иронии судьбы, на мутном морском дне.

Внезапно раздался крики и, оглянувшись, Сивиг был сбит с толку, не понимая, откуда он раздается. Затем высоко на колокольнях, во вновь появившихся зданиях Ура, он с потрясением увидел группу воинов, мужчин Ура, которые прискакали из потопа, укрываясь на вершинах. Сивиг не замечал их прежде, но, когда вода в городе убывала все больше и больше, он увидел, как десятки этих воинов спустились со зданий, вниз на болотистую землю города Ур. Они издали громкий боевой клич, побежав по сухой гавани, чтобы атаковать пандезианцев.

Пандезианцы повернулись, застигнутые врасплох, что дало Сивигу необходимое ему драгоценное время. Он и его люди атаковали, в то время как выжившие воины Ура атаковали пандезианцев с другой стороны. Пандезианцы не знали, с какой стороны сражаться сначала и вскоре оказались зажатыми между ними, умирая десятками.

Сивиг сражался до тех пор, пока его плечи не налились усталостью. Он не отступал до тех пор, пока не осталось никого, с кем он мог сражаться.

В конце концов, он остановился и осмотрелся, тяжело дышал, потрясенный тишиной. Он увидел, что его люди обнимаются с воинами Ура, услышал крики победы, поднимающиеся в небо, и облегчением понял кое-что.

Сражение закончилось.

Ур снова свободен.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Кира летела в небе, схватившись за чешую Теона. С высоты птичьего полета под ней открылся пустырь, когда они нырнули вниз, на другую сторону Ущелья Дьявола. Сжимая в руках Жезл Правды, Кира нырнула вниз мимо крутых скал, где на другой стороне разбивались морские волны. Ее больше не переполняла грусть, вместо которой пришло новое чувство – жажда возмездия. Холодное, стальное возмездие.

Пришло время сразить пандезианцев раз и навсегда, исправить содеянное в Эскалоне. Слишком долго ее народ были угнетен, слишком долго они не оказывали сопротивление этому народу, не рисковали своими жизнями, чтобы освободить свою страну. Наконец, пришел день, о котором мечтали ее предки, о котором они предсказывали на протяжении тысячелетий. Продолжая лететь, возглавляя свой народ, Кира чувствовала, что вершит историю.

Кира услышала отдаленные крики, посмотрела вниз и увидела внизу армию своего отца: сотни мужчин бежали на другую сторону Ущелья, следуя за ней. Она посмотрела вверх и увидела впереди тысячи пандезианцев, растянувшихся на пустыре к югу от Ущелья. Они все собрались рядами и, очевидно, готовились к контратаке. Они растянулись до горизонта, покрывая землю до Моста Печали – весь народ стремился к уничтожению и новому захвату Эскалона.

Кира нырнула ниже, обхватив Теона за шею одной рукой, сжимая в другой жезл. Она чувствовала, что в нем тоже клокочет ярость.

«Это наше время, Теон», – прошептала девушка, чувствуя себя единой со своим драконом. – «Это день, для которого мы рождены».

Теон заревел в ответ и полетел быстрее – его не нужно было просить дважды. Он нырнул ниже, открыл пасть и, когда показался первый легион солдат, выпустил столп пламени.

Огромная волна огня покатилась вниз, и Кира ощутила жар даже отсюда. Пандезианские солдаты в ужасе посмотрели вверх, словно увидели кошмар, опускающийся с неба. Они повернулись, чтобы спастись бегством, но было слишком поздно. Они все застряли внизу – сотни тысяч их солдат блокировали путь к побегу.

Пламя Теона поглотило их и поднялся хор криков, когда большое пламя пронеслось по толпе. Оно уничтожило сотни человек за раз, они падали на колени, превращаясь в пепел. Кира ощущала глубокое удовлетворение с каждой смертью.

«НИЖЕ!» – велела она.

Они полетели еще ниже, пока не оказались всего в нескольких футах от пламени, и Кира увидела все подробности своими глазами. Она хотела приблизиться к огню, ощутить его жар, лично прочувствовать месть за своего отца. Она приблизилась настолько, что ощутила жар на своем лице, но, тем не менее, она не поднялась вверх. Находясь всего в десяти футах над их головами, Кира увидела, что мужчины, объятые пламенем, кричат, падая. Некоторые пытались метать копья в дракона, но они погибали прежде, чем им это удавалось.

Протрубили в рог, и, всмотревшись, Кира вдали увидела ряды собирающихся солдат, которые собирались противостоять ей. Они трубили в рога снова и снова, когда тысяч мужчин верхом на лошадях, на слонах, в колесницах и пешком побежали к ним с Теоном.

Кира опустила голову, принимая вызов.

«БЫСТРЕЕ, ТЕОН!»

Они полетели так быстро, что она едва могла дышать, приближаясь к основной части армии, и солдаты внизу, приготовившись, бросали копья, стреляли из лука, отправляли ряд оружия в небо, намереваясь убить ее и Теона.

Кира не дрогнула. Вместо этого она подняла Жезл Правды и, ощутив вибрацию в руке, нанесла удар вниз.

Опустился столп черного света, который сбил копья и стрелы.

Воздух разрезал скрип и, посмотрев вниз, Кира увидела, что вперед выкатили несколько катапульт. Пандезианцы перерезали веревки и, мгновение спустя, в воздух прямо в нее полетели валуны. Она знала, что один из валунов может попасть в Теона.

Кира вытянула перед собой жезл и ощутила сильную энергию, когда из него вниз выстрелил свет. Он ударил в скалы и разбил их на части, из-за чего на всех солдат дождем посыпались крупные глыбы. Десятки солдат потеряли сознание.

Кира услышала позади себя усиливающийся крик и, оглянувшись назад, увидел Энвина, возглавляющего своих людей, преследующего пандезианцев, которые убегали в разные стороны. Кира ощутила гордость, наблюдая за тем, как мужчины верхом на лошадях подняли мечи и щиты, убивая ряды пандезианских солдат – те оказались достаточно глупыми, чтобы развернуться и оказать сопротивление. Энвин и остальные воины сражались как одержимые. Очевидно, каждый из них хотел отомстить за ее отца. Они бесстрашно бросились в гущу врага, убивая их, вырезая путь прямо посреди пандезианской армии.

Эти воины отвлекли пандезианцев и помогли Кире не сбиться с пути. Она ныряла снова и снова крест-накрест, отправляя вниз столпы пламени. Все это время она целеустремленно преследовала одного-единственного человека.

Ра.

Кира расчищала ряды, отчаянно желая найти его золотую колесницу. Она должна заплатить долг. Этого требовала кровь ее отца.

Кира летела на юг все быстрее и быстрее, убивая легионы солдат, когда Теон дышал огнем. Она была решительно настроена расчистить путь до Моста Печали, до самого конца земли Эскалона, чтобы убить всех пандезианцев. Покончив с этим, Кира вернулась назад и убила оставшихся. Она будет атаковать до тех пор, пока ее земля, наконец, снова не будет свободна.

Кира создала шумиху в армии, вниз летело пламя, воздух наполнился криками. Она знала, что должна добраться до Моста Печали, пока Ра не сбежал. Она не могла оставить его в живых, чтобы он перегруппировался и начал сражение в другой день. Если он пересечет тот мост, то сможет собрать еще несколько миллионов солдат из огромной Пандезии, снова вторгнется в Эскалон, и ее родину навсегда заполнит бесконечный поток воинов. Кира понимала, что она должна также должна уничтожить Мост Печали. Другого выхода нет. Она не может оставить свою родину открытой для нового вторжения.

Кира продолжала лететь, Теон все это время дышал огнем, пламя ревело внизу, поднимая облака дыма, пока, наконец, ее сердце не начало биться чаще, когда она заметила вдали Мост Печали. Вот он стоит, сияя на солнце, древний предмет архитектуры, увенчанный Южными Воротами. Построенный ее предками, он поднимался на сотни футов над океаном, охватывая два континента, соединяя Эскалон с материком Пандезии. Кира видела черные Поля Руды, сверкающие на противоположной стороне, северная оконечность огромной суши Пандезианской Империи, которая растянулась до края земли.

Кира была озадачена, увидев десятки тысяч пандезианских солдат, которые собирались перед воротами. Казалось, что они не хотели пересекать их, но готовились к противостоянию, словно они чего-то ждали. И затем с колотящимся сердцем она увидела, что они ищут ее. Ее ждал Ра – он в одиночестве стоял на мосту.

Только его чародей Магон стоял рядом с ним, в то время как перед ним, на материке, были собраны лучшие легионы Пандезии.

«ВНИЗ, ТЕОН!»

Когда Кира приблизилась, она была уверена в том, что летит в ловушку. Но она ни перед чем не остановится. Наоборот, она была решительно настроена спешиться и встретиться лицом к лицу с Ра на своих ногах, чтобы убить его собственными руками.

Когда она приблизилась и оказалась достаточно близко, чтобы видеть их лица, Магон поднял свой темно-алый жезл к небу. Мгновение спустя Кира ощутила жжение в своей ладони и, посмотрев вниз, испугалась, увидев, что Жезл Правды теряет свое свечение. Каким-то образом Магон нейтрализовал его силу.

В это же самое время пламя Теона внезапно остановилось, словно врезалось в невидимую стену в воздухе, перед мостом. Она увидела, что Магон поднял руки, закрыл глаза, осознав, что он читает какое-то заклинание, чтобы лишить их обоих силы, словно он призывал что-то.

И в эту минуту раздался рев. Но это был не простой рев – Кира никогда прежде не слышала такого громкого звука, раздающегося с неба, оглушающего ее. Кира посмотрела вверх и увидела самое устрашающее зрелище в своей жизни: к ней летели четыре существа, похожих на драконов, но в десять раз больше. Их чешуя была черного цвета, их глаза размером с нее тоже были черные со светящимися желтыми прорезями. Их тела были грузными, уродливыми, с их лап свисали длинные желтые когти. Они опускались с четырех уголков неба, направляясь к ней. Эти существа были призваны из ада.

Кира гордилась тем, что Теон не съежился от страха. Даже лишившись пламени, он был разъярен и бросился вперед, чтобы сразиться с ними. Хотя эти существа были слишком быстрыми. Едва она заметила их, как они уже неслись к ней, вытянув лапы с когтями.

Кира замахнулась Жезлом Правды, но в этот раз, лишившись своей силы, он не принес пользы. Через несколько секунд эти существа оказались на Теоне, разрывая его с четырех сторон. Кира старалась удержаться, когда его тело начало раскачиваться, а Теон отчаянно сражался. Несмотря на то, что он был намного меньше, Теон отказывался сдаваться без боя. Он хватал их за горла, царапал глаза. Но их чешуя была подобно броне, и ему не удавалось задеть их.

Один из них схватил Теона за хвост и ударил его по голове, отчего Теон отлетел в сторону. У Киры все внутри перевернулось, ее мир потерял равновесие, когда Теон полетел кубарем в воздухе. Кира держалась изо всех сил, понимая, что она должна находиться к земле как можно ближе, прежде чем упадет.

В конце концов, она упала с криком, опускаясь в воздухе, молясь о том, чтобы падение не убило ее.

Кира ударилась о землю с глухим стуком, осознав, что, к счастью, она находилась всего в двадцати футах над землей, когда потеряла хватку. Она приземлилась на мосту, чувствуя, что ушибла ребра. Она лежала раненая. Мгновение спустя на землю на дальней стороне моста рухнул тяжело раненый Теон, безрезультатно пытаясь взмахнуть крыльями.

Четыре существа всматривались вниз, начиная нырять к нему, чтобы покончить с ним.

В то же самое время Кира услышала мрачный напев и заставила себя поднять голову. Всмотревшись, она увидела Магона, который стоял на дальней стороне моста: он поднял обе руки, издавая ужасные звуки. В эту минуту Кира почувствовала позади него движение, и ее сердце замерло, когда она увидела, что Поля Руды меняются. Почерневшие поля пузырились, поднимаясь вверх. Словно сами скалы оживали. Она в ужасе наблюдала за тем, как вдруг из скалы появилось море почерневших монстров. Они шли через Поля Руды, направляясь к Мосту Печали, собираясь войти в Эскалон. Чародей пробуждал армию нежити.

Кира медленно поднялась на ноги, все ее тело изнывало от боли. Она заставила себя подняться, используя Жезл Правды, чтобы помочь себе. Она стояла лицом к лицу с Ра, с чародеем, в то время как армия нежити приближалась.

Ра сделал шаг вперед и улыбнулся.

«Наконец-то», – сказал он ей. – «Наше время пришло».

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Лорна с восхищением и тревогой наблюдала за тем, как Мерк поднялся на борт пандезианского корабля и атаковал его людей. Она с гордостью увидела, как он передвинул их пушку до того, как она выстрелила, спасая Сивига, давая ему возможность завершить крепление цепей и блокирование гавани. Это был героический и бескорыстный поступок, и Лорна не осознавала, что Мерк может его совершить. Он покрывал причиненный ущерб, исправлял ошибки за ту жалкую жизнь, что он вел. Она почувствовала по отношению к нему настоящую любовь.

Лорна хотела присоединиться к нему, быть рядом с ним, но она не могла, поскольку все еще была занята тем, что поднимала ладони к небу, образуя туман, чтобы затемнить пандезианский флот. Это было сражение Мерка, и только его. Это было его сражение во имя искупления.

Лорна наблюдала за тем, как, наконец, в последний момент, он нашел его. Лорна отвела взгляд, когда Мерка убили, он был окружен и пронзен пандезианцами. Она сама это чувствовала каждой клеточкой своего тела, словно ей в живот всадили нож.

Лорна закричала от отчаяния.

Покончив с туманом, Лорна увидела, что Сивиг, оказавшись в безопасности гавани, больше не нуждается в ней. Наконец, она могла повернуться к Мерку. Девушка направила свой корабль к пандезианскому судну, где, как она знала, лежит мертвый Мерк. Она поплыла через море, наполненное пандезианскими кораблями, многие из которых были объяты пламенем вокруг нее, другие же были накрыты туманом. Некоторые корабли все еще раскалывались, распадались на части, заплывая на цепи с шипами. Воздух наполнился треском тонувших кораблей и криками тысяч умирающих мужчин. Это была адская ночь для пандезианцев и ночь эпической победы для Эскалона.

Но оставалось еще несколько кораблей, включая тот, на которой лежал мертвый Мерк. Когда ее судно коснулось его корпуса, Лорна побежала вперед, прыгнула в воздух и использовала свою силу для того, чтобы подняться и легко преодолеть десятиметровый разрыв. Она приземлилась на пандезианский корабль подобно кошке на глазах у потрясенных солдат.

Лорна медленно, гордо направилась в центр палубы, не опасаясь того, чтобы солдаты повернулись и посмотрели на девушку, не зная, приветствовать или убить ее. Одинокая женщина шла по их кораблю без страха, она казалась видением. Солдаты растерянно переглянулись между собой, не зная, что с ней делать.

В конце концов, один из них высоко поднял свой меч и набросился на нее.

Лорна просто махнула ладонью и призвала на помощь свою силу, и его меч застыл в воздухе. Она взмахнула запястьем, и солдат с мечом отлетел в сторону, за борт, с всплеском упав в воду.

Теперь все солдаты атаковали ее. Они вынули мечи, взяли в руки булавы и направились к ней со всем, что у них было. Результат для всех был один: их удары остановил невидимый щит, который она развернула вокруг себя. Взмахом запястья она разбрасывала солдат в стороны за борт корабля, в море.

Продолжая идти – спокойная, не испытывающая страха – Лорна создавала путь разрушения. Вскоре корабль очистился от пандезианцев, они все плавали в воде внизу, их поедали акулы.

Лорна всмотрелась в горизонт и увидела сотни оставшихся кораблей пандезианского флота в море, которым удалось остановиться перед цепями с шипами. Она откинула назад руки, выбросила их вперед, и в воздух выстрелили огромные белые шары подобно валунам. Они осветили ночь, пролетая над морем, в конце концов, приземлившись в воду с громким грохотом.

Появились огромные волны и подняли оставшиеся пандезианские корабли, отправив их к гавани, к шипованным цепям Сивига. Выжившие корабли вскоре были уничтожены.

Лорна впервые вздохнула с облегчением. Наконец, море было свободно от пандезианских кораблей.

Лорна поспешила к носу корабля, наконец, добралась до Мерка и опустилась рядом с ним на колени. Он лежал распростертый на палубе, его широко раскрытые глаза смотрели на небо. Он застыл.

Он был мертв.

Из раны в его животе вытекла кровь, и ее сердце разбилось при виде него. Этот покрытый шрамами человек, которому удалось искупить свою вину, ставший прекрасным человеком в последние мгновения своей жизни, теперь лежал здесь мертвый. Словно его настоящая личность всегда ждала своего шанса, чтобы проявиться.

«Мерк», – тихо позвала Лорна со слезами на глазах.

Она положила одну руку ему на живот, и другой накрыла глаза, закрывая их. Она ощутила сильный жар в ладонях и, закрыв глаза, почувствовала, что душа покидает его, она парила, глядя на них обоих.

«Останься здесь со мной», – сказала она его душе. – «Давай начнем новую жизнь вместе. Сейчас я готова. Но я не готова потерять тебя».

Лорна закрыла глаза и начала ощущать, как энергия Мерка проходит через нее с усердием. Она чувствовала, что душа Мерка борется, не зная, стоит ли ей оставаться. Он был утомленной душой, которая прожила жизнь, полную страданий, и его дух колебался. Это решение мог принять только он.

Лорна видела, как дрожат его глаза, она надеялась на то, что они откроются, но она понятия не имела о том, произойдет ли это.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Алек бежал через полуостров Ур, Незавершенный Меч толкал его вперед, показывая ему дорогу. Он знал, что с головой несется навстречу опасности, но его это не волновало. Он чувствовал, что его ждет судьба, что сегодня – тот самый день, который определит его жизнь.

Встреча Диердре вместе с его лучшим другом Марко повлияла на него. В каком-то смысле она отняла у него желание жить. Хотя Алек едва знал Диердре, он любил ее больше, чем мог бы выразить словами, больше, чем любил кого-то другого в своей жизни, больше, чем осознавал до этой минуты. Он любил Марко как друга. Увидеть их вместе, увидеть, как они любят друг друга, было все равно что получить двойной нож в его сердце. Все это время он думал, что, когда вернется к ней, она будет его ждать. Что бы ни произошло с ним, все это стоило всех этих мучений, если он снова с ней воссоединится.

Но, когда он увидел, что Диердре больше не любит его, он утратил желание жить.

Алек побежал по пустынному, обдуваемому ветрами полуострову к горе щебня вдали, которая некогда была Башней Ура. Он всмотрелся и увидел вдали Альву, который вытянул жезл, образуя расщелину в земле, куда падали сотни злобных троллей. Но вместе с тем он увидел, что нескольким десяткам троллей удалось прорваться через расщелину, они неслись к груде щебня, на вершине которой Алек увидел одинокую фигуру – человека, в котором он узнал Кольву, героически сражающегося со всеми троллями. Незавершенный Меч гудел в его руке, и Алек сразу же понял, что именно там он и нужен.

Кольва стоял на вершине щебня, размахивая своим жезлом, сбивая с ног одновременно двух, трех, четверых троллей, в то время как Лео свирепо рычал у его ног, а Андор топтал троллей позади него. Они все разрывали троллей на части со всех сторон. Алек не мог понять, что он здесь делает, словно он защищает груду щебня. Неужели Алек должен был отправиться именно сюда?

Несмотря на свое замешательство, Алек вытянул перед собой меч. Он практически вел его, и Алек бежал со скоростью света, видя вокруг себя хаос, видя тысячи троллей, появляющихся с каждой секундой. Он увидел, что руки Альвы дрожат, пока он держал свой жезл, он едва был в состоянии удерживать расщелину. Алек видел, что падают деревья, воздвигаются мосты, расщелину захватывало все большее количество троллей. Он понимал, что вскоре Альву и Кольву – последних, кто удерживает троллей на расстоянии – захватят тролли.

Алек бежал к щебню, теперь он уже находился близко, когда вдруг он ощутил резкий удар, приступ боли, когда его руку поцарапали. Он закричал и, обернувшись, увидел гротескного тролля, который атаковал его. Не думая, Алек развернулся и ударил тролля в грудь, позволив мечу вести себя, после чего он вонзил меч ему в сердце, убив тролля. Меч прошел через него насквозь, словно Алека даже не было здесь.

Другой тролль бросился на Алека с другой стороны и он пригнулся, позволив троллю перелететь через него, после чего, нанеся удар, убил его.

Алек бежал, тяжело дыша, спотыкаясь через груды щебня, уклоняясь от троллей, пока, наконец, не оказался рядом с Кольвой. Он сражался с троллями спиной к спине с ним, каждый из них наносил удары троллям: Алек – мечом, а Кольва – жезлом.

Кольва бросил взгляд на оружие в руке Алека. Его глаза широко распахнулись от благоговения.

«Меч», – ахнул он.

Алек удивленно посмотрел на него.

«Ты знаешь, откуда он?» – спросил он.

«Из тайной комнаты», – ответил Кольва. – «Глубоко под землей. Кайл ждет тебя внизу. Ты должен идти сейчас же. Быстрее!»

Когда Кольва произнес эти слова, Алек тут же понял, что это правда, и его миссия стала ясна. Он посмотрел вниз на груду щебня под ногами и поблизости увидел расщелину, ведущую вглубь земли. Это было последнее пристанище Меча. И единственный способ спасти Эскалон.

Алек собирался уходить, когда Кольва потянулся и положил крепкую руку ему на плечо. Он бросил на него серьезный взгляд.

«Комната», – сказал он. – «Когда ты вернешь меч, она поглотит его целиком. И тебя вместе с ним. Все, что осталось от этой башни, исчезнет. Обратной дороги не будет».

Алек стоял, размышляя над словами Кольвы. Он осознал, что последняя жертва – не только возвращение меча, но и самопожертвование. Его ждет испытание, и это испытание для мученика, для человека, который готов расстаться с жизнью ради Эскалона.

Почувствовав, что меч гудит в его руке, Алек понял, что должен сделать.

«Значит времени мало», – ответил он.

После этих слов Алек побежал и прыгнул в отверстие.

У него все внутри перевернулось, когда он прыгнул в мир мрака. Он тяжело приземлился, оступился и оказался на ногах, тут же побежав в темноту, его путь освещал лишь факел вдали. Он следовал по лабиринту коридоров, позволив мечу вести себя, пока, наконец, не дошел до конца, где увидел перед собой светящуюся дверь.

А перед ней одинокого человека.

Это был Кайл.

Кайл повернулся и посмотрел на него с благоговением в глазах.

«Древняя комната», – выдохнул он.

Алек почувствовал, что меч горит, накаляется в его ладонях, и все понял.

«Сейчас это моя миссия», – сказал он. – «Ты хорошо сделал свое дело. Поднимайся наверх и послужи Эскалону как можно лучше».

Кайл смотрел на него с тревогой и восхищением в глазах. Он сделал шаг вперед и они торжественно пожали друг другу руки.

«Эскалон всегда будет помнить о тебе», – сказал Кайл.

После этого он развернулся и поспешил по коридорам, оставляя Алека совершенно одного.

Алек знал, что ему суждено находиться здесь, знал, что должен быть один. Его дыхание стало неглубоким, он вошел в комнату, зная, что она станет последней комнатой, в которую он входит.

Комната была яркой, освещенной факелами, и, когда Алек вошел внутрь, меч решительно завибрировал в его руке. Это место, эта абсолютная тишина, спокойствие в воздухе казались священными. Он вошел глубже и осмотрелся по сторонам. В центре находился круглый гранитный алтарь того же размера и той же формы, что и меч. Алек сразу же понял, что именно здесь и должен находиться меч. Навсегда. Это завершит меч. И это дополнит Эскалон.

Алек сделал шаг вперед с колотящимся сердцем, зная, что это последние мгновения его жизни. Он ощущал энергию трагедии, грусть и вместе с тем предназначение, честь. Услышав крики наверху, он понял, что время пришло. Пришло время положить конец этой войне, восстановить Пламя, навсегда отправить троллей обратно в Марду.

Алек подошел ближе и произнес свои последние слова.

«Диердре», – сказал он. – «Я люблю тебя».

Алек высоко поднял меч двумя руками и вонзил его в расщелину в земле.

Меч накалился, начал светиться, и Алек сделал шаг назад – настолько сильной была энергия. Из скалы вверх выстрелило пламя, раздался скрежет камня о камень, и вдруг вся земля начала дрожать.

Вокруг него начал падать щебень. Когда весь мир Алека почернел, когда на него упали огромные валуны, его последние мысли были обращены к Эскалону: «Эскалон, я служил тебе».

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Альва стоял перед расщелиной, вытянув перед собой жезл, чувствуя, как его энергия иссякает. Его руки тряслись после многочасовых усилий, но тролли по-прежнему прибывали, их были тысячи, они представляли собой бесконечный поток монстров. Альва знал, что времени мало – сейчас или никогда, но его силы исчерпали себя. Он больше не мог удерживать их. Судьба Эскалона теперь зависит не от него, а от Незавершенного Меча. Если Кайл, Кольва и Алек смогут вовремя вернуть его, тогда у них есть шанс. Иначе все будет потеряно.

Альва боролся изо всех сил, но, несмотря на все его усилия, он больше не мог удерживать свои руки. Они опустились сами, его жезл потускнел, и он с ужасом увидел, что расщелина снова начала затягиваться.

Послышался громкий рев, когда тысячи троллей, взбодрившись, перепрыгнули через затягивающуюся расщелину, помчавшись прямо к нему. В то же самое время тролли атаковали Кайла и Кольву на руинах башни, стекаясь к ним со всех сторон. Альва знал, что они проиграли сражение.

Раздался очередной крик и, повернувшись, Альва с ужасом увидел, что появился Везувиус собственной персоной, удивив его, атаковав его сзади, возглавляя еще несколько тысяч троллей. Очевидно, Везувиус сделал круг и ждал идеальной минуты для нападения. В это мгновение Альва понял, что его жизнь после тысячелетий на этой планете окончена. Он больше не мог самостоятельно противостоять атаке целого народа троллей.

Альва замахнулся своим жезлом, когда появилась первая волна троллей, он сделал шаг вперед и нанес удар. С громким треском он отбил десятки троллей единым ударом. Он поворачивался снова и снова, убив еще больше троллей.

Тем не менее, тролли по-прежнему прибывали, тысяча за тысячей, они рычали, их глаза были красными от жажды крови. Даже Кайл и Кольва больше не могли их сдерживать, но они отражали смертельные удары своими жезлами, после чего оступились и упали. В то же самое время Везувиус прорвался через ряды, бросившись вперед и сосредоточившись на Альве. Альва увидел, как Везувиус высоко поднял свою большую алебарду и опустил на его голову.

Альва поднял свой жезл, повернул его боком и отразил удар, в эту минуту услышав ужасный звук, говорящий о том, что его жезл треснул пополам. Альва смотрел на обломки, не веря своим глазам. То, что не могло быть сломанным, сломалось. Это могло означать только одно: сердце и душа Эскалона тоже разбиты. Надежды для них не осталось.

Везувиус ухмыльнулся и снова поднял свою алебарду. Альва понимал, что следующий удар убьет его.

Альва не пытался сопротивляться. Он прожил достаточно долго, чтобы спокойно встретить свою судьбу, когда она пришла за ним. Он гордо стоял, встречая конец своей жизни без страха, а с решимостью. Если этого хочет от него вселенная, значит, так тому и быть.

Когда Везувиус сделал шаг вперед, Альва вдруг оступился, поскольку земля затряслась под ним. Землетрясение становилось все сильнее, Везувиус и тролли оступились вместе с ним. Это было сильное землетрясение, набирающее силу, отчего казалось, что сотрясается само ядро земли.

Альва упал на землю вместе с тысячами троллей, не понимая, что происходит, пытаясь восстановить равновесие. И вдруг он понял – Незавершенный Меч. Он вернулся домой. Кайл, Кольва и Алек преуспели.

Земля продолжала трястись, словно весь Эскалон перерождался, и вдруг послышалось громкое шипение. Альва посмотрел на север и уже на горизонте увидел свет, который становился ярче с каждой секундой.

Пламя восстановлено.

Альва услышал грохот и, оглянувшись, увидел, как руины башни рухнули под собой. Все, что осталось от башни, начало уходить под землю. Кайл и Кольва вовремя отскочили в сторону, прежде чем они ушли вниз.

Они побежали к нему, когда Альва поднялся на ноги и начал ощущать, что его собственная сила вернулась к нему. Все трое подняли свои жезлы и противостояли Везувиусу.

Везувиус поднялся на ноги и уставился на них широко раскрытыми глазами. Альва впервые увидел страх на его лице. Очевидно, он этого не ожидал. Вдали воздух наполнился криками его народа троллей: миллионы троллей сгорали заживо, когда они мигрировали на юг, оказавшись в ловушке в новой Стене Пламени. Позади них раздавались крики еще нескольких миллионов троллей, оказавшихся в Пламени, загнанные в ловушку в Марде навсегда. Их мечты о вторжении в Эскалон навсегда рассыпались в прах.

Очевидно, Везувиус в это мгновение осознал, что теперь он оказался в ловушке здесь, по эту сторону Пламени, отрезанный от своего народа, от своей армии. Все его надежды и мечты разбиты. От его армии троллей осталось только несколько тысяч, они все находились в ловушке внутри Эскалона. Деморализованные, они понимали, что проиграли, что никогда не вернутся в Марду.

Альва протянул руки, его жезл поднялся в воздух и его обломки объединились, идеально срослись, в то время как он восстанавливал свою силу. Он тоже чувствовал себя перерожденным. Кольва и Кайл рядом с ним тоже подняли свои жезлы и все трое, обретя новую энергию, противостояли Везувиусу.

Везувиус поднял свою алебарду, впервые чувствуя себя неуверенно. Он смотрел на них с потрясением, когда они атаковали. Альва замахнулся первым, выбивая алебарду из его рук, в то время как Кольва замахнулся своим жезлом и ударил его в грудь. Кайл сделал шаг вперед и ударил его, сбив с ног.

Пока он лежал на земле, беззащитный, из тумана вышел Магон и направил свою ладонь в сторону Альвы.

Альва кивнул Кайлу и Кольве, и они повернулись и побежали в толпу, преследуя других троллей, которые пытались бежать обратно к Пламени.

Магон сделал шаг вперед и поднял свою ладонь, нахмурившись, словно собирался убить Альву.

Но Альва, чувствуя себя сильным, как никогда, просто сделал шаг вперед, взял руку Магона в свою, зажал ее в кулак и раздавил. Магон закричал, но это не помогло. Альва ударил его, оттолкнув на тридцать футов в затягивающуюся расщелину с ужасным криком из ада. Он был мертв.

Альва в одиночестве вышел вперед против Везувиуса. Это его сражение. Его и только его.

*

Везувиус ощутил приступ паники впервые в своей жизни. Глядя на восстановленное Пламя, он понял, что все кончено. Все, за что он сражался, ради чего жил, рассыпалось. По непонятным причинам Пламя снова поднялось. Этого он не предвидел. И теперь ему предстоит сражение, в котором он не может одержать победу.

Видя, что его атакует Альва, Везувиус поднялся на руки и колени, повернулся и впервые в жизни начал спасаться бегством.

Альва преследовал его. Когда Везувиус побежал, он увидел, как Кайл и Кольва ворвались в толпу троллей и начали свирепо размахивать жезлами, оттесняя народ троллей на север, в Марду. Деморализованные тролли спасались бегством, бессмысленно пытаясь вернуться в Марду. Они все закричали и упали, когда Кайл и Кольва догнали их, убивая одного тролля за другим.

Везувиус тоже побежал, бессмысленно стремясь в Марду, зная, что выхода нет, но желая убедиться в этом лично, желая увидеть Пламя вблизи. Альва следовал за ним по пятам, он прорвался через участок леса, в конце концов, застыв от потрясения, когда увидел перед собой ревущее Пламя – оно сверкало и искрилось. Он ощущал его жар на своем лице даже отсюда.

Везувиус уставился на Пламя, открыв рот. Это правда. Пламя снова поднялось. Его народ отрезан от Эскалона в этот раз, он чувствовал, навсегда.

Везувиус увидел, что Кайл и Кольва свирепо размахивают своими жезлами, нанося удары троллям, убивая их десятками за раз, отправляя их в Пламя. Никто не мог противостоять их силе, и тролли были слишком напуганы, чтобы делать что-нибудь, кроме попытки вернуться домой.

Наконец, несколько троллей остановились возле Пламени, развернулись и начали сражаться. Но это сражение было лишено энтузиазма. Кайл и Кольва сражались как одержимые, уничтожая то, что осталось от народа троллей в головокружительном водовороте доблести. Он увидел, как они сбили с ног двадцать троллей до того, как те успели поднять алебарды.

В конце концов, Везувиус остановился. Он повернулся спиной к Пламени, обошел его и повернулся к Альве.

Альва спокойно приблизился с жезлом перед собой, словно загонял в угол раненого оленя. Везувиус стоял, чувствуя, что готов искупить свою жизнь преступлений, все изнасилования, грабежи и убийства, всю боль и агонию, которые он причинил другим. Он знал, что этот день пришел. Он просто не ожидал, что это произойдет так быстро.

Везувиус чувствовал глубокое сожаление и стыд. Он подвел всю Марду, как и его предки до него. Тролли никогда не получат Эскалон. Они навсегда останутся в Марде.

Но у Везувиуса осталась последняя вспышка гнева и неповиновения. Если ему предстоит умереть, это произойдет на его условиях. Он лишит Альву удовольствия.

Когда Альва приблизился, с последним боевым криком Везувиус повернулся и бросился в Стену Пламени. Он закричал, почувствовав, что загорелся, что его заживо поглощает пламя. Он чувствовал, как спускаются демоны, уносящие его душу, собираясь утащить его в самые мрачные глубины ада и разорвать на части.

Везувиус знал, что его агония только началась.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Кавос уводил своих людей вверх на ледяные скалы Коса, они все цеплялись к горе с помощью своих ледорубов, едва удерживаясь из-за завывающих ветров. Кавос, покачиваясь после особенно сильного порыва, оглянулся и увидел позади себя Брамтоса и сотни его мужчин внизу. Они все поднимались так же быстро, как смогли сразить пандезианскую армию.

Воздух был наполнен хором колотого льда, звуком наконечников стрел и копий пандезианцев, врезающихся в стену льда, который заглушал даже ветер. Кавос посмотрел вниз и с облегчением увидел, что сейчас они находятся вне досягаемости. Пандезианская армия, не в состоянии подниматься, как они, была бессильна у подножия горы, они могли только стрелять из лука, но стрелы не долетали до мишени или были отброшены ветром. В конце концов, эти горы были для людей Коса, а люди Коса были не из слабонервных.

Кавос вытянул шею и, оглянувшись на горизонт, увидел, что земля полна мужчин, их были тысячи, весь северный легион пандезианской армии. Хотя в его распоряжении было всего несколько сотен человек, Кавос не испытывал страха. В конце концов, это его территория. Он вспомнил слова, которые когда-то сказал ему отец: «Территория, а не люди, приносит победу».

Кавос знал, что если Дункану удастся убить весь южный легион пандезианской армии в Ущелье, и если Сивиг сумеет уничтожить пандезианский флот в Уре, тогда последнее сражение с пандезианцами состоится здесь, в этих ледяных горах Коса. Если им с его людьми удастся одержать победу в этой битве, тогда они избавятся от последних пандезианцев и Эскалон снова будет свободен. Эту мечту он лелеял в своем сердце и был решительно настроен ее осуществить.

Кавос знал, что лежит на кону, и он не колебался, поднимаясь все выше и выше, несмотря на трясущиеся, онемевшие руки, взбираясь на скалы подобно горному козлу. Его мышцы горели, разрывали его со всех сторон. Он больше не ощущал ни носа, ни щек, но, тем не менее, он продолжал подниматься. Он отдохнет после смерти.

Наконец, Кавос добрался до широкого плато из льда, торчащее из скалы – он прошел полпути к своему дому высоко над головой. Он упал на минуту, испытывая благодарность, его руки тряслись, что происходило и со всеми остальными, которые догнали его. Они все лежали, чтобы отдышаться, чувствуя облегчение от того, что они живы.

В конце концов, Кавос поднялся на ноги, кивнул своим людям, и они подняли со своих поясов длинные изогнутые рога, откинулись назад и затрубили. Он помнил этот звук – эти особенные рога были предназначены для людей Коса, которые поймут только их соотечественники. Звук эхом разнесся над скалами, достигая каждого уголка.

Когда они затрубили в рога, высоко над головой послышался оглушительный грохот. Кавос знал, что это его оставшаяся армия, его воины, которых он оставил защищать родину, чтобы использовать эти резервы, когда придет время. Кавос поднял голову вверх и увидел сотни своих воинов, облаченных в боевые меха, которые схватили веревки и начали быстро спускаться по ледяным скалам. Они двигались со скоростью света, отзываясь на его призыв. У них в руках были длинные острые инструменты его народа, особенное оружие, которое мужчины Коса ковали на протяжении столетий. Они напоминали пики двадцати футов в длину, с длинными блестящими серебряными рукоятями и стальными наконечниками с зубцами. Они были созданы, чтобы выдерживать холод и прокалывать единственную вещь, которая у них была в обилии – лед.

Через несколько минут они приземлились рядом с ним – сотни воинов присоединились к их людям на широком плато, утроив его силу. Его воины обнялись.

Кавос чувствовал, что все смотрят на него. Он подошел к краю вместе с Брамтосом и посмотрел вниз. Кавос увидел десятки тысяч пандезианцев внизу, их жалкие попытки подняться на скалы. Большинство скользили вниз на два фута через каждый фут, на который они поднялись. Тем не менее, они были достаточно глупыми, чтобы прийти сюда.

«Занять выступ!» – приказал Кавос, перекрикивая ветер.

Его люди рассыпались по территории и побежали к краю плато, каждый из них хватал по пике. Кавос тоже схватил одну, восхищаясь весом длинного серебряного древка. Все остальные несли длинные тяжелые инструменты в группах по два человека, но Кавос справлялся сам.

Его вес был огромным, но Кавосу, наконец, удалось поднять его к краю скалы. Он встал против завывающего ветра, посмотрел направо и налево, чтобы проверить позиции своих людей. Он поднял голову вверх к сотням огромных сосулек высоко над головой, некоторые из них достигали пятидесяти футов в длину и в ширину. Он все были направлены прямо вниз, свисая со скалы подобно оружию смерти. Эти сосульки смерти были урожаем Коса.

Кавос посмотрел на пандезианцев внизу, которые все еще взбирались наверх. Пришло время позволить местности сразиться с ними. Все свою жизнь Кавос готовился к такому дню.

«СЕЙЧАС!» – крикнул он.

Закричав, его люди бросились вперед с своими пиками, Кавос вел их вперед вместе с Брамтосом, и они начали колоть большие сосульки, прилипшие к скалам. Кавос колол снова и снова, пока кончик с зубцами не начал прокалывать толстые плиты льда. Вскоре начал распространяться резкий треск.

Сосульки вокруг них начали отделяться и падать. Послышался свист, и Кавос почувствовал, как мимо него пронесся сильный ветер.

Кавос посмотрел вниз и увидел, как сталактиты упали на первую волну пандезианских солдат. Воздух наполнили крики, заглушившие даже завывание ветра. Сотни мужчин, которые находились на полпути, закричали и упали, пронзенные льдом. Еще несколько солдат, находившиеся внизу, были раздавлены льдом и телами.

Сосульки продолжали падать, приземляясь далеко внизу со взрывами, которые сотрясали мир даже здесь, наверху. Возникла лавина, когда огромные ледяные глыбы откололись от горы и покатились к армии. Тысячи воинов побежали прочь, но было поздно, гора снега и льда раздавила их.

Запаниковав, пандезианцы затрубили в рога и отступили от поверхности горы. Очевидно, они были потрясены быстрой потерей такого большого количества людей.

Кавос не даст им время.

«Ледяной выступ!» – крикнул он. – «Сейчас!»

Его люди побежали к самому краю ледяного плато и, подчиняясь приказу Кавоса, каждый воин схватил по веревке. Затем они высоко подняли свои пики и ударили по тому самому выступу, на котором они стояли.

Выступ сразу же уступил, и огромное плато отделилось от горы. Оно упало не прямо вниз, а наклонилось в сторону. Огромная плита льда, упав далеко от горы подобно блину, направилась прямо на пандезианские силы.

Кавос почувствовал, как вес плато исчезает под ним, стоять вдруг стало не на чем, он крепко схватился за веревку, как и воины вокруг него. Болтаясь в воздухе, он увидел, что весь выступ приземлился на тысячи солдат, раздавив их с огромным облаком льда и снега. Последовал ужасный грохот, когда огромное облако льда растянулось подобно волне, поглощая оставшуюся пандезианскую армию. Они пытались убежать, но было поздно. Кавос увидел, что раздавлены еще несколько тысяч воинов.

Вся пандезианская армия теперь была в панике и замешательстве. Кавос не даст им время для того, чтобы собраться снова.

«МУЖЧИНЫ!» – крикнул он. – «СРАЖЕНИЕ!»

Раздались громкие одобрительные крики, когда его люди присоединились к нему и начали спускаться по веревкам с горы. Они спустились на землю в кратчайшие сроки, побежали по льду и направились прямо к разбросанным пандезианским силам. Кавос метнул дротик, который заскользил по льду и сбил с ног трех солдат, пронзив их ноги.

Все воины вокруг него метали копья, убивая десятки солдат. Вскоре они сократили разрыв перед бегущими солдатами, Кавос вынул свой меч и бросился к врагам, как и мужчины вокруг него.

Они атаковали пандезианцев как приливная волна, вражеская армия была потрясена, они все еще не оправились от лавины. Некоторые пандезианцы пытались оказать сопротивление, но они скользили на снегу и льду, не привыкшие к местности, в отличие от мужчин Коса. Они едва могли поднять мечи против воинов Коса, которые убивали солдата за солдатом, прорываясь через оставшиеся силу подобно урагану.

Через несколько мгновений тысячи пандезианцев были мертвы, а выжившие развернулись и начали спасаться бегством.

«Катапульты!» – приказал Кавос.

Его люди затрубили в рога, в этот раз это была серия короткий гудков, и им ответили рога высоко на скалах. Едва последовал ответ, как внезапно небо наполнилось свистом. Кавосу не нужно было смотреть вверх, чтобы понять, что это, но он все равно вытянул шею, чтобы увидеть: другие его воины высоко над головой по команде развязали катапульты льда.

Огромные валуны льда падали перед ними с неба подобно граду, каждый из которого был размером с десяти мужчин. Последовали взрывы, первый из которых был достаточно мощным, чтобы заставить землю содрогнуться и Кавоса споткнуться.

Через несколько секунд то, что осталось от пандезианской армии, было уничтожено.

Наконец, катапульты остановились, и Кавос закричал: «В АТАКУ!»

Кавос повел своих людей в атаку через оставшиеся ряды армии, убивая всех ошеломленных солдат, которых они нашли.

Вскоре Кавос добрался до пандезианского командира лично – единственного оставшегося в живых человека. Трус развернулся и побежал, и Кавос метнул меч ему в спину.

Оно пронзило его, и пандезианец упал лицом вниз, заскользив по льду.

Он был мертв.

Люди Кавоса радостно закричали. Это был крик победы. Крик возмездия. Северная армия была разбита.

Эскалон снова свободен.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Кира стояла в одиночестве на большом Мосту Печали лицом к лицу с Ра в сражении, которое, как она понимала, решит ее судьбу. Она стояла с Жезлом Правды в руках, решительно настроенная отомстить за своего отца. Ра стоял напротив нее, настроенный не менее решительно, высоко подняв свой огромный золотой меч. Кира чувствовала, что исход этой битвы решит не только ее судьбу, но также и судьбу Эскалона. Она чувствовала, что это последнее сражение всей войны, сражение, которое у ее отца не было возможности завершить.

Позади Ра из почвы поднимались бесчисленные тысячи черных монстров, пересекающих Поля Руды. Их призывал из глубин ада его чародей. Над Кирой воздух пронзали крики четырех огромных созданий, похожих на драконов, летящих к Теону. Кира увидела, что ее дракон лежит на земле, больше всего на свете желая прийти ему на помощь. Но он должен быть сам по себе. Ее ждет собственная битва.

Материк позади нее был наполнен криками умирающих мужчин, пока Энвин вел оставшуюся армию Дункана, атакуя пандезианские силы, несмотря на их подавляющее число, погружаясь в величайшую войну в истории Эскалона. Каждый из них готов был отдать свою жизнь, и их жизни висели на волоске. Кире не терпелось воссоединиться с ними и помочь им завершить сражение.

Кира хотела быть одновременно везде. Она хотела сражаться вместе с людьми своего отца и защищать Теона, но знала, что у каждого из них своя роль. Она же должна быть здесь, на мосту, противостоя Ра, его чародею и легионам монстров за ними. Ее задача защитить Мост Печали и вход в Эскалон раз и навсегда. Она почувствовала, что жезл пульсирует в ее руке, и поняла, что время пришло.

Кира стояла, ожидая, когда Ра сделает шаг вперед и начнет сражение.

Но, к ее удивлению, он просто широко улыбнулся и сделал шаг в сторону.

В эту минуту поднялся ужасный стон и, присмотревшись, Кира увидела тысячи черных существ, покидающих Поля Руды. Они заходили на мост, атакуя ее. Очевидно, Ра хотел, чтобы они сразились вместо него.

Кира была потрясена трусостью Ра, увидев, как звери пробежали мимо него прямо к ней. Его чародей тоже ухмыльнулся, они смотрели, ожидая, что эти демоны сделают черную работу за них. Кира собралась с духом, готовая к вызову. В конце концов, это война добра против зла, человечества против демонов, свободы против тирании. Это сражение было просто последним проявлением того, что всегда скрывалось под поверхностью.

Кира подумала о своем погибшем отце, его благородное лицо не покидало ее мысли. Она не могла сдаться, не сейчас, и не имеет значения, какие силы ей противостоят. Даже если жезл подведет ее, даже если собственные силы ей откажут, она не сдастся. В конце концов, она – воин, у нее есть две руки, которыми она может сражаться. Это все, чего она когда-либо хотела в этой жизни.

Кира атаковала, не желая, чтобы ее враги добрались до нее. Она подняла Жезл Правды и сильно замахнулась, делая первый удар в сражении, ударив первое существо, которое встало у нее на пути. Оно было ужасным, в два раза больше нее, из черного липкого вещества, похожего на глину, которое капало, у него были маленькие красные глаза и ряды острых желтых зубов. Подобное создание не должно было существовать.

Когда Кира полоснула его посредине, ее жезл затерялся в шаре черной смолы, взорвавшемся вокруг нее. Ее атаковало другое существо, которое схватило девушку за руку, в то время как третий монстр схватил ее за другую руку. Кира не колебалась, она развернулась, подняла свой жезл и ударила одного из них в грудь, затем нанесла удар другому между глаз. Они взорвались на мосту.

Кира прыгнула в толпу, замахнувшись своим жезлом как одержимый воин. Она замахивалась, пригибаясь, поднимая и опуская свой жезл. Она наносила удары и сражалась со скоростью света, проносясь через толпу, в то время как эти существа хватали ее и взрывались вокруг. Кира дала волю своим инстинктам и своему обучению, позволив жезлу управлять ею. Она едва осознавала, что делает, отдавшись влиянию вселенной. Она на самом деле позволила себе забыться в вихре сражения.

Кира убивала одно существо за другим, их нечеловеческие стоны поднимались в воздух, когда она уничтожала их. Они все атаковали и пытались схватить ее, но, несмотря на их больший размер, ни у кого из них не было шансов. Через несколько минут сотни монстров лежали мертвые на мосту, представляя собой куски почерневшей смолы, и с каждым убийством Кира чувствовала себя сильнее, чем когда-либо.

Хта скривился, сделав шаг ей навстречу, вытянув вперед ладонь. Очевидно, он был разочарован. Из его ладони вылетел красный луч света, но Кира не испугалась. Она вытянула свою собственную ладонь, чувствуя, что ее врожденная сила сильнее его. Вперед выстрелил белый свет, который встретился с лучом света и растворил его.

Хта уставился на нее с ужасом и потрясением.

Он медленно опустил ладонь, словно признавая свое поражение, и Кира ощутила огромную силу, проходящую через ее ладонь, силу, которая была сильнее всего, что она когда-либо чувствовала. Это была сила, с которой она родилась, сила, которую она до сих пор боялась воспринимать. Наконец, теперь она позволила себе принять ее как правитель Эскалона. Если не от имени самой себя, то она могла принять ее от имени всего своего народа.

Кира подняла ладонь выше и усилила свет. В эту минуту Хта, в конце концов, опустился на колени и закричал. Кира сделала шаг вперед, продолжая направлять на него свет. Вскоре он завалился на бок. Она ощущала, что его темная сила, которая насчитывала тысячи лет, которая поддерживала Ра и всю Пандезианскую Империю, покидает его.

Вдруг из ее ее ладони вперед выстрелил огромный шар белого света, который поглотил чародея. Мгновение спустя Кира ощутила прилив победы, когда он исчез. От него осталась только груда мантии на земле.

В земле открылась расщелина, вверх выстрелил столп черного света, и пронзительный крик Хта разлетелся эхом, когда его засосало под землю, после чего расщелина затянулась. Кира была удовлетворена, зная, что это ужасное существо исчезло навсегда.

Когда Хта исчез под землей, послышался ужасный стон и, присмотревшись, Кира увидела, что армия черных существ, поднимающаяся из Полей Руды, внезапно растаяла, когда умер их хозяин. Кира вздохнула с облегчением, ее плечи изнывали от боли, она все еще не отдышалась после сражения.

Но ее облегчение было омрачено новой тревогой: на горизонте она заметила еще несколько миллионов новых пандезианских солдат, идущих к мосту.

Прибыли подкрепления.

Если они доберутся до моста, если войдут в Эскалон, все, за что она сражалась, будет напрасным.

Кира стояла на мосту, тяжело дыша, лицом к лицу с Ра. Его армия находилась далеко позади него, а ее – позади нее. В конце концов, их время пришло.

Ра поднял свой золотой меч и ухмыльнулся, делая шаг вперед.

«Тебе кажется, что сейчас ты сильнее», – сплюнул он. – «Потому что ты убила нескольких монстров и чародея, который знавал лучшие времена. Но ты – никто. Ты – всего лишь девчонка и всегда будешь никем. Я – все. Ты не можешь убить Великого и Святого Ра. Меня никогда не убивали и никогда не убьют. Я бог, а человек не может сразить бога».

Ра нахмурился и внезапно атаковал, опустив на нее свой большой меч, застонав, направив оружие на голову девушки. Кира бесстрашно удержала свою позицию, подняв Жезл Правды, уверенная в своих силах.

Она отразила его удар с громким звоном и потоком искр, ей удалось остановить его меч в воздухе. Затем Кира сделала шаг вперед, преисполненная уверенности в своих собственных силах, и ударила его в грудь.

Кира увидела, что великий Ра отлетел назад в воздух на тридцать футов. Он тяжело приземлился на спину и проскользнул по мосту.

Ра лежал и смотрел вверх широко раскрытыми глазами. Очевидно, он был потрясен.

Кира приблизилась к нему и он поднялся, вытер кровь с губ тыльной стороной ладони, ухмыльнувшись. Он поднял меч и, издав свирепый боевой клич, снова атаковал ее.

В этот раз Ра снова и снова наносил удары, лезвие меча свистело в воздухе, когда он набросился на нее.

Кира заставила себя сохранять спокойствие. Она сделала шаг в сторону, в результате один удар пришелся по мосту. Он был достаточно сильный, чтобы выбить из него кусок. Ра снова нанес достаточно сильный удар, который мог разрезать трех человек пополам, и снова Кира увернулась, а меч выбил очередной кусок моста.

Кира еще никогда не была так сосредоточена. В конце концов, она поняла, что значит находиться в данный момент. Чувствуя, что через нее проходит сила ее предков, сила, которая передалась ей от матери, Кира замахнулась Жезлом Правды между ударами и поразила его в челюсть.

Воздух разрезал треск, когда удар отбросила Ра на добрых двадцать футов, пока он не врезался в каменные перила моста. Он лежал, не шевелясь.

Кира подошла к нему, видя, что сила медленно убывает из него, видя, что на смену надменному выражению лица приходит неуверенность. Зрелище было волшебным. Это принесло ей удовлетворение за ее народ.

За ее отца.

На самом деле Кира чувствовала, что дух ее отца смотрит сверху, проходя через нее.

Кира наклонилась, схватила его за грудь и подняла вверх. Ра скривился, когда она подняла его вверх над головой одной рукой, чувствуя себя как никогда сильной. Она заглянула в его глаза – в бездушные черные глаза своего врага, человека, которого она собиралась уничтожить.

«За моего отца», – спокойно произнесла девушка.

Кира бросила его на сорок футов через мост, где он врезался в перила на дальней стороне.

Ра полз на руках и коленях, кашляя кровью, после чего, наконец, поднялся на ноги. Он выглядел неуверенным, подняв свой меч и предприняв жалкую попытку атаковать ее.

«Никто не может убить Великого и Святого Ра!» – крикнул он. – «НИКТО!»

В этот раз он атаковал двумя руками, держа меч высоко над головой, целясь ей в голову, чтобы убить девушку раз и навсегда. Кира не стала ждать. Она изо всех сил бросилась вперед, чтобы встретиться с ним до того, как он доберется до нее. Побежав вперед со скоростью света, Кира издала громкий боевой клич, ощущая, что через нее проходит сила вселенной. Она бросилась вперед и вонзила Жезл Правды ему в грудь. Жезл Правды волшебным образом заострился на конце, словно предугадав ее желание и изменившись для ее нужд. Ра закричал, когда он пронзил его и вышел наружу.

Ра упал на колени и выронил свое оружие, из него хлестала кровь. Он смотрел на Киру широко раскрытыми глазами.

«Ты…убила… то…что…невозможно…убить», – с трудом произнес Ра.

После чего он замертво упал лицом вниз.

Кира ощутила удовлетворение, почувствовав, что отомщенный дух ее отца светит ей сверху. Она чувствовала, что Эскалон тоже отомщен. Она чувствовала, что мать улыбается ей сверху с гордостью, что ее судьба выполнена. Правитель огромной Пандезианской Империи, самой большой в мире, погиб от ее рук. Она стала воином, которым всегда мечтала быть, стала правителем Эскалона, отрезав голову огромной Империи.

Но у Киры не было времени для того, чтобы подумать о своей победе. Миллионы воинов Ра все еще шли к воротам, в то время как позади нее Энвин и его люди сражались с оставшейся пандезианской армией внутри Эскалона, а Теон сражался за свою жизнь.

Грохот, похожий на гром, сотряс землю, и, развернувшись, Кира увидела, что один из четверых монстров нырнул вниз и врезался в землю рядом с Теоном, схватив его за хвост своими когтями и швырнув его. Ее сердце ушло в пятки, когда она увидела, что Теон кубарем полетел в воздухе. Он приземлился на твердый камень, кувыркаясь в огромном облаке пыли.

Остальные три зверя последовали за ним, приближаясь к хвосту Теона. Кира с гордостью увидела, как Теон развернулся, вскочил на ноги и вонзил свои зубы в горло одного зверя, когда тот атаковал, чтобы покончить с ним. Теон застиг зверя врасплох, не желая отпускать. Зверь извивался во все стороны, пытаясь стряхнуть с себя Теона, но не смог. Теон держался изо всех сил, даже врезаясь в камень по обе стороны, и, в конце концов, огромный зверь перестал корчиться, он обмяк.

Зверь был мертв.

Не успел он погибнуть, как остальные три бросились на спину Теона. Сердце Киры бешено заколотилось. Она знала, что если не сделает что-то, то дракон умрет.

Кира побежала через мост и, добравшись до дальней стороны, ударила одного зверя по спине Жезлом Правды. Она почувствовала, что вибрация жезла проходит по ее рукам, и, когда из него выстрелил белый свет, она услышала, что треск отразился. Зверь пронзительно закричал и развернулся к ней, после чего Кира ударила его по лицу.

Кира ощутила решительную силу удара, он вдруг застыл и замертво завалился на бок.

Другой зверь прыгнул со спины Теона, зарычал и бросился на нее, приближаясь с молниеносной скоростью. Жезл Правды гудел в ее руке и, слушая оружие, она подняла и метнула его.

Жезл зажужжал в воздухе подобно копью и пронзил грудь зверя, выйдя наружу. Он приземлился лицом в грязь и проскользнул к ногам Киры. Он был мертв.

Четвертый и последний зверь спрыгнул с Теона и повернулся к Кире, но, когда он полетел к ней, Теон поднялся с земли, прыгнул в воздух позади него и упал ему на спину. Дракон держался изо всех сил, когда существо испустило ужасный рев, начав корчиться как сумасшедший, пытаясь сбросить его с себя, но безрезультатно. В конце концов, Теону удалось сбросить его на землю, прижать вниз, сражаясь с ним и отказываясь отпускать.

Существо покатилось, и Теон покатился вместе с ним. Они оба покатились снова и снова, пока, наконец, не приблизились к краю скалы, где далеко внизу ревели воды, где Море Печали встречалось с Морем Слез. Когда они покатились в последний раз, Теон поднял вверх свои когти и вонзил их в горло противника.

Зверь закричал, кровь хлынула вниз на его чешую, и Теон, подняв его за горло, швырнул вниз.

Зверь пролетел в воздухе, размахивая лапами, пока не упал на острые скалы внизу замертво не погрузился в воду. Вода покраснела от крови, и через несколько секунд она уже кишела красными акулами.

Кира сделала глубокий вдох от облегчения. Она никогда еще так не гордилась Теоном. Она знала, что его отец, Теос, тоже смотрит на своего сына сверху с гордостью. В конце концов, Теон – последний выживший дракон. Как и предсказывали пророчества, он стал Королем Драконов.

Кира призвала свой жезл и он прилетел к ней по воздуху, опустившись в ее ладонь. Она повернулась и посмотрела на Энвина и его людей, которые сражались с оставшейся армией Ра, все еще значительно превышающей силы ее отца. Внутри Эскалона находились тысячи пандезианских солдат. Кира знала, что должна помочь им.

Она побежала, подняла свой жезл и полоснула по воздуху, ударив по земле с громким треском. По земле прокатилась рябь, когда из жезла вылетел белый свет, распространившийся по пандезианскому лагерю. Кира увидела, как несколько солдатов упали, их крики поднялись в воздух, белый свет уничтожал их.

Оставшиеся пандезианские солдаты в панике развернулись и побежали, и Кира с удовлетворением увидела, что Энвин и его люди преследуют их. Наконец, преимущество оказалось на их стороне. Она знала, что Энвин и люди ее отца будут сражаться блестяще, и что достаточно скоро на территории Эскалона не останется ни одного живого пандезианского солдата.

Но внезапно воздух наполнился грохотом, и Кира крепче сжала жезл. Она почувствовала, что он гудит в ее руке, и повернулась к мосту. На дальней стороне она увидела всех пандезианских солдат, подкрепления, пересекающие Поля Руды. Это была непреодолимая сила, заполнявшая мир, направляющаяся к Мосту Печали подобно стае муравьев.

Они добрались до моста и, когда они поднялись на него, Кира почувствовала, что под ней дрожит земля, словно это был вес мира – огромный, монотонный. Она знала, что если они приблизятся к ней, с Эскалоном будет покончено.

Кира побежала в центр моста, зная, что она должна стать приманкой. Она должна позволить как можно большему количеству солдат подняться на мост, пожертвовать собой, если понадобится, чтобы спасти Эскалон.

Кира ждала до тех пор, пока солдаты, марширующие подобно барабанному бою, заполняя мост, практически приближаясь к ней. Они вынули свои мечи в идеальной дисциплине, когда закричал их командир, и, когда затрубили в рог, тысячи мужчин атаковали ее.

Кира ждала.

«Терпение», - велела она самой себе. – «Дисциплина. Ради твоего отца».

Наконец, когда солдаты находились всего в нескольких метрах, Кира высоко подняла Жезл Правды и опустила его прямо вниз, на пол моста под ногами.

Раздался резкий треск, когда она ощутила огромную силу жезла, проходящую через ее руку к голове. Она почувствовала, что Мост Печали, простоявший столетия, связывавший Эскалон с материком на протяжении тысячелетий, согнулся.

Мгновение спустя мост раскололся на две части и рухнул.

Кира почувствовала, что земля уступила, почувствовала, что она полетела в воздухе в свободном падении. Она знала, что летит навстречу смерти.

Но Кира не испытывала страха. В конце концов, воздух наполнился пандезианскими солдатами, их были тысячи, они падали вокруг нее. По крайней мере, она умрет с честью. Это благородная смерть, последний пазл для освобождения Эскалона, и это того стоит.

Когда Кира собиралась встретиться со своей смертью, и море устремилось ей навстречу, воздух вдруг наполнился пронзительным криком. Мгновение спустя она почувствовала, как ее сзади схватили когти и подняли вверх. За секунду до падения Кира была спасена.

Кира подняла голову вверх и увидела своего старого друга Теона. Он поймал ее.

В полете Кира видела миллионы пандезианских солдат, загнанных в ловушку на дальней стороне моря, давая задний ход к Полям Руды, не в силах вступить в Эскалон. Наконец, Эскалон оказался вне доступа.

Он был свободен.

Мечта ее отца, ее предков, которую они вынашивали на протяжении тысячелетий, осуществилась. Они больше не народ подданных. Теперь они – народ свободных мужчин и женщин.

Теон медленно опустил Киру среди людей ее отца, они все триумфально кричали, покончив с последними пандезианцами на материке. Они все повернулись к ней в унисон и громко закричали. Их крики наполнили воздух, когда они смотрели на нее с обожанием, как на своего правителя. Кира чувствовала, что ее отец улыбается им всем сверху.

«Кира!» – скандировали воины. – «Кира! Кира!»

ЭПИЛОГ

Один солнечный цикл спустя

Кира в одиночестве преклонила колени в тусклом прохладном храме, ее колени упирались в свежевысеченный мрамор, она ощущала вокруг себя торжественную энергию, пока молилась перед новым алтарем. Кира закрыла глаза и уже несколько часов находилась в глубоком состоянии покоя и раздумий. Снаружи были слышны приглушенные крики радости всех людей Эскалона, их были десятки тысяч, граждане и воины вместе, свободные мужчины, женщины и дети, собравшиеся в новой столице. Это был особенный день. Они пришли со всех уголков страны, чтобы отпраздновать завершение новой столицы Эскалона и, что самое главное, отпраздновать ее свадьбу.

Кира сделала глубокий вдох, чувствуя грандиозность ожидавшего ее дня. Она здесь, в новой столице, едва веря в то, что после года тяжелой работы, она завершена. Кира выбрала это место на руинах Затерянного Храма, священное место древней духовной силы, где когда-то находилась древняя столица Эскалона, и под ее бдительным оком тысячи жителей Эскалона трудились в течение целого года, добывая мрамор в древних скалах и возводя этот великолепный город на берегу моря. Столица была величественнее, чем когда-либо, и Кира знала, что она будет служить маяком для новой эры, нового времени. Времени свободы. Времени, которого Эскалон еще не знал.

Приглушенные крики ее людей вернули девушку в реальность, Кира подняла голову и улыбнулась, услышав их радость. Она не помнила, чтобы ее народ когда-нибудь радовался сильнее. Им и следует радоваться. В конце концов, Эскалон, наконец, свободен. Свободен от армий Пандезии, от народа троллей, от стай драконов. Впервые в своей истории ее народ мог радоваться и успокоиться. Впервые в своей истории они могут вступить в новую эру изобилия.

Кира широко улыбнулась, подумав о Кайле, который находился где-то снаружи, готовясь к их священным узам бракам. Это было похоже на сон. После всех сражений, после того, как каждый из них был близок к смерти, наконец, они будут вместе. Именно в этом и нуждается ее народ – в новой Королеве, в новом Короле, в королевской паре, которая станет править восстановленной и щедрой страной. Она тоже в этом нуждается.

У ее народа есть еще несколько причин для того, чтобы праздновать в этот день: Диердре и Марко, Мерк и Лорна решили присоединиться к ним и сыграть свою свадьбу в этот благоприятный день. Это будет тройная свадьба на радость народу, за которой последует неделя празднеств, танцев и пира. Кира уже слышала, как трубят в рога, сигналя о том, что Мотли и его новая труппа актеров начинают свое представление в восстановленном театре. Она услышала смех и поняла, что оно началось.

Достаточно скоро Кира к ним присоединится. Она все еще смаковала здешний покой. Ей нужно было время для себя, время подумать об этом священном дне. Это была не только годовщина окончания Великой Войны и восхода драконов, но также и годовщина смерти ее отца.

Глубоко внутри она ощущала печаль, смешанную с радостью, которая, как она понимала, всегда будет с ней. В конце концов, это ее отец, человек, которого она любила всю свою жизнь. Его смерть оставила глубокий шрам, который, как она чувствовала, никогда до конца не затянется.

Кроме того, ее радость омрачала тоска по матери, особенно в день ее свадьбы. Кира опустила голову и всплеснула руками, все еще надеясь на ответ.

«Мама, где ты?»

Кира целый год пыталась поговорить со своей матерью, с тех пор, как стала правителем этого великого народа, но, к ее удивлению, ответом ей была тишина. Она продолжала надеяться на то, что ее мать появится, обнимет ее, расскажет ей секрет ее личности – что-нибудь.

Но ничего не произошло. И эта тишина вгрызалась в душу Киры.

Стоя на коленях, Кира нахмурилась, нуждаясь в ответе от матери. Пусть даже одно слово.

«Мама, ты нужна мне сейчас».

Кира ушла в глубокую медитацию и, после того, как прошло много времени, она начала что-то чувствовать. Она открыла глаза и моргнула. Ее сердце забилось чаще.

В темноте появилось лицо ее матери.

«Мама?» – позвала Кира, слишком взволнованная, чтобы давать себе надежду.

Прошло много времени, прежде чем она услышала голос.

«Это я, Кира», – ответил он. – «Ты позвала меня. И я горжусь тобой в этот день больше, чем могу выразить словами».

Кира ощутила слезы грусти, смешанные с радостью, побежавшие по ее щекам.

«Я скучаю по отце», – сказала она, удивленная тем, что плачет. – «Очень сильно».

Ее мать утешительно улыбнулась в ответ.

«Он сейчас здесь, со мной», – ответила она. – «Он любит тебя и смотрит на тебя сверху».

Кира почувствовала, как слезы хлынули из ее глаз, когда она попыталась собраться с духом.

«Что ты ищешь, Кира?» – спросила ее мать.

Кира задумалась, пытаясь понять, что она так отчаянно хотела услышать от своей матери.

«Мне нужны ответы, Мама. Ты никогда не рассказывала мне. Я хочу знать, кто я. Кто же я».

Последовало продолжительное молчание. Мать долго смотреть на нее своими сияющими голубыми глазами. И, в конце концов, она кивнула и сделала глубокий вдох.

«Я – одна из древних», – ответила она. – «Много тысячелетий назад мне рассказали пророчество о дочери, которая у меня родится. Дочь, которая изменит судьбу Эскалона, которая однажды станет править миром, которая будет наполовину одной из нас, и наполовину человеком. Настоящим воином».

Ее мать помедлила.

«Это ты, Кира. Ты избранная. Ты – правитель, воин, в котором всегда нуждался Эскалон. Ты даже не можешь представить величие, которое находится перед тобой. Ты даже не можешь представить ту жизнь, которая тебя ждет, миры, которые ты завоюешь. Все это, все, что произошло, – всего лишь пролог твоей предстоящей жизни».

Кира удивилась поворотам, которые приготовила ей жизнь, тому, что жизнь может быть величественнее, более волнующей, чем все то, что уже произошло.

«Я выбирала твоего отца не среди моего народа», – продолжала ее мать. – «А из человеческой расы. Я не выбирала его из королевского рода. Я долго искала человека с самым храбрым сердцем, с самой сильной душой. Твой род – это твоя честь, твоя храбрость, твоя доблесть – намного ценнее любых драгоценностей или королевской крови».

Она помедлила.

«Слишком большое количество людей знали о пророчестве», – продолжила она. – «Древние, соперничающие короли, темные силы – все хотели твоей смерти. Народ драконов тоже хотел найти тебя и разорвать на части. Тебя нужно было спрятать, Кира. Твоя личность должна была храниться в тайне даже от тебя самой».

Она замолчала, а у Киры закружилась голова от всего услышанного.

«Ты – дочь своей матери», – продолжала она. – «И дочь своего отца. Но больше всего, ты – это ты. Человек с силами, силами, которые несовершенны, но могущественнее человеческих. Это силы, которые ты можешь получить, если поверишь в себя, и силы, которые тебя подведут, если верить не будешь. Эти силы основаны на вере. А вера, в конце концов, – это все, что у нас есть, Кира».

«Ты – очень особенная смесь, Кира. Нет никого, похожего на тебя, и больше никогда не будет. Ты спасла эту страну. Ты заставила всех нас гордиться тобой. Верь в себя. Верь в свои силы и ты будешь править Эскалоном вечно. Но помни: ты также обладаешь силой, способной ввергнуть тебя во мрак. Используй свои силы мудро и всегда придерживайся света».

Сердцебиение Киры участилось, когда она слушала все это, все в ее жизни, наконец, встало на свои места, наконец, обрело смысл. Она почувствовала, что все это правда и ощутила небывалую близость с матерью. Она почувствовала, что большое напряжение покидает ее тело, когда правда, в конце концов, открылась.

И затем вдруг ее мать приблизилась, выйдя из тумана. Дыхание Киры застыло в горле. Перед ней стояла мать, больше не видение, а реальная женщина, которая вышла вперед, чтобы обнять Киру.

Кира и поднялась и протянула руки навстречу матери, крепко обнимая ее. Она плакала, впервые ощущая в своих объятиях маму. Наконец, впервые она обрела дом в этом мире.

«Я люблю тебя, Кира», – прошептала ей на ухо мать. – «Я всегда любила и всегда буду любить».

«Я люблю тебя, Мама».

И, когда она договорила эти слова, внезапно ее мать исчезла.

Теперь обнимая воздух, Кира озадаченно поворачивалась во все стороны. Она осмотрела все темные углы храма, но не увидела ничего, кроме слабого ладана, висевшего в воздухе. Неужели все это было иллюзией?

Нет. Кира была уверена в том, что это не иллюзия. На самом деле, она посмотрела на свой палец, чувствуя что-то, и увидела сверкающее кольцо, которого не было там раньше. Оно было фиолетовым, украшенным сапфирами. Кира знала, что его оставила мать. Она сжала и разжала ладонь, поражаясь искрящемуся драгоценному камню, ощущая его энергию. Теперь она всегда будет ощущать свою мать рядом с собой.

Кира сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Она ощутила глубокий покой. Она почувствовала, что ее душа исцелилась.

Теперь она готова встретиться с миром.

*

Эйдан стоял посреди плотной толпы в большом заново возведенном амфитеатре, раскачиваясь в разные стороны, в то время как тысячи жителей Эскалона собирались поближе, возле сцены, чтобы увидеть свадебное представление Мотли и его труппы. Рядом с ним находились Кассандра и Снежок, который удовлетворенно поедал остатки мяса с пола. Эйдан поднял голову вверх и с гордостью увидел, что Мотли дает представление своей жизни, заставляя целую толпу смеяться над его комедией.

«Я спрашиваю, моя дорогая жена, что у нас сегодня на ужин?» – спросил Мотли актрису на сцене рядом с собой.

«Все, что ты захочешь, чтобы я сделала», – ответила актриса.

Толпа хохотала, по мере того как комедия продолжалась. Эйдан был потрясен широким спектром комедийных выражений Мотли, и сам не мог сдержать смех. Мотли обладал особым комичным талантом, достаточно сильным, чтобы удерживать внимание всего этого города, и сегодня он был в ударе.

Эйдан осмотрел сцену и поразился тому, что его актерская труппа теперь увеличилась в десять раз с тех пор, как они впервые встретились. Еще большее благоговение он испытывал перед новым амфитеатром – огромным, вмещающим десятки тысяч людей, и мальчика переполняла гордость за то, что Кира посчитала его строительство центральным элементом новой столицы. Она дала актерам славу, которую они никогда прежде не получали в Эскалоне. Мотли процветал, он казался другим человеком.

Эйдан считал, что он это заслужил. В конце концов, он не простой актер, а также герой Великой Войны. В конце концов, он и его актеры заслужили в этой стране уважение не меньшее, чем воины. В этом новом Эскалоне, под руководством его сестры, это была равнозначная слава, бок о бок, и для войны, и для искусства.

Эйдан почувствовал, как кто-то сжал его руку, и, оглянувшись, увидел Кассандру с улыбкой на губах. Вырванный из мечтательности, он улыбнулся ей в ответ.

«Не уйти ли нам отсюда?» – спросила она. – «Я бы предпочла поговорить с тобой, чем снова смотреть эту пьесу».

Эйдан кивнул и повел ее из толпы. Снежок следовал за ними и хватал куски курицы из рук ни о чем не подозревающих людей. Наконец, они вышли через возвышающиеся арочные каменные ворота театра.

Толпа осталась позади, шум стих, и они, наконец, снова могли дышать. Эйдан сделал глубокий вдох и повел Кассандру за собой. Они шли по новым сверкающим белым столичным улицам из мрамора, улыбаясь всему и всем. Снежок радостно бежал впереди них.

Эйдан испытывал благоговение перед всем, что он видел словно впервые. Не только город был новым, но все в этот день усыпано розами и искусно сделанными венками, лепестки красных цветов дополняли сверкающий белый мрамор. С моря прилетали теплые летние ветры, спелые фрукты и цветы свисали с кустов и деревьев вокруг них. Это было не похоже на Эскалон, который он знал. Этот берег сильно отличался от холодных завывающих ветров северо-запада, от Волиса, и Эйдан восхищался предусмотрительностью и мудростью Киры в выборе места для строительства новой столицы. Этого хотели их предки, и Кира разумно уступила их мудрости.

Их новая столица, построенная высоко на скалах, возвышаясь над морем, и сверкающая синева моря отражали город и все вокруг. Но древние руины Затерянного Храма сохранились, плавно вписывались в новую столицу, добавляя дух истории. Пока Эйдан и Кассандра шли по широким великолепным бульварам, обрамленным деревьями и аккуратными рядами травы, мальчик прошел мимо древних возвышающихся колонн, частей храмов и сооружений. Повсюду в этом месте витала живая история его предков. Это подарило ему ощущение непрерывности, которого у него никогда не было в прежней столице.

Вдвоем они шли в уютной тишине долгое время, наслаждаясь обществом друг друга, никому не хотелось говорить. В конце концов, они через столько вместе прошли, что уже читали мысли друг друга.

«Моя сестра сегодня выходит замуж», – сказал Эйдан Кассандре, нарушив тишину.

Она кивнула в ответ и улыбнулась.

«Я знаю», – ответила девочка. – «Вся столица знает. Не только твоя сестра, но также женятся Диердре с Марко и Лорна с Мерком».

Эйдан шел бесцельно, осознав, что он ведет ее в место, в которое изначально не планировал направляться. Они свернули вниз по улице и, подняв голову вверх, Эйдан увидел перед собой широкую круглую площадь в центре города, посредине которой возвышался большой памятник. Он остановился перед огромной сияющей статуей своего отца.

У подножия статуи находился бьющий фонтан, окруженный свежими цветами, а перед ним горел вечный огонь, чье пламя трепетало в огромной черной чаще из гранита. Эйдан ощутил прилив грусти, сделав шаг вперед и посмотрев на пламя. В этот день он не мог заставить себя посмотреть на образ своего отца, как делал обычно. Вместо этого он пытался подавить слезы, вспомнив о войне, о смерти отца, о смерти братьев, о смерти большого количества воинов, которых он любил.

Снежок у ног Эйдана заскулил, и, опустив руку, мальчик погладил его по голове.

«Твой отец очень сильно тебя любил», – сказала Кассандра. – «Я видела это по его глазам. Он так гордился тобой. Я знаю, что сейчас он смотрит на тебя сверху».

Эйдан улыбнулся, преисполненный грустью.

«Мы мало времени провели вместе», – сказал он. – «У меня не было времени показать ему, каким мужчиной я могу быть».

Кассандра сжала его руку.

«Может быть, того времени было достаточно. Ты об этом не думал?»

Эйдан задумался над ее словами, сделав глубокий вдох и вытирая слезы. Наконец, он повернулся, сжал руку Кассандры и посмотрел ей в глаза. Он потянулся в карман трясущимися руками, начав делать что-то, что он хотел сделать долгое время.

«Перед смертью отец дал мне это кольцо», – сказал Эйдан. – «Это было кольцо моей матери и моей бабушки. Он сказал мне, что когда я встречу девушку, которую полюблю, то должен отдать ей это кольцо».

Кассандра опустила глаза, в которых читалось удивление, когда он надел кольцо ей на палец.

«Я надеюсь, что ты примешь это кольцо в знак нашей помолвки», – сказал он. – «Когда мы станем старше, я хочу, чтобы однажды ты стала моей женой. Ты и никто другой».

Кассандра посмотрела на него и ее глаза наполнились слезами.

Она наклонилась и поцеловала его.

«Я бы этого хотела», – сказала она. – «Я бы очень сильно этого хотела».

*

В сопровождении дюжини королевских подружек невесты Кира медленно шла по широкому проспекту к возвышающемуся алтарю. Толпы давили на нее со всех сторон, осыпая ее лепестками роз, и она ощущала в воздухе торжественную радость. На ней было великолепное свадебное платье, сшитое вручную портными Эскалона, которые работали над ним не один лунный цикл. За ней волочился длинный шлейф, который держала Диердре, ставшая ее подругой, одной из немногих подруг, оставшихся у нее после Великой Войны. Он сослужил двойную службу, пока Диердре шла по проходу к ожидавшему ее Марко. С другой стороны ее шлейф несла Лорна, направляющаяся к Мерку.

Они проходили между древними возвышающимися колоннами и под величественными арками, которые остались со времен Затерянного Храма. Кира проходила мимо старых и новых вещей, которые смешались в этой новой столице: с одной стороны была новая оружейная, где все новые рыцари в сияющих доспехах вышли вперед, чтобы присоединиться к свадебной церемонии. Они прошла мимо нового Зала Героев с другой стороны, мимо статуй и памятников, посвященных Великой Войне, мимо большого нового Зала для пиршеств, бараков для новой королевской стражи. Она прошла мимо мраморной статуи коленопреклоненного Алека, вонзающего Незавершенный Меч в Башню Ур. Диердре остановилось перед этой статуей, чтобы положить у ее подножия свежий цветок.

Воздух наполнился торжественной мелодией, которую заиграли королевские музыканты в проходе на лютнях, флейтах и арфах. Эта мелодия вернула Кире воспоминания о ее детстве в Волисе вместе с отцом и братьями, о тех днях, когда жизнь была очень простой, наполненной надеждой на будущее. Кира удивлялась тому, как один человек может прожить так много жизней, как один год может уступить такому радикально другому году, как время всегда может идти так беспрестанно. Мелодия задевала ее душу, воздавала должное мертвым и, достигая своей кульминации, становилась все более обнадеживающей, предлагая образ нового будущего.

Кира присмотрелась и увидела огромный алтарь сотню футов в высоту, замаячивший перед ней, обрамленный древними колоннами, в центре которого их ждал улыбающийся Кайл. Рядом с ним находились Марко и Мерк, ожидающие своих невест. Они находились в компании Энвина, Сивига, Кавоса, Брамтоса и десятков людей ее отца, каждый из которых был облачен в сияющие доспехи. Кира оглянулась и увидела Эйдана и Кассандру, которые сидели в переднем ряду, улыбаясь в ответ, Мотли позади них и Лео со Снежком у их ног. В стороне она увидела довольно фыркающего Андора, который был украшен в белую накидку в такой день.

Кайл смотрел на нее, и Кира снова влюбилась в него. Он всем пожертвовал ради нее большое количество раз. Его любовь поддерживала ее в самые ужасные времена, помогала ей выжить во время Великой Войны, после смерти ее отца. Теперь, когда она стала править Эскалоном, он находился рядом с ней.

Когда Кира, наконец, дошла до алтаря, на нее устремились тысячи глаз, Кайл сделал шаг вниз и взял ее за руку. В эту минуту толпа ахнула от восторга. Марко и Мерк тоже спустились со ступенек и взяли Диердре и Лорну за руки.

Когда Кира поднялась на алтарь, Энвин, который был ей вместо дяди, ободряюще улыбнулся.

«Твой отец смотрит на тебя», – сказал он. – «И он гордится».

Услышав, что Энвин вспомнил о ее отце, Кира заставила себя не расплакаться. Рядом с ним стоял ее настоящий дядя, Кольва, который вышел вперед и положил руку ей на локоть, помогая ей сделать последний почетный шаг.

В центре стоял Альва, председательствующий на церемонии. Будучи меньше их всех, он облачился в сияющую белую мантию, но его внешний вид превышал всех.

Альва трижды медленно ударил своим жезлом по мрамору, и тысячи рыцарей и жителей Эскалона постепенно затихли, заняв свои места. Он поднял свой жезл высоко в воздух, и Кира ощутила энергию, исходящую от него.

Не было слышно ничего, кроме тихого отдаленного плеска морских волн и свиста ветров с моря, налетающих на столицу.

«Кира, Королева Эскалона», – начал Альва, его голос отлетал от древних стен. – «Единственный великий правитель нашего народа, мне оказана честь сегодня соединить тебя узами брака с Кайлом из Смотрителей, другим бескорыстным героем нашего народа и наших времен».

Кира почувствовала, как Кайл сжал ее ладонь, в то время как Альва повернулся к остальным.

«Диердре, ты сочетаешься узами брака с Марко, а Лорна – с Мерком. Эти три пары решили пожениться в один день, и эта небольшая служба станет символом нового Эскалона, фундаментом для новых грядущих поколений».

Альва повернулся к толпам народа.

«Сегодня день, когда мы оставляем все зло позади. Так же верно, как то, что на смену ночи приходит день, зло уступает добру, жестокость – победе, а тьма – свету, время печали оборачивается временем радости, время нищеты и опасности – безопасностью. И это день всех дней, день, когда на смену мрака пришла радость».

Толпа негромко одобрительно заголосила в ответ, и Альва сделал глубокий вдох.

«Жизнь – это большой цикл», – наконец, продолжил он. – «И как мир сегодня вращается в одну сторону, завтра он повернет в другую. То же произойдет и с вашим браком. Помните, что всегда нужно быть честными с самими собой, что нужно отстаивать великие добродетели Эскалона. Честь, доблесть, преданность – все это будет поддерживать вас во время поворотов судьбы времени и судьбы. Помните: колесо всегда будет вращаться, но его центр остается прежним. Если вы захотите жить в центре колеса, стойко придерживайтесь того, кто вы есть, держитесь своих добродетелей, и его спицы никогда не обернутся против вас».

Кира задумалась над его словами, потрясенная их силой, чувствуя, что дух ее матери и отца смотрят на нее сверху. В воздухе повисла долгая напряженная тишина, и Кира почувствовала, что время застыло.

Наконец, Альва снова заговорил.

«Кира, берешь ли ты Кайла в мужья, и Кайл, берешь ли ты Киру в жены сейчас и навсегда, чтобы служить и защищать друг друга, защищать свой народ Эскалона?»

Они повернулись друг к другу с улыбками на губах.

«Да», – сказали они одновременно.

Кайл, чьи глаза сияли, наклонился и поцеловал Киру.

Толпа одобрительно закричала.

Альва задал тот же вопрос Лорне и Мерку, Диердре и Марко и, когда они ответили положительно и поцеловали своих супругов, толпа снова одобрительно закричала.

Кира увлеклась этим поцелуем, чувствуя себя так, словно рождается заново. Она чувствовала, как через нее проходит новая эпоха, новый рассвет, новая жизнь. Она чувствовала, что снова может жить, что она получила разрешение на жизнь.

Раздались громкие крики радости и триумфа, когда их с Кайлом вдруг засыпали цветами. Весь Эскалон, охваченный радостью, праздновал, радостно кричал. Послышался рев и, подняв голову вверх вместе с народом, Кира с радостью увидела Теона, кружащего над головой. Он низко нырял, после чего снова поднимался вверх, его присутствие ощущалось среди всех. Взлетев вверх, дракон выпустил длинную струю огня, и толпа ахнула в восхищении, когда он заполнил небо и отметил это событие.

Кира никогда еще не была так счастлива, как в это мгновение. Она обнимала Кайла и смотрела на небо. Девушка могла бы поклясться в том, что в этот миг она увидела лица своих родителей, сияющих ей сверху. Они были полны гордостью и любовью. И в этом небе, казалось, засиял новый свет, разлившийся над Эскалоном. Кира в эту минуту поняла, что жизнь снова может процветать, что из пепла поднимется новое поколение, которое не знает печали прошлого. Может быть, однажды у нее даже будет свой собственный ребенок. Ребенок, который будет знать только мир, процветание, радость, свободу.

Кира осознала: несмотря на все то, что произошло, несмотря на все трагедии, которые они перенесли, жизнь отказывается сдаваться. Любовь сильнее смерти, она способна восторжествовать над смертью. Если она позволит ей. Кира осознала, что сдаться – удел трусов. Только герои оказываются достаточно храбрыми, чтобы жить после трагедии.

Несмотря на смерть и печаль, окажется ли она достаточно храброй, чтобы снова жить? Над этим вопросом размышляла Кира, крепко обнимая Кайла.

И, наконец, сделав глубокий вдох, Кира приняла решение.

«Да. Я смогу».

Примечание автора

Для меня большая честь, что вы дочитали эту серию, и я очень благодарна всем вам за ее прочтение.

Однажды я могу вернуться к Кире и ее драматическому будущему в Эскалоне в отдельной серии.

Но пока я рада объявить, что я усердно работаю над новой серией фэнтези «КОРОНЫ И СЛАВА». Первая книга, «РАБЫНЯ, ВОИН, КОРОЛЕВА», будет опубликована в апреле этого года. Для меня будет большой честью, если вы продолжите это путешествие вместе со мной.

В АПРЕЛЕ 2016

РАБЫНЯ, ВОИН, КОРОЛЕВА РАБЫНЯ, ВОИН, КОРОЛЕВА

(«Короны и слава» – Книга 1)

Семнадцатилетняя Эдина – красивая бедная девушка в городе Империи Сересе – живет тяжелой и немилосердной жизнью простолюдинки. Днем она доставляет выкованное ее отцом оружие в полигоны дворца, а по ночам тайком там обучается, желая стать воином в стране, где девушкам не разрешено сражаться. Она в отчаянии, поскольку ей грозит рабство.

Восемнадцатилетний Принц Танос презирает все, за что выступает его королевская семья. Он не приемлет их жестокое обращение с народом, особенно жестокую конкуренцию – Умерщвления – которые сосредоточились в сердце города. Он жаждет вырваться на свободу от ограничений своего воспитания, но, будучи прекрасным воином, не видит выхода.

Когда Эдина потрясла двор своими скрытыми силами, ее несправедливо заключают в тюрьму, обрекая на еще худшую жизнь, чем она могла представить. Пораженный Танос должен выбрать, готов ли он рискнуть всем ради нее. Но, вовлеченная в мир двуличия и смертельных секретов, Эдина быстро узнает, кто правители, а кто их пешки. И что иногда быть избранной – худшее, что может произойти.

«РАБЫНЯ, ВОИН, КОРОЛЕВА» рассказывает историю о трагической любви, возмездии, предательстве, амбициях и судьбе. С незабываемыми героями и сюжетом, от которого учащается сердцебиение, она переносит нас в мир, который мы никогда не забудем, и заставит нас снова полюбить фэнтези.

РАБЫНЯ, ВОИН, КОРОЛЕВА РАБЫНЯ, ВОИН, КОРОЛЕВА

(«Короны и слава» – Книга 1)

Слушайте «КОРОЛИ И ЧАРОДЕИ в аудиоформате!

Книги Морган Райс

КОРОНА И СЛАВА

РАБ, ВОИН, КОРОЛЕВА (Книга № 1)

КОРОЛИ И ЧАРОДЕИ

ВОСХОД ДРАКОНОВ (Книга № 1)

ВОСХОД ДОБЛЕСТИ (Книга № 2)

БРЕМЯ ЧЕСТИ (Книга № 3)

КУЗНИЦА ДОБЛЕСТИ (Книга № 4)

ЦАРСТВО ТЕНЕЙ (Книга № 5)

НОЧЬ ХРАБРЫХ (Книга № 6)

КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ

ГЕРОИ В ПОИСКАХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ (Книга № 1)

МАРШ КОРОЛЕЙ (Книга № 2)

СУДЬБА ДРАКОНОВ (Книга № 3)

КЛИЧ ЧЕСТИ (Книга № 4)

ОБЕТ СЛАВЫ (Книга № 5)

ЗАРЯД ДОБЛЕСТИ (Книга № 6)

РИТУАЛ МЕЧЕЙ (Книга № 7)

ДАР ОРУЖИЯ (Книга № 8)

НЕБО ЗАКЛИНАНИЙ (Книга № 9)

МОРЕ ЩИТОВ (Книга № 10)

ГОСПОДСТВО МЕЧА (Книга № 11)

ЗЕМЛЯ ОГНЯ (Книга № 12)

ВЛАСТЬ КОРОЛЕВ (Книга № 13)

КЛЯТВА БРАТЬЕВ (Книга № 14)

МЕЧТА СМЕРТНЫХ (Книга № 15)

РЫЦАРСКИЙ ТУРНИР (Книга № 16)

ДАР БИТВЫ (Книга № 17)

ТРИЛОГИЯ ВЫЖИВАНИЯ

ПОЛЕ СРАЖЕНИЯ ПЕРВОЕ: (Книга № 1)

ПОЛЕ СРАЖЕНИЯ (Книга № 2)

ЖУРНАЛ ВАМПИРА

ОБРАЩЕННАЯ (Книга № 1)

ЛЮБИМАЯ (Книга № 2)

ОБМАНУТАЯ (Книга № 3)

ПРЕДНАЗНАЧЕННЫЙ (Книга № 4)

ЖЕЛАННЫЙ (Книга № 5)

СУЖЕНЫЙ (Книга № 6)

ПОКЛЯВШИЙСЯ (Книга № 7)

НАЙДЕННЫЙ (Книга № 8)

ВОСКРЕСШИЙ (Книга № 9)

ЖАЖДУЩИЙ (Книга № 10)

ОБРЕЧЕННЫЙ (Книга № 11)

О Морган Райс

Морган Райс – автор бестселлеров № 1, перу которого принадлежит серия эпического фэнтези «КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ» (состоящая из 17 книг); серия бестселлеров № 1 «ЖУРНАЛ ВАМПИРА» (состоящая из 11 книг и их число растет); серия бестселлеров № 1 «ТРИЛОГИЯ ВЫЖИВАНИЯ» – постапокалиптический триллер, включающий в себя две книги (и их число постоянно растет); и новая серия эпического фэнтези «КОРОЛИ И ЧАРОДЕИ» (состоящая из 2 книг и их число растет). Книги Морган доступны в аудио форматах и печатных изданиях, ее книги переведены на более чем 25 языков.

Новая серия эпического фэнтези Морган «КОРОНА И СЛАВА» будет опубликована в апреле 2016 года, начиная с книги № 1 «РАБ, ВОИН, КОРОЛЕВА».

Морган нравится получать от вас письма, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посетить wwwwww..morganricebooksmorganricebooks..comcom, чтобы присоединиться к списку рассылки, получить бесплатную книгу, бесплатные призы, скачать бесплатное приложение, получить самые последние эксклюзивные новости, связаться по Facebook и Twitter и оставаться на связи.

Content

Морган Райс
Ночь Храбрых (Короли и Чародеи – Книга №6)

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ЭПИЛОГ