Завтра Газета

Газета Завтра 609 (30 2005)

ПОЛЕ КУЛИКОВО

ПОЛЕ КУЛИКОВО

Владимир Бондаренко

Владимир Бондаренко

ПОЛЕ КУЛИКОВО

Сражение на Куликовом Поле и сегодня, спустя 625 лет, не теряет своей значимости. С 8 сентября 1380 года идет отсчет не только великорусского сознания, не только окончательно закрепившегося православного вероисповедания, но и единой российской государственности.

Перечеркивая празднование юбилея Куликовской битвы, нынешние власти перечеркивают возможное единение народов России, сплочение вокруг государствообразующей великорусской нации.

Говорят, что празднование юбилея может вызвать раскол между русскими и татарами, между православным и исламским населением России. Так ли это?

Золотая Орда сама по себе была империей, объединяющей многие покоренные народы. Да и по вероисповеданию к началу Куликовской битвы воинство Мамая представляло смесь языческо-буддистско-мусульманских народов. Не говоря уже о знаменитой генуэзской тяжелой пехоте, состоящей из католиков.

Впрочем, казанские татары никакого отношения к той татаро-монгольской Орде не имеют. Историки вполне четко доказывают происхождение казанских татар от древних булгар, завоеванных и порабощенных войском Чингисхана. По большому счету почти все народы, населяющие нынешнюю Россию, как мусульманские, так и православные, в средние века были покорены ордами монголов и татар. И лишь спустя сотни лет оккупации волжские булгары стали именоваться татарами, взяв у своих завоевателей новое наименование своей же нации. Татарами стали называться и многие другие покоренные народы. Хотя между крымскими, ногайскими или румынскими татарами нет ничего общего. Поэтому юбилей Куликовской битвы на самом деле является праздником освобождения для всех российских народов, в том числе и для казанских татар. Еще можно было бы понять власти Татарстана, если бы мы их пригласили отпраздновать юбилей взятия Казани. Но зачем, с какой целью Минтимер Шаймиев и его приспешники примеряют на себя чуждое им наследие чингизидов? Разве что мечтают о новом завоевании России? Так, может, мы через несколько лет откажемся праздновать 200-летие Бородинского сражения, дабы не обидеть французов, а там не за горами и отказ от Победы в Великой Отечественной войне?

Когда нынешние татары возражают против всероссийского празднования юбилея, они осознанно забывают даже о том, что, прежде всего, полчища Чингисхана еще в 1219 году с лютой жестокостью завоевали исламскую Среднюю Азию, вырезали сотни тысяч правоверных мусульман, и вряд ли среднеазиатские историки нынче воспевают своего поработителя. Нет, никак не ислам воевал против русских на Поле Куликовом, и даже не одни лишь татары и монголы, а многие из порабощенных и полуистреблен- ных ими народов. Ведь и русские князья в период правления Золотой Орды регулярно поставляли своих воинов для новых походов ордынцев.

Впрочем, и на русской стороне в этой великой битве принимали участие не только воины, собранные со всех русских княжеств, за исключением Рязанского и Тверского. Важнейшую роль в битве сыграли литовцы, возглавляемые Ольгердовичами, и естественно было, если бы на празднование юбилея мы пригласили наших бывших литовских соратников. Это же было и их освобождение. Участвовали в воинстве князя Дмитрия Донского и сами татары, заинтересованные в свержении узурпатора власти, изгнавшего чингизидов из Золотой Орды темника Мамая. Разгром Мамая привел к власти в Орде законного правителя Тохтамыша. Недаром Тохтамыш поздравил князя Дмитрия Донского с победой. Благодаря этой победе чингизид Тохтамыш стал законным главой Золотой Орды. Так на чьей же стороне нынешние власти Татарстана: законного властителя Тохтамыша или узурпатора Мамая? Может, и Тохтамыш, по мнению нынешнего президента Татарстана Шаймиева, всего лишь русский агент?

Но самое удивительное, почему на такой раскол работает президент России Владимир Путин? Когда главу государства пригласили на празднование Куликовской битвы, президент произнес: "Тут не так всё просто". Мол, и у русских в войске была татарская конница, и на стороне Мамая какие-то русские войска. Допускаю, что так всё и было. Но разве умаляют эти факты значение Куликовской битвы для воссоздания российской государственности? С этой битвы и началась Великая Россия. Может быть, этого сегодня боится и не хочет допустить Владимир Путин? Ведь и 60-летие Победы над фашизмом с такими же основаниями можно было и не праздновать, там тоже "не так всё просто". И на стороне Гитлера воевали венгры, итальянцы, испанцы. Как и у Мамая, у Гитлера в армии было немало русских власовцев, а на стороне Красной армии воевали немцы-антифашисты. Так с кем же вы, господин президент, с генералом Власовым, с темником Мамаем, узурпировавшим ханский престол — или же с князем Дмитрием Донским, с литовскими Ольгердовичами, с объединенными русскими силами?

И о каком единстве в нынешней России можно говорить после подобных заявлений? Любая — и левая, и правая — оппозиция заявит вам в ответ на ваши слова о единении России: "Тут не так всё просто".

Сумеет ли нынешний российский народ отвергнуть "не такие простые" причины для своего разъединения и объединить свои силы для новой Куликовской битвы, ежедневно идущей и в душах людей, и во властных структурах? И, может быть, нам тогда, в свою очередь, надо отказываться от празднования тысячелетия Казани? Там ведь тоже "не так всё просто". Всё-таки русских еще 120 миллионов, а татар всего лишь пять миллионов, даже если бы они все сочли себя наследниками Мамая (что не соответствует истине). Чьи же интересы предпочтительнее для собирания воедино российского государства?

ПОЖАР В «ФАЛАНСТЕРЕ»

ПОЖАР В «ФАЛАНСТЕРЕ»

ПОЖАР В «ФАЛАНСТЕРЕ»

В ночь с 21 на 22 июля жители домов в Большом Козихинском переулке услышали треск разбиваемых стекол и характерный хлопок. Через несколько минут помещение магазина, которое находится на первом этаже дома №10 по тому же переулку, было охвачено пламенем, которое на мгновение высветило фигуры двух убегающих злоумышленников.

Прибывшие на место эксперты-криминалисты утверждают, что по характеру нанесенных повреждений, в помещение магазина, скорее всего, было брошено некое взрывное устройство или бутылка с зажигательной смесью. Характерно, что месяц назад возле магазина были замечены молодые люди, пытавшиеся выяснять подробности работы магазина.

Сотрудники 6-го отдела МУРа после осмотра помещения и допроса свидетелей выразили уверенность в криминальном характере данного происшествия, однако в местном отделении милиции явно не спешат заводить уголовное дело, ссылаясь на "невыясненные обстоятельства" случившегося. Каковы же возможные версии преступления? Первая связана с престижным местоположением магазина. Дома в центре Москвы горят, как спички, освещая уродливость государства, в котором ради прибыли бросают в огонь книги. В результате пожара выгорело основное помещение "Фаланстера", были уничтожены тысячи книг и десятки фолиантов по русскому и мировому искусству. Общий ущерб магазина составил более 4,5 миллионов рублей.

Вторая — политическая. "Фаланстер" за неполные три года своего существования стал одним из интеллектуальных центров оппозиционной, нонконформистской культуры, которой сегодня властями объявлена война. Здесь представляли свои книги Лимонов, Джемаль, Шамир, известный российский философ, чуждый всякого радикализма, Михаил Рыклин, французский писатель Мишель Турнье. Поэтому среди посетителей "Фаланстера" — даже тех, кто далек от политики — очень популярна версия следа "Наших".

На следующий день у сожженного магазина прошел большой митинг, организованный друзьями и читателями "Фаланстера". Фаланстерцы быстро мобилизовались и сейчас ведут торговлю в арке со стола. Они уверены, что до сентября магазин вновь откроется — возможно, на новом месте: "Дорогие друзья! Прежде всего огромное вам спасибо за ту поддержку, которую Вы нам оказывали и оказываете. Если у нас и возникали порой сомнения насчет целесообразности дальнейшего существования проекта "Фаланстер", то сейчас очевидно — дело требует продолжения. Конечно, возникшие трудности, с которыми нам придется разбираться, существенно осложнят нашу жизнь, но мы обязательно откроем новый магазин". Фаланстер будет!

Адрес: м."Тверская", Большой Козихинский пер., д.10. Тел. для связи: 504-47-95.

Наш корр.

МЕГАМАШИНА

МЕГАМАШИНА

Юрий Ковалёв

МЕГАМАШИНА

Взрывы 7 июля в Лондоне зеркально повторились ровно через две недели — на этот раз, правда, без жертв, но дальнейшему сплочению "цивилизованного мира" против "исламского терроризма" как "нового варварства" они, несомненно, помогут.

Однако такой "выбор цели" означает, что действия "цивилизованного мира" будут по-прежнему направляться против собственно организаторов терактов и их исполнителей. Не похоже ли это на борьбу с развивающимся кариесом — через применение всё более сильных обезболивающих средств?

Да, "ценности Ислама" и противостоящие им "ценности Запада" — в принципе противоположны друг другу. Вот их сущность (позиция Питирима Сорокина).

Первый — истинную ценность имеет только Всевышний; человек во всем абсолютно зависим от Него, земная жизнь человека — не более, чем подготовка к Высшему Суду.

Второй: верить или не верить в существование Всевышнего — личное дело каждого, т.к. Он не играет роли в практической деятельности человека, который всего в жизни должен добиваться сам.

И даже в ходе самой корректной дискуссии к единому среднему мнению здесь не прийти!

Действительно, "западники" укажут на то, что "жестко религиозное" отношение к миру является тормозом развитию общества, прогрессу в науке, технике, технологии и, в конце концов, обрекает людей на нищету и отсталость. Ведь общество развивается лишь тогда, когда люди видят ценность в окружающем их мире и, чувствуя себя в значительной мере самостоятельными — стремятся усовершенствовать его.

Но и у их оппонентов будет, что ответить. Верно, Просвещение открыло путь для быстрого развития общества. Но какой ценой! У людей сформировалось чувство самодостаточности и — перестали "работать" такие мощнейшие регуляторы поведения, каким до этого были страх перед "посмертной карой за грехи" или ожидание "посмертного воздаяния за добродетельные поступки"! Пришлось искать иной регулятор. Им стало "рыночно-демократическое" государство. Да, рынок неплохо регулирует производство и на основе механизма конкуренции дает изобилие товаров и услуг. Однако он же с неизбежностью порождает имущественное расслоение людей и все, связанные с этим "общественные болезни". А предлагает рынок людям (в частности, через коммерческую рекламу) преимущественно те приоритеты, которые имеют денежное выражение. Т.е. по нравственным критериям рыночная экономика критики не выдерживает. Разумеется, демократические институты дали гражданам возможность контролировать государственную бюрократию. Но институты эти не гарантируют ни выработки страной оптимального курса, ни защиты от злоупотреблений со стороны избранной власти. Ибо резкое возрастание числа людей, участвующих в управлении государством (например, в ходе выборов разных уровней) приводит к тому, что важнейшие решения все чаще принимаются непрофессионалами (т. наз. "массовизация власти"). А в таких условиях не избежать манипулирования взглядами и поведением населения со стороны недобросовестных политиков, в частности — через предвыборные технологии. Отсюда — еще одна (как минимум, трудно разрешимая) проблема современной демократии. Ведь использование этих технологий требует от кандидатов очень значительных денежных сумм. Кредитуют их обычно те или иные финансовые, промышленные, и даже, нередко, откровенно криминальные группы. Но "расплатиться" победивший кандидат может, лишь так или иначе лоббируя экономические или политические интересы этих групп. Это означает, что важным (а порой главным) мотивом деятельности вновь избранного, например, депутата парламента — становятся вовсе не интересы его избирателей или страны в целом. А это, в свою очередь, чревато "шараханьем" общества в противоположную сторону — к личной диктатуре как единственной возможности "установить порядок". Со всеми вытекающими отсюда последствиями...

Ясно, что среди более 1 миллиарда мусульман всегда найдётся множество пассионариев — тех, кто готов пожертвовать очень и очень многим, даже своей жизнью ради ценностей исламского менталитета. Но мусульманский мир неоднороден. В его составе — фундаменталистский Афганистан и Иран, пытающийся сегодня найти "средний путь" между мусульманским фундаментализмом и западными образцами поведения; "европеизированная" Турция (член НАТО), международный курорт Тунис и Чечня. Поэтому мусульманский мир "противостоит" давлению извне "силами" не отдельных стран, составляющих единый мусульманский суперэтнос, а через мусульманские фундаменталистские организации (и их боевиков).

Всё это означает: нынешнее нарастание масштабов и агрессивности так называемого "исламского терроризма" определяется фактором, имеющим, так сказать, природный характер. И любые меры в рамках предложенной американцами схемы: во главе мирового процесса — "коалиция цивилизованных стран во главе с США", выступающих против "международного терроризма"; остальные государства — либо "союзники по коалиции", либо "сообщники террористов" — может привести только к нарастанию конфликта, чреватого новой Мировой войной.

Тем самым я вовсе не отрицаю версию того, что вся "война цивилизаций" была запущена западными спецслужбами и стоящими за ними силами ради достижения каких-то важных целей: например, установления "нового мирового порядка" или чего-то в том же духе. Просто хочу напомнить о том, что зубатовские профсоюзы тоже создавались не ради революции, а играть с огнем ценностей — опасно.

ЛЮБОВЬ К ВЛАДИМИРУ П.

ЛЮБОВЬ К ВЛАДИМИРУ П.

Станислав Белковский

Станислав Белковский

ЛЮБОВЬ К ВЛАДИМИРУ П.

Общественная дискуссия о том, что в России в ближайшие годы все-таки сменится власть, обретает, наконец, реальные очертания. В этом плане весьма примечателен нашумевший отчет аналитика "Альфа-банка" Кристофера Уифера, согласно которому третий срок Владимира Путина будет несомненным благом для инвесторов и российской экономики в целом. Бесспорно, отчет мог быть отчасти вызван к жизни конъюнктурными резонами: "Альфа-групп" неожиданно оказалась вовлечена в скандал вокруг приватизации госдач "Сосновка-1" и "Сосновка-3". И владельцам группы важно было отвлечь внимание СМИ от проклятых сусловско-черненковских резиденций, а заодно лишний раз напомнить, что правильный правитель России в настоящем и будущем — вовсе не текущий жилец первой "Сосновки" Михаил Касьянов. Однако гораздо важнее реальная основа отчёта Уифера.

Действительно, Владимира Путина привели к власти вовсе не какие-то мифические чекисты, а крупные собственники — выгодоприобретатели приватизации 1990-х. Причем, в первую очередь, акционеры "Сибнефти" и "Альфа-групп". Именно они рекомендовали летом 1999-го тогдашнего секретаря Совета безопасности РФ Путина как преемника Бориса Ельцина — в противовес альтернативным претендентам, Сергею Степашину и Николаю Аксёненко. И, надо сказать, Роман Абрамович и Михаил Фридман с Петром Авеном не прогадали. Путинский Кремль сделал всё возможное не только для защиты их бизнес-интересов и обеспечения экспансии подконтрольных этим людям компаний, но и благословил "обналичивание итогов приватизации" — сначала продажу Тюменской нефтяной компании British Petroleum (2003), а затем и операцию по покупке "Газпромом" (вероятно, совместно с Royal Dutch / Shell) "Сибнефти" (2005).

Мудрый аналитик Уифер продемонстрировал понимание и другого важного обстоятельства: если выборы 2007-2008 будут действительно демократическими, то есть, решение вопроса о составе новой российской власти будет зависеть от простых избирателей, ни Владимира Путина (независимо от конституционных поправок), ни его прямого преемника (Сергея Миронова, Бориса Грызлова или Дмитрия Козака) в Кремле не будет. Следующий выборный цикл принесет победу тем политическим силам, которые решительно и радикально поставят вопрос о социальной справедливости (а значит, о ревизии ельцинопутинской приватизации) и восстановлении статуса России как сверхдержавы (хотя бы региональной). Иными словами — победитель должен будет выполнить всё то, что Путин в начале своего правления как будто обещал сделать, но на самом деле — делать вовсе не собирался.

Так что для "Альфы" и ей подобных Путин действительно остается лучшим, уместнейшим российским президентом нашей эпохи. Но — как бы странно это ни звучало — уговаривая нынешнего главу государства задержаться у властного штурвала, "Альфа-групп" объективно присоединяется к врагам Владимира Путина.

ЛЕГЕНДА О КРОВАВОМ ТИРАНЕ

У второго демократически избранного президента РФ немало публичных недоброжелателей. Особенно среди статусных либералов.

"Комитет-2008", Гарри Каспаров, Михаил Касьянов, опальные олигархи Гусинский, Березовский и Невзлин неизменно называют Путина кровавым порождением чекистской корпорации, который хочет отменить все данные русскому народу Борисом Ельциным свободы. Подобная точка зрения достаточно популярна и на Западе, где многие специалисты по России и завзятые кремленологи муссируют тезисы о "чекистском авторитаризме" и "отказе от ценностей благословенных 1990-х". Всё чаще и громче звучат голоса о том, что Путин — преступник, и политическую карьеру ему суждено закончить чуть ли не в Гаагском трибунале.

Подобные оценки свидетельствуют о глубоком непонимании — либо сознательном искажении — сути и содержания путинского режима.

Власть Путина есть не что иное, как режим консервации позднеельцинского (1997-1999 гг.) status quo. Бывший подполковник ФСБ был посажен на престол для того, чтобы позволить 10-12 бизнесменам, оказавшимся в нужное время в нужном месте и взявшим под контроль индустриальное достояние Союза ССР:

— закрепить контроль над активами;

— продать активы и получить за них "живые" миллиарды у.е.;

— легализовать эти миллиарды у.е. на Западе.

При этом ближайшее окружение (пресловутая "семья") Бориса Ельцина, сделавшая ставку на Владимира Путина, прекрасно понимала, что консервация с "обналичиванием активов" в условиях реального демократического процесса, независимых СМИ, полноценной политической и интеллектуальной конкуренции в стране невозможна. Поэтому еще во второй половине девяностых был взят курс на отказ от выборов как механизма формирования власти, вытаптывание политико-аппаратного поля и подмену реальной политики манипулятивными технологиями.

Так, превращение парламента из полноценного органа власти в придаток кремлевской администрации началось еще 12 лет назад — с расстрела Верховного Совета и принятия суперпрезидентской Конституции (1993 г.) Использование уголовных дел и судебной системы для отстранения конкурирующих политических фирм от выборов или отмены результатов эти выборов — тоже ельцинское детище; достаточно вспомнить судьбу Андрея Климентьева, так и не сумевшего стать мэром Нижнего Новгорода, или чехарду на думских выборах 1999 года. Передел собственности? Он активно идет в России последние 10 лет, причем технологии абсолютно честного изъятия у первичных собственников СИДАНКО, крупнейших алюминиевых заводов Сибири или "Ингосстраха" с Автобанком ничем принципиально не отличались от тех, что были применены в 2004-2005 гг в деле ЮКОСа. И то, что контроль над страной — это контроль над основными федеральными телеканалами и 2-3 газетами, наша власть сформулировала для себя еще в середине прошлого десятилетия.

Владимир Путин развил и укрепил, а вовсе не переломил эти тенденции. Так что Путин — на самом деле преемник и продолжатель дела Ельцина, а отнюдь не могильщик политики своего предшественника, как полагают незадачливые путинологи по все стороны Атлантического океана.

Необходимо раз и навсегда понять, что по психологии и мировоззрению Владимир Путин отнюдь не является классическим чекистом. В системе советской госбезопасности будущий президент РФ был очевидным аутсайдером. В 1990 году его — за серию провалов — сослали из благополучного полубуржуазного Дрездена на унизительно низкую должность помощника проректора (!) Ленинградского госуниверситета, в результате чего целый год подполковник был вынужден подрабатывать частным извозом. Основные же административные навыки и основы политической философии Путин познал в античекистской по духу питерской администрации Анатолия Собчака.

Чиновники, существенно влияющие на принимаемые Путиным решения — от военного переводчика Игоря Сечина до младшего экономиста Алексея Кудрина — тоже не имеют никакого отношения к системе КГБ СССР. Ни по происхождению, ни тем паче по идеологии. Мундир и образ Героя Советского Союза штандартенфюрера В.А.Тихонова были не более чем предвыборной бутафорией, средством введения в заблуждение русского народа, который хотел смены облика власти: молодого подтянутого офицера с бодрым голосом вместо невнятного старого медведя, который то ли еще жив, то ли уже нет. Псевдочекизм был и остается лишь политтехнологией продления ельцинской модели власти и распределения собственности.

Ни в коей мере Владимир Путин не может быть признан и тираном, последовательно и безжалостно расправляющимся с политическими противниками. Нынешний российский президент живет и действует в соответствии с неким сводом неформальных правил, именуемых на околокриминальном сленге "понятиями". И обрушивается он на тех и только на тех, кто нарушает правила, то есть, в путинском понимании, "кидает по понятиям". Например, Михаил Ходорковский обещал Путину, что не будет финансировать коммунистов — и данного слова (по информации президента) не сдержал. Сергей Глазьев клялся и божился, что не пойдет в президенты в 2004 году, и взамен получил высочайшую поддержку для проекта "Родина" — а потом обманул благодетеля. Борис Березовский считался лучшим другом — и вывалил Путину на голову вдов погибших моряков АПЛ "Курск" (по искреннему мнению президента, нанятых и оплаченных). Наконец, Михаил Касьянов получил на увольнение царский подарок в виде гигантской дачи стоимостью $100 млн. — а потом позволил себе нещадно ругать щедрого жалостливого дарителя. К тем, кто же "понятийных" нарушений не совершает — пусть даже оставаясь при этом противником Кремля — Путин относится вполне снисходительно и даже порой благородно.

На преступника, по которому трибунал плачет, сегодняшний российский правитель никак не тянет. Ведь даже вторую чеченскую войну начал, если вдуматься, не Путин, а Борис Ельцин — по настоятельной рекомендации "семьи", которая понимала, что без большого потрясения продать стране проект "Преемник" и предотвратить триумф Евгения Примакова никак не удастся. А что Путин Ходорковского посадил — так тогда всех чемпионов Большой Приватизации придется в Гаагскую тюрьму отправлять, потому что все они, причем задолго до появления Владимира Владимировича на подступах к Кремлю, использовали коррумпированных правоохранителей как орудие уничтожения конкурентов.

Путин никогда не мечтал стать Иосифом Сталиным — только Романом Абрамовичем. Ни за что не отвечающим и принимаемым в лучших домах Европы рантье с доходом порядка $300-500 млн. в год. И Путин, если вдуматься, вполне заслуживает такой участи.

ДАЙТЕ ЕМУ УЙТИ

А на третий срок Владимир Путин совершенно не хочет. Ему и двух сроков многовато будет.

Поскольку, в отличие от большинства функционеров собственной деградировавшей администрации, он понимает, что за последние 5,5 лет стране во всех сферах — кроме резервов ЦБ и стабфонда — стало хуже, а не лучше. И уже очень скоро на поверхность вылезут страшные беды, которые схватят российского правителя костлявой рукой за горло: от фактического отделения Северного Кавказа, который и сегодня уже на самом деле не подконтролен Москве, до серии техногенных катастроф, неизбежных в условиях крушения не модернизировавшейся с брежневских времен национальной инфраструктуры.

Владимир Владимирович хотел войти в историю и умиротворителем Чечни, и спасителем Приднестровья, и архитектором ЕЭП. Ни на одном из направлений ничего не вышло — в силу бездарности и неэффективности его собственной властной машины. Бездарности, которая, в свою очередь, есть закономерное следствие ведущегося с 1997 года последовательного вытаптывания всего умного и яркого на кремлевских холмах. Теперь Путину ничего не остается, как предложить учебникам истории первый, последний и единственный свой подвиг: предотвращение гражданской войны и распада страны. Но надо торопиться. За следующие 3 года и это достижение может быть поставлено под сомнение. И тогда уже никогда не стать Путину Абрамовичем.

Путин, как говорят хорошо знающие его люди, осознает, что время работает против него. Потому все чаще оказывается на грани, и срывается, и кричит даже на ближайших друзей, вплоть до лабрадора Кони. "Если семь лет работать с полной отдачей, с ума можно сойти" — так говорил сам Путин. Его безумные 7 лет истекают в январе 2007-го.

Так что если кто любит Путина и хочет ему добра (да, да, господин Уифер!) — пусть желает ему уйти досрочно, а не засиживаться. Покинуть Кремль с миром и почестями, как человек, который якобы и вправду что-то хорошее спас и чего-то ужасного не допустил. Уехать в Баден-Баден и стать, скажем, зицпредседателем ЕврАзЭС или главой международной федерации дзюдо.

А программу сохранения, развития и приумножения страны предложит уже новое поколение лидеров, которое придет на смену затянувшейся сверх всяких приличий эпохе Ельцина—Путина.

«МОГЕНДОВИД»: ЯДЕРНЫЙ И НЕ ТОЛЬКО

«МОГЕНДОВИД»: ЯДЕРНЫЙ И НЕ ТОЛЬКО

Владимир Петров

Владимир Петров

«МОГЕНДОВИД»: ЯДЕРНЫЙ И НЕ ТОЛЬКО

Будучи одним из основных партнеров США, Израиль никогда не включался в пресловутую "ось зла", но вот, согласно ряду опросов общественного мнения, проведенных в Западной Европе конце 2003 года, свыше 50% респондентов полагали, что именно это государство представляет собой "самую большую угрозу для мира во всем мире". Вместо того, чтобы всерьез призадуматься над подобным мнением европейцев, объясняющимся прежде всего откровенно антиарабским и антиисламским курсом израильской политики, а также тем, что Израиль превратился в "огромный склад ядерного, биологического и химического оружия, что создает базу для гонки вооружений на Ближнем Востоке" (об этом еще в 2000 году заявил на заседании кнессета один из арабских депутатов Иссам Махул), руководство еврейского государства в очередной раз завело свою излюбленную, хоть и давно заезженную пластинку о том, что "в Европе вновь поднимает голову антисемитизм".

Тогда же, в 2003 году, израильские власти обвинили в антисемитизме и британскую телерадиокорпорацию ВВС за показ ею документального фильма о ядерной истории Израиля, о суде над Вануну и заболеваемости среди рабочих атомного комплекса в Лимоне. Примечательно, что программа о ядерном оружии Израиля начиналась с риторических вопросов: "У какого государства на Ближнем Востоке есть незарегистрированное ядерное оружие? В каком государстве не существует внешнего контроля над ядерными ресурсами? Какая страна приговорила своего ядерного шпиона к 18 годам заключения?"

Сегодня, когда мировая общественность проявляет явно повышенное и не всегда объективное внимание к разработке ядерных программ рядом стран, например, Ираном, будет совсем нелишним рассмотреть некоторые факты, касающиеся создания и накопления оружия массового уничтожения (ОМУ) Израилем — государством, которое принято называть демократическим, но которое систематически препятствует работе на своей территории международных инспекторов. Это государство — между прочим, единственное в мире, созданное решением ООН, — обладает, как считают эксперты, огромными запасами не только ядерного, но также химического и биологического оружия.

С самого начала своего образования Израиль счел для себя возможным открыто игнорировать большинство норм международного права и общепринятого цивилизованного внешнеполитического поведения. На протяжении практически всей его истории многочисленные "акции возмездия" и "превентивные удары" по соседним арабским странам, включая и оккупацию части их территорий, объяснялись необходимостью противостоять угрозе уничтожения еврейского государства.

Под прикрытием мифа об "извечном" характере враждебности всего арабского, и даже еще шире — всего мусульманского мира по отношению к Израилю, создавались мощные вооруженные силы, оснащенные самыми современными техническими средствами. Необходимо подчеркнуть, что и по сию пору официально не подтверждается, но и не отрицается наличие на вооружении ВС Израиля оружия массового уничтожения. Однако вряд ли будет чересчур смелым сказать, что в его наличии, причем в большом количестве, мало кто сомневается.

Здесь необходимо привести слова одного высокопоставленного израильского чиновника, опубликованные британской газетой "Санди таймс": "Вряд ли есть хоть один известный или неизвестный вид химического или биологического оружия.., который не производился бы в Биологическом институте Нес-Сиона". При этом "ни у одной страны на Ближнем Востоке нет столько ОМУ, сколько у Израиля, и ни одна другая страна не избежала пристального наблюдения за своим ядерным арсеналом..." Являясь, бесспорно, крупнейшим производителем ОМУ в ближневосточном регионе, Израиль никогда не был признан таковым публично на международном уровне.

Анализ экономического и научно-технического потенциалов израильского государства показывает, что оно способно организовать промышленное производство ядерного, химического и биологического оружия собственными силами. Узким местом является только сырье для производства ядерного оружия, но и этот вопрос успешно решается благодаря финансовым возможностям еврейской диаспоры, тесно связанной с политической и экономической элитой ведущих стран мира.

Ядерная программа Израиля была начата еще в 50-е годы. У ее истоков стояли первый премьер-министр государства Давид Бен-Гурион и Шимон Перес — главный организатор атомного проекта. Краткая история этой программы выглядит следующим образом.

В 1952 г. под контролем министерства обороны была создана Комиссия по ядерной энергии.

В 1956 г. Израиль заключил секретное соглашение с Францией о постройке плутониевого ядерного реактора. Один из ведущих французских специалистов в атомной области Фрэнсис Перрин подтвердил в 1986 году, что в течение двух лет в конце 50-х годов Франция и Израиль производили совместные работы по проектированию ядерной бомбы.

Реактор начали возводить в отдаленном уголке пустыни Негев, около населенного пункта Димона. Этот крупномасштабный проект включал реактор и ряд надземных и подземных сооружений, расположенных на площади в 14 кв. миль. Строительство комплекса осуществляли 1500 израильских и французских рабочих. Одна из французских компаний, в частности, построила завод по выделению плутония. Французская военная авиация, по сведениям Федерации американских ученых в Вашингтоне, тайно доставляла в Израиль из Норвегии тяжелую воду — ключевой компонент плутониевого реактора.

В 1958 г. строительство комплекса зафиксировали американские разведывательные самолеты У-2. Первоначально Израиль заявил, что данный объект является текстильной фабрикой, затем — металлургическим исследовательским комплексом. Два года спустя американцы уже определили данный комплекс как ядерный реактор. Представители ЦРУ заявили, что, по их данным, он является частью израильской программы по созданию ядерного оружия.

В 1961 году президент Кеннеди на встрече с Бен-Гурионом получил от него заверения, что строящийся реактор предназначен для мирных целей — получения электроэнергии. На самом деле к тому моменту в Димоне уже работало предприятие по созданию оружейного плутония. Однако Кеннеди удовлетворился словами премьер-министра Израиля. Президент США решил ограничиться общим контролем над строительством реактора со стороны американских специалистов, послав их с чисто формальной инспекцией.

В мае 1961 года Димону впервые посетила группа заокеанских экспертов. Однако, как пишет в своей монографии "Израиль и бомба", вышедшей несколько лет тому назад в Нью-Йорке, Авнер Коэн, американские визитеры не обнаружили подземного радиохимического завода и даже признаков его существования. "Чтобы утаить эту деятельность от инспекторов, была построена фальшивая стена, которая скрывала лифты, предназначенные для спуска на шесть подземных этажей, где обрабатывали плутоний и производились компоненты ядерных бомб".

К началу Шестидневной войны 1967 года, по данным того же Коэна, были собраны первые два ядерных устройства. А с 1970 года, по словам уже упоминавшегося французского специалиста Перрина, Израиль стал производить от трех до пяти ядерных зарядов в год.

Карл Даккет, бывший в конце 60-х годов заместителем директора ЦРУ по науке и технологии, сделал вывод, что у Израиля имеется тщательно разработанная программа создания атомного оружия. Его вывод основывался на беседах с отцом американской водородной бомбы Эдвардом Теллером, который несколько раз посещал еврейское государство и поддерживал его ядерную программу. Когда Даккет поделился своими мыслями с шефом ЦРУ Ричардом Хелмсом, тот лишь посоветовал ему крепче держать язык за зубами...

Несомненно, что США фактически закрыли глаза на израильскую ядерную программу и намеренно не стали акцентировать внимание на том, что Израиль отказался подписать Договор о нераспространении ядерного оружия. Указанная ситуация, по словам Коэна, отразила "понимание президентом США Никсоном и премьер-министром Израиля Голдой Меир новых политических и стратегических реальностей". Согласно этому пониманию, "предполагалось, но не признавалось", что Израиль является "государством, располагающим ядерным оружием". (В 1969 г. президент Никсон обязался прекратить американские инспекции и "закрыть глаза" на израильскую ядерную программу, если "евреи не будут ее афишировать" и проводить открытых ядерных испытаний. — В.П. ).

В ходе реализации своей атомной программы Израиль предпринимал различные шаги по увеличению запасов ядерных материалов, в том числе и тайные. Его неоднократно обвиняли в секретных закупках и хищениях таковых материалов в США, Великобритании, Франции, ФРГ и других странах. Так, в 1986 г. в Соединенных Штатах было обнаружено исчезновение более 100 кг обогащенного урана на одном из заводов в штате Пенсильвания. Следы похитителей вели в Израиль. Тель-Авив также признал факт незаконного вывоза из США критронов, которые можно использовать для создания ядерного оружия. Их экспорт строго регламентирован американским законодательством. (Критроны — небольшие устройства, используемые как для создания атомных бомб, так и для копировальной техники. Они применялись в системе детонации первых американских ядерных бомб. — В.П. ).

По мнению экспертов, сегодня Израиль имеет 150-200 ядерных боезарядов. Стокгольмский научно-исследовательский институт Мира оценивает запасы израильского ядерного оружия в 200 единиц.

По данным же ЦРУ, ядерный арсенал Израиля занимает пятое или шестое место в мире. Согласно Договору о нераспространении, пять стран имеют ядерное оружие: Великобритания (185 единиц), Россия (8232), США (7068), Китай (402) и Франция (348). Предполагается, что у Израиля ядерного оружия в два раза больше, чем у Индии и Пакистана.

Следует отметить, что 13 июля 1998 г. на пресс-конференции в Иордании тогдашний израильский премьер Шимон Перес впервые публично признал, что его страна обладает ядерным оружием.

Как отмечалось выше, Израиль пообещал американцам никогда не проводить открытых ядерных испытаний. Однако 22 сентября 1979 г. американский спутник обнаружил атмосферное испытание термоядерной бомбы в Индийском океане недалеко от побережья Южной Африки, но из-за причастности Израиля к этим событиям сообщение было быстро ретушировано тщательно отобранной научной группой. Позже через израильские источники стало известно, что прошло испытание трех ядерных боезарядов, предназначенных для оснащения артиллерийских снарядов. "Вашингтон пост" тогда писала: "...что это был 42-й раз, когда спутник этого типа зарегистрировал подобный сигнал; причем в 41 предыдущем случае, считают должностные лица, были выявлены атмосферные ядерные испытания".

Впоследствии Израиль, вероятно, отказался от проведения реальных испытаний ядерных устройств, так как стало практически невозможно проводить их скрытно от мировой общественности. Кроме того, по мнению многих специалистов, израильтяне в ходе работы над ядерной программой могут и, видимо, широко используют компьютерное моделирование, позволяющее свести до минимума потребность в проведении реальных ядерных испытаний, а также частично проводить испытания на неядерных материалах.

Отказываясь открыто подтвердить свои ядерные возможности, Израиль, с другой стороны, пообещал "не укоренять" атомное оружие на Ближнем Востоке, что на нормальном языке означает отказ от применения данного вида оружия первыми. Наличие ядерных запасов определяет военное превосходство Израиля в регионе, обеспечивающее ему, по мнению западных спецслужб, "огромную политическую маневренность" и большую свободу действий. В то же время, кто может гарантировать, что при определенных обстоятельствах Израиль не нанесет ядерный "превентивный удар"?!

Важно отметить, что хотя еврейское государство причисляют к демократиям, обсуждение там ядерной программы — табу. Израильская комиссия по атомной энергетике — одна из самых засекреченных организаций. В тайне держится ее бюджет, сотрудникам грозят жесткие санкции, если они заговорят о своей работе.

Израильская ядерная программа защищена политикой, которая называется "ядерная неоднозначность", что можно расшифровать следующим образом: Израиль официально не признает своих ядерных возможностей и, следовательно, не подпадает под соответствующие политические и экономические санкции, но одновременно он имеет в своем распоряжении мощное средство устрашения, так как другие страны знают, что такое оружие существует. В тщательно аргументированной книге "Израиль и бомба" Авнер Коэн справедливо замечает, что ядерная стратегия Израиля — это его успех, потому что она позволила ему удержать ядерную монополию на Ближнем Востоке, избегнув политических обязательств, налагаемых открытым владением ядерным оружием.

Военно-политическое руководство США поддерживало и продолжает поддерживать такое отношение своих израильских коллег к этому вопросу. Кеннеди в 1961 г. удовлетворился заверениями Тель-Авива о мирном характере строящегося ядерного реактора, и американские инспекции носили чисто формальный характер и лишь помогли "усыплению" мировой общественности; Никсон в 1969 г. пообещал "закрыть глаза" на израильские ядерные программы, если работу над ними не будут "афишировать и не будут открыто проводить ядерные испытания"; позднее Клинтон дал "секретное обязательство" сохранять "способность Израиля к стратегическому сдерживанию" взамен на "продолжение политики умолчания в вопросе обладания ядерным оружием". Президент Буш остался верен этому обязательству, взятому его предшественником.

Во избежание применения к Израилю экономических и военных санкций американские разведслужбы традиционно не упоминают Израиль в своих регулярных докладах конгрессу в списке стран, разрабатывающих оружие массового уничтожения. Американцы даже запретили продажу детализированных спутниковых фотографий Израиля в попытке защитить секретность ядерных комплексов этой страны и другие его важные объекты.

Объявляя одной из приоритетных целей своей внешней политики нераспространение ядерного оружия и активно работая в этом направлении, Вашингтон в упор "не замечает" ядерные программы Израиля, а на неофициальном уровне поддерживает их, как и программы по созданию средств их доставки. Военно-политическое руководство США признает статус Израиля как неофициальной ядерной державы с 1969 года, но даже не пытается принудить его подписать договор о ядерном нераспространении. "Мы смирились с ядерным оружием в Израиле по той же причине, по которой мы терпим его в Великобритании и Франции, — отмечают в американской администрации. Мы не считаем Израиль угрозой". (Из материалов конференции в Уайт-Плантейшн, в ходе которой американцы дали ряд обязательств Израилю в обмен на согласие подписать договор с палестинцами).

Как верно писал американский исследователь Джон Стейнбах, "лицемерие, присущее при дискуссиях о странах "оси зла" вроде Северной Кореи или Ирана, при полном игнорировании провокационного арсенала Израиля, поистине безгранично и захватывает дух".

Трудно не согласиться также и с точкой зрения одного высокопоставленного чиновника ООН, заметившего, что Израиль является источником больших разногласий на Ближнем Востоке и служит "плохим примером для других стран, которые тоже пытаются разрабатывать ядерное оружие". Являясь членом международной организации МАГАТЭ, Израиль уклоняется от присоединения к Договору о нераспространении ядерного оружия. Тель-Авив подписал, но не ратифицировал Конвенцию о физической защите ядерного материала. Данное государство не является участником международных соглашений о контроле за ядерным экспортом.

Показательна в этом отношении позиция израильского эксперта Зеева Шиффа, пишущего для влиятельной газеты "Гаарец": "Кто верит, что Израиль когда-либо подпишет Договор о нераспространении ядерного оружия, принадлежит к числу мечтателей".

Сегодня практически никто в мире не сомневается в том, что в Израиле целенаправленно и активно ведутся работы по разработке и производству всех видов оружия массового уничтожения. Лишь незначительное число известных фактов были приведены в данной статье. При этом официально на государственном уровне большинство из них не подтверждается, но и не отрицается. Таким образом, официально Израиль не обладает ни одним из видов ОМУ, а следовательно, не попадает под санкции соответствующих международных договоров. В то же время следует подчеркнуть наличие в стране запасов ОМУ государственными органами не отрицается, а представители военного командования открыто обсуждают возможность его применения.

Такое положение дел обеспечивает Израилю предотвращение широкомасштабной агрессии против него со стороны арабских государств, но не способствует установлению мира на Ближнем Востоке. Кроме того, нужно отметить, что наличие запасов ОМУ не может остановить проведение террористических актов, скорее наоборот: оно может их только провоцировать. Именно поэтому, может быть, не так уж далеки от истины те, кто называют Израиль "главной опасностью" для дела мира во всем мире.

ОБЪЕДИНЕНИЕ ИЛИ СМЕРТЬ

ОБЪЕДИНЕНИЕ ИЛИ СМЕРТЬ

Сергей Глазьев

Сергей Глазьев

ОБЪЕДИНЕНИЕ ИЛИ СМЕРТЬ

"Когда мы едины, мы непобедимы", — этот популярный, скандируемый на всех демонстрациях народно-патриотических сил лозунг, понятен всем, кроме лидеров политических партий. Политические амбиции вождей — извечный камень преткновения, о который разбиваются все попытки объединения патриотической оппозиции.

Между тем, сегодня этот лозунг актуален, как никогда. Если еще два года назад у руководства самой крупной оппозиционной партии — КПРФ — еще были надежды победить на выборах самостоятельно, то сегодня об этом не приходится и мечтать. 12,6% на последних думских выборах, итоги выборов в регионах, проходивших в последние полтора года, а также последние социологические опросы свидетельствуют, что даже у КПРФ нет шансов получить большинство голосов избирателей. Но если ни у одной оппозиционной партии нет шансов победить, то к чему тогда претензии на единоличное лидерство их вождей? Почему они никак не могут объединиться, чтобы сокрушить антинародный олигархо-бюрократический режим, очистить государство от коррупции и заставить власть служить общенародным интересам? Наконец, как добиться этого объединения, абсолютно необходимого для победы народно-патриотических сил?

ПАРАДОКС ПОЛИТИКИ ПО-РОССИЙСКИ

Непосвященному в премудрости политических постановок трудно понять, каким образом представители власти, политика которых отвергается подавляющим большинством населения, ухитряются всё время побеждать на выборах? Действительно, социологические опросы свидетельствуют об устойчивом неприятии политики правительства и неудовлетворительной оценке его деятельности двумя третями российских избирателей. Поддерживают политику власти или согласны с ней не более четверти населения.

Из этого следует неизбежность обвинительного приговора избирателей по отношению к партии власти и ее представителям на выборах Президента страны и Государственной Думы. Но почему-то ненавидящий эту власть избиратель неизменно голосует за нее на выборах и партия власти, политика которой отвергается 70% населения, собрала 70% голосов на президентских выборах и получила 70% мандатов на выборах в Госдуму. Может быть, система ГАС-Выборы просто перепутала "Единую Россию" с КПРФ, и Центризбирком поменял их местами при оглашении итогов?

Конечно, фальсификации результатов выборов, грубые систематические нарушения избирательного законодательства со стороны власть предержащих — общепризнанный факт. Можно приводить тысячи примеров злоупотребления властью со стороны руководителей президентских, правительственных, губернских структур, органов местного самоуправления, средств массовой информации, правоохранительных органов. Многочисленные обращения граждан в защиту своих избирательных прав в суды и органы прокуратуры ничего не дают — даже когда со всей очевидностью доказывается фальсификация итогов голосования, судьи решают, что установленные правонарушения не повлияли на общие итоги выборов.

Но правовое признание сфальсифицированных выборов действительными предполагает неспособность или нежелание оппозиции бороться за права своих избирателей. Трудно себе представить массовую и систематическую фальсификацию выборов в Европе или в Америке. Почему же в России оппозиция не может пресечь воровство голосов избирателей и добиться соблюдения избирательного законодательства?

Можно, конечно, долго перечислять причины, почему выборы превращены в нашей стране в фарс — начиная от криминализации и коррумпированности государственной власти и заканчивая отсутствием денег для организации контроля за подсчетом голосов. Всё это так. Построенная в России административно-властная вертикаль держится на коррупции и шантаже. Вышестоящие дают воровать нижестоящим в обмен на политическую лояльность и соучастие в систематической фальсификации выборов. Сотни тысяч чиновников и находящихся на госслужбе лиц периодически втягиваются в тяжкое преступление против общества, участвуя в крупномасштабном нарушении избирательного законодательства в ходе президентских и парламентских выборов. Это стало столь обыденным и даже само собой разумеющимся делом, что высокопоставленные чиновники президентской администрации не считают нужным даже скрывать планирование итогов выборов задолго до их проведения.

Вместе с тем, если бы лидеры оппозиции не мирились с этими массовыми преступлениями против общества, едва ли власть предержащим удавалось бы столь эффективно дурачить народ. Последние примеры политической борьбы в государствах с такой же, как у нас, политической культурой убедительно показали ограниченность возможностей "административного ресурса". Последний теряет эффективность как только наталкивается на организованную силу, готовую идти до конца в отстаивании своих интересов. Бюрократию парализует страх ответственности за преступления в случае смены власти, и готовность чиновников их совершать ради сохранения властных полномочий "высокого дяди" резко идет на убыль. Напуганная цветными революциями в бывших советских республиках российская власть спешит "закручивать гайки" и "отвинчивать" не желающие крутиться в нужную стороны головы. Президентская администрация взяла курс на установление тотального контроля над избирательными процессами, пытаясь окончательно превратить выборы в ритуальное шоу с заранее заданным результатом. Но желание воспроизвести в России туркменскую политическую модель будет зависеть от готовности лидеров оппозиции сыграть отведенные им роли в кремлевском политическом театре.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕФОРМА

Перед президентскими выборами 2004 года у власти был выбор: опереться на народ и дать ему возможность свободного выбора, разделив ответственность с законно избранным президентом, или сделать ставку на привычный административный ресурс, превратив выборы в фарс и закрепив тем самым отчуждение власти от общества. К сожалению, власть выбрала второе, продемонстрировав тем самым полное неуважение к своим гражданам и нормам права. Курс на построение криминально-бюрократического авторитарного государства, действующего в интересах паразитической олигархии, окончательно определился. Руководители государства сами решили стать олигархами.

Вместо ранее провозглашенной диктатуры закона власть стала исповедовать культ денег и силы. Противостояние властвующей олигархии и общества окончательно приобрело антагонистический характер. Это проявилось как в социальной реформе, означавшей отказ федеральной власти от ответственности за обеспечение социальных гарантий, так и в политической реформе, лишившей граждан реальных избирательных прав и предоставившей президентской администрации возможность полностью контролировать политические процессы.

Суть политической реформы, завершившейся недавним принятием поправок в избирательное законодательство, сводится к установлению бюрократического контроля за доступом к публичной политической деятельности. Граждан России лишили права избирать своих персональных представителей во власть, доступ к которой на федеральном уровне становится возможным только через политические партии. Последние, в свою очередь, допускаются к политическому процессу через бюрократические процедуры регистрации и проверок, призванные отсечь от участия в выборах неконтролируемые президентской администрацией политические организации. Параллельно им закрывается и доступ к общественному мнению путем установления неформального контроля над электронными СМИ.

Таким образом президентская администрация получает полный контроль за доступом к участию в политической деятельности и, отсекая на "входе" в избирательный процесс всех неугодных кандидатов, может эффективно планировать результаты парламентских выборов. Выборы руководителей исполнительной власти заменены бюрократической процедурой формального утверждения нужных кандидатов послушным парламентским большинством. Одновременный контроль над представительной и исполнительной властью дает президентской администрации возможность полностью контролировать и все назначения в судебной системе. Таким образом, все ветви власти: законодательная, исполнительная, судебная и информационная, — оказываются под полным контролем Президента, выборы которого в этих условиях становятся простой формальностью.

Едва ли у кого-либо есть сомнения в полной ангажированности Минюста, Федеральной регистрационной службы, Центризбиркома президентской администрацией. Тому есть множество доказательств. К примеру, одного намека из президентской администрации руководству Минюста оказалось достаточно для отказа в регистрации нашей общественной организации "За достойную жизнь" без сколько-нибудь убедительных аргументов. Звонок из Кремля предопределил решение Минюста в отношении легитимизации раскольников Социалистической единой партии России, учиненного для разрушения народно-патриотического союза "Родина". Чиновники президентской администрации решают, какие партии зарегистрировать, какие закрыть, какие переименовать, какие расколоть, а Минюст с формально независимой Федеральной регистрационной службой лишь оформляет эти решения. Эти зачастую противоправные решения практически невозможно оспорить — зависящие от Минюста судьи не решаются идти против начальства.

О "независимости" Центризбиркома можно говорить лишь в плане иронии. Этот орган фактически превратился в департамент президентской администрации по фабрикации итогов голосования. Многочисленные жалобы избирателей на грубейшее попрание их прав, систематические нарушения представителями власти избирательного законодательства и даже доказанные факты фальсификации итогов выборов ни разу не повлияли на окончательные решения ЦИК, спущенные сверху. При этом масштаб нарушений, прикрываемых "законными" решениями ЦИК, может быть любым. Последние выборы в законодательные органы власти Воронежской и Рязанской областей существенно изменили представления о границах допустимой фальсификации — их просто больше нет.

Впрочем, в соответствии с общей логикой политреформы предпочтение сегодня отдается регулированию доступа к выборам. Действительно, зачем заниматься грязной и неблагодарной работой по подтасовке результатов выборов, подставляясь под уголовное преследование, если можно заранее отсечь неугодных власти кандидатов от участия в них. Последние поправки в избирательное законодательство в отношении оснований для недопущения к выборам дали ЦИК множество относительно легких и вполне легальных способов отстранения от участия в выборах неугодных партий.

После проведения политической реформы партии оказались перед выбором — доказать лояльность президентской администрации или прекратить существование. О том, что выбор существует, весьма жестко свидетельствует закрытие Минюстом партии "Созидание", осмелившейся вопреки угрозам из Кремля поддержать мою кандидатуру на президентских выборах. О необходимости доказывать лояльность, чтобы выжить, свидетельствует и опыт одной из старейших и наиболее массовых партий — Аграрной партии России, которой уже несколько месяцев не подтверждают перерегистрацию, намекая на необходимость дополнительных гарантий в политической лояльности.

Руководителям партий, желающим пройти в Государственную Думу, приходиться под страхом политической смерти доказывать свою лояльность президентской администрации. Делать это приходится всеми способами и все время — для выживания партии это гораздо важнее, чем работа с избирателями и выполнение данных им обещаний. Чтобы облегчить им жизнь президентская администрация удовлетворила давнюю просьбу партийных вождей о введении партийного крепостничества. В соответствии с общей логикой политреформы прошедшие в Государственной Думу депутаты потеряли свободу — в случае их выхода из фракции той партии, по списку которой они избирались, они автоматически теряют и депутатский мандат.

Таким образом, в обмен на узурпацию политического процесса президентской администрацией руководителям допускаемых к нему политических партий разрешена приватизация последних. Олигархо-бюрократическая политическая модель окончательно сформировалась — самоизбираемый диктатор опирается на назначенных им политических помещиков, кормящихся от прикрепленных к ним бизнес-структур и рекрутирующих лично преданных функционеров за допуск к депутатским привилегиям. У этой модели только одна проблема — полное отсутствие какой-либо обратной связи с обществом. Место избирателей в ней заняли политтехнологи, решающие вместо них задачу политического выбора в соответствии с предпочтениями заказчика.

Сформированная президентской администрацией политическая система в принципе исключает появление на выборах новых неконтролируемых ею партий или неугодных ей лиц. Осталось зачистить политическое пространство от тех, кто уже в нем находится без разрешения Кремля.

"ЗАЧИСТКА" ПОЛИТПРОСТРАНСТВА

"Зачистка" — излюбленное понятие нынешней власти, по-своему понимающей принципы правового государства. Место законов в их представлениях о государственном устройстве занимают понятия, частично заимствованные из преступного сообщества, частично — из практики спецслужб, частично — из причудливой смеси патриотических идей и личных интересов. Главные из последних — стремление к личному обогащению и удержание власти любой ценой. Поэтому все, кто угрожает этим интересам объявляются врагами Отечества и подлежат "зачистке" с политического поля как "пятая колонна", мешающая власть предержащим управлять страной по собственным понятиям. Последние вращаются вокруг принципов личной преданности и "справедливого" распределения коррупционных доходов. Место идеологии занимает корпоративный интерес властвующей клики, главным политическим критерием которой становится простое правило: "кто не с нами, тот против нас".

Исходя из этого критерия президентская администрация делит всех политиков и все организации на "своих" и "чужих". При этом идеологические различия не имеют значения. Главное для зачисления в круг своих — строгое соблюдение установленных понятий и безусловной личной преданности президенту и его ставленникам, готовность беспрекословно выполнять все их требования. Все, кто не соблюдает этих требований становятся "чужими" и подлежат "зачистке".

В настоящее время к безусловно "своим" президентская администрация относит выращенные ею "Единую Россию", "нашистов" и жириновцев. В этот же круг входят многие общественные и благотворительные организации — от "независимых" профсоюзов до обществ любителей животных. За доступ в этот привилегированный клуб в кремлевских коридорах идет борьба — руководители самых разных политических партий отталкивают друг друга локтями в приемных руководителей президентской администрации, доказывая свою преданность президенту и готовность исполнять любые поручения его назначенцев.

Те, кто отказываются от участия в этом кремлевском театре политических марионеток и претендуют на самостоятельность, подлежат "зачистке" — на политической сцене должны остаться только куклы. В этом нынешняя власть видит залог своего самосохранения. Левые и правые, демократы и фашисты, либералы и консерваторы, монархисты и космополиты — все должны назначаться и жестко контролироваться президентской администрацией, все политические роли должны исполняться в соответствии с разработанным кремлевскими политтехнологами сценарием и под их неусыпным контролем.

Поскольку в результате политреформы выход на сцену политического театра поставлен под жесткий контроль, "зачистке" подлежат те, кто на этой сцене оказался раньше и отказывается превращаться в куклу, рискуя сорвать предстоящие политические спектакли. В политике не должно остаться узнаваемых широкой публикой лиц, неконтролируемых президентской администрацией.

Технология "зачистки" хорошо знакома автору этих строк, испытавшему "на собственной шкуре" почти весь арсенал орудий политических пыток кремлевской политинквизиции. Самые простые способы — подкуп и шантаж — хорошо действуют на амбициозных и ориентированных на личные интересы деятелей, подвизающихся на политической сцене из корыстных интересов. Именно они были применены президентской администрацией в целях разрушения народно-патриотического союза "Родина" после того как он, получив поддержку пяти миллионов избирателей, стал самостоятельной политической силой. Несмотря на это идея объединения всех народно-патриотических сил продолжает жить и подпитывать здоровые побеги "Родины", создавая возможность возрождения народно-патриотического союза.

Для "вытаптывания" этих растущих без разрешения президентской администрации побегов применяются более изощренные технологии: клевета, уголовные преследования, акции устрашения, выдворение из страны и, наконец, физическое устранение. Первые две технологии мне тоже пришлось испытать лично. Помню, как после моего демонстративного ухода из правительства в знак протеста против решения ельцинской клики о совершении антиконституционного государственного переворота, сыщики сбились с ног, пытаясь найти хоть какие-то компрометировавшие меня свидетельства. Поскольку ничего коррупционного они найти не могли, в ход пустили версию о нарушении мною государственной тайны, возбудив уголовное дело по факту обнаружения в расстрелянном Доме Советов секретных документов об экономических потерях России вследствие участия в экономических санкциях против Ирака, Ливии и Югославии. Нелепость обвинения в выполнении запроса высшего органа государственной власти вскоре стала очевидной, и кремлевским политтехнологам осталось только заняться фабрикацией и размещением клеветнических материалов.

Чего только я о себе не узнал, читая плоды больной фантазии специализирующихся на клевете наемных писак — начиная от проведения медицинской операции по удлинению ног и заканчивая вымыслами о присвоении миллиардов долларов. Когда и это не сработало, кремлевские политтехнологи перешли к примитивной тактике информационной блокады, запретив телеканалам и контролируемым ими газетам даже упоминать мое имя.

Через кампании грязной клеветы, сфабрикованные уголовные преследования, покушения на жизнь и здоровье родственников прошли многие известные в стране политики. До сих пор покрыты тайной истинные причины убийств генерала Рохлина и журналиста Холодова, трагической гибели губернатора Лебедя и неожиданной кончины Собчака.

Чем влиятельнее претендующий на самостоятельность политик, чем он настойчивее и убедительнее, тем более жесткие методы "зачистки" применяются для его устранения с политического пространства страны. Лидеры оппозиции должны понять, что действующая власть ставит их перед выбором — превратиться в политических кукол или стать героями народного сопротивления. Тем, кто к этому выбору не готов, придется оставить политическую деятельность — их просто перестанут замечать. Нынешняя власть не стесняется в средствах и действует вне правовых рамок. Противостоять ей могут только силы со стойкой идейной мотивацией, способные на самопожертвование ради спасения Отечества.

ЗА ЧТО СРАЖАЕМСЯ?

Нынешняя власть пытается выдавать себя за демократическую, следующую принципам правового социально ориентированного и правового государства. В действительности нет ни того, ни другого, ни третьего. По сути, она продолжает ельцинскую политику разграбления национального богатства под прикрытием либерально-демократических лозунгов и псевдопатриотической демагогии. Вслед за приватизацией производственных предприятий она приступила к разделу природных ресурсов и социальной сферы. Установленные законодательством препоны на пути к приватизации земли, лесов и объектов недвижимости социальной сферы планируется устранить силами думского большинства ближайшей осенью.

Объективный анализ реальных последствий проводимой в стране социально-экономической политики доказывает, что главной целью деятельности нынешней власти является максимизация доходов властвующей олигархии и вывоз капитала за рубеж. По последнему показателю установлены новые рекорды — Россию покидает уже более 50 млрд.долл. ежегодно, причем главным экспортером капитала стало само государство. Сверхприбыли олигархов тоже растут пропорционально повышению мировых цен на вывозимые из России сырьевые товары. Выросшие до астрономических величин доходы от эксплуатации формально государственных природных ресурсов по-прежнему оседают в карманах приближенных к власти лиц.

Единственное отличие нынешнего режима власти от ельцинского заключается в перемене мест слагаемых. Если при Ельцине страна управлялась космополитической олигархией в симбиозе с коррумпированной бюрократической верхушкой, в котором последняя обслуживала первую, то сегодня роли поменялись. Олигархи вынуждены присягнуть на верность политическому руководству и купить себе индульгенции, поделившись доходами и собственностью. В обмен на политическую лояльность и материальную поддержку власти олигархи сохранили возможности получения сверхприбылей за счет присвоения доходов от эксплуатации национальных богатств. Но от перемены мест слагаемых сумма, как известно, не меняется. Отношение власти и общества осталось прежним — отчужденным и антагонистическим. После проведения социальной реформы, сбросив с себя социальные обязательства на регионы и население, власть окончательно приобрела откровенно паразитический характер.

По существу властно-экономических отношений российская политическая система мало чем отличается от большинства олигархо-коррупционных режимов слаборазвитых стран. Не вызывает сомнений и идентичность результатов — обогащение компрадорской властвующей элиты при обнищании лишенного права на выбор народа, вывоз капитала и утечка умов за рубеж на фоне деградации внутреннего научно-производственного и интеллектуального потенциала. Эти результаты видны сегодня невооруженным глазом: разрушение передовых отраслей промышленности, упадок научной и интеллектуальной деятельности, стремительная деградация образования, здравоохранения и культуры, чудовищное расслоение населения по уровню доходов, опускание более половины российских семей в беспросветную нищету на фоне сказочного обогащения узкого круга участвующих во власти олигархов.

Проводимая Кремлем социально-экономическая политика не выдерживает критики — она превращает нашу страну в сырьевую периферию мирового рынка, влечет деградацию производительных сил страны, фактически лишает Россию национального суверенитета, а большинства граждан — права на достойную жизнь. Эта политика открыто отвергается научным сообществом и специалистами. Тем не менее, она проводится уже многие годы и сегодня приобретает завершенные правовые формы. Это было бы невозможно при наличии у населения реальной возможности демократического выбора и механизмов политической ответственности за проводимую политику.

Лидеры оппозиции, неспособные объяснить народу пагубность проводимой в стране политики и поднять его на борьбу за ее изменение в соответствии с общенациональными интересами фактически становятся соучастниками преступления властвующей олигархии против общества. Как говорится, взялся за гуж — не говори, что не дюж. На лидерах оппозиции лежит ответственность за достижение декларируемых ими целей, призванных объединить народные массы в борьбе за свои интересы и спасение Отечества от разграбления и колонизации. Для этого они должны не заигрывать с властью, и не имитировать борьбу с ней, а указать народу путь к общенациональному успеху и процветанию, разработать и реализовать план достижения и оздоровления власти для практического осуществления привлекательной для всех и спасительной для страны программы социально-экономического развития.

К сожалению, вместо осуществления общей программы действий лидеры народно-патриотических сил так и не смогли объединиться, запутали население противоречивыми и малореалистичными лозунгами, чем усугубили апатичное состояние общественного сознания и тем самым помогли олигархии удержать власть.

Помню, с каким сожалением мы восприняли отказ руководства КПРФ от создания избирательного блока КПРФ-НПСР. Годы последовательной и непростой работы по формированию единой коалиции народно-патриотических сил были перечеркнуты личными амбициями отдельных политиков, умноженных на заинтересованность некоторых олигархов. После отказа руководства КПРФ от объединения нам пришлось в спешном порядке создавать народно-патриотический союз "Родина", который стал перспективной моделью объединения народно-патриотических сил на прагматичной основе. Составленный из разных патриотических организаций, как левой, так и правой ориентации, он привлек голоса из всех социальных групп, за исключением организованной преступности и олигархических кланов. В результате глубоких социологических исследований, проведенных Институтом открытой экономики, выяснилось, что половина проголосовавших избирателей за блок "Родина" ранее являлись сторонниками "Единой России", четверть — сторонниками КПРФ, десятая часть численностью около полумиллиона избирателей — сторонниками СПС, и более 700 тысяч человек ранее голосовали за "Яблоко".

Успех народно-патриотического союза "Родина" доказал наличие доминирующего в обществе требования объединения всех здоровых сил. Не согласившиеся с этим оппозиционные политические партии потеряли голоса. В идеологически расколотом обществе победа оппозиции возможна только на прагматичной основе реалистичной программы спасения Отечества. Спасения научно-технического потенциала — от деградации, производственного потенциала — от разрушения, человеческого и интеллектуального — от вырождения, страны — от колонизации, нации — от исчезновения.

Политические идеологии могут найти практическое воплощение только в обществе верующих в соответствующие нетленные ценности. Монархия сильна верой граждан в Бога и сакральное происхождение монарха, диктатура КПСС — верой граждан в возможность построения коммунизма в отдельно взятой стране и в "ум, честь и совесть" партии. Когда такой веры нет, задача государства сводится к созданию благоприятных условий для достойной жизни каждого человека, к сдерживанию зла. А критерием эффективности государственной власти становится голосование за избрание во власть народных представителей.

Если мы всерьез боремся за власть, то должны исходить из реальной оценки предпочтений избирателей и не пытаться их увлечь несбыточными мечтами. Бессмысленно, например, агитировать за установление монархии путем всеобщих демократических выборов, так как это в принципе противоречит пониманию роли монарха как помазанника Божьего. Точно также невозможно путем демократических выборов установить диктатуру пролетариата и одержать победу в классовой борьбе. В первом случае большинство граждан должны хотя бы верить в Бога, во втором — в построение рая на земле.

Предлагать гражданам заведомо нереалистичные проекты — значит сбивать их с толку и "лить воду на мельницу" власти, которая предлагает может быть не столь масштабные и яркие, но вполне конкретные и существенные для каждой семьи улучшения. Победа народно-патриотических сил возможна только на основе реалистичной и понятной гражданам программы быстрого и последовательного улучшения уровня жизни.

Такая программа социальной справедливости и экономического роста лежала, например, в основе агитационной кампании блока "Родина". Она была подготовлена на основе разработок ведущих российских ученых, поддержана товаропроизводителями и интеллектуальной элитой страны. Ее нацеленность на конкретные практические результаты — четырехкратное повышение оплаты труда, обеспечение социальных гарантий, выход на устойчивый экономический рост с темпом не менее 10% в год за счет активизации научно-производственного потенциала страны и трехкратного повышения инвестиций — и четкое указание технологии их достижения обусловили активную поддержку избирателей. Они ненавидят и презирают действующую власть. Но это не означает их готовности автоматически голосовать за народно-патриотические силы. Нам необходимо продемонстрировать серьезность своих намерений бороться за власть — не только предложить реалистичную и понятную людям программу реализации общенародных интересов, но и убедить их в нашей готовности отстаивать эти интересы до конца. Для этого надо хотя бы объединиться.

ОБЪЕДИНЕНИЕ — ЗАЛОГ УСПЕХА

Прошедшие в течение последнего года выборы в законодательные собрания Субъектов Федерации свидетельствуют о неуклонном падении поддержки партии власти. При явке избирателей в 25-30% "Едроса" в разных регионах получила от 20 до 30% голосов, поданных за партийные списки. С учетом крупномасштабных фальсификаций, доходивших по оценкам наблюдателей до 50% бюллетеней в сельских районах, реально за партию власти голосовало от 10 до 20% избирателей, принявших участие в выборах. Это означает, что при увеличении явки на выборы до 60%, характерных для федеральных выборов, "Едроса" получит около 7% голосов. Может быть, этим объясняется решение думского большинства поднять до этого уровня барьер прохождения партий в парламент?

Региональные выборы также показали растущую поддержку активной частью населения народно-патриотических сил. В сумме за КПРФ и "Родину" голосовало в 1,5 раза больше избирателей, чем за "Едросу", а с поправкой на фальсификацию — вдвое больше. Если к этому добавить число голосующих против всех и за другие оппозиционные партии народно-патриотической ориентации (АПР, Партия пенсионеров, Партия социальной справедливости, Социал-демократическая партия), то перевес достигает трехкратной величины.

Едва ли за оставшиеся два года до выборов партии власти удастся переломить сложившуюся тенденцию падения популярности. Уже проведенные ими социальная и политическая реформы будут иметь долгосрочные негативные для большинства населения последствия. За исключением Москвы и нефтеносной Западной Сибири регионы в рамках сложившейся системы налогово-бюджетных отношений не смогут профинансировать сброшенные им федеральной властью социальные обязательства. Отказ федерального Центра от обеспечения социальных гарантий ветеранам труда, детям, жертвам катастроф и другим категориям нуждающихся в государственной поддержке гражданам означает для большинства из них фактическую их отмену.

Социальная реформа неизбежно ведет к снижению уровня жизни во всех регионах, кроме Москвы и Тюменской области, в которых доходы бюджета на душу населения пятикратно превышают среднероссийский уровень. В остальных регионах не хватит средств для преодоления деградации социальной инфраструктуры, сохранения даже нынешнего, весьма невысокого качества медицинских и образовательных услуг. У большинства российских семей, тратящих почти все свои доходы на питание, не хватит средств для оплаты требуемых им коммунальных и медицинских услуг. В этих условиях проводимая сегодня властью коммерциализация социальной сферы неизбежно повлечет дальнейшее снижение уровня и качества жизни большинства российских семей. Это происходит на фоне быстрого роста доходов олигархов и коррумпированной бюрократии, досрочного погашения внешних долгов при отказе выполнения обязательств государства от восстановления трудовых сбережений граждан, колоссального профицита федерального бюджета.

Стагнация удручающей бедности и дальнейшее снижение уровня жизни большинства населения на фоне роста доходов властвующей олигархии и государства не может не вызывать возмущения людей, их негативного отношения к власти. К следующим думским выборам "Едроса" подойдет с рейтингом в 5-10%. Против нынешней власти — и на парламентских, и на президентских выборах — будет голосовать подавляющее большинство избирателей. Но это не означает еще автоматической победы народно-патриотических сил.

Чтобы удержаться, властвующая олигархия вновь прибегнет к обману избирателей, фальсификации выборов, применению всего арсенала грязных избирательных технологий. Чтобы защитить голоса своих избирателей, оппозиции необходимо обеспечить хотя бы контроль за подсчетом голосов и быть готовой идти до конца в борьбе за честные выборы. Для этого надо подготовить и обеспечить условия для работы сотням тысячам наблюдателей. Хотя бы для этого нужно объединяться.

Объединение нужно и для предотвращения обмана избирателей путем клонирования президентской администрацией фальшивых популистских партий с целью отбора голосов у народно-патриотических сил и опускания представляющих их партий ниже проходного барьера. Уже сегодня идет подготовка клонов, дублирующих "Родину" и КПРФ. Но чем крупнее и влиятельнее партия, тем менее эффективна клоновая технология обмана избирателей.

Наконец, объединение необходимо для убеждения избирателей в серьезности наших намерений. Если партии, имеющие схожие программы, выдвигающие одни политические требования, голосующие в парламенте одинаково, не могут объединиться, то у избирателя закономерно возникает сомнение в их искренности в отстаивании общенародных интересов. Появляется подозрение, что корпоративные интересы таких партий и личные амбиции их руководителей значат для них больше, чем общее дело, за которое голосует избиратель. Сомнение порождает апатию и уныние — наши потенциальные избиратели отказываются голосовать.

И последнее. Отказ лидеров народно-патриотических сил от объединения вызывает вполне обоснованное подозрение их в закулисных интригах с президентской администрацией. Не секрет, что некоторые из них пытаются договориться с Кремлем о предоставлении им преимуществ в конкурентной борьбе с другими партиями народно-патриотической направленности. Это провоцирует взаимное недоверие и даже антагонизм между лидерами народно-патриотических сил, что блокирует саму возможность объединения.

Объединение народно-патриотических сил в единую политическую коалицию, которая будет действовать по совместно разработанному плану на выборах, позволит снять эти подозрения, убедить наших потенциальных сторонников проявить политическую активность в защите своих же интересов и, разумеется, победить на федеральных выборах.

ТЕХНОЛОГИЯ ОБЪЕДИНЕНИЯ

Дьявол, как известно, кроется в деталях. На словах все лидеры народно-патриотических сил высказываются за объединение. На практике, как только дело доходит до составления партийных списков, объединения не получается. Причина очень проста — корпоративные и личные интересы неизменно оказываются важнее общенародных.

Этот позорный для народно-патриотических сил факт необходимо признать, чтобы отделить зерна от плевел. Весь политический опыт последнего десятилетия свидетельствует о пагубности каких-либо политических соглашений с нынешней властью. Она противопоставила себя обществу, приобрела откровенно паразитический характер. Если мы исходим из общенародных интересов, а политика и интересы власти им противоположны, то какая может быть основа для соглашений?

Все представители власти: от президента до районных функционеров "Едросы" — в один голос заявляют о неизменности проводимой ими политики. И у нас нет никаких оснований в этом сомневаться — власть окончательно отгородилась от общества и мнение последнего ее не интересует. Также как и политическое партнерство. Власть самодовольно занята самообогащением, она живет по понятиям, среди которых ключевую роль играют принципы личной преданности и денежной заинтересованности. У нее нет никаких мотивов о чем-либо договариваться с оппозицией — она ощущает себя всесильной и самодостаточной.

Желающие о чем-либо договариваться с президентской администрацией должны избавиться от иллюзий какого-либо партнерства. Так же, как партнерство с мафией может вестись только на основе полного подчинения ее правилам и безусловного исполнения приказов вышестоящих по иерархии преступного сообщества, так и партнерство с нынешней властью любого из "независимых политиков" неизбежно предполагает отказ и от независимости, и от политики. В построенной нынешней властью политической системе остался только один политик — президент Путин. Все остальные должны либо исполнять поручения вышестоящего начальства, либо исполнять отведенные им роли в политическом театре марионеток, в котором президентская администрация ставит публичные политические спектакли.

У меня нет сомнений, что среди уважаемых лидеров народно-патриотических сил найдутся желающие подыграть власти в ее театре марионеток. До сих пор за это хорошо платили — иначе не победить было Ельцину на выборах 1996 и Путину на выборах 2000 годов. Вероятно, заплатят и в 2008. Но лично меня, также как многих тысяч активистов народно-патриотического движения роли в президентском политическом театре не интересуют. В жизни есть более интересные занятия, чем прислуживать в политическом балагане с целью обмана собственного народа.

Каждому из лидеров народно-патриотических сил следует определиться — либо решится на настоящую тяжелую и опасную борьбу с изрядно криминализированной властвующей олигархией, либо согласится на хорошо оплачиваемую роль в театре политических марионеток президентской администрации. Ни к кому претензий не будет, если это самоопределение произойдет без обмана. Ведь не в претензии же мы на Жирика, давно и успешно шутовствующего в этом театре. Но лучше политически умереть, чем заниматься этим постыдным делом.

Итак, первое, что мы должны сделать для объединения народно-патриотических сил — отмежеваться от марионеток, играющих роль лидеров в различных структурах народно-патриотического движения. Критерий этого отмежевания очень прост — тот, кто не бегает в президентскую администрацию за инструкциями и не выторговывает себе роль, тот остается с нами.

Как только хотя бы часть лидеров народно-патриотических сил возьмет на себя обязательство не заигрывать с властью, а бороться за нее, все остальные проблемы объединения решатся быстро и без труда. Ведь лидерство в этой борьбе — это право повести за собой в атаку и первому броситься на амбразуру, проложив дорогу товарищам. Настоящим лидерам народно-патриотического движения не придется красоваться на телеэкранах контролируемых президентской администрацией СМИ или выпивать на кремлевских приемах. Куда более вероятно оказаться в сточной канаве больного воображения профессиональных клеветников из кремлевского журналистского пула или в тюрьме по обвинению в неуплате налогов. Никто не гарантирует также от отравлений, запугиваний родственников, похищений и т.п.

Борьба за победу на федеральных выборах 2007-2008 годов не будет приятной прогулкой по кремлевским дворикам. И хотя народно-патриотические силы поддержит подавляющее большинство избирателей, их сознание необходимо уберечь от обмана, а поданные на выборах голоса суметь защитить от воровства. К этой борьбе нужно готовиться сейчас, отрабатывая совместные решения и политические действия.

Некоторое продвижение в деле объединения народно-патриотических сил уже есть. Согласованы вопросы общероссийского референдума "За достойную жизнь", которые можно считать программой-минимум, разделяемой ведущими организациями народно-патриотических сил, поддержавшими проведение референдума. Представители КПРФ и "Родины" вместе отстаивали право граждан на референдум по наиболее волнующим общество вопросам в ЦИКе и Верховном суде. Вместе эту инициативу следует продвигать дальше, вплоть до проведения народного референдума в противовес противозаконной позиции запуганных властью чиновников Центризбиркома.

Чтобы двигаться дальше по пути объединения здоровых народно-патриотических сил необходимо создать Координационный совет из представителей наиболее влиятельных организаций и движений, разработать общий план действий и принять правила формирования совместных решений. Объективный анализ показывает, что совместными действиями КПРФ, Родина, Патриоты России, Партия социальной справедливости, Социал-демократическая партия, Аграрная партия России могут победить на выборах 2007-2008 годов. Может быть не стоит разменивать эту нужную для всех победу на позорные роли в шутовском театре политических марионеток?

ПЕРЕЗАГРУЗКА КРЕМЛЯ

ПЕРЕЗАГРУЗКА КРЕМЛЯ

Владимир Филин

Владимир Филин

ПЕРЕЗАГРУЗКА КРЕМЛЯ

После саммита "Большой восьмёрки" и возвращения Путина из Шотландии совершенно очевидными стали определенные признаки перезагрузки "кремлёвской матрицы" с пресловутого "братиславского консенсуса" на иной, более соответствующий национальным интересам нашей страны, режим работы.

Во-первых, российский президент дал добро на встречу со своим белорусским коллегой, "бацькой" Лукашенко, которому на Западе давно примерили смирительную рубашку "изгоя". И встречаться с ним Владимир Владимирович будет не для того, чтобы учить Александра Григорьевича демократии, а для того, чтобы развивать взаимовыгодные двусторонние связи в рамках Союзного государства России и Беларуси. И, скорее всего, не только экономические.

Во-вторых, Путин посетил Дагестан, где заявил о том, что будут сформированы две горные бригады, призванные взять под контроль военно-политическую ситуацию на Кавказе. И, скорее всего, не только на Северном.

В-третьих, прошла встреча с представителями правозащитных организаций, на которой "хозяин Кремля" фактически заявил о недопустимости иностранного вмешательства во внутриполитическую жизнь России.

В-четвертых, вопреки ожиданиям, МИД решил приберечь "приднестровскую карту" и всерьёз "пободаться" с Евросоюзом насчет статуса Тирасполя в молдавском государстве.

В-пятых, наконец-то более-менее внятную позицию занял Газпром по отношению к Украине, практически расколов "оранжевый фронт" и поставив Юлию Тимошенко перед выбором: либо уход в оппозицию к Ющенко, либо политическое небытие.

Наконец, в-шестых, заместитель генерального прокурора России Владимир Колесников пообещал пять лет тюрьмы экс-премьеру и потенциальному кандидату в президенты Михаилу Касьянову. Здесь было бы закономерно задаться следующими вопросами. Первый вопрос: справедливы ли обвинения, предъявляемые Касьянову? Скорее всего, да. Более того, схожие обвинения можно предъявить практически любому представителю российского бизнеса и бюрократии. Но предъявляют их лишь тем, кто находится в оппозиции. В этом и состоит принцип избирательного правосудия. Второй вопрос: доказуемы ли в суде обвинения против Касьянова? Скорее всего, да. В Басманном суде доказуемо всё, чего требует власть. Юридическая сторона при этом никого не волнует. Третий вопрос: действительно ли Касьянова хотят посадить или его просто пугают? Скорее всего, пока только пугают, добиваются чтобы он покинул политику, а еще лучше — вместе с политикой и страну. Последний, четвертый вопрос: поддастся ли Касьянов на этот шантаж? Мне кажется, скорее да, чем нет. Конечно, я не ожидаю, что он прекратит критиковать власть и публично заявит об отказе от своих политических амбиций. Но и дальше, как это было все последние полгода, ничего не делать для реальной борьбы за власть — это ведь тоже форма капитуляции.

Поскольку в нынешней ситуации Колесникова можно считать рупором генпрокурора Устинова, то его выступление свидетельствует не только о готовности блока Устинова—Сечина изменить прежней "кремлёвской матрице", суть которой состоит в том, чтобы под завесой патриотической риторики стабилизировать олигархическую систему Абрамовича—Фридмана и удержать либеральную экономическую модель Гайдара—Чубайса, но и о том, что эта готовность по ряду причин находит понимание и поддержку у президента. Путин же всеми своими действиями последнего времени утверждает монопольное право на осуществление "транзита власти" в период 2007-2008 годов, что вызывает резкую ответную реакцию Запада. Если судить по тону масс-медиа и политиков второго плана в отношении к Путину и России, то вопрос об атомной бомбардировке Москвы вообще должен быть решен с минуту на минуту.

В кулуарах власти говорят, что когда началась "дачная история" с Касьяновым, то на Сечина через посредников вышли американцы и жестко потребовали всё прекратить, угрожая всевозможными неприятностями на Западе, включая отказ в выдаче виз. Это страшная угроза для нашей элиты, которая хранит за рубежом свои средства и в силу одного этого прочно находится на крючке, является объектом шантажа и политических манипуляций внешних сил. И если правда, что видный представитель режима Сечин отверг американский шантаж и вышел тем самым из системы внешнего манипулирования, то можно считать позиционирование нового центра притяжения политических сил свершившимся фактом. Это центр, который, в случае перехода власти от Путина к либеральному прозападному преемнику типа Дмитрия Козака, обречен на уничтожение. Ведь Запад и либеральная группа Чубайса никогда не забудут ни Сечину, ни Устинову того, что они называют "преступлениями путинского режима": Чечню, ЮКОС и т.д.

С другой стороны, если этот новый центр со временем возьмет на себя ответственность за страну, сам зачистит своих врагов — олигархов и радикально изменит экономический курс, у него есть все шансы сорвать банк. Главное — получить устойчивую поддержку народа, чего можно добиться лишь реальными делами во имя социальной справедливости, а не политтехнологическими фокусами. А при поддержке людей никакая внешняя изоляция и шантаж не страшны. Ведь живет так не первый год всё та же Белоруссия — и ничего. А в отношении России даже изоляции не будет. Ведь у нас есть еще ядерный арсенал, есть военные технологии на экспорт, есть огромные энергетические ресурсы и территория. Была бы политическая воля.

Разумеется, всё это — лишь тенденции, однако они носят уже не демонстративный, а реальный характер, и до "точки невозврата" осталось пройти не слишком большой отрезок пути.

ЙОРК СОПРОТИВЛЯЕТСЯ

ЙОРК СОПРОТИВЛЯЕТСЯ

Дмитрий Костенко

ЙОРК СОПРОТИВЛЯЕТСЯ

Берлинские автономы сражаются за сквотерский центр на Йоркштрассе

С самого утра 6-го июня над берлинским районом Кройцберг начали кружить полицейские вертолеты. Сюда же двинулась колонна БМП и заполненные элитным спецназом автобусы. Спецподразделению немецкой полиции GSG-9 было предписано штурмовать сквот по адресу Йоркштрассе 59, где по официальным спискам проживало всего-то жалких 60 человек.

Чтобы читателю понять трудность миссии берлинских копов, придется сделать небольшой экскурс в историю.

Вообще история сквотерского движения в Берлине началась еще в 70-е. Известный Хашиш-хаус был захвачен в 74-м году, но это была скорее коммуна хиппи. Кроме того, на рубеже 80-х на волне подъема экологического и альтернативного движения появилось движение "безетцеров" ("захватчиков"). На первых порах это были неполитизированные гражданские инициативы, которые идеалистически считали, что дом не товар, а место для проживания людей. Безетцеры просто захватывали пустующие здания, делали внутри ремонты и жили маленькими безобидными кооперативами.

Но подлинная история сквотерского движения началась с соединением захвата пустующих домов и идеологии автономизма.

На смену вере "новых левых" образца 1968 года в то, что в скором времени в “третьем мире” вспыхнут два десятка новых Вьетнамов и бунтарям метрополии придется взяться за оружие, дабы превратиться во второй фронт мировой революции, в конце 70-х пришло разочарование. Поиск новых идей заставил вспомнить о латиноамериканском термине "фоко" — это маленький очаг, из которого начнется распространение нового общества. Решено было — раз капитализм пока не удается победить в глобальной последней и решающей схватке, отвоевывать у него богом забытые уголки на периферии и создавать в них "свободные автономные зоны". Эти отвоеванные у общества потребления пространства должны будут устанавливать хозяйственные и информационные связи с другими островками нестяжательства. И в итоге, подобно тому, как в теории партизанской войны Мао деревня окружает город, крупные монополии и корпорации должны были бы оказаться в море инициатив, проектов и сообществ, отвергающих погоню за наживой и строящих основу своей жизни на принципах альтруизма. Основой этого красного архипелага должны были стать коллективы единомышленников, захвативших пустующую жилплощадь.

В "Бильде" — флагмане западногерманской желтой прессы — автономов окрестили "хаотами" — хулиганами, сеющими на улицах хаос. Именно под таким соусом продажные борзописцы преподносили новое молодежное течение почтенным бундесбюргерам. Социологи дружно заговорили о новой фазе эволюции молодежной субкультуры, приходящей на смену хиппи. Взамен хипповских установок на "мир и любовь" автономы впитали в себя панковский немотивированный экзистенциальный протест против капиталистической системы.

На практике соединение идеологии автономизма и сквоттерской практики произошло в Германии в декабре 1980-го года. Тогда берлинская полиция очистила от захватчиков дом на Франкельуфер 48. Безетцеры впервые вышли протестовать на улицы. Идейные автономы присоединились к манифестантам. В итоге возникшего синтеза три дня город был охвачен беспорядками, кульминацией которых стал поджог фешенебельных бутиков на буржуйской Курфурстендам. После этого в Западном Берлине пошла эскалация процесса захвата домов. К середине 1981-го автономами было захвачено 150 домов. Был создан окуппационый совет, который полиция несколько раз арестовывала в надежде остановить волну захватов, но все усилия стражей порядка в зеленой форме оказались тщетными. Эпицентром активности автономных сквотеров стали захолустные задворки городов. вроде берлинского Кройцберга или примыкающей к порту гамбургской Хафенштрассе. Что такое был Кройцберг в те годы? Сборище старых домов из красного кирпича, которые стояли неремонтированными с конца XIX века. Район тупиковый, у самой Стены, за деньги тут соглашались снимать жилье только турецкие иммигранты. И многие квартиры, а то и целые дома стояли пустыми в ожидании квартирантов. А иногда вместо квартирантов являлись идейно подкованные хаусбезетцеры.

Самый популярный анекдот того времени — разговор двух подростков на улице: "Пойдем сегодня в кино или захватим дом".

В конце концов, власти пошли на попятную: была выработана схема легализации захваченных домов. Квартиранты юридически оформлялись в жилищные кооперативы и договаривались с владельцами домов насчет аренды.

Таким образом, к 1982-му году в западном секторе Берлина возникла целая сеть сквотов. Именно западноберлинские сквоты стали лабораторией самых знаменитых леворадикальных акций 80-х как то: оккупация американского культурного центра в знак протеста против интервенции в Никарагуа, первомайские беспорядки 1987-го года, когда в Кройцберг три дня не могла прорваться полиция (в это время кройцбергцы провозгласили свой район "Республикой советов").

Но поистине золотые деньки настали для автономов в конце 80-х, вслед за падением Берлинской стены. Так уж получилось, что в трудное время для левых идей на востоке выпал шанс расширить зону своего влияния "левакам" из Западного Берлина. Дело в том, что в последние дни существования хонеккеровской ГДР из Восточной Германии хлынул вал "колбасных" эмигрантов, бежавших через Венгрию и Чехословакию на Запад. Бежали, бросая имущество и квартиры, чтоб не дай бог соседи не донесли, что они готовят побег. В результате в Восточном Берлине образовались целые кварталы с пустующими квартирами в неплохих районах, где жила творческая интеллигенция. А потом Стена рухнула, и молодые захватчики домов, хлынувшие на восток, почувствовали себя, словно ребенок в кондитерской лавке.

Частично опустошенным оказался и восточно-берлинский район Пренцлауберг. Здесь поздней осенью 1989 г. оккупированным оказался целый комплекс домов на ул. Майнцерштрассе. Чтобы очистить Майнцер от обороняющихся автономов, год спустя полиции пришлось применить БТРы и вертолеты.

Тогда же, к конце 80-х, на глобусе берлинских автономов появился новый адрес в Кройцберге -— Йоркштрассе 59. Раньше — до захвата, это была фабрика. После "безетца" в ее подсобках и цехах захватчики отгородили с полсотни квартир-лофтов, несколько офисных помещений, небольшой бар и что-то вроде кинозала. Очень быстро Йорк стал одним из важных культурных центров автономного движения.

На начало 2004 года под его крышей нашли себе пристанище центр помощи эмигрантам из Восточной Европы, женский центр, гражданская инициатива против либеральных реформ и кафе "Дружбар".

Но тут на горизонте начали сгущаться тучи.

После того, как немецкая столица переехала из Бонна в Берлин, на берега Шпрее ломанулись чиновники и бизнесмены. Цены на землю, недвижимость и соответственно квартплату подпрыгнули. Первой жертвой бума стал Митте, квартал в центре Восточного Берлина, во времена ГДР — обитель восточно-германской богемы. В стремлении заполучить в квартиранты богатеньких яппи владельцы домов потратились на евроремонт и резко взвинтили цены. Коренные жители Митте были вынуждены бежать в соседний Пренцлауберг. Со временем спекулянты начали бросать алчные взгляды и на никому не нужный прежде Кройцберг, от которого до Унтер-ден-Линден двадцать минут пешком. И конечно, только дилетант-риэлтор мог просто так пройти мимо такого лакомого кусочка как огромное здание на Йорке.

Первым преуспел некий Марк Вальтер, спекулянт недвижимостью, председатель совета предпринимателей Гамбурга. В декабре 2003г. он приобрел дом у прежнего хозяина. Первое, что сделал Вальтер, вступив в права владельца, через своего адвоката Марвела предложил обитателям Йорка платить ему ежемесячно вместо 200 евро целых 470. Иначе -— собирайте манатки. На общей ассамблее жители отказались платить и приняли решение организовать сопротивление. Тем паче, что за плечами был удачный опыт: в 1994 г. другой капиталист-прощелыга также пытался забрать у них здание, но из-за давления общественности отказался от своих планов.

Прежде всего, жители Йорка решили в судебном порядке оспорить претензии Вальтера. Во-первых, промышленная палата Берлина ввела коридор повышения квартплаты.

Во-вторых, имелась резолюция районного совета о необходимости поддерживать многообразие формы культуры и стилей жизни.

Параллельно началась кампания солидарности. В Гамбурге особняк, где живет капиталистический кровосос, осадили манифестанты, скандирующие: "Дома тем, кто в них живет". Бюро адвоката Марвела вымазали краской, на дверях дома появились граффити "Марвел, мы тебя достанем. Йорк, 59 жив!". В берлинской газете, аналоге нашего "Из рук в руки", появилось объявление "Продам ноутбук за 50 евро", где в качестве контактного был указан телефон Марвела. После того, как крючкотвору в течение часа позвонил примерно пятидесятый любитель халявы, Марвел был вынужден сменить номер. По его словам, потери от проблем с коммуникацией влетели ему примерно в 20 000 евро.

В ответ на кампанию автономов Марвел нанял громил, которые обрезали сквоту телефонные провода. В довершение, с приходом зимы Йорку вырубили газ и воду. Но даже в мороз сквотеры не покинули родную фабрику.

В марте в дело вмешались самые левые депутаты Бундестага — зеленый Штойбеле, кстати, бывший адвокат Баадера, и Майнхоф и Франц Шульц. Они наивно пытались предложить Марвелу вместо Йорка два дома из городского муниципального жилищного фонда. Все, на что согласился кровосос — это продать дом на Йорке за 2,5 миллионов евро, за явно завышенную цену.

Когда 6 июня этого года суд вынес окончательный вердикт в пользу нового владельца, в Кройцберге была объявлена мобилизация. Более трех тысяч людей приняли участие в демонстрации солидарности с Йорком.

Тем временем полиция готовилась к штурму. Но днем штурмовать сквот не решились: слишком много хаотов. Решили дождаться ночи, в расчете, что толпа рассосется. Но и с наступлением темноты защитников Йорка не убавилось. Тогда в пять утра буллены (нем. легавые) двинулись на штурм.

В итоге потасовки пять человек были ранены. Оттесненные от сквота, защитники сформировали колонну и направились на Ораниенштрассе, к традиционному месту левых манифестаций. Здесь автономы попытались решить жилищный вопрос бывших обитателей Йорка путем захвата пустующего здания. Вскоре снова появились копы, и драка вспыхнула с новой силой.

К разборке стихийно подключились завсегдатаи кафе, а жители близлежащих зданий из окон поливали полицейских кипятком. Полиция взяла ситуацию под контроль лишь к утру.

Но так просто сдаваться йоркцы не собирались. 12 июня они захватили новое здание — часть районного культурного центра Бетханиеннаус. "Мы намерены остаться здесь, пока не найдем замену для Йорка", — заявила представительница группы.

Сначала власти предложили захватчикам покинуть помещение через 24 часа. Но затем пошли на компромисс. 15 июня левые партии района Фридрисхайм-Кройцберг договорились, что сквотеры могут оставаться в захваченном здании как минимум еще неделю. За это время они намерены подписать договор об эксплуатации здания.

Однако полагаться на милость чиновников автономам вряд ли стоит. Существует опасность того, что политики пошли на уступки из-за политической коньюктуры: в сентябре состоятся досрочные парламентские выборы, и заправляющие в райсовете умеренно-левые партии явно скомпрометируют себя в глазах выборщиков, если выбросят на улицу бездомных. Но что будет после выборов, никто не знает.

Очевидно, что спасти Йорк можно не за счет нюансов политического момента, а в контексте нарастающего кризиса в Германии. Полное фиаско правящей коалиции социал-демократов и зеленых открыл дорогу новым левым — антиглобалистам, ставящим человеческое благо выше рыночных раскладов и незыблемости права частной собственности.

В заключение хочется добавить, что опыт Йорка оказался явно полезным для жителей других, последних берлинских сквотов: комплекса на Ригаерштрассе, Вальдемарштрассе, Копеникештрассе. а также городка вагончиков на "Шварцеканал". Возникни там подобная ситуация, проживающие в них автономы наверняка не дадут втянуть себя в судебные дрязги и уж подавно не клюнут на обещания реформистских политков. Они, как прежде, в 80-е, возьмутся за "коктейль Молотова" и будут стоять до конца.

НАСЛЕДНИК ИЗ ГЛЕНИГЛСА

Александр Нагорный

НАСЛЕДНИК ИЗ ГЛЕНИГЛСА

Перед саммитом "Большой восьмёрки" российский президент развил такую политическую активность, которую можно было объяснить либо близостью какой-то крупной добычи, либо наличием под его ногами "горящей земли". И то, и другое вполне укладывалось в рамки "проблемы-2008", т.е. необходимости срочно решать вопрос о российском "престолонаследии" на всех уровнях сразу. Путин, возможно, и хотел бы, подобно Ельцину, уйти после второго срока на вольные экс-президентские хлеба, но его ближайшее окружение, судя по всему, далеко не в восторге от подобной перспективы, потому что никаких гарантий "питерским силовикам", в отличие от ельцинской "семьи", не предвидится. Личные счета и к ним, и к Путину имеются и у "олигархов", которые при Владимире Владимировиче лишились самого ценного в своей жизни — возможности распределять власть и собственность; и у огромного числа "регионалов", включая дагестанские и чеченские кланы, считающие Путина своим "кровником", и — самое главное — у "вашингтонского обкома", здорово натерпевшегося от "друга Владимира". Когда после лондонских взрывов он на правах чуть ли не хозяина ситуации не только предложил участникам саммита выступить с общим заявлением, но и дал ряд собственных формулировок, включая "двойные стандарты" и "мы это говорили в отношении иракской войны", у Тони Блэра и Джорджа Буша-младшего в голове наверняка проскочила мысль: "Never again!" ("Никогда больше!").

Тем более, что с точки зрения формальной логики позиция Путина была неуязвимой и вполне обусловленной предыдущей деятельностью американских и особенно британских властей. Вряд ли в Вашингтоне и Лондоне потерпели бы практику предоставления политического убежища в России представителям "Аль-Каиды", или двадцати тысячам талибов, которые горными тропами перебрались бы из Афганистана в Москву. Но именно это происходит в Великобритании с 20-тысячной чеченской диаспорой во главе с Закаевым и другими чеченскими "полевыми командирами" — при том, что эти боевики представляют для России гораздо большую опасность, чем исламские террористы для Америки и Великобритании.

Возмущение — пусть даже хорошо скрытое — вызвала сама претензия Путина вести с "сильными мира сего" разговор на равных. Во главе российского наместника "мирового правительства" нужен другая — более покладистая и управляемая фигура, наподобие Касьянова, которого, впрочем, на дачной теме почти "отыграли" всё те же "питерские силовики". И Путин вернулся из Глениглса единственным легитимным наследником самого себя.

Всё это вместе взятое, с Касьяновым или без, предполагало, что внешнее давление на российского президента в ближайшие недели усилится в разы. И, как бы упреждая это информационное и дипломатическое давление, Путин вовсю взялся демонстрировать свои "великодержавность", "антиамериканизм" и "антилиберализм". Весьма показательной в этом отношении стала его блиц-поездка в Дагестан, где было объявлено, что с ситуацией в республике "разберутся", что две вновь созданные горные бригады станут контролировать весь Кавказский хребет, грозя не только чеченским боевикам, но и гордому Михаилу Саакашвили; что каспийские проблемы, включая использование нефтяных ресурсов, уже оговорены странами, прилегающими к этому региону, так что Америка, которая недавно торжественно объявила Каспий зоной своих жизненных интересов, может забирать обратно своих солдат, призванных охранять нефтепровод Баку—Джейхан.

И всё это — буквально сразу же после торжественных обещаний залить Запад российской нефтью... Интересно, что дагестанские демарши "хозяина Кремля" практически совпали с заявлением избранного президентом Киргизии К.Бакиева о свертывании американского военного присутствияе в этой стране, а также с прекращением полетов на окруженных войсками Каримова военных базах США в Узбекистане. К этому стоит добавить церемониальное избиение "американских младенцев" китайскими товарищами. Совсем недавно в Вашингтоне с уверенностью могли говорить о том, что лед в отношениях с Пекином тронулся. Ху Цзиньтао согласился присутствовать на саммите G8 в качестве лидера одной из развивающихся стран, вместе со всеми осудил "международный терроризм", министру торговли Родригесу пообещали жестокую борьбу с контрафактной продукцией китайских производителей, а госсекретарю Райс — возвращение Пхеньяна за стол шестисторонних переговоров по ядерной программе КНДР. Однако буквально тут же последовало не только заявление генерал-майора Чжу Чэнху о готовности применить ядерное оружие против США, но и бегство северокорейского парламентария в Южную Корею с известием о наличии у "режима Ким Чен Ира" ядерной боеголовки, и вовсе не в единственном экземпляре.

Всё это — свидетельства того, что Pax Americana в XXI веке не было, нет и не будет, а следовательно, у Путина, даже несмотря на негативное отношение к его фигуре со стороны Вашингтона, остается шанс на политическое выживание после 2008 года. Однако не стоит забывать, что и ранее в аналогичных, хотя куда менее острых и драматических лично для него ситуациях, коронным номером Владимира Владимировича было до предела взвинтить риторику — якобы с позиции силы, на деле отсутствующей, — а затем пойти на крупнейшие уступки, сдавая всё что можно и чего нельзя. Лакмусовой бумажкой ситуации в этом отношении остается вопрос о контроле над ядерными материалами РФ, который должна обсудить совместная американо-российская комиссия, созданная в рамках "братиславского консенсуса". Вряд ли Путин не понимает, что "без ракет России нет". Но насколько идентифицирует он свою судьбу с судьбой возглавляемой им страны, — это, как говорится, уже совершенно другой вопрос.

ПРЕОДОЛЕНИЕ БЛАГОСТИ

ПРЕОДОЛЕНИЕ БЛАГОСТИ

Олег Судаков "Манагер"

Политика Общество

Буржуазная новь и пасынки капитала

Оказавшись перед перестроенным российским фасадом, вновь приходится осознавать истины, казалось, потерявшие актуальность, и в большей степени — благодаря феномену "отторжения смысла". Социализм, экономические формации, борьба классов, революция — эти термины обрели схоластический привкус, повеяло от них старомодностью и стало как-то неловко употреблять их в разговоре. Парадокс разрешает психология: память о советском прошлом слилась с терминами настолько, что первоначальная суть перекрылась бездарным правлением компартии и негативизмом социума СССР. Случился перенос смысла "идеи воплощенной" на "идею выраженную", да ещё скрепленный неуклюжим противостоянием бывших правителей и демократов перестроечной России. Практика заслонила теорию.

Оформила этот "сущностный подлог" хлынувшая в жизнь буржуазная новь. Русский человек чувствителен к красоте, а когда повсеместно меняется облик страны, он впадает в восторг перед заморскими диковинами и забывает на время лапотную родину, показавшуюся вдруг убогой и сиротливой. Когда наваждение схлынет, наш мирянин ощутит непонятный диссонанс в душе, но пока разберётся да осмыслит его, а иноземная пестрота уже станет реальностью, как бы мирянином добровольно принятая. И затылок поскребёт и озлится, да надобно раскошеливаться за прелести. До идеологии ли ему за ежедневными хлопотами? Прошлое видится безвозвратно канувшим в лету, а нынешнее — неизбежной данностью…

Для мышления эмоциональная окраска естественна, но жар сердца хорош при хладном уме, иначе — перекос, и худо, когда обида или восторг глаза застят. Реформаторы девяностых интуитивно учли эту особенность, активно пользуя "эмоциональную пропаганду" — масс культуру демократии, обрушивая на человека мощный соблазн вещи. Реклама подвигла целые пласты сознания, стала движителем интересов и пристрастий, а если учесть растерянность постсоветского времёни — обернулась навязчивым поводырём. Средства масс-медиа преследуют ту же цель, но в другом ракурсе — пересматривая историю. В фильмах, статьях, книгах признаётся сила духа, здравомыслие и героизм народа, блестяще воплощённые в военных и научных проектах, но не благодаря социализму, а вопреки нему, на порыве совестливости, во имя праведного будущего, то есть для нынешней Российской Федерации. Не дожили люди до неё. Мелкие замечания, тонко дозированная ложь, неожиданный акцент и вот советское прошлое, не столько очернено, сколько выказано устаревшим, отжившим свой век или откровенно смешным и нелепым.

Причина фальсификации очевидна — идеологическая необходимость. Любые перемены, вздыбившие реальность, не меняют законы Бытия Человека: тип человечьих отношений диктует характер их действий. Отсутствие внимания общества к осознанию темы крайне желательно: чем меньше понимают граждане механизм происходящего, тем надёжнее и крепче связи между ними. Постепенно формируется целостная система политических, правовых, нравственных, религиозных и философских взглядов, в которых осознаются отношения людей к действительности. Это и есть идеология, и при этом она всегда отражает цели главенствующих социальных слоёв. Если после этих слов в душу повеет чем-то неприятным, значит феномен "отторжения смысла" впрыскивает порцию яда. Здесь и кроется тайна нынешнего патриотического тупика: Родину любим, а такую — не хочется.

Промышленный переворот XIX века разорвал вековой уклад, породив в европейских народах противостояние, расколовшее их страны на враждующие лагеря. Повсеместно возникли многочисленные течения, партии и общества. В России появился большевизм, обновивший империю в урагане красного Октября. Монархия преобразилась в советскую цивилизацию — явление небывалое и столь непохожее на всё бывшее допречь, что разом рухнули представления о государстве в умах жителей Земли. Почти мгновенно экзотическая восточная держава превратилась в титанический бастион народовластия, снискав безусловный мировой авторитет. Мощь страны выглядела неколебимой, но её население испытало невероятную метаморфозу: параллельно росту внешнего влияния, сознание нации слабло — марксизм выхолащивался, люди растворялись бытом, вещизм становился целью, а интеллект обесценивался. Нацию охватывала вторичная дикость.

Сила нации в живой традиции, растворённой в сердце и сияющей в любом событии, но многократное повторение, пусть и справедливых идей, постепенно умерщвляют веру, рождая психологию сытого благоденствия. Отсутствие прямого участия лучших людей в руководстве государством делает общество не жизнестойким. Сначала возникает каста правителей, затем население перестаёт задумываться о смысле, идейность истощается, и в переломный момент истории, когда необходимо проявить стойкость и принципиальность, оказывается, что душевных сил на защиту идеалов нет, а в мозгах бродят обрывки понятий и фраз, уже не произносимых ртом. Советский народ столь уверился в незыблемости жизни и полной победе, что революционные идеи померкли, утратив ореол правды об эволюции, а люди потеряли бдительность, забыв о враге и почувствовав себя в раю.

Безусловно, партийные бонзы заботились о государственном благе, полагая ненужным допускать непартийных к управлению страной, но постепенно старели, теряя, как и население, веру. В этом состояла трагическая ошибка Советского Союза. Обратная связь лопнула, и к августу 91-го года не осталось пассионариев революционного социализма, однако большинство граждан признавало социалистическое устройство единственно возможным! Дальнейшее известно — испытание перестройкой разметало страну на части, основы её устройства были изменены, а национальное богатство демократически экспроприировано и сосредоточено в руках малой части населения. Возникла вороватая Федерация, власть осталась в Кремле, выборы обернулись валютными аукционами, а избиратели — немыми свидетелями собственной глупости. Целый народ провалил экзамен на зрелость, вовремя не разглядев, чему его так долго учили в школе, а произошла типичная буржуазная революция. Поразительно, наследники могильщиков капитала проморгали его повторный триумф!

Человечество сейчас использует три типа идеологий — буржуазную, социалистическую и теократическую. Отношение к идее определяет отношения между людьми, и собственность лишь опосредованно отражает её. Когда большинство ценит плотское — развлечения, товары, комфорт, в обществе превалирует частная собственность и устанавливается буржуазная идеология. В таком мире жизнь относительно стабильна, люди разделены на враждующие группы — хозяев и работников. Преодоление противостояния находит разрешение в справедливости для большинства — коллективном управлении и планировании, в исповедовании духовных ценностей и высокой морали, а ключи в правильный мир хранит социализм. При теократии религия составляет основу жизни, мирское вторично к вере, а население пронизано знанием временного присутствия в телесной субстанции до окончательного пристанища в Царствии Небесном. Для многих мыслителей, теократия — высшая форма состояния духа. Сейчас лишь несколько мусульманских стран являют пример теократии, но постепенно и там вера отступает перед светским мировоззрением.

Демократия — синонимом власти капитала, а социализм — общественной собственности. В буржуазной идеологии деньги — мерило отношений, растворённые в свободе слова, совести, движения товара и выбора власти. Худое и доброе существует в равных пропорциях: преступность и коррупция, экономические кризисы и манипуляция сознанием, безработица и банкротство, наркомания и бездуховность уравновешены правом критики власти, выбором религиозных и нравственных пристрастий, насыщенностью товаром и уровнем зарплат, смешением нравов и индустрией развлечений.

До 70-х годов противостояние работника и хозяина было очевидным, но рост производительности труда создал эффект достатка, противоречия сгладились, но уровень морали стал падать, распространяя тотальный разврат. Без кодекса чести — это неизбежная плата за достаток. Наш народ семимильными шагами устремился в этот "вавилон сердца", уже не в силах остановить душевную эрозию, и развеивая миф о вековой духовности.

В состоянии вторичной дикости, когда утрачено целостное мировоззрение, невозможно противиться буржуазному напору, даже понимая чужеродность перемен. Псевдопатриотизм, охвативший СМИ, продиктован желанием состоятельного меньшинства сохранить власть, разрывая связь с прошлым и внушая мысль о невозможности возврата к нему. "Властители дум" рисуют современность данностью, как бы от века существующей, приучая видеть в "хозяевах" достойных людей и честно разбогатевших граждан. Их ложь очевидна, но люди принимают этот посыл пропаганды! И всё же собственники пытаются от чего-то нас отвлечь.

Могучим резервом приучения стало витринное благополучие россиян, обеспеченное высокой ценой на нефть. Положим, Кремль прав: люди признали власть капитала, но остается главный вопрос. Как был сосредоточен капитал в частных руках? На 91-й год вся собственность страны принадлежала народу, и не было конкретных владельцев природных ресурсов и предприятий. Денежная масса среднестатистического индивида не превышала 20 тысяч рублей. Редкие владельцы сотен тысяч не в счёт: дело Чурбанова, например, показало, что такие состояния возникали, как правило, хищением.

Чтобы привить стране капитализм, необходимо продать собственность конкретным лицам, но с согласия большинства народа. Такое согласие возможно получить путём референдума. Как мы знаем, он был в 91-м году, и большинство высказалось за сохранение СССР, а значит — против продажи. Но даже если люди захотели распродать своё имущество, кто смог его купить? Очевидно, что владельцем даже малых предприятий смогли бы стать десятки пайщиков, не говоря о таких гигантах, как Челябинский тракторный завод или Уралмаш. К тому же, пришлось бы вернуть эквивалент потерянной собственности потомкам фабрикантов прошлого — Рябушинским, Морозовым, Мамонтовым. Но и этого не было.

Вывод очевиден — в стране произошло несправедливое отчуждение посредством государственного мошенничества: цены предприятий занижались, уставной капитал банков создавался из партийных средств, первые миллионы долларов наживались продажей природных ресурсов и неликвидов, по договорам между "новыми русскими" и руководством предприятий и реализацией военного имущества. Займы с этих капиталов породили вторую волну хозяев. Схем перетока финансов возникло множество, но все владельцы признаны правомочными. Случилась беспрецедентная махинация в новейшей истории человечества. Мы построили свой мир на лжи, и он треснет при первом серьёзном испытании.

Что же остается нам? Мы осмыслили обман и принуждение жить по западным законам, народный выбор отсутствует, а происходящее — навязанная практика жизни. Противостояния хозяевам пока не вылилось на улицы и согласие в обществе хрупко. Власть "из кожи лезет" сохраняя его, только бы удалиться от событий 88-93 гг. как можно дальше, дабы невозможно было за давностью лет пересмотреть итоги перестройки — главной тайны государства. Из мирных способов людям остаётся одно — потребовать проведения референдума доверия Конституции. Основной Закон олицетворяет путь страны, но его должны поддержать, как минимум, более половины фактического числа избирателей, а в 93-м за Конституцию проголосовали лишь 33% всех избирателей! После этого станет понятным, простит ли народ собственное ограбление, превратившись в пасынков капитала, пребывающих во вторичной дикости или, освоив политическую грамоту, преодолеет видимую благость и преобразится в единственный источник власти страны.

ЛАТЫШСКИЙ СТРЕЛОК

ЛАТЫШСКИЙ СТРЕЛОК

Виктор Алкснис

Виктор Алкснис

ЛАТЫШСКИЙ СТРЕЛОК

Cовсем недавно закончила очередной год своей работы Государственная дума России — год монетизации, год попрания оппозиции, год драконовского закона о выборах. Как можно оценить итоги ее работы? Разумеется, крайне негативно.

Год назад Дума, под жесточайшим прессингом со стороны Кудрина, Зурабова и Грефа, все-таки приняла кардинальный 122-й закон о монетизации льгот, невзирая на все протесты оппозиционных депутатов и призывы спрогнозировать последствия этого преступного решения. Полгода спустя, когда по всей стране уже шли массовые протесты населения, думское большинство самоустранилось от проблемы и не пожелало реагировать на народное негодование. Тогда, в январе-феврале, "Единая Россия" блокировала любые попытки хотя бы обсудить ситуацию вокруг монетизации: так они были напуганы. Это наглядное свидетельство бессилия власти: она боится даже говорить о проблеме.

Суть любого парламента заключается в том, чтобы каждый вопрос мог всесторонне обсуждаться всеми заинтересованными сторонами — хоть день, хоть неделю. Должны быть уяснены все точки зрения — вот для чего создана Дума. Вместо этого парламентская процедура в России превратилась в пустую формальность. Есть указивка: проголосовать, а дальше хоть трава не расти. И "Единая Россия" исправно голосует.

Такой парламент не нужен России. У миллионов граждан наверняка давно назрел вопрос: а зачем она вообще нужна, эта Дума? Давайте уж сэкономим деньги, которые уходят на содержание 450 депутатов, их помощников, кучи советников и думского аппарата, — и потратим их на детские пособия…

Кто-то скажет, что, мол, в советские времена фиктивный Верховный совет тоже голосовал единогласно. Да, но тогда он съезжался в Москву буквально на несколько дней в году, а не просиживал месяцами штаны в кабинетах. И главное, тогда решения готовились профессионалами, работавшими в том числе и здесь, в здании бывшего Госплана, куда Ельцин пристроил в 1993-м Думу. Советские профессионалы досконально продумывали каждый вопрос, потому что знали: за любую ошибку они ответят головой или, в более поздние времена, должностью. Это позволяло стране развиваться.

А сегодня? Сегодня все решения готовятся наспех. Каждый конец сессии — аврал. Правительство год ничего не делает, хотя у него имеется планов громадьё по законотворческой работе. Потом, когда президент или премьер дает министрам взбучку, они срочно садятся писать законы — гнать план. В результате качества никакого нет ни в правительстве, ни в Думе, большинство депутатов которой голосует по принципу: надо в отпуск уходить, давайте быстро понажимаем кнопки!

Авторы нынешних законов вообще ничем не рискуют. Только что была заморожена реформа местного самоуправления. Чуть раньше была с треском провалена административная реформа. Идеологом каждой из них был господин Козак. Он завалил законотворчество — и его спокойно послали на Северный Кавказ разруливать там ситуацию. Могу представить, что он там нарулит.

Госдума же, которая, казалось бы, должна в этой ситуации поправлять решения исполнительной власти, вообще отстранена от этого по Конституции. И даже в тех рамках влияния на правительство, что ему дозволены, думское большинство никак себя не проявляет: "партийная дисциплина"!

Дума целый год развивала бурную деятельность по двум направлениям. С одной стороны, она сбрасывала на плечи граждан всю социалку. А с другой — ограничивала их политические свободы, принимая дискриминационный закон о выборах. Подобный "законодательный симбиоз" выглядит очень логично. Вот-вот будут задействованы самые бесчеловечные законы, связанные с жилищным кодексом, реформой образования и медицинским обслуживанием. Всё это так ударит по темечку народу, что январские протесты стариков покажутся для власти цветочками. И власть поэтому деловито закручивает гайки: выборы в России больше не имеет смысла проводить, потому что теперь они стараниями "Единой России" превращены в фарс.

Власть прекрасно понимает, что до бесконечности проводить политику социальной безответственности не удастся. Поэтому она спешно формирует новую избирательную систему, ликвидируя единственное достижение последних пятнадцати лет — право выбора. Теперь машина для голосования будет еще усерднее штамповать законы.

Кремль надеется, что так он сдержит напор масс. Но умная власть делала бы наоборот — она пустила бы в парламент все политические силы: пускай они в стенах Думы состязаются в остроумии у микрофонов, выпуская пар из котла. Кремль же забивает этот последний предохранительный клапан социального напряжения. Но тогда недовольство выплеснется на улицы: те политики, которые не попадут в следующий парламент, будут реализовывать свою энергию во главе толпы, ведя ее на штурм администраций.

Кризис парламентаризма в России — ярчайший признак того, что верхи не способны управлять страной. Таков мой главный вывод из работой Госдумы. И я очень надеюсь, что Кремль успеет понять, что он намыливает себе веревку. Ведь так власть работать не может!

Автор — Депутат Госдумы РФ

СЛАВА СЕРБИИ!

СЛАВА СЕРБИИ!

Леонид Симонович-Никшич

Леонид Симонович-Никшич

СЛАВА СЕРБИИ!

... Итак, в Сербии натовцы арестовали сына Радована Караджича Александра. Пришли, взяли, увезли в неизвестном направлении — и всё! — Александр пропал. И никто ничего не может сделать. Ни сербский Президент Тадич, ни российский президент Путин, ни сербские, ни русские патриоты — никто. Пришли — взяли — увели — пропал... Вот он — "новый мировой порядок" в действии. Кажется, в этот же день, демонстрируя свою мощь, "НАСА" ударила по комете "Темпель-I". Точечный удар в космосе... На расстоянии... Знай "НАСА"! Потом пришли и забрали Александра Караджича. Знай "НАТО"!

А через несколько дней, сразу после начала очередной встречи "Большой Восьмерки" в Шотландии и объявления Лондона городом "Олимпиады 2012", — террористический удар по лондонскому метро и автобусам. Разумеется, виновата, как всегда, мифическая Аль-Каида. На другой день после удара, ведущий на НТВ задает риторический вопрос — "Устоят ли в Англии демократия и свобода слова?!" Разумеется — не устоят! Разве не ясно, что везде на Западе власть переходит к Всемирной диктатуре. Тайная Власть антихристианских (тамплиерских, иллюминатских, каббалистических, розенкрейцерских орденов) с огромной скоростью прибирает бразды правления в Европе в свои руки. Арест Александра Караджича, космический удар по "Темпель-I", съезд "Большой Восьмерки" в Шотландии, объявления Лондона столицей будущей Олимпиады, взрывы в лондонском метро и автобусах — все это звенья одной цепи, все это совершенно осознанные целенаправленные действия Тайны беззакония, ведущие к установлению на земле жесточайшей антихристианской власти, о которой когда-то мечтали Кремье и Троцкий, или такие деятели политического еврейства, как Урицкий, Зиновьев, Свердлов... В Сербии тоже были свои Свердловы и Троцкие. Таким, к примеру, был Моше Пияде, памятник которому в виде грубого необточенного камня до сих пор стоит в центре Белграда...

Между тем, Радована Караджича, как и Ратко Младича натовцы так и не нашли. Уже 10 лет героический легендарный Радован скрывается от них где-то в горах Боснии. Его жизнь, аскетизм и мученичество являются прообразом той жизни, которую скоро придется вести всем нам: сербским и русским патриотам. "Когда наступит — бегите в горы!" — это Евангельское пророчество в судьбе Радована Караджича осуществилось в самом прямом смысле.

Держитесь, наши сербские православные братья, Великий Вождь сербов Радован и его сын, с именем величайшего русского Воина — Святого благоверного великого князя, первого разгромившего "новый мировой порядок" на льду Чудского озера, — Александр!

Все русские, все настоящие русские — с вами!

Живела Cp6иjа!

Автор — Глава Союза православных хоругвеносцев, Председатель Союза православных братств русской Православной церкви, Представитель Древнего сербского рыцарского братства "Друштва Старых Требишан — Оногоштов" в России

ЗВЕЗДА ПАССИОНАРИЯ

ЗВЕЗДА ПАССИОНАРИЯ

ЗВЕЗДА ПАССИОНАРИЯ

Беседуют Денис Тукмаков и Эрнест Султанов

Денис ТУКМАКОВ. Проханов говорит о новом поколении, которое пришло на смену ребятам из шальных 90-х. Это новое поколение пассионариев-интеллектуалов: они получили хорошее образование, они имеют неплохую работу, они подошли к нынешнему времени на таком уровне, с которого можно обозревать происходящее независимо и профессионально. Им не нужно смотреть Первый канал, чтобы черпать оттуда чью-то точку зрения.

Но с одной стороны, эти люди сегодня имеют крайне мало возможностей влиять на ситуацию. Все каналы вертикальной мобильности, главным образом во власти, забиты. Партии потешны и не сильно интересны. Среди этих ста тысяч молодых людей разлито чувство нереализованности.

С другой стороны, в них резко усиливается чувство реваншизма, желание что-то очень срочно и быстро поменять — не просто приложить энергию к какому-то несусветному делу, а именно сломать то неправильное положение вещей, которые мы с тобой наблюдаем в стране. Не потому, что они революционеры, а из-за их дизайнерского, архитектурного мышления, которое подсказывает им: всё, что было построено на этом месте за долгие годы — всего лишь ресторан Макдональдс, вместо которого мог бы стоять великолепный собор…

Как рождаются эти пассионарии посреди бесплодной пустыни?

Эрнест СУЛТАНОВ. Монголы к приходу Тэмуджина были на низшей стадии деградации. У них не хватало энергии даже на то, чтобы противостоять своим соседям. Предательство было в порядке вещей. Народ напивался, празднуя тризну по хану, которого враги погубили позорнейшим образом — его пригвоздили к деревянному ишаку и так держали, покуда он не сдох. Хана захватили не как воина, а в гостях — но народ не отомстил ни соседям, ни убийцам. В это время появляется Тэмуджин. Его род был брошен на съеденье, от него отказались его нукеры. Он прошел через это, и к 30 годам вокруг него стали группироваться люди длинной воли. Люди, выброшенные социумом, не имеющим энергии сопротивляться внешнему воздействию, защищать своих военачальников и даже своих жен. Пассионарии собирались вокруг него — также как за пять столетий до этого вокруг пророка Мохаммеда объединились мухаджиры — первые несколько десятков его последователей.

То же самое происходит сейчас. Россия находится в самом низу волевой впадины: предательство, грабеж со стороны элиты, сдача границ считаются нормальным делом. Мы не замечаем этого, не воспринимаем такие факты как нечто страшное. Это стало нормой жизни, будто после ядерного взрыва мы за десять лет привыкли, что коровы ходят с двумя головами.

Наше поколение — это цветы советского бэбибума. В 70-80-е родилось огромное количество детей, что предопределило появление множества интересных, нестандартных личностей. Наше взросление пришлось на период, когда перестала существовать прежняя идеология: машина, делающая, как в клипе "Пинк Флойд", фарш из детей, вдруг остановилась — нас забыли переварить. Но мы умудрились не попасть и под новый пресс, который заработал позднее и сегодня совращает население к тотальному потреблению благ. В начале 90-х было междуцарствие: ты мог читать что угодно, вокруг памятника Пушкину на Тверской маршировали ребята в черной форме — тогда это абсолютно было нормально. Десятки мифов конкурировали между собой, появлялись люди, колдующие воду по телевизору перед всей страной, появлялись книги Эволы, Генона и все те вещи, которые были абсолютно маргинальны в советском обществе. Такое отсутствие тоталитарного пресса стало условием для развития гена новой пассионарности.

Д. Т. Да, но значительная доля этих молодых людей уже давно обрела могилы после криминальных разборок, ведь пассионарии двигались в первую очередь "во братков". Другая их часть воевала в Чечне, которая, особенно в первую войну, не была тем местом, где можно было устроить триумф воли с экспансией победы. 90-е годы оказались большой засадой для нации, в результате которой тот энергетический компот, который мог выплеснуться, оказался задавлен в криминальных разборках, сожжен в танковых колоннах в Грозном, расстрелян у Белого дома — а остатки подсели на кокаин и потребляют блага.

Сегодня ситуация еще хуже. Цвет формы на митингах строго регламентирован. Всем правит виртуальный мир, когда похороны детей и "Курски" работают на повышение рейтинга президента. Мы видим встраивание остатков пассионарной энергии в какие-то дешевые виртуальные рамки, когда главным становится не то, сколько у тебя винтовок или нукеров, а сколько эфирного времени, сколько натикало на счетчике посещений твоего Интернет-сайта и сколько видеокамер оказалось на прессухе твоей партии. В третий, четвертый, пятый срок коллективного Путина случится, боюсь, окончательное изничтожение пассионарности.

И что делать твоим людям длинной воли? Идти в бизнес, становиться, вторя госриторике, "успешными" и денежно независимыми, чтобы не быть овцами? Просиживать в конторах, трепетно храня в глубине гаража мотоцикл, на котором Че Гевара исколесил Америку? Или идти в политику, участвовать в помидорных дуэлях и майонезных атаках? Кто-то, отчаиваясь, жмет в Приднестровье, на Украину или в Австралию. Кто-то засовывает свою революцию в шкаф, закрывает его на ключ, ключ глотает, садится у ТВ и смотрит пинкфлойдовскую "Стену"…

Каков путь пассионария сегодня, в условиях ограниченного времени и нарастающей угрозы, что через 15 лет страна может съежиться до Московской области?

Э. С. Тэмуджин не ставил проблему пути, он пытался просто выжить. Для него не стояло целей создать империю или покорить Китай, он не знал ни о Хорезме, ни о русских, ни о войне императора и Папы. И это было позитивно: думая о таких вещах, монголы так и закончили бы свою жизни в степи, а Тэмуджин умер бы в тридцатник в пьяной драке.

Поэтому нельзя обвинять потенциальных пассионариев в том, что они пытаются выжить. Это нормальная реакция на то, что система пытается тебя уничтожить любыми средствами — экономическими, моральными, культурными и даже генетическими, когда ты не можешь продолжить род, потому что система запрограммирована на то, чтобы лучшие женщины шли на экспорт. В этой ситуации Австралия или бизнес-корпорация — для меня и то, и другое — выход.

Местами, в которые сбегают пассионарии, сегодня становятся корпорации. Только они в рамках нашего общества предоставляют людям возможность вести экспансию, выплескивать энергию ради расширения собственных границ. Не партии, которые пытаются приспособиться к системе. Не госслужба, на которой — будь-то МИД или АП — ты подчиняешься мелким бессмысленным нормам и не можешь реализовать пыхтящую энергию парового двигателя.

Корпорация — да. Посмотри на "Альфу" — это же огромное "гнездо пиратов", которое ведет борьбу за все возможные активы: здесь схватка за "Билайн", за "Мегафон", там — за активы в ближнем и дальнем зарубежье, от Сербии до Турции, за нефтяные и сетевые поля. Там бурлит адреналиновый поток. Где еще можно испытать такое биение настоящей жизни? Нигде. Поэтому именно корпорации оказались центром притяжения для людей длинной воли.

В корпоративных войнах пассионарий существует за рамками добра и зла. Он участвует в неком процессе, через которое проходит мощное энергическое поле. Здесь он захватывает актив или борется за его удержание, испытывает прессинг яркой реальности, "живет опасно". Возможно, это не конструктивно и исторически бесперспективно, — но, кто сказал, что пассионарии всегда объединялись вокруг будущих империй? Большинство из них погибало, воюя в казачьих отрядах, в рядах исмаилитов, в битвах ордена гашишинов или тамплиеров.

Д. Т. Сразу возникают возражения. Мы прекрасно знаем, что это за корпорации — они "крышуются" государством, гэбистами. Они либо работают на нужных людей, либо превращаются в "Юкос", в ничто. Они могут быть набиты такими самураями духа, но управляются они ребятами, которые спокойно продают свой бизнес какой-нибудь "British Petroleum", спокойно сдают целые нефтяные области. В них полностью отсутствует понятие национального интереса, в них нет идеи возрождения государственности — российской, а не австралийской. Это транснациональные корпорации, для которых нет особой разницы, за чью землю будут биться и погибать твои псы-рыцари: за Омскую область, принадлежащую России, или Сибирскому ханству, или же Китаю.

Мы видим и другое: корпоративные клиенты давно подсели на философию яппи, консумеризм, позволяющий смотреть по вечерам, перед отходом ко сну, "Бойцовский клуб". Мы видим, как менеджеры младшего звена исповедуют "философию Макдональдса": если я буду прилежно чистить картошку, то через два года меня переведут на резку салата. Это тотально прививается тем умницам, которые в 25 лет еще хорошо дерутся, в 30 лет уже покупают "BMW" и трехкомнатную квартиру, а в сорок лет смотрят CNN по спутнику в окружении домочадцев и считают, что жизнь удалась.

С обеих сторон идет атака на пассионариев. А в "Альфе" вкалывают скорее тусклые хорошисты, девочки и мальчики, пригретые по знакомству, которые счастливы от тех 1500 долларов, которые имеют. Не ведет ли этот "путь корпорации" в тупик, когда тебя используют вслепую, пока ты превращаешься в завсегдатая "Икеа"?

Э. С. Ты говоришь о тех, чье взросление пришлось уже на эпоху Путина — это те зерна, которые погибнут, словно в притче. Земля стала суха, она порождает столбы, а не колосья.

Да, корпорация съедает. Большинство ее жителей — середнячки, они воспитываются для того, чтобы хорошо жить. Но парадоксальным образом, корпорации у нас не стандартные. Можно сказать, что "ТНК" продалась "BP". Но вполне возможно, что через 5-6 лет "ТНК" сама съест "BP". В организациях такого рода слишком большое количество пассионариев, которые не зависят от национальности, гражданства и патриотизма. Пассионарии привлекают пассионариев из других частей света, которые нигде не могут больше существовать. Там ты делаешь карьеры — здесь же ты сражаешься. Еврей ты или не еврей, гражданин США или России — тут это не играет значения.

Здесь мы приходим к вопросу патриотизма. Конечно, это грубо, но почему пассионарий, которого система пытается уничтожить, должен исходить из того, что он патриот этой системы? Враг может убивать тебя по-настоящему, а ты его — только понарошку? По-моему, это пошлость, так не бывает: война есть война. Большевики не были патриотами с точки зрения царизма: они полагали, что Российская империя как система должна прекратить свое существование. Были ли они патриотами новой идеологии? Конечно. Но, скажем, сегодня, при Путине, тогдашние большевики, Ленин со Сталиным, не особенно держались бы за образ Российской Федерации. Здесь им, как и тогда, просто нет места.

Д. Т. Тэмуджин мог пойти работать в караван, в эту транснациональную корпорацию Средневековья, и слоняться по Шелковому пути, не зная границ. Но Тэмуджин сделал другое — он восстановил национальные интересы, вырастил нацию и построил империю.

Сегодня мы видим, что корпорации практически все самоустранились от важнейших факторов. Например, от вопроса демографии. Для российской нефтяной компании оказалось неважно, 10 или 15 миллионов человек будут жить в двухстах километрах от их трубы. Да, иногда они задумываются: если мы построим тут детскую площадку, то у нашего инженера повысится настроение и он выдаст больше прибыли. А все их национальные интересы сводятся к лоббированию со стороны правительства и распиловке бюджета.

Мы говорим о нации, о катастрофе, о том, что еще 20 лет такой жизни, и тысячелетняя Россия исчезнет. Насколько реально способны пассионарии из "Альфы", сидящие в Австралии и скупающие активы алмазных копей, повлиять на процесс?

Э. С. Пассионарий в любом случае будет отстранен — его невозможно встроить в некую идеологию: не получается, к сожалению. Но есть ландшафтные факторы, которые воздействуют на то, что пассионарий становится патриотом — потенциальной, а не нынешней России.

Возьмем "Юкос". Ребята пытались реализоваться в экономике по "японскому варианту": когда остатки самураев из сгинувших кланов идут в корпорации и завоевывают мир. "Юкос" был таким кланом. Говорить о том, что они не применяли совсем уж черные технологии в борьбе, не серьезно. Как настоящие пассионарии, они использовали любые возможности. Но им не дали в рамках корпорации себя реализовать. Их просто грабанули посередине Шелкового Пути — выживших посадили или отправили за море. Им показали, что с ними будет, если они и дальше захотят развиваться. Это первая угроза для пассионариев со стороны ландшафта: "Не рыпайтесь, вы должны быть не пассионариями, а просто богатыми людьми".

Вторая угроза — если государство рухнет, то от его караванов тем более ничего не останется. Караван может бороздить земли от Китая до Андалузии, только пока все знают, что он принадлежит монголам или маврам. И если не дай бог что-то с ним произойдет где-нибудь в Хорезме, то через несколько недель туда прибудет карательный отряд и уничтожит город. Сегодня Путин не способен защитить свои караваны — притом, что вокруг обитают очень опасные животные — корпорации с большими balls.

Эти два момента приводят к тому, что рано или поздно пассионарии из корпораций переходят в политику. Молодые люди от 20 до 35 лет еще 10-15 лет будут расти, а потом они потенциально должны будут захватить командные высоты. На этот период придется самая острая борьба системы, которую ты называешь "бесконечным путинизмом", с этими людьми, которые не смогут выжить в рамках корпораций и вынуждены будут совершить политическую экспансию. И тогда их либо раздавят поодиночке, либо же они собьются в стаи, захватят власть, начнут модернизировать страну и провозгласят новые идеалы, не имеющие никакого отношения к нынешней действительности. И да, они будут патриотами этого нового, пока не родившегося ребенка.

Д. Т. Как можно прийти в политику, когда губернаторы назначаются, когда генералы все контролируют, когда суд зависим, а выборы идут по партийным спискам через электронный мозг Вешнякова? Говоришь ли ты об эволюционном входе в политику — через союзы с партиями? Говоришь ли ты о полумифических майданах, которые стали возможны только потому, что из Вашингтона не последовало команды стрелять? Или ты говоришь о массированном давлении бизнеса на власть с требованиями пересмотреть нынешние немыслимые правила игры? Или о кадровом прорыве в политику на разных уровнях а-ля Сурков? Как это будет?

С другой стороны, мы сидим замечательно за столом, обложившись сотовыми и поедая виноград, считаем себя этакими людьми длинной воли. Но думаю, не очень грамотные ребята из Казани или Махачкалы, которым по 25 лет, которые не читали ни Генона, ни Эволу и не знают, кто такой Тэмуджин — Чингисхан или полузащитник "Терека" — что ребята эти, возможно, быстрее и удачнее что-то совершат, чем интеллектуалы из корпораций, читающие Камю в перерывах между поглощением очередных спорных активов.

Э. С. Эти действительно так. Регионы полны пассионарным запасом — возможно оттого, что там прессинг столичной жизни менее ощутим. Они не могут воровать, потому что у пассионария есть мораль. Вокруг них объединяются люди.

Ты перечислил те попытки, которые являются лишь показателями жизнеспособности системы. Система, которая отказывает себе в изменении, которая убивает всё, что не является ее частью, не способна выжить. Это труп, будь то Аравия перед приходом Пророка, будь то царская Россия накануне революций, будь то нынешний путинизм — всё это времена, когда любая попытка изменить систему изнутри не прокатывает. Вспомни четыре царские думы: большевики избирались, а их брали и сажали в тюрьму. То есть система показывала: вы что хотите делайте, но мы не пойдем ни на какие уступки. Большевиков вынуждали браться за топоры либо сдохнуть.

Пассионарность — это огромная энергия плюс идеалистичность поведения. Как пассионарии будут находить друг друга — не так уж важно. Я знаю, как это происходит в мусульманской среде, которая пытается противостоять разложению социума, при котором система не допускает даже обычной жизни для нормальных людей, когда, например, в Казани нет ни одного халяльного ресторана, в котором мог бы покушать правоверный мусульманин. Это приводит к тому, что те, кто остро чувствует эту извращенность окружающего мира, объединяются. В мусульманских регионах такое объединение идет очень активно.

Возможно, будут временные союзы с какими-то силами. Тэмуджин на первых порах заключил союз с 2-3 ключевыми монгольскими племенами. Это был конформизм? Возможно. Гитлер заключал союз с реакционными монархистами, в чьих руках была вся пресса. Конформизм? Да. Но эти союзы будут образовываться вокруг ядра пассионариев, вокруг определенных личностей, а партии или бизнес-элиты окажутся лишь промежуточными звеньями.

Д. Т. Это самый узкий момент сегодняшней политологии — момент часа "Х", структурного превращения нынешней системы в новую субстанцию. Никто не знает, как и когда это может произойти. Никто не имеет понятия, хорошо это будет или плохо. Колоссальный разброд мнений даже среди патриотов: от тех, кто полагает, что нынешняя система невозможна для жизни, что при Путине случаются лишь "Курски" и Бесланы — до тех, кто свято верит, будто всякая революция — дело рук ЦРУ, Березовского или Чубайса, что революция немедленно приведет к расчленению России. Существует ли у пассионариев более-менее общее отношение к революции, которую, возможно, начнут другие? Куда пойдут они, к кому примкнут?

Э. С. Смотря что и где начнется. Когда случится что-то в Дагестане — вряд ли потенциальные герои пересядут из "BMW" в БТР, потому что это очень далеко и мало задевает шкурные интересы. Когда же рухнет рынок недвижимости в Москве — вот тогда да. Тогда начнется полная дезинтеграция. Спокойствие, которое дает ощущение собственности, исчезнет. Недвижимость — вот то, что еще удерживает многих, словно жена.

Нас не ломали еще. То, что происходит пока, — еще не так страшно. Должно произойти две вещи. Рухнет стабильный рынок, который все еще стоит, потому что именно с ним сочетается образ Путина. И случится жесткая авторитаризация режима. Когда эти два элемента схлестнутся, начнется массовый выброс пассионариев из корпораций на улицы. И тогда мы будем видеть огромные совершенно причудливые картины — от Малевича до Васнецова — в контексте преломления пассионариев.

Д. Т. Можно ли сказать, что привычное понимание политической жизни России, которое мы черпаем из телевизора: в 2007-08 гг. выборы… если они будут сфальсифицированы то, может быть, кто-то выйдет на улицы... или не выйдет… или будет преемник… — что эти привычные политические каракули не имеют отношения к действительности? Что от выборов может ничего не зависеть? И от партий ничего не зависит, и от брянского ОМОНа, и от нацболов? А решающими факторами станет, например, очередной дефолт, когда миллионы людей в одночасье станут нищими, и на последние деньги они за считанные часы скупят весь нелегальный арсенал "Калашниковых"? То есть возможна моментальная дестабилизация ситуации, которую никто сегодня не в состоянии предугадать, — и именно она станет "первым пунктом программы", который вбросит пассионариев в актуальную уличную политику?

Э. С. Верно. Жизнь Тэмуджина была довольно обычной, пока не изнасиловали его жену. У нас огромное количество нереализованных Тэмуджинов, их энергия не распылилась. Единственные вопросы — когда это выстрелит и во что это выплеснется. Что станет "изнасилованием жены" для пассионария, когда он скажет: "Не могу больше так жить!" — неважно, ездит ли он на "BMW" или на метро. Ни корпорация, ни партия не могут быть конечными элементами для созревания пассионария, потому что в них слишком много стабильности, в них инициация не случится. Такой инициацией, таким поцелуем пассионария станет не очередной срок президента, не 2008 год, а внезапный кризис, который оборвет твою устаканившуюся жизнь, когда ты поймешь, что стабильности, которая ограничивала тебя все это время, больше нет. Обрушение рынка недвижимости — лишь один пример, возможно, всё будет иначе.

Д. Т. Это может быть технологическая катастрофа, Чубайс, отключающий электричество не на восемь часов, а на восемь недель, с абсолютным хаосом для пятнадцати миллионов людей в центре России. Или крупный теракт уровня захвата АЭС. То есть власть смотрит не туда: она контролирует выборы, назначает губернаторов, разделяет фракции, составляет списки и собирает пять миллионов бойцов Внутренних войск. Но при этом нефть горит, чеченцы взрывают поезда, спутники падают, — и никто за этим не следит…

Э. С. Всё это правда. Была развитая страна — Аргентина. Одно время там создали социальный рай, Аргентину называли "европейской страной в Латинской Америке". Революция, которая произошла там в 2001-04 годах, случилась из-за банального момента. Не из-за того, что страну распродали, — к этому все относились нормально, и президента Менема чуть ли не выбирали на третий срок. Всех заставило сказать "Мы не можем больше так жить" то, что в системе канализации, которая снабжала Буэнос-Айрес водой и была куплена американской компанией, прекратилась очистка воды, и вода смешалась с фекалиями. Оказалось, что в аргентинской столице, в цивилизованном городе, стало невозможно пользоваться водой.

И какая тебе разница, сколько ты денег зарабатываешь, где и какая у тебя квартира, на какой машине ты ездишь, если ты не можешь пить эту воду и мыть в ней руки?! Ты ничем не отличаешься от бедняка! Произошел взрыв, и всё в Аргентине изменилось: вода смутировала ежедневный "день Суркова", который длился там почти вечность.

То же самое у нас: система рухнет тогда, когда чумные палочки появятся в московском водопроводе. Или когда после очередной энергоаварии промышленники вперемежку с бомжами станут собирать дрова в московских рощах, чтобы приготовить на них еду.

Д. Т. Но вот приходит победа. Что дальше? Есть избитое выражение про революцию, которую делают герои, а пользуются ею мерзавцы. Что происходит потом с пассионариями? У них исчезает цель: за что им еще воевать? Они жиреют, и тогда их, как у нас в 30-е годы, выметают из засиженных кабинетов. Каким будет конец пассионария, когда возникнет новая формула России, с новыми границами и законами?

Э. С. Гутьеррес пришел к власти в Эквадоре на волне мобилизованной пассионарности индейцев. Они сказали ему: мы заключаем союз. Ты — ведущая сила, мы поддерживаем тебя. Но потом он отказался от них, он выкинул их пассионарный запас. Он сохранил старую систему, законсервировал ее, внеся минимум новых тональностей. Энергия оказалась потраченной напрасно. Когда пассионарии просто пересаживаются на чужой трон, они сами превращаются в дракона. Если пассионарии исходят из того, что хотят царствовать как Дарий, им никогда не создать империю Александра. Это будет лишь очередное царство, которое исчезнет из истории — о нем мы ничего не узнаем, хотя таковых было большинство.

Д. Т. То есть всё кончается смертью, как и должно закончится?

Э. С. Любая система, порожденная пассионариями, рано или поздно погибает. Другое дело, что часть из них превращаются в пророков и вождей, которые зажгли новые звезды.

Что они должны сделать, чтобы их не зарезали в собственной ванне? Они должны дать моральный закон, о котором говорили пророки. Наполеон проиграл войну, но он поставил закон, по которому потом жил весь мир. Тот пассионарный запас, который он нёс, превратился в звезды, и неважно, что смерть его была мучительна и непотребна для восторженного взгляда. Его пассионарность взорвалась в новую империю.

Время съедает все кроме звезд. Поэтому важно, оставил пассионарий звезду или нет, не зря ли он потратил свою и чужую кровь. Рискнув и изменив спокойное течение обыденности пассионарий уже выполняет свое предназначение. Важно, не то, сколько это продлится, важно, чтобы мифы продолжали жить, питаясь энергией людей длинной воли.

Д. Т. А потом это учение само будет признано ущербной системой, которая через триста лет окажется сметенной новой пассионарной волной…

Э. С. Важно, чтобы история двигалась, чтобы были эти красивые моменты. Чтобы глаза детей и подростков, которые вдыхающие запахи исторических книг, чувствовали в них не вечный "день Суркова", а сверкающее биение звезд. Важно, чтобы это жгло и душило, пробуждая к жизни сверхновых героев.

Д. Т. "История движется революциями", — говорит Проханов. Человечество движется антиэнтропийными толчками, которые удерживают его в этой звездной вселенской клетке, не позволяя свалиться в пропасть термодинамической смерти.

Э. С. История движется вдохновленными юношами, которые смотрят на нее как на красивую недоступную девушку. И именно потому, что она недоступна, ее надо завоевать и сделать своей.

ЖАБА ЗАВИСТИ

ЖАБА ЗАВИСТИ

Владимир Бондаренко

Владимир Бондаренко

ЖАБА ЗАВИСТИ

Когда-то, помню, рассказывал мне Виктор Топоров о некоем мемуаристе, который считает себя другом Николая Рубцова, но пишет при этом о нем одни гадости. Впрочем, Топоров об этом и в книге своей написал: "Читал я книгу воспоминаний о поэте Николае Рубцове, автор которой, негодуя на прочих — злокозненных, как ему представляется, — мемуаристов, то и дело восклицает: и ты, читатель!... ждешь от меня каких-нибудь подлых россказней? Не будет! Ну, разве что такая история… да еще такая… А по прочтении книги понимаешь, что запомнил лишь пару грязных историй, да эту вот пародийную авторскую ужимку…".

Теперь и мне довелось прочитать вышедшую только что в Петербурге в издательстве Новикова книжку некоего Эдуарда Шнейдермана. Рассказ о том, как малограмотного, наивного и с небольшими способностями поэта Колю Рубцова заманили к себе в стан зловредные славянофилы. Споили его, загубили и без того небольшие способности, да ещё и раздули из этой деревенской мухи крупнотоннажный самолет. Непонятно только, ежели эти славянофилы (Кожинов с компанией) вознамерились из него сотворить крупного поэта, зачем же они его губили. Зачем его спаивали? А ежели, наоборот, они осознанно хотели загубить выращенное в Питере Шнейдерманом и компанией литературное сокровище, зачем же они его дружно прославляли?

На первый взгляд, кажется, и автор делает все, чтобы разыграть эту игру, речь идет в книге об осознанном национальном русско-еврейском противостоянии. Автор предисловия, очевидно, издатель книги Дмитрий Северюхин, считает, что " в принципиально различном отношении к творческой свободе коренится несходство литературных судеб Николая Рубцова и Эдуарда Шнейдермана — двух друзей и ровесников, прошедших безотцовщину и трудное послевоенное лихолетье.., вместе сделавших в поэзии свои первые шаги и вместе познавших тонкости поэтической речи". Как относился к творческой свободе Николай Рубцов мы знаем хорошо: из документов, из писем, из самих стихов. Никакого насилия над собой никогда терпеть не мог. А вот Шнейдерман, похоже, всю жизнь в либеральной упряжке ходит. Только так и может хоть чего-то добиться. Типичный либеральный жандарм, прикрикивающий на тех, кто не в ногу с ним ходит. Казалось бы, уехал Николай Рубцов из Питера, надоела ему ваша хорошая компания, стал плохим, испортил свою судьбу. Вольному — воля. Захотел писать о северной деревне, о Руси, о простых людях — творческая свобода. Ты ушел в словесную эквилибристику, бывший друг потянулся к русской лирике, в свободной творческой литературной среде каждый ищет свои пути. Что же вы так его немилосердно размазываете по стенкам, разве что к расстрелу не приговорили? "Его Русь была совершенно нереальная, выдуманная целиком. Он сам её такую в себе выстроил, из отдельных отзвуков, отблесков, обломков. Но строил — по чужому чертежу… Трагедия … заключалась в том, что он окунулся в чужую природе его таланта стихию, очутился в тупике, уткнулся в стену". И ведомый Кожиновым, Куняевым, Кузнецовым, Коротаевым и другими "косорылыми", он послушно загубил свой дар в этой русофильской патриотической среде. А надо было ему и дальше идти с такими, как Шнейдерман, тогда бы и развился его пусть маленький, но талантишко. В своих стихах "Памяти Николая Рубцова" Эдуард Шнейдерман выражается еще определеннее:

Ты баб любил, лысел и пил.

Потом подался в русофилы.

Ты был мне мил.

Потом постыл

За позу, валенки, кобылу.

За апологию Руси

Остатней, избяной, замшелой.

Тебя втянули в "гой еси"

Московской секты стиходелы.

Всё просто и ясно. Шнейдерман против Рубцова, еврей против русского, чужак против своего. Модернист против традиционалиста. И главное, "поэт свободный, яркий" Эдуард Шнейдерман против поэта замшелого, спившегося неудачника Николая Рубцова. Так хочет изобразить дело сам автор книги. Точно так же в своей мемуарной книге еще один бывший дружок, только другого питерского литератора, русский православный поэт Дмитрий Бобышев клеймит и примерно такими же аргументами доказывает никчемность, творческий кризис и явную раздутость нобелевского лауреата Иосифа Бродского. И вообще, утверждает Бобышев, всё, чего достиг Бродский, он достиг благодаря еврейской спайке, еврейской мировой поддержке. Еврей Шнейдерман упрекает русского Николая Рубцова за то, что он оказался в "русской партии", русский Бобышев упрекает еврея Бродского за то, что тот всегда чувствовал за собой поддержку "еврейской партии". Но уши из этих мемуаров торчат и у Бобышева, и у Шнейдермана совсем иные. Те же, что торчат у еврея Наймана, тоже недовольного преувеличенным вниманием к поэзии Бродского. Те же, что торчат у русского патриота-графомана и плагиатора Валерия Хатюшина, когда он годами доказывает бездарность и раздутость Юрия Кузнецова. Это уши даже не мертвого осла, а жабы зависти.

Вот и мы отбросим, как несущественное, национальность Шнейдермана, иную его поэтическую стилистику, и иное место жительства. Во всех вышеперечисленных случаях (а таких случаев многое множество) причина одна — русских ли, евреев ли, татар ли, казахов или украинцев, бывших дружков "жаба душит". Такая большая и вонючая жаба.

Как так, начинали вроде вместе, на равных. А то и учили сами кой-чему, и вдруг одним пришла всемирная слава, а другим ничего. Не положено.

Вот такой обиженный вопль вырвался из уст Эдуарда Шнейдермана : не-до-да-ли!

Вообще-то, если цинично выкинуть из книги всю недоданность и ущемленность автора, какие-то воспоминания, разборы и даже замечания вполне интересны и пригодятся в дальнейшем исследователям Рубцова. Но, замечу заранее, придется эти жемчужины вытаскивать из большой и вонючей кучи наваленного дерьма.

А иначе зачем же собирать грязь о друге, если вы раньше так хорошо дружили? Хотя бы из памяти об общей молодости можно было промолчать, даже если всё соответствует истине. Или уже тогда, в шестидесятые годы, фальшиво дружил, тайно собирая и фиксируя все проколы и ошибки друга. Или сейчас, как бывшая жена, решил вынести все грязные простыни на обозрение. Но ведь первое неприятное впечатление о тебе же и будет. Доносчику первый кнут. К репутации неудавшегося поэта Эдуарда Шнейдермана добавится еще и репутация предателя и изменника. "Кто это идет? — Да этот тот, кто дружил с Рубцовым, а потом же о нём мемуарный и стихотворный донос написал".

Вот и получается, что книгу "Слово и слава поэта" написал "и не друг, и не враг, а так…" Мелкий литературный проходимец без роду, без племени. Бомж литературный, решивший подлить керосинчику в костер славы бывшего друга.

Сами начальные воспоминания, написанные еще в 1984 году, вполне объективны. Автор рассказывает о встречах Рубцова с Бродским, Горбовским, Моревым, подробно сообщает о том, как писались некоторые ныне широко известные стихи. Хотя и здесь начинаются противоречия. Когда Николай Рубцов во флотской печати публиковал свои безудержно оптимистические партийные стихи — это, по мнению автора, очень плохо. Он хотел иметь успех у своих командиров.

Я так хочу иметь успех!

Я марширую лучше всех!

Упрекает его Шнейдерман : "Но ведь не мальчик же он был — старший матрос, дальномерщик эскадренного миноносца "Острый", чтобы в эйфории от эфемерного успеха не видеть ничего вокруг, не чувствовать лживости того, что воспевает. К моменту демобилизации он был вполне сложившимся версификатором, ориентированным на официальную печать".

А ведь сказано же было Шнейдерману году в 1964-м про флотские стихи самим автором : "Это худые стихи". Зачем после этого целую главу в книге посвящать худым стихам? Чтобы доказать свое превосходство? Мол, я на Дальнем Востоке таких не писал. Зато ты и в будущем таких превосходных стихов не писал, как у Николая Рубцова. Вот о чем жалеть бы надо.

Но что для Рубцова плохо, то для Шнейдермана хорошо. Как признается Шнейдерман, в Питере Николай Рубцов официозных стихов уже не писал. Зато сам Шнейдерман по просьбе своей подружки Эстер Вейнгер для ленинградской газеты лихо настрочил в первомайский номер 1964 года стихи о космонавтах:

С бетонной площадки

Ракетодрома

С красными вымпелами,

Устремленными

Вверх,

Наши ракеты

Неслыханным громом

Мимо границ,

Рубежей,

Вех…

Одна из задач книги — доказать, что в Ленинграде Рубцов был другим, чем в Москве и Вологде, там он и стал поэтом, написал свои лучшие стихи, потому что развивался в неформальной литературной среде, увлекался Иосифом Бродским и Алексеем Крученых. Ну что ж, чем больше поэт знает поэзию, тем лучше. Знакомство с поэзией, даже чуждой тебе, никому из поэтов не мешало. Тем более, что о параллелях в стихах Бродского и Рубцова, к примеру, я писал еще задолго до выхода этой пасквильной книжонки Шнейдермана, и приводил те же самые примеры из Бродского : "Ты поскачешь …", "Пилигримы", "Рождественский романс". Но когда автор начинает вспоминать конкретные сцены, обязательно вспоминает Рубцова либо с книгой Есенина, либо с книгой Павла Васильева. Значит, и без Кожинова неизбежно вело Николая Рубцова от Бродского и других неформалов в органичное для него поэтическое русло русской лирики. Даже Олег Григорьев в конце своей непутевой жизни пришел к светлой "Рождественской песенке". Кстати, судьба Олега Григорьева и грозила Рубцову, останься он в питерской неформальной обстановке. Он это прочувствовал еще в "Поэте", и сбежал. А любил в питерский период больше всего Сергея Есенина. Даже Михаилу Светлову дал на подпись книгу стихов любимого им Есенина.

Последней встречей с Рубцовым весной 1964 года Шнейдерман уже был недоволен. Рубцов поступил в Литературный институт, стал меняться на глазах. А может, уже к тому времени зависть Шнейдермана заедать стала? Не понимаю я, кто же мешал другим молодым поэтам, левым, правым, поступать в Литинститут? Кроме политических диссидентов, всех других встречали там достаточно дружелюбно, да и семинары вели самые разные писатели и поэты. Если же ты сам выбрал путь неофициальной культуры, так и держись его. Не завидуй другим.

Прошло двадцать лет. Эдуард Шнейдерман превратился в злобного неудачника. И как всякий неудачник, всю вину за несостоявшуюся жизнь сваливает на других. На русский народ, на русскую культуру, на патриотов России, и уже конкретно на бывшего друга Николая Рубцова. Тут уже всякое лыко в строку, ищет лишь повод, в чем бы упрекнуть великого поэта. Вот еще во флотских стихах Рубцов пишет "На войне отца убила пуля". Кстати, о смерти отца на войне не раз он напишет во всех анкетах и автобиографиях. Даже я как-то, поверив рубцовской автобиографии, написал о смерти его отца на войне. Шнейдерман, прекрасно знающий всю историю Рубцова, начинает сочинять непотребное: "Ради красного словца в полном смысле слова не пожалел родного отца — "сократив" ему жизнь лет на восемнадцать-двадцать (Михаил Андрианович Рубцов умер в 1962 году). Это напоминает жалобно просящего милостыню, прикидывающегося сироткой ребенка… "Граждане, послушайте меня!.." И сердобольные граждане-читатели слушают, и, растрогавшись, подают".

Отец Рубцова и на самом деле не вернулся домой с войны, пропал для семьи без вести. Позже поползли слухи, что кто-то где-то его видел с другой женщиной. Но легче ли от этого было детдомовцу Коле Рубцову? Ведь, не забрал же его отец из детдома в новую семью, даже когда узнали друг о друге. И ничем никогда не помогал. Для Николая Рубцова до конца жизни так и было: отец погиб на войне. А был какой-то мужчина, с которым несколько раз встречались, но никаких отношений так и не возникло. Может, и в трагической жизни обоих братьев Рубцовых больше всего виновен этот не вернувшийся с войны отец? Эдуарду Шнейдерману в каком-то смысле было легче. У него отец геройски погиб на фронте. Он мог гордиться им и воспевать его подвиг. А что делать Николаю Рубцову? Пожалуй, это не Юрий Кузнецов, а Рубцов должен был написать строки: "Отец, ты не принес нам счастья…"

В главе, посвященной ленинградскому периоду жизни, автор дает читателю право на признание рубцовского таланта. Мол, это самое удачное творческое время в жизни поэта. Время неформальной литературы с 1959 по 1963 год, затем уехал в Москву, попал под влияние русофилов и патриотов, там погиб сразу же как поэт. Вот уж типичная соцреалистическая схема. Такого в жизни не бывает, одномоментное превращение, да и талант при всем желании не сразу же пропьешь. "В Ленинграде банальности, штампы решительно изживаются… Широкий эмоциональный диапазон, от драматизма … до чистого юмора… Некнижность, первичность таланта Рубцова… У Рубцова в ленинградский период … в стихах он то угрюм, то энергичен, то весел… К ведущим жанрам у Рубцова в ленинградский период относится любовная лирика…" И далее истории взаимоотношений Рубцова с некими Фридой и Мариной. Сожаления, что союз оказался временным. Так бы наш Рубцов и в Америку или в Израиль перебрался жить. Большим бы русским поэтом стал. Только сомневаюсь я что-то в подобном счастье. Уберег Бог еврейских девиц от неверного шага. Впрочем, может быть, и они со временем напишут свои воспоминания… Тут же и значительная тема города. Ленинград в творчестве Николая Рубцова — это достойная тема для диссертации. Но если верить книге, все развивалось в содружестве, а что-то в прямом соавторстве с Шнейдерманом. Вот почему Николай Рубцов рос как поэт, вот кто способствовал его творчеству. Что ж, каждый мемуарист субъективен в свою пользу. Но возьмем на вооружение питерские подробности жизни поэта. На этом бы и остановиться. Но конь разогнался и летит дальше в пропасть.

Пожалуй, я соглашусь с утверждением автора, что стихотворение "Поэт", написанное в Ленинграде в 1962 году и переделанное в 1963 году в Москве, переименованное "В гостях", стало для Рубцова этапным. Вообще я бы согласился со многими конкретными разборами рубцовских стихов, если бы далее не следовал расстрельный приговор Шнейдермана. Его литературоведческий профессионализм, столкнувшись с неприкрытой злобой и завистью к поэту, ненавистью к его взглядам, вынужден отступать. Даже неприятие поздних политических взглядов Рубцова не должно же было заслонять видение стихов. Конечно, машинописный авторских вариант "Поэта" резко по смыслу отличается от позднего печатного варианта "В гостях". И дело не в цензуре. Автор отрекся от того, к чему временами тянулся в Ленинграде. К примеру, вот целый фрагмент из "Поэта", посвященный приходу к Глебу Горбовскому некой ватаги смелых поэтических молодцов.

Ура! Опять ребята ворвались!

Они еще не сеют и не пашут,

Они кричат.

Они руками машут,

Они как будто только родились!

Они — сыны запутанных дорог…

И вот стихи, написанные матом,

Ласкают слух отчаянным ребятам!

Пускай в гробу ворочается Блок!

Что это за отчаянные ребята, видно по цитате из "Еврейского кладбища" Бродского "И не сеяли хлеба. Никогда не сеяли хлеба". Почему-то об этом заимствовании у Бродского Шнейдерман умолчал. В "Поэте" эти "отчаянные ребята" кажутся оптимистическим выходом для русской литературы. В новом фрагменте, заменившем "отчаянных ребят", звучит совсем другая тема :

Куда меня, беднягу занесло!

Таких картин вы сроду не видали,

Такие сны над вами не витали,

И да минует вас такое зло.

Картины с сынами запутанных дорог относятся уже к несомненному злу для литературы. Понимаю неприятие такого поворота сюжета у Шнейдермана. Но можно же оценить, что и новый фрагмент поэтически очень хорош.

Как говорят: дальше в лес, больше дров. Когда автор начинает отрицать всю деревенскую лирику Рубцова, считая её полным поэтическим провалом и кожиновской скверной, я уже усомнился в критических способностях Шнейдермана. Не буду утомлять читателя умозрительными доказательствами из книги. Как говорят, статистика — это высшая ложь. Собери вместе из Пушкина или Гете, из Пастернака или Твардовского перечисления одинаковых слов, одинаковых рифм, и ты получишь представление о полных графоманах. Собери из Гейне десяток звучащих ласково слов о Германии, и ты получишь еще одного нациста.

Шнейдермана тошнит от строк "Россия, Русь! Храни себя, храни..", "Россия! Как грустно…", "Русь моя, люблю твои березы!.." Тут и "смысловая монотонность", и "риторичность", "обращения к родине чрезмерно громки и слишком часты", "употребление … в качестве "паровозиков"…". Интересно, а как бы Шнейдерман оценил такие стихи Павла Когана:

Я патриот.

Я воздух русский

Я землю русскую люблю!

Тоже как паровозик? Такие вот горе-специалисты препятствуют публикации в России стихотворения Иосифа Бродского "Народ", посвященного русскому народу, считая его всего лишь "паровозиком".

Живой сельской жизни у Рубцова он тоже не видит, население в деревнях у поэта немногочисленно и молчаливо. И вообще, по мнению Шнейдермана, Николай Рубцов ненавидит русскую деревню, взаимно и в деревне все не любили Рубцова.

Но еще глубже проваливается поэт,— утверждает автор, — когда обращается к русской истории, которую и не знает, и не любит. "Рубцов не имел страсти к истории, того глубокого интереса к ней, переходящего в ее глубинное понимание, какой, к примеру, лежит в основе живых, оригинальных стихов на древнерусские темы Виктора Сосноры". Надо же, и "Видения на холме" бездарны, и "Шумит Катунь". Оказывается, поэт не ощущает прошлого России, а описывает его лишь по приказу Вадима Кожинова.

Кожинов в представлении не только одного Шнейдермана, но и Владимира Новикова, профессора МГУ, кстати и того же Валентина Сорокина, становится некой мифической демонической фигурой, повелевающей всем поэтическим миром России. По его приказу поэты меняют темы, взгляды, жен и даже национальности. Конечно, авторитет у Вадима Валерьяновича был велик, но не до такой же степени? И вряд ли он повелевал историческими темами в поэзии Николая Рубцова.

Для меня интересны и примеры влияний Пастернака, Блока, Бродского, я бы и сам мог продолжить этот ряд. Ну что в этом плохого? Все поэты во всем мире заимствовали друг у друга и темы, и сюжеты, и фамилии героев, и удачные рифмы. Маяковский даже покупал рифмы. Но все равно в стихах оставался Маяковским, а Есенин — Есениным. И Николай Рубцов узнаваем во всех перечисляемых Шнейдерманом примерах заимствований. Вообще, это плохо или хорошо : центонность поэзии, включение мирового контекста в свой поэтический мир? В своих обвинениях Шнейдерман начинает путаться: то Николай Рубцов и книжки в руках никогда не держал, и литературу плохо знает, то заимствует темы и сюжеты, рифмы и созвучья у десятков лучших поэтов России. Да написал бы сам Шнейдерман хоть десяток стихов рубцовского уровня, чтобы зазвучали они по всей стране — стали бы мы допытываться, чье влияние чувствуется в стихах? Вот Иосиф Бродский прямо заявлял, что многому учился у Евгения Рейна, но почему-то нобелевскую премию дали не Рейну, и слава у Бродского иная, чем у Рейна.

Самое мерзкое в книге, конечно, не исследования, а выводы, обвинения, кидаемые в адрес великого русского поэта. Эпигон, вторичный, нетребовательный к себе поэт, перепевает сам себя, устаревший, малообразованный, унылый и безрадостный, нежизненный, автор мертвых образов, игрушка в руках славянофильствующих политиков. И так далее. Его внутренний мир был не интересен "широко образованному" Эдуарду Шнейдерману.

Самое страшное, что сделала жаба в этой книге с Эдуардом Шнейдерманом, это заставило его, вослед за воплями страдающего завистника, опубликовать свои стихи, посвященные памяти Николая Рубцова. Всё встало на свои места.

Ты отшумел, подвел черту,

А я — шумлю и возникаю.

Поговорим начистоту!

Грешу?

Когда-нибудь покаюсь.

….

Дела в столице шли на лад,

Боюсь, ты стал бы постепенно

Подтявкивающим впопад

Решеньям съездов псом степенным

…

Песня спета. Нет поэта.

Выбыл. Вылетел в трубу.

И лежит второе лето

В легких тапочках в гробу.

Стоило ли ради этой стихотворной публицистики, этой откровенной галиматьи и газетной риторики такой огород городить? Ведь, надо же "Мы с ним по городу сновали, / высматривая, кто тут есть…", а теперь об одном сотни статей выходят, десятки книг ( вот и шнейдермановская добавилась, и всё во славу поэта. Пока нет своего клеветника, вроде бы чего-то в венце славы не хватает. Это как Иуда перед Христом, кто-то же должен был донести). А другой и к семидесятилетию своему, и бывшего друга своего все шумит, как пустая бочка.

Ежели Николай Рубцов такой подражательный, вторичный и монотонный, зачем было о нем целую книгу писать?

Во-первых, её бы никогда не издали. Издатели рассчитывают на интерес к поэту. Во-вторых, сам Шнейдерман уже зациклен на теме Рубцова и ни о чем другом писать не в состоянии. Но по этому поводу уже к психиатру обращаться надо.

А в-третьих, начитавшись мутных мыслей Шнейдермана, откроешь лирику Николая Рубцова, и вся муть уходит в сторону. Начинает жить поэзия.

В минуты музыки печальной

Я представляю желтый плес,

И голос женщины прощальный.

И шум порывистых берез

…

Как будто вечен час прощальный.

Как будто время не при чем…

В минуты музыки печальной

Не говорите ни о чем.

ПЕВЕЦ СЛАВЯНСКОГО ЕДИНСТВА

ПЕВЕЦ СЛАВЯНСКОГО ЕДИНСТВА

Марина Струкова

Марина Струкова

ПЕВЕЦ СЛАВЯНСКОГО ЕДИНСТВА

О новой книге Евгения Нефёдова нельзя писать официально и бесстрастно, эти строки бьют в сердце, как молитва о славянском единстве, как пророчество о нашей общей победе. Нет, и не было для него той розни братских наций, что сознательно культивируют представители "пятой колонны" в наших государствах, и он всегда говорил "нет" своим творчеством попыткам противопоставить их друг другу. В равной степени близко принимая к сердцу проблемы и России, и Украины, и Беларуси, в своих статьях, стихотворениях, переводах он стремится отразить все тревоги и радости соседей-братьев. Новый сборник Евгения Нефёдова "Соль земли славянской" — квинтэссенция впечатлений от встреч на белорусской земле в последнее время. Они исполнены мудрости многое пережившего человека, борца патриотической оппозиции, отдавшего годы и годы защите Руси и всего лучшего, что есть в душе каждого человека: любви к Родине, верности своему народу. Это и глубокая философия, и в то же время понятные каждому простые и вечные истины.

“Что значит общая для всех родной души основа.

Что значит верное навек:

Вначале было Слово! И вавилонской нет грозы

для нашего слиянья:

одна земля, один язык,

один народ — славяне!”

В политической реальности между нами теперь границы, но поэт игнорирует их, стремясь всех понять и сблизить своим творчеством, и в результате мелким кажется то, что разделяет, и великим — то, что объединяет.

Я считаю, что главный признак истинного таланта — это способность от частного, рядового впечатления взойти к высотам общенационального, божественного смысла. Именно это характерно для поэзии Евгения Нефёдова, насыщенной драматизмом русской правды. Я знаю, что этот замечательный поэт — глубоко советский человек, для него дорого все лучшее, связанное с советским прошлым нашей страны, но в то же время он — истинный националист, иначе его творчество не было бы близко мне и многим моим единомышленникам, для которых первична национальная идея.

Желанное триединство Россия — Беларусь — Украина свято для русских патриотов. И в стихах Евгения Нефёдова о Беларуси упоминания об Украине, о родном Донбассе органичны и неизбежны, потому что наши страны дополняют друг друга в едином, идеальном образе славянства.

"Я знаю с детства языки

России с Украиной.

Меня учили старики

их ясности былинной.

Мне в жизни чешский помогал,

я пел среди словаков,

я сербов сердцем постигал,

умел понять поляков…".

И неслучаен в этой книге перевод стихотворения славного украинца Бориса Олейника "Беларуси". Мужавший в пору расцвета советской эпохи, Евгений Нефёдов затем с болью видел, как гибнет все достигнутое на трудном пути народами Империи, он ощутил душой и выстрадал свои взгляды и поэтическую интонацию, и вот теперь, способствуя как литератор — солдат идеологического фронта, созданию Союза России и Беларуси, кажется, видит в нем признаки прежнего величия и мощи Советской Державы. А своими стихами стремится объять и объединить земли, разделяемые ныне на радость врагам.

"Мы были и будем в Союзе,

и нету надежнее уз.

Россия — сестра Беларуси,

России сестра — Беларусь".

В его стихах всегда присутствует порыв воссоздать, реконструировать прежнюю гармонию убеждений и чувств. Он — добровольный посланник от народа одной страны к другой, сквозь смуту политических перипетий не устающий говорить о дружбе, мире и победе.

Яркое впечатление оказали на меня записанные Нефёдовым фрагменты выступлений президента Беларуси в разделе "Слушая Лукашенко", отразившие мудрость и мужество этого незаурядного лидера. Здесь сконцентрированы его взгляды на политику и культуру, внешнеполитические отношения с Россией и Америкой. Он объективно определяет свое отношение к Западу и к нашей стране, хорошо знает, кто есть кто. "Давайте отбросим этих отщепенцев, которые сегодня выступают в России против Союза Беларуси и России. Они не определяют сегодня нашу политику. Даже если определяют в чем-то, то им не удастся нас сломать". В Российской "демократической" прессе образ белорусского президента нередко изображают и трактуют субъективно, через призму представлений, враждебных вечным истинам наших народов. Открываю на днях очередной номер "Независимой", а там снова: "Благополучие Белоруссии временно". И сквозь зубы — о недостатке гласности. Тем дороже то, что в книге Евгения Нефёдова мы видим Вождя, которого так не хватает России, и русский читатель ощущает и разделяет печаль представителя нации, ныне лишенной достойных лидеров, подобных вождям славянской старины — бойцам и героям, понимает эпическую единственность этого политика на современном постсоветском пространстве. Потому что он из немногих людей Слова и Дела, а его страна, как кость в горле для тех, кто окружает Россию базами НАТО. "Прямо у границы нашей территории, считай, нашего общего отечества — Беларуси и России построены вышки электронного слежения за нашей территорией. И имейте в виду: мы ведь защищаем в Беларуси не только себя — мы защищаем и вас" — твердо заявляет Лукашенко.

"...у Беларуси есть ракеты,

они Россию берегут"

— вторит политику поэт. Но есть в стихах и печаль о том, что мы сдали прежние победы, поступились национальным самолюбием под напевы о несостоявшихся "реформах". И поэтому странно, что в Беларуси, таком благополучном государстве, существуют свои недалекие мечтатели о "свободе" в диссидентском западническом понимании, которую мы уже ощутили на своей шкуре.

"Ты поменьше слушай всяких сказок,

все, браток, навыворот совсем:

вы свободны от чужих указок,

мы живем, как скажет дядя Сэм.

Вот о чем подумай хорошенько,

ну а дальше только и всего —

коли вам так много Лукашенко,

вы в Россию дайте нам его!"

Препятствуя объединению наших стран, "пятая колонна" страшится, видимо, того, что на очередных президентских выборах Лукашенко станет президентом Союза России и Беларуси, ведь ничтожными и слабыми "шестерками" Америки будут казаться нашему народу другие кандидаты. А Лукашенко уже сумел показать себя достойным правителем, умеющим отстоять интересы своих рядовых соотечественников, которые для него личности, а не "электорат", о котором вспоминают лишь перед выборами.

"В Москве при власти прежняя "семья",

а в Минске власть народная, своя.

Россия либералами полна,

а здесь — почти советская страна.

Над нами реформаторов орда,

а Беларусь — земля людей труда.

У нас — борьба за деньги и за трон,

а здесь в почете "батька" и закон".

Это поэтическое осмысление идеала, так ожидаемого Россией.

Наравне с президентом предстают в книге образы простых тружеников, все они — и мужественный вождь и, простые рабочие, крестьяне, врачи — это живая, непобежденная Беларусь. Один из разделов книги посвящен замечательному певцу белорусской земли Владимиру Мулявину. Рассказывая о встречах и беседах с ним, автор отражает явление подлинно национальной культуры, которого так не хватает нам, оглушенным бессмысленной "попсой"…

Название книги можно понимать по-разному. "Соль земли славянской" — это и о лучших людях, и о белорусском национальном характере, и о белорусской соляной лечебнице, также описанной автором, — думаю, информация о ней пригодится кому-то из читателей. Стихи Евгения Нефёдова часто автобиографичны и в то же время они о каждом из нас, о близком русскому сердцу. Фразы сливаются в стихотворные картины, где сияет прозрачная акварель весеннего возрождения, сочная живопись летней природы, или проступает графическая четкость политической сатиры, в одном-двух четверостишиях схватывающей несообразности эпохи. Художественный климат современности жесток к вечным истинам, которым всегда служили русские писатели, но их дарования лишь крепнут, а ошибки истории сгорают в пламени строк. И как фон для всего этого — неизмеримое величественное пространство русской земли и широкой русской души.

"Белый аист летел над славянским заснеженным полем,

белым светом земля под крылом расстилалась, как дым,

белорусская песня, молитва любови и боли,

белым нимбом сияла легко и незримо над ним".

Неожиданным подарком стала для меня эта книга с дарственной надписью "Украинке Струковой от белоруса Нефёдова — сердечно". Я искренне люблю Украину, ибо для меня она — изначальная Киевская Русь, та, легендарная, времен князя Святослава, а не сегодняшняя, рвущаяся в НАТО. А Беларусь для Евгения Нефёдова — грядущее наше, Русь будущего, победившая навек. Спокойная уверенность воина духа венчает раздумья о нашей общей судьбе:

"Земля славянская, какое

В тебе величье широты!

Куда ни едешь — все родное,

Куда ни глянешь — всюду ты.

Не потому ль одни, другие

Шли овладеть тобой не раз,

Но находили только гибель,

Не одолев твоих пространств!".

И не одолеют. Пока жива славянская земля, живы ее простые люди и ее вдохновенные певцы.

Книгу можно приобрести в киоске Союза писателей России (Комсомольский пр-т, 13, тел. 246-11-87) и в “Русской книге — почтой” (119590 Москва, ул. Довженко д. 6 Стерликовой С.А. Также заказы принимаются по телефонам 147-39-47, 746-65-87 и на e-mail: sharaton-собачка-mtu-net.ru.).

ЖИЛИ-БЫЛИ

ЖИЛИ-БЫЛИ

Анна Серафимова

Анна Серафимова

ЖИЛИ-БЫЛИ

Хочу в Америку! Вообще никогда не хотела там побывать ни с кратким, ни с длительным визитом: всегда думала, что принять такое приглашение — это все равно, что гостевать в доме, нынешние обитатели которого убили прежних хозяев с корыстной целью — завладеть имуществом, да так, чтобы и вопрос о законности владения нынешними обитателями некому было ставить. При этом действовали силой, обманом, вероломством. Скальпы убитых хозяев развесили в чуланах, где они по сию пору пылятся, украсили ими свои фамильные гербы. Чудом оставшихся в живых представителей истинных владельцев дальше порога не пускают, превратив в бесправных рабов. И вот, зная историю такой семейки, играющей ныне роль моралистов, гуманистов и защитников всех известных прав, принимаешь приглашение их посетить. По мне — это как-то не очень. Не хочу я в такие гости, да чтобы меня там и оттуда еще и жить учили.

Но тут вдруг захотела я в Америку! Причиной неодолимого, ранее не испытываемого желания было сообщение, прочитанное в одном из нынешних пустых глянцевых таблоидов: оказывается, в Америке возможно то, что, как я думала, совершенно невероятно ни в одном из уголков земного шара. А именно: там можно прожить до вполне половозрелых лет и не узнать, кто такая Кристина Обрыгайте! Прочитав, глазам не поверила! Но все оказывается так и есть, и о сем невероятном факте свидетельствует сам половозрелый гражданин.

И вот я хочу отправиться туда, где подобное возможно, успокоить нервы, отделаться от такого навязчивого явления, как эта самая Кристина, вездесущность которой представляет угрозу и без того сильно подорванному психическому здоровью любого россиянина, в доме которого есть хотя бы один, пусть самый старый, электрический прибор: пылесос, миксер, не говоря об утюге. Воткнув электроприбор в розетку, услышав первые звуки, россиянин наивно думает, что слышит шум и треск пылесоса, дребезжание и визжание миксера. Но, чу: "Я научу тебя любить, я научу тебя смеяться!" И становится понятно: эта вездесущая безголосая проныра научит свободу любить!

О том, что в Америке возможно столь счастливое явление действительности, как отсутствие в нем Кристины Обрыгайте, поведал русскоязычный американец лет этак... Не стар, не молод — самое оно! Оказывается, жил он жил до этих самых лет, никакой Кристины знать не знал. До той поры, пока не пошел куда-то в люди. Там увидел средь людей привлекательную блондинку. А что? Она у нас хаживала то ли в "Мисс — самая обаятельная", то ли "Миссис — самая привлекательная". Ну и знакомится этот тип с блондинкой, очаровывается, лох-лохом. Потом влюбляется, думая, что в простую мать-одиночку с двумя пацанами на руках. И вдруг: здрасьте, я — ваша тетя. Блондинка — не просто известная каждой российской собаке певица, но и дочка — наследница совсем не бедной мамы. Сюрпризец, ничего не скажешь! А главное — совершенно неожиданный. Лоханулся парень! Так им и надо, америкосам!

Таких вот простофиль, средь бела дня попадающих в сети, умело расставленные интригующими известными певицами и дочками всяких там олигархов, полным-полно по нашим просторам ходит, друг о друга спотыкается.

Есть, к примеру, певец Влад Ста-ский. Зарабатывает (по крайней мере, до последних пор так было) пением. Голоса при этом, как и Кристина, не имеет никакого. Но в век науки, техники, хорошего менеджмента голос певцам не нужен, даже и излишен: а ну потеряешь! И что тогда, если ставка на этот голос и была? А без него — и хлопот никаких: смазливая внешность, компьютер, неустроенность девичьих судеб, жажда принцев — вот тебе слагаемые успеха ста-ских нашей эстрады. При этом требуется холостяцкое положение. Оно тоже было. До поры до времени.

До той самой поры, пока певец Влад не отправился на теплоходе на какую-то закрытую вечеринку. Настроение романтическое, как и полагается на белом пароходе. Выходит наш романтик на палубу, а там — прекрасная незнакомка. И тоже вся в романтических грезах. Слово за слово, как и водится у романтиков. Влад очарован: мало того, что мила, но и держит себя с известным певцом, кумиром малолеток, с достоинством (Позже узнаем, что у девушки были не меньшие основания на свое достоинство, чем у Ста-ского — на свое. Но на тот-то момент все было покрыто мраком неизвестности). А тогда ни о чем не догадывающийся Влад не просто высоко оценил поведение девушки, но более того, стал просить о встрече, желал заручиться телефоном. Все напрасно! Девушка отвергала нескромные поползновения певца на телефон. Успокою слишком впечатлительных: в конце концов Влад, проявив чудеса мужской смекалки, явив поражающие примеры рыцарских качеств, добился взаимности. Да такой, что как всякий честный человек, пошел к родителям девушки просить руки. Девушка оказалась не сироткой. Более того, что же выясняется? А выясняется, что благородный отец, у которого была запрашиваема рука — влиятельный, известный (что в России предполагает несметное богатство) человек. Кто бы мог подумать! По крайней мере, Влад — никогда бы не мог!

А ведь все могло быть несколько иначе: либо девушка — сирота, либо — дочь ассенизатора из привокзального туалета. Это все — ничего. Любви — ничто не помеха, но папа — олигарх все-таки приятнее.

Такие вот истории дают надежду российским золушкам обоего пола. Выясняется, что наша страна кишмя кишит богатыми и знаменитыми холостяками, которые могут в любую минуту остановить свой выбор на вас. А сколько безвестных, не узнаваемых в лицо сыновей и дочек миллионеров и миллиардеров расхаживает по России-матушке? Да и у самих этих холостяков какие перспективы! Ведь, согласитесь, никому не приятно, если его выбирают просто в качестве денежного мешка, не оценив при этом красоту души. Но оказывается, если вы даже 24 часа в сутки не сходите с экрана телевизора, у вас полно шансов быть неузнаваемым, оставаться инкогнито, которого полюбят за богатый внутренний мир, оценят чистоту сердца. Какая радость! Какие перспективы! Богатые, не плачьте, и у вас есть шанс!

Но при всем том у меня в этой истории свой интерес. Выяснилось, что есть еще на планете места, где можно скрыться от тошнотной банды телевизионных истязателей: пошлых сатириков, начисто лишенных чувства юмора, кривляющихся особ неясного пола без слуха и голоса. Сутками напролет они гоняются за тобой по твоей квартире, преследуют на улице, нагоняют в магазине и метро. У тебя развиваются фобии, мании, ты — в отчаянии избавиться от навязчивых преследователей. И вдруг открываешь желтый журнал и вычитываешь стратегически важную информацию! У тебя есть шанс! Отпустите меня в Колорадо!

ДОБРЫЙ ДОМ

ДОБРЫЙ ДОМ

Родившись в 1921 году в семье легендарного революционера товарища Артема, его сын Артем Федорович Сергеев стал очевидцем, участником, свидетелем многих значимых событий в истории нашей страны. Его воспоминания о тех или иных людях, фактах, сохранившиеся в домашнем архиве фотографии, документы, поистине бесценны для понимания истории советского государства.

Было любопытно узнать, что до школы Артем воспитывался в детском доме.

"ЗАВТРА". Что это был за детский дом и чем была вызвана необходимость его создания?В марте 1918 года советское правительство, как известно, переехало из Петрограда в Москву. На новом месте нужно было обустроиться — народу много, у всех дети. Первоначально людей расселили по гостиницам "Националь", "Метрополь", в доходный дом на улице Грановского (сейчас Романов переулок), а затем потихонечку начали обустраивать и Кремль. О детях надо было заботиться, а времени у родителей не хватало катастрофически: невозможно было уделять достаточное внимание семьям. Были дети и погибших руководителей партии, и здравствующих, которые работали день и ночь: не "от и до", а до тех пор, когда все сделано. А поскольку всего никогда не переделать, только-только успевали забежать в столовую перекусить там же, в Кремле.

Артем СЕРГЕЕВ.

И решено было для детей руководителей страны организовать детский дом. По этому поводу есть решение секретаря президиума ВЦИК Енукидзе, подлинный документ хранится у нас: создать детский дом, соучредителями назначить Надежду Сергеевну Аллилуеву и Елизавету Львовну Сергееву, мою маму. Под этот детский дом передали особняк Рябушинского, где в то время какое-то учреждение находилось. Учреждение переехало, здание передали детям. Дети были от 2,5 лет до школьного возраста 6-7 лет.

Решили так: чтобы не растить детскую элиту, взять 25 детей руководителей партии — живых или погибших — и 25 детей-беспризорников. Прямо из асфальтовых котлов их достали, привели, раздели, одежду сожгли, детей помыли. Одели их в ту сменку белья, одежды, что была у детей, имеющих родителей.

В детдоме воспитывался Василий Сталин, сын наркома юстиции Курского Женя, дети Цурюпы, в гости приходил сын Свердлова Адя. Детей я помню по именам, а кто чей сын-дочь, нам, детям, было неважно.

"ЗАВТРА". Как воспитывали, чему учили детей в этом детдоме?Воспитывали нас там весьма идеологизированно: богатство — это плохо, бедность — не порок. Кто не работает — это плохо, кто работает— это хорошо. Есть у человека дом— это хорошо, но у многих дома нет, и нужно всегда делиться тем, что у тебя есть, с тем, у кого нет. И, у кого есть дом, на воскресенье мог идти к семье, но надо с собой взять того, у кого дома нет.

А.С.

Нам читали много книг, учили буквы разбирать, мы любили и охотно рисовали: на 8 марта все мамам делали рисунки. В песочнице что-то лепили, от дров откалывали кусочки, давали нам из них мастерить. Как-то мы сделали из пустых ящиков пароход, который потом подарили другому детскому дому: повезли, ужасно гордые, что мы дарим пароход, вручили, сфотографировались.

Нам прививали любовь к труду: самое большое поощрение — если тебе доверяли более сложное дело, объемный труд.

Воспитывали любовь к родителям и старшим. Тех, у кого не было родителей, обязательно брали к себе те, у кого они были, и к этим родителям шли с подарками: рисунком, поделкой. Вырезали кораблик из коры, например. Мы очень любили делать корабли из дерева, коры. Втыкали какую-то мачту, радовались.

Так мы жили с осени 1923 до весны 1927 года. Весной 1927 года наш детдом закрыли.

Воспитанники выросли, пошли в школы, сирот распределили по другим домам и интернатам, Тимура и Таню Фрунзе взял к себе Ворошилов.

Об этом детском доме у всех его воспитанников остались самые лучшие воспоминания. Там воспитание было хорошее, весьма патриотичное. Например, нам делали прививки, уколы, ставил их доктор по фамилии Натансон. Естественно, мы страшно не любили эти процедуры, прятались от них и решили: когда мы вырастем — убьем Натансона. Очевидно, наши коварные планы стали известны, и, испугавшись таких угроз или решив, что это не тот метод, который тут необходим, сменили доктора. Новый ничего не говорил, но нам было объявлено, что теперь всем подряд уколов делать не будут, а лишь тем, кто пойдет в армию. Солдату нужны прививки, а остальным делать не будут. И тут понеслись все наперегонки, девочки и мальчики на укол с криками: и мне укол! и мне укол! "А зачем тебе укол?"— спрашивают. "А я хочу в армию, быть красноармейцем!"

Пытались мы там сами мыть посуду: становились на это в очередь, все стремились выполнять и такую работу, как расставлять посуду на стол перед едой. Конечно, от того момента, как начинали накрывать, до того, как тарелки оказывались на столе, их убавлялось: мы просто вырывали друг у друга, каждый хотел нести их, расставлять — рвались работать. Поскольку потери разбитыми тарелками были значительны, решили ввести дежурства. Были у нас всякие щеточки для чистки и мытья полов, мы как могли старались убираться. Баловства там никакого не было, и самое главное, за что нужно было бороться — за право работать. Это было почетно — что тебе доверили работу. Конечно, весьма посильную: накрыть стол, пол подмести, стульчики расставить.

Отучали нас капризничать: накрыто, все по команде сели, а время вышло — всем встать, кто не доел — тарелку все равно забирают и уносят. После этого мы стали есть гораздо быстрее, а не капризничать: иначе унесут, останешься голодным по своей вине. И если раньше кому-то какое-то кушанье не нравилось, то тут вдруг оказалось, что все любят все и с аппетитом едят. А пища была самая простая.

Дети и прибывали, и убывали. Но ротация была небольшая: например, родители по службе уезжали далеко и увозили с собой детей. Или кто-то приезжал на работу в Москву. Ну а поскольку у беспризорников не было родителей, то они там находились постоянно и, как завсегдатаи, принимали вновь прибывающих. Это все дружно делали. Например, когда умер Михаил Фрунзе, а вскоре и его жена, то Тимур и Таня пришли в наш детский дом. Когда они должны были прибыть к нам, нам сказали, что придут Танечка и Тимочка. А когда они пришли, мы никак не могли понять, кто же Танечка, а кто Тимочка. Потом сказали: побольше — Танечка, поменьше — Тимочка. И Танечка ходит в платьишке, а Тимочка — в штанишках.

За городом у детдома была дача, при ней небольшой огородик, где мы тоже ковырялись. После смерти отца матери дали дачу в деревне Дунино. Там наши родственники раз отдыхали недолго, а потом мама эту дачу передала детдому. И летом мы, детдомовцы, там жили. Железная дорога была в пяти километрах, а так как нужно было с собой везти складные кровати, то нас везли на грузовой машине, куда помещали имущество, на вещи усаживались все ребятишки. Устраивали так, чтобы никто не выпал, велели присматривать друг за другом, так и ездили.

Надежда Сергеевна и мама были содиректорами: они организовывали работу в детдоме, на них лежала вся ответственность. И если Надежда Сергеевна уезжала куда-то со Сталиным, то писала маме письма и телеграммы. Их много сохранилось. Например, она с юга писала: Лиза, здесь груши стоят столько, виноград — столько, это мы можем себе позволить, а вот это — не можем, сообщала, что на базаре лучше покупать, а что в других местах, чтобы подешевле.

"ЗАВТРА". То есть такие письма относились к периоду, когда Сталин уже был руководителем страны?Да, письма датированы и 1925,1926, 1927 годами, когда Сталин был уже главой государства.

А.С.

Мы с Василием Сталиным были аборигенами в этом детдоме: мы — первые, кто туда попал. Первый раз меня мама повела за руку, мне два года с немногим было. Пришли, посмотрели. В следующий раз она уже взяла туда мой горшок — это означало, что меня оставляют в стационаре, со своим имуществом.

Помню, когда умер Ленин, мы ходили туда детдомом: был холод, и мы отморозили щеки, носы, потом нам их мазали гусиным жиром. Все прошло без следов. Осталось воспоминание и от Дома Союзов — как и что там выглядело, хотя мне и трех лет не было. А потом похороны на Красной площади. Только я долго удивлялся: мы заходили с левой стороны от Спасской башни, а вход по центру. Потом понял: тогда еще был деревянный склеп, до мавзолея, и вход был со стороны Спасской башни. Хорошо это все помню, и даже помню, что мы, дети, были в ужасе, что умер Ленин.

В праздники — 1 мая, 7 ноября, в День Красной Армии (это тоже был большой праздник и демонстрация) мы мастерили красочные гирлянды, флажки, затем приходила грузовая машина, мы набивались туда стоя, чтобы все вошлись. Кто у борта — держали флажки. И как-то у меня, когда я держал флажок, низко опустив, его отняли — дотянулись и вырвали. Это, конечно, была трагедия. Мне все очень сочувствовали, потом пришли к выводу: слишком низко держал — так флаг не держат — его надо кверху поднимать и держать высоко — наука мне. Нас возили по городу — праздничное катание. На демонстрации тоже водили, но недалеко, просто чтобы чувствовать праздник. И это ощущение праздника, торжества, приподнятого настроения я помню до сих пор.

Помню всех наших воспитателей, служащих. Как-то во время голода из тех мест к нам домой приехала женщина, у нее дети умерли. Она жила у нас, потом стала поварихой в детском доме, а затем какое-то время была поварихой у Сталина.

Вообще повариха, прислуга — не было такого понятия и отношения. Было так: это наша тетя Аннушка. Мы жили дружно, домом, и тот или иной человек в доме имел те или иные обязанности. У Аннушки была в этом доме комната, и когда детдом закрыли, а она еще не перешла к Сталину, она там продолжала жить. Сказали как-то, что она выходит замуж. и будущий муж — торговец яблоками. А мне нравились яблоки розмарин. И я ее попросил сказать ему, чтобы торговал только розмарином.

Еще повариха была Анна Степановна, которая затем работала в столовой в доме на набережной. У нее был сын Гаврюша, который тоже жил в детдоме у нас. Потом он работал на Мосфильме, мы встречались и после. И она к нам приезжала.

К сожалению, нас, детдомовцев, очень выкосила война, после войны нас осталось мало. Мы поддерживали отношения, но и оставшихся разнесло по городам и весям. Мы держались как бы сказать, общиной, что ли, как лицеисты, может. И всегда с теплотой и благодарностью вспоминали то время.

Беседовала Ольга СТРЕЛЬЦОВА

«СВОБОДА НЫНЕ — ЭТО БЕЛАРУСЬ!»

«СВОБОДА НЫНЕ — ЭТО БЕЛАРУСЬ!»

Евгений Нефёдов

Евгений Нефёдов

«СВОБОДА НЫНЕ — ЭТО БЕЛАРУСЬ!»

Недавно я вновь побывал в ставшем уже родным для меня белорусском шахтерском городке Солигорске, снова дышал в его целебных соляных недрах, а кроме того встречался с местными жителями, выступал со стихами, охотно дарил читателям, как пообещал еще год назад, свой новый сборник "Соль земли славянской", посвященный Беларуси и Солигорску… Эту книжку мне помогли подготовить и издать и Посольство Беларуси в России, и Московская городская писательская организация, и друзья по работе в "Завтра" — за что я им всем сердечно признателен. Ну, а самые первые впечатления от недавней поездки — как обычно, в новых стихах.

РОДНЯ

По привычной минской трассе

Снова еду в дальний путь.

Мир просторен, день прекрасен,

Духом леса дышит грудь.

Европейская дорога,

Широка, пряма, чиста,

Переносит ненароком

В белорусские места.

Здесь таможня символична —

Вмиг дает зеленый свет.

Ощущений заграничных

Никаких и дальше нет.

Даже всякая реклама,

Бесконечная у нас,

Тут имеет свой "регламент":

В час увидишь пару раз…

И еще одно отличье

В некий миг заметишь ты:

Вдоль дороги двуязычны

Указателей щиты.

Но когда промчишься близко,

Норовя прочесть дубляж,

Он — увидишь — не английский,

А родной и близкий — наш!

И подумается внятно,

Словно в "тёркинской" строке:

Беларусь — а все понятно,

Все на русском языке!

НОЧЬ

Эти мягкие ночи Полесья,

Эти шелесты на берегу,

Эти дальние тихие песни,

Эти запахи трав на лугу,

Эти вздохи деревьев усталых,

Эти звезды нависших миров,

Эти волны, как шепот русалок,

Эти зыбкие знаки костров,

Эти вспышки языческой грусти,

Эти отзвуки давних веков,

Эти летние сны Беларуси,

Эти стаи плывущих венков,

Эти робко застывшие пары,

Эти чары любви молодой…

Это праздник Ивана Купала,

Освященный огнем и водой!

"СЛАВЯНСКИЙ БАЗАР"

Хорошая песня — хорошее дело!

Да песен хороших — негусто, увы.

Затертые тексты,

нехитрые темы —

От самых окраин до самой Москвы.

За гиблые годы заморской накачки

Ушла настоящая песня-краса…

Но вот, потеснив, наконец,

эту жвачку,

Славянские, наши звучат голоса!

Ты так и назвал торжество свое,

Витебск:

"Славянский базар" — а не "шоу",

как там…

И крепнет с годами твой праздник,

что витязь,

И песни душа возвращается к нам.

Она все привольнее, чище и строже,

Все шире и звонче гостей хоровод.

И рок, и попса не чужие здесь тоже,

Но главные песни — чей автор народ.

Россия поет, Украина вступает,

Звучит Беларусь — и порой им на миг

Сам "батька",

пригладив усы, подпевает,

А голос его — и не слаб, и не тих!..

"Славянский базар",

возвратилась как чудо

С тобою в вечернюю летнюю светь

Пора "Песняров" —

и как будто оттуда

Мы съехались снова,

чтоб вместе запеть…

Не громом "фанеры",

не криком, не рыком —

А словом родным ты нас снова связал.

Не стань только рынком!

Не стань только рынком!

Останься собою, "Славянский базар".

ЯГОДА

Ах, какую клубнику

Покупаю с утра!

Эй, дивчина, сыпни-ка

Из того вон ведра.

Я не пробовал с детства

Настоящей такой.

Не могу наглядеться

И черпаю рукой

Это сладкое чудо

Из большого кулька…

Мы ж — заморскую чью-то

Чаще видим пока.

И колхозов не стало,

И не те продавцы…

Заграница прислала

Нам свои образцы.

Пусть, мол, круглогодично

На прилавках лежат —

И крупны необычно,

И красивы на взгляд.

Только вкусом — как сено,

Это диво подчас.

Лишь кусаются цены…

То ли дело — у вас!

Пусть порой неказиста,

Кое-где зелена,

Но насколько душиста,

И свежа, и сочна!

… А потом на базаре

Обо мне нараспев

"Гэтот дядька, — сказали, —

Усю клубнику поев!.."

СВОБОДА

Вы так милы, родные белорусы,

Своею простотою и сейчас,

Но вижу, сколь душе моей ни грустно:

"Синдром Европы" целится и в вас.

Российские газеты на витринах —

Увы, не те, где жизни нашей суть,

А в основном бульварная рутина,

Раскрашенная сплетенная муть…

Там все так сыто, броско и красиво,

Но — ни словечка про людей труда.

И ваше представленье о России

Лишь к "шоу-звездам" сводится тогда.

В ответ, понятно, тем же захотела

Блеснуть и здесь газетная братва:

Все больше не про дело — а про тело.

За эти вы воюете "права"?

Или глядите на экран московский,

Который напрочь опостылел нам?

Где море сериалов идиотских

Да полное раздолье болтунам —

Одним и тем же, кто жуёт годами

Все те же байки познеров-сванидз.

Вы о славянах что-то там видали?

Ну, разве только с грифом "шовинизм"…

Ах, белорусы, братья и соседи,

Не слушайте оранжевый кагал.

Ведь вы — почти одни на всей планете,

Кто в "глобализм" себя не запрягал!..

Не верьте им, что будут все богаты —

Россия с Украиной скажут вам:

Там всё урвали хваткие ребята,

А остальные — очередь к гробам…

Да, нелегко справляться с наглой ратью,

Коль ею одурманенный народ

Уже кой-где поругивает "батьку",

За то, что, мол, "свободы не дает".

..."Свобода" как-то раз уже предстала

В лице "цивилизованных" вояк —

И каждого четвертого не стало

В ту пору в ваших праведных краях...

Свободу не привозят из америк,

Она — в душе, и спорить я берусь,

А ваше дело — верить иль не верить:

Свобода ныне — это Беларусь!

«ЧИСТЫЙ СВЕТ ПРОСТРАНСТВА РОДИНЫ»

«ЧИСТЫЙ СВЕТ ПРОСТРАНСТВА РОДИНЫ»

Владимир Немухин

Владимир Немухин:

«ЧИСТЫЙ СВЕТ ПРОСТРАНСТВА РОДИНЫ»

Савва ЯМЩИКОВ. Володя, к этой беседе мы шли долго. То ты уедешь, то у меня дела неотложные. И я очень рад, что сегодня, перед Днем Победы мы встретились у меня в мастерской. Хочу задать, как всем моим собеседникам, такой вопрос. Что ты считаешь главным в своей весьма зрелой жизни? Что стало главным в творчестве? И как ты пришел в то искусство, за которое я тебя люблю?

Владимир НЕМУХИН. Спасибо, Савва. Сейчас я думал о том, что в данном случае художник сидит перед мыслителем, перед человеком, который отдал столько сил и воли русскому искусству, и болеет до сих пор за его судьбу. То есть я должен был бы твой портрет написать, а получилось наоборот: художник позировал мыслителю. В общем, ты уже сказал достаточно много и обо мне, и о поколении нашем. Конечно, вопрос, который ты задаешь, сложен. Это и выбранная дорога, и то, куда ты идешь по ней. Все очень и очень непросто. Но вот ты назвал ряд имен: Шварцман, Зверев, Краснопевцев, Глазунов... Тогда, прежде всего, стоял вопрос нашего присутствия в советском государстве. Контакт был, отрицать его довольно трудно, а вот порвали художники этот контакт. Кто раньше, кто чуть позже стали искать свои пути. При этом возникает много очень интересных деталей. Что сказать, оглядываясь на прошлое? Оно было незащищенным. Мы же начинали как абсолютно незащищенные художники. Если Шварцман опирался на свой религиозный опыт, работал как провозвестник и проводник искусства свыше на землю, то в этом была и определенная его защита, его путь. У многих этого пути или не было, или он существовал подсознательно.

О чем сегодня надо говорить? Есть какая-то итоговая ситуация — ведь с тех пор уже полвека прошло. Хотя, может быть, еще и преждевременно подводить черту, потому что проходят выставки, которые так и называются: "Неофициальное искусство", "Искусство андерграунда", или несколько провокационно "Второй авангард". Я думаю, что выставки наши привязали ко второму авангарду, поскольку первый авангард был искусственно прерван. Но все больше и больше думаешь о форме. Многие наши художники уже давно живут на Западе, и это дает еще большие основания размышлять о связях собственных судеб с Россией, с русским искусством. Кто мы такие? Куда мы идем? Что происходит с художниками?

Судьбы, которые сложились вокруг этой темы, отнюдь не просты. Первые ассоциации, которые приходят в голову, когда думаешь об этом "непростом", — залы музеев, где висят иконы. Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь там перекрестился. Стоят совершенно окаменевшие люди перед божественными образами и абсолютно не могут от них оторваться, но никто не перекрестится. В чем же дело? А дело в самой форме. Иконы как были, так и остались иконами, но они выведены из церковного пространства в музейное. И действуют здесь уже по-другому. Вот очень интересный факт жизни искусства.

Если власть выводила наше искусство за пределы того, чем мы занимались — назовем это присутствием художников в пространстве Советского Союза, — мы оказывались в чужом пространстве. И становились неофициальными, андерграундом, "вторым авангардом". Надо представить себе, что это за пространство, в котором сегодня живет творчество Шварцмана, Краснопевцева, Зверева, Харитонова, Яковлева.

Все начиналось еще перед революцией, а сегодня мы видим эмиграцию третьей волны, даже если художники не эмигрируют окончательно. Скажем, я полгода живу в Германии и полгода в России, без России свое существование и не мыслю. Это не значит "плюс — минус", что лучше тот, кто живет тут или кто не живет. Дело в форме, которая создается. Ты сказал про Краснопевцева, что он был такой Моранди. Похожи ли мы на Моранди, похожи ли на каких-то других художников — футуристов, апарт, дипарт и других? Кто мы такие? В чем дело? Сам процесс, конечно, очень интересен. И я думаю, что пока им особенно никто не занимался. Ты вот говорил о Глазунове как провозвестнике или проповеднике русской идеи. Да, меня он поразил не как художник — как художник никогда не поражал. Он меня поразил своим политизмом. Я у него когда-то был, еще на старой квартире, и он сказал тогда, что для него корень русского искусства это православие, самодержавие, народность. Понимаешь, в чем дело? А если мы говорим о Шварцмане, то это абсолютно другой корень русского искусства. Его геометрия в искусстве как пространственный знак в религиозном сознании — это еще одно понимание русского искусства. А предметом моего интереса стал презренный сам по себе предмет, который не может претендовать на такие мощные открытия. Допустим, игральная карта. Отдельный разговор, почему я этим занимаюсь. И все мы являемся представителями русского искусства.

Я сравнил наше положение с иконами, которые выведены из церкви в другое пространство, и там перед ними не крестятся. Говоря о передвижниках, о Союзе русских художников, о движениях начала прошлого века, мы все-таки очень ясно представляем себе пространство их творчества. И дореволюционное, и послереволюционное. Прекрасно представляем себе, как выстраивалось на протяжении многих-многих лет пространство советского искусства. Вот и сегодня очень важно определение места художников, о которых мы с тобой говорили. Многие из тех, которые живы и здравствуют, слава Тебе Господи, теперь вне России. Рабин — француз, Целков — француз, Булатов — француз, Мастеркова — француженка. Это не значит опять же, что кто-то лучше, кто-то хуже. Дело не в этом, а в ощущении уникального, я считаю, русского пространства, куда входили и передвижники, и другие наши предшественники. Сегодня благодаря олигархам, рынок пытается воссоздать это же русское пространство.

С.Я. Сейчас мы наблюдаем потрясающий интерес к русскому искусству, связанный с олигархами. Я имею в виду аукционы. Трудно было предположить лет десять назад, что, скажем, на "Сотби", на "Кристи" будет такой успех классического русского искусства XIX века, причем знаковых фигур, которые раньше нам приводили как отрицательные примеры. Мол, ты шишкинист, и выше твой нос не поднимается. Или — раз ты любишь Айвазовского, твоя мещанская суть тут и остановится. И вдруг на последнем аукционе в Нью-Йорке цены на этих мастеров просто запредельные. Листаю каталог, и мне, с одной стороны, радостно, что наконец-то, оценили, потому что до сих пор какой-нибудь средней руки англичанин или француз шел на 100 порядков дороже, чем русский. Мне, например, очень приятно, что такой успех у работ Бориса Григорьева. Раньше они продавались за 5 тысяч, за 10. Прекрасно знаю творчество этого художника, пытался вывезти его наследие в Россию, встречался с сыном. Мы должны были обеспечить его старость во Франции. Не получилось. Он умер, наследие распродаётся. И вот я вижу в каталоге, что работы Бориса Григорьева за миллион уходят. Это с моей точки зрения, опять-таки свидетельство того, сколь неоправданно безоглядное увлечение Западом с нашей стороны.

Да, я не устаю лжепатриотам напоминать, что Успенский собор Московского Кремля Фиораванти строил, Петербург — французы и итальянцы вместе с русскими мастерами. И икона русская интернациональна, как интернационален космос. Но когда нам твердят про окно в Европу, это требует уточнения. Такой авторитетнейший ученый, как академик Янин, любит говорить: "Какое окно в Европу? Какой Петр? У нас Новгород в XIV, в XIII веках через двери ходил в Европу". Не окно — двери были в Европу. Это тоже ведь пришло из Европы, не у нас выросло. И поэтому, Володя, мне очень важен как раз твой взгляд на русское пространство. Я чувствую, что ты этот вопрос задаешь не просто так, он тебя волнует. Как ты мыслишь выход в это пространство для художников твоего поколения, твоего круга? Сейчас связь прервана, или она просто ослабела и есть надежда? Я-то считаю, что русскость, не в ложно патриотическом понимании, а как бытование наше национальное, не может исчезнуть совсем. Иначе конец миру. Это моя точка зрения.

В.Н. Что я имею в виду под пространством? Разумеется, прежде всего, это и совершенно другая география и топография нашего государства. Как художник я представляю себе нашу страну белой, поскольку мы покрыты снегом. И вот эта белая страна символизирует очень многие интересные факты самого искусства — оно как бы само белое, как пространство. В этом мне очень близок Кандинский, который писал о белом как о цвете окончательном. Эскимос видит двадцать оттенков белого. Он видит двадцать оттенков снега. Белое как окончательный цвет переходит у нас и в икону — как в окончательное явление.

Очень много символического в цвете. Допустим, "синий", я считаю, принадлежит России. На Западе есть голубой, голубовато-зеленый, но это не то, что наш синий. Во многих работах Любови Поповой мы видим, как работают белый, красный, черный. Она удивительный художник. Некоторые пытаются ее подвести под Малевича, но это совершенно неоправданное сближение. У Поповой очень чувственный образ русского пространства. Это не значит, что французское или немецкое пространство хуже русского, но оно другое. Я, например, живя на Западе уже довольно много времени, понял, что если у нас цветотон, то на Западе цветосвет. То есть у них цвет как бы окрашен светом, на манер, скажем, витража. В моем представлении они очень витражные художники. Конечно, Кандинский близко подходил к цветосвету, я это почувствовал, живя там.

Икона русская, особенно древняя, в которой был и цветотон, и цветосвет, — это уникальное явление, и в нем ты можешь себе представить чувственный образ художника. Честнейшие они были, русские художники, и честность их во многом определялась непосредственным контактом с природой. По сравнению с Западом наши художники невероятно близки к ней. Причем не только пейзажисты, абсолютно все. Скажем, Репин, который писал "Государственный совет". Природа дает нам уникальную возможность увидеть это пространство. Но иногда художников уводят и другие ситуации — карьерные, коммерческие и тому подобные. Здесь вопрос не осуждения и даже не предложения, просто я рассуждаю об этом факте. Или акте творения русского искусства.

С.Я. Володя, опять же снимая шляпу перед моими сверстниками, работавшими не благодаря, а вопреки, я все больше начинаю понимать смысл государственности, будь то государственность египетских фараонов, государственность античности или более близких к нам времен. Недавно по телевидению спорили о зависимости художника от властей предержащих. И господин Познер сказал, что в Древней Греции такого не было. Мол, греческие художники творили свободно. Ну, это историческая безграмотность. Достаточно вспомнить Перикла, который чуть ли не Праксителю советовал, как скульптуры делать, и наблюдал за работой Фидия. А египетские фараоны давали указания, какими должны быть пирамиды, погребаемые мумии, позднее — фаюмские портреты. Мы знаем прекрасно, что и заказчики монастырей и икон это тоже власти предержащие. И все итальянское Просвещение делалось на заказчика. Другое дело, какой заказчик. Просвещенный — и Леонардо будет работать. Не просвещенный — и Микеланджело кисть запустит в Папу, который, так сказать, сует нос не в свои дела. С моей точки зрения, порядок это все-таки не зажим, не манежная история, не "бульдозерная выставка".

Сегодня у нас вроде, что хочешь, то и делай. И в литературе, и в музыке, и в нашем любимом изобразительном искусстве. Я далеко не крайний последователь монархических принципов, хотя знаю, что Россия стояла на имперских основах, и никуда от этого не денешься. Там было много положительного, были и отрицательные вещи, как во всяких режимах. Но то, что сейчас, ссылаясь на свою неофициальность, негодяй рубит иконы в Манеже и называет это искусством; то, что в Сахаровском центре, посвященном, казалось бы, символу свободолюбия, устраивают выставку с оскорблением религиозных чувств людей, живущих в этой стране; то, что в Москве проходит биеннале, где экскременты и матерные надписи подаются как произведения искусства, способно вызвать только раздражение против нынешней псевдодемократии.

Разве это имеет хоть что-то общее с трудом и подвигом авангардистов 20-30-х годов, попавших в жернова социальных преобразований? Вспоминаются та же Попова, Розанова, Удальцова. Недавняя выставка их работ имела хорошее название: "Русские амазонки". Они ими и были, мы знаем и про нищенское существование, и про гонения. А что устраивают эти отвязанные и поддержанные государственно мальчики и девочки? После вернисажа Наташи Нестеровой в ЦДХ на Крымском валу моя дочка со своей подружкой-художницей зашли на открытие гельмановского действа. Рассказывают, что как будто сверху в преисподнюю попали. Матерщина во время официального открытия! Не знаю, как у них называется поедание кондитерского торта в виде трупа Ленина, кажется арт-факт. Но больше всего бесит, что на все это тратятся государственные деньги. Вот и на биеннале Агентство по культуре и кинематографии отпустило колоссальную сумму. А мы выпрашиваем крохи, чтобы музей или памятник очередной не погиб.

В.Н. Савва, мы попали сейчас в самое смутное время. Но я считаю, уж коли мы и в те трудные годы выстояли и занимались любимым делом, то и в период, которого не было подлее, должны оставаться самими собой, хранить верность основным законам творчества, и Бог нас не выдаст, а значит, свиньи не съедят.

АПОСТРОФ

АПОСТРОФ

Владимир Винников

Владимир Винников

АПОСТРОФ

БОРОДАЙ Ю.М. Пастораль эпохи позднего сталинизма. — М.: Праксис, 2005, 224 с., 2000 экз.

"Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изме- нить его", — этот заключительный, одиннадцатый из марксовских "Тезисов о Фейербахе" (1845) чрезвычайно важен. Если сами "Тезисы…" суть "первый документ, содержа- щий в себе гениальный зародыш нового мировоззрения" (Ф.Энгельс), то 11-й тезис можно назвать сердцем этого "гениального зародыша".

Не стоит представлять дело так, будто Маркс мог не понимать, что "объяснять" мир значит уже изменить его; с логикой, а тем более — с логикой формальной, всё у него обстояло блестяще. "Дело" же заключалось именно в том, чтобы заставить слово (философа в том числе) изменять мир (непосредственно), вернуть слову всю полноту его бытия, включая полноту творческих (магических) функций. "Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости" (1 Кор., 1:22) — Карл Маркс здесь вполне "Иудей", а не "Еллин", и если царь Соломон, согласно легендам, заставлял служить себе демонов, то на службу марксизму были — без всяких легенд, а в исторической практике — поставлены "призраки": коммунизма и пролетариата.

Однако в 11-м тезисе заложена "бомба" куда серьезнее: ведь если, "объясняя мир" философы как "любители мудрости", по сути, объясняли себе себя (сократовское "Познай себя!"), то как можно "изменить мир", не изменив себя и не изменив себе? 3-й тезис: "Материалистическое учение о том, что люди суть продукты обстоятельств и воспитания, что, следовательно, изменившиеся люди суть продукты иных обстоятельств и измененного воспитания — это учение забывает, что обстоятельства изменяются именно людьми и что воспитатель сам должен быть воспитан. Оно неизбежно поэтому приходит к тому, что делит общество на две части, одна из которых возвышается над обществом (например, у Роберта Оуэна)". "Партия" (от латинского partio — делю, разделяю) — это как раз та самая предсказанная Марксом, отделенная от общества и возвышающаяся над ним часть.

Все советские философы, то есть, вернее, настоящие философы советского времени, эту вавилонскую башню партийности познавали на практике, все они — пусть даже через отрицание, а настоящие — и прежде всего через отрицание — всё-таки усваивали и воспринимали эту жажду изменить мир своим словом, придать слову всю полноту бытия. Тем более, что такое отношение к слову вообще характерно для русской культуры, сформировавшейся под многовековым влиянием православия. Точно так же, как русская живопись появилась в результате наложения на "иконный" канон усвоенных приемов западноевропейских художников, так и великая русская литература появилась в результате наложения на каноны церковной литературы западноевропейских литературных жанров. Поэтому с точки зрения Запада русская литература более чем неправильна, ибо слова для нее — не "кирпичи", из которых строится здание текста, а "живые клетки", создающие единый организм.

Приведу в этой связи лишь самые показательные, поскольку касаются фигур в философском кругу более чем известных, примеры. Так, писал "в стол" стихи и прозу (вплоть до романа "Женщина-мыслитель") Алексей Федорович Лосев, который в письме к жене от 19 февраля 1932 года прямо заявил: "Родная, я — писатель и не могу быть без литературной работы", причем, стоит заметить, не просто писатель, но "писатель, ведущий за собой общество". Написал повесть "Экзамен не состоялся" и перевел на русский язык роман Дж.Оруэлла "1984" Михаил Константинович Петров. А уж про Александра Александровича Зиновьева в данном контексте даже говорить не приходится — он в общественном восприятии давно стоит куда ближе к "писателям", чем к "философам" как таковым.

Теперь к этой когорте русских "философов-писателей" можно смело причислить и Юрия Мефодиевича Бородая. "Эта повесть — сплав беллетристики, философии и богословия — пролежала в моем архиве больше тридцати лет… И эту повесть я сознательно замышлял в противовес жизнерадостному энтузиазму расхожей советской литературы как патологическую чернуху — записки из сумасшедшего дома… Но вот парадокс. Сегодня на фоне щенячьего демократического апофеоза тотального нигилизма, всеобщей вольной продажности и оголенного до предела цинизма та молодая моя "чернуха" со всей ее гаммой немножко преувеличенных мук и ужасных страстей выглядит благостной пасторалью. Жизнеутверждающей!.. Что-то радикально изменилось в нашей жизни — сменились ценности? Или все ценности просто умерли, обнаружив свою ходульность и оставив вместо себя пустыню? Я решил вытащить эту старую рукопись из архива и предъявить ее как своего рода исторический документ", — говорится в авторском предисловии.

Со стороны, разумеется, трудно судить о степени художественных преувеличений, но в этой повести философ (и философ, несомненно, первого ряда) пытается "всего лишь" объяснить свой личный — и в то же время единственно существующий, а потому неизбежно общий для всех мир: "счастливый май 52-го", "друзей"-врагов Михаила Глузмана и Леонида Мещерского, Машу Меньшикову-"Мадонну", "оборотня"-"наваждение"-Диану, мужем которой стал герой повести Иван Сиротин и всё остальное… И находит параллели в евангельском предании: сиротские роды Иисуса в яслях, обрученная с Иосифом из царского рода святая Мадонна-Богородица, которую едва не побили камнями за ее "грех"... "Сам я вижу грех свой в том, что дерзнул возомнить себя художником", — признается в "заветной тетради", обращаясь к Богородице, герой, которого вовсе не стоит отождествлять с автором. Какая-то незримая нить связывает "Пастораль эпохи позднего сталинизма" с булгаковским романом "Мастер и Маргарита".

"Уколы сделали свое дело, он потерял способность наяву видеть собственные измышления. Долго всматривался. Сам теперь жаждал, ждал сумасшествия, потеряв на него надежду. Небо совсем очистилось, но и солнце садилось.

Всё, — вздохнул он и, как молитву, стал шептать стихи:

Всё темней, темнее над землёю,

Улетел последний отблеск дня.

Вот тот мир, где жили мы с тобою.

Ангел мой, ты слышишь ли меня?.."

Так вот выскользнуло, просто и чудесно: "Небо совсем очистилось, но и солнце садилось"… Дай Бог каждому дойти до такого смысла собственной жизни. Видимо, философы лишь различным образом изменяли мир, но дело заключается в том, чтобы объяснить его…

СОЗИДАЮЩИЕ

СОЗИДАЮЩИЕ

Савва Ямщиков

Савва Ямщиков

СОЗИДАЮЩИЕ

Мне в моей творческой жизни очень повезло, потому что, занимаясь основной своей профессией — реставрацией древнерусской живописи, изучением культурного наследия прошлого, я не стал кабинетным ученым, не замкнулся в одной узкой теме. За мою любознательность и общительность судьба подарила мне массу встреч с людьми, которые, как принято говорить, определяли культурную политику своего времени, ни в коем случае не будучи политиками. Но ведь настоящую политику делают те, кто делает жизнь. Так сложилось, что уже в молодости у меня появилась своя мастерская в подвале, а еще учась в университете, стал я знакомиться с современными художниками. Не с теми, что выставлялись в Манеже, в Третьяковской галерее, позже — в ЦДХ, а с теми, кто относился к так называемому андерграунду. Не знаю, насколько название морально соответствует творчеству этих художников, но андерграундщики, действительно, работали под землей. Кое-кто, правда, возносился на чердаки, но в основном они все-таки подвальные.

Начал меня знакомить с современными художниками, работающими по маленьким мастерским, Женя Нутович. Очень люблю этого доброго, тонкого, я бы сказал, застенчивого человека. Помню, сначала я даже подумал, что, может, это какая-то маска. Но нет. Недавно встретил его на открытии выставки Наташи Нестеровой и убедился, что Женя в свои зрелые годы остался таким же, как в молодости.

Первым из непризнанных, работающих не благодаря, а вопреки, с которым я близко сошелся, был Михаил Матвеевич Шварцман. Он пришел ко мне, чтобы познакомиться с иконной реставрацией. Должен сказать, что тем мастерам, которых я считаю состоявшимися в наше время, было свойственно не проходить мимо наследия старых мастеров. Миша тоже интересовался работами реставраторов. Прежде всего, он сам писал в технике, близкой древнерусской живописи — на залевкашенных досках. Но Миша не только сам учился в наших мастерских. Мне он открыл мир авангарда 20 — 30-х годов. В университете мы сталкивались с этим искусством урывочками, то был абсолютно запретный плод. Идешь, например, на семинарские занятия в запасники древнерусской живописи Третьяковской галереи, а там мимоходом показывают: вот — картины Кандинского, здесь — Малевич, какой-то холст Шагала накручен на вал.

В провинциальных музеях было то же самое. Раз в Астрахани в запаснике древнерусской живописи натыкаюсь на плохо обихоженный лист, а это "Метельщик" шагаловский. Вытаскиваю холст: "Жнец" Малевича. Спрашиваю, почему они так лежат? "Ну, такое указание", — и смотрят куда-то вверх. Но мы же не ленивые и нелюбопытные, нам интересно. Тем более, что уже появились специалисты по русскому авангарду. Помню, как замечательно о нём рассказывал Дмитрий Владимирович Сарабьянов. И с Василием Алексеевичем Пушкаревым мне посчастливилось сойтись еще в шестидесятые, а уж у него в Русском музее я мог как следует посмотреть это искусство. Опять же тайно — Василий Алексеевич запускал в хранилище, закрывал на ключ: сам, мол, разбирайся, а потом поговорим, посоветуемся.

Очень много дало мне знакомство с Георгием Дионисовичем Костаки. Мы тогда делали на Кузнецком мосту однодневную выставку "Образ Георгия в древнерусской живописи", и в ней участвовали вещи из собрания Костаки. Одну его икону я отнес к XVI веку, а он очень темпераментно, ссылаясь на мнение самого академика Лазарева, утверждал, что это XIV век. Вышел спор. Говорю: "Я ученик Лазарева, но Виктор Никитич последние десять лет не видел ни одной вновь открытой иконы". Георгий Дионисович, надо отдать ему должное, был человеком уважительным и к моим доводам прислушался. Мы познакомились, и впоследствии я не раз привлекал его иконы на выставки. В доме Костаки на проспекте Вернадского мне удалось увидеть подлинное богатство русского авангарда 20-30-х годов.

Георгия Дионисовича интересовали и современные художники. Именно Костаки познакомил меня с Димой Краснопевцевым. А его друг грек Дмитрий Николаевич Апазидис, который тоже коллекционировал иконы, очень любил Анатолия Зверева, тот у него жил подолгу. Причем никакой корысти в этих отношениях не было. Покупали не для того, чтобы выгодно продать. Да и что значит покупали? Кормили, поили Толю, давали какие-то деньги. Потом Дмитрий Николаевич уехал из Советского Союза, и когда, будучи в Швеции, я останавливался у него, он всегда первым делом спрашивал: "Что Толенька? Как там Толя?" И Дмитрий Николаевич Апазидис, и Георгий Дионисович Костаки, несмотря на пожар на его даче в Баковке, собрали, сохранили прекрасные вещи раннего Зверева. Из этих работ мы с Дмитрием Николаевичем в Стокгольме, в зале "Сотби" устроили выставку. Потом отвезли ее в Геттинген. А лет 15 назад мне удалось издать большой альбом произведений Зверева из собраний Костаки и Апазидиса.

Кроме Зверева, Шварцмана, Краснопевцева, мне всегда очень близко было творчество Саши Харитонова. Я рад, что несколько лет назад у нас в Институте реставрации мы сделали его выставку. Не оставляло безучастным и творчество Владимира Яковлева, чьи работы также были показаны в нашем выставочном зале. Эти люди близки еще и потому, что мне посчастливилось участвовать в открытии художника Ефима Васильевича Честнякова. Я считаю, что его судьба, начавшаяся в первом десятилетии XX века, созвучна лучшим нашим московским и петербургским "подпольщикам". Потому что Ефим Васильевич, пройдя практически полный курс у Репина, получив пятерки по всем предметам, имея предложения выставляться в Париже, сказал: "Нет. Моя задача писать так, чтобы меня дети в моей деревне Шаблово понимали". Он таскал по Питеру свои картины с этими детскими карнавалами, приходил на приемы, где были Шаляпин, Коровин. "От щедрот своих" Фёдор Иванович ему даже пятерку однажды дал. Потом Ефим Васильевич уехал к себе в деревню, и там в Шаблове, в Кологривском уезде писал картины, создавал театр. А когда началась первая мировая война, написал обращение к воюющим народам. Открыв его, мы были поражены: оно пункт в пункт созвучно Уставу Организации Объединенных Наций, только написано на три десятилетия раньше — в 1914 году. Честняков встретил революцию с надеждой, но, увидев заявившихся в деревню пролеткультовцев с наганами, понял, что надо уходить в свой андерграунд. Он ведь умер сравнительно недавно, в 1961 году. В преклонном возрасте продолжал заниматься живописью, и шабловские крестьяне сохранили его творчество.

Честняков и художники, о которых сейчас говорим, попали под колесо советского режима. Я очень переживаю, что гнилая государственная политика в конце концов привела к тому, что колосс рухнул. Отнюдь не потому, что мне тогда хорошо жилось. Дело в том, что сегодня уже не от наших, так сказать, патриотов, а от западных специалистов, мы слышим, что с распадом Советского Союза возможность любого теракта, любого чудовищного катаклизма увеличилась на много и много порядков. Когда у нас говорят: Россия без Запада не обойдется, надо еще подумать, обойдется ли Запад без России. Владимир Емельянович Максимов незадолго до смерти сказал в одной из наших с ним телебесед: "Если, не дай Бог, Россия рухнет, она потянет за собой весь мир. Иначе быть не может".

Очень известная наша балерина как-то заявила, что именно давиловка властей помогла ей стать настоящей звездой. Но давиловка — это палка о двух концах. Конечно, мы и тогда знали, что вся эта история с выставкой в Манеже, когда встреча Хрущева с художниками была подстроена руководством Академии, Союза художников, которые не желали отказаться от теплых местечек, зная истинную цену своим талантам. Борьба была, но она подрывала, прежде всего, престиж самих запретителей. Кому же надо доказывать, что "бульдозерная выставка" это чудовищно? Потом в качестве отступного устроили показ в "пчелином" павильоне на ВДНХ. Смешно! Но я помню, что пессимистических настроений не было ни у того же Шварцмана, с которым я общался больше, чем с кем либо, ни у Димы Краснопевцева. Дима тех времен запомнился как элегантнейший господин, такой русский Моранди, который никогда бы не впал в уныние: "Ах, мне тут плохо!" Он работал и работал. Шварцман большую часть жизни прожил в Люберцах, потом на Авиамоторной улице в коммуналке, и я ни разу от него не слышал жалобы. Приезжаешь, на последнюю десятку накрыли стол, посидели. А главное — рассказы о картинах, о его "иературах". Он же еще и рассказчик был блестящий, и аналитик великолепный. Поэтому его тексты к картинам в чем-то сравнимы с трактатами Леонардо. Я считаю, что они по-своему уникальны.

Но наряду с этими людьми, в воронку андерграунда было затянуто много самозванных маэстро, которые говорили: "Я подпольщик, значит, гений". Посмотришь: да какой же ты гений?! Ну, ладно, работает и работает, слава Богу. Даже больше скажу. Если бы авангард 20 — 30-х не запрещали, может быть, и судьбы наших андерграундщиков пошли совсем по другому пути. Запрет — палка о двух концах, повторяю. Что власти сделали, например, с Глазуновым? Он начинал как очень способный художник. Я это понял, когда его первую выставку в ЦДРИ увидел — рисунки к Достоевскому, картины. Тогда это был не слабый академический художник петербургской школы, которого могли бы принять в МОСХ для начала, потом дать звание заслуженного художника. Он его больше, чем кто-либо другой был достоин. Писал бы человек картины, и занял, как сейчас принято говорить, свою нишу. Но ему тоже устроили давилку. Ажиотаж, выставки полузакрытые, разрешаемые почему-то хрущёвским зятем Аджубеем, афиши, наклеенные на колонны Большого театра — чудовищно! И народ потянулся по принципу "а чего дают?" А не знаем, чего дают. И вот уже круги очередей вокруг Манежа, спекулятивные сюжеты. Думаю, Глазунов много потерял от этого. Потому что если его картины на исторические темы сравнить с русским искусством XIX века, с Суриковым, Нестеровым, другими нашими великолепными мастерами, то это вещи конъюнктурные, третьесортные, и не они нам сейчас интересны.

В череде художников, которые привлекают, за творчеством которых давно внимательно слежу, — Владимир Немухин. Еще не будучи знаком с Володей, я видел его вещи на Малой Грузинской, в других выставочных залах и в частных собраниях Костаки, Стивенсов. Может быть, потому что я реставратор, для меня очень важны совершенство в ремесле и соблюдение цеховых законов, которые были непреложными и для Египта, и для Византии, и для древнерусских живописцев. Володины вещи, прежде всего, привлекали сделанностью и глубокой образностью. Как увидел я первые его работы, так они у меня по сей день стоят перед глазами. Мне нравится, что Немухин из тех людей, которые не изменяют своему творческому своеобразию, своей творческой принципиальности.

Content

Завтра Газета Газета Завтра 609 (30 2005)

ПОЛЕ КУЛИКОВО

ПОЖАР В «ФАЛАНСТЕРЕ»

МЕГАМАШИНА

ЛЮБОВЬ К ВЛАДИМИРУ П.

«МОГЕНДОВИД»: ЯДЕРНЫЙ И НЕ ТОЛЬКО

ОБЪЕДИНЕНИЕ ИЛИ СМЕРТЬ

ПЕРЕЗАГРУЗКА КРЕМЛЯ

ЙОРК СОПРОТИВЛЯЕТСЯ

НАСЛЕДНИК ИЗ ГЛЕНИГЛСА

ПРЕОДОЛЕНИЕ БЛАГОСТИ

ЛАТЫШСКИЙ СТРЕЛОК

СЛАВА СЕРБИИ!

ЗВЕЗДА ПАССИОНАРИЯ

ЖАБА ЗАВИСТИ

ПЕВЕЦ СЛАВЯНСКОГО ЕДИНСТВА

ЖИЛИ-БЫЛИ

ДОБРЫЙ ДОМ

«СВОБОДА НЫНЕ — ЭТО БЕЛАРУСЬ!»

«ЧИСТЫЙ СВЕТ ПРОСТРАНСТВА РОДИНЫ»

АПОСТРОФ

СОЗИДАЮЩИЕ