Биггл Ллойд

Хронос

Ллойд Биггл

Хронос

Прекрасный майский день, и у меня новая работа. Дверь в кабинет шефа была открыта, и он жестом пригласил меня войти

— Садитесь, Форсдон, — сказал шеф. — Добро пожаловать в Департамент Будущего Преступления.

Я сел, и он окинул меня взглядом с головы до ног.

— Вы знаете, что у нас здесь, Форсдон?

— Не совсем.

— И я тоже не совсем. У нас есть изобретение, которое, честно говоря, я не понимаю. Вы его видели?

— Да.

— Уолкер называет его Хронос, в честь греческого бога времени. При помощи экрана мы можем на короткий миг бросить взгляд в будущее!

Он сделал паузу и посмотрел, какое впечатление это на меня произвело. Возможно, я его разочаровал: это я уже знал.

— Изображение туманное. — продолжал он. — Иногда мы тратим черт знает сколько времени, чтобы определить местоположение того, что видим. Нам трудно также определить время происшествия. Но мы убеждены в возможности происшествия. Мы наблюдали три недели и обнаружили полдюжины налетов до того, как они произошли.

— К этому мы всегда стремились, — подхватил я. — Предотвратить преступление куда лучше, чем поймать преступника.

Шеф помолчал.

— Возможно, я не совсем ясно выразился. С помощью экрана мы обнаружили полдюжины налетов, но не предотвратили ни одного. Все, что нам удалось, — это обнаружить преступника через несколько минут после того, как он совершил преступление. Возникает вопрос: можно ли изменить будущее?

— Почему бы нет? — спросил я.

— Может быть, вы попытаетесь это выяснить. Что касается налетов, это не самое опасное. Преступника ловят моментально, награбленное возвращают. Ну, а как насчет убийства? Задержание преступника через десять минут — не слишком большое утешение для жертвы… Посмотрим, что вы сможете сделать. Я хочу представить вас Уолкеру и… Хроносу.

Доктор Говард Ф. Уолкер склонился над своим творением. Он не слышал, как мы подошли, и шеф спокойно ждал, пока он нас заметит.

— Уолкер, — сказал шеф, — это Форсдон, наш новый сыщик.

Уолкер едва взглянул на меня.

— Хронос показывал что-то важное, — сказал он. — Если бы только я снова мог это поймать.

И он повернулся к приборам.

— Это одна из проблем, — пояснил шеф. — Иногда мы видим преступление, но изображение исчезает, и трудно поймать его снова.

Я глядел на двухметровый квадратный экран. Тень женщины двигалась вдоль улицы, держа за руку такую же тень ребенка. Тени аэрокаров носились резкими толчками. Мужские тени гротескно стояли в баре, стаканы выделялись в кадре яркими пятнами. Затем какая-то комната, женская фигура у стола.

Уолкер напряженно регулировал приборы. Картина менялась. Парк с деревьями, бегающие дети. Читальный зал библиотеки. Гостиная со старомодным камином и ярким пятном, что означало огонь. Фигуры людей были настолько неясными, что только одежда определяла их пол.

— Вот оно! — сказал вдруг Уолкер.

Неопределенного вида жилая комната. Женская тень открыла дверь, быстро вошла в комнату и вдруг вскинула руки и застыла на секунду-другую. Мужская тень прыжком появилась в кадре — огромная мужская тень. Женщина бросилась бежать, но он ее настиг. В его руке что-то блеснуло. Он ударил дважды, и женщина упала на пол. Он резко повернулся, побежал по направлению к нам и исчез с экрана.

— Это все то, что было и раньше, — сказал Уолкер. — Если бы я смог увидеть это под другим углом, возможно, мы смогли бы определить местоположение.

— Когда произойдет преступление? — спросил шеф

— Через семь-двенадцать дней.

Это поразило меня тогда, как удар в челюсть. Я заглянул в будущее!

— Масса времени, — заметил шеф. — Что вы думаете? — обратился он ко мне.

— Можно попытаться установить личность мужчины. Ростом он под два метра, телосложение гориллы, слегка прихрамывает на правую ногу.

— Неплохо. Что-нибудь еще?

— Это квартира в большом доме или комната в отеле. Когда женщина открывала дверь, на ней мелькнул номер, но я не смог его разобрать. Полагаю, это квартира. Дверной глазок означает, что дом либо сравнительно новый, либо был реконструирован. Жилая комната в углу дома — окна выходят на две прилегающие стороны. Трудно сказать с уверенностью, но думаю, что вдоль дальней стены стоит старомодная софа со спинкой.

Уолкер опустился на стул.

— С вами я начинаю чувствовать себя лучше, — пробормотал он. — Я думал, нам почти не с чего начать…

— Теперь вы понимаете, почему я пригласил Форсдона, — перебил шеф, а я пролепетал что-то, стараясь казаться скромным.

— Вы только упустили одну деталь, — шеф взглянул на меня.

— ?

— Наш противник — левша. И учтите, хромота может быть временной. Итак, Форсдон, действуйте. В вашем распоряжении от семи до двенадцати дней, но вы ориентируйтесь на семь.

Он ушел, а я посмотрел на Уолкера.

— Можете ли вы дать хоть какую-нибудь идею относительно места?

— Я могу очертить круг на карте с вероятностью 50 процентов, что нужное место внутри круга.

— Не густо, но лучше, чем ничего.

— Еще одно, — сказал Уолкер. — Мне бы хотелось, чтобы вы носили вот это. Везде.

Он протянул эластичный браслет с темными шариками.

— Хронос ловит эти шарики, как светлые пятна. Я всегда смогу опознать вас на экране. Шеф это тоже носит. Это срабатывает четко — Хронос дважды ловил его.

Я надел ручной обруч, уселся с картой и справочником и работал до тех пор, пока не пришел лаборант с проявленной пленкой. Я прокрутил ее раз десять, но ничего нового не увидел. Я не мог решить, является ли убийца случайным бродягой или знакомым жертвы. Я сделал набросок комнаты с обстановкой в той степени, в какой это можно было разобрать.

Шеф выплыл из кабинета, глянул на набросок и кивнул в знак одобрения.

— Мы найдем эту квартиру, — сказал он. — И тогда наши трудности начнутся по-настоящему.

Я не понял. Я считал, что наши трудности почти кончатся, если мы найдем эту комнату.

— Вы считаете возможным предотвратить преступление? — спросил шеф. — А я нет. Даже если мы найдем комнату и установим личность мужчины и женщины, преступление все равно совершится.

— То есть как?!

— Взгляните на это с такой точки зрения: если мы предотвратим преступление, оно не произойдет, не так ли?

— Конечно!

— А если оно не произойдет, то Хронос нам его не показал бы! Все, что мы видим на экране, это то, что должно произойти. Для Хроноса это равнозначно тому, что это уже произошло. Хронос не показывает несбывшихся событий.

— Мы можем попытаться, — не сдавался я.

— Это наша обязанность — попытаться. В вашем распоряжении три бригады сыщиков. Они сделают все, что вы скажете.

Мне нужна была угловая жилая комната с дверным глазком. Я провел лихорадочный день, таскаясь по многоэтажным домам, и нашел эту квартиру на следующее утро — в семиэтажном доме на Южной Централи. После обычных протестов управляющий показал угловые квартиры. Большинства жильцов не было дома. Он ввел меня в комнату на шестом этаже, и у меня захватило дыхание. Софа действительно была старомодна и со спинкой. Непонятное яркое пятно на экране оказалось зеркалом. Пятно у софы — журнальный столик. Стул был не на том месте, но его могли передвинуть. Хотя, что я говорю? Его потом непременно передвинут.

— Стелла Эмерсон, — сказал управляющий. — Она никогда не доставляет мне никаких забот. Что-нибудь случилось?

— Нет, ничего. Я хотел бы встретиться с ней.

— Я не знаю, когда она бывает дома.

Об этом знала ее соседка, и в шесть часов вечера я в той самой комнате пил кофе со Стеллой Эмерсон.

С ней было приятно беседовать. Живая, чуткая, все понимающая, общительная. Она подала кофе на низеньком столике у софы.

— Так что вы хотите узнать?

— Меня интересует, были ли вы когда-нибудь знакомы с высоким мужчиной, физически чрезвычайно крепким, левшой. При ходьбе, возможно, слегка прихрамывает на правую ногу.

Она сразу поставила чашку.

— Да ведь это похоже на Майка, Майка Грегори. Я не видела его целую вечность.

Я перевел дух.

— Кто он, где он, когда вы видели его в последний раз?

— На Марсе. Я работала там два года. Он был кем-то вроде подручного в здании Управления. Насколько я знаю, он все еще на Марсе.

Как говаривал мой отец, нет ничего лучше сочетания полезного дела с приятным. Я хотел узнать многое о Майке Грегори и был рад, что беседа с мисс Эмерсон кончится не скоро.

— С Майком беда? — спросила хозяйка квартиры. — Он всегда казался таким внимательным и тактичным.

Я вспомнил о тени с ножом в руках.

— Насколько хорошо вы его знали?

— Не слишком хорошо. Он останавливался поговорить со мной время от времени. Я никогда не видела его кроме как на работе.

— Он был… ну, скажем, увлечен вами?

Она покраснела.

— Думаю, что да… Он всегда приглашал меня пойти с ним куда-нибудь. Мне было жаль его. Девушки всегда над ним подшучивали. Но я никогда не отвечала ему взаимностью,

— Вы уверены в его хромоте?

— О, да. Она была очень заметна.

— А в том, что он левша?

Она задумалась на минуту.

— Нет. Не уверена. Он мог быть левшой, но я как-то не обратила на это внимания… Да, иногда он говорил о Калифорнии, Думаю, он оттуда родом. Я никогда не разузнавала о его личной жизни.

Я оставил в покое Майка Грегори и попытался узнать что-нибудь о ней самой. 28 лет, проработала два года на Марсе, сейчас в маленькой фирме, занимающейся производством пластических тканей. У нее сестра в Бостоне и тетка в Ньюарке, время от времени они навещают ее. Ведет тихую жизнь, читает книги, посещает выставки и музеи. Единственное увлечение — фотография. Все это казалось таким чудесным. У сыщика достаточно сумасшедшая работа, и если он не может отдохнуть дома…

Пока я ехал в лифте, в голове звучали колокола. И вдруг меня будто ударили тем сверкающим ножом, который я видел на экране Хроноса. Через семь-двенадцать дней, нет, теперь уже через пять-десять она будет убита!

Не узнал ли чего нового Уолкер от своего Хроноса? Я направился к нему.

Усталый Уолкер припал к аппарату.

— Я снова не нашел, — сказал он. — Экспериментальная модель, она так плохо действует, что сводит с ума. С деньгами и хорошим оборудованием мы бы создали модель, которая работала как надо. Но мы не можем получить поддержку предсказанием пустячных налетов. Убийство! Это дало бы встряску и заставило раскошелиться.

— Хватит надоедать своим проклятым Хроносом, — огрызнулся я. — Мне наплевать на эту кучу хлама. Надо спасти жизнь девушки.

Это было несправедливо, но он не обиделся. Я зашел к шефу и рассказал все, что узнал. К утру у нас был полный отчет из Министерства колоний о Майке Р. Грегори: отпечатки пальцев, фотографии, особые приметы, включая хромоту и то, что он левша. Грегори оставил государственную службу восемь месяцев назад и вернулся на Землю рейсом в Сан-Франциско. Где сейчас, неизвестно. Я послал срочный запрос в Сан-Франциско. Там потрудились на славу, но на это ушло еще два дня. Майк Грегори слонялся по городу, жил в захудалых меблирашках, перебиваясь случайной работой. Он исчез два месяца назад.

— Сейчас он может быть где угодно, — сказал я шефу.

— И даже здесь, в Нью-Йорке, — продолжил он сухо.

Оставалось от двух до семи дней.

Я встретился со Стеллой и сказал:

— Стелла, вы очень нравитесь мне.

Она очаровательно вспыхнула.

— Вы тоже мне нравитесь, Джим.

Я перешел на ты.

— Мне бы хотелось попросить тебя об одном одолжении — об особенном одолжении. Ты говорила, у тебя тетка в Ньюарке. Я хочу, чтобы ты погостила у нее некоторое время — примерно неделю.

— Но почему?

— Здесь ты в опасности.

— Ты имеешь в виду Майка?

— Боюсь, что да.

— Трудно поверить, чтобы Майк захотел причинить мне зло. Но если ты думаешь, что это важно…

— Да. Позвони своей тетке сейчас же и договорись. Я перевезу тебя сегодня же.

Она уложила кое-какие вещи, и я перевез ее в Ньюарк на воздушном такси. Тетка оказалась гостеприимной. Я тщательно проверил квартиру и убедился, что она не могла быть возможной сценой преступления — абсолютно никакого сходства с той, что я видел на экране.

— Обещай мне, — прощаясь, сказал я Стелле, — что ни под каким видом ты не вернешься в свою квартиру, пока я не скажу, что все в порядке.

— Обещаю. Но мне может понадобиться моя одежда…

— Составь список, и женщина из полиции подвезет, что надо.

Я заставил ее отдать мне свой ключ. Я хотел исключить всякую возможность с ее стороны забежать хотя бы на минуту в свою квартиру. Я договорился с управляющим дома, чтобы свет в ее квартире каждый вечер включали и выключали, как обычно это делала Стелла. Я поставил пикет у ее дома, а также у дома ее тетки. Я поручил сыщику следовать за ней по пятам, конечно, так, чтобы она не догадывалась об этом.

Оставалось не более четырех дней, и я сходил с ума.

В Департаменте Будущего Преступления Уолкер буквально налетел на меня:

— Я снова нашел!

— Что-нибудь новое?

— Нет. Абсолютно то же самое.

Да что ж это такое?

— Когда?

— От трех до пяти дней.

Я без сил уставился на Хронос.

— Как вам удалось изобрести это? — спросил я.

— Случайно. Я возился с телевизором — изменил некоторые схемы, добавил множество приспособлений. Просто ради эксперимента. Изображения получались плохие, но было интересно, что они не совпадали с программами телевидения. Однажды экран показал, как разбился огромный аэрокар. Это ведь редкое событие. не каждый год. А неделю спустя я открыл утреннюю газету, и на первой странице было сообщение о катастрофе, которую я уже видел.

Он остановился, так как шеф пулей вылетел из своего кабинета.

— Бруклин, — выкрикнул он. — Грегори жил в меблированных комнатах в Бруклине. Он съехал три недели назад.

Никто не знал, куда он уехал. Но мы не сомневались, что сейчас он где-то в окрестностях Нью-Йорка

— Одно интересно, — продолжал шеф. — Он пользуется собственным именем. Конечно, почему бы нет — пока он не преступник. Но он потенциальный преступник и не знает об этом.

Я вдруг понял, что перед нами двойная проблема. Мы должны защитить Стеллу от Грегори, но мы также должны защитить Грегори от самого себя.

— Если бы только мы поймали Грегори и продержали пару дней, может, мы смогли бы победить, — сказал я шефу. — Мы охраняем Стеллу Эмерсон, мы наблюдаем за ее квартирой, и поимка Грегори закончила бы дело.

Он саркастически рассмеялся.

— Вы думаете, это разрешило бы проблему? Слушайте. Мы однажды узнали о налете и нашли будущего преступника. У него был незарегистрированный пистолет, и мы упрятали его в тюрьму по статье ношения оружия. Он сбежал, добыл другой пистолет и совершил налет как раз по расписанию. Видите ли, Хронос показывает будущее таким, как оно есть. Мы делаем все, чтобы предотвратить убийство, но я знаю наверняка, что в определенное время эта девушка и Грегори встретятся в этой квартире. Или в другой — точно такой же.

— Черта с два! На этот раз мы изменим будущее! — взорвался я и с ненавистью посмотрел на Хроноса. Только чудовище могло показать убийцу, жертву, место и время действия, а потом сделать вас абсолютно беспомощным что-либо предпринять. Мне хотелось дать Хроносу хороший пинок в самую чувствительную часть его организма.

Я отменил обед со Стеллой и бродил вокруг Манхеттена в поисках высокого мужчины с ярко выраженной хромотой. Я заметил с удовлетворением, что был не одинок в своих поисках. Шеф подключил мощные силы. Аэрокары барражировали на малой скорости над толпами пешеходов. Пешие полицейские внимательно рассматривали каждого прохожего. Сыщики делали обходы отелей и домов с меблированными комнатами. Водители автобусов и такси тоже были предупреждены. Для человека, у которого нет оснований прятаться, Майк Грегори искусно оставался вне поля зрения

Я связался по радио с шефом в десять вечера, и он обрушился на меня.

— Где, черт возьми, вы пропадали? Пикет на квартире девушки поймал Грегори. Они ведут его сюда.

Я примчался в Департамент, Там царила атмосфера траура. Уолкер сидел, охватив лицо руками, шеф вышагивал круги по комнате.

— Он удрал, — прорычал шеф. — Сломал наручники, как зубочистки, сбил конвой и удрал. У него, должно быть, сила робота.

— Как его поймали?

— Он прогуливался по улице, а затем хотел войти в дом мисс Эмерсон. Он ничего не подозревал. У него и мысли не было, что мы разыскиваем его.

— Зато теперь он настороже…

Шеф уже бросил целую армию в район, где убежал Грегори. Я позвонил Стелле и попросил ее остаться дома и не ходить на работу на следующий день — ни в коем случае. Я удвоил число наблюдателей у квартиры ее тетки.

Мы провели ужасный день, а Грегори не было и следа. Я поужинал в маленькой забегаловке и ходил перед домом Стеллы. Пикет был на месте. Управляющий согласно договоренности включил свет в ее квартире. Я постоял в дверях подъезда и просигналил аэрокару. Мне хотелось покружить возле дома. Мы пролетели над улицами вдоль и поперек. От пешеходов пестрило в глазах, но хромого двухметрового силача не было.

Позади дома Стеллы шла узкая полоска газона, а за ним — слабо освещенная аллея. Я представился водителю как работник полиции и вынул бинокль. Ничего подозрительного, но я решил не отпускать аэрокар — в нем возможностей для передвижения больше.

Когда мы делали третий круг, я взглянул на освещенные окна Стеллы со стороны аллеи, и у меня перехватило дыхание. Мрачная тень приникла к стене дома и медленно передвигалась по выступу к ее окну. На шестом этаже! Это мог быть только он. Но Стелла у тетки. Я знаю, что Стелла у тетки.

Пока мы расходились с другими аэрокарами, Грегори открыл окно и исчез в квартире. Я связался с Департаментом.

— Форсдон, — промурлыкала девушка, — для вас срочное сообщение.

— Неважно, — отрезал я, быстро описал ей ситуацию и отключился.

— Давайте к окну, — приказал я водителю.

— Будь осторожен, приятель. Вплотную я не смогу. Придется прыгать.

Он приблизился, как мог, и я прыгнул в открытое окно. Мне удалось удержаться, а Грегори явно не ожидал такого моего появления. Он смотрел на меня через всю комнату. На его большом и по-детски наивном лице было выражение смущения и паники.

— Грегори, вы арестованы.

Слезы потекли по его лицу, челюсть задергалась, но он не издал ни звука. И вдруг я понял, как грубо мы ошиблись. Этот огромный ребенок и в мыслях не имел причинить кому-то зло. Стелла была единственным человеком в Нью-Йорке, которого он знал и который обращался с ним без насмешки. И он хотел увидеть ее снова. По какой-то причине, которую он не мог понять, полиция пыталась помешать этому. Слежка, пикеты, наручники… Весь мир обернулся против него, и даже Стелла, поскольку ему ясно было, что она сотрудничала с полицией, и он был напуган.

И потому стал опасен. Он ринулся на меня, как танк, и заставил отступить к открытому окну. Меня тоже кое-чему учили, но он смял меня, как котенка. Я успел выхватить пистолет, но он одним движением выбил его. Сила в нем была и ловкость тоже. Он загнал меня на подоконник и пытался столкнуть вниз. Я знал, что долго не продержусь. Вдруг открылась дверь. Это была Стелла!!!

— Беги! — крикнул я, и ночной воздух засвистел в ушах. Я еще успел осознать пронзительный крик Стеллы.

…Лицо у доктора в очках было, как у совы.

— А вот и мы, — сказал он, когда увидел, что я открыл глаза. — Совсем неплохо.

— А что хорошего?

— Молодой человек, вы упали с шестого этажа, а у вас только сломана нога и коллекция синяков. И вы спрашиваете меня, что хорошего? Вы должны молиться на то дерево, на которое упали..

Плевать мне было на дерево. Крик Стеллы стоял в моих ушах.

Вошла сестра.

— К вам посетители. Вы хотите их видеть?

Я знал, что это шеф и Уолкер. Мне не хотелось их видеть. Мне никого не хотелось видеть.

— Ладно, пусть войдут.

Шеф показался в дверях и отступил. А впереди шла Стелла! Бледная, потерянная, но живая, совсем живая.

— Джим, — сказала она, и ее голос сорвался.

— Я расскажу ему сам, — пришел на выручку шеф. — Оказывается, у мисс Эмерсон есть сестра, она живет в Бостоне.

— Я знаю.

— Они близнецы. Сестра ничего не знала и приехала в тот самый вечер с визитом. У нее был ключ от квартиры, и она вошла… У пикетчиков были фотографии только Грегори, но не Стеллы. Тут мы ошиблись.

— Она жива?

— Да. Слава богу, да. Раны болезненные, но неглубокие. Она поправится.

— А Грегори?

— Он пытался уйти тем же путем, каким вошел. Он сорвался не сразу, и в том месте не было дерева… И вот еще — срочное послание от Уолкера.

Я взглянул на полоску бумаги: «Джим, ради бога, берегитесь аэрокаров».

— Хронос показал ваше падение всего за полчаса. Мы хотели вам его передать, но вы отключились. Мы поняли так, что вы выпали из аэрокара. Почему вы не включаете радио?

— Это бы ничего не изменило. Вы сами знаете, что…

— Да, Хронос может показать будущее, но не может изменить его…

— Он изменил мое, — сказал я, глядя на Стеллу. Шеф понял намек и ушел.

Спустя пять минут зазвонил телефон. Это был Уолкер.

— Я звоню, чтобы поздравить вас.

— С чем же?

— С вашей свадьбой. Хронос только что показал ее.

— Я даже еще не спросил девушку, — сказал я, испытывая невольную симпатию к Хроносу. — А как вы меня узнали на экране? Если по этому дурацкому браслету, то знайте, что вот я его снимаю и больше никогда в жизни не надену.

— Да, на экране вы без браслета. Но вы на костылях, а рядом шеф. И на нем браслет.

— Ладно, — сказал я. — Вы думаете, я против? Когда произойдет это событие?

— В пределах четырех-восьми дней.

Я бросил трубку. Стелла все слышала.

— Хронос говорит, что мы поженимся через четыре-восемь дней, но на этот раз я оставлю его в дураках. Мы поженимся завтра. Завтра!

— Хорошо, Джим, если ты так хочешь. Только…

— Что только?

— Сегодня 28 мая, а если мы поженимся в мае, я всю жизнь буду маяться. Есть такая примета…

Мы поженились через пять дней и на свой медовый месяц уехали в Аризону. Я навел кое-какие справки и узнал, что Аризона находится далеко за пределами действия Хроноса.

Перевела с английского И. Боришанская

Content

Биггл Ллойд Хронос

Ллойд Биггл Хронос