Лагутин Владимир Владимирович

Маленькая история большой жизни

Маленькая история большой жизни

Вторая мировая война оставила отпечаток в душах и сердцах людей …

Глава I

В октябре 1941 года немецкие войска, захватив Мариуполь, продолжили свое наступление «по направлению к нижнему течению реки Миус», то есть к Таганрогу. В городе полным ходом шла эвакуация промышленных предприятий, фабрик и других учреждений. В этой организованной работе было задействовано не только взрослое население, но и подростки, не достигшие совершеннолетнего возраста. На одном из заводов в погрузке эшелонов с оборудованием принимали участие школьники и студенты техникума. Среди ребят был худощавый паренек среднего роста; одетый в рабочие ботинки, черные брюки и серую укороченную куртку. Черные, гладко зачесанные назад волосы покрывала кепка с большим козырьком, немного повернутым набок. Он то и дело поглядывал на часы. Погрузка шла не первые сутки, работали без перерыва. Иван был среди тех, кто вот уже несколько дней не покидал территорию завода, делая все от них возможное для полной эвакуации столь ценного оборудования. Врагу нельзя было оставлять ничего. А немецкие войска уже подходили к городу.

Было раннее утро, последние вагоны были загружены. Иван смотрел на часы, слышал автоматные очереди, раздававшиеся на окраине города, и приглушенный гул моторов немецкой техники. Несомненно, Иван все понимал. Дома его ждали мать и две с сестры. Когда несколько дней назад юноша уходил на работу; мать сказала, что соберет вещи и будет ждать сына. В те дни город еще можно было покинуть по дороге, ведущей на Ростов.

Когда открыли проходные, призывая рабочих бежать из города, было уже поздно. Утром 17 октября 1941 года солдаты германской армии оккупировали этот тихий, красивый городок на берегу Азовского залива. Иван бежал со всех ног, не оглядываясь и не останавливаясь. Мысли были только об одном: «Хорошо, если мама с сестрами не дождались меня. Пусть их не будет дома. Пусть их не будет в городе. Может быть они уже далеко, в безопасности…»      .

Он бежал по маленьким извилистым улочкам, мимо деревянных построек барачного типа, свернул за угол и ловким движением перемахнул через покошенный штакетник, окрашенный в зеленый цвет. Во дворе стоял двухэтажный кирпичный дом, в котором жили несколько семей. Иван забежал в парадную и поднялся на второй этаж. Дверь в квартиру была закрыта. Он судорожно нащупал в кармане куртки ключ и открыл замок. Матери с сестрами дома не было. Парень вздохнул с облегчением, осмотрелся по сторонам, подойдя к столу, стоявшему возле окна. На нем стоял небольшой чемодан коричневого цвета с кожаными вставками в уголках: мать заботливо сложила в него вещи Ивана, и кое-что из еды. А сверху, на чемодане, лежал свернутый лист бумаги. Ваня развернул его, и по щекам потекли слезы.

«Дорогой сыночек, сегодня мы с девочками на баркасе отправляемся в Ейск. Остановимся у тёти Оли и дяди Гриши. Помнишь, мы гостили у них три года назад. Будем ждать тебя. Приезжай. Прости меня… Мама».

Глава II

В это октябрьское утро в городе началась другая жизнь. Она уже не была такой безмятежной и размеренной, как раньше. Страх и ужас поселился в сердцах горожан. В первые дни оккупации были проведены аресты и расстрелы евреев; введен комендантский час; началась перепись, с целью выявления трудоспособного населения. По разнарядке немецких властей Иван был направлен на работы на литейно-механический завод. Работа была тяжелая: Иван с помощью вагонетки доставлял заготовки в цеха. Тело не слушалось, изнемогая от физического перенапряжения. Все время хотелось спать и есть. Каждый новый день ничем не отличался от предыдущего; казалось, осень окрасила в серые цвета не только природу, но и жизнь людей.

В декабре 1941 года начался массовый вывоз трудоспособного населения Таганрога в Германию. Создавались трудовые биржи на которых, на каждого направляющегося на работу, заводилась личная карточка. В нее заносили сведения о возможности использования работника, в зависимости от пола, возраста и состояния здоровья.

На тот момент ему было семнадцать лет. Вместе с другими горожанами, среди которых были женщины и дети, он ехал в кузове грузовика по дороге, ведущей в неизвестность. Долго везли на машинах, потом на железнодорожной станции набили полные вагоны, сесть было негде. Иногда, на больших станциях раздавали хлеб и воду. За время пути, Иван не раз видел, как люди пытались бежать: те, кто прыгал на ходу с поезда, либо разбивались насмерть, либо были застигнуты автоматной очередью немецких солдат, ехавших в охранении. Были и такие, кто пытался сбежать на станциях, но все безуспешно. Одного из беглецов, в назидание остальным, оставили на растерзание собакам. Это был мужчина лет сорока. Выбравшись из вагона, он шмыгнул под него, выскочив на соседнюю платформу, и побежал. Конвойные из отцепления заметили его, но стрелять не стали, спустив двух собак. Те повалили беглеца, вцепившись своими клыками в щуплую плоть. И только, когда мужчина перестал отбиваться и подавать признаки жизни; офицер приказал оттащить собак. Сам же подошел к бездыханному телу, пнул пару раз ногой, достал пистолет и выстрелил в голову. Это зрелище навело на Ивана такой ужас: сердце учащенно забилось, а в глазах начало темнеть. Паренёк, стоявший в вагоне рядом с ним, заметил это и поставил плечо, тем самым предотвратив падение. Да и падать то в этой теплушке было некуда.

– Меня зовут, Сергеем – промолвил высокий светловолосый молодой человек, как только поезд тронулся.

– Я тебя знаю, – ответил Иван – ты живешь на соседней улице.

Сергей пристально посмотрел на Ивана.

– А я то думаю, откуда мне так знакомо твоё лицо!

Сергей был ровесником Ивана; хотя и выглядел старше, в силу своего высокого роста и спортивного телосложения. Он подмигнул и ободряюще потрепал Ивана по плечу.

Поезд степенно отстукивал колесный ритм. Вокруг были те же деревья, реки, поля; то же солнце вставало на Востоке и уходило на Запад; тот же воздух дарил зимнюю прохладу; но земля была другая – чужая, незнакомая. По мере приближения к конечному пункту прибытия, людей в вагонах становилось меньше. Одних расстреливали при попытке к бегству, другие умирали от холода и недостатка еды.

За время, проведенное в пути, Сергей с Иваном очень сдружились. Не раз они думали о том, как бы уловить момент, когда немецкие солдаты отвлекутся, и они смогут незаметно спрыгнуть с поезда. Решили, что бежать надо в лес, простирающийся вдоль железной дороги. А затем возвращаться назад, пробиваясь к советским войскам или партизанам. Но, к сожалению, всем планам и надеждам ребят на побег не суждено было сбыться. Слишком бдительны были немецкие солдаты, слишком слабы были русские пленные.

Глава III

На железнодорожной станции маленького польского городка открыли вагоны, построили всех пленных, произведя пересчет. Затем вышел молодой немецкий офицер, он передал одному из полицаев списки. Они разделили всех прибывших на две большие группы. Сергей и Иван были в одном списке, в который, преимущественно, попали юноши и мужчины в возрасте до 40-45 лет. Их погрузили в машины и отправили в неизвестном направлении. Остальных оставили ждать на станции.

Машины с людьми двинулись по заснеженной дороге. Кругом тянулись белые поля, вдалеке виднелись маленькие фермерские домики. Небо было чистым, воздух – холодным. Здесь, все казалось чужим, враждебным, несмотря на свою красоту. И хотя над головой не кружили военные самолеты, не были слышны артиллерийские залпы и автоматные очереди; запахом войны веяло в этих краях не меньше. Ваня чувствовал, как сильно, от волнения, бьется сердце. Все тело было сковано дрожью. Нет, это дрожь не от зимнего холода. Это был страх, жуткий страх, совладеть с которым парень не мог.

– Эй! Ты чего? – толкнув слегка плечом, спросил Сергей.

– Не знаю. Трясет так сильно, ничего не могу с собой поделать.

– Ты, случайно, не заболел?

– Я боюсь. Куда нас везут? Почему остальных оставили на станции? – на глазах Ивана наворачивались слезы.

– Ну, братишка, – стараясь подбодрить, громко произнес Сергей, – не раскисай.

В это время, один из автоматчиков, ехавших в сопровождении машины, обернулся и пристально посмотрел на ребят.

– Verstumme Säue, – грозно прикрикнув, направил на них дуло автомата.

Ребята резко опустили головы, уткнув глаза в пол кузова. Немец отвернулся, продолжая смотреть на дорогу.

Оставшуюся часть пути ехали молча. Дрожь унять так и не получалось. Ваня закрыл глаза, представив образ матери. Сразу вспомнил свой дом, цветущий летний сад во дворе, теплое плещущееся море Азовского залива, искрящееся под лучами солнца.

Вспомнил отца, который с ними давно не жил, но писал регулярно, высылая свои фотокарточки. От этих воспоминаний стало так тепло и спокойно: холодный зимний ветер перестал пронизывать тело.

– Аnreisten – крикнул вдруг, один из автоматчиков.

Машина резко остановилась. Раздался лай собак; зазвучала немецкая речь. Открыв глаза, Ваня увидел, как некоторые пленные уже начали спускаться с кузова машины, выстраиваясь в шеренгу. Сергей уже встал со своего места.

– Давай, подъём. Кажется, приехали…

Иван встал и начал продвигаться по кузову, вслед за другом; спрыгнул на снег и стал в строй за Сергеем.

Пленных строили перед главными воротами: двухэтажное здание с аркой. Огромная территория лагеря была огорожена колючей проволокой, на вышках стояли автоматчики; а за забором находились бараки. Собаки не переставали лаять. Солдаты, кутаясь в серые шинели, выстроились напротив машин с пленными, то и дело прикрикивая:

– Schnell!

Это был концентрационный лагерь Гросс-Розен, располагавшийся в юго-западной части Польши.

Тогда, во время выгрузки и переклички, находясь еще по эту сторону забора, Иван и представить себе не мог; что ждёт его по ту сторону колючей проволоки.

*Verstumme Säue – замолчите свиньи (нем.)

*anreisten – приехали (нем.)

Schnell – быстрее (нем.)

Глава IV

Всех загнали во внутренний двор лагеря, и построили рядом с бараками. Перед заключенными стояли два немецких офицера: один – высокий молодой с худощавым лицом; второй – небольшого роста, плотного телосложения. К ним подошел высокий широкий в плечах мужчина, одетый в форму лагерной полиции. Он протянул молодому офицеру списки и что-то сказал по-русски. Тот перевел сказанное второму офицеру, который, видимо, был старше него не только по возрасту, но и по званию.

– Всем Вам будет присвоен лагерный номер,– начал говорить молодой офицер, на русском языке; тщательно выговаривая каждое слово.

– Вы будете разделены на группы и направлены на работы под охраной. За попытку побега – расстрел; за невыход на лагерные работы – расстрел.

После этой краткой речи всех загнали в большой барак, заставили раздеться и прогнали через холодный душ, провели дезинфекцию и обрили наголо. После выдали полосатую лагерную одежду и нашивки с номером. Всех вновь прибывших разместили в бараках. Надзиратель бегло объяснил внутренние правила и распорядок, указал на койки; и тут же выгнал весь строй на улицу. Последовала новая перекличка, но уже по номерам. На улице уже начало темнеть: по периметру зажглись фонари, освещающие территорию лагеря; когда надзиратель повел всех в барак.

Здесь ребятам тоже повезло: Сергей и Иван попали в один барак. Койки были двухъярусные, деревянные, с соломенными матрасами и подушками. Сергею досталась верхняя койка, Иван разместился под ним. На ужин дали баланду и хлеб. Ваня взахлёб осушил миску, краем хлеба вымакал остатки и жадно стал его жевать. Только сейчас он почувствовал, что дрожь, не покидавшая его с момента выгрузки на станции и на протяжении всего дня, начала проходить. Мышцы расслабились, кончики пальцев рук и ног начали согреваться. В помещении было тепло. Жар исходил от «буржуйки», обогревающей эту деревянную постройку.

Когда объявили отбой; Иван, раздевшись, лег на койку и закрыл глаза.

– Вань, спишь что ли? – раздался шёпот Сергея с койки.

– Пытаюсь.

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, вроде бы отпустило. Наверное, согрелся.

– Братишка, – как-то дружелюбно, по-особенному произнёс Сергей, – завтра будут распределять на работы; надо держаться вместе.

– Ты думаешь, у нас получится бежать? – открыв глаза, еле слышно произнес Иван.

– Не знаю. Осмотреться надо для начала. Ты, главное, не робей!

Иван кивнул в знак одобрения и опять закрыл глаза.

Подъём был в 6:00. На завтрак дали напиток, по вкусу напоминавший кофе, и кусок хлеба. После, всех выгнали на поверку перед баракам, и начали распределять группами на работу. Иван и Сергей были направлены на работу в карьер, находившийся за лагерем. Всех строем, под охраной эсэсовцев с собаками, вывели через лагерные ворота и направили к месту работы.

Карьер был огромный. Все работы выполнялись вручную: одни капали, загружая деревянные тележки; другие свозили песчаный грунт к месту загрузки, здесь его загружали в грузовые машины. Попадалась и твердая порода, камни больших размеров: их дробили кирками и вывозили из карьера. Работа кипела, как в муравейнике. Солдаты из охранения следили за тем, чтобы никто не останавливался ни на минуту. Когда начало смеркаться, пленных построили и повели в лагерь. Перед бараками провели вечернюю поверку; затем выдали ужин, состоящий из баланды и куска хлеба; затем отбой. Таков был повседневный распорядок лагеря; но этот первый день был одним из самых тяжелых и изнурительных.

С каждым новым днем двигаться, работать становилось всё труднее. Отсутствие выходных и скудная пища делали своё дело. В первую неделю из барака, в котором жил Иван, вынесли восемнадцать тел. Это были и мужчины в возрасте и молодые ребята. Все, в чьих жилах еще теплилась жизнь, видели себя на их месте. Дело было только во времени, отведенном каждому в отдельности. О побеге уже никто и не помышлял, на это не было сил. Дни летели, как в бреду. Каждый день из бараков выносили трупы. На их место немцы пригоняли новых «остарбайгеров» – восточных рабочих.

Глава V

Иван уже и не помнил, в какой из дней в их бараке появился Дмитрий Семенюк: молодой человек лет 23-25, среднего роста, спортивного телосложения. До войны этот парень занимался футболом; отсюда такая стать и фактурность. Дмитрий сразу приметил Ивана и Сергея, державшихся вместе. Несколько раз за ужином он рассказывал им о себе: о семье, доме в Воронежской области. Говорил, что успел отправить в эвакуацию жену и мать. Ребята говорили ему о себе; о том, как жили под немцами и попали в лагерь. К этому времени они провели в его стенах два месяца и досконально изучили все порядки; этими знаниями они поделились с новым другом.

Однажды, на утренней поверке, немцы отбирали рабочих на фермы, находящиеся неподалёку от лагеря. Польские фермеры снабжали лагерь продовольствием; немцы в свою очередь выделяли по 2 – 3 человека на каждое хозяйство. В этот день на построение вместе с полицаями и немецкими солдатами было с десяток поляков, одетых в гражданское. Каждый из них самостоятельно выбирал себе работников. Когда очередь дошла до пожилого седого поляка, одетого в светлый ватник и хромовый сапоги, тот прошел вдоль строя и пальцем указал на Ивана, Сергея и Дмитрия, стоявших рядом друг с другом. Ребята в этот момент опешили, не понимая, как расценивать происходящее: как очередное испытание или подарок судьбы.

Всех отобранных вывели за ворота лагеря, где их ждали фермерские повозки. Всю дорогу ехали молча. Когда показалось фермерское подворье, поляк остановил повозку и повернулся к ребятам.

– Меня зовут Ежи, – на добротном русском, почти без акцента произнес поляк.

Он пристально оглядел ребят, достал из кармана папиросы и предложил им закурить. Никто из ребят не курил. Фермер лукаво улыбнулся. Повозка двинулась к подворью. Теперь поляк вновь сидел к ним спиной.

– Удивлены, откуда я так хорошо знаю русский язык? – продолжил свою речь Ежи.

– Немного, – робко произнес Иван.

В этот момент они въехали на подворье. Здесь был хозяйский, амбар, коровник, курятник и несколько построек для хранения фермерского инвентаря. В середине двора находился колодец. Ежи спрыгнул с повозки и повернулся лицом к своим собеседникам.

– Моя мать – русская, а отец – поляк. Русский язык в нашей семье всегда был такой же родной, как и польский.

– А сейчас, заходите в дом, располагайтесь. Я распрягу лошадь и подойду.

Зайдя в дом, все трое уселись на лавку возле печи, чтобы согреться. Помещение было большое и светлое. По всему периметру стояли широкие лавки, а в середине длинный стол. За печкой стояла кадка с водой, рядом был большой старый ящик с посудой. Иван сел с краю, уперся спиной в печь и закрыл глаза; сон тут же овладел им. Он не слышал, как отворилась входная дверь, и в дом вошёл Ежи. Не слышал, как тот сел на лавку возле окна; о чём говорил с ребятами.

Когда Иван открыл глаза, увидел: все трое сидели за большим столом, говоря в полголоса. Посреди стола стоял небольшой парующий котелок с отварным картофелем и миска с соленьем.

– А вот и Ваня проснулся, – мягко, по-отечески произнес поляк.

– Подходи к столу, присаживайся, – обернувшись, произнес Дима.

В этот момент Иван смекнул, что много пропустил, пока спал. Сев за стол, он внимательно начал вслушиваться в разговор; не понимая: почему этот поляк так добр к ним.

У Ежи не было ни жены, ни детей. Все это было, но давно: еще в довоенное время. Тогда Ежи с женой Эльзой жили в городе. Ежи работал инженером на заводе, а Эльза была портной. Был у них сын – Марек: славный озорной мальчишка. Ему было десять лет, когда он пошел с друзьями на речку и не вернулся. Тело мальчика так и не нашли. Он утонул. Родители долго переживали эту утрату. А спустя три года Эльза забеременела. Казалось, скоро в дом вновь придет радость и детский смех. Но и тут судьба сыграли с Ежи злую шутку. Жена умерла во время родов, оставив на свет дочку. Девочка была славная: круглолицая, белокурая с голубыми, как пуговки глазенками. Отец назвал её Агнешкой.

Боль утраты жены и сына уходила на второй план в те минуты, когда Ежи возился с Агнешкой. Всю свою любовь и ласку он дарил дочери. Она же, в свою очередь, была для него тем лучиком света, ради которого стоило жить, обретая веру и надежду. Ежи ушел с завода и открыл небольшую булочную в доме, где они жили. Так оставалось больше свободного времени, которое можно было уделить ребенку. Когда Агнешке было два годика, он даже подумывал жениться; чтобы дочка могла расти в полноценной семье. Но и тут не сложилось; вновь судьба сделала свой неожиданный поворот в его судьбе. Зимой Агнешка сильно заболела: высокая температура, кашель. Врачи поставили диагноз – воспаления легких. Двухгодовалого ребенка положили в больницу. А через два дня девочка умерла.

Такого удара Ежи пережить не мог: он забросил все дела в булочной, начал сильно пить. Большую часть времени он проводил на кладбище. Только здесь, как ему казалось, он обретал покой. Три могилы самых близких и дорогих ему людей находились рядом. Тут же стояла маленькая лавочка, которую соорудил Ежи еще после похорон сына. На ней когда-то они плакали с женой вместе. Теперь же он был один, совсем один в этом огромном мире. Самое страшное, что Ежи не мог понять, почему именного в его жизни там много трагичного. Чем он это заслужил?

Ответ на этот вопрос он так и не мог найти. А еще, он не знал; что ему делать дальше, как жить. Ответ на этот вопрос пришел сам собой. Ежи продал свой дом вместе с булочной и уехал из города. Он купил участок и небольшой дом у одного старого фермеров на дальнем хуторе. Жил он там уединенно, затворником. Однако в городе его видели регулярно. Скорее даже не в городе, а на городском кладбище. Могилы жены и детей он навещал регулярно, раз в месяц.

Со временем: Ежи отстроил новый дом, завел живность и расширил свой земляной надел. Многие считали его зажиточным фермером; считая, что ему очень повезло в жизни. Вот только Ежи не мог назвать свою жизнь счастливой.

Когда началась война на заводе, где когда-то работал Ежи, развернули военное производство. А в окрестностях расположился концентрационный лагерь. Фермеры снабжали его продуктами питания; немецкое командование, в свою очередь, выделяло разнорабочих, для земельных работ. Так и свела судьба этого пожилого поляка с русскими ребятами. На вопрос: почему он выбрал именно их троих для работ на своей ферме? Ежи ответил, что среди сотен заключенных именно в этих троих он сумел разглядеть блеск в глазах. Именно такой блеск был у него самого во время семейной жизни, во время рождения сына. Этот же блеск появился вновь во время рождения дочери и пропал навсегда, после её утраты. Теперь же, когда он увидел это желание жизни в глазах этих трех русских изможденных пленных; сразу решил, что должен хоть чем-то помочь им. Поэтому и взял их на своё подворье.

Глава VI

Раз в неделю полицаи объезжали все фермерские подворья, проводя перепись пленных, направленных на работы. Основные же функции по надзору за ними были возложены на самих фермеров.

Ежи не мог так просто отпустить ребят, да и бежать то им было особо некуда. Поэтому он предложил ребятам остаться, обещая относиться к ним по-человечески, ни как к пленным.

– Даст Бог, переживем эту войну,– сказал поляк.

Чтобы не вызывать подозрения со стороны полицаев, осуществляющих проверки; Ежи поселил ребят в одном из сараев, стоявших на подворье. С утра до вечера все вчетвером трудились на подворье, делая продуктовые заготовки для лагеря. Вечером после ужина беседовали. Ежи с интересом слушал рассказы парней о довоенной жизни. Периодически он привозил из города немецкие газеты, в которых была информация о ситуации на фронтах.

– Немцы теснят наших, а мы тут на природе отдыхаем, – с горечью говорил Сергей.

– А что ты предлагаешь? – спрашивал Дима.

– Пробираться к фронтовой полосе, к нашим войскам.

– Куда пробираться? Ты хоть представляешь: где мы, а где наша армия?

– Всё равно надо к линии фронта идти, может, где партизанский отряд встретим, будем бить врага.

– Да нас через версту первый же патруль сцапает и назад в лагерь вернет, или расстреляет.

– Ваня, ты то, что скажешь? – спрашивал Сергей, ища поддержку в словах друга.

– К родным хочется: к маме, к сестрам, – говорил Иван; и слёзы наворачивались на глазах.

Ежи слышал разговоры ребят. Он только вздыхал и тихо говорил: «Сынки, не время сейчас. Вам еще жить надо». И они ждали. Ждали и постоянно обсуждали, как правильно поступить, когда придет то самое время.

Глава VII

Так прошла зима и наступила весна 1942 года. Теперь немцы требовали от польских фермеров не только заготовки для лагеря, но и провиант для фронта. В марте Ежи привез из лагеря еще двух русских: Алексея и Михаила. Обоим было по 18 лет. Высокие, худющие, с впалыми глазами. Дело было к вечеру; Ежи накормил вновь прибывших и отправил отдыхать. Наутро обнаружили, что этих двоих и след простыл.

Ежи отправился их искать, а к обеду вернулся с двумя полицаями. Они долго по очереди расспрашивали Ивана, Сергея и Дмитрия; известно ли им, куда могли податься эти двое. Один из полицаев был поляк, по-русски совсем не говорил. Второй же говорил на русском без какого-либо акцента, при этом свободно изъясняясь на польском. Иван предположил, что он скорее русский. Когда первый полицай с Ежи зашли в дом, этот второй остался во дворе.

– Курит кто? – спросил он, протянув пачку папирос.

Ребята переглянулись.

– Ну а я закурю, однако. Эх, зря вы всё это затеяли. Куда тут бежать? Чем вам, однако, на ферме плохо? Опять в лагерь, в карьер захотелось… – сплюнув, с особой горечью произнес он последнюю фразу.

– Никуда мы не бежали, – ответил Сергей.

– Вы то да, а вот товарищи ваши… А спросят со всех, однако.

– А с ними что будем? – спросил Иван.

– Если повезет, то по свинцовой пуле получат. А если нет… Тут начальнику лагеря решать, когда поймаем. Вы, однако, лучше о себе думайте.

– Да сказали же: что мы бежать не собирались, – с горечью повторил Сергей.

– Чего ты перед ним оправдываешься? Пусть хоть сейчас стреляют, – резко сказал Дмитрий, сделав шаг вперед.

Полицай пустил дым ему прямо в лицо; и, не вынимая папиросы изо рта, сказал:

– Ты, парень, не дури, однако. Если жить охота.

Дверь в дом открылась, и на пороге вышел второй полицай. Ежи стоял в сенях у него за спиной. Он что-то сказал хозяину и направился к повозке.

– Не дурите, однако, – снова сплюнув и затушив папиросу, сказал второй.

С этими словами он развернулся и ушел.

Когда полицаи уехали, Ежи позвал ребят в дом.

– Вот видите, как одна беда может за собой другу навлечь, – вздыхая, сказал Ежи.

– Что теперь буде? – спросил Сергей.

– Расстреляют их.

– Пусть попробую найти сначала, – сказал Дмитрий.

– Эх, ребятки. Я же Вам говорил, тут некуда бежать. А ещё и вас могут назад в лагерь отправить.

Слова поляка оказались пророческими. Через пару дней к дому фермера подъехал черный немецкий автомобиль, в котором сидели два офицера; и небольшая полуторка, с пятью солдатами в кузове. Ребят построили во дворе, возле амбара. Офицеры о чём-то расспрашивали Ежи. Затем один из них, подошёл к солдатам, курившим возле машины, отдав им приказ. Те выстроились в шеренгу, направив автоматы на пленников.

– Сейчас вас расстреляют,– сказал офицер по-русски.

Второй, продолжавший разговор с Ежи, резко развернулся и что-то громко крикнул. После чего достал пистолет из кобуры и направился к амбару. Подойдя на расстояние вытянутой руки, он остановился напротив Димы и опять что-то произнес по-немецки.

– Вы еще можете всё исправить и остаться в живых. Надо лишь сказать, где скрываются сбежавшие,– перевел другой офицер.

– Нам ничего неизвестно, – ответил Сергей.

Немец направил пистолет на Дмитрия, посмотрев на Сергея, стоявшего справа. Раздался выстрел. Ваня от страха обомлел и закрыл глаза. Всё вокруг замерло на какое-то мгновение. Бесчувственное тело ничком упало на землю. Одежда в области груди покрылась багровым пятном. Глаза парня остались открытыми, устремив свой взгляд в небо.

– Зачем? – раздался вопль Сергея.

Офицер развернулся и направился к машине. Двое солдат схватили Ивана и Сергея и поволокли в полуторку. Когда выезжали с подворья, Иван обернулся в сторону амбара: Ежи стоял на коленях, положив руку на лицо убитого.

Глава VIII

Пленных вернули в лагерь. Сергей был определён на земляные работы. Ивана отправили в один из химических цехов, находившихся на территории лагеря. Никто толком не знал, что производят на этих предприятиях; но люди там долго не задерживались. Болезни и физическое истощение не щадили никого. Немцы работали в цехах только в химзащите; роба пленных же была повседневной, без химхалатов и респираторов. Дышать в помещениях было тяжело, воздух сушил слизистую носоглотки, глаза воспалялись и болели.

Иван перемещал тележки с контейнерами. В цех они попадали пустые, здесь их наполняли и вывозили на улицу для погрузки. После работы немцы проходили тщательную стерилизацию. Пленным полагался только душ. Их загоняли в общее помещение и обдавали холодной водой со шлангов, роба при этом не снималась. После этой процедуры робу снимали и вешали в жаровни, где она высыхала за ночь.

Сергей с Иваном продолжали жить в одном бараке. Вечерами перед сном они много разговаривали, перешёптываясь, чтобы никто не слышал. Они не говорили о работе и тяготах, непереносимых и мучительных для человеческого организма; а вспоминали дом, друзей, родных. Не оставляли они и мысли о побеге. Вот только сил на это становилось с каждым днём всё меньше и меньше, а значит и возможность – призрачнее. Через месяц, после возвращения в лагерь, Иван стал замечать, что теряет зрение. Периодически, всё застилала белая пелена; глаза не переставали болеть, краснота не спадала.

– Ваня, тебе надо обязательно сходить в санчасть, – сказал ему как-то Сергей.

– Думаешь, стоит? Там же медик – немец. Скажет, что всё нормально. Ещё нажалуется начальнику лагеря, что я отлыниваю от работы.

– Я слышал, что врач – пожилой солидный мужчина, зовут его Генрих. При нем фельдшером работает Андрей Владимирович. Он из заключённых.

– Хорошо, Серега. Завтра пойду, – закрыв глаза руками, ответил Иван.

Рано утром, ещё до подъёма, Иван уже стоял на пороге небольшой деревянной постройки, в которой располагалась санчасть. Он постучал в дверь. В ближнем окне зажегся свет, дверь скрипнула, на улицу вышел высокий худощавый мужчина в накинутой на плечи телогрейке.

– Рассказывай, – закуривая папиросу, произнес он.

– Вы фельдшер?

– Да, Андрей Владимирович, – мужчина пристально посмотрел на Ивана.

– У меня очень болят глаза: слезятся, чешутся.

– Ты где работаешь, парень?

– В химцехе.

– Как твоё имя?

– Иван.

– Вот что, Иван; пойдём, я осмотрю тебя.

Фельдшер провел парня в кабинет, где стояла кушетка, стол и стеклянный шкаф с медикаментами. Запах в помещении был особый, больничный. Фельдшер включил настольную лампу, а Ивана усадил на стул.

Натянув на нос очки, Андрей Владимирович осмотрел пациента.

– Ничего страшного, парень. Всё поправимо, – спокойно с уверенностью сказал мужчина.

Он повернулся к столу, открыл журнал и сделал запись. Затем подошёл к стеклянному шкафу и достал пузырек. Набрав содержимое в пипетку, он запрокинул голову Ивана и закапал глаза.

– Немного печь будет, – уже после процедуры сказал он.

Жжение было настолько сильным, что парень чуть не заплакал.

– Мне возвращаться в барак? – не открывая глаз, спросил Иван.

– Нет. Определим тебя на несколько дней в санчасть. У тебя воспаление слизистой оболочки глаз, надо полечить. Химцех пока тебе противопоказан. Сейчас я покажу тебе твоё место, а потом схожу в твой барак и передам отвод от работ.

– Спасибо Вам, Андрей Владимирович.

– Да будет. Я ещё ничего для тебя не сделал.

Фельдшер, как и обещал, отвел Ивана в палату. Это была небольшая комната с четырьмя кроватями, расположенными по периметру.

– Выбирай любую, матрац и подушку сейчас принесу.

– А что, кроме меня здесь никого из пациентов нет? – поинтересовался Иван.

–Тут долго не болеют.

Иван сел на кровать возле окна. Через пару минут вернулся Андрей Владимировичи, с подушкой и матрасом.

– У окна лучше не ложись. Да и свет вечером и утром не включай.

– Почему?

– Чем меньше тебя немцы и надзиратели будут видеть в окне, тем для тебя спокойнее. Я же тебе уже сказал, здесь долго не болеют. Им это не нравится, – фельдшер кивнул в сторону окна.

Уже рассвело. Немцы строили пленных перед бараками, для отправки на работу.

– Пойду, скажу о твоём отводе. А то ещё кинутся, подумают, что сбежал.

Иван расположился на кровати в углу, возле двери. Свет он не включал, как ему и было велено; снял обувь и телогрейку и лег, закрыв глаза. Заснул он мгновенно: не слышал, как вернулся фельдшер, и когда пришёл доктор Генрих. Когда открыл глаза, за окном было совсем светло. На соседней кровати сидел Андрей Владимирович, читая какую-то книгу.

– Простите, – вскочив с кровати, поспешно обуваясь, сказал Иван.

– Лежи, лежи, – не отрываясь от книги, ответил фельдшер.

– Что Вы читаете?

– Так, медицинский справочник на немецком.

В это время, Иван почувствовал сильный зуд и начал потирать глаза.

– А вот этого не надо.

Фельдшер отложил книгу, встал и подошёл к Ивану. Он отодвинул его руки от лица, взял за подбородок, приподнял голову и повернул к свету.

– Открой глаза пошире. Да… Пойдем, покажем тебя нашему немецкому коллеге.

Они прошли в кабинет, в котором с утра Андрей Владимирович осматривал Ивана. Здесь за столом сидел невысокий мужчина полного телосложения. Он был одет в военную офицерскую форму, поверх которой был накинут белый медицинский халат. Редкие светлые коротко стриженые волосы были зачесаны назад и казались: то ли мокрыми, то ли жирными.

– Es ist das Iwan? – громким басом немец обратился к фельдшеру.

– Ja, ich sagte gerade darüber Ihnen, – бегло, без акцента ответил Александр Владимирович.

Ивана это удивило. От неожиданности он пристально посмотрел на этого загадочного русского доктора, который так хорошо знает язык врага.

– Lege sich auf die Liege, ich werde dich anschauen.

– Ложись, доктор Генрих тебя осмотрит.

Иван лег. Фельдшер достал из шкафа металлический инструмент и передал его немцу. Тот, наклоняясь над пациентом, расширил ему веки; Иван одновременно почувствовал боль и холод. Затем достал из кармана халата небольшой фонарик и направил его луч поочередно: сначала в правый глаз, затем в левый.

На этом процедура осмотра была окончена, инструменты немец уже убрал от лица Ивана, но не отходил от него.

– Wenn auch den Mund öffnen wird und es wird die Zunge herausstrecken, – сказал он через плечо, не поворачивая голову.

Lege

– Открой рот и высуни язык, – перевёл фельдшер.

Иван показал язык. После доктор отошел и сел за стол.

– Всё, можешь идти в палату.

Выходя из кабинета, Иван слышал, как Генрих с Александром Владимировичем начали что-то обсуждать по-немецки.

Когда фельдшер зашёл в палату, Иван сидел на кровати, уставившись куда-то в пол. Александр Владимирович сел рядом.

*Es ist das Iwan? – Это тот самый Иван? Ja, ich sagte gerade darüber Ihnen. – Да, именно о нем я Вам говорил.

Lege sich auf die Liege, ich werde dich anschauen. – Ложись на кушетку, я осмотрю тебя.

Wenn auch den Mund öffnen wird und es wird die Zunge herausstrecken. – Пусть откроет рот и высунет язык.

– Вот что, Ваня… Доктор Генрих не видит оснований снимать тебя с работ или переводить в другое место из химцеха. Я же буду с тобой откровенен. Если сейчас не назначить тебе лечение, зрение ты потеряешь.

– Мне возвращаться в барак?

– В барак ты вернешься сегодня вечером. Ко мне будешь приходить каждый день: рано утром и вечером, после работы. Я буду промывать и лечить твои глаза.

– Спасибо, – с надрывом произнес Иван.

– Да, и ещё: каждый день я буду тебе давать чистый платок, чтобы ты мог протирать слезящиеся глаза, не занося при этом инфекцию. А сейчас ложись, отдыхай; я зайду к тебе позже.

Было около полудня, когда Ивана навестил фельдшер. Он принес ему плошку, доверху наполненную варёным картофелем, и кружку с чаем.

– Рубай, набирайся сил.

Иван с жадностью принялся глотать горячий картофель. За время плена, он забыл, когда досыта наедался. В этот раз был как раз-таки такой случай.

– Ну вот, молодец! Теперь можно и здоровье поправить, – улыбнувшись, сказал Андрей Владимирович.

Он принёс пузырек и закапал парню глаза, а затем сделал компресс. Вечером процедура повторилась. После чего Иван отправился в свой барак. Он рассказал Сергею о своём знакомстве с фельдшером.

Глава IX

В течение двух месяцев Иван каждый день заходил в санчасть к Андрею Владимировичу. Но фельдшер не только лечил своего пациента; по вечерам он подкармливал парня. Часть еды Иван приносил в барак и делился с Сергеем.

– Да тебе повезло, – однажды, усмехнувшись, сказал Сергей.

– Почему?

– Если бы ты не попал в этот цех, и у тебя не испортилось бы зрение; мы с тобой долго бы тут не протянули. Уж я то, точно.

Сергей за последнее время сильно исхудал, ладони его были стерты в кровь. Всё это было следствием изнуряющей работы.

– Сил больше нет. Боюсь, рухну, и немцы меня расстреляют. Доходяги им не нужны, – в отчаянии говорил Сергей.

– Серёга, ты чего? Надо держаться! – подбадривал друга Иван.

– А зачем? Сколько мы уже здесь? А сколько нам ещё мучиться?

– Я не знаю. Но надо жить, сколько бы нам не осталось. Пойдём завтра с утра к фельдшеру, он посмотрит твои руки, – твёрдо сказал Иван.

Утром они вдвоём сидели в санчасти. Андрей Владимирович закапал глаза Вани, а затем обработал кровавые раны на руках Сергея и забинтовал их, положив под бинты мазь. Он угостил ребят чаем и хлебом. А ещё фельдшер рассказал о том, что Красная армия сражается в ожесточенных боях под Харьковом и Сталинградом.

– Откуда Вы это знаете? – поинтересовался Сергей.

– Доктор Генрих приносит свежую немецкую прессу.

– Наши наступают? – спросил Иван.

– К сожалению, пока нет. Но отчаиваться не стоит. Скоро они дадут прикурить этим гадам, – стукнув кулаком по столу, твёрдо ответил Андрей Владимирович.

Так он говорил ребятам летом 1942 года. Этими же словами он поддерживал дух ребят зимой 1943, когда советские войска теснили немца под Москвой; призывал к терпению изнеможённых пацанов осенью, рассказывая о поражение гитлеровских войск под Курском.

Он давно избавил Ивана от недуга, сохранив ему зрение. А ребята всё по-прежнему продолжали бегать к фельдшеру, который старался поддерживать жизнь не только в их щуплых обессиливших телах, подкармливая и делясь своим паем; но и лечил их больные души, вселяя веру и надежду в них.

Зимой 1944 года Андрей Владимирович радостно сообщил Ивану и Сергею о том, что немцев уже бьют на территории Украины. Он даже достал из стеклянного шкафчика медицинский спирт. Сам пригубил немного и предложил парням. Иван отказался, он никогда не пробовал спиртное.

– А я выпью за наших солдат, – сказал Сергей, сделав глоток.

– Правильно! За их мужество и победу. А ещё, за то, что нам осталось ждать совсем немного, – одобрил Андрей Владимирович.

– Ну, тогда и я выпью, – робко сказал Иван.

Сергей протянул ему пузырёк. Иван сделал маленький глоток и почувствовал ужасное, неприятное жжение. Спирт, словно пламенем, запылал внутри.

– Запей, – протянув стакан воды, сказал фельдшер.

Этим стаканом воды пожар был потушен, только теперь Иван почувствовал, как у него закружилась голова.

– Ничего, это пройдёт, – улыбнулся Сергей.

Затем была пауза, казавшаяся Ивану вечностью, так подействовал спирт на молодой организм. Голова закружилась, тело размякло. Хотелось упасть в мягкий стог сена и лежать там вечно. За окном было темно, снег застилал стекло пушистыми хлопьями. В этот момент Иван почувствовал такой уют и тепло. Чувство это было ему знакомо: так было раньше, когда он проводил долгие зимние вечера в кругу семьи. Это было в то далёкое довоенное время. И рядом была мама и сестрёнки. Сейчас же он как будто забылся и с головой окунулся в это тёплое прошлое. Только голос фельдшера вернул Ивана в лагерные застенки.

– Наши теснят фашистов на территории Польши, освобождая концентрационные лагеря.

– Это Вы в газетах прочитали? – восторженно спросил Сергей.

– Нет, в газетах немцы такое не пишут. Доктор Генрих рассказывал. Он ждёт перевода в Германию, подальше отсюда.

– Так значит, нас скоро освободят, – с трудом выговорил Иван, язык его почти не слушался.

– Именно об этом я и хотел поговорить с Вами, – голос Андрея Владимировича звучал надрывно и встревожено.

Сергей, казалось, понял; о чём хотел сказать фельдшер. Он поменялся в лице, сделавшись в тот час бледно-серым.

– Отходя, немцы расстреливают пленных, жгут их в крематориях. Выход у нас один – бежать.

– Но как? – выдавливая из себя, спросил Иван.

Несмотря на легкий туман в голове, он всё понимал.

– Вы рассказывали мне о польском фермере, у которого работали. Так вот, на днях я разговаривал с Ежи. Он укроет Вас у себя, до прихода наших войск.

– Почему нас? А как же Вы, Андрей Владимирович? – поинтересовался Сергей.

– Всё это не просто. Сами понимаете, сквозь охрану лагеря нам не прорваться, и времени, планировать что-то, у нас нет. Я договорился с Генрихом, мы выдадим Вас за мёртвых и вывезем за территорию лагеря для захоронения. Ежи заберёт Вас и спрячет.

– А как же Вы? – снова спросил Сергей.

– Доктор Генрих, безусловно, изменился в последнее время: он стал трусливее и отзывчивее. Но одно дело – подтвердить смерть двух заключённых, и совсем другое вывезти их с целью побега. На это он не пойдет. Я сделаю это сам. Завтра…

– Как завтра?

– Да, Ваня, завтра. На работу утром из барака не выходите. Я приду чуть позже, с двумя мешками для трупов. Затем, вывезу Вас. Ежи будет в условленном месте.

Андрей Владимирович знал, что у ребят куча вопросов к нему. Так же он понимал, что вряд ли найдет ответы на них, которые удовлетворят Ивана и Сергея.

– На этом – всё: никаких споров и разговоров. Делайте, как я сказал. Завтра утром я приду за Вами в барак. А сейчас Вам пора, скоро подъём.

Глава X.

Иван проснулся от того, что его теребил за плечо Сергей. В бараке уже никого не было. Вскоре пришёл Андрей Владимирович с двумя мешками. В один из них первый лёг Сергей. Фельдшер ловкими движениями прихватил его нитками, закрыв отверстие. Следующим был Иван. Когда всё было готово, Андрей Владимирович сказал:

– Теперь лежите тихо, я скоро вернуть, будем Вас грузить.

Лёжа в душном пыльном мешке, Иван слышал, как в барак пришли люди и молча, без лишних разговоров, вынесли тела на улицу и погрузили в сани. Затем, долго тянущиеся минуты во внутреннем дворе лагеря: Ивана с Сергеем положили вначале, а затем, видимо, сносили тела из соседних бараков, размещая их поверх. Иван не сразу понял, почему фельдшер разместил их с другом именно так: было тяжело, душно, да ещё и мороз давал о себе знать. Когда же сани тронулись в путь, были сразу остановлены у лагерных ворот.

– Leichen, – крикнул Андрей Владимирович немецкому солдату, подходящему к саням.

Через мгновенье Иван услышал, как сверху что-то лязгнуло, надавив на него сверху. Это немецкий солдат вонзил заостренный металлический прут в тела, лежавшие над Иваном. Именно поэтому, зная о проверках подобного рода, фельдшер положил ребят под самый низ.

– Fahrgeschäften, – махнув рукой, сказал немец.

Лошадь медленно поволокла сани. Через пару минут отозвался фельдшер, отъехав подальше от лагеря:

– Ну как Вы там?

– Нормально, – первым отозвался Сергей.

– Я тоже, – сказал Иван.

– Через пару километров нас будет ждать Ежи, там переберетесь к нему.

Когда остановились, послышался знакомый голос.

– Давно Вас жду. Уже думал, не случилось ли чего.

– Всё хорошо. Давай доставать, они в самом низу.

Ежи с Андреем Владимировичем сгрузили на снег тела, разрезав мешки, в которых находились ребята.

– Быстро, в мою повозку, – сказал поляк.

Иван с Сергеем метнулись к соседним саням, набитым тюками, и зарылись в них.

– Андрей Владимирович, давайте с нами, – высунув голову, произнёс Сергей.

– Нет, Серёжа, тогда немцы поймут неладное. А так, может ещё кому в лагере моя помощь пригодится. А Вы, ребятки, не поминайте меня лихом. Будьте живы!

– До свиданья.

– Спасибо Вам за всё, Андрей Владимирович, – выглядывая с саней, прослезился Иван.

*Leichen– трупы. * Fahrgeschäften – проезжай.

Глава XI

Жили на ферме у Ежи в постоянном страхе. Прятались в подвале. Несколько раз к фермеру приезжали полицай, забирали провиант, не устраивая никаких обысков. После последнего визита, в феврале, Ежи рассказал ребятам, что немцы готовят отступление, уничтожая документацию в лагере и массово убивая заключённых. А ещё через несколько дней в окрестностях стала отчётливо слышна канонада тяжёлой артиллерии.

Ранним утром полуторка с бойцами советской армии остановилась возле фермы. Ежи вышел во двор. Из кабины вышел офицер и направился к дому.

– Хозяин, есть кто в доме, кроме тебя?

– Да, пан капитан, двое русских пленных.

– Зови, – офицер повернулся к машине и махнул рукой.

С полуторки спрыгнули два бойца с автоматами и подбежали к капитану. Ежи зашел в дом и уже через пару минут во дворе перед военными стоял фермер, а позади его два молодых парня.

– Кто такие? Как оказались здесь?

Иван с Сергеем в двух словах рассказали: откуда они родом, как попали в лагерь и как фельдшер, Андрей Владимирович, помог им бежать.

– Проверим, – ответил капитан, выслушал рассказ ребят, – а сейчас идите к машине, поедите с нами.

– А лагерь освободили, фельдшер жив? – неожиданно спросил Иван.

– Вчера взяли. Немцы перед отступлением много пленных уничтожили.

Полуторка объехала еще несколько ферм в окрестности, собрав еще семерых таких же бывших узников, как Иван и Сергей. С их слов, всем им помог бежать тот самый Андрей Владимирович. Капитан внимательно выслушивал каждого, обещая всё выяснить. Затем машина направилась к лагерю.

На территории стояла военная техника, перед бараками расположилось несколько полевых кухонь, возле которых вперемешку толпились военные с бывшими узниками. В одном из административных зданий, теперь располагалась канцелярия. Там расположились несколько офицеров, разбирая немецкие архивы и вызывая пленных для подтверждения личности. Всем, прошедшим проверку, выдавали справку. Ивану с Сергеем предстояло тоже пройти эту процедуру.

По возвращению в лагерь ребята сразу же попытались найти Андрея Владимирович, но все попытки были тщетны. Никто из бывших узников толком ничего не знал о фельдшере, и куда он пропал. Уже во время допроса, молодой лейтенант рассказал Ивану, как много пленных было истреблено немцами при отступлении, и что Андрей Владимирович был расстрелян.

– Вы уверены? Может, он всё же жив?

– Уверен. О его расстреле рассказал немецкий врач.

– Доктор Генрих?

– Да. По его словам, администрация лагеря узнала, что он причастен к побегу нескольких пленных. Видимо, Вы были в их числе?

– Всё верно, он помог нам бежать и укрыться на ферме. Хороший мужик, – Иван прослезился.

Лейтенант хотел знать всё: как попал в лагерь, на каких работах был занят и, конечно же, как удалось сбежать. Те же вопросы в соседнем кабинете задавали и Сергею. Тщательной проверке подвергались все пленные.

Часть архива немцам не удалось вывезти, либо уничтожить; дела и документы Ивана и Сергея были среди них. Ребятам выдали справки надлежащего образца, удостоверяющие личность. Теперь они вместе с остальными так же ждали отправки на Родину.

В один момент Иван ощутил, что весь мир перевернулся. Такое же чувство он испытывал в начале войны, когда немецкие войска оккупировали его родной город, когда в одночасье пришлось расстаться с самыми близкими и родными людьми. Тогда хотелось плакать, кричать от страха и бежать, бежать, куда глаза глядят от всего этого ужаса. Сейчас же, он почувствовал необыкновенный прилив сил, предвкушение скорого возвращения домой, встреча с семьёй: он искренне верил, что с матерью и сёстрами всё в порядке, и они ждут его с нетерпением. И наконец, самое радостное: он и все вокруг понимали, что конец войны – не за горами.

Глава XII

На дворе стоял теплый май: солнце, зелень кругом. Здание железнодорожного вокзала, родные улочки. Казалось, город совсем не изменился за эти годы. Ваня с Сергеем не шли, а бежали. Слишком долгой была разлука, слишком длинной была дорог домой.

– Давай, сначала ко мне, – запыхавшись на бегу, сказал Иван.

Его дом был немного ближе к вокзалу.

– Нет, я к своим, соскучился, ждать не могу.

Добежав до большого перекрестка, Иван повернул налево и громко крикнул:

– Жду тебя, дружище!

– Хорошо! – не останавливаясь, ответил Сергей.

Он бежал по маленьким извилистым улочкам, мимо деревянных построек барачного типа, свернул за угол и ловким движением перемахнул через покошенный штакетник, окрашенный в зеленый цвет, как тогда, осенью 41-ого. Во дворе стоял всё тот же двухэтажный кирпичный дом. Иван забежал в парадную и поднялся на второй этаж. Дверь в квартиру была закрыта. Сердце выскакивало из груди. Он судорожно постучал. Внутренний замок громко щёлкнул, дверь открылась. Мать с сестрами стояли в передней. Иван вздохнул с облегчением и заплакал…

Поворот судьбы.

Глава I

Эта история началась в небольшом городке. Может быть, именно поэтому она покажется такой знакомой многим читателям. Всё дело в том, что жизнь горожанина в провинции, в силу своей размеренности и однообразности, похожа на сотни других …

Был обычный майский день. Мамы за ручку с детьми бежали в школу. Для малышей это была первая волнительная встреча с миром знаний, которую они запомнили на всю жизнь. Только сейчас они почувствовали, что скоро станут первоклассниками, и что за десять лет обучения в школе откроют для себя много нового и загадочного. Каждый думал, какая парта ему достанется, с кем будет сидеть, о чём сегодня расскажет им их первая учительница, да и вообще какая она – проводник в мир знаний. И вот, казалось бы, все собрались; учитель начала знакомиться с ребятами, как вдруг в дверь постучали.

– Людмила Петровна, здравствуйте, можно войти? Я сегодня задержалась на работе, поэтому мы с Артёмом немного опоздали.

– Ну, конечно же. Артём проходи. Наталья Анатольевна, а Вы пока с остальными родителями подождите в коридоре, я потом всех позову.

Наталья Анатольевна завела сына в класс, сказав ласковым голосом:

– Не робей сынок, ты же у меня мужчина, – и закрыла за ним дверь.

– Ты немного опоздал, я уже рассадила всех, поэтому можешь выбрать с кем сесть.

В классе осталось ещё несколько свободных мест. Артём окинул взором всех ребят. И вдруг, неописуемый восторг и изумление вызвал у него рыжеволосый мальчик, сидевший за третьей партой в первом ряду. Он направился к нему и занял свободное место рядом.

– Вот, теперь я могу с вами со всеми познакомиться, – сказала Людмила Петровна.

Она называла фамилию и имя каждого ребёнка, тот в свою очередь поднимал руку или вставал. Когда прозвучала фамилия Игнатов, Артём встал, сказав, – Это, я, – и торопливо сел на место. Уже почти назвали весь список, а он так ещё и не знал, как же зовут его соседа. С нетерпением он смотрел то на учителя, то на этого рыжеволосого, что сидел с ним рядом.

– Яковлев Рома, – прозвучал голос учителя.

Тут Артем увидел, как его сосед встрепенулся, вскочил со своего места и гордо поднял голову. Фамилия Ромы была последней в списке учащихся, и видно было, как он с нетерпением ждал, когда же её произнесут.

После того как закончилась перекличка Людмила Петровна начала рассказывать детям, что такое школа, как много интересного им предстоит узнать, что уже скоро, первого сентября они станут первоклассниками. Ребята внимательно слушали учителя, все кроме этих двоих за третьей партой. Мальчики шёпотом что-то обсуждали, иногда посмеиваясь, и перемигиваясь друг с другом, за что и получили своё первое замечание. Но их это не расстроило, видно было, как рады они знакомству.  И эти эмоции были куда сильнее, чем первое впечатление от школы. Когда возвращались домой, Тёма всю дорогу рассказывал, что у него появился новый друг – Ромка.

– Мама, ты знаешь, у него есть собака: большая такая, Леди зовут. А ещё у Ромы бабушка живёт в деревне, и он с папой каждые выходные ездит к ней на машине. Да, а летом они поедут отдыхать на Чёрное море. А мы ведь тоже поедем, помнишь, ты говорила? Как думаешь, мы там их увидим?

– Тёма, вы ещё две недели на подготовку вместе ходить будете, успеете надоесть друг другу.

– Нет, ты что, мы ведь лучшие друзья.

Наталья Анатольевна внимательно слушала своего сына, разделяя его восторг, связанный с новым знакомством. Примерно такие же слова в этот вечер слышала и мать Ромы Яковлева.  Вот только две эти взрослые умудрённые опытом женщины и представить себе не могли, что именно так зарождается настоящая мужская дружба. Незаметно пролетели последние весенние деньки. За две недели будущие первоклассники хорошо поработали, готовясь к школе, успели познакомиться друг с другом. По поведению ребят Людмила Петровна отметила, что класс, скорее всего, будет дружным. А ведь в самом начале она действительно переживала, каким образом сложатся отношения этих малюток. Но опасения оказались напрасными, девять мальчиков и пятнадцать девочек, таких разных, таких непохожих неплохо ладили между собой.

Глава II

Да, школьные стены не раз проверяли этот класс на “прочность”: вместе готовились к урокам, списывали на контрольных, участвовали в различных мероприятиях, убегали с занятий – в общем, учились жить. За их плечами давно уже была начальная школа, но все они горячо любили и помнили свою первую учительницу, бегали к ней на переменах и рассказывали о своих победах и неудачах, а она радостно смотрела на них и говорила:

– Какие же вы у меня уже взрослые!

Уже взрослые… До выпуска оставалось полтора года, Рома и Артём были уже в десятом классе. С годами дружба их становилась только сильнее. Они вместе уже пять лет занимались боксом в одной секции, на выходных ездили в деревню к Ромкиной бабушке, на рыбалку, а каникулы проводили в спортивных лагерях. Всё шло своим чередом, пока в один прекрасный морозный день на пороге школы не появилась стройная, голубоглазая девушка пятнадцати лет. Её звали Вика. Тогда шла первая учебная неделя второго полугодия. Вика со своими родителями недавно переехала в этот тихий маленький городок, папа её был военный, и его перевели служить сюда с Дальнего Востока. Артем увидел эту незнакомку ещё перед школой.

– Рома, посмотри. Кто это? – спросил он удивлённо.

– Не знаю, я её в нашей школе раньше не видел.

Девушка окинула взглядом таращащихся на неё парней и зашла в вестибюль.

– Слышишь, Тёма, может новенькая, а может…

– Красивая, правда. Догоним, спросим, как зовут, кто она такая?

– Оставь. Мало ли к кому она пришла, да и вообще у нас химия через 5 минут; пошли, а то опоздаем.

Ребята направились в класс. После звонка в кабинет вошла Нина Сергеевна, учитель химии и классный руководитель 10 “А”, а следом за ней незнакомка, с которой ребята столкнулись на пороге школы.

– Познакомьтесь. Это – Вика Миронова. С сегодняшнего дня она будет учиться в вашем классе. Девушка заняла свободное место.

– Вот видишь, сама пришла. А ты говорил: догоним, узнаем. Вот на перемене всё и узнаем, – улыбнувшись, сказал Рома.

– Это хорошо, что она к нам в класс попала. Правда? Как думаешь, она местная, или откуда-то приехала?

– Тёма, я же тебе сказал, на перемене узнаем. А сейчас открой учебник, а то химичка ещё к доске вызовет.

Весь урок Артём делился своими впечатлениями о новенькой. Рома понял, что эта голубоглазая понравилась его другу, хотя сам ничего примечательного он в ней не видел. “Ну, девчонка, как девчонка, ничего особенного.

Да, стройная, темноволосая, с голубыми глазами. И что? У нас пол класса таких же красоток. Чего он так завелся?”, – заметил он про себя. На перемене весь класс столпился возле новенькой. Девушка рассказала, откуда приехала, где училась раньше, кто её родители, чем она увлекается. Вопросов было море, больше всех, конечно, интересовался Артём. А Рома всё говорил одноклассникам, – “Да отстаньте вы от человека, что так налетели, как коршуны. Что она о нас подумает? Скажет, вот надоедливые, и перейдёт в “Б” класс”. Так прошёл весь день. Ребят интересовало всё, казалось, они хотят узнать о своей однокласснице как можно больше. Вика терпеливо отвечала на все вопросы. Коллектив принял её, и она чрезмерно была этому рада. После уроков Артём и Рома вызвались проводить Вику домой. Девушка была не против.

– За одно и город мне покажете, я ещё не всё успела посмотреть.

Школа находилась в центре города, а Вика жила на окраине. Ребята решили прогуляться пешком, благо погода стояла хорошая: слегка потрескивал мороз и шёл мелкий снег. Мальчики рассказывали о своём городе, показывая архитектурные памятники, которых, кстати, было не мало, несмотря на провинциальный характер этого населенного пункта.

– Ребята, а кем вы хотите стать? Куда собираетесь после школы?

– Мы с Ромкой думаем поступать в спортивную академию.

– Да, тренер говорит, что за нами будущее российского бокса.

– Какие же вы молодцы! Мне нравятся спортивные ребята.

– Вика, а ты куда поступать собираешься? – спросил Артём.

– Я хочу быть военной, как папа. А ещё мне очень нравиться английский язык, поэтому думаю, что стану хорошим военным переводчиком.

– Удивила. Обычно девчонки хотят стать экономистами, юристами, бухгалтерами. Почему же ты выбрала такую профессию? Ведь армия для мужчин, – заметил Рома.

– Для мужчин? Тогда скажи мне, а ты собираешься служить?

– Нет конечно. После спортивной академии, могут забрать, но это совсем не то: просто выступления за спортивный клуб армии.

– Вот видишь, и так думают многие.

– А что удивительного, служить сейчас не престижно. Судя по зарплатам, военные не нужны нашей стране, –  поддержал друга Артём.

– Может быть… Но зато они нужны нашему народу!

После этого разговора одноклассники брели молча. Каждый из них думал о чём-то своём.

– Вот и пришли. Здесь я живу, сказала Вика, указывая на пятиэтажный панельный дом. Вон мои окна на третьем этаже. Спасибо, что проводили. Ну, я пошла.

– Пока.

– Подожди. А можно мы завтра с Ромкой перед школой за тобой зайдём?

– Ты что, спятил, это ведь нам добираться из другого конца города? – возмущённо заметил Рома.

– Не хочешь, не иди. Вика, я зайду за тобой?

– Нет уж, вдвоём зайдём. Ладно?

– Хорошо мальчики, тогда в 8:00 я вас жду.

Глава III

На часах было 7:10, когда в квартире Яковлевых раздался телефонный звонок. Рома неторопливо взял трубку, дожёвывая бутерброд, который мама ему сделала на завтрак.

– Алло…

– Ромка, это ты? Привет.

– Привет. Что не спится?

– Как ты разве забыл, что мы договорились с Викой на 8:00?

– Ничего я не забыл.

– Тогда я через 10 минут буду у тебя.

– Слушай, Тёма, мы на автобусе через 15, ну, в крайнем случае, через 20 минут будем у неё. Верно?

– Да.

– А теперь посмотри на часы. Сколько сейчас?

– Уже 12 минут восьмого.

– Уже… Ещё, а не уже. Куда ты торопишься? Хочешь у подъезда помёрзнуть? Да и вообще, дай я спокойно позавтракаю.

– Да успеешь ты позавтракать. Всё, через 10 минут жди.

В трубке раздались гудки. Рома отправился на кухню допивать чай. Вскоре позвонили в дверь: это был Артём. Он пришёл даже раньше, чем обещал, вызвав возмущение в свой адрес со стороны друга.

– Что ты копаешься? Пошли уже, опоздаем.

– Я тебя не узнаю. Ты что так суетишься, торопишься? Влюбился что ли?

– И вовсе я не влюбился, – с обидой произнёс Артём.

– Ладно, не обижайся.

– Да я не обижаюсь. Просто, понимаешь, она мне нравится.

– Вижу, не слепой. Только не пойму, что ты в ней нашёл…

– Пойдём скорей, а то опоздаем. Мы ведь ей обещали.

– Идём, идём.

С этими словами мальчики вышли на улицу. На дворе стояло морозная январская погода. По обочинам дорог горели фонари, освещая укрытую снегом землю. Кругом было тихо и спокойно, и только проезжающие мимо машины давали понять, что город уже не спит.

Ровно в 7:45 друзья уже стояли у подъезда своей новой одноклассницы. Артём взглянул на её окна, затем на часы, произнеся радостно:

– Скоро выйдет. Видишь, свет горит, значит собирается.

– Может, в подъезде подождём?

– А вдруг она нас в окно выглядывать будет? Давай лучше здесь постоим.

– Как знаешь. Пока всё равно здесь мёрзнем, ты хоть расскажи, чем она тебе так понравилась.

– Эх, Ромка, Ромка… Неужели ты не видишь, она ведь особенная.

– Нет, не вижу. Красивая, не глупая, только и всего. Да мы с ней всего-то один день знакомы. Что ты в ней разглядел?

– Не знаю, но что-то в ней есть такое, что тянет.

– Может ты и прав. Мне она тоже интересной показалась.

Время шло, ребята стояли на улице. Им было совсем не холодно. Артёма грело чувство под названием ЛЮБОВЬ. Он ждал девушку, которая ему нравится; и желание увидеть её было сильнее зимнего мороза. А Рому согревала ДРУЖБА. Он ждал вовсе не Вику. Всё это было ради Артёма, которому необходима была его поддержка. Вдруг скрипнула дверь подъезда, из которой показалась огромная собака. Это была немецкая овчарка. Она выбежала на улицу и принялась обнюхивать ребят.

– Фу. Иди, гуляй, – послышался голос мужчины, вышедшего вслед за ней.

Мальчики поняли, что это – хозяин собаки. Они с изумлением смотрели на пса, который продолжал крутиться возле их ног. Мужчина достал сигарету и закурил.

– Олимп, я кому сказал? Гулять.

Пёс повернулся и побежал вдоль дома.

– Что испугались?

– Нет, – ответил Артём.

– Хорошая у вас собака, а главное послушная, – добавил Рома.

– Ещё бы. Олимп у нас – пограничный пёс.  Ребята, вы ждёте кого, или просто так свежим воздухом дышите?

– Одноклассницу ждём, – ответил Артём.

Мужчина потушил окурок, затем звонко свистнул. Собака подбежала к нему, и они вместе направились в подъезд. Через две минуты на улице появилась Вика. Она радостно выбежала из дома, застёгивая на ходу куртку.

– Привет.

– Привет, – ответили в один голос мальчики.

– Давно ждёте?

– Только подошли, – сказал Рома.

– Врёте. Папа мне сказал, что вы давно на улице стоите.

– Что, в окно нас видел?

– Нет. Он Олимпа гулять выводил, а вы в это время у подъезда мёрзли.

– Так это был твой папа? – спросил Артём.

– Ничего себе у тебя собачка! – воскликнул Рома.

– Да. Это мой папа. Он всегда с Олимпом по утрам гуляет. А вечером уже я или мама.

– А почему он у вас пограничный?

– Просто в части, где служил папа, есть собачий питомник. Так вот, Олимп там был лучшей собакой, а незадолго до нашего отъезда его списали по возрасту. Мы с мамой настояли, чтобы забрать его; теперь Олимп – член нашей семьи. К остановке подъехал автобус. Ребята зашли и сели рядом. По дороге Рома рассказал про свою собаку, которой было уже 12 лет. А Артём вспомнил, как она кинулась на него, когда он в первый раз пришёл к Роме домой. Не успели за разговорами и оглянуться, как автобус остановился напротив школы. Первый вышел Артём, подав руку Вике, за ними Рома.

Глава IV

В школе уже во всех кабинетах горел свет. В вестибюле и коридорах стояли ученики разных классов: кто-то повторял заданный урок, кто-то живо беседовал. Вскоре прозвенел звонок, воцарилась тишина. Но длилось это не долго. Через 20 минут после начала урока в школу ворвались вооруженные люди в масках. Заблокировав дверь, они направились по кабинетам. Школа была большая – двухэтажная. На каждом этаже находилось по 15 кабинетов. Один автоматчик остался в вестибюле, пять человек направились на второй этаж, а четверо других двинулись по коридору первого. Послышались выстрелы, крики. В считанные минуты люди в масках согнали всех учащихся и учителей в актовый зал на втором этаже школы. Ученики 10“А” оказались среди нескольких сотен детей, находившихся здесь. Их класс был посажен на пол возле сцены (в зале не было кресел). Заложников охватила паника. Плач и возгласы недоумения оглушали команды, подаваемые вооруженными людьми. Вдруг, на сцену поднялся один из захватчиков. Он что-то сказал, но никто в зале его не услышал. Тогда этот невысокий плотного телосложения человек поднял автомат вверх, нажав на курок. Прозвучало три выстрела.

– Я же сказал, всем молчать, – прокричал он, с надрывающейся яростью в голосе.

Стало тихо. Лишь некоторые малыши тихонько всхлипывали, прижимаясь к своим учителям.

– Так то лучше, – с чувством собственного удовлетворения произнес человек со сцены.

После небольшой паузы он продолжил:

– Ваша школа захвачена. Прошу соблюдать все наши требования и выполнять команды, тогда для вас всё закончится хорошо. В противном случае, мы будем стрелять.

В это время, к говорящему присоединились ещё два человека. Они стали что-то бурно обсуждать. Ещё двое в масках, стояли у двери, направив автоматы на сидевших на полу людей. Заложники уже поняли, что человек, говоривший с ними, скорее всего, – главный, поэтому многие смотрели на него, ожидая своей участи.

Артём, нагнулся ближе к Ромке и спросил шёпотом:

– Как думаешь, боевики?

– Наверно.

– Точно, – сказала Вика, сидевшая рядом. Слышите, те двое у двери не по-русски разговаривают.

– А посмотрите на их руки.

Наёмники были одеты в зелёный камуфляж, на ногах берцовые ботики, а лица закрыты черными масками. У стоящих на сцене были черные перчатки на руках; у тех же, на кого обратила внимание Вика, перчаток не было, а кожа на руках была тёмного цвета

– Скорее всего, арабы.

Мальчики переглянулись. И тут главарь на непонятном никому в зале языке отдал какие-то указания. Потом, обратился к заложникам, приказав встать учителям – мужчинам. Со своих мест поднялись: Николай Петрович – директор школы, Владислав Михайлович – учитель физики, и Анатолий Сергеевич – учитель физкультуры.

– Значит так, берёте всех малышей с 1 по 3 классы и выводите из школы. Их классные руководители остаются здесь. Всё понятно?

– Да, – растерянно ответил Николай Петрович.

– После этого в школу не возвращаться. И не забудьте вызвать милицию. Всё, свободны, вас проводят.

– Как же мы их поведём? На улице холодно, детей надо одеть.

– Холодно?! – закричал один из стоявших рядом с главарём, направив ствол автомата на директора.

Глаза Николая Петровича налились кровью, он сжал правую руку в кулак и сказал твёрдым голосом:

– А ты не тычь в меня своей пушкой. Или ты думаешь, я испугался?  Гады. Неужели в вас нет ничего человеческого…

Раздался глухой выстрел. Зал, как единый организм, вздрогнул, и раздались оглушающие крики. Николай Петрович опустился на колени, закрыв лицо руками, а затем повалился на пол.

– Мерзавцы… Вы его убили, – раздался женский голос.

Прозвучали автоматные очереди.

– Молчать, – с большей злостью, чем прежде закричал главарь.

От испуга все затаили дыхания.

– Вы, двое, – указал он на учителя физики и физкультуры, – выносите тело на улицу, затем выведете учеников. Живо.

Мужчины подняли бездыханное тело директора и понесли к выходу. Один из арабов распахнул дверь, за которой стоял вооруженный человек. Они перебросились парой фраз, и тот показал мужчинам куда идти. Дверь за ними захлопнулась.

– Так они нас всех перестреляют, – сказал Рома.

– Может, обойдется? Приедет милиция, и нас освободят.

– Как бы не так, – заметила Вика.

– Тёма, ты что, телевизор не смотришь? Наше правительство не идёт на уступки террористам, а они точно выдвинут какие-то требования.

– А это значит штурм. Как вы думаете, много шансов, что все останутся в живых после этого? Нет, здесь надо что-то делать самим, – решительно произнесла Вика.

Ребята с недоумением посмотрели на неё.

– С ума сошла? Ведь они вооружены.

– Тёма прав. Да и вообще, что мы можем предпринять против них?

– Не знаю. Но так просто тоже сидеть нельзя.

Дверь в зал отворилась.  Боевики поочередно стали выводить в коридор учеников начальной школы. Дети с плачем шли друг за другом. А в это время раздался гул милицейских сирен.

– Значит, уже вызвали. Хорошо. Пусть видят, что мы освобождаем часть детей, – сказал главарь. Затем он связался по рации со своими людьми, находившимися на первом этаже. После непродолжительного разговора он вышел из зала.

– Наверно их уже вывели, – послышались женские голоса.

В помещение было довольно тихо, несмотря на то, что некоторые заложники шёпотом переговаривались друг с другом. Слышно было, как на улице подъезжали машины с сиренами, и кто-то громким командным голосом кричал: “Выставляйте заграждения по всему периметру…”. Один из боевиков подошёл к окну, выходившему во двор школы, и, увидев там скопление людей в форме, присел на четвереньки и медленно отполз к сцене.

– Эй, вы двое, – указал он на Рому и Артёма, – быстро закройте оконные шторы.

Ребята встали и направились к окну. Расправив тяжёлые тёмно-синие шторы, они плотно соединили их, преградив путь солнечному свету. В зале воцарился полумрак.

– Где здесь выключатель? Быстро включите свет, – закричал один из террористов.

– Щиток там, за сценой, – сказал кто-то из учителей.

Через несколько секунд зал озаряла большая хрустальная люстра под потолком и несколько плафонов, находившихся на стенах зала. Мальчики прошли и сели на свои места, возле Вики.

Вернувшись, главарь настроил переговорное устройство на милицейскую волну и с надрывом в голосе произнёс:

– Мы захватили школу. С кем буду разговаривать?

– С вами уполномочен вести переговоры полковник милиции Краснов Виктор Семёнович.

– Слушай внимательно, Краснов. У нас здесь человек 500 детей, да ещё учителя. Каждый из них на мушке у моих людей. Так что, если вдруг вздумаете штурмовать школу, перестреляем всех, будь уверен.

– Конечно, я всё понимаю. Готов выслушать ваши требования.

– Да ни черта ты не понимаешь, полковник…, – неожиданно для всех прокричал человек, стрелявший в директора.

– Заткнись, – сказал ему главарь, продолжив переговоры. Ты, Краснов не обращай внимание. Просто мои люди на взводе, им терять нечего, так что любое неверное действие с вашей стороны может привести к необратимым последствиям. Давай так: через пол часа мы свяжемся с вами и продиктуем свои требования. Будьте готовы.

– Хорошо, договорились… Как к тебе хоть обращаться? А то как-то неудобно.

– Зови меня Мусса. Всё, до связи.

Выключив рацию, Мусса резко развернулся и кулаком левой руки ударил по лицу, своего вспыльчивого товарища, влезшего в разговор.

– Мне надоели твои выходки. Я здесь командир, поэтому будь добр выполнять мои команды и не пороть горячку. Пойми же, только если мы будем сдержаны и невозмутимы, мы сможем добиться желаемого результата.

– Да, Мусса, я буду держать себя в руках.

Они разошлись в разные концы сцены и сели по краям.

– Нет, так дело не пойдёт. Надо отсюда выбираться, – вновь обратилась Вика к ребятам.

– Скоро начнут переговоры.  Наверно, они нас сами отпустят, как только выполнят их требования.

– Требования? А какие их требования? Чего они хотят? Рома, разве ты не понял, что они водят милицию “за нос”? Если бы им было бы что-то нужно, они бы уже это озвучили, а не просили бы подождать ещё полчаса.

– Да, она права. У них или какие-то другие планы, или они ждут от кого-то указаний.

– Артём, Вика, вы что? Каких указаний? И от кого они могут их получить, здание то окружено.

– А про рацию ты забыл?

– Ну не знаю. Всё равно я думаю, что не стоит торопиться. Проверим наши догадки: так ли это, а потом будем действовать.

– Прежде чем действовать, не мешало бы получить больше информации о террористах, –  заметил Артём.

– Знать бы, сколько их.

– Можно попроситься в туалет, мужской ведь находится на первом этаже, и по дороге посчитать их.

– Ну что, тогда я пошёл.

– Тёма, а почему ты, идея то моя?

– А по математике у тебя что?

– Четыре.

– Вот видишь, а у меня пять. Поэтому мне и идти.

– Что-то я не пойму, причём тут это?

– Так ты ведь сам сказал, что их посчитать надо. Кто же это лучше сделает из нас двоих?  К тому же у меня есть ещё кое-какие планы.

– Какие?

– Вернусь, расскажу.

– Будь только осторожен, – попросила Вика.

После этого разговора Артём приподнялся с места и, устремив свой взгляд на главаря, сказал:

– Мне нужно в туалет. Можно?

Мусса недовольно посмотрел на него, затем связался с кем-то по рации и кивнул головой:

– Только недолго.

Артём направился к выходу. Один из арабов открыл ему дверь, за которой его ждал вооруженный человек.

– Давай, двигай вперёд. И смотри, пацан, не дури…

Артём в сопровождении террориста спустился на первый этаж с парадной лестницы, с которой было видно вестибюль школы, и пошёл по коридору к мужскому туалету. Окна коридора выходили прямо во двор. Несмотря на морозный узор, цветущий с наружной стороны стёкол, мальчик смог рассмотреть сквозь него людей в форме, оцепивших школу.

Возле туалета, сопровождающий Артёма человек сказал:

– Дверь не закрывай, я здесь подожду. У тебя две минуты.

Пройдя в уборную, Артём подошёл к окну, находившемуся на приличной высоте. Хотя, вряд ли этот маленький проём в стене с разбитым стеклом снаружи и внутренней решеткой, находящийся почти под потолком, можно было назвать окном. Артём подтянулся на перегородке, закреплённой у стены, и, став на неё ногами, оглянулся на входную дверь. Никого не было, охранник по-прежнему был в коридоре. После этого, одним ловким движением он оттолкнулся от опоры, на которой стоял, ухватившись руками за оконную решётку. Заветная цель была достигнута, теперь он видел всё, что творилось в школьном дворе: видел вооружённых солдат, видел двух снайперов на крыше соседнего здания, видел зевак, выглядывающих из окон соседних домов. А ещё он видел снег, такой белый и пушистый; он безмятежно опускался на землю, искрясь в солнечных лучах. Артём вдохнул свежий морозный воздух полной грудью, и ему стало так легко, так спокойно… Вдруг раздались шаги. Артём вмиг отпустил руки и почти бесшумно приземлился на пол. В дверях показалась фигура, и раздался голос:

– Ну что ты там, заснул что ли?

Артём спустил воду в сливном бачке и с дрожью на губах произнёс:

– Уже иду.

Человек проводил его в зал, по дороге не задав ни одного вопроса. Мальчик понял, что эта дерзкая выходка осталась незамеченной, как он и хотел. В зале он присоединился к своим одноклассникам, заняв место рядом с Ромкой и Викой.

– Ну что там, – с нетерпением спросила Вика.

– Здесь за дверью два человека, и ещё один на этом же этаже в конце коридора. На первом этаже один в вестибюле, один возле спортивного зала и один возле столовой. Всего 6 человек.

– Да, значит с этими десять, – заметил Рома, кивнув в сторону вооружённых людей, находившихся в зале.

– Слушай, может, ты кого не заметил? Что, если они в кабинетах? – спросила Вика.

– Нет, вряд ли.

– Это ещё почему?

– Понимаешь, двери в кабинеты закрыты, а ручки между собой соединены какой-то проволокой, и на ней висят гранаты.

– Значит, растяжки поставили, – задумчиво сказала Вика.

– Именно. Поэтому я и подумал, что они, скорее всего, с их помощью рассчитывают предотвратить возможные проникновения снаружи. Так что нет в кабинетах никого.

– Это уже хорошо, что их не так много.

– Да, хорошо. Только вот откуда они, – указывая на окно, – узнают, сколько их и кто, где находится? – тихим надрывистым голосом произнесла Вика, и по глазам её потекли слёзы.

Артём взял одноклассницу за руку и нежно сказал:

– Не плачь, мы ведь рядом.

Девочка посмотрела сначала на него, потом на Рому.

– Это ж надо? А ведь буквально несколько дней назад я вас не знала…

Глава V

На часах было начало десятого, когда на пульт дежурного ГУВД поступило сообщение о предполагаемом захвате школы террористами. В считанные минуты школьное здание оцепили сотрудники милиции и ФСБ. Ответственным за проведение операции по освобождению заложников был назначен полковник Миронов, начальник городского управления Федеральной службы безопасности.

Тогда ещё он не знал, что это именно та школа, в которой учится его дочь – Миронова Вика. Точнее сказать, он не успел об этом даже подумать. Даже когда, спустя полчаса после захвата, ему принесли списки учащихся и учителей школы, он не сразу заметил в них имя своей дочери. Для него, военного офицера, всё происходящее казалось каким-то страшным сном. Вадим Павлович и предположить не мог, что такое может случиться в этом маленьком провинциальном городке.

Миронов курил возле автомобиля, в котором находился оперативный штаб, когда к нему подбежал молодой лейтенант:

– Товарищ полковник, опознали тело убитого. Это директор школы – Седов Николай Петрович.

– Спасибо лейтенант, можешь идти.

Миронов повернулся к машине, открыв боковую дверь.

– Виктор Семёнович, дай мне список заложников, – обратился он к полковнику милиции Краснову.

Тот потянул папку красного цвета. Открыв её, Миронов глазами нашёл фамилию директора и поставил какую-то пометку возле неё. После этого он решил просмотреть весь список, перелистывая один за другим белоснежные листы. И вдруг в списке учащихся 10 “А” класса он прочёл вслух, едва шевеля губами:

– Миронова Виктория Вадимовна.

В глазах его сразу потемнело, а зубы застучали так сильно, что этого не мог не заметить даже Краснов, сидевший в машине.

– Полковник, вы что, замёрзли? Залезайте в машину, я сейчас вам чайка налью.

Миронов залез в фургон, захлопнув за собой дверь, сел и обхватил руками свою большую седую голову.

– Что такое? Вадим Павлович, что-то не так?

– Всё не так…

– Не понял?

– Я говорю, всё в этом мире не так, раз такое происходит… Нет я ещё могу понять, когда в военное время погибают люди от пуль. А сейчас, за что сейчас? Для чего?

– Отморозки они просто, нелюди. Сами не ведают, что творят.

Миронов поднял голову, постарался взять себя в руки и произнёс едва слышным голосом:

– Там, среди заложников моя дочка…

С этими словами по лицу его покатилась слеза. Всего одна горькая, отцовская слеза. И никто в этот момент не знал, как этому могучему, сильному человеку тяжело сдерживать свои переживания. Миронов понимал, что сейчас от него, его решительных действий зависит судьба не только его собственного ребенка, но и всех детей, находящихся в стенах школьного здания; именно поэтому он позволил себе уронить всего лишь одну слезу.

– Вадим, всё будет хорошо.

– Да, конечно, всё будет хорошо. По-другому и быть не может.

В это время дверь машины открылась, и в неё резким движением запрыгнул высокий, крепкого телосложения человек в военной форме и бронежилете, одетом поверх, лицо его закрывала маска с вырезом на глазах.

– Разрешите? Капитан Соколов…

– Командир отряда специального назначения? – прервал его Миронов.

– Так точно! – браво отчеканил капитан.

– Быстро же вы реагируете, – заметил Краснов. Нам сообщили, что по области учения, поэтому вы прибудете не раньше, чем через два часа.

– Именно благодаря учениям нам удалось раньше прибыть на место: спасибо авиация подкинула.

Капитан снял маску и вытер её лоб. Краснов и Миронов испытали удивление, увидев черты лица, скрывавшиеся под маской.

– Капитан, тебе сколько лет? – спросил Виктор Семёнович.

– Двадцать четыре, товарищ полковник.

– Как же ты умудрился в твои то годы до капитана дослужиться?

– Так случилось, – как-то застенчиво произнёс Соколов. Сразу после училища пришлось съездить в командировку, по окончании которой получил внеочередное звание и “Орден мужества”.

– Да, видно не на курорте был?

– Курорт потом был. Два месяца в военном госпитале – вот это курорт.

– Понятно. А отрядом командуешь давно? – спросил Вадим Павлович.

– Уже пол года.

– Как ребята? Хорошие?

– Профессионалы, товарищ полковник. У них большой опыт за плечами. Не поверите, ведь некоторые из них мне в отцы годятся. А всё равно, ко мне относятся как к старшему, уважают. Мировые мужики! – сказал капитан, подняв большой палец руки вверх.

– Это хорошо. Тяжёлая вам работёнка предстоит.

Краснов разложил план школы на столе, и они вместе с Мироновым описали ему детали происходящего.

– Ну, и что ты обо всём этом думаешь? – обратился Миронов к капитану.

– При необходимости, нужно штурмовать через крышу. Дверь чердака находится рядом с актовым залом, где держат заложники. Проникнув через него, нам останется зачистить зал от террористов, а те, что внизу сразу будут отрезаны. С одной стороны, это облегчает задачу, но с другой: хорошо бы знать, сколько их всего и где они находятся.

– Ты прав. Только как это сделать? Учителя, выводившие детей, толком ничего сказать не могут, а помещения снайпером не проглядывается: снег на окнах.

– Вот как поступим, – командным голосом произнёс Миронов. Ты, Соколов занимай со своими людьми позицию, а мы будем ждать, когда террористы снова выйдут на связь, и корректировать твои действия, в соответствии с обстановкой.  Ни пуха, ни пера!

– К чёрту! – бросил в ответ капитан, выходя из машины, пряча своё светлое чисто лицо под чёрную маску.

Глава VI

– Можно воды? Пить очень хочется, – раздался женский голос в зале.

Рома повернулся и увидел, вставшую посреди зала Людмилу Петровну – свою первую учительницу. Она потирала затёкшие ноги, смотря исподлобья на вооружённых людей.

– Сядь на место и заткнись, женщина.

– Алан, я же сказал тебе, успокойся. Или ты не понял, кто здесь главный? Пойди лучше проверь ребят, всё ли в порядке.

– Хорошо Мусса.

– А вы не волнуйтесь, вода скоро будет…

С этими словами Мусса пошёл вглубь сцены, пытаясь с кем-то связаться по рации. В ответ слышалось одно репение.

– Минут через десять они должны начать переговоры. Видно, ждёт от кого-то указаний, поэтому так и волнуется, – заметил Рома.

Когда в зал вернулся Алан, он принёс с собой несколько бутербродов и пару бутылок с водой. Одну бутылку он оставил стоявшим у дверей арабам, другую же подал своему главарю.

– Где взял? – спросил тот, сделав пару глотков.

– Да у них в столовой чего только нет.

– Так сходи и принеси тогда воды, да побольше.

– Я видел там бак с водой, литров на 30, только мне его одному не донести.

– Возьми с собой двух старшеклассников.

– Эй, вы двое, что окна закрывали, – кивнул Алан, указывая дулом автомата на Рому с Артёмом, – давайте на выход.

Ребята в сопровождении Алана спустились на первый этаж и прошли в столовую, двери в которую были распахнуты. Зайдя во внутрь, Алан указал мальчикам дулом автомата на дверь, ведущую в подсобку, где и находился бак с водой. Артём зашёл первым и открыл крышку:

– Так ведь, бак почти пуст.

– Как пуст?

Мужчина заглянул во внутрь и произнёс что-то еле слышно, в отчаянии плюнув на пол.

– Набирайте полный. Да поживее.

Затем он вышел из подсобки и принялся собирать в пакеты еду. Артём и Рома открыли кран с водой, поставив под него большую кастрюлю.

– Слушай, надо как-то предупредить милицию о том, сколько террористов в здании, и кто где находится.

– Хорошо бы. Но как? – спросил Рома, осматривая подсобку.

Мальчики почти наполнили бак, когда раздался голос Алана:

– Ну что там, скоро?

– Ещё пару кастрюль осталось, – ответил Рома, чуть прикручивая кран, чтобы уменьшить напор воды.

Подсобка была маленькая и тёмная: в углу находилась раковина, рядом с ней стол, на котором стояли тарелки, сковородки, кастрюли. Под столом стоял бак для воды, а над столом висела полка с аккуратно разложенными ложками и вилками.

Рома отодвинул стопку тарелок и увидел намокшую двенадцати листовую тетрадь. В ней твёрдым женским почерком было написано меню и вложен, маленький, сточенный донельзя, карандаш.  Рома вырвал последний лист и протянул его Артёму.

– Рисуй всё, как рассказывал.

Артём набросал план школы, крестами пометив места расположения боевиков, а на мести актового зала написал “Дети”. Под схемой он написал: “Их десять – Х. Вооружены до зубов. На дверях всех кабинетов поставили растяжки”. Затем свернул лист бумаги и отдал его Роме.

– Если я второй раз попрошусь в туалет, могут что-нибудь заподозрить; так что теперь твоя очередь.

С этими словами ребята вылили последнюю кастрюлю, закрыв кран, и вышли из подсобки.

– Готово? Тогда пошли.

Артём и Рома шли впереди, неся бак с водой. Алан шёл немного сзади, автомат его был за спиной, а в руках он нёс пакеты с едой. Когда подошли к мужскому туалету, Рома повернулся к Алану, держась свободной рукой за живот, и спросил:

– Можно? Я буквально на две минуты, с утра не ходил.

Алан недовольно посмотрел на него. Но Рома продолжал, не обращая внимания на его суровый взгляд.

– Прошу не заставляй позориться перед остальными, мне же не пять лет.

– Хорошо, только мигом.

Ребята поставили бак на пол, и Рома направился в туалет. На ходу он сделал из листочка с планом самолет, взял его в зубы; затем быстро вскарабкался на окно и сквозь решетку посмотрел на крышу соседнего здания, там он увидел двух снайперов, о которых им рассказывал Артём. Крепко ухватившись одной рукой за решётку, вторую он высунул наружу, и начал размахивать ей во все стороны, пытаясь привлечь внимание снайперов. Не зная точно, заметили его или нет, он взял самолётик и пустил его в школьный двор.

Рома с надеждой смотрел на это бумажное изделие, как будто гипнотизировал его; а в голове звучало только одно слово: “ЛЕТИ”.

Глава VII

Когда Миронову по рации передали, что снайперы засекли движение в одном из окон школы, мальчики с остальными учениками уже сидели в актовом зале.

– Краснов, свяжи меня со снайперами.

Виктор Семёнович взял рацию:

– Сокол, сокол. Это первый. Сокол, ответь первому.

– Первый, сокол на связи.

– Вадим, есть связь.

– Сокол, доложить обстановку.

– Минуты две назад в окне первого этажа был замечен человек, подающий сигналы.

– Какие сигналы? В каком окне?

– По плану – окно мужского туалета. Распознать сигналы, как и подающего их невозможно, окно всё залеплено снегом. Скорее всего, пытались просто привлечь внимание, так как после этого из окна был пущен бумажный самолёт.

– Какой самолёт? Где он?

– Упал в школьном дворе.

– Спасибо, сокол. Отбой.

– Слышал, полковник? Надо срочно посмотреть, что это за самолётик. Пошли туда людей, а снайперы пусть корректируют их действия.

– Хорошо.

– Только смотри аккуратнее. Мало ли, вдруг они просматривают улицу с окон.

Виктор Семёнович вышел из машины и направился к отцеплению, находившемуся со стороны двора. Спустя пять минут он вернулся с промокшим бумажным листом в руке.

– Смотри. Как тебе самолётик?!

– Похоже на план школы.

– Точно, он и есть. Так ещё и с расположением боевиков. А, каково? – не переставая выражать восхищение, говорил Краснов.

– Глазам своим не верю. Но кто это мог сделать, и каким образом?

– Наверное, кто-то из учителей, а может и учеников.

– Если бы. А вдруг это ловушка? Что если боевики сами поспособствовали, чтобы эта бумажка попала нам в руки?

Миронов закурил сигарету. Сделав пару затяжек, он прикрыл нижнюю часть лица левой рукой и опустил глаза вниз. Так прошло минуты две – три. Краснов не беспокоил его. Когда сигарета полностью истлела, и пепел её упал на пол, полковник встрепенулся и произнес:

– Вот что. Надо всё проверить, как следует. Передай информацию о возможном местонахождении боевиков снайперам, пусть просматривают окна. Всю информации сообщать незамедлительно.

– Сделаем.

С этими словами Виктор Семёнович передал по рации новую вводную снайперам.

Спустя полчаса Миронов вызвал к себе командира отряда спецназа. Войдя в автобус, Соколов увидел, как полковники обсуждают что-то, склоняясь над чертежами, разложенными на столе.

– Присаживайся, капитан, – обратился к нему Краснов.

– Как тебя по имени?

– Алексей.

– Ну, вот что, Лёша. По оперативным данным боевики находятся на этих позициях; Миронов обозначил их на схеме красным карандашом. Кроме этого, предположительно, боевиками заминированы двери всех кабинет, во избежание нашего проникновения с улицы.

– Товарищ полковник…

– Можно просто, Вадим Павлович.

– Вадим Павлович, откуда такая информация?

– А вот откуда, – Краснов показал ему листок бумаги.

– Извините, а что, если это дело рук боевиков.

– Вряд ли, Лёша. Вряд ли. Снайперы подтвердили четыре позиции.

– Только четыре?

– Да, только четыре. Остальные, увы, не просматриваются: многие окна покрыты снегом и инеем, а окна актового зала закрыты шторами. Воцарилось молчание. Офицеры секунд тридцать смотрели то друг на друга, то на план здания. Потом Вадим Павлович добавил:

– Так что, принимай информацию к сведению. Будем разрабатывать план по освобождению заложников.

– Только дождёмся, когда боевики вновь выйдут на связь, – перебил его Краснов, – немного осталось.

– Конечно. За одно и ты капитан послушаешь, с какими фруктами мы имеем дело…

Не успели офицеры договорить, как вдруг зашумела рация, и раздался голос.

– Это Мусса. Слышишь меня, полковник?

Краснов взял в руки рацию:

– Слышу тебя хорошо. Как себя чувствуют дети?

– Не переживай, Краснов. С детьми всё в порядке.

– Мусса, мы подвезли еду вам и школьникам.

Разреши войти для передачи.

– Спасибо, но мы уже позаботились о питании. Так что, в вашем визите нет необходимости. Ты полковник, лучше послушай наши требования, да повнимательнее.

– Я готов выслушать твои требования.

– Так вот: во-первых, нам нужно три миллиона долларов. Привезите их к школе в течение часа. Деньги должны быть в трёх мешках мелкими купюрами, по миллиону в каждом. Во-вторых, сразу после передачи денег нас должен ждать автобус. А в-третьих, готовьте на аэродроме вертолёт с пилотом. Это всё. Теперь твоё слово.

Полковник Краснов вопросительно смотрел на Миронов. Возникла секундная пауза. Вадим Павлович показал ладонь правой руки с раскрытыми, как веер пальцами. Краснов понял, что означает этот жест.

– Мусса, дай мне пять минут, чтобы передать твои требования своему начальству.

– Хорошо, у тебя ровно пять минут.

В рации вновь раздался шум.

– Что будем делать Вадим?

– Сейчас, сейчас…, – закуривая очередную сигарету, едва слышно, произнёс Миронов.

– Время, – показывая на часы, сказал Виктор Семёнович.

– Я вот что думаю: после передачи денег в автобус они сами не сядут, так как захотят себя обезопасить; поэтому точно, возьмут с собой заложников. Это рискованно.

– Да, кто знает, что у них на уме?

– Разрешите обратиться?

– Конечно, Лёша.

– Я думаю, нужно заставить боевиков выйти из здания. Вы правы, риск, конечно же, есть, но не забывайте, сколько сейчас детей находятся под их прицелом и сколько их будет в автобусе. Кроме этого, пока боевики в школе велика опасность взрыва. Поэтому считаю целесообразным выполнить их требования. Тем самым мы освободим большую часть заложников и займёмся разминированием здания.

– Целесообразно? Для кого? Для тех, кто будет с этими головорезами в автобусе? – гневно произнёс Миронов, – Нет, ты Лёша не обижайся, я не на тебя кричу. Просто пойми, когда бандиты будут в автобусе, практически невозможным станет их нейтрализация. Пока же они в здании, мы можем убрать как минимум шестерых, не ставя под угрозу жизни заложников. Нельзя выпускать их, никак нельзя.

– Вадик, решай что-нибудь. Время, время…

– Скажи им, что через час деньги будут. Как только подвезут, с ними свяжемся. А тебе Лёша и твоим ребятам предстоит непростая работёнка…

Во время передачи денег бойцы спецназа начали штурм. Большинство террористов были нейтрализованы.  Капитан Соколов со своим отрядом находился уже у дверей актового зала, как вдруг в зале раздались выстрелы…

Распахнутые двери, запах пороха, царивший в воздухе, растяжки, расставленный по коридору – такую картину увидели Краснов и Миронов, когда вошли в школьное здание. Заложников уже усаживали в автобусы, стоявшие возле школы; там учеников и учителей осматривали медики. Среди освобождённых Миронов не видел свою дочь, поэтому поднимался на второй этаж так быстро, перескакивая со ступеньки на ступеньку, что Краснов, даже при всей своей видимой прыти, явно не поспевал за ним.

– Где остальные дети? Всех вывели? – еле слышно срывалось с уст полковника.

– Где Вика? – уже с надрывом произнёс он.

– Не знаю, Вадим, не знаю… Скорее всего, ещё не всех вывели.

Когда подошли к залу, где в течение нескольких часов боевики удерживали заложников; Миронов сразу же увидел сидящего возле дверей Соколова. Капитан сидел на полу, обхватив руками колени.

– Лёша, что случилось? Лёша,…

Алексей поднял глаза, пристально посмотрев на мужчин, возвышавшихся над ним.

– Не успели, чуть-чуть не успели.

– Да ты толком

объясни, что случилось?

– Смерть…

После услышанных слов, сердце у Миронова оборвалось.

– Вика, – закричал он, вбежав в распахнутую дверь.

На сцене зала лежало окровавленное тело Артема, возле него, на коленях, сидела девочка, а рядом, держась за кровоточащую рану плеча, стоял Роман.   Вика плакала и тихо что-то причитала, повторяя одни и те же слова, словно молитву:

– Тёма, Тема вставай…  Ну что же ты?

– Вика, как ты? – подбежав к дочери и обняв её, спросил Миронов.

– Папа, папа, почему он не встает?

Вадим Павлович пристально посмотрел на тело мальчика, лежавшие возле ног его дочери.

– Краснов, где врач? – гневно закричал Миронов.

– Сейчас.

Миронов склонился над Артемом. Тот лежал лицом в пол, а на спине сквозь одежду проступали багровые пятна крови. Мужчина перевернул тело мальчика лицом к себе; и тут, паренек застонал. В это же время в зал вошли медики.

– Он жив. Скорее, скорее…

Глава VIII

Второе лето минуло с тех пор, как произошла трагедия, встрепенувшая небольшой провинциальный городок.  Много воды утекло с тех пор. Вчерашние девчонки и мальчишки, ставшие невольными участниками этой драмы, уже повзрослели, но воспоминания минувших лет, ни на миг не оставляли их. Миронова Виктория поступила учиться в Москве в один из престижных столичных ВУЗов на факультет иностранных языков. Рома Яковлев служил в спорт роте под Москвой. Уже год как молодые люди встречались, подумывая о свадьбе. Ромина рана, полученная в тот роковой день, давно зажила. Но до сих пор кровоточили раны в сердцах ребят в память об Артёме.

У Артёма был задет позвоночник. Он несколько дней провел в коме, а когда пришел в себя; врачи рекомендовали перевезти мальчика в столицу, где есть более квалифицированные врачи и оборудование. Родители так и сделали, продав квартиру и порвав с этим городом, который принес им так много боли и страдания. С этих пор о семье Игнатовых и их сыне ничего не было известно. Вика с Ромой не раз просили Вадима Павловича узнать, что с их другом и где он. Но полковник Миронов только разводил руками, говоря, что это не в его компетенции. Шло время. И вот, однажды, Вадим Павлович пришел домой, предварительно попросив Романа в этот день проводить Вику со школы, и протянул ребятам листок бумаги. Вика рухнула на диван, как подкошенная. Мимика ее лица не выражала никаких эмоций, оно было каменное. Рома прочитал вслух: “По Вашему запросу можем сообщить следующую информацию: Игнатов А.В. (год рождения) скончался во время проведения операции (дата смерти)”.

– Этого не может быть, – не поднимая глаз, сказала Вика.

– Как же так? – опустившись рядом с Викой, спросил Рома.

– Эх, мальчики, мальчики…

– Отец, они ведь герои?

– Да, герои.

Ромка заплакал, уткнувшись лицом в подушку.  Вика положила руку ему на плечо:

– Не плачь. Герои не плачут. Герои не умирают…

Слезы покатились градом по ее щекам. В тот вечер, Вадим Павлович долго не мог успокоить детей. Но иначе он поступить не мог, не мог промолчать. Ведь о настоящих героях надо говорить.

Тонкий лёд.

Зима в тот год была так переменчива, так непостоянна: то сильные ветра и мороз, то дождь со снегом и плюсовая температура. Егор с Толиком давно собирались сходить на залив, чтобы опробовать новые коньки. Всё ждали, когда же лед станет.  На набережной они были часто. Она находилась в центре города, недалеко от института, в котором они учились. Летом здесь всегда людно, а вот зимой было мало желающих полюбоваться красотами и подышать свежим морозным воздухом.  Пару раз ребята уже видели, как какие-то мальчишки играли в хоккей, расчистив себе площадку метрах в пятидесяти от берега. Вот и в этот раз, подходя к набережной, заприметили группу тех же подростков из 6 человек, лихо рассекающих лед.

– Будет с кем шайбу погонять, -кивнув, указал Егор в сторону мальчишек.

– Ага, покажем им класс!

Они спустились к кромке, прямо напротив импровизированной хоккейной площадки. Положив клюшки, и достав коньки, скинули с себя куртки. Толик достал из сумки два теплых свитера с горлом и, протянув один Егор, у глянул на ребят. Один из мальчишек в это момент сильно размахнулся, хлестко ударив по шайбе, пустил её за площадку, вдоль береговой линии. Тот что стоял ближе всех, невысокий плотного телосложения, рванул за ней. Егор уже расшнуровывал зимние ботинки. Толик натянул свитер, и провожал взглядом несущегося к шайбе удальца. Он лихо подхватил этот черный кусок каучука, зияющий на белоснежной глади, развернулся и бросил в сторону площадки. Лед в этот момент затрещал под лезвием его коньков, раскололся и мальчик в момент оказался в воде, заполнявшей полынью.

– Твою же… Под лёд ушёл, – с этими словами Толик кинулся на помощь.

Егор сначала ничего не понял. Поднявшись, он вытянулся во весь рост и увидел, только клюшку в той стороне, куда ринулся его товарищ. Через секунду он увидел всплеск воды и, показавшуюся голову и руки, которыми тонущий старался зацепиться за лёд. Руки скользили, кромка ломалась, мальчику не удавалось подтянуться и вылезти на твердую поверхность. Все хоккеисты застыли, увидев такое.

– Стойте на месте! Никому не подходить, – закричал Егор, понимаю, что друзья могут толпой кинуться к тонущему, тем самым усугубить ситуацию.

Сам же он схватил свою клюшку и побежал вслед за Толиком. Через пару-тройку секунд оба уже были у полыни. Края её были неровные, слой льда неравномерный и поэтому ломкий. Толик лег на живот, не добежав до воды 3 метров. Егор последовал за ним, развернувшись, он убедился, что остальные ребята услышали его. Те стояли, как вкопанные.

– Давай руку, – громким, но достаточно спокойным голом произнес Толик.

Парень, находящийся в воде, схватил его за запястье. Наст по Толиком затрещал и торс его начал погружаться под лед. Егор резким движение оттащил его за ногу, рука парня выскользнула, и он опять на мгновение оказался под водой.

– Держи клюшку.

Толик перехватил ее правой рукой и подал барахтающемуся мальчику. Тот вцепился в крюк обеими руками.

– Подтягивайся потихоньку. Тебя как звать, пацан?

– Витя, – держась за клюшку и налегая на лёд, сказал мальчик.

Егор в это время продолжал пятиться назад и тянул за ногу своего друга. Хрупкий слой ломался. Так они проползли еще пару метров. Полынья продолжала увеличиваться, а вытащить парня всё не получалось: лёд был тонкий, дна под ногами тонущего не было.

– Немного подтяни его и держи, я с другой стороны перехвачу, – двигаясь ползком чуть правее сказал Егор.

Он перевернулся на спину, стянул себя ремень. Затем опять лёг на живот, окунул руки в воду, обвив левую ногу Вити, и потянул на себя.   Теперь Толик тянул парня вперед, а Егор в бок. Может, лед в этом месте был толще; может, ребята приложили совместные усилия. В этот момент Витя оказался всем телом на твердой поверхности и перекатился в сторону от водной глади. Клюшка осталась в руках Толика; Витя лежал на спине рядом с Егором.

– Вот и всё. Молодец! Переворачивайся и потихоньку ползком к берегу.

Толик прополз впереди, чуть поодаль, несколько метров и встал: сначала на колени, потом на ноги. Витя с Егором доползли до него.  Витя подняться не мог, ноги не слушались. Он весь промок и устал в борьбе с ледяной стихией. Ребята помогли ему подняться, и повели под руки к берегу.

Мальчишки кинулись с площадки на берег.

– Ребята, к яхт-клубу скорей, там спасатели, – крикнул Толик.

Один з мальчишек, переобувшись на берегу, побежал вдоль набережной, яхт-клубу, который находился в полукилометре от места происшествия. Пока Витю вытащили на берег, начали раздевать, растирать и кутать в свои вещи; подоспела бригада спасателей.

– Ребята, что тут произошло?

– Купались немного, – стягивая мокрый свитер, с сарказмом ответил Толик.

Продрогшего мальчика посадили в машину. Егор и Толик переоделись в свою одежду; и отказавшись от медицинской помощи отправились домой, вдоль набережной.

– И всё-таки, лёд тонкий, как я тебе и говорил, – усмехнувшись, сказал Толик.

Шестой квадрат.

Андрей проходил службу в пограничных войсках. Шёл второй год, до дембеля оставалось 100 дней.  И вот снова подъём по тревоге, вертушка, лес, горы, граница.

– Сержант Семёнов, – услышал Андрей голос капитана сквозь гул винтов и рёв двигателей.

– Я, товарищ капитан, – обернувшись в пол оборота, произнес он.

– Пойдёте в паре с рядовым Мержановым. Высадим Вас в седьмом квадрате. В случаи обнаружения нарушителя подадите сигнал красной ракетой. Скорость движения – максимальная, время выхода к контрольной точке – не позднее 17:00, – капитан провел пальцем по карте, развернутой на планшете.

– Так точно, товарищ капитан.

Вертолет завис над землёй, десантировав двух пограничников, и снова взвился вверх. Семёнов и Мержанов дождались, когда вертушка уйдет в сторону; затем бегом отправились по направлению небольшого лесного массива. Сергей Мержанов служил с Андреем на одной заставе уже больше года. До этого они вдвоём полгода были в одной учебке. Андрей после выпуска получил сержантские погоны и по прибытию на заставу был назначен заместителем командира взвода. Сергей же остался рядовым. Его даже не допустили к выпускным экзаменам, по причине ухода в самоволку в самый канун выпуска. Ребята сдружились еще в учебном центре и рады были, что их направили служить на одну заставу.

– Сейчас пересечем лесополосу и будем двигаться вдоль границы, прочёсывая шестой квадрат, – сказал Андрей на бегу, не замедляя шаг.

– Сколько нарушителей? – спросил Сергей.

– Капитан сказал, что один. Полчаса назад засекли переход в этом квартале.

Андрей поднял руку и бросил взгляд на часы. На циферблате было 16:15, в запасе было 45 минут. За это время нужно было преодолеть расстояние в 15 км по пересеченной местности, при этом тщательно осматривая местность и приграничную полосу.

Солнце светило по-весеннему ярко, но тепла не ощущалось. Еще местами лежал талый снег. Март стоял холодный и промозглый.

– Ничего, тут ему спрятаться некуда. Найдём. – подбадривая, говорил Сергей.

– Серёга, надо ускориться; у нас мало времени. Смотри в оба.

Лесной массив преодолели быстро.  Дальше местность была холмистая, чередующаяся впадинами и пригорками. Двигались параллельно контрольной полосе. Земля была черная и маслянистая от обильных дождей и отсутствия зелени. Воздух был свеж и прозрачен.

– И чего он тут полез? Всё как на ладони.

– Не знаю, Серёга. Сам об этом думаю. Должно быть, так наследил. Ты давай вперёд, я замыкающий.

– Так точно, товарищ сержант!

Преодолели около десяти километров от места высадки. Андрей бежал замыкающим, на расстоянии, примерно, пяти метров. Они ни разу так и не сделали остановку с самого начала марш-броска. Андрей почувствовал, что начинает выдыхаться; когда увидел, как Сергей, бегущий впереди, резко остановился.

– Что там?

– Здесь переходил. Посмотри сам.

Следы были чёткие и уходили вглубь шестого квадрата. На часах было 16:40. Андрей достал блокнот и сделал запись.

– Смотри, какие четкие, не раскисли еще. А ведь, заметь, земля мокрая.

– Серёга, всегда тебе удивлялся.  И как ты с такими данными и с пустыми пагонами? – улыбнулся Андрей.

– Зато совесть чистая!

– С тобой не поспоришь.

Андрей открыл карту.

– Да я и без карты помню, тут в паре километров секретка со связью.

– Вот я и говорю: не перестаю тебе удивляться. Давай по следу. Если не догоним, сообщим по внутренней связи.

Через десять минут пограничники увидели бегущего впереди человека. Он бежал, еле волоча ноги, не оборачиваясь и не останавливаясь.

– Стоять! Будем стрелять! – громко закричал Андрей.

Нарушитель обернулся, затем ускорил шаг. Это был высокий плотного телосложения мужчина, одетый в темные брюки и черную короткую куртку.  Бег его был тяжелым и размашистым, во всём этом читалась сильная усталость. Услышав окрик и увидев пограничников, он не остановился, продолжив движение, рассчитывая уйти от преследования.

– Стой! Кому говорят, – повторил команду Андрей.

Расстояние резко начало сокращаться. Сергей по-прежнему бежал впереди, Андрей тоже начал ускоряться. Беглец снова развернулся, вытянув правую руку. Раздался выстрел.

– Ну, дурак. Всё-равно возьмём. – еле слышно произнес Сергей.

Не сбавляя темп бега, вскоре были буквально в нескольких метрах от нарушителя, услышав его шаги и тяжёлое дыхание. Тот зацепился за ветку правым рукавом и повалился на землю, перекатившись на спину. Вновь раздался выстрел. Андрей почувствовал жжение в левом бедре; сделал ещё пару шагов и упал. Сергей резко рванул вправо, затем влево. Ещё выстрел.

–Серёга, живым его, – кричал Андрей, лежа на земле, выпустив автоматную очередь в сторону беглеца.

Следующим рывком Сергей настиг стрелявшего и, выбив пистолет из руки, нанес ему удар прикладом автомата в лицо.  Больше Андрей ничего не видел, потеряв сознание от кровопотери. Когда он очнулся Андрей сидел рядом, перевязывая кровоточащую рану товарища. Мужчины лежал поодаль лицом в землю, с зафиксированными за спиной руками. Признаков жизни он не подавал.

– Что с ним?

– Отдыхает. Ты как?

– Нормально. Больно только.

Андрей сел, облокотясь спиной о ствол дерева, достал ракетницу и произвёл выстрел. Капитан передал сообщил на заставу: «В шестом квадрате сержантом Семёновым и рядовым Мержановым задержан нарушитель».

Волей судьбы.

В жизни Наташи всё перевернулось в один миг, который стал и роковым для нее и судьбоносным.

Это случилось на подмосковной трассе; Наташа возвращалась из рабочей командировки. Её машину подрезал большой черный внедорожник, стремглав промчавшись, оставив за собой снежное облако.

Девушка выкрутила руль вправо, уходя от столкновения; и не смогла вернуть машину в калию. Автомобиль выкинуло на обочину, где он, перевернувшись на склоне, скатился вниз и стал колесами на землю. Сработали подушки безопасности, девушка потеряла сознание; ноги её зажало рулевой колодкой. Очнулась Наташа только через двое суток в реанимация.  У нее был перелом обеих ног. После того, как девушка пришла в сознание, её предстояло перенести несколько сложных операций. Всё это время рядом находились родители. Когда Наташу перевели из реанимации в обычную палату, навестить её пришла мама; но была она не одна, а с молодым человеком. Парень представился Андреем и рассказал, как увидел в тот день аварию и вытащил Наташу из искореженного автомобиля, вызвав скорую. Андрей стал навещать Наташу в больнице каждый день.  С одной стороны, ей было приятно такое внимание со стороны молодого человека; с другой стороны, девушке показалось его поведение очень навязчивым.  Кроме Андрея её навещали: друзья, родители и другие родственники. Девушка, конечно же, была очень благодарна за то, что он не проехал мимо, а вытащил её из машины и вызвал помощь. Но это была обычная человеческая благодарность. Андрею же нужно было больше; Наташа нравилась ему. Последней каплей стал разговор с мамой, которая стала убеждать дочь; что та должна быть благодарна человеку, не оставившему её в беде. Да и вообще, следовало бы хорошенько присмотреться к этому молодому человеку.

– Андрей, – начала разговор Наталья в очередной визит: – Я безмерно тебе благодарна, о чем ни раз уже говорила. Но, пойми, между нами не может ничего быть.

– Почему? Неужели, ты ничего ко мне не испытываешь?

– Только благодарность и признательно.

– У тебя разве кто-то есть?

– Нет у меня никого, – улыбнувшись, сказала девушка.

– Так что нам мешает тогда? – обрадовался, было, Андрей.

– У меня нет к тебе чувств.

– Ты ничего не поняла. Я разве от тебя что-то требую?

Наталья опустила глаза, не ответив ничего.

– Если мои визиты обременительны, ты только скажи, и больше не увидишь меня,– продолжал Андрей.

– Я вовсе не это хотела сказать…

– Всё я прекрасно понимаю: ворвался в твоё окружение, да ещё в такой неподходящий момент. Извини, так получилось. Тогда, на трассе, когда доставал тебя из машины, выносил на обочину, ждал скорую; молил только об одном, чтобы ты осталась жива. Потом реанимация. Меня к тебе тогда не пускали. И только, когда тебя перевели в палату после операции и разрешили навестить тебя. Тогда я увидел тебя первый раз. Ведь я толком и не успел рассмотреть твоё лицо.  Ты прекрасна!  Пока ты была в реанимации, я испытывал чувства ответственности, сопереживания, сочувствия, сострадания.  Когда же наши взгляды встретились первый раз, я испытал совсем другое. Наверное, ты права, думая, что я навязчив.  Мне хочется видеть тебя, знать, что с тобой всё в порядке и ты идёшь на поправку. Как жаль, что мы не встретились при других обстоятельствах. Всё было бы по-другому.

Андрей подошёл к окну, достал сигарету и хотел было закурить.

– Ой, прости, – сказал он, повернувшись к Наташе.

Она улыбнулась, и пристально посмотрела на него. Его слова достучались до самого сердца. Её взгляд прожег душу.

Дистанция.

От соперников Александр оторвался ещё на самом старте. Силы по дистанции он всегда раскладывал равномерно, предпочитая создавать себе комфортный отрыв в начале забега. Вот и сейчас всё шло по его плану.

Ещё в юниорах 800 метровка была любимой его дистанцией, именно на ней он показывал впечатляющие результаты. Тактика бега тоже сформировалась в ранние годы: отрыв на первых метрах, лидерство по всей дистанции и мощный финиш.  Так Александр стал победителе чемпионата России среди юниоров, затем пришли победы на международных стартах, звание кандидата в мастера спорта, мастера спорта. Триумфально для спортсмена прошёл и первый взрослый чемпионат Европы: ему не было равных на этой дистанции. Первая взрослая медаль и сразу золотая. Эмоции от той победы предали Саше больше уверенности в том, что всё он делает правильно на пути к своей главной цели. Как и у всех больших спортсменов, главной – была победа. На первом повороте отрыв от ближайшего преследователя составлял около 5 метров. Выйдя на прямую, лидер повернул голову через правое плечо.  Александр всегда так делал, взглядом контролируя бег соперников.

Вторым крупным стартом для молодого спортсмена стал чемпионат мира по легкой атлетике. Хороша подготовка к соревнованиям и уверенный бег в квалификация, который принес Саше первое промежуточное место и лучший результат сезона в мире; всё это стало венцом его победы в финальном забеге. Быстрый взлет на мировой арене, в столь крупных соревнования, сделал его одним из лидеров. Специалисты пророчили этому бегуну золотую медаль на грядущие летней олимпиаде.

400 метров пролетели, как одно мгновение. Саша бежал первым. Метрах в 15 от него по первой и второй дорожкам вели свой бег ещё три спортсмена, составивших основную группу преследования. Остальные же участники этого финала вряд ли могли претендовать на олимпийские медали, так как находились в 50 метрах от лидера, уверенно продолжавшего уходить в отрыв на последнем круге.

Несмотря на триумф на чемпионатах Европы и Мира по легкой атлетике, предолимпийский сезон складывался для одаренного спортсмена не очень хорошо.  На одной из тренировок Александр получил серьезную травму правого колена. Молодой спортсмен перенес операция, после которой предстоял курс реабилитации. Именно поэтому ни о какой серьезной и планомерной подготовке к Олимпиаде не могло быть речи. К тренировкам Александр приступил незадолго до отбора в олимпийскую сборную, на внутреннем первенстве. Вся федерация говорила, что страшного в этом ничего нет, если он пропустит эту Олимпиаду; впереди у него будет следующий четырехгодичный цикл. Ни спортсмен, ни его личный тренер и слышать об этом не хотели, сделав за короткий срок невозможное: Саша очередной раз стал чемпионом страны, выполнив олимпийский норматив и получив лицензию.

Последний поворот и финишная прямая. До заветной цели рукой подать. Преимущество Александра было бесспорным; тройка бегунов, находящихся позади, вели борьбу лишь за серебро и бронзу.

За неделю же до главного старта в своей жизни, находясь в олимпийской деревне, спортсмен простыл и свалился с температурой. Доктор легкоатлетической сборной сделал всё возможное, чтобы Саша смог выйти на беговую дорожку. Усилия его не прошли даром. Александр не просто принял участие в квалификационном забеге, но и показал первый результат, среди всех участников.

Все было позади: ежедневные изнурительные тренировки, пьедесталы и медали самой высокой пробы, лучшие секунды, тяжелая травма, восстановительный процесс.

А впереди: только она – финишная ленточка.

Последняя стометровка. Он не просто бежит, он несется по дорожке. Стадион встал. Таких трибун он еще не видел. Этого он ждал, к этому шел всю жизнь. И вот он – финиш, после которого не чувствуется усталость; а только радость.    Радость и слёзы, от того что смог правильно разложить свои силы по всей дистанции, а не только на последних восьмистах метрах.

Зачарованный странник.

Глава I

В Москве стояла промозглая, сырая погода. Солнце дарило все меньше и меньше тепла жителям этого большого мегаполиса, воздух стал прохладным и прозрачным – природа готовилась к зиме.

К остановке подъехало маршрутное такси, дверь открылась, и из нее вышла высокая стройная блондинка, а вслед за ней парень атлетического телосложения. Пара взялась за руки и направилась в ближайшую парадную. Они поднялись в квартиру на восьмом этаже. Квартира была большая, двухкомнатная, обставленная шикарной мебелью, окна ее выходили на большой проспект.

– Проходи, Рита. Чего застыла в дверях?

– Тимур, я давно тебе хотела сказать…

– Проходи, проходи. Сейчас, я что-нибудь приготовлю.

Парень повесил куртку в прихожей и направился на кухню. Маргарита тем временем прошла в зал, подошла к окну и пристально стала вглядываться вдаль. Слышно было, как на кухне закипел чайник.

Через пару минут в комнату зашел Тимур: в руках у него был поднос, на котором стояли две чашки кофе, сахарница и тарелка с нарезанными бутербродами. Тимур поставил поднос на столик возле дивана, подошел к девушке и нежно обнял ее за плечи.

– Милая, ну что случилось? Ты сегодня целый день сама не своя.

– Знаешь, я давно тебе должна была сказать…

– Сказать, о чем?

– Даже не знаю, с чего начать. Не хочу, чтобы тебе было больно, – Рита по-прежнему стояла лицом к окну.

– Что-то я тебя не пойму? Или ты опять по поводу моей работы? Так я ведь тебе несколько раз говорил, что работа стриптизером – это временно. Ты же прекрасно знаешь, что я хочу быть адвокатом. Ну, потерпи еще чуть-чуть, мне ведь до выпуска всего полгодика осталось.

– Дело не в твоей работе, да и вообще не в тебе.

Тимур повернул девушку к себе лицом, прижал к своей широкой груди, произнеся ей тихонько на ушко:

– Я люблю тебя, мой зайчонок, и сделаю все, чтобы мы были счастливы, – в этот момент губы его потянулись к ее губам.

– Не надо, прошу тебя, – Рита убрала его руки, взяла чашку кофе и судорожно стала пить горячий напиток.

Судя по виду Тимура, он явно не был готов к такому повороту событий: в глазах его читалось недоумение. Так пролетело несколько секунд в полном молчании: он не сводил с нее глаз, она же не обращала на него никакого внимания, думая о чем-то своем.

– Ты не волнуйся за меня, говори все как есть, – промолвил молодой человек, еле слышным голосом, – что случилось?

– Прости, прости, я давно должна была сказать, но все не могла собраться с духом. Дело в том, что я не люблю тебя… Нет, нет, точнее сказать, никогда не любила. Ты мне нравишься, мне было хорошо с тобой, даже в какой степени удобно. Но сейчас, я встретила человека, которого, как мне кажется, полюбила. Я не могу больше обманывать ни тебя, ни его, и, прежде всего, себя. Нам надо расстаться.

– Кто он, я его знаю? Хотя, подожди, не говори, не надо. Не хочу этого знать. Раз ты решила, пусть так и будет, – Тимур на миг закрыл лицо руками, словно прячась от Риты.

– Извини.

– Ты передо мной ни в чем не виновата. Мне давно следовало это понять, почувствовать.

Он повернулся к окну и произнес:

– Скоро зима. А помнишь, как мы познакомились с тобой два года назад: тогда на улице стояла примерно такая же погода?  Помню, как сейчас: проезжал мимо бутика на машине, а ты с подругой мерила пальто. Я увидел тебя сквозь витринное стекло и невольно нажал на тормоза.

– Да, тебе тогда сигналили все проезжающие, а мы с Аней смеялись, как оглашенные.

– Я понял сразу: ты – мой идеал.  В соседнем киоске купил букет цветов …

Все это было, было… Уходи! Пожалуйста, уходи! Я больше не хочу тебя видеть, – с надрывом в голосе произнес Тимур.

Девушку как током ударило от таких слов.

– Уходи, прошу тебя! Только прошу об одном: будь счастлива! – он подошел и нежно поцеловал ее в щечку, – Все, а теперь уходи.

Рита молча поднялась и вышла в прихожую. Он слышал, как она одевалась, как хлопнула входная дверь; видел, как выходила из подъезда и садилась в маршрутку. Он хотел сорваться, побежать за ней, остановить, но тело не слушалось его. Наверное, к лучшему?!

Глава II

Учеба, работа – все шло своим чередом. Прошел ровно месяц, как Тимур расстался с Ритой. Новых отношений молодой человек не хотел, а точнее сказать боялся. Сердечная боль начала немного притупляться, хотя, бесспорно, не было ни дня, когда бы он не вспоминал ее. После расставания с любимой у Тимура появилось новое увлечение: он стал постоянным посетителем различных Интернет форумов и чатов.  Совсем не общение стало его основной целью, а просто время препровождение. Ему все равно было с кем общаться, о чем; лишь бы убить то проклятое время, когда он был один, которое раньше он проводил с Ритой.

Все вокруг готовились к встрече Нового года. Улицы и дома Москвы приоделись в разноцветную иллюминацию, настроение горожан все больше и больше приобретало праздничный характер. Все торопились сделать какие-то важные дела, не оставляя их на следующий год, исправить прошлые ошибки, вернуть долги. Были такие, кто еще не ощутил на себе этой морозной новогодней поступи. Именно к числу таких людей относился и Тимур. Теперь для него жизнь стала течь медленно и размеренно. Он отдался этому забвению, не замечая смену лиц и декораций. Все вокруг было скучным и неинтересным, поэтому он и сжигал это время, как попало, лишь бы оно быстрее прошло. А с пользой или нет, ему было не важно. Кто знает, до каких пор все это продолжалось бы, если не случай. Однажды в Интернет паутине Тимур набрел на ранее неизвестный ему чат “Затерянный мир”. При регистрации парень выбрал себе ник “Зачарованный странник”. Чат не вызвал особого восторга: та же обстановка, те же разговоры ни о чем. Тимур долго всматривался в монитор, выбирая, с кем можно перекинуться парой словечек; как вдруг на экране его появилась надпись:

“Милисента: зачарованный странник, привет.”

Вот и хорошо, подумал он, не надо никого принуждать к общению с собой.

“Зачарованный странник: милисента, привет” “Милисента: зачарованный странник, тебя как зовут?”

“Зачарованный странник: милисента, Тимур, а тебя?”

“Милисента: зачарованный странник, милисента.”

“Зачарованный странник: милисента, красивое имя, не спорю. А как мама с папой называют?”

“Милисента: зачарованный странник, Светой”.

“Зачарованный странник: милисента, очень приятно познакомится”.

“Милисента: зачарованный странник, тебе сколько лет?”

“Зачарованный странник: милисента, 21. А тебе? Учишься, работаешь?”

“Милисента: зачарованный странник, 19, учусь на третьем курсе медика, я будущий педиатр”.

“Зачарованный странник: милисента, я скоро буду юристом, уже на последнем курсе. Света, ты из какого города?”

“Милисента: зачарованный странник, живу и учусь в Ростове-на-Дону. А ты?”

“Зачарованный странник: милисента, я из столицы нашей родины – Москвы”.

“Милисента: зачарованный странник, чем занимаешься, увлекаешься?”

“Зачарованный странник: милисента, стриптиз танцую, в свободное от учебы время”.

Тут неожиданно возникла пауза. По экрану то и дело бежали все новые и новые сообщения чатландцев, но только вот незадача, среди них Тимур не видел адресованных ему от “милисенты”.

“Зачарованный странник: милисента, Света, ты где?”

Вопрос его еще какое-то время оставался без ответа. У Тимура даже промелькнула мысль выйти из это чата и посетить один из тех, где его уже знают и готовы к общению с ним. И только он подумал об этом, как “милисента” вновь вышла на связь.

“Милисента: зачарованный странник, почему стриптизером?”

“Зачарованный странник: милисента, на данный момент – это хороший способ заработать деньги. А ты имеешь что-то против данного рода занятий?”

“Милисента: зачарованный странник, не знаю”.

“Зачарованный странник: милисента, чем ты увлекаешься?”

“Милисента: зачарованный странник, занимаюсь плаванием, а так же совмещаю учебу с модельным бизнесом”.

“Зачарованный странник: милисента, да ты, прямо спортсменка, красавица”.

“Милисента: зачарованный странник, не спорю”.

Тимур невольно поймал себя на мысли, что он пытается уловить каждую фразу, желая угадать эмоции, которые испытывает девушка во время общения с ним. Какие-то тонкие струнки натянулись внутри него; и от этого на душе было так трепетно и в то же время приятно. Нужно посмотреть ее фото; промелькнуло у него в голове.  Он зашел в анкеты и набрал ее НИК. Какое же огорчение испытал молодой человек, обнаружив, что девушка не зарегистрирована.

“Зачарованный странник: милисента, опиши себя”.

“Милисента: зачарованный странник, рост – 177 см, вес – 60 кг, волосы – темный длинные, глаза – голубые. Что скажешь?”

“Зачарованный странник: милисента, по-видимому, ты не только красавица, но и еще кокетка”…

В этот момент Тимур услышал, как под окном сработала сигнализация его автомобиля. Он выглянул, убедился, что все в порядке и выключил ее. Но стоило вернуться к компьютеру, как сигнализация сработала вновь. Тимур вышел на балкон и увидел двух парней, облокотившихся на капот машины.  Несмотря на то, что на улице уже смеркалось, он узнал в них своих друзей: Костю и Дениса.

– Эй вы, хулиганы, поднимайтесь, чего на улице мерзнуть, – крикнул он во весь голос.

Ребята дружно обернулись и посмотрели на балкон восьмого этажа, раздался веселый смех.

– Сейчас, уже идем, – с этими словами они направились к подъезду.

Тимур открыл им дверь и остался ждать в прихожей. Когда ребята вошли в квартиру, они начали дружно обниматься, смеясь над своею проделкой.

– Молодцы, ничего не скажешь. Вам, что больше делать нечего?

– Зато ты, наверное, не скучаешь, – ответил Денис.

– То есть? – с недоумением произнес Тимур.

– А то и есть, – вторил Константин в такт своему веселому другу, – интересно, чем ты здесь занимаешься?

– Да, и с кем?

С этими словами ребята влетели в комнату Тимура.

– Деня, это ж надо, никого нет.

– Странно.

– Ребята, хватит дурачиться, толком объясните, в чем дело.

– Да ни в чем, просто может, ты забыл, что мы в 18.00 собирались в тренажерку?  Так вот, мы тебе пару раз звонили, а ты трубку не брал; мы и подумали, может у тебя какие-то важные дела. – Пояснил Костя.

– Признаться забыл. А телефон я даже и не слышал.

Взяв телефон в руки, Тимур увидел пропущенные вызовы друзей и поймал себя на мысли, что общение со Светой на какое-то время оторвало его от действительности.

– Нет, ну ты понял, – обращаясь к Косте, сказал Денис, – он как всегда завис в чате, а на друзей у него и времени нет.

– Так, так. Интересно, на кого ты нас променял?

– Ни на кого, просто общаюсь с одной девушкой. Точно, я же совсем про нее забыл, а она, наверное, ждет. Пацаны, пять минут, хорошо. Сейчас я попрощаюсь с ней, и поедем на тренировку.

– Конечно, конечно. Давай ключи от машины. Мы тебя внизу подождем, заодно и тачку прогреем.

Тимур дал ребятам ключи, а сам сел за компьютерный стол.

“Зачарованный странник: милисента, Света, ты еще здесь?”

“Милисента: зачарованный странник, я то здесь, а ты где пропадал?”

“Зачарованный странник: милисента, извини. Ко мне пришли ребята, мы собираемся ни тренировку. Я совсем про это забыл. Так что, мне пора бежать”.

“Милисента: зачарованный странник, когда мы сможем еще поболтать?”

“Зачарованный странник: милисента, а ты этого хочешь?”

“Милисента: зачарованный странник, почему бы нет. По-моему, ты интересный собеседник”.

“Зачарованный странник: милисента, а ты, обычно, когда заходишь в чат?”

“Милисента: зачарованный странник, по вечерам”. “Зачарованный странник: милисента, вот и ладненько, может, завтра поболтаем. Пока”. “Милисента: зачарованный странник, пока”.

Тимур выключил компьютер, быстро оделся, взял спортивную сумку и выбежал на улицу.

Глава III

Через несколько дней друзья перешептывались между собой: “Это же надо, Тимур стал таким же, как прежде, как до расставания с Ритой”. Да и сам Тимур заметил перемены в своем настроении: у него поменялось отношение к жизни, окружающим его людям. Все стало на свои места: хотелось жить и радоваться каждой минуте. Даже грядущий Новый год для него приобрел осязаемые очертания.

Конечно, все это стало возможным благодаря ей – девочке на другом конце Интерната. И хотя, он никогда ее не видел, не общался с ней в живую; зато он точно знал, какую важную роль она играет в его жизни. Казалось бы, ничего особенного: простое общение, не обязывающее ни к чему. Но как много оно ему давало, и, прежде всего – надежду. После нескольких дней общения Тимур стал ловить себя на мысли, что им со Светланой просто необходимо встретиться. Его, как магнитом тянуло в город на берегу Дона, где жила девушка. Оставалось только согласовать время и место их встречи. А это, как раз, и было самой большой проблемой, стоявшей перед молодым человеком. Не раз он намекал Свете о своем желании встретиться с ней; в своих высказываниях девушка тоже была вроде бы не против познакомиться ближе, но, по непонятной Тимуру причине, все время оттягивала этот момент.  “Ах, если бы я знал ее адрес, или хотя бы телефон, давно бы уже поехал”, – с досадой думал он после очередного их общения. Но девушка была неуклонна. Кто знает, может быть, именно эта черта характера так и пленила его в ней?

На дворе стоял морозный зимний вечер, за окном горели фонари, освещая тротуары и дома, укутанные снегом. В квартире Тимура было тепло и уютно. Молодой человек прильнул к монитору и с нетерпением ждал появления в чате “Милисенты”.

“Милисента: зачарованный странник, привет! Заждался?”

“Зачарованный странник: милисента, еще как. Ты сегодня позже, чем обычно. Что случилось?”

“Милисента: зачарованный странник, нет, просто с мамой по магазинам ходили, новогодние подарки покупали”.

“Зачарованный странник: милисента, а мне купила подарок?”

“Милисента: зачарованный странник, пусть это будет для тебя сюрпризом”.

И хотя вопрос, заданный Тимур, носил шутливый оттенок; ответ Светы заставил его задуматься.

“Зачарованный странник: милисента, что это значит? Мы скоро увидимся?”

“Милисента: зачарованный странник, может быть”.

После таких слов сердце Тимура забилось еще быстрее, он явно был в предвкушении дальнейших событий.

“Зачарованный странник: милисента, Светочка, не томи. Скажи, когда мне можно приехать?” “Милисента: зачарованный странник, СКОРО”.

“Зачарованный странник: милисента, а именно? Ведь уже скоро Новый год”.

“Милисента: зачарованный странник, вот на Новый год и увидимся. Хорошо?”

Тимур посмотрел на календарь, висевший на стене. До Нового года оставалось пять дней.

“Зачарованный странник: милисента, конечно! Пиши адрес и телефон”.

“Милисента: зачарованный странник, не торопись. Давай так: я узнавала, поезд из Москвы прибывает 31 декабря в 22.15; приезжай на нем. За день до отъезда, я напишу тебе свой номер телефона. На вокзале я тебя встречу”.

“Зачарованный странник: милисента, как я тебя узнаю, ведь я даже фото твоего не видел?” “Милисента: зачарованный странник, я сама тебя найду, ты сообщишь мне номер вагона”. “Зачарованный странник: милисента, как это все загадочно!”

“Милисента: зачарованный странник, я же тебе говорю, сюрприз будет”.

“Зачарованный странник: милисента, ОК!  Тогда я полетел за билетами?”

“Милисента: зачарованный странник, и поболтать со мной не хочешь?”

“Зачарованный странник: милисента, ты что, Светик. Конечно, хочу, только ведь я теперь не успокоюсь, пока билеты на поезд не возьму”.

“Милисента: зачарованный странник, тогда беги. Пока”.

“Зачарованный странник: милисента, Пока. На связи как обычно?”

“Милисента: зачарованный странник, как обычно. Удачи тебе!”

Тимур быстро оделся, вышел, сел в машину и поехал на вокзал. Он действительно летел, как на крыльях, выжимая из машины все. Когда молодой человек приехал на вокзал, он увидел, что возле касс стоят длинные очереди. Оно и понятно, кто-то торопится попасть в Новый год домой, покидая столицу; а кто-то спешит навестить родственников, живущих в других городах. Парень занял очередь и думал лишь об одном, чтобы в продаже еще были билеты на этот поезд, приходящий 31 декабря в 22.15 в Ростов-на-Дону. Когда он подошел к окну и спросил билет, кассир вежливо ответила:

– Да, поезд № 290, билеты есть.

Молодой человек протянул паспорт и деньги.

– Один, пожалуйста.

– Студент, домой на каникулы? – спросила кассир.

– Нет, в гости. В гости к одной хорошей девушке! – улыбаясь, ответил Тимур.

– С наступающим, Вас и девушку, к которой едите. – С этими словами кассир отдала паспорт и билет на поезд.

– Спасибо, и Вас с Новым годом.

По дороге домой Тимур позвонил родителям и друзьям, сообщив, что на Новый год уезжает из Москвы. Подробности, он не рассказывал, потому что сам толком не знал, что его ждет в южной столице.

Поезд отходил вечером 30 числа, а это значит: четыре дня оставалось на то, чтобы собрать вещи, и отпроситься с работы, а это было не просто. Ведь не секрет, что стриптизеры относятся к числу тех людей, которые работают и в праздники, потому что именно в это время ставятся программы в различных ночных клубах, с целью развлекать народ до упада, то есть, аж до 8 января. Такой рабочий график был запланирован и у коллектива, в котором танцевал Тимур. Уже дома молодой человек набрал номер телефона администратора.

– Добрый вечер, Олег Николаевич, это Тимур.

– Привет.

– Я хотел поговорить с Вами на счет Новогодних праздников, точнее работы в это время.

– Поговорим, почему бы не поговорить. Подъезжай сегодня в клуб, я буду на месте.

– Договорились. До встречи, Олег Николаевич.

– Увидимся.

Только Тимур положил телефонную трубку, как в дверь позвонили. Да, не ожидал он в этот вечер увидеть на пороге своей квартиры Риту. Рита стояла в дверях с заплаканными глазами. Как только она увидела Тимура, сразу кинулась ему на шею, произнося какие-то слова вперемежку с рыданием.

– Что случилось, тебя кто-то обидел?

Казалось, девушка его не слышала, продолжая плакать еще сильнее. Тимур, понимал, что у Риты истерика. Проводив ее в комнату и усадив на диван, он пошел на кухню, принес стакан с водой.

– Выпей, и успокойся.

Дрожащими руками она взяла стакан и сделала из него несколько маленьких глотков.

– А теперь, рассказывай, что произошло.

– Тима, я так перед тобой виновата. Если можешь, прости.

– Да объясни толком, что случилось.

– Я то, дура, думала, что встретила настоящую любовь. А он …

– Бросил тебя?

– Если бы, – немного успокоившись, продолжала Рита, – Представь себе, у этого негодяя, оказывается, жена и ребенок есть. Так вот, он приходит и заявляет, что не полетим мы на Новый год отдыхать во Францию, так как это время он хочет провести в кругу семьи. А я, кто тогда я для него была?

– Куклой. Красивой, но глупой игрушкой; как и я для тебя в свое время.

– Нет, ты не прав. С тобой у нас были долгие отношения.

– При чем тут время, чувств то все равно у тебя ко мне не было.

– Но ведь…

– Вот и он тебя просто использовал. Рита, ты ведь уже не маленькая, сама должна понимать: все в этом мире рано или поздно возвращается на круги своя.

– Как ты можешь так говорить?  У тебя совсем нет сердца.

– Я не хочу с тобой спорить. Если у тебя все, ты можешь идти.

– Постой, а как же мы?

– Кто мы?

– Я и ты.

– Нас, как единого целого уже нет, и не было. Ты сама по себе, я сам по себе.

– Неужели, я для тебя больше ничего не значу?

– Ничего.

– У тебя кто-то есть?

– Даже, если бы и так, тебе не должно быть никакого дела.

Рита медленно поднялась с дивана, поставила стакан и направилась к выходу.

– С наступающим тебя! – произнесла она, не поворачиваясь к Тимуру, и хлопнула за собой дверь.

– И тебя, – сорвалось у него с губ.

Теперь он не смотрел ей в след, как это было в день их расставания. Сегодняшний визит Риты не тронул его душу. Все мысли у него были только об одном: когда же состоится встреча с девушкой-загадкой по имени Светлана.

Через некоторое время Тимур уже был в клубе, в кабинете администратора. Разговор между двумя людьми шел в накаленной обстановке. Олег Николаевич никак не хотел идти на компромисс.

– И куда ты собрался?

– В Ростов, всего на пару дней.

– Каких пару дней? Ты же прекрасно знаешь, что с 28 декабря у нас очень плотный график.

– Я уезжаю 30, а 2-3 января уже буду в Москве.

– Нет, ну ты посмотри на него! Какой, молодец. Совсем не понимаешь? Из-за тебя мне надо всю программу кроить, мне некем тебя заменить.

– Олег Николаевич, я приеду и обязательно отработаю, – пытаясь успокоить администратора, говорил Тимур.

– Мне твои отработки ни к чему. Повторяю еще раз, ты срываешь мне всю программу, – гнев в голосе мужчины нарастал с каждой минутой.

– Не кричите на меня, вы мне не отец.

– Нет, ты посмотри на него…

– Если по-другому не получается, тогда я ухожу из коллектива.

После таких слов щеки Олега Николаевича покраснели, а зрачки расширились, приняв размеры медных пятаков.

– Что значит ухожу?

– То и значит, я больше у Вас не танцую.

– Ты не можешь так…

– Могу, теперь, я все могу, –  с этими словами Тимур вышел из кабинета.

Глава IV

Эти четыре дня тянулись для Тимура долго и мучительно.  Самым неприятным было то, что с того дня, когда молодые люди договорились встретиться на Новый год в Ростове-на-Дону, Света больше не выходила на связь.

“Поеду, а там будь, как будет”, – думал молодой человек, садясь за компьютер утром 30 декабря. До отправления поезда оставалось несколько часов, а от девушки по-прежнему не было никаких известий. Тимур сидел в чате, с надеждой прояснить эту непонятную ситуацию.  И вот, наконец, среди посетителей чата он прочитал ее НИК: “Милисента”.

“Зачарованный странник: милисента, привет. Ты где пропадала?”

“Милисента: зачарованный странник, извини. Расскажу при встрече. Ты билет взял? Приедешь?”

“Зачарованный странник: милисента, да взял, сегодня вечером выезжаю. Что у тебя произошло?”

“Милисента: зачарованный странник, все узнаешь в свое время. Лучше скажи, как у тебя дела?”

“Зачарованный странник: милисента, да так себе. Переживал, за тебя, куда ты запропасти-лась. И с работы пришлось уволиться, не отпускали к тебе”.

“Милисента: зачарованный странник, вот и хорошо, что бросил стриптиз. Надеюсь, ты не будешь больше этим заниматься”.

“Зачарованный странник: милисента, как скажешь. Ради тебя, я готов на все”.

“Милисента: зачарованный странник, но ты же меня совсем не знаешь”.

“Зачарованный странник: милисента, ты не права, мне кажется, мы знакомы целую вечность”.

“Милисента: зачарованный странник, ты даже не видел меня”.

“Зачарованный странник: милисента, я знаю, ты самая прекрасная девушка на свете”.

“Милисента: зачарованный странник, ты совсем меня засмущал”.

“Зачарованный странник: милисента, это правда!”

“Милисента: зачарованный странник, хорошо, хорошо. Посмотрим, что ты скажешь, после того, как меня увидишь. А теперь записывай мой номер телефона: 89282808870”.

“Зачарованный странник: милисента, записал. Давай я тебе свой номер дам?”

“Милисента: зачарованный странник, не надо. Ты, когда будешь подъезжать, звякни мне”.

“Зачарованный странник: милисента, ты будешь ждать?”

“Милисента: зачарованный странник, обязательно буду”.

“Зачарованный странник: милисента, в чем ты будешь, напиши, хоть одну примету, по которой я смогу узнать тебя”.

“Милисента: зачарованный странник, я одену длинный красный шарф. А номер вагона у тебя какой?”

“Зачарованный странник: милисента, вагон №7. Света, можно я сейчас позвоню тебе?”

“Милисента: зачарованный странник, нет. Позвонишь, когда приедешь. Не обижайся, так надо”.

“Зачарованный странник: милисента, хорошо. Тогда до встречи”.

“Милисента: зачарованный странник, до встречи. Я буду ждать”.

Уже через несколько часов Тимур сидел в вагоне поезда №290, следующего в Ростов. За окном шел снег, а в вагоне было тепло и уютно.  За несколько минут до отхода, в купе вбежал запыхавшийся молодой человек, худощавый, высокого роста, в длинном драповом пальто.

– Привет, – немного отдышавшись, сказал он, – меня зовут Сергей.

– Добрый вечер, Тимур. Очень приятно!

Молодые люди пожали друг другу руки. Сергей скинул пальто и положил сумку наверх.

– Это ж надо,

думал, не успею. Ужасные пробки, – с этими словами он сел напротив Тимура и достал бутылку дорогого коньяка.

– Что, компанию составишь?

– Да нет, спасибо, я не пью.

– Так и я не пью. Завтра же Новый год, как ни как.

– Хорошо, только чисто символически. Тогда я схожу в ресторан.

– Не надо, – сказал Сергей, – это ж фирменный поезд “Атаман Платов”, казачки нам сейчас все организуют.

Вскоре заказ молодых людей был выполнен. На подносе красовалась великолепно приготовленная форель и несколько салатов.

– Да, сервис на высшем классе,– восхитился Тимур.

– А ты, брат, как думал. Я часто езжу на этом поезде к родителям в Ростов.

– Так ты из Ростова? – удивленно спросил Тимур.

– Да. Вырос, учился там. Сейчас в Москве свой бизнес, но там частенько бываю: мать с отцом и сестренка.

– Это ж надо, я тоже в Ростов еду, на первое свидание.

Молодые люди стали с аппетитом ужинать, налегая на великолепный коньяк. Разговор между ними шел, плавно перетекая с одной темы на другую. У них оказалось очень много общих интересов.

– Так говоришь, к девушке едешь? Эх, брат, да девушки у нас красивые, не то что эти москвички: одним словом – “донские казачки”. Просто загляденье.

– Посмотрим…

– Как посмотрим? Ты что ее никогда не видел?

– Нет. В чате познакомились, даже фотками не обменялись.

– Ну, ты брат, даешь, – улыбнулся Сергей.

– Давай по последней, да на боковую, а то время уже позднее.

Глава V

Вечером следующего дня поезд №290 прибыл на вокзал города Ростова-на-Дону. До прибытия, Тимур пытался по телефону связаться со Светой, как они и договаривались. Но аппарат вызываемого абонента был выключен или находился вне зоны действия сети.

– Не переживай, сам ведь говорил, встречать будет, – дружески похлопывал его по плечу Сергей.

– Должна, – вздохнув, произнес Тимур.

– Если, что, ко мне поедем. Вместе Новый год встретим! Я тебя со своей семьей познакомлю.

– Спасибо, конечно. Но лучше бы не надо.

– Да все будет хорошо.

Поезд подошел к перрону. Горели фонари, освещая снежинки, тихо ложащиеся на холодную землю. Погода была безветренной, слегка потрескивал легкий морозец. Молодые люди вышли из вагона и направились в здание вокзала. Как вдруг, послышался женский голос:

– Серега…

Ребята обернулись и увидели бегущую к ним девушку: высокая стройная, в светлом укороченном пальто, в высоки сапогах, из-под шапки развивались черные локоны. Подбежав, девушка, кинулась к Сергею.

– Приветик, – закружив ее в своих объятьях, радостно закричал он.

И тут Тимур заметил на плечах девушки красный шарф.

“Не может быть, подумал он про себя”. Отойдя несколько шагов от них, судорожно достал телефон и набрал номер Светы.

– Подожди. У меня, кажется, телефон звонит.

Парень поставил девушку на землю. Она достала трубку:

– Да, слушаю.

Тимур слышал этот приятный нежный голос, смотрел на девушку, мгновение назад обнимающую другого, и не говорил ни слова. Девушка повернулась и посмотрела на него.

– Так это ты? Ты, Тимур? – она продолжала говорить в трубку, несмотря на то, что молодые люди находились в двух метрах друг от друга.

Тимур нажал “сброс вызова” и медленно пошел к кассам. В голове промелькнула мысль: “Почему все женщины такие?”

– Стой, ты куда? – окликнула его девушка.

– Вот, это да! Вот это, ты брат даешь! – громко закричал Сергей и рассмеялся во весь голос, хватая его за рукав.

Тимур обернулся. Глаза его были полны слез, но он пытался держать себя в руках.

– Чудак, так это и есть

та девушка, о которой ты мне рассказывал?

– Руку убери. Да ты что. Это ж надо. Вот так

история.

– Я сказал, руку убери.

Сергей продолжал держать Тимура, уже обращаясь к девушке:

– Света, представляешь, он мне всю дорогу о тебе рассказывал.

– Тимур, а почему ты не позвонил? Я думала, ты не сел на поезд.

– А зачем? Ты же его ждала, а не меня, – вырвав руку, с горечью произнес молодой человек.

– Ну, брат, дела! Кому рассказать не поверят.

Сергей громко смеялся, периодически переводя взгляд, то на девушку, то на своего попутчика. От его смеха Тимуру становилось не по себе. Невольно он сжал пальцы правой руки в кулак и нанес хлесткий удар в голову Сергея. Тот повалился на сумку, стоявшую возле ног. Маленькие капельки крови упали на искрящийся снег. Рука потянулась к рассеченному виску.

– Что ты делаешь, – закричала Света, бросившись между двумя парнями.

В этот момент ее лицо приблизилось вплотную к лицу Тимура.  Она увидела его глаза и оторопела. Он медленно снял с нее шапку и провел по щеке холодной рукой. Застыв на какое-то мгновение, они забыли и про Сергея, медленно подымающегося с колен, и про людей, проходивших мимо.

– Я тебя такой себе и представлял, – полетела фраза, коснувшаяся ее уха.

– И я во сне видела твои черты лица.

В этот момент вновь раздался голос Сергея:

– Нет, вы, конечно, извините, что вмешиваюсь; но мне кажется, тут надо разобраться.

Разум вновь вернулся к Тимуру, он убрал свою руку и вернул девушке шапку.

– Ты, брат, все совсем не так понял, – продолжал Сергей, уже стоявший на ногах. – Это моя сестра.

– Как, сестра? – недоуменно переспросил Тимур.

– Вот так. Я же тебе говорил, что родители и сестра у меня здесь живут. Не спорю, ты, конечно, приложил по делу.

– Так, он твой брат?

– Да. Я вас обоих приехала встречать. Думала сразу и познакомить. А вы, как вижу, уже знакомы, – и в этот момент девушка рассмеялась.

Ребята переглянулись и тоже не удержались от смеха.

– Серега, извини меня. Не удержался. Надо было конечно сначала разобраться.

– Проехали. Представляю, что ты подумал, когда увидел, как Светка ко мне бросилась.

– Я “зачарованный странник”, – Тимур обратился к Свете.

– А я “милисента”, – произнесла девушка.

– Будем знакомы, – молодой человек приблизился и поцеловал ее в щечку.

– Будем.

– Ладно, братцы, – вмешался Сергей, – еще успеете обо всем наговориться. Поехали домой, что мерзнуть.

– Конечно, я познакомлю тебя с родителями. Они нас уже ждут.

Втроем они направились через здание вокзала к стоянке такси. Почти всю дорогу Тимур молчал, не сводя глаз со Светы. Девушка же в свою очередь, показывала ему достопримечательности города, по ходу следования. Машина остановилась возле обычной многоэтажки. Молодые люди достали сумки из багажника и направились в подъезд.  В этом доме на третьем этаже и жила Света с родителями в трехкомнатной квартире. У дверей их встретила миловидная женщина лет сорока пяти. В гостиной возле телевизора сидел высокий мужчина, примерно того же возраста. Тимур сразу увидел схожие черты Сергея с отцом.

– Мама, папа, знакомьтесь – это Тимур.

– Очень приятно, Вадим Анатольевич,– мужчина протянул руку.

– Анна Вячеславовна, – произнесла женщина, стоявшая позади мужа.

– Очень приятно, – робко произнес молодой человек.

– Да не тушуйся, будь как дома, – подмигивая, произнес Сергей.

После знакомства с гостем, родители принялись расспрашивать сына. И тут Анна Вячеславовна, заметила рассечение у него на виске.

– Сынок, а это что? Кто тебя так?

Тимур напрягся, невольно взглянув Сергею в глаза. В этот момент Света взяла его за руку, и он почувствовал ее тепло.

– Да, это в поезде, сумка с полки упала. Метко, как видишь.

Все рассмеялись. А Сергей повернулся, и дружелюбно толкнув Тимура плечом, обратился к сестре:

– Света, ты бы показала гостю квартиру. А я пока родителям помогу на стол накрыть.

– Пойдем, я тебе свою комнату покажу, – держа парня за руку, она повлекла его за собой.

Комната Светы была просторная и уютная. Сразу, что бросилось Тимуру в глаза – это большое количество мягких игрушек, разного размера; кроме этого, на полках он увидел медицинскую литературу.

– Ну, с медициной понятно, а откуда столько игрушек?

– Собираю. Увлечения с детства. Половина из всего подарена родителями и братом, остальные же друзьями.

– Я как чувствовал. Значит, правильно новогодний подарок подобрал для тебя.

– Интересно, интересно.

– В полночь обязательно увидишь, потерпи.

– Хорошо, у меня ведь тоже для тебя кое-что есть.

– Света, а Новый год мы с твоими родителями будем встречать, или есть какие-то планы?

– Я же тебе говорила, сюрприз. Мы сейчас посидим немного с ними, тем более, я Сережку давно не видела; а потом поедем в одно место.

– Хорошо. Расскажи мне немного о себе, а то мы все через инет общались…

– Конечно.

Они сели рядом на огромный диван. Тимур взял ее теплые, нежные руки в свои. Света рассказала ему о себе, о родителях, о брате. Затем Тимур поведал ей о жизни в Москве и планах на будущее. За время разговора, молодой человек совсем освоился в новой для себя обстановке.

– Знаешь, даже не верится… Я вот смотрю на тебя, и такое чувство, будто мы знакомы целую вечность.

– Так это не сон? Ты действительно рядом?

– Конечно не сон. Хотя очень все похоже на какую-то новогоднюю сказку.

После этих слов, молодой человек обнял девушку, прижал к себе и нежно поцеловал. Она прильнула к нему, как маленькая зверушка, и растаяла в его объятьях.

– Точно не сон, – сорвалось с ее губ.

– Света, какое же это счастье, что мы нашли друг друга!

– Думаешь, это судьба?

– Несомненно. Иначе, как можно объяснить наше случайное знакомство; мой приезд; эту встречу?  – они засмеялись в один голос.

– Ты прав: она свела нас, она нас проверяла.

– Да, а теперь мы вместе.  И я хочу, чтобы так было всегда.

Она подняла голову с его плеча, улыбнулась и коснулась губами его век.

Глава VI

Когда сели за праздничный стол, на часах было уже около 21.00. Тимур сидел между Светланой и Сергеем. Молодые люди веселились: парни то и дело рассказывали поочередно смешные истории. Видно было, что Тимур чувствует себя очень комфортно в этой семейной обстановке. Проводив старый год, Светлана поднялась из-за стола и подошла к отцу, шепнув ему что-то на ухо. Вадим Анатольевич встал, подошел к секретеру, взял с полки ключи от автомобиля и протянул дочери.

– Все, мы тогда побежали, хорошо вам встретить

Новый год, – радостно протараторила Света.

– Как, уже убегаете? Эх, Светка, так редко видимся, а у тебя на брата даже времени нет.

– Серега, ты же не на день приехал, погуляем еще.

– Ладно, ладно. Бегите. Хорошо погулять!

Тимур и Светлана оделись и вышли на улицу. Сели в автомобиль, и направились в центр города. На дорогах почти не было машин, только изредка проезжающие такси.  Проезжая часть была расчищена, несмотря на выпавший снег. Светофоры светили желтым; казалось, большие новогодние шары висят меж деревьев. Город был в предвкушении грядущего года.

– Тебе не интересно, куда мы едем?

– Почему, интересно.

– Но ты даже не спрашиваешь.

– С тобой, куда угодно. Лишь бы ты была рядом.

Света посмотрела, на молодого человека, сидящего рядом и щеки ее покрылись легким багрянцем. В этот момент, Тимур положил свою руку на ее, находившуюся на ручке переключения передач; провел по ее длинным красивым пальцам. Машина остановилась у обочины. Парень потянул девушку к себе, и они слились в страстном поцелуе.

– Удивительно, в столь короткое время ты стал для меня таким близким, таким родным. Я люблю тебя, – робко, едва слышно прошептала она.

– И я люблю тебя.

Еще какое-то время машина стояла у обочины.  Затем она тронулась и, проехав пару кварталов, остановилась возле большого красивого здания, украшенного новогодними огнями, пестрившими всеми цветами радуги. Тимур увидел вывеску ночного клуба “Малликон”. На афишах, вывешенных здесь же, он прочел: “Новогодний бал-маскарад. Осуществи свои фантазии и преврати мечту в реальность!”

– А вот и сюрприз, о котором я тебе говорила. Ну что, вперед?

Они вышли из машины и направились в фойе клуба. Внутри все было так же красочно, как и снаружи: у парадной лестнице, ведущей наверх, стояли нарядные лакеи; под потолком висела большая хрустальная люстра; возле стен стояли небольшие елочки; стены были украшены снежинками и гирляндами.  Людей было много, почти все были в карнавальных костюмах: тут и мушкетеры, и рыцари, феи, и Белоснежка с гномами; и коварный кощей, и красная шапочка. Глаза прям, разбегались от такого обилия персонажей. Все вновь прибывшие отправлялись в гардероб, выбрать себе наряд. За ними и последовали Тимур со Светланой.

Гардеробная делилась на два больших помещения: в одном выбирали и примеряли наряды женщины, в другом – мужчины. Когда Тимур вошел в мужскую гардеробную, он даже не сразу понял, куда попал. Все помещение было заставлено вешалками с различными костюмами.  Возле них толпились мужчины и молодые люди, выбирая, подходящий, для себя. Здесь же находилось несколько примерочных, в которые стояла очередь из желающих ощутить себя в образе того или иного персонажа. Решив не терять время на выбор наряда, молодой человек пробежался взглядом по близь стоявшим вешалкам. Ему тут же бросился в глаза костюм с белой с широкими манжетами и воротником рубахой, черными кожаными штанами, зауженными к низу, и элегантный кожаный кобзол. Тимур снял его, взял сапоги, стоявшие рядом, и направился в примерочную. Наряд оказался в пору, но только парню показалось, что явно чего-то не хватает, какой-то детали. И тут он вспомнил про неотъемлемый аксессуар. Шпага – вот, что подчеркнет образ, выбранный им. Сдав свои вещи гардеробщику, он решил поинтересоваться у него:

– Скажите, пожалуйста, не найдется ли у вас шпаги?

– Конечно, сейчас подберем.

С этими словами гардеробщик прошел за ширму и вынес широкий пояс с ножными и шпагой эпохи мушкетеров. Это деталь, бесспорно, подчеркнула характер его персонажа. Теперь молодой человек был готов показаться своей даме. Светлану он ждал, возле парадной лестницы, разглядывая всех, кто выходил из женской части гардеробной. Многие были в карнавальных масках, поэтому Тимур боялся, что не узнает ее.   И тут вышла девушка в приталенном длинном платье. Не сказать, что оно выделялось какой-то особой роскошью, но, несомненно, шло ей к лицу, – это была Светлана. Подол платья был такой длинный, что молодому человеку, показалось, будто она плывет, словно лебедь по водной глади.

Девушка отдала пригласительный, на двоих, и взяла Тимура под руку. Поднимаясь по лестнице, она шепнула ему на ухо:

– При входе в зал, нужно сказать лакеям имена, что бы нас представили. Придумай сам.

Парень одобрительно кивнул головой. На последних ступеньках было слышно, как представляют вновь прибывших на бал. Подошла очередь Тимура и Светы. Молодой человек что-то сказал парню, стоявшему возле дверей и тот во весь голос крикнул:

– Приветствуем, “милисенту” и ее спутника “зачарованного странника”.

Зал хлопал всем без исключения, встречая новых гостей, но эмоции, которые вызвала своим появлением эта пара, были просто неописуемы. Молодые люди, явно, поразили всех.

Эта новогодняя ночь была поистине сказочной для двух влюбленных…

P. S.: Судьба – это всего лишь определенное стечение обстоятельств в жизни того или иного индивида. А то, как она сложится; полностью зависит от самого человека.

Content

Лагутин Владимир Владимирович Маленькая история большой жизни