Гамильтон Лорел

Мертвый лед

Лорел Кей Гамильтон

Мертвый лед

Анита Блейк – 24

Перевод с сайта http://vamplove.ru

Перевод: Dzhinn, Olyushka, Люша, StavroS, Бесс

Редакция: Selene

На счету Аниты Блейк больше казней вампиров, чем у любого маршала страны. Она лучший маршал США, способный поднимать зомби. Но с тех пор, как они с Жан-Клодом объявши о помолвке, для всех и каждого она стала просто невестой вампира. Это разрушает ее репутацию крепкого орешка, но, к счастью, в профессиональных кругах она все еще эксперт по зомби. И у ФБР прямо сейчас чертовски много вопросов о них.

Кто-то начал снимать зомби-порно. Анита в свое время видела столько чокнутых фетишей нежити, что это не должно ее удивлять. Но женщины, ставшие жертвами, не просто безмозглые гниющие трупы. В их глазах души, пойманные в ловушку с помощью вуду.

Это тот самый случай, который отразится на всем человечестве. И душа самой Аниты может не обойтись без потерь...

Глава 1

- Так вы помолвлены. - сказала специальный агент Бренда Мэннинг. На ней был черный брючный костюм с толстым ремнём, на котором можно было носить пистолет. Агенты ФБР не беспокоятся о том, что их оружие на виду. Так что не проблема, если при движении пиджак распахнется и выставит на всеобщее обозрение пистолет, выделяющийся темным пятном на фоне ее белоснежной рубашки.

- Ага, - ответила я. Мой пистолет был скрыт от глаз клиентов с моей другой работы на пояснице под пиджаком. А еще я добавила дополнительные шлевки на пояс юбки, чтобы носить ремень, выдерживающий вес оружия и кобуры. Я приехала прямо из "Аниматорз Инкорпорейтед", слоган которого: "Где живые воскрешают мертвых за вознаграждение". Берт, наш коммерческий директор, и не думает скрывать, что воскрешение мертвых - редкий дар, и вам придется заплатить за него. Правда

последнее время работа маршала Соединенных Штатов Сверхъестественного Отдела отнимает у меня все больше времени. Как сегодня.

Второй супер-специальный агент Марк Брент, высокий и худой, на вид только закончивший колледж, сидел на столе, склонившись над ноутбуком, который они принесли с собой. На нем был почти такой же костюм как у Мэннинг, только коричневый, под цвет кобуры, но пистолет был таким же черным, резко контрастировавший с его белой рубашкой. Мы находились в офисе нашего

старшего лейтенанта Рудольфа Сторра. Самого Дольфа сейчас не было, он оставил меня одну с ФБР и сержантом Зебровски. Не знаю, кто из них сильнее угрожает моему спокойствию, но Зебровски болтает больше. Он мой напарник и друг, так что ему простительно. А вот с агентом Мэннинг мы только что встретились, и я не обязана рассказывать ей о своей жизни.

- Я прочитала об этом в статье, и это кажется невероятным, прямо как в сказке, - сказала Мэннинг. Она заправила свои абсолютно прямые волосы до плеч за уши. Мои кудри никогда не были таким и послушными.

Я подавила вздох. Если вы женщина-коп, никогда не крутите роман со знаменитостью, это испортит вашу репутацию крепкого орешка. Я была маршалом, но, когда о моей личной жизни стало известно общественности, я стала просто невестой Жан-Клода, а не маршалом Блейк, для большинства женщин и многих мужчин. Я надеялась, что ФБР были выше этого, тем более во время расследования, но ошибалась.

Настоящей проблемой для меня было то, что история, рассказанная нами публично, была отчасти правдой, отчасти ложью. Жан-Клод действительно сделал этот красивый жест, но только после своего предложения во время секса в душе. Это было спонтанно, удивительно, грязно и очень по-настоящему. Мое согласие удивило и его, и меня саму. Мне казалось, я не из тех девушек, кто выходит замуж. Тогда он сказал мне, что мы должны организовать что-то достойное его репутации для СМИ и других вампиров. Они ожидали от своего короля/президента нечто особенное, а простое предложение было слишком по-людски. Тогда я и не подозревала, что "нечто особенное" включает в

себя карету. Нет, вы не ослышались, он на самом деле прокатил меня в долбанной карете. Если бы я уже не согласилась и не была влюблена по уши, то ответила бы не просто "нет", а "нет, черт возьми!". Только истинная любовь помогла мне выдержать это грандиозное предложение, масштабы самой свадьбы меня до чертиков пугали.

- О да, Анита вся в этих принцессовских штучках. Верно, Анита? - отозвался Зебровски со стула, облокотившись на стену. Видок у него был, словно он спал прямо в костюме, плюс пятно на криво завязанном галстуке. Я-то знала, что из дома он вышел чистый и опрятный, просто Зебровски настоящий поросенок Пен из комикса "Арахис": грязь и беспорядок так и липли к нему, стоило только выйти из дома хотя бы на пару минут. В его волосах цвета соли с перцем стало гораздо больше соли, чем перца, они отросли достаточно, чтобы завиться в небрежные локоны, которые он

по привычке приглаживал руками. И лишь его очки в серебристой оправе сверкали чистотой на карих глазах.

- Ага, я вся в принцессовском дерьме, Зебровски, - ответила я.

Агент Мэннинг посмотрела на нас, нахмурившись.

- Кажется, я влезла не в свое дело. Просто хотела быть дружелюбной.

- Нет, вы ожидали увидеть принцессу, щебечущую о том, какой потрясающий у нее принц, и как он носит ее на руках, - бросил Зебровски. - Но Анита разочарует вас, как и десяток женщин до этого, расспрашивающих о красивом романтическом поступке.

Это был не просто красивый романтический поступок, это был сумасшедший, эпичный романтический поступок, и это бесило меня. Жан-Клоду понравилась идея воплотить в жизнь все, что он раньше сдерживал, встречаясь со мной - всю эту роскошную ты-будешь-без-ума-от-меня фигню. А мне нравится оставаться при своем уме, если только дело не касается секса, а в карете сексом заниматься невозможно - это пугает лошадей. Нет, мы не пробовали, потому что были под прицелом долбанных камер все это время. К помолвкам сейчас подходят так же, как к свадьбам, поэтому у нас был видеооператор. Все, что было в моих силах: не хмуриться и улыбаться в камеру, чтобы не обидеть Жан-Клода, но это была неискренняя улыбка, а в глазах на некоторых кадрах есть обещание: «Подожди, вот останемся одни и поговорим об этом...»

Я решила поддержать дружеский настрой Мэннинг и сказала:

- Простите, агент Мэннинг, но с тех пор, как эта история получила огласку, меня стали воспринимать как подружку Жан-Клода, а не маршала. И это начинает доставать.

Ее лицо стало серьезным.

- Извините, я не подумала об этом. Вы годами были одной из нас и заслужили свою репутацию, а я первым делом спросила вас о помолвке.

- Я никогда не видел, чтобы моя напарница вела себя так по-девчачьи, как перед встречей с вами, маршал Блейк, - заметил Брент, выпрямляясь за компьютером. Улыбка сделала его лицо моложе. Сейчас он казался более юным и менее потрепанным, чем мы все. Эх, стать бы снова такой же активной и полной надежд, когда кажется, что ты можешь победить любое зло.

Мэннинг выглядела смущенной, что нечасто увидишь среди агентов ФБР, особенно если вы только познакомились.

- Заткнись, Брент, - бросила она.

Он усмехнулся нам.

- Просто мы работаем вместе уже больше двух лет, и я никогда не видел тебя такой.

- Это была карета, - заметил Зебровски. - Цыпочкам это нравится.

- Только не этой цыпочке, - тихо проворчала я себе под нос.

- Что вы сказали? - переспросила Мэннинг.

- Ничего. Видео готово, агент Брент? - спросила я. надеясь, что мы можем уже оставить в покое мою личную жизнь и приступить к работе.

- Да, - ответил он, а затем его улыбка померкла, и я заметила, как уже начинают таять его надежды. - Хотя, посмотрев его, вы, возможно, предпочтете поговорить о каретах и милых принцессах.

Это был первый агент ФБР, признавший, что его что-то беспокоит. Если они признаются в этом вслух, значит это действительно что-то плохое. Что если я не хочу это видеть? Не хочу добавлять еще один кошмар к тем, что у меня уже есть. Я была палачом вампиров и поднимала мертвых своим даром - у меня и без того достаточно этого жуткого дерьма в голове, и больше мне не нужно, но я осталась сидеть. Если Мэннинг и Брент могут смотреть это видео повторно, один раз я выдержу. Я не

могу дать повод другим думать, что предложение руки и сердца от вампира моей мечты сделало меня слабой. Не могла дать поверить даже самой себе, что стала такой хотя бы отчасти. Как может кто-то, позволивший мужчине прокатить себя в карете Золушки, носить оружие и наказывать плохих парней? От этих мыслей разболелась голова.

- А я-то думал, федералы никогда не признаются в том, что их что-то напрягает, - высказал вслух мои собственные мысли Зебровски.

Агент Брент покачал головой, выглядя уставшим. Вокруг его глаз обозначились морщинки, которых я раньше не замечала, и это заставило меня добавить еще от трех до пяти лет к его возрасту.

- Я шесть лет проработал в правоохранительных органах. И считал, что видел все. До этого случая.

Быстро прикинув в уме, я поняла, что ему около тридцати, так же, как и мне. Вот только свои надежды в светлое будущее я растеряла уже много лет назад.

- Я думала, речь пойдет просто об очередном плохом сверхъестественном парне, - сказала я.

-Не совсем, - ответил он.

-Не люблю тайны, агент Брент. Я здесь, не смотря на скудность информации, только из уважения к ФБР и по просьбе лейтенанта Сторра.

- Мы это ценим, маршал, и не оставим вас в неведении, если только не посчитаем, что чем меньше людей в курсе деталей, тем лучше, - сказал Брент.

- Потрясающе, - ответила я. - Но прелюдия становится несколько утомляющей. В комнате нет никою кроме нас четверых, так что на видео?

- Вы всегда такая раздраженная? - спросила Мэннинг.

Зебровски громко рассмеялся, даже не попытавшись сдержаться.

- О, агент Мэннинг, сейчас моя напарница даже и близко не раздражена.

- Мы наслышаны. И вы правы, Блейк. Я пришла сюда, ожидая, что предложение смягчило вас. Не думаю, что избавилась от девчонки внутри себя, и если уж я полагала, что вы смягчились, то коллеги-мужчины должны порядком усложнить вам жизнь...

Теперь настала моя очередь рассмеяться.

- Можно сказать и так. Честно говоря, это замужество за вампиром заставляет моих сослуживцев сомневаться в том, на чьей я стороне.

- Вампиры теперь легальные граждане со всеми вытекающими отсюда правами. - сказала она.

- Легальные, ага. Только вот предрассудки никуда не исчезают, только потому что закон изменился.

- Вы правы, - ответила она. - На самом деле, некоторые в бюро были против того, чтобы мы привлекали вас к делу, из-за вашей склонности встречаться с нечистью.

- Склонности... Очень мило. Так почему вы решили довериться мне?

- На вашем счету больше всего казней вампиров в Соединенных Штатах. И лишь Дэнис-Люк Сент-Джон превзошел вас по числу убийств ликантропов-преступников.

- Он выводит тролль-гон чих, единственную породу собак, способную брать след

сверхъестественных созданий. Это делает его королем поиска в природных заповедниках, после оборотней.

- Вы хотите сказать, что собаки сделали его лучшим в своем деле, или что он жульничает с их помощью? - спросила она.

Я пожала плечами.

- Ни то, ни другое, просто констатация факта.

- Ну а теперь, когда Анита прошла проверку, и я тоже, ведь я ее друг, давайте, покажите нам горяченькое, агенты, и перестаньте дразниться, - взмолился Зебровски.

- О, вы увидите горяченькое, - ответил Брент, выглядя еще старше. Похоже, это дело напрочь лишит его надежды.

- Какого черта там заснято, агент Брент? - спросила я.

- Зомби-порно, - ответил он, кликнув по стрелке на экране.

Глава 2

- Простите, агенты, но это не ново. Это ужасно, но не ново.

Брент щелкнул по экрану, остановив воспроизведение на кадре с мрачным кладбищем. Изображение дергалось, было темно, но зомби или кого-нибудь еще пока видно не было. Оба агента уставились на меня так, словно я сказала что-то плохое.

- Мы выбрали не того аниматора? - спросила Мэннинг напарника.

- Возможно, - ответил он.

- Ко мне не первый год обращаются люди, чтобы я помогла им сделать интим-видео с зомби. Особенно с мертвыми знаменитостями, - я вздрогнула, потому что даже сама мысль об этом казалась неправильной.

- Мои любимые из твоих извращенцев - те, что хотят воскресить свою школьную любовь, - вставил Зебровски.

- Ага, теперь, когда у них появились деньги и успех, они снова хотят поприставать к девчонкам, что отвергли их в школе или колледже, - я покачала головой.

- Да они больные. Клинически больные, - сказала Мэннинг.

- Согласна. Честно говоря, вряд ли они понимают, что это будет зомби. В глубине души они думают, что она восстанет из мертвых, и у них появится возможность доказать, то они достойны, и будут они жить долго и счастливо.

- Ну ничего себе. Анита. Слишком романтичный взгляд на тех больных ублюдков, которые просто хотят оттарабанить девчонку, отказавшую им в школе, - Зебровски и в самом деле выглядел удивленным.

Я пожала плечами, вернула ему хмурый взгляд и наконец сказала:

- Ну да, одно эпичное предложение, и я стала слишком девчонкой для тебя.

- Оттарабанить, - повторил агент Брент. - Не знаю никого, кто бы так выражался.

- Да вы, желторотики, просто ничего не понимаете в старом-добром слэнге, - ответил Зебровски.

-Нe слушайте его, он не настолько старый. Просто рано начал седеть.

- Последние пара дел так напугали меня, что волосы совсем побелели, - произнес он без тени своей усмешки, совершенно невозмутимо, чего никогда не делал. Если бы они знали его, то поняли бы, что он лжет, но они его не знают.

- Волосы не седеют от страха, - произнес Брент, но не похоже было, что он сам в это верит.

Мэннинг посмотрела на меня и закатила глаза, а я указала ей на Зебровски.

- Это все он, не я.

Зебровски улыбнулся мне, а затем и агентам.

- Просто пытаюсь поднять настроение. Это часть моего обаяния.

- Это правда, - подтвердила я, улыбнувшись ему в ответ.

- Сержант здесь, потому что он ваш напарник во время работы с Региональной Группой по Расследованию Сверхъестественных Дел. Все называют ее Региональной Группой "Покойся с Миром", не официально, - сказала Мэннинг.

- Это прозвище, - ответила я. - Они называют нас "Покойся с Миром", потому что большинство наших приговоров жестоки - разорвать в клочья. Другие копы и массмедиа так давно пользуются этим прозвищем, что люди считают это фактическим названием команды.

- Кажется, мы отвлеклись от темы, - заметил Брент.

Мэннинг кивнула и отпила кофе.

- Похоже на то, так что вернемся к делу. Одна из причин, почему мы сейчас говорим с вами: от вас было больше заявлений в полицию на незаконные или аморальные сомнительные запросы на поднятие зомби, чем от любого другого аниматора. С тех нор как вы сами получили значок и официально стали офицером, заявлений стало меньше. Полагаю, никто не хочет проводить свои грязные делишки с маршалом США.

- Вы будете удивлены, как много людей считают, что раз я воскрешаю мертвых, то должна быть злодеем с большой буквы «З». Но да, теперь я сама могу арестовать тех, кто просит понять зомби на одну ночь или сделать зомби-сексуального раба.

- Причинение вреда трупу уже много лет как правонарушение, - сказала Мэннинг.

- Причина, по которой существуют записи, вроде этой: если их поймают, они отделаются легким наказанием. Деньги, которые они отмоют на этом видео, окупают риск быть пойманным, - ответила я.

- Сейчас наказания жестче, но все равно не такие же, как если бы дело касалось живого человека, - сказала она.

Я пожала плечами

- Не я пишу законы, я просто слежу за их соблюдением.

- Вы делали все возможное, чтобы обеспечить соблюдение законов, и предлагали для них поправки, основанные на собственном опыте. Это еще одна причина, по которой мы решили привлечь вас к нашей проблеме, - сказала Мэннинг.

- Мы уже поняли, агент, так что там за большой секрет? Раньше в зомби-порно либо вместо мертвецов снимали загримированных людей, либо зомби, поднятых для работ в Калифорнии или других странах. Зомби на этих видео выглядят немногим лучше настоящих трупов.

- Это видео другое, - ответила Мэннинг.

- Покажите, - сказала я и добавила: - пожалуйста.

Па самом же деле мне хотелось сказать: "Вы слишком малодушны для агента ФБР." Или что-нибудь еще более колкое. Последнее время я была слишком ворчлива, даже по моим меркам, поэтому старалась контролировать себя и направлять всю свою раздражительность на плохих парней.

Брент вновь кликнул по экрану, и дрожащее видео продолжилось, демонстрируя кладбище ночью... Это было похоже на начало любительского фильма ужасов, когда кому-то подарили на Рождество камеру. Затем съемка стабилизировалась, мне даже показалось, что камеру взял в руки кто-то другой, или ее просто установили на штатив. От ответа на этот вопрос зависит имеем ли мы дело с одним плохим парнем или двумя.

Затем был резкий переход от видов пустынного кладбища к светловолосой женщине, выбирающейся из могилы. Сначала я решила, что это актриса, закопанная в землю примерно по грудь, но затем крупным планом показали ее глаза, и я поняла, что она мертва. Зомби вылезала из могилы, такое я видела уже ни раз. Запутавшись в юбке платья, в котором была погребена, цепляясь за могильную землю, она, споткнувшись, наконец, поднялась. Она неровно встала, потеряв, видимо, одну из туфель в могиле.

Женщина была высокой, статной, с белокурыми волосами до плеч. Судя по ложбинке в декольте, у нее были имплантаты - натуральная грудь не торчала бы так, женщине пришлось бы ее поправлять, а зомби это делать не за чем.

Маленький фонарик или что-то вроде него, прикрепленный к камере, осветил сначала ее светлые волосы, а затем бледно серые глаза, которые, возможно, при жизни были голубее. Голубой цвет глаз смешивался с любым другим: от серого до зеленого, или даже светло-карего, меняя оттенок в зависимости от настроения человека. При жизни она, вероятно, была очень красива, но сейчас была недостаточно живой для этого. Именно душа и личность составляют привлекательность человека. Зомби этим почти не обладают.

В следующей сцене зомби оказалась в самой обычной спальне, не считая отсутствия окон. Я никак не могла понять, чем мне не понравилась эта комната. Зомби была в той же одежде, что и на кладбище. Она выглядела как персонаж плохого фильма ужасов на фоне покрывала в цветочек и кафельного пола. Вот что здесь было не так: никто не выкладывает полы в спальне плиткой. Они снова показали крупным планом глаза зомби, и на этот раз они не были пустыми. В них был ужас.

- Вот черт, - тихо, но с чувством вырвалось у меня.

- Вы тоже это заметили, - сказала Мэннинг.

- О да, заметила.

- Почему у зомби испуганные глаза? - спросил Зебровски. - Разве они чувствуют страх?

- Обычно нет, - ответила я.

Зебровски встал со стула и подошел ближе к нам.

- Тогда почему у нее испуганные глаза?

- Мы не знаем, - ответила Мэннинг. - Согласно нашим экспертам, то, что вы увидите, невозможно.

У меня похолодела кожа, и стянуло желудок от предчувствия, что я точно знаю, что же "невозможного" произойдет дальше.

В кадр вошел мужчина в кожаной маске с вырезами для глаз и рта. Зомби проследила за ним взглядом, но не шелохнулась, видимо, потому что ей приказали стоять на месте. И пока она не получит другого приказа, она будет стоять, но про глаза сказано не было, поэтому она могла следить за ним, словно связанная жертва-человек. Она была скована крепче, чем можно связать веревкой или цепью. Черт, я не хочу, чтобы этот маленький фильм продолжился в том же духе. Я молила бога, чтобы он не позволил им сделать это с ней. Бог всегда отвечает на мольбы, но иногда его ответ: "Нет".

Мужчина засунул руку в вырез ее платья, сжимая грудь. Камера запечатлела дрожь в ее глазах: она не хотела, чтобы он делал это, но только глазами могла дать понять об этом.

- Они обездвижили ее какими-то седативными? - спросил Зебровски.

- Им это и не нужно, - ответила Мэннинг. - Нет никаких сомнений в том, что зомби выполняет их приказы. Вы заметили, что она не дышит? Живой человек должен дышать, а она нет.

- А дальше в этих фильмах она будет дышать? - спросила я.

- Она заговорит, а для этого необходимо вдохнуть воздух, но помимо этого - нет.

На мужчине были шелковые боксеры с сердечками, как пародия на наряд к романтическому вечеру; и маска, совершенно несоответствующая дурацким шортам. Да, я сосредоточилась на деталях, которые могли бы помочь выяснить, кто это был, и где это происходило, и эти самые детали не станут преследовать меня в кошмарах. Глупые боксеры в сердечко - капелька доброты среди этого ужаса, как будто костюмер был под кайфом.

Я забыла о боксерах, как только он снял их, сконцентрировавшись на его теле, выискивая родинки, татуировки или хоть что-нибудь, что перестало бы делать его непримечательным парнем в маске. Я не хотела смотреть на его тело, не хотела разглядывать каждый дюйм в поисках опознавательных знаков. Мне хотелось отвернуться, но если женщине в фильме придется вынести это, ведь именно об этом говорили ее глаза, то я не смею отвести взгляд. Я не дрогну и не пропущу детали, которые смогут привести нас к этим ублюдкам, хотя часть меня знала, что, если бы можно было найти зацепку в фильме, их бы уже поймали. Я все равно продолжала смотреть, ведь каждый полицейский верит, что сможет заметить то, что пропустили другие. Эта вера помогает нам каждое утро собирать свой значок и пистолет. Когда вера иссякает, мы меняем работу.

Оператор сказал ей лечь на кровать, и она незамедлительно выполнила приказ, хотя по ее глазам было видно, как сильно она не хотела этого делать. Обнаженный мужчина перед камерой стянул ее трусики по длинным ногам, все еще покрытых могильной землей, все еще в одной туфельке. Кто-то покрасил ее ногти нежно-розовым лаком, как будто это было важно для мертвеца в обуви с закрытым мыском. Я ожидала, что мужчина дольше провозится с ее одеждой, снимая, но он просто залез сверху, задрав юбку платья.

- Иисусе, - выдохнул Зебровски позади меня.

Я не посмотрела на него, я ни на кого не смотрела. Никто из нас не смотрел на других, потому что, когда ты видишь дерьмо вроде этого, тебе не хочется встречаться с кем-то взглядом. Ты не хочешь, чтобы другие увидели твой страх, твои эмоции. И если что-нибудь ужасное так взволнует тебя, не делись этим ни с кем. Никто из копов не желает знать.

Единственный плюс - камера взяла общий план, чтобы мы видели процесс, поэтому ее глаз видно не было. Она просто лежала там, как труп, чем фактически и была, и это было малюсенькой поблажкой для нас. Наконец он вышел из нее, и, как это обычно бывает в порно, в конце нам показали, что он действительно кончил.

Па этом фильм закончился, и я почувствовала, как желудок немного отпустило. Я посмотрела видео, и оно напугало меня. Всех нас.

- Производство фильмов увеличивается, качество становится лучше, - сказал Брент.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него.

- Что вы имеете в виду?

- Исчезли дурацкие боксеры, улучшается работа оператора, а в спальне добавили больше личных мелочей, чтобы сделать похожей не на декорацию, а на реальную комнату, - ответил он.

- А в главной роли всегда тот же парень? - спросил Зебровски.

- В большинстве фильмов, но в последних двух был второй, помоложе, - ответил Брент.

- Как много фильмов они сняли? - спросила я.

- Слишком много, чтобы я жаждала их пересматривать, - ответила Мэннинг.

Я посмотрела на нее и увидела страшную усталость в глазах, будто взглянула на женщину в возрасте. Агент встряхнула головой.

- Включай следующий, Брент. Давай просто покончим с этим.

Я не сказала, что ей не обязательно все это смотреть снова, просто позволила ей справиться с этим самой. Поступить иначе - значит нарушить "кодекс мужика", на котором и держится работа копа. Пол офицера не отменяет этого кодекса. Я могла нарушить его только со своими друзьями или когда не могла сдержаться, вроде вопроса Мэннинг о моей помолвке. Кажется, это было так давно, и Брент был прав: я куда охотнее поговорила бы сейчас о милых принцессах.

Глава 3

Фильм был безжалостен. Они наконец сняли одежду, в которой женщина была похоронена. Теперь зомби перед нами была обнажена, нижнее белье на ней было так небрежно надето, что я была уверена - женщины в их команде нет. Это был уже четвертый фильм, и зомби начала гнить. Это происходит со всеми зомби, в каком бы хорошем состоянии они не вылезли из могилы. Зомби разлагаются, это отличает их от гулей и вампиров. Не все мертвецы одинаковы.

Я думала гниения будет больше, но нет. Один глаз был покрыл белой пленкой, но второй был по-прежнему ясным серо-голубым. Ее кожа приобрела синеватый опенок, щеки запали, тело стало костлявым, но грудь все еще держала форму из-за имплантатов. Больше никаких изменений, разложение просто остановилось. Ее глаза по-прежнему были полны ужаса. Иногда они позволяли ей говорить, и женщина умоляла их не заставлять ее делать это, но не могла ослушаться голоса за кадром. Держу пари, это аниматор, который поднял ее из могилы. Сначала я думала, что тот, кто поднял ее, взял деньги и сбежал, но теперь вижу, что он должен быть рядом, потому что гниение началось, а затем прекратилось, значит он воспользовался черной магией вуду.

- Ну, - протянул Зебровски, - отдам должное выносливости этого ублюдка, но стыд и позор, что надругательство над трупом не карается смертной казнью.

Брент поставил видео на паузу. Думаю, мы все были рады любому поводу сделать передышку.

- Сначала мы решили, что они просто переодевали ее. чтобы создать иллюзию течения времени, - сказал агент. - Но затем заметили календарь на стене.

- Разве он там не для того, чтобы просто создавать уют? - спросил Зебровски, обозначив пальцами кавычки.

- Никто не вешает календарь в спальне, если только это не единственная жилая комната, - ответила я.

- Точно, - подтвердила Мэннинг. - Заметила что-нибудь?

- Месяц сменился, - ответила я спустя мгновение.

- Зомби разлагаются. Всегда. Этому правилу научила меня Анита. Не мог пройти целый месяц.

Она кивнула.

- Календарь не доказывает, что прошло так много времени. Мы думаем, они хотели показать своим клиентам, что сделали что-то уникальное.

- То есть душа, вернувшаяся в ее глаза, недостаточно уникально? - спросила я, и мой голос вовсе не звучал нейтрально, как обычно на расследованиях. Не уверена, что я даже пыталась говорить нейтрально. Иногда просто не получается.

- Вы видели, - заключила Мэннинг.

- Мы оба видели, - поправил Зебровски.

- Вы тоже хотите сказать, что душа вернулась в ее глаза, сержант?

- Я не так поэтичен.

Мэннинг посмотрела на меня.

- Не думаю, что маршал Блейк поэтична.

Зебровски переводил взгляд с нее на меня.

- Кажется я что-то упускаю.

- Не переживайте, - ответил Брент. - У нас ушли недели, чтобы понять это.

- Понять что? - спросил он.

- Это было красивой метафорой, маршал Блейк? - спросила Мэннинг.

-Нет.

- Тогда просветите нас, - сказала она, и что-то в ее тоне мне не понравилось. Это просто моя догадка, но, похоже, из-за своей реакции на этот фильм я стала более подозрительна для нее. Интересно, если бы не мужской голос за кадром управлял зомби, я бы изначально была их подозреваемым? Надеюсь нет, и так достаточно много людей считают меня абсолютным злом из-за моих способностей. Черт, католическая церковь отлучила нас, потому что мы занимались тем, что было дозволено только Иисусу - воскрешали мертвых. Согласно Библии, четверо из его учеников тоже могли это делать. По Папа Римский не счел сравнение поднимающих зомби язычников с учениками Иисуса таким забавным.

- Ее душа, ее личность, называйте как хотите, похоже заключена в ее теле. Вы не можете поднять мертвеца из могилы, пока его душа все еще находится здесь, - ответила я.

- И как вы можете объяснить это? - спросила она.

- В начале первого фильма она была просто восставшим мертвецом. Ее глаза были пусты. Но затем, перед первой секс-съемкой, что-то изменилось.

- Что? - уточнила Мэннинг.

- В штате ФБР теперь числятся ведьмы и экстрасенсы, должен быть хоть один аниматор. Что они сказали?

- Ничего, - ответила она.

Брент кивнул.

- Они все увидели то же, что и вы. Но никто и предположить не смог, как этого добились.

- А вы знаете как? - спросила Мэннинг.

Я кивнула.

- Я видела это однажды.

- Скажите нам имя, это может быть наш парень, - сказал Брент, все надеялись найти зацепку.

- Это женщина, и она умерла, - сказала я и добавила: - Надеюсь, что умерла.

- Назовите имя, мы хороши в розыске людей, - сказала Мэннинг.

- Доминга Сальвадор. Она была сильнейшей жрицей вуду на Среднем Западе.

- Она пропала после того, как бросила вам вызов.

Я удивленно вскинула брови, посмотрев на Мэннинг.

- Бросила вызов? Вы о том случае, когда она послала в мою квартиру зомби-киллера, чтобы убить меня? Если это называется «бросить вызов», тогда ладно.

- Некоторые из местных сотрудников правоохранительных органов думают, что вы убили ее при самообороне.

- Местные правоохранительные органы не доверяли мне, пока у меня не было значка.

- Я тебе доверял, - вставил Зебровски.

Я улыбнулась ему.

- Я тебе нравилась, но не уверена, что вызывала доверие.

Он ухмыльнулся и похоже задумался.

- Не помню точно. Но знаю, что еще задолго до получения значка, ты доказала мне все, что должна была.

- Ой, ну прекрати, Зебровски, не заставляй девушку краснеть.

Он широко улыбнулся и протянул мне кулак, о который я мягко стукнула своим.

- Хорошая попытка, сержант, - сказала Мэннинг.

-Не понимаю, о чем вы, агент, - ответил он.

Она скривила губы, и выражение ее лица ясно давало понять: она догадалась, что он делал.

- Нужно что-то посерьезнее, чтобы отвлечь меня.

- Это точно, - поддакнул Брент и поднял руки в ответ на ее недружелюбный взгляд, словно говоря, что он ничего плохого не имел в виду.

- Почему вы решили, что Доминга Сальвадор мертва? - спросила Мэннинг.

- Потому что я все еще жива. Когда такой человек, как Сеньора, желает вашей смерти, он не отступает.

- Как по-вашему она умерла?

Я старалась выглядеть беспечной и была рада тому, что теперь бесстрастное лицо копа у меня получается куда лучше, чем во времена знакомства с Домингой Сальвадор, потому что прямо сейчас я собираюсь соврать ФБР.

- Понятия не имею.

Я почувствовала, как подскочил пульс на моей шее. Если бы сейчас я сидела за детектором лжи, то не прошла бы тест.

Мэннинг так внимательно рассматривала мое лицо, словно пересчитывала ресницы. А я оставалась бесстрастной, с легкой улыбкой и пустыми глазами. Мне до боли хотелось отвести взгляд, но я сдержалась. Мне точно известно, как умерла Доминга Сальвадор, потому что это я ее убила.

Глава 4

Я не испытываю угрызений совести по поводу ее смерти, потому что она пыталась вынудить меня совершить человеческое жертвоприношение, что фактически было тем же убийством. Она была первой, кого я убила с помощью поднятых мною зомби, и это все еще грозило мне смертным приговором. Эти действия регулировались законами о злоупотреблении магией: любой обладатель экстрасенсорных или сверхъестественных способностей, использующий их как средство убийства или причинения вреда, выходящие за рамки самообороны, подвергался строжайшему исполнению

предписания закона. А закон предписывал чертовски строгое наказание.

Поэтому я смогла встретить взгляд Мэннинг, контролируя все, кроме своего пульса. Но и с этим я справилась, вспомнив, как успокаивала свое дыхание перед выстрелом. Выровняйте дыхание, и ваше сердцебиение замедлится, что в конечном счете успокоит и пульс.

- Моя бабушка сказала бы, что у вас во рту и масло не растает, маршал.

- Никогда не понимала это высказывание. То есть я поняла, что вы считаете, будто я лгу. Но почему у кого-то во рту должно растаять масло, чтобы доказать правдивость его слов?

Мэннинг нахмурилась.

- Думаю, это значит, что вы хладнокровны или что-то вроде того, - предположил Брент.

Мы повернулись к нему, и он постарался выглядеть смущенно.

- Я просто ответил на вопрос Блейк. Моя бабушка тоже так говорила.

- Хватит болтать, - отрезала Мэннинг.

Брент вновь поднял руки.

- Я заговорил, потому что нам нужна помощь Блейк. А обвиняя ее в убийстве, мы вряд ли побудим ее поделиться с нами информацией.

- Почему ты все еще болтаешь?

- Потому что я твой напарник. И хочу любой ценой поймать этих ублюдков. Думаю, и ты этого хочешь.

Мэннинг первой отвела взгляд.

- И позволить убийце уйти?

- Я читал о Доминге Сальвадор. Она собиралась сделать из зомби секс-рабов. Но умерла раньше, чем успела воплотить эту идею в жизнь.

- О планах Сеньоры мы знаем только со слов Блейк, - возразила Мэннинг.

- Вы всерьез обвиняете маршала Блейк в убийстве после того, как она приехала помочь вам? - спросил Зебровски без намека на шутку.

Мэннинг потерла виски и покачала головой.

- Я не знаю. Да. Нет. Не совсем. Если бы кто-то отправил зомби-убийцу напасть на меня... Ну, мы в праве защищаться от монстров, - она посмотрела на меня не просто уставшим, а напуганным взглядом. - Вы видели не все записи. Они подняли еще двух женщин и дали им разложиться сильнее, прежде чем вернули души в их тела. На одном из видео вторая женщина видит свое отражение. Половина ее лица сгнила, но она все еще может кричать, - Мэннинг закрыла лицо ладонями, и ее следующие слова звучали приглушенно.

- Простите, агент Мэннинг, я не расслышал, - сказал Зебровски.

Она опустила руки и посмотрела на него.

- Я сказала, что слышала немало криков. Множество этих... злобных ублюдков записывают на видео и аудио своих жертв. Я думала, что уже слышала жутчайшие вопли, но этот был еще хуже, - она повернулась ко мне. - Если бы я считала, что вы сделали это, я бы лично воткнула в вас иглу, но я просто блуждаю в темноте, Блейк.

- Чего вы от меня хотите, Мэннинг?

- В вашем отчете, который помог получить ордер на обыск дома Сальвадор, говорилось о человеческих жертвоприношениях и ее планах сделать из зомби секс-рабов. Но судя по той уверенности, с который вы объясняете магические детали этого дела, вы не все рассказали. О чем вы умолчали? Как они это делают? Один из последних зомби гниет, затем разложение словно останавливается, а затем он снова гниет. Как?

- Думаете, я знаю обо всем этом, потому что много лет назад сдала Сальвадор за злоупотребление магией?

- Поэтому и потому что наш новый агент Ларри Кирклэнд говорит, что если кто и знает, как это сделали, то только вы. Он сказал, что вы сильнейший аниматор из всех ему известных и знаете о мертвых больше кого-либо из ныне живущих.

- Держу пари, последнее он сказал совсем не так, - подметила я.

Мэннинг беспокойно заерзала на стуле.

- Я пытаюсь вернуться к дружественному тону, после своего небольшого срыва, маршал Блейк.

- А что еще сказал Ларри Кирклэнд?

- Анита, - позвал Зебровски, и я посмотрела на него. - Оставь это. Ларри похвалил твои способности, просто забей.

Не хотела я спускать на тормозах. Наверняка Ларри сказал, что я получила свои знания из личного общения с мертвецами, гораздо более тесного, чем мог себе позволить набожный Кирклэнд. Когда-то мы с Ларри были друзьями. Черт, я учила его поднимать мертвых. Но наша дружба окончилась, когда я перестала брать заказы на убийства в моргах, и он посчитал это безнравственным. Казнь в морге заключается в том, чтобы пронзить колом сердце, а в большинстве штатов еще и отрезать голову вампиру, прикованному цепями к укрепленной каталке и обложенного освященными предметами. Вы когда-нибудь пытались отделить дубовую кость свиного окорока? Попробуйте как-нибудь, это не просто. А теперь представьте, что во время этого свинья жива и молит о пощаде. У меня было слишком много казней в моргах, когда приходилось убивать вампира после заката, уже пробудившегося к жизни, чтобы, не дай бог, он не вырвался на свободу и не навредил еще большему количеству людей. Ох уж этот юношеский идеализм, когда ты веришь любому дерьму, что льют тебе в уши. Я просила разрешения на использование ружья, как более гуманного способа убийства, но получила отказ, потому что серебренные нули слишком дорогие, а еще я могла повредить казенные каталки. В конце концов, я вообще отказалась проводить казни в моргах, когда поняла, что большинство вампиров на этих каталках никому никогда не вредили. Правило трех страйков для вампиров: если вы были осуждены по трем любым преступлениям, не важно, какой степени тяжести, вы будете казнены. Мы с Ларри столкнулись с ситуацией, которая могла дать шанс вампирам отправляться за проступки в тюрьму, а не на тот свет. Неплохо, но это стало поворотным моментом в нашей дружбе. С тех пор Ларри стал похож на новообращенного вегетарианца, который видит в любом мясе убийство, а я для него стала плотоядным животным.

- Ладно, Зебровски, ладно.

Он улыбнулся, потрепав меня по руке.

- Спасибо.

- За что вы ее благодарите? - поинтересовался Брент.

- За то, что прислушалась ко мне, - ответил Зебровски.

- У Блейк репутация человека, не слишком прислушивающегося к другим, - сказала Мэннинг.

Я одарила ее далеко не дружелюбным взглядом.

- Я стала сдержанней.

Она улыбнулась и покачала головой.

- Как и все мы.

Я кивнула.

- Вы или учитесь держать себя в руках, или меняете работу.

- Правда?

Трое из нас кивнули, Брент не так давно работал, чтобы понять это. Я чувствовала себя ветераном.

- Я расскажу вам, как, по словам самой Доминги, она это делала, но я никогда не видела этого лично. У нее было два зомби, как на ваших видео: один почти совершенный и мог бы сойти за человека, а второй такой, как вы описываете, более разложившийся. В их глазах были души. Так же, как и у этого зомби.

- Наши эксперты утверждают, что это возможно, если некто, владеющий вуду, поймает душу мертвеца в кувшин или любой другой магический сосуд. Но они не знают никого, кто бы это делал. Пока это все истории из разряда: «брат дяди моего пра-пра-пра-дедушки знал того, кто это делал». Мы проверили каждый слух о нечистоплотном жреце вуду, но все они были или уткой для привлечения туристов, или байкой напуганных этой искаженной религией жителей.

- Что они говорят о возвращении души обратно в тело после смерти? - спросила я.

- Есть способы украсть частичку чьей-то души, чтобы получить над ним контроль, но это плохая идея. Дело в кармическом равновесии. Ты не обязан что-то делать только потому, что можешь, - сказала Мэннинг.

- Обращение к темной стороне любой магии чревато тяжелыми последствиями, - добавила я.

Она посмотрела на меня тяжелым и проницательным взглядом полицейского. Уверена, на допросах она просто зверь и всегда играет роль «плохого копа».

- Некоторые ведьмы поговаривают, что любое жертвоприношение - черный ритуал, так что вы сильно подпортили свою карму, Блейк.

- Да. я разговаривала с ведьмами, которые так считают. Как правило, это или христианские ведьмы, которые ничего не имеют против людей второго сорта, пока они играют строго по правилам церкви, или милые пушистики-викканки, ну или ведьмы Нью Эйдж.

- Я в курсе о викканах, это новое веяние в колдовстве как религии, но что за «пушистики-викканки»? - спросил Брент.

- Неоязычники, отрицающие такие понятия как «плохая энергетика» и «злая магия». Пока ты не лезешь в неприятности, неприятности не лезут к тебе. Они похожи на людей, уверенных, что с ними ничего не может случиться, пока они не шастают по плохим районам и не связываются с опасными людьми. Никто не хочет верить, что зло может таится и в благополучных кварталах, а хищники иногда охотятся как на плохих, так и на хороших людей.

- Обычным людям хочется верить, что они в безопасности, - сказал Брент.

- Ага, эта вера их до добра и не доводит.

- Так милые пушистики-ведьмы уверены, что жертвоприношения открывают двери

неприятностям, и они в безопасности, пока они не прибегают к ним? - спросил Брент.

Я кивнула.

- В безопасности от чего?

- От плохих парней на метафизическом уровне. Встречала я некоторых пушистиков, практикующих серьезную магию практически без защиты. Они свято верили, что их защитит мироздание.

- Не понимаю, - пробормотал Брент.

- Эго как разъезжать по гетто в норковой шубе и бриллиантах на новеньком ягуаре, думая, что с тобой ничего плохого не случится, ведь ты хороший человек.

- В идеальном мире так и должно быть, - сказала Мэннинг.

- Но мы живем не в идеальном мире, - возразила я.

- Это точно, - поддержал Зебровски.

- Один жрец вуду сказал, что за свои восемьдесят лет не слышал о заклинании, способном сотворить то, что сделали с этими женщинами.

- Я не исповедую вудуизм, как предпочитают называть его последователи, но жрец может быть прав. Я не знаток этой религии, но Доминга Сальвадор говорила, что сама разработала этот метод или как это назвать.

- Ну, или она не единственная, кто до него додумался, или успела поделиться с кем-то секретом до того, как пропала, - заметила Мэннинг.

- Видимо так.

- Могу я задать вопрос не по теме? - спросил Брент.

Мэннинг косо на него взглянула и вздохнула.

- Если хочешь, а я знаю, что хочешь.

Брент улыбнулся ей, а затем посмотрел на меня.

- Вы прибегаете к вуду, или вудуизму, поднимая зомби?

- Вроде того, - ответила я. - Теоретически люди, не наделенные даром, связанным с мертвыми, могут поднять зомби при помощи ритуала и соответствующей атрибутики. По не знаю никого, кто мог бы это сделать, не будучи одаренным.

- То есть это просто парапсихическая способность, типа телекинеза?

Я кивнула и пожала плечами.

- И да, и нет. Это магический дар. а не природная особенность. То есть эмпату, например, не нужен ритуал, чтобы ощутить эмоции, а некоторым магическим способностям он необходим, чтобы настроиться и открыть свой разум для них.

- Медитация помогает большинству экстрасенсов показать лучшие результаты на тестах. Возможно, это что-то подобное, - предположил Брент.

- Возможно, - ответила я.

- Вы используете вуду, чтобы поднимать мертвых, - произнесла это Мэннинг, как общеизвестную истину.

- Меня учили воскрешать мертвых именно так.

- Звучит так, словно вы не уверены, нужен ли вам этот ритуал.

- Я сильно сократила сам процесс, но мне знакомы аниматоры, которые должны выполнить ритуал от и до, чтобы поднять кого-то. По моему опыту, чем слабее твоя сверхъестественная способность, тем больше ты нуждаешься в магическом ритуале.

- Жрец, которому мы доверяем, сказал то же, что и вы: души были каким-то образом пойманы в ловушку, а затем помещены в тело. Но он не был уверен, будет ли тело с душой внутри разлагаться.

- И снова могу передать вам слова Сеньоры. Она нашла способ вернуть душу в тело зомби, и гниение прекращалось.

- Тогда почему зомби на видео разлагаются?

- Видимо, душу вновь изымали из тела, и тогда зомби как обычно начинали разлагаться.

- Но у некоторых из гниющих зомби в глазах души, - она показала пальцами кавычки. – Почему они гниют?

- Доминга изымала душу из тела зомби, позволяя гнить, а затем возвращала обратно, когда доводила его до того состояния, которое было ей нужно. Кроме того, она использовала это в качестве пыток и наказания. Она держала одного, сильно разложившегося, но все еще находящегося в сознании, для предупреждения и запугивания других. Делайте, что я говорю, или то же самое случится и с вами.

- Но зомби кажутся и без того совершенно покорными, зачем ей было угрожать им? – спросила Мэннинг.

- Для зомби это, конечно, было ужасно, и, подозреваю, Сеньора наслаждалась садизмом. Но она использовала это для запугивания своих заклятых друзей, как я. Это должно было заставить меня побояться отказать ей. Похоже, на других людях этот метод работал.

-Нo не на вас? - задала вопрос Мэннинг.

- Вы видели страх в глазах этих жертв только на видео. А я смотрела в их глаза лично, - я вздрогнула, ничего не могла с собой поделать. - Это было и до сих пор остается самым тревожным моим воспоминанием. Тогда я хотела смерти Доминги не для того, чтобы защитить себя, а чтобы освободить тех двух зомби. Это было настолько неправильным, настолько злым, что было необходимо остановить ее.

- Когда вы рассказываете об этом, ваше лицо... Вы выглядите так, словно навсегда запомнили это, - подметила Мэннинг.

Я поняла, что смотрела в никуда, вспоминая тот подвал и двух несчастных с пойманными в ловушку душами. Их глаза были такими напуганными, так молили о помощи, а мне пришлось оставить их там, чтобы спастись самой. Но были и другие дни, и другие возможности... И, в конце концов, я сделала то, что должна была. Доминга Сальвадор больше никогда и никого не будет так мучить.

Я посмотрела на остановленный кадр на экране ноутбука. Теперь в городе был новый игрок, и он со всем разобрался сам. Черт.

- Что Сальвадор хотела от вас. Блейк?

- Она хотела, чтобы я помогала ей поднимать больше зомби, чтобы развивать свой бизнес сексуального рабства.

- Вроде того, что мы смотрим сейчас?

- Возможно. Если вы достаточно сильны, ваши зомби будут очень похожи на людей. Они не будут разлагаться, потому что у них есть души, а значит не будет неприятного запаха. У вас будет абсолютно покорный сексуальный раб, которому не нужно ни есть, ни спать, который будет исполнять все прихоти владельца.

- Но рядом должен быть аниматор, чтобы отдавать им приказы, - сказала Мэннинг.

- Не думаю, что таков был план Доминги. Полагаю, она собиралась поступать так же, как я иногда делаю со своими клиентами: они входят в круг, и я привязываю к ним зомби, чтобы он выполнял их приказы. Мы договариваемся о встрече, когда я смогу забрать зомби обратно и похоронить его. Так я могу направиться к следующему заказчику и не нянчиться с каждым поднятым мною мертвецом.

- Как много зомби вы можете поднять за ночь? - спросил Брент.

- Зависит от давности смерти. Чем дольше человек мертв, тем больше сил нужно, чтобы поднять его. Если смерть по-настоящему древняя, возможно, я смогу поднять только одного, а если недавняя, то около пяти-шести за ночь. Иногда удается больше, но редко.

- Почему редко? - спросила Мэннинг.

- Я не поднимаю мертвых без веской на то причины. И эта услуга не дешевая. Ночи, когда у меня больше шести заказчиков на одном кладбище, очень редки. Иногда приходится поездить, чтобы выполнить несколько заказов, но только если я в городе. Когда человек, готовый заплатить за эту услугу, за городом, я успеваю выполнить только его заказ.

- Тогда почему зомби на видео управляет аниматор?

- Возможно, он не знает, как передать кому-то другому контроль над зомби. Меня этому не учили. Пока мертвому задают вопросы и прощаются с ним, вы должны ждать у могилы, а затем упокоить его. Даже сейчас я крайне редко передаю кому-то контроль над зомби.

- Почему? - спросила Мэннинг.

- Однажды кто-нибудь из клиентов может не вернуть его. Представьте, вы любили этого человека, а я достаточно сильна, чтобы какое-то время он выглядел и вел себя как живой. Этого достаточно, чтобы вы поверили, будто мама или папа воскресли. До поры до времени вы будете обманываться.

- И как долго?

- Пока его тело не начнет гнить. Все зомби разлагаются, агент Мэннинг, даже мои.

- Католическая церковь утверждает, что аниматоры посягают на деяния Иисуса, поднимая мертвых.

- Ага, и пока мы не прекратим, мы отлучены от церкви. Но они не понимают, что, если некоторые из нас не используют свои метафизические способности, они дают о себе знать другими способами.

- Так же, как с необученными телепатами, которые сходят с ума, не в силах заблокировать чужие мысли, - сравнил Брент.

- Ага, только в моем случае это было сбитое на дороге животное, преследовавшее меня до дома. И моя собака, которая воскресла, после смерти.

Зебровски смотрел на меня огромными глазами. Кажется, я никогда не рассказывала ему об этом.

- Звучит ужасно, - сказала Мэннинг.

- Так и было. Мой отец и мачеха были не в восторге.

- Да уж наверно, - протянул Брент.

- Вам нужна для этого человеческая жертва? - спросила Мэннинг.

- Чтобы поймать душу или чтобы вернуть ее обратно в зомби?

- И для, и для другого.

- Жрец ответил бы на эти вопросы лучше меня, но я не думаю. Если зомби умер не так давно, то в такой большой жертве нет необходимости.

- Что значит «большая жертва»? - спросила она.

- Многие из нас приносят в жертву цыплят, чтобы поднять обычного зомби. Если смерть была старой, тогда коз, иногда овец, но в основном коз. Если и этого недостаточно, тогда корову.

- То есть буквально большая, физически, а не интеллектуально развитая? - подвела итог Мэннинг.

Хороший вопрос, очень хороший.

- Знаете, я никогда не задумывалась над этим. Меня учили, что «большая жертва» означает буквально большая, то есть теоретически слон мог бы поднять более старого мертвеца, но от жертвы коровой мы перепрыгиваем сразу к человеческой, хотя люди физически не больше крупного рогатого скота, - я задумалась. - Думаю, просто нет приемлемого способа убить кого-то крупнее коровы или лошади, хотя не знаю никого, кто бы приносил в жертву лошадь в этой стране. Некоторые заменяют

цыплят голубями, по человек считается самой большой жертвой.

- Свиньи разумнее коз и коров, значит эта жертва больше? - спросил Брент.

- Не слышала, чтобы кто-то использовал свиней. Может поросят, но не взрослое животное.

- Почему? - спросила Мэннинг.

- Честно сказать, не знаю. Но я выросла на ферме и знаю, что свиньи могут съесть человека, в отличии от коров, цыплят и коз.

- На самом деле, свиньи не едят людей, если только какой-нибудь маньяк не скармливает им останки, - ответил Брент.

- Кабаны утаскивают детей, оставленных на краю поля, и съедают их.

- Да это просто бабушкины сказки.

- Вовсе нет, - возразила я. - И если вы будете настолько ранены, что не сможете самостоятельно выбраться из свинарника, вас съедят к черту.

- Я в это не верю.

- Мой отец ветеринар, и иногда он брал меня с собой на выезд. Поверьте мне, некоторые свиньи могут вас съесть.

- Смерть шимпанзе или дельфина была бы больше жертвы коровы, но меньше человеческой? - спросил он.

Я обдумала это и наконец ответила:

- Возможно, но взрослый самец шимпанзе может вырвать руку человека из сустава, а насчет дельфина... Даже не представляю, как доставить его на могилу, чтобы перерезать горло для поднятия зомби.

- Значит розыск без вести пропавших, которых могли принести в жертву, не поможет нам выйти на этих ублюдков? - спросила Мэннинг.

- Думаю, нет. Даже уверена в этом.

- Тогда как нам поймать их?

- Доминга собиралась продавать зомби, выглядящих как можно более свежими, как сексуальных рабов, но она и не подозревала о возможностях порно-онлайн. Думаю, должны быть клиенты, что за это платят.

- B большинстве штатов это больше не считается преступлением, потому что законы о некрофилии были изменены. Теперь они гласят, что, если мертвец может двигаться и способен дать свое согласие, их действие расценивается как консенсуальный секс, а не некрофилия. Но это все равно ужасно, - сказала Мэннинг.

- Слышала, что некоторым штатам пришлось пересмотреть свое законодательство, когда вампиров юридически признали гражданами, потому что по существующим законам за секс с ними все еще арестовывали.

- Некоторые копы превратили арест супругов вампиров в свое хобби, - сказал Мэннинг.

Я кивнула.

- Ну да, первые годы, после изменения законов, были интересными.

- И не говори, - согласился Зебровски, и я посмотрела на него. - Эй, я же и тогда был копом. Еще вчера мы могли убить вампира на виду у всех, а сегодня они уже были признаны легальными гражданами под защитой закона. Это были очень странные времена для правоохранительных органов.

- Я училась на четвертом курсе колледжа, когда все изменилось. Я и не задумывалась, как много пропустила.

Он закатил глаза.

- Иногда я забываю, что ты совсем малышка.

- Ты всего на десять лет старше.

-На тринадцать, но спасибо.

Я усмехнулась ему.

-Ну да, три года, это же так много.

- Иногда и ты так считаешь.

Я посмотрела на него, прищурившись. Тема отношений с некоторыми моими молодыми любовниками была очень личной, а личную жизнь мы уже обсудили.

- Да я просто старик по сравнению с тем твоим щенком.

- Не расстраивайтесь, сержант. В этой комнате не вы старше всех, хотя и меньше, чем на три года, - сказала агент, улыбнувшись.

Он протянул ей кулак, и, всего на мгновенье замешкавшись, она ударила по нему.

Я обратила внимание на непривычно притихшего Брента.

- Когда вы моложе всех детективов и агентов в комнате, вы просто не болтаете об этом.

Я улыбнулась ему.

- Плавали, знаем.

- Держу пари. Но вы не выглядите на тридцать.

Я пожала плечами.

- Хорошие гены.

Поэтому и, возможно, потому что я была человеком-слугой и невестой Жан-Клода, я не старела и могла остаться такой, как сейчас, навсегда. Я посмотрела на волосы Зебровски, поседевшие с того времени, как мы встретились. Неужели мне придется наблюдать за тем, как он стареет, пока я остаюсь по-прежнему молодой? Я не знала наверняка, но от этой мысли становилось грустно. А затем я подумала, что если бы он был вампиром, то не старел бы. Никогда прежде я не задумывалась об этом, глядя на своих друзей. Не уверена, что именно я чувствую на этот счет, но это не самое

приятное чувство.

- Ты в порядке, Анита? - спросил Зебровски.

Я кивнула.

- Да, просто задумалась.

- О своем высоком, бледном красавчике-женихе? - усмехнулся он.

-Нет, с чего ты взял?

- Потому что только о личном ты можешь так задуматься. Расследования преступлений успокаивают тебя.

Я позволила выражению своего лица показать, насколько неспокойно мне сейчас было.

- Это дело вовсе не успокаивает меня, Зебровски.

- Прости, ты права. Это дело довольно болезненно.

- Что вы имеете в виду? - спросила Мэннинг.

Он посмотрел на нее своими карими глазами глубокого мыслителя под всей этой грязной одеждой и шуточками.

- Некоторые дела накладывают на вас отпечаток, даже после того, как вы распутаете их.

Она долгое время изучала его лицо, а затем кивнула.

- Если распутаем.

- Вы сомневаетесь в этом? - спросила я.

- Мы здесь, потому что наш аниматор Ларри Кирклэнд, самый уважаемый жрец вуду в стране и многочисленные ведьмы и экстрасенсы, работающие на ФБР, не смогли помочь нам выйти на этих парней.

- А что сказали компьютерные асы? - спросил Зебровски.

Она снова кивнула.

- Они сказали, что кто бы ни работал с этими ублюдками, он очень, очень хорош.

- Наши все еще пытаются определить их местоположение, но они заметают компьютерный след быстрее, чем мы успеваем отследить его. Пока мы отстаем, - добавил Брент.

- Плохие ребята всегда находят новый способ быть впереди хороших, - сказала я.

- Точно, - ответил он.

- Рано или поздно наши техники взломают их и отследят, - сказала Мэннинг. - Я недостаточно разбираюсь в этой области, чтобы помочь им. Поэтому я пытаюсь зайти с другой стороны. Я могу встретиться с вами, поговорить и задать вопросы. С компьютером такой трюк не пройдет.

- Я только недавно выяснила, как поменять мелодию на смартфоне, так что хорошо понимаю вас в этих таинственных компьютерных штучках, - ответила я.

Она слабо улыбнулась мне.

- Спасибо за поддержку, но, как правило, люди страдают этим, перейдя определенный возрастной рубеж. А вы слишком молоды для этого.

- А я люблю свой смартфон, - сказал Зебровски. - Жена и дети целый день шлют мне фотки и смс. Держат меня в курсе событий, пока я на работе.

- А вы, конечно, уже перешли этот возрастной рубеж, - Мэннинг перевела взгляд с одного на другою. - Вы двое уравновешиваете друг друга, как и должно быть у хороших напарников.

Мы с Зебровски переглянулись, пожали плечами и почти в унисон сказали:

- Стараемся.

Мэннинг прищурилась, глядя на нас. А Брент рассмеялся.

Если бы кто-то из гражданских увидел, как мы смеемся и улыбаемся, пока на экране стоит на паузе этот ужас, они бы сочли нас циниками или того хуже. Но если вы не научитесь сохранять свое чувство юмора посреди кошмара, вы или свихнетесь, или уволитесь, или вставите дуло пистолета себе в рот. Мы все были копами уже достаточно давно, а значит выучились насвистывать в темноте, петь по дороге на казнь, шутить перед вратами ада - нужное подчеркнуть. Мы делаем это. Чтобы выжить. Чтобы не сойти с ума. Мы выполняем свою работу. Ловим плохих парней. Я посмотрела на

экран. Зомби, человек, кем бы она ни была, чья душа была поймана в ловушку, смотрела на нас с экрана в немой мольбе. Мы должны найти ее. И когда мы это сделаем, я найду способ освободить ее душу и упокоить. И все прекратится. Мы все прекратим. Те, кто поднял зомби и надругался над ней, не сделали ничего, чтобы я могла получить ордер на исполнение. Поэтому я не могла ворваться к ним, размахивая оружием, как при обычной охоте на монстров. Они никого не убили, черт, я даже не

уверена, что они нарушили закон, но по законам морали... они должны ответить. Будет ли это самосуд? Да, черт возьми, но иногда просто необходимо прислушаться к той части себя, что говорит: «Это аморально! Это нужно остановить!» Не судите, да не судимы будете. По в этом случае, я уверена, бог будет на моей стороне.

Глава 5

Был один человек, которому можно доверять и который хорошо знал Домингу Сальвадор. Но я не могу привести на встречу с ним Зебровски и ФБР. потому что вместе с Сеньорой он занимался очень нехорошими делишками. Поэтому мне нужно избавиться от копов так, чтобы не выдать, будто я пытаюсь от них избавиться. Когда на мой телефон пришло сообщение, появился и предлог.

- Вот блин, - сказала я вслух.

- Что-то случилось? - поинтересовалась Мэннинг.

Зебровски слишком внимательно меня рассматривал. Что, если он не купился на «вот блин»? Может стоило сказать «вот черт»?

- У меня назначена еще одна встреча. Обычно я все отменяю на время расследования, но сейчас у нас даже зацепок никаких нет...

- А что за встреча? - спросил Зебровски, но, судя по глазам, мне не удалось его обмануть.

Я показала ему сообщение, чтобы он смог прочитать его: «Не забудь про встречу с ювелиром в восемь вечера. Je t’aime, ma petite.» А рядом с ним красовалось крошечное фото Жан-Клода.

(Je t'aime, mа petite - Люблю тебя, моя маленькая.)

- Ювелир. Боже ты мой, кто-то примерит сегодня колечки, - он улыбнулся, сказав вслух слишком много, и я знала зачем: хотел увидеть реакцию Мэннинг.

Хмурый агент вдруг улыбнулась мне, и эта улыбка стерла с ее лица морщинки и годы, что добавил ей просмотр видео. Она вдруг стала привлекательнее, глаза заискрились. Если раньше я бы нахмурилась, то теперь поняла, почему она становилась такой девчонкой в моем присутствии: ей нужно было как-то отвлечься от работы. Офицеру полиции, да и любому сотруднику службы экстренного реагирования, просто необходимо, чтобы вне работы его что-то заставляло улыбаться. Иначе можно просто спиться, слишком рано перегореть или однажды темной ночью подружиться с

ружьем. Значит Мэннинг следит за парами, мелькающими в новостях? Любит читать сплетни в желтой прессе? И вот я, втянутая в публичные отношения, как из дамских романов. Как же ей устоять? Да и зачем?

Она не издала ни звука, потому что чуть ранее я высказалась на этот счет, но теперь мне понятно куда больше. Я улыбнулась ей.

- Просто скажите это или так и будете сдерживаться?

Ее улыбка стала еще ослепительнее, а лицо светилось чем-то похожим на смех, и это немного развеяло и мою печаль, нахлынувшую после просмотра видео. Чужое счастье так же заразительно, как и горе.

- Я думала, у вас будут те сказочные обручальные кольца, что были в новостях.

- Жан-Клод знает меня. Он знал, что я захочу поучаствовать в выборе колец, которые нам предстоит носить до конца жизни. Кольцо на видео было взято на прокате возможностью выкупа.

Брент поднял руку, словно спрашивая разрешения поучаствовать в разговоре.

- Я видел кольцо в новостях. Какая женщина откажется от этого «кубика льда»?

Я усмехнулась и попыталась объяснить, не потому что должна была, а потому что мне нравилось приподнятое настроение, воцарившееся в комнате. Не хочу быть той, кто снова разрушит эту атмосферу.

- Я спрашивала, хочет ли он, чтобы я носила обручальное кольцо каждый день. На что он ответил: «Желательно». Я не смогу работать и поднимать зомби с этим «кубиком льда». На каждом месте преступления я буду сверкать одиноким алмазом, прорезавшимся через латекс перчатки, если я их вообще смогу надеть с ним.

Улыбка Мэннинг немного померкла.

- Жаль, но это правда.

Мне захотелось вновь заставить ее так же улыбнуться, и я призналась:

- Жан-Клод сказал, что хотел бы, чтобы я всегда носила символ нашей любви, - я опустила «ma petite», что он добавлял в конце каждого предложения, обращаясь ко мне. С французского это переводится как «моя маленькая» или, точнее, «моя малышка».

Улыбка Мэннинг вновь засияла.

- Ой, ну до чего романтично, - заметил Зебровски.

- Поэтому мы и хотим купить кольца, которые можно носить каждый день.

Я умолчала о долгих обсуждениях огромного количества колец: ярких, блестящих, вызывающих эквивалентов того, что он вручил мне на видео-обручении. Он считал, что обручальное кольцо - отличный повод щегольнуть богатством. Большинство мастеров вампиров происходят из дворянского рода, ну или как минимум того времени, когда аристократы показывали себя во всей красе. Если вы тогда не обвешивали себя драгоценностями и не носили дорогую одежду, значит вы были бедны.

Жан-Клод собирался стать королем, а значит нам нужно было что-то достойное короля и королевы. Некоторые из колец, что мы рассматривали, были дико неудобными, но он смог убедить меня, что это необходимо. Даже представить не могу, что можно носить такое кольцо без страха потерять камень или как-то повредить его. Я чувствовала себя маленькой собачкой в одежде: они очень скованно двигаются, потому что «не в своей тарелке». Они может и мило выглядят, но собаки с большей охотой гоняли бы белок. А попробуйте это сделать в собачьих ботинках и юбке.

- Вы очень счастливая женщина, - так искренне сказала Мэннинг, что я задумалась: «А ждет ли кто-нибудь ее дома?» Многие полицейские не носят на работе обручальных колец, так что отсутствие его на безымянном пальце ни о чем не говорило.

- Спасибо. Я все еще немного удивлена тем, что Жан-Клод мой жених.

- Почему? - спросила она.

- Я уже давно рассталась с мыслями о замужестве. Он такой потрясающий, а я по шкале привлекательности всего лишь на троечку. На троечку, которая вдруг каким-то чудом подскочила до двадцати миллионов, - я улыбнулась, сказав это, но действительно так и думала.

Мэннинг, прищурившись, посмотрела на меня.

- Каждая красивая женщина знает себе цену. И вы не на троечку.

- Попробуйте рядом с Жан-Клодом оценить себя по шкале привлекательности.

Она рассмеялась.

- Ну ладно, ваша взяла. Он кажется идеальным.

Я кивнула.

- Он почти идеален, но не совеем.

- Потому что не человек.

Я снова кивнула.

- Ну да.

Когда я уходила, все улыбались. И лишь Зебровски пристально смотрел мне вслед. Он знал, что я сказала правду про ювелира. По еще он знал, что я не всем поделилась с ними. Он достаточно доверял мне, чтобы позволить уйти сегодня, но завтра он обязательно об этом спросит. Так что после свиданий с ювелиром и зомби, мне нужно будет позвонить Мэнни Родригесу, моему другу и коллеге по «Аниматорз Инкорпорейтед», и напомнить ему о тех временах, когда он был на стороне плохих

парней.

Глава 6

Цирк проклятых вдохнул новую жизнь в старый складской район города, преуспевающий и развивающийся бизнес привлекал новых клиентов и предпринимателей. Иногда я задумывалась, что стало бы с этой частью Сент-Луиса, если бы Жан-Клод не открыл здесь Цирк. Вероятно, так же, как

и другие подобные районы, он превратился бы в место, которое полиция патрулирует только группами. Огромное здание возвышалось над местностью, охраняя покой от хулиганов, словно старший брат. На его крыше в сумерках замерли трое танцующих клоунов. И если присмотреться, у всех троих можно заметить клыки. Их разноцветные наряды казались слишком аляповатыми без смягчающей их темноты. Возможно, его можно было назвать фриковатым старшим братом, однако, он защищал окрестности и делал район престижным.

До открытия было много времени, так что я легко нашла, где припарковаться. А вот за час до заката пришлось бы тащиться на парковку для сотрудников на заднем дворе. Я прошла мимо больших холщовых плакатов на фасаде здания. Шестиметровый постер с вызывающим, но очень похожим портретом Мелани, с длинными черными волосами, прикрывавшими очень человеческую грудь, гласил: «Ламия! Наполовину змея, наполовину женщина!» Но портрет не мог передать, как переливаются чешуйки ее хвоста, и как опасен ее яд. Я бы вообще депортировала ее в Грецию, но

Жан-Клод решил, что ламия может принести деньги, и был прав. Мелани стала паинькой с тех пор, как я освободила ее от большого плохого вампира, который приходился ей мастером. «Взгляните на чудовище без кожи!» - призывал плакат с витиеватым изображением Иукелави, не страшилкой Лавкрафта, а фейри с Британских островов, которому суждено было работать в интермедии. Ну, а о какой работе можно мечтать, когда посетители отвечают диким воплем на вашу безобидную фразу:

«Картошки-фри не желаете?» «Восставшие из могил зомби!» Я, было, уговорила Жан-Клода прекратить поднимать по ночам зомби на импровизированном кладбище прямо на ярмарке, но поступило так много жалоб от клиентов, что он передумал и снова принялся за старое. Мы договорились не лезть в рабочие дела друг друга. На плакате слева был изображен мужчина, одетый как Призрак оперы и сексуальный циркач одновременно: «Ашер! Мастер вампиров и Инспектор манежа!» Я подошла к дверям, а плакаты по другую сторону входа все продолжали соблазнять представлением и удовольствием, что получат внутри посетители. Я задумалась, стоит ли постучать,

вдруг рядом кто-то есть и откроет дверь, или лучше воспользоваться своим ключом. У меня были ключи от входной двери и от служебного черного входа, которым я обычно и пользовалась. Не помню даже, когда последний раз проходила через парадный. Как правило, я приезжаю сюда после заката, а это чревато огромными толпами у дверей, чего я стараюсь избегать.

По сейчас улицы абсолютно пусты, не считая меня. Я знала, что кто-нибудь с верхних этажей видел меня - охранники следили за всеми входами. на смотровой даже были снайперы, хотя с недавнего времени нам их не хватало, так как мы потеряли одного. Арес был неплохим парнем и отличной вергиеной. У нас еще оставались люди, владевшие винтовкой, но никто не мог сравниться с ним. Жаль, что пришлось его убить.

Если бы здание не было таким большим, у парадного входа обязательно кто-нибудь дежурил бы и впустил меня, и мне не пришлось бы ждать целую вечность. Я повернула ключ в замке и услышала щелчок. Хорошо, что у меня есть ключи. Шагнув внутрь, я проследила, чтобы дверь за мной закрылась, хотя, если честно, для большинства наших врагов не проблема вынести ее или протаранить еще один вход где-нибудь в стене. Мы бы услышали их, и у нашей охраны достаточно огневой мощи и силы, чтобы убить недоброжелателей, прежде чем они далеко зайдут. Запертые двери больше защищали от случайных прохожих, которым было интересно, как Цирк проклятых

выглядит днем, когда вампиры спят в своих гробах. Если бы они только знали, как много вампиров бодрствуют здесь в течении дня, они либо пришли бы в восторг, либо мучились бы кошмарами. Все зависит от того, на какой стороне сверхъестественного гражданского движения они были. Вопрос: «Нужно ли вампиров признать "живыми" и полноправными гражданами Соединенных Штатов Америки?» - был одним из самых обсуждаемых, наряду с правом ношения оружия и абортами. В основе всех этих дебатов о жизни и смерти лежал вопрос об определении, что же такое жизнь, а что

не-жизнь, и как далеко мы можем зайти, чтобы защитить ее или отнять.

Я стояла посреди огромного, гулкого, затемненного зала Цирка и просто наслаждалась тишиной этого места. Впервые я приехала сюда днем, когда мастером города еще была Николаос, а Жан-Клод был всего лишь ее шестеркой. Тогда я пришла сюда, чтобы убить его и всех остальных плохих маленьких вампирчиков и их прихвостней, угрожавших мне и моим друзьям. И постаралась на славу.

А теперь я стояла посреди ярмарки, раскинувшейся через все здание, и слушала тишину. Палатки, где можно выиграть огромную игрушечную летучую мышку, кукол вампиров и оборотней, и другие тематические игрушки, были закрыты и задрапированы. Это была самая настоящая ярмарка с аттракционами, но без пыли и жары. Здесь было чище и аккуратнее, чем в любом странствующем балагане, очень по-жан-клодовски. Он обожал брать нечто неряшливое и делать из этого красивую, отлаженную иллюзию совершенства, настолько близкую к идеалу, что большинство не замечали

разницы. И только отношениям он позволял быть трудными и скандальными, потому что влюблялся исключительно в «тяжелых» людей. И да, я тоже в числе непростых возлюбленных. Правда есть правда.

Я прошла мимо закрытых киосков с фаст-фудом, вдыхая сладковатые, призрачно неуловимые замахи корн-догов^2(Корн-дог (англ. corn dog — букв, «кукурузная собака») — сосиска, которая покрывается толстым слоем теста из кукурузной муки и жарится в горячем масле.), поп-корна и сладкой ваты. Посреди ярмарки располагался шатер, который когда-

то назывался «Шоу уродов», а сейчас «Павильончик странностей», хотя и этим названием некоторые были недовольны. Все хотели увидеть наполовину человека, наполовину что-то там еще, но при этом оставаться политкорректными. Ведь, если вы правильно подбираете выражения, любопытство вовсе не делает вас плохим человеком. Последнее время люди путают нравственность с политкорректностью. Большинство по-настоящему высоконравственных людей, что я знаю, вообще не задумываются о политкорректности, потому что их больше заботит вопрос добра и зла, а не

хорошо или плохо они выразились.

Некоторые граждане из благих намерений требовали закрыть шоу уродов, но у этих

протестующих была работа. Они могли позволить себе жить «нормально», а вот у «уродов» не всегда есть такая возможность. Иногда фрик-шоу - единственный вариант, и только там можно почувствовать себя в безопасности. Очень надеюсь, что «нормальные» люди оставят нас, уродов, в покое и прекратят уже спасать. Мы вполне обойдемся и без этого, сами о себе позаботимся, но люди отнимают у нас рабочие места, не предоставляя ничего взамен: ни другой работы, ни дома, ни семьи, где ты был бы своим. Они просто уничтожают твой мир, раздуваясь от гордости.

Своего первого призрака я увидела, когда мне было десять. В четырнадцать я начала случайно поднимать мертвых животных, в том числе и свою погибшую собаку Дженни. Папа связался с бабулей Флорес, и она научила меня контролировать свои силы, чтобы за мной не таскались сбитые на дороге животные, а мертвая собака не забиралась в мою постель. Она боялась, что я вырасту и стану не аниматором, а некромантом, которых всегда причисляли к стороне тьмы. Вампиры убивали некроманта, едва обнаружив, потому что мы властвуем над всеми мертвыми, в том числе и над ними. Я избежала этой участи, потому что являюсь человеком-слугой Жан-Клода, и потому что настоящего некроманта не встречали уже более тысячи лет. Я один из уродов, просто не осознавала этого, когда впервые пришла в Цирк проклятых.

Я повернула налево к самому большому шатру, занимающему целую четверть всей площади ярмарки. Красно-белый полосатый шатер, казалось, только сегодня поставили рабочие, но на самом деле это была постоянная конструкция. Его разбирали только тогда, когда надо было обновить материал. Касса при входе, как и все остальное здесь, была пуста, но у меня в любом случае бесплатный проход. Я же обручена с владельцем.

Полог шатра был опущен на входе, так что я не могла заглянуть внутрь, но заметила дрожь за секунду до того, как полотно начало приподниматься. На автомате выхватила пистолет и направила его в землю, держа двумя руками, прежде чем успела уговорить себя не реагировать. Я направила ствол в землю, потому что понятия не имела, кто по ту сторону полотна. А вы не направляете пушку на кого попало, иначе начнете целиться и в конечном счете выстрелите. А значит убьете его. А по ту сторону может быть Жан-Клод - маловероятно, но возможно - или мой любовник, или друг, или

просто парень, который меня не бесит.

Рука, что отодвигала полог, была более смуглой, чем у Жан-Клода, и я не удивилась, когда из-за холщовой ткани выглянул Сократ. Он был высоким, но не слишком крупным: не налегал на поднятие тяжестей, как другие охранники. Совсем недавно он очень коротко подстригся, почти побрился. Мои волосы при такой прическе перестали бы завиваться, а его все равно кудрявились. Сократ взглянул на оружие в моих руках и улыбнулся.

- Мне нравится твоя осторожность.

Мои плечи расслабились, и я оценила его похвалу. Отведя от него взгляд, я убрала пистолет в кобуру под пиджаком.

- Некоторые назвали бы это паранойей.

- Они никогда не были копами, - ответил он.

- Когда ты снова вернешься в детективы? - спросила я.

- Оба офицера, которые должны получить назад свои значки, после облавы на ликантропов на работе, маршалы США Сверхъестественного Подразделения. А я простой детектив отдела по борьбе с наркотиками.

- Возможно, тебе повезет больше на службе маршалов. Будешь играть за мою команду, - сказала я.

Нa его смуглом лице блеснула белоснежная улыбка.

- Я был обычным копом. Мы спасали людей, следили за порядком и все в этом духе. Ничего личного, но в твои обязанности входит выслеживание и убийство людей. Это больше похоже на солдата, чем на полицейского.

Я пожала плечами.

- Это да.

- Я просто хочу снова стать детективом, Анита. Я любил свою работу и хорошо выполнял ее. Я получил рекомендации от большинства своих сослуживцев из Лос-Анджелеса. Думаю, они все еще чувствуют себя виноватыми, что меня сократили из-за некоторых вершен, прикрывавших свои задницы.

- Чувство вины хорошо мотивирует, - сказала я. пройдя мимо него, и он опустил полог.

Вход в шатер был частью иллюзии, на самом же деле это было основательное и прочное строение. Внутри была классическая цирковая арена, насколько я могла судить по старым фотографиям, но установленные вокруг нее трибуны были точь-в-точь как на любом современном спортивном стадионе. Мы могли спокойно идти бок о бок между первыми рядами и перилами, не позволяющими толпе выйти на пустующую сейчас арену.

- Да, точно, - с грустью ответил он. проведя ладонью по своей почти бритой голове.

Сегодня я не настроена грустить, поэтому просто сменила тему:

- Поверить не могу, что твои волосы, даже такие короткие, вьются. Мои при такой стрижке не стали бы.

Он почти рассмеялся.

- Мексиканских и немецких генов недостаточно. В твоем роду должна быть африканская кровь, чтобы волосы вились как у меня.

Я рассмеялась вместе с ним.

- Ладно, значит у тебя генетическое преимущество.

Сократ повернул на главную лестницу, ведущую к дальним рядам и задрапированной стеклянной будке на самом верху. Она была похожа на кабинку комментатора, освещающего события, но на самом деле эго был офис директора Цирка проклятых, а прямо за ним небольшие апартаменты.

Сократ и не думал сбавить темп из-за меня, но мне удалось не отстать. Когда я впервые поднималась по этой лестнице, мои колени дико болели, а ведь мне тогда не было и двадцати пяти. Сейчас мне тридцать один, и колени больше не беспокоят меня при подъеме. Я двигалась легко, чуть позади и в стороне от Сократа. Да, я занимаюсь в зале, но вряд ли дело в этом. На работе меня не раз ранили оборотни, но один из первых, заразивший меня, заключал в себе несколько разных штаммов ликантропии. Очевидно, я унаследовала его особенность, поэтому каждый следующий оборотень,

пускающий мне кровь, делился со мной своим зверем. Вообще, с медицинской точки зрения это невозможно, как и то, что я до сих пор не перекидывалась. Поэтому мы считаем, что я не могу стать полноценным оборотнем из-за вампирских меток и того, что являюсь человеком-слугой Жан-Клода. Но мы не слишком знакомы с теорией метафизики, так что не знаем наверняка. Несколько месяцев назад я узнала о заинтересованности военных в создании солдат с преимуществами ликантропов, но без необходимости перекидываться. Тогда я позволила людям узнать, что все дело в вампирских метках, так что им не повторить эти условия в своих лабораториях. Пока никто не стучится в мою дверь, все нормально.

Прекрасно, что я могу идти нога в ногу с вергиеной, не страдая от боли, но это заставляет задуматься над тем, что же еще во мне изменилось? О каких изменениях своего тела я еще не знаю? А что если ликантропия и вампирские метки повлияли не только на мое тело?

- Что случилось, Анита? Ты кажешься слишком серьезной для женщины, которой предстоит встреча с ювелиром.

Я улыбнулась на его поддразнивание, ведь меня никогда не интересовали украшения, и поделилась с ним своими мыслями о коленях и отсутствии боли.

- Это же хорошо, - сказал он.

Я кивнула.

- Да, но каких еще изменений я не замечаю?

Он вздохнул.

- То есть не только физические?

- Ага.

Мы подошли к двери.

- Нам надо как-нибудь сесть и поговорить об этом. Я расскажу все, что знаю, что заметил до и после своего обращения в вергиену.

- Идет.

- Возможно, ты будешь не в восторге от услышанного.

Я пожала плечами.

- Это нормально. Лучше горькая правда.

- Другие так не сказали бы, - заметил он.

- Я не такая, как другие.

- Это точно, - он вновь улыбнулся.

Я улыбнулась ему в ответ, потому что должна была, а не потому что хотела этот.

Сократ постучал в дверь, затем приложил ладонь к узкой щели между ней и дверным косяком, и я услышала, как кто-то с той стороны принюхался. Не так давно охранники начали использовать свои запахи вместо паролей. Вы можете выяснить пароль или секретный стук, но никогда не подделаете запах тела. Хотя их обоняние было острее в животной форме, даже в человеческой это работало.

Лисандро - высокий, е испанскими чертами и чертовски привлекательный - открыл нам дверь и впустил внутрь. Эго был самый обычный офис со столом и двумя стульями, и только старинные цирковые плакаты на стенах отличали его от других кабинетов помощников администратора любого крупного бизнеса. После наступления полной темноты, наконец пробудившись, сюда придет администратор. Бэтти Лу не очень сильный вампир, но отличный помощник.

- Это новое средство для волос такое приторно-сладкое. Как ты можешь им пользоваться? - сказал Лисандро. Он почуял это через дверь, а я ничего не чувствовала, даже стоя рядом с Сократом.

- Как я уже сказал Аните, никто из вас не обладает такими сказочными локонами, поэтому вам не понять.

Лисандро провел рукой по перекинутому через плечо хвосту.

- Мои волосы настолько прямые, насколько и должны быть. Так что я не парюсь.

- Это все из-за обоняния крысолюда. - сказал Сократ. - Для тебя все запахи странные.

Лисандро усмехнулся.

- Ты просто завидуешь тому, что у крыс чутье лучше, чем у гиен.

Сократ покачал головой.

- Зато мы можем прокусить Бьюик, а вы нет.

Я закатила глаза.

- Хватит этой межвидовой конкуренции, отведите меня к Жан-Клоду.

- Я бы ответил, что сама найдешь дорогу. Но из-за приезда ювелира мы все такие церемонные.

Я покачала головой.

-Дневной ювелир - человек-слуга ночного ювелира. Все древние вампиры церемонные.

- Да, но не каждый день встретишь человека, рассказывающего, что Елена Прекрасная была брюнеткой, - ответил Лисандро.

- Она этого не говорила, - возразил Сократ.

- Говорила.

- Она сказала, что эти кольца достойны Елены Прекрасной, другой красавицы с волосами цвета вороного крыла.

- Это и значит брюнетка.

- Вы хотите сказать, что она сравнила меня с Еленой Прекрасной?

Мужчины прекратили спорить и повернулись ко мне. Они переглянулись и вновь устремили взгляды на меня.

- Любая другая женщина была бы польщена, но твоя реакция будет неадекватна, да? – спросил Лисандро.

Я нахмурилась.

- Она не неадекватна.

- Но комплимент ты не примешь, - сказал Сократ.

Я вздохнула, пожала плечами и поправила кобуру на поясе, раздумывая.

- Когда ты тратишь такие деньги на кольца, лесть входит в стоимость. Я просто не верю в ее искренность, когда она сравнивает меня с одной из величайших красавиц всех времен. Я на это не куплюсь.

Они вновь переглянулись, что уже начинало раздражать. Ребята очень осторожничали с моим настроением и задаваемыми вопросами. Терпеть этого не могу. Ненавижу неловкие моменты из-за своей внешности. Спасибо моему детству и бывшему жениху за проблемы с самооценкой. Люди реагировали на меня так, словно я привлекательна, так что мне пришлось смириться с этим, но сама я таковой себя не считала. Ювелир своими комплиментами, искренними или нет, в моих глазах себе

очков не наберет.

- И вообще... Кольца никакого отношения к лицу не имеют, так что цвет волос не важен. Дело только в оттенке кожи, - мой голос звучал ворчливо, но мне удалось себя не критиковать, а это уже победа.

- Ну что ж, тогда не будем заставлять босса ждать. - сказал Сократ.

Я не сразу поняла, что он имел в виду Жан-Клода, тем временем Лисандро открыл дверь и впустил меня в кабинет, более просторный и богаче обставленный. Все здесь говорило о принадлежности вышестоящему руководству: от роскошных деревянных панелей до стола, настолько большого, что на нем можно было и быка забить. Но здесь не было ни единого намека на Цирк проклятых, ни одного плаката. У меня появился порыв попросить одного из охранников остаться со мной. Но они всего лишь телохранители и были не в силах уберечь меня от волнения во время

просмотра украшений в бархатных футлярах и образцов обручальных колец, которыми был заставлен огромный стол, словно дотошный бухгалтер проводил учет пиратских сокровищ. А возле него, сжимая перед собой руки, стояла миниатюрная темноволосая женщина. Она вполне могла бы сойти за бухгалтера или чиновника из старых фильмов, если бы не азарт на ее лице. Ювелир была слишком взволнована происходящим. Я, должно быть, попятилась к выходу, потому что вдруг услышала голос Жан-Клода.

- Ma petite, - только это и ничего больше, но я вынуждена была взглянуть на него.

Он сидел за этим огромным столом, сверкающим выставленными напоказ брачными

украшениями, но ни одно из них не могло сравниться с ним. Его черные мягкие локоны ниспадали на плечи, сливаясь с бархатом пиджака настолько, что уже не было понятно, где они, а где черный бархат. Под пиджаком виднелась алая рубашка, идеально подходящая к его темным волосам и белоснежной коже, с которой не могло сравниться ничто живое. Бледность и отсутствие каких бы то ни было красок на лице говорили о том, что он еще не кормился. Было время, когда я не могла так точно читать Жан-Клода, но я изучала выражения его лица и настроения многие годы. Когда-то я отказывалась быть пищей для любого вампира, включая и Жан-Клода. А теперь от мысли о том, что он еще не кормился, и это может стать частью нашей прелюдии, вдруг заныло внизу живота, и мне пришлось схватиться за край стола, чтобы устоять на ногах. А ведь я даже не успела взглянуть на его лицо.

Подняв голову, я, наконец, посмотрела на его почти идеальные скулы, манящие губы и убийственные глаза. При свете люстры они казались почти черными, но в них всегда был оттенок синевы, цвет морских глубин, где могут плавать монстры и скрываться чудеса. Из-за двойного ряда темных ресниц на верхнем веке, казалось, словно он пользуется тушью, но это абсолютно не так. Над ними идеальный изгиб темных бровей... Он был слишком красив, слишком совершенен, как произведение искусства, а не человек. Как этот мужчина может любить меня? Но улыбка и блеск его

глаз говорили о том, что взглянув на меня, он тоже увидел что-то удивительное. Не знаю, следует ли мне быть польщенной. Или удивиться. Или просто спросить: «Почему я? Почему не тысячи классически более привлекательных женщин?» Он легко мог бы быть с кинозвездами или моделями, но выбрал меня. Меня. Низенькую, с пышными формами, несмотря на постоянные тренировки, всю покрытую шрамами из-за работы, до сих пор не избавившуюся от своих комплексов. Не обращая внимания на это, он улыбнулся мне и протянул руку. Обойдя вокруг стола, я сжала его ладонь, но не чувствовала себя принцессой со своим принцем, скорее неуклюжей крестьянкой рядом с царской

особой.

- Я словно перестала существовать, когда вы вошли в комнату и увидели друг друга, - раздался голос ювелира, в котором все еще угадывались отголоски ее родины. Сейчас она приехала откуда-то с Ближнего Востока, но вообще, я думаю, она могла быть родом из Месопотамии, колыбели цивилизации. Ее звали Айрин. Вряд ли это имя дано было ей при рождении, но спрашивать вампира о настоящем имени его человека-слуги было дурным тоном. Их именем было то, которым они вам представлялись. Если вы невоспитанная свинья, вряд ли вам удастся прожить долгие века. Так что ее звали Айрин.

Я покраснела, но Жан-Клод притянул меня ближе и сказал:

- Но разве вы не очарованы тем, как мы поглощены друг другом?

- Да, мой король.

Я хотела попросить ее перестать называть его так, но Жан-Клод не позволял мне поправлять Айрин или ее мастера. Во-первых, если они хотят называть нас королем и королевой - ради бога. Во- вторых, по моему предложению, Айрин как-то называла его «мой президент», что звучало еще хуже.

Жан-Клод остался сидеть, поэтому на этот раз мне пришлось наклониться для поцелуя. Из тысячи наших поцелуев я не могла вспомнить ни одного, когда я должна была склониться к нему. Даже сидя, ему не нужно тянуться ко мне, как обычно делала я. Чтобы устоять на ногах, пришлось прикоснуться к его лицу, ведь даже сейчас, когда я дотронулась до его губ, у меня подкосились колени. Это была легкая версия нашего обычного приветствия, ведь сейчас у нас был зритель, наш деловой партнер. За последние несколько недель я уяснила, что организация большой свадьбы очень

похожа на ведение бизнеса.

Айрин сжимала перед собой руки с изящными длинными пальцами, словно пыталась удержаться от соблазна прикоснуться к чему-то. Она была ниже меня, около ста пятидесяти двух сантиметров, с такими же черными, но более жесткими волосами с сединой. Тонкие, угловатые черты лица. Худоба, присущая не сидящим на диете моделям, а тем, кто всегда недоедал. Смуглая от природы и загара

кожа. И глаза такие черные, какими иногда казались, но все же никогда не были, темно-синие глаза Жан-Клода и мои темно-карие.

- За свою невозможно долгую жизнь, подаренную мне моим мастером, я редко видела пары, столь увлеченные друг другом.

Жан-Клод улыбнулся и притянул меня к себе на колени. Я бы запротестовала, но, во-первых, мне самой хотелось быть как можно ближе к нему, а, во-вторых, мы не делали ничего плохого. Просто это немного выходило за рамки принятого в современном обществе проявления привязанности за пределами клубов и вечеринок.

- Мы ищем идеальные обручальные кольца. Заблаговременно, конечно, Айрин.

- Вашим отношениям уже около шести лет, милорд?

- Да, - ответил Жан-Клод.

- Около того, - подтвердила я. Эта связь была гораздо большим, чем могли предполагать человеческие СМИ, и несколько меньшим, чем считало вампирское сообщество. Я была легальным палачом вампиров, когда мы с Жан-Клодом впервые встретились, поэтому никто из нас тогда и не думал о возможном романе. Я считала вампиров просто мертвецами, была уверена, что, убивая их, освобождаю мир от монстров. Затем я познакомилась с вампирами, которые были лучше некоторых

знакомых мне людей, и задумалась, кто из нас на самом деле монстр. Доминга Сальвадор была одной из тех, кто смог убедить меня, что и у зла может быть пульс. А теперь появился некто, творящий такое зло, о котором Сеньора могла только мечтать. Она была мертва, я точно знала, ведь это я убила ее. По если бы голос аниматора за кадром был бы женским, я, возможно, задумалась бы, а не поднял ли кто Домингу из мертвых, чтобы завладеть ее секретами. Конечно, раз это я ее убила, будь то самооборона или нет, технически ее зомби первым делом направился бы ко мне. Жертвы убийств встают из могилы лишь с одной мыслью: «Отмщение». Они сметут все на своем пути, пока не найдут и не уничтожат своего убийцу. Вот почему ни в коем случае нельзя поднимать из могилы убиенного, чтобы узнать, кто его убил. Я пыталась. Убийств всегда было гораздо больше одного, которого они так жаждали.

Жан-Клод погладил меня по руке.

- Ты вдруг помрачнела, ma petite.

- Прости, просто на работе... было непросто сегодня.

Я чувствовала его прикосновение к своим мыслям так же, как к своей руке, и лишь немного укрепила щиты. Он не стал давить. Воспоминания о зомби-порно были не совсем тем, что я хотела бы с ним разделить при выборе обручальных колец. Это наверняка подпортит нам настроение.

- Не понимаю, зачем вам работа, которая заставляет вас хмуриться, - сказала Айрин. Видимо, было что-то такое в моем взгляде на нее, потому что она вдруг слегка склонила голову. - Без обид.

- Никаких обид, пока вы не поддерживаете вампиров, считающих, что я должна оставить свою работу, раз выхожу за Жан-Клода.

Айрин со смехом выпрямилась.

- Я бы никогда не сказала ничего подобного. Я тоже работаю очень давно и все еще нахожу, чему можно научиться. Меня постоянно изумляют новые технологии и металлы.

Я улыбнулась ей.

- Тогда прошу прошения за свои поспешные выводы.

- Загробная жизнь вампиров, которые ждут этого от вас, вероятно, не слишком продуктивна. Я считаю, что вампиры, у которых нет ни бизнеса, ни увлечения очень быстро начинают скучать. А заскучавший бессмертный находит весьма неприятные способы развлечься. - она едва заметно вздрогнула, и выражение нетерпения на ее лице немного померкло.

Жан-Клод обнял меня за талию.

- Вы считаете скуку виновником всего зла среди вампиров?

- Вечность - слишком долгая нора для безделья, милорд.

Он улыбнулся и кивнул.

- Да, это так.

- Осмелюсь спросить, милорд.

- Конечно, - разрешил он, хотя я понятия не имела, что именно она хочет узнать.

- Многие считают одной из причин, почему вы так благоразумны и справедливы, ваше управление бизнесом в течении многих сотен лет. А то, что вы выступаете в некоторых из ваших заведений, еще одна хорошая тенденция.

- Некоторые из древних вампиров находят это поведение неподобающим.

- Я слышала эти сплетни. Но те, кто распускает их, слишком старомодны. Они застряли в прошлом и все еще полагают, что правители должны интересоваться лишь властью. Но, выходя на сцену, вы весь светитесь удовольствием, милорд.

Жан-Клод склонил голову набок, и мы уставились на Айрин.

- А когда вы видели Жан-Клода на сцене? - спросила я.

Она покраснела и опустила взгляд.

- Мой мастер считает, что мы должны как можно лучше узнать тех людей, для которых создаем дизайн колец. Чтобы лучше удовлетворить их желания.

- Вы были там в ту ночь, когда я объявлял выступления? - спросил Жан-Клод.

- Вы объявляли большую часть выступлений, - ответила женщина, не поднимая глаз и крепче стиснув руки.

- Но я не представлялся.

- Нет, милорд, один из ваших очаровательных юношей имел честь представить вас, - ответила она, внимательно рассматривая пол.

- Я был на сцене «Запретного плода» лишь однажды, когда мое выступление было уже анонсировано. Но я не помню вас в зале.

- Я держалась позади, милорд, чтобы не быть частью аудитории, с которой вы

взаимодействовали, - она все же быстро взглянула на нас и вновь опустила взгляд.

После анонса в массмедиа Жан-Клод был вынужден принять участие в необузданном стриптизе на сцене. Позже он поставил новое шоу: более романтичное в начале, а в конце... его можно было назвать таким, только если для вас «романтичный» синоним «чертовски горячий». Лично я так и думала, но газеты пестрели заголовками о том, как я ревную и злюсь на Жан-Клода за то, что он снова вышел на сцену. Так было пока я не присоединилась к нему. Всего пару раз в роли «жертвы из зала» для некоторых из моих любовников, но это было давно. Во-первых, посетителям не нравилось,

что среди них выбирают того, у кого есть возможность, гм, встречаться с этими мужчинами в жизни. Во-вторых, служба маршалов США не в восторге от того, что их офицер поднимается на сцену стрип-клуба. Формально я не раздевалась, всего лишь помогала в качестве «жертвы», которая не давит на танцоров и не ищет продолжения. Сообщество вампиров считало, что их королю не пристало трясти задницей перед кучкой людишек.

- Я эксгибиционист. Вы понимаете, что это значит, Айрин?

Она вновь покраснела. Видимо, ответ был «да».

- Вам понравилось шоу, Айрин? - спросил он, добавив капельку силы, произнося ее имя. Но моей коже пробежали мурашки, и заныло внизу живота. Я посмотрела на женщину, чтобы понять, почувствовала ли она то же самое. Она не шелохнулась, а затем медленно подняла тот самый взгляд, каким смотрят на кота мышки, когда вдруг устают убегать и понимают, как он прекрасен, какой бы чудовищной не была их последующая смерть.

- Прекрати, - твердо велела я.

- Вы же не возражаете, Айрин? - каждое слово Жан-Клода было наполнено силой.

С огромными глазами и безвольным лицом она кивнула.

- Вы хотели этого, когда наблюдали за мной на сцене, не так ли?

- Задолго до этого, милорд. Как кто-то, видя пламя вашей красоты, может устоять пред желанием погреться о него?

- Я холодный, Айрин, не горячий. Во мне нет ни пламени, ни света, лишь могильный холод и темнота.

- Она ваше тепло, милорд. И оборотни, они и правда очень горячи, - нетерпеливо ответила женщина, и стоило ей сказать «тепло», как я ощутила повышение температуры и жар.

- Ты чувствуешь это, ma petite?

- Угу, - я слезла с колен Жан-Клода и встала рядом, все еще держа его за руку. - Завязывай с этими ментальными трюками, Айрин, это здесь не пройдет.

Следующие слова женщины принадлежали вовсе не ей, интонации казались чужими, словно кто-то захватил ее тело.

- Вы пытались подчинить моего слугу. Я всего лишь показываю, что мы не так уж беспомощны перед вами.

То, как Айрин держалась - руки по бокам, ноги врозь, плечи расправлены - указывало на то, что ее мастер мужчина.

- Приношу свои извинения, Мельхиор, но ее желание быть соблазненной так сильно, что я не устоял.

Я всегда произносила это имя как «Мел-кор». Из уст Айрин оно звучало как «Миль-хи-о». Произношение Жан-Клода было ближе к ее, чем мое сухое, американское изложение.

- Хороший король проявляет сдержанность.

- Хороший мастер не оставляет своего слугу изнывать от желания.

- У меня нет ваших наклонностей, милорд. Моя страсть - искусство, а не плоть.

- К несчастью для вашего слуги, - заметил Жан-Клод.

- Возможно, но было бы еще большим несчастьем, если бы ее жажда искусства уступила жажде телесных удовольствий.

- Не нужно выбирать, - ответила я. - Нужно найти золотую середину.

- Айрин вольна завести любовника, если это не будет мешать нашей работе.

- А что бы вы сделали, если бы ее любовник все-таки помешал вашей работе? - спросила я, наблюдая как лицо женщины становится задумчивым. Незнакомец погладил ее рукой бороду, которой у нее отродясь не было.

- Я ничему не позволю мешать нашему искусству.

- Вы убьете его, даже если она влюбится в него?

Взгляд Айрин обратился к Жан-Клоду.

- Вы и правда позволяете своему слуге так необдуманно говорить, милорд. Для нас, древних, это загадка.

-Не смотри на него, когда я говорю с тобой, Мельхиор.

Я бы отпустила руку Жан-Клода, если бы он не сжал свою ладонь на моей. Я не сопротивлялась. Я больше ничем не подорву его авторитет перед этим старым вампиром, который уставился на нас глазами Айрин.

- Вот почему мы не женимся на своих слугах, Жан-Клод. Они перестают знать свое место.

- Заносчивый сукин сын!

- Она выражается как портовый грузчик, - сказал он, по-мужски скрестив на груди тощие руки женщины. Может он и управлял ее телом, но не мог двигаться как она: женщина бы скрестила руки под грудью, в отличие от него. Интересненько. Он управляет телом, но как много он может чувствовать?

- Оскорбление моей невесты было и правда заносчивым. Хотя мне нечего сказать о вашей матери.

Я посмотрела на Жан-Клода, чтобы понять, шутит ли он, но его лицо было абсолютно бесстрастно, как у прекрасной статуи. Если он так сильно замкнулся в себе, значит дела обстоят серьезнее, чем я думала. Я очень не любила иметь дело со старыми вампирами: они все были высокомерны, многие из них просто... другие, словно прожив столько веков они стали еще более другими. Дело только во времени или в древних культурах, более чуждых, чем могла понять история?

- Примите мои глубочайшие извинения, милорд, если я косвенно оскорбил вас, - сказал Мельхиор, поклонившись. Было очевидно, что он привык к более высокому и мускулистому телу. Он был похож на плохого кукольника. Однажды я видела, как Странник, бывший член Совета, перенимал чужие тела, но он гораздо лучше управлял ими, казался естественным. А Мельхиор словно не хотел двигаться в теле женщины, как будто не был уверен в обстановке вокруг или не чувствовал ног.

Я сжала ладонь Жан-Клода, а затем медленно отпустила ее и задумалась: помогают ли нам эти касания справиться с ментальными играми других вампиров? Я все еще чувствовала клубящуюся силу Айрин, но для меня это было просто ощущением чужой силы и ничего больше.

- Есть и другие ювелиры. Жан-Клод. Я не хочу носить кольцо, сделанное кем-то, кто меня и за личность не считает, - я медленно направилась к женщине.

- Как пожелаешь, ma petite, - ответил Жан-Клод и обвел рукой стол со сверкающими на бархатных подставках украшениями. - Можешь упаковать и забрать их, Мельхиор.

Я подошла к ювелиру очень близко, но он даже не посмотрел на меня. Все его внимание было приковано к Жан-Клоду, и он явно был удивлен.

- Но мы уже близки к завершению дизайна колец, мой король.

- Мы начнем заново с другим ювелиром. Он, конечно, может и не быть так искусен, как вы с Айрин, но, уверен, он сможет помочь нам создать нечто прекрасное. Хотя найти ювелира среди живых настолько талантливого, чтобы создать корону и диадему, будет непросто. Люди почти утратили этот талант, вы так не считаете, Мельхиор?

Лицо Айрин исказилось болью, она прижала руку к груди.

- Корону и диадему... Вы впервые говорите о них.

- Мы обсуждали, что что-то должно придерживать фату Аниты. Я знаком с вашими старыми работами, Мельхиор. Вы бы мастерски выполнили наш заказ, но мы будем работать с кем-то другим. Может быть, Карло заинтересует возможность изготовить корону для первого за тысячелетия короля вампиров.

- Вот прохиндей! Нет, милорд, мой король, Жан-Клод, прошу вас! Не обращайтесь к Карло! У него нет вкуса, чувства металла.

- Вы мастер по металлу, Мельхиор, это правда, но, как и было сказано, у Карло лучше вкус к драгоценным камням. А я ставлю больше на них, чем на металл, так что, возможно, это даже к лучшему.

-Не дразните меня, милорд.

Прямо сейчас я стояла совсем рядом с Айрин. Ноги женщины были согнуты под странным углом. Вампир игнорировал меня, словно я не стояла рядом с телом его слуги. Он сбросил меня со счетов. Не знаю, в чем причина: потому что я человек или женщина, или и то, и другое. Я зашла за спину ювелира и сбила ее с ног. Она упала так внезапно, что не будь я человеком-слугой, не успела бы поймать ее. Держа ее в своих руках, я заглянула ей в глаза и наконец увидела, что они больше не

были такими же черными, как ее волосы, теперь это был темный, глубокий карий цвет. Я улыбнулась этим пораженным карим глазам.

- Вы не чувствуете ее ног. Если бы не я, она бы поранилась.

- Что творит ваш слуга? - он вновь смотрел на Жан-Клода, а не на меня, хотя мое лицо было на расстоянии нескольких сантиметров от его.

- Раз вы недостаточно хорошо чувствуете тело своего человека-слуги, интересно, как прочна ваша с ней связь? Интересно, насколько тяжело будет предоставить Айрин выбор? - прошептала я у ее щеки, их щеки.

Не знаю, что привлекло его внимание: мое дыхание или шепот, но так или иначе он повернулся и посмотрел на меня.

- О чем ты болтаешь, женщина?

Я подарила ему одну из моих не самых приятных улыбок, с такой же улыбкой я могу совершать ужаснейшие вещи. Я не специально, но люди всегда почему-то начинали нервничать.

- Посмотрите мне в глаза, Мельхиор.

- Это вампирский трюк, - усмехнулся он.

Я отпустила свою некромантию, словно разжала наконец кулак, и от хлынувшей из меня силы кожа покрылась мурашками. Айрин тоже это ощутила.

- Что это? - он вновь посмотрел на Жан-Клода. - Эго вы, милорд?

Жан-Клод качнул головой и улыбнулся.

Карие глаза вновь посмотрели на меня. Я все еще держала на руках тело Айрин, словно она совсем ничего не весила. В ней было не больше сорока пяти килограмм. Она была такой хрупкой, одна кожа да кости, и я снова задумалась над тем, что должно быть при жизни ей часто приходилось голодать. Это накладывает свой отпечаток. Эта мысль не принадлежала мне, и не мои воспоминания последовали за ней. Жан-Клод родился в бедной семье, и это он вспоминал, каково ложиться спать голодным под крики истощенной сестры.

- Это вы, милорд. Я вижу ваши глаза на ее лице. - с удовлетворением заметил Мельхиор.

Я закрыла глаза и призвала свою силу, вытесняя воспоминания Жан-Клода. И когда, наконец, открыла их, Айрин ужаснулась увиденному.

- Ваши глаза... Они словно коньячные бриллианты на солнце. Такие яркие...

Я знала, как сейчас выгляжу, словно я сама вампир. Такое и раньше происходило. Случайно. А теперь я могу делать это намерено, когда захочу.

- Оставьте Айрин, Мельхиор. Позвольте ей ответить на мой вопрос.

- Что за вопрос? - его голос по-прежнему звучал высокомерно, не смотря на страх в его глазах.

- Я спрошу ее, хочет ли она освободиться от вас. Найти возлюбленного и не бояться, что вы убьете его, если он помешает работе. Получить шанс на жизнь вне ваших мастерских.

- Она мой человек-слуга. Только смерть может освободить нас друг от друга.

- Айрин уже встречалась с нашим Черным Нефритом, мастер которой еще жив, но тигр его зова отвечает мне, - прошептала я с такого близкого расстояния, словно хотела поцеловать.

Женщина тяжело сглотнула, и я видела, как трепещет на ее шее пульс, словно пойманная в ловушку птица. Один из них меня боится.

- Только Мать Всей Тьмы могла разорвать такую связь, - не слишком уверенно сказала она.

- А кто убил ее, Мельхиор?

- Жан-Клод.

Моя улыбка стала шире, но была все такой же неприятной. Я выпрямилась и притянула Айрин ближе, чтобы не наклоняться к ней.

- И что же за оружие он использовал, чтобы уничтожить саму ночь?

Он уставился на меня, и его карие глаза затопил страх.

- Вас, - прошептал он.

- Если Айрин захочет освободиться от вас, мы исполним ее желание.

- Это невозможно.

- Я против рабства. Это так в духе тысяча восьмисотого. Если я решу, что Айрин для вас просто раб, значит признаю вас нарушителем закона, Мельхиор.

- Какого еще закона? - спросил он, пытаясь отстранить меня тощими женскими руками. Даже сейчас он словно очень неуверенно себя чувствовал в ее теле. Когда мы с Жан-Клодом проделывали этот трюк, мы разделяли каждое ощущение, правда никогда не выступали в роли кукольника и марионетки, может, в этом и разница. Мы делили между собой эмоции и физические ощущения, но не захватывали тела.

- С 1865 года рабство в США стало незаконным, - ответила я.

- Это людской закон, не вампирский.

- Но теперь мы подчиняемся ему, Мельхиор, - возразил Жан-Клод.

Вампир неуклюже оттолкнул меня руками Айрин.

-Новые законы гласят не это. Один из наших строжайших табу: не лезь к человеку-слуге другого мастера.

- Я никогда прежде не думал о слугах как о рабах, но это одна из способностей Аниты: смотреть на вещи с точки зрения представителя закона. Если она говорит, что вы относитесь к Айрин как к рабыне, и это незаконно, уверен, на то есть основания.

- Вы не посмеете, - сказал он, пытаясь оттолкнуть меня, точь-в-точь как барышни в фильмах ужасов, которым сказали сопротивляться, но не слишком.

- Вы любите Айрин? - спросил Жан-Клод.

- Что?

- Вы слышали его. Вы ее любите?

- Я... Я люблю ее искусство. Люблю ее творения.

- Вы любите ее? - в унисон спросили мы с Жан-Клодом.

Его карие глаза вновь вгляделись в мои, что стали гореть еще ярче. Лицо женщины вдруг расслабилось.

- Я люблю видеть ее искрящиеся глаза, когда она смотрит на драгоценные камни и металлы и начинает творить в уме. Люблю, когда она напоказ или наоборот тайком заканчивает мою гравировку. Люблю то, как она дополняет мое видение. Ей все еще нравится наблюдать за моей работой, помогая.

- Вы любите ее, - мягко сказал я.

Он выглядел озадачено, а затем медленно, словно против воли произнес:

- Думаю... Думаю, да. Не знаю, что бы я делал без нее. Я бы столько потерял без ее ловких пальчиков и ясных глаз, без ее приветственной улыбки каждую ночь и без прощальной на рассвете. Я и не представлял, как сильно она важна для меня.

- Вы любите Айрин, - сказал Жан-Клод.

Нa этот раз лицо Айрин не обратилось к нему, она по-прежнему удерживала мой взгляд.

- Я люблю ее?

- Да, - ответила я. - Любите.

- Я люблю Айрин, - заключил он.

- Вы любите Айрин.

- Я люблю Айрин, - повторил он.

- Отпустите ее, ma petite.

Я поставила женщину на ноги, но все еще придерживала руками. Она посмотрела на Жан-Клода.

- Вы заворожили меня. Жан-Клод

- Non, mon ami, мы всего лишь показали вам правду.

- Хотите сказать, я и раньше любил Айрин?

- Подозреваю, что именно из любви к ней вы сделали ее своим человеком-слугой, mon ami.

Вампир встряхнул головой Айрин, словно пытаясь избавиться от назойливого жужжания.

- Сомневаюсь, что это так.

- Мы ощутили ее жажду. Заглянули в ваше сердце, Мельхиор, и нашли там ответное желание.

- Я не желаю влюбляться в нее.

- Вы уже это сделали.

- Я не уверен... То есть... - он обернулся лицом Айрин и смущенно посмотрел на меня.

- Вы любите Айрин. Не медлите, чтобы признаться ей в этом.

Он нахмурился.

- Я... признаюсь.

- Некоторые из самых восхитительных произведений искусства были созданы благодаря любви. Мельхиор. Уверен, вы с Айрин сможете вплести любовь в свои творения, - сказал Жан-Клод.

- Да, - ответил он. - Да. мы создадим кольца и корону, достойные нашей королевы.

Я бы поспорила с частью про королеву, но мы победили, так что лучше помалкивать.

- Позвольте Айрин присутствовать, Мельхиор, и мы обсудим ваши работы, - сказал Жан-Клод.

- Нет, нет. Прежде я не понимал любовь, и мои работы слишком холодны. В них нужно вдохнуть больше тепла, больше... любви.

- Как посчитаете, Мельхиор.

- Мой король, - он поклонился Жан-Клоду, а затем повернулся ко мне. - Моя королева.

Никогда раньше он не обращался ко мне так, и уж тем более не кланялся.

- Ступайте, позвольте Айрин вернуться, - велел Жан-Клод.

- Как пожелаете, мой король.

И в следующее мгновенье перед нами стояла Айрин. Так странно, это было то же самое тело, но мы просто знали, что она вернулась. Выражение ее лица, язык тела - все это принадлежало Айрин.

Она улыбнулась нам.

- Так на чем мы остановились?

Мы е Жан-Клодом изучили ее лицо и переглянулись.

- Вы помните что-нибудь из последних минут, Айрин? - спросила я, вскинув бровь.

Она улыбнулась нам и пожала плечами, вопросительно приподняв брови.

- Полагаю, здесь был мой мастер. Я его сосуд, который он может заполнить, когда пожелает.

- Но вас это не беспокоит? - спросила я.

- Он позволил мне жить многие века за пределами моих смертных возможностей и так многому научил о драгоценных камнях и металлах, что я и мечтать не могла. Он не просто мой мастер, он мой наставник. Мы путешествовали по миру и векам в поисках произведений искусства и прекрасного, добывали материалы для наших творений из самой земли, а порой и из плохих людей.

- Звучит увлекательно, - заметил Жан-Клод.

- Так и есть, милорд, - счастливо подтвердила она, кивнув.

- А если бы он любил вас так же, как и ваши работы, разве это не было бы еще восхитительней?

Айрин опустила взгляд и покраснела.

- О, милорд, вы меня дразните.

- Думаю, вы не осознаете, как важны для своего мастера, Айрин.

Она покачала головой.

- Может сказать ей? - спросила я.

- Сказать мне о чем? - она подняла на нас взгляд.

- Вашему мастеру есть что обсудить с вами, - сказал Жан-Клод.

- Но мне казалось, мы уже определились с дизайном.

- Он сказал, что у него появились новые идеи, - ответила я.

- Что-то о желании вдохнуть в кольца любовь или вроде того, - сказал Жан-Клод, неопределенно взмахнув рукой. Веками скрывая свою силу от других вампиров, он научился выглядеть безобидным и пустым. Просто соблазнительный красавчик, ничего особенного, проходите дальше.

- Что ж, моему мастеру виднее, он величайший ювелир, - она счастливо улыбнулась и принялась упаковывать украшения. Айрин не усомнилась ни в наших словах, ни в том, что ее мастер может использовать ее как марионетку и изменить все их планы. Видимо, такое случалось и раньше, ведь Мельхиор был «художником» на протяжении нескольких тысяч лет. Это дарит вам определенный авторитет. Интересно, как Айрин отнесется к новому источнику его вдохновения.

Мы дождались, пока она соберет все драгоценности. А затем наши охранники проводили и передали ее телохранителям, чтобы те присмотрели за ней, когда Айрин вынесет такие сокровища из Цирка. Будет отстойно, если на нее нападут и ограбят по пути к мастеру. Особенно теперь, когда он понял, что влюблен в нее.

Когда мы остались наедине, я повернулась к Жан-Клоду.

- Он действительно с самого начала влюблен в нее?

- Полагаю.

- Но не знаешь точно.

- Не знаю.

- Ты заставил его влюбиться в нее?

Он сделал этот галльский жест: почти пожал плечами, но не совсем.

- Мы всего лишь приподняли завесу и позволили ему увидеть ярчайший драгоценный камень в его коллекции.

- Ты об Айрин.

- Oui.

- И мы оба устали от того, что люди пренебрегают мной, потому что я твой человек-слуга.

- И это тоже, - сказал он.

- Ты всерьез собираешься заставить меня надеть тиару на свадьбу?

На его лице появилась та самая улыбка падшего ангела, что пытается продать тебе кубик льда в аду.

- Ну, ma petite, было бы не честно с нашей стороны заставить его открыться достаточно, чтобы влюбиться, а затем оскорбить его творения.

Я уставилась в потолок, сделала глубокий вдох-выдох и сказала:

- Черт, ты ничего не говорил мне о коронах.

- Ты будешь прекрасна, ma petite.

Я прищурилась.

- Если я ее надену, то и ты тоже.

Он вновь по-галльски повел плечами.

- Так и быть.

Я нахмурилась, а затем попыталась сдержать улыбку от пришедшей мысли, но в итоге сдалась.

- Отчего мне кажется, что корона была твоей целью многие столетия?

Он улыбнулся, блеснув изящными клыками.

- По моему опыту, если ты должен нести бремя лидера, то почему бы не украсить его

драгоценностями.

Я рассмеялась, подходя к нему.

- Ты же знаешь, что я люблю тебя?

- Знаю.

- И мы правда собираемся сказать «да» и произнести клятвы?

- Сядь ко мне на колени, и мы обсудим это.

- Если я окажусь на твоих коленях без свидетелей, будет не до этого, - улыбнулась я.

- Эта встреча оказалась на удивление короткой, так что в наших расписаниях появилось окно. Какая разница, как мы проведем это время? - спросил он, протянув мне руку.

- Хм... Дай-ка подумать, - ответила я, подходя ближе.

Он притянул меня на колени, и я обвила его руками, будто для этого они и были созданы.

- Je t 'aime, ma petite.

- И я люблю тебя, Жан-Клод, - ответила я, прежде чем поцеловать его.

Глава 7

Нам нравилось раздевать друг друга, но не полностью. Мы избавились от пиджаков, затем сняли мой ремень, чтобы аккуратно убрать оружие в ящик стола. Его нельзя было просто бросить на пол. Уже бывали случаи, когда я с трудом могла откопать пистолет в куче одежды, а ведь он был жизненно необходим. С тех пор оружие осторожно снимается и кладется на место. Рубашки были сброшены на пол к пиджакам. У нас был всего час, а затем мне нужно отправляться на кладбище поднимать мертвых, а Жан-Клоду в «Запретный плод» объявлять номера. На нем были одни из тех кожаных штанов со множеством ремешков, е которыми нужно повозиться, чтобы раздеть его. Но есть потрясающая одежда, которую непросто снять, а есть та, которая только выглядит сложно, а в нужный момент на сиене снимается одним простым движением. Я ловко отстегнула переднюю часть его штанов и хотела скользнуть в них рукой, но Жан-Клод остановил меня и покачал головой.

- Что не так? - спросила я.

- Я не кормился сегодня, ma petite.

- Я знаю.

Он улыбнулся.

- Я знаю о твоей страсти ласкать мужчину ртом, пока он расслаблен. И с удовольствием остался бы для тебя таким, пока ты не позволила бы выпить крови, но этой ночью я не слишком терпелив. У нас слишком мало времени для долгой прелюдии.

Я вздохнула и посмотрела на наши сцепленные руки.

- Ладно, но мне все равно нужна хоть какая-то предварительная ласка. Я не в настроении для быстрого секса.

- Я даже не думал об этом, - сказал он и поднял мои руки так, чтобы я не пыталась больше скользнуть в его брюки. Он нежно коснулся губами моих ладоней, а затем поцеловал меня. Его губы окрасились алым от моей помады, и этот цвет потрясающе смотрелся на нем.

Жан-Клод скользнул кончиками пальцев по краю моего синего атласного лифчика.

- Новый цвет, ma petite. Мне нравится.

- Под цвет рубашки, - ответила я и не солгала. По еще я отлично знала, как привлекательно выглядит моя грудь с этим пуш-ап эффектом. Ощущение скользящих под край белья пальцев было волнующим, но не слишком. Пока.

- Это богатство заслуживает внимания, - произнес он, глядя на мою грудь.

- Кстати, лифчик сочетается с трусиками, - заметила я, наслаждаясь его загипнотизированным видом, пока он смотрел на мою грудь. Жан-Клод совсем недавно признался мне, что сходит с ума по женской груди. Это побудило меня покупать такое белье, которое раньше я могла бы и не выбрать и, вероятнее всего, упустила бы возможность увидеть это выражение его лица.

Жан-Клод посмотрел на меня, и на его губах заиграла улыбка. Правда из-за того, что он тщательно скрывал клыки, она получилась не такой счастливой, какой могла бы быть.

- Вот как, тогда я обязан их увидеть.

- Очень на эго надеюсь.

Он грациозно опустился на колени. Эго я просто встала бы на них, а он плавно танцующе двигался, будто на фоне звучала музыка. Жан-Клод скользнул ладонями по моим бедрам, поднимая юбку и медленно открывая взгляду нижнее белье так, словно работал на публику. Этой ночью он будет помогать в некоторых выступлениях, поэтому его разум уже настроился, придавая театральности каждому движению. Я не возражала. Жаль правда, что у этого шоу нет зрителей. Если бы я хоть отчасти была таким же эксгибиционистом, как Жан-Клод, то зарабатывала бы на сцене гораздо больше, чем на службе маршала США.

Он собрал мою юбку на талии, и синие трусики замерцали в офисном освещении. Жан-Клод взглянул на мою грудь, затем вновь опустил взгляд на ту часть моего тела, что теперь была гораздо ближе к его лицу.

- Идеально сочетаются, - его голос звучал чуть ниже и мягче обычного.

- Учусь у мастера, - ответила я и добавила, вскинув бровь и не сдержав сарказма: - Мой мастер.

- Некоторые считают твой отказ обращаться ко мне подобным образом моей слабостью.

Он наклонился, прижался щекой к моему бедру и посмотрел на меня вдоль линии моего тела глазами глубокого синего цвета.

- Мне стоит за это извиниться? - спросила я. Мой пульс уже участился, а ведь Жан-Клод едва прикоснулся ко мне.

- Нет, ma petite, мне не нужен раб. Мне нужен партнер, которым ты и стала для меня. Во всех смыслах.

Жан-Клод едва ощутимым касанием провел вдоль кромки моего белья, но я-то знала, как может перехватывать дыхание от прикосновений этих длинных одаренных пальцев. Его руки ласкали у самого края трусиков, так дразняще близко к более чувствительным местам. Затем скользнул ладонями по моим бедрам вперед, поддел синий атлас белья, нежно поцеловал мое тело через тонкую ткань и отстранился, медленно стягивая трусики.

Перед глазами пелена, дыхание и пульс ускорились, а ведь он еще почти ничего не сделал. Это лишь реакция на воспоминания о его действиях в прошлом. Хороший секс как депозит в банке: если вы регулярно вкладываете крупную сумму на счет, то и получаете большие проценты. За эти годы Жан-Клод заработал очень много процентов.

Он спустил трусики к моим лодыжкам, оставив их прямо над туфлями на высоком каблуке. Я бы попросила его снять их совсем, но он поцеловал мою обнаженную кожу чуть выше того места, что так отчаянно нуждалось в его прикосновении, и я потеряла дар речи и едва могла вздохнуть. Кожа в этом месте была совсем голой. В течении многих лет я отказывалась полностью удалять там волосы, пока мне не предложили просто попробовать. Если бы мне не понравилось, я бы отрастила их снова.

По так каждое прикосновение ощущалось острее, особенно при оральном сексе, словно вы можете вылизывать и посасывать тщательнее, когда нет никакой помехи между вашим ртом и обнаженным телом. К тому же, я тоже не в восторге, когда приходится выковыривать из зубов лобковые волосы.

Жан-Клод провел языком прямо над куда более интимным местечком. Он дразнил меня, скользя по краю, но не проникал глубоко, пока я не прошептала:

- Пожалуйста.

Жан-Клод поднял на меня взгляд своих полночно-синих глаз и отстранился лишь за тем, чтобы спросить:

- Пожалуйста что, ma petite?

Но его ласкающие пальцы заставляли меня желать поцелуя, а не подбирать слова. Я не могла думать, лишь чувствовать то, что он творил между моих ног. Я боролась за способность говорить, но как только открыла рог, он вошел в меня пальцами.

- Это не честно, - удалось выдохнуть мне.

- А я думаю, очень даже честно, - ответил он, улыбнувшись, и глаза его наполнились тем темным светом, связанным отнюдь не с вампирскими силами, а с тем, что он мужчина. Свободной рукой Жан-Клод так крепко прижал меня к столешнице, что я почти уселась на стол верхом. Он скользил во мне пальцами и прильнул ртом, лаская языком. Там, где он касался меня, нарастало восхитительное напряжение от удовольствия. Словно в молитве, я выдохнула его имя. Он ускорился, снова и снова поглаживая языком и терзая пальцами, и я. вдруг оказавшись на краю оргазма, вскрикнула, не успев даже подумать о том, что в офисе стоило бы быть потише.

Он продолжал ласкать меня ртом, продлевая оргазм, все быстрее скользя пальцами, задевая ту самую точку внутри, отчего меня накрыла новая волна удовольствия, когда еще не прошла первая. Я не могла даже вскрикнуть, потерявшись в своих ощущениях. Словно мое тело не могло решить, какой из оргазмов прочувствовать. Жан-Клод как будто все понял и отстранился, продолжая быстро и жестко двигать пальцами, пока я не закричала для него. Одной рукой он удерживал мое бедро, целуя его внутреннюю сторону, другой продолжал ласкать меня. Я взглянула вниз на его темные волосы, он

уткнулся в меня лицом. Я ощутила, как напряглась его рука на моем бедре, как на мгновенье сбилась с ритма вторая, ласкающая меня, за секунду до укуса. Спустя мгновенье он пронзил клыками мою к ежу, но ощущение стиснутых зубов, прильнувшего рта, посасывания было лишь частью удовольствия. Я уже не могла сказать точно, что именно подтолкнуло меня к краю: его пальцы или клыки. Затем он поднялся, опрокинул меня на стол и развел мои ноги шире. Трусики соскользнули на

пол, а он высвободил себя из кожаных штанов. Я всего на мгновенье увидела его, длинного, твердого и готового, прежде чем он вошел в меня.

- Так влажно, так тесно, так сладко, ma petite, - его голос звучал напряженно.

Я приподнялась, словно качала пресс, чтобы видеть, как Жан-Клод скользит во мне, но когда его ритм ускорился, мне пришлось откинуться на спину и позволить своему телу насладиться ощущением внутри. Мы встретились взглядами и утонули в глазах друг друга, пока он брал меня на этом столе, крепко удерживая за бедра на краю. Зарождалось глубокое удовольствие как предвкушение прикосновения к той части моего тела, до которой он на самом деле не может дотронуться. Такое ощущение, словно каждым сильным толчком он затрагивает что-то внутри меня, чего никто прежде не видел и не касался. Жан-Клод был способен отыскать все темные счастливые

местечки во мне.

Его глаза наполнились вампирским свечением, как если бы ночное небо осветилось собственным светом, вы бы поняли, что даже в самый поздний час оно все еще синее. Удовольствие все нарастало и нарастало с каждой секундой, с каждым толчком его тела, пока я не вскрикнула, заскользив руками по гладкой пустой столешнице.

Он сохранял ритм, подводя меня к краю не один раз, пока я не обмякла в полубреде от удовольствия. Только тогда он позволил себе отбросить контроль и ускориться, не стараясь задевать сладких местечек внутри. Полуприкрытыми глазами я наблюдала за ним: как он склонил голову, и волосы опустились земной завесой, как затем он навис надо мной с расслабленным от наслаждения лицом.

Я слышала его прерывистое дыхание и видела участившийся пульс на шее. Секс больше, чем что-либо еще, возвращал его к «жизни». Мне нравилось наблюдать, как реагирует его тело, словно он обычный человек, как на его бледной широкой груди проступает испарина. Правда с красноватым опенком моей крови, которую он выпил сегодня. Этой ночью он, скорее всего, не сможет надеть на работу белую рубашку. Мне наплевать, уверена, что и ему тоже.

Глава 8

Мы с Жан-Клодом привели себя в порядок в туалетной комнате, располагавшейся в задней части кабинета. Он пропустил меня вперед, потому что истинный джентльмен, а еще потому что у него это займет куда больше времени, а терпение не самая сильная черта моего характера. Компромисс был в том, что вышла я в нижнем белье, собираясь одеться уже в кабинете, чтобы он мог подольше поводиться в ванной. Прежде чем накинуть на себя хоть что-то, я проверила телефон, но ни сообщения, ни пропущенного звонка от Мэнни не было. К черту. Я снова набрала его номер. Мое первое ему сообщение было очень кратким: «Позвони мне». На этот раз нужно побольше деталей.

Сразу включилась голосовая почта, значит Мэнни сейчас трепался по телефону. Блин.

- Мэнни, это снова Анита. Мне очень нужно поговорить с тобой по делу. Нужен твой совет.

Я удержалась от упоминания о Доминго Сальвадор по двум причинам. Во-первых, стараюсь не распространяться о своих текущих расследованиях. Во-вторых, жена Мэнни Розита регулярно проверяет его телефон. Ей известно о том, что Мэнни и Доминга когда-то были любовниками. Она ни за что не простит ему связь с другой женщиной, даже если это было еще до их с Мэнни встречи. Мне никогда не попять такую ревность, но, если это в моих силах, я не хочу усложнять ему жизнь. Правда, если он не свяжется со мной в ближайшее время, мне придется назвать имя Сеньоры, оно точно вынудит его позвонить мне. Она была мертва, но, упоминая дьявола, вы всегда боитесь, что он может вас услышать. А Доминга вполне могла бы услышать нас в аду. Вот такая она чудовищно страшная.

Я села, уставившись на телефон и раздумывая, не написать ли Мэнни sms, но он вел себя, как и большинство людей за пятьдесят: у пего был смартфон, но пользовался он им как обычным мобильником. Мэнни никогда не отвечал на сообщения. Я даже не уверена, что он вообще их читал.

Телефон зазвонил, но по зазвучавшей «Lovefool» Cardigans я сразу поняла, что это не Мэнни, а Мика Каллахан.

- Привет, невысокий, темный и красивый, - ответила я, улыбнувшись.

- Привет, красотка, - судя по голосу, он тоже улыбался. - Слышал, встреча с ювелиром оказалась короткой.

- Ого, быстро же слухи распространяются.

- Я сказал Лисандро, что мне очень нужно поговорить с тобой и Жан-Клодом, как только у вас появится свободная минутка. Вот он и рассказал мне.

- Ладненько, но где-то минут через сорок пять мне нужно выходить. Не могу заставлять клиентов долго ждать.

Мика рассмеялся.

- Они начинают нервничать, когда ты оставляешь их надолго одних на кладбище. Я знаю.

- На самом деле на кладбищах мертвецки спокойно. Они сами себя накручивают, - ответила я.

- И это я тоже знаю.

- Хочешь, чтобы мы пришли?

- Я почти поднялся по этой чертовой лестнице, так что пет. Я сам приду. Люблю тебя. Анита.

- Я люблю тебя сильнее.

Завершив разговор, я обернулась и заметила выходящего из ванной Жан-Клода без рубашки, но с застегнутыми штанами. Он выглядел так, словно не был уверен, стоит ли сейчас надевать белую рубашку или лучше выбрать другую, потемнее.

- Тебе правда очень идет синий. И спасибо, что еще не оделась. С кем из наших котиков ты говорила? Только с ними двумя ты такая ласковая, - сказал он.

Назвать мой вид в неглиже случайностью, вместо того, чтобы оставаться раздетой специально дня него, показалось неправильным. Поэтому я просто сказала:

- Рада, что тебе правится. Это был Мика. Он хочет с нами поговорить и, видимо, попросил Лисандро дать ему знать, когда мы освободимся.

- Поговорить? - повторил Жан-Клод. - О чем?

- Он не сказал. Но, кажется, он уже почти преодолел миллиард ступенек с нижних этажей и будет здесь с минуты на минуту. Так что сможешь сам его спросить.

- Эта лестница была разработана против злоумышленников, ma petite.

Я рассмеялась.

- Ну серьезно, сколько там ступенек? Кто-нибудь считал?

Я бы сказала, что он сел на диван, но это не отразило бы сути. Жан-Клод изящно опустился на кожаный диванчик, вытянув длинные бледные руки на спинке, чтобы она служила опорой для его тела. Он расслабленно закинул ногу на ногу, умудряясь выглядеть соблазнительно и хулигански в духе вестерна.

- Ты это специально делаешь или не замечаешь, как позируешь? - спросила я. прислонившись к столу.

- У меня был талант к позированию, как ты выразилась. Века практики лишь отточили это умение.

Он улыбнулся, явно очень довольный собой, и я улыбнулась в ответ. А ведь когда-то он скрывал от меня свою самовлюбленность. Я его не виню. Тогда я так комплексовала по поводу своей внешности, что чувствовала себя не в своей тарелке рядом с кем-то, кто чувствует себя без одежды настолько свободным и красивым.

Жан-Клод протянул мне руку, и я подошла к нему, потому что, когда ваш возлюбленный делает так, вы просто должны подойти. Я свернулась возле него калачиком в своем новом синем белье, и он крепко прижал меня к себе одной рукой.

- В таком виде ты можешь отвлечь нашего короля-леопарда.

- У меня нет времени на болтовню и его отвлечения, - сказала я, смеясь, и попыталась встать, но Жан-Клод потянул меня назад. В дверь постучали. - Минутку, - отозвалась я.

- Это Мика, - ответил Лисандро через дверь.

- Я не совсем одета, - сказала я. - Ему можно, тебе - нет.

Лисандро рассмеялся.

В конце смены я вернусь к жене, так что не буду подглядывать.

Дверь открылась, мелькнул силуэт Лисандро, который отвернулся, чтобы не видеть комнату и пропустить Мику.

Мика вошел в дверь с присущей ему манерой держаться, словно эта комната принадлежала ему, или он, как минимум, собирается ее купить. Таким же уверенным в себе и надежным он был и в первую нашу встречу. На нем были синие джинсы и темно-зеленая футболка, подогнанная к его худощавой спортивной фигуре. Мы одного роста, поэтому всегда вынуждены подшивать одежду или будем выглядеть так, словно носим чужую. Тёмно-каштановые волосы были заплетены в косу, такую тугую, что невозможно было понять, что они вьются. Если их распустить, они рассыплются по плечам. Мика почти всегда собирал их назад. Он бы уже давно носил коротко стриженную мужскую прическу, если бы не мои угрозы отстричь свои кудри. Я люблю его локоны, а он любит меня.

Увидев нас, Мика улыбнулся, и его утонченное лицо с острым подбородком осветилось радостью. Солнцезащитные очки не позволяли увидеть, как его взгляд наполняется счастьем, но, словно услышав мою мысль, он снял их, показывая свои шартрезовые глаза. Из-за его футболки сейчас они казались больше зелеными, но в них все еще можно заметить желтый оттенок: словно сквозь заросли джунглей пробивается солнечный свет. Это были глаза леопарда, пойманные в ловушку на его человеческом лице. Когда-то в его человеческой форме они были карими, еще до встречи со мной. Для меня глаза Мики всегда были этого удивительного цвета, не зависимо от того, в

какой форме он был: человеческой или леопарда.

- Прекрасная картина, - в его голосе слышалось то же счастье, каким светилось его лицо.

- Присоединяйся, и она станет еще прекрасней, - ответила я.

Подходя к нам, он покачал головой.

- Человек должен знать свое место. Как третий по привлекательности в этой комнате, я вовсе не добавлю красоты этой картине.

- Ты красив. - возразила я. нахмурившись.

- Ты по-своему красив, mon ami.

Он усмехнулся, стоя у дивана и глядя на нас сверху вниз.

- Я знаю, что привлекательный. Могу даже сказать, симпатичный. Хотя, когда я был моложе, просто ненавидел, когда меня называли симпатичным.

- Недостаточно мужественно, - сказала я и протянула ему руку.

Он сжал ее, но не присел.

- Возможно, если бы я был повыше, меня бы это не задевало так сильно. Жан-Клода не задевает.

- Ох, mon chat, когда я был твоих лет, мужчины носили вычурные парики и одежду,

превосходящую нынешнюю женскую моду. Мужскую красоту ценили, а если ты еще и умел держаться в седле, охотиться и владеть мечом, то считался идеалом мужчины.

- Не могу представить мир, где у меня не было бы проблем из-за моей внешности.

- Этот мужчина учил меня ходить на высоких каблуках, потому что так делали дворяне.

- Мило.

Я потянула Мику за руку.

- Обними нас.

Он усмехнулся и покачал головой.

- Если я обнимусь с тобой, когда ты так одета, я отвлекусь, а нам нужно поговорить.

Моя улыбка увяла на корню.

- Звучит зловеще.

Объятья Жан-Клода стали напряженными.

- За всю мою жизнь ни одна беседа, начинавшаяся с «нам нужно поговорить», не была приятной.

- Я не это имел в виду. Просто я уже несколько дней безуспешно пытаюсь поговорить с вами. Я знаю, что Аните нужно отправляться меньше чем через сорок пять минут, а у Жан-Клода есть как минимум два часа, прежде чем он сможет безопасно выйти из Цирка в «Запретный плод».

- Ты проверил наше расписание, - сказала я.

- Я знаю ваши графики, по крайней мере Жан-Клода точно. Твой слишком гибкий, чтобы его запомнить.

- Ладненько. Тогда садись и поговорим, вместо того, чтобы обниматься.

От его взгляда не укрылся ни сантиметр моего тела в милом бюстгальтере и трусиках.

- Я постараюсь. Но если бы ты была чуть больше одета, мне было бы проще сосредоточиться на разговоре.

Я покраснела. Терпеть этого не могу.

Он широко улыбнулся и, наклонившись, запечатлел на моих губах нежный поцелуй.

- Люблю, когда ты краснеешь.

Я нахмурилась, глядя на него.

- А я нет.

- Но это так очаровательно, - заметил Жан-Клод.

- Не начинай.

- Так о чем ты хотел поговорить, - спросил он у Мики.

Мика сел на диван, все еще держа меня за руку, но держась подальше, словно стоило ему коснуться меня, и он забудет, что хотел сказать.

- Ты же знаешь, что я не против вашей с Жан-Клодом свадьбы. Юридически ты можешь выйти замуж только за одного мужчину, и логично, что им будет наш мастер.

- Ну да, - ответила я.

- Ты очень любезен, - сказал Жан-Клод.

- А еще вам известно, что мы с Натаниэлем обсуждаем церемонию обручения с Анитой для нас троих.

Жан-Клод кивнул.

- Мы думали втроем носить кольца на безымянных пальцах правой руки.

- Надеюсь, ваши дизайны колец понравятся ей больше моих.

- Ты хочешь слишком вычурные кольца, Жан-Клод. Либо они будут мешаться мне на работе, либо настолько дорогие, что их страшно носить. Все равно что ходить с Форт-Нокс^3 на руке.

(Форт-Нокс (англ. FortKnox) — военная база США, находится почти в центре военного городка Форт-Нокс в 30 милях к юго-западу от Луисвилла, штат Кентукки и занимает площадь в 440 км2)

- Наши вкусы в этом не совпадают.

- Мы хотим что-то попроще, - сказал Мика.

Жан-Клод посмотрел на меня.

- Н ты хочешь сказать, что их вкус ближе к твоему, чем мой?

- Ты же сам знаешь ответ, - сказала я.

Он вздохнул и откинулся на спинку дивана, отчего как будто меньше обнимал меня.

- Ты расстроен? - спросила я.

Выражение его лица сменилось так быстро, что я не успела расшифровать его.

- Нет. Хотя полагаю, немного... В течении многих недель мы обсуждали дизайны наших колец. Думаю, единственная причина, по которой мы быстро выбрали более вычурный набор для церемонии - ты просто уступила мне.

Я пожала плечами.

- Для тебя это важно. И мне не придется носить его каждый день.

- Но мы никак не можем определиться с дизайном повседневных обручальных колец, - сказал он.

- Ну да.

- Но с Микой и Натаниэлем вы почти утвердили дизайн, не так ли?

Я взглянула на Мику. Тот внимательно изучал лицо другого мужчины.

- Не совсем, но мы уже близки к этому, - наконец, ответил он.

- Это так по-детски, по думаю, мне будет неприятно, если ваши кольца будут готовы раньше наших.

- Прости, Жан-Клод. Я даже не подумал об этом, - сказал Мика.

- Как и я. Странно, что в этих запутанных «семейных» отношениях меня хоть что-то беспокоит.

- Помнишь, как были расстроены остальные члены нашей «семьи», когда решили, что эта свадьба будет для нас четверых?

- Да, но едва они поняли, что эта церемония только для ma petite и меня, они успокоились.

- Пока они не в курсе, что мы трое тоже думаем о церемонии обручения.

- Думаю, они все поймут по кольцам, - сказала я.

Мика кивнул, а я уткнулась лицом в грудь Жан-Клода. Не хочу снова разбираться с драками и обидами некоторых наших любовников.

- Они хотят участвовать. Ну, или, по крайней мере, не хотят чувствовать себя за бортом, - сказал Мика.

- Мы не можем жениться на всех, с кем спим, - возразил Жан-Клод.

- Конечно нет. Но, думаю, каждый из нас был бы не против включить еще кого-то одного. Правда сомневаюсь, что мы все думаем об одном и том же человеке.

- Уточни, mon ami.

- Жан-Клод влюблен в Ашера многие века, но никто из нас не желает связать себя с его переменчивым настроением.

- Мне правится Ашер, - сказала я. - Возможно, я даже влюблена в пего. Но нет, связывать себя с ним я не хочу.

- Анита и Натаниэль поженились бы с Ники, но не я, - сказал Мика.

- Я тоже не хотел бы, - вставил Жан-Клод.

- Натаниэль согласился бы на участие в церемонии гораздо большего количества людей, чем любой из нас. По не факт, что мы одобрим его кандидатуры.

- То есть или мы женимся на всех, или церемония отменяется? - спросила я.

- Как сильно ты намерена упираться рогами? - спросил Мика.

- Не собираюсь я выходить замуж за тех, кого не люблю. Даже не официально, - ответила я.

- Если мы отменим церемонию, проблема исчезнет, - сказал Мика.

- Ты готов так просто отступить? - спросила я.

- А ты?

- Нет. Если бы я нашла способ выйти замуж за вас всех троих по закону, я бы сделала это.

- Я получил согласие клана тигров: если один из них будет участвовать в церемонии, остальные уступят, - сказал Мика.

На этот раз мы на него уставились.

- Что ты сделал? - переспросила я.

- И какого же вертигра ты предлагаешь? - спросил Жан-Клод.

- Мой первый кандидат - Синрик.

- Нет, - отрезала я.

- Он живет с нами, Анита. Помогает Натаниэлю по дому. Когда я уезжаю по делам, он спит с вами в одной постели дома, в округе Джефферсон.

- Ники тоже спит с нами, - сказала я, и это прозвучало ворчливо, даже для меня.

- А иногда в мое отсутствие вы спите все вчетвером. Но когда я рядом, единственный, с кем я хочу просыпаться по другую сторону от тебя, это Синрик. Или Натаниэль. К тому же Ники верлев, он не заставит других тигров отступить.

- Синрику девятнадцать. Он должен бегать за юбками, а не соглашаться отсиживаться на скамейке запасных моей личной жизни.

- Разве он на скамейке запасных? Мы вместе с ним просыпаемся по утрам и помогаем

Натаниэлю и Ники приготовить завтрак. Мы проводим с ним в постели половину нашего времени, не зависимо от того, кто рядом. Мы можем разговаривать часами.

- Когда он доделает свою домашнюю работу, - съязвила я.

- Он скоро закончит школу и уже выбирает колледж, Анита.

- Не могу я сказать, что встречаюсь со школьником.

- С выпускником.

- С выпускником школы, - ответила я.

- Какая разница, учится он в школе или колледже? Разве это изменило бы наше отношение к нему?

- Какая разница? Какая разница? - я встала и повысила голос. Плевать. - Ему было шестнадцать, когда Мать Всей Тьмы вывернула нам мозг наизнанку, и мы с ним переспали. Я этого даже не помню, зато помнит он. Словно меня накачали наркотой и изнасиловали: я знаю, что произошло, но это не было моим выбором. Меня чертовски бесит случившееся.

- Той ночью были не только вы с Синриком, Анита. Мать Всей Тьмы подмяла под себя около дюжины людей.

- Но только Синрик приехал со мной и остался здесь!

- Криспин и Домино были там той ночью и теперь живут здесь, - сказал Мика.

Он был прав, и я знала это, но оставалось ощущение неправильности.

- Это не то же самое. Криспин и Домино взрослые мужчины. Они приехали в Сент-Луис, но, когда у меня не нашлось для них времени, завели свою личную жизнь. У них есть работа, Криспин встречается с другими. Домино тоже начинает, а Синрик всегда рядом. Я думала, в следующем году он поступит в колледж и переедет в общежитие, но теперь он планирует ездить туда отсюда.

- Ты его мастер, ma petite, ты можешь приказать ему жить в общежитии.

Я впилась в него взглядом:

- Не хочу я указывать людям, как им жить. Я просто хочу, чтобы меня оставили нахрен в покое!

- То есть, чтобы Синрик жил своей жизнью где-то в другом месте и оставил тебя в покое, - сказал Мика.

Поразмыслив, я кивнула и спокойно ответила:

- Да, да.

- Почему? - спросил он.

- Потому что ему девятнадцать, а мне тридцать одни. Потому что мы изнасиловали друг друга, когда ему было всего шестнадцать. Потому что он был девственником, и никто не должен терять невинность в метафизической оргии, устроенной одной из самых страшных сил зла, что я знаю. Потому что каждый раз, когда я вижу Синрика, я вспоминаю о Ней, о той злой гадине, которая изнасиловала нас обоих!

Я стояла там в оглушающей тишине, и эти слова отдавались эхом в моей голове.

Мика и Жан-Клод смотрели на меня. Лицо Жан-Клода было пустым и идеальным, каким я видела его не раз. Он мгновенно скрывал свои эмоции, и этот трюк помогал ему выживать веками в подчинении другого вампира. На лице Мики была боль, сострадание, оно отражало столь же много эмоций, сколько скрывал Жан-Клод.

- Вот почему, твою мать, - закончила я тише.

Мика встал, попытавшись обнять меня, но я вытянула перед собой руку и попятилась.

Мне хотелось, чтобы он обнял меня, но тогда я просто рассыплюсь, а этого мне не нужно. Мне надо подумать, хотя бы попытаться. По все, что я могу: стоять, оглушенная признанием, сорвавшимся с моих губ. Я словно колокол, по которому ударили, и звук все еще отдается во мне. От шока онемели кончики пальцев, и было тяжело дышать, словно мне крепко врезали.

Мика потянулся ко мне, но в конце концов опустил руки.

- Анита, чем мы можем помочь?

Я открыла было рот, но в итоге просто покачала головой. Они ничем не помогут, никто не сможет помочь. Нам не исправить случившегося, ничего не изменить. Все, что мы можем, это двигаться дальше. Я просто не уверена, куда именно.

- Твою мать! - мягко повторила я.

Мика вновь приблизился, на этот раз медленнее, без резких движений. Так ведут себя с напуганными лошадьми. Это большие и сильные животные, и вы не хотите напугать их еще больше, чтобы они взбрыкнули и поранили вас или себя. Я почти ждала, как Мика заговорит: «Тише, тише».

Когда я не остановила его, Он подошел еще ближе, пока не смог положить руку на мое плечо. На этот раз я не оттолкнула его. Просто стояла, уставившись в никуда, видя перед глазами другую комнату, ту самую в Лас-Вегасе три года назад.

Я чувствовала себя жертвой? Нет, но... но... что-то похожее.

Мика нежно и осторожно обнял меня, и я позволила ему. Я не обняла его в ответ, но и не осталась напряженной. Мое тело расслабилось, руки повисли, и я задумалась, как же мне справиться со всем этим.

Когда я заговорила, мой голос звучал хрипло и отчужденно.

- Я не подпускаю близко мужчин из Вегаса. Криспина и Домино я сторонилась и оттолкнула настолько, что они могут вернуться в Лас-Вегас и без наших стараний.

- Да, - мягко сказал Мика.

Я медленно, словно нехотя, обняла его, а затем крепко стиснула в объятьях.

- За исключением Синрика.

- Да, - ответил он, поглаживая меня по спине медленными круговыми движениями.

- Я виню их всех в произошедшем?

- Не думаю, что ты винишь их. Мне кажется все в точности так, как ты сказала: они напоминают тебе о том, что произошло. Видя их каждый день, ты никогда не сможешь забыть об этом.

- Я почти не помню тот секс. Почему тогда меня это так беспокоит?

Жан-Клод вдруг оказался рядом. Он очень осторожно коснулся рукой моих волос, словно боялся, что я велю ему прекратить, но когда этого не произошло, он начал поглаживать меня по волосам.

- Где-то в глубине своей прекрасной души ты все помнишь: если не разумом, то телом. Как будто наша кожа впитывает воспоминания слишком болезненные, чтобы их запомнил мозг.

Я повернулась, и ему пришлось убрать руку, чтобы я могла увидеть его лицо.

- Похоже на личный опыт.

- Ты делила со мной некоторые из моих воспоминаний, ma petite. Ты знаешь, что у меня есть своп кошмары.

- Это кошмар? - спросила я.

Он коснулся ладонью моего лица и с мгновенье изучал его, пока Мика продолжал обнимать меня.

- Ma petite, удовольствие одного человека может быть кошмаром для другого. И то, что для одного пустяк, - он пожал плечами и обозначил пальцами кавычки, - для другого может стать травмой.

- Я проходила и через худшие... кошмары.

- Возможно. А возможно, это беспокоит тебя больше, чем то, что кажется более ужасающим.

- Но почему? Почему? Мне приходилось пробираться через кровь и куски тел, и я просто двигалась вперед. Ничего особенного. Никто не умер, кроме плохих парней.

Мика уткнулся в мои волосы, и я чувствовала его дыхание, когда он заговорил.

- Анита, тебя одурманил и захватил некто, кого можно сравнить с демоном. Такое накладывает отпечаток.

Я отстранилась достаточно, чтобы взглянуть в его лицо.

- Это были большие плохие вампиры: Мать Всей Тьмы и Витторио, Отец Дня. Не демоны. Если бы ты когда-нибудь видел настоящего демона, ты бы не говорил так.

Он улыбнулся немного грустно.

- Иногда я забываю, как много ты видела. Прости, ты права. Мне не следовало говорить о демонах, когда я ничего в них не понимаю.

Я отстранилась от него, от них обоих, и взяла их за руки, потому что мне нужно подумать, а в их объятьях это не всегда возможно. Они могут отвлечь меня столь многими способами.

- Они сражались друг с другом, а я была для них просто оружием, которое можно использовать и выбросить. Мы все были всего лишь оружием. Вы хватаетесь за пистолет, чтобы подстрелить врага, и вас не волнуют чувства пистолета, не интересует, кого он любит. Это просто кусок металла. Вы спускаете курок, и Он выполняет свою работу. Это как быть палачом вампиров: я получаю ордер на исполнение, меня направляют по следу сверхъестественных преступников, я выслеживаю их и

привожу ордер в исполнение. Я просто оружие. Вы направите меня на кого-то, и я убью его. Вот что я делаю. Вот кто я.

Мика сжал мою ладонь и потянул, заставляя меня посмотреть на него.

- Ты не только оружие, Анита. Когда мы познакомились, ты уже была чем-то большим.

Жан-Клод поднял мою руку и прикоснулся в нежном поцелуе к костяшкам пальцев.

- Даже не помню, когда ты в последний раз целовал мне руку.

- Возможно, когда мне не разрешалось целовать тебя в губы, - ответил он, выпрямившись. – Было время, когда ты была оружием, когда тебя могли направить и использовать, но это было много лет назад, ma petite. А теперь ты глава семьи, друзей, своей жизни, и это замечательно. Это делает нас всех счастливыми.

Я кивнула, зная, что они правы.

- Они пытались сделать меня вещью, которую можно использовать и выбросить, хотели завладеть настолько, что я сама просто исчезла бы. Марми Нуар хотела забрать мое тело, и я перестала бы существовать.

- Но ты убила ее, ma petite.

Я снова кивнула.

- Да.

- Судя по тому, что вы рассказали по прибытии, если бы ты не выбрала Домино в конце. Мать Всей Тьмы могла бы выиграть, - отметил Мика.

Я моргнула и посмотрела на него, вспоминая, как я тогда одержала верх. Я тонула в ее тьме, вслепую нашла руку Домино и крепко сжала, нуждаясь в его силе черно-белого тигра.

- Она собиралась использовать вас, как пешек, но ты стала королевой, сделав Домино своим верным конем, и уничтожила ее.

У Матери Всей Тьмы была форма, подаренная ей ночью, и она делала все возможное, чтобы завладеть мной и сделать из меня мясной костюмчик для своего бестелесного духа. Когда этот план не сработал, она попыталась заставить меня забеременеть от одного из веркотов, которых могла контролировать. Она была готова подождать, пока малыш подрастет, чтобы вселиться в его тело, но и это не сработало. Наемники взорвали ее последнее тело современными бомбами и сожгли все дотла, но се дух сбежал, бросив телесную оболочку. А как убить нечто бестелесное, перепрыгивающее из одной оболочки в другую? Нужно было вынудить ее оставаться в одном теле достаточно долго.

чтобы можно было убить се. Я не специально, просто она так сильно желала меня, что я смогла заставить ее задержаться.

Она пыталась утопить меня в тысячелетней тьме, но я воспользовалась вампирскими силами, отчасти приобретенными из-за ее вмешательства, чтобы выпить ее до дна. Словно я тонула в ночном черном море, но вместо того, чтобы сражаться с ним за глоток воздуха, я погрузилась на дно в уверенности, что смогу выпить его быстрее, чем захлебнусь. Я проигрывала, а затем в этой тьме меня нашел и схватил Домино, делясь со мной энергией и склоняя чашу весов на нашу сторону. Домино и Итана. самого новенького из вертигров, который носил в себе гены каждого из существующих

кланов, было достаточно, чтобы спасти меня и уничтожить Мать Всей Тьмы.

- Если бы не смешанное наследие Домино и Итана, этого было бы недостаточно, - сказала я.

- Oui, если бы Итан не заключал в себе красный, золотой и синий клан тигров, белого и черного Домино было бы недостаточно, но точка поставлена, ma petite. Ты воспользовалась силой тигриных кланов тогда, в тот особенный момент, что тигры предрекали более двух тысяч лет назад.

- Ага, мне предстояло спасти всех от великого зла, потому что я Королева Тигров.

- Все случилось именно так, как предсказывало пророчество, ma petite. Ты не победила бы без вертигров, а они не смогли бы уничтожить своего заклятого врага без тебя, направляющей их силу.

Я бы поспорила с термином «заклятый враг», но Он был чертовски точен. Если бы Мать Всей Тьмы и Витторио не свели бы всех нас вместе, моя судьба была хуже смерти. Я попала бы в ловушку собственного тела, наблюдая, как она использует его и творит ужасные вещи. Она была некромантом, как и я, но в тысячу раз сильнее. Она могла поднять целую армию ходящих мертвецов, повиновавшихся ей. А могла бы она сделать то. что я видела на записях ФБР? Могла ли вернуть душу в тело зомби? Не думаю. Я почти уверена, что для этого требуется вуду, а она его не знала, но спорить на это я бы не стала. Мысли о деле помогли мне прийти в себя, вспомнить кто я и что я. Я не жертва. Я выжила, а они нет. Если из нас, кто-то и был жертвой, то они моей.

- К черту их, - решительно сказала я.

Мика улыбнулся мне.

- Вот это наша девочка.

- Это точно, - согласился Жан-Клод и. склонившись, нежно поцеловал мои волосы.

Я кивнула. На этот раз просто кивнула, а не бесконечно и беспомощно закачала головой. Я обняла их обоих и притянула ближе, уткнувшись лицом в грудь Жан-Клода и плечо Мики. Жан-Клод был все еще без рубашки, и я наслаждалась нежностью его кожи. Футболка Мики была мягкой, но не могла сравниться с теплом его тела, и я едва не попросила его раздеться, чтобы могла коснуться его и снова обрести себя. Почувствовать, что я никуда не исчезла и совсем не изменилась, не смотря на затронувшее меня зло. Я все еще здесь, прежняя я. а значит секс был не таким уж и плохим. Я чувствую вину от того, что сторонилась Домино и Криспина. Не уверена, что когда-нибудь смогу стать с ними ближе, но по крайней мере я могу признаться в своих ошибках.

Я думала, в моей жизни слишком много людей, но. возможно, проблема в эмоциональной травме из-за большого количества людей. Звучит похоже, но это не одно и то же. Расставаться с людьми, потому что между вами нет искры, это одно, но совсем другое делать это. потому что ты их винишь за то, что они были рядом, когда насиловали твой разум. Это так похоже на поведение жертвы, чего я очень старалась избежать.

- Мне нужно извиниться перед ними или просто двигаться дальше? - спросила я.

Один из мужчин поглаживал меня по волосам, но спросил Мика:

- Перед кем?

- Перед Домино и Криспином.

- Не думаю, что стоит, - ответил Жан-Клод.

Я отстранилась настолько, чтобы посмотреть в его лицо.

- Почему?

- Потому что прямо сейчас ты не готова к повторению, ma petite. Мне не хотелось бы, чтобы ты еще больше времени тратила на них.

- Я спросила, должна ли извиниться перед ними, а не переспать.

Он улыбнулся.

- Ma petite, это же ты. Секс всегда преподносится в качестве извинений.

Мика повел плечами, и, судя по выражению столица, он был с этим согласен.

Я хмуро посмотрела на них обоих.

- Правда есть правда, ma petite.

- По при этом вы хотели бы, чтобы я больше времени проводила с Синриком.

-Нет, просто хотим, чтобы ты признала то, что уже произошло, - ответил Мика.

- Я не понимаю, что это значит.

Он переглянулся с Жан-Клодом.

- Что? Что значит этот взгляд? - я отстранилась от них, и меня мгновенно охватил обжигающий гнев. Так было гораздо лучше, так я чувствовала себя собой, потому что многие годы гнев был основным моим чувством. Иногда, испытывая стресс, вы возвращаетесь к старым привычкам, даже если давно избавились от них, потому что они вредили вам и вашей жизни.

- Ты заметила, что говорила об извинении перед Домино и Криспином, но не перед Синриком? - спросил Мика.

Я в ярости и готова к драке, кулаки сжаты, плечи напряжены. И все же я заставила себя задуматься над своими словами. Я расслабилась и разжала пальцы, чтобы не выглядеть так. Словно хочу кому-то врезать.

- Вот черт, - тихо выругалась я.

Мужчины просто ждали, когда до меня дойдет.

Я вздохнула и обхватила себя руками, потому что мне вдруг стало очень холодно в одном белье.

- Почему я не сказала о том, что мне надо извиниться перед Синриком?

- Возможно, стоит обсудить это с терапевтом, - ответил Мика.

- Это уж точно. Черт, - меня охватила дрожь.

Мика подошел, чтобы обнять меня, укутать своим теплом, но я так и осталась стоять, крепко обхватив себя руками.

- Мне нужно одеться и ехать на работу.

Он выпрямился и посмотрел на меня.

- Тебя всю трясет от эмоционального потрясения, а ты собираешься просто одеться и отправиться на работу?

- Да, я должна.

- Уход с головой в работу не решит проблему.

- Я не убегаю от проблем. Мне действительно пора собираться, или я опоздаю, - сказала я, отстранившись.

- Зомби, которого ты должна поднять сегодня, несколько сотен лет. Думаю, он может подождать еще несколько минут.

Я покачала головой.

- Я хочу поехать на работу, потому что это часть меня. Нужно двигаться вперед, чтобы оставаться собой. Нужно ходить на работу, проводить деловые встречи, нужно делать то, что обычно.

- И что случится, если ты дашь себе пару минут, чтобы подумать? - спросил Мика.

- Если я позволю этому хоть что-то изменить, если замешкаюсь, оно настигнет меня, - сказала я.

- Что настигнет?

- Это. Эти проблемы. Эти нерешённые вопросы. Все это эмоциональное дерьмо.

- Значит надо бежать как можно быстрее, чтобы оно не настигло тебя, - сказал он, понизив голос.

Я пожала плечами, все еще обнимая саму себя, но дрожь только усилилась.

- Ma petite, не могла бы ты оказать нам две услуги?

- Какие?! - рявкнула я, затем медленно вздохнула и повторила уже спокойнее: - Какие?

- Поцелуй нас на прощанье, так мы поймем, что ты не наказываешь нас за то, что мы открыли тебе глаза.

Я хотела поспорить, по Он был прав. Я месяцами избегала каждых отношений в своей жизни, а они гораздо меньше меня травмировали, чем эти.

Я кивнула.

- Хорошо. А вторая?

- Позволь одному из наших охранников отвезти тебя к первому заказчику.

- Я не хочу, чтобы они таскались за мной всю ночь.

- Как я понял. Никки и Дино будут тебя ждать на кладбище с грузовиком и коровой в прицепе.

-Да.

- Значит, у них найдется место и для охранников. Они уедут вместе с ними, когда ты поднимешь первого зомби.

Его логика блестяща. Все, что Он сказал, имеет смысл, так почему же мне так хочется поспорить с ним? Ответ: потому что у меня был шок, и я все еще эмоционально уязвима, а в такие моменты я либо рву когти, либо выхожу из себя. В конце концов, я согласилась на водителя, потому что как бы плохо мне ни было, я не хочу быть одна. Чем мне хуже, тем менее логичной я становлюсь. Когда-то я могла завязать полномасштабную битву по вопросам, которые едва касались того, что меня на самом деле беспокоит. А теперь желание отбросить к черту логику и осторожность было способом выпустить пар, не завязывая реальную битву. Я знала это. Вообще-то сейчас я посещаю терапевта, потому что, когда все остальные ходят к нему решать свои проблемы, кажется лицемерием не делать этого. Интересно, удивится ли она моим откровениям о Синрике или скажет что-то вроде: «Я ждала, когда вы, наконец, поймете».

Я оделась и хотела быстро поцеловать их обоих, но вместо этого попыталась отстраниться, виня всех и каждого в своих проблемах. Но я же больше ее занимаюсь подобной фигней, поэтому заставила себя остановиться и посмотреть на своих мужчин. Я взяла себя в руки, сделала глубокий вдох-выдох.

- Я очень постараюсь не испоганить самое важное в нашей жизни из-за своих личных проблем, - я взглянула на Жан-Клода. - Обещаю, что ее стану убегать, как раньше. Теперь я знаю, что, как бы быстро и далеко не бежала, мне не уйти от самой себя.

- Ты стала мудрее, ma petite.

Я улыбнулась, но вряд ли счастливой улыбкой. Потому что не чувствовала себя счастливой.

- Умнее, над мудростью я все еще работаю.

- Как скажешь, ma petite. Не стану спорить с тобой о выборе слов.

Я улыбнулась ему по-настоящему и сжала его ладонь.

- Это хорошо, потому что я скорее всего проиграла бы. а я ненавижу проигрывать.

Они оба рассмеялись, вот и славно. Я повернулась к Мике и на секунду вновь потерялась в его удивительных глазах.

- Ты никогда не видел меня с худшей стороны, но прежде чем ты попросишь меня, я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы мои личные проблемы не обрушились на нас.

- Я беспокоюсь не о нас, - сказал он.

- Не понимаю, - ответила я. нахмурившись.

- Наши отношения - между тобой, мной и Натаниэлем - достаточно крепки. Я верю в это. Я хочу попросить о кое-чем посерьезнее.

- О чем? - спросила я, и одно это слово было наполнено подозрительностью.

Он улыбнулся мне и крепче сжал мою руку.

- Во-первых, дай себе поблажку. Ты только что испытала шок и продолжаешь двигаться вперед, словно ничего не случилось. По мы-то знаем, что это не так, и игнорирование проблемы не решит ее. Поэтому, пожалуйста, будь осторожна сегодня, - он коснулся свободной рукой моей щеки и нежно поцеловал.

Я с улыбкой отстранилась.

- Постараюсь, и Ники поможет.

- Конечно. Ты для меня важнее всего, ты же знаешь, - сказал он.

- Знаю, но, когда ты говоришь так, значит, думаешь о ком-то еще.

-Не срывайся на Синрике, когда увидишь его. Он не читает твои мысли и очень любит тебя.

Я закрыла глаза и очень медленно досчитала до десяти.

- Зачем ты говоришь об этом? Я только собралась с силами, а теперь снова в раздрае.

- Затем, что я люблю тебя и хорошо знаю. Если ты сорвешься на нем, тебе станет лучше всего на пару минут, пока у твоей ярости будет цель, а затем станет еще хуже. Ты станешь винить себя за то, что обрушила свой гнев на другую жертву.

- Почему я не считаю Криспина и Домино жертвами? - спросила я.

- Они не чувствуют себя ими, поэтому и ты их не видишь в качестве жертв.

- Бессмыслица. Ты либо жертва, либо нет.

- Это не так, - возразил Мика. - Ты можешь испытать нечто болезненное и не застревать при этом в состоянии жертвы. У тебя есть выбор: справиться с этим и снова стать собой или сидеть в руинах и продолжать жалеть себя. Мы с тобой решили стать собой.

Я вспомнила, что на его долю тоже выпало немало боли: он выжил после нападения верлеопарда и стал одним из них. затем его много лет использовал Химера, захвативший пард Мики. Этот ублюдок-садист справлялся со своими личными проблемами, пытая и убивая тех, кто был в его власти. Именно Он заставил Мику так долго находиться в животной форме, что его глаза больше никогда не станут человеческими. Он мог бы остаться в животной форме навсегда и утратить возможность принять человеческий облик, если бы не был достаточно силен, чтобы выжить, почти не изменившись, не считая глаз. Иногда, когда терапия бессильна, нужно искать другое лекарство. В случае Химеры, ему могла помочь только могила, и я оказала ему услугу. Никогда не переживала по этому поводу. Тогда он пытался меня убить, а самооборона, черт возьми, притупляет чувство вины.

Жан-Клод шагнул ближе к нам.

- Мы все созидаем на собственных руинах.

Я взглянула в его почти нереальное лицо, потому что никто не может быть настолько красив, и вспомнила, что ему пришлось пережить не одну сотню лет в подчинении более могущественных вампиров, прежде чем он смог освободиться и стать самому себе хозяином. Мне довелось встретить его последнего мастера, Николаос. Она выглядела как двенадцатилетняя девочка, но была первым из виденных мной вампиров старше тысячи лет. Она была садистом и вовсе не беспокоилась о боли, что причиняла всем вокруг. Она убила моего друга Филиппа. Для всех и каждого он был жертвой, и стоило ему попытаться что-то изменить, как Николаос навсегда оставила его в жертвах, отняв последнее, что могла - его жизнь. Я не чувствую вины оттого, что убила ее, но виновата в смерти Филиппа. Возможно, она все равно убила бы его рано или поздно, но он помогал мне в расследовании некоторых убийств, и ее бесило, что Он делился со мной информацией. Он был слаб и напуган, был жертвой, и я использовала его, как и все остальные. Да, так я спасла другие жизни, но вряд ли для Филиппа это имело значение. Я сказала ему, что вернусь. Сказала, что спасу его. Тогда они уже разорвали ему горло.

Жан-Клод дотронулся до моего лица.

- Отчего твои глаза так печальны, ma petite?

- Ты помнишь Филиппа?

Что-то промелькнуло в его взгляде, но затем Жан-Клод моргнул, и его лицо снова стало пустым и прекрасным.

- Конечно помню. Он работал в «Запретном плоде», и я не смог его защитить.

- Ты тоже чувствуешь себя виноватым в его смерти?

- О да, ma petite, я чувствую свою вину, потому что был одним из вампиров, кто пил его кровь. Я управлял клубом, где он работал. Отвадил его от наркотиков, потому что никогда не позволю принимать их в своем клубе и выходить на сцену, но он стал зависимым от укусов, жертвовал кровь всем нам и пристрастился к этому. Я думал, что спас его от ранней смерти от передоза, но я всего лишь заменил его пристрастие к наркотикам другой зависимостью, убившей его.

- Я не знала, что ты заставил Филиппа бросить наркотики.

- Нам нужно было, чтобы один из наших танцоров вампиров кормился на сцене на

привлекательной жертве. Поэтому я привел его в чувство. Он бросил, но я не вылечил его, а лишь заменил одну зависимость на другую.

- Николаос убила его, потому что он помогал мне в расследовании вампирских убийств.

Жан-Клод кивнул.

- Это было для нее поводом. Филипп был под моей защитой, но я был недостаточно силен, чтобы помочь ему. Я был недостаточно силен, чтобы помочь хотя бы себе, пока ты не оказалась в моей жизни и не помогла мне освободиться от той, кто всех нас мучил.

Мика позволил мне подойти к другому мужчине моей жизни и обнять его.

- Я и не думала, что вы с Филиппом были так близки.

- Мы не были близки в том смысле, что вкладывают в это слово большинство людей. Но я нес за него ответственность и не смог спасти его от монстров.

- Как и я. - кивнула я в ответ.

-Но ты убила монстров, причинившим ему боль, а я не смог сделать и этого.

- Месть - слабое утешение, ведь человек, за которого ты хочешь отомстить, уже мертв.

- Это так, ma petite, по это все равно утешение, каким бы слабым оно ни было и как бы поздно не наступило.

Я привстала на цыпочки и обвила его шею.

- К черту месть, вот что нам нужно.

Он улыбнулся и наклонился, прошептав в мои губы:

- Точно, очень точно.

Наш поцелуй был мягким и долгим, наполненный как общими улыбками, так и слезами, но от этого он стал только лучше.

Глава 9

Терпеть не могу, когда кто-то садится за руль моего внедорожника, но так уж вышло, что я до сих пор слишком взвинчена событиями, произошедшими несколько лет назад. Я чувствовала себя уязвимой, и это бесило меня. Так и хотелось выплеснуть на кого-то все свое отвращение к себе и ярость, и по вине моих внутренних проблем за рулем МОЕМ машины так кстати сидел Натаниэль, отвозя меня на МОЮ же работу, и это казалось чертовски удобным поводом. По это же Натаниэль, и я слишком люблю его, чтобы сорваться на нем, видимо поэтому другие мужчины моей жизни и выбрали его на роль моего водителя. Ненавижу, когда мной вот так манипулируют, но это работает, так что я сидела на пассажирском сиденье в темноте, скрестив руки и наблюдая за светом фар проезжающих машин, усмирив свой гнев. Я передвинула пистолет с поясницы на правый бок, чтобы не замешкаться, пока еду в машине. Обожаю свою новою кожаную кобуру для ношения оружия на поясе, хотя, если я и дальше буду крутить ее вокруг, она уже не будет гармонировать с моей одеждой так, как задумывалось. Кобура должна быть достаточно темной, чтобы случайно не попасться на глаза клиентам на кладбище. И это тоже раздражало. Какого черта я должна скрывать свое оружие от заказчиков, если они и так знают, что я маршал? С кем бы не хотелось мне сейчас поцапаться, так это с Натаниэлем. Мика и Жан-Клод, скорее всего, на это и рассчитывали. Черт.

Я наблюдала, как Натаниэль аккуратно и осторожно ведет машину. Ему очень не нравилось сидеть за рулем в ночное время суток, я знала об этом, и это еще больше усмиряло мое желание сорваться на нем. Натаниэль был частью нашего с Микой трио и одним из немногих, с кем, как все мы согласились, мы обменяемся кольцами. И вслед за этой мыслью, я вспомнила о том, что вертигры вынуждают нас включить одного из них в церемонию. От вспыхнувшего гнева по моей коже поползла сила, и вдалеке, словно во сне, я увидела тигров всех цветов, что носила в себе: белого, рыжего, черного, голубого и золотого. Они уставились на меня.

Натаниэль вздрогнул, ощутив всплеск силы и моих показавшихся зверей. Он попытался потереть руку, но от этого руль слишком резко дернулся, и машина вильнула, поэтому Он снова вернулся к управлению двумя руками. Я не могу себе позволить так отвлекать его. Он был моим леопардом зова, и это делало нас куда более метафизически близкими, чем просто влюбленных. Я должна быть большим волевым доминантом и сдерживать свой гнев. Я просто не могу сейчас потакать своим слабостям. Да уж, мужчины моей жизни отлично манипулируют мной, оставив меня этой ночью с другим моим возлюбленным.

Сосредоточившись на том, чтобы отпустить свою злость, я взглянула на Натаниэля, напоминая себе, как сильно его люблю и как сильно жажду защитить его. Обрушить на него свою энергию и спровоцировать аварию - верх глупости, а я стараюсь не совершать глупых поступков. Натаниэль выглядел блеклым в полумраке машины: его толстая коса казалась просто коричневой, а кожа - серовато-белой, и лишь в свете проносящихся мимо фонарей можно было заметить богатый золотисто-каштановый оттенок его волос и чистую белоснежную, почти светящуюся кожу, присущую всем рыжим. Натаниэль лишь раз взглянул на меня, и случайный отблеск света вернул его глазам истинный светло-лавандовый цвет, как у ранней сирени.

- Ты хотя бы смотришь на меня. Это начало, - заметил Натаниэль и вновь сосредоточил свое внимание на дороге.

- Прости, но настроение было настолько паршивым, что молчать - это лучшее, что я могла сделать.

- Я знаю, - мягко ответил он, включая поворотник и перестраиваясь на другую полосу дороги с плотным потоком машин, их фары словно светящиеся бусы протянулись до самого конца пробки.

- Мне нравится, насколько ты понимаешь меня, и в то же время терпеть этого не могу. Бессмыслица, да?

- Для тебя нет, - ответил Натаниэль.

- Что это за ответ? - проворчала я. медленно глубоко вдыхая и так же медленно выдыхая от нового всплеска силы, расслабляя плечи. Я заставила себя сесть прямо и не сутулиться под тяжестью своего гнева.

Он хмуро покосился на меня, а ведь улыбка делала его привлекательнее, хотя и ненамного. Мало что могло испортить его красоту, и Натаниэль использовал по максимуму подаренное природой: упорно занимался в треиажерке, следил за тем, что есть, и отрастил волосы длинной до лодыжек. Хотя Он наконец-то подстриг кончики, так что коса теперь не касалась щиколоток. Если бы у меня были такие длинные волосы, я бы задушилась на смерть, а он кажется таким грациозным, как и всегда. Но кошки вообще славятся этим, а он верлеопард, как и Мика. Я задумалась, всегда ли ему была присуща эта изящность.

- Ты всегда был таким грациозным, или это все верлеопардовские штучки?

Натаниэль улыбнулся, взглянув на меня.

- Не знаю насчет грации, по еще ребенком меня заметили в Юношеской Христианской Ассоциации^4 и отправили на гимнастику, так что у меня уже тогда было все в порядке с координацией, или как это назвать.

(YMCA, или Юношеская христианская ассоциация — это всемирная молодежная волонтерская организация, получившая широкую известность благодаря организации детских лагерей.)

- Я и не знала, что ты занимался гимнастикой.

- Занимался, пока у моей мамы не нашли рак. Сначала я на время переехал к тете, а потом мама умерла, а отчиму гимнастика казалась недостаточно мужественной. Он водил Николаса на бейсбол, надеялся и меня приобщить к нему, но я никогда не был хорош с мячом. Ловить могу, а вот подавать нет, так что тренер поставил меня на аутфилд слева и молился, чтобы у меня не было никаких проблем, - сказал он, тихо рассмеявшись.

Казалось, что у него было такое же нормальное детство, как и многих других, но я-то знала, что он был свидетелем того, как отчим забил его старшего брата Николаса до смерти. Мы с ним даже разделили воспоминание о том, как мальчик кричит ему: "Беги, Натаниэль, беги!", - и Натаниэль побежал. А сбежав, бродяжничал и в десять лет начал продавать себя. Я никогда не интересовалась, что с ним было между семью и десятью годами.

Это было первое счастливое воспоминание об отчиме, и я с трудом могла соотнести отца, отдавшего сыновей в Малую Лигу^5, с тем монстром, который, как я видела, избивал мальчишек бейсбольной битой. Как это мог быть один и тот же человек? Как это мог творить один и тот же человек?

(Бейсбол Малой лиги и Софтбол (официально, LittleLeaguelnternational) являются некоммерческой организацией, базируемой в Южном Уильямспорте, Пенсильвании, Соединенных Штатах, которые организуют местные молодежные лиги бейсбола и софтбола всюду по США и остальной части мира.)

- Я никогда не слышала, чтобы ты говорил о нем что-то хорошее.

- Годы терапии, и я наконец могу признать, что мой отчим не всегда был монстром. Я не слишком хорошо помню, каким он был до болезни мамы, но тогда отчим начал пить и очень изменился. Он впадал в бешенство так же, как я перекидываюсь в леопарда. Когда перекидываешься в первый раз, ты не всегда контролируешь себя и на следующее утро не помнишь, что творил. Все равно что напиться, только вот оборотень вооружен и способен рвать в клочья и убивать людей.

- Ты же был с местными верлеопардами, когда впервые перекинулся, да? Твой старый лидер, Габриэль, может и не настолько сильный доминант, как Мика, но мог сделать так, чтобы его кошки не убивали людей при обращении. Или ты хочешь сказать, что он снимал леопардов-новичков в своих снафф-фильмах^6?

(Снафф видео — короткометражные фильмы, в которых изображаются настоящие убийства, без использования спецэффектов, с предшествующим издевательством и унижением жертвы (как правило, это изнасилование женщины или ребёнка).)

- Нет, даже Габриэль считал это недостойным главы парда. После такого предательства, мы могли обратиться к другой группе верлеопардов и просить их защиты и убежища. Одно из немногих правил, которому следуют все животные: заботиться о новичках, чтобы у них не было никаких сожалений, когда они впервые изменят форму.

- Вот как, хорошо. Габриэль был сексуальным садистом и натворил много ужасного, но ты говорил, что он заставил тебя слезть с наркоты, прежде чем обратить в верлеопарда. Поэтому я предположила, что Он был поаккуратнее с тобой, когда ты впервые обернулся.

- Я знаю, как ты ненавидишь его. И знаю, что ты убила его, когда Он пытался убить тебя. Но он не был абсолютным злом. Мало кто им является, это самое сложное в терапии. Настоящих злодеев очень мало, в основном это просто несчастные, которым тоже сделали больно. Обо мне уже давно никто так не заботился как Габриэль. Он забрал меня с улицы, вымыл и научил вести себя в обществе: в роскошных отелях, дорогих ресторанах, во всех тех местах, где людей сопровождает эскорт, а не шлюхи. Ты знала, что Жан-Клод помогал ему обучать меня манерам?

- Нет, не знала.

Он вдруг улыбнулся, перестраиваясь в длинный ряд машин к съезду с магистрали.

- Когда Габриэль впервые привез меня к Жан-Клоду, я думал, что мне нужно будет просто переспать с ним. А оказалось, это был кастинг в танцоры «Запретного плода». Мне казалось, что я знаю, как нужно раздеваться на сцене, но Жан-Клод показал мне разницу между тряской голой задницей под музыку и настоящим стриптизом. Так и слышу его слова: «Одно искусство, другое дешёвка и безвкусица, а на моей сцене не место дешёвым танцам.» Боже, Жан-Клод лучший во всем, что делает. не видел никого, подобного ему.

- Он неповторим, - согласилась я.

Натаниэль рассмеялся.

- С танцорами он всегда вел себя как джентльмен. Жан-Клод говорил, что не сможет быть хорошим менеджером, если будет выделять фаворитов. Сначала он научил меня быть изящным и сексуальным на сцене, а затем как пользоваться вилкой и не подворачивать салфетку под воротник.

Я рассмеялась.

- Никогда не слышала, что Жан-Клод проявлял интерес к верлеопардам Габриэля.

- Обычно не проявлял, но я был не просто верлеопардом Габриэля, я был одним из танцоров Жан-Клода, а он всегда присматривает за нами, как может. Но у него были связаны руки, пока Райна и Габриэль были живы.

Райна была Лупой, главной самкой местной стаи вервольфов. Технически сейчас эту роль все еще выполняю я, но только потому что Ульфрик - король волков, Ричард Зееман - не выбрал новую пару среди настоящих вервольфов. Я до сих пор была их Больверком - исполнителем грязной работенки, и могла убивать членов стаи, чтобы обезопасить других. Когда оборотни выходят из-под контроля, число жертв стремительно растет. На самом деле все, что я не делала в качестве Больверка, я исполняла в роли легального палача - поджидала монстра, убивающего людей. Я могу принимать превентивные меры, пока другие копы не видят. Стараюсь не убивать никого, кто не нападает на меня или других, и надеюсь так и будет продолжаться.

Натаниэль повернул на маленькую темную улочку с меньшим потоком машин.

- Один из моих постоянных клиентов был богат, очень богат. Эти деньги он унаследовал, поэтому он не мог позволить, чтобы кто-то пронюхал о том, что я проститутка. Он хотел видеть меня не только в номере отеля, но и водить на приемы, где на столах было столько столовых приборов из серебра, что ты даже предположить не можешь, зачем все это для одного ужина. Дело не только в правильном использовании ложки и вилки, а в целом ином поведении и общении с людьми. Окружение Габриэля не слишком отличалось от моего, обычный пацан с улицы, пробившийся к власти, поэтому Он обратился за советом к Жан-Клоду. Вот так и начались мои уроки этикета.

Я попыталась представить, как Жан-Клод учит Натаниэля-подростка быть леди, и не смогла. Он давал мне этот запутанный урок по использованию столовых приборов, так что я могла кушать те блюда, что хотел попробовать Жан-Клод, если бы только мог. Благодаря трем вампирским меткам, Жан-Клод может ощущать вкус через меня, если настроится. У нас бывали свидания, когда он просто наблюдал за тем, как я ем - только так Он мог попробовать блюда вместе со мной. Если бы я не ела стейк целых шестьсот лет, я бы тоже была рада хоть этому.

Мой телефон зазвонил старомодным дззззынь, и я подпрыгнула, пискнув. Черт, мне точно нужно подобрать другой основной рингтон, от этого я вечно вздрагиваю. Натаниэль мудро замаскировал свой смех кашлем. Ему с Жан-Клодом это казалось милым. Мика считал, что мне просто нужно поменять звонок.

Я сняла телефон с зарядки на центральной консоли и ответила:

- Блейк. Что стряслось? - и это прозвучало раздраженно, как и всегда, когда я была напугана.

- Я выбрал неудачное время для звонка? - спросил Мэнни.

- Нет, нет, все в порядке. Мне нужно поговорить с тобой.

- Мы слишком давно знакомы, Анита, что случилось?

Мэнни был тем, кто взял меня на мою первую охоту на вампиров, научил пронзать их колом и отсекать головы. Он держал меня за руку, когда я теряла часть себя, изучая специфику нашей работы. Помогал отточить мой ритуал для поднятия зомби, потому что сам этим занимался

- Это личное.

- Жан-Клод плохо обращается с тобой? - спросил он тем самым тоном, который слышишь от старших мужчин, когда они хотят по-отечески защитить вас.

- Нет, с ним все хорошо. Просто иногда недостатки моей работы сказываются на достоинствах моей жизни, если ты понимаешь, о чем я, - это была правда, но такая завуалированная, что почти ложь. Но Мэнни пришлось довольствоваться той правдой, которой мог.

- Я был не в восторге, когда Розита заставила меня отказаться от охоты на вампиров, по моя жизнь и правда стала лучше. Ты могла бы просто поднимать мертвых, Анита. Я знаю, что ни один из нас не смог бы бросить это.

- Без случайного воскрешения мертвецов, - добавила я. Мы с Мэнни рассказывали друг другу о случайном проявлении наших сил. Моим первым случаем была собака. Его - младший двоюродный брат. Что общего между ними? Мы были к ним привязаны. Я была и хотела, чтобы моя собака вернулась, вот она и вернулась. А вот профессора колледжа, который покончил с собой и пришел к порогу моей комнаты в общежитии, объяснить сложнее. Но когда-то я была послушной маленькой католичкой и не хотела вечно гореть в аду. поэтому... это был очередной повод покаяться.

- Да, сила так или иначе найдет выход, но охота на монстров не твоя магия. С ней можно завязать.

Мэнни ничего не знал о Матери Всей Тьмы, об Отце Дня и о... многом другом. Розита взяла с меня обещание, что я больше не буду втягивать ее мужа в охоту на вампиров после того, как он едва не умер на последнем нашем деле. Мэнни все еще казнил вампиров в моргах, мертвых для мира и скованных, по Розита все равно переживала за него. В ту нашу последнюю охоту ему уже было за пятьдесят, и она сказала: «Он уже слишком стар для этого. Оставь моего старика в покое, пусть доживет до внуков.»

Что мне было ответить? Я просто выполнила ее просьбу и потеряла своего наставника, учителя и напарника по делам нежити. Несколько из худших моих ран я получила, когда лишилась прикрытия Мэнни. Он стал старше, не стариком, но вот сейчас Он готовится к свадьбе своей старшей дочери, а мог бы и пропустить ее, оставшись со мной.

- Ты в порядке, Анита?

- Прости. Мэнни, ты что-то сказал?

- Не похоже на тебя терять пить разговора. Что-то сильно потрясло тебя.

- Да уж. именно поэтому я тебе и позвонила.

Я взглянула на Натаниэля. Речь шла о текущем полицейском расследовании, но что я могла сделать? Попросить его заткнуть уши и напеть песенку? Если на то пошло, то и Мэнни не маршал. Он упустил свой шанс стать старейшиной сверхъестественного отдела маршалов, когда оставил охоту на вампиров. Я люблю Натаниэля, но мне не следует обсуждать при нем текущее полицейское расследование, к тому же ФБР будет не в восторге от моей излишней откровенности с любовником.

- Я помогу, если это в моих силах, ты же знаешь.

- Знаю, Мэнни. Просто обдумываю, как много я могу тебе рассказать, ведь значка у тебя нет, - я поняла, что это прозвучало слишком грубо, но на сегодня я исчерпала свой самоконтроль. И для предстоящего поднятия зомби в этом тоже нет ничего хорошего.

- Дело только в отсутствии у меня значка или рядом с тобой еще и Жан-Клод?

- Он остался в городе, а я поехала на работу. Мы деловые люди и не можем позволить себе проводить вместе каждую свободную минуту, - и это тоже прозвучало ворчливо, да и наплевать. Я устала от вопросов Мэнни о Жан-Клоде. Не то, чтобы они личные, просто ему не нравятся мои отношения с вампиром. Именно Мэнни научил меня тому, что вампиры не просто люди с клыками, а монстры. Только вот я выяснила, что это неправда, а Мэнни все еще верит в это. Парадокс: он завязал с охотой на вампиров, по все еще по-расистски ненавидит их, а я. казнив намного больше, считаю их людьми.

Натаниэль взглянул на меня, склонив голову на бок, словно спрашивая: «Что?»

- Если ты не можешь говорить со мной о деле, зачем тогда вообще звонишь? - спросил Мэнни.

- Верно, - выдохнула я и попыталась понять, чем мне стоит поделиться, а что стоит придержать. А еще не хочу растрепать секреты Мэнни, пусть даже Натаниэлю. Не потому что не доверяю своего возлюбленному, а потому что это были не мои тайны. Если полиция когда-нибудь узнает секреты Мэнни, он окажется за решёткой, а если ему не повезет с судьей, его могут казнить через несколько недель, или даже дней. Кое-что из того, что он совершал с Домингой Сальвадор, попадало под закон о злоупотреблении магией, что по умолчанию сулило смертную казнь, без всего этого «годы-в-роли- смертника» дерьма. Эти законы были разработаны для того, чтобы защитить человеческое общество от настолько могущественных существ, которых держать в тюрьме - значит рисковать еще большими жизнями. Мэнни не был настолько опасен, но закон в действии отличается от того, что написан на

бумаге. И дело не в абсолютном правосудии, а в разном толковании этого закона и в том, у кого адвокат лучше. Цинично, да, но чем дольше я работаю в органах, тем лучше понимаю, что цинизм частенько является правдой.

- Помнишь Домингу Сальвадор?

- Ты же знаешь, что да, - его голос вдруг стал предельно серьезным.

- Я столкнулась с делом, где использовали силу, которой, как мне казалось, обладала только она.

- Какую именно силу? - уточнил он.

- Вспомни, где она планировала использовать мои магические способности.

- Рабочий вопрос, я сейчас вернусь, - сказал он, и я услышала его шаги. Он сейчас дома со своей семьей? Нарушила ли я теплую семейную сцену этой жутью?

Когда он снова заговорил, я поняла, что он был один:

- Ты о том, что ей нужна была твоя помощь в поднятии зомби для продажи как секс-рабов?

- Угу, об этом.

- Зомби всегда продавались как секс-рабы, Анита. Люди избавляются от них, когда они начинают гнить, но спрос на это есть. И ты, и я получаем такие предложения.

- Но мы оба говорим нет.

- Конечно, мы говорим нет. Но есть и другие с нашим даром, и они не так разборчивы.

- Но я говорю не о таких зомби, Мэнни. Я говорю о тех, что она поднимала в самом конце. Тех самых, с испуганными глазами.

- Зомби не чувствуют страха, Анита.

- Нет, не чувствуют.

- Тогда о чем ты?

- Подумай, Мэнни.

- Она поднимала очень хороших, реалистичных зомби, но есть и другие, кто делает это так же хорошо. Твои сейчас выглядят как живые.

- Души, Мэнни, души.

- Я не... - начал он, но замолчал, и я услышала его участившееся дыхание. - Хочешь сказать, что кто-то понял, как ловить души в ловушку и возвращать их в гниющие трупы так, чтобы разложение прекращалось?

- И освоил трюк с ее изъятием и возвращением назад, чтобы тело немного разложилось.

Он взмолился на испанском. Я поняла, что он молился Деве Марии, точнее даже Гваделупской Деве Марии. И когда он, наконец, снова заговорил на английском, его акцент был сильнее обычного.

- Это не может быть дело ее рук. Анита. Она мертва. Даже она не может вернуться после того, как ее разорвали и съели зомби.

Мэнни один из немногих, кому я рассказала о реальной смерти Доминги. Она пыталась вынудить меня принести в жертву невинного, чтобы поднять зомби. По счастливой случайности в круг вошли ее подельники, и я смогла убить их. подняв гораздо больше одного зомби с всплеском той силы, что подарила мне их смерть. Мэнни опасался за свою безопасность и безопасность своей семьи, поэтому я и рассказала ему правду. II насколько я знаю, он ни с кем этим не делился.

- Не думаю, что она восстала из могилы, Мэнни, но это может быть кто-то, кто ее знал. Когда я отказала Домните, она привлекла к делу еще кого-то?

- Я не знаю. В тот день, когда я привёл тебя увидеться с ней, мы встречались первый и последний раз за много лет.

- А кто знал бы, если бы она это сделала?

- Я не знаю.

- Думай, Мэнни, думай. Эти женщины подвергаются таким пыткам, какие никто не должен терпеть за пределами нижних кругов ада.

- Я подумаю над этим, Анита, но даже не представляю, кто теперь станет разговаривать со мной. Все знают, что это я привел полицию к дому Сеньоры, и только страх перед моей силой удерживает их от мести.

- Прости, Мэнни. Я не хочу подвергать тебя опасности своей просьбой о помощи.

- Хороший человек обязан помочь остановить зло, если Он считает себя таковым, Анита. Не извиняйся за это.

- Просто я устала ставить под угрозу жизни людей. В смысле, иногда рядом со мной так опасно.

- Это не так, - возразил он.

- Нет?

- Анита, не знаю, с какой частью своего прошлого ты борешься, но это сражение тяжелее, потому что ты хороший человек. Ты борешься за правое дело.

- Спасибо, Мэнни.

- De nada^7.

((исп)Не за что)

Я улыбнулась.

- Если вспомнишь, с кем можно поговорить, или где-то увидишь этих ублюдков, дай мне знать.

- Дам.

- Ну а теперь возвращайся к своим семейным делам.

- Иду, Розита, - сказал Он кому-то.

Затем я услышала несколько голосов, и наконец телефон взяла женщина:

- Анита, поздравляю с обручением! Я так рада, что ты наконец-то выходишь замуж.

- Спасибо, Розита. Теперь можешь не переживать, что я останусь старой девой.

- Женщина должна быть замужем. Анита, вот и все.

- Ты же знаешь, что я не согласна с этим.

- В любом случае, ты все равно выходишь замуж, - сказала она так. словно это подтверждало ее мнение.

Я вздохнула и рассмеялась.

- Мы останемся при своих мнениях, но да, я выхожу замуж, как только закончим с деталями.

- Если тебе нужна будет помощь, просто позвони.

- Вы же и так организовываете свадьбу Копии. Этого что, недостаточно?

- Свадьба Консуэлы почти готова.

- Поздравляю вас и ее.

- Gracias, я обошла все магазины для новобрачных, рестораны, была везде. Буду рада дать тебе список мест, которые были нам особенно полезны.

- Хорошо, это и правда может быть полезно. Спасибо.

Отдам список Жан-Клоду.

- Мэнни отправит его тебе по е-мэйлу.

- Спасибо, Розита, - это наверно самый длинный разговор с женой Мэнни за все паше

знакомство.

- Надеюсь, ты позволишь мне помочь. Я и забыла, как люблю свадьбы, - сказала она и рассмеялась, и это был се лучший, счастливейший смех, что я слышала. Обычно Розита была строга и бескомпромиссна. Я попыталась представить, как Розита, которую я знаю, больше ста семидесяти сантиметров ростом и под сто пятьдесят килограмм, вот так по-девичьи смеется. Мэнни был ниже нее ростом и стройнее, они выглядели прямо как живая иллюстрация к детскому стишку про ДжэкаСпрэта^8. Этот смех принадлежал той молодой девушке, которую Мэнни встретил в Мексике уже очень давно.

(Жирное не ест Джек Спрэт (пер. Надежда Радченко)

Жирное не ест Джек Спрэт,

Постное - его жена.

Оттого они в обед

Подъедают всё до дна.

Кости чисто обглодав,

Джек коту их отдаёт

У супругов добрый нрав

И ужасно тощий кот!)

- И никаких проблем с тем, что я выхожу замуж за вампира? - спросила я. просто потому что не могла выбросить это из головы.

Она издала резкий звук.

- Я набожная католичка, ты же знаешь.

- Знаю. Церковь провозгласила всех вампиров проклятыми, не имеющими души, поэтому я и решила, что у вас могут быть проблемы с моим женихом.

- А еще они отлучили от церкви тех, кто поднимает мертвых, но наш священник все равно позволяет Мэнни причащаться. Если об этом узнают, у него будут неприятности. Возможно, и твой мужчина хороший, что бы ни говорила церковь.

Розита продемонстрировала такие широкие взгляды, что я не знала, стоит ли мне зааплодировать ей или лучше спросить, какую группу взаимопомощи она посещает? Умнеет, как и я.

- К тому же это не просто какой-то вампир, это Жан-Клод, а он... - она пыталась подобрать верное слово и наконец нашла его: - hermoso.

Я рассмеялась, потому что это слово означает не просто «красивый», как принято говорить здесь, в Америке. Оно означает нечто удивительное, выходящее за рамки красоты.

- Я передам ему эти слова.

- О нет, не делай этого, Анита, - ее голос звучал смущенно. Представить не могу смущенную Розиту.

- Ладненько, не буду. Просто скажу, что вы рады за нас.

- Да, рада. Жду не дождусь свадьбы, достойной такого предложения.

- Как и я. - ответила я, а в животе вновь свернулся тугой узел и вовсе не по поводу борьбы с преступностью. Предложение задало слишком высокую планку, и теперь вес рассчитывают на грандиозную свадьбу, а ничто не сравнится с режимом Жан-Клода ты-будешь-без-ума-от-меня. Даже сам Жан-Клод.

Мы попрощались, и я вновь осталась в машине наедине с Натаниэлем и шорохом колес по ночной дороге.

- Жена Мэнни сказала, что ждет не дождется свадьбы, достойной такого предложения.

- Да, это было что-то, - очень осторожно сказал Натаниэль, и его серьезный тон заставил меня посмотреть на него внимательнее.

- В чем дело? - спросила я.

- А в чем дело?

- Этот тон и эта нейтральная фраза.

Он вздохнул и закатил глаза.

- Мы еще не подъезжаем?

- Еще около четырех-пяти миль, и тогда надо будет сбросить скорость - кладбище легко пропустить в темноте. Не меняй тему.

- Ты уже и так расстроена, и это глупости.

- Что за глупости? - спросила я.

- Я был бы в восторге, если бы кто-то сделал для меня такое же ты-будешь-без-ума предложение, как Жан-Клод для тебя. Но мужчин не принято баловать романтическими поступками, они сами должны их совершать.

Я внимательно изучала его лицо.

- Ты имеешь в виду, что хотел бы эпичного роскошного предложения?

- Я имею в виду, что иногда неплохо побыть девчонкой.

- Ты хозяйничаешь по дому и мечтаешь о ребенке. Думаю, из тебя девчонка лучше, чем из меня.

- Если я девчонка, тогда где мое эпичное роскошное предложение?

- Ты серьезно?

Его взгляд подсказал мне, что он был исключительно серьезен. Черт.

- Романтики ты ждешь только от меня или от нас с Микой?

- От Мики или от тебя, или от вас обоих. Для меня не важно, если ты серьезно.

- В свое время Мика сделал предложение нам обоим. И я бы вышла за вас двоих, если бы могла, я уже говорила об этом.

- Я знаю. Говорил же, что это глупости.

- Значит, если бы Жан-Клод с огромным кольцом подъехал на карете к тебе, тебе бы это понравилось?

Он кивнул.

- Да, но лучше если бы это была бы ты или Мика.

- Ну, черт.

- Это не совсем те романтические чувства, на которые я рассчитывал, Анита.

- Прости, правда. Просто ты огорошил меня.

- Ты же сама сказала: я занимаюсь готовкой, уборкой, хожу по магазинам, и ты не хочешь ребенка от меня. Неужели немного романтики - это слишком много?

- Я маршал Соединенных Штатов Сверхъестественного Отдела. Я не смогу работать, если забеременею. Я не хочу беременеть. В моей жизни нет места ребенку.

- Мы могли бы усыновить.

- Тебе всего двадцать три. Зачем тебе ребенок сейчас?

- Но тебе тридцать. И я хочу, чтобы у нас был ребенок.

- У меня в запасе есть еще парочка годков, - ответила я, даже не пытаясь сдержать сарказм.

- Женщины в тридцать не старые. Анита, я знаю. Но у них есть дети. Когда ты размениваешь третий десяток, пора принимать решение.

- Женщины заводят детей и в сорок, и даже в пятьдесят.

- С помощью медицинских технологий.

- Моя тетка родила своего последнего ребенка в пятьдесят. И это было полной неожиданностью, и без чудесного вмешательства медиков.

Натаниэль взглянул меня.

- Правда?

- Правда, - кивнула я. - Доктор сказал ей, что она больше не сможет иметь детей, поэтому она перестала предохраняться. Он ошибся.

- Ладно, беру свои слова назад. Возможно, у нас больше времени. Пятьдесят. Обалдеть. Хорошие гены.

- Только если к пятидесяти у тебя не угаснет желание плодить детишек.

- Я остановлюсь на одном чуть раньше, - ответил он.

- На сегодня хватит, Натаниэль. На меня и так достаточно давят вергигры, которые хотят участвовать в церемонии обручения.

- Я всего лишь сказал о романтичном предложении, а ты теперь чувствуешь, как на тебя из-за церемонии давит еще больше людей? Знаешь, давят-то не только на тебя. Они хотят обменяться кольцами и с Микой, и со мной тоже.

Я обдумала это пару мгновений.

- Мика в Цирке не говорил об этом в таком ключе.

- Он и не должен.

- О чем ты?

- Я бисексуал. Мика для меня не исключение, и обручение с еще одним мужчиной для него не то же самое, что для меня.

- Вот черт! Прости. Натаниэль, ты абсолютно прав. Для тебя он может быть новым любовником, Мика же не станет так его рассматривать. Значит на самом деле под ударом наша с тобой добродетель, если можно так выразиться.

-Не добродетель в опасности, Анита, а наше семейное счастье. И это гораздо важнее для меня.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, считая до десяти. Когда это не сработало, я попыталась досчитать до двадцати, но дрожь внутри так и не прошла, поэтому я просто сказала:

- Мика назвал, кого бы он выбрал из тигров. А кого выбираешь ты?

Натаниэль взглянул на меня, а затем вновь сосредоточил внимание на дороге.

- Спасибо, что спросила. Знаю, что не хотела.

- Мне ясна твоя позиция насчет секса. Так кого бы ты хотел видеть в нашей постели?

- Смотря что ты имеешь в виду, говоря «в нашей постели», - ответил он.

- Кончай скромничать, Натаниэль, после того как заставил меня спросить об этом.

Он улыбнулся.

- Справедливо. Ладно, Синрик готов делить тебя со мной или Микой лучше, чем кто-либо ожидает от Ники. Но Мика не делит постель с Ники. А я ни с одним из них не сплю, воспринимаю их больше как братьев или типа того.

- Ну а если выбирать в романтическом смысле, тогда кто?

- Чтобы сохранить семейный уют, или Ники, или Синрик. Они и так уже живут с нами.

- Но Ники не вертигр, это нам не поможет.

- Верно.

- Да давай уже, у тебя есть кто-то на примете.

- На примете двое, вроде бы.

- Ну, так раскрой тайну.

- Дев. Он бисексуал и золотой тигр.

- По разве он не с головой в семейной идиллии с Ашером и Кейном?

- Кейн бесится, когда приходится с кем-то делить Ашера. И Дев не разделяет БДСМ-наклонностей Ашера. С появлением Кейна он стал просто еще одним любовником.

- Думаешь, Дев скоро будет свободен?

- Не совсем, но он забавный и би, как и я.

- Ты говорил о двоих, так кто второй?

- Никого конкретного. Единственная вертигрица, с которой ты спала - Джейд, и мы все согласны, что у нее слишком много проблем. По как насчет других женщин-вертигров в роли кандидаток? Она была бы любовницей для нас троих, а не только для двоих из нас...

Я нахмурилась.

- Джейд была катастрофой.

- Но не потому что она женщина.

- Может и нет, но мне по душе мужчины, Натаниэль, прости уж.

- Мы с тобой неплохо провели время, когда Джей-Джей приезжала к Джейсону. И она очень даже девчонка.

Джей-Джей большую часть своей жизни была лесбиянкой, пока снова не встретилась с Джейсоном. В средней школе они встречались, а затем она почувствовала, что должна сделать выбор, к кому ее тянет сильнее: к мужчинам или женщинам. Джейсон уважал ее выбор и переключился на других девчонок. Но Джей-Джей так и не смогла его забыть, а для него она по-прежнему осталась той самой, не смотря на признание обоих, что моногамия не для них. В полигамности главное честность и любовь, они начали с меня, Натаниэля и Джейд.

Джей-Джей высокая, стройная, с подтянутым телом профессиональной балерины, занимавшейся искусством уже не первый год. Она была участницей одной из самых уважаемых танцевальных трупп, которые когда-либо существовали в Нью-Йорке. Джейсон, лучший друг Натаниэля и мой зверь зова, начал проводить там вес больше времени, на этой неделе он тоже ездил к ней. Они даже очень серьезно говорили о том, что когда-нибудь он пройдет кастинг в эту танцевальную труппу. Если у него получится, то он станет первым оборотнем в коллективе людей. А пока существуют танцевальные труппы, полностью состоящие из оборотней или вампиров, или и тех, и других, но люди не хотят соперничать с теми, кто быстрее, сильнее и выносливее их из-за вируса ликантропии, который они подхватили, и никакие усердные репетиции и тренировки не позволят человеку сравниться с ними. Ни я, ни Жан-Клод не уверены, что сможем обойтись без Джейсона, ведь он работает помощником менеджера и одним из ведущих танцоров «Запретного плода», но мы оба желаем ему счастья. Джей-Джей - вторая женщина, что когда-либо была моей любовницей, и она правилась мне гораздо больше той, кто вынуждал меня надеть кольцо ей на палец.

- Не могу не согласиться. И если бы Джей-Джей была вертигром, я бы рассмотрела ее кандидатуру, но она человек. Потрясающе, мы не приблизились в поисках тигра, который нравился бы нам всем настолько, чтобы обручиться с ним.

- Нам всем нравится Синрик.

Если только Мика не сказал ему, то Натаниэль не в курсе о том, что я чувствую к Синрику, поэтому я не знала, что ответить. Он либо знает обо всем и специально подталкивает меня, либо не знает, и это просто искреннее замечание. Я не могла попросить его не сыпать соль на рапу и не была готова говорить об этом, не так быстро, даже с Натаниэлем. Я согласилась обсудить других тигров, только чтобы он не говорил о Синрике. Не очень умно, но иногда ты творишь ужасные глупости,

избегая того, что тебе неприятно.

- Да, но ты же сам сказал, что ни ты, пи Мика с ним не спите, значит, это будет только мой любовник. Ты прав, я должна хотя бы присмотреться к другим вертиграм.

- То есть к вергигрицам?

- К вертиграм, кто знает, может, среди них есть кто-то получше Дева и Синрика. Но да, и к вертигрицам тоже.

- Правда? - спросил Натаниэль, вдруг показавшись моложе еще моложе, чем был.

- Да, правда, и ты проехал мимо въезда на кладбище.

Он ударил по тормозам, и только благодаря ремню безопасности я не впечаталась в приборную панель.

- Прости, правда, - выпалил он.

Я с трудом усмирила пытавшееся выпрыгнуть сердце. Моя мать погибла в автомобильной аварии, поэтому такие моменты больше, чем просто пугали меня.

- Когда поедем домой, за руль сяду я, - хрипло проговорила я.

- Хорошо, что на этой проселочной дороге не такое активное движение, - сказал он, машина перегородила большую часть дороги, уперевшись фарами в низкую каменную стену.

- Да уж, а теперь медленно сдай назад, осторожно, и не превышай пяти миль в час, когда мы въедем на кладите. Дорожки очень узкие и покрыты гравием.

- Я очень извиняюсь, Анита.

- Натаниэль, убирайся с этой темной дороги, пока никто не протаранил нас, съезжая с холма.

Натаниэль не стал спорить, осторожно и медленно сдал назад и аккуратно протиснулся через узкий проезд. Интересно, как Ники с Дино проехали здесь на фургоне с коровой в прицепе. Это, должно быть, было непросто, но они справились, иначе Ники звонил бы мне прямо сейчас. Я доверяла Ники, и он был единственным, кого ещё я могла бы полюбить, но ни один из мужчин моей жизни не чувствовал этого к нему. Почему мы должны выбрать вертигра? Потому что я уничтожила Отца Тигров, известного так же как Отец Дня, и убила Мать Всей Тьмы, что, согласно пророчеству, и должен был сделать следующий вампир, властвующий над всеми тиграми. Забавно, но если спустя тысячи лет покажется, что пророчество начинает сбываться, оно набирает силу и мощь, в него начинают верить. То, что человек-слуга Жан-Клода (это я) и его королева (снова я) уничтожила двух богов, вовсе не означает, что это я убила их. Вампиры считают оба убийства делом рук моего мастера, Жан-Клода. И нам придется включить в нашу церемонию одного из вертигров. потому что в остальной части пророчества говорится о свадьбе тигра и короля с королевой. Метафизическое сообщество было уверено, что заключенный союз с вертигром стал бы завершением пророчества и последним гвоздем в крышке гроба Матери Всей Тьмы. Иначе останется лазейка, что позволит ей вернуться из могилы. Очень мило, когда дело касается по-настоящему крутого дерьма, всегда есть лазейка. Я поглощала ее сущность, а она пыталась взять контроль над моим телом. Нашла коса на камень, и я выиграла, но все маленькие вампирчики и пушистики были уверены, что победу надо закрепить, поэтому мы с Жан-Клодом должны были «окольцевать» одного из тигров, что помогли нам уничтожить Мать Всей Тьмы. Не задетое самолюбие наших любовников, ни настоящих, ни бывших, заставило нас согласиться включить одного из вертигров в церемонию, а вся страна, желающая видеть Жан-Клода своим торжествующим королем. Даже сразив символического дракона, я была всего лишь королевой. Я была той, кого прокатили на карсте, и кто потерял голову от принца, даже если в одной руке я держала окровавленный меч, а в другой - голову Горгоны. В глазах вампиров, особенно древних, я была принцессой, не способной защитить ни себя, ни других. Они принимали меня за кого-то другого.

- Я не та принцесса, которая нужна им, - я даже не подозревала, что сказала это вслух, пока Натаниэль не переспросил:

- Ты о чем?

- Ни о чем. Вот машины. Паркуйся, пора поколдовать и заработать неприлично много денег.

- Чтобы ты смогла потратить их, сводя меня с ума, - добавил он, проезжая вперед, стараясь не задеть ни одну из старых могил по обочинам дороги.

- Ты не можешь просто забыть об этом?

- Неа, - протянул он, останавливаясь.

Глава 10

Сидя в полумраке багажника джипа, я переобувала туфли на туристические ботинки. Я поменяла автоматическое освещение салона машины так, чтобы его нужно было включать самой, потому что ночью этот свет превращает вас в открытую мишень. А еще он портит ночное зрение, но больше меня все-таки беспокоила проблема "мишени".

Натаниэль стоял рядом, прислонившись к машине плечом. Он уже строчил Мике сообщение о том, что я готова присмотреться внимательнее к тиграм, как к потенциальным любовникам.

- Мог бы и не писать Мике. Это может подождать, пока мы не приедем домой, - заметила я.

- Ты дала мне слово, что обратишь внимание на других тигров, в том числе и на женщин. Ты же так сказала?

- Сказала, - огрызнулась я.

Он улыбнулся.

- Так почему бы мне не написать об этом Мике?

Я не знала, как ответить, не начав ныть, что теперь, когда Мика узнал об этом, я не смогу отказаться от своей готовности прогуляться по магазину тигров. Это означало бы, что я не имела это в виду, а я очень даже имела. Если я и вправду хотела, чтобы Синрик куда-нибудь уехал и жил без нас, нужно, чтобы его место занял другой вертигр и присоединился к нашему домашнему укладу так же хорошо, как и он. Так или иначе, мне нужно больше тигров.

- Ники идет сюда, - сказал Натаниэль.

- Наверно, хочет тайного поцелуя. Мы договорились не тискаться на глазах клиентов.

- Не тискаться, да ладно. Мы с ним здесь, а ты не можешь поцеловать никого из нас.

Он улыбнулся, далеко не своей обычной манящей улыбкой.

- Ты же не станешь дразниться и мешать мне концентрироваться?

- Не стану, - сказал он, но поднял в конце интонацию так, что его ответ превратился в вопрос. В лунном свете его глаза казались серыми и лучились весельем.

Я хмуро взглянула на Натаниэля.

- Ты слишком много общаешься с Джейсоном, это он обычно и мертвого растормошит.

- Он мой лучший друг, конечно, мы общаемся. Но он никогда не сможет дразнить тебя так, как я.

Натаниэль скрестил на груди руки, немного поиграв мускулами так, чтобы я на мгновенье задумалась, а не треснет ли его облегающая футболка по швам. Не треснет, конечно, но ему пора прекращать качаться, потому что генетически его мышцы растут быстрее, чем нужно его телу танцора. Он начал терять свою гибкость, он и так был достаточно подкачен для выступлений на сцене без потери этой удивительной легкости движения. Натаниэль проявлял свою невероятную гибкость и кое в чем другом.

Он издал короткий и очень мужской смешок, и я вдруг осознала, что таращусь на него, замерев с ботинком в руке. Дьявол, а ведь он даже не старался по-настоящему меня отвлечь. Я сосредоточилась на том, чтобы наконец обуться, но тут к внедорожнику подошел Ники, и я оказалась между двух мужчин. Это не должно было быть проблемой, по Ники вдруг наклонился ко мне. Он был ростом в сто восемьдесят сантиметров, накачен так, что плечи едва помещались в проем, настолько они были

огромны, а его светлые волосы были коротко стрижены, не считая косой челки, прикрывающей большую часть лица слева. Я уперлась ладонью в его грудь, и Ники, обхватив меня рукой, прижал к своему крепкому торсу. Если уж мне казалось, что футболка Натаниэля вот-вот разойдется по швам, то рубашка Ники просто чудом не рвалась всякий раз, как он пошевелиться. В моей постели бывали очень высокие мужчины, но никто не был таким же крупным, как Ники. Он был гибок там, где это

было необходимо для секса и рукопашной, но все остальное - сплошь мускулы. Он качался, чтобы быть сильнее, качался, потому что ему это нравилось. Благодаря генам, он набрал массу. на работе ему это не мешало, так что он не сдерживался. Из-за всех этих мышц Никки казался больше даже тех мужчин, что были выше него, но ведь рост не главное, когда дело касается размеров. Мужчины, да и некоторые женщины, похоже, думают именно так. так одержимы длинной определенных частей тела, что напрочь забывают о толщине. О бедрах Ники и о его торсе можно сказать примерно то же. Он был вынужден покупать джинсы больше размером, так что приходилось их зауживать на поясе, или носить шорты и расставлять ноги шире.

Он крепко, но аккуратно поцеловал меня, потому что знал, что я выйду из себя, если из-за него появлюсь перед своими заказчиками с размазанной, как у клоуна, помадой. Когда мы поцеловались, его волосы одним длинным движением скользнули по моему лицу. По-прежнему сильно, но почти целомудренно прижимаясь ко мне губами, он лишь слегка приоткрыл их, выдыхая и издавая протяжный низкий рык. Я разомкнула губы, словно могла выпить этот звук, задрожала в его объятиях, бросила ботинок и, наконец, обняла его за шею.

Подхватив под задницу, он приподнял меня, забираясь в кузов вместе со мной на руках. Я прервала поцелуй и выпалила:

- Работа, работа, работа! Я на работе, мать твою!

Прижав меня своим телом, он сказал прямо мне в лицо:

- Сейчас темно, и они люди. Они даже не увидят, чем мы занимаемся.

Машина качнулась, когда позади нас забрался Натаниэль. Он встал на четвереньки рядом со мной, лишь мгновение я просто смотрела на них обоих в темном тесном салоне машины, и от одной только мысли о пас троих вместе сперло дыхание, и заныло внизу живота. Они чувствовали запах моего желания, но я ничего не могла с этим поделать. Я рывком села, сказав:

- Нет, точно нет.

- Точно нет чему? - спросил Натаниэль, слабо улыбнувшись в темноте автомобиля.

Я закатила глаза и начала пробираться к выходу. Не так уж просто проползти через плечи Ники. Заметив это, он поднял меня на руки и аккуратно усадил на край, туда же, где изначально я и была. А затем выбрался из машины и поднял обувь, что я уронила.

Нахмурившись, я забрала ботинок, не глядя Инки в лицо. Я собиралась игнорировать его столько, сколько смогу.

- Работа, - повторила я, и да. я в курсе, что похожа на ту самую леди, что слишком щедра на уверения^9. Отбросить сомнения и развлечься в машине, словно школьники, сейчас кажется привлекательнее воскрешения мертвых, по если бы мужчины моей жизни не казались привлекательнее работы, их в моей жизни просто не было бы.

(Отсыл к «Гамлету» Шекспира: "Эта женщина слишком щедра на уверения, по-моему," (пер. М. Лозинский))

- Может, стоит сначала надеть комбинезон, а уж потом ботинки? - спросил Ники.

- Хочу подойти и убедиться, что они прочитали документы, которые я отправляла им на дом, и еще раз повторить, чего им следует ожидать. Люди никогда не слушают в офисе и во время воскрешения теряют самообладание. Терпеть этого не могу. В комбинезоне жарко, даже весной, так что я сначала поговорю с ними, а уж потом переоденусь.

- А ботинки, чтобы легко ходить по гравию. - закончил он мысль.

- Ага.

- Отличный план, потому что я хотел сказать тебе, что твои заказчики читали документы, что ты им прислала, и одного из них мучают угрызения совести.

Я нахмурилась.

- Угрызения совести? Из-за чего? Из-за того, что тревожим мертвого?

- Не из-за этого, - ответил он с легкой улыбкой.

- Они расстроены из-за вуду? Раз они читали документы, то должны быть в курсе, что это не черная магия.

- И не из-за этого.

- Тогда из-за чего?

Он усмехнулся, покачав головой и ответил:

- Из-за коровы.

Глава 11

Спустя двадцать минут, я так и не надела комбинезон, потому что никак не могла убедить упрямого заказчика, что убийство коровы необходимо для подъема их зомби. Для моего гнева наконец-то нашлась мишень, только вот, благодаря Натаниэлю и Ники, я больше не злилась. Порой просто не получается удерживать свою ярость достаточно долго, чтобы наконец ее обрушить на кого-то.

- Да, миссис Уиллис, корова должна умереть, чтобы я смогла поднять вашего зомби, - повторила я.

Она взглянула на меня снизу-вверх, что немногим удается. Она была крошечной, около ста пятидесяти сантиметров ростом, но не казалась настолько маленькой, уверенная осанка всегда прибавляет пару сантиметров. Ее глаза блестели в лунном свете из-за очков с самыми толстыми линзами, что я видела за последние годы. Сегодня была только вторая ночь, после полнолуния, так что для моего ночного фения было слишком много света.

Натаниэль, Ники и Дино, наверно, даже не заметили, что вокруг темно, потому что видят ночью в разы лучше меня даже в человеческой форме. Мы не распространялись о том, что единственными людьми здесь этой ночью были только заказчики. Они и без того порядком нервничали. Один из молодых мужчин среди них все время озирался вокруг, словно так и ждал, когда что-нибудь выскочит и съест его.

Некоторым просто некомфортно ночью на кладбищах. Кто бы мог подумать.

- Я знакома с теорией. По прямо сейчас, когда я вижу перед собой животное, его убийство ради нашего исторического исследования кажется неправильным.

- Вы хотите поднять зомби или нет? - спросила я.

- Конечно, хотим, - отозвался Оуэн МакДугал из-за ее спины. Он был выше ростом и крупнее, не толстым, а внушительным, словно бывший полузащитник, отрастивший небольшой животик. Он казался постаревшей версией моего телохранителя Дино. Только Дино был жгучим испанцем, а МакДугал местным.

- Вы хотите поднять зомби или нет? - спросила я.

- Конечно, хотим. - отозвался Оуэн МакДугал из-за ее спины. Он был выше ростом и крупнее, не толстым, а внушительным, словно бывший полузащитник, отрастивший небольшой животик. Он казался постаревшей версией моего телохранителя Дино. Только Дино был жгучим испанцем, а МакДугал местным.

Белый американец. Насколько я знала, Дино был ростом метр восемьдесят восемь, значит и в МакДугале примерно столько же, может, на несколько сантиметров выше. Ни один из них не мог сравниться по ширине плеч с Ники, по Дино не налегает на железо так, как он. А МакДугал, похоже, вообще не ходок в спортзал, но все равно был большим, крепким парнем.

- Конечно, хотим, - повторил он. - Этель, это же корова. Ты же ешь стейки.

- Я ем мясо, купленное в магазине, - ответила она. - На моих глазах не убивают бедных животных, - она указала на коричнево-белую гернзейскую корову^10, привязанную к дереву неподалеку. Она щипала свежую травку и казалась задумчивой. Если она и догадывалась, для чего здесь этой ночью, то виду не подавала, да это же корова. Они ставили меня в тупик. Никогда не понимала, о чем они могут думать. Это же не собака, не кошка, не птица. Коровьи мотивы тяжело определить, и эта, что пасется среди надгробий, не исключение.

(Порода молочных коров происхождением с островов в Ла-Манше Гернси и Олдерни.)

К моему удивлению, Натаниэля корова нервировала. Все, что Он сказал мне: в прошлом у него была какая-то неприятная история, связанная с коровой. Он держался подальше от машин клиентов, пока мы обсуждали дела.

Я попыталась сообразить, как бы справиться с приступом угрызения совести этого борца по правам животных, и наконец сказала:

- Миссис Уиллис, этой ночью меня ждут и другие заказы, - это было ложью, потому что воскрешение такого древнего мертвеца исчерпало бы силы любого аниматора, но Этель Уоллис об этом не знала. - Так что вам придется определиться: или мы поднимаем зомби в ближайшие пятнадцать минут, или я отзваниваюсь, и вам придется самим решать, что делать с этой живой коровой.

- Что? - хором воскликнули Уиллис и МакДугал.

- У меня договоренность с компанией по утилизации. Они должны были забрать тушу и пустить ее на корм для животных, потому что животные, убитые в религиозном ритуале, не предназначены для употребления в пищу людьми. Но компания не занимается живыми животными, поэтому если мы прощаемся, и корова остается живой, то она становится вашей проблемой.

Я услышала, как Дино хохотнул за моей спиной и попытался замаскировать смех кашлем.

- Но я ничего не знаю о коровах, - проговорила миссис Уиллис. - Что мне с ней делать?

- Понятия не имею, и меня это не волнует. Вы заплатили за жертвенное животное, оно включено в стоимость воскрешения, так что фактически это теперь ваша корова. Даже если вы отказываетесь от того, чтобы я убила ее и подняла зомби, она все равно ваша, живая или мертвая. Я позаботилась о том, чтобы убрали тушу, которая осталась бы после ритуала, но раз его не будет, то это уже не моя головная боль, - я посмотрела на машины, припаркованные на узкой дорожке, пересекающей кладбище. - Самая большая машина, что я здесь вижу, кадиллак. На заднем сиденье поместилась бы коза, но насчет коровы не уверена, тем более гернзейской. Это очень крупная порода. Вряд ли она влезет. В этом городе вам не позволят держать корову, если только недолго-для жертвоприношения или других религиозных обрядов. И отпустить вы ее не сможете, потому что это нарушение закона. Когда полиция свяжется с «Аниматорз Инкорпорейтед» и поинтересуется, почему корова, которую мы купили, на свободном выгуле, я расскажу им, что она ваша.

- Откуда они узнают, кому принадлежала корова? - спросила Уиллис.

- У каждой коровы есть своеобразный «номерной знак». Зная его, можно проследить всю историю коровы, в том числе и то, что она принадлежит вам. Так что, если я не убью ее здесь и сейчас, вы станете счастливым обладателем очень большого и не приученного к дому питомца. - именно этот момент корова выбрала, чтобы задрать хвост и продемонстрировать, насколько она была не приучена к дому. Думаю, это и стало решающим аргументом для миссис Уиллис. Милая зверушка сотворила нечто настолько грязное и отвратительное. Правда жизни. Слишком суровая для этой дамы. Она уселась в кадиллак и оставила нас самих разбираться со всем грязным и таким настоящим.

- Я отойду к машине и, как только вернусь, мы начнем. Кто из вас будет стоять у могилы, чтобы получить ответы от зомби на свои вопросы?

МакДугал переглянулся с молодым парнем, который очевидно был Патриком, хотя я не уверена, имя это или фамилия.

- Вы хотите сказать, что это мы будем контролировать зомби, а не вы? - спросил Патрик.

Я вздохнула. Если бы они просто прочитали документы, которые я им давала, этих глупых вопросов не возникало бы. потому что они уже знали бы ответ. Но вслух я произнесла другое:

- Нет, зомби контролирует аниматор, который его поднял. Он всегда прежде ответит на мои вопросы, чем на вопросы других. Но без моего присутствия он будет говорить с вами. Так кто хочет подержать поводок?

Они снова переглянулись, и Патрик шагнул вперед.

- Чтобы все окончательно прояснить и исключить очередные недоразумения, предупреждаю: я должна буду нанести кровь коровы на лицо и тело человека, который будет контролировать зомби, - добавила я.

Патрик округлил глаза и затряс головой.

- Не я, простите, но я не могу.

- Полагаю, это буду я, - сказал МакДугал, подходя ближе. - Где я должен стоять?

- За надгробием, чтобы не стоять на могиле. Vine нужно надеть остальную часть своей экипировки, так что отдохните немного, и затем мы начнем.

Он кивнул.

- Главное скажите, что надо делать.

Я резко повернулась к машинам, потому что очень хотела ему сказать, что нужно делать. Читать долбанные документы!

Глава 12

Корову убить сложнее козы или цыпленка. Начнем с того, что она значительно крупнее, поэтому ее и труднее убить, когда у тебя в руках только лезвие, и чертовски опаснее.

Обычно Никки, Дино и другие ребята защищали нас от плохих парней, но сегодня вечером я попросила их помочь мне с жертвоприношением. Я не солгала миссис Уиллис: гернзейская корова действительно большая.

Когда я спросила парней, знает ли кто-нибудь из них об обращении с крупным рогатым скотом, вызвались только Дино и Никки. Оказывается, Дино провел детство на ранчо рогатого скота в Мексике, которым владел его дедушка, и он рос в окружении коров. Я этого не знала, как и того, что Никки тоже вырос на ранчо на западе страны.

- Вот как, а я считала тебя городским мальчиком, - сказала я.

- Я люблю город, но вес же смогу поставить забор, что-то починить, и у меня есть необходимые инструменты. А вот с электричеством я не очень дружу, кое-что могу сделать, но я далеко не электрик.

Я взглянула на него и вдруг осознала, как мало знаю о его прошлом. Из всех мужчин моей жизни, с Никки у нас было меньше всего времени на то, чтобы узнать друг друга получше, потому что встретились мы с ним, когда он участвовал в моем похищении. Члены его прайда были наемниками, ой простите, частными подрядчиками. Они занимались всем: от убийств до сбора информации, о некоторых делах я, наверное, даже не догадывалась. Им прилично заплатили за мое похищение, чтобы я выполнила заказ на подъем зомби, от которого уже отказалась. Они угрожали убить Мику, Натаниэля или Джейсона. Сейчас Натаниэль был для Никки как родной, но тогда он. не задумываясь,

убил бы моего возлюбленного. Никки социопат, не от рождения, но это не важно. Я была безоружна, ведьма блокировала все мои метафизические силы, поэтому я не могла ни с кем связаться и попросить помощи. Так что я воспользовалась силой своих вампирских меток, которые стали неотъемлемой частью меня, и своей некромантией.

Благодаря Жан-Клоду, я могла питаться сексом так же, как другие вампиры кровью. Изначально ardeur должен был кормить вампира при долгих путешествиях малой группой по морю, когда пить кровь слишком рискованно, это должно было помочь лучше социально адаптироваться. Другие линии вампиров могли питаться страхом и болью и вызывали эти чувства, чтобы «выпить» их. Еще я научилась питаться гневом, но у жертв проявлялись побочные эффекты, с которыми я так и не научилась справляться. У ardeur тоже были отрицательные последствия: я могла случайно привязать человека к себе. Когда мы с Никки встретились, я уже научилась контролировать это, но его разум поимела намеренно. Чтобы уберечь своих любимых, я забрала у него все, что только смогла, в том числе и его волю, превратив в свою невесту, как в «Невесте Дракулы». У вампиров это всегда так называется, независимо от пола, вот же сексисты! Никки восстал против своего прайда, готов был убить своих друзей, которые были ему почти семьей, потому что принадлежал мне даже больше, чем раб.

Когда я грустила. Никки тревожился и стремился снова осчастливить меня. Было непросто вернуть ему хоть немного самостоятельности, но освободиться от меня он никогда не сможет. Никки всегда будет боготворить меня, а мне поначалу было плевать. Невесты для своих создателей - мобильные говорящие батарейки, которые вампиры могут осушать досуха при необходимости. Большую часть времени они просто незаменимые слуги, читай - «рабы». Говорят, счастье любимого для тебя важнее своего собственного - очень подходит к Никки. И то, что я влюбилась в него, было то ли иронией судьбы, то ли божьим промыслом.

Никки подвел корову к могиле, погладил ее по лбу, и та. кажется, реагировала на него так же, как собаки на других. Насколько коровы вообще могут быть похожи на собак. Мне кажется, я никогда не смогу понять этих животных, но это ничего, пока все мое с ними общение ограничивается жертвоприношением для воскрешения мертвых. Теоретически, для этих целей необязательно использовать домашний скот. Знаю я аниматоров, которые приносят в жертву кошек вместо куриц, но я просто не могу этого сделать. Я люблю котиков.

Дино встал по другую стороны коровы, не касаясь ее. Его помощь понадобится, только если животное начнет нервничать, но если я сделаю все быстро, то оно не успеет ни испугаться, ни почувствовать боль. Все произойдет почти мгновенно. Ото если я попаду в яремную вену. А если нет, то убийство будет грязным и опасным, и животное испугается. Мы купили корову, которую уже отправляли на бойню, потому что она стала давать мало молока, молочного жира или что она там давала... Мне было проще думать о корове, как о части ритуала, пока Никки не начал почесывать ей голову, и ей это понравилось. Теперь я видела в ней живое существо, и мне все еще предстояло ее убить. Историческое общество оплатило подъем мертвого, которому более двух сотен лет. И я единственный аниматор, который может гарантировать, что такой древний зомби будет помнить о своем прошлом и сможет отвечать на вопросы без человеческого жертвоприношения. на этой могиле, конечно, могли быть и гораздо более худшие жертвы, чем молокозавод на ножках. Человеческие жертвоприношения незаконны, но слухами земля полнится, кстати, некоторые из них обо мне. Правда тот, кто умер из-за меня на могиле, пытался со мной расправиться. Никогда не нападайте на некроманта на кладбище, все равно что преследовать до зубов вооруженного Рэмбо в здании. Некоторые так и напрашиваются, чтобы их убили.

Курицу обезглавливают, козе перерезают горло от уха до уха, но корова слишком крупная для этого, если я хочу сделать все по-быстрому. Пока Никки продолжал гладить корову по голове, я провела рукой вниз по ее удивительно мягкой шее, может, все дело в шерсти, и нащупала под пальцами пульс, сильный и уверенный. Чем больше животное, тем сильнее пульс - это несомненный факт, может, потому что у них больше сердца. На мгновенье я даже задумалась, смогу ли поднять зомби, не убивая корову. Я могла бы сделать надрез на руке и использовать свою кровь, но тогда зомби не выйдет удачным.

Несколько капель моей крови не гарантируют, что зомби, мертвый более ста лет, сможет ответить на вопросы, а историческое общество заплатило именно за ответы на свои вопросы. Можно было бы порезать руку Никки и впустить его в круг. Это сработало бы, и зомби выглядел бы очень натурально. Я лишь однажды воспользовалась кровью Мики в круге, зомби тогда получился даже слишком живым: он чуть не убил меня, пытаясь разорвать круг моей силы. Конечно, с Микой все кладбище казалось живее. Он мой Нимир-радж. мой король леопардов, и мы связаны сильнее, чем даже с Никки - моей невестой. Но тот зомби был мертв всего три недели, так что вполне возможно, что даже

крови Мики, пролитой на эту могилу, будет недостаточно.

Даже если я верпу корову назад, ее все равно убьют, так что вопрос не в том, оставить ли ее в живых или убить, а в том, как именно ей умереть. Здесь ее смерть поможет воскресить мертвого и прояснить исторические неточности. А на бойне ее убьют, просто чтобы сделать корм для животных. Я снова думаю о пей. не просто как о части ритуала. не в моем духе принимать так близко к сердцу жертв, и все же пульс под моей рукой был таким сильным. Может, она и перестала давать молоко, но это было здоровое и сильное животное, и она могла бы прожить еще годы, если бы ей позволили. Я резко встряхнула головой. Хватит, Анита, просто прекрати. Но я начала припоминать, почему предпочитала приносить в жертву куриц: потому что никогда им не сочувствовала.

- Ты в порядке? - спросил Никки.

Я взглянула на него и кивнула.

- Да, все отлично, - ответила я. хотя и не была в этом уверена. Что бы сейчас ни чувствовала, свою работу я знаю. - Прикрой ей глаза, чтобы она не видела блеск лезвия в лунном свете.

Его не пришлось просить дважды. Никки передал повод Дино и прикрыл свободной рукой глаза корове, чтобы ограничить ей обзор. Дино все продолжал почесывать ее голову, и корова склонилась, подставляясь под его руку. У коров бывают смерти и похуже.

Я опустилась на колени у своей сумки - небольшая кожаная сумка для поездок, немного смахивающая на спортивную.

Раньше я носила все необходимое для подъема зомби в обычной спортивной сумке, но на последнее Рождество Жан-Клод подарил мне эту. Хорошая сумка, очень хорошая, даже слишком для крови и смерти, что царили вокруг. Я приняла этот подарок из вежливости и использовала в ритуалах, но мне это не нравилось. Именно так вы и ведете себя в серьезных отношениях. Вздох. Это правда очень хорошая сумка.

Когда я открыла ее, меня окутал густой запах кожи в летнюю ночь. Я вдруг сознала, что эта вещь продукт другой коровы. Не уверена, было ли это совпадение забавным или волнующим. Я достала нож и керамическую чашу ручной работы одного местного художника из штата Миссури.

Ее цвет переходил от бледно-голубого до темно-синего, почти черного, а из-за лака сверху она блестела в лунном свете. Я могла собирать кровь во что угодно, но казалось правильным использовать что-то особенное. Эта чаша была больше обычных, но все же была просто красивой чашей, без капли магии. Мачете был спрятан в новые ножны, чтобы лезвие не разрезало случайно подкладку и саму сумку. Сначала я подумала, что Дино мог бы подержать чашу, но, если корова взбрыкнет, Он мог уронить ее, поэтому я просто поставила чашу на траву у края могилы.

Я расстегнула ножны и обнажила мачете длинной с мое предплечье, блеснувшее серебром в свете лупы, почувствовав небольшой всплеск силы, словно у этого ножа был пульс. Пульсация не продлилась долго, лишь одни небольшой толчок. Этого никогда не происходило, когда доставала его из сумки, только когда снимала и надевала ножны. Я разговаривала об этом со своим духовным наставником. Марианной, которая была практикующей ведьмой и викканкой. Вы можете быть ведьмой, и при этом не быть викканкой, но быть викканкой и не быть ведьмой у вас не получится. То же самое, что все пудели - собаки, но не все собаки пудели. Марианна не знала точно, почему мачете так реагирует на ножны. Поэтому попросила привезти его с собой на проверку, когда я снова поеду к ней в Тенесси.

Свободной рукой я вновь нащупала уверенный пульс на шее коровы. Мне не нужно проверять край лезвия мачете, я и так знаю, что он бритвенно-острый, потому что сама затачивала его. Подняв чашу на ладони, я подставила ее туда, где должна была пролиться кровь. Прошептав короткую молитву, я поблагодарила это животное за пищу, что оно давало нам на протяжении своей жизни, и его жертву, что поможет нам поднять давно умершего. Молитва принесла мне покой, и я замахнулась мачете, не отводя взгляда от места удара на шее коровы, а затем резко и с силой опустила лезвие, глубоко вонзая. Любые сомнения в жертвоприношении губительны. Магии плевать, как умерло животное, медленная смерть воскрешает мертвых так же легко, как и быстрая.

Я потянула лезвие, расширяя рану, и кровь хлынула в чашу и вокруг нее - мое предплечье и ладонь. Она была очень теплой, даже горячей, ведь температура тела коровы выше человеческого. Из-за этого свежая кровь животного кажется горячей, по крайней мере первые мгновенья, пока она не начинает остывать на воздухе. Но сейчас крови было так много, что она все еще оставалась горячей.

Корова, не издав ни звука, подогнула передние ноги и опустилась на землю.

Никки прикрывал животному глаза, чтобы оно не видело своей крови, а Дино все еще держал повод, возвышаясь по другую сторону от коровы наготове, если потребуется его помощь. Я опустилась на колени, собирая в чашу столько крови, сколько могла. Чтобы очертить круг мне не нужно так много, но кровь всегда высоко ценится, и, если уж ты отнял жизнь, будь добр относится к крови с почтением. Круп коровы внезапно рухнул на землю, и я была вынуждена пересесть с колеи на корточки, когда огромное животное заскользило по земле в мою сторону. Из наполненной до краев чаши кровь выплеснулась на мой комбинезон. Вот поэтому я и надеваю его.

Я встала с окровавленным мачете в одной руке и наполненной кровью чашей в другой. Спереди я вся была залита кровью, да так сильно, что чувствовала, как она пропитывает комбинезон, пачкая одежду. Хотелось бы надеяться, что я не промокну насквозь, но в любом случае ничего не могу с этим поделать, пока не закончу церемонию.

- Отличная работа. - заметил Дино.

- Старалась, - ответила я. но мой голос уже звучал отстранено. Я лишь отчасти обратила на него внимание, потому что мне предстояло опустить свои метафизические щиты для поднятия мертвого, что я и собиралась сделать.

Моя некромантия словно застоявшаяся в стойле лошадка. Ей не терпелось пуститься вскачь. Не терпелось задействовать все свои мышцы и сухожилия и побежать! Я была одним из трех аниматоров в стране, способных поднять такого древнего мертвого, не прибегая к человеческому жертвоприношению, которое было незаконным почти во всех странах мира. Очень выгодные условия для продавца, а я как раз была продавцом.

Глава 13

Когда корова наконец была мертва, и можно было не опасаться, что она кого-нибудь затопчет, я велела Дино привести МакДугала. Мужчина должен был занять свое место за надгробной плитой, чтобы попасть в круг и при этом не мешаться, когда мы будем его очерчивать. Надгробие было невзрачным: видавший виды кусок белого мрамора, который сглаживался веками, пока не стал похожим на леденец, что выплюнул великан. Я сверилась с документами, так что была уверена, что это та самая могила, что нужна нам; но если бы я полагалась только на информацию на надгробии, меня ждало бы разочарование - все написанное было стерто временем и погодой. Обычно я обходила круг с чашей крови поменьше или даже с обезглавленной курицей, но с этой огромной чашей мне не справиться самой. Я могла бы, конечно, взять чашу для сбора крови меньшего объема - ту, что я использовала при жертвоприношении коз. И этой крови было бы достаточно, чтобы очертить круг, но мне кажется неправильным, что так много жертвенной крови зря прольется на землю. Если чтобы поднять более старого мертвеца, мне нужна большая жертва, разве не логично, что и крови нужно использовать больше? Я не сильна в метафизической логике, но сейчас я стояла с огромной чашей, не в силах удерживать ее одной рукой, а другой держать мачете. Следовательно, мне нужен был очаровательный помощник или, в данном случае, помощник-красавчик.

Мы потеряли еще двоих ценителей истории, очевидно страдающих от того, что им пришлось увидеть больше крови, чем когда-либо ранее, или от того, что перед их носом произошло жестокое убийство. Люди и дальше продолжат есть мясо, но это, как заметила миссис Уиллис, мясо из продуктового магазина или с прилавка мясника, упакованное в пищевую пленку. В обычной жизни люди не убивают животных, а покупают мясо - простую еду. Один из заказчиков убежал к надгробным плитам и принялся громко блевать. По крайней мере, он отбежал достаточно далеко, и ветер дул не в нашу сторону, так что мы не чувствовали запах. Спасибо и на этом. Кто-то из оставшихся воскликнул «Круто!», кто-то «О боже!», но никто не стал спорить, когда я велела Дино и Натаниэлю оттеснить их к дороге. Не хочу, чтобы кто-нибудь случайно попал в круг.

Я рассеянно раздавала указания, уставившись на могилу. Моя некромантия стала давить на барьер, установленный мной вокруг, словно хотела растянуться, заполнить все свободное пространство. Обычно ее высвобождение походило на раскрытие туго сжатого кулака, чувствовалось облегчение, она не давила на меня так, как сейчас. Теперь я не так много зомби поднимаю, как в прошлом, потому что Берт, наш менеджер, получает с моих заказов гораздо больше денег, чем с других, а значит я могу позволить себе заниматься этим не каждую ночь. Сейчас очень много времени отнимает полицейская работа, это и попятно, только вот из-за этого к некромантии я обращаюсь реже обычного. Мы с Мэнни уже обсуждали это: если не использовать некромантию, она сама найдет способ дать о себе знать. Я не выбирала пробуждать мне мертвых или нет. Я могла только выбрать, как и где это будет происходить.

В руках Ники чаша не казалась такой большой, он без труда удерживал ее. Смачивая мачете в крови, чтобы окропить круг, я раздумывала, где лучше находиться Ники: у меня за спиной или рядом. Наверно лучше ему встать рядом, иначе с большой чашей крови за моей спиной он так и напрашивается на неприятности.

Обычно я обходила круг с обезглавленной курицей, смачивая лезвие ее кровью, а сейчас я окунула мачете в чашу, и оно полностью окрасилось в черный, словно дьявольское глазированное яблоко на палочке. В прошлый раз, когда я попыталась окунуть в миску лезвие вполовину короче этого, на мне крови было не меньше, чем на земле, поэтому теперь я была куда более осторожна, смахивая кровь на траву.

- Хмм, - непроизвольно хмыкнул Никки.

- Что? - спросила я. взглянув на него.

- Обычно ты больше жестикулируешь.

- Если я буду вести себя как обычно, мы оба будем обляпаны. Поверь мне, когда на мачете так много крови, не стоит им сильно размахивать.

- О да. ты можешь сильно запачкаться, когда орудуешь мачете, - сказал он.

Мгновенье я изучала выражение его лица.

- Ты ведь говоришь вовсе не о начертании круга мачете?

-Не об этом, - ответил он.

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Его лицо было удивительно пустым, как и у большинства социопатов. Я гадала, спросить его или нет, и наконец решилась:

- Зверь или человек?

- Человек, - ответил он.

- Защищая свою жизнь?

- Нет, - ответил он.

- Я защищалась.

- Тебя беспокоит, что я этого не делал?

- Может да, а может пет. Так или иначе сейчас не время и не место, чтобы поговорить об этом.

- Не время и не место.

- Вот и отлично, - подытожила я.

- Отлично, - повторил он.

- Что-то не так, мисс Блейк? - спросил МакДугал, терпеливо ожидая за потертым надгробием.

Я встряхнула головой:

- Все в порядке, просто напоминаю помощнику о некоторых деталях. Обычно я обхожу круг одиночку.

- Эта чаша довольно большая, - подметил он.

- Действительно, мистер МакДугал, большая.

Я погрузила лезвие в остывающую кровь и начала решительно обходить круг.

Глава 14

Мы вместе обошли круг. Никки держал чашу на удобной для меня высоте, чтобы, окуная мачете, я не обливала нас кровью, а также выравнивал её, когда мы двигались. Он предугадывал мои движения, как и во время секса, мы двигались в едином ритме, словно в танце. Ритуал стал больше походить на литургический танец, только вот монахи в своих обрядах вряд ли использовали так много крови. Движения были такими плавными, такими... не могу даже подобрать нужное слово. А когда я опустила взгляд на окровавленную траву перед нами, то была потрясена: всего одна капля

крови, и круг завершен. А мне казалось, мы прошли гораздо меньше. Никки предложил мне чашу в последний раз, я окунула в нее длинное лезвие и позволила густым каплям стекать на траву. В тот момент, когда свежая кровь коснулась первой капли, круг замкнулся. Замкнулся стремительно с порывом силы, от которой встали дыбом все волоски на теле, и я охнула.

- О боже! - воскликнул Никки, и я оглянулась на него: глаза округлились, кожа реагирует на силу.

От всей этой мощи было тяжело дышать. Грудь сдавило. Что происходит?

- Здесь силы больше, чем в любом другом твоем круге, - прошептал Никки.

Кивнув, я с трудом сглотнула и прошептала в ответ:

- Я еще не прибегала к такой большой жертве, как корова. Должно быть, этот источник силы оказался сильнее, чем было нужно.

- Что это значит?

- Это значит, что зомби выйдет обалденным.

- Что?

Я покачала головой, а затем услышала звук внутри нашего круга и обернулась к МакДугалу. Мужчина стоял за надгробным камнем, как мы ему и велели. В лунном свете он казался побледневшим и ловил воздух открытым ртом, словно только после пробежки. Я и не подумала спросить, обладал ли он сверхъестественными способностями. Он не мог быть сильно одарен, я бы это почувствовала, но его реакция говорит, что он не полный ноль. Пули ничего не ощущают, когда рядом с ними колдуют, а МакДугал определенно что-то чувствовал.

Я направилась к мужчине, и, не сговариваясь, Никки последовал за мной.

- Вы в порядке, МакДугал?

Он кивнул, но все еще был бледным, а его глаза слишком большими.

- Я должна намазать вас кровью. помните?

Он снова кивнул, но так и не посмотрел на меня.

- МакДугал, - резко, почти закричав, окликнула его я. Мужчина вздрогнул и посмотрел на меня.

- О боже! - так же громко воскликнул он.

- Мистер МакДугал, вы меня слышите?

Мужчина кивнул и закашлялся, словно ему не хватало воздуха.

- Я слышу вас, Блейк.

- Вы помните, что я должна сделать с жертвенной кровью?

- Вы нанесете се на мое лицо, сердце и руки, правильно?

- Да, верно. Какой у вас дар МакДугал?

- Я не... То есть... Я чувствую призраков, но не вижу их. Поэтому я увлекся историей, я слышу, как они пытаются мне что-то сказать.

Я заставила себя сделать глубокий вдох и выдох, иначе бы просто заорала на него.

- Вы ощущаете призраков? Но не видите их?

- Нет, просто чувствую. В Геттисберге их было так много, что было трудно дышать.

- На будущее МакДугал, если вы как-то связаны с некромантией, об этом стоит заранее предупредить, а не делать сюрприз.

- Поэтому меня сейчас пробивает дрожь?

- Да, возможно, поэтому.

Иисусе, люди просто отказываются логически мыслить. Не хотела я наносить на него кровь. Не хотела давать ему контроль над зомби; это может усилить его способности, и в следующий раз призраки заговорят с ним. А, может, это просто насмешка судьбы, может, вселенная так шутит, и сейчас МакДугал лишь раз ощутит ту силу, которой мог бы обладать. Будь он подростком или просто моложе, я бы разорвала круг и пригласила бы другого историка, но ему уже было за сорок, ближе к пятидесяти. Обычно уже слишком поздно для пробуждения сверхъестественных способностей. На 99,9% я уверенна, что проблем не будет. Осталось обдумать оставшуюся десятую процента.

- Тебе нужен кто-нибудь другой для обряда? - спросил Никки.

- Я думаю над этим.

- Почему я вам не подхожу? - спросил МакДугал.

- Не уверена.

- Не уверены в чем? - спросил он.

- Во многом, но прямо сейчас: как передача контроля над зомби повлияет на ваши способности?

- И как же?

Я покачала головой:

-Не хочу говорить.

- Почему? Это настолько ужасно?

- Люди поддаются внушению, мистер МакДугал. Вы можете убедить себя в том, чего нет.

- Не понимаю.

- Все нормально, не волнуйтесь, - снова покачала я головой, а затем повернулась к Никки: - Не нравится мне это.

- Ты можешь открыть круг и вместо него взять кого-нибудь другого?

Раз Никки спросил об этом, значит видел, как я недавно делала это. А еще очевидно о моей работе он рассуждает логически, как и о многом другом.

- Если я открою его, то сила может вырваться. Я не могу контролировать это, пока круг открыт.

- Значит не будем этого делать, - сказал он.

- К тому же второй коровы у нас нет. Я открою круг и, может быть, смогу поднять зомби, но без защитного круга могут произойти странные вещи.

- Как в ту ночь, когда мы познакомились, - сказал он.

Я осознала, насколько он был прав. Ведьма группы наемников Никки заключила в круг силы все кладбище, чтобы я не смогла связаться с Жан-Клодом и моими людьми. Они думали, что этого круга силы будет достаточно, чтоб я подняла мертвеца, и были правы. Я подняла целое кладбище мертвых и использовала как оружие против них. У меня получилось, но на какой-то момент я почувствовала, что целая толпа зомби сопротивляется моему контролю над ними. Они не хотели возвращаться в свои могилы той ночью и обратили свой голодный взгляд на меня, Никки и его старого Рекса. Я

справилась с ними, но повторять не горю желанием.

- Да, как тогда.

- Итак у тебя больше силы, чем нужно на одного зомби. Просто подними его.

Логически я понимала, что не могу надолго дать МакДугалу больше силы, только не всегда все дело в логике.

- Не знаю.

- Ты босс, - сказал он, иногда подразумевая под этим, что пойдет за мной на край света, а иногда, что я глупышка и чересчур сентиментальна. Так забавно иметь дело с социопатом.

- Будь я настоящим боссом, почувствовала бы его способности, но моя некромантия слишком громко звучала в моей голове, как мотив, который ты неосознанно напеваешь. Это заглушило слабый звук МакДугла.

- Такое раньше случалось? - спросил он.

- Нет.

- Очень может быть, что ты могла пропустить кого-то как сейчас.

Я изучала его крайне серьезное лицо. С его логикой не поспоришь, хотя и очень хочется, ведь мне казалось, что я должна была почувствовать способности МакДугала. Но сейчас я стояла рядом с мужчиной и по-прежнему ничего не ощущала. Только его реакция дала мне понять, что с ним что-то не так. Разве теперь, понимая это, я ничего не должна почувствовать? По все, что я ощущала – это мой заполненный силой круг, готовый к использованию. Боже, недостаточно мертвых я поднимаю, раз ощущаю сейчас, как нас вот-вот затопит магией и хлынет волной от меня прямо в землю. Силу нужно использовать. Я опустила взгляд на могилу.

Я хотела коснуться ее. Высвободить тело из этой твердой почвы. Так приятно пользоваться своей магией, это не было чем-то новым.

Я погрузила мачете в чашу с быстро остывающей кровью.

- Я должна нанести кровь на вас, МакДугал.

- Я помню, - ответил он напряженным голосом.

Вытерев лезвие о другую руку, я потянула МакДугала вниз и нанесла кровь на его лоб, потом расстегнула рубашку и коснулась рукой его груди над сердцем, и в заключении нанесла кровь на его руки. Он не спорил и не вздрагивал от моих прикосновений. Это заставило задуматься, чем же занимался наш историк в свое свободное время? Или магия его тоже захватила?

- Я сейчас подниму зомби. Не покидайте круг, иначе не сможете контролировать мертвеца, а у меня нет времени держать его для вас.

- Я буду стоять здесь.

- Хорошо, - сказала я.

Никки аккуратно поставил чашу на землю и выпрямился, опуская руки по швам.

- Хочу, чтобы руки были свободы, на всякий случай.

- Думаешь, придется бороться с зомби?

- Я его скорее пристрелю. Но готов ко всему.

Одарив его мрачным взглядом, я присела и положила мачете поверх чаши, чтобы тоже освободить руки, но по другой причине. Я взглянула на могилу. Такое ощущение, будто последняя капля крови была не просто каплей - критическая масса, когда в мгновенье столкнулись смерть и магия, перерастая в нечто большее. Это было похоже на не раз проводимый мной эксперимент с неизменными условиями и действиями, но неожиданным результатом. Теория хаоса не так уж и хороша, когда дело касается магии.

Я подошла к могиле и занесла руки над мягкой землей в том месте, где проломился гроб, а почва сначала поднялась от прорвавшегося гнилостного воздуха, а затем осела, как непропеченный пирог. Под землей, словно перемешанные кусочки пазла, я чувствовала останки. Я коснулась руками могилы и в этот самый момент ладонями ощутила исходящий от тела покойного импульс, поднявшийся вверх по предплечьям к плечам и, наконец, затылку. Ученые говорят, что молнии бьют от земли к небу, но это была не она. Хотя и похоже.

Я сосредоточилась на земле под моими руками, сухой и туго утрамбованной земле, только весенняя травка придавала ей мягкость. Сконцентрировалась на физических ощущениях, чтобы сосредоточиться на магии, разлившейся по моей коже. Это было старое кладбище, не оснащенное разбрызгивателями, и, если не заплатить сторожу, никто и не польет землю. Я зарылась пальцами в твердую почву и прохладу молодой травы, борясь за контроль над своей некромантией. Этой ночью так много силы.

Я направила эту силу в твердый грунт, взывая:

- Томас Уоррингтон. Томас Джеймс Уоррингтон, я призываю тебя из могилы. Призываю тебя к моей руке и к руке человека позади твоего надгробья. Приди к нам, Томас, поднимись и встань с нами.

Я частично сократила обряд, потому что мне не нужно произносить все ритуальные слова, чтобы призвать силу. Откуда мне было это известно? Я просто знала. ЗНАЛА, что могу поднять этого зомби из могилы. Без полного ритуала, я потрачу больше энергии - как раз то, что нужно, чтобы избавится от избытка силы от жертвоприношения и небольших способностей МакДугла. Сегодня ночью этот зомби будет единственным, кого я подниму, и магии нужно высвободиться. Не хочу тащить ее за собой к Жан-Клоду и другим вампирам под землей. Некромантия влияет на всех мертвецов, в том числе и на вампиров. Н этой ночью мне это совсем не нужно.

Я назвала имя покойного, потому что сомневалась, что без него он станет самим собой и будет в состоянии отвечать на вопросы. Но часть меня была почти уверенна, что мне нужны только мои руки и сила, чтобы поднять его из могилы.

Под моими руками земля задвигалась подобно воде, только плотнее и не мокрая при этом. Почва раздвигалась, перестраивалась, и я чувствовала, как останки собираются вместе и восстанавливаются.

Некоторые части тела отсутствовали, но это было не страшно, они не были необходимыми частями. Я собрала его и почувствовала, как он пробуждается.

Я погрузила ладони в движущуюся землю, и его руки нашли мои. переплетая пальцы, совсем как живые. Я словно вытягивала утопленника из воды. Он вцепился в мои руки, и земля его вытолкнула, а я притянула. Он вылез из земли по бедра, одетый в черный костюм, в котором был похоронен. Я поднялась на ноги, увлекая его за собой, и он поднялся из земли словно на эскалаторе. Что-то новенькое, обычно даже лучшие зомби должны приложить усилие последние пару шагов, будто земля их неохотно отпускает. Этот же покойный восстал из могилы словно давшее росток семя.

Он моргнул, уставившись на меня огромными, бледными глазами. В лунном свете тяжело было рассмотреть серые они или голубые. Он взглянул на меня, на наши руки и спросил:

- Кто ты?

Зомби не задают вопросов первыми, как и другая нежить они нуждаются в крови, чтобы заговорить, чтобы быть нормальными, чтобы быть «живыми» хотя бы какое-то время. Я подняла взгляд на это молодое лицо, и он был здесь: в сознании, пробудившийся, безупречный. Даже я была впечатлена.

Глава 15

Мы оставили Зомби Томаса с МакДугалом. Он и миссис Уиллис были очень довольны.

- Совсем как живой. - прошептала мне миссис Уиллис, когда мы объяснили зомби, кем он стал, сколько времени прошло, и он испугался. Я и раньше видела такую реакцию зомби, когда те не понимали, что мертвы. Терпеть не могу сообщать им об их гибели и объяснять, что этого не изменить. Даже моя некромантия не способна воскрешать мертвых.

Зомби Томас выглядел поразительно живым, но таковым не являлся. Если мы позволим ему достаточно долго ходить по Земле, его тело начнет гнить. Чудо превратится в кошмар с неуклюже шаркающим зомби из фильма, который вы наверняка видели.

Я придерживалась жесткого правила: никогда не позволять клиентам увести зомби от могилы. Это правило появилось после того, как пара семей забирали своих любимых домой, удерживали их. пока они не превращались в гниющий ужас, и даже тогда некоторые не хотели их отпускать. Хуже всего было, когда они пытались искупать их. Вода ускоряла процесс гниения и ни капли не спасала от запаха. Сначала мои зомби не гниют, этого не было даже в те давние времена, когда они выглядели

полусгнившими трупами. Но в конце концов магия увядает, процесс разложения возобновляется, и гнилое мясо начинает вонять. Это всегда происходит.

Однако новые технологии и выделенные средства на покупку этих технологий предоставили нам другой вариант. У меня был с собой электронный браслет на лодыжку, и я собиралась надеть его на зомби. Я могу отслеживать его перемещения так же, как полиция следит за заключенными под домашним арестом. Эта модель оповещает, когда его пытаются повредить, поэтому если его попробуют сиять, я узнаю. За это, между прочим, могут быть выдвинуты обвинения в причинении вреда трупу.

Наш коммерческий директор в «Аниматорз Инкорпорейтед» Берг Вон раскошелился после того, как мне пришлось всю ночь караулить зомби и слушать его допрос обо всем на свете: от судебных дел до исторических событий. Мы выставляли счет за поднятие зомби, не за время, так что эта потеря выручки наконец-то убедила даже Берта, что надо найти другой способ присматривать за зомби. Но сначала мертвого нужно кому-то передать, в данном случае МакДугалу.

Как только зомби оказался над землей, сила успокоилась. Я открыла круг, и эта весенняя ночь так и осталась самой обычной. В отличии от зомби - он был почти живым, что меня немного тревожило. Я поднимала мертвых, но не воскрешала их - это возможно только в Библейских историях – однако Томас Уоррингтон мог бы заставить людей в это поверить. Только не меня, я знала, что через несколько дней он начнет гнить. И от того, что сейчас он настолько «живой», Он только сильнее ужаснется, когда процесс разложения возобновится, как и те несчастные жертвы в фильмах, что показали мне ФБР. Очень похоже, только я не захватывала душу Томаса Уоррингтона в какой-нибудь

волшебный сосуд и не могла вернуть ее обратно в тело или снова забрать по прихоти моих клиентов.

Чтобы поднятый зомби, даже если он недавно умер, казался таким же «живым», как и женщины на видео, аниматор должен быть чертовски могущественным. Не многие из нас способны на это, и еще меньше тех. кто смог бы захватить души. Черт, даже я не знаю, как это сделать. Доминга Сальвадор предлагала научить меня, но я сказала, что мне не нужна ничья душа. Я не могла тогда и не могу сейчас этого делать. Но видя, как Томас смеется и шутит со всеми, я задумалась: если это была не его душа, тогда что? Телесная намять? Последние проблески личности, запечатленные в теле подобно тому, как стены дома хранят воспоминания о страшных событиях, и они проявляются снова и снова. Не настоящая душа, а отголоски столь сильных эмоций, что похожи на ее проявление? Вот и все, что я видела в высоком молодом «человеке»? Я не знала точно, как и Мэнни, потому что я его уже спрашивала. У бабули Флорес, научившей меня управлять моей силой, тоже не было ответа. Никто не знал ответа, может быть, его и не было вовсе.

Мы договорились, что историки приведут зомби завтра ночью, чтобы упокоить его. Договаривались мы тихо, пока МакДугал задавал вопросы, а зомби отвечал ему и молодому парию, который записывал все на телефон, и чье имя я не могла вспомнить. Технологии! Зомби был против электронного браслета, но, когда я ему отдала прямой приказ позволить мне надеть его, он безвольно подчинился. Меня немного успокоило, что он реагирует, как и любой другой зомби. Его кожа была неестественно холодна на ощупь, но не считая того, что он был немного бледен, выглядел он потрясающе. Для того, кто умер более двух сотен лет назад.

Мы с Никки и Дино очистили руки влажными детскими салфетками с алоэ, которые я всегда вожу с собой в машине. Они смывали все, кроме крови, въедающейся в основание ногтей. Тут нужно было вооружиться мылом, водой и хорошенько потереть, порой даже щеткой, ну а для очистки всего остального салфетки вполне подойдут. Натаниэль держал новый мусорный мешок, чтобы мы могли выбросить использованные салфетки. Бывают ночи, когда он переполнен, но не сегодня.

- Бессмысленно убитые динозавры, - сказала я.

- Что? - спросил Дино.

- Полиэтилен - результат переработки нефти, как и бензин. Поэтому все это, можно сказать, древние погибшие растения и животные, - объяснил Натаниэль.

- Погибшие динозавры, - подытожил Никки.

Дино посмотрел на нас с Натаниэлем:

- Это объяснение Аниты прозвучало из твоих уст?

- Да, - кивнул Натаниэль.

- Ага, - подтвердил Никки.

- Опять эта фишка парочек, - сказал он.

- Какая фишка? - спросила я.

- У парочек со временем появляются общие шутки и знания, они перенимают выражения и манеру разговора друг друга, слыша все это изо дня в день.

- У коллег и сослуживцев то же самое, - сказал Никки.

- Да, но этот обмен узкопрофильный. У парочек же таких ограничений нет. Хотел бы я когда-нибудь знать кого-то также хорошо.

- Хочешь сказать, что у тебя никогда не было отношений? - спросила я.

- Я встречался, но не по-настоящему, - ответил Дино.

- У меня это тоже первые настоящие отношения, - сказал Никки.

- В смысле настоящие? - спросила я.

- Мне приходилось соблазнять людей по работе или, когда был под прикрытием. Тебе больше доверяют, если у тебя есть отношения. Они думали, что мы встречались, и я позволял им так думать. Но на самом деле это было притворство, чтобы поддержать мое прикрытие или выведать нужную информацию.

- И сколько длились такие отношения? - спросила я.

- Почти шесть месяцев.

- Приличный срок, - заметил Натаниэль. - И тебе она совсем не нравилась?

- Секс был неплох.

Я подняла взгляд на одного из моих любимых мужчин и не могла понять его.

- А если бы секс не был неплох? - спросила я.

- Она была прикрытием, так что я нашел бы кого-то, кто был бы лучше в постели.

- Что с ней случилось? - спросил Натаниэль.

Никки посмотрел на него так, словно он задал глупый вопрос, или, может, он никогда не задумывался над этим.

- Понятия не имею.

- Ты подверг ее опасности? - спросила я.

Он обдумывал ответе мгновение, а затем встряхнул головой.

- Я не знаю.

- Как ты можешь не знать? - спросила я.

- Я выполнил свое задание, а затем выбросил телефон и ушел. Это был единственный мой номер, который у нее был, если что-то и произошло, она не могла со мной связаться. Она не знала моего настоящего имени, происхождения, ничего. Того человека, с кем она встречалась шесть месяцев, не существует.

- Перестал существовать, как только ты ушел, - сказала я.

Он покачал головой:

- Нет, Анита, Он никогда и не существовал. Я играл роль общительного и обаятельного экстраверта с кучей друзей, который почти каждую ночь зависает на очередной вечернике или шоу.

- Да ты ненавидишь вечеринки и прочее дерьмо! - сказал я.

- Да, но неформальное общение было лучшим способом, чтобы собрать информацию и осмотреться, не вызывая подозрений. Чем больше друзей я заводил, тем ближе я был к близкому окружению, среди которого хотел быть. Так я мог приблизиться к своей цели.

- Так ты врал не только девушке, но и каждому, с кем подружился, - сказал Натаниэль.

- Если ты так это называешь, то да.

- Как еще это можно назвать? - спросил он.

- Работой.

- Иногда ты меня пугаешь, - сказал Дино. - Так чтобы ты знал.

- Знаю, - сказал Никки.

Мы все уставились на его безупречное, ничего не выражающее лицо.

- Тем не менее, ты все же подарил мне надежду, - сказал Дино.

Никки прищурился, глядя на него.

- Я подарил тебе надежду?

- Ага.

-На что?

- Если уж ты можешь влюбиться и создать семью, то и у меня есть шанс, потому что я намного очаровательнее тебя.

- Ты еще не видел меня очаровательным, - ухмыльнулся Никки.

- Да видел, - сказал Дино.

- Нет, не видел, - сказал Никки, улыбаясь.

- Видел.

- Нет, правда не видел.

Дино послал ему хмурый взгляд.

- С момента нашей встречи Анита знала, кто я. так же, как и Натаниэль, Мика. Жан-Клод и все остальные. Я никогда не притворялся кем-то другим. Мне даже не пришлось притворяться большим, крепким, сумасшедшим парнем, способным на все, с которым лучше не связываться.

- Так даже это было притворством, - сказала я.

- Когда люди считают тебя сумасшедшим, они особо не связываются с тобой. Психи пугают.

- Когда мы встретились, я решила, что ты наслаждаешься насилием или угрозой насилия, - сказала я.

- Только в спальне. А работа - это просто работа. Ничего личного.

- Да брось, порой так круто врезать кому-нибудь от души, не сдерживаясь, - сказал Дино.

Никки вдруг улыбнулся, но улыбка эта была похожа на оскал, словно это его лев украдкой выглядывает, почти рыча:

- Ну ладно. Согласен, хорошие ощущения.

- Ага, - подтвердил Дино с очень мужским смешком, и Никки присоединился к нему с таким же смехом.

Мы с Натаниэлем переглянулась, и я спросила:

- Ты понимаешь этот момент мужской солидарности?

- Пет, - ответила он, качая головой. - Большую часть своей жизни я провел, не понимая парней, чей девиз: «Бей их со всей дури». Плевать, что это и значит «быть мужиком», я не из таких.

- Но тебя не напрягает, что я как раз из таких парней, - сказал Никки.

- Нет, - подтвердил Натаниэль.

- Я многих парней заставляю нервничать.

- Я бисексуал, так что тоже многих парией заставляю нервничать.

- Я в себе уверен, - ухмыльнулся Никки.

- Я в себе тоже, - Натаниэль улыбнулся в ответ.

Никки поднял свой кулак, и Натаниэль мягко ударил о него своим.

- Смотреть на вас, ребята, одно удовольствие, и это круто. Но не думаю, что я так же уверен в себе - покачал головой Дино.

- Что ты имеешь в виду? - спросила я.

- Я не так привлекателен, как эти двое. Никки в тренажерке меня делает. Поговаривают, они оба хороши в постели, еще и готовят. А уж о Жан-Клоде с Микой и говорить нечего: один из них – самый красивый мужчина, что я когда-либо видел, а другой... ну... это Мика. Этот миниатюрный парень входит в любую комнату так. словно она ему принадлежит, и об этом должны знать все.

- У Аниты тоже такое есть. - заметил Никки.

- Да. рядом с ней приглушается наша мужественность.

- Не у меня, - возразил Никки.

- И не у меня. - сказал Натаниэль.

- Мы все достаточно самоуверенны, - сказала я.

Зазвонил телефон Натаниэля, и. судя по рингтону, это был Мика.

- Привет, милый, - ответил он, а затем, после слов Мики, стал вдруг серьезным и отошел в сторону.

- Что случилось? - спросила я.

Он качнул головой и сказал Мике:

- Хорошо, но я не уверен, чем это обернется для нас.

- Натаниэль, в чем дело? - настаивала я.

Он повернулся с самым серьезным выражением лица, что я когда-либо видела, и это немного пугало.

- Мика в порядке? А остальные?

- Тут... для тебя готовят тусовку с вертиграми.

- Тусовку? Какого хрена это значит?

- Это значит, что не было времени на организацию официального ужина или коктейльной вечеринки, поэтому все тигры, одобренные Жан-Клодом и Микой и заинтересованные в этом положении, соберутся все вместе, чтобы мы смогли пообщаться с ними.

- И все потому, что тигры ноют, что их не включили в церемонию? - спросил Никки.

- Да, - ответила я.

- Анита согласилась посмотреть на нескольких вертигров. включая девушек.

Никки уставился на меня, а Дино тихо присвистнул, ухмыляясь.

Я ткнула пальцем в последнего:

-Не лезь.

Он поджал губы, но все равно выглядел так, словно вот-вот захохочет.

- Скажи что-нибудь, - обратилась я к Никки.

- Когда ты согласилась на все это?

- По пути сюда, - ответил Натаниэль.

Никки посмотрел на него, даже не пытаясь скрыть удивление.

- Что, черт возьми, ты сказал ей, чтобы заставить встречаться с девушками?

- Я просто предложил, клянусь.

Ники повернулся и одарил меня полным подозрения взглядом прищуренных глаз.

- Не похоже на тебя так легко согласиться, Анита.

- Разве не могу я побыть разумной хоть раз?

- Нет, - ответил он, и Дино отошел от нас, разрываясь от смеха и не желая, чтобы я на него наорала.

- Мы успеем добраться до Цирка и переодеться, пока все не началось, - предложил Натаниэль.

- То есть ты и Анита.

- Ты тоже е нами живешь, - ответил Натаниэль.

- Он прав. Кого бы мы ни выбрали, он изменит наш домашний устой, поэтому ты должен, по крайней мере, быть там, чтобы исключить тех. кого терпеть не можешь.

- Зачем? Мне все равно с ними не спать.

- Может и нет, - сказала я. - Но ты часть нашей семьи и должен быть там, чтобы высказаться. Он перевел взгляд с меня на Натаниэля и обратно.

- То есть, если я наложу вето на одного из понравившихся вам тигров, вы со мной просто согласитесь?

- Я не знаю наверняка, но точно не хочу приводить в наши полигамные отношения того, с кем ты конфликтуешь. Мы все сейчас отлично ладим, и я не хочу этого менять, - ответила я, пожав плечами.

- Я всего лишь твоя Невеста, Анита.

Я обняла Никки за пояс, всмотревшись в лицо.

- Я люблю тебя. Ты для меня чертовски больше, чем просто Невеста Дракулы.

Он внимательно посмотрел на меня, а затем с легкой улыбкой обнял в ответ, окутывая своими мышцами. Просто ощущая таящуюся в них силу, я задрожала в его руках.

- Эта реакция на простое объятие? - усмехнулся он.

Я кивнула.

- Не думаю, что Жан-Клод и Мика позволят мне наложить вето на тех, кто им нравится. Но спасибо, что вы с Натаниэлем предложили.

Натаниэль подошел к нам, обнимая обоих.

- Я люблю тебя как брата, ты знаешь это.

- Ты же понимаешь, что большинство братьев не делятся девушкой, верно? - сказал Никки. Натаниэль отстранился, только чтобы пожать плечами.

-Нам это подходит.

- И Синрику тоже, - сказал Никки. - на самом деле, я думал, ты оденешь кольцо на его руку.

Я покачала головой.

- Если мы найдем того, с кем смогут делить постель все, даже Мика, это будет даже лучше.

- Это ранит Синрика, - заключил Никки.

- Ты социопат. Какая тебе разница? - спросила я.

- Я стал социопатом, а не родился им. стало быть, у меня есть эмоции. К тому же мне нравится малой. Он стал мне как младший брат с тех пор, как я потерял своего.

- Он будет на сегодняшней тусовке, - упомянул Натаниэль.

Я вздохнула и шагнула назад, так что Никки пришлось меня отпустить.

- Ничем не могу помочь.

- Ты злишься на Сипа? - спросил Натаниэль.

- Нет! - огрызнулась я. затем сделала пару глубоких вдохов, прежде чем смогла сказать: - Поехали домой, переоденемся для этой вечеринки.

Парни обменялись взглядами.

- Что? - требовательно спросила я.

Никки только качнул головой, а Натаниэль заметил:

- Ты сердишься на Сина.

- Если вы хотите, чтобы я вообще пошла на эту вечеринку, мы поедем прямо сейчас.

И мы поехали. Дино вел грузовик, в котором они привезли корову, а Никки сел с нами.

Он вместе с Натаниэлем пытался разговорить меня, но я велела оставить меня нахрен в покое и радоваться, что я вообще согласилась посмотреть на девушек. Я сама себе казалась обозленной, и настроение мое было совсем не для вечеринки.

Глава 16

За рулем это жуткое напряжение покинуло меня. Гнев незаметно ускользнул под голоса Натаниэля и Никки, обсуждающих, каким будет меню на этой неделе и хватит ли для этого продуктов в Цирке и дома в округе Джефферсон. Мне правилось слушать их разговоры о домашних хлопотах, и как искренне Натаниэль наслаждается этой частью нашей совместной жизни. Они с Никки отлично сработались и на кухне, и в постели. Все мы хорошо уживалась вместе, и я знала, что каждый раз, как мы пытались ввести в нашу семью кого-то еще, пусть и не очень близко, был риск все разрушить. Синрик уже влился в нашу жизнь, он подходил нам всем получше прочих и не делал никого несчастным. Теперь я знала, почему так не хочу связывать себя с ним, и это бесило меня. Жертва обвиняет другую жертву в том, что он пережил такую же травму. Даже мне это кажется запутанным и неправильным.

- Анита, ты проехала.

- Что? - спросила я, мельком взглянув на Натаниэля.

- Ты проехала дорогу в Цирк.

- Прости, развернусь на следующем повороте и вернусь.

- Ты расстроена предстоящей встречей с тиграми?

Я осторожно повернула, концентрируя все свое внимание.

- Да. - солгала я. Обычно, Он прав, я была бы не в восторге от встречи с не просто новым любовником, а потенциальным кандидатом для церемонии обручения. Но сегодня я могла думать только о Синрике и о том, что его возраст был лишь предлогом не смотреть правде в глаза. Меня бесит, что я сама себя обманывала. Я могла бы насладиться закусками и напитками, поболтать с вертиграми и быть обаятельной и неопределенной. Они могли бы всю чертову ночь выставлять напоказ передо мной тигров. Я же не обязана выбирать кого-либо. И вот тогда я поняла, что лгала Натаниэлю, Мике и каждому дорогому человеку в моей жизни. Черт возьми, ведь наши отношения не основаны на лжи.

- Ты из-за этого так расстроена? - спросил Никки.

Я не хотела отвечать. Единственный человек, кому я задолжала объяснения, был Синрик.

- Я должна была позвонить Синрику и рассказать про вечеринку. Он живет с нами, а я даже не предупредила его о сегодняшнем вечере и других вертиграх.

Натаниэль коснулся моего лица, когда мои мысли были на поверхности сознания, получив парочку из них, отчего машина вильнула.

- Господи, Натаниэль! - выдохнула я. проглотив подскочившее к горлу сердце.

- Обычно ты плотнее закрываешься щитами, - сказал он, отшатнувшись. - Ты беспокоишься о Сине и не только о том, что не позвонила ему, Анита. Я позвонил, и он был в восторге от того, что ты готова присмотреться к еще одной девушке.

- Серьезно? Тогда почему он ни с кем не встречается, кроме меня? Пара девчонок со школы были убиты горем из-за его поли-моногамии.

- Он рассматривает это как пополнение нашей семьи. К тому же девушка станет и твоей любовницей тоже. Она из клана тигров и не станет ожидать, что ее отношения с Сином заменят отношения с тобой.

- Ты говорил с ним об этом, да? - спросила я. взглянув на него.

Натаниэль кивнул.

- Должны же мы чем-то заниматься, пока ты поднимаешь мертвых и гоняешься за злодеями, - заметил Никки.

Я оглянулась на него, затем заставила себя снова обратить внимание на дорогу. Как же мне хотелось рассвирепеть оттого, что мужчины моей жизни сговорились за моей спиной, чтобы привлечь другую девушку в пашу маленькую веселую семейку. Но как заметил Натаниэль, все они делили меня со множеством других мужчин, и у большинства из них не было сексуального контакта с остальными моими любовниками. Они правда были настоящими душками в этом вопросе, так что не мне бы жаловаться, но... так хочется.

- Теперь ты злишься, - заметил Никки.

- Не злюсь, - возразила я, покачав головой.

- Я чувствую, что злишься.

- Я стараюсь не злиться, потому что это не разумно и не справедливо.

- Чувства не могут быть разумными. Анита, - сказал Натаниэль. - Мы просто чувствуем.

- Ты прав, но я стараюсь не быть стервой.

- Ты не стерва, просто не в настроении, - ответил он, улыбнувшись.

- Какая разница? - спросила я, удивленно вскинув брови.

- Если бы ты была стервой, то не пыталась бы поступить правильно, - засмеялся он.

Я улыбнулась, и в конце концов тоже рассмеялась.

- Ладно. Хорошо, я постараюсь.

- Мы ценим это.

- Мы любим тебя, - сказал Никки.

- Действительно любим, - добавил Натаниэль.

- Но ты не отказался бы любить еще кого-нибудь, - сказала я.

- Если среди твоих мужчин было бы больше бисексуалов, это не было бы проблемой для меня.

- Еще одна девушка пришлась бы кстати, но она вряд ли будет наслаждаться сексом, который нравится мне, - заключил Никки.

- Ты не всегда бываешь грубым, - сказала я.

- Не всегда, но даже нежный секс в моем исполнении не каждой понравится.

- Тебе приходилось заниматься ванильным сексом под прикрытием, - напомнил Натаниэль.

- Ага, и что лучше мастурбации, но все же нужно было сдерживаться.

- Когда хочется сорваться с цепи.

- Именно.

- То есть ты думаешь, что другая женщина не удовлетворит тебя.

- Думаю да, но меня все устраивает.

- Правда все устраивает? - спросила я, заезжая на парковку для сотрудников Цирка у заднего входа. За мной было забито место прямо возле двери, потому что после заката стоянка битком забита, так много людей нужно было, чтобы оживить этот парк развлечений, арену цирка под шатром, шоу уродов и все остальное, что и превращало что место в «Цирк проклятых». Здесь вы можете окунуться в атмосферу летнего странствующего балагана не зависимо от того, какое сейчас время года, если готовы ждать наступления темноты. Но ведь любой карнавал только лучше после заката.

Никки наклонился к спинке моего сиденья, коснувшись лицом моих волос.

- Правда устраивает.

- Но почему? Почему ты ограничиваешься только мной?

- Я не ограничиваю себя. Я просто счастлив. А социопаты не часто могут такое про себя сказать.

Улыбнувшись его словам, я подняла руку и коснулась его щеки. Никки потерся об нее и мои волосы лицом, прежде чем сказать:

- Одни твои прикосновения гораздо важнее для меня секса с кем-то другим.

Я продолжала касаться его, но была озадачена, о чем и сказала.

- Я понял, - сказал Натаниэль.

Я повернулась так, чтобы видеть его, скользнув рукой в волосы Никки.

- Тогда объясни мне.

- Это невинное прикосновение выражает любовь, а не просто желание. Нас обоих хотели, но не любили.

- Точно, - подтвердил Никки, скользнув пальцами по моей руке.

- Твои тревоги за Сипа и его чувства говорят только о том, как сильно ты заботишься о нем, несмотря на странное отношение к его возрасту. В моей жизни и в жизни Никки не было людей, что заботились о нас больше, чем ты или Мика.

- На самом деле, я Мике не очень нравлюсь, - сказал Никки.

- Это не так, - возразила я.

- А тебе он нравится? - спросил Натаниэль.

- Я считаю его хорошим лидером. Нимир-Радж из него лучше, чем из меня Рекс.

- Ото не ответ на вопрос.

- Нет, не слишком. В смысле я уважаю его как лидера и личность, но в нашем семействе у нас с ним меньше всего общего.

- С Жан-Клодом у тебя тоже немного общего, - отметил Натаниэль.

- Немного, но я мог бы стать для него донором крови, если бы захотел, что выделило бы меня для него из нашего поли-семейства. С Микой же мне нечем торговаться, мне нечего ему предложить, чтобы упрочить наши отношения. Ему не нравится жесткий секс или связывание, так что мы даже поиграть не можем.

- Нам нужно работать над теми отношениями, что есть, а не искать кого-то новенького, - сказала я.

- Не отказывайся сейчас. - взмолился Натаниэль.

- Ребята были бы не против еще одной девушки.

Я развернулась в кольце рук Никки, взглянув на него.

- Но не ты?

- Я же сказал тебе почему, Анита.

- Некоторым женщинам нравится секс еще жестче, чем любит Анита, - сказал Натаниэль.

Никки одарил его «покажи хоть одну» взглядом.

Натаниэль посмотрел на меня.

- Если ты правда не против другого партнера для Никки, я мог бы ему найти кого-то.

- Тебе нужна еще одна подчиненная? - спросила я. взглянув на Никки.

- Смотря, о чем идет речь. Мне нравится жесткий секс, но я не хочу становиться тебе доминантом на 24 часа 7 дней в неделю. За пределами спальни или подземелья, я не желаю нести ответственность за твою задницу или любую другую часть тела.

- Учту это, - сказала я, улыбнувшись.

Натаниэль нахмурился.

- Я знаю девушек, которые были бы не прочь развлечься с тобой ночью, но ты не смог бы построить с ними отношения, потому что доминант им нужен больше, чем просто для жесткого секса.

- Вот почему я счастлив с Анитой. Она всецело подчиняется, но как только мы заканчиваем, она больше не нуждается в опеке. Настоящие сабмиссивы чертовски утомляют.

- Настоящего доминанта они возбуждают, - сказал Натаниэль.

- Я не такой доминант, что им нужен.

- Как и я. - заметила я.

Натаниэль мне ухмыльнулся.

- Это точно. Никки не застал то время, когда я хотел, чтобы ты была для меня доминантом во всех смыслах.

- Это правда выматывает, - сказала я.

- Видишь! - воскликнул Никки.

Натаниэль рассмеялся.

- Тогда-то я и узнал, что не такой уж и покорный. Меня просто этому научили.

- Давайте-ка наша счастливая компашка доминанта, сабмиссива и универсала зайдет наконец внутрь и посмотрит на тигров, - предложила я.

- На тигрицу? - уточнил Натаниэль.

Я улыбнулась ему, просто не могла иначе.

- Да, в том числе и на тигриц. Кто знает, может, мы встретим там девушку нашей мечты.

- Это невозможно, - сказал Никки.

- Почему? - спросила я.

Он наклонился ко мне и поцеловал.

- Потому что я уже ее встретил.

Мне потребовалось время, чтобы осознать, что он имел в виду меня. Я хотела возразить, но в конце концов просто приняла комплимент, потому что должна была. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь поверить в то, что я чья-то мечта. Я была хорошей и очень старалась, но мужчины и женщины из грез идеальны, а мне такой никогда не стать.

Глава 17

Дино припарковал грузовик с прицепом и уже ждал нас у черного входа. Он соблюдал дистанцию, чтобы дать нам хоть немного личного пространства, но не отходил слишком далеко, чтобы быть в состоянии выполнять свою работу телохранителя. Вот так мы вчетвером и прошли через черный вход в помещение, которое было когда-то кладовой, теперь же стало чем-то вроде миниатюрного поста охраны, оборудованного кофемашиной и небольшим холодильником. Здесь почти всегда дежурило два охранника, которые держали под контролем черный вход, выход к общественной зоне Цирка и дверь, ведущую в подземелье с жилыми помещениями.

Это как обычно были новобранцы, поэтому мы кратко их поприветствовали и двинулись дальше. Если бы они халтурили на дежурстве, это заняло бы куда больше времени, но собеседования при приеме на работу проводили Клодия или Фредо. так что нам не часто доводилось с этим сталкиваться. Мы прошли через дальнюю дверь к лестнице, ведущей вниз. Лифта здесь не было, чтобы спуститься или подняться, вам предстояло преодолеть восемьсот метров ступенек - лучшая на свете тренировка ягодичных мышц. И если вы были плохим парнем, перед вами оказывалась очень

длинная лестница, спуск по которой занял бы время, и один единственный поворот на всем пути, где мы могли бы уже поджидать вас за углом и открыть огонь, или застрелить вас прямо у дверей. Охранники и сверху, и снизу могли бы расстрелять любого, кто не должен спуститься по этой лестнице. Это было первой охранной системой логова Мастера Сент-Луиса, и чертовски эффективной, нужно сказать.

Мы с Ники и Натаниэлем спускались бок о бок, а Дино шел следом за нами. Он никогда не был силен в кардионагрузке, поэтому слегка запыхался, когда заговорил:

- Да что с этой лестницей?

Я оглянулась на него, вынуждая Натаниэля остановиться. С Никки мы за руки не держались, потому что разница в росте или скорее разница в длине шага сделала бы спуск еще тяжелее.

Дино воспользовался возможностью передохнуть, вполне возможно, что именно ради этого он вообще заговорил.

- Сначала мне показалось, что ступеньки были высечены кем-то высоким, чей шаг очень большой, ну, понимаете? - мы все кивнули в ответ. - Но это же не так?

- Не так, - ответила я.

- Эти ступеньки не подойдут ни под один шаг.

- Думаю, в этом все дело. - сказал Натаниэль.

- Ты о чем? - спросил Дино, лишь немного опершись о стену.

- Спуститься и подняться по этой лестнице - испытание, потому что нет естественного ритма шагов.

- Тем самым это еще одна защита от штурма подземелья, - заключила я.

Он кивнул.

- Пробовал спускаться в форме леопарда? - спросил Никки, и Натаниэль отрицательно покачал головой. - А вот я делал это в своей львиной форме. Было гораздо проще.

- И что это должно значить? - спросил Дино.

- Кто бы ни делал эту лестницу, он не рассчитывал на прямоходящих.

- Прямоходящих, - повторил Дино. - Прямоходящих? Ну кто так выражается?

- Это слово в точности передает то, что я и хотел сказать, - ответил Никки, а Дино недоуменно хмурился, глядя на него. - Или может, ты считал, что я недостаточно умен, чтобы знать такие слова?

- Нет, то есть... Я имею в виду... Это просто немного, не знаю, по-профессорски для...

- Меня, - закончил Никки.

- Да нет же. - Дино покачал головой, отстранившись от стены.

- Все считают меня не слишком умным?

- Я этого не говорил, - возразил Дино, занервничав.

- Боишься, как бы Никки не вспомнил про свои обиды на следующем спарринге? - спросила я.

- Возможно.

Никки осклабился и продолжил путь.

- Айда пробежаться вниз!

- Ой. ну не надо этого, - взмолился Дино.

Мы с Натаниэлем ухмыльнулись и рванули вниз по лестнице, как на тренировке. К счастью я так и осталась в ботинках, убрав туфли в сумку вместе с комбинезоном, завернутым в пакет. Его всегда нужно было стирать после подъема зомби.

- Да бросьте, не нужно, - сказал Дино за спиной.

- Догоняй, Дино, - крикнул Никки.

Веркрыса что-то проворчал, но ускорил шаг. Мы трос поджидали его у массивной двери, когда Дино наконец приковылял к нам.

- Ненавижу вас, - выдохнул он. прислонившись к стене.

- Тебе нужно налечь на кардиотренировки. Дино, - заметил Никки.

- Да знаю я.

Раздался сигнал об смс на телефоне Натаниэля, и он открыл его.

- Это Сип. Просит помочь ему одеться на сегодняшнюю вечеринку.

Интересно, это ли было написано в сообщении или что-то вроде: «Почему Анита рассматривает других тигров, когда уже есть я?» Я не стала выпытывать. Мне и так скоро предстоит иметь дело с Синриком, не буду забегать вперед, мне и без того есть о чем волноваться.

Наблюдая за одышкой одного из наших телохранителей после спуска по лестнице, от которого мы трос даже не запыхались, я решила обсудить с Клодией уровень физической подготовки Дино. Он хорош в драке, но сможет ли он быстро прикрыть кого-то или не отставать от других охранников на бегу? Быть в хорошей форме - не просто втискиваться в узкие джинсы, если твоя работа зависит от твоей боевой подготовки. Боксерская груша принимает одни из самых мощных ударов именно от Дино, но мне нужно, чтобы он тренировался с другими охранниками, потому что скорость имеет значение, когда ты почти всегда имеешь дело с оборотнями и вампирами.

Я посмотрела на Никки, пытаясь понять: он подначивал Дино, просто чтобы подразнить его или чтобы я увидела проблему? Дино нагнулся, все еще тяжело дыша. Это мешает ему работать?

Никки встретился со мной взглядом, и этого было достаточно: он хотел, чтобы я увидела, потому что демонстрация проблемы была гораздо красноречивей слов. Я коротко кивнула, Никки кивнул в ответ, повернулся к огромной подходящей подземелью двери и громко дважды постучал. Не считая серьезного заряда взрывчатки, дверь могла выстоять против всего, что угодно, поэтому мы стали запирать ее и использовать как преграду, которой она и должна быть. Но запертая дверь подразумевала постоянное присутствие охранника по другую сторону, чтобы открыть ее. Нам хватало для этого людей, но мне это нововведение не нравилось. Лишняя проволочка, и это меня как обычно нервировало.

Двое охранников дежурили наверху лестницы, несколько притаились в наблюдательных пунктах типа «вороньих гнезд»11 на крыше склада со снайперскими винтовками, и еще больше постоянно обходили Цирк, шоу уродов и ярмарку, следя за общественным порядком. Парочка охранников выполняла роль телохранителей, а теперь еще двое торчали по обратную сторону этой массивной двери. Да, нам хватало ресурсов, но когда Фредо пришел ко мне с предложением запирать дверь и приставить к ней охранников, я и не подозревала, как сильно будет меня раздражать находиться по эту сторону двери так часто.

(Воронье гнездо — наблюдательный пост на мачте судна в виде прикрепленной к ней на известной высоте бочки. В бочке помещается наблюдатель.)

Раздался ответный стук. Никки стоял ближе всех к двери, поэтому приложил руку к замочной скважине огромного замка, чтобы охранник мог учуять его запах. Чертовски умно, но как же это уже достало. Дверь наконец открылась, и Келли Ридер распахнула ее для нас. Она была 167 см ростом, во мне же 161, и эти несколько сантиметров играли ей на руку в тренировках на матах, где мы все занимались. Когда все одинаково отлично подготовлены, рост и длина рук решают в рукопашной.

Она заплела свои длинные светлые волосы в высокую тугую косу, ее бледное лицо было полностью открыто, будто девушка собиралась наносить макияж. Черная наплечная кобура с оружием и дополнительным магазином были почти невидимы на фоне черной футболки и джинсов. На ней были такие же ботинки, какие и я обувала на места преступлений. Абсолютно черная форма охранников всегда ожесточала ее внешность, несмотря на блондинистые волосы и светло-голубые глаза, но сегодня ее щеки как будто впали, рельефно проступили мышцы на руках, но не так, словно она специально это делала, а так, будто она вдруг сильно нездорово похудела.

- Пойду помогу Сипу подготовиться, - сказал Натаниэль, быстро поцеловав меня.

Я сжала его ладонь и отпустила. С Келли было что-то не так, и мне нужно было позаботиться прежде о ней, отложив все остальное на потом.

- Ты в порядке. Келли? - спросила я, потому что, согласно разделению обязанностей, в каком-то смысле отвечала за эмоциональное состояние наших охранников. Мне не всегда это хорошо удавалось, но я была девчонкой достаточно, чтобы спросить, если что-то было не так, а большинство мужчин не станут лезть с расспросами без разрешения. Из-за этих различий между женщинами и мужчинами на меня и было возложено бремя эмоциональной заботы. К тому же Келли выглядела так, что я просто не могла молча пройти мимо. Возможно, я была гораздо лучше социализирована, чем признавала.

- Все отлично, - на автомате и неубедительно ответила она. Келли придержала для нас дверь, но стоило закрыть ее и запереть, как она упала на одно колено прямо перед нами, опустив голову, но подняв взгляд, чтобы видеть нас.

Я уже хотела спросить, что она делает, когда она заговорила:

- Преклоняю колени перед моим королем, моим Рексом, и отдаю себя на волю его и усмотрение.

Я просто уставилась на нее, не сумев вовремя скрыть удивление на лице. Это было что-то новенькое. Какого черта происходит?

Никки протянул ей свою левую руку, словно она должна поцеловать его кольцо или вроде того.

Келли склонила голову, а затем коснулась рукой кончиков его пальцев.

- Я принимаю дань уважения от моей львицы за ее верность и храбрость.

Я посмотрела на Никки, и чувство, что я упустила что-то важное, только усилилось. Хотелось спросить: «Какого черта?» - если бы не еще один человек в этой комнате, который достаточно трепал мне нервы и без признания, что я. всеобщая королева, ни черта не понимаю, что происходит.

Лита была ростом в 176 см и обладала стройной, соблазнительной, подтянутой фигурой. Она, конечно, не была подкачена так, как я, потому что не любила поднятие тяжестей. Она качалась только потому, что мы настаивали на том, что это обязаны делать все охранники, но не налегала. И все же она была веркрысой, а я все еще по большей части человеком. Мне приходилось попотеть, чтобы играть с серьезными ребятами, потому что я не была одной из них. Я была сильнее обычного человека, но и среди них есть те, кто не дает мне спуска как на службе маршала США Сверхъестественного отдела, так и дома.

Лита была красива, мы обе знали это, и вместе с тем закомплексована, отчего превращалась в настоящую проблему во всех смыслах. Цвет ее кожи был приятного коричневого оттенка, который вы можете получить хорошенько загорев, только ее «загар» был с ней круглый год. хотя она и может стать чуть более смуглой, если достаточно долго пробудет на солнце. Темно-карие глаза в обрамлении густых ресниц на мой вкус были слишком ярко накрашены, но ей идет, к тому же нам обеим нравится кроваво-красная помада, так что мне ли ее судить? Вьющиеся черные волосы

длинной до талии были убраны назад тонким ободком почти того же цвета, так что только я могла понять, что он вообще есть, и то потому что точно знала: ее волосы никогда не будут лежать так, открыв лицо, сами по себе. Черная футболка заправлена в черные же джинсы, с черным ремнем с серебряной пряжкой ее талия казалась еще уже. а высокие по колено сапоги больше в клубном стиле, нежели в военном, довершали образ косплеера на научно-фантастическом конвенте с бутафорской винтовкой AR за плечом. Ей едва исполнился двадцать один год, но выглядела она не по годам сексапильно, из тех «я-рано-расцвела» девушек.

Она изогнула красные губы в той самой улыбке, что некоторые мужчины считают сексуальной, но глаза ее в эти моменты всегда холодны, даже безжалостны. Нет, эта улыбка не обещает секс, она говорит о силе. Мы вместе с Клодией, главой охраны, решили, что было бы неплохо иметь в своих рядах больше женщин. Я забыла, что это может значить для веркрыс. Лита приехала из Лос-Анджелеса вместе с еще двумя девушками, где все они были членами уличной банды. Последним

принятым нами новым охранником с гангстерским прошлым был Хейвен. Он закончил свою жизнь, выстрелив в Клодию и Натаниэля и убив одного из наших верльвов - Ноэля. Я до сих пор виню себя за то, что была слабовольной с Хейвеном. Уверена, что если бы я сразу вела себя с ним достаточно жестко и ясно, Ноэль все еще был бы жив и сейчас оканчивал бы магистратуру по английской литературе, может быть, даже докторскую степень получил бы. Он погиб, защищая Натаниэля, так что я в долгу перед ним. Мертвому тяжело вернуть долг, поэтому я решила поработать над ошибками и больше не позволять другому человеку с определенным прошлым сомневаться в том. кто тут

главный. Не знаю, как втолковать это Лите, но почти уверена, что она предоставит мне такую возможность.

Вставая, Келли скривилась, и Микки был вынужден поддержать ее за руку, иначе бы она упала. Вот оно, я должна что-то сказать.

- Народ, что происходит? Почему Келли больно?

- Ты пахла удивлением, когда они просто обменивались формальными приветствиями, Анита. - сказала Лита с безжалостной улыбкой на лице.

Па самом деле у крыс самый чуткий нюх в животном царстве. И как прикажете скрывать свои эмоции от той, кто может их учуять? Ответ: Никак. По можно ее просто игнорировать, что я и сделала.

- Ответь мне, Никки, - велела я, и он, будучи моей Невестой, вынужден был подчиниться. У него стало больше независимости, он мог сопротивляться мне, но если я отдаю прямой приказ или задаю вопрос, ему все еще сложно отказать мне.

- Я не знаю, откуда у нее свежие раны под одеждой, могу только предположить.

- Так предположи! И объясни мне для чего формальное приветствие. Эту хрень мы обычно придерживаем для наших гостей или отстаивания лидерства.

Никки согнулся, повернувшись лицом к занавесу, к которому шагнул ближе Дино. Как же приятно, что все знают свою работу. Келли и Лита обе сосредоточили свое внимание на занавесе, когда он вдруг распахнулся, и вошла Менг Дье.

Она была одним из наших вампиров, а значит должна быть на нашей стороне, но на самом деле Менг Дье всегда была сама за себя. Она ниже Келли, стройнее и изысканнее с прямыми черными волосами, развивающимися по ее плечам при движении. Ее раскосые карие глаза были светлее глаз Литы и моих. На пей был черный виниловый облегающий комбинезон, просто кричащий о сексе и доминировании. Первое было правдой, а вот второе - нет, доминирование как фетиш ее не интересовало. Она хотела быть госпожой всем и каждому, только если это подразумевает быть боссом, королевой или важной шишкой, по, судя по ее костюму, этой ночью она работала наверху в «Цирке Проклятых». Она создавала антураж некоторым выступлениям. Беда в том, что ее глаза, горящие интеллектом и амбициями, не были счастливы роли декорации. Ей хотелось большего. Хотелось вернуться домой в Сан-Франциско, но ее старый мастер отказывался принимать ее обратно. Было время, когда она готовилась к дворцовому перевороту, и он об этом знал. Жан-Клод не позволил ей вернуться назад и отобрать территорию силой. Мы искали место, где нужен новый мастер вампиров, но не осмелились отправить ее куда-нибудь в качестве правой руки, потому что надолго на вторых ролях она не останется.

Презрительно посмотрев на Дино, возвышавшегося над пей, она прошла мимо него, словно ширина его плеч не была с ее рост.

- Анита, неужели ты думала, что можешь просто собрать в одном месте столько сильных ликантропов и вампиров без последствий? - спросила Менг Дье.

Я не поняла, что она имела в виду, и не могла решить, стоит ли сказать ей об этом.

- Ну, конечно, думала. Ты так могущественна, что уверена, будто можешь справиться со всем, но остальные обладают лишь тенью твоей силы. Нам гораздо труднее, когда ты совершаешь столь радикальные изменения, не ставя нас в известность.

- Не понимаю, о чем ты, - все же признала я. Я была слишком растеряна, чтобы блефовать. Технически я была ее боссом, так что могла позволить себе эту слабость. Она не может думать обо мне еще хуже, чем есть.

- Об Арлекине, Анита, об Арлекине. Ты убила их темную госпожу, нашу королеву, и из ее шпионов-ассасинов-стражей они превратились в вашу с Жан-Клодом собственность. Вы обрушили на пашу территорию более двадцати лучших воинов, какими только был одарен вампирский род, но еще прискорбнее, что вы притащили сюда и их зверей зова. Они прожили сотни и даже тысячи лет, благодаря своим бессмертным мастерам.

- О да. они сильны и порой настоящая заноза в заднице. Всегда есть чему учиться, - сказала я.

Она рассмеялась, и смех этот был высоким и нервным.

- Есть чему учиться, говоришь. Пусть верльвица покажет тебе свои раны. Спроси, нравится ли ей это обучение.

Оглянувшись на Келли, я заметила также выражение лица Литы. Она не выглядела довольнее с появлением Менг Дье, как я ожидала. Мне казалось, обоюдное презрение ко мне может их сблизить, но видно я ошибалась. Оставив это на потом, я внимательно посмотрела на Келли.

Девушка стала еще бледнее, словно и те немногие краски, что у нее были, выцвели. Если бы это был кто-то другой, я бы обязательно спросила, не собирается ли он потерять сознание, но Келли была охранником, львицей и воином.

Она ни за что не признается, пока не грохнется в обморок. Я была почти так же упряма, так что оставила это.

- Келли, - мягко позвала я, не злясь на нее, чувствуя отчасти и свою вину в том, что все пошло не так. Я убила Мать Всей Тьмы, пока она не уничтожила... всех остальных, и согласно закону вампиров и ликантропов, все, что принадлежало ей, стало нашим, в том числе и ее охранники, ее ассассины, ее палачи - одним словом. Арлекин. Арлекин для вампиров был ближе всего к понятию полиции. Если какой-то вампир совсем отбился от рук и привлекал к себе слишком много нежелательного внимания, к нему отправляли Арлекин, чтобы решить эту проблему раз и навсегда, ведь истинная смерть - окончательное и бесповоротное решение.

- Сильно болит? - спросил Никки.

- Не сильно, - ответила она, и мне не нужно было чуять ее изменившийся запах, чтобы понять, что она лжет. Она избегала смотреть на нас и старалась не ссутулиться от боли, или. может, от того, что мышцы или свяжи дергаются. На лейкотропах может зажить почти любая рана, но без медицинской помощи она может затянуться неправильно.

- Один из вас объяснит мне, что происходит, - велела я.

- Ты привела к нам двух львов из Арлекина.

- Джакомо и Магда, я помню. И что с ними?

- Мы с Джакомо быстро пришли к пониманию.

- Ты выбил из него всю дурь, - вспомнила я.

Никки кивнул.

- А известно ли тебе, что это не Джакомо развязал драку? - спросила Менг Дье.

Я посмотрела на Никки, вскинув бровь.

Он пожал плечами, насколько позволяли все эти мускулы, и ответил:

- В чем-то она права, Анита. Эти ребята вероятно лучшие бойцы в мире. Мы львы, мы сражаемся. Мы ведем дела с позиции силы. Если ты не доставляешь проблем прайду, ты остаешься, но если от тебя больше угрозы, чем пользы, ты проваливаешь.

- Я знаю, что ты убил двух верльвов, когда захватил местный прайд.

- И ты одобряешь их убийство. Анита? - спросила Менг Дье.

Я посмотрела на Никки и Келли, что старались стоять, не раскачиваясь.

- Он просил твоего прощения, но не позволения, не так ли? А ведь Никки - твоя Невеста, твой ручной лев. Если он смог так легко пойти против твоей высокой морали, как думаешь, чем занимаются остальные зверушки?

- Не называй их зверушками, - сказала я.

- Ах, ну да. Это так прогрессивно и так по-американски. Ты хочешь, чтобы оборотни и вампиры были равны.

- Ты сама сказала это. Я американка, а мы вообще за равноправие.

- Восхитительный эксперимент, - сказала она, и это прозвучало как оскорбление.

- Ну да, - ответила я.

- Я всего раз донес до Джакомо, что если он попытается драться со мной снова, я убью его, и он все понял. По Магда львица. Мужчины сражаются с ними, только если они атакуют или нарушают законы прайда.

- Она ранила Келли, - сказала я.

Он кивнул.

Я взглянула на побледневшую Келли и поняла, что привела в нашу счастливую маленькую семью опасного человека, который резал моих людей. Черт.

- Разве Магда не нарушила закон прайда? - спросила я.

- Нет, - напряженно ответила Келли. - Она в праве пытаться подняться по иерархической лестнице. Я просто львица, оказавшаяся на ее пути.

- И она победила. Мне жаль, Келли, но ведь это так?

Келли качнула головой, замерев на середине движения, облизала губы и ответила:

- Пока нет.

- Драка на смерть только за Рекса или Регину прайда, а Келли не моя Регина.

- Технически я твоя Регина, несмотря на то, что не перекидываюсь?

Он снова кивнул.

- Регина обычно спутница Рекса и наоборот.

- Подожди, я думала, львицы не сражаются за доминирование. Если они дерутся, тогда мужчины начинают выполнять всю черновую работу в львином сообществе, как в большинстве тигриных кланов.

- У современных верльвов так и происходит, - сказал Никки.

- Что значит у современных львов?

- Это значит, что Магда ни разу не современна. Она руководствуется нашим очень древним законом. Если бы Келли была моей любовницей, она была бы под моей защитой, но она страж наравне с другими мужчинами. Она заслужила свое место в прайде и охране Жан-Клода, и поэтому она прежде всего воин, а потом уже девушка. Я предупредил Магду, что если она убьет Келли, я убью ее, по больше я ничего не могу сделать, кроме как удерживать их от смертельного поединка.

- Я могу, - сказала я.

- Нет, - почти выкрикнула Келли. - Анита, ты не можешь вмешиваться. Если ты начнешь защищать меня от нее, это будет значить, что я не могу постоять за себя. Я слишком долго и слишком тяжело сражалась за то, чтобы меня как львицу уважали не меньше льва. Я не могу потерять это. Лучше смерть.

- Розамунд не воин и вполне довольна своим местом в прайде, - сказала я.

- Розамунд моя подруга, и если кто-то нападет на прайд, она поможет сражаться, но все относятся к ней как к слабачке, как к девчонке. Я не хочу этого.

- Мы девушки, Келли, - сказала я, коснувшись края своей короткой юбки. - И это не так уж плохо, - я улыбнулась, пытаясь поднять ей настроение, но в ее глазах была лишь мука. Другого слова подобрать.

- По тебя уважают совсем не как девушку. Анита. Не справедливо, что мужчин уважают больше, но в мире, где важно, как сильно ты можешь ударить и сколько вреда причинить в драке, правят именно они. Я отлично устроилась, став одним из парней и при этом спариваясь с некоторыми из них, а потом пришла Магда и обрушила на меня старые традиции.

- То, что ты боролась с пей на равных, впечатляет, - оценила Менг Дье, и в этом не было ни капли насмешки, только чистая правда.

- Трижды, - сказал Никки.

- Что? - спросила Менг Дье.

- Они дрались дважды. И раз Магда оставила на ней свежие раны, значит Келли выдержала поединок с ней уже в третий раз.

Менг Дье посмотрела на Келли, а затем вдруг низко поклонилась, и это не было похоже на шутку.

- Очень впечатляет.

- Спасибо, но все мы знаем, что она меня сделает. С каждым разом я получаю все больше травм и, в конце концов, проиграю, - сказала она, и одинокая слеза скользнула по ее щеке.

- Что случится, если ты проиграешь?

- Магда продвинется к верхушке львиц.

- И что это ей даст? - спросила я.

- Учитывая, что я уже отказался с ней спать, ничего, - ответил он.

- Ты не говорил об этом, - заметила я.

- Если я захочу переспать с кем-то, я расскажу, - ответил он, взглянув на меня.

- Черт, - тихо выдохнула Лита.

Мы все повернулись к ней.

- Хочешь чем-то поделиться с остальными? - спросила я.

Она покраснела. Приятно знать, что она вообще может чувствовать смущение.

- Я думала, все твои мужчины сразу бегут прямиком к тебе, если кто-то пристает к ним, а ты даже не в курсе.

Я посмотрела на Никки.

- Я так понимаю, Лита предлагала себя.

- Ну да, она хотела потрахаться, - выражение моего лица должно было точно передать, что именно я думала о выборе выражений Никки. - на самом деле что-то вроде этого она и сказала.

Я взглянула на Литу. Она едва не поежилась, но вовремя остановилась.

- Что? Я похожа на романтичную ромашку? Мне нравится большие красавчики. И я люблю спать с самыми большими и опасными парнями, которых только могу найти.

- Я больше Никки и к тому же веркрыса, как и ты. Почему ты ищешь любовников за пределами родера? - спросил Дино.

- У меня нет времени на любовников. Мне просто нужен постельный приятель, - ответила она.

- Ладно, - согласился Дино. - По вопрос все еще открыт. Почему ты ищешь самого большого и опасного постельного приятеля не среди крыс?

Лита покачала головой.

- Ты просто от природы крупный, а Никки сплошь мускулы - именно это мне и нравится.

- То есть если я еще подкачаюсь, то уже сгожусь на постельного приятеля?

Она посмотрела на него, по-настоящему посмотрела. Он может и не лакомый кусочек для нее, но он входил в круг доверия многих важных персон, в том числе и их короля Рафаэля.

- Прости, Дино, но мускулы не сделают тебя таким же крутым, как Никки.

Дино оглянулся на упомянутого мужчину.

- Кажется, я оскорблен.

Ники ухмыльнулся и закатил свой глаз. Когда я смогла увидеть все его лицо, глаз которого там не было, попытался закатиться вместе с другим. Это было похоже на мышечную память.

- Не мной, - сказал он.

Дино развернулся к Лите.

- Так ты действительно любишь крутых парней?

Она кивнула улыбаясь.

- Чем больше и круче твой любовник, тем в большей ты безопасности, - сказала Келли.

- Я могу о себе позаботиться, - сказала Лита.

- Нет, не можешь, как и я. Мы можем убить их, но когда ввязываешься в одну битву за другой, размер и выносливость имеют значение. Ненавижу это, чертовски ненавижу, но Магда каждый раз дает мне понять, что я недостаточно большая даже для женщины. Руки у нее длиннее, поэтому она прорывается сквозь мои блоки быстрее, чем я могу до нее добраться. - тяжело сглотнув, сказала Келли и начала еле-еле раскачиваться.

- Как сильно ты ранена? - спросил Никки.

- Я не показываю свою слабость. Я львица. Я сильная. Я... - она медленно опустилась на колени, охватив себя рукой. Я хотела помочь ей, но она отрезала: - НЕТ!

- Келли, мне жаль, ты должна была рассказать об этом, - не зная, что делать, я опустилась на колени возле нее.

- Ты ничего не можешь сделать, Анита. Я слабая, тебе этого не изменить.

- Ты не слабая, - возразила я.

- Слабая.

- Келли, ты не права, - сказала я. - Ты сильная.

- Недостаточно, - ее глаза блестели от непролитых слез, которые она пыталась сдержать.

Я потянулась к ней, но не дотронулась. Мне хотелось поддержать ее, сказать, что я сожалею, что все будет хорошо, но она не нуждалась в фальшивых утешениях. Если нет никакой лазейки в львиной культуре, Келли проиграет Магде, если конечно та не пострадает настолько, чтобы отказаться от боя.

Келли задрожала. Я была почти уверена, что не от холода подземелья, а от шока, но все равно сняла свой пиджак и накинула ей на плечи, вопреки ее протестам.

- Возьми его. Это меньшее что я могу сделать.

Она посмотрела на меня, задерживая взгляд на моих руках.

- Как ты можешь носить платья и блузки, не скрывающие шрамы? Это же свидетельство твоего проигрыша, твоей слабости. Лев никогда себе этого не позволит. - сказала Келли.

Я опустила взгляд на свои голые руки и словно впервые по-настоящему посмотрела на них, в каком-то смысле так и есть. Я давно уже не пыталась скрывать шрамы, полученные во время работы. Сплошь рубцовая ткань на сгибе левой руки, где вампир вгрызался в нее, он конечно не мог есть твердую пищу, зато мог причинить боль. Крестообразный шрам от ожога на предплечье теперь слегка перекосили следы от когтей, поранившей меня ведьмы-оборотня. Ее маленький мини-ковен убивал

ликантропов в их полной звериной форме, а затем, с помощью черной магии, создавал заговоренные пояса, чтобы перекидываться в этих животных по своей воле и не быть при этом привязанным к луне. У меня были среди друзей ведьмы-викканки, и они были милыми и высоконравственными людьми, но в каждой религиозной группе есть люди, которые вызывают желание сказать: «Я не с ними», - или даже: «Они зло». Чуть выше остался блестящий шрам от пулевого ранения еще с того времени, когда я не обладала силой Жан-Клода, чтобы исцелиться от обычной пули. Блузка скрывала шрам от рваной раны на спине, где человек-слуга вампира пытался пронзить меня моим же сломанным деревянным колом. В те времена я еще пронзала вампиров кольями не только при казне в морге, дробовики сильно облегчили эту работу. На заднице тонкий след шрамов от когтей верлеопарда: он пытался изнасиловать меня и снять в снафф-фильме^12. Я скользнула взглядом по своему мускулистому, покрытому шрамами телу.

12 Снафф-видео — короткометражные фильмы, в которых изображаются настоящие убийства, без использования спецэффектов, с предшествующим издевательством и унижением жертвы (как правило, это изнасилование женщины или ребёнка).

- Я не проиграла ни в одном из этих боев. Я во всех выиграла. Каждый, кто причинил мне вред, мертв. Я убила их всех. Я считаю, шрамы демонстрируют то, насколько я опасна, - улыбнулась я ей и получила слабую улыбку в ответ.

- Ты одеваешься так, словно шрамы тебя вообще не волнуют. - сказала Лита.

- Не волнуют, - пожала плечами я.

- Меня бы беспокоили, - сказала она.

- Ты к этому привыкаешь, - заметила я.

- То есть в моем возрасте ты так не думала?

«В моем возрасте?» - про себя повторила я. Мне тридцать один, а ей только двадцать один, так что верно подмечено. Я обдумала это.

- На самом деле, нет. они никогда не беспокоили меня, если ты о внешней привлекательности. Я беспокоилась, что могу частично потерять чувствительность из-за этого, - я коснулась рубцов на сгибе руки.

- Тебя не беспокоит, что из-за этого мужчины не будут желать тебя? - Лита посмотрела не меня, склонив голову на бок.

-Нет, - ответила я.

- И не волнует, что из-за них ты выглядишь жертвой? - спросила Келли.

Я нахмурилась и сказала:

- Нет, каждый раз, как я вижу свои шрамы, я вспоминаю, что выжила и убила того, кто оставил мне их. Это шрамы победителя, а не жертвы.

Ники предложил мне руку, и я приняла ее. немного озадаченная. Он прижал меня спиной к себе, обнимая одной рукой так, чтобы при необходимости мы оба могли без проблем выхватить оружие. Я прильнула к его силе и мощи, уверенная, что Он достаточно силен и опасен, чтобы дать мне пару лишних секунд.

- Что если Никки переспит с Келли? - спросила Лита.

Каким бы взглядом мы с Никки не одарили ее, это заставило ее поднять руку вверх, как если бы она была безоружна. Другую же она все же держала на ремне от винтовки, почти безразлично, но это уже хорошо.

- Эй! Я просто подумала, ты скажешь, что стань она любовницей Рекса, тогда и проблем бы не было.

Я посмотрела вверх вдоль линии груди Никки, сжимая руками его твердые как камень предплечья.

- Лита права?

- Келли одна из моих бойцов, а не просто девка, и она тяжело работала, чтобы заслужить свое положение.

- Так если бы ты с ней переспал, Магда отступила бы?

- Технически, да.

- Нет, - возразила Келли. - Ничего личного, Никки, но, если я буду прятаться за тобой таким способом, она все же победит.

- Ты не можешь и дальше подвергаться увечьям, - сказал я.

- Я исцелюсь, - сказала она.

- Ты действительно позволишь Никки переспать с ней? - спросила Менг Дье.

Я пожала плечами, по-прежнему окутанная теплом объятия Никки, и ответила:

- Чтобы предотвратить это, да. Если он и Келли согласны на это, да.

- Значит, ты позволяешь ему трахаться с другими? - спросила Лита.

- До сих пор нет, то есть... мы не поднимали эту тему.

Лита посмотрела на него как на сумасшедшего:

- Ты мог получить разрешение на секс на стороне и даже не спросил об этом.

- Я доволен тем, что имею, - сказал он.

- но речь о новых любовницах и отсутствии проблем из-за этого, - Лита выглядела совершено ошеломлено, словно не могла поверить, что он мог упустить такую возможность.

- Я люблю Аниту, а она любит меня.

Он наклонился и нежно коснулся губами моей щеки. Я повернулась, и мы поцеловались по-настоящему. Это был самый нежный поцелуй в моей жизни.

- Еще она любит Мастера города, короля леопардов и... Черт, да даже наш король, Рафаэль, ее трахает. А ты можешь спать с другими и не делаешь этого... Почему?

Никки прервал поцелуй и ответил:

- Я счастливее, чем когда-либо был. И не хочу проебать все это. Буквально. Оно того не стоит.

- То есть я того не стою, - подытожила Лита.

- Ты это сказала, не я, - Никки сильнее обнял меня перед собой.

- Сейчас Аните нравятся и девушки тоже, - заметила Менг Дье. - Если ты просто хочешь власти, Лита, то могла бы предложить себя ей. Я хочу сказать, если ты жаждешь быть как можно ближе к центру происходящего, почему бы не направиться прямо к источнику?

- Я запала на Никки не из-за силы. Я люблю плохих мальчиков и крупных накаченных парней. Он два в одном.

- И я пролетаю, потому что слишком правильный, - наигранно скорбным голосом сказал Дино. Мне был знаком этот блеск в его глазах, и я поняла, что он дразнит Литу. А вот она его знала не так хорошо.

- Слушай, ты просто не в моем вкусе, извини.

Он рассмеялся, и смех этот гремящий, исходящий из его широкой груди, эхом раздавался вокруг.

- Да и ты вообще-то не в моем.

- Тогда зачем ты все твердишь и твердишь об этом? - спросила она, нахмурившись.

- Потому что могу, - ответил Дино.

Лета нахмурилась сильнее, и между ее бровей пролегла складка, которая уже начала

превращаться в морщинку. Если она не будет осторожна, она может состариться так же рано, как расцвела, как и другие женщины, которые выглядят в двадцать один такими сексапильными, такими готовыми. Те из нас, кто позже созревает, дольше цветут иногда; все зависит от генетики и от того, как много вы курите и загораете. Я задумалась, курит ли Лита, от нее не пахло сигаретами.

- Ты бы меня отшил? - спросила она.

- Спроси и узнаешь, - ответил он с очередным смешком.

Теперь я сомневалась, что он дразнил и добивался от Литы предложения не для того, чтобы ответить согласием. Если он все делал только для этого, то он гораздо хитрее, чем я думала.

Никки обнял меня, и я почувствовала, что Он все еще был расслаблен, тоже наблюдая за представлением. Нам обоим была интересна причина такого поведения Дино.

Лита из того типа молодых женщин, которые уверены, что могут получить любого мужчину, которого только захотят, хотя бы на раз, а Дино дал ей понять, что может ее отшить.

- Так ты хочешь этого? - спросило ее эго.

- Чего этого?

Она одарила его полным отвращения взглядом.

- Траха. Ты хочешь потрахаться, после того как мы сдадим смену?

- Конечно, почему бы и нет, - сказал он с широкой улыбкой на мрачном лице. Даже его ответ был рассчитан на то, чтобы во время секса она проявила себя. Он уже разводил ее на следующую встречу. Это говорило о том, что Дино разбирался в социальных вопросах и женщинах лучше, чем я могла себе представить.

- Круто! - прошептала я.

- Ага, - выдохнул Никки над моей макушкой, видимо, он этого от Дино тоже не ожидал. Он одурачил нас обоих, и теперь мы внимательнее к нему присматривались, не доверяя его дружелюбию. Если ты отлично манипулируешь людьми в одном вопросе, то вполне можешь повторить это в другом. Хм... Не нравилось мне появившееся сомнение в том, что дружба с Дино настоящая.

- Что насчет тебя, львица? - спросила Менг Дье.

Сейчас Келли сидела на полу, даже не притворяясь, что вот-вот встанет. Она укуталась в мой пиджак и еще слегка дрожала. Все говорило о том, что она не в состоянии нести службу, но через пару минут проблема будет решена. Если бы сейчас на меня накинулись плохие парни, я чувствовала бы себя в безопасности с теми охранниками, что у меня есть.

- А что насчет меня? - отозвалась Келли.

- Ты можешь переспать с Анитой. Никто в Сент-Луисе не станет драться с ее любовниками.

Келли уставилась на меня:

-Ничего личного, Анита, я просто не по девочкам.

-Не парься, для меня это тоже в новинку. Ты для меня просто друг, - улыбнулась я.

Келли рассмеялась, а любой смех был хорош в сложившейся ситуации.

- Что насчет меня? - спросила Менг Дье.

- С тобой я тоже не хочу спать, - сказала Келли.

- Я спрашивала Аниту. Я даже похожа на Джейд. почему ты выбрала ее. а не меня?

С мгновенье я таращилась на вампиршу, надеясь, что она шутит, но Менг Дье выглядела крайне серьезно. Я поглаживала руки Никки, нервничая: как Дино удивил меня с Литой, так и предложение Менг Дье было крайне неожиданным.

- Я думала, мы вроде как ненавидим друг друга. Если так, это немного усложнит отношения, - сказала я.

- Отношения, отношения... - вскинула она руки. - Я говорю о сексе, Анита. Я знаю, как доставить удовольствие женщине.

- И это основная причина, почему мы никогда не будем парой. Я не могу просто трахаться.

- Я слышала другое, - заметила Лита.

Я одарила ее недружелюбным взглядом.

- Будь осторожнее, Лита, - предупредила Келли.

- Почему? Ты вмешаешься и защитишь Аниту?

- Нет, но ты можешь пожалеть, что я не вмешалась, - покачала головой Келли.

- Что это значит?

- Нет, - прервала Менг Дье. - Это мой спор. Ты опоздала на вечеринку, маленькая испанка.

- Да говорила же, не испанка я! Я мексиканка!

- Ты родилась здесь, - сказала Менг Дье. - А значит вообще американка.

- Мои родные родом из Мексики.

- Прекрасно! Я родилась в Китае, но не выкрикиваю на каждом шагу, что я китаянка, хотя могла бы.

Интересно, Лита правда не нравится Менг Дье, или она цепляет ее только потому, что со мной это не работает? Вампирша повернулась ко мне:

- Ответь мне, Анита. Разве я недостаточно привлекательна для тебя?

- Ты красивая, - комплимент, кажется, удивил се. - Единственная причина, почему я с Джейд – она черный тигр моего зова. Мы связаны метафизически. Нельзя сказать, что мы выбрали друг друга. Вампиров у меня и так в избытке.

- Ты трахаешь подружку Джейсона, когда она приезжает, - сказала Лита.

Келли снова рассмеялась, но на этот раз немного нервно.

Я шагнула вперед, и Никки опустил руки, отпуская меня.

- Во-первых, я не трахаю Джей-Джей, мы занимаемся сексом с нашими парнями. Во-вторых, какое тебе нахрен дело, с кем я сплю, а с кем нет? Или ты здесь, как и Менг Дье, чтобы стать моей новой дыркой?

Лита густо покраснела. Ее милое личико искривила гримаса злости.

- Я же говорила, что не по девочкам.

- Вот и отлично, потому что я тоже не по ним. Мне нравятся женщины, а маленькие девочки,

которым еще нужно подрасти, пустая трата времени.

Она как-то неласково назвала меня на испанском.

- Puta. Серьезно? Это твое лучшее оскорбление? Да меня называли блудницей вавилонской на национальном телевидении. Puta даже не так задевает.

(Puta (исп.) – проститутка)

- Кто называл тебя так на телевидении? - спросила она.

- Малкольм, глава Церкви Вечной Жизни, до того, как мы нашли общий язык.

- До того, как вы с Жан-Клодом его поимели, ты хочешь сказать, - поправила Лита.

- Ты вообще не понимаешь, когда надо остановиться? - спросила я.

- Не тронь ее до завтра, - попросил Дино. - Сделай мне одолжение.

Я развернулась, посмотрев на этого большого мужчину, пытаясь прочитать по его лицу. Он выглядел довольным, как и всегда, но теперь-то я знала, что за этим улыбающимся лицом спрятано гораздо больше, чем я думала. Анализировать своих друзей полезно. Анализ даст тебе ответ на вопрос, друг ли он тебе на самом деле или просто неплохо социализированный социопат, что не так уж хорошо.

- Только ради тебя. Если она перестанет сыпать оскорблениями, я забуду об этом, пока ты не трахнешь ее, - сказала я.

- Эй! - воскликнула Лита, кажется, искрение оскорблено.

- Спасибо, Анита, ты настоящий друг, - усмехнулся Дино.

- Стараюсь, - ответила я, пожав плечами.

Мой телефон зазвонил, это было сообщение от Жан-Клода. Он был почти на месте, значит, сократил свою рабочую ночь ради этого тигриного приема.

- Мне нужно подготовиться к вечеринке. По сначала, Келли, ты не в состоянии нести службу. Дино, Никки, Лите нужен напарник на замену, кто подойдет?

- Клодия сегодня не работает, а все остальные охранники-женщины или новички, или слишком неуравновешенных, чтобы встать в пару с Маленькой Мисс Нечто, - ответил Никки.

- Как ты назвал меня?

Он повернулся к ней с ледяным выражением лица. Никки даже не пытался скрыть свою социопатию, он гордился ею.

- Единственная причина, почему ты в паре с Келли, ты слишком много времени тратишь на флирт и попытку затащить в койку любого мужика. Ты отвлекаешься, Лита. Ни Клодию, ни Фредо, ни меня это не впечатляет.

- Да плевать мне, впечатлен ты или нет. Ты всего лишь зверушка Аниты, не считаешься.

- Как насчет того, что и меня ты не впечатляешь? - спросила я.

- Ты кровавая шлюха Жан-Клода. Тебя поражать мне тоже ни к чему.

- Эй, я собиралась напроситься на драку, но ты справляешься с этим лучше, чем я, так что я просто уступлю тебе, - сказала Менг Дье.

- Уступишь что? - уточнила Лита.

- Драку, - пояснила Менг Дье.

- Драку с кем?

Вампирша рассмеялась, качая головой.

- Я думала, ты просто юная, Лита, но начинаю догадываться, что еще и глупая.

- Кого ты глупой назвала, китайская шлюшка?

Все еще тихо смеясь, Менг Дье направилась к двери.

- Повеселитесь тут, а мне нужно вернуться к работе.

Я подошла к Лите, и она позволила мне приблизиться. Либо она не видит во мне угрозу, либо была настолько в себе уверена. И то, и другое было ошибкой.

- Как много из этого снаряжения твое?

- Снаряжения?

- Оружие. Винтовка твоя или кто-то дал тебе ее, когда ты приехала?

Она почти погладила оружие.

- Я получила ее здесь. В самолет ее не пронести.

- Тогда сдай ее, - сказала я.

- О чем ты?

- Я тебя увольняю, так что все имущество компании остается у нас.

- Ты не можешь уволить меня.

- Я могу уволить тебя и отправить обратно в Лос-Анджелес.

- Ты не можешь отправить меня назад. Ты не мой король, ты даже не Клодия и не Фредо, они мои боссы.

- А я их босс.

Я была достаточно близко, чтобы обезоружить ее или помешать воспользоваться этим оружием, а она все еще не видела во мне угрозы. Она и вправду недостаточно хороша, чтобы быть нашим охранником. Мы с Клодией решили нанять побольше женщин, но мы не это имели в виду.

- Жан-Клод их босс, - возразила Лита.

- Нет, Жан-Клод отвечает за бизнес, но все вопросы по охране решает Анита, - поправила Келли, взглянув на девушку отчасти с удовлетворением, значит Лита и до нашего появления была не слишком любезна. Идея отправить ее домой кажется все лучше и лучше.

- Технически, я не могу отправить тебя назад в Лос-Анджелес.

Лита выглядела так, словно была права, казалась самодовольной даже.

- Но я могу вышвырнуть тебя из рядов нашей охраны и рекомендовать Рафаэлю отослать тебя в Лос-Анджелес. Это я могу.

Она наконец засомневалась.

- Ты сама сказала это, он мой любовник. Большинство мужчин больше прислушиваются к мнению женщины, если она делит с ним постель.

- Вы не делите постель, просто трахаетесь.

- Ты знаешь, что Рафаэль спит с Анитой, но тебя не было в городе, среди нас, когда это произошло, - вмешался Дино.

- И что? - спросила она.

Он глубоко рассмеялся и покачал головой.

- То еще шоу.

Я знала, что Дино имел в виду: когда я спала с его королем, Рафаэлем, и кормила ardeur на нем, я забрала энергию всех веркрыс в округе. Это был прилив силы эпических масштабов.

- Хочешь сказать, мы должны смотреть, как они трахаются?

- Я тебе объясню, как только мы закончим сегодня, - пообещал Дино.

Я могла бы присоединиться к беседе, но почувствовала Жан-Клода. Он был почти здесь, а я уже устала от Литы. Я сжала рукой ее винтовку и потянула, выводя девушку из равновесия накинутым ремнем. Она сражалась за винтовку, даже не вспомнив про свой пистолет - очередная ошибка. Использовав инерцию ее тела, я уронила девушку на пол, выхватив ее девятимиллиметровый из кобуры, пока она падала. Я заблокировала винтовку позади нее и прижала коленом ее к полу. Она попыталась сопротивляться, но было уже поздно. Я приложила дуло ее собственного пистолета к ее же виску, держа палец на спусковом крючке, у этой модели не было предохранителя.

- Не надо... Просто не надо, - тихо, почти ласково предупредила я. Я чувствовала невозмутимость и покой; к этому месту внутри себя я обращаюсь, когда взвожу курок. Тихое, до чудного умиротворенное место, к которому я мысленно обращаюсь, убивая. Когда-то оно было наполнено белым шумом и помехами, но последнее время здесь просто тихо. Я не боялась. Не была взволнована. не злилась на девушку, в которую собираюсь выстрелить. Я не хотела стрелять в нее, и основной причиной этого моего нежелания было то, что Дино она нравилась достаточно, чтобы переспать с ней. а мне нравился Дино.

Осознав, что прибегаю к логике чувств, я хотела разозлиться, по не смогла. В такие моменты я ничего не чувствую, не считая ощущения ожидания, когда мир вокруг замедляется, и у тебя появляется время, чтобы решить, будешь ли ты нажимать на спусковой крючок или нет.

Лита все еще была подо мной, неподвижна под дулом пистолета. Руками она упиралась в пол, словно собиралась подняться, но в итоге замерла почти в позе упор лежа. Она была членом уличной банды в Лос-Анджелесе, значит, всю свою жизнь имела дело с насилием, и я наконец-то сделала что-то, что она поняла.

- Анита, - позвал Дино очень спокойно: - пожалуйста.

Я и не собиралась ее убивать, но сказанное Дино «пожалуйста» говорило о том, что она ему нравится. Уж не знаю чем, но... Я отвела дуло пистолета от ее виска и направила его в потолок, отпустив спусковой крючок. Я отстегнула ремень винтовки и отбросила ее в сторону. Вытащила из-за пояса на спине пистолет и отправила его туда же. Забрала нож из ножей на шее, спрятанный под длинными волосами. А также из спинных ножен; люди частенько забывают проверять их.

Я услышала стук в дверь, но уже знала, что это был Жан-Клод, почувствовав его энергетику, поэтому не отвлекалась от женщины под моим коленом и руками. А он не стал вмешиваться, когда вошел в комнату, просто ждал и верил, что получит объяснения позже.

- Я донесла свою мысль, Лита? - спросила я. все еще тихим и ласковым голосом.

Она облизала губы и тяжело сглотнула, словно это было больно.

- Ты босс, я уяснила.

- Правда уяснила или говоришь так только потому, что я приставила пистолет к твоей башке?

- Я испытывала твое терпение, ты ответила. Ты меня сделала. Без особых усилий, а ты ведь даже не оборотень и не вампир. Как тебе это удалось?

- Если ты перестанешь быть занозой в заднице, мы могли бы потренироваться с тобой на матах.

- Ты не отошлешь меня в Лос-Анджелес?

- Еще один шанс. По если ты снова облажаешься, тебя ждет или билет на самолет до дома, или смерть. Предельно ясно?

- Да. ясно.

- Келли, сможешь позаботиться об оружии?

- Да, мэм, - она поднялась на ноги, подошла и подняла оружие с пола.

- Лита, я сейчас встану, а ты не шелохнешься, пока я не скажу, ясно?

- Да... Да, мэм.

Я осторожно поднялась. Будучи маршалом, прежде чем обыскать кого-то, я одеваю на него наручники; нужно быть начеку, потому что порой, когда встаешь, можешь расслабиться, и этого будет достаточно, чтобы плохой парень или девушка снова атаковал.

- Очень хорошо, - сказала я и отдала пистолет Келли. - Если решишь, что она достойна, отдашь ей пистолет и нож. А винтовку придется заслужить, прямо сейчас она не готова носить что-то серьезнее и нетолста.

- Я передам Клодии и Фредо.

- Хорошо, а теперь можешь подняться. Лита.

Она поднялась, медленно и осторожно, словно еще не чувствовала себя в безопасности. Отлично. Она облизала губы, и я заметила, что ее красная помада размазалась с одной стороны, видимо, когда я ткнула ее лицом в пол. Она взглянула на меня, затем стрельнула взглядом мне за спину, уверена, на Жан-Клода, а затем снова посмотрела на меня. Уже лучше, раньше она скорее задержала бы взгляд на

горячем парне, а Жан-Клод был очень горяч.

- Ты быстрая, очень быстрая, - сказала она, и в ее голосе все еще слышалась неуверенность, отчасти даже страх.

- И я работала над этим, очень усердно.

Она кивнула.

-Научишь меня?

- Если ты попытаешься стать частью команды, а не просто девкой с пушкой, то да.

- Я не девка. - сказала она с ноткой своей прежней угрюмости. Я с трудом сдержала улыбку.

- Нет, не она. Но кончай уже флиртовать с каждым охранником на службе. Это работа, и, если ты не можешь относиться к ней именно так, значит, ты нам не подходишь.

- Я постараюсь не флиртовать, но... такова уж я.

- Так стань другой.

- Я постараюсь, честно, но не могу гарантировать, что не забудусь как-нибудь. Я не оправдываюсь, просто имею в виду, скажи мне: «Хорош херней страдать» - и я подчинюсь, только не убивай.

Я посмотрела на нее и впервые по-настоящему увидела ее искренность.

- Хорошо, но позаботься о том, чтобы моего слова прекратить было достаточно, не вынуждай меня снова приставлять к твоей голове пистолет. Лита.

- Не буду, Анита, обещаю.

- Вот и отлично.

Я хотела повернуться и наконец увидеть Жан-Клода, а не просто ощущать его присутствие, но что-то в лице этой молодой женщины удерживало мой взгляд.

- Веркоты зовут тебя Gatito Negro^11. Я думала, они насмехаются над тобой, словно ты котенок, о котором нужно заботиться. Но у этого прозвища другое значение, не так ли?

(Gatino Negro (исп.) - черный котенок)

- Да, другое.

- Она маленькая, но ест крыс, наша Gatito Negro.

Лита кивнула.

- Понятно, и я не хочу быть съеденной.

- Выполняй свою работу, прекрати пытаться переспать с каждым, поднажми в спортзале, и я посмотрю на тебя в деле.

- Gracias, Анита.

- De nada, - ответила я.

- До чего интересная у тебя ночь, ma petite.

- Ты даже не представляешь, - сказала я и обернулась, замечая, что Он уже переоделся к сегодняшнему званому ужину, и мне придется потрудиться, если этой ночью рука об руку с ним я хочу настоять на своем.

Глава 18

Он стоял рядом с Никки, и я с удивлением осознала, что Жан-Клод на несколько сантиметров выше.

Я знала, что в Никки не было метра восемьдесят, в отличии от Жан-Клода, но из-за избытка мышечной массы он казался мне больше, когда я была рядом. С Жан-Клодом я никогда не чувствовала себя маленькой, Он был просто высоким. Увидев их плечом к плечу, я поняла, почему Жан-Клод был так хорошо сложен: он качался, чтобы придать красивый рельеф мышцам, качался, чтобы красиво смотреться на сцене, а не для того, чтобы быть качком. Поэтому по сравнению с Никки он казался тростиночкой.

Ранее испачканную нами белую рубашку, Жан-Клод поменял на ярко-красную. Она потрясающе смотрелась с коротким черным бархатным пиджаком, кожаными штанами и сапогами. Люблю, когда он в красном, может, потому что он редко его носит. Красный заставляет его кожу казаться полупрозрачной и бледной, алебастровой с легким румянцем жизни, придает блеск черным локонам, а глазам странным образом - синеву. отчего сейчас они кажутся не полночно-небесного цвета, а скорее кобальтово-синими.

Я обняла его за талию и обнаружила, какая шелковая, прохладная и нежная на ощупь его рубашка. Она была с оборками, как и тс типичные белые сорочки с кружевными воланами и воротником, только шелк был куда мягче кружев. Я прижалась к ней подбородком и наткнулась на платиновую булавку для галстука, которая придерживала ткань. Бриллиант на ней был такой же большой, как и на обручальном кольце, которое он вручил мне, когда мы под прицелом видеокамер катались на карете. Кончик булавки был украшен рубинами такими же красными, как и шелковая ткань, возможно, они были старинными. Раньше рубины такого цвета называли «Кровью голубя»15 и сейчас они были чертовски редкими, либо оставались в странах, которые не экспортируют их в Америку.

(Ценность рубина, прежде всего, определена цветом. Самая яркая "красная" окраска, названная «красная кровь голубя», является редкой и камни этого цвета очень дорогие.)

Он не надел ее для выхода на сцену в «Запретном плоде». Очевидно, прием с вертиграми будет более официальным, чем я думала. Я бы меньше беспокоилась о том, что мне надеть, если бы он не выглядел таким нарядным во всем этом.

Я приподнялась на цыпочки, чтобы встретить его поцелуй. Он был мягким и всеобъемлющим. Жан-Клод знал, как целоваться, не размазывая мою помаду по нашим губам, а я знала, как целовать вампира, не порезавшись о его клыки.

С французским поцелуем сложнее, но мы и с этим могли справиться.

- Блин! - сказала Лита.

Это заставило меня обернуться и посмотреть на нее, и что-то мне подсказывало, что это был не дружелюбный взгляд.

- Анита, я не добивалась снова от тебя такого взгляда. Просто... - она жестом указала на нас. - Вы, ребята, как влюбленные голубки. Так не бывает, это не реально.

- Бывает, можешь не сомневаться, - сказала Келли. - А теперь давай позовем наших сменщиков, прежде чем ты сморозишь еще какую-нибудь глупость.

- Я не глупая, - огрызнулась она так, словно всю свою жизнь оттачивала эту фразу. Лита была не глупой, а эмоционально незрелой, но, думаю, это влияние ее окружения, и она способна на большее.

Жан-Клод посмотрел на нее, и на мгновенье я заметила на его лице задумчивость, прежде чем оно стало как обычно улыбчивым, приятным и нечитаемо-красивым. Он скользнул ближе к Келли и Лите. Они обе опустили глаза, чтобы случайно не встретиться с его взглядом. Прошло так много времени с тех пор, когда я еще не могла без опаски посмотреть вампиру в глаза, что меня поразило, когда другие попытались избежать взгляда вампира, особенно, взгляда Жан-Клода.

Сообразив, что заслоняет Литу от Жан-Клода, Келли отошла в сторону, словно львица бросила крысу на произвол судьбы. Келли выглядела... испуганной. Может, я еще что-то упустила, помимо пакостей Магды? Расспрошу Келли попозже, а может, и сама пойму, просто понаблюдав за Жан-Клодом с другими женщинами.

- Уверяю тебя, ma souris^16, я весьма реален.

(Ма souris (фр.) - моя мышка)

Лита уставилась в пол.

- Я знаю, что ты реален, - она пыталась казаться дерзкой, но это не так-то просто, когда ты смотришь кому-то под ноги.

- Но ты только что сказала, что мы не реальны, - его французский акцент стал сильнее, что обычно означало сдерживание сильных эмоций, хотя иногда на сцене он делал это специально. Американки так падки на акцепт.

Она встряхнула головой так сильно, что волосы взметнулись вокруг лица, но ободок не позволил им полностью закрыть его.

Жан-Клод коснулся копчиками пальцев ее подбородка и приподнял личико. Глаза девушки были закрыты, и выглядела она испугано.

- Пожалуйста, - взмолилась она шепотом, но я стояла достаточно близко, чтобы услышать это.

- Пожалуйста, что? - спросил он дразнящим голосом с акцентом. Когда-то этот голос

предназначался мне. На какое-то мгновенье я задумалась, может, Жан-Клоду просто нравятся девушки с длинными вьющимися темными волосами. Меня охватила ревность, которую я давно уже не испытывала. Присмотревшись к своим чувствам, я попыталась понять, чем они вызваны? Я видела, как он занимался сексом с другими, и не ревновала его. Так почему это представление вызвало такую реакцию?

- Пожалуйста, - повторила она. Жан-Клод все еще касался самого края ее подбородка кончиками пальцев, а девушка, не в силах сопротивляться, уже начала открывать глаза. Я вспомнила, как и мне когда-то так же хотелось взглянуть в лицо обладателю этого голоса, и как страшно мне было это сделать.

И тут до меня дошло, что я впервые вижу его флиртующим с другой девушкой, и это так сильно напомнило мне, как он вел себя со мной много лет назад. Я видела его с другими сексуальными партнерами, и он со всеми вел себя по-разному, по-особенному, но ни с кем так же, как со мной. Я была особенной для него, как и Он для меня. То, как Лита открыла глаза, подобно птице, наблюдающей за змеей, заставило меня задуматься, не смотрела ли я на него также, когда еще сопротивлялась желанию отдаться ему.

- Твои слова бесстрашны, та souris. в отличии от тебя самой.

Я видела, как она сопротивляется, как пытается оторваться от его пристального взгляда, как подняла руки, но они так и зависли в воздухе, словно она забыла, что собиралась сделать.

Никки подошел ко мне, и я потянулась взять его за руку, потому что никогда еще не видела Жан-Клода таким с кем-то из нашей охраны. Мне это не понравилось, и Никки понял это.

Жан-Клод отступил от Литы, а она осталась стоять как вкопанная, продолжая таращиться в то место, где было его лицо. Ее расслабленное и пустое лицо словно ждало приказов.

- Как я и предполагал, - сказал он своим обычным голосом.

- И что же ты предполагал? - спросила я.

- Я не пытался ее околдовать, ma petite. Я не воспользовался силой, она из категории оборотней, которые не нуждаются в принуждении. Тем не менее, она очарована и ждет любых моих действий.

- Так это была проверка? - спросила я, сжимая руку Никки.

- Oui.

Я, должно быть, нахмурилась, так как он склонил голову, изучая меня.

- Ты расстроена. Я вошел в комнату и обнаружил, как ты держишь пистолет у ее головы и угрожаешь убить ее. И все же мое воздействие на нее тебя расстраивает, почему?

- Почти так же ты вел себя со мной в самом начале, когда пытался соблазнить меня, а я сопротивлялась.

- Это игра для меня, ma petite, или было когда-то. Когда мы с тобой начали этот танец, я и мечтать не мог, что ты станешь частью моей жизни, моей любовью, моей королевой, - Он подошел ко мне, оставив Литу в ожидании продолжения. Подошел так. словно она для него ничего не значила.

- Ты собиралась вышибить ей мозги. Анита, - напомнил Никки.

- Возможно, - ответила я. и это прозвучало стервозно даже для меня.

- В чем дело, ma petite? - спросил Жан-Клод

- Тебе словно вообще плевать на Литу... И ты только что применил к ней сильный вампирский фокус.

- Ты же знаешь, что это мой не самый «сильный вампирский фокус», это игра, и я должен был узнать, возросла ли моя сила. Девушка, которую ты грозилась убить, казалась удачным вариантом, но теперь я вижу, что ошибся.

- Так ты просто играл со мной в начале? - спросила я.

- Видишь ли. ты в начале была бросающим вызов искушением, тогда как я для тебя всего лишь привлекательным раздражителем. - Он остановился прямо передо мной, а так как я все еще держала Никки за руку, то перед нами обоими. - Твоя неприступность заинтриговала меня, а затем ко мне начала взывать и твоя сила, - он потянулся к моей руке, и я позволила взять ее, но не сжала его ладонь в ответ. - И в конце концов все в тебе полностью завладело мной, - он поднял мою руку и поцеловал костяшки пальцев.

Полагаю, я смотрела на него осуждающе.

Он выпрямился, по-прежнему свободно держа мою руку.

- Ma petite, эта ревность так не свойственна тебе, особенно из-за такого пустяка.

- Ты прав, - кивнула я. - Просто я не поняла, что сначала это соблазнение на самом деле было для тебя игрой. То есть я знала это, но, если это имеет значение, для меня это не было игрой.

- Разве это не было игрой для нас обоих? Старой, доброй игрой, где мужчина добивается расположения женщины, избегающей его внимания.

Обдумав это, я покачала головой:

- Тогда я не знала, что это игра.

- Возможно современные люди не говорят об этом так открыто, но это старинная игра в догони и поймай. В отношениях всегда есть тот. кто начинает охотиться за сердцем другого, который должен решить, желает ли он быть легко пойман или неспешно с усилием, - сказал Он с улыбкой.

- Тебе хоть раз отказал кто-нибудь из тех. на кого ты положил глаз? - нахмурилась я.

Он вскинул темную изящную бровь.

- Ты втянула меня в самую увлекательную погоню в моей жизни, ma petite.

- Что значит «ma souris»? - спросила я.

- Мышка, потому что она слишком слаба, чтобы быть крысой, - ответил он. нахмурившись. – Все дело во французском прозвище? Если хочешь, я могу воздержаться от его использования относительно других девушек, ma petite.

Я сжала руки невероятно красивого вампира и привлекательного массивного верльва. Они сжали мои ладони в ответ: Жан-Клод с улыбкой, а Никки просто в ожидании, что же будет дальше. Мы с Жан-Клодом тщательно закрываемся щитами, чтобы не ощущать эмоции друг друга, но Никки – моя Невеста - всегда меня чувствовал. В этот момент он отлично знал, в насколько растерянных чувствах я пребывала. Странно, что Жан-Клод, в отличии от Никки, даже не понял, как близко я была к ссоре с ним. Я могла бы опустить свои метафизические щиты, чтобы он ощутил, насколько серьезна проблема в наших отношениях, но не стала. Во-первых, это эмоциональное уединение нам нелегко далось. Во-вторых, я была зла и не хотела облегчать ему жизнь. Пока я размышляла об этом, поняла, что могла бы поступить лучше, но...

- Так почему ты проверял свои силы на Лите?

- Ты приставила оружие к ее голове. Я подумал, что она тебя не волнует.

Я подумала дважды, прежде чем ответить:

- По правде говоря, не волнует.

- Тогда все в порядке, - осторожно улыбнулся он.

- Я имела в виду, зачем ты вообще проверял свои способности на девушках из нашей охраны?

- Я опасался, что мои способности очаровывать возросли, и, прежде чем снова подниматься на сцену в «Запретном плоде», хотел узнать насколько. Не хотелось бы случайно вскружить голову кому-то из зрителей.

- Что-то произошло сегодня в клубе? - спросила я.

- И да, и нет. Все шло согласно плану, мой голос очаровывал зрителей, но женщины реагировали на меня как во время моего выступления в роли хозяина, расхаживающего среди них. Это ощущалось... по-другому.

- Так ты специально сделал это с Литой? - спросила я. смотря на все еще неподвижную женщину позади него.

- Oui, я хотел посмотреть, что сделает мое прикосновение и пристальный взгляд без

использования силы. Она оборотень, и это должно дать ей больше иммунитета, чем простому человеку. Также у меня нет никаких связей с ее зверем, что должно было помочь ей сопротивляться мне, но как видишь... - он указал на нее, не разжимая наши руки.

- Так ты поимел ее разум? - спросила я.

- Выходит, что так, - однако Он не выглядел довольным по этому поводу.

- Если ты переборщил с ней, значит не сможешь ничего исправить, - сказала я.

- Теперь я вынужден быть более осторожным в клубе, - вздохнул он, чего обычно не делал с тех пор, как перестал дышать.

- Осторожным? - поразилась Келли. - Да ты просто смотрел на нее и едва коснулся. Я видела тебя на сцене, Жан-Клод, ты касаешься зрителей гораздо больше этого, - она указала на Литу свободной от пистолета рукой. Винтовку же закинула на плечо как неудобную сумочку.

Словно услышав свое имя. Лита с содроганием глубоко вздохнула и заморгала. Вид у нее был озадаченный, а затем она увидела Жан-Клода.

- Ах ты сукин сын! Хренов сукин сын! Ты поимел меня как какую-то туристку!

- Она помнит, что я сделал, уже хорошо, - улыбнулся Жан-Клод.

- Что тут хорошего, ублюдок? - руки Литы сжались в кулаки.

- Это значит, что он не помутил твой рассудок, - сказала я.

- Черта с два! - воскликнула Лита.

- Иначе бы ты не вспомнила, что он с тобой сделал. Ты бы очнулась с последним воспоминанием о том, как он коснулся твоего лица, возможно, даже не вспомнила бы, что он разговаривал с тобой.

- То есть раз Лита все помнит, значит Жан-Клод на самом деле не помутил ее рассудок? - спросила Келли.

- Oui.

- Нет, нет, я была беспомощна, чертовски беспомощна. А ты утверждаешь, что он не поимел мой разум? - воскликнула Лита, качая головой.

- Не поимел, - подтвердила я.

Лита начала долго и выразительно ругаться сначала на английском, затем на испанском. И наконец повернулась к Келли, взмолившись:

- Уведи меня отсюда, прочь от этих двоих.

- Я отведу тебя к Клодии, - сказала Келли и повела ее к длинному занавесу, который уже раздвинул для них Дино с учтивым:

- Дамы.

Выходя, Келли напоследок обернулась:

- Я заметила, что мне тяжело игнорировать тебя. Предполагается, что у тебя не должно быть способности взывать ко львам. Ты, наверное, захочешь поспрашивать других оборотней и узнать, заметили ли они то же самое.

- Обязательно спрошу. И спасибо, что сказала мне.

Келли кивнула.

- Теперь, когда я знаю, что ты не специально это делаешь, думаю, ты должен знать об этом.

Дино опустил занавес.

- Можешь идти с ними, - сказал ему Жан-Клод.

Дино взглянул на меня.

- Иди, кто-то должен утешить Литу. - заметила я.

- Ты превосходный «второй пилот»17, Анита, - усмехнулся он и присвистнул, отпуская шторы за собой.

(Друг, который помогает произвести впечатление на девушку.)

- Видимо, я многое сегодня пропустил, - сказал Жан-Клод.

- Дино с Литой сегодня после работы запланировали секс по дружбе, - объяснила я.

- «Секс по дружбе», мне не нравится этот термин, - заключил Жан-Клод.

- Мне тоже, но «свидание-потрахушки» звучит еще хуже, - сказала я.

Никки тихо засмеялся, и мы вдвоем посмотрели на него.

- Что? - спросила я.

- Вы оба - искусные инкуб и суккуб, высасывающие души маленьких вампирчиков и оборотней прямо через член, а термин «секс по дружбе» вам кажется пошлым.

Мы оба послали ему хмурый взгляд.

- Да ладно, смешно же.

Жан-Клод засмеялся первым, затем и я. Действительно смешно, не считая того, что сила обольщения Жан-Клода увеличивается. Как это повлияет на сегодняшнюю встречу с вертиграми? Черт, да как это вообще повлияет на нас? Это мысль была не такой забавной, и я перестала смеяться. Жан-Клод стал еще сексуальнее, чем раньше? И мы все просто затрахаемся, возможно, буквально.

Глава 19

Руководствуясь своим вкусом, Жан-Клод превратил бы маленькие посиделки с вертиграми в нечто более официальное с дорогими украшениями, а если бы прислушивались бы к моему мнению, то мы бы устроили барбекю на заднем дворе. Поэтому мы нашли компромисс. Если мы не хотели, то можно было не наряжаться и не надевать украшения, так что большинство из нас так и осталось в рабочей одежде. Этой ночью на тусовке все встретились, так что теперь мы видели друг друга и в рабочей одежде, и стильных нарядах, а большинство из нас еще и тренировались вместе в зале, кто-то друг с другом даже спал, так что все это мало было похоже на типичный поиск пары. Большинство тигриных кланов и весь Арлекин - вампиры со своими зверями зова - работали на пас охранниками, а значит многие в этой комнате были вооружены и на нашей стороне. Единственными дополнительными телохранителями были те, кто постоянно присутствовал при Жан-Клоде, Мике и при мне. Натаниэль общался с тиграми, которых не очень хорошо знал, и Никки сопровождал его и как охранник, и как помощник в поиске потенциального домочадца.

Не уверена, было ли все происходящее еще более неловким или чуть менее от того, что все не было официальным, или может просто другим. Тем временем мы расположились в гостиной на двух диванах, гнездышке для влюбленных и двух больших удобных креслах, а я уже жалела, что согласилась на это. Я боролась со своего рода приступом паники, когда поняла, что обвиняю Синрика в том, в чем он не виноват. А теперь я просто чувствовала себя глупо, сбежав от правды на эту сверхъестественную «Любовь с первого взгляда». Мне нужно позвонить Марианне, своему наставнику в вопросах магии и по совместительству терапевту. Она была ведьмой и знахаркой для своей стаи вервольфов в Теннесси. Она помогла мне обрести контроль над своими метафизическими способностями и стала советчиком во многих других областях. Но я уже согласилась на все это, так что должна хотя бы сделать вид, что пытаюсь. К тому же мнение Натаниэля, что нужно добавить в нашу поли-семейку кого-то, с кем могу встречаться не только я, казалось логичным. Только вот я забыла, что секс и романтика подвластны не логике, а чувствам - самой нелогичной вещи в мире.

Что мне действительно нужно сделать, так это выяснить, у многих ли групп животных возникли проблемы с древними оборотнями, прибывшими сюда, когда мы привезли в Сент-Луис Арлекин. Или попытаться найти зацепку, что поможет нам найти и освободить зомби, которых используют для съемок этих ужасных фильмов в интернете. По честно говоря, здесь большая надежда на кибер-подразделение ФБР. Когда они сузят область поиска, я могла бы найти их, если бы была достаточно близко к их местоположению, но обыскать некромантией всю страну, а то и за ее пределами, я не силах.

- Ma petite...

Я вздрогнула и посмотрела на Жан-Клода, с изяществом расположившемся рядом со мной на диване. Я свернулась возле него, на самом деле я не могу сидеть на диванчике с таким изяществом, у меня ноги слишком коротки для той же грациозной вальяжности, которой он обладает.

- Извини, я... Прости, что ты сказал?

Женщина, сидящая по другую сторону от меня, вскинула бровь, что идеально соответствовало циничному взгляду ее серо-голубых глаз.

- Не думаю, что тебя правда интересует то, что я сказала.

Я повернулась к ней, облокотившись спиной о руку Жан-Клода.

- Я очень извиняюсь, просто задумалась о рабочих вопросах. Сложно иногда оставлять все это в офисе.

Она убрала прядь коротких светло-голубых волос за ухо и всмотрелась в мое лицо, словно не веря. У нее была короткая стрижка, длиной до мочек ушей, удлиненная спереди до волевого подбородка. Светло-голубой цвет волос был натуральным, не крашенным, а серо-голубые глаза - глаза тигра на ее человеческом лице. Фортуна была последней из оставшихся на земле самкой голубого клана тигров, насколько нам было известно. В ней было почти 178 см, поэтому, когда она вставала во весь рост, казалась высокой даже среди мужчин, не говоря уже о женщинах. Несколько тысяч лет назад люди не были настолько высокими. Ладно, я не в курсе, сколько ей лет, но некромантия подсказала мне возраст ее Мастера, и если ему более двух тысяч лет, то и ей должно быть примерно так же.

- Ты же на самом деле не хочешь этого делать, зачем тогда согласилась? - спросила она. Я не обязана с ней откровенничать, так что.

- Согласно пророчеству, которого придерживаются тигры, я должна обручиться с одним из вас, чтобы Мать Всей Тьмы не вернулась к жизни. А я очень не хочу, чтобы это случилось, а ты?

Она прищурилась, и я вдруг заметила, что даже се ресницы были голубыми. Ресницы Синрика были черными, разве нет? А может они были настолько темно-синими, что я приняла их за черные? Мне вдруг захотелось вывести его на свет, чтобы убедиться.

- Ты веришь в эту часть пророчества?

- Многое из него сбылось не так давно. А ты веришь?

Она улыбнулась той мудрой улыбкой, словно уже видела все, и ничто се не удивляет.

- Отвечая вопросом на вопрос, ты не даешь мне учуять свою ложь.

Я пожала плечами, улыбнувшись в ответ.

- Я правда задумалась о работе.

- О зомби или полицейской работе?

- И о том, и о другом. Полиция обратилась ко мне за консультацией.

- По какому вопросу?

- Извини, но я не могу обсуждать детали текущего расследования, - ответила я, покачав головой.

- не могу определить, когда ты лжешь: твой пульс не учащается, даже запах остается тем же. Оборотень должен быть очень опытен, чтобы обмануть запахом своей кожи.

- Поскольку технически я не оборотень, может, я просто говорю правду?

К нам подошла вампирша брюнетка всего на несколько сантиметров выше меня, 170 см в лучшем случае. Ее улыбка была такой же циничной, но в синеве ее васильковых глазах была искра юмора.

- Мы с Фортуной думаем, что ты согласилась рассмотреть тигриц, только чтобы не слушать жалобы своих мужчин, когда приведешь в гарем еще одного любовника.

Я рассмеялась и взглянула на женщину, сидящую рядом со мной, а затем вновь на ее Мастера.

- Вот как? Так зачем же вы пришли, если считаете, что это бессмысленно?

Жан-Клод погладил меня по плечу той же рукой, что обнимал. не знаю, пытался ли он успокоить меня или себя. Я ведь даже еще не грубила.

- Когда твой король желает тебя видеть, ты не отказываешь ему, - сказала она.

- Даже если думаешь, что тратишь время, - закончила я мысль.

Она улыбнулась достаточно широко, чтобы обнажить одни аккуратный клык и

продемонстрировать ямочку на щеке.

Ее светлые волосы завивались в мягкие большие локоны, ниспадая на плечи.

- Большинство желаний королей являются тратой времени.

Она низко поклонилась Жан-Клоду, но ухмылка с ямочками никуда не исчезла.

- Едва ли я знаком со столькими королями, как ты, Эхо, но не могу не согласиться с тобой. Заверяю вас, что верил в серьезность намерений ma petite, иначе не отрывал бы вас отдел.

- Могу я присесть?

- Тебе не нужно просить позволения сесть рядом со своим тигром и любовницей.

Она плюхнулась на диванчик по другую сторону от Фортуны, и сиденье мягко спружинило.

- Ты невероятно справедлив для своего возраста и пола.

- Я знаю, что древние вампиры часто держатся за свои устаревшие взгляды, но как с этим связано то, что я мужчина?

- Не юли, Жан-Клод. Ты знаешь, как мужчины относились к женщинам в те века, что ты жил. В лучшем случае нас считали вторым сортом, порочными искусительницами. Мы были немногим лучше племенного скота для образованных и влиятельных господ.

- Значит ты ненавидишь мужчин?

- Мне правится с ними спать, но не заводить отношения. - она пересела на одно колено, чтобы обнять другую женщину за плечи. Фортуна сжала ее ладонь, переплетая пальцы. – Предпочитаю отдавать свое сердце в руки более надежные, чем мужские.

Жан-Клод рассмеялся и притянул меня ближе к себе.

- Как я выяснил, мужчины и женщины в равной степени разбивают сердца.

- Я бы спросила у Аниты, но она была всего с двумя женщинами, так что это едва ли считается.

- Многие американки экспериментируют с этим в колледже. Джэйд твой эксперимент? – спросила Фортуна.

-Нет, хотя это и не твое дело.

Жан-Клод прижал меня к себе, и я почувствовала, как сильно напряжена.

- Не будь наивной, - сказала Эхо. - Джэйд делит тебя с мужчинами, только потому что они мужчины. но другая женщина взволнует ее куда больше, если конечно ты не планируешь брать в постель их обеих. В этом все дело? Ты хочешь создать menage a trois только для девочек?

Должно быть мое отношение к этому было написано у меня на лице.

Эхо снова рассмеялась.

- Ох, тебе это совсем не нравится. Значит всегда должен быть хоть один мужчина?

- Я предпочитаю мужчин женщинам, если ты об этом.

- Отдавать предпочтение мужчинам и не желать оставаться в постели с женщиной наедине - разные вещи.

- Я не задумывалась над этим, - ответила я.

- Правда? - спросила Эхо, циничный взгляд вернулся к ней, и ее синие глазки похоже пытались изучить меня разными путями, но все что она получила в ответ - непроницаемое лицо копа. Она отвела взгляд первой. - У тебя и правда иммунитет ко взгляду вампира.

- Ты особо и не старалась, но да, вроде того.

- Твои мысли очень далеко, Анита Блейк, и никого в этой комнате ты не рассматриваешь всерьез. Ты не выбираешь нового любовника.

Я вздохнула.

- Мне жаль, вы все заслуживаете лучшего. Дело, над которым я работаю, очень плохое. Даже по моим меркам оно... жуткое.

- Мы заинтригованы, - сказала Эхо.

Фортуна кивнула.

- Если хотя бы половина из того, что о тебе рассказывают, правда, тебя нелегко напугать.

У меня появилась идея.

- Вы чувствуете мою силу, мою некромантию?

Они обменялись взглядами и кивнули.

- Мы все чувствуем, ma petite. Я уже давно говорил тебе, что мертвые отвечают на твою силу.

- Я имею в виду, если рядом будет кто-то с похожей силой, вы почувствуете его, даже если они не поднимают мертвых?

- Иногда. - сказала Фортуна.

- Смотря насколько они сильны, но ты... ты сияешь словно темное пламя, и нас как мотыльков влечет к этой обжигающей тьме.

- Даже когда я не использую свою некромантию, как сейчас? Вы чувствуете меня сейчас?

Фортуна нахмурилась, а Эхо снова внимательно всмотрелась в мое лицо.

- Ты ищешь другого некроманта с похожей силой?

- Я этого не говорила.

- Ma petite осторожничает, чтобы не выдать нам детали текущего расследования.

- Если ты ищешь такого же, как ты, то некоторые из нас могли бы подсказать тебе, где искать, если ты об этом спрашиваешь, - сказала Эхо.

Я кивнула.

- Ты встречала силу, похожую на мою?

- Ты ярчайшая звезда, Анита, поэтому если есть кто-то поблизости, для нас Он невидим из-за тебя. Но за пределами твоего влияния да. есть другие.

- Где?

- В Лос-Анджелесе, - ответила Фортуна. - но ты знаешь их всех. Они поднимают мертвых для очень известных живых.

- Я ищу кого-то, кто не так известен.

- Я могу связаться со всеми Мастерами страны, ma petite, и спросить их. Они должны знать, если в их владениях появился тот, кто может с тобой сравниться.

- Ох, никто не сравнится с Анитой, - возразила Эхо. - Мы бы все узнали, если бы появилась бы еще одна темная госпожа. Или господни?

Я задумалась, стоит ли поделиться своими мыслями о том, что это мужчина. По что если нет? Что если это женщина, которая так же, как и я сегодня, передала контроль над зомби другому?

- Я не знаю наверняка и не хочу гадать. Не хочу проворонить его только потому, что неправильно сузила критерии поиска.

Жан-Клод крепче обнял меня, теснее прижимая к себе.

- Если тебе нужна информация, ma petite, я могу просто сказать Мастерам городов, что мы интересуемся новыми аниматорами.

- Они просто решат, что Анита охотится на них так же, как делала Мать Всей Тьмы, - сказала Эхо.

- Она убивала всех, кто обладал ее силой, - вспомнила я.

- Да, - подтвердила Эхо. -Но пропустила тебя, пока не стало слишком поздно.

- Ее страх перед другими некромантами был обоснован, - заметила Фортуна.

Нелегко было согласиться с этим, но я попыталась.

- Я ищу кого-то сильного, очень сильного. Настолько могущественного, что, если бы они были поблизости достаточно долго, я бы услышала о них.

- Значит они молоды, - заключила Эхо.

- Я так думаю, - кивнула я.

Она обняла Фортуну обеими руками за плечи, хотя ей и пришлось встать для этого на колени.

Моя мачеха Джудит велела бы ей убрать сапоги с дивана, но мне плевать, если наша идея сработает. Мне даже не придется сообщать ФБР, что я проболталась, если только вампиры не найдут что-нибудь. А до тех пор, то что федералы этого не знают, никому не навредит.

Глава 20

Появились Мика и Мефистофель (Дэвил было прозвищем, но его знали как Дэва) вместе с другими золотыми тиграми, в основном мужчинами, и Гуд Энджел, сестрой-двойняшкой Дэва. Все члены золотого клана были высокими, ростом от 177 до 193 сантиметров, блондинами всех оттенков с золотистым тоном кожи, словно обладали мягким, но перманентным загаром. Они все были привлекательны или даже красивы. Мужчины были широкоплечи и с легкостью набирали массу, если работали над этим, но большинству из них не нравилась качалка. Женщины все высокие как манекенщицы, могли обладать как модельной худобой, так и соблазнительными изгибами. У более стройных девчонок были проблемы с наращиванием мышечной массы, а обладательницы пышных форм были мускулисты как валькирии, отчего некоторые из них прекратили качаться. Энджел была единственной брюнеткой среди них. Она покрасила свои волосы в самый черный цвет, какой только смогла найти. Но глаза так и остались такими же голубыми со светло-коричневым ободком вокруг радужки, как и у ее брата, правда из-за темных волос они казались более синими с темно-коричневым контуром. Спорить готова, что в клубе ее приняли бы за гота с контактными линзами.

Когда кто-то спросил се о черных волосах, она ответила:

- Гуд Энджелl^8 мое настоящее имя. Может я комплексую?

(Good Angel - Добрый Ангел.)

Она не проводила времени в зале столько, сколько мне хотелось бы. И не тренировалась достаточно усердно, чтобы быть одним из наших охранников. Но я оценила ее мрачное мироощущение.

Не считая Энджел и одного из мужчин, все остальные были в форме охранников, потому что это их основная работа. Всю свою жизнь их готовили к служению мастеру вампиров, за которого они должны были сражаться и выполнять все, что будет необходимо их мастеру.

- Мне нужно обсудить кое-что с Микой, я на минутку, - я поднялась и коснулась губ Жан-Клода в быстром поцелуе.

- Полицию или зомби? - спросила Фортуна.

Я остановилась и прищурилась на нее.

- Пушистиков.

- Пушистиков. Мне нравится, - засмеялась Эхо.

- Ты имеешь в виду дела коалиции? - уточнила Фортуна.

- Ага, это я и имела в виду.

- Нам нравится, что ты принимаешь участие в жизни местных оборотней, - сказала она.

- Спасибо. Я сейчас вернусь.

- Не сомневаюсь, - сказала Эхо. - Но, если бы они все ждали меня, я бы не торопилась.

Я оглянулась на золотых тигров и Мику, а затем вновь посмотрела на Эхо.

- Они не все мои.

- Но могли бы быть, - заметила она.

- Да, но подумай только об эмоциональной нагрузке.

Она снова рассмеялась.

- Ну, если не брать в расчет Торна и Энджел, она будет не так уж и велика.

Я не могла поспорить с этим, поэтому даже не стала пытаться, просто неопределенно улыбнулась ей и направилась к Мике. Он был окружен золотыми тиграми, а значит мне придется беседовать и с ними, но я была готова вытерпеть эту толпу золотых великанов, чтобы поговорить со своим третьим возлюбленным.

Он подарил мне ту самую улыбку, что была предназначена только нам с Натаниэлем, а затем я оказалась в его руках, и мы поцеловались так. словно и не виделись всего пару часов назад.

- Меня она так никогда не целует.

Я прервала поцелуй, чтобы взглянуть на Дэва, который был сантиметров на тридцать выше нас. Улыбка смягчила его слова, но в какой-то степени его это все же задевало. Он был уверен, что дарован богом всем мужчинам и женщинам, пока не приехал в Сент-Луис, где его шарм не поразил меня и не впечатлил мужчину, в которого Он впервые влюбился. Это были первые удары по самолюбию Дэва. Когда такого большого привлекательного мужчину впервые по-настоящему ставят на место, могут возникнуть проблемы, но Дэв не держал зла, просто был озадачен.

- Я думала, ты зарекся от девчонок ради Ашера, - сказал я.

По его очень красивому лицу пробежала тень, и одного только взгляда было достаточно, чтобы понять: в раю были проблемы. Натаниэль говорил, что Кейн - другой парень Ашера - ревнует к Дэву. Может, в этом все дело? Не завидую я Дэву, вручившему свое сердце Ашеру. Этот вампир совершенно по-новому раскрыл понятие «вздорный возлюбленный».

Я взглянула на Мику, пытаясь понять, знал ли Он что-нибудь, но тот пожал плечами. Он тоже был растерян. Я не стала спрашивать: «Что на этот раз?» - только не при всех, но зуб даю, я еще услышу об этом в приватной беседе от самого Дэва или Ашера.

- Он сказал мне, что, если ты захочешь надеть кольцо мне на палец, он не станет мешать.

Я коснулась его руки, другой все еще обнимая Мику.

- Мне жаль, Дэв.

Она сжал мою ладонь и проговорил:

- У него есть Кейн. И Кейн считает, что я тоже должен найти себе кого-то еще.

- Чтобы ты не слишком отвлекал Ашера от пего, - заключила я.

- Ты гораздо красивее этой гиены, - сказала Энджел.

Я понимала, что она пытается поддержать брата, но...

- Комментарии вроде этого только нервируют Кейпа.

- Но это же правда, - возразила она, указав на брата. - Кейна нельзя назвать страшненьким, но он не сравнится с Дэвом или Ашером, если уж на то пошло. Если честно, вообще не понимаю, что Ашер в нем нашел.

Это одна из причин, почему мне не нравится Энджел: даже когда она пытается быть доброй, ей удается плюнуть в кого-то ядом. У нее был настолько же сложный характер, насколько легко было поладить с Дэвом, благодаря этому, он выдерживал отношения с Ашером, что не удалось бы Энджел. Хотя я бы тоже не выдержала все. что Дэв терпит от Ашера, так что кто я такая, чтобы судить, но...

- Кейн красив. Просто он как Мальборо Мэн, а не Брэд Питт.

- Что это значит? - спросила она.

- Он по-мужски красив.

- Если это просто более мягкий способ сказать, что Он не привлекателен, то я соглашусь.

- Кейн по-своему красив, Энджел.

- Почему ты защищаешь его?

Я всмотрелась в лицо Дэва. отмечая выражение дискомфорта, и задумалась, не нравился ли ему самому Кейн. Если так, то ревность Кейна была для него двойным ударом. Его каре-голубые глаза были наполнены болью. Он позволил увидеть нам эту неприкрытую рану всего на мгновенье, а затем закрыл глаза, улыбнулся и спрятался за образом спортсмена-весельчака, что было для него такой же маской, как для меня лицо копа. Мика тоже взял его за руку, и в тот момент, когда мы оба коснулись его, по нашей коже разлилась сила. Она подняла каждый волосок на наших руках, скользнула вдоль позвоночника и пробудила наших зверей. Я ощутила леопарда Мики и видела, как мой уставился на меня сквозь длинный тоннель из того места, где передо мной мысленно представали мои внутренние звери. Я понимала, что на самом деле ни тоннеля, ни площадки для леопарда нет, но так уж поступает человеческий разум, чтобы постигнуть невозможное. А так как я касалась и Дэва, на меня взглянул еще и другой зверь. Моя золотая тигрица припустила рысью за черной тенью леопарда, по мое человеческое тело не было способно принять даже одну форму, не говоря уж о двух. Случалось уже, когда множество моих зверей откликались все вместе, и ничем хорошим это не заканчивалось. Кошки не любят делиться.

И словно желая проверить, не лгу ли я. к золотой присоединились черная, голубая, белая и красная тигрица; теперь тигры всех цветов уставились на меня, и в тот момент, когда они появились, золотая тигрица остановилась. Они все просто стояли и смотрели на меня, выжидая. Мой леопард ожил не как игра вашего воображения во сне, а как сила, навстречу ожившему зверю Мики в захлестнувшей волне силы и магии, словно невидимый шелковистый мех скользил подобно воздуху не только по нашей коже, но и внутри наших тел. Наши звери плавали от меня к нему, как огромные пушистые левиафаны, но не придерживались логического маршрута там, где мы с Микой соприкасались; они скользили вдоль наших рук к Дэву. Его тигр должен был атаковать их, но не стал.

Огромный золотистый кот перекатился на бок, купаясь в силе, словно она ласкала его.

Подобное уже происходило, когда мы с Дэвом впервые встретились, но никогда больше не повторялось. Я посчитала это всего лишь какой-то метафизической проблемой, но на лице Дэва отразилось то же неожиданное удовольствие, как и в тот первый раз.

Сипа перетекала между нами тремя в бесконечном бархатном прикосновении магии. Я чувствовала, как что-то зарождается внутри меня, и понимала, что если мы не остановимся сейчас, то все это может стать больше, чем просто метафизическое удовольствие.

- Давайте закругляться, - сказала я с придыханием.

- Боже, давайте не будем, - сказал Дэв, упав на колени, крепко сжимая паши руки. Его веки трепетали, Он словно не мог сосредоточиться ни на чем, кроме ощущений своего тела.

- Сегодня не такая вечеринка, - сказал Мика, пытаясь пошутить об этом, но его голос звучал почти с тем же придыханием, что и мой.

Я знала, что золотые тигры рассыпались веером перед нами, но пока не услышала голос Фортуны:

- Этого просто не может быть. - даже не осознавала, что и другие нас тоже окружили, и теперь мы стояли в кругу из вертигров.

- Она пахнет всеми нами одновременно, - сказала Энджел.

- Они оба, - поправила Фортуна, подходя к Мике ближе и принюхиваясь к его волосам. Этого я не знала.

- А что произойдет, если мы коснемся их? - поинтересовалась Энджел.

- Нет, - воскликнула я.

- Никто нас не тронет, - сказал Мика.

Торн потянулся к нам. Его короткие локоны были настолько темным блондом, что я бы назвала их коричневыми, но, когда я так и сделала однажды, он был глубоко оскорблен.

-Не смей. - предупредила я.

По это же Торн, он не принимает отказа. Он коснулся меня, и сила скользнула по его руке, но не в него самого. Словно он мог присоединиться к этой энергии, но сила не делала его частью цепи.

- Коснись их обоих, - велела Энджел.

- Нет! - закричали мы с Микой.

Торн опустил другую ладонь на руку Мики, и сила хлынула прямо в него.

- Мы сказали нет! - прорычал Мика. Теплая и успокаивающая сила внезапно отрастила когти и ударила. Торн отшатнулся от нас, и на его футболке расползалось кровавое пятно.

Сила вновь стала теплой и чувственной, но теперь мы могли разорвать цепь, словно

вмешательство Торна освободило нас.

Торн задрал футболку, демонстрируя раны от когтей на своем животе. И в этот момент Дэв врезался в него с такой силой, что тот не просто упал, а проехал по полу. Дэв оказался на нем, прежде чем он смог подняться, и заставил его сесть, притянув за окровавленную футболку, опутавшей его шею.

Дэв зарычал так близко у его лица, что казалось, будто он вот-вот укусит его.

- Мое! - взревел он. - Мое!

Тори заморгал, словно еще не слышал его, но я видела, как взметнулась его рука, и уловила блеск серебра.

- Нет! - закричала я. но больше ни на что не хватало времени. Мужчины были на другом конце комнаты, что бы сейчас ни произошло, уже никто не успеет добраться до них.

Глава 21

Я увидела, как тело Дэва среагировало на лезвие, за секунду до того, как оступилась на пути к нему, ощутив боль в боку.

Он был золотым тигром моего зова, а значит я обладала властью над ним, как и он надо мной, но за все нужно платить. Я проверила не было ли у меня кровотечения - не было. А болело так, словно было, но я не была по-настоящему ранена. И осознание этого помогло мне двигаться вперед, игнорируя боль.

К тому времени, как я добралась до них, другие охранники уже растащили мужчин в разные стороны. Торна прижимали к полу трое ребят. Они с ним не нежничали, а я не возражала. Еще двое ребят удерживали Дэва, но все еще торчащее из его бока лезвие не давало ему сильно сопротивляться. Нож вошел почти по рукоять. Похоже, Торн вонзил его, а затем попытался выдернуть, но не успел до того, как на него обрушились охранники, или может нож застрял в ребрах? Я положила руку на бок и подумала, что это очень даже возможно. Тупая боль, что ощущала я, лишь отголосок того, что чувствует Дэв, но, если бы его рана была серьезнее, я тоже могла бы получить повреждения. Смерть зверя твоего зова может убить и тебя, а значит поведение Торна было крайне безалаберным.

Подоспела доктор Лилиан вместе со своим личным телохранителем-веркрысой. В сообществе ликантропов не хватало докторов, и те немногие, что были, ценились на вес золота. Доктор Лилиан была по-прежнему стройной с седыми, почти белыми волосами. Она выглядела, на мой взгляд, лет на пятьдесят, значит на самом деле она была гораздо старше. Оборотни стареют медленнее людей, и она, будучи частью крысиного родера, соответствовала своему телохранителю.

- Что произошло? - спросила она, посмотрев на двух вертигров и меня, зажимающую бок. Она сперва направилась ко мне, но я указала ей на Дэва.

- Это он ранен, не я.

- Почему тогда за бок держишься ты?

- Он золотой тигр моего зова, я была связана с ним силой, когда это случилось, - я оглядела комнату и позвала: - Жан-Клод, Натаниэль, Мика, вы что-нибудь из этого почувствовали?

- Я нет, - ответил Мика.

- Я закрылся щитами, ma petite, поэтому в порядке.

- Тупую боль, - сказал Натаниэль, держась рукой за бок

- Черт, значит мне нужно проверить всех, с кем я связана.

- Могу сказать «ой», - проговорил Домино, входя в комнату. Он был назван так из-за черно-белых локонов, сейчас они были преимущественно белыми, значит, когда он перекидывался в последний раз, он обращался к белому цвету своего смешанного наследия, а не черному.

Подоспел Криспин, чьи волосы были абсолютно белыми, так как он принадлежал белому клану, и он тоже держался за бок.

Эхо резко вывернула правую руку Торна.

- Убив зверя зова, ты можешь убить и самого вампира, разве ты забыл об этом?

- Я не пытался убить его.

Фортуна потянула его другую руку, добившись болезненного стона.

- Разве ты забыл, что, причиняя боль Дэву, ты вредишь и Аните?

- Забыл? - повторила Эхо, дергая руку, словно собиралась выбить ему плечо.

- НЕТ! - ответил Торн сквозь стиснутые зубы.

Лилиан опустилась на колени возле Дэва.

- Будь ты человеком, мы бы зафиксировали нож и доставили бы тебя в госпиталь, чтобы хирург помог его извлечь. Но к счастью это не серебро.

- Видите! Я не пытался убить его, - сказал Тори.

- Заткнись, - велела Фортуна.

- Приготовься. Анита. Сейчас я вытащу нож.

- Дай мне пару секунд, чтобы предупредить остальных.

Я опустила щиты еще немного, чтобы все, с кем я связана, могли понять, что сейчас произойдет. Джейд плакала в своей комнате. Прямо сейчас это ой как некстати, поэтому я закрылась от нее сильнее. Другим же позволила быстро осмотреться, чтобы предупредить их. Когда щиты были даже чуть-чуть приоткрыты, «рана» болела сильнее, поэтому я вернула их на место, словно железный занавес и сказала:

- Если Дэв готов, давай.

Охранники помогали держать Дэва, а Лилиан взялась одной рукой за рукоять ножа, другой в латексной перчатке уперлась в бок вертигра и рывком выдернула лезвие.

Дэв с шипением выдохнул и, стоя на коленях, немного провис на руках других ребят. И хотя меня по большей части уберегли щиты, я протянула руку.

- Хочешь нож? - спросила Лилиан, взглянув на меня.

- О да.

- Зачем Он тебе?

- Хочу вернуть его Торну.

- Не делай глупостей.

- Просто проясним кое-что, - сказала я, и после минутного колебания, она позволила мне забрать из ее руки окровавленный нож.

Я подошла к Торну, которого удерживали на коленях Эхо с Фортуной, едва не вывихнув ему руки.

Он был выше 180 сантиметров, а я достаточно низенькая, поэтому, когда он стоял на коленях, мы так удобно встречались глазами.

- Так ты забыл, что, ранив Дэва, причинишь боль мне?

Он молчал, и женщины капелькой боли развязали ему язык:

-Да.

- И о том, что он зверь моего зова, ты забыл, просто коснувшись силы, что нас объединяла?

Он помрачнел.

- Я не подумал.

- Вот в чем твоя проблема, Торн, ты не думаешь. Ты действуешь и идешь на поводу у своих эмоций, но не думаешь. Я собираюсь все прояснить, чтобы в будущем ты подумал дважды, прежде чем натворить глупостей.

Его взгляд метнулся к ножу в моей руке.

- Милый ножичек, хорошо сбалансирован, - заметила я. попробовав рукоять на руке.

- Спасибо, - ответил Тори, но теперь голос его звучал неуверенно. Хорошо.

Я вонзила клинок в его бок, не задев ребра, так что он быстро и уверено вошел по самою рукоять так же, как он собирался сделать это с Дэвом. Эхо с Фортуной отпустили его руки, чтобы он мог среагировать на удар. Я приблизилась к его удивленному лицу и сказала:

- Если ты еще раз забудешь, что принадлежит мне, и навредишь Дэву или любому другому зверю моего зова за пределами тренировочного ринга, я снова воткну в тебя этот клинок. Только целиться я буду чуть выше и ближе к центру, ясно?

- Да, - ответил он сквозь стиснутые зубы, дыша так, словно сдерживал крик.

- Да, что? - спросила Эхо.

- Да, мэм.

- Попробуй еще раз, - сказала она.

- Да... моя королева.

- Так-то лучше. - похвалила она.

- Да, гораздо, - кивнула я и рывком вытащила нож, услышав всхлип Торна.

Я пристально посмотрела на него, держа нож, на котором его кровь смешалась с кровью Дэва.

- Второго предупреждения не будет. Торн. Ты это понял?

Он сглотнул, кивнул и замер, словно это причинило боль, и наконец ответил:

- Да. я понял.

- Уведите его с глаз долой, пока я снова не воткнула в него клинок.

Они подняли его на ноги, а затем Эхо сказала:

- Ты мне нравишься.

Я улыбнулась и встряхнула головой.

- Не могу сказать, что ты мне неприятна, но и что уже нравишься, я пока не уверена.

Она улыбнулась мне.

- О, а теперь я точно уверена, что ты мне нравишься.

- Ты не дашь доктору взглянуть на меня? - спросил Торн.

- Так вылечишься, - сказала я. - Уведите его.

- Как пожелает наша королева, - сказала Фортуна.

- Что бы она ни пожелала, - вторила ей Эхо.

Я приподняла бровь на ее слова.

- Насилие тебя заводит, или это была просто жестокость?

- И то, и другое, - ответила она и одарила меня взглядом, который я привыкла видеть на мужском лице. Однажды это выведет меня из себя, но стоя там с окровавленным ножом в руке, я знала, что девчачий флиртующий междусобойчик не был таким уж большим делом. Я вытерла кровь чистой стороной рубашки Дэва и предложила ему его рукояткой вперед.

Он посмотрел на нож, а затем на меня.

- Представь, что это подарок от твоего кузена Торна.

- Ему не понравится, что ты отдаешь мне один из его любимых ножей.

- Я хочу, чтобы он видел, как ты носишь его. Хочу, чтобы это напоминало ему о том, что если он еще хоть раз выкинет подобную хрень, я покончу с ним раз и навсегда.

Кивнув, Дэв забрал у меня клинок.

- Я уже исцеляюсь Анита.

- Ты знаешь, как ты зарычал на него «Мое!»?

-Да.

Я положила руку сзади на его шею, прямо под волосами, где кожа была теплой, и притянула его вниз, пока наши лбы не соприкоснулись.

- Мое.

Тогда он улыбнулся и потянулся за поцелуем, который я подарила ему.

- Твое, - сказал он. отстраняясь.

- Чертовски верно!

Глава 22

Раз в неделю мы стараемся ужинать как семья в «Цирке проклятых». Небольшой стол, который Жан-Клод поставил на кухне мечты Натаниэля, не вмещал нас всех. Мы попытались все обустроить в официальной обеденной комнате, которую Жан-Клод берег для более серьезных случаев, вроде визитов мастеров вампиров. Но она была слишком далеко от кухни, поэтому мы превратили одну из маленьких спален поблизости в большую, но все еще уютную столовую. Этим вечером не был запланирован ужин, однако Натаниэль сказал:

- Мы должны поделиться с Дэвом энергией, чтобы он мог залечиться, и это потребует топлива. Еда - самый простой способ подзаправиться. Дайте нам полчаса, и все будет готово.

-Нож не был серебряным, так что он залечится в считанные минуты, - сказала доктор Лилиан.

- Анита может вылечить меня и заодно восполнить мои силы, - напомнил Дэв, обнимая меня крепче, пока паши тела плотно не прижались друг к другу. Я почти было сказала, что Он делает мне больно, но другие высказались за меня.

- А что на это скажет Ашер, mon ami^19? - спросил Жан-Клод.

((фр.) Мой друг)

- Мне позволено быть пищей в экстренных случаях.

- Что скажет Кейн? - спросил Натаниэль.

Дэв нахмурился и уткнулся мне в макушку. Я отстранила его достаточно, чтобы взглянуть ему в лицо.

- Почему у Кейна больше над тобой власти, чем у Ашера?

Дев вздохнул и обнял меня крепче, не с сексуальным подтекстом, а, чтобы стало уютнее.

- Все сложно, - сказал он наконец, и его голос дал мне понять, что под "сложно" скрываются печаль и разочарование.

- Расскажи все Аните, пока мы готовим ужин, - предложил Натаниэль.

- Сколько времени вес это займет? - спросил Мика, подойдя к нам.

- Тридцать минут максимум; курица уже замаринована, и мы как раз готовим овощи на пару.

- Прошу, скажи, что там есть какие-нибудь углеводы, - взмолился Домино.

- Нет, если нужны углеводы, ешь их в обед, - ответил Никки.

- Не моя вина, что твой метаболизм не усваивает картошку, - сказал он, слегка нахмурившись, но улыбаясь, чтобы разрядить обстановку.

- Съешь картошку на обед, - предложил Криспин. - Многим из нас предстоит раздеваться на сцене. Никаких углеводов.

- Никки не стриптизер, - возразил Домино.

- Натаниэль стриптизер, - сказал Никки.

- Какое это имеет отношение к тебе?

Никки одарил Домино прямым и далеко недружелюбным взглядом.

- Что?

- Я здесь шеф-повар. - сказал Натаниэль. - Хочешь другую еду - составляй меню на неделю, покупай продукты и готовь сам.

Домино поднял руки.

- Ты выиграл! Я не силен в домашних хлопотах. Я не могу быть даже су-шефом, как Никки и Синрик.

Мика обнял меня за плечи, и Дэв отодвинул свою руку так, чтобы они оба могли касаться меня, не задевая друг друга. Для одних это означало бы нежелание касаться другого мужчины, для других - знак уважения. Дэв был бисексуалом, но он отодвинулся, потому что знал, что Мика случайно не касается других мужчин, а Мика был их лидером. Если лидер хочет обнять свою невесту, ты уступаешь ему место, даже если ты один из ее любовников. Полигамия вовсе не подразумевает абсолютное равенство между большим количеством любовников. Есть, конечно, и те, кто поддерживает в таких отношениях идеальный паритет, но большинство из нас разделяет основные отношения, дополнительные и того меньше. Например, если бы, когда мы с Дэвом обнимались, вошел Ашер, я бы уступила ему, потому что у Дэва с ним основные отношения, а со мной в лучшем случае третьей степени важности.

- Перед ужином Аните, Жан-Клоду и мне нужно побеседовать с некоторыми вертиграми.

Мы вместе с Дэвом взглянули на Мику.

- Я сделал что-то не так? - спросил Дэв.

- Нет, Дэв. ты ни сделал ничего плохого, но с тобой мы тоже поговорим, - улыбнулся Мика.

- С вертиграми, которые уже связанны с нами, или с новыми? - спросила я.

-Не с новыми, пока еще.

- Стоит только попросить, mon chat, - сказал Жан-Клод.

Мика собрал тигров, которых посчитал нужным, а мы все доверяли ему достаточно, чтобы верить, что он объяснит все, когда мы останемся наедине. В моей жизни было время, когда я не доверяла так сильно кому-либо, но Мика заслужил мое доверие, доверие Жан-Клода, доверие всех нас. И отсутствие споров и возражений доказывало это. Мы все просто прошли в его офис здесь, под землей. Он был даже новее, чем переделанная столовая, и не считая ее, эта была единственная комната со столом и стульями на всех. До того, как здесь обустроили офис, большинство общих собраний проходило в спальне Жан-Клода, и приходилось сидеть или на полу, или на кровати, потому что оба кресла, стоявших у камина, убрали.

А сейчас мы все устроились за овальным столом в переговорной части офиса. Еще здесь стоял письменный стол, за которым Мика работал иногда, по чаще я его находила сидящим в конце овального с кучей бумаг, разложенных перед ним, или с группой других оборотней, обсуждающих дела Коалиции. Письменный стол был прекрасен, но почти нетронут. Рабочим местом Мики все же был овальный стол.

В конечном итоге мы с Микой и Жан-Клодом устроились за дальним концом овального стола. Я села посередине, положив одну руку на бедро Жан-Клода. а другой сжимая ладонь Мики. Жан-Клод обнимал меня за плечи, так что кисть его руки покоилась позади плеча леопарда, рядом с которым расположился Дэв. Они не настолько тесно общались, но этим вечером Дэв словно старался

держаться поближе к нему, не касаясь, потому что только членам нашего пар да позволено дотрагиваться до Мики. Другим же животным придется заслужить это право. Если уж на то пошло, со мной и Жан-Клодом было ровно то же самое, но Дэв все же входил в мой список обнимашек. Домино и Криспин сели рядом с Жан-Клодом на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы не тесниться. Дэв же придвинулся к Мике так близко, как только мог, не касаясь его. Он скользил ладонями по столу, словно пытался запомнить ощущение текстуры дерева под кончиками своих пальцев. Мне не надо было опускать щиты, чтобы понять, что он нервничает. не думаю, что из-за драки с Торном или ранения, ведь они вместе выросли. Вспомните о своих потасовках с братьями и сестрами, а теперь добавьте к этому способность залечить практически любую травму. Да уж. Такие жестокие драки были в порядке вещей для них. пока они росли. У Дэва даже был шрам на спине от серебряного ножа, которым они с Торном пользовались во время тренировок, задолго до того, как мы встретились. Так что же случилось? Спорить готова, что это касается Ашера, Кейна и их отношений с Дэвом, но дела сердечные отложим на потом, сейчас время метафизики.

- Когда мы с Анитой вместе коснулись Дэва, ты почувствовал силу? - спросил Мика.

- Ош\ так же, как и в первый раз, когда вы коснулись его. Полагаю, так не всегда происходит с вами тремя, - ответил Жан-Клод

- Я не знаю, - сказал Мика.

- Как ты можешь не знать? Если бы это случалось каждый раз, как вы касаетесь друг друга, уверен, вы бы упомянули об этом. Значит это редкое явление, - слегка нахмурился Жан-Клод.

- Только второй раз, когда это случилось, - сказала я.

- Значит очень редкое, - подметил он.

Мика покачал головой, его длинный хвост слегка задел руку Жан-Клода.

- Просто мы с Анитой только второй раз коснулись Дэва.

- Насколько мне известно, Анита провела с тобой и Дэвом больше, чем одну ночь, - сильнее нахмурился Жан-Клод

- Я касался Аниты, она касалась Дэва. По сегодня был только второй раз, когда мы с ней оба прикоснулись к Дэву. Чувствуешь разницу?

Жан-Клод медленно моргнул, его лицо стало приятным и нечитаемым - это была его версия пустого лица копа. Даже его нога была чересчур неподвижна под моей рукой, словно он не просто задержал дыхание.

Древние вампиры могут практически прекратить двигаться, как будто просто выключить режим "быть живым".

Он снова моргнул, как если бы кто-то нажал переключатель.

- То есть ты говоришь, что никогда, даже случайно, не дотрагивался до Дэва, когда он касался Аниты? Даже во время секса? - вздохнув, спросил Жан-Клод,

-Да.

Жан-Клод посмотрел на меня, и его взгляд был красноречив.

- Мы с Дэвом не так уж и часто спали. Ты же знаешь, Ашер слишком комплексует, когда его мальчики желают в свою постель женщину.

- Он работает над этим, но да, среди бисексуальных мужчин он немного не уверен в себе. Гетеросексуалов он воспринимает как вызов к обольщению, а с бисексуалами думает, что его одного недостаточно, чтобы удовлетворить их.

- Дикость просто, самому-то женщины тоже нравятся. - заметила я.

- Эмоциональные проблемы редко поддаются логике, ma petite.

- Знаете, вы говорите о Дэве так, словно его здесь нет, а он-то прямо здесь, - напомнил Криспин, и это заставило меня перевести взгляд с высокого стройного танцора на Дэва, который все еще пытался протереть дырку в столе.

- Прости, Дэв, - сказала я.

- Спасибо, Криспин, - поблагодарил Мика. - Ты прав.

Дэв ни на кого не взглянул.

- Дэв, - позвала я: - что случилось?

В ответ он только покачал головой.

- В последнее время Кейн стал еще большим собственником, - сказал Жан-Клод.

Я взглянула на него.

- Он и так запретил Ашеру спать с другими женщинами, помимо меня, и то только в том случае, когда мы с тобой, Ричардом или Натаниэлем. В чем еще он его ограничивает?

- Кейн сказал, что нет такой потребности Ашера, которую я могу удовлетворить, а он нет. Вы с Натаниэлем удовлетворяете его нужду в доминировании в постели и в подземелье. Ричард удовлетворяет его нужду быть подчиненным в подземелье, - Дев поднял взгляд с неприкрытой болью на лице. - Жан-Клод, я знаю, что Кейн также пытался запретить Ашеру делить постель с тобой.

- Я этого не потерплю. Кейн должен знать свое место.

Дев слишком часто и быстро закивал.

- Да. вы с Ашером были в отношениях в течение нескольких сотен лет, и ты - король, так что Кейн должен проглотить свою ревность. Ну а я новичок и никому не король.

- Хочешь сказать. Ашер позволил Кейну вычеркнуть тебя из числа любовников?

- Почти.

- Что значит "почти"? - спросила я.

- Мы с Ашером все реже и реже занимаемся любовью. И каждый раз, когда мы вместе, Кейн закатывает грандиозный скандал. Я уверен, что Ашер любит меня, но недостаточно, чтобы совладать с эмоциональным... - Дэв развел свои большие руки, не в силах подобрать слова.

- Столетиями Ашер был тем, кто меня эмоционально выматывал за связь с другими. Я не всегда уступал, потому что знал, что его ревность будет только усиливаться, а теперь, кажется, Ашер увидел себя в Кейне.

- Я был готов выйти замуж за Ашера, - сказал Дэв.

Я потянулась через Мику и погладила руку Дэва.

- Понимаю, и мне очень жаль, что Он такая задница.

- Это не он, это Кейн.

Я убрала свою руку и ничего не сказала, но по опыту с другими я знала: никто не сможет вести себя как "задница", если этого не станут терпеть. Так что это обязанность Ашера лучше управлять своими отношениями.

- Почему ты мне не сказал? - спросила я.

- Я думал, мы с этим разберемся, но Ашер любит только одного достаточно сильно, чтобы за него бороться, и это Жан-Клод.

- И то обстоятельство, что я не хочу с Ашером основных отношений, ранит его, - сказал Жан-Клод.

- Да, - кивнул Дэв.

- Может быть, пришло время позволить ему найти себе территорию, где он станет Мастером города подальше от всех нас, - сказал Мика.

Я почувствовала ошеломление Жан-Клода, а это не часто случалось - обычно он очень себя контролировал.

- Мы уже это обсуждали. Ашер завоевал либидо, если не сердце. Нарцисса, который управляет в Сент-Луисе вергиенами. Они поклялись следовать за ним, если он уйдет, а гиены составляют большую часть наших охранников.

- Не так, как раньше. Мы с Рафаэлем и Ричардом постепенно увеличивали численность и уровень подготовки крыс, волков и других животных групп. Дайте мне еще пару недель, и вергиены смогут уйти, если захотят.

Мы с Жан-Клодом и Дэвом пораженно уставились на него. А вот Криспин и Домино нет. Только мы трое за столом не знали об этом маленьком плане. Домино сопровождал Мику за городом в качестве телохранителя, но я и не подозревала, что он так же откровенен с Криспином. Очень любопытно. Ричард Зееман - местный Ульфрик, король волков, как правило, был бесполезен в выборе новых волков для своей стаи, которые действительно могли бы помочь нам лучше сражаться.

- Вы всерьез планировали выпроводить Ашера из Сент-Луиса, mon chat?

- Он неоднократно демонстрировал свою неуравновешенность и угрожал забрать гиен, эмоционально шантажируя тебя и Аниту. Мне показалось неплохой идеей лишить его рычага давления и сделать нас достаточно сильными, чтобы велеть ему проваливать, если он снова примется за старое.

- Я и не подозревала, - сказала я.

- О чем? - уточнил Мика, взглянув на меня.

- Тебе действительно не нравится Ашер.

-Не особо.

- Я сожалею, mon ami, что не поспособствовал улучшению отношений между тобой и Ашером.

- Не твоя забота налаживать отношения между нами, это обязанность Ашера.

- Не будет ли это наивным, если я скажу, что нам не хватало Ашера, когда он уехал на полгода? - спросила я.

- Не будет, - улыбнулся Мика. - но можно подыскать тебе с Натаниэлем другого доминанта для игр. Мы не можем снова позволить проблемам Ашера вредить нам.

- Согласна с этим, но он работал над своими проблемами. Или мне так казалось. - сказала я, взглянув на Дэва. Теперь я не была в этом так уверенна.

- Я знаю, что Ашер удовлетворяет здесь потребности многих, и в какой-то мере он здесь счастлив, но все равно ревнует тебя, с Анитой находится в противоречии, а с каждым мужчиной в твоей жизни, который отказывается с ним спать, ведет себя как чертов хищник, - сказал Мика.

- Он до сих пор давит на твои границы дозволенного, mon chat?

- Я могу с этим справиться, и дело не только во мне. Ашер хочет меня не больше, чем любого другого привлекательного пария. Или, может быть, для него важно, чтобы я его хотел. Ашер хочет быть желанным, и каждый, кого Он желает, и кто не отвечает ему взаимностью, бьет по его самолюбию. Особенно, если этот кто-то делит постель с тобой или Анитой. Он еще больше перестал мне нравиться, когда узнал, что мы с Натаниэлем были близки, и не так, как с Дэвом и Анитой, - пожал Мика плечами.

- И как близки вы были? - спросил Криспин. Он наклонился вперед, сложив свои длинные руки на столе перед собой. Когда я его встретила, он казался просто очередным красивым стриптизером, которого я умудрилась случайно привлечь, однако интеллект в его голубых тигриных глазах, голод на его лице, положение плеч показывали, что у него было не только тело, притягивающее потоки купюр на сцене. Домино, сидящий рядом с ним, был ниже и выглядел внушительнее, благодаря дополнительным тренировкам с другими телохранителями. С белыми волосами и редкими черными прядями он был похож на Криспина больше обычного. Нужно было смотреть, игнорируя тигриные глаза цвета пламени на их лицах, чтобы заметить схожие черты. Я вдруг поняла, что не так уж часто вижу этих двоих вместе. Большинство танцоров не тусуется с охранниками, не посещают тренажерный зал в то же самое время, для тех же тренировок. Формально они не были кузенами, Домино был найден сиротой и принят кланом белых тигров, но столетия кровосмешения в кланах оставили свой отпечаток на этих двоих.

- Многие натуралы, когда делят с тобой девушку, оговаривают, как ты можешь их касаться. - ответил Дэв. - А с Микой никаких касаний. Анита между нами словно мост или щит.

- Я просто не по мальчикам, ничего личного.

Дэв еще раз кивнул и посмотрел на Мику.

- Я перестал тебе нравиться, когда ты понял, что мы с Натаниэлем занимались кое-чем таким, чего ты никогда не станешь делать.

Лицо Мики помрачнело, и, ощутив первое покалывание его зверя, я поняла, что Дэв сказал правду и вывел его из себя.

Я уставилась на одного из моих возлюбленных. Как я все это пропустила? Я же должна была быть с ними, когда это происходило, потому что Дэв с Микой никогда не были в одной постели без меня, но затем я вспомнила, что Натаниэль ранее упоминал Дэва как потенциального мужа, возможно, за этим стоит нечто большее, чем просто их общая бисексуальность. Проводил ли он с Дэвом время наедине больше, чем я знала?

- Ладно, я просто скажу это. Я упустила что-то важное. Прошу у всех прощения, но нам придется отвлечься, чтобы ввести меня в курс дела.

- Паше присутствие для этого не нужно, - сказал Домино и поднялся.

- Оно необходимо для решения вопроса силы, - напомнил Мика и повернулся к Дэву: - Может, мы сначала обсудим магию, а потом освободим Криспина и Домино от наших личных дел.

Дэв кивнул в ответ.

- Хочу проверить, подскочит ли снова сила между мной, Анитой и Дэвом. - Мика повернулся к остальным тиграм. - Если да, тогда нам придется попробовать это с Криспином. Если это повторится между нами тремя, мы попробуем с Домино. Думаю, этого будет достаточно для предположения, что это произойдет со всеми тиграми.

- Что если сила подскочит только с Дэвом? - спросил Криспин.

- Тогда вы двое можете идти, а мы обсудим метафизику и личные проблемы наедине.

Криспин с Домино переглянулись, затем посмотрели на Мику.

- Сначала метафизика, а потом мы обсудим личные проблемы, и стоит ли нам оставлять Дэва одного.

- Не нужно оставаться ради меня, - посмотрел на них Дэв.

- Не ради тебя, - сказал Криспин. - Ради всех нас. Сегодня Анита должна была присмотреться ко всем тиграм, а теперь мы сидим здесь одни, вовлеченные в какую-то новую магию. Это продолжает отвлекать нас оттого, что мы называем нашей целью.

- И что же это за цель? - спросила я, зная, что мой голос был далеко не дружелюбным.

Криспин ответил мне таким же взглядом.

- Убедиться, что Мать Всей Тьмы больше не воскреснет. Это должно быть целью каждого, Анита, не только клана тигров. Каждый должен посвятить себя тому, чтобы убедиться, что пророчество исполнено в полной мере.

- Так и есть, - сказала я.

- Анита, на самом деле ты не веришь, что замужество за одним из нас завершит пророчество. Ты ясно дала это попять.

Я вздохнула и попыталась отпустить руку Мики, но он все еще держал. Жан-Клод по-прежнему был недвижим под моей ладонью, и я убрала руку. Если он желает "исчезнуть", сидя рядом со мной, прекрасно.

- Мы с Жан-Клодом позволяем Аните еще одного мужчину или женщину включить в церемонию и привести в нашу постель. Полагаю, мы достаточно серьезно отнеслись к пророчеству, - сказал Мика.

- Это ты завел разговор обо всей этой "замуж за тигра" чепухе, не я, - напомнила я, взглянув на него.

- Думаю, это необходимо, но рад ли я делить тебя еще с кем-то, тем более с другим мужчиной? Не совсем. Осознавать, как это важно, не то же самое, что желать этого.

- Не позволю вынудить меня выйти замуж за того, за кого я не хочу.

- Видите, никто из вас не верит, - тихо заметил Криспин.

- Мы верим достаточно, чтобы Анита побеседовала с другими тиграми.

- Почему ты просто не выйдешь замуж за Синрика? Он же уже живет с вами, - спросил Домино.

Я уставилась вниз, избегая взгляда и стараясь удержать щиты между мной и тиграми в этой комнате. У меня вообще не было желания откровенничать тем более с кем-то, кроме Синрика. Хотя я не была уверена, что разговор с ним хорошая идея. Меня все это слишком смущало.

- Синрик с восторгом воспринял идею принять в нашу семью еще одну женщину, - сказал Жан-Клод своим приятным и пустым голосом.

Криспин покачал головой.

- Но вы так ни с кем и не побеседовали, не так ли? С этой метафизической проблемой все снова отойдет на второй план.

- Не могли же они предугадать мою драку с Торном, - возразил Дэв.

- Не могли, но всегда находится вполне обоснованный предлог, чтобы отложить решение вопросов, нежеланных для Аниты, Мики или Жан-Клода. Всегда будет появляться какой-то предлог.

Домино выглядел так, словно ему стало неловко, словно он хочет отсесть подальше, ясно дав попять, что не поддерживает Криспина, или он просто не хочет попасть под раздачу, если мы выйдем из себя.

- Это правда, всегда будет возникать какая-то проблема, - подтвердил Жан-Клод.

- Мы же не намеренно, - нахмурилась я.

- Нет, но ты признаешь, что каждый раз что-то идет не так? - спросил Криспин.

- Не могу не согласиться, - наконец ответил Мика.

- Хорошо, тогда проведите свой магический эксперимент или что там у вас с Дэвом. Если это снова произойдет, попробуем со мной. Если это работает только с Дэвом, посмотрим, что будет дальше.

- Мы еще не давали согласие на ваше присутствие при личном разговоре с Дэвом. Но давайте испытаем силу и тогда решим, - сказал Мика.

- Только позволь сказать, что в следующий раз, когда у тебя будут серьезные проблемы с тем, чтобы делить меня с другими, не нужно предлагать этого, - сказала я.

Мика отпустил мою руку, а я не пыталась се удержать.

- Тебе недостаточно нравится Энви, чтобы быть с ней в постели, когда она с Жан-Клодом или Ричардом.

- Какое это вообще имеет значение?

- Просто напоминаю, что я гораздо лучше мирюсь с твоими любовниками, чем ты с другой девушкой, перешедшей черту и превратившейся в постоянную любовницу для одного из нас.

- Ты пытаешься спровоцировать ссору? - спросила я.

Он вздохнул и потер руками лицо, словно что-то вытирая.

- Не знаю, возможно.

- Такая редкость для тебя быть таким недипломатичным, mon chat, - заметил Жан-Клод.

- Просто Синрик для меня как младший брат. Натаниэль зовет его муж-братишка, и я его понимаю. Между Синриком и кем-то из нашего близкого окружения не происходит никаких странностей, а Дэв истинный бисексуал, как и Натаниэль, то есть он может ожидать того, что не станут другие.

- Моя бисексуальность еще не значит, что я хочу тебя трахнуть, Мика, - сказал Дэв наконец разозлившись.

- Я не это имел в виду.

- А что ты имел в виду? - Дэв начал излучать тепло, словно медленно распаляющаяся печь.

- Дэв, я счастлив как никогда в своей жизни. И не хочу все испортить из-за какого-то древнего пророчества или чего-нибудь еще. Рядом со мной два любящих и любимых человека. Мы хотим пожениться, а я вынужден принять еще кого-то, кого мы даже не любим, и это путает меня до безумия. А как бы ты себя вел, если бы между тобой, Ашером и Кейном все было прекрасно, и вам пришлось бы принять четвертого?

Дэв открыл рот, затем закрыл и в конце концов сказал:

- Я был бы в бешенстве.

- Именно, - подтвердил Мика.

- Но это ты первый заговорил об этом, - напомнила я.

- Да, что если из-за моего отказа рискнуть разрушить свое "и жили они долго и счастливо" вновь восстанет Великое Зло, уничтожив не только тебя. Натаниэля и Жан-Клода, но всех и все вокруг? Уничтожение человечества, как все мы понимаем, непомерно высокая цена за нежелание обручиться еще с одним человеком.

- В точку, - согласился Криспин, указав пальцем на Мику.

Энергия Дэва поутихла.

- Прости Мика, я все не так понял. Думаю, если бы я был влюблен, я бы послал весь мир к черту, лишь бы не рисковать своим счастьем.

- Я видела, как ты рисковал своей жизнью, чтобы выиграть в бою, - заметила я.

Дэв подарил мне улыбку, наполненную больше печалью, чем чем-либо другим.

- Это было до того, как я увидел Ашера после нескольких месяцев разлуки и осознал, как сильно я его люблю. До того, как я решил, что у меня есть шанс построить то, что есть у тебя с Микой и Жан-Клодом. Меня растили с мыслью, что моя жизнь будет принадлежать Мастеру тигров, как только он или она появится. Только никто никогда не объяснял, что делать с любовью. Нас обучали страсти, ведь если нашим мастером станет кто-то из кровной линии Белль Морт, секс будет неотъемлем, но любовь... Никто не рассказывал нам об этом.

- Так ты отдашь свою жизнь Аните, но не свое сердце? - спросил Криспин.

- Я исполню свой долг, но, если бы Ашер был заинтересован во мне так же, как избранники Мики в нем. это было бы для меня важнее, - Дев пожал большими плечами.

- Любовь может лишить тебя мужественности, - сказал Жан-Клод.

Мы все повернулись к нему, а он изящно повел плечами, и этот жест мог выражать как все, так и ничего или что-то между этими понятиями в зависимости от выражения его лица и времени.

- Случалось, когда я любил людей сильнее своего долга. Это может быть прекрасным и ужасным одновременно.

- Ужасным? - спросил Криспин.

- Порой, mon ami, неисполнение долга может привести к крушению королевства. И на весы становится твоя любовь или даже возлюбленный против многих жизней других. Это ужасный выбор.

- Похоже на личный опыт, - заметила я.

Он повернул ко мне свое прекрасное, но пустое лицо. Щиты между нами были настолько прочны, насколько он только мог их установить. Не важно, какие воспоминания скрывались за его словами, он не хотел ими делиться. Я тоже не всем делюсь, так что не стала совать свой нос. Порой лучше и правда не будить лихо, иначе оно может проснуться и вырвать тебе глотку.

- Наш сегодняшний выбор не так сложен, - сказал Мика. - Сейчас нам предстоит выяснить, всегда ли между Дэвом. Анитой и мной случается прилив силы, или только в особенных случаях.

- Всегда восхищался тем, как ты не даешь никому отходить от темы, - сказал Криспин.

- Спасибо, - кивнул Мика. - А теперь давайте мы проверим прилив силы с Дэвом, и, если это повторится, тогда попробуем с одним из вас.

- Похоже на план, - сказал Криспин.

- Да, - подтвердил Мика: - так и есть.

Глава 23

Как заметил Жан-Клод, впервые мы с Дэвом встретились вдвоем, и только потом к нам присоединился Мика, поэтому мы решили повторить все в той же последовательности. Метафизика не точная наука, но теперь, когда известно, что это явление может повториться, мы можем воспользоваться научным подходом, чтобы побыстрее все разузнать.

Я даже не предполагала, каким обделенным себя чувствовал Дэв, и как силен стал его тактильный голод. Новорожденные умирают от недостатка прикосновений, и оно же может стать одной из причин задержки развития. А люди в возрасте начинают быстрее стариться, если нет никого, кто мог бы прикоснуться к ним. Пожать чью-то руку, похлопать по плечу, обнять - порой это все, что нужно, чтобы сделать кого-то счастливее и здоровее. И дело вовсе не в сексе, на самом деле большинство касаний, которые всех нас поддерживают, невинны как новорожденный ягненок, резвящийся на весенней траве, но Дэв не был ягненком. Обычно я не склонна считать его абсолютно безобидным, но и хищником для меня он не был, а сейчас вдруг, всмотревшись в его голубые с золотом глаза, я увидела, что его энергия была подобна большому злому волку. В том, как он обнимал меня, как его большие ладони касались моей спины с легким нажимом, давая мне прочувствовать их силу, не было ничего невинного и кроткого. Я снова была поражена его объемами: высокий, широкоплечий, просто большой, будто выпрямился во все свои метр девяносто. Если бы он качался так же, как Никки, то стал бы огромен. Отчасти я была рада, что Дэв не налегал на тяжести, когда он притянул меня ближе, и я увидела в глазах его настоящего. И я вовсе не о том, что его глаза стали тигриными, они всегда такими были, я вдруг увидела в них, как он нуждается. Обычно говорят "хочет секса", а не "нуждается" в нем, но не думаю, что это подходит для некоторых из нас.

Голод в глазах Дэва был столь очевиден, что мне вдруг стало неловко в его руках. Он склонился, чтобы поцеловать меня, впиваясь пальцами мне в спину, и от обещания силы и боли ускорился пульс и перехватило дыхание. Как сильно Ашер должен был пренебрегать им. чтобы обычно кроткого и нежного Дэва охватила такая свирепая жажда?

Его губы коснулись моих, и он словно притянул мою золотую тигрицу, будто один этот поцелуй достиг глубин моего тела и прикоснулся к самому сокровенному. Золото вырвалось вверх сияющим пламенем, и радуга остальных моих тигров последовала за ним: красный тигр цвета огня, черный словно уголек в его сердце, белый там, где некоторые металлы начинают таять раскаленными лужами, и синий там. где огонь пылает горячее всего. Все цвета, вся сила, весь этот жар выплеснулся из меня в Дэва в том месте, где наша кожа соприкасалась. Наш поцелуй, должно быть, выглядел так. словно пожиратель огня, попытавшись проглотить разноцветное пламя, затем не вовремя поцеловал любовника, так что огонь излился в его уста.

Не знаю, что видели другие, но для нас это был поцелуй посреди горящих красок и силы. Это было прекрасно и пугающе, словно пламя плясало по нашей коже, по не обжигало... пока.

А затем рука Мики легла поверх моей, и сила хлынула по моей коже в пего, словно река, нашедшая новый выход к морю. Его леопард скользнул по моей руке, пробуждая моего зверя, их успокаивающая темнота смешалась с тиграми, и жар вдруг перестал пугать. Я знала, что вместе мы могли укротить его и контролировать, и с этой мыслью все мои звери пробудились и присоединились к сплетенному узлу смешанной силы. Сначала к тиграм и леопарду присоединился лев. за ним волк и. наконец, гиена. Этого зверя я носила недавно - меньше года назад Арес, умирая, заразил меня. Он не хотел награждать своей болезнью, из-за которой ему пришлось уйти из пехоты. Не хотел вынуждать меня применять свои навыки: он обучал меня как снайпера, чтобы я убила его прежде, чем в безумии Он навредит гражданским. Мы оба много чего не хотели, но теперь я до конца своих дней буду носить часть его зверя. И мне больше ничего не нужно, чтобы помнить о своем друге, кроме этой горячей, дикой энергии, хлынувшей из меня в касавшихся меня мужчин.

- Анита пахнет всеми своими зверями одновременно, - сказал Криспин, и это дало мне понять, что он ближе, чем был.

Я хотела посмотреть, насколько Он близко, и Дэв коснулся рукой моей щеки так, чтобы энергия продолжила струиться по нашей коже, когда мы прервали поцелуй, обернувшись. Мика без проблем оглянулся, просто держа нас за руки. Криспин стоял на четвереньках на столе для переговоров, принюхиваясь и все еще удерживая руки на дереве, так же как кошки гораздо меньших размеров сперва обнюхивают то, что их заинтересовало, изучая, но не касаясь.

- Мика пахнет всеми ее зверями и чем-то еще. Чем-то, что я не могу попять. А ты что чуешь, Домино?

Голос Домино раздался позади меня, я повернулась в кольце мужских рук и невидимой волне этой пылающей энергии и увидела его, припавшего на четвереньки к полу, тянувшегося к нам, почти повторяя позу Криспина.

- Зверей. Зверей их всех.

- Для тебя Мика пахнет чем-то большим, чем просто леопардом?

Домино склонился ближе к ноге Мики.

-Да.

Криспин подался ближе, потянувшись всем своим длинным телом, едва не касаясь Дэва языком. Золотой тигр зарычал на него, и Криспин немного отстранился.

- Чуешь ли ты что-то и от Дэва?

Домино прополз мимо моих йог ближе к Дэву, принюхиваясь. Охранник в полном вооружении должен был бы выглядеть неловко, ползая на четвереньках, но казалось, тигр внутри него точно знал, как управлять его человеческим телом, чтобы выглядеть грациозно и без мягких лап. Он с шумом втянул воздух, а затем протянул руку, словно лаская энергию. на этот раз Дэв зарычал громче.

- Полегче, золотой наш. я просто изучаю энергию, - предупредил Домино, подняв на нас красные с рыжим глаза.

- От Дэва тоже пахнет всеми их зверями.

- Этого не должно быть, - сказал Криспин.

- Как это возможно? - спросил Жан-Клод. Он облокотился о стену недалеко от нас троих, спрятав руки за спиной.

- Анита панвер, поэтому и обладает несколькими зверями, но другим это передаться не должно было, - сказал Криспин.

- Думаю, это только их сила, не сами звери, - заметил Мика с придыханием, на грани рыка.

- Что если нет? - спросил Домино, вес еще находясь на четвереньках у наших ног.

Мы трое не смотрели друг на друга, но все же мгновенно делились эмоциями. Метки между нами были открыты, не полностью, но мы уже начинали мыслить, как единое целое: один разум и одно сердце на троих, если мы не будем осторожны.

- Попробуйте перекинуться, - предложил Домино.

- Что? - ахнула я.

- Пусть один из вас попробует сменить форму на ту, которой не обладает.

Мы все уставились в его огненные глаза, и наконец Мика ответил:

- Мне дорога моя одежда.

- Я о своей не так беспокоюсь, - сказал Дэв.

- Тогда ты и изменись, - предложил Криспин.

- Пока мы все касаемся друг друга? - спросил он.

- Да, - хором ответили оборотни. Мы с Жан-Клодом не были так уверены, но "нет" не сказали.

- Ладно. И в кого мне перекинуться? - уточнил Дэв.

- А в кого хочешь? - спросила я.

Он улыбнулся или скорее даже яростно обнажил зубы. Он абсолютно точно знал, кем хотел стать.

Глава 24

Я и прежде видела, как Дэв меняет форму, но только в очень особенном виде боевой подготовки. Быстрая трансформация частенько решает в битве между оборотнями, поэтому паши охранники тренировали этот навык, наряду с владением оружием и рукопашной. Так что я видела, как меняет форму Дэв и другие наши охранники, но никогда не касалась его при этом. И никогда при этом мы с Микой не делили наших зверей, а метафизика не затапливала нас всех, словно река, вышедшая из берегов.

Его ладонь охватил жар, она вдруг из теплой стала горячей, как если бы у Дэва началась смертельная лихорадка, а затем жар охватил вес его тело, он ощущался даже сквозь одежду, когда Дэв крепко обхватил меня и привлек Мику ближе, потянув его за руку. Я ощутила сомнение Мики, а затем он расслабился в отличии от меня. Словно решил для себя что-то, что сковывало его, и расслабился со мной и Дэвом, ведь другой мужчина притянул меня так близко, что просто не мог при этом держаться подальше от Мики. Я ощутила отголосок радости Дэва, словно он по достоинству оценил поступок Мики. не знаю, то ли то, что Мика расслабился, то ли эмоции Дэва, но что-то

подстегнуло силу, словно в огонь плеснули бензина.

Вокруг нас вспыхнуло невидимое разноцветное пламя, столь яркое в моей голове, словно я видела сон наяву, но в этом видении чувствовался жар и внушительность двух мужчин, так что это скорее было переплетение реальности и иллюзии.

- Вы видите цвета? - спросила я, и голос звучал с придыханием, чуть больше, чем обычно.

- Чую их, - прошептал Мика.

- Ощущаю их, - ответил Дэв и потянулся рукой, словно думал, что и в самом деле может коснуться пламени. Цвета реагировали на его ладонь: вспыхивая ярче, когда он касался пальцами силы, и затухая, когда его ладонь скользила по воздуху мимо.

- Они реагируют на твои прикосновения, - заметила я.

- Как я и сказал, я ощущаю разных зверей.

- Выбери одного, mon ami, позволь мне увидеть, как исчезнет твоя одежда, и ты высвободишься из человеческого обличья, - проговорил Жан-Клод, и я почувствовала, как его голос ласкает мою кожу даже сквозь всю эту силу. на мгновенье я задумалась, флиртует ли он с Дэвом, чтобы просто поторопить его с выбором формы, или по той же причине, почему мы все это делаем.

Я почувствовала ошеломление Дэва, его тело реагировало на голос Жан-Клода острее, чем мы с Микой, но мы немало времени провели вместе с ним и постепенно выработали свою стойкость. Дэв же встречался с Ашером, поэтому Жан-Клод определил его в число неприкосновенных. Возможно, Дэв не единственный, кто устал от Ашера и истерик Кейна.

- Выбери, - велел Мика. - Выбери, или это сделаю я.

И Дэв выбрал или скорее попытался, но допустил ошибку. Он просто позволил своему зверю освободиться, не учтя, что теперь у него сеть девять разных зверей, и все они хотят вырваться на свободу. А я знала, как плохо они умеют делиться.

Все они хлынули в его тело, словно бурный поток в узкое русло реки, только вот у этой воды были клыки и когти. Дэв вскрикнул, оседая и с силой потянув нас за собой, мы с трудом смогли устоять на ногах и удержать его. Я ощущала, как зубами и когтями они пытаются прорваться наружу, но не ощущала боли Дэва.

- Ты защищаешь нас? - спросила я, взглянув на Мику.

- Да, удержишь его сама?

Я крепче обхватила большого мужчину за пояс, поддерживая, и кивнула. И Мика поверил мне на слово, как и всегда. Он перестал пытаться удержать Дэва, и на меня вдруг навалился сверхъестественно сильный мужчина, который был в два раза тяжелее меня, и чье тело извивалось и противилось себе же. Я словно пыталась удержать мускулистый кулек, кишащий змеями. Мика обхватил ладонями лицо Дэва. вынуждая его посмотреть на него.

- Успокой их, Дэв, заставь отступить так же, как заставляешь своего тигра. Сделай это! Сейчас же!

Дэв снова закричал и крепко зажмурился, не видя ничего, кроме пытающихся вырваться зверей внутри него. Мика так сильно стиснул руками лицо Дэва, что его пальцы оставляли отпечатки.

- Дэв, посмотри на меня, - прокричал он.

Мужчина моргнул. Я держала его и почувствовала, как что-то упирается мне в грудь там, где я тесно прижалась к Дэву, словно нечто огромное растягивало его живот изнутри.

- Дэв, все так же, как с твоим тигром. Возьми их под контроль!

- Их слишком много, - выдохнул Дэв и вновь закричал.

- Остановите это, - вмешался Криспин.

Дэв поднял взгляд на другого вертигра.

- Нет! - вырвалось у него вместе с очередным вскриком, но Криспин отступил и оставил нас в покое.

- Дэв, - позвал Мика: - ты же золотой тигр?

- Да, - выдавил он сквозь стиснутые зубы.

- Тогда делай то, что предначертано золотым тиграм: покоряй и властвуй!

Тело Дэва вдруг успокоилось в моих объятьях, словно звери внутри него услышали отзвуки охотничьих рожков и замерли. Затем они либо станут сражаться еще яростней, либо не шелохнуться в надежде, что "охотники" пройдут мимо. Я крепче стиснула талию Дэва, вцепившись одной рукой в запястье другой, напрягла корпус, согнула ноги в коленях. Мне всего-то и нужно удержать Дэва в вертикальном положении. Самое сложное делают Мика и сам Дэв. Мне просто нужно выдержать. Я смогу.

Дэв снова прикрыл глаза, но не думаю, что от боли, скорее чтобы сконцентрироваться на том, что он может ясно разглядеть только в своем разуме. Я заметила, что порой то, что мы видим вокруг, мешает увидеть то, то внутри нас.

Есть выражение "размять мышцы", а сила воли тоже в каком-то смысле мышца. Я чувствовала, как Дэв собирается с духом, это ощущалось по его телу, он напряг каждый мускул, словно то, что он собирался сделать, требовало от пего физических усилий, а затем его сила, его зверь, все, что впервые привлекло меня к нему, нагнало других животных. Я даже на мгновенье увидела светло-золотого тигра, обнажившего клыки и рычащего. Тигр попытался выбиться вперед к нему, но Дэв оттолкнул его и потянулся за другим зверем в своры животных.

Он тоже был светло-золотым, но без тигриной желтизны и без единой полоски на теле. У современных львов полосок нет. не знаю точно, сказал ли это Мика вслух, или я услышала всего лишь его мысли: «Лев, ну конечно это будет лев.» Он был почти недоволен этим выбором. Я не успела спросить его. в чем дело, потому что Дэв начал перекидываться. Его человеческая кожа стала не лихорадочно-горячей, а почти обжигающей, а затем уступила меху. Пролилась густая прозрачная жидкость такая же горячая, как кровь, когда перестраивалось его тело. Я была так близко, что чувствовала смещение костей под его кожей, изменение связок. У меня и раньше был опыт, когда ликантропы перекидывались на мне, но никогда я не держала их при этом изо всех сил. Раньше я только слышала или догадывалась, а теперь чувствовала все изменения, происходящие с его телом в моих руках. Я закрыла глаза, когда на меня хлынула горячая жидкость, он стал выше, чем был в человеческой форме. Дэв большой парень, а лев из него просто огромный.

Я сморгнула с глаз жидкость, которой была вся обляпана, а Дэв возвышался надо мной с абсолютно сухой шкурой, не считая тех мест, где он касался меня. Его густая грива была светло-желтой. близкой к его цвету волос, хотя я знала, что не должно быть соответствий с человеческим телом оборотня. Дэв моргнул и взглянул на меня огромными янтарно-золотыми глазами на лице, что было идеальной смесью человеческого с кошачьим.

В этой форме Он был настолько высок, что почти задевал головой потолок, значит он был выше 210 см. В получеловеческой форме: человек-волк, человек-лев, человек-кто-угодно – большинство оборотней становились выше от двух до тридцати сантиметров.

Как я и сказала, Дэв был большим парнем, а верльвом охрененно огромным.

- Матерь божья, - выдохнул Домино где-то позади нас.

- Это невозможно, - вторил ему Криспин.

Я почувствовала, как Мика сжался за секунду до того, как Он перекинулся с жаром и силой. Его изменение было аккуратнее, чище и быстрее, с другой стороны, из всех, кого я знала, Он лучше всего менял одну форму на другую. Он стоял позади меня, покрытый черным мехом, но был выше обычного. Как и пятна леопарда, тигриные полосы были заметны, только когда свет попадал на них. Он впервые взглянул на меня другими глазами: золотистыми с красным ободком вокруг зрачка, как отражение его золотисто-зеленых. Он нависал надо мной, но даже близко не так, как человек-лев.

Они двое заполнили комнату, и в ней словно больше ни для кого и ни для чего не осталось места. Стол отодвинут назад, стулья опрокинуты, и я не могла вспомнить, когда это произошло, мы ли это сделали или другие, чтобы уберечь мебель.

Голос Дэва звучал рычащим басом даже глубже, чем был у него обычно в тигриной форме:

- Я думал, тебе дорога твоя одежда.

- Я должен был попробовать, - прорычал Мика в ответ.

Я начала отступать от них, но они оба схватили меня за руки.

- Неизвестно, что случится, если мы перестанем касаться друг друга, - объяснил Мика.

Я остановилась, удерживаемая их большими ладонями на моих руках. Дэв почти мог дважды обернуть пальцы на моем бицепсе. И дело не в том, что мой бицепс был настолько мал, просто Дэв был огромным.

Жан-Клод обошел их вокруг, прижимаясь к стене, чтобы обступить золотистый бок Дэва.

- Впечатляет, ma petite, mon chat, mon tigre. Очень впечатляет.

Дэв встряхнул густой гривой.

- Сейчас я не тигр.

- Тогда mon lionne.

- А я твой лев, Жан-Клод? - и этот вопрос подразумевал гораздо больше, чем казалось на первый взгляд.

- Все здесь принадлежит мне, Мефистофель.

Полное имя Дэва поражало. Я так редко слышала его, что порой забывала о его втором имени.

Огромный лев кивнул, подпирая плечами потолок из-за недостатка места, держа нас с Микой за руки. Их рыжий и черный мех, как инь и ян. обернулись вокруг друг друга.

- Ты король, и можешь получить все, что пожелаешь, - сказал Дэв, и мне снова показалось, что эти слова подразумевали больше, чем должны были. Порасспрашиваю Жан-Клода позже.

- Я не поклонник меха, mon lionne.

- То, что связано с мехом, можно исправить. А последствия, помимо этого, мы обсудим, - сказал Мика. - Прочувствуй то, что собираюсь сделать, Дэв. У тебя достаточно силы, чтобы повторить, как и у большинства клана тигров.

- Внимательно смотрю.

- Не только глазами?

- Естественно, - ответил Дэв. словно он всегда смотрел на вещи больше, чем просто глазами.

Пока тело Мики уменьшалось, его мех исчезал, а под ним проступала кожа, словно стаивал по весне сковывающий ее лед. Перед нами стоял обнаженный и прекрасный Мика, темно-каштановые локоны каскадом спускались к плечам, резинка для волос исчезла вместе с одеждой. Он взглянул на меня желто-зелеными глазами, и я испытала облегчение: на мгновенье я заволновалась, что его глаза так и останутся тигриными.

- Боже, когда ты делаешь это, все кажется так просто. - прорычал Дэв, а затем я ощутила, как его тело охватил жар. Мех не отступал с той же легкостью, что у Мики, но это изменение Дэва прошло чище и быстрее, чем я видела раньше. Он покачнулся - такая быстрая трансформация отнимает много сил - и мы с Микой удержали его на йогах.

Дэв посмотрел на Жан-Клода.

- Меха больше нет.

- Я вижу. - ответил Жан-Клод как можно более нейтральным голосом, но не слишком успешно. Тот факт, что он не мог совладать с голосом, означал, что происходящее задело или больную мозоль, или эрогенную зону. Так или иначе это его взволновало.

- В ту первую ночь, когда я приехал, ты отправил меня к Ашеру, а сам вместе с Ричардом забрал Энви. Его она уже бросила, а ты с ней несчастлив.

- Она плохо умеет делиться.

- Она красивая девушка.

- Так и есть.

- Большинство мужчин были бы благодарны тому, что кто-то настолько красивый рядом с ними.

- Красивые мужчины могут быть на их месте, mon ami.

- Энви никогда не была с кем-то, кто считал бы себя симпатичнее в отношениях.

Жан-Клод по-галльски повел плечами, что могло означать как его согласие, так и нет.

- Это девчачье правило, - сказала я. - Никогда не встречаться      с тем, кто симпатичнее тебя. Я нарушила его очень давно и не парюсь об этом. Дэв улыбнулся, все еще сжимая наши руки, и снова покачнулся.

- Может, тебе присесть, - предложил Мика.

Дэв легонько качнул головой.

- Ты же знаешь, что Энви считает себя привлекательнее тебя?

Я кивнула.

- Она высокая длинноногая блондинка с голубыми глазами. Конечно, так и есть.

- И это тебя не беспокоит?

- Женщины думают так обо мне всю мою жизнь, я привыкла.

- Современные американки, похоже, считают, что быть красивой значит быть высокой и худой, но я жил во времена, когда это было не так.

- Но когда она входит в комнату, эта высокая блондинка притягивает и удерживает взгляды, - возразила я. - Я никогда не получала столько внимания, просто пробираясь в толпе.

Дэв усмехнулся.

- Просто ты настолько маленькая, что мы тебя в толпе разглядеть не можем.

Я одарила его взглядом, что заслуживал этот комментарий, но правда есть правда.

- В толпе мы незаметны, - согласился Мика.

Дэв рассмеялся и снова покачнулся. Жан-Клод пододвинул стул, и мы помогли Дэву присесть.

- Почему ты не чувствуешь усталости после всего? - спросил Дэв.

- С быстрой сменой формы я справляюсь лучше других.

- Да, но черт... Я на ногах устоять не могу.

- Тебе нужно подпитаться.

- То есть что-нибудь съесть.

Мика кивнул.

- А тебе нет?

- Я поем, но мог бы и обойтись.

Дэв оглянулся на Жан-Клода.

- Ты любишь Аниту, поэтому Энви не обостряла ситуацию. Но когда она поняла, сколь многих мужчин ты предпочитаешь ей, тогда-то она и перестала терпеть.

- Она засматривалась на других мужчин нашей группы? - спросила я.

Дэв улыбнулся.

- Она не привыкла соперничать с другими за чье-то внимание, когда не важно насколько они привлекательны, ведь для тебя красота не главное, ну возможно, Ашер исключение. В остальном ты предпочитаешь мужчин, занимающихся в спортзале, а единственная женщина в твоей жизни, не считая Энви, занимается в спортзале так же усердно, как мужик.

- Мне никогда не накачаться так же, как Ричарду, и плевать, сколько я занимаюсь.

-Но ты подкаченней большинства женщин и уж тем более Энви.

- Почему большинство золотых тигров учили искусности и в постели, и в драке, но только не Энви и нескольких других мужчин и женщин?

- Даже в нашем клане не все великие спортсмены, поэтому мы позволяем людям развивать свои сильные стороны. Адам потрясающий адвокат, но на его боевые навыки я бы полагаться не стал. Что касаемо некоторых женщин нашего клана, легенда гласила о новом Мастере Тигров, не о Госпоже. Поэтому Энви полагала, что ей достаточно быть просто красивой женщиной, чтобы выиграть по очкам перед новым Мастером.

- А что если бы он оказался геем? - спросила я.

- Я не единственный среди нас, кому нравятся мужчины.

Я кивнула.

Сила начала затухать, и мы не могли удержать ее.

- Что бы мы ни собирались сделать с этой силой, пора уже этим заняться, Жан-Клод. Думаю, из-за усталости Дэва она ослабевает.

- Я точно знаю, чего бы хотел я. - сказал Дэв. - Просто не уверен, что я справлюсь с тем, чего хотел раньше, - Он крепко сжал наши руки и взглянул на нас и Жан-Клода. - но я все еще хочу пробудить силу, а позже заняться сексом. Я не передумал.

- Нужно обсудить, что именно ты понимаешь под сексом между нами двумя. - сказал Мика.

Дев кивнул.

- Понимаю, но раз уж я могу помочь с этой силой, то хочу по-настоящему попытаться стать тем тигром, которого вы выберете.

- Я понял.

Жан-Клод взглянул на Мику.

- Ты достаточно ясно дал понять ранее, за кого твой голос, mon chat, и он был не за

Мефистофеля.

- Учитывая эту силу, мой голос может измениться.

- До чего же практичный котик.

- Стараюсь, - кивнул Мика.

- Я сплю с каждым из вас, поэтому в сексе между нами всеми нет ничего особенного. Но, кажется, мы говорим о чем-то большем, чем просто постель.

- Все верно, ma petite. У тебя есть возражение относительно того, чтобы он к нам

присоединился?

- Ничего личного, Дэв, но Мика совсем недавно высказал серьезные возражения на этот счет. И я не понимаю, почему он так быстро изменил свое мнение.

- Из-за силы, - ответил Мика.

Я всмотрелась в его лицо, но увидела лишь решимость.

- Ты передумал из-за силы?

- Когда в очередной раз какая-то из групп животных снова попросит нас о помощи, я мог бы быстро перекинуться из одной формы в другую, и мне не пришлось бы драться или соблазнять, или делать что-то еще, чтобы доказать им, что я больше, чем просто леопард. Это большая редкость. И это может быть достаточной демонстрацией силы, чтобы больше ничего не пришлось предпринимать.

Коалиция отправлялась на чужую территорию, когда ее вызывали полиция или сами оборотни. Иногда получалось договориться мирным путем, но чаще ликантропы обращались с личными проблемами, скрытыми от людских глаз, обычно эти проблемы подразумевали драку. Порой секс, но больше кровь, травмы и смерть стояли на пути решения проблемы, как было с львиным прайдом на западном побережье, который вдруг решил, что может захватить местных кугуаров. Их неубедительным оправданием было: «Они же горные львы, а все львы принадлежат нам.» Они забыли, что биологически кугуары гораздо ближе к леопардам, ведь тогда любовная интрижка между

доминантной самкой кугуаров и Рексом прайда оказалась бы чудовищно неправильной. Мика рисковал своей жизнью в каждом сражении, он рисковал с женщинами, путающими политику и обольщение. Королева одной из групп пыталась склонить Мику на отношения на расстоянии и даже подняла шумиху, угрожая мне. Если секс - это все, что нужно, чтобы избавить его от необходимости драться с оборотнями, которые в два раза крупнее него - ладненько, но после того инцидента он гораздо охотнее прибегает к сексу, как к козырю в переговорах.

Если изменение формы может прекратить сражения и отменить необходимость соблазнения, тогда...

- Бои были гораздо более серьезнее, чем ты мне рассказал?

- Мы с тобой одного размера, Анита. У тебя преимущество в скорости, неожиданности и безжалостности, но моя репутация как бойца хорошо известна. Они изучили большинство моих приемов и. как правило, превосходят меня по массе. И все было бы не так печально, если бы их боевая подготовка не была такой же, как у меня, а то и лучше. Все когда-то проигрывают, Анита.

- До сих пор ты не проигрывал.

- До сих пор.

Мы обменялись серьезными взглядами, и Он позволил мне почувствовать, что сражения начали беспокоить его так же, как Рафаэля, крысиного короля. Он осторожно прикрыл свои мысли об этом, чтобы я больше не могла прочитать их. Если бы я попыталась сделать это, то наглухо закрыла бы связь между нами, но Мика был способен защитить только необходимое, не закрываясь при этом полностью. Только Жан-Клод был искуснее в этом плане.

- Ото была тайна Рафаэля. Прошу, не пытайся обсудить это, если он сам не расскажет тебе.

После недолгих сомнений, я кивнула.

- Хорошо.

- Я ни слова не скажу. - пообещал Дэв.

Мы оба посмотрели на него и вдруг осознали, что он тихонько сидел здесь и. скорее всего, прочел каждую мысль, что мы с Микой разделили. И тот факт, что ни один из нас не подумал об этом, говорит о том, что мы опьянены силой сильнее, чем казалось. Ну или Дэв понравился силе так сильно, что она оставалась спокойна, не предупреждая нас.

- А как же Ашер? - поинтересовался Жан-Клод.

- Ты король? - спросил Дэв.

Жан-Клод на мгновенье стал невероятно тих, словно затаил дыхание, а затем ответил:

-Да.

- Тогда будь королем, - сказал Мика.

- Ma petite, - позвал он, взглянув на меня.

- Когда мы снова призовем силу, коснись нас, и посмотрим, что случится. Сможешь ли ты управлять ей. Сможешь ли ты управлять нами.

- И как устоять перед столь дивным вызовом?

- И не пытайся, - сказал Дэв.

Жан-Клод опустил взгляд на мужчину.

- Ты должен быть очень зол на Ашера, раз прибегаешь к такой мести.

- Разве я не могу просто желать переспать с тобой?

- Oui, но секс со мной ранит Ашера сильнее, чем с кем бы то ни было.

Сила быстро ослабевала, но вспышка гнева Дэва подстегнула ее, и мы вновь смогли искупаться в этом невидимом пламени.

- Вы с Микой получите больше силы, чем когда-либо прежде, а Ашер испытает ту же муку, на которую обрек нас обоих. Все выиграют.

- Ты не сможешь обыграть Ашера, mon tigre, мне хорошо известен этот печальный факт. Ты можешь либо быть с ним и терпеть его игры, либо уйти. Нет золотой середины.

- К тому же секс из мести никогда не был хорошей идеей, - заметила я.

Дэв посмотрел на меня и позволил этому жару коснуться его глаз, чтобы меня накрыла не только сила, но и волна его телесного голода. И это заставило нас с Микой ахнуть.

- Вам обоим будет хорошо, обещаю.

А затем он повернулся к Жан-Клоду:

- Вам троим.

- Ты же знаешь, что мы уже можем взывать к силе без необходимости укреплять ее сексом, - напомнила я.

Дэв так сильно вцепился в нас руками, что почти причинял боль.

- Нет, пет. я не позволю держать меня на задворках чьей-то жизни. Мы попытаемся,

действительно попытаемся, и если Мика не сможет иметь со мной дело - что одно, но я не позволю сбросить меня со счетов, даже не попытавшись по-настоящему.

- Ты уже пытался с Ашером, и ничего не вышло, mon ami.

- Это Ашер. Он любит грязные игры, в которых тебе не победить, не так ли?

Жан-Клод протянул руку и нежно коснулся его лица, и сила взвилась по его коже, охватила нас четверых, а пламя вдруг вспыхнуло еще ярче, заставив нас вскрикнуть.

Жан-Клод отстранился с вибрирующим смехом, глаза пылали его собственной силой, словно полночное небо вспыхнуло синим пламенем.

Дев покачнулся, несмотря на то, что сидел, и отпустил нас. И как только мы перестали касаться друг друга, сила начала таять.

- Мне нужно поесть и отдохнуть, а после я хочу получить реальный шанс.

- А мы в что время как раз успеем предупредить наших любовников об изменениях в... меню, - сказал Жан-Клод, и в его голосе все еще слышались отголоски смеха, как бывало, когда он был опьянен силой.

- Если все получится, я не хочу быть просто едой, - сказал Дев.

- О чем ты? - уточнила я.

Он поднял левую руку и пошевелил пальцами.

- Хочу, чтобы вы надели на нее кольцо.

И тем из нас, кто пообещал, был Мика:

- Если все получится, будет тебе кольцо.

Я посмотрела на одного из возлюбленных в моей жизни, которому, я знала, было ужасно не по себе в окружении больших крепких мужчин, и в этот самый момент поняла, как опасны были выезды Коалиции за город. Настолько опасны, что он был готов связать себя с человеком, которого никогда не сможет полюбить, с человеком, с которым придется делить меня, Жан-Клода и даже Натаниэля. А мне было известно, насколько он не хотел этого делать. Я обняла его так крепко, словно не могла прижать к себе достаточно, чтобы быть уверенной, что он в безопасности. Мика был поражен и, казалось, не знал, что делать, а затем обнял меня в ответ.

- Не вздумай у меня умереть. Чего бы что ни стоило, даже не вздумай!

Он сильнее стиснул меня руками, обнимая так же крепко, как я его

- Чего бы что ни стоило. - повторил он.

- Чего бы это ни стоило. - прошептала я в ответ.

- Если есть что-то на этом свете, что я могу сделать, чтобы вернуться живым, я всегда буду возвращаться домой к тебе. Анита.

Внезапно возможные обвинения Ашера в том, что мы увели его любовника, и то, как это может нарушить наш домашний устой, перестало иметь значение. Мы со всем справимся, потому что даже мысль о том, как близка я была к потере мужчины в моих объятиях, пугала меня больше всего остального. Секс не хуже смерти, потому что пока есть жизнь - есть надежда. Надежда на то, что это расставание не навсегда.

Надежда, что проблемы, разлучившие вас, вновь соединят вас вместе. Надежда, что вы снова увидите его улыбку, даже если он с кем-то другим. Только смерть окончательна и не оставляет надежды, и за исключением нее выход есть. Я уткнулась в сладкий аромат шеи Мики, больше всего на свете желая найти этот выход.

Глава 25

Мы как раз вовремя получили сообщение о том, что ужин готов, и Мика с Дэвом отправились на поиски чистой одежды.

А Жан-Клоду пришлось объяснять, почему мне душ и чистая одежда нужнее, чем парням. Никогда не могла понять, как шкура оборотней остается сухой и чистой, высвобождаясь из этого липкого нечто, но это факт. Именно поэтому ребятам нужно отмыть всего пару пятнышек там, где я их испачкала, и они будут чистыми. Зато я с головы до пят была обильно покрыта подсохшей жижей. Даже волосы встали колом из-за нее. Учитывая соседство оборотней, я не в первый раз оказываюсь вымазана с головы до ног, но каждый случай - новый опыт соскабливания этого в душе.

На самом деле, мои мужчины просили меня не пользоваться душевыми при основных спальнях, потому что вся эта слизь забивает водопровод. Групповые душевые были достаточно просторны, чтобы удовлетворить любой тренажерный зал, и в основном были предназначены для охранников, чтобы они могли привести себя в порядок после тренировок в специально оборудованной части зала, которая рассчитана на дополнительную скорость и силу ликантропов. Если бы я засорила там слив, еще бы осталась дюжина душевых, которые продолжали бы работать. Однако люди, ответственные за техническое обслуживание, давали нам маленькие пластиковые знаки, которые мы вешали на душ. где смывали слизь. Так они узнавали, где может возникнуть проблема, и это не становилось для них сюрпризом.

Домино хотел последовать за мной в качестве телохранителя, но я все-таки настояла на том, что если уж мне нужна охрана в нашем убежище, то у нас большие проблемы, так что я пошла к душевым в одиночестве.

В каком-то смысле я испытала облегчение. Я люблю мужчин своей жизни, но иногда не так уж и плохо немного побыть в тишине и уединении.

Перед раздевалкой, ведущей в душевые, стояли два охранника. Я узнала только одного из них.

- Привет. Бенито.

- Привет. Анита.

Бенито был высоким, темным и выглядел опасным. Чаще всего он носил неплохие, сшитые на заказ костюмы, скрывающие его отлично натренированное тело, он никогда не казался мне красавчиком, может быть, зловещим, но не привлекательным. Он добродушно взглянул на меня своими темно-карими глазами, и это немного смягчило черты его лица.

Он продвигался по службе, пока наконец не стал главным телохранителем Рафаэля, крысиного короля.

- Полагаю, раз ты здесь, Рафаэль в душе, - заметила я.

- Ага, Он просил его не беспокоить.

Я указала на свои перепачканные волосы и одежду.

- Как насчет исключения?

- Ты. Жан-Клод, Мика и Ричард - исключение. Рафаэль говорит, что мы не можем запретить королям и королеве пользоваться собственными вещами.

- Натаниэля в этом списке нет? - уточнила я.

Бенито ухмыльнулся, сверкнув белозубой, почти идеальной улыбкой. Мой папа заплатил немало денег, чтобы у моей сводной сестры была такая же. Лицо Бенито было рябым и суровым, и это всегда заставляло меня удивляться: неужели он был одним из тех счастливчиков, у кого от природы идеальная улыбка. Я никогда не спрашивала об этом, потому что не знала, как высказать ему свое удивление его идеальной улыбкой, не оскорбив его внешность в целом.

- Он принц, но не король. Без обид.

- Все в порядке. Так я могу помыться?

Бенито указал жестом на открытую дверь. Другой охранник просто смотрел на меня темно-карими, почти черными глазами, по ничего не сказал. Ну, раз Бенито дал добро, значит все в порядке.

Я могла бы воспользоваться небольшими переодевалками со шторками, если бы хотела раздеться в абсолютном уединении, но в комнате никого не было, и никто, кроме тех. с кем я уже спала, не мог войти в дверь, благодаря ребятам Рафаэля, поэтому я и разделась прямо у шкафчиков. Оружие я убрала в шкаф, а одежду просто сбросила и оставила лежать на полу. Захватив с полки полотенце и кондиционеры для волос, которые Жан-Клод заставил меня хранить здесь, я вошла в душевую.

Я слышала шум воды, это, должно быть. Рафаэль. Если бы он был одним из охранников, я бы. сторонясь его, приняла душ за углом. Но как себя вести, случайно встретив в душевой короля? Мне стоит игнорировать его, обратить внимание, поприветствовать? Для меня Он не был королем, но как минимум был моим другом и порой пищей. И поскольку я кормилась на нем через секс, мы были несколько ближе, чем просто друзья. Кажется, наши с ним отношения больше всего смахивали на секс по дружбе. Ну знаете, как это бывает: вы в городе, они в городе, и тут вы пересекаетесь. Ненавижу это понятие, йодля меня с Рафаэлем оно подходит.

С минуту я стояла в душевой в сомнениях, а затем услышала тихий звук. Болезненный стой. Я видела Рафаэля после того, как плохие парни содрали кожу с его спины. Он не хнычет по пустякам. Мои руки были заняты средствами для волос, а длинное полотенце перекинуто через плечо так, что почти волочилось по полу. Оно прикрывало меня по большей мере, и это было кстати, что бы пи произошло. Тихие непроизвольные стоны прекратились, пока я осматривала открытую зону душевой.

Рафаэля не было видно, но я все еще слышала шум воды, так что скорее всего он в одной из трех отдельных душевых кабинок с занавесом. Признаюсь, я частенько пользовалась ими, когда остальные ребята принимали душ после тренировок. Оборотни не стесняются своей наготы, но я была не единственной женщиной, которая не хотела раздеваться перед парнями, поэтому мы и установили душевые кабинки.

Я сомневалась, стоит ли спросить его. все ли у него в порядке, ведь если у него было мгновение слабости в душе, то он имел на это право. У парней есть правило: даже если вы заплачете, другие мужчины просто сделают вид, что ничего не заметили, если только вы не скажете что-то, чтобы привлечь внимание, но, если это тихий плач, особенно, когда вы хотели побыть наедине с собой, вас просто должны оставить в покое. Женщины обычно желают, чтобы их разыскали, спросили, что случилось, в отличие от мужчин, это главное правило. Конечно, есть и среди мужчин те, кому важно, чтобы вы поинтересовались, и среди женщин те, кто не хочет этого, но с большинством из тех, кого я знаю, это правило работает, поэтому я оставила Рафаэля одного справляться со своим поражением и включила душ посередине помещения. Если бы он захотел открыть занавеску и поговорить, я бы увидела его, но у него все еще оставалось личное пространство.

Признаю, что для быстрого душа было больше, чем одна причина. на случай если Рафаэль выйдет и захочет поговорить. Второй этап с кондиционерами, которыми заставлял меня пользоваться Жан-Клод, раздражал, но я и сама видела, что с ними мои волосы выглядели и чувствовали себя лучше, поэтому все-таки сделала это. Терпеть не могу, когда всякие манерные штучки так хорошо работают. Из-за этого я начинаю подозревать, что от них больше толку, чем мне казалось раньше.

И вот наконец я была чистая, сухая, нанесла пять - да, пять - несмываемых кондиционеров на волосы, что велел мне использовать Жан-Клод. Они еще не сделали мои волосы такими же роскошными, как его, но это уже начало.

В тишине Рафаэль издал резкий звук, как если бы движения причиняли ему боль.

Я больше не могла это выносить.

- Рафаэль, это Анита.

- Я узнал твой запах. - ответил он, и его голос звучал почти как обычно, совсем не соответствовал тому звуку, что Он только что издал.

- Я могу чем-то помочь?

- Ты не можешь сражаться вместо меня. Анита.

Я стояла перед его кабинкой, наблюдая за брызгами воды под занавеской.

- Я знаю, что у крыс не принято заменять их короля так, как в других животных группах.

- Мы ценим, что ты изучаешь каждую из наших культур, - сказал он.

Я прислонилась плечом к холодному кафелю.

- Я могу чем-то помочь тебе сейчас? Только скажи, и я сделаю это для тебя.

Рафаэль так долго молчал, что я уже хотела уйти, но он окликнул:

- Приоткрой занавес, если хочешь увидеть рану, но ты никак не спасешь меня от моей

собственной слабости!

Я понятия не имела, что он имел в виду, но поставила кондиционеры с шампунем и отдернула шторку. Рафаэль стоял на коленях на полу душа, держась руками за стену, словно не в силах был устоять на йогах. Все еще крепкий в плечах, он согнулся, касаясь кончиками коротких темных волос кафеля. Его спина была такой, как я помнила: смуглой, гладкой, мускулистой - не считая раны. Я шагнула в кабинку и опустилась на колени позади него.

- Колотая рана, но я не видела такие ножи раньше.

- Как и я. - сказал он, и в его голосе показались отголоски той боли, что я слышала раньше в его стопах.

- Я думала, оружие запрещено в сражениях за титул короля веркрыс.

- Так и сеть.

- Значит он играл нечестно.

- Да.

- Тогда он мертв.

Он провел рукой по своим коротким волосам, приглаживая их, а затем оглянулся на меня. Смуглое лицо с высокими широкими скулами. Он был красивым мужчиной. В его лице угадывались мексиканские корни, как у некоторых их ирландское наследие, хотя семья Рафаэля многие поколения назад покинула Мексику так же, как ирландские американцы Ирландию. Порой гены проявляются, просто чтобы напомнить нам о том, кто мы есть.

- За нечестную игру ему грозит казнь, да.

- На что он надеялся? - спросила я.

- На мою смерть.

Я всмотрелась в его карие глаза, такие темные, что почти черные, как в его крысином обличье. Коснулась его мокрых волос.

- Он не станет королем, если умрет, - заметила я.

- Подозреваю, им жертвовали ради кого-то, кто выступил бы вперед, если бы я погиб.

- Я думала, тебе не стать королем, пока ты не убьешь старого правителя.

- Обычно так и есть, но в наших законах сеть пункт о королях, погибших в боях, не решающих вопросы лидерства.

Его плечи содрогнулись, а голова вновь прижалась к кафелю.

- Почему ты не перекинешься и не попробуешь исцелиться?

- Я уже это сделал.

Я потянулась к ране посередине его спины, но так и не коснулась.

- Она все еще размером с мою ладонь.

- Не уверен, что рана уменьшилась.

- Должна была, если только это было не серебро. Ты достаточно силен для таких ранений.

- Я был достаточно силен, но даже короли стареют и в конце концов ослабевают, Анита. Как правило, именно годы, а не потеря боевого мастерства, замедляют нас настолько, чтобы потерять корону. Король, которого я победил, был совсем седым и в человеческом, и в крысином обличье.

- Ты не стар, Рафаэль.

С этой раной было что-то не так. Она выглядела неправильно.

- Я старше, чем выгляжу. - ответил он.

- Чем тебя ранили?

- Четырехгранным клинком, расширяющимся к рукояти.

- Больше похоже на какое-то копье, чем на нож, - заметила я.

- Он уникален.

Я поднялась и больше отдернула занавеску, чтобы рассмотреть рану при лучшем освещении.

- Он воткнул его и провернул или что-то вроде того.

- Часть клинка обломилась, оставшись в ране. Их лекарю пришлось вытаскивать обломок, когда я покинул круг вызова.

Я представила, как что-то настолько огромное воткнули бы мне в спину, а затем с силой рванули, чтобы провернуть и сломать клинок внутри раны. Плоть внутри раны казалась... обожженной.

- Тебе нужно в ту клинику для местных ликантропов с персоналом-веркрысами.

- Я не могу позволить другим узнать, что я слаб, Анита. Я сам убил того, кто сделал это. Как только люди прознают, что я не в состоянии залечить рану лучше, чем сейчас есть, мне бросят новый вызов на следующей неделе или в следующем месяце. Они накинутся как стервятники на раненного зверя.

- И ты пришел сюда, так что никто из твоих людей даже понятия не имеет.

- Ты и твои короли - мои союзники. Моя слабость отразится на всех нас, поэтому вы будете беречь мою тайну, пока мы не подыщем нового короля, который не принесет беды, заняв мое место.

- Если ты говоришь о том, чтобы позволить убить себя тому, кто по твоему мнению должен стать следующим крысиным королем, то забудь. Я не поддерживаю самоубийства.

Он стиснул мое запястье.

- Разве ты не понимаешь, Анита? Я не просто король местного родера, я правитель крыс всей страны. И нас достаточно, чтобы бросить вызов едва ли не любой из животных групп.

Я встретила его почти отчаянный взгляд и сказала то единственное, что могла:

- Я все понимаю, но не позволю тебе принести себя в жертву, пока мы не перепробуем все возможные варианты. Рафаэль.

Он выпрямился, стоя на коленях, и повернулся, чтобы лучше видеть меня, и это движение заставило его согнуться пополам от боли. Рафаэль почти уронил нас обоих на пол, сжимая мое запястье.

- Мне нужно больше света. С этой раной что-то не так.

- Делай, что должна, - сказал он. отпуская мою руку, встав на четвереньки и опустив голову, словно загнанная лошадь. Я перекинула его руку через свое плечо и, осторожно придерживая, стараясь не касаться раны, помогла подняться на ноги. Обычно он держался так прямо, так твердо, но сейчас пошатнулся, и на мгновенье мне пришлось принять на себя большую часть его веса. Затем Рафаэль собрался и помог мне вытащить себя из кабинки в зону общих душевых, где освещение было получше.

Я задумалась, отвести ли его к скамьям в раздевалке или усадить прямо здесь на полу, потому что стоять без посторонней помощи Он не мог и хотел, чтобы как можно меньше людей видели, как сильно он ранен. Я все-таки подвела его к стене, чтобы он мог облокотиться о нес, но он опустился на колени, как и прежде. По крайне мере теперь Он стоял на коленях под ярким светом, а мне это и было нужно.

По внешней части рапы я могла определить под каким изначальным углом вошло оружие. Края начали затягиваться, но клинок был серебряным, поэтому это максимум, на что было способно тело Рафаэля. Но то, что мне казалось странным было не здесь, а глубоко в мясе его тела.

- Такая глубокая рапа, как эта. должна была все еще кровоточить. По крови нет.

- Значит я залечил ее?

- Внешние края раны, думаю, да, или по крайней мере твое тело пытается исцелиться, но в глубине раны плоть словно обожжена. Я даже не уверена, что подобрала верное слово, чтобы описать то, что я вижу. Нам нужен врач.

- Нет, - отрезал он, и его голос при этом звучал очень категорично. Я встречала достаточно лидеров сообщества ликантропов, чтобы понимать: "нет" Рафаэля, сказанное так – окончательное решение, не подлежащее обсуждению.

- Ладно, но могу я пригласить сюда Мику и услышать его мнение?

Он прислонился лбом к кафелю, как будто чтобы просто устоять на коленях, он должен был приложить усилие.

- Да. я доверяю ему так же, как тебе.

Я вышла в раздевалку, взяла свой телефон и набрала Мике.

- Натаниэль говорит, что ужин уже остыл, - сказал он вместо приветствия.

- Спустись в общие душевые. Один из оборотней ранен, и рана выглядит странно.

- На такой случай у нас есть врач. Что ты не договариваешь, Анита?

- Это Рафаэль, и он отказывается от врача. Он говорит, что доверяет только тебе, мне. Жан-Клоду. Ричарду и другим королям, и союзникам, но никому больше.

- Сейчас буду, - сказал он, и то, как Он не всерьез по-семейному пожурил меня, было забыто. Теперь он был исключительно деловой.

Я всегда ценила это в нем: он умел отбросить в сторону все незначительное и сосредоточиться на главном.

Я села рядом с Рафаэлем. Он взял меня за руку, крепко сжимая в приступах боли, напоминая мне, каким чудовищно сильным он был.

- Скажи мне. если я сделаю тебе больно.

- Поверь, скажу.

Он снова задрожал и склонился к полу. Его голова коснулась моего бедра, и я провела рукой по его влажным волосам.

- Все в порядке, ложись.

- В смысле устроить голову на твоих коленях, а ты меня погладишь?

- Если это поможет, то да.

Он чуть сильнее прижался лбом к моему бедру, с минуту решался, а затем все же лег на бок, устроив голову на моих коленях, держа одной рукой мою ладонь. Когда он устроился поудобнее - настолько, насколько вообще мог - я коснулась его волос, приглаживая их назад, убирая с лица. Рафаэль возражать не стал, и я продолжила скользить пальцами по его влажным волосам, пока он лежал на моих коленях, свернувшись калачиком, иногда стискивая мою руку от вспышек боли.

- Спасибо, - мягко сказал он.

- За что?

- Я доверяю Мике, Жан-Клоду и даже Ричарду, но не могу предстать перед ними настолько слабым.

Я попыталась отшутиться:

- Даже не знаю. Думаю, Жан-Клод не стал бы возражать, положи ты голову на его колени.

- Не нужно, - сказал он.

- Чего?

Он повернул голову так, чтобы взглянуть на меня снизу-вверх.

- Преуменьшать то, что так важно.

Я не знала, что на это ответить, и старалась не ерзать от смущения.

- Ты мой друг, - сказала я наконец. По, кажется, это не совсем подходящее определение.

- Ты всем своим друзьям позволяешь лежать на твоих коленях, когда ты обнажена?

Я не чувствовала себя голой, пока Рафаэль не сделал на этом акцент. Я справилась с

инстинктивным смущением и заметила:

- Обращать внимание на чью-то наготу против кодекса оборотней, если речь не идет о сексе.

- Это так, но, если уж мы не влюблены друг в друга, не встречаемся, наши отношения все же больше, чем просто дружба, Анита.

Я отвернулась от требовательного взгляда Рафаэля, но заставила себя снова посмотреть на него, когда поняла, как сильно мне не хочется встречаться с ним глазами. Ни в чем нельзя проявлять малодушие, ни в малом, ни в большом, ведь начнешь увиливать в каких-то незначительных вопросах, а затем оно перейдет на что-то более серьезное. Мне нужно быть стойкой для работы и просто для самой себя.

Я всмотрелась в лицо этого сильного, смелого и благородного мужчины и коснулась его щеки.

- Да, это больше, чем дружба.

Он улыбнулся, и только ради этого стоило сказать это.

Я поняла, что Мика рядом, еще до того, как он вошел в душевые, правда не уверена, уловила ли его запах, почувствовала его самого или. может, услышала. Я просто знала, что сейчас он войдет в комнату.

Он поспешил к нам, все еще одетый, что казалось странным в душевых. Мне вдруг захотелось, чтобы он разделся, или чтобы мы каким-то магическим образом оказались в одежде. Он опустился на колени рядом с Рафаэлем, коснулся рукой его спины у самой раны. Она была достаточно большая, чтобы не спрашивать, где болит.

Мика зашипел, выдохнув сквозь стиснутые зубы, словно встревоженный кот.

- Расскажи мне, что случилось, Рафаэль.

И он рассказал, а я помогла добавить факты в суть его истории.

- Рана как будто обожжена или что-то вроде того... То есть она глубокая и не залечивается, но при этом не кровоточит. А ведь должна, верно?

- Их лекарь накладывал повязку?

- В самом начале, чтобы остановить кровь. Но ты же знаешь, что мы не можем носить бандаж.

- Да, наши тела начинают залечиваться вместе с бинтами, - сказал Мика.

- Почему она не залечивается? - спросила я.

Тело Рафаэля свела судорога, заставив его так сильно стиснуть мою руку, что у меня сперло дыхание.

- Вот это было сильно, - сказала я.

- Я не хотел делать тебе больно, - ответил он.

- Это просто боль, кажется, что становится хуже, на самом же деле должно стать лучше, да? – я посмотрела на Мику за подтверждением или хотя бы объяснением.

- Да, должно, - ответил он. опустив ладони по обе стороны от раны и заглянув в глубь так же, как и я чуть раньше. - Может лекарь не вытащил серебро? Я бы осмотрел рану, но будет больно.

- Делай все, что необходимо, - ответил Рафаэль, крепче сжал мою ладонь и закрыл глаза. Я продолжила гладить его по волосам, словно это могло чем-то помочь, но иногда дело не в логичности действия, а в утешении. Что утешает вас лучше, как не эмоции? В них нет никакого смысла, но они действительно успокаивают.

Я видела, как Мика скользнул пальцами в рану, но и так могла бы понять, что он делает, по руке Рафаэля в моей. Сейчас он тихо переживал эту боль, стараясь ни единым движением не показать, насколько это мучительно. Перед Микой он держался лучше, был выносливее. Словно все его чувства выражались только в его руке, так сильно сжимающей мою, что побелели пальцы. Я стиснула зубы, позволяя ему держать меня.

- Здесь что-то в ране, - сказал Мика.

- Серебро? - спросила я.

Пальцы Мики почти полностью скрылись в спине Рафаэля, и хватка на моей ладони вырвала из меня:

- Полегче, Рафаэль.

- Виноват.

- Все в порядке. Я рада быть здесь. По ты такой сильный, что можешь сломать мне руку, совсем не желая этого.

- Прости.

- Вот дерьмо! - выругался Мика, а он почти не ругается.

Мы оба повернулись к нему, и он отдернул руку от раны Рафаэля и показал нам копчики своих пальцев. Они были покрыты серо-белой жидкостью, кожа вздулась. Мика поднялся и запустил руку под душ рядом с нами.

- Что это? - спросил Рафаэль.

- Я не уверен, - ответил Мика. - Но это в твоей ране. Что бы это ни было, оно ведет себя почти как расплавленное серебро. Ты никогда не исцелишься, пока оно внутри. Никто из нас не смог бы.

- Мне стоило понять, что это, - сказала я.

- Что значит "стоило понять"? - уточнил Мика.

- Я уже видела это. Я не знала, как это влияет на ликантропов, но... - я сделала глубокий вдох, всколыхнув память. - Вампиры. Так убивали вампиров, вводя это в их кровь.

- И что же именно их убивало? - спросил Мика.

-Нитрат серебра, - ответила я.

- Я думал, он более серебристый.

Я покачала головой.

- Многие так думают. Но серебристая жидкость, сворачивающаяся в шарики, это ртуть. Именно ее снимают в фильмах, а настоящий нитрат серебра вовсе не серебристый и не сбивается в шарики, как ртуть.

- Срабатывало на вампирах? - спросил Мика.

- Срабатывало, но недостаточно быстро на древних вампирах, поэтому они могли нанести немало вреда в предсмертных агониях.

- Как оно попало в мою рану?

- Возможно оно было в клинке и, когда он обломил его внутри раны, пролилось внутрь, - предположила я.

- Лекарь должен был заметить, - сказал Мика.

- Если только она сама не добавила нитрат серебра в рапу, когда накладывала повязку.

Мика снова присел на коленях возле Рафаэля.

- Чувствовал жжение, когда она перевязывала рану?

- Да, она сказала, что это коагулянт и антисептик. Кровотечение и правда остановилось.

- Потому что она сожгла плоть, закрыв рану, - сказал Мика, а затем посмотрел на меня: - Помоги мне повернуть его, чтобы промыть рану.

Мы поставили Рафаэля на колени. Я присела перед ним, положив его руки себе на плечи и удерживая, пока Мика включал воду. Сначала было больно, но чем дольше вода вымывала яд, тем больше расслаблялся Рафаэль. Мика долго поливал его водой, прежде чем наконец остался удовлетворен.

- Как ты себя чувствуешь теперь? - спросила я.

- Лучше, гораздо лучше, - ответил Рафаэль.

- Обожженные края раны затянутся? - спросила я.

Мика опустился на колени, осматривая спину другого мужчины.

- Нет, для нас это как прижигание. Исцеление просто остановилось.

- Не могу же я остаться с открытой раной на синие, - сказал Рафаэль.

- Тебе и не нужно. «Но, чтобы рана снова могла затянуться, придется вытерпеть много боли», - сказала я.

Он взглянул на меня с расстояния нескольких сантиметров, поскольку мы все еще стояли на коленях на мокром полу.

- Как ты исцелишь меня?

- Если у оборотня отсечена конечность и одновременно обожжена, что он делает? – задала встречный вопрос я.

Его темные глаза всмотрелись в мои, а затем я увидела его понимание.

- Как сильно и как глубоко она обожжена?

- Сильно и настолько глубоко, насколько глубоко рана уходит в спину, - сказала я.

- Ты предлагаешь срезать обожженную часть, чтобы его тело могло залечить свежую рану? - уточнил Мика.

- Именно, - ответила я.

- Боли будет больше, чем просто много, - сказал он.

- Ага, а теперь мы можем позвать доктора, чтобы он сделал это.

- Нет, - отрезал Рафаэль очень решительным топом.

- Да, - возразила я.

- Нет, - повторил он.

- Это не слабость с твоей стороны. Ни один ликантроп не смог бы залечить эту рапу, Рафаэль. Будь ты слабее, они убили бы тебя, но ты оказался слишком силен для этих ублюдков.

- Это из-за боли я теряю твою мысль?

- Возможно, но это был умышленный заговор с целью твоего убийства. Тот, кто вызвал тебя на поединок, лишь один из сообщников. И лекарь как минимум их подельник, если не член заговора.

- Анита права, Рафаэль. Только кто-то такой же сильный, как ты, смог бы пережить это покушение. Если бы твое тело исцелялось недостаточно быстро, и нитрат серебра попал бы в кровь, ты мог бы уже не сидеть здесь живым.

- Лекарь должна умереть за это, - наконец сказал Рафаэль.

- Да, - согласился Мика, - но сначала нам нужно выяснить только ли она и твой соперник были в заговоре. Если эта проблема посерьезнее, нам стоит знать.

- Да, да, конечно. Думаю, из-за раны мысли рассеиваются.

- Это из-за боли, - сказала я.

- Давай позовем твоих охранников, чтобы они помогли отвести тебя в медпункт. А я вызову дежурного врача.

- Мне нужно отдать Бенито приказ насчет лекаря до того, как врач начнет меня резать.

- Соглашусь, - ответили мы с Микой хором.

- Вы поможете мне отдать необходимые распоряжения? Я хочу быть уверен, что она пробудет в живых достаточно долго, чтобы ответить на вопросы.

- Мы поможем тебе прояснить это. - пообещала я.

- Спасибо. Вам обоим, - сказал Рафаэль, обняв меня, а другой рукой сжимая ладонь Мики.

Порой я не уверена, что из-за секса между мной и Рафаэлем мы с ним больше, чем просто друзья. Может дело не в нем, а в мантии долга, в которую все мы облачены? Появление людей, желающих твоей смерти, и знание, что мы трое находимся в коротком списке каждого из нас, кому мы безоговорочно доверяем, очень неплохо связывает нас вместе. "По нет покоя голове в венце" 20 и все в этом духе.

(Шекспир Уильям – Король Генрих IV).

Глава 26

Мы с Микой пробыли с Рафаэлем достаточно долго, чтобы убедиться, что он в безопасности под присмотром доктора в медпункте, который мы обустроили под Цирком. Мы получали слишком много травм, происхождение которых не хотели бы объяснять в обычном госпитале, например, таких, как колотая рана Рафаэля. Доктор Лилиан нашла даже болеутоляющее, которое хоть и недолго, но работает на оборотнях, так что Рафаэль не каждый надрез будет чувствовать, когда Лилиан начнет удалять поврежденную плоть и пускать кровь. Когда рана будет свежей, он сможет исцелиться самостоятельно, может, медленнее, чем обычно, из-за нанесенного ущерба, но он исцелится.

Прежде чем доктор Лилиан дала ему обезболивающее, Рафаэль поговорил со мной, Микой и Бенито. Он дал добро на задержание, допрос и, в конечном счете, казнь лекаря. Последнее не было сказано, но все было и так понятно. Пытаешься убить короля - умираешь, и точка. Цареубийство - одно из списка преступлений, требующее максимальной меры наказания, чтобы другим не повадно было. Затем Мика отправился проверить, осталось ли еще что-нибудь от ужина, а я за одеждой. Большинство ликантропов разгуливали бы голышом, если бы мы позволяли им, но лично я комфортнее себя чувствую одетой, если занимаюсь обычными ежедневными делами. Раздеваюсь только для сна или секса. Натаниэль написал мне, что приберег для меня покушать. Я ненадолго вернулась в раздевалку, чтобы забрать пистолеты, ведь теперь, когда на мне снова штаны и ремень, я могла вооружиться. Моя лучшая поясная кобура была вымазана той же прозрачной слизью, что я смыла с себя. Я собиралась отчистить ее после душа, но чрезвычайная ситуация отвлекала меня. Я как раз раздумывала, стоит ли почистить ее перед ужином и остаться безоружной, пока она будет сохнуть, когда зазвонил мой телефон.

Я могла бы проигнорировать, но рингтон был рабочим: подъем зомби, не поимка злодеев.

- Я сегодня не работаю. В чем дело?

- Анита, это Мэнни.

Это заставило меня уделить больше внимания. Мэнни не звонил бы по пустякам.

- Что стряслось?

- Я на посту сегодня. Так что слежу за GPS на зомби, что мы подняли.

- Сиделка для зомби. Лучше ты, чем я.

- Зомби, которого ты подняла сегодня, находится по адресу, не принадлежащему ни одному из клиентов.

- Где он?

- У Дэнни.

- У какого Дэнни?

- Это ресторан.

- Хочешь сказать, что зомби в ресторане "У Дэнни"?

- Если верить GPS на его лодыжке.

- Черт, они не могли привести его в ресторан. Незаконно приводить зомби в общепит. Служба здравоохранения закроет их на время разбирательств, если об этом узнают.

- Я в курсе.

- Ну конечно ты в курсе. Я позвоню заказчикам. Возможно, они зашли перекусить, а зомби ждет их на парковке.

- Разве они не просили дать им время на то, чтобы опросить зомби об исторических событиях или вроде того?

- Ну да, просили.

- Как правило те, кто об этом просит, не отлучаются на перекус, - заметил он.

- Ты прав. Я позвоню им, дам тебе знать, что они скажут.

- Жду не дождусь, услышать, что же на этот раз, - сказал Мэнни.

- Заказчики такие чудные.

- Воистину, - согласился он.

- Спасибо, Мэнни, я перезвоню тебе.

Я отключилась и набрала мистеру МакДугалу. Какого черта они делают "У Дэнни" с моим зомби?

МакДугал ответил после третьего гудка.

- Миз Блейк, чем обязаны?

- Сигнал GPS на зомби показывает, что вы не у себя дома.

- Heт, мы вышли поесть.

- И взяли зомби с собой. Он сидит в машине?

- Нет, он рядом с нами.

- В ресторане.

- Да.

- Вы не можете приводить зомби в ресторан, мистер МакДугал.

- Почему?

- Согласно постановлению здравоохранения. В нем что-то об разлагающихся трупах возле еды.

- Но Томас не такой.

- О да, моя работа хороша. Зачем вы взяли его в ресторан? Если вы закончили со своими опросами, я могу предать его могиле этой же ночью.

- Он голоден.

- Что? Кто голоден?

- Томас.

- Томас - зомби. Они не чувствуют голода.

- Ну, тогда он хорошо притворяется.

- В смысле?

- Он наслаждается своей трапезой. Очень.

- Зомби не едят, - возразила я.

- Хотите поговорить с ним лично?

- Что?

- Томас, это миз Блейк звонит проверить как мы.

Раздался интеллигентный мужской голос с легким южным акцентом:

- Мисс Блейк, я как раз говорил, что своим приключением по эту сторону завесы обязан вам.

Во рту вдруг пересохло. Я сглотнула, прежде чем смогла произнести:

- Мистер Уоррингтон, слышала, вы наслаждаетесь трапезой. Что заказали?

- Здесь это называется "завтрак на сковороде".

- О да, они бывают вкусными, - мой голос звучал спокойно, но пульс подскочил.

- Очень уж по нраву мне эта Кока-Кола.

- Мне тоже, - согласилась я. - Не могли бы вы передать трубочку мистеру МакДугалу,

пожалуйста?

- И телефоны! Они потрясающие. Кто бы мог подумать, что я могу сказать что-нибудь в эту маленькую коробочку, и вы услышите, находясь в километрах от меня. Это же чудо.

- Да, точно. А теперь позволите мне поговорить с мистером МакДугалом минутку?

- Разве это не удивительно? - вновь услышала я голос МакДугала.

- Ага, он такой. Заканчивайте свою трапезу, выпейте кофе, попробуйте десерт, пусть насладится.

- Мы так и планировали.

- Прекрасно, может, отведете его куда-нибудь поприличнее завтра.

- В это время, ночью, у моего дома был открыт только "У Дэнни".

- Понимаю. До встречи.

- Доброй ночи, миз Блэйк. Случившееся превзошло наши самые смелые ожидания.

- Для нас главное, чтобы клиенты были довольны, - сказала я и отключилась, чтобы перезвонить Мэнни.

- Ну и что сказали заказчики?

Я ему все рассказала.

- Анита, зомби не чувствуют голода и не способны питаться. Их пищеварительная система просто не работает.

- Я знаю, - ответила я.

- Один из заказчиков просто обдурил тебя, Анита. Ты не могла болтать с зомби. Они отвечают на вопросы, но не так.

- Я поднимала парочку таких, - сказала я.

- Ты мне не говорила.

- Последние несколько лет мы не работали вместе, - ответила я.

- То есть ты поднимала зомби, которые вели себя так же?

- Если ты имеешь в виду зомби, которые по-настоящему питаются, как живой человек, то нет. никогда. Но я уже видела зомби, которые чувствовали голод.

- Ты никогда не рассказывала мне ничего подобного.

- Я не о случаях, когда зомби проголодался и отправился в кафешку. Я говорю о плотоядных зомби. И ты в курсе некоторых из дел, над которыми я работала. Я не поднимала этих зомби, просто "прибирала" за ними.

- Думаешь, он из плотоядных?

- Думаю, он наслаждается завтраком на сковороде "У Дэнни" и своим приключением по эту сторону завесы. Его слова, не мои.

- Черт, Анита, это неправильно, очень неправильно. Он не должен осознавать этого.

- Я знаю, Мэнни, я знаю.

- Захвати меня по дороге. Я должен увидеть этого зомби своими глазами.

- Наш офис как раз по пути, увидимся минут через двадцать. Может раньше, если я включу мигалку и сирену.

- Эго же не полицейское расследование, Анита. Разве это не против правил?

- Никто не знает, как становятся плотоядным зомби, Мэнни. На случай, если все начинается с желания отведать хорошей еды в ресторанчике, лучше быть там раньше, чем позже.

- Ты правда боишься, что зомби взбесится прямо "У Дэнни"?

- О да, а ты?

- И я, - ответил он.

- Увидимся через двадцать минут или раньше.

- Постарайся раньше.

- Мигалка и сирена постараются.

Мне понадобилось время, чтобы полностью вооружиться и захватить свой набор охотника на вампиров, потому что в нем имелись по-настоящему большие пушки и прочие пугающие вещицы. Я уже имела дело с плотоядными зомби, они так же сильны, как и вампиры, но не чувствуют боли, поэтому-то их еще сложнее остановить. «Пожалуйста, боже, не дай ему обратиться! Пожалуйста, не дай ему никому навредить!» - молилась я, бросившись к лестнице.

Я думала о зомби, как о живом. А это плохой знак. Все плотоядные зомби, что я видела прежде, были настоящими ходячими мертвецами и не казались живыми, но все бывает в первый раз. Я не горела желанием встретить первого плотоядного джентльмена. Правда нет.

Зря я рассказала правду на вопрос Натаниэля, куда я спешу со всем своим набором на плече. Все настояли на том, чтобы я взяла охранников в качестве прикрытия, на всякий случай. У меня не было времени спорить, поэтому Никки и Домино вместе со мной выскочили к лестнице. Никки позвонил и убедился, чтобы наверху в хранилище их уже ждали самые большие пушки. И я снова не возражала, потому что если случилось худшее, то время было на исходе, и нам нужна была огневая мощь.

Почему мы не позвонили в полицию, чтобы они встретили нас там? Потому что, возможно, я просто сделала зомби настолько "живым", что он мог кушать и болтать о своих приключениях, и единственное, что в нем пугало - он был слишком человечен. Я бы предпочла, чтобы он превратился в взбесившуюся кровожадную машину для убийств, ведь если он настолько живой, это тоже пугает меня до чертиков. Просто это немного иной страх.

Никки предложил взять мой набор охотника на вампиров.

- Без него ты быстрее поднимешься.

Обычно я бы не согласилась, и сама бы тащила свое чертово снаряжение, по так как оно весило почти так же, как и я, пришлось отдать его Никки. Он перекинул сумку через плечо. Я начала подниматься по лестнице, затем меня нагнали мужчины, и мы втроем рванули как от черта.

Глава 27

Я отзвонилась Мэнни из машины, и он уже ждал нас на улице у работы. Он был немногим выше меня, обладал худощавым телом, смуглой кожей и волосами цвета соли с перцем. Он стоял прямо под фонарем, что ярко подсвечивал его, словно прожектор, напрочь лишая его ночного зрения и делая из него большую мишень, если бы кто-то решил прицелиться. Он обучал меня первое время, когда я только начала охотиться на вампиров, но никогда не переставал быть сторонником "кола и молота", а они хороши, только когда вампиры мертвы в дневное время в своих гробах или насмерть скованны

освященными предметами в морге. Помимо этих двух случаев, я больше доверяю дробовикам и штурмовым винтовкам, на крайний случай пистолетам.

Перед нами застряли машины, у которых возникли проблемы с парковкой, ну или не с парковкой, так что пока ждали, мы просто наблюдали за Мэнни. Вряд ли он уже заметил нас. Он разговаривал по телефону.

- Это тот мужик, что учил тебя охотиться на вампиров? - спросил Домино с заднего сиденья.

- Ну да.

- Он учил тебя поднимать мертвых, - поправил Никки, сидящий рядом со мной. - А охотиться на вампиров тебя учил Эдуард.

- На самом деле это была вторая часть "учись на ходу" программы, - сказала я. - Если бы я была недостойна, чтобы со мной возиться, когда мы с Эдуардом встретились, он бы просто убил меня.

- Эдуард же вроде один из твоих лучших друзей, - удивился Домино.

- Мы не всегда были друзьями.

- Почему тогда он не убил тебя? - спросил Никки.

- Я была полезна. И, думаю, он увидел во мне что-то похожее на него.

Один из автомобилей перед нами, что не двигался с места, наконец смог вырулить и уехать, так что другому удалось припарковаться. А Мэнни увидел нас, замахал и широко улыбнулся.

- Ему нужны очки, - заметил Никки.

- Как ты это понял?

- Он немного щурится и не замечал нашу машину раньше, значит в темное не видит.

- Думаешь, он поэтому встал на свету? - спросил Домино.

- Возможно, скажи ему проверить зрение, - произнес Никки.

- Я и не знала, что ты так беспокоишься за Мэнни, - заметила я, сворачивая к тротуару

- Я-то нет, зато ты беспокоишься, - сказал Никки, открывая дверь, чтобы Мэнни мог сесть на переднее сиденье. - Если он попадет в аварию или его убьют на работе, только потому что он был слишком глуп, чтобы проверить зрение, - он вышел из машины, наклонившись, чтобы договорить: - ты будешь несчастна, а я хочу, чтобы ты была счастлива.

Никки придержал для Мэнни дверь, а затем сел на заднее сиденье к Домино.

Я подождала, пока Мэнни пристегнется, представила ему Домино и нажала на газ. Я попыталась взглянуть на мужчину рядом со мной не как на своего наставника и учителя, а так, как Никки и Домино его видят. Я видела его каждый день много лет подряд и никогда не замечала проблем со зрением, но теперь, когда ребята сказали об этом, я удивилась, как могла упустить это.

- В чем дело? - спросил Мэнни. Он меня тоже хорошо знал.

Я покачала головой.

- Когда ты последний раз проверял зрение?

- А зачем?

- Ты не видел нас, пока мы не выехали на свет, а ведь мы торчали здесь какое-то время, пока эти идиоты спорили за парковочное место.

- Да я с Томасом разговаривал. У него проблема с девушкой, и ему нужен был отцовский совет, - Мэнни ухмыльнулся, сказав это, и я поняла, что он больше не хочет обсуждать свое зрение.

- А сколько Томасу?

- Тринадцать.

- Не рановато для проблем с девчонками?

Мэнни снова ухмыльнулся.

- А он не по годам развитой.

Я улыбнулась в ответ и покачала головой.

- То есть он так же популярен среди девчонок, как и ты когда-то до встречи с Розитой?

Мэнни пожал плечами, но выглядел при этом довольным. Я не стала пока настаивать и включила мигалку с сиреной. Нужно решать одну проблему за раз, или тебя завалит. Я ехала быстро, резко ударяя по тормозам, потому что сент-луисские водители очень неохотно уступали нам дорогу. На это жалуются и маршалы из пригорода, не только я.

- Господи, люди, - выдохнула я, ожидая, пока вереница машин сползет на обочину дороги.

- Зомби пока еще "У Дэнни", - сказал Мэнни.

- Ага, вопрос только в том: кушает он десерт или официантов.

- Какова вероятность того, что он и правда стал плотоядным? - спросил Никки.

- Небольшая, но так как нам неизвестно точно, как зомби становятся плотоядными, я все же нервничаю, уж простите.

- Я же не сказал не волноваться или не спешить, просто пытаюсь разобраться в том, чего не понимаю.

Я ударила по тормозам, когда выскочивший прямо передо мной грузовик попытался убраться с пути мигалки и сирены.

- Кретин!

- Ты рули, а я расскажу, - сказал Мэнни и обернулся к Никки, начав делиться всем, что мы знаем о плотоядных зомби, а знали мы немного. - Наиболее частой причиной обращения зомби в плотоядного является подъем из могилы жертвы убийства.

- Я знаю, что жертвы убийств восстают лишь с одной целью - уничтожить своего убийцу. Вот почему полиция не может просто поднять убитого и спросить, кто его прикончил.

- Ты уже порасспрашивал, - заметил Мэнни.

- Это единственный для меня способ понять, раз уж я сам не могу справиться. К тому же я мертвых не поднимаю.

- А он мне нравится, - сказал мне Мэнни. Он намертво вцепился в потолочную ручку, но его голос даже не дрогнул, когда я быстро объехала, накренившись, очередную машину, не освободившую нам дорогу.

- Мне тоже, - ответила я, а затем вернула все свое внимание к этому адскому вождению.

- Спасибо, - на автомате ответил Никки, но я знала, что выражение его лица не соответствует тону голоса. Он поблагодарил, потому что этого от него ожидали, а не потому, что для него это было важно. - Но скажи, жертвы убийств нападают на всех или только на своего убийцу?

- Как правило не на всех, - ответил Мэнни. - Но они готовы ранить или убить каждого, кто встанет между ними и их убийцей. Пока они не отомстят, они не подчиняются ни поднявшему их аниматору, ни любой другой магии. И иногда, не отыскав сразу своего убийцу, они превращаются в плотоядных.

Я пролетела на красный свет, вздрагивая и очень надеясь, что машины услышали мою сирену и не тронулись с места.

Мы благополучно миновали светофор, но езда на красный всегда меня нервировала.

- Получается, что они дольше находятся вне своей могилы, и если они начинают есть плоть, то не так быстро разлагаются, - уточнила я, рискнув бросить быстрый взгляд в зеркало заднего вида на серьезное лицо Никки.

- Значит все жертвы, у которых не получается добраться до своего убийцы, становятся плотоядными?

- Не все, - ответил Мэнни.

- Но этот же зомби не был убит, да? - напомнил Домино.

- Не был, я проверяла. Он скончался от болезни в своей постели, а не в сражении.

- То есть солдаты считают себя жертвами? - спросил Никки.

- Я знаю случаи, когда такое бывало, - сказал Мэнни. - Но обычно нет.

- Мэнни научил меня быть суперосторожной в подобных вопросах.

- Чаще всего плотоядными зомби становятся те, кто был при жизни аниматором, ведьмой или жрецом вуду, - сказал Мэнни.

- Как ты и Анита, - заметил Никки.

- Да, - подтвердил Мэнни. - Вот почему мы оба подготовили юридический документ, завещающий, чтобы после смерти нас обезглавили и кремировали.

- Вот жуть, - сказал Домино.

Я сбросила скорость и выключила сирену. Мы уже были недалеко от ресторана, и я не хотела нервировать зомби. Он был слишком в сознании.

- Итак, этот зомби не жертва убийства, не колдун или что-то в этом роде, так почему Анита так волнуется, что он начнет есть людей? - спросил Домино.

- Потому что зомби не едят. Им просто не нужно питаться, ведь они мертвы: нет нужды заполнять бак, если топливо больше не расходуется, - ответил Мэнни.

- Всякий раз, как зомби говорит, что он голоден, как по мне, он жаждет человечины. Я ни разу не слышала о зомби, который мечтал бы о вкусной яичнице с сосисками на завтрак, - сказала я.

- Значит ты переживаешь, что, когда он закончит с едой, его это не удовлетворит, и он переключится на людей в ресторане, - заключил Никки.

- Да, - ответила я и выключила мигалку на своем внедорожнике, заметив огромную желтую вывеску "У Дэнни".

- Точно, - согласился Мэнни.

- То есть ни один из вас никогда не слышал о зомби, который ест что-то кроме человечины? - спросил Домино.

- Ага, - ответила я.

- Да, - согласился со мной Мэнни.

- Тогда я понял из-за чего шумиха, - сказал Домино.

- Нам стоит взять дробовик или винтовку? - спросил Никки.

Я замедлилась и пристроилась в конец потока, направляясь к ресторану. Когда я выключила маячок, я стала обычным водителем и снова подчинялась правилам дорожного движения. Некоторые копы говорили, что как только на полицейской машине без опознавательных знаков выключается мигалка и сирена, волшебный "свали нахрен с моей дороги" пропуск испаряется. Стоит только закончиться световому представлению, и некоторые люди словно изо всех сил стараются задержать вас. Они как будто были обижены или вроде того. Было непросто заставить себя так медленно ехать, после вождения в стиле адской летучей мыши, зато теперь я поняла, что копы были правы: люди блокируют машину, прямо как сейчас. Мне хотелось орать на водителей, но авария, когда я так близка к цели, задержит меня ещё больше, чем просто небольшая пробка.

- Нет, мы войдем только с пистолетами и тем, что есть на нас. Посмотрим, смогу ли я убедить зомби выйти вместе с нами - меньше риска ранить случайных наблюдателей, - сказала я.

- Разве зомби не подчиняется тебе? - спросил Домино.

- Обычно да, но если он стал плотоядным, то не подчиняется никому. Возможно, я смогу сдержать его своей силой и магией на несколько минут. Если так, то мы вернемся к машине за оружием посерьезнее, пока я попытаюсь контролировать зомби.

- Объединив усилия, мы могли бы держать зомби под контролем дольше, - предложил Мэнни.

- Мы и раньше объединяли силы, чтобы поднять больше зомби и более древних, это правда, но я не знаю, как объединить наш дар без крови.

- Если зомби покажется нам опасным, порежь мою руку под столом или за спиной, затем свою и соедини порезы, - сказал Мэнни.

- И это все? Без слов и круга силы?

- Держу пари, мы можем обойтись без всего, была бы кровь, - сказал он.

- Ладно, но только если зомби не станет сотрудничать, - кивнула я.

- Конечно.

- Хочешь взять один из дробовиков, если нам все-таки придется ими воспользоваться? – спросил Никки.

Мэнни понадобилось время, чтобы сообразить, что Никки обращается к нему.

- Нет, я не стрелок.

- Если мы откроем огонь, помощь Мэнни на этом закончится, и он найдет укрытие.

- И когда мы вернемся внутрь с большими пушками, как нам стрелять в зомби? Я слышал, все не так, как с людьми, - спросил Домино.

- Сначала стреляй по ногам, - ответил Никки, - так он не сможет бежать. Если не сможешь прицелиться в ноги, стреляй в руки и рог - это его оружие. Лиши его рта и рук - и он не сможет никому навредить, затем стреляй по ногам, чтобы он не мог двигаться. А затем мы подойдем ближе и разорвем на куски.

Мэнни перевел взгляд с Никки на меня.

- Эго его не первое родео, - сказала я.

- Я тоже ездил в Колорадо, - напомнил Домино.

- Ты не был с нами в морге, - сказал Никки.

- Вас обоих не было со мной на кладбище, - заметила я.

- Я защищал Натаниэля, Мику и его семью, согласно приказу, - ответил он.

- Это правда, - согласилась я, заезжая наконец на парковку. Как же мне хотелось выписать штрафы всем, кто скучился передо мной на дороге сразу, как выключились мигалка и сирена. Это было бы так по-детски, но очень приятно. Казалось, был обычный поздний вечер "У Дэнни" с несколькими посетителями в кабинках и за столиками, официанты разносили полные подносы, как ни в чем не бывало. Отлично, раз никто не носится с криком о помощи, значит зомби ведет себя прилично. Стоит зомби укусить кого-нибудь, и люди поднимают панику. То же самое со стрельбой, насилие превращает людей в стадо.

Раните одного, и стадо бросается врассыпную, спасаясь. Эта реакция так глубоко сидит внутри нас, что только тренировки могут сдержать ее.

- Так отчего мне кажется, что я подвожу тебя тем, что не владею вопросом?

- Сейчас не время, малец, - сказал Никки.

- Мы с тобой ровесники, - напомнил Домино.

- Только по годам, - ответил Никки.

Я припарковалась на месте для инвалидов, потому что оно единственное было свободно недалеко от входа, и коротко помолилась о том, чтобы не подъехал тот, кому это место действительно было нужно. Я давно выучила что-то вроде: "Упаси меня, боже, от таких травм и увечий."

- Либо ты идешь с нами и делаешь то же, что и мы, либо остаешься в машине, - сказала я Домино, повернувшись к нему. Прозвучало резковато, но у меня не было времени на то, чтобы подержаться за руки. И то, что Домино не понимал этого, было одной из причин, почему я не выбирала в первую очередь его на помощь в своей работе маршала и во многих других делах.

Выражение его лица стало обозленным, но прямо сейчас мне было плевать. Мэнни вышел на улицу. Я вышла со своей стороны, Домино тоже. Полагаю, он не будет ждать нас в машине.

Глава 28

Когда мы вошли в двери, на мне уже была официальная куртка с огромной надписью: «Маршал». Если нам придется обнажить оружие, я хочу, чтобы гражданские понимали, что мы хорошие ребята, а не грабители. Куртку не заметить было сложнее, чем значок на моем поясе. А еще люди предположили бы, что все, кто находятся со мной, тоже маршалы, так что легко было объяснить, почему почти все они вооружены.

Я пропустила Никки к двери, но он вовсе не придержал ее для меня. Он прошел вперед, а я следом, поймав закрывающуюся за ним дверь. Технически он все еще мой телохранитель, а еще он мог выдержать гораздо больший урон, чем я, поэтому пропустить его было вполне логично. За мной следовал Мэнни, Домино был замыкающим.

Администратор поспешила к нам с взволнованным выражением лица. Просто мы предвещали проблемы.

- Все в порядке, офицеры?

Я выдала ей такую же блестящую улыбку, как для своих заказчиков, и ответила:

- Мы просто ищем своих друзей. Нужно обсудить кое-что, - расплывчатый ответ, но позволивший ей хоть на чем-то сосредоточиться.

Она кивнула, словно все поняла, и заправила свои длинные каштановые волосы за ухо.

- Кого вы ищете?

Никки покачал головой. Он не видел ни зомби, ни клиентов. Я не могла вспомнить, есть ли "У Дэнни" бронь на столики, но все же сказала:

- Большая компания на имя МакДугал или Уиллис.

Она расслабилась.

- А, да, они в дальнем зале. Нам понадобился один из больших столов.

Она захватила меню, словно мы собирались перекусить. Я не стала разубеждать ее: не раз замечала, что, когда ты позволяешь людям заниматься их обычными делами, они чувствуют себя комфортнее среди пушек и значков. Ей не повредит иллюзия того, что все идет как обычно... Может так и было, за исключением зомби. Если служба здравоохранения узнает о нем, они закроют это место до тех пор, пока все здесь не продезинфицируют.

Мы направились за администратором в дальний зал, где столики были побольше. Когда-то сюда отправляли курильщиков, но как только запретили курить внутри ресторанов, эта комната стала просто еще одним залом со столиками. Первым я заметила Оуэна МакДугала, даже сидя за столом он был самым большим парнем. Я осмотрела остальных посетителей в поисках зомби и не увидела черного пиджака, только рубашки-поло, футболки и какую-то женскую блузку. Этель Уиллис, любительницы коров, здесь не было. Может, увидеть, как зарезали корову, для нее было уже слишком?

МакДугал поднял свою руку и поприветствовал меня, улыбаясь, и лишь когда мужчина, сидящий рядом с ним, повернулся и посмотрел на меня, я поняла, что это и есть зомби. Они позволили ему переодеться. Я не узнала его в футболке "Ramones". Сердце пропустило удар, нахлынула волна страха, оставляя после себя покалывание в кончиках пальцев.

Я с трудом сглотнула и прошептала Мэнни:

- Найди-ка зомби.

- Чего?

- Найди среди них зомби.

Мэнни взглянул на меня, а затем, когда я кивнула на компанию людей, перевел взгляд на них. Я обошла стол и взяла протянутую руку МакДугала. Тог был ужасно доволен собой.

- Миз Блейк, не думал снова увидеть вас этой ночью, да еще при полном обмундировании маршала, - легкая тень омрачила его лицо. - Все в порядке?

Я выдала ему полную версию улыбки для заказчиков, ту самую, где она доходит до глаз.

- Я как раз была на своей другой работе, когда мне сообщили, что вы находитесь в ресторане, а не там, куда большинство наших клиентов приводят, эм, наших общих друзей, так что я подумала, почему бы не заглянуть сюда, посмотреть как дела, раз уж мы поблизости.

- Все прекрасно, - с улыбкой уверила одна из женщин за столом и положила свою ладонь на руку рядом.

Зомби улыбнулся ей в ответ почти с той же теплотой.

Телефон издал резкий звук, и я проверила его. Это было сообщение от Мэнни: «Я не могу понять.»

Я улыбнулась мужчине, которого подняла сегодня из мертвых, и задумалась, смогла бы я попять, если бы не знала точно? Смогла бы выделить его среди этих улыбающихся, смеющихся людей? Я попыталась взглянуть на них отстранено, но не смогла. Я всмотрелась в счастливое, очень живое лицо Томаса Уоррингтона, стараясь сдержать ужас на своем. Какого черта я наделала?

У женщины, что коснулась зомби, были длинные каштановые волосы, собранные на затылке в хвост. Молодое миловидное личико, темно-карие глаза, горящие огнем, когда она касалась мертвеца рядом с ней. Я сама была обручена с вампиром, так что не мне бы придираться, но от вида ее ладони поверх его у меня кровь стыла в жилах. Интересно, не то же ли самое чувствуют другие, видя, как я держу Жан-Клода за руку? Надеюсь нет, потому что я по-настоящему пришла в ужас, когда зомби накрыл своей рукой руку девушки. Черт.

Я обошла вокруг, пока не оказалась к МакДугалу так близко, чтобы наклониться к нему и тихо поговорить. Я продолжала улыбаться и была милой, напомнив:

- Незаконно приводить зомби в ресторан.

МакДугал обернулся и посмотрел на меня с шокированным выражением лица.

- Вынужден горячо возразить против использования этого слова в отношении Тома.

Я улыбнулась шире.

- Я понимаю, что он похож на человека, и очень неплохою, но по закону, если служба

здравоохранения обнаружит в ресторане зомби, это место закроют.

- Но это, конечно, не наш случай.

- Я знаю, что он выглядит достаточно хорошо, но закон не видит разницы между разлагающимся трупом, потенциальным источником заразы, и... Томом.

МакДугал осмотрел ресторан.

- Я не знал.

- Если бы я только подумала, что вы можете захватить зомби на ужин, я бы упомянула об этом.

- Мисс Блейк, могу я снова поблагодарить вас за эту неожиданную отсрочку приговора?

Я всмотрелась в его лицо, ясные ореховые глаза: смесь коричневого и зеленого цветов. Удлиненные светлые волосы казались только что вымытыми и высушенными. Он смыл с себя могильную грязь? Если так, то держится он очень даже неплохо, большинство зомби начинают гнить от воды.

- Интересный подбор слов.

- Но, думается мне, вполне оправданный, миз Блейк.

Я изучила выражение его лица и наконец посмотрела в его карие глаза с зеленым ободком. Попыталась увидеть за их цветом, улыбкой, энергией его душу, если у него таковая была.

Мэнни встал у меня за спиной.

- Анита, представь меня.

Я познакомила его со всеми, чьи имена смогла вспомнить, а остальные представились сами. Я указала на Уоррингтона где-то посередине, а Мэнни даже не моргнул. Лишь когда он пожал его руку, я заметила, как Мэнни повел плечами, едва уловимо. Сомневаюсь, что кто-нибудь ещё увидел это.

Женщину, что держалась за руки с Уоррингтоном, звали Джастин. Мэнни вскинул бровь и немного расширил глаза, глядя на них. Я едва заметно кивнула, давая понять, что заметила. Мы годами работали вместе, так что этого было достаточно. И снова я сомневалась, что кто-либо за столом обратил внимание на то, что произошло между нами. Разве что Никки мог увидеть.

Я не стала представлять Никки и Домино. Во-первых, потому что они не просили об этом, а во-вторых, охранников в принципе не представляют. Они должны быть мрачными и недружелюбными, а если вы назовете их имена, они начнут казаться более человечными и растеряют часть своей угрозы.

Ребята просто ждут, когда их отправят в машину за большей огневой мощью, или, когда мы выйдем вместе с зомби на улицу, а для этого им нет нужды кому-то становиться другом.

- Мистер МакДугал, мистер Уоррингтон, могу я поговорить с вами минутку на улице? - все еще улыбаясь, спросила я.

МакДугал тут же поднялся, в отличии от Уоррингтона. Тог накрыл ладонью лежащую на его руке ладошку Джастин. Мне не понравился этот собственнический жест. Не успели ли они больше, чем просто подержаться за ручки? Боже, надеюсь нет. Ведь тогда исход может быть только плохим.

- Мистер Уоррингтон, не могли бы вы выйти вместе с нами?

- Мне и здесь хорошо, миз Блейк, или я должен был сказать "маршал Блейк"?

- Как вам угодно, мистер Уоррингтон, но нам действительно нужно поговорить наедине снаружи пару минут.

МакДугал положил руку на плечо другого мужчины, сказав:

- Идем, Том.

Уоррингтон посмотрел на нас и все же поднялся. Но не было похоже, что он подчинился хоть кому-то из нас, с другой стороны, я не отдавала ему прямой приказ. Я уловила, как Никки переместился мне за сипну, словно маленькая скала, разминая плечи, возможно, сбрасывая напряжение.

Джастин встала, крепко сжимая ладонь зомби.

- Я пойду туда же, куда и Том.

- Не думаю, что эго необходимо, - сказала я.

Теперь она двумя руками сжимала его ладонь.

- Я пойду.

Уоррингтон не отпустил ладонь, просто вышел из-за стола вместе с ней, вцепившейся в его руку

- Я бы хотел, чтобы Джастин пошла вместе с нами, раз она этого желает.

Девушка посмотрела на него и подарила ему одну из тех красивых улыбок, что подразумевают серьезные отношения или хороший секс, или по крайней мере годы серьезного флирта.

- Я желаю.

Я надеялась, что она только влюблена в него. Ведь если ее чувство серьезнее, ей будет очень непросто, ведь этой ночью Уоррингтон вернется в могилу. Что бы ни происходило с этим зомби, я должна прекратить это как можно скорее. И то, что он нашел свою истинную страсть, ничего не изменит.

Большинство из оставшихся тоже изъявило желание пойти с нами.

- Нам не нужна толпа.

Они запротестовали.

- Если вы вынудите меня размахивать своим значком, я вами буду очень недовольна.

Уоррингтон повернулся к ним всем и сказал:

- Нет необходимости угрожать моим друзьям. Мы с вами выйдем и поговорим наедине, - его спокойный голос добился того, чего не смогли мои угрозы.

Домино повел нас к выходу, следя за обстановкой и придерживая дверь, как делал Никки по пути в ресторан. На этот раз Никки был замыкающим. Наш заказчик и зомби с подружкой шли передо мной. Парень, что записывал все происходящее на кладбище на телефон, сейчас был с небольшой видеокамерой. Его звали Боб, и он пошел с нами на случай, если мы вдруг вытворим что-то, что необходимо будет заснять. Я позволила ему пойти с нами по двум причинам. Во-первых, он все записывал, поэтому оставшиеся в ресторане с легким сердцем отпустили нас, уверенные, что смогут посмотреть записи позже. Во-вторых, я собиралась конфисковать все, что он снимет. Нельзя было

допустить, чтобы в интернет попало доказательство того, что я могу поднять нечто настолько живое. Кое-кто из правительства был заинтересован в том, чтобы я подняла одного мертвого мирового лидера, и тот зомби был гораздо менее живым, чем этот. Если они увидят его, мне повезет, если они не объявятся еще до конца этой ночи. Держать Боба поближе - лучший способ удостовериться, что позже я смогу отжать у него "доказательства".

Мы отошли подальше от входа к каким-то кустам в поисках уединения, достаточно близко к фонарю, чтобы не стоять в темноте, но мы с Никки и Домино не торчали прямо под ним. Мэнни же с МакДугалом и Джастин держались на свету. Уоррингтон все еще сжимал руку девушки, держась на расстоянии, так как скользнул в тень, стремясь укрыться в темноте, а она старалась оставаться на свету, как и учат себя вести на парковках большинство современных женщин. Может быть, в нем говорило его военное прошлое, а может быть, все мертвецы инстинктивно стремятся к тьме. Или, возможно, я слишком поэтична. Я была так далека от своей зоны комфорта.

Я сказала зомби то же, что и МакДугалу: что ресторан закроют и оштрафуют, если его обнаружат в нем.

- Но, мисс Блейк, эти законы наверняка подразумевают тех несчастных существ, что выглядят, как разлагающиеся трупы.

- Откуда вы можете знать, как выглядят другие зомби? - спросила я.

Он немного нахмурился, словно мои слова обеспокоили его. Джастин шагнула к нему ближе.

- Мои новые друзья показали мне фотографии на своих ручных устройствах.

Я посмотрела на Джастин, Уоррингтона и оператора Боба.

- Кто-то из нас сказал, что он не похож на зомби, и он заинтересовался, что мы имеем в виду, - ответил Боб, пожав плечами.

- Но взгляните на меня, мисс Блейк, - зомби протянул ко мне руку. - Я не такой, как эти несчастные создания.

- На этот раз зомби получился как живой, хотя себя хвалить не принято.

Уоррингтон нахмурился.

- Если я должен быть таким, как на фото и видео, то я точно что-то другое, мисс Блейк.

Спорить с ним было очень сложно, когда он смотрел на меня с такой убежденностью, такими эмоциями.

- И все же пусть вы похожи на живого, - вмешался Мэнни: - этого недостаточно.

- Что вы имеете в виду под "этого недостаточно"?

Мэнни продемонстрировал зомби лучшее из своих «прости, ты будешь огорчен» выражений лица.

- Неважно, насколько живым вы сейчас выглядите и чувствуете себя, вы неизбежно начнете... разлагаться, как и те зомби, что вы видели в интернете.

- Я не верю в это.

- Ну конечно не верите, - сказала я.

- И все же это правда, - отрезал Мэнни.

Зомби нахмурился и стиснул руку Джастин.

- Ни один из зомби, которых мы видели в... компьютере, не похож на меня.

- Анита очень, очень сильный некромант. Не уверен, что кому-то ещё под силу было бы поднять вас настолько завершенным.

- Завершенным, - повторил зомби. - Да, подходящее слово. Я чувствую себя завершенным и целостным и вполне собой. Так может я просто живой, нежели мертвый?

- Вы нежить, - сказала я. - Это немного другое.

- Вы обручены с вампиром, миз Блейк. Он живее меня?

Я нахмурилась, посмотрев на МакДугала.

- Он спрашивал у нас о том, как оказался здесь, миз Блейк. Проше всего было объяснить, воспользовавшись интернетом, и когда мы набрали ваше имя, первое, что мы увидели, была история о помолвке.

- Ну конечно, - вздохнула я.

- Спрошу еще раз, почему я менее живой, чем ваш возлюбленный Жан-Клод?

Уставившись в его очень живое лицо, я не могла найти подходящего ответа. «Потому что ты мертв,» - в то время как он стоит здесь и держится за руки с Джастин, недостаточно убедителен.

- Потому что Анита не Иисус, - сказал Мэнни.

- Не понимаю, что вы имеете в виду, упоминая нашего Господа и Спасителя, - ответил Уоррингтон.

- Иисус воскрешал мертвых, мы же можем только поднимать зомби, - пояснил Мэнни.

Зомби покачал головой.

- Богохульство не убедит меня в том, что я не живой.

- Разве не богохульство думать, что я способна воскрешать мертвых подобно Иисусу? – спросила - Лазарь был мертв всего несколько дней, вы же гораздо дольше, мистер Уоррингтон. Вы всерьез верите, что Анита может сделать то, на что не осмелился наш Господь и Спаситель?

Уоррингтон, то есть зомби, не нашелся, что ответить на это, но он задумался, и на его лице появилось забавное выражение. Он вдруг побледнел, затем чуть позеленел, затем отступил в кусты, и его начало рвать. Он упал на четвереньки, опустошая желудок от всего съеденного и выпитого. Джастин придерживала его волосы, а значит между ними было что-то большее, чем страсть. Так ты ведешь себя с возлюбленным.

- Heт бы начать с чего-нибудь полегче, типа бульона, - сказал Никки.

- Чего? - спросила я.

- Его система пищеварения не может справиться с тяжелой нишей.

- Ему надо бы восстановиться, после сотни лет на том свете, как после гриппа или типа того, - сказал Домино.

Никки пожал плечами, насколько ему позволяла его мускулатура.

- Почему нет?

Я понятия не имела, что сказать на это, поэтому повернулась к МакДугалу:

- Если бы это случилось с ним в ресторане, были бы проблемы.

Он выглядел очень серьезным и немного бледным.

- Я понял, о чем вы.

- Что с ним? - спросил Боб.

- Он мертв уже как несколько веков, - ответила я.

Зомби перестало выворачивать, остались лишь сухие рвотные позывы. Джастин попросила Боба принести салфетки.

- Что со мной? - спросил Уоррингтон.

- Вы мертвы, - ответила я.

- И что это значит?

- Мертвецы не могут употреблять твердую пищу, - пояснил Мэнни.

- Но я не чувствую себя мертвым.

- Я понимаю, и мне жаль, - сказала я.

Он моргнул, посмотрев на меня.

- Отчего жаль? Это же дар.

- Потому что от этого некоторые вещи становятся тяжелее.

Боб вернулся с салфетками, и зомби вытер свой рот. Джастин промокнула ему лоб. Зомби не потеют.

- Какие вещи? - спросила она, глядя на меня.

Я задумалась, что сказать, и как эго сказать.

Но Мэнни пришел мне на выручку:

- Вы только что видели реакцию его тела на пищу. Без возможности что-то есть, он начнет разлагаться, Джастин.

Она снова и снова качала головой, словно от того, что она отрицает это, оно перестанет быть правдой. Уоррингтон поднялся и покачнулся, и Джастин поддержала его. МакДугал тоже подошел ближе на случай, если понадобится. Не только Джастин привязалась к зомби. Похоже, Уоррингтон был очень обаятельным парнем.

Все было бы проще, будь он подлым ублюдком.

- Это случилось со всеми зомби, которых вы подняли, миз Блейк? - спросил Уоррингтон, повернув ко мне свое теперь бледное лицо.

- Все зомби, которых я видела, что достаточно долго пробыли вне могилы, разлагались, мистер Уоррингтон. Не только мои, все. Как только мы поднимаем зомби, невозможно сохранить его тело нетронутым. Мне жаль.

- И я закончу так же, как и те несчастные, фотографии которых мы видели?

Я кивнула. И вспомнила о женщинах-зомби из фильмов ФБР. Они не были похожи на живых, и все же пойманная душа помогала сохранить их тело. Но поскольку у меня не было волшебного сосуда с душой Уоррингтона, ему это не поможет. И вслед за этой мыслью пришла другая: если не душу я сейчас видела в его глазах, то что? Моя магия оживила его, но что наполнило его тело личностью? Я предполагала, что он будет в состоянии ответить на вопросы об исторических событиях, но он оказался настолько живым... Я никогда прежде не видела ничего подобного. Зомби, которых показывала мне Доминга Сальвадор, казались живыми, но только внешне. Они по-прежнему были зомби, стояли в ожидании ее приказа. Никто из них не обладал такой... индивидуальностью.

- Я не хочу... чтобы Джастин видела меня таким.

Девушка вновь сжала его ладонь обеими руками.

- Нет, Том, нет.

Он коснулся своей большой ладонью ее щеки и заглянул ей в глаза, и взгляд этот был таким осмысленным, какой я только видела. Дерьмо, это он, именно он, настоящий. Что мне нахрен делать?

- Я не хочу видеть, как этот взгляд на твоем лице обратится ужасом, когда я начну распадаться на куски.

- Я никогда не посмотрела бы на тебя так.

- Я видел, как друзей уродовали всего лишь боевые ранения настолько, что их возлюбленные даже взглянуть на них не могли. Я бы не хотел видеть, как ты отвернешься от меня, в мое последнее мгновенье по эту стороны могилы. Лучше я запомню то, как ты смотришь на меня сейчас.

Джастин повернулась ко мне.

- Как долго?

- Как долго что? - уточнила я.

- Как долго он будет выглядеть так?

- По-разному может быть.

- И что это значит? Часы, дни, сколько? - она подошла ко мне, дрожа от сильных эмоций.

- Завтра он, возможно, будет таким же, как сейчас, а на следующий день - уже нет. Порой разум исчезает вслед за телом, и это к лучшему.

- Что вы имеете в виду? Почему к лучшему?

- Я видела зомби, которые теряли тела быстрее разума, они оказались пойманные в ловушку разлагающейся оболочки, но при этом все осознавали. Вы не хотели бы, чтобы он прошел через это, правда не хотели бы.

Джастин схватила меня за руку, и обычно я бы велела ей не трогать меня или отпрянула бы от нее, но она столь многое испытывала. Я отчасти понимала ее боль, поэтому позволила ей держать меня за руку. Хотелось бы мне, чтобы это была лишь привязанность, приправленная желанием, но так видела эго я, а для нее эго было нечто большее.

- Это же не правда. Вы же просто хотите напугать меня.

- Я клянусь вам, что не лгу. Зомби, которых я видела, разлагались по-разному, и это невозможно предугадать. Я не могу точно сказать, как это произойдет с ним.

- Милая моя девочка, - заговорил Уоррингтон: - ты не захочешь видеть этого, и не важно, как это случится. И я не желаю оказаться в ловушке гниющей оболочки, пока мой разум остается нетронутым.

Девушка крепче стиснула мою руку, ее глаза лихорадочно блестели.

- Но он останется... невредим до завтрашней ночи, когда вы собираетесь вернуть его... назад, так?

- Возможно, - ответила я.

Она обернулась к зомби.

- У нас есть время до завтрашней ночи. Я позвоню на работу и скажу, что заболела.

Я не знала, что на это сказать, зато нашелся Мэнни:

- Нет, Джастин, он должен вернуться сегодня.

- Нет!

Я решила сказать отчасти правду.

- Вы снова голодны, мистер Уоррингтон?

- Нет, - начал он и замолчал. Я не совсем поняла взгляд, что появился на его лице, а затем он кивнул. - Я. Умираю с голода.

Я кивнула.

- Этого я и боялась.

- Боялись чего? - спросила Джастин. - Каждый может проголодаться.

- Люди, но не зомби.

Ее личико осветилось улыбкой.

- Значит Том не зомби. Видите, я же говорила.

- Есть вид зомби, которые могут питаться. Но довольствуются они вовсе не стейком с кофе.

- Нам стоило заказать суп или что-нибудь вроде него, как сказал этот парень. А то еда оказалась тяжеловата для него, - сказала Джастин.

Я покачала головой.

- Только один вид зомби едят.

- Такие, как Том, - сказала она и вновь подошла к зомби, взяв его за руку.

- Плотоядные зомби, - сказал Мэнни.

- О чем вы? - не понял МакДугал.

- Эго происходит крайне редко. Но случается, что зомби встает с жаждой человеческой плоти, - ответила я.

- Что за вздор, - возразил МакДугал. - Киношный бред.

- Хотелось бы мне, чтобы так было, мистер МакДугал, очень, но это правда. Я выслеживала таких зомби, когда они начинали убивать, и помогала уничтожить их.

Джастин вцепилась в Тома.

- Вы просто снова пытаетесь напугать нас. Каждому известно, что это выдумки.

- Вы видели репортажи из Колорадо в новостях несколько месяцев назад? - спросила я.

- Там речь шла о болезни, при которой разлагается плоть, а не о настоящих зомби, - ответила она.

- Да, там были больные, но также были и зомби. И они были плотоядными.

- Они все были просто ходячими мертвецами. Никто и них не был таким же живым, как Том.

На самом деле она была права, но мне нужно было выиграть этот спор.

- Он не сказал, что проголодался, он сказал, что умирает с голоду.

- Что? - спросила она, словно я слишком быстро для нее сменила тему.

Я взглянула на высокого зомби.

- Скажите ей, как сильно вы хотите есть? Как сильно вы голодны?

Он нахмурился, глядя на меня, и казалось, задумался над этим.

- Я чувствую внутри себя пустоту, и словно ничто больше не сможет ее заполнить. И эту яму внутри меня нужно чем-то заполнить и... - он внимательно посмотрел на меня. - Что значит "плотоядный", миз Блейк?

- Неконтролируемый зомби, атакующий и пожирающий людей.

Его красивые ореховые глаза округлились.

- Вы хотите сказать, что я могу обезуметь и напасть на Джастин и других моих друзей?

- Прямо сейчас вы достаточно не в себе, чтобы напасть на незнакомцев, людей, к которым у вас нет эмоциональной привязанности, но в конце концов вы станете опасным для всех.

Про себя я вспомнила, как вампиры и оборотни сначала стремятся к тем, кто им роднее и дороже, как правило, из-за близости. Некоторых вампиров, когда они впервые пробуждаются с жаждой крови, влекут те, кого они любят. Я не сказала ничего из этого вслух, потому что это только запутает, и мне не нравится, как Уоррингтон описывает свой голод. Слишком похоже на жажду крови или плоти, какую испытывают новообращенные оборотни. Голод, что нужно - НУЖНО - утолить.

- Том ни за что не навредит мне, - сказала Джастин, обняв зомби за пояс. Она устроилась под его рукой, как предпочитает большинство мужчин, хотя была и выше его плеча, значит в ней около 177 сантиметров. Она была выше, чем я думала, а может просто казалась пониже, как бы то ни было, при виде их пазл словно начал складываться, когда ты наконец находишь кусочки угла головоломки и можешь наконец двигаться дальше.

- Все так думают о тех, кого любят, - сказала я, - Но поверьте, сверхъестественный голод не подчиняется чувствам.

Она крепче обняла зомби.

- Я в это не верю.

- Почему вампир способен усмирять свою жажду крови достаточно, чтобы быть легальным гражданином, а зомби нет? - спросил Уоррингтон.

- Зомби едят плоть живых под их крики. Вампиры пьют кровь, оставляя два аккуратных прокола клыками. Они не в состоянии выпить за раз так много, чтобы убить человека. Зомби же за один присест способен съесть больше, чем может вместить в себя человеческий желудок. И предвосхищая ваш вопрос, скажу, что никто не знает как. Зомби как будто теряют ту часть нас, что отвечает за чувство насыщения.

- Как при том генетическом заболевании? - спросил оператор Боб.

Я кивнула.

- Ага, синдром Прадера-Вилли. Зомби едят живых людей, но принцип тот же.

- Откуда ты знаешь про синдром Прадера-Вилли? - спросил МакДугал.

- Кое-что я знаю, - ответил Боб.

МакДугал и даже Джастин уставились на него.

Боб выглядел немного смущенным, отвечая:

- В CSI была серия про него.

МакДугал кивнул, словно в это он мог поверить.

- Может хоть что-то спасти от этого голода?

- Его утоляет человеческое мясо, пока зомби снова не проголодается, но я сомневаюсь, что мистер Уоррингтон хотел бы начать есть людей.

- Нет, не хотел бы. Ни один человек этого не выбрал бы.

Может это был просто длинный способ сказать "нет", но что-то в его словах заставило меня взглянуть на него.

Он встретил мой взгляд, и тогда я спросила:

- Можем мы поговорить пару минут наедине, мистер Уоррингтон?

Он кивнул.

Джастин намертво вцепилась в его руку.

- Что бы вы не хотели сказать Тому, можете сказать эго и мне.

Она практически повторила слова Уоррингтона, сказанные мне в ресторане, но сам он погладил ее руку и проговорил:

- Мисс Джастин, некоторые вопросы не для леди. То, что видела миз Блейк, выдержал бы не каждый взрослый мужчина, насколько я видел в... интер... сети. Я бы предпочел, чтобы мы с ней поговорили пару минут как солдат с солдатом.

Она было запротестовала, но в конечном итоге согласилась, что это не женское дело, и мы смогли отойти от остальных. Никки хотел последовать за нами, но я качнула головой. Мэнни взглядом послал мне предложение пойти с нами, но и ему я покачала головой. Я надеялась, что Уоррингтон будет более откровенен наедине со мной, сейчас мне нужна эта откровенность.

Я постаралась, чтобы он стоял спиной к остальным, и они не видели его лица. Свои эмоции я могу контролировать, но если Джастин увидит, что он поражен, то начнет расспрашивать, а это не пойдет на пользу ни одному из них.

- Все останется между нами, мистер Уоррингтон, поэтому, когда я задам вопрос, будьте со мной честны.

- Постараюсь, - пообещал он, по-южному немного растягивая слова от волнения. И сам тот факт, что он волновался больше, чем поднявшись как зомби, уже кое о чем говорил.

- Вы пробовали человеческое мясо при жизни?

- В горах нас застала врасплох буря, заблокировавшая выход, а затем и настоящая зима. Я был юн и неопытен, и только когда мы основательно и по-настоящему влипли, старший офицер признал, что мы выдвинулись слишком поздно. Он думал, мы успеем до того, как выпадет снег, но тогда мы замешкались и остались там до тех пор, пока нас не нашли весной. Какое-то время нам удавалось охотиться, а чтобы пить, мы топили снег, но в конце концов животные сбежали, и на горе остался только наш небольшой отряд.

Я наблюдала за его лицом, но он смотрел куда-то вдаль, так что вряд ли заметил мой взгляд. Я нацепила для него свою пустую маску копа, ведь когда люди делятся с вами своими кошмарами, вы не смеете ужаснуться. Вы должны быть просто бесстрастным слушателем, потому что сильнее всего они бояться, что вы увидите в них чудовищ или сломленного человека, узнав их самые страшные тайны. Я хотела, чтобы этот мужчина, которого я призвала из могилы, не чувствовал себя еще большим монстром, чем я уже из него сделала.

Он молчал так долго, что мне пришлось подтолкнуть его:

- И что тогда случилось, мистер Уоррингтон?

- Мы остались без еды, и метель все не утихала. Мы словно были погребены заживо, - он рассмеялся, и в смехе его было больше горечи, чем радости. - А затем умер Чарли. Мы захоронили его в снегу, но какой-то уцелевший после нашей охоты хищник откопал его и обглодал. Вы когда-нибудь голодали, миз Блейк?

- Если вы о том, чтобы умирать с голоду, то нет.

- Тогда вам повезло.

- Это так, - согласилась я.

- Я был знаком с голодом с детства, но не с таким. В животе больше не ныло, не болело от того, что он был пуст. Мы начали проваливаться в сон, стоило нам только перестать двигаться. Даже говорить уже стало слишком тяжело. Мы могли разговаривать и вдруг отключиться на полуслове. Как будто мы уже почти умерли, и этот сон был лишь предвестником смерти, а затем мы увидели растерзанного Чарли и...

- Вы увидели мясо, - подсказала я.

Он протер ладонями лицо, сгорбившись в плечах, и я поняла, что он тихо, беззвучно плакал. Он смог только кивнуть и пробормотать:

- Господи, помилуй нас. Господи, помилуй меня.

Я едва не сказала то, что думала об этом: «Вы уже умерли однажды. Что бы Господь не думал о ваших деяниях, все уже решено.» Но я сдержалась. Не горю желанием вступать в религиозные дебаты с тем, кого собираюсь этой ночью уложить обратно в могилу, ведь если сейчас в нем была его душа, значит я забрала его с небес или спасла из ада. Или, если вы вериге в реинкарнацию, я могла вырвать его из того тела, которое в настоящем времени стало его воплощением. Все это было вне моей компетенции как христианки. Мне нужно сходить к своему священнику и посмотреть, достаточно ли широки его взгляды, чтобы поговорить об этом. Или хоть к какому-нибудь священнику. Я помолилась, чтобы мне удалось найти того, с кем я могла бы обсудить все это, и еще о том, чтобы мне удалось все сделать правильно для человека или зомби, стоящего передо мной.

Уоррингтон повернулся ко мне мокрым от слез лицом.

- Ваше молчание красноречивей всяких слов, миз Блейк. Представляю, насколько я отвратителен

- Это не так, мистер Уоррингтон. Я просто задумалась о непростых вещах.

- Не стоит беречь мои чувства, миз Блейк. Что бы вы обо мне не думали, я это заслужил.

- Не мое дело оценивать вашу порядочность, мистер Уоррингтон. В моем прошлом осталось слишком много скелетов, чтобы я могла смотреть на кого бы то ни было свысока. Я никогда в жизни не испытывала такой голод. Кто я такая, чтобы судить вас?

- Вы такая чуткая, миз Блейк. Премного благодарен.

Я пожала плечами.

- Стараюсь.

- Уверен, это так.

Я улыбнулась в ответ.

- Вы сказали, что прямо сейчас умираете с голоду, мистер Уоррингтон. Насколько эго похоже на то, что вы испытали в ту чудовищную зиму в горах?

Он крепко задумался, прежде чем ответить, и я это оценила.

- Я голоден. Желудок начинает болеть, именно так, как когда ты долго не ешь. Это только начало, но и этого я не должен чувствовать, учитывая сколько всего съел этой ночью.

- Вас вывернуло наизнанку, - напомнила я.

Он покачал головой.

- Это не то же самое, что просто быть голодным, миз Блейк. Мое тело должно чувствовать, что я сегодня ел, а кажется, словно все эти прекрасные блюда остались незамеченными.

- Боюсь, есть только один вид пищи, что сможет удовлетворить потребности вашего тела, мистер Уоррингтон.

- Вы имеете в виду человечину, - заключил он тихим, серьезным голосом.

- Боюсь, что так, - кивнула я.

Он нахмурился, и между его бровей пролегла морщинка.

- Думаете, я восстал таким из-за того, что ел ее при жизни?

- Честно говоря, я не уверена, но мне так кажется.

Он улыбнулся мне, и слезы все еще скатывались по его щекам.

- Спасибо за признание, что не знаете наверняка. Я ценю, что вы настолько честны.

Я снова пожала плечами.

- Думаю, вы этого достойны.

- Вы почему-то чувствуете себя виноватой передо мной.

Я кивнула, не отрицая даже, что он прав.

- Думаю, мне не стоило резать корову, чтобы поднять вас. Полагаю, это спровоцировало слишком сильный скачок моей силы, и теперь вы так... похожи на живого.

- Я чувствую себя живым.

- Я знаю.

- Если бы я мог есть и удерживать пищу, как обычный человек, вы бы все равно вернули меня в могилу?

- Не знаю. Должна бы была, но, если честно, не знаю. Теперь это не важно.

- Потому что я не могу питаться, как человек, и все еще голоден, очень сильно голоден.

Я кивнула.

-Да.

- Вы должны вернуть меня назад, пока я никому не навредил, миз Блейк.

- Верну.

Уоррингтон кивнул и выпрямил спину, и его поза выдавала военную выправку. Одернул футболку, словно это был пиджак от костюма.

- Мне стоит переодеться в свою старую одежду, прежде чем мы сделаем это?

- И снова, откровенно говоря, я не знаю.

- Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, - сказал он.

- Да, давайте вернем вашу одежду.

- Они отдали ее в хим... чистку.

- Я попрошу МакДугала позвонить и узнать, сможем ли мы забрать ее.

- А если она не готова?

- По одной проблеме за раз.

- И то верно, и то верно, - он опустил взгляд, снова немного нахмурившись, а затем посмотрел своими ореховыми глазами прямо в мои. - Я так и не нашел ту самую при жизни, но уверен, что Джастин могла бы стать ей. Отчего я должен был умереть и воскреснуть, чтобы найти ту, что полюблю?

Этот вопрос был далекоооо за пределами моей компетенции.

- Я не знаю, что вам ответить, мистер Уоррингтон, кроме того, что мы не выбираем, в кого влюбиться, это просто случается.

- Джастин всю свою жизнь изучает прошлое. С ним ей проще иметь дело, чем с настоящим.

Я кивнула.

- Понимаю, и тут появляетесь вы, как призрак прошлого.

- Призрак прошлого?

- Так говорят о чем-то старом, например, о песне, которую вы давно не слышали, или стиле одежды.

- Вот как, - сказал он. - Ну тогда я и правда призрак прошлого.

Я улыбнулась ему, просто не могла иначе. Он казался неплохим парнем. Очень мне не хотелось знать, что произойдет, когда мучивший его голод возьмет верх над его порядочностью.

- Я могу дать вам с Джастин пару минут.

- Безопасно ли для нее ненадолго уединиться со мной?

Я обдумала это и сказала правду:

- Не знаю. Возможно. Как много уединения вам нужно и как надолго?

- Я бы предпочел всю ночь, но вы должны предать меня могиле до рассвета.

- Да, - кивнула я.

- Есть ли у нас час?

- Спрошу начистоту, мистер Уоррингтон, уж извините.

- Вы подняли меня из могилы, миз Блейк. Так что мы несомненно можем говорить друг с другом начистоту.

- Вы собираетесь болтать целый час или заниматься сексом?

Он покраснел. Зомби не краснеют. Черт.

- Вот это называется "спросить в лоб", миз Блейк. Пожалуй, я шокирован.

- Простите, но я за вас отвечаю, поэтому все, что вы сделаете с Джастин, в каком-то роде тоже моя ответственность.

- Так ли уж это неправильно?

- Мне нечего вам ответить, но я знаю, что, если женщина забеременеет от вампира старше сотни лет, для ребенка это чревато пороком развития. Так что мне нужно значь, чтобы присмотреть за Джастин, если что-то случится.

Он кивнул.

- Я бы не смог оставить ее с ребенком и мертвым мной. Это погубило бы ее.

Я не стала объяснять, что нравы изменились, и что меня больше беспокоила вовсе не ее честь. Меня волновало, что ребенок мог быть отчасти зомби. Я даже представить не могла, чем это могло аукнуться ребенку или самой Джастин.

- Джастин упоминала, что есть способы избежать подобною.

- Есть, но они не дают стопроцентной уверенности.

- Я тоже спрошу прямо, миз Блейк. Вы вступали в... интимные отношения со своим женихом-вампиром?

Я кивнула.

-Да.

- Разве вы не боитесь, что с вами произойдет именно то, чего вы не желаете моей даме?

- Да, но мы принимаем меры предосторожности и пока успешно.

- Тогда разве это не выход для нас с Джастин?

Я помассировала свои виски. Готова разболелась.

- Не знаю, я ни хрена не знаю.

- Ни при каких обстоятельствах женщина не должна так выражаться! - воскликнул Уоррингтон с искренним возмущением.

Это заставило меня рассмеяться. Не сдержалась.

- Простите, что шокировала вас. Впредь я постараюсь следить за своим языком, мистер Уоррингтон.

- Не вижу ничего смешного, когда женщина, леди так выражается.

- Я так и думала, но... Постараюсь воздержаться от употребления этого слова в вашем

присутствии.

- И в присутствии мисс Джастин.

- И при ней, конечно, - пообещала я, умудрившись сохранить при этом серьезное выражение лица. Я матерюсь, как сапожник, но зомби об этом говорить не обязательно.

- Я прошу вас дать мне время, чтобы провести его с единственной женщиной, что я когда-либо любил.

- Вы только этой ночью встретились.

- Леди перестали верить в любовь с первого взгляда?

- Я верю в страсть с первого взгляда, мистер Уоррингтон, но не в любовь.

- Вы очень циничны для женщины. Полагаю, из-за службы в полиции.

- Я была циником еще до того, как получила значок, но да, большинство офицеров невероятно циничны.

- Плохи дела, если красивая женщина не верит в любовь с первого взгляда.

- Вы романтик, мистер Уоррингтон.

- Как и большинство джентльменов, миз Блейк. Мы просто скрываем это лучше слабого пола.

Не уверена, что женщины на самом деле слабый пол - все зависит от того, что подразумевать под слабостью - но я не стала с ним спорить. Мне просто нужно время, чтобы обсудить нравственные последствия для Уоррингтона и Джастин с Мэнни, прежде чем сказать да или нет. Я руководствовалась не романтичностью, а долбанным чувством вины. Это я подняла его из могилы, и Джастин влюбилась в него. Для аниматоров не существует клятвы Гиппократа, но такое ощущение, что я нарушила какое-то правило. Я просто не знала, что это за правило, и когда я его нарушила. Все настолько пошло наперекосяк, что я и представить не могла. Я подозвала Мэнни, Никки и Домино последовали за ним, и я не стала их останавливать. Уоррингтон вернулся к Джастин и держал ее за руку, пока я пыталась решить, что же будет меньшим из зол. И было ли это злом вообще.

Глава 29

- Ты не можешь всерьез считать это хорошей идеей, - сказал Домино.

- Я не говорила, что это хорошая идея.

- Анита, ты не можешь позволить милой белой американке заняться сексом с зомби, - сказал Мэнни.

- Какое дело до ее этнической принадлежности или отсутствия таковой? - спросила я.

- Речь не об этнической принадлежности, Анита, а о том, что с ней никогда не случалось ничего плохого.

- Ты этого не знаешь, у нее может быть трагичное прошлое.

- Взгляни на нее, Анита. Ей почти тридцать, а она все еще сияет.

Мы вчетвером обернулись и уставились на Джастин, как в одном из тех фильмов, когда все смотрят, но до боли стараются сделать вид, что вовсе не пялятся. Джастин смотрела на зомби, словно он самое удивительное, что есть в мире, но это было не так. Ее каштановые волосы не знали завивки и краски, юбка была не слишком короткой, не слишком длинной. На ней была блузка с длинными рукавами и небольшим кружевным воротником и благопристойные туфли-лодочки. Но дело не в ее одежде. Я знала тех, кто был одет так же, но при этом пережил ужасное тяжелое детство или старые романы, от которых их спасала полиция. Я не могла точно перечислить, что ее выдает, но Мэнни был прав.

- В чем дело? - спросила Джастин, посмотрев на нас.

- Ни в чем, - ответила я, и мы все разом отвернулись. Ни разу не подозрительно.

- Видишь, белая американка, - сказал Мэнни.

- Я поняла, она словно тачка без пробега.

- Точно.

- Как могут люди в таком возрасте оставаться такими... - Никки пытался подобрать слово.

- Нетронутыми, - подсказала я.

- Неиспорченными, - предложил вариант Мэнни.

- Невинными, - сказал Домино.

- Да, именно такими.

- Не представляю, - ответили хором мы с Домино.

- Сестра Доминги Сальвадор была такой, - сказал Мэнни.

- Была? В прошедшем времени?

Он кивнул.

- Что с ней случилось? - спросил Домино.

- Она влюбилась в мужчину, который стал для нее луной и звездами. Он нам всем нравился.

- По голосу не скажешь.

Он снова кивнул с помрачневшим лицом.

- Закончилось тем, что он избивал ее. К тому времени, как Доминга забрала ее от него, у них уже было двое мальчишек. Старший был так похож на него. С ним было что-то не так.

- Он тоже избивает тех, с кем встречается? - спросила я.

- Мы перестали общаться, когда я покинул круг приближенных Доминги, но, говорят, ее сестра вышла замуж за неплохого парня.

- Откуда ты можешь знать, что с мальчиком что-то неладное, если вы перестали общаться? - спросила я.

- Я видел его ребенком, Анита. Он странный. И никогда нормальным не был. Этого не изменить. Такие невинные девчонки любят таких мужчин.

- А сумасшедшие сучки привлекают таких же мужчин, - заметил Никки.

Мы с Мэнни кивнули.

- Плохиши любят либо правильных мальчиков и девочек, либо таких же плохишей, как и они сами, - сказал Домино.

- Соглашусь. Так что будем делать с Джастин и любовью ее жизни?

- Анита, этой ночью он вернется в могилу. Ты не можешь позволить этой девушке сохранить навсегда в памяти одну идеальную ночь.

- Она знает, что этой ночью он вернется в могилу, так что эта ночь уже не идеальна. Эта ночь будет наполнена печалью и осознанием того, что только в этот раз они будут вместе.

- Прямо Ромео и Джульетта, - сказал Домино.

- Девушки, вроде нее, обожают такие драмы, - заметил Никки.

- Анита, - сказал Мэнни: - такие, как она, способны пронести несчастную историю любви с этой ночи через всю свою жизнь.

- Это плохо?

- Ни один мужчина не в силах тягаться с историей любви, вроде этой, Анита. Либо она больше никогда ни с кем не построит отношений, либо будет сравнивать каждого своего спутника с ним, и сравнение будет не в их пользу.

- Почему не в их?

- Потому что она будет воссоздавать эту ночь в своих мыслях, пока секс не станет идеальным, пока не станет идеальным мужчина, и ей не покажется, что если бы они родились в одном столетии, то могли бы быть счастливы.

- И снова похоже на личный опыт, - заметила я.

- Есть у меня подруга со школьных времен, Мария. Ее первый возлюбленный погиб в автомобильной аварии. Она вышла замуж и родила детей, но ее мужу все тридцать лет, что они женаты, приходится соревноваться с призраком, с бойфрендом, погибшим тридцать два года назад. Я знал Рики, он был хорошим парнем, но не настолько, каким его помнила Мария. Мне всегда было жаль Карлоса, вынужденного по сей день соревноваться с идеальным парнем, который навечно останется молодым, привлекательным и совершенным.

- Вторая история, идеально подходящая к случаю, - с подозрением в голосе сказал Домино.

- Эй, мне пятьдесят, выгляжу я на все шестьдесят. Когда живешь так долго, чему-то да научишься.

Домино улыбнулся.

- Ладно, принимается.

- Некоторые и в семьдесят глупы и посредственны, - возразил Никки.

- Или в сто семьдесят, - добавила я.

Все мы согласно закивали.

- Но я не такой или, по крайней мере, стараюсь таким не быть, - сказал Мэнни. - То, что произойдет этой ночью, навсегда оставит свой след на этой женщине.

- Думаешь, я буду настолько глупа, чтобы не сказать "нет".

- Думаю, ты позволишь чувству вины и страху взять верх над здравым смыслом, - ответил Мэнни.

- В яблочко, - поддакнул Домино.

- А я думаю, что тебе стоит позволить женщине самой принять решение, - сказал Никки.

- Ты социопат, - бросил Домино. - Тебе наплевать на ее чувства и на то, что станет с ее жизнью.

Никки пожал плечами.

- Ты одновременно и прав, и нет.

- И в чем же я не прав?

- Меня не волнуют чувства этой девушки, но она старше любого из нас, не считая Мэнни.

- Ей больше тридцати? - удивилась я.

- Тридцать четыре.

- Ты спросил.

Он кивнул.

- И что с того? - поторопил Домино.

- Ей тридцать четыре, она уже достаточно большая, чтобы самой принимать решения. Трахаться с зомби, каким бы он не казался живым, - Никки показал пальцами кавычки: - как по мне, то еще веселье. Но что с того, если она проведет всю свою жизнь, тоскуя по мертвому парню? У нее будет целая ночь по-шекспировски трагичной любви, многие и этим похвастаться не могут.

- Это одновременно и самые циничные, и самые романтичные слова из всех, что я слышал, - сказал Домино.

- Нельзя быть одновременно и циничным, и романтичным, - возразила я.

- Почему это? - спросил он.

- Так значит я циничный романтик? - спросил Никки.

Домино, кажется, задумался над этим и, в конце концов, кивнул.

- Ага.

Никки усмехнулся.

- Мне нравится.

Я закатила глаза.

Мэнни выглядел задумчивым.

- Почему бы тебе все, что ты рассказал нам, не сказать самим Джастин и Уоррингтону? - предложила я.

Мэнни вскинул брови.

- Неплохая идея, но она мне не поверит. Никто не хочет верить, что повторяет чьи-то ошибки.

- Все, что мы можем сделать, эго попытаться.

- К тому же, если она упертый романтик, она и без секса зациклится на этой несостоявшейся великой любви и все следующие отношения будет сравнивать с ней. И вот тогда ее мужчины по-настоящему влипнут, потому что превзойти несчастную потерянную любовь сложно, но еще сложнее превзойти так и не случившиеся отношения. Для определенного типа людей фантазии всегда лучше реальности.

Мы все уставились на Никки, даже я была удивлена.

- Обалдеть, - выдохнул Домино. - Вот это было мудро.

- Я думал, социопаты не понимают чувств других, - сказал Мэнни.

- Социопаты всю свою жизнь изучают людей, потому что вынуждены имитировать то, что мы не понимаем или не чувствуем, чтобы не выделяться. Поэтому мы одни из самых наблюдательных людей в мире. Нам приходится быть таковыми, иначе нас раскрыли бы, и, уверен, убили бы или поручили бы нам убийства людей.

Мэнни задумался, а затем сказал:

- Ладно, давайте поговорим с Джастин и Уоррингтоном.

- Вы заметили, что оба теперь зовете его по имени? - заметил Никки.

Мы с Мэнни переглянулись.

- Вот это жуть, - сказала я.

- Да уж, - согласился он: - не то слово.

Мы отправились высказать все свои предостережения Джастин и зомби, точно зная, какое решение она в итоге примет. Порой не в ваших силах спасти людей, порой они сами не хотят, чтобы их спасали.

Глава 30

Мы не учли благородство Уоррингтона. Он не желал обрекать единственную женщину, которую когда-либо любил, на такие муки.

- Покажите ей, что я зомби, - наконец предложил он.

- Что вы имеете в виду? - уточнила я.

- Если я и вправду тот, о ком вы говорите, разве не должен я беспрекословно подчиняться вашему приказу?

- Это вы тоже из интернета почерпнули?

- Да, - ответил Уоррингтон без единого намека, что уловил сарказм. Полагаю, он недостаточно долго подвергался влиянию современной культуры, чтобы выяснить, что люди в интернете могут лгать и частенько это делают. В данном случае это, конечно, ложью не было. Удивительно!

Крошечная часть меня сомневалась, правда ли Уоррингтон подчинится мне, как другие зомби.

Думаю, я отчасти начала воспринимать его как личность, а не нежить, ну или как минимум не зомби.

И порой сомнения могут ослабить ваши способности. Если вы не верите в то, что у вас получится, ничего и не выходит.

Я отбросила бесполезные мысли и просто поверила. Я была не обычным аниматором, а некромантом, что означает совершенно новый уровень силы. Я подняла зомби, значит могла его контролировать, и точка.

Я закрыла глаза, сделала медленный вдох-выдох, избавляясь от напряжения, сомнений, стряхивая все это на землю, прочь от себя. Марианна, ведьма и мой метафизический наставник, называла это "заземлением". Можно землю заменить на воздух, но лично мне для этого требуется ветер. «Успокойся и сконцентрируйся,» - снова и снова повторяла она, пока у меня это не дошло до автоматизма.

Когда я открыла глаза, то снова была спокойна и смогла посмотреть на Уоррингтона без чувства вины, безо всех тех эмоций, что мне мешали. Сейчас он был теплым на ощупь, ну и что? Он мог снова любить, ну и что? Я посмотрела на него не глазами, а той частью своего мозга, что находится сразу за ними, где зарождаются сновидения. Обычно я не "вижу" ауры людей, но могу "чувствовать" их энергетику. Я скользнула этой своей способностью по ожидающим людям и нащупала их тепло. Энергия Никки и Домино была теплее, Мэнни - холоднее. Способность работать с мертвыми оставляла свой отпечаток на наших энергетических подписях, как прикосновение смерти. Я не могла увидеть свою энергию, как вижу чужие, по словам Марианны, большинство практиков не могли, но она сказала мне, что моя энергия должна быть ледяной, не похожей ни на одного человека, что она когда-либо ощущала. Я позволила своей силе выследить Уоррингтона, и его энергетика очень отличалась. Это не было похоже на могильный след, как будто лампочка его ауры тускнела, не так,

как после смерти, и не так, как если бы он болел или был при смерти, но... Он не был таким же живым, как остальные, потому что был нежитью. Он был зомби, просто зомби, очень хорошим и отлично функционирующим, но все же его анимировала моя сила, а не та божья искра, что наполняет жизнью.

Он чертовски впечатлял, но в конце концов я чувствовала, чем он был на самом деле, и он не был живым. Я понятия не имела, каким образом вернула ему большую часть его личности, но эго и не важно было. Он хотел убедить Джастин в том, что он не был жив, я могу сделать это.

Я воспользовалась своим командным голосом, как начал называть это Никки, и сказала, протянув руку:

- Томас Уоррингтон, подойди ко мне!

Джастин задрожала и крепко вцепилась в его руку.

- Не делай этого, Том, не нужно.

Он хмуро посмотрел на нее, затем на меня.

- Я чувствую выбор, мисс Блейк.

Я покачала головой.

- Если я буду любезничать, у вас будет выбор, но я не буду.

- Не понимаю, что вы хотите этим сказать, мисс Блейк.

- Уверена, это так.

Джастин прильнула к нему, крепко обняла, вынуждая его посмотреть на нее.

- Она, может, и подняла тебя из могилы, но в гот момент, когда мы впервые поцеловались, случилось что-то еще. Ты становишься теплее каждый раз, как я касаюсь тебя.

- Романтик принимает желаемое за действительное, Джастин, - сказала я.

Она обернулась и обратила на меня свой неистовый взгляд.

- Нет, нет, это не то. Его кожа становится теплее каждый раз, как мы целуемся или держимся за руки. Я не придумываю.

Девушка привстала на цыпочки и потянулась к нему губами.

Уоррингтон колебался, взглянув на меня. Я кивнула, и только тогда он склонился к девушке. Вряд ли он как зомби спрашивал разрешения, скорее Уоррингтон просто интересовался, все ли будет в порядке, учитывая мою магию, вьющуюся над их кожей. Я точно знаю, что он чувствовал ее, а реакция Джастин дала мне понять, что и она что-то чувствовала.

Они поцеловались, и я взглянула на них своей силой, а не глазами. Между ними вспыхнула энергия, так что его тусклая раскалилась, почти невидимое свечение вдруг вспыхнуло алым. И когда поцелуй прервался, его энергия все равно горела ярче, как и ее. Как если бы она тоже обрела силу от этого, возможно, так у всех и происходит в любви или даже в страсти. Если бы мы не делились энергиями, это не затягивало бы нас так.

Джастин повернулась ко мне.

- Видите, видите, каждый раз он становится более живым.

Я не могла с ней спорить, потому что сама видела все это.

- Эго ничего не значит, - сказала я.

- Мы любим друг друга! Как это может ничего не значить?

Джастин шагнула ко мне, и в тот момент, как они перестали держаться за руки, его энергия снова потухла. Что бы ни происходило между ними двумя, это было временное явление.

- Возьмите его снова за руку, - попросила я.

- Что? - переспросила она.

- Возьми ее за руку. Том.

Он потянулся к девушке и сделал то, что я просила, но опять же не думаю, что он подчинился моему приказу, а не сам захотел коснуться ее. Его энергия снова вспыхнула, не так ярко, как при поцелуе, но все же. Он как-то подпитывался от нее.

- Отпусти Джастин и пожми руку мистеру МакДугалу.

Он колебался, но все же отпустил Джастин и протянул руку другому мужчине. МакДугал после тех же сомнений пожал его ладонь. Энергия Уоррингтона разгорелась, не так сильно, как с Джастин, но стала немного ярче. Это было любопытно, этого категорически не должно было происходить. Зомби наплевать на чужие прикосновения, вообще-то обычным зомби на все наплевать, они просто следуют приказам и отвечают на заданные вопросы. Чем бы ни был Уоррингтон, он определенно был

другим, возможно, чем-то новым. Интересно, поднимал ли кто-нибудь зомби, черпающего энергию от людей? Я знаю нескольких аниматоров, которым доверяю достаточно, чтобы спросить, но не сегодня. Эта ночь и так достаточно странная, не стоит усложнять.

- Можете прекратить, спасибо вам обоим.

- Видите, вы поблагодарили обоих - даже вы считаете Тома личностью.

Я взглянула на женщину и отчасти поняла нужду на ее лице, в напряжении ее тела, ее руки готовые то ли ударить кулаками, то ли расцарапать когтями. Интересно, понимала ли она, что была готова к драке? Скорее всего нет. Реакция "бей или беги" причудливо влияет на людей, если они не привычны к ней.

- Он самый "живой" зомби, что я когда-либо поднимала, - ответила я все еще спокойным и безразличным голосом.

Это та беспристрастность, к которой я прибегала, когда занималась дипломом и готовилась получить степень по биологии. Ты просто записываешь то, что делают подопытные и не очеловечиваешь их. Я наблюдала за ними с бесстрастным равнодушием, свойственному складу ума научного работника с примесью социопатии. Аналитический склад ума помогает тебе фиксировать события беспристрастно, в итоге данные получаются максимально объективными, а социопатия, в разумных границах, помогает сохранить здравый рассудок, когда случаются жуткие вещи.

- Он человек, а не зомби! - закричала она мне.

Мы достаточно долго отсутствовали, чтобы другие любители истории присоединились к нам, встав рядом с МакДугалом.

- Что происходит? - спрашивали они. - Почему Джастин расстроена?

Я не могла ответить на последний вопрос, ведь в ее несчастной любви именно я была злодеем. Справедливости ради, я была еще и крестной феей, что волшебным образом исполнила ее желание, только вот магия порой как пистолет: ни хорошая, ни плохая, но способна и на то, и на другое.

- Томас Уоррингтон, подойди ко мне, - снова приказала я, протянув руку.

Он незамедлительно направился ко мне, и не было никакого напряжения той нити, что связывала нас. Я ощущала в нем свою силу, и, если бы он вдруг решил сбежать, я смогла бы найти его и без маячка GPS на его лодыжке.

- Нет! - воскликнула Джастин, вцепившись в его руку.

- Блейк собирается вернуть Тома в могилу сегодня, - пояснил остальным Боб.

- Мы заплатили за то, что сможем опрашивать его вплоть до завтрашней ночи, - напомнила одна из женщин.

- Все верно, Айрис, - сказал МакДугал. - Мы с миз Блейк обсудили это, обстоятельства изменились.

- Эго потому что они с Джастин трахались? - спросил один из парней помоложе. Все остальные тут же обернулись к нему, одарив взглядом, говорящим: "Ну и трепло!"

По одной проблеме за раз.

- Иди ко мне.

Уоррингтон подчинился моему желанию и наконец взял меня за руку. Боже, он был теплым. Зомби не бывают такими теплыми, просто не бывают.

- Вы не можете забрать его, просто не можете!

Джастин схватила его вторую ладонь, пока мы с ним все еще держались за руки.

Энергия снова взвилась, но на этот раз я не со стороны наблюдала. Она прошла по мне от его руки, которой я касалась, и встряхнула мое тело как электрический разряд. Моя энергия, как и энергия Уоррингтона, вспыхнула. Я поняла, что могу черпать ее из него, как вампир из человека-слуги или в моем случае слуги-вампира моей некромантии. Когда слуга кормится, ты подпитываешься энергией. Изначально для вампиров это было способом путешествовать на дальние расстояния без необходимости пить кровь, рискуя быть раскрытыми на корабле, поезде или как еще они путешествовали. Слуги ели, и этого было достаточно, чтобы поддержать вампира, пока он не сможет напиться крови.

- Что это? Что происходит? - спросил Уоррингтон, посмотрев на меня.

Очень мне не хотелось объяснять при всех. Я обсужу все это с Мэнни наедине, но не сейчас при незнакомцах, которые по итогу этой ночи не будут от меня в восторге. Джастин шаталась на ногах, и я вдруг осознала, что стоило мне понять, что я могу питаться ее энергией, я открыла связь шире и принялась осушать ее через своего зомби.

Я отпустила его, и Джастин потеряла сознание. Уоррингтон подхватил ее, иначе она упала бы на парковочное место.

- Что с ней? - вопрошали ее друзья.

Уоррингтон посмотрел на меня, баюкая девушку в своих руках, словно ребенка или героиню романа.

- Что вы с ней сделали?

- Мы. Что мы с ней сделали, - поправила я.

- Я помог вам навредить Джастин?

Я кивнула.

- Как? Что вы сделали со мной? По своей воле я бы никогда не навредил ей.

- Охотно верю, Уоррингтон, но у вас и вправду не было выбора.

МакДугал, стоявший рядом с ними, коснулся щеки Джастин.

- Она холодная и липкая на ощупь. Придет в себя через пару минут.

- Так вот что случается, когда переспишь с зомби? - спросила Айрис.

Хороший вопрос. На самом деле было предельно ясно, что Джастин спала с одним и моих зомби и совсем недавно, но вслух я сказала другое:

- Если бы я только подумала, что кто-нибудь из вас решит переспать с зомби, я бы вас предупредила.

- Господи боже, - ахнул Уоррингтон. - Что же я наделал?

- Так вы с ней уже занимались сексом, - заключила я.

Казалось, он смутился и снова покраснел, в то время как Джастин выглядела бледной и больной.

- Да, да, помоги мне, Господь, я был слаб и навредил единственному человеку на всем белом свете, которого не желал ранить. Я думал, что могу быть... современным, но сейчас женщина расплачивается за похоть так же, как это было всегда.

Он прижал девушку к себе и сказал:

- Мне жаль, Джастин, мне так жаль.

- Она будет в порядке? - спросил МакДугал.

- Если он прекратит ее тискать, то она придет в себя. Но я бы хотела проверить ее в ближайшие сутки, просто чтобы убедиться.

- Хотите сказать, что, просто касаясь ее так, он только вредит ей? - спросила Айрис.

- Я только знаю, что он забирает ее энергию.

Уоррингтон опустился на колени вместе с Джастин на руках. Он нежно поцеловал ее щечку, а затем отдал ее в руки МакДугала и другой женщины, Айрис.

- Передайте ей, что я не хотел навредить ей. И что мне настолько жаль, что даже не описать.

- Передам, - пообещал МакДугал.

- Пора, - сказала я.

Уоррингтон встал, взглянул на любовь всей его жизни еще раз, а затем отвернулся и подошел ко мне.

- Верните меня туда, где я должен быть, миз Блейк, пока я еще кому-то не навредил.

- Таков план, мистер Уоррингтон, таков план.

Мы вчетвером, вернее впятером сели в мой внедорожник, оставив историков, столпившихся вокруг Джастин. Если вдруг кто-то позвонил 911, как, интересно, они объяснят скорой, что с ней? Зомби-любовь? Эта мысль заставила меня улыбнуться, пока я не заметила мрачный взгляд зомби. Стоит ли ему рассказывать, что Джастин упала в обморок по моей вине? Было ли это так? Или во время близости он забрал у нее слишком много энергии? Они с Джастин солгали мне, когда мы обсуждали возможность секса между ними этой ночью. Они умолчали об этом или именно солгали? Я не могла припомнить их точные слова, но в любом случае он знал, что я буду расстроена, может, пытался быть джентльменом? Они не целовались и разговаривали.

- Джастин будет в порядке, Уоррингтон. Ей просто нужно время, чтобы восполнить свою энергию.

- Вы уверены, что она будет в порядке? - спросил он с самого заднего сиденья.

А уверена ли я? Мэнни ответил за меня:

- Она будет в порядке, Уоррингтон.

Напряжение покинуло лицо зомби, плечи расслабились. Я обменялась взглядами с Мэнни, сидящим на переднем сиденье. Он знал, что ни один из нас не может быть стопроцентно уверен, что Джастин будет в порядке. Прежде у нас никогда не было клиентов, которые спали бы с нашими зомби. Эго напомнило мне о мужчинах, что занимались сексом с зомби на интим-видео федералов. Были ли они истощены после этого так же, как Джастин? Мог ли аниматор, поднявший тех зомби, черпать их энергию? Может, для кого-то была не одна причина, чтобы сделать из зомби секс-рабов.

Могла ли причиной быть сила так же, как и прибыль? Этого я не знаю, но точно знаю одно: мне нужно посмотреть записи еще раз, но на этот раз не как коп, а как некромант. Мне нужно посмотреть своей силой, а не глазами. Я расспрошу Мэнни, как много из только что произошедшего он увидел своей силой. И если он почувствовал достаточно, я попрошу федералов позволить ему посмотреть записи вместе со мной. Либо Мэнни, либо придется попытаться поладить с коллегой аниматором и маршалом Ларри Кирклэндом.

Когда-то мы были друзьями, черт, я обучала его как аниматора и как охотника на вампиров, но теперь мы даже не приятели. Он считает меня монстром, который убивает слишком много и слишком легко, а я считаю его слабаком, который для нашей работы недостаточно легко относится к убийству. И я была не единственным маршалом, кто думает так о Ларри. Он заработал репутацию не-стрелка. И поэтому другие маршалы Сверхъестественного отдела не хотят работать с ним. Каждый раз, когда кто-то предпочитал меня ему, он все сильнее злился на меня.

Но для того, чтобы просто посмотреть видео, Ларри подойдет. По правде, если он постарается, то может за ночь поднять больше зомби, чем способен Мэнни.

И все же я надеялась, что федералы предпочтут работать с Мэнни или позволят показать ему видео. Сама мысль о том, что это жесткое порно придется смотреть с консервативным, безупречным, ванильным мальчиком Ларри была очень... смущающей.

Глава 31

Но сперва мы должны вернуть очень особенного зомби обратно в его могилу. Я позвонила МакДугалу уже из машины и выяснила, что одежда Уоррингтона будет готова только к утру из-за того, что ткань была старой, и ее не знали, как отчистить, не повредив при этом. Я посоветовалась с Мэнни, он считал, что все будет в порядке, если мы упокоим зомби в новой одежде.

- Не думаешь, что одежда порой может быть равноценна части тела? - спросила я, пока зомби не слышал.

Мэнни покачал головой.

- Недостающие части тела важны только при подъеме зомби, и то только для слабых аниматоров, которым необходимо все тело целиком. Это одна из причин, почему они не в силах поднять старых мертвецов, ведь их тела по большей части обратились в прах. А таким аниматорам нужны твердые останки, чтобы они смогли с ними работать, в отличии от тебя.

- Я никогда не задавалась вопросом, есть ли аниматоры, которым необходимы все части тела, чтобы вернуть зомби в могилу?

- Знаю я нескольких, кто не смог упокоить зомби, когда у него сгнила рука, но мне всегда было интересно: это действительно было проблемой, или они только думали, что без руки не справятся?

- Хочешь сказать, они могли настолько верить в свою неудачу, что поэтому у них ничего и не получалось?

Он кивнул.

- Меня вызывали на несколько случаев, когда у аниматоров хватало сил, чтобы справиться самим, но они не могли сделать это.

- Думаешь, они сами настроили себя на поражение? - спросила я.

-Да.

- Так значит, если я не буду волноваться из-за одежды, то волноваться вообще ни о чем не придется?

- Именно.

Я нахмурилась от его логики, но в конце концов мне хотелось упокоить Уоррингтона достаточно сильно, чтобы попытаться. Он стоял над своей могилой в футболке музыкальной группы, о которой вероятно никогда не слышал, и в джинсах, кто бы не дал ему эти вещи, больше он их не увидит, но это не мои проблемы.

Согласно обычаям, для ритуала необходимы соль, сталь и воля. Я выяснила, что самой важной частью была именно воля, но этой ночью я решила вернуться к старой школе, потому что хотела быть уверенной, что этот зомби вернется на покой.

Круг крови в некоторых местах потемнел и смазался.

- Круг больше не целостный, - заметил Мэнни.

Я взглянула на землю, он был прав. Круг крови темнел в траве, но был сильно загрязнен и далеко не был замкнут.

- Мне он не так уж и нужен, чтобы вернуть зомби в могилу, для меня он важен только при подъеме мертвых.

Мэнни поднял на меня глаза. И его взгляда было достаточно, чтобы понять: ему круг необходим для упокоения зомби. Порой я забываю, как мало мы работали вместе последние годы. С тех пор как он прекратил брать заказы на казнь вампиров, у нас с ним были совершенно разные рабочие танцевальные карточки.

- Возможно, с замкнутым кругом при возвращении зомби в могилу то же самое, что и с недостающими частями тела: тебе только кажется, что без него не обойтись, - предположила я.

Он усмехнулся, сверкнув улыбкой в темноте.

- Ученик становится учителем.

Я улыбнулась в ответ и пожала плечами.

- Тогда что тебе нужно?

- Я делаю это только посредством своей воли и слова, но сегодня...

Я достала контейнер с солью и мачете в ножнах из милой кожаной сумки. Каждый раз, как я пользовалась подарком Жан-Клода, я понимала, что это только вопрос времени, когда я испачкаю ее кровью или еще чем похуже, но пока я ее не испорчу, я буду ей пользоваться.

Порой милые вещи недолговечны, но они, пока могут, остаются милыми.

- Тебе не нужна еще одна жертва?

Я покачала головой.

- Нужно мне будет как-нибудь потаскаться за гобой, пока ты будешь работать. Полагаю, ты изменила многие ритуалы, которым я тебя учил.

Я снова пожала плечами.

- Оптимизировала некоторые.

- Все в порядке, Анита. Я знал, что ты как аниматор сильнее меня, еще в первую неделю, как взял тебя к себе.

Я позволила ему увидеть свое удивление.

- Ты никогда не говорил мне об этом.

- Я не хотел, чтобы ты зазналась или слишком многою требовала от себя, как от новичка. Я знал, что однажды ты выяснишь, насколько сильна.

- На это потребовалось время, но да, полагаю, я все же выяснила.

- Анита, не могла бы ты подойти, - позвал Домино.

Тон его голоса заставил меня обернуться и посмотреть на него, Никки и зомби, стоящего у могилы. Уоррингтон все еще казался милым и спокойным, но что-то напугало Домино и заставило Никки собраться, словно он был готов воспользоваться пистолетом.

Я передала мачете и соль Мэнни и полезла за дробовиками и винтовкой.

- Зачем тебе большие пушки? - спросил Мэнни.

- Не знаю точно, но доверяю парням.

Я перекинула ремень винтовки через плечо, взяла в каждую руку по дробовику и направилась к ним. Мэнни шел за мной, неся соль и лезвие, которые нужны, чтобы упокоить зомби, но прямо сейчас пушки были мне нужнее.

Я слышала бормотание Уоррингтона:

- Я так голоден, так голоден.

Один из дробовиков я передала Домино, второй оставила себе, винтовку кинула Никки. Он поймал ее и немного отступил от могилы. Я бы предпочла, чтобы он был со мной в ближнем бою, но Никки обращался с винтовкой лучше Домино, а с дробовиками они оба были одинаково хороши. Если честно, из нас троих, возможно, я лучший стрелок из винтовки, но я не могла уйти от могилы и бросить их двоих в ближнем бою. Эго был мой зомби, я не могу позволить им принять больший риск.

Я уперла приклад в свое плечо и прицелилась в колено зомби. Да, выстрел голову лишит его возможности вгрызаться, но у меня был опыт, когда крупные мужчины бежали на меня, одной только своей мощью нанося урон. Лиши его одной ноги, и он сможет только ползти до нас. А это даст нам время, чтобы прицелиться.

- Насколько вы голодны, мистер Уоррингтон? - спросила я очень, очень спокойным голосом, словно мы с Домино вовсе и не держали его под прицелами дробовиков.

- Умираю с голоду, - ответил он.

- Так же, как гой зимой в горах? - спросила я.

Домино никак не отреагировал на вопрос, который для него вероятно вообще не имел смысла. Он просто держал позицию и следил за своей целью, делал именно то, что я и хотела. Мне не нужно было оглядываться, чтобы знать, что и Никки выполняет свою роль. Я доверяла ему прикрывать наши спины, безоговорочно.

- И да, и нет, - ответил Уоррингтон. Его лицо не было столь человеческим, как раньше. Плоть, казалось, истончилась, и можно было увидеть проступающий череп на его лице, словно он умирал с голоду прямо на наших глазах. Его тело поглощало собственную плоть, так что кожа начала обтягивать скелет. Я никогда не видела ничего подобного, но он с самого начала был сюрпризом.

- Объясните, что вы имеете в виду, Уоррингтон. Как может быть одновременно и да, и нет? - спросила я и вдруг поняла, что отвела взгляд от своего прицела на его колене, чтобы взглянуть на его спокойное лицо, когда он говорил. Я вернула внимание к своей цели, но было тяжело не отводить взгляд.

- Я не чувствую голод, но я смотрю на ваших двоих мужчин так же, как смотрел на Чарли, когда он умер.

- Вы смотрите на них, как на мясо, - подсказала я, нацелив дробовик ему в лицо. Мне нужно видеть, как он говорит, почти непреодолимо. Эти прекрасные ореховые глаза, ставшие серыми в темноте, болтались в глазницах, потому что плоть настолько истончилась, что уже не удерживала их. Какого черта с ним происходит?

- Да, они мясо, но на вас я так не смотрю. Почему вы для меня все еще выглядите женщиной, о которой я должен заботиться, которой должен помочь выйти из экипажа? Мужчины же для меня теперь хуже любого врага на поле боя.

- Хотите сказать, что стали их ненавидеть?

- Нет, но я не вижу в них себя, не вижу людей. Они просто нечто, что я хочу разорвать и сожрать. Я никогда раньше не смотрел на корову с такими ужасными мыслями, я представлял хороший стейк, но это что-то хуже, мисс Блейк, гораздо чудовищней, чем забить теленка.

- Я понимаю, - мягко сказала я.

- Понимаете? Тогда, пожалуйста, объясните мне, я озадачен, как могу я смотреть на другого человека и думать о чем-то столь ужасном, охваченный чудовищными желаниями.

Он взглянул на меня завертевшимися в глазницах глазными яблоками. Ему становилось все труднее контролировать мышцы, поскольку плоть, что удерживала их на месте, истончилась.

- Вы обращаетесь в плотоядного зомби, мистер Уоррингтон.

- Я так счастлив, что вы забрали меня от Джастин прежде, чем она увидела меня таким. Спасибо вам за это, мисс Блейк.

А я была счастлива, что они не остались с ней наедине, когда он начал меняться, потому что, судя по увиденному сейчас, он разорвал бы ее горло, пока она звала бы на помощь. Я видела и раньше, как это случалось с зомби, просто никогда не разговаривала с ними в то время, как они теряли остатки своего разума и обращались в хищного зверя.

- Позвольте мне вернуть вас в могилу, мистер Уоррингтон.

- Прошу вас, мисс Блейк, и поторопитесь, пока я не поддался этим страшным видениям в моей голове.

- Вы о видениях того, что хотите с нами сделать? - спросил Никки.

- Да.

- Эго ваши мысли или кто-то другой вложил их вам в голову?

- Не знаю, но даже разговаривая с вами сейчас, я словно выслушиваю дерзость своего ужина из свинины. Думаю, я обезумел, но я все еще хочу есть.

- То есть меня съесть? - уточни Никки.

- Да, очень сильно, - с каждым словом он все сильнее по-южному растягивал слова, можно подумать, что к тому моменту, как он бросится на нас, он заговорит как Скарлетт О'Хара.

- Это интересно, Никки, но завязывай, - велела я.

- Позже мы порасспрашивать его не сможем.

Он был прав, конечно, но только социопат мог стоять так близко, наблюдать за всем и задавать вопросы, ответы на которые помогли бы нам понять, что происходит. Хорошо, что Никки с нами, потому что мне настолько страшно, что во рту пересохло.

- Мэнни, - позвала я.

- Я здесь, - раздалось позади нас. Его голос прозвучал гораздо дальше, чем Никки. Мэнни в конце концов не был вооружен, так что я ничего против не имею, но сейчас он мне нужен.

- Я хочу, чтобы ты был готов бросить немного соли и обнажил мачете.

- Хорошо.

Я ощутила обнажившееся лезвие мачете вибрированием энергии во мне. Уверена, что и соль уже в его руке.

- Готов, Мэнни?

- Готов, - ответил он, и услышав его голос, я поняла, что теперь он был ко мне ближе, прямо за спиной.

- Солью, сталью и силой я привязываю тебя к твоей могиле.

Мэнни бросил горсть соли в сторону зомби. Не уверена, что он попал на него, но на могилу точно. Я надеялась, что этого было достаточно. Мэнни поравнялся со мной, держа в руке обнаженный мачете, но я предупредила его:

- Не вставай под прицел, - и он отошел, не споря.

- Я все еще хочу съесть их, - сказал зомби, выглядя теперь тем, чем он и был - трупом.

Привлекательного мужчины, очаровавшего Джастин, больше не было.

- Her, ты их не тронешь.

- Я хотел бы послушаться вас, мисс Блейк, правда хотел бы, но я так голоден, а они так близко.

- Не отходи от своей могилы, Уоррингтон.

- И снова одна часть меня желает подчиниться вам, а другая жаждет сжать зубами свежее, сочное мясо.

- Я привязываю тебя к твоей могиле, Томас Уоррингтон! - я позволила силе наполнить свой голос так, чтобы он отразился эхом над могилой среди деревьев.

Он изо всех сил пытался сойти с могилы, но некая невидимая сила удерживала его ноги на месте. Он вскинул длинные руки, пытаясь дотянуться до Домино, но не мог схватить его, не сделав еще хотя бы пару шагов, я все-таки привязала его к могиле.

- Вернись на покой, Томас Уоррингтон. Вернись в свою могилу и не вставай больше!

Земля под его ногами заструилась, словно грязевой поток воды, затягивая его вниз как зыбучие пески в фильмах.

- Нет! Мне нужно поесть! Не возвращайте меня назад с этим голодом, миз Блейк! Пожалуйста, не оставляйте меня так! - кричал зомби, пока земля не поглотила его. Последнее, что я увидела – его огромные, наполненные ужасом глаза. Это не должно было случиться так.

А затем могильная земля вновь стала ровной и твердой, словно и не потревоженной. И из всего произошедшего только это и прошло как обычно.

- Дерьмо, - выругалась я, вложив в одно это слово все те эмоции, что сдерживала последние минуты.

- Анита, тебе нужно получить ордер на эксгумацию, - сказал Мэнни.

- Что? - я повернулась и уставилась на него.

- Ты должна отрыть его.

- Мы с трудом упокоили его до того, как он озвереет, - напомнил Домино. - Просто оставьте его в могиле.

- Он должен был тихо и смиренно ждать, пока могила поглотит его. А он боролся до последнего, Анита, он все осознавал. Ты не можешь оставить его запертым там в сознании.

- А может он просто мертв, снова обратился в кости и прах, - предположила я.

- Может и так, но если нет, ты сможешь обрести покой, зная, что он навеки пойман там в ловушку и изнывает от голода?

Я закрыла глаза и про себя помолилась, чтобы бог дал мне сил и терпения и просто помог.

- Долбанный сукин сын!

Бог не возражает, что я ругаюсь. Если бы он был против, то уже давно перестал бы меня слушать.

- Я понимаю, что ты чувствуешь, - сказал Никки.

- Потому что можешь это чувствовать тоже, - напомнила я.

- Ага.

- Тогда ты в курсе, что я собираюсь сделать.

- Мы отроем его.

- К сожалению, да.

- В смысле сами лопатами? - уточнил Домино.

- Нет, по закону сейчас нам нужен ордер на эксгумацию, и если честно, я бы предпочла прибегнуть к помощи экскаватора, чем подпустить кого-то с лопатой так близко к захоронению.

- Ты же подняла его как зомби, почему бы не повторить? - спросил Домино.

- Потому что тогда я не узнаю, в сознании ли он в могиле, а именно эго мне и нужно выяснить.

- Ладно, понял, и как мы добьемся эксгумации?

- Нам нужен судья, - ответила я.

- И что ты собираешься ему сказать?

- Понятия не имею.

- А что она должна сказать судье? - спросил Домино.

- Мы должны объяснить причину, по которой хотим эксгумировать тело, - ответил Мэнни.

- Полагаю, правду ты рассказать не можешь.

Я просто посмотрела на Домино.

- Ты всерьез хочешь, чтобы Анита рассказала судье, что подняла плотоядного зомби, а теперь хочет убедиться, что он не заперт в качестве нежити в своей могиле? - спросил Никки.

- Технически он не был плотоядным. Он только хотел мяса, - возразил Домино.

- Ох, да так гораздо лучше, - сказал Никки.

- Довольно, - заговорил Мэнни. - Нам нужен судья и поддержка.

- Я знаю, к кому обратиться за поддержкой, и надеюсь он знаком с судьей, потому что не знаю даже, кто смог бы дать мне добро.

- Не могу придумать, что можно солгать, чтобы эго помогло получить нам ордер на эксгумацию такого древнего тела, - сказал Мэнни.

- Я тоже.

Я опустила дробовик дулом в землю и достала свободной рукой телефон. Я не могла допустить, чтобы Уоррингтон навечно остался здесь как нежить, пребывал в сознании, боролся, мучился голодом, боялся. Не существует настолько тяжкого греха, чтобы обречь кого-то на такой ад, а Уоррингтон вообще казался хорошим человеком. Он не заслужил этого.

- Кому ты звонишь? - спросил Никки.

- Зебровски, он мне должен. Надеюсь, судья должен ему, или он знает того, кто задолжал ему услугу и кто знает судью.

Его номер был в моем списке избранных. Я набрала его и помолилась, чтобы кто-то, кого я знаю, знал бы судью.

Глава 32

- Повтори-ка, зачем я проснулся среди ночи и примчался на кладбище? - спросил Зебровски, он стоял рядом со мной в темноте и прислушивался к звукам пробирающегося среди надгробий поближе экскаватора.

- Затем что ты по-братски любишь меня, - ответила я.

- У меня никогда не было брата, и тебя я люблю сильнее своих сестер, но если ты кому-нибудь из них проболтаешься, я буду все отрицать.

Эти слова заставили меня улыбнуться, возможно, так и было задумано, в этом он был хорош.

Мэнни шагнул к нам, когда экскаватор подъехал ближе, и шум стал сильнее, и сказал:

- Боюсь, это я виноват, сержант Зебровски. Анита обратилась ко мне за советом, и я решил, что зомби может быть пойман там в ловушку.

- Объясните еще разочек, как можно поймать зомби в ловушку в его же могиле? – попросил Зебровски.

- Говорю же, этот зомби возвращался не так, как другие. В их глазах должно быть безразличие, они просто трупы, что лежат и ждут, когда их поглотит могила. А этот боялся и кричал. Он скрывался под землей, моля меня спасти его. Я никогда не видела, чтобы зомби так вели себя, - ответила я.

Зебровски заморгал на меня из-за тускло отсвечивающих очков в серебристой оправе.

- И ты переживаешь, что он там живой, в ловушке.

- Не живой, а заперт там в сознании как нежить.

Он взглянул на Мэнни, словно ожидая его подтверждения, и тот кивнул.

- Я надеялся, что мне приснилась эта часть телефонного разговора с Анитой, - сказал он, сунув руки глубоко в карманы брюк. Похоже, он натянул их прямо поверх пижамных штанов или, как минимум, оставил вместо рубашки верх от пижамы, если конечно у него не было рубашки с рисунком маленьких паровозиков. С Зебровски станется, но я уверена, что Кейти, его жена, позаботилась бы, чтобы эта рубашка "исчезла" из его гардероба. Они счастливы в браке уже два десятка лет, и она все еще живет с надеждой, что когда-нибудь оставит в его гардеробе только те вещи, за которые ей не придется краснеть. И я чертовски уверена, что надежда эта была тщетна, во всяком случае я и прежде видела "чух-чух" пижамку поздней ночью на местах преступлений. Хотя

технически, полагаю, это не место преступления.

- Ты же понимаешь, что просто повязав галстук поверх пижамы с паровозиками, никого не облапошишь? Мы все равно понимаем, что это пижама.

Он усмехнулся.

- Эй, я повязал галстук и пиджак надел.

Я в ответ покачала головой.

Подошел Домино.

- Тут спрашивают, можно ли сдвигать надгробие, или это помешает тебе изучить зомби?

Я покачала головой.

- Можно сдвинуть его. Только осторожно, чтобы не повредить его из уважения к семье, а не из страха за зомби.

- Я передам, - сказал Домино и поспешил через надгробия к ожидающим мужчинам. Его дробовик все еще был откинут на плечо так же, как и мой был при мне на тактическом ремне. Прежде чем раскопать могилу, я бы запаслась всем своим снаряжением из кузова грузовика, где должна быть и моя заказная винтовка AR, а Никки оставила бы ту резервную, что он прихватил из Цирка.

- Я думал, зомби не могут испытывать эмоции, - сказал Зебровски.

- Нормальные зомби не могут, - ответила я.

- А этот не был нормальным?

- Даже и близко, - сказала я.

- Нет, - подтвердил Мэнни.

- Есть идеи, что могло его испортить?

- На самом деле да, он при жизни ел человеческое мясо.

Зебровски вытаращил на меня глаза.

- Да уж, для меня это тоже было впервые, но он застрял в горах зимой, один из товарищей погиб, и они получили достаточно мяса, чтобы выжить.

- Думаешь, из-за этого он получился таким необычным?

- Мы оба так считаем, - ответил Мэнни.

Я кивнула.

- Я напишу статью об этом в академические журналы, и выскажусь за то, чтобы этот пункт добавили к списку причин установки знака "ни в коем случае не поднимать этот труп".

Экскаватор подъехал к могиле, и мы отошли, чтобы слышать друг друга.

- А что еще в этом списке? - спросил Зебровски.

- Под вопросом те, кто при жизни был священнослужителем какой-то религии, - ответил Мэнни, и я не стала возражать. - А того, кто практиковал вуду, ни за что поднимать нельзя. Экстрасенсориков, ведьм и колдунов, всех, кто при жизни участвовал в каком-то сверхъестественном событии, поднимать рискованно и лучше этого избегать.

Я задалась вопросом, где носит Никки с командой зачистки. Они должны вооружиться огнеметами и надеть защитные костюмы. Если Уоррингтон выберется из могилы все еще кровожадным, нам будет кстати их помощь. Никки вышел к дороге, чтобы встретить команду и привести к нам. А еще он проверит, хватит ли на нас всех протеиновых батончиков, которые Натаниэль начал подкладывать мне в машину. Это конечно был не ужин, но поддержит уровень сахара в крови и не даст мне энергетически осушить тех, с кем я метафизически связана. Могильщики уже заблудились на кладбище, и на то, чтобы снова погрузить экскаватор на грузовик и проехать к нужному месту, ушло время, которого у нас не было. Нужно раскопать могилу до рассвета, или зомби с восходом может быть уже мертв для этого мира, и мы так и не выясним, что происходит в его гробу, когда темнеет. Я снова думаю о нем, как о личности, несмотря на то, что он был зомби, плотоядным зомби, он сохранил достаточно рассудка, чтобы по-прежнему оставаться для меня Уоррингтоном. Он до сих пор мог все осознавать и чувствовать, и прежде чем уйти, я должна узнать наверняка. Я должна знать.

Я всматривалась в темноту, думая, где же Никки, и... Так же, как и ранее этой ночью, энергия на кладбище словно изменилась. Такие же ощущения возникают иногда на местах, где проводились ритуалы, влияющие на святость этой земли. Как будто случилось что-то на метафизическом уровне между моим первым посещением кладбища и вторым.

- Ты чувствуешь это, Мэнни? - спросила я.

- Что именно? - уточнил он.

- Энергетика на кладбище раньше была получше.

- Здесь я раньше не был, но большинство старых захоронений ощущаются так же, как и это, Анита.

- Клянусь, этого не было раньше.

- Может, ты просто чувствуешь вину, - предположил он.

- Вы о чем, оно ощущается по-другому? - спросил Зебровски.

- Иногда старые кладбища могут своего рода потерять святость, - пояснила я.

- Если на них давно не было свежей могилы и не проводилось церемонии похорон, словно у святой земли истекает срок, - уточнил Мэнни.

- То есть здесь уже не святая земля? - спросил Зебровски.

Мэнни в ответ неопределенно махнул рукой.

- Священнослужитель может провести один простой обряд, окропить границы святой водой, и новые похороны все исправили бы, - сказала я.

- Гули могут осквернить святую землю, - напомнил Мэнни.

Я покачала головой.

- Думаю, сначала исчезает святость этого места, а затем уже некоторые мертвые восстают как гули.

- Погоди, что? - вмешался Зебровски.

- Гули - один из самых загадочных видов нечисти. Даже среди аниматоров и ведьм до сих пор ведутся дебаты, вторгаются ли гули на кладбище и оскверняют его, или вылезают из своих могил, когда земля перестает быть святой.

- Один из тех споров: "Что было первым: курица или яйцо?" - заметил Зебровски.

- Точно, - подтвердила я.

- С этим видом нечисти я никогда не встречался раньше, - сказал он.

- Гули - безобидные трусы. Крикнешь "бу!", и они спрячутся, - сказал Мэнни.

Я взглянула на него.

- Если ты так считаешь, то видел только обычных гулей.

- Ой, я забыл, ты же встречала гулей, ставших хищниками, - вспомнил он.

- Чую, мнения разделились, - сказал Зебровски.

- Мэнни прав относительно большинства гулей. Они падальщики, которые роют под могилами туннели и на первых порах вылезают только, чтобы поесть. На самом деле, первое, что замечают смотрители зараженных кладбищ - несколько разбросанных костей или провалившаяся в туннели могила.

- Или они роют туннель так близко к надгробию, что оно накреняется, а то и проваливается внутрь, - добавил Мэнни.

- Ага, а основное недовольство связано с тем, что людям не нравится сама мысль, что их близких кто-то жует в их же могилах.

Зебровски скривился.

- И я их понимаю. Приходишь ты на могилу к бабушке с цветами и обнаруживаешь, что ее останки разбросаны повсюду, словно корм для собак.

Я улыбнулась и покачала головой.

- Ну да, вроде того. Они вызывают команду зачистки, те сжигают туннели при свете дня, и фьють - проблема решена. Обычно.

- А когда необычно, что происходит? - спросил он.

- Они всегда быстрее, умнее, не такие немощные, как зомби. Они не разлагаются. Нули ранят их, но не останавливают. Слышала, что их можно убить, тщательно размазав огромным грузовиком, но, если грузовика под рукой нет, это трудноосуществимо. Подожги их, и они вспыхнут как вампиры, то есть очень хорошо горят.

- Видел я парочку вампов после этого. Они вспыхивают как щепка, словно на них плеснули алкоголь для розжига.

Я согласилась с этим.

- Но обычно не важно, насколько трудно убить гулей. Они боятся людей, как Мэнни и сказал.

- Договаривай уже, Анита, это я уже знаю.

- Когда они обглодали уже все тела на кладбище и больше не могут найти пищу как падальщики, они становятся более активными охотниками, - сказал Мэнни.

- Что значит "активными"?

- Если ты напьешься до бесчувствия или будешь ранен настолько, что не сможешь уйти, тогда они становятся опасны, - пояснил он.

- Думаю, они всегда нападают на пьяного или того, кто выведен из строя. Все, что не

представляет для них угрозы, становится едой, - сказала я.

- Ни в одной литературе об этом не сказано, - возразил Мэнни.

- Я сталкивалась с гулями, которые были по-настоящему активными хищниками, Мэнни. Я просто не верю, что нечто, способное убить и сожрать человека, не делает этого при каждом удобном случае.

- Это был случай из ряда вон, Анита.

- Да, только достаточно одного такого случая, чтобы сдохнуть.

- Так значит аниматоры не могут управлять ими, как зомби. Они больше похожи на вампиров.

- Ага, - ответила я, про себя подумав: «Знала я одного аниматора, способного контролировать их, но он и сам был больше мертв, чем жив, так что не уверена, что это считается.»

- В легендах упоминаются те, у кого хватало сил управлять всеми видами нежити, даже вампирами. Но Анита ближе всех к былым некромантам. Если уж она не может управлять ими, то никто не может.

- Ну ты и зверюга, - поразился Зебровски.

Я пожала плечами.

- Погодите, вы сказали, они сильнее зомби, которые в свою очередь сильнее нас. Есть хоть какой-то вид нежити, что не сильнее человека?

Мы оба покачали головами.

- Хотя над зомби проводились эксперименты, показавшие, что они на самом деле не могут быть сильнее человека, - припомнила я.

- Тогда как?

- У зомби просто нет стопора на использование всей свой силы разом. Малыши, например, изо всех своих сил сбрасывают одеялко, но став старше, прикладывают для этого только необходимое усилие. Повзрослев, вы и не помните, какой огромной силой обладаете... пока не случается чрезвычайная ситуация.

- Как бабули поднимают машины, спасая внучат, - предположил Зебровски.

- Да, вроде того.

- То есть, если бы люди понимали, как использовать всю свою силу, мы бы могли все время отжимать тачки?

- Это одна из теорий, - ответила я.

- Но запомни, прежде чем попробуешь поднять машину, что зомби могут оторвать себе руки, пытаясь поднять что-то слишком тяжелое для них, - предупредил Мэнни.

- Это правда. Зомби, как дети, не могут уяснить, что если ты и можешь что-то поднять, вовсе не факт, что твое тело справится с этой нагрузкой, - сказала я.

- Ваша компания порой как канал Дискавери про монстров. Всегда узнаешь что-то новое.

Подоспели могильщики с инструментами, которые помогут убрать надгробие, но отчего-то указывали на экскаватор, хотя для него еще не время.

- Что они делают? - спросила я.

- Думаю, хотят попробовать сдвинуть надгробие с помощью экскаватора, - предположил Зебровски.

- Как ты это понял отсюда?

- Понял по жестам парня, - ответил он с невозмутимым лицом.

Я могла бы с ним поспорить, но вернувшийся Домино отчитался в точности о том, что мы и предполагали. Мраморное надгробие выше меня было тяжелым и громоздким. И двоим прибывшим мужчинам было не под силу его поднять.

- Могу я предложить помощь свою и Никки, или ты не хочешь, чтобы они знали, что мы сильнее рядового человека?

- Предложи. Ночь на исходе.

- Кроме того, одного взгляда на Мистера Мускулы будет достаточно, чтобы они поверили, что он может поднять надгробие и в одиночку, - сказал Зебровски.

(Мистер Мускулы - герой комикса 1956 года, придуманный писателем Джерри Сигелем и нарисованный Билом Фраццио. Персонаж - рестлер, обладающий сверхсилой и использующий ее для борьбы с преступностью.)

Я взглянула на него.

- Мистер Мускулы? Серьезно?

Он указал кивком головы.

- А ты взгляни на силуэт и попробуй возразить.

Я посмотрела в том направлении, куда он указывал, и увидела Никки в обрамлении света луны и установленных могильщиками прожекторов. От игры тени и света его плечи выглядели еще внушительнее, чем уже были, из-за этого он, казалось, был сложен как мультяшный крепыш.

- Ладно, я поняла, о чем ты.

- Ты же знаешь, я стараюсь, чтобы мои раздражающие прозвища подходили, - сказал он с улыбкой.

Я в ответ закатила глаза, и он усмехнулся шире.

- Ты неисправим.

- Это часть его обаяния, - сказал Никки, подходя к нам, покидая световое шоу и ступая в темноту рядом с нами, так что его плечи стали вновь просто впечатляюще широкими как обычно, а не карикатурно большими, что вызвало такой комментарий Зебровски.

И словно прочитав мои мысли, он сказал:

- Я все еще настаиваю на этом прозвище.

- Каком прозвище? - спросил Никки.

- Мистер Мускулы, - ответил Зебровски, усмехнувшись ему.

Никки в ответ нахмурился, немного.

- Меня называли и похуже.

- Ты же знаешь, что тебя дразнить не весело?

- Мне говорили об этом прежде, - подтвердил Никки с исключительно серьезным лицом. Мне потребовалось время, чтобы понять, что серьезность эта и притворство, что Никки не понял шутки Зебровски, были способом подразнить его в ответ. И в том, что Зебровски не совсем уловил, что Никки подшучивает над ним, была своя ирония. Никогда не видела, чтобы кому-то удалось превзойти его в этом поддразнивании. А то, что этим человеком оказался Никки, было интересным и для меня неожиданным. Мне даже поправилось, что он способен настолько удивить меня.

И он снова удивил меня, склонившись за поцелуем. Я старалась не делать этого перед

полицейскими, это разрушало мой образ своего пария. Я задумалась даже, не стоит ли дать ему понять, что это неуместно, но казалось неправильным отстраняться от поцелуя того, кого любишь, поэтому я ответила.

- Фу-ты ну-ты, а Граф Дракула в курсе?

- Вот почему я не целуюсь со своими парнями на глазах других конов, - сказала я, все еще держа ладонь на изгибе руки Никки.

- Да это же Зебровски, - возразил Никки. - Он не в счет.

Зебровски с мгновенье смотрел на него, открыв рот, а затем разразился смехом.

Никки наконец позволил себе улыбнуться ему, не было больше смысла строить серьезное лицо - последний комментарий явно подсказал Зебровски, что его дразнят. Он понял, что его уделали на его же поле, и смеялся как сумасшедший.

Я попросила Никки помочь вместе с Домино могильщикам сдвинуть надгробие. И в ответ получила:

- Не вопрос.

- Ты, конечно, молчун, Мистер Мускулы, но все равно мне нравишься.

- И я тебя даже не ненавижу, - ответил Никки и отвернулся прежде, чем Зебровски успел бы заметить улыбку, с которой он это сказал. И эти слова снова заставили Зебровски захохотать.

Прибыла команда зачистки в своих блестящих серебристых костюмах, держа капюшоны подмышками.

- Эдди, Сюзанна, привет, - сказала я.

- Что смешного? - спросил Эдди.

Зебровски отчего-то залился еще сильнее.

- Не обращайте на него внимания, - сказала я. - Спасибо, что сорвались с вызова.

Эдди улыбнулся. За эти шесть-семь лет, что я их не видела, он поправился. И теперь стал совсем лысым, коротко стриженных седых волос больше не было.

- Эй, мы избежали чертовой охоты на веркрыс, возможно, поселившихся в стенах дома одной семьи в городе.

- Ты же знаешь, что веркрысы размером с большую собаку, они просто не протиснуться внутрь стандартных стен?

- Я-то знаю, и ты знаешь, а вот люди, которым это все привиделось, и они вызвали нас, не знают.

- Мы стараемся донести до них правду, но они никогда не слушают и зря тратят деньги.

Сюзанна была дочерью Эдди и, должно быть, пошла в мать, потому что была чуть выше меня, но все еще низкого роста, и немного более подкаченной и менее тощей, чем когда мы с ней виделись в ее самую первую ночь на работе.

Она набрала массу, чтобы лучше управляться со снаряжением, а еще потому что в свое время интересовалась, как мне удалось добиться большего уважения мужчин. Ответ был прост: отправляйся в зал и сделай так, чтобы ты физически могла за себя постоять. Ничто так не кричит о твоей слабости, как неспособность выполнять свою же работу.

Я улыбнулась в ответ.

- Мне это знакомо.

Эдди извинился и пошел поговорить с могильщиками о том, что может случится, если придется применить огнеметы. По воздействию они были схожи с напалмом, то есть горели, горели и продолжали гореть. Никто не хотел быть виновным в сопутствующем ущербе.

Теперь, когда отца не было рядом, Сюзанна долгим оценивающим взглядом осматривала Никки с головы до пят, словно пыталась разглядеть, что у него под одеждой.

Она не видела, как он наклонился ко мне, чтобы поцеловать, в противном случае не стала бы так делать. Не то, чтобы она даже не подумала бы об этом, но хотя бы попыталась скрыть от меня, что пялиться на Никки. В том, что ты заглядываешься на чужого бойфренда, нет ничего такого. Просто держи это при себе и ничего не предпринимай, никогда.

Раньше я скрывала число своих мужчин, отчасти потому, что меня это смущало и выбивало из зоны комфорта. А отчасти потому, что другие копы относятся к женщине, которая спит со всеми подряд иначе, чем к той, которая этого не делает. Пускай и несправедливо, но это правда. И я так удачно это скрывала, что однажды детектив Джессика Арнетт по-настоящему положила глаз на Натаниэля, и когда открылось, что он мой бойфренд, она решила, что я специально выставила ее дурой. Я не так часто работала с Сюзанной, но повторения той ситуации не хотела бы.

Я взяла Никки за руку и спросила:

- Никки еще не представлялся?

Она взглянула на наши руки.

- Назвал свое имя и сказал, что с тобой, но не то, что он "с тобой", - сказала она, нацарапав кавычки.

- Просто хотела убедиться, что ты зря не расходуешь энергию на Никки, вот и все.

- Буду знать, - сказала она, затем нахмурилась. - Но я думала, что ты помолвлена с Жан-Клодом?

- Так и есть.

Она посмотрела на Никки, затем обратно на меня и вопросительно вскинула брови.

- Жан-Клод знает про Никки.

- И он не против?

- Неа.

- У тебя очень понимающий жених, - сказала она.

- Я один из доноров Жан-Клода, - сказал Никки.

Мне пришлось постараться, чтобы сохранить лицо невозмутимым, потому что он только что соврал. У него был один строгий принцип: никому не становиться донором. Мне и только мне он позволял кормить на себе ardeur, иногда. Так зачем он сказал Сюзанне обратное?

- А-а, - протянула она, и было заметно, как заинтересованность в ее глазах таяла.

То, что он мой любовник, не оттолкнуло ее, но едва выяснилось, что он отдает свою кровь Жан-Клоду, и она сразу пошла на попятную. И снова, почему? У меня было такое ощущение, что я что-то упустила, но мне придется подождать объяснений, пока мы не останемся с Никки наедине. Было странным, что социопату приходится объяснять мне социальное взаимодействие, но я была сбита с толку, а он нет. Своей репликой он получил нужный результат, и я понятия не имела почему или зачем, но то, как он стоял рядом со мной, держа меня за руку, дало мне понять, что он вполне доволен конечным результатом. Хоть кто-то был доволен.

Я держала его за руку, улыбалась и пообещала себе спросить у него об этом позже.

Домино поманил рукой, стоя у могилы. Никки поцеловал меня и отправился помогать перемещать надгробие.

- Спасибо, Анита, что не дала мне попусту тратить свое время. Я ценю это.

- Нет проблем.

Она улыбнулась.

- Но, если знаешь кого-нибудь одинокого с такими же внушительными формами, дай мне знать.

- Эхх, я не подхожу, - сказал Зебровски, надувая губы в притворной обиде так сильно, чтобы было видно в тусклом свете.

- Простите, сержант, но я не встречаюсь со стареющими развратниками, к тому же счастливыми в браке.

- Ой, стареющий - это было обидно. А вот остальное правда, - сказал он, ухмыляясь.

- Если увижу кого-нибудь незанятого и похожего на Никки, я дам тебе знать, - пообещала я.

- Спасибо, похоже, тебе повезло найти верных мужчин, способных делиться. Большинству из нас не посчастливилось встретить хотя бы просто не подонка.

- У меня были мужчины, что вели себя со мной как настоящая мразь, но обычно я им не уступала, когда все летело к чертям.

Она одарила меня тем самым взглядом, что и другие женщины, когда я отказывалась

поддерживать лозунги: «Мои бывшие отстой, и я не имею никакого отношения к тому, что моя личная жизнь дерьмо.» Я выяснила, что над большинством отношений нужно работать, и работать всем, даже если вас только двое.

- Либо никто никогда не делал тебе настолько больно, либо ты святая.

- Анита хлебнула боли, - сказал Зебровски.

- Она с тобой откровенничала?

Он закинул руку мне на печи в братских объятьях и сказал:

- Мы делимся всеми девичьими секретиками.

Мэнни отошел от нас, стараясь замаскировать смех кашлем.

Я вдруг поняла, что Зебровски пытался провести меня по очередному социальному минному нолю, а значит считал, что сама я не справлюсь, может и так. А еще ему не очень нравится Сюзанна.

А я и не знала. Расспрошу их позже, а пока повторила:

- Всеми девичьими секретиками.

Сюзанна рассмеялась.

- Не уверена даже, что у тебя вообще могут быть девичьи секреты, Анита.

Я пожала плечами и с улыбкой ударила кулаком о подставленный кулак Зебровски. А затем он взглянул куда-то мимо меня, и отчего-то его глаза вдруг расширились, он выглядел удивленным. Я отстранилась от объятий, притянула дробовик, думая, что позволила себе отвлечься от дела, и.… стрелять было не во что. Земля была по-прежнему нетронутой. Даже двигатель экскаватора заглушен, и был различим в отдалении стрекот сверчков. Так что так поразило моего напарника?

Надгробный памятник, установленный много веков назад, извлекли из земли. Думаю, могильщики вместе с моими ребятами собирались оттащить его, но Никки потерял терпение. Он обхватил памятник руками, и только сцепленная на запястье рука говорила о том, что надгробие было тяжелее, чем казалось. Никки снял куртку, представив взгляду оружие и мускулистые руки, отходя от могилы вместе с камнем.

Сюзанна тоже обернулась и наблюдала. Она не отводила взгляда, пока Никки не опустил надгробный камень на землю, а Домино не помог ему поставить его так, чтобы тот не упал и не разбился. И только потом она повернулась ко мне и сказала:

- Не человек, понятно.

- Не совсем, - ответила я.

Она покачала головой.

- Найди мне кого-нибудь похожего на того парня, но человека, пожалуйста.

- Почему так важно, чтобы он был человеком? - спросила я, не уверенная, стоит ли мне оскорбиться за Никки или пока нет.

- Потому что, если он смог поднять это надгробие, я не хочу попасться ему под руку, когда он будет зол. В старшей школе я встречалась с парнем, который бил меня. Он был футболистом и занимался борьбой. Он был сильным, но не настолько. Я ни за что не хочу оказаться во власти кого-то, кто сильнее того спортсмена, что разбил мне сердце и сломал челюсть.

- Мне жаль, Сюзанна, правда жаль. Должно быть, это было ужасно.

Вот так просто я получила урок. Не стоит думать, что каждая женщина, которую избивает бойфренд, это заслужила.

Она кивнула, и на ее лице промелькнуло так много эмоций, что я не успела прочитать их.

- Меня пугает не то, что раз в месяц они покрываются мехом, Анита, и не то, что вампиры живут на крови, меня пугает их сверхчеловеческая сила. Я не смогу встречаться с парнем, который способен причинить мне такую боль.

- Мужики могут быть такими ублюдками, - сказал Зебровски, на этот раз без подтекста.

- У тебя же дочка, - вспомнила я.

- Ага.

- Никогда не хотела бы дочку. Я бы слишком волновалась за нее, - она осеклась так, словно хотела сказать что-то еще, но передумала. Она просто развернулась и направилась к могиле, к своему отцу и другим мужчинам.

- Однако, - выдал Зебровски.

- Да уж, - согласилась я. - До этой ночи, я и не знала, что она тебе не нравится.

- Я могу изменить свое мнение. Она сцепилась с одним из копов, но он большой парень и, когда выпьет, слетает с катушек.

- Думаешь, он распускал руки? - спросила я.

- Не в том смысле, о котором ты говоришь. Хота спорить готов, это не так сильно напугало бы ее.

- Уверена, ты прав.

- Черт, теперь мне нужно будет либо спросить, что случилось, либо просто вступиться за нее, когда он в следующий раз назовет ее сукой.

- На самом деле ты не обязан делать ни то, ни другое, - сказал я.

- Да нет, обязан. Если я помог испортить кому-то репутацию, а потом узнал, что был не прав, я обязан сделать все, что в моих силах, чтобы исправить это.

- Вот почему мы дружим, Зебровски, - сказала я, улыбаясь его нетипично серьезному лицу.

- Спасибо, но ты поступила бы так же.

Я обдумала это и затем кивнула.

Он ухмыльнулся.

- Да, вот почему мы дружим. Я единственный, кто был в безопасности от твоих женских чар.

Я покачала головой и улыбнулась в ответ.

- Ты не в моем вкусе, а еще мне нравятся твои жена и дети.

- Все дело в старости, да?

- Нет, дело в "чух-чух" пижамах. Я просто не могу желать кого-то, о ком однажды узнала, что ему нравятся пижамы с маленькими паровозиками.

Он усмехнулся мне.

- А Кейти они нравятся.

Я закатила глаза, на что он и надеялся, и ответила:

- Этого я тоже не хотела бы знать.

- Давай поможем откопать твоего зомби.

Двигатель экскаватора снова завелся, как будто по сигналу.

- Давай, - ответила я, и мы вдвоем направились сквозь мягкую темноту. Мы никогда не держались за ручки, не ходили по магазинам вместе, не делились подробностями своей сексуальной жизни друг с другом, мы даже постоянными напарниками не были, но мы всегда были такими друзьями, когда можно позвонить в два часа ночи и попросить об услуге, касавшейся ордера на эксгумацию, или забрать детей из школы, если вдруг что-то случилось. Последнее я делала только раз, но все-таки мое имя значилось у школы в списке тех лиц, которым позволялось забрать детей в случае чрезвычайной ситуации. Наши отношения были чертовски близки к "если мне нужна будет

помощь, чтобы избавиться от трупа, я наберу тебе". Хотя, откровенно говоря, с этим мы оба могли бы справиться самостоятельно. Из копов выходили очень хорошие злодеи и очень хорошие друзья.

Глава 33

Будь эта могила современной, мы могли бы снять большую часть земли с помощью экскаватора, но старые захоронения не всегда были такими глубокими, как должны бы быть, к тому же Уоррингтон был похоронен во времена, когда деревянные гробы еще не заключали в металлический свод. Если бы мы копнули слишком глубоко, то могли бы повредить гроб и тело внутри него. Если Уоррингтон стал плотоядным зомби и попытался бы убить нас, это было бы не так уж и плохо, но, если внутри просто труп, тогда мы запороли бы эксгумацию. Судьи склонны раздражаться, если вы уничтожаете мирных мертвых граждан, которые некогда были послушными налогоплательщиками.

И предвосхищая ваш вопрос, нет, мы не могли поклясться сохранить все в тайне и никому не рассказывать о своем провале, потому что люди всегда болтают, особенно, когда история хороша. Я хочу сказать: я некромант, за спиной меня называют Королевой зомби. Так вот мы вместе со старшим Региональной Группы "Покойся с Миром" по Расследованию Сверхъестественных Дел разворотили чью-то могилу, потому что нам почудилось, что в ней был зомби-убийца, а вместо него оказалось просто тело несчастного... Запенили, эта история слишком хороша, чтобы не поделиться ею субботним вечером в баре или на следующем дежурстве с другими копами. Именно поэтому мы заглушили двигатель экскаватора и вооружились лопатами.

Мужчины, прибывшие раскопать гроб, спрыгнули в открытую могилу и принялись за работу. Они не расспрашивали, и я задумалась, почему они не спросили хотя бы, насколько это опасно. А затем поняла, что им, вероятно, не часто приходилось эксгумировать тела, похороненные до появления гробов с металлическими укреплениями.

Я подошла к краю могилы и посмотрела на двух мужчин внизу. Высокий блондин стоял в земле почти по пояс, его темноволосый напарник был ниже ростом, поэтому уже был по пояс в могиле.

- Не могли бы вы выбраться на минутку? - попросила я.

Блондин посмотрел на меня, а темноволосый продолжил копать.

- Всего несколько минут, и мы доберемся до гроба, маршал.

- Я вам верю, поэтому и прошу вас вылезти из могилы.

В лунном свете было видно, как он нахмурился. Учитывая, что луна не была полной, этой ночью было довольно ясно.

- Мы перестанем вам мешаться, честно, всего через несколько минут, если вы все-таки позволите нам заняться своей работой.

- Никки, Домино, вытащите их оттуда.

Никки не спорил, не мешкал, просто протянул руку и вытащил темноволосого из могилы, схватив его за комбинезон, словно щенка за загривок.

- Эй! - воскликнул мужчина, когда его ноги поднялись в воздух, а затем коснулись твердой почвы.

Домино потянулся было к блондину, но тот выбрался самостоятельно.

- Какого черта это было? - спросил он. Его приятель отшатнулся от Никки, словно переживал, как бы он еще чего не учудил, помимо того, что поднял его.

- Кто-нибудь говорил вам, зачем мы эксгумируем это тело? - поинтересовалась я.

- Ага, - протянул блондин. - Вы хотите проверить, нет ли там зомби-убийцы.

- Верно. Это означает, что он может вырваться из могилы и попытаться сожрать людей.

- Да не волнуйтесь, мы не тронем металлический свод, так что он весь будет ваш.

- Вы взглянули на дату на могильном камне, прежде чем убрать его?

Могильщики переглянулись, словно спрашивая друг у друга: "Ты посмотрел?" И наконец блондин ответил:

- Могила старая и что?

- Укреплять гробы металлическим сводом стали недавно. Раньше гробы были простыми деревянными ящиками, сгнивающими вместе с телом.

Могильщики снова обменялись взглядами. Я видела, как до них доходил смысл сказанного, и наконец блондин выдохнул:

- Вот дерьмо.

- Ага, - согласилась я.

- Нам сказали, что это очень старое тело, но и все на этом, - сказал блондин.

- Вам не рассказали о возможных рисках? - спросила я.

Они оба замотали головами.

- Вам стоит обсудить это с вашим начальником позже или самим изучить, как изменялись погребальные практики с древнейших времен по наши дни. Это может спасти вам жизни.

- Вы хотите сказать, что зомби может быть прямо под нами и... - блондин замолчал и уставился в яму, как если бы увидел вдруг над ней знак: «Оставь надежду всяк сюда входящий.»

- Возможно, - ответила я.

- Нам недостаточно платят за риск быть съеденным заживо, - сказал блондин.

- Нет, черт возьми! - поддержал темноволосый.

- Подождите в сторонке, ребята, пока не придет время закапывать могилу. А пока этим займемся мы.

Они собрались отойти вместе с инструментами в руках.

- Нам понадобятся лопаты.

Могильщики взглянули на лопаты, словно не были уверены, что хотят расстаться с ними.

- Если вы сломаете их, их стоимость вычтут из нашей зарплаты.

- Сделаем все, что в наших силах, чтобы этого избежать, - пообещала я и протянула руку.

Блондин хотел уже отдать мне лопату, но вперед вышел Никки и забрал ее вместо меня.

- Я покопаю за тебя.

Домино взял другую лопату.

- Нам же платят за грязную работенку, верно?

- Вы в курсе моих правил. Я не позволю никому рисковать вместо себя.

- Да, и мы любим тебя за это, - сказал Домино. - Но из нас только ты можешь контролировать зомби. А мы с Никки можем копать.

- Они правы, Анита, - вмешался Мэнни.

- Я не хочу подвергать их обоих риску.

- Одни из нас будет копать, а другой может прикрывать с винтовкой, - предложил Никки.

Я обдумала это предложение и наконец сказала:

- Ладно, Никки прикрывает с AR, Домино копает.

- Почему он будет прикрывать, а я должен копать?

- Потому что он лучше тебя справляется с длинноствольным оружием, - ответила я.

- Но не с пистолетом.

- Не с ним. Поэтому, как только мы разрядим все винтовки и перейдем на пистолеты, смело присоединяйся. Но поскольку начинаем мы с AR, Никки прикроет твою спину, пока ты будешь копать.

Домино был не в восторге, но возразить моему аргументу ему было нечем, так что он спрыгнул в могилу и начал копать, Никки был рядом, нацелив винтовку в землю на случай, если что-то попытается схватить их. Я же вынуждена стоять рядом с могилой и следить за проблеском дерева или бледной плоти, или еще чего-нибудь, кроме самой земли. Можно было бы воспользоваться своей некромантией и прощупать могилу в поисках тела, но я боялась, что даже капелька силы могла пробудить зомби, если вдруг он снова был мертв для этого мира. Все происходящее было настолько для меня непривычным, что я боялась делать хоть что-нибудь, кроме как ждать, чтобы увидеть тело или зомби, или чем там теперь был Уоррингтон. Само то, что я не могла понять, чем он являлся или не являлся, уже меня беспокоило. Я была некромантом, первым настоящим некромантом за многие века, и если уж я не знала, что происходит, то никто этого не знал. Мы были так взвинчены, потому что мне не к кому было обратиться за советом или помощью. Последних двух встретившихся мне некромантов я убила. Они первыми начали, так что это была самооборона, но было бы неплохо хоть с кем-то посоветоваться... Может, я могла бы порасспросить других аниматоров, и мы бы потрепались за чашечкой кофе? Проблема в том, что Мэнни известно обо всем этом еще меньше, чем мне, а он был моим наставником. Так что среди аниматоров я не особо надеялась получить дельный совет. Да, я старалась занять свои мысли всем чем угодно, кроме осознания того, что оба моих любовника, одного из которых я любила, а другой мне очень нравился, стояли сейчас в могиле плотоядного зомби, а я и могла всего-то наблюдать и ждать, пока они подвергают себя опасности. Я привыкла быть на сцене в главных ролях, а не руководить из-за кулис.

Крепко зажав приклад винтовки между плечом и щекой, Никки уточнил:

- Мне стрелять, как только он шевельнется, или сначала посмотреть, что он предпримет?

Хороший вопрос, ответ мой даже и близко не настолько хорош.

- Я не уверена.

- Лучше бы тебе поскорее определиться, - сказал Домино, сняв куртку и бросив ее на край могилы. Его оружие бросалось в глаза на фоне белоснежной футболки, даже при свете луны.

Он был прав. Не свойственна мне эта нерешительность, обычно я точно знала "да" или "нет". Мэнни коснулся моей руки.

- Если он шевельнется, Анита, им нужно стрелять.

Я кивнула, но приказ не отдала.

- Отчего ты сомневаешься? - спросил он тогда.

- Кажется, чувствую вину.

- Пусть так, но делай то, что необходимо.

Я снова кивнула и велела:

- Если он схватит кого-то из вас, стреляйте.

- Спасибо, Мэнни, - поблагодарил Домино и вернулся к раскопкам, сбрасывая землю в кучу, что уже успел сделать экскаватор рядом с могилой.

- Он слышал? - спросил Мэнни.

- Он слышит твое сердцебиение с расстояния полуметра, - ответила я.

- С нескольких метров, если сердцебиение сильное, - поправил Домино, даже не взглянув на нас и не прекращая копать.

Мэнни посмотрел на меня огромными глазами, а затем пожал плечами и улыбнулся. Я едва не спросила, нет ли среди его друзей оборотней, но, если и были, в его присутствии они вели себя так осторожно, чтобы походить на людей, как только возможно. И если я сказала бы ему об этом, потом ему, возможно, было бы неуютно рядом с ними, поэтому я не стала обострять. В основе множества

дружеских отношений лежат недоговоренность и годы труда.

- Мне остановиться, когда я доберусь до гроба?

- Гроб мог не уцелеть, поэтому, когда почувствуешь, что задел дерево, остановись, и мы посмотрим.

- В смысле мог не уцелеть? - спросил Никки, все еще уверенно целясь в землю.

- Возможно, от него вообще ничего не осталось, - сказал Мэнни.

- То есть я могу задеть тело, прежде чем дерево? - спросил Домино.

- Возможно, - ответила я.

- Многовато "возможно" этой ночью, - заметил он.

- Я знаю.

Он поднял на меня взгляд.

- И ты даже не собираешься извиняться за это?

- Нет.

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга.

- Ты здесь босс, - в конце концов сказал он и продолжил копать.

- Может лучше соскребать землю, а не рыть, - предложил Мэнни. - Так тело не повредить.

- Если оно шевельнется, я намерен его повредить.

- И еще как, - подтвердил Никки.

Я хотела сказать им не делать этого. Это было на моей совести, было ли это моей виной, потому что я не знала о каннибализме Уоррингтона? Это нелепо, я никак не смогла бы узнать об этом. Он не написал бы о своей величайшей тайне там, где кто-то смог бы прочитать, знаете ли. Я была достаточно осмотрительна. Обе исследовательские фирмы, услугами которых мы пользовались, и команда нашего офиса нашли про него все, что только смогли, проверили каждый тревожный признак, из-за которого я могла бы отказаться от работы. Так отчего же мне кажется, что я что-то сделала не так?

Теперь Домино зачерпывал землю понемногу, внимательно рассматривая, куда именно вонзает режущий край лопаты. Никки сосредоточенно следил за признаками движения в земле прямо под ними. Мы с Мэнни должны были помочь сдерживать зомби на случай, если он вдруг в сознании и готов сожрать людей. Рядом стояли Эдди с Сюзанной в капюшонах, так что в случае чего мы могли броситься врассыпную, и они поджарили бы зомби.

У нас все было под контролем, но ведь это я большой злой некромант, которому должно быть известно о нежити все. Прошло уже немало времени с тех пор, как меня ставил в тупик зомби, которого я подняла из могилы. Меня неприятно удивляли чужие зомби, но не мои собственные. Уязвлена ли моя профессиональная гордость? Не знаю. Просто не знаю, почему это так сильно задевает меня, но это так, действительно так.

-Движение! - громко сказал Никки, не отводя прицела винтовки.

Домино выпрыгнул из могилы, как по волшебству: в одно мгновенье он был еще в ней, а в следующее - уже нет, словно он переместился, а не просто подпрыгнул как кот, которым и является. Никки остался в могиле на своем посту. Я приблизилась с дробовиком, стараясь разглядеть, что же он там увидел. Мне земля казалась темной и пустой.

- Выбирайся, я прикрою, - сказала я.

- Может, это был крот или что-то вроде того, - предположил Зебровски, всматриваясь в могилу.

- Если только это не самый большой крот из всех, что я встречал, - ответил Никки.

- Ни один уважающий себя крот не станет торчать на месте серьезных раскопок, - сказала я. Приклад дробовика крепко упирался мне в плечо, к щеке прижимался ствол, нацеленный вниз, пока я высматривала движение. - Выметайся оттуда, Никки, это приказ.

Он был вынужден подчиниться мне, так как был моей Невестой, хотя из-за моего желания дать ему больше независимости, он не сделал этого настолько бессознательно, как было раньше. Никки ухватился за край могилы и хотел уже прыгнуть, но я вдруг увидела, как вздыбилась земля за мгновенье до того, как в его лодыжку вцепилась рука.

- Твою мать, - выругалась я.

Я не могла стрелять так близко к ноге Никки, без риска задеть его. Он попытался выпрыгнуть из могилы, как Домино, и, если бы его удерживал человек или даже оборотень, у него бы получилось, но хватка мертвецов куда сильнее живых. Никки подтянулся за край могилы, и Домино попытался помочь ему выбраться, но зомби не отпускал. Никки вытянул за собой кисть, предплечье и плечо в футболке зомби, все еще крепко держащего его за лодыжку.

Я держала палец на спусковом крючке и почти нажала, когда услышала вдруг нечто, заставившее меня заколебаться. Молящий голос:

- Помогите!

Уоррингтон был там, живой, находящийся в сознании и страстно желающий мяса. Он был там и молил о помощи.

Вот же сукин сын.

Глава 34

- Стреляй! - воскликнул Домино.

- Стреляй! - вторил ему Мэнни.

Зебровски выхватил свой пистолет и прицелился.

Домино изо всех сил старался не допустить, чтобы Никки затянуло в могилу. Сам Никки так глубоко зарылся пальцами в землю, словно пытался пустить корни, значит зомби с силой тащил его вниз.

- Я не дам ему навредить тебе, Никки, - пообещала я.

- Я тебе доверяю, - ответил он.

- Да стреляй уже в проклятую тварь, Анита, - завопил Домино.

Я не отводила взгляда от могилы и крепко сжимала дробовик, готовая выстрелить.

- Слышишь его, Мэнни?

- Кого именно?

- Зомби.

- Я слышу, - ответил за него Никки.

- И я слышу, дальше что? Стреляй! - вмешался Домино.

- Помоги Никки вытащить зомби из земли.

- Чего? - переспросил Домино.

Даже Зебровски начал было:

- Анита...

- Ты слышишь его?

- Нет.

- Так доверься мне.

- Я доверяю тебе, - ответил Зебровски. - И ты об этом знаешь.

- Спасибо. Никки, поможешь Уоррингтону вытащить голову из-под земли?

- Если Домино поможет мне удержаться, и зомби не отпустит, то да.

- Он не отпустит, - заверила я.

- Я помогу тебе удержаться, но это безумие, - сказал Домино и крепче схватился за Никки. Мэнни покачал головой, но все же опустился на колени, чтобы помочь удержать Никки, хотя вряд ли им нужна была помощь. Зебровски держал под прицелом руку зомби и тело под землей.

Сюзанна подошла к могиле и взглянула на зомби внутри.

- Анита, убери отсюда своего парня и позволь нам выполнить свою работу.

- Не сейчас.

Она сняла большой серебристый шлем и спросила:

- Как ты можешь подвергать опасности того, с кем встречаешься, Анита?

- Отойди, Сюзанна, дай мне поле для деятельности.

- Для какой еще деятельности?

- Нет времени объяснять. Уоррингтон, мистер Уоррингтон, вы слышите меня?

Он просто продолжал кричать:

- Помогите мне! Помогите!

- Мы идем, Уоррингтон, мы идем.

Вопли сменились на:

- Миз Блейк! Миз Блейк, помогите!

- Иисусе, - выдохнул Домино.

- Что там? - спросил Мэнни.

- Вытащи его немного, Никки.

Мой дробовик все еще был наведен на Уоррингтона. Если он попытается укусить Никки, я снесу ему башку, но надеюсь, мне не придется этого делать.

Никки просто согнул ногу, за которую цеплялся зомби, с такой силой врезаясь пальцами и коленом в почву, что начал оставлять рытвины в сухой земле. Домино с Мэнни держали его, не давая упасть в могилу, что было бы катастрофой.

Поскольку зомби все еще крепко держался за лодыжку Никки, его голова наконец показалась над землей, словно утопающий вынырнул из глубин моря. Он закричал, высоко и жалобно, и слова затерялись во всем этом ужасе, а затем закашлялся.

- Уоррингтон, - позвала я, все еще держа прицел на его лице.

Он закашлялся сильнее.

- Приподними его чуть выше, Никки, но не перестарайся пока.

Никки ползком пробрался дальше от могилы, вместе с поддерживающими его ребятами, вытащив держащегося за него зомби по грудную клетку так, чтобы вторая его рука все еще была скованна землей. Зомби душил кашель, а затем его начало рвать землей, совсем как едой чуть раньше.

- Господи, спаси, он был погребен заживо, - вымолвил один из могильщиков.

- Не совсем так, - возразила я.

- Он был погребен нежитью, - поправил Мэнни, и лицо его казалось бледным даже в лунном свете.

Опустошив желудок от земли, зомби прислонился к стенке могилы, так и не отпустив лодыжку Никки. Не уверена, понимал ли вообще Уоррингтон, что вцепился во что-то, или он как утопающий, мертвой хваткой хватался за все, что под руку подвернулось. Так ежегодно и погибают спасатели, пытаясь вытащить утопленников.

Я хотела помочь Уоррингтону, но не позволю ему в попытке спастись самому навредить Никки или кому-то еще. Я помогу ему, если смогу, но если я буду бессильна, то дам Сюзанне и ее отцу выполнить свою работу. И стоило мне принять это решение, как я успокоилась.

- Уоррингтон, вы слышите меня? - спросила я, по-прежнему направляя дробовик ему в лицо. Он моргнул, глядя на меня, но теперь его прекрасные ореховые глаза были просто глазами трупа, наполовину утопленные в пустых глазницах, ускользающие от света луны. Костлявое лицо словно вылеплено из воска, удивительная схожесть с человеком потеряна, и не считая его слов, он был обычным зомби.

- Это вы, миз Блейк?

- Это я, мистер Уоррингтон.

- Я вижу не так хорошо, как обычно.

- Ваши глаза функционируют не так хорошо, как раньше.

- От того, что я был погребен?

- Вроде того, - ответила я.

- Вы держите меня под прицелом?

- Да.

- Собираетесь выстрелить в меня?

- Собираетесь и дальше держать моего друга за лодыжку?

- Так вот за что я держусь. Не могу ясно мыслить.

- Да, вы держитесь за лодыжку Никки.

- Крепкий джентльмен с причудливой прической.

- Да, это Никки.

- Кажется, я не могу разжать пальцы, чтобы отпустить.

- Выждите минутку и попробуйте снова, а пока передохните, мистер Уоррингтон.

- Я решил, что вы отправили меня в ад. Знаю, что заслужил это, но так рад, что вы пришли, чтобы спасти меня.

Спасти его. Мы не спасать его пришли, мы пришли, чтобы попытаться найти способ окончательно его убить.

Он больше никогда не восстанет из мертвых, я позабочусь об этом.

- Мы с Мэнни беспокоились, что вы не вернулись на покой и оказались в ловушке, поэтому откопали вас.

- Спасибо, Господи, спасибо!

Уоррингтон медленно разжал пальцы, и Никки смог наконец высвободиться и вылезти из могилы. Он уверенно встал во весь рост и посмотрел на меня. Из всех, кто находился у этой могилы, он единственный чувствовал то же, что и я. Я не могла отгородиться от него.

От Домино и остальных я могла закрыться щитом, но не от Никки. Он знал.

Я немного опустила дробовик и взглянула на говорящего мертвеца, все еще застрявшего в своей же могиле. Его тело разлагалось, так что сейчас он выглядел как обычный зомби, но до сих пор сохранил рассудок и человечность. Господи, помоги мне.

- Иисус, Мария и Иосиф! Анита, что происходит? - спросил Зебровски. Он уставился на зомби с неподдельным ужасом на лице, что вы нечасто увидите от бывалых копов, во всяком случае не при посторонних. Весь свой ужас они переживают наедине с собой или просто напиваются с друзьями.

- Пожалуйста, помогите мне выбраться из этой могилы.

- Вы все еще жаждите человеческого мяса, мистер Уоррингтон?

Он затряс своей головой мертвеца.

- Нет, нет, я просто хочу выбраться отсюда.

Мэнни подошел ко мне.

- Что будем делать?

- Черт его знает.

- Нам откопать его? - спросил темноволосый могильщик, тот что ниже ростом.

- Нет, никто в эту могилу не спустится, - отрезала я.

- Помогите мне, миз Блейк, помогите.

- Мы поможем, мистер Уоррингтон, как только поймем, как это сделать, никого не подвергнув опасности.

- Я больше не хочу мяса, миз Блейк.

- Прямо сейчас вы слишком напуганы. Никто не может думать о еде, когда так напуган.

Зомби поднял руку и уставился на нее. Плоть сгнила, и бледная, восковая кожа обтянула голые кости.

- Что с моей рукой? Почему она выглядит так?

- О боже, - прошептала я.

- Он не знает, что с ним, - сказал Зебровски.

- Все он знает, - возразила я.

- Что со мной не так, миз Блейк? Что происходит?

- Помните, почему вы сами хотели, чтобы я вернула вас в могилу?

- Нет, то есть... Я жаждал человечины и стал для других опасен.

- Да, потенциально опасны. А еще я рассказала вам, что с каждым зомби кое-что происходит. Помните, о чем это было?

Он покачал головой, а затем посмотрел на меня и моргнул своими гниющими глазами.

- Вы говорили, что все зомби разлагаются. И не важно, насколько живым я выгляжу, я буду гнить.

- Да.

- Так вот что со мной происходит?

- Боюсь, что так.

И тогда он начал кричать, снова и снова, с надрывом, изо всех сил пытаясь высвободиться из земли своей могилы. Мэнни коснулся моей руки и дал мне знак, что хочет отойти и поговорить. Я сказала Никки и Домино, что зомби может еще немного вылезти из земли, но, если он попытается выбраться из могилы, они должны открыть огонь.

Мэнни отвел меня достаточно далеко, чтобы мы могли расслышать друг друга сквозь вопли зомби. Зебровски пошел с нами.

- Какого черта, Анита? В смысле, что это за тварь?

- Это зомби, - ответила я.

Он покачал головой.

- Я видел зомби, и они не похожи на это. Выглядят так же, но не думают, не чувствуют. Это одна из тех причин, почему они так опасны: они ничего не ощущают, когда ты рубишь их на куски, и части их тел просто продолжают ползти за тобой. А этот... Этот способен чувствовать.

- Я знаю, Зебровски, я знаю. Не думаешь же ты, что я не в курсе?

Он кивнул.

- Конечно, знаешь. Прости, напарник. Поэтому ты хотела эксгумировать его.

- Я не могу оставить его так.

- Нет, боже, нет.

- Анита, - позвал Мэнни, и я посмотрела на него. - Как мы собираемся снова предать его смерти?

Мне этот подбор фраз показался странным, но я лучше не сказала бы.

- Не знаю, Мэнни, на такой случай ритуала нет.

- Мы можем попробовать снова принести в жертву животное, окропить кровью круг и упокоить зомби солью и сталью.

- Ты говоришь о том, чтобы провести ритуал по-старинке, то есть зашить ему рот с солью?

- Сначала можем попробовать провести ритуал так, как принято сейчас, и, если это не сработает, обратимся к старой школе.

- Ты всерьез хочешь попытаться удержать его, пока мы зашиваем ему рот с солью, а он все это время кричит о помощи? Черт, ни за что.

- Я тоже против, - сказал Зебровски. - Нет, мы не станем делать этого.

- У вас есть другое предложение, сержант? Потому что мне не терпится его услышать, - сказал Мэнни.

Зебровски взглянул на него, затем на меня, потом снова на Мэнни.

- У меня нет предложений. Я просто согласен с Анитой в том, что мы не станем удерживать это... существо, чтобы зашить ему рот в надежде, что тогда он точно будет мертв, потому что вы даже не уверены, что это сработает. Вы же не уверены?

Мэнни вздохнул.

- Нет, сержант, не уверен.

- Что не так с этим зомби, Анита? Почему он жив?

- Он не жив.

- Ладно, почему он в сознании?

- Я же говорила, он ел человеческое мясо при жизни.

- И это объясняет, почему он не умер снова, когда ты вернула его в могилу этой ночью?

- Возможно. Это единственное объяснение, которое у меня есть, так что да, сойдемся на этом.

- Ты не знаешь, Анита, да?

- Будь вместо тебя твой босс, я бы это отрицала. Но нет, Зебровски, я не знаю.

- Вот дерьмо, - выругался он.

- Да уж.

- Тогда нам остается только поступить с ним так же, как и с любым другим вышедшим из-под контроля зомби, Анита, - сказал Мэнни.

- О чем ты, Мэнни?

- Стрелять ему в голову и надеяться, что вышибли ему мозги, и он ничего не осознает. А затем огневая группа обратит его в пепел.

- Должен быть другой способ, Мэнни.

- По закону, мы можем снова засыпать его землей и оставить так, как есть.

- Нет, - возразила я.

- Нет, - вторил мне Зебровски. - Мы не можем так поступить.

- Если мы не можем упокоить его с помощью вуду, тогда что нам остается, кроме как поступить с ним так же, как и с любым неподчиняющимся зомби?

- Мэнни, должен быть другой способ.

- Я был бы рад это услышать, Анита. Мне нравился Уоррингтон, он казался порядочным человеком, но то, что сейчас находится в гой могиле, не он. И никогда им не было.

- Тогда что это, Мэнни? Кого я подняла этой ночью из могилы, черт возьми?

- Я не знаю, но он гниет, как и любой другой зомби. Ты сама знаешь, что порой сознание покидает их в самую последнюю очередь. Это самый жестокий путь разложения, но такое случается, мы оба видели подобное и раньше. Эта ситуация ничем не отличается.

- Они изначально не обладают таким сознанием, Мэнни, и ты знаешь об этом. Не нужно стоять тут и доказывать мне, что этот случай ничем не отличается.

Он просто смотрел на меня.

- Черт возьми, Мэнни!

- Мне жаль, Анита, поистине жаль, но мы должны что-то предпринять до рассвета. Когда рассветет, он может вернуться в мир иной, но лишь до наступления темноты, а затем он снова окажется в ловушке собственной могилы, захлебываясь землей. Неужели ты не чувствуешь, как близок рассвет, Анита?

Я чувствовала, но сейчас наконец осознала это. Еще было темно, как ночью, но в воздухе ощущалась мягкость, дыхание рассвета. Каждый знакомый мне аниматор, кто проработал достаточно долго палачом вампиров и выжил, мог ощущать восход и закат солнца, даже под землей в темноте. Мы просто знали, словно солнце скользило не только по небу, но и по нашим телам.

Зебровски взглянул на телефон.

- У нас остался час до рассвета, но я не понимаю, откуда вы всегда знаете об этом.

- Это дар, - ответила я, уже поворачиваясь к могиле. Зомби перестал кричать.

- Когда он замолчал? - спросил Зебровски.

Никто из нас не мог ответить. В удивительно зловещей тишине не раздавалось ни звука, но словно сам воздух изменился.

- В чем дело, Мэнни?

- Я не уверен.

Мы переглянулись и, не сговариваясь, зашагали к могиле. Мой дробовик был направлен вверх, но руки я держала так, чтобы в случае чего мгновенно им воспользоваться. Держала его наготове, но при этом непринужденно.

- Что вы, ребята, ощущаете такого, что не чувствую я? - спросил Зебровски.

- Это не вампиры, - тихо сказала я.

- Я бы не был так уверен, - прошептал Мэнни.

- Доверься мне, - сказала я.

- В этом вопросе доверяю.

- Еще больше зомби? - спросил Зебровски.

- Слишком... активное для них, - ответил Мэнни все еще тихим голосом, хотя можно было не шептать, ведь впереди все разговаривали в полный голос.

Никки жестом указал на команду зачистки. Он хотел, чтобы они держались поближе к остальным.

- Не думал, что Мистер Мускулы восприимчив ко всем этим штучкам.

- Он не восприимчив, но он чувствует то, что ощущаю я.

Зебровски нахмурился, взглянув на меня. И я на мгновенье задумалась, как много я рассказывала ему о Никки? Мог ли он знать, что Никки моя Невеста? Нет, я не обременяла этим знанием своего коллегу копа. Если бы в полиции поняли, насколько я была завязана с "монстрами", их уверенность в моей им преданности была бы подорвана. Они уже сомневались во мне из-за Жан-Клода и Мики.

Зебровски было наплевать, или мне так казалось, а вот его боссам нет, и мне не хотелось ставить его в положение, способное навредить его карьере.

- Мы с ним друг друга хорошо чувствуем, - добавила я, сама понимая, насколько неубедительно это прозвучало.

Зебровски одарил меня взглядом, лишь отчасти достойным моего комментария, но в руке уже держал пистолет так же крепко, как и я - свой дробовик. Он не понимал, что происходит, просто повторял за мной, как и Никки. Я взглянула на Мэнни.

- Ты вообще вооружен?

- Ты же знаешь, я не фанат пушек.

- Нож?

- Карманный.

- Будь осторожен, держись позади нас или в стороне, или где-то еще.

- Если б могла, ты меня в машину отправила бы.

- Да, ты безоружен.

- Это больше похоже на что-то магическое, а не на кровавую бойню, Анита, но из-за того, что ты помешана на пушках, ты прежде хочешь выстрелить, а уж потом воспользоваться своей некромантией.

Эти слова заставили меня запнуться и посмотреть на него. Прав ли он? Ну да, но большинство злодеев не были неуязвимы от пули, а вот от некромантии были. И в критической ситуации я выбирала беспроигрышный вариант, но в одном Мэнни был прав: это нечто отозвалось на мою силу и его.

Сюзанна с отцом стояли у могилы, но все еще по другую ее сторону от остальных.

Могильщики уже подошли ближе к Домино и Никки. Домино всматривался в ночь, держа дробовик дулом в землю, но наготове. Никки пытался уговорить оставшихся двоих из нас обойти могилу, чтобы мы все были на одной стороне.

Я слышала слова Эдди:

- Огонь отпугнет кого угодно, а пули нет.

Перевод: он доверяет огнеметам больше, чем пушкам.

- Пап, просто делай, что они говорят, - сказала Сюзанна.

Я увидела движение, едва уловила даже, а затем нечто выпрыгнуло из темноты прямо на Эдди. У меня была секунда, чтобы заметить серебристо-серую кожу, лицо, похожее на человеческое, а затем я вскинула дробовик, уверенная, что Никки с Домино поступили так же.

- Не стрелять! - закричал Мэнни.

- Анита! - крикнул Домино, и я знала, что он ждал приказа. У меня было время в одно биение сердца на принятие решения: будем ли мы стрелять в гуля или я воспользуюсь магией. Это был один из тех моментов, когда столкнулись лбами коп, экстрасенсорик и командир. Я колебалась и понимала, что этим допускала самую большую ошибку из всех возможных.

Глава 35

- Магия, Анита, - подсказал Мэнни.

А Сюзанна кричала:

- Стреляйте!

Эдди упал на землю, закрывая руками голову и шею. Он решил, что пусть уж гуль сперва вгрызается в руку. Он принял верное решение, а вот за себя я не так уверена.

- Отдай приказ, - сказал Никки, и я не глядя знала, что он так же, как и я, целится в голову гуля.

Гуль запрыгнул на спину Эдди, его темно-серая кожа меньше обычного отливала серебром на фоне блестящего защитного костюма. Он был почти обнажен, не считая обрывков штанов, прикрывающих его тело, словно героя комикса, подвергнувшегося цензуре. Мышцы его тела перекатывались, когда он прижался к Эдди и баллону с топливом на его спине.

- Домино, отбой, никаких дробовиков, - сказала я и опустила свое оружие, показывая, что имела в виду.

Гуль зашипел на нас, сверкнув красными глазами, которые словно светились в темноте. А затем издал высокий чирикающий звук, и вдалеке из-за деревьев ему ответили.

- Там есть другие, - сказал Зебровски.

- Гули всегда сбиваются в стаи, - ответила я. - Никки, видишь, в чем проблема?

- Топливо, - напряженно и сдержанно ответил он.

- Сможешь сделать это?

- Нет.

- Вы о чем? - спросил Зебровски.

- Он не может выстрелить, не рискуя задеть баллон с топливом на спине Эдди.

Если бы кто-то из нас мог выстрелить чисто, воспользовалась бы я предложением Мэнни? Скорее всего, нет, но чистого выстрела у нас не было, а этот гуль был активнее обычного.

- Они падальщики, они не нападают так, - сказала я больше самой себе, чем кому-то.

- Он и не нападал, - возразил Мэнни.

- Тогда как ты это назовешь? - спросил Зебровски. Пистолет он не убрал, но, держа двумя руками, направил его в землю.

Гуль снова зашипел, впиваясь длинными изогнутыми когтями в спину Эдди. Я знала, что такие же когти есть и на босых ногах. Гули похожи на людей с серым цветом кожи, но когти и зубы у них как у хищников из самых худших ваших кошмаров. Он снова зачирикал, и другие гули ответили ему из-за деревьев. Я различила их бледные фигуры, но они держались в стороне. Я лишь однажды видела, чтобы гули были такими активными и разумными, тогда ими управлял некромант-убийца.

Гули - темные лошадки среди нежити, никто точно не знал, почему они восстают из могил, но они точно были падальщиками, трусами, прячущимися в темноте и поедающими погребенные останки и кости давно умерших, если не могли достать свежее мясо.

- Эдди был прав, они боятся огня, - сказал Мэнни.

- Гули не вырабатывают стратегию, Мэнни.

- Если мы не можем стрелять, воспользуйся магией, - сказал он.

- Сделай хоть что-нибудь быстрее, - поторопил Домино. - Они пытаются окружить нас.

- Если увидишь кого-то среди деревьев, и это будет не гуль и не кто-то из наших, стреляй.

- Почему? - спросил Домино.

- Потому что в прошлый раз, когда я видела таких активных гулей, ими управлял другой некромант.

- Сначала стрелять в мага, - заключил Никки.

- Как правило, - сказала я.

Я никогда не пробовала свою некромантию на гулях. Во-первых, они редко встречаются, во-вторых, обычно они занимаются своими делами, прячась от людей. Нас вызывают, только когда гули прорывают туннели из-под старого кладбища к новому, и люди расстраиваются, что тела их близких кто-то глодает, или, когда кто-то напивается до отключки, и его сжирают, как мы рассказывали Зебровски ранее.

Я немного приспустила щиты, только чтобы отпустить свою некромантию. Словно разжала крепко сжатый кулак - вы вдруг разжимаете пальцы, и напряжение покидает вас. И некромантия заструилась из меня, как разыскивающий ветерок. Только это больше не было похоже на настоящий ветер, это было просто самой подходящей аналогией для описания того, как я обыскивала кладбище на предмет горячих точек, призраков, гулей и прочего, но это больше не было метафорическим ветром, уже много лет как не было.

Мэнни, стоящий рядом со мной, задрожал. Он проговорил что-то на испанском, слишком быстро, чтобы я могла разобрать все, но среди всего остального он упомянул бога. Не уверена, просил ли он его о помощи или испугался того, что почувствовал. Возможно, я и не хочу этого знать.

Этот поисковый ветер коснулся сперва могилы и зомби. Он закрутился вокруг него, узнавая, и Уоррингтон выдохнул:

- Боже!

Я снова не была уверена, было ли это мольбой о помощи, или я стала для него богом. И опять же, не хочу знать. Моя сила устремилась немного дальше, обнаружив гуля, взобравшегося на Эдди. Гуль перестал рычать и уставился на меня. Глаза гулей обычно казались волчьими или любого другого дикого животного, то есть за ними не было никого осознанного, с кем можно было бы поговорить, но сейчас в его взгляде читалось нечто большее, ненамного, но теперь на меня смотрело не просто дикое животное. Я поняла, что он не случайно запрыгнул на спину Эдди, подставляя под огонь баллон с топливом. Это существо было до хера разумным для гуля.

Я раскинула свою силу шире в поисках того, кто держал поводок. Коснулась других гулей и поняла, что Домино был прав: они пытались окружить нас. Но также, как и с этим у могилы, когда моя сила коснулась гулей, их энергия успокоилась. Я чувствовала, как они притихли под покровом моей некромантии. Кто бы не управлял ими, он либо решил отступить, либо не так уж сильно контролировал их. Хорошо, прекрасно, но мне все еще нужен некромант. Я отправила свою силу разыскать его или ее. Если это делала она, то я просто обязана найти ее и дать понять, что на моей территории это дерьмо не пройдет.

Я посылала свою силу все дальше и дальше, дальше, чем мог добраться ветер, пока шепот Жан-Клода не раздался в моей голове:

- Что-то случилось, ma petitel

- Нет, - прошептала я.

- Что? - переспросил Зебровски.

- Ты наполнила ночь силой, как поисковым ветром. Что ты ищешь?

Я больше не пыталась заговорить, просто позволила ему увидеть эту ночь, и он узнал, что произошло.

- Ma petite, любовь моя, у тебя была одна из самых удивительных и мучительных ночей.

- Можно и так сказать, - ответила я.

- Сказать о чем? - спросил Зебровски.

- Она разговаривает со своей силой, - ответил Мэнни, и я задумалась, а понимал ли он, что это значит. Знал ли, что я сейчас говорила с Жан-Клодом? Спрошу позже, может быть.

- Ой, извиняюсь, - сказал Зебровски.

- Могу ли я чем-то помочь тебе, ma petite?

- Нет... Не думаю.

- Тогда я скажу одно: твоя сила этой ночью словно маяк, она может притягивать всех к тебе, а не некромант, которого ты ищешь.

- О чем ты? - спросила я. Я видела его в гостиной, он устроился в углу диванчика. Рядом с ним кто-то был, на его бедре лежала мужская рука. Судя по размеру ладони, это не Натаниэль и не Мика, но кроме этого, я ничего больше не знала. Я даже не уверена, был ли это любовник, другие вампиры частенько указывали ему на то, что он слишком ласков со своими животными. Да уж, должно быть это говорили древние вампиры из Арлекина.

- Наши вампиры послабее могут найти твою силу непреодолимой, так же, как и зомби, принадлежащие другим, - он неопределенно взмахнул рукой. - Этой ночью ты особенно притягательна для мертвых, ma petite.

- Постараюсь угомониться.

Он улыбнулся. В пределах видимости появилась чья-то белокурая голова, так близко к груди Жан-Клода, что я могла различить волосы, когда он потянулся выше. Он повернул голову, принюхиваясь к шее Жан-Клода, и я узнала Дэва.

Он с улыбкой сказал:

- Анита.

Сегодня я вся была поглощена некромантией. И я поняла, что это закрыло определенные двери внутри меня, и связь с моими оборотнями ощущалась не столь крепкой, как обычно. Сложно порой найти баланс между всеми силами.

Дэв устроился на плече Жан-Клода и улыбнулся моему обзорному окну, словно камере. Он и прежде видел меня так внутри своей головы, почему-то всегда открывался вид сверху-вниз, так что мы смотрели друг на друга вверх с расстояния.

Бывало, что мы могли просто заглянуть и увидеть, чем каждый из нас занимается, но отчего-то это диалоговое окно всегда зависало в воздухе. Никто из нас не знал точно, почему это работает именно так.

Дэв довольно улыбался, как котик, отведавший сметанки. На мгновенье я задумалась, чем же они с Жан-Клодом занимались, но точно знала, что дело не в сексе. Пересечение этой грани обговаривалось бы заранее, но крайней мере со стороны Жан-Клода. Дэву я позволяла быть самому по себе в большинстве наших отношений, так что в нем в этом вопросе я не так уверена. Он мог решить, что раз Жан-Клод король, то... Я отбросила эти мысли. По одной проблеме за раз, черт возьми.

Либо Жан-Клод прочитал мои мысли, либо настолько хорошо меня знал, но он вдруг сказал:

- Мы с Мефистофелем обсуждали его новую форму, и что она может значить для его уровня силы.

- Он выглядит очень довольным собой.

- Он наслаждается мыслью, что становится ближе к средоточию силы.

Я не сразу уловила двойной смысл. Доверю Жан-Клоду разобраться с другим мужчиной и не позволить ситуации выйти из-под контроля, пока мы не обсудим это между собой. А прежде чем решить, что же делать с нашим золотым тигром, в списке важных дел значился серьезный разговор с Ашером и Кейном.

- Я постараюсь избегать пристального внимания нежити, и вы, мальчики, ведите себя хорошо.

Улыбка Дэва стала шире, он прильнул к Жан-Клоду в очень интимном жесте.

- Мы будем паиньками.

Я надеялась, что он не посчитал себя наконец-то свободным и включенным в список любовников Жан-Клода только из-за того, что стал сильнее. Ошибочно недооценивать, насколько осторожно Жан-Клод выбирал приближенных. Он высоко ценил домашний уют, даже сила не всегда для него была достаточным поводом, чтобы погрязнуть в личных проблемах. Некоторые из Арлекина находили в этом его слабость, но, когда вы можете провести в чьей-то компании несколько сотен лет, очень важно чувствовать себя с ними счастливым. Я склоняюсь к мысли, что одна из причин, почему большинство знакомых мне древних вампиров жалкие ублюдки, в том, что они слишком много времени своей жизни провели как Макиавелли, и слишком мало как Купидоны.

Глупо звучит, но любовь вовсе не глупость, она необходима для счастливой жизни.

Я встряхнула головой и закрыла связь между нами, что бы я ещё ни сказала, это только сильнее отвлекло бы меня. Мне нужно найти некроманта, который отпустил этих гулей с их кладбища. Я была почти на сто процентов уверена, что они не отсюда, хотя безусловно сюда как можно скорее нужно пригласить священника, или они могут завестись и здесь.

Я знала, как искать нежить или даже вампиров, но никогда не пыталась разыскивать кого-то вроде себя. Мне было знакомо, как ощущаются вампиры моей силой. И я позволила себе "попробовать" зомби в его могиле.

Уоррингтон ощутил это, потому что сказал:

- Чего вы хотите от меня, миз Блейк?

- Я пытаюсь найти другую нежить, но сначала мне нужно исключить вашу энергетику, чтобы я не задерживалась на зомби.

Он, скорее всего, большую часть из сказанного мной даже не понял, но ответил:

- Позвольте мне только поесть и, я уверен, что смогу помочь вам.

- Поесть что? - уточнила я.

- Плоть.

- Вы снова жаждите мяса?

- Очень голоден, - сказал он.

Я до сих пор не решила, что же делать с зомби в могиле, и прямо сейчас у меня нет на это времени.

- Я займусь вами позже, Уоррингтон. А сейчас мне нужно навестить других мертвецов.

- Освободите меня, и я помогу вам.

- Замолчите, вы меня отвлекаете.

Он прекратил болтать, то ли оттого, что хотел быть полезным, то ли оттого, что я дала ему прямой приказ, и он не мог его ослушаться. Я надеялась, что дело в последнем, потому что тогда это означало бы, что он похож на нормального зомби, а этой ночью мне не хватает нормальности.

Я нацелила свою некромантию на ближайшего ко мне гуля. Он притих и стал так неподвижен, какими могут быть вампиры и зомби, словно их тело встает на паузу. Полное прекращение движения, на которое не способны живые существа. Мы можем задержать дыхание, но не в силах остановить биение сердца или кровь, бегущую по венам. Нежить может сделать именно это.

Гуль смотрел на меня с неподвижностью, присущей только мертвым, и моя сила попробовала его, а затем пролилась в ночь, изучая его собратьев. Их было пятеро. Обычно численность стаи от трех до шести, хотя раньше я встречала и многочисленнее, но тогда гули были под контролем некроманта. То, что их стая была стандартного размера, я расценила как хороший знак, либо некромант был не в силах поднять больше, либо это была самая обычная стая, которую взял под контроль некромант, но не поднимал из могилы. Первое впечатляло, второе впечатляло до ужаса.

Я позволила своей силе исследовать все могилы, но на таких старых кладбищах, как это, не так много горячих точек: в основном это свежие захоронения, где душа еще не отошла как полагается, привидения, которые являются более активными горячими точками, и, наконец, очень редкие надгробные духи. Как правило, призраки обитают в тех местах, где они жили, умерли или были счастливы, большинство из них не привязываются к настоящим могилам. Здесь же вообще не было призраков, не было горячих точек, и всего два приведения. Что бы пи привязывало духа к могилам, эта связь истончается, как истирается веревка об острый камень, в конечном счете рвется, и остаток души тогда может присоединиться к остальной ее части на том свете. Просто пригласив священника, чтобы заново осветить землю, можно освободить оба эти привидения. На таких старых кладбищах, как это, обычно тихо, по моим меркам даже мирно.

Мне было знакомо это ощущение мертвых и нежити рядом со мной, поэтому я отправила свою некромантию на поиски кого-то, кто не был вампиром, зомби, гулем, призраком, приведением, горячей точкой, но при этом был связан с мертвыми. Рядом со мной вспыхнул Мэнни, теперь я видела его силу и могла сузить поиски. Хороший знак, раз я могла так сильно ощущать Мэнни, значит могу найти кого-то достаточно могущественного, чтобы управлять гулями. Теперь им от меня не скрыться.

Я искала кого-то похожего на меня. И нашла других, но их силы были мне знакомы: мои коллеги из "Аниматорз Инкорпорейтед" и маршал США Ларри Кирклэнд. Бывали ночи, когда я объединяла свою силу с их, нуждаясь в помощи при подъеме нескольких древних зомби. Именно Мэнни научил меня тому, что я могу выступать в роли фокуса для сил других аниматоров. И попробовав их магию, я поняла, что объединение всех нас ничем по сути не отличается от единения вместе различных видов оборотней или даже вампирских меток Жан-Клода и остальных. Везде в основе было объединение сил, чтобы вместе стать сильнее, чем порознь, разве что в случае с вампирами это навсегда. Я признала их магию за многие километры отсюда.

Игнорируя знакомую энергетику, я искала кого-то мне незнакомого, кого-то, с кем я никогда не работала, и ничего не находила. Никого, кто был бы достаточно близко, чтобы заставить гулей окружить нас в темноте.

Чтобы это провернуть, нужно работать недалеко, как и при управлении зомби.

- Поблизости никого, - мягко сказала я отстраненным из-за силы голосом.

Раздался резкий, раздражающий звонок моего телефона, и я потеряла концентрацию. Проще отстреливаться, занимаясь магией, чем ответить на телефон, ну или мне так казалось. Я уже хотела было отключить звук, но узнала номер и ответила:

- Ларри.

- Какого хрена ты вытворяешь, Анита?

Ларри выглядел как повзрослевший Худи-Дуди: рыжие волосы, веснушки и мальчишечье лицо, из-за которого у него до сих пор проверяли возраст по документам, то, что он был моего роста, вероятно, не помогало.

(Худи-Дуди - кукла-марионетка, с которой выступал в одноименной детской телепрограмме(1947-60) актер и чревовещатель Б. Б. Смит [Smith, BuffaloBob])

- Что ж, и тебе привет, - ответила я.

- Я весь пропитан твоей силой, а ты считаешь меня грубым?

- Мы с Мэнни на кладбище с гулями-хищниками. Ты уж прости, если я, пытаясь взять ситуацию под контроль, заразила тебя своими экстрасенсорными вшами.

- Скажи мне, где вы. Полиция подъедет через несколько минут, и я...

- Да, думаю, все в порядке, Ларри. Мэнни убедил меня справиться со всем с помощью магии, а не оружия, вот и пытаюсь.

- Это какая же магия может спасти тебя от гулей, если они стали хищниками?

- Потом расскажу. Я не могу заниматься метафизикой, болтая по телефону.

- Ты используешь свою некромантию? - произнес он вопросительно.

- Пытаюсь.

- Если вам двоим нужна будет помощь, звони.

- Позвоню, спасибо, Ларри, - сказала я и отключилась. Это была самая доброжелательная беседа с ним за последние месяцы. Мы с ним разошлись во мнениях о вампирах и в том, что я была стрелком, а он нет. Да и другие маршалы уважали количество убийств на моем счету больше его высокой морали.

Гуль все еще прижимался к спине Эдди, но не рычал на нас.

- Не могу найти другого некроманта ни в городе, ни за его чертой на многие километры.

- Но задела Ларри достаточно, чтобы он позвонил? - произнес Мэнни вопросительно.

- Судя по всему, так что если бы я коснулась кого-то с нашими экстрасенсорными

способностями, они бы сразу это поняли.

Я уставилась на гуля, и во тьме все еще мелькала мысль: «Дай мне почувствовать остальных.»

- Нужно отцепить его от моего отца, - сказала Сюзанна, и ее голос оборвался глухим испуганным звуком.

- Я знаю.

- Попроси его оставить мужчину, - предложил Мэнни.

- Что? - переспросила я.

- Попроси его или прикажи ему отойти.

- И что? Он отойдет от Эдди, и мы сможем стрелять?

- Не будет необходимости стрелять, если он сделает то, что ты скажешь, Анита.

Я посмотрела на Мэнни.

- Я не могу управлять гулями, тем более дикими, которых не поднимала к жизни моя некромантия.

- Если бы это была не ты, а кто-то другой, я бы согласился. Но из всех знакомых мне аниматоров только ты и можешь это сделать.

- Мэнни...

- Попробуй, Анита, - сказал Никки.

Я взглянула на него.

- Пожалуйста, Анита, хотя бы попытайся, пока эта тварь не ранила моего отца.

Я вздохнула и посмотрела на гуля. Он смотрел на меня не враждебно и даже не бесстрастно. Взгляд его больших алых глаз был вопросительным, не таким, как бывает у человека, скорее так смотрит на своего хозяина очень активная собака, словно думая: «Ты займешься сейчас чем-то интересным, да? Мы займемся сейчас чем-то интересным, да?» Это не совсем точное сравнение, но самая близкая аналогия того, что я увидела на лице гуля.

- Ты, - я указала на гуля: - слезь с мужчины.

Он моргнул и с мгновенье просто смотрел на меня.

- Слезай, живо, - велела я.

Гуль снова моргнул, а затем все же сполз с мужчины, которого вжимал в землю. Он не отводил взгляда от Никки, Домино и Сюзанны, но все-таки слез. Думаю, мы все затаили дыхание.

Гуль устроился рядом с Эдди, но по крайней мере уже не сидел на нем верхом.

- Вели ему отойти от Эдди дальше, - сказал Мэнни.

- Отойди дальше от мужчины, - повторила я.

Гуль просто смотрел на меня.

- Попробуй сказать попроще, - предложил Никки.

- Как будто с собакой разговариваешь, - добавил Зебровски.

Я посмотрела на него, и он пожал плечами.

Если бы гуль был собакой, что бы я сказала? Как бы я скомандовала убраться прочь от Эдди? Я бы сказала: «Прочь от мужчины.» Так и попробовала:

- Прочь от мужчины!

Он посмотрел на меня в замешательстве, но все-таки отошел от Эдди подальше.

- Подзови его к себе, Анита, - сказал Мэнни.

- Это не настоящая собака, Мэнни.

- Просто попробуй.

Мое сердце забилось чуть быстрее, это не должно сработать, это не может сработать.

- Ко мне! - скомандовала я.

Он как-то искоса посмотрел на меня с подозрением, но все же медленно приблизился, каждое движение давалось с трудом, с неохотой, как у полудиких собак: они хотят ласки и любви, но уже знают, что сволочные люди скорее причинят боль, чем помогут. Гуль двигался неловко, почти на четвереньках, как они иногда делали, словно не могут устоять на ногах прямо, поэтому вынуждены опираться и на руки, как обезьяны. Он - или оно - сел в нескольких метрах от меня, вне моей досягаемости, но все-таки ближе ко мне, чем к Эдди, что нам и нужно было.

Эдди медленно поднялся, и едва он встал на ноги, как Сюзанна бросилась к нему со всех ног, но Мэнни предостерег:

- Не беги. Это привлекает гулей и может спровоцировать их охотничьи инстинкты.

- Он прав, - мягко сказала я, не отводя взгляда от гуля прямо перед собой.

Сюзанна замедлила шаг и обошла могилу, чтобы встретиться с отцом на другой ее стороне. Они крепко обнялись. Одна победа за хорошими парнями.

Я снова уставилась на гуля, а он на меня. Он был от меня на расстоянии меньше двух с половиной метров. Прыгни он на меня, и я ни за что не успею воспользоваться оружием, чтобы защититься. Минимальное безопасное расстояние, чтобы успеть поднять оружие, прицелиться и выстрелить - шесть с половиной метров. Чуть ближе - и человек сможет подойти к вам быстрее, чем вы вооружитесь. Те, кто жалуется на копов, стреляющих по кому-то издалека, просто не представляют, сколько времени уходит на то, чтобы достать оружие, прицелиться и выстрелить. Гуль быстрее человека. Два с половиной метра, разделяющие нас - словно разрешение для него испытать меня или Зебровски с Мэнни, что стояли рядом со мной.

- Что теперь? - спросила я.

- Я не уверен, - ответил Мэнни.

Никки начал медленно приближаться к нам. Домино хотел было последовать за ним, но тот покачал головой. Гуль заметил Никки и беспокойно заерзал, издав низкий горловой тревожный звук.

- Полегче, Никки.

- Почему он меня не боится? У меня есть пушка, - поинтересовался Зебровски.

- Не знаю, может, Никки кажется большей угрозой?

- Думаю, он чует, кто я, - сказал Никки тихим и самым безобидным голосом, каким только мог.

- Он больше боится оборотней, чем людей. Интересно, - заключила я.

- Перестань вести себя с нами как Мистер Спок, Анита. Это не интересно, а опасно, - сказал Зебровски.

(Мистер Спок – персонаж телесериалов и фильмов «Звездный путь» (логика))

- И то, и другое, - уточнила я.

- Добавь "пугающе" и будешь абсолютно права, - сказал Домино, стоя у могилы. Он смотрел на деревья, следя за другими гулями, доверяя Никки разобраться с тем, что ближе ко мне. Он был прав: там все еще были и другие, которые могли быть не такими послушными, как этот.

- Ладно, но что мне теперь с ним делать?

- Солнце встанет меньше чем через полчаса, Анита. Гули бросятся в укрытие, когда начнет светать, - сказал Мэнни.

- Не уверена, что они с этого кладбища, если мы позволим им прорыть здесь туннели, чтобы спрятаться от солнца, они начнут пожирать захороненные здесь тела. Они должны вернуться туда, откуда пришли.

- И откуда они пришли? - спросил Мэнни.

Я взглянула на гуля и сказала:

- Может, он сыграет для меня Лесси^26.

(Лесси (англ. Lassie) — вымышленная собака породы колли, персонаж многих фильмов, сериалов и книг.)

- Что это вообще значит? - спросил Зебровски, его голос был взволнованным. Думаю, мы все нервничали, просто обычно он лучше это скрывал.

- Покажи нам, где ваше кладбище, - велела я, и гуль моргнул, глядя на меня.

- Слишком сложно, - сказал Никки.

- Если скажешь: «Тимми упал в колодец!»27 - я тебе задам потом. Просто, чтобы ты знала, - предупредил Зебровски.

(«Тимми упал в колодец» - цитата из американского сериала "Лесси" о мальчике Тимми и его собаке. С Тимми вечно случаются неприятности, из которых его выручает Лесси. Примечательно, что в колодец Тимми так ни разу и не попал.)

- Вернись на свое кладбище.

Гуль издал горловой звук, что-то среднее меду рычанием и урчанием. Я не поняла, что он означал. И повторила свой приказ. Гуль снова издал этот звук, но на этот раз то усиливая, то уменьшая тон, добавляя больше вибрации.

И из темноты здесь и там раздался гот же ответный звук, вся стая отвечала друг другу.

- Что они делают? - спросила Сюзанна.

- Это не похоже на угрозу, - сказала я, зная, что эти слова не прозвучали со стопроцентной уверенностью, потому что я и не была стопроцентно уверена. Я была так далека от своей зоны комфорта, что просто не знала. Гули не ведут себя гак, и они точно не подчиняются мне. Проклятые твари преследовали меня на доброй доле кладбищ. Они были падальщиками, похожими на животных, иногда обращались в приспосабливающихся хищников, когда им попадался кто-то достаточно раненный. Я слышала, как они рычали, выли, чирикали, кричали, но никогда не слышала от них этот полувопросительный вибрирующий звук.

- Не хочу усложнять, - заговорил Зебровски: - но у зомби нет проблем с солнечным светом?

- Твою мать, - выругалась я.

- Они сгорают на солнце как вампиры? - спросил Никки.

- Нет, - ответила я. - Но зомби прячутся от света.

- Зачем? - спросил он.

- Некоторые из них впадают, как вампиры, в оцепенение, когда встает солнце. Иногда плотоядные зомби достаточно умны, чтобы найти укрытие до рассвета.

- А этот умрет на рассвете, как вампир? - спросил Зебровски.

- Не знаю.

- Частенько говоришь так этой ночью, - сказал он.

- Я заметила.

- Прикажи им вернуться на свое кладбище снова, Анита.

- Я пыталась, Мэнни.

- Добавь больше приказного тона, - предложил он.

Я посмотрела на гуля перед собой и сказала:

- Приказываю вам вернуться на кладбище, откуда вы выползли сегодня.

- Они мыслят, как собаки, а не люди, Анита, - напомнил Никки.

- Как бы ты это сказал?

Никки замолчал на минуту, и я едва не воскликнула: «Видишь, это не так-то просто!» Но затем он заговорил:

- Они горят от дневного света как вампиры?

- Нет, но они прячутся от света, потому что чувствуют себя неважно. Они могут выйти из укрытия в сумерки, еще до наступления полной темноты, большинство вампиров этого не могут.

- Оказавшись на рассвете не в своих туннелях, что они будут делать? - спросил он.

- Найдут укрытие до наступления темноты.

- Оглянись вокруг, Анита, где они смогут спрятаться? Скоро уже рассветет.

Я осмотрелась в поисках сарая или мавзолея, нашла возвышающийся вдалеке над остальными захоронениями склеп и указала на него:

- Вот там они могли бы спрятаться.

- Им хватит сил прорваться внутрь?

- О да.

Гуль посмотрел на меня, его малиновые глаза снова тускло блеснули, как будто отразили свет, который я не видела. Он издал другой горловой высокий звук и попятился. Я чувствовала движение среди могил и знала, что это были другие гули.

- Что они делают? - спросил Домино.

Тот, что был передо мной, припал низко к земле, своего рода пресмыкаясь, а затем начал отползать от нас назад. Гуль все смотрел на Никки, затем на Домино и двух истребителей в костюмах, словно пытался удержать в иоле зрения все возможные угрозы. Он остановился, снова пресмыкаясь, и этот жест явно был предназначен мне.

- Остальные в мавзолее, - сообщил Никки.

Я взглянула, как другие серые тени скрываются у огромного камня. Гуль, что был передо мной, издал вдруг резкий полу-рык, от которого у меня на затылке волосы встали дыбом, а затем развернулся и пополз среди надгробий, укрываясь в них, как лев в высокой траве.

- Не стрелять, - велела я.

- Нет, мы сожжем их, как только рассветет, - сказала Сюзанна.

- Нет, - отрезала я.

Она посмотрела на меня.

- Мы это сделаем.

- Этой ночью вам не платили за уничтожение гулей.

- Ты защищаешь их.

- Свяжитесь с управляющей кладбищем компанией, и они заплатят вам за это, - вмешался Мэнни.

- Это ты имела в виду, Анита?

- Зачем это делать бесплатно, если можно подзаработать?

Язык ее тела говорил об облегчении, которое она испытала, отпустив всю свирепость, что собиралась на меня обрушить.

А ее отец сказал:

- Мне нравится ход твоих мыслей, Анита. Бизнес превыше всего.

- Если бы я принимала все на свой счет каждый раз, как монстр разозлит меня, я бы не смогла выполнять свою работу.

- Полагаю так, - согласилась Сюзанна.

Сначала Зебровски одарил меня взглядом, а затем и Мэнни. Они оба гадали, имела ли я в виду бизнес или не хотела, чтобы гулей сжигали на моих глазах. Я не была уверена, поэтому и не пыталась их просветить.

Вы не способны нести свет, если сами блуждаете в темноте. И я, спотыкаясь в кромешной тьме, задумалась: зачем, черт возьми, стая гулей пришла ко мне этой ночью. Гуль выполнял мои приказы, что не представлялось возможным, но раз это случилось, значит все возможно. «Невозможно» - начинаю задумываться, что у этого слова не то значение, которое я знала.

Глава 36

Забрезжил зодиакальный свет, рассеявший тьму, но на самом деле это не было солнечным светом. У вампиров еще есть время, чтобы найти укрытие, пока не сгорели. Гули ворвались в склеп, устремившись внутрь как крысы в убежище. Так что теперь мы имели дело лишь с одним представителем нежити, и я повернулась к могиле.

(Зодиакальный свет — слабое свечение, наблюдающееся вскоре после захода или перед восходом Солнца (сразу по окончании или непосредственно перед началом астрономических сумерек))

Зомби удалось вылезти из земли по пояс, и он все еще, извиваясь, пытался освободиться больше. Домино не сводил с него глаз, как мы с Никки и велели. Если бы я отдала приказ, или зомби вылез бы из могилы. Домино бы выстрелил. Я не хотела стрелять в него, но не знала, что еще можно сделать.

- Миз Блейк, - позвал он, - пожалуйста. Я просто хочу выбраться из этого ужасного места.

Светало, и его лицо стало больше похоже на лицо мертвеца, и неважно, насколько интеллигентно он разговаривает, он все еще выглядел, как разлагающийся труп.

- Вы по-прежнему жаждите мяса?

Оп оставил попытки освободить ноги и, кажется, задумался над моим вопросом.

- Да, да, жажду.

- Вы ощущаете ту же пустоту, как и когда застряли зимой в горах?

- Я не понимаю, что это значит.

- Вы помните свое имя?

- Том.

- Том... кто?

- Не знаю, - он возобновил попытки высвободить ноги, сейчас они застряли в земле по колено.

- Вы знаете от какого имени сокращение "Том"?

- Томас.

- Томас, а какая у вас фамилия?

Он заморгал на меня глазами все еще орехового цвета, но видя, как они перекатываются в полупустых глазницах, больше нельзя было назвать их прекрасными ореховыми глазами. На его лице осталось так мало плоти, что я больше не могла понять его выражение.

- Томас Уоррингтон, - подсказала я.

- Это я?

- Да.

- Я должен знать свое собственное имя, ведь так?

- Да, мистер Уоррингтон, должны.

- Так почему оно так странно звучит, словно и не мое вообще?

- Рассвет близок, - пояснила я.

- Я не понимаю.

Не знаю, забыл ли он, что значит "рассвет", или не понимал, что восход солнца может вредить зомби. Черт, он мог даже не знать о последнем. Большинство людей не понимают, что зомби предпочитают темноту, а некоторые из них даже двигаться не могут при свете дня. Уверена, Уоррингтон сможет двигаться, но чем светлее становится, тем больше его покидает разум, что не сулит ничего хорошего ни одному из нас.

Я дала знак Сюзанне и ее отцу надеть шлемы. Они не расспрашивали, просто натянули шлемы на головы. Зомби их не видел. То, что осталось от Уоррингтона, могло и не сообразить, зачем они одеваются, но мне не хотелось, чтобы он провел в страхе свои последние минуты в сознании, ведь похоже именно его он теряет. Когда взойдет солнце, я уверена, он станет ходячим мертвецом и внутри, и снаружи. И когда это произойдет, ему уже не будет страшно.

Я дождусь этого.

- Он прекратит дергаться и упадет словно сломанная кукла, когда солнце взойдет, - сказал высокий могильщик-блондин, стоя у края могилы и смотря на зомби.

- Не факт, - сказала я.

- Зомби Аниты не умирают с рассветом, - пояснил Мэнни.

- Как и твои, - напомнила я.

Он ухмыльнулся мне, седина в его волосах словно светилась на рассвете. Очаровательный эффект.

- Неплохо для старика.

Я покачала головой.

- Для меня ты не старик, Мэнни, ты все еще способен поднять за ночь зомби больше, чем любой другой в "Аниматорз Инкорпорейтед", не считая меня с Ларри.

Он пожал плечами, даже не пытаясь скрыть довольный взгляд.

- Анита, - позвал Домино, направив теперь дробовик прямо в могилу.

Уоррингтон почти освободился, он боролся изо всех сил, не как человек, а как обычно делают зомби - с безмозглым "выложись по полной".

- Томас Уоррингтон, вы здесь? - спросила я.

- Голоден, - проговорил он, и его голос больше не был похож на голос Уоррингтона.

- Мистер Уоррингтон, вы меня слышите?

- Голоден, - повторил зомби.

- Он почти освободился, Анита, - сказал Домино.

- Я приказываю тебе прекратить бороться, - велела я.

Зомби не остановился, на самом деле, даже начал бороться яростнее. Он издал резкий свистящий звук и уставился на Домино, словно оружия не существовало. С каждым другим звуком он повторял:

- Голоден.

- Если он освободиться, я стреляю, - предупредил Домино.

- Решено, - согласилась я.

Теперь Никки был рядом со мной. Он держал винтовку, упирающуюся в плечо.

- Разреши открыть огонь.

- Когда взойдет солнце.

- Анита, - позвал Домино.

Зомби освободил одну ногу, и только часть его второй ноги была еще скованна сухой землей.

- Голоден... Голоден... Голоден, - повторял он, словно мантру, словно это было все, что осталось в его мозге.

- Сюзанна, Эдди, приготовьтесь.

- Просто скомандуй, Анита, - ответила Сюзанна.

- Подождите, - сказала я и подняла дробовик к своему плечу. Я прицелилась в лицо зомби, а тот уставился на Домино, будто тоже выбрал свою цель. Порой они бывают бесхитростными. – Голова моя, - бесстрастно сказала я.

- Нога, - отозвался Никки

- Рука, - ответил Домино. У него возможно не было четкого прицела на что-то иное, возможно мне следовало бы оставить ему голову. Я почти сказала это, но неожиданно одновременно произошли два события: солнце выскочило как огненный шар над деревьями, и зомби освободился.

Он схватился за край могилы, чтобы выбраться. Первым прогремел выстрел винтовки Никки, и зомби споткнулся. Одна нога оторвалась у колена, но он все еще держался за край могилы и пытался выбраться наружу. Я нажала на спусковой крючок, и дробовик дернулся в моих руках, с огромной отдачей в плечо, где упирался приклад. Верхняя часть головы зомби превратилась в смесь из крови, мозгов и разных кусков. Он все еще подтягивался за край могилы. Домино выстрелил и одна рука исчезла у локтя, и зомби начал сползать обратно в могилу. Я снова выстрелила в голову и снесла то, что от нее оставалось. Если бы это был вампир, он бы точно уже лежал замертво, но это был зомби, и даже без головы он продолжал бороться, чтобы выбраться из своей могилы.

Никки сменил позицию, чтобы отстрелить вторую ногу, которая помогала вытолкнуть тело

наружу. Зомби сполз немного в могилу, держась одной рукой, но затем Домино отстрелил и эту руку,

и зомби упал обратно в яму.

- Жги его, - закричала я и отступила от могилы. Никки последовал за мной, но Домино все еще был за ямой. Он выстрелил снова.

- Домино, уходи оттуда! - заорала я.

Он поднял взгляд, словно не осознавал, что мы переместились. Возможно, не слышал из-за выстрелов. И отошел к нам назад, дав возможность очисть могилу чем-то эффективнее, чем пулями.

Огнемет ожил со свистом и заполнил могилу огнем, будто пытался достать до преисподней. Жар заставил нас отступить, без защитных костюмов человеческая плоть сгорит так же быстро, как все остальное.

С восходящим солнцем отступали тени, но под покровом высоких деревьев все еще было сумрачно, огонь полыхающий из могилы заставлял последние остатки ночи танцевать вокруг нас. Что-то показалось из-за края могилы, объятое пламенем, но все еще двигающееся. Мне потребовалось время, чтобы разглядеть, что зомби использовал культи своих рук как клинки, вонзая их в землю, почти как предохранительный штифт, взбираясь по стене могилы, как по горе. Никки выстрелил с винтовки ему в грудь прежде меня, и грудная клетка разлетелась огнем и горящими ошметками. Зомби рухнул в могилу, а ребята продолжали поливать яму огнем.

Нас озарил солнечный свет с очертанием листьев, и огонь остановился, словно с наступлением дня и пламя стало невозможным. Сюзанна подошла к нам, стянув шлем своего костюма. Но ее лицу стекал пот. Так близко к пеклу жарковато.

- Какое-то время он еще погорит, но все кончено.

Теперь, когда они не поливали зомби огнем, я почувствовала запах горелого мяса. Горящий человек может пахнуть жаренным мясом, но не зомби. Они всегда источают едкий запах гари. Я боролась с желанием зажать нос и дышать неглубоко.

- Сожгите его до пепла и костей, - велела я пустым и равнодушным голосом.

- Обычно и этого достаточно, - сказала Сюзанна, вытирая пот со лба.

- Этот зомби вовсе не обычный. Я хочу, чтобы вы обратили его в пепел, насколько это возможно.

- Собираешься поступить с ним, как с вампиром?

- О да, - ответила я.

- Не так уж много пепла мы соберем, но обгоревшие кости тебе предоставим. Но если перевозить их на машине, они будут вонять.

- У меня в машине есть контейнеры.

- Хорошо, я скажу отцу. Не уверена, что у нас достаточно топлива с собой, чтобы сделать то, о чем ты просишь. Нужно много жара, чтобы обратить в пепел тело и кости.

- Зомби похожи на вампиров, они горят лучше людей.

Она кивнула, пожала плечами и покачала головой.

- Хорошо, как я уже сказала, пойду проверю, хватит ли у нас топлива, чтобы закончить работу. Она пошла переговорить с Эдди и посмотреть, есть ли у них все необходимое.

Мэнни подошел, как только она ушла.

- Что ты собираешься делать с пеплом?

- Внизу у склона есть ручей, - ответила я.

- Он очень мал, немного ты сможешь там оставить, не то какой-нибудь путешественник найдет человеческие останки и вызовет полицию. Они будут раздосадованы, что зря потратили время, - сказал он.

- Я знаю. Буду аккуратна, немного в ручей, остальное брошу в реку по пути домой.

- Разные части тела в проточную воду, - заключил он, изучая мое лицо.

- Да.

- Хочешь быть уверена, что никто не сможет поднять его как зомби снова.

- О да.

- Анита, это не вампир. Это просто зомби. Мы никогда не предпринимали таких мер предосторожности ни с одним из них.

- Ты когда-нибудь видел, чтоб зомби вел себя как Уоррингтон? - спросила я.

- Нет.

- Или что-то близкое к такому поведению?

- Я даже никогда не читал о таких зомби в прошлых номерах "Аниматора", - это

профессиональное издание для тех, кто поднимает зомби.

- Я тоже никогда не видела ничего похожего ни в одной статье по паранормальной биологии.

- Боюсь, это не очень хорошо, - сказал он.

- Согласна.

Сюзанна вернулась. Они достали второй бак с горючим из своего грузовика, тело было все еще большим, чтобы выглядеть как тело, но они могли соскрести немного пепла и фрагментов костей в два небольших контейнера с завинчивающейся крышкой, что я дала им. Контейнеры были в моем снаряжении охотника на вампиров на случай, если мне надо будет развеять пепел. Как сказал Мэнни, мы никогда раньше не делали этого с пеплом зомби, но ведь всегда что-то случается в первый раз.

Зебровски присоединился к нам с Мэнни, сказав:

- Никогда не видел, чтобы ты обращалась с зомби как с вампиром, Анита.

- В свои немолодые годы, видимо, я стала осторожной.

Он поднял бровь.

- Если ты немолода, тогда я древний.

- А я, должно быть, мертвый, - добавил Мэнни.

Никки с Домино подошли к нам, немного поговорив друг с другом по душам. Уж не знаю, о чем, но Домино был недоволен. Спрошу позже, прямо сейчас я не готова заботиться о чьих-то чувствах. Мне хватало и своих проблем с Уоррингтоном, гулями и чертовщиной, что творится с моей некромантией. Я устала от обижающихся по пустякам вертигров; какого черта происходит со всеми ими и их страхами? Голос в моей голове, что старался быть благоразумнее моей раздражительности или личных проблем, твердил, что в моей жизни тигров больше, чем любого другого вида оборотней, и, возможно, они такие ранимые не из-за того, что тигры, а оттого что их так много. С одной стороны, эта мысль была хороша, ведь дело не только в том, что они тигры, а с другой - я задумалась, что в моей жизни слишком много людей, которые надеются на мою эмоциональную поддержку. Всегда приятно, когда рациональной части меня удается быть и полезной, и бесполезной одновременно.

Я объяснила, что собираюсь делать с банкой в моих руках, потому что телохранители имеют привычку раздражаться, даже если ты просто пройдешься без них.

- Я с тобой, - заявил Домино.

Никки просто пошел за нами, не спрашивая. Я не возражала. Если бы я не хотела оставить одну руку свободной для ружья, держа в другой контейнер с прахом зомби, я бы взяла его за руку. Немного комфорта не помешало бы. Хотя мой дробовик был за плечом на тактической перевязи, так что он не занимал вторую руку. Никки и Домино сделали то же самое со своими винтовками.

- Будьте аккуратными, проходя под деревьями с перевязями, можно зацепиться, - сказала я. Честно говоря, это было сказано больше для Домино, чем для Никки. Я знала, что моя Невеста может позаботиться о себе сам. Он доказал это в Колорадо не так давно.

- Если это было в мой адрес, так бы и сказала, - ответил Домино.

- Хорошо, городской мальчик, будь осторожен под деревьями у ручья.

- Я ходил в походы, Анита.

- Где?

- Около Вегаса, - ответил он

- Значит в пустыне?

- Да, а это что-то меняет?

- В пустыне не так много деревьев, так что мои предупреждения остаются.

- Не уступишь ни на дюйм, не так ли?

Я неодобрительно посмотрела на него.

- Не знаю, что тебя так расстроило, Домино, но у меня нет сил разбираться с этим прямо сейчас.

- У тебя никогда их нет, - ответил он.

Я вздохнула и повернулась к Мэнни и Зебровски.

- Можете дать нам с парнями пару минут?

- Конечно, - ответил Мэнни и отошел.

Зебровски посмотрел на меня, затем на обоих мужчин.

- Хотел позубоскалить, но я с трудом справляюсь с серьезными отношениями с одним человеком. Не знаю, как ты это делаешь с ними со всеми, - он поправил воображаемую шляпу и собрался уже уйти.

- А она не делает, - ответил Домино. Зебровски остановился, посмотрел на него, затем на меня. - У нее не со всеми нами серьезные отношения, сержант, или эти отношения не одинаково серьезны, поверьте мне.

- Иди, просто иди, - сказала я.

Возможно, Зебровски впервые просто ушел без язвительных замечаний. И я была по-настоящему ему благодарна. Когда мы втроем остались одни, я повернулась к Домино:

- Какого черта это было? Это моя работа, а я не переношу личные проблемы на работу.

- Никки, может, и способен разделять работу и личное, может, и ты способна на это, но я не так хорош.

- Отлично, я это уяснила, так что тебя так расстроило, что ты делишься личным с Зебровски?

- Да не знаю я, черт возьми.

- Это не ответ, - сказала я, сердито глядя на него.

- Ну, это единственный ответ, который у меня сейчас есть.

- Тебя расстроила не Анита и не отношения, - ответил Никки.

- Ты так говоришь, потому что у тебя есть особая связь с ней, которой нет у остальных и которой мы хотим.

- Я так говорю, потому что чувствовал твой ужас перед зомби этой ночью.

- Мы все были напуганы, - ответила я.

- Он испугался сильнее, чем должен был.

- Она оставила меня у могилы, как приманку, не так ли? - сказал Домино, ткнув пальцем в грудь Никки.

- Я не делала из тебя приманку. Домино. Просто получилось так, что ты встал там. Но я тоже в итоге стояла у края могилы, как и Никки.

- Но это на меня он пялился и повторял, что голоден, снова и снова, - его глаза немного расширились и дыхание участилось, когда он говорил об этом.

- Я не знала, что зомби зациклится на ком-то. Я бы не причинила тебе вред специально.

- Хотелось бы в это верить.

- Какого черта это значит? Я не подвергну опасности ни одного из вас намеренно.

- Мы ее телохранители. Это наша работа подвергать себя опасности, - ответил Никки.

- Не лезь в это, лев.

- Я перестану лезть, если ты перестанешь скулить, - парировал он.

Домино затих, но не с безмолвием мертвых, это было больше похоже на затишье перед бурей, когда весь мир задерживает свое дыхание, прежде чем разверзнутся небеса. Я не успела заметить размытое движение его руки, настолько оно было быстрым, а только поняла, что она достигла своей цели, так как Никки отшатнулся на пол шага. Второй удар пришелся на руку Никки, которую он поднял, чтобы закрыть лицо, а затем он ударил в ответ. Домино заблокировал первый кулак, но второй прорвался сквозь его защиту и достал до ребер. Домино слегка вздрогнул со стороны удара, и когда Никки притворился, что ударит справа снова по ребрам, закрылся. Но Никки ударил слева в челюсть, и он откатился назад. Раздался треск, но он мог продолжать двигаться. Он отступил, чем избежал следующие три удара, но удар коленом Никки достиг бедра Домино, что вынудило его согнуться, так что второй удар коленом пришелся по ребрам. Мне показалось, что хрустнули сломанные кости, а значит я, возможно, стояла слишком близко, но они были настолько быстры, что у меня не было времени отодвинуться. Домино пытался прикрыть лицо и ребра, так что Никки бил его по бедрам, коленям и голеням ногами, стопами и коленями, нанося удары один за одним размытыми движениями. Домино пытался блокировать их, но все больше ударов прорывалось через его оборону по коленям, голеням и ступням, это было изнурительно. Домино попытался нанести удар в грудь Никки, но он отбился, и вся правая сторона лица Домино оказалась открытой. Никки закрыл ее тяжелым хуком слева и затем правым апперкотом, из-за чего глаза Домино закатились, и это заставило его опустить руки, что оказалось достаточным для еще одного хука слева. Никки использовал этот момент, чтобы отбросить его ударом колена в лицо Домино, на чем все закончилось.

Домино тяжело упал в траву. По тому, как он упал, я поняла, что он без сознания, и сразу опустилась на колени позади него, нащупывая пульс. Он был, и чувство тяжести в животе прошло. Пока все остаются живы, это всего лишь хорошая болезненная забава.

- Он не умер, - сказал Никки. Судя по голосу, его дыхание лишь немного участилось, как будто эта драка была лишь легкой разминкой для него. Он все ещё сохранял боевую позу - руки подняты, слегка приподнялся на мысках - словно Домино вот-вот встанет, или Никки собрался драться с кем-то.

Зебровски, Мэнни и могильщики остановились недалеко от нас, будто бежали, чтобы разнять драку, но не успели. Как и большинство драк, она была чрезвычайно быстрой. Все длилось не более двух-трех минут. Когда ты вовлечен в процесс, это кажется намного дольше.

- Черт, он быстр, - в наступившей тишине проговорил высокий светловолосый могильщик.

- Нам вызвать скорую, Анита? - спросил Зебровски.

- Думаю нет.

- Этому парню очень нужен медик, - сказал низкорослый темноволосый могильщик.

И я не могла винить его за эти слова. Нижняя часть лица Домино была покрыта кровью, кожа была бледной, на лице сверху ссадины. Он лежал неподвижно, будто уже никогда не встанет, и, если бы он был человеком, возможно, так бы и было, но он им не был. Сначала послышался шумный вздох, а затем он попытался сесть, но похоже это причинило ему столько боли, что он упал обратно на землю, откашливаясь кровью, или, может, она стекала из его сломанного носа, было сложно понять. Я помогла ему сесть, чтобы он не захлебнулся собственной кровью.

Сюзанна была уже рядом, так что она смогла прокомментировать:

- Это было жестоко.

- Он не умер. Если бы я был жесток, он был бы мертв, - ответил Никки, он уже расслабился, сменив позу после драки, но казалось, что у него были с этим проблемы.

Домино снова закашлялся кровью, и я никак не могла избежать того, что она попала на меня. Сюзанна присела на колени рядом со мной, чтобы помочь.

- Он ликантроп, - предупредила я.

- У меня нет никаких порезов, куда может попасть кровь, - она попыталась наложить повязку на его нос, но это мешало ему дышать. Она не боялась прикоснуться к истекающему кровью оборотню, очко в ее пользу, большинство не стали бы.

- Не дави на нос, ему так тяжелее дышать, - предупредил Никки.

- Как ты беспокоишься, - парировала она, хмуро взглянув на Никки, но все же перестала давить на лицо Домино.

- Вот как, ты назвала меня жестоким и жалеешь его?

- Ты жестокий и задира! Это было ужасно! - ответила она, полна возмущения.

Никки посмотрел на меня.

- Анита, ты тоже считаешь, что я жестокий задира? Что я ужасный?

- Я считаю, что это пример культурных разногласий.

- Что? - спросила Сюзанна.

- Они принадлежат разным видам оборотней. В культуре Домино такие драки длятся долго и в конце концов просто прекращаются, а в культуре Никки драки заканчиваются примерно так, как сегодня, - мне не хотелось пояснять к какому виду животных относился каждый из них, все равно что рассказывать кому-то, какое оружие у тебя с собой: в страхе или из желания доставить тебе проблем, человек может добавить подробностей к своей брехне, отчего его показания покажутся полиции более правдивыми. Не думаю, что Сюзанна из таких, просто таково мое правило, когда имею дело со столькими посторонними. Я совершенно не знаю могильщиков.

- Чушь какая-то, - ответила она.

- Ты можешь сидеть? - спросила я Домино. Он кивнул, все еще кашляя с хрипами и кровью.

Сюзанна подошла к нему сзади н позволила прислониться к своему блестящему пожарному костюму. Я задумалась, подлежал ли он только чистке в химчистке, могла ли вообще кровь пропитать его. Один рукав моего жакета и бедро были окрашены его кровью. Я часто оставляла щедрые чаевые в своей химчистке.

- Он начал первым, - сказала я.

- Но он бы не ударил его просто так, - ответила Сюзанна, бережно прижимая Домино.

- Ну, так и есть, - сказала я.

- Да, это так, - отозвался Никки. Державшись более непринужденно, почти все напряжение драки его отпустило.

Я стояла напротив него, глядя на маленькую капельку крови в углу его рта.

- Он на самом деле тебя ударил, или его кровь попала на твое лицо?

Он облизнул угол рта:

- Моя.

Я улыбнулась.

- Как только он пролил кровь, все было кончено.

Никки развел руками, словно говоря: "Конечно".

- Ты переломал мои чертовы ребра, - сказал Домино сиплым от крови и повреждений носа голосом.

- Ты кашляешь кровью, значит одно из них могло повредить твое легкое, - сказал Никки, но он не выглядел виноватым.

- Ему нужна неотложка? - спросила я.

- Ему нужен врач, не неотложка, если конечно он не хочет струсить и поспорить.

- Пошел ты, - ответил Домино, снова закашлялся кровью, затем наклонился, что причинило боль.

- Полагаю, никакой неотложки, - сказала я.

- Ему нужно в госпиталь, - вмешалась Сюзанна. - А тебе нужны наручники, - она посмотрела на Зебровски.

Тот широко развел руками и сказал:

- От того, что он проиграл бой, он не перестал быть зачинщиком, ударившим первым.

- Это безумие, - ответила она.

- Нет, это правда, - подтвердила я.

- Ты не собираешься назвать меня задирой? - спросил Никки.

- Нет.

Про себя я, возможно, назвала бы его львом, что для непосвященных означало бы то же самое.

Вергиены поломают тебя быстрее всех, покалечат, так что бой может закончиться раньше, но верльвы быстрее тебя убьют, и они более склоны к тестостероновым войнам между собой. С другими видами оборотней они старались сдерживаться. Львы нашего старого прайда так себя не вели, и я узнала о культурных различиях только из разговоров с Микой о других проблемных прайдах страны. А еще я видела, как Никки дерется с другими. Он не начинал первым, потому что знал, что я бы этого не одобрила, но без сомнения всегда заканчивал.

- Ты злишься на меня? - спросил он

Я подумала и покачала головой.

- Нет.

Он улыбнулся.

- Означает ли это, что победителю достается девушка?

- Не дави.

Он улыбнулся шире, что вынудило его снова коснуться языком пореза в углу рта, показывая насколько глубоким он был, это означало, что улыбка причиняла ему боль, пусть и незначительную.

- Я все еще собираюсь погрузить прах в ручей, а затем мы сможем отвезти Домино к врачу.

- Я могу сам опустить пепел в воду, - предложил Мэнни. - А ты позаботься о своем парне.

Я покачала головой.

- Я закончу дело, и мы остановимся по пути, чтобы сбросить остальную часть останков в реку, потому что я все еще на работе.

- Не думаешь же ты, что он будет ждать медицинской помощи, пока ты делаешь все это, - сказала Сюзанна, прижав Домино чуть ближе, защищая.

- Если он хочет, чтобы ты отвезла его в госпиталь или в Цирк Проклятых, я не возражаю.

- Он избил меня, а ты его поощряешь, - ответил он, кашляя уже меньше.

Я опустилась на одно колено перед ним.

- Не Никки начал эту драку, а ты. Ты пролил первую кровь, и ты это сделал тогда, когда вы должны были быть на страже, как мои телохранители, так что ты не просто не уделил внимание моей защите, ты еще и отвлек Никки от работы. Если бы что-то случилось, пока вы двое дрались, мне бы пришлось разбираться с этим самой, без вашей помощи, потому что ты позволил чему-то лишить себя самообладания. Ты позволил себе наплевать на свою работу.

- Небеса помогают всему, что происходит у тебя с твоей работой, - ответил он.

- Я закончила, ты закончил, мы закончили.

В его глазах появилась тревога.

- Что ты имеешь в виду?

- Мне кажется я была предельно ясна, Домино, - я встала.

- Анита, не делай этого.

- Ты один жалуешься, что я не настолько серьезна с тобой, как с Никки, что у меня не хватает на тебя времени и внимания, что ж, ты прав. Тебя слишком много, а меня недостаточно, так что если тебе не нравится то, как я к тебе отношусь, тогда давай закончим. Теперь ты свободен найти того, кто будет считать тебя жертвой, а не тем, кто развязал драку, оказавшись чертовски слабым для победы.

- Я проиграл в драке. И я слаб.

- Ты знал отлично, что решил драться с Никки. Ты тренируешься с ним, Домино. Ты видел его спарринги. Черт возьми, ты сам был с ним в спарринге. Ты знал, что произойдет в тот момент, как нанес первый удар, и это ли не делает тебя слабым и глупым?

- Анита, как ты можешь говорить так, - спросила Сюзанна возмущено, но я закончила с разговорами об этом.

Я начала пробираться по склону, который рано или поздно приведет меня к ручью. Никки шагнул вслед за мной.

- На случай, если тебе понадобится телохранитель где-то там, - сказал он практически бесстрастным голосом.

Я улыбнулась, взяла контейнер с прахом зомби в правую руку и предложила ему свою левую.

- Что если нам понадобятся наши стволы? - спросил он.

- Я рискну.

- Как твой телохранитель, я должен отказаться.

- Тебе решать, - сказала я.

Он улыбнулся и сжал мою ладонь. Костяшки его рук были ободраны и немного кровоточили. Возможно, это побеспокоило бы Сюзанну, но не меня. Мы шли через кладбище: я, покрытая кровью Домино, и Никки, потрепанный в драке с ним, - и мне было спокойно. Я чувствовала облегчение от того, что с Домино было покончено, одним тигром меньше, еще много их осталось.

Глава 37

Домино пытался избавиться от одежды, когда мы вышли из ручья. Сюзанну, казалось, смутила его просьба помочь ему снять кобуру и футболку. Она взглянула на меня.

- Он бредит.

- Нет, просто не хочет порвать свою кожаную кобуру, когда перекинется, - пояснила я. Я сжала ладонь Никки, а затем опустилась рядом с Домино в траву на колени, чтобы помочь ему снять кобуру, что держала оба его пистолета и запасные обоймы.

Сюзанна все еще придерживала его, пока я помогала стянуть его окровавленную рубашку. Он вздрогнул, значит это было по-настоящему больно.

- Футболка все равно испорчена, пусть рвется, - сказал Никки, нависая над нами.

- Отвали от него! - велела Сюзанна.

- Нет, он прав. Футболкой я могу пожертвовать, - сказал Домино таким гнусавым голосом, как бывает, когда с носом глубокая и основательная задница.

- В смысле пожертвовать? - спросила она.

Я помогла натянуть футболку назад, стараясь не задевать ребра.

- Он перекинется, и это поможет исцелить некоторые травмы.

- Перекинется в кого? - спросила она, но позволила ему откинуться назад, не дрогнув.

- Штаны не в крови, - сказала я. - Они тебе нравятся достаточно, чтобы их беречь?

- Я стану тигром, не наполовину, штаны... - он тяжело сглотнул, как будто ему было больно говорить, снова закашлялся, отплевываясь кровью, и сгорбился, словно хотел бережно закрыть поврежденный торс.

- Если он перекинется в полную форму своего тигра, штаны могут уцелеть, - закончил за него Никки. - Нам просто нужно будет помочь ему снять их, когда он обернется.

- Ты к нему не притронешься, - предупредила Сюзанна.

- Думаешь, мы с ним теперь враги?

- Ты избил его до бесчувствия, так что да.

Сюзанна, казалось, была возмущена тем, что он посмел заговорить об этом.

- Мы с тобой теперь враги. Домино? - спросил он.

- Нет, помоги мне снять штаны. Я не уверен, что смогу контролировать, в какую форму перекинуться. Только достал эти тактические брюки.

Никки опустился на колени по другую сторону от Домино. Сюзанна обхватила руками плечи Домино и потянула его назад прочь от Никки. Домино болезненно застонал от, видимо, сильной боли.

- Не трогай его!

- Ты делаешь мне больно, - удалось сказать Домино.

- Неудачно ты выгнула его, - сказала я.

- Откуда у тебя такое спокойствие? - поразилась Сюзанна.

Я не была уверена, обращалась ли она ко мне или Домино, но ответила:

- Потому что все кончено.

- Он до сих пор истекает кровью, ему больно, ничего не кончено.

- Драка закончена, - пояснил Никки и потянулся к ремню Домино.

- Что ты творишь? - Сюзанна была возмущена, но на этот раз не отстраняла Домино прочь от Никки.

- Он сам попросил Никки помочь снять ему штаны, помнишь? - сказала я.

Никки расстегнул брюки другого мужчины теми же уверенными и ловкими движениями, с которыми раздевал меня. Сейчас я носила почти такой же ремень, он был достаточно крепким, чтобы не провисать под весом кобуры с оружием и не износиться слишком быстро.

Когда Никки начал стягивать штаны Домино с пояса вниз, Сюзанна не выдержала:

- Как ты позволяешь, чтобы он к тебе так прикасался?

- Анита с Никки снимут с меня штаны, причинив меньше боли, - сказал Домино.

Я помогла Никки стянуть брюки с бедер Домино. Сегодня он был в черном белье, бразильана или рио-модель, из тех, что высоко сидели по бокам. Я знала, что он одел их для Джейд. Это было одним из строгих предпочтений, которые она озвучивала окружавшим ее мужчинам.

- Он пытался убить тебя! - воскликнула Сюзанна.

- Если бы он хотел убить меня, то сделал бы это, - ответил Домино. Он скривился и попытался приподняться, чтобы помочь нам, когда мы стянули брюки до середины бедра. Домино снова закашлялся, в утреннем свете свежий сгусток крови выглядел ярко-красным.

- Если это твое легкое, то нам нужно срочно доставить тебя в больницу, или ты можешь погибнуть.

Когда Домино смог заговорить, не отхаркивая кровь, он вытер рот тыльной стороной ладони н произнес:

- Я исцелюсь, и Никки знает это.

- Я ничего в этом не понимаю, - проговорила она.

- Ты кажешься милой, но нет, ты не понимаешь.

- Так объясни мне, потому что это бессмыслица.

Домино посмотрел на нее, Сюзанна как будто и не замечала раньше его желтые с красными всполохами глаза, возможно, она и правда не видела их в темноте. А сейчас уставилась в них и прошептала:

- О боже, твои глаза...

- Прекрасны, не правда ли? - подсказала я.

Она не отводила взгляда от его горящих глаз, словно загипнотизированная змеей мышка.

- Я кажусь тебе славным на фоне Никки, но меня воспитывали быть мускулами классического бандита, не самый славный заработок. Не нежный, не добрый, и чтобы стоять рядом с боссом, охраняя его, я тоже не должен быть таким, - заговорил Домино. - Из Никки плохой парень круче, чем из меня, но это не делает меня хорошим человеком, не делает тем хорошим парнем, за которого ты меня принимаешь.

- Я ничего в этом не понимаю.

Он повернулся и посмотрел на меня.

- Думаю, Сюзанне стоит отойти куда-нибудь.

Я кивнула.

- Эдди, не мог бы ты посадить Сюзанну в грузовик? Домино нужно немного уединения, чтобы раздеться.

Домино взглянул на меня. Он знал, да и я знала, что ему было плевать, увидит ли она его голым. Он просто не желал, чтобы кто-то посторонний ко всему этому вынуждал его чувствовать себя уродом или, возможно, служил напоминанием, насколько далеки мы были от "обычных" людей.

Подошел Эдди и помог своей дочери подняться, и Домино пришлось самому удерживать свой вес, опираясь на одну руку. Он не смог скрыть, что это было болезненно, и то, что он предпочел стерпеть боль, чем воспользоваться поддержкой миловидной женщины, говорило о том, как сильно его беспокоило ее к нему отношение. Одно дело знать, что ты урод, и совсем другое – когда отношение других людей вколачивает в тебя это осознание с топором.

- Если нужна будет помощь, кричи, - сказал Зебровски, а затем присоединился к остальным, которые всерьез восприняли мои слова о том, что Домино нужно уединение, чтобы раздеться. И мы втроем остались одни в проникающем сквозь ветки деревьев солнечном свете.

Мы спустили штаны Домино с его бедер, оставив черные трусы на месте. Они были немного натянуты спереди, но не так туго, как могли бы.

- А Сюзанна симпатичная, - сказал Домино.

- Думаю, да, - согласилась я.

- Трусы хочешь сохранить? - спросил Никки.

- Ага.

Я потянулась к одному боку Домино, Никки повторил за мной с другой стороны, и мы стянули его нижнее белье с задницы, но это было и не сложно. Сложно было стащить его спереди, учитывая, что он был немного возбужден.

Обычно, меня подобное не беспокоит так сильно, но мы только что расстались. Казалось странным раздевать его после скандала, словно это нарушало какое-то правило. Я бы еще понимала, будь это прощальный секс, но просто раздевать его казалось диким.

- Могу я с ней встречаться? - спросил он, когда с него уже сняли белье, и он предстал смущающе возбужденный, но все же прекрасный. В моей постели не было никого, кто не смог бы заставить меня замереть на хотя бы мгновенье, кто не был Красив. Домино, правда, больше в моей постели не окажется, так что... К черту, я снова принялась помогать Никки избавить его от одежды.

- Конечно, хотя, думаю, твоя последняя речь для нее не будет тебе на руку.

- Тебя не будет задевать, если я стану встречаться с ней?

- Из-за того, что она мне почти подруга, или из-за того, что ты будешь с другой, не со мной и не с Джейд?

- Из-за последнего, - сказал он, пока мы стягивали его штаны по ногам. Он перенес большую часть своего веса на одну руку, нежели на другую. Не думаю, что рука была ранена, скорее с одной стороны ребра были повреждены сильнее, чем с другой.

Я поразмыслила над вопросом и сказала правду:

- Нет, это не должно задевать меня.

- Спасибо, это то, что мне нужно было узнать.

- Вспомни, Домино, ее не напрягало, даже когда Жан-Клод был с Энви, - сказал Никки.

Я хмуро посмотрела на него.

- Ты не помогаешь.

- Просто хочу сказать, что, если ты в порядке, когда твои мужчины проводят время с другими женщинами, ну или мужчинами, это вовсе не значит, что тебе на них плевать.

Я посмотрела на него и позволила ему ощутить, что была им недовольна. Я только что избавилась от одного человека в своей постели и не хотела примирения. Мне хотелось порвать с кем-то, и осознав это, я выругалась:

- Черт.

- Видишь? - сказал Никки.

- За*бал! - бросила я.

- Позже, - ответил он.

- Какая самонадеянность.

Он улыбнулся.

- Я не сказал сегодня, я сказал позже. Например, через несколько дней.

Я не знала, что на это ответить, поэтому и не стала пытаться. Я способна к обучению.

- Такое ощущение, что я упустил весь разговор, - сказал Домино.

- Никки напомнил мне, что я немного загружена личными проблемами и ощущением давления со стороны тигров и вашего пророчества.

- Извини, - проговорил он.

- Тебе не нужно извиняться за это. Домино. Я вообще не уверена, что хоть кто-то должен за это передо мной извиняться, но, когда мы порвали отношения, я почувствовала облегчение.

Он выглядел расстроенным, даже сквозь эту боль. И это заставило меня коснуться его обнаженного бедра и сказать:

- Мне казалось, одним тигром будет меньше, казалось, много их еще. Недостаточно хорошая причина, чтобы отвергнуть кого-то.

- Так мы расстаемся или нет? Я запутался.

- Ты не единственный, кто запутался, - ответила я.

Никки начал расшнуровывать один ботинок Домино, а я принялась за другой. Он был прав: мы не сможем стянуть наконец с него штаны, если не снимем ботинки. Обувь всегда мешается, когда вы раздеваетесь в реальной жизни, главное снимать ее сразу, если на вас обычные брюки. Большинство профессиональных стриптизеров носят брюки на липучках, которые можно быстро сорвать и снова застегнуть до следующего раза. В фильмах же отвлекаются и останавливают сцену десятки раз, чтобы сменить одежду, так что в итоге в одной сцене с раздеванием задействованы пять разных костюмов. Это все иллюзия. В реальной же жизни - первым делом сними ботинки.

- И что это значит? - спросил он.

Никки удивил меня, ответив:

- Это значит, что Анита не может быть твоей девушкой. У нее не хватает времени и сил, чтобы встречаться с таким количеством людей, но ей все еще нужно кормить ardeur, а Жан-Клоду пить кровь.

- Ни ты, ни я не позволяем вампирам питаться на себе.

- Я мог бы попробовать с Жан-Клодом.

Мы с Домино уставились на него, и я напомнила:

- Ты очень ясно дал понять, что не станешь для вампов едой.

Он кивнул, и мы наконец стащили с Домино последнюю одежду. Тот растянулся на траве, абсолютно голый и чуть менее возбужденный, значит ему было больно, а Домино не смешивает боль с сексом.

- Я решил попробовать, - сказал Никки.

- Почему? - спросила я.

- Потому что ты собираешься подчистить список возлюбленных, тем более если придется добавить к нему еще одного тигра. Было бы практичным оставить любовников, которые ко всему еще и Жан-Клода кормят, а в подобных вопросах ты можешь быть на удивление практичной.

Я была влюблена в этого мужчину, а он считал, что может оказаться за бортом, потому что я перегружена. Я не знала, что это говорит обо мне, для Никки же это было лишь частью его социопатии. Если не все твои потребности удовлетворены, зачем я тебе?

- Не думаю, что смогу сделать это с Жан-Клодом. Я видел, как он берет кровь, и это слишком похоже на секс, - сказал Домино.

- Это так, но Жан-Клод уважает границы.

- Почему бы просто не избавиться от тех, с кем она редко видится, вроде Рафаэля или короля лебедей?

- Потому что они могущественные союзники, и отчасти кормление ardeur удерживает их нашими союзниками. А еще, когда она с одним из них, это удивительная подпитка энергией, - пояснил Никки.

- Да уж, - протянул Домино, рухнув голышом на траву. - Это кайф, как наркотический кайф.

Никки кивнул.

- Мы раздели тебя, чтобы ты сменил форму, а не обсуждал мой режим питания.

- Если бы ты сильнее нравился Джейд, тебе было бы хорошо только с ней? - спросил Никки.

Домино кивнул, вздрогнул и замер, сказав:

- Я бы влюбился, если бы она только позволила, но она так боится мужчин, что я становлюсь для нее плохим парнем только потому, что она мне нравится.

- Она не в себе, - сказала я.

- Это не справедливо, - проговорил он и словно хотел указать на меня, но в этот момент из его рта пролилась свежая кровь, и он начал ловить ртом воздух, как будто не мог дышать.

- У тебя легкие просто отказали, - сказал Никки.

- Перекидывайся, - велела я

Домино медленно завалился на бок, его хрипящие вдохи было больно слышать. В борьбе за дыхание его кожа уже потемнела по краям.

- Почему он не перекидывается? - спросила я.

- Я не знаю.

- Он потеряет сознание и тогда перекинется, верно?

Никки покачал головой.

- Если он потеряет сознание, то может умереть.

- Что?

- Вампирам не нужно дышать, в отличии от нас.

- Черт!

Я коснулась лица Домино, едва дотронулась до его кожи и не смогла дышать. Грудь объята огнем, в одном месте острая чертовски колющая боль. Я так и лежала на земле, касаясь его, наши взгляды встретились. Я смотрела в эти оранжево-желтые глаза и думала: «Мы умираем.»

Глава 38

Никки оттолкнул мою руку от Домино, и я снова смогла вдохнуть. Все еще было больно, но боль была отдаленной, притупленной, ноющей, будто старые раны. Никки притянул меня на свои колени, я лежала и смотрела, как корчится Домино, пытаясь вдохнуть. Он потянулся ко мне, но Никки схватил мою руку, не давая мне снова дотронуться.

- Измени форму. Домино, - сказал Никки.

- Что случилось, ma petite? - раздался в моей голове громкий голос Жан-Клода. Я не стала тратить время на разговоры, просто позволила ему увидеть то, что видела я. - Закройся от него, Анита, - он практически никогда не называл меня по имени. - Закройся, не то он потянет тебя за собой. Я закрою столько остальных, сколько смогу.

И он ушел, делая то, что советовал сделать мне, закрывая наглухо щиты, словно стены недавно воздвигнутого замка, великолепные и неприступные. У моих щитов не было шестисотлетней практики, и они не были настолько совершенны, как его; я все еще чувствовала сквозь них Домино, и было сложно игнорировать его, пока он умирал прямо передо мной. Сильнее всех я ощущала Натаниэля и Дамиана, потому что они были моими зверем зова и слугой-вампиром. Дамиан был для меня тем, кем я приходилась Жан-Клоду. Я чувствовала всех, с кем была связана, но Жан-Клод постарался закрыться от меня. Я чувствовала, как все они были связаны со мной энергией, но была тут еще одна сила намного ближе. Я посмотрела на Никки, который держал меня. Однажды я уже чуть не осушила его до смерти, и я не преувеличиваю насчет смерти. Доктору пришлось запускать его сердце дважды, никому еще не было настолько плохо. Если бы он был львом моего зова, я бы могла поделиться с ним энергией, но он был моей Невестой, а значит поток энергии был только в одну сторону и более незаметный. Мне пришлось преодолеть боль, страх и беспокойство, чтобы найти тихое место в своей голове, где я могла бы почувствовать поток от него ко мне.

Это был поток от его кожи к моей. Я столкнула себя с его коленей на траву и отползла от его протянутых рук.

- Нет!

Я лежала между двумя мужчинами, один пытался забрать мою жизнь, а второй предлагал свою. Я повернулась и сказала Домино:

- Перекидывайся, черт тебя побери!

Он смотрел на меня широко открытыми глазами, его лицо начало менять цвет, как бывает при удушье. Я знала, что дышать ему было больно, он лежал на траве, и с каждым вздохом жизнь его покидала.

Я знала, как вызвать зверя. Ричард научил меня, и как только я подумала о нем, я почувствовала запах леса с большими зелеными деревьями, что растут по всему кладбищу. Услышала, как Ричард прошептал в моей голове:

- Анита.

- Помоги мне вызвать его зверя, - попросила я вслух, так как мне сейчас было очень сложно мысленно разговаривать с ним. Я приготовилась, что он начнет по нашему обыкновению спорить, но он не стал. Я не знала, говорил ли с ним Жан-Клод, или он просто сам видел, что происходит, но он просто протянул мне длинную метафизическую нить, и его энергия теплом разлилась внутри меня. Я чувствовала мускусный запах волка и видела его, в утреннем рассвете его каштановые до плеч

локоны окрасились золотыми и красными прядками. В этот момент его карие глаза сменились на янтарно-волчьи, и по моей коже затанцевала обрушившаяся теплыми волнами сила. Я перекатилась и уперлась рукой в плечи Домино.

На этот раз он не ослабил меня своей болью; я втолкнула в него энергию, не заботясь о том, чтобы быть аккуратной, у нас не было времени на нежности. Я обрушила ее в него так, как бьют сердце электричеством и адреналином, чтобы запустить его.

Тело Домино среагировало, словно я ударила его настоящим током, спина выгнулась, конечности напряглись, кровь хлынула из его рта, будто ребра повредили легкие сильнее, затем его бледная кожа покрылась рябью, как шелк на воде, и тело взорвалось потоками горячей жидкости, которая пролилась на меня, закрывая обзор, пока я не вытерла глаза второй рукой.

Белый тигр лежал на боку, черные полосы рассыпались по чистому белому меху, будто он был только что создан. Он лежал сухим и казался нереальным на мокрой траве. Это был белый тигр, в два раза крупнее обычного, размером с лошадь. Я не часто видела своих любовников в их полностью звериной форме; иногда я забывала, насколько большими они могут быть.

Я снова почувствовала теплую пульсирующую энергию и сильный запах волка и леса. Ричард подумал во мне:

- С Домино все в порядке?

Я смотрела на огромную меховую гору в ожидании вдоха. Я не осознавала, что сама затаила дыхание, ожидая, когда задышит тигр, и только потом выдохнула и быстро вдохнула снова.

Никки проверил его пульс на внутренней стороне лапы у подмышки, как у собак. Он кивнул:

- Он без сознания, но пульс ровный.

- Спасибо, Ричард, спасибо тебе огромное.

- Рад, что смог помочь, Домино хороший парень. Не терпится услышать после встречи, как он пострадал.

- Какой встречи?

- Рафаэль с Микой созывают местных лидеров. Я буду там после уроков.

- Я не знала.

- Тяжелый день, - заметил он.

- Точно.

- Мне нужно бежать, чтобы успеть в спортзал до первого урока.

- Еще раз спасибо тебе, Ричард.

Он улыбнулся. Это была хорошая улыбка, не совсем та, что заставляла меня таять и снимать одежду.

- Ты должна была на это рассчитывать.

- Но возможно я не вовремя.

- Для этого и нужен триумвират, Анита. Сожалею, что долго не мог этого понять.

Я услышала, как кто-то произнес:

- Боже мой, он прекрасен.

- Компания, - сказала я. - Надо идти.

- До ночи, - сказал он.

- До ночи, - ответила я и прервала связь одновременно с ним, это очень сбивало с толку. Казалось странным оказаться на траве в слизи оборотня, а не стоять на подъездной дорожке Ричарда... Но мне было интересно, что будет ночью, и какие у него ожидания. Мы не виделись уже очень давно. Он мог всерьез с кем-то встречаться, да и у меня уже было много тех, кем я была занята.

Сюзанна стояла, глядя на огромного тигра с трепетным выражением лица. Она уже хотела опуститься на колени, чтобы дотронуться до него, но Никки ее остановил:

- Не очень хорошая идея. Очнувшись, он может не сразу понять, где он. Вряд ли ты захочешь напугать его.

Она посмотрела на Никки, непонимающе заморгав.

- Представь, что он участник боевых действий. Их не стоит пугать во сне, - сказала я.

Она с серьезным видом кивнула, я знала, что у одного из ее бывших бойфрендов было посттравматическое расстройство, и это разрушило их отношения. Я так много слышала об этих провальных отношениях, что больше не могла думать о них. Тому, что мы с Сюзанной не будем по-девичьи болтать за выпивкой, есть причина: я не хочу знать о ее личной жизни больше, чем мне уже известно.

- Это чертовски большая кошка, - заметил Зебровски.

Я кивнула. Никки предложил мне свою руку, чтобы помочь подняться, и я приняла ее, хотя и пыталась стряхнуть слизь с моих рук и отскрести от одежды. Господи, мне нужен душ. Никки был почти чистый, за исключением колена одной брючины, на которое он опирался, когда проверял пульс Домино.

- Почему ты чистый, а я вся в этом?

- Я был почти на два шага дальше, - ответил он.

- Достаточно далеко, полагаю, - заметила я, стряхивая ошметки на траву.

Зебровски усмехался надо мной.

- Ох, просто скажи это, не держи в себе, - сказала я.

- Это какой-то фетиш? Очень похоже на буккакэ.

(Буккакэ (от яп. буккакэру — «разбрызгивать воду») — форма группового секса, при котором, в самом распространённом случае, группа мужчин, попеременно (или вместе) мастурбируя, эякулируют на одного участника, преимущественно на его лицо, рот, глотку и даже в нос)

Я одарила его грязным взглядом.

- Оно гуще, тянется сильнее и не так быстро очищается.

Я соскребла еще со своих рук.

- Круто, - ответил он, все еще ухмыляясь, да так широко, что должно быть больно.

- Вам помочь донести его до твоего внедорожника? - спросил Мэнни, глядя на тигра.

Воздух пошевелился, как будто восходит летний жар от автострады, затем огромный тигр словно сжался, и появилось человеческое тело Домино, будто насекомое из таящего кубика льда.

- Ого, - выдохнула Сюзанна, не замечая той субстанции, что я отковыривала от своего лица. Она смотрела вниз на все еще бессознательного Домино, почти так же, как на его зверя, будто это было самое прекрасное, что она когда-либо видела, только сейчас это было смесью старомодного вожделения с трепетом природного обожания.

То, что он перекинулся обратно так быстро, не приходя в сознание при обоих изменениях, было плохим знаком. Это означало, что он сильно пострадал. Мы с Никки обменялись взглядами. Только мы из всех присутствующих знали, что это было плохо. И еще двое так хорошо читали выражения моего лица, что поняли это.

- С ним все будет в порядке? - спросил Зебровски.

Мэнни просто изучал наши с Никки лица.

Я кивнула.

- В конечном счете.

- Так его легче поднять, - заметил Никки, приседая на колено и поднимая бессознательного мужчину.

Ноги Домино свесились с его рук, но остальное его тело было прижато к груди Никки так, как держат ребенка.

- Ты действительно настолько силен, насколько выглядишь, - заметила Сюзанна.

- Сильнее, - ответил он и повернулся ко мне: - Мы идем?

Я кивнула.

- Да, я давно готова выбраться с этого кладбища.

Мэнни помог мне упаковать сумку и донести ее, чтобы я не испачкала слизью хорошую кожу. Я несла две винтовки, Зебровски захватал второй дробовик. Эдди сказал мне, что свяжется с компанией, которая управляет этим и несколькими другими кладбищами в районе.

- Надеюсь мы получим контракт на гулей до заката, - сказал он.

Я кивнула.

- Да, надо надеяться на это.

Сюзанна продолжала смотреть на Домино, такого обнаженного в руках Никки. Она ловила себя на том, что пялится на него, и отводила взгляд, но в конечном счете снова поворачивалась к нему. Это был хороший знак, но все равно немного грубо. Я хотела сказать ей смотреть перед собой, но вспомнила, как Домино спрашивал, можно ли ему встречаться с Сюзанной, так что промолчала. Если они построят отношения, она будет не просто смотреть на него обнаженного. Это было не мое дело, действительно, честно, не мое, так почему же то, что она глазела на него как на эротическом шоу, так меня беспокоило? Хороший вопрос. Черт побери.

Глава 39

Трое из нас, что были в сознании, надели от утреннего солнца очки. Я позвонила агенту Мэннинг из машины, к счастью система громкой связи действительно работала.

- Так говорите, что хотите посмотреть видео, обратившись к своей способности работать с мертвыми? - повторила она.

- Да.

- Разве вы не воспользовались своим опытом в первый раз?

- Опытом, но не способностями.

- Объясните мне. в чем разница.

- Я смотрела эти видео как коп, который может поднимать мертвых. Теперь же хочу взглянуть на них своими экстрасенсорными способностями, чтобы посмотреть, не найду ли я ниточку, за которую не зацепился взгляд, теперь понятно?

- В целом да.

- И мне бы хотелось включить в число зрителей второго аниматора, Мэнни Родригеза.

- Это аниматор, изначально обучавший вас, мы с ним знакомы, - сказала она, и ее слова подразумевали, что она не просто навела на него справки. Я не стала расспрашивать, потому что он сидел рядом со мной в машине, а я не упоминала, что звоню по громкой связи, и все слышат наш разговор. Разузнаю у нее позже.

- Так он может быть вторым зрителем?

- Нет, маршал Блейк, не может.

- Если я спрошу почему, вы ответите?

- Вы же знаете, что он был близок с Домингой Сальвадор, которую вы же и описали, как самого злого человека из всех, с кем когда-либо встречались.

Тяжело было не взглянуть на Мэнни, но я справилась.

- Я в курсе прошлого Мэнни.

- Тогда вы должны понимать, почему мы не хотим посвящать его в детали дела.

- В прошлом плохой парень - навеки плохой парень, да?

- По моему опыту, маршал Блейк, да.

Я похлопала Мэнни по плечу, просто чтобы дать ему понять, что я с этим не согласна.

- У нас нет времени на споры, агент Мэннинг, так что я просто посмотрю эти видео снова в одиночку, в метафизическом плане.

- Вы можете пригласить другого экстрасенсорика, Блейк, по только не Родригеза.

- В "Аниматорз Икорпорейтед" больше нет никого, с кем бы я хотела разделить этот долг, - ответила я.

- Как насчет Ларри Кирклэнда?

- Как я уже сказала, нет никого в "Аниматорз Инкорпорейтед".

- В настоящее время он на полной ставке у нас и в исполнительной службе, так что больше не работает в "Аниматорз Инкорпорейтед", - сказала она в таком тоне, словно пыталась заставить меня поделиться информацией, хотя я и не могла оправдать тем, что так долго проработав, она уже во всем видела потенциальный допрос. Интересно, если у нее когда-то были дети-подростки, они наверняка обожали это, той "ненавижу тебя" любовью.

- Наши с Ларри подходы к работе в корне расходятся. - ответила я.

- Что это значит?

- Он считает меня хладнокровным убийцей-социопатом, а я его - бесхарактерным поборником правил, дрожащим перед проблемами.

Она рассмеялась, что было занятным, ведь я не пыталась ее развеселить.

- У вас с ним совершенно разные подходы к работе, это так верно.

- Думаю, я выразилась точнее, но пусть будет так.

- Достаточно ли он силен в экстрасенсорике, чтобы помочь вам высмотреть что-то на видео?

Я задумалась над этим и попыталась быть честной.

- Достаточно ли он силен? Да. Принимает ли он свой дар настолько, чтобы увидеть все, что мог бы? Не знаю.

- Считаете, что он не совсем принимает свой дар работы с мертвыми?

- Я только что это сказала, так что да.

- Мы в бюро думаем, что Кирклэнд полностью сопряжен со своими способностями.

- Полностью сопряжен? Никогда не слышала, чтобы об этом так говорили.

- Так говорят в бюро, вы же знаете, как это бывает, - сказала она как о чем-то незначительном, но голос ее выдавал. Не знаю точно что, но что-то она скрывала или, возможно, хотела забрать свои слова назад.

- Да, я знаю, - ответила я, имея в виду на самом деле: «Вы знаете, что проболтались. Я знаю, что вы проболтались. И вы надеетесь, что я не замечу этого, но знаете, что зря. Надеетесь, что я не буду пытаться выяснить, что это значит, но мы оба знаем, что буду.»

- Проверю, сможет ли Ларри Кирклэнд помочь вам с просмотром видео сегодня.

- Я бы очень не хотела смотреть их с ним, - сказала я.

- Почему, Блейк? Назовите мне вескую причину, касающуюся работы, а не личного.

- Во-первых, я вовсе не уверена, что он полностью сопряжен со своими способностями, так что не знаю, сможет ли он на самом деле помочь мне. Во-вторых, он ужасно консервативен, и я действительно не хочу смотреть секс-видео с тем, кто считает, что я сплю с врагом.

- Повторите, Блейк. Я не поняла.

- У агента Кирклэнда проблемы с тем, что я живу с монстрами, агент Мэннинг.

- Он так и сказал?

- Он считает вампиров ходячими трупами, так что да, его выводит из себя, что я сплю с одним или парочкой из них.

- Вы всерьез думаете, что он позволит своим личным убеждениям помешать ему в работе над этим делом?

- Возможно. А возможно, просто не хочу слышать очередную проповедь о том, что я зло и попаду в ад.

- Он правда сказал вам это в таких выражениях? - теперь ее голос звучал очень серьезно.

- Не слово в слово... Ну, он назвал меня злом, но не говорил, что попаду в ад. Просто подразумевал это.

- Я считаю Кирклэнда профессионалом, тщательно следующим уставу.

- Да, и если заметили, я уставу не слишком следую.

Она снова рассмеялась. Рада, что смогла сегодня хоть кого-то развеселить.

- Ну, в ваших характеристиках так определенно говорится об уровне нарушений правил, что я нахожу Кирклэнда вполне подходящим партнером.

- Господи, Мэннинг, вы так хороши в учтивых речах.

Смех испарился из ее голоса.

- Я занимаюсь бумажной волокитой побольше вашего. Приходится быть более учтивой.

- Это верно. А как Ларри сохранил свой значок маршала, устроившись на полную ставку к вам, ребята?

- Мы заключили специальное соглашение между службами, чтобы он мог сохранить оба значка.

- Разве здесь нет конфликта интересов? И нашим, и вашим... и так далее.

- Подобного межведомственного сотрудничества я никогда не видела прежде, - сказала она.

- Я понимаю, что он должен быть членом Отдела Сверхъестественных Расследований, чтобы оставаться законным палачом. В нашем распоряжении есть хорошие лазейки, когда дело касается жестокости и убийств, которых нет у ФБР или даже ведущего отделения исполнительной службы. Вам нужна была зверушка ФБР с разрешением на убийство, как у палача. Но Ларри не стрелок, Мэннинг. Надеюсь, вы, ребята, не заставили его думать иначе.

- Кирклэнд справляется со своей работой.

- В сражении, что-то сомневаюсь в этом.

- Не будь вы такой темной лошадкой, именно вы могли бы стать первым агентом с двумя значками, но Кирклэнд не единственный, кто сомневается в вашей лояльности, маршал, - Мэннинг вернулась к серьезному тону, граничащему с недружелюбием.

- Мне уже давным-давно рассказали, что федералы не могут управлять мной, поэтому и не приглашают в свою песочницу.

- Кто сказал? - спросила она.

- Думаю, я смогу отыскать новые зацепки, если снова просмотрю эти жуткие видео, используя свою силу, Мэннинг.

- Говорите во сколько.

- Мне нужно привести себя в порядок после работы, связанной с подъемом зомби. А потом я в вашем распоряжении.

- Тебе нужно поесть и покормиться, прежде чем вернуться в строй, - сказал Никки с заднего сиденья. - Мика с Натаниэлем написали, чтобы я напомнил тебе.

Я вздрогнула, ожидая от Мэннинг вопроса: «Кто это?» Но она не спросила. Поаплодируем тому, что это устройство было рассчитано только на водителя. Я знала, что его разрабатывали специально, чтобы мамочки и папочки могли болтать по громкой связи, когда в машине вопят дети. Но это кстати и для меня.

- Мне нужно привести себя в порядок и поесть. Мои половинки жалуются, что когда я за работой забываю подкрепиться, то становлюсь... ворчливой.

Она издала какой-то звук, почти фыркнула.

- Ну, стоит покушать перед просмотром этих фильмов, потому что вы знаете, что после уже кусок в горло не полезет.

- Да уж, это точно, - согласилась я.

- Я собираюсь пригласить Кирклэнда на этот просмотр, Блейк, просто чтобы вы знали.

- Я так и поняла.

- Вы станете смотреть вместе с ним?

- А вы посидите вместе с нами и проконтролируете, чтобы мы не развязали драку?

- Словно вы подростки, которым нужен рефери? - спросила она.

- Нет, скорее как будто мы два офицера, которые пока не кидаются друг на друга с кулаками, но к этому все идет. Считайте это зрелой версией поведения подростков.

- Не уверена, что назвала бы это зрелым поведением.

- Называйте как угодно, но прошу не оставлять нас с Ларри       одних смотреть эти видео, потому что до добра это не доведет.

- Будь вы нашим агентом, допускающим потерю профессионализма в работе с другим агентом, в моем отчете напротив вашего имени стоял бы пометка.

- Что ж, разве это не прекрасно, что я не один из ваших агентов, специальный агент Мэннинг, - сказала я, зная, что не слишком приятно при этом улыбаюсь, той улыбкой, что похожа больше на оскал. Мне было плевать, к тому же она все равно не видела этого.

- Вот почему бюро и не хочет играть с вами, Блейк.

- Я никогда не буду командным игроком в достаточной степени для ФБР. Вы знаете это, я знаю это, все об этом знают. А теперь можем двигаться дальше: вы выделите для нас с Ларри агента-надзирателя, чтобы мы не переубивали друг друга, образно говоря?

- Да, Блейк, я прослежу, чтобы с вами двумя понянчился агент-надзиратель, пока вы ищите зацепки.

- Прекрасно, спасибо. Дайте знать, когда Ларри будет готов посмотреть шоу ужасов. Погодите, вы же говорили, что он уже видел эти видео и сказал вам, показать их мне, потому что я могу увидеть на них больше него.

- Он видел похожие видео, - ответила она снова этим "я кое-что скрываю" тоном.

- Он остановился в самом начале, да?

- Он сказал, что не обладает вашим уровнем компетентности, и что вы нам поможете больше.

- Сукин сын, - выругалась я.

- Блейк, нет причин сквернословить.

- Черта с два нет, он не хотел смотреть эти видео до конца, потому что не желал видеть их в кошмарах, а вот чтобы я посмотрела всю эту дрянь, он не возражал.

- Вы лучше справляетесь с мертвыми, чем Кирклэнд?

- Да.

- Значит он был прав.

- Он был прав, но не потому сказал это.

- Я не понимаю, Блейк.

- Ничего, к черту! Я поеду домой помыться и поесть, дайте мне знать, когда в графике Кирклэнда появится окно.

- Хорошо, и, Блейк, не знаю, какие у вас с Ларри к друг другу претензии, но не позволяйте этому навредить расследованию.

- Не позволю, если Ларри не позволит, - ответила я, и даже для меня это прозвучало по-детски.

- Очень рассчитываю на вас, Блейк. Мы должны остановить этих людей, пока они не выбрали новую жертву.

- Мы должны освободить тех жертв, что они уже выбрали, Мэннинг, я знаю. Поверьте, я намерена прекратить это дерьмо.

- Ладно. Это я и хотела услышать, Блейк. Я напишу вам позже время.

- Спасибо, Мэннинг. До встречи.

- Нет, если получится. Мне нет нужды снова просматривать все эти записи, но с вами будет агент, чтобы понянчиться и сделать пометки, - сказала она и положила трубку. Могло показаться, что ей не нравится болтать со мной или вроде того.

Глава 40

Мэнни поблагодарил меня за то, что я пыталась подключить его к расследованию.

- De nada, Мэнни, ты бы был более полезен, чем Ларри.

- Ты знаешь, что я творил с Домингой. Если б только мог, я исправил бы все.

- Знаю.

- Я просто рад, что Розита нашла меня и заставила бросить все это до того, как Сеньора уговорила меня родить с ней ребенка.

- Что? - спросила я, настолько отвлекшись от дороги, чтобы успеть посмотреть на него.

- Красный свет, Анита, - заметил Никки.

Я ударила по тормозам, чтобы не пролететь на красный.

- Итак, Мэнни, поясни последнюю фразу.

- Сеньора хотела, чтобы мы завели ребенка. Она надеялась, что он будет могущественнее нас, точнее ее, она не скрывала, что я силен, но не так, как она. Одна из причин, почему ты так интересовала ее - она чувствовала в тебе силу, что могла соперничать с ее.

- Да, она дала ясно понять, что ее интерес ко мне был строго магический, в смысле, она собиралась привлечь меня к своим коварным планам править миром тем или иным путем.

- Она не хотела править миром, Анита. Она просто хотела, чтобы ты помогла ей подзаработать на подъеме зомби. Ей нравилось, что люди ее боятся, но она была очень практичной женщиной, была Сеньорой, и она считала, что ты можешь помочь ей найти пути расширения ее бизнеса.

- Например поднимать зомби для сексуального рабства, я помню, Мэнни, - меня передернуло, что сделало мое передвижение в потоке машин более напряженным, но я справилась.

- Она видела в тебе возможность создать династию немертвых.

- Что это значит? - спросила я.

- Она хотела, чтобы ты родила ребенка от ее племянника.

- От того, которого ты описывал как ненормального?

- Нет, не от Арти, от его брата Макса. Он всегда был вежливым мальчиком, хорошим учеником, джентльменом по сравнению с братьями-плохишами.

- Арти и Макс, Артуро и...?

- Максимиллиано.

- Я этого не знала.

- У тебя есть латинские корни, но не культура. Это очень популярное имя сейчас.

- А что насчет Артуро?

- Не так сильно, - ответил он, улыбаясь.

- Значит, если бы я согласилась работать с ней, она бы попыталась меня свести со своим племянником?

- Почти наверняка.

Я покачала головой.

- Дико, что она хотела породнить меня со своей семьей.

- Почему дико? - спросил Никки.

Я взглянула в зеркало заднего вида.

- Просто потому что это так.

- Мы так же разводим хороших лошадей или охотничьих собак.

- Я не собака и не лошадь, - сказала я.

- Да, только принципы те же, Анита. У большинства лошадей, которые выиграли Тройную Корону, в родословной есть чемпионы. Мы отказываемся принимать, что люди - просто умные животные, но, когда звезда спорта женится на чирлидерше или гимнастке, их дети частенько хороши в спорте, потому что это в их генах. Почему с некромантией не может быть также?

(Тройная корона — выигрыш трёх самых престижных скачек на лошадях- трехлетках породы «чистокровная верховая».)

- Я не говорю, что это не сработало бы, Никки, я сказала, что это жутко.

- Ты назвала ее желание свести тебя со своей семьей дикостью, но на самом деле все логично, если она хотела получить сверхнекромантию.

Я обернулась к нему на следующем светофоре, его лицо было спокойным, умиротворенным, потому что в его словах была логика. Я не считаю, что все социопаты логичны, но не сталкиваясь со множеством эмоций, Никки мог легко разобраться в том, что беспокоило меня.

- Интересно, если отцом твоего ребенка будет вампир, он будет более могущественным некромантом? - спросил Мэнни.

- Не начинай, - предупредила я.

- Думаю, здесь скорее вопрос к истинным человеческим генам Жан-Клода, а не к магии Аниты, - сказал Никки.

- Я не планирую заводить с Жан-Клодом детей, мы просто женимся.

- Ты вообще не хочешь детей? - спросил Никки.

- Вообще, - ответила я.

- Я знаю, ты считаешь, что это невозможно с твоей работой.

- Это невозможно, - отрезала я.

- Но на самом-то деле ты не спала ни с кем психически одаренным. Мы все лишь вампиры и оборотни, но эта сверхъестественная фигня не природный дар, а обретенное дополнение.

- Почему мы опять это обсуждаем? - спросила я.

- Потому что Доминга хотела свести тебя со своим племянником.

Я пристально посмотрела на Мэнни:

- Отлично, я помню, что мы с этого начали, но я это обсуждение закончила.

- Скажи мне прекратить говорить об этом, и мне придется сделать то, что ты скажешь, - произнес Никки.

Я посмотрела на него в зеркало заднего вида. Он знал, что я не запрещаю ему перестать обсуждать что-либо, потому что больше не смогу вернуться к этому обсуждению, пока не отзову свой приказ, а я частенько забываю, что о чем-то запретила ему говорить. Натаниэль и Синрик однажды подошли ко мне со списком тем, на которые Никки не может говорить со мной из-за подобных комментариев в каждодневных обсуждениях. Прикиньте, как часто вы просите прекратить говорить о чем-то или вообще не затрагивать какую-то тему? Часто, так ведь? А теперь представьте, что человек, которому вы это сказали, никогда больше не сможет об этом заговорить. Я стала очень осторожна с использованием некоторых фраз рядом с Никки.

- Черт побери, ты же знаешь, что я не стану.

Он улыбнулся мне, довольный собой настолько, что я заметила складки в уголках его глаз даже за солнечными очками и длинной треугольной челкой.

- Твой отец голубоглазый блондин, ведь так?

- Да, - ответила я с подозрением.

- Значит у тебя есть оба гена, так что, если ты выберешь того, у кого оба родителя с голубыми глазами и светлыми волосами, ребенок получится такой же.

- Предлагаешь себя в качестве добровольца?

Он покачал головой.

- Моя мать – диагностированный психопат, а у меня диагноз - социопатия. Не думаю, что моя генетика - это то, что ты захочешь смешать со своей. Я просто сказал, что ты можешь выбирать, у тебя много мужчин в твоей жизни, вот и все.

- Мне жаль, - сказала я.

- Жаль чего? Того, что ты согласна, что ребенок со мной - плохая идея, или того, что мое фамильное древо такое дерьмовое?

- Думаю, того, что твоя мать была злой сукой.

Он улыбнулся.

- Жалко, что у Жан-Клода нет родителей, которые стали бы тебе свекром со свекровью.

Смена темы разговора была очень неожиданной для меня.

- Что? Почему?

- Ты была бы сущим дьяволом в качестве невестки.

Мэнни громко и удивленно рассмеялся.

- Господи, точно была бы! Сущим дьяволом!

- Родителям Мики я нравлюсь, - ответила я.

Никки и Мэнни смеялись так громко, что вряд ли меня слышали. Но в конце концов Никки смог сказать:

- Да, но ты спасла его отцу жизнь и весь чертов город, может быть, даже страну от захвата плотоядными зомби.

- Ох, - выдохнул Мэнни, - ни одна другая невестка или зять в этом с тобой не сравнятся. "Чем занимается твоя жена? - Ой, она спасает мир от плотоядных зомби, а твоя чем?"

Они снова громко захохотали, и я сдалась и не стала мешать. Окончание этой ночи смехом было лучшей альтернативой. Домино все еще лежал без сознания в багажнике внедорожника. Дежурный врач встретит нас в Цирке Проклятых. Я позволила мужчинам смеяться над собой, ведь смех гораздо лучше слез.

Глава 41

Мы добрались до Цирка Проклятых, когда свет был еще мягким и золотистым, напоминая нам, насколько было рано. Мы застали самое начало городских пробок, подбросив Мэнни к его машине у "Аниматорз Инкорпорейтед" и направившись севернее на 270-ю, но в такую рань с Олив до 270-ой можно добраться в рекордные сроки. Воздух был мягким, золотистый свет давал знать, что дети еще не на своих занятиях, а взрослые торопятся выпить кофе и позавтракать, но пока не сидят на своих рабочих местах. Обычно я ненавидела это время суток, потому что, если я их заставала, значит слишком много этой ночью работала, отчего была раздражительной, но, когда смерть подобралась так близко, утренний свет знаменовал победу. Мы пережили ночь. После такой ночи, когда я не была уверена, что все выживут, утро не было отстоем, рассвет был благословением.

Я несла свою сумку с экипировкой. У каждого из нас была винтовка на тактической перевязи, и Никки нес Домино, как будто гот ничего не весил. Я бы могла взвалить его на плечо, как это делают пожарные, но согласно разделению обязанностей было бы логичнее, если бы самый большой парень нес второю самого большого парня.

У меня был ключ от черного входа в Цирк, но сегодня мне не пришлось им воспользоваться, задняя дверь открылась, и медицинская бригада в обычной одежде собралась толпой вокруг Никки. Они проверили состояние Домино, но не сразу забрали мужчину без сознания из его рук. Я знала, что

медики очень осторожны с перемещением людей, пока не удостоверятся, что это не навредит

больным. Врачи были в повседневной одежде, потому что у нас были основания предполагать, что за нами кто-то следит. Если на улицу, подобно пчелиному рою, высыплют медики, это будет более подозрительным, чем если мы внесем обнаженного человека без сознания внутрь. Последнее мы могли бы объяснить тем, что ликантроп впервые сменил форму на человеческую после многочасового пребывания в меховом виде. Никто из круга моих приближенных не терял сознания, как Домино, это значило, что он заметно слабее, чем они, может именно поэтому он чуть не погиб в драке.

Я была уверена, что охранники взяли мои сумки, и не возражала. Когда-то я никому не позволяла нести за себя вещи, а потом выяснила, что они хотят помочь не потому, что считают меня слабой, а в знак уважения. Начальство не носит всякую фигню.

Пока мы шли через парковку, вдалеке из дверей вышли Лисандро и незнакомый мне охранник. Мужчина был чуть выше Лисандро, ростом как минимум 190-193 см. Лисандро был брюнетом, но у нового парня волосы были настолько черными, что в утреннем свете отливали синим, скрывая своей завесой лицо. Потом я потеряла их из виду из-за толпы высоких людей вокруг меня, а когда появился нормальный обзор, я заметила черно-серую футболку, которую я же и выбрала, черные джинсы, удачно подчеркивающие его бедра, но не сидящие в облипку, быстрая вспышка света из комнаты оставила блики на черных с серебром ковбойских сапогах, которые он недавно купил. Я почувствовала себя глупо, потому что не узнала Синрика сразу, как увидела. Я практически никогда не видела его на расстоянии, разве что на футбольном поле или на треке, но это было другое. Интересно, кого он хотел впечатлить прикидом школьной рок-звезды. Технически он мог встречаться с другими, на самом деле я это поощряла, но любопытство, для кого он так оделся, вызвало во мне легкую вспышку ревности, что было просто нелепым.

Ему было всего девятнадцать, на двенадцать лет младше меня, и я очень старалась заставить его встречаться с ровесницей или признать, что он чувствует себя обделенным, просто еще одним мужчиной в моей жизни, но видя его таким, замечая, насколько высоким он стал, как окреп, поднимая тяжести и тренируясь с другими... Он выглядел старше девятнадцати. Может дело в росте?

Он поднял взгляд, и когда меня увидел, его лицо озарилось, как бывает, когда смотришь на возлюбленного. Он больше не был похож на того мальчишку, которого я встретила в Вегасе. Проблема все еще была, серьезная, уродливая и нуждающаяся в лечении, но дело было не в Синрике.

Проблема была в том, что было сделано с нами обоими против нашего желания. Мы оба выжили... Нет, мы не просто выжили после того, что Марми Нуар сделала с нами, мы извлекли из произошедшего пользу. Тяжесть в груди отпустила, и я улыбнулась ему. Так или иначе мы были вместе, и то, что он нарядился, пытаясь привлечь другую женщину, меня задевало в отличие от того, что Домино может полноценно заниматься сексом с кем-то другим.

Мои мысли и мои проблемы заставляли меня сомневаться, но если я смогу признать их, то увижу наконец и начну над ними работать. Я была рада видеть Синрика, настолько, что по меня удивило.

Что бы он ни увидел на моем лице, это сделало его еще счастливее, и он поторопился навстречу

- Ну, давай, подари Сину его утренний поцелуй, - сказал Никки.

Я не решалась.

- Доктора здесь. Домино у меня. Иди.

Я коснулась его руки, не уверенная, что смогу пробраться через толпу, чтобы поцеловать его, и пошла навстречу другому мужчине моей жизни. Я хотела обнять его, но вспомнила, что до сих пор покрыта высыхающей слизью вертигра, как раз вовремя, чтобы уберечь одежду Синрика. Поцелуй получился неловкий, потому что я не дала ему обнять себя. Он выглядел обиженным пару секунд, потом дотронулся до моего плеча и сказал:

- Что ты делала сегодня на кладбище? Что это в твоих волосах? - он засмеялся и покачал головой.

- Долгая история, ты так хорошо выглядишь, не хочется портить прикид, размазав все это по тебе.

Он обернулся и увидел Домино.

- Я почувствовал кое-что из этого, прежде чем Жан-Клод закрыл нас всех. С Домино все будет в порядке?

- Думаю да, но я забыла, что он слабее некоторых из вас, поэтому не так быстро исцелится, как ты или Никки.

- Или как большинство из нас, - обеспокоенно сказал он.

Я провела относительно чистой рукой по его рубашке, прикрывающей очень привлекательную грудь.

- Для чего ты так оделся?

- Я знал, что ты забудешь, так что все нормально, но сегодня награждение выпускников в школе, куда могут прийти близкие, а затем будет фуршет.

- Я правда совсем забыла, но мне кажется, мы договорились, что я не хожу на родительские дни, потому что я тебе не мамочка.

- Я попросил Натаниэля, чтобы он пришел как мой брат, как Никки и Мика. Но ты, - он дотронулся до моего лица, заставляя посмотреть на него, - я хочу, чтобы ты пришла как моя девушка.

Я снова растерялась. Вся моя новообретенная решимость не винить своего товарища по выживанию после злобных козней Матери Всей Тьмы испарилась, и я снова запаниковала.

- Не уверена, что это хорошая идея. На самом деле я уверена, что это плохая идея.

Он снова коснулся моего лица, и это заставило меня замолчать, возможно, к лучшему.

- Я знаю, что для тебя моя учеба в старшей школе и разница в возрасте проблема, но мне девятнадцать, по закону я взрослый. Мы живем вместе, спим друг с другом, если это не делает тебя моей девушкой, то я не знаю, что тогда.

- Не знаю, что тебе сказать.

Он улыбнулся, не так счастливо, но все же это была улыбка.

- Скажи, что будешь там в сказочном платье, что другие парни будут дико завидовать мне, потому что в моей жизни есть ты.

- Я не знаю.

- Анита, - сказал он так, как иногда говорит Мика или Натаниэль, словно говоря: «Ты способна на большее, чем это.»

С каких интересно пор Синрик может говорить с такой интонацией?

- Во сколько? - спросила я в итоге. Не страшно, если я узнаю время.

Он ответил мне.

- Мне надо вернутся к работе с ФБР.

Его глаза наполнились тем выражением, которому его научила я - раз за разом отдаляясь. Я взяла его за руку.

- Не смотри на меня так, я не хочу быть занозой в заднице.

- Тогда перестань ей быть, - ответил он, и это прозвучало очень разумно.

- Это не так просто, - сказала я

- Анита, я очень старался не быть тем тигром, которому ты должна надеть кольцо на церемонии обручения, не так ли?

Он старался, действительно старался.

- Прости, - сказала я.

- Не извиняйся, просто выбери хорошенькую тигрицу, и все будет забыто, - он ухмыльнулся и поиграл бровями.

Это заставило меня улыбнуться.

- Я не обещаю девушку, но я обещаю присмотреться к ним.

- Это все, о чем мы просим.

Я посмотрела на него и сказала то, о чем подумала:

- Когда же ты вырос, и как я этого не заметила?

- Ты была слишком занята, пытаясь запихнуть меня в детскую комнату, чтобы позволить мне вырасти из нее, - ответил он мягким голосом.

- Это правда, - сказала я.

- Меня не волнует твоя честность, Анита, просто скажи, что ты позволишь Натаниэлю помочь тебе одеться и будешь сегодня со мной.

- Я постараюсь.

- Постараешься сбежать от ФБР вовремя или не чувствовать себя неловко настолько, чтобы взять меня за руку при всех в школе?

Я задумалась и попыталась ответить, несмотря на внезапную слабость внутри:

- Как насчет и того, и другого?

- Это хорошо.

Он улыбнулся и наклонился ко мне, и я поднялась на мыски, упираясь ладонями в его грудь, чтобы не упасть на него и не испачкать рубашку. Мы не могли прикасаться друг к другу как обычно, но этот поцелуй не был плохим. Он прошептал глубоким и низким голосом:

- Хотелось бы мне остаться и помочь тебе принять душ.

И от этих его слов внизу моего тела зародилось томление, и я опустилась на всю стопу. То, что он может оказывать на меня такое влияние, все ещё беспокоило меня, но не так сильно.

- Мне тоже, - промурлыкала я, но не смогла взглянуть при этом на него.

Он рассмеялся, и это был очень мужской смех.

- Позже, сегодня ночью я помогу тебе снова испачкаться. Мы с Натаниэлем работаем кое над чем.

- Это над чем же? - спросила я неожиданно подозрительно.

- Увидишь, и тебе понравится, я обещаю. То есть я думаю, что тебе понравится, - он, казалось, о чем-то серьезно задумался, затем рассмеялся, полагаю, больше над собой, чем надо мной. - Мне пора бежать, не то опоздаю на занятия.

Он еще раз быстро поцеловал меня и пошел к своей машине. Это был новехонький Корвет Стингрей насыщенного синего цвета, оттенком между цветом его глаз и глаз Жан-Клода. Это был преждевременный подарок в честь выпуска от Жан-Клода. Синрик скользнул в машину, будто она была создана для него: гладкая, красивая и чисто мужская. Это была красивая машина, и он отлично смотрелся в ней и управлял ей хорошо всего после нескольких уроков по обращению с механической коробкой передач. Я по-прежнему считала, что это был странный подарок на выпускной, и он поднимал планку слишком высоко. Я имею в виду, какого черта теперь всем остальным дарить ему на выпускной? Фактически машина была ото всех нас, но Синрик не был дураком. Обтекаемый спорткар был целиком и полностью во вкусе Жан-Клода. Мы с Микой выбрали бы что-то более практичное. Натаниэлю нравилась машина.

Рядом со мной встал Никки.

- Во-первых, я рад, что ты работаешь над своими проблемами с Сином.

Я обернулась и посмотрела на него.

- Что это значит?

- Ты сама знаешь, что я имею в виду, - ответил он и посмотрел на меня своим голубым глазом, взгляд которого четко давай понять, что я должна знать, о чем он, и я знала.

Я пожала плечами и отвернулась.

- Во-вторых, я сожалею о Домино. Я действительно не хотел его убить.

- Да, не хотел, - согласилась я, глядя на него.

- Но едва не убил, это был бы несчастный случай. А если я убиваю, то всегда намеренно.

Я внимательно изучала его профиль, потому что сейчас он был тем, кто отвернулся.

- Значит ты сожалеешь не о том, что чуть не убил его, а о том, что чуть не убил его случайно.

- Да.

- Потому что если ты убиваешь, то всегда намеренно, не так ли?

- Да, - ответил он.

Я засмеялась, хотела обнять его, но ограничилась похлопыванием по руке.

- Это самое жуткое извинение, которое я когда-либо слышала, но я его принимаю, спасибо тебе.

Он кивнул.

- Пожалуйста.

Сигнал моего телефона оповестил о сообщении от Мики. Маленькое облачко сообщения гласило: «Можешь встретиться со мной внизу в палате Рафаэля в медпункте?»

Я напечатала ответ одним пальцем, гораздо медленнее, чем это делают Никки, Натаниэль или Синрик: «С Рафаэлем все в порядке? Ему хуже? Не исцеляется?» Я отправила сообщение и поняла, как чертовски неудобно это было, но эй, как минимум я отослала сообщение, вместо того, чтобы перезвонить. Это было начало.

«Он исцеляется, но еще не исцелился. И не исцелится к сегодняшней встрече.»

Я начала набирать сообщение, но в конце концов все-таки позвонила:

- Мика, я пыталась написать, правда, но все же предпочитаю слышать твой голос.

Оп засмеялся.

- Я не возражаю, тоже предпочитаю слышать твой голос.

Я улыбнулась и сказала:

- Вот и хорошо. Итак, что случилось, невысокий, темный и красивый?

Он выдал ещё один смешок и ответил:

- Ну что ж, невысокая, бледная и прекрасная, я бы лучше обсудил это при личной встрече.

- Что ж, звучит серьезно.

- Да, но не в том плане, что ты думаешь.

- Ладно, тогда загадочно.

- Вот черт, - ответил он.

- Теперь я действительно переживаю, ты почти никогда не чертыхаешься.

- Рафаэль исцеляется, но не так быстро, как мы надеялись, когда планировали встречу сегодня ночью.

- Здесь, в Сент-Луисе только друзья, так что это не должно быть проблемой, - сказала я.

- Мы пригласили по Скайпу тех, кто нам не друг, включая группу крыс, что стоит за попыткой нападения.

- Перед ними он должен предстать сильным, а не ослабленным, - сказала я.

- Именно.

- Ясно.

- И для этого Рафаэлю нужно немного помочь.

- Чтобы он предстал сильным?

- Да.

- И мы хотим помочь ему.

- Сейчас ему больше нужна твоя помощь, Анита.

- Какого рода помощь?

- Ему нужно к ночи исцелиться так хорошо, как только возможно.

- Согласна.

- Ты мне поможешь исцелить его?

- Конечно, как я могу тебе в этом помочь?

- Я могу воззвать к плоти, как я это делал для тебя в нашу первую встречу, и ты исцелилась, используя несколько методов.

- Я думала, ты можешь взывать к плоти только леопардов.

- Мне приходилось это делать со львами за пределами города.

- Ты никогда об этом не рассказывал, - я почувствовала первый прилив негодования или злости. Его реакция на рост силы Дева с нами дала мне понять, какой опасности он подвергает себя, помогая группам животных за пределами города или заручаясь поддержкой с их стороны.

- Думаю, мы оба не обо всех своих делах за пределами родного города рассказываем друг другу, Анита.

Мне пришлось проглотить все, что я собиралась обрушить на пего, ведь Он был абсолютно прав. Я частенько рисковала, охотясь на вампиров, да и на неуправляемых ликантропов, хотя основная моя выездная работа обычно связана с вампирами. Не раз я приходила в себя в больнице вдали от дома и любимых.

- Ты действительно хорош в этом, - сказала я.

- Хорош в чем?

- Если я отвечу: "Сам знаешь в чем," - будет ли это скрытой агрессией?

Он издал короткий смешок.

- Ох, Анита, в твоей агрессии обычно не бывает ничего скрытого.

Я уж задумалась, не разозлиться ли мне, но в конце концов улыбнулась и покачала головой.

- Справедливо.

- Мне неловко просить тебя о том, что может закончиться сексом с Рафаэлем, после того как поднял такой шум, не желая делить тебя еще с большим количеством мужчин.

- Если только это не для благого дела. К тому же ты знаешь, что секс - это еще одно оружие в нашем арсенале, и неважно спишь ли ты с другими или я.

- Звучит хладнокровно.

- Немного, но мы оба уже давно решили, что секс - это лучший выход, чем смерть.

- Это так, но все равно я словно мечусь от одного к другому, ненавижу это.

- Ты один из самых постоянных людей, которых я когда-либо встречала, Мика.

- Спасибо.

- И тем не менее ты приспосабливаешься или подстраиваешь свои намерения к условиям битвы лучше, чем кто-либо из тех, кого я знаю.

- Так я и постоянный, и приспосабливающийся?

- Ты самый настоящий леопард. Ты знал, что камеры с датчиками движения засняли леопардов в каждом индийском городе, и никто не подозревал, что они там живут, пока не увидели фотографии?

- Нет, не знал.

- Самая маленькая из больших кошек еще и легче всех приспосабливается, а в былые времена предпочитала меняться ролями и открывать охоту на охотника.

- Я этого не знал. Ты оттягиваешь спуск ко мне? - спросил он.

- Не специально.

- Что ты имеешь в виду?

- Рафаэль не слишком разговорчив на тему секса. Думаю, он будет рад, если мы с его помощью сможем исцелить его, но перейдя эту черту, начнет напрягаться из-за этого. Он в курсе, что ты взываешь к плоти, кусая и зализывая рану?

- Я объяснял технику.

- Ну если ты так говоришь.

- Чувствую сомнение в твоих словах.

- Я догадываюсь, что ты сказал ему, Мика. "Это будет беспристрастно, по-деловому." Но я испытала твой зов к плоти на себе, и когда твои губы были на моей руке это было не слишком по-деловому.

- Ты моя Нимир-Ра, Анита, связь появилась с самого начала. Из-за нее все между нами происходит иначе.

- Хочешь сказать, когда ты взывал к плоти других людей, это совсем не было сексуальным?

Он затих на другом конце провода.

- Мика, - я позвала его.

- Ты высказала основную мысль, Рафаэль меня совсем не привлекает в этом плане, так что, думаю, все будет хорошо.

- Но он один из моих постоянных любовников, так что у нас с ним есть своего рода связь. Я просто волнуюсь, что наша работа в паре может внести изменения в твое лечение.

Никки преодолел те несколько шагов, на которые отошел, чтобы я смогла поговорить наедине:

- Я слышал ваш разговор и согласен с Анитой. Вам стоит предупредить Рафаэля о возможных последствиях.

Я уж хотела спросить Мику, слышал ли он Никки, но он ответил:

- Как только Анита спустится сюда, мы объясним ему все полностью.

- Пока Рафаэль недостаточно здоров, чтобы раздеться в душе, сначала мне надо отмыться, а потом я присоединюсь к вам.

- Кровь не доставит проблем.

- Крови немного, больше слизи от перекидывания.

- Опять, - ответил он.

Я кратко рассказала ему о том, что произошло с Домино на кладбище.

- Значит Ричард помог тебе, это хорошо.

- Это меня чертовски удивило, - сказала я.

- Ричард очень плотно работал с другими лидерами в городе, Анита.

- Поблагодарим хорошую терапию, - ответила я.

- Он упоминал о ней, даже призывал других лидеров попробовать.

- Он как заново рожденный, хочется проповедовать то, что спасло тебя, - сказала я.

- Что-то типа того, но что бы ни было причиной, он действительно стал ответственнее как Ульфрик волков и как третий из триумвирата силы Жан-Клода. То, что он помог тебе с Домино, доказывает, что он работает над своими метафизическими проблемами, и это очень хорошие новости. Давай, отмывайся и присоединяйся к нам, Анита.

- Ты помнишь, что у Синрика сегодня выпускной?

- Это записано в моем календаре, у тебя тоже есть такая программа на телефоне. Выпускной в списке дел на сегодня.

- Я до сих пор не умею им пользоваться, - это прозвучало как нытье, даже для меня.

- Если бы это было оружие, ты бы разобралась.

- Оружие - это просто, технологии - сложно.

- Люблю тебя, пожалуйста, поторопись.

- Я тоже тебя люблю.

- Я люблю тебя сильнее.

- А я вообще безгранично.

Мы завершили разговор, и Никки проводил меня внутрь и вниз к душевым с ожидающими охранниками, которые несли мои сумки с экипировкой. Никки был местным Рексом, а значит, если рядом есть другие бойцы, он тоже ничего не таскал.

Глава 42

Я сняла большую часть своего оружия и оставила минимум опасных игрушек, направившись в групповые душевые уже во второй раз меньше чем за двадцать четыре часа. Никки я отправила в постель - хоть одному из нас нужно поспать, перед банкетом по случаю выпуска и награждения Синрика, который не может состояться без нас с Микой. Поцеловав на прощанье Никки, я направилась по коридору на гул мужских голосов... очень многих мужских голосов.

Я и забыла совсем, что сейчас в душевых было самое оживленное время, потому что там было полно тех, кто-либо отправился в тренажерку перед работой, либо наоборот сдал смену и пошел в зал перед сном. Я ходила в зал и перед, и после работы. Если честно, я предпочитала заниматься рано утром или после обеда, а затем с головой окунаться в работу, но тогда через несколько недель мне придется из кожи вон лезть, чтобы справляться с упражнениями, как и большинству людей в таком случае. Разница лишь в том, что, если я буду не в форме, могу проиграть следующую битву с плохими парнями или не смогу убежать от них, или наоборот догнать их, в общем занимаюсь я вовсе не из удовольствия, а из суровой необходимости.

Слыша все эти голоса, ощущая их энергию даже из далека, я замедлила шаг. Так не хотелось пробираться сквозь толпу обнаженных мужчин к закрытой душевой кабинке или напоминать, что я босс, выгоняя всех в коридор ждать, пока я помоюсь. Делать что первое, что второе казалось неловким. Я чуть не отправилась обратно в комнату, в которой мы ночевали с Микой и Натаниэлем, когда оставались в Цирке, но сдержалась по двум причинам. Во-первых, Натаниэль скорее всего спит, и я его разбужу. Во-вторых, меня так пугали общие душевые, а я терпеть не могла, когда что-то

заставляло меня смущаться. И решила, что лучше всего столкнуться с проблемой лоб в лоб и идти вперед. План не идеальный, но мне подходит... как правило.

Когда я подошла ближе, мне навстречу вышла компания смеющихся охранников, у большинства волосы еще были влажными после душа. Смех замолк, когда они каждый по-своему поприветствовали одного из своих боссов. Двое кивнули, один протянул: «Мэм,» - и еще один очень бодро отдал честь. Ребята, попавшие к нам сразу после вооруженных сил, не впервые это делают. Я знала правила. Мне не нужно было отвечать, будь я старшим по званию, то должна была бы отсалютовать в ответ, но поскольку на самом деле я не служила, это могли воспринять как неуважение.

Я в ответ лишь кивнула. Помни я их имена, то назвала бы их при этом, но честно говоря, в наших рядах так много новеньких, занимающихся в зале, что я больше не знала, как кого зовут. Теперь, когда мне было известно, что Мика с другими лидерами пытаются заменить всех вергиен другими "солдатами", я понимала, почему в зале так много новых лиц. Большинство из новичков похоже предпочитали тренироваться с утра, потому что в душевых сейчас было очень шумно.

Я стояла перед дверью, настраивая себя войти в общую раздевалку, где можно было оставить оружие и при желании раздеться. Если б мы только знали, как много среди охранников будет женщин, то сделали бы две раздевалки, но никто даже не подумал об этом при планировании, или, возможно, ликантропов просто не беспокоит нагота, даже в душе, так что быть может только мне было так чудовищно неловко от этого. Как бы то ни было я мечтала об отдельной женской раздевалке, пока топталась на пороге открытых дверей. Очень и очень сильно. Но, как и со всеми женщинами-спортивными обозревателями, которым говорили, что у них с мужчинами-журналистами равные шансы взять у игроков интервью, вот только все равно придется войти в душевые и попытаться задать свои вопросы, возможно, обнаженным мужчинам - понятия равенства не существует, есть только разные уровни неравенства и степени вашей борьбы с этим. Черт.

Нужно ли мне крикнуть: "Девчонка в раздевалке!", как в некоторых профессиональных спортивных раздевалках? Я вдруг осознала, что мне было гораздо комфортнее, когда внутри был один из моих любовников, а вот мысль о том, что там мужчины, которых я никогда не видела голыми или даже не имела на это "права", смущала меня еще больше. Я не настаиваю на том, что в этом есть смысл, просто рассказываю, что чувствую.

Кто-то подскочил к открытой двери так быстро, выбежав прямо на меня и заставив неловко отступить. Я с трудом устояла на ногах. Это была одна из новеньких женщин-охранников из Лос-Анджелеса. Она была выше меня ростом, с квадратным типом фигуры, а шириной плеч гордились бы большинство мужчин.

Своей недюжинной массой, она едва не опрокинула меня на задницу.

- Ой, я... очень извиняюсь.

Даже на ее темной коже, прекрасного глубокого коричневого оттенка, словно она загорала до невероятного черного при каждой возможности, был заметен алый румянец.

- Все в порядке, - заверила я.

Она коснулась моей руки, словно убеждаясь, что я в порядке, а затем опустила руку, как будто не знала, что делать.

- Я тебя не видела. То есть не заметила. То есть...

Я рассмеялась.

- Все в порядке, Пепита, верно?

Она кивнула.

- Да, я Пепита, но все зовут меня Пеппи.

- А как ты хочешь, чтобы тебя звали? - спросила я.

На мгновенье она, казалось, смутилась, а затем ответила:

- Пеппи. Я не такая уж и маленькая, - она развела руки в стороны, чтобы казаться еще шире.

- Не нужно извиняться за то, что не миниатюрна. Зато ты способна поднять такой вес, который мне и не снился.

С довольным видом она провела рукой по черным коротким волосам, заправляя прядь за ухо. Либо она совсем недавно подстриглась так коротко, либо очень долго ходила с длинными волосами.

Некоторые привычки остаются с нами на многие годы, после того как необходимость для них проходит.

На ней до сих пор были мешковатые спортивные шорты и огромная мужская футболка, словно на тренировке она хотела скрыть свое тело, а может в этом было просто удобно, и я проецировала на нее свои чувства.

- Только закончила тренировку? - спросила я.

Она кивнула, улыбнувшись.

- Да.

- Но ещё не приняла душ.

Улыбка померкла.

- Нет, - она опустила взгляд, не смотря больше в мои карие глаза.

- Там слишком много мужчин и не хватает уединения?

Она быстро взглянула на меня, а затем снова уставилась в иол.

- Знаю, что мы все оборотни, и у нас не должно быть проблем с наготой, но...

- Ты все равно единственная девушка среди парней, большинство из которых симпатичны и держат себя в форме, и при этом вы все должны делать вид, что друг друга не замечаете.

Она посмотрела на меня.

- Да, дома мы не занимались подобным такими многочисленными группами. Клодия сказала, что она это делает, значит и я могу.

- Она сейчас там? - спросила я.

Пепита, то есть Пеппи, покачала головой.

- А когда Клодия сказала тебе это?

- Когда показывала нам тренажерку. Мы спросили, где женская раздевалка, и она ответила, что в этом вопросе мы должны быть такими же профессионалами, как и в любой другой сфере нашей работы.

- Очень похоже на Клодию, - заметила я.

- Я знаю, что она права, но... - она снова опустила взгляд.

- Если честно, мне не нравится бывать здесь, когда так много парней.

Она взглянула на меня одновременно с надеждой и сомнением.

- Правда? Или вы просто хотите, чтобы я не чувствовала себя такой трусихой?

- Клянусь, что здесь слишком много тестостерона в одном месте в одно время даже для меня.

Она вдруг улыбнулась, отчего стала выглядеть моложе, чем даже была, но это была хорошая улыбка. Она вдруг стала привлекательной, не просто грудой мышц, что оказалась девушкой.

- Мы войдем туда вместе. Тогда ни одной из нас не придется быть единственной девчонкой.

Улыбка сменилась облегчением на лице.

- Спасибо, сеньора Блейк, огромное вам спасибо.

- Анита, зови меня Анита.

Она кивнула, улыбаясь.

- Хорошо, Анита, спасибо.

- Не благодари меня пока, нам ещё предстоит пережить раздевалку и пробежать сквозь толпу голых мужиков, чтобы добраться до закрытых душевых кабинок.

И тогда она рассмеялась.

- Если вы сможете, то и я смогу.

- Что ж, тогда вперед, - сказала я.

Мы вошли в раздевалку вместе, Пеппи было нужно, чтобы я была смелой, поэтому мне было легче это сделать. Ура этому!

Глава 43

В комнате было так много мужчин различной степени раздетости, что нам пришлось пробираться между голых парней, как по лабиринту. Это было бы волнующим, если бы они не шутили и не вели эти грязные разговорчики, что у парней вместо нежностей. Я не поднимала головы, изучая кафельный пол, словно потом буду сдавать экзамен.

- Черт, Рикки у тебя хрен отсохнет, будешь столько им пользоваться.

Я не могла точно сказать, кому принадлежали эти слова, а вот сам Рикки был рядом с нами, когда я протиснулась мимо к одному из шкафчиков, потому что он ответил:

- Эй, а что поделать, если дам много не бывает? - и качнул бедрами, взмахнув своим хозяйством. Я изо всех сил старалась игнорировать его, но так как он едва не задел мой локоть, это было чертовски сложно.

Я запретила себе краснеть и открыла шкафчик.

- Иисусе, Рикки, кончай трясти добром перед новенькими девчонками, - воскликнул третий голос. И я поняла, что низко опустила голову, высохшие в слизи волосы закрыли лицо, на мне была такая же черная, как у охранников, одежда, и они ошибочно приняли меня за новенькую из Лос-Анджелеса. Прекрасно.

- А она не против, правда, детка? - ответил Рикки, облокотился плечом о закрытый шкафчик и скрестил на груди руки в этой манере популярного качка. Они начинают так себя вести в средней школе или даже раньше, правда я никогда не видела, чтобы кто-нибудь при этом был обнажен. Жизнь просто не перестает баловать новыми впечатлениями.

Я замерла у открытой дверцы шкафчика и подняла голову Мне пришлось скользнуть взглядом вверх, потому что Рикки оказался сантиметров на 30 выше меня. Наконец я увидела его смазливое, самонадеянное лицо, он все еще упирался плечом в шкафчик, скрестив на груди руки, как спортсмен-старшеклассник. Большие карие глаза, почти идеальные дуги темных бровей, которых так желают женщины, но которых не бывает от природы. Волосы такого темно-каштанового оттенка, что казалось вернее назвать их черными. Он уже высушил их, уложив назад острыми прядками по бокам, словно 80-е никуда не уходили, но ладно, может, эта мода возвращается.

Я уставилась в эти большие карие глаза. И взгляд мой был хорош, иные плохие парни даже вздрагивали от него. А Рикки не впечатлился, на самом деле, даже улыбнулся мне. Он меня не узнал. Может быть, нас стоит официально представлять новичкам в наших рядах, предложу Клодии позже.

- Во-первых, не называй меня деткой.

- Все, что попросишь, дорогуша, - ответил он, по-прежнему ухмыляясь.

- Во-вторых, оставь "дорогуш" для Бобби Ли, он с юга, и я, похоже, не смогу отучить его от этого.

- Заметано, сладкие булочки, - ответил он, все еще довольный собой. А вот остальные вокруг поутихли, не все, но тишина расползалась по толпе. Кто-то меня узнал и рассказал об этом.

Я улыбнулась, прекрасно зная, какой неприятной была эта улыбка, из тех, что я не могу сдержать, когда кто-то меня расстраивает. Рикки же увидел просто улыбку, потому что начал склоняться ко мне.

- А ты не слишком умен, да? - спросила я.

Он замер, оказавшись в замешательстве на мгновение, а затем снова усмехнулся, вновь став таким самонадеянным.

- О, сладкие булочки, я настолько умен, что ты будешь потрясена.

Вот тогда я расхохоталась, не смогла сдержаться.

- Господи, прошу, скажи, что это никогда не срабатывало.

Выражение его лица снова стало озадаченным, а во взгляде наконец читалось понимание, что что-то не так, но он не знал, что именно, пока.

- Боже, надеюсь стреляешь ты лучше, чем думаешь, - сказала я, расстегивая ремень, чтобы снять все кобуры.

- Эй, сладкие булочки, думаю, я достаточно хорош, раз ты начала раздеваться.

- Пока я не определилась с твоим прозвищем, недоумок, устроим блиц-опрос.

- Язвить необязательно, сладкие булочки.

Я подняла свой браунинг двойного режима.

- Что это?

Он усмехнулся.

- Ствол.

- Что за ствол?

- Девятимиллиметровый.

- Больше характеристик, - велела я.

- Я не собираюсь играть с тобой в "что это за хрень" игру, - ответил он, уже не слишком довольный собой, потому что браунинг он не узнал. Большинство новичков не узнают.

- Слишком сложно для тебя? Давай попробуем что-нибудь попроще.

Я достала запасной ствол - Сиг Сойер Р238.

Он нахмурился на меня, повернулся к своему шкафчику и надел белье, облегающие черные трусишки.

Но белье уже неплохо.

- Давай же, назови хотя бы марку, даже не модель, ты справишься, Рикки-бой.

- Отвали, - ответил он, втискиваясь в пару узких джинсов, но блин, я тоже такие ношу.

- Что? Если это не глок, то ты уже и понятия не имеешь, что это за хрень? - спросила я.

- Отвали.

- Недоумок, - заключила я, убрав сиг к браунингу.

Он развернулся ко мне, уставившись сверху вниз, пытаясь запугать своим ростом. Я почувствовала первое дуновение его силы, его зверь показался вместе со злостью.

Я втянула воздух у его груди, вторгаясь в личное пространство, но сейчас он не стал меня поддразнивать насчет этого.

Он решил, что я ему не правлюсь. Я не возражала.

Я чуяла волка, но вслух сказала другое:

- Пахнешь как щеночек.

Он снова склонился ко мне, но на этот раз пытаясь выглядеть угрожающе, а не соблазнительно. У него не получилось ни то, ни другое.

- Вервольф, я вервольф.

- Прекрасно, и раз уж ты не разбираешься в пушках, давай попробуем то, в чем вервольфы должны быть хороши. Кто я?

Он отшатнулся, забыв о необходимости выглядеть угрожающе.

- Что?

- Я чую, что ты щеночек, скажи мне, кто я?

- Я не щенок, я волк, - процедил он сквозь стиснутые зубы.

- Докажи, кто я?

- Я ничего не собираюсь тебе доказывать, цыпочка.

Оп очень небрежно натянул футболку через голову, растрепав тщательно сделанную прическу. Он был взбешён.

- Облегчу тебе задачу, - сказала я, подняв руку к его лицу.

Он отвернулся, пытаясь игнорировать меня.

- Вот тебе и знаменитый нюх вервольфов. Полагаю, эта репутация тоже пустые разговоры, - сказала я, снимая с ремня кобуры с дополнительными обоймами и убирая их к пушкам.

- Что значит тоже? Ты не знаешь ни меня, ни мою репутацию.

- Ты заносчивый хвастливый трепач, который струсил перед проверкой своего нюха. Какой же еще вид оборотней-слабаков не может определить зверя человека по запаху?

- Волк! - прорычал он прямо мне в лицо.

Я рассмеялась, чувствуя покалывание силы по коже. Моя волчица встала внутри меня, отряхнула белоснежную шкуру.

- Большой злой волк знал бы, кто я, а ты не знаешь, следовательно, ты не большой злой волк.

- Ты крыса, как и другие маленькие испанские цыпочки из Лос-Анджелеса.

Я снова подарила ему свою не самую приятную улыбку.

- Пока "цыпочка" означает на сленге проститутку, не смей никого из женщин-охранников называть так.

- Или что? Что ты сделаешь, если я буду всех вас звать цыпочками?

- Ты не услышал ничего из того, что я сказала, щеночек?

- Не называй меня так, - прорычал он мне в лицо, и это было достаточно близко, чтобы он почуял мой запах. Он замер, и гнев его поутих немного. - Слизь тигриная, больше чем одного вида, но ты... - он принюхался к моим волосам и лицу. - Ты пахнешь как волк, но ты не можешь им быть.

- Почему же не могу? - спросила я.

- Я здесь почти два месяца, и ни разу не видел тебя ни на одном собрании.

- У меня плотный график, не успеваю быть всюду.

В комнате уже какое-то время царила тишина, но Рикки этого не заметил. Дерьмовая у него наблюдательность.

Надеюсь, он хотя бы в драке хорош, потому что, если нет, он просто привлекательная груда мускулов, быть которой в лучшем случае пушечным мясом, в худшем - пострадает кто-то еще, потому что ему будет не до работы. Это Ричард принял его? Если так, то нужно попросить отныне Рафаэля помогать с набором рекрутов, потому что этот, несмотря на внешний вид, не был хорош.

Мика потянулся ко мне, чистое прикосновение энергии, и мой леопард поднял голову и принюхался.

- Теперь ты пахнешь леопардом, но это невозможно, - сказал Рикки.

- Что невозможно, щеночек?

- Прекрати меня так называть!

Его гнев был готов вот-вот вырваться наружу и поглотить его, а с ним и его волк.

- Заставь меня, щеночек, - сказала я.

- Что?

- Рикки... - окликнул кто-то, сжалившись над ним наконец.

- Заставь меня прекратить называть тебя щеночком. Докажи, что ты большой злой волк.

- Сука!

- Хоть горшком назови, щеночек, хоть горшком^31.

(Хоть горшком назови, только в печку не ставь, (посл.))

- Что ты нахрен несешь?

Я приблизилась к нему, влекомая жаром его гнева и мускусным запахом волка, но желала я именно гнева. Я была голодна и ощущала его ярость горьковато-сладким привкусом на языке, как очень темный шоколад: сладкий с оттенком горечи, которая и может вызвать зависимость.

- У нас здесь щеночек, щеночек, щеночек, - прошептала я с расстояния нескольких сантиметров. Я была слишком близко, чтобы он смог нависнуть надо мной, интимно близко. Он был так зол, что я могла греть свои руки над ним словно от огня, настолько он был в ярости, а я всего лишь уколола его эго. Я провоцировала его, потому что мне нужно было подпитаться, и сейчас есть варианты помимо секса.

Я уловила, как остальные, включая Пеппи, начали приближаться к нам, стремясь защитить меня от угрожающего здоровяка, и велела:

- Назад всем, это касается только меня и щеночка, правда, щеночек?

- ХВАТИТ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТАК! - проревел он, двигаясь слишком быстро даже для меня. Он схвати меня за плечи, вздернул, отчего мои ноги болтались в воздухе, и впечатал в шкафчик. Но я была готова к этому, поэтому головой не ударилась, что могло бы оглушить меня, и спине пришлось принять на себя весь удар. Я обхватила своими маленькими ладошками его руки, насколько смогла, но это не помешало ему снова обрушить меня на дверцу шкафчика, для этого нужно прикоснуться кожа к коже. И коснувшись его, я начала кормиться. Весь этот гнев, всю эту ярость, всю алую пелену,

с которой он мог размазать меня об шкафчики, я пила с его кожи.

Он выглядел растерянным, а затем его колени подогнулись, и он начал оседать. Я почувствовала под ногами пол, когда он тяжело осел на скамейку перед шкафчиками и уронил руки на колени, словно совсем обессилел. Его лицо было спокойным и недоуменным. Жар его волка утих, схлынул вместе с его гневом. О, он все еще был вервольфом, но не сможет перекинуться, пока не станет вновь собой, а до того он почти человек. Я работала тет-а-тет с некоторыми охранниками, которым доверяю, изучая возможности новой способности питаться гневом, коснувшись кого-то. Я могу пить его и на расстоянии, но это не так мощно, не так "сытно".

- Что... что ты... сделала со мной? - спросил он, не в силах сфокусировать взгляд ни на мне, ни на чем-либо другом.

Я же чувствовала себя намного лучше.

- Кормилась на твоем гневе.

- Что... ты такое?

- Неверный вопрос, Рикки, - сказала я.

- Что?

Рикки все еще пытался сфокусировать свой взгляд, руки безвольно повисли по бокам.

- Не что я. Кто я?

- Я не понимаю.

- Я Анита Блейк.

- О черт, - тихо выругался он, стараясь твердо посмотреть на меня, не скользя взглядом в сторону.

- Ты счастливчик, сейчас я лучше питаюсь гневом. Раньше при этом я лишала людей памяти, и это было очень похоже на одурманивание настоящим вампиром. Но ты же помнишь все, что произошло, щеночек?

- Не... называй меня гак.

Ему наконец удалось сосредоточить свой взгляд.

- Так докажи мне, что ты волк, а не щенок. Когда в следующий раз я спрошу у тебя марку и модель оружия, надеюсь, ты будешь знать. Не смей трясти своим хозяйством перед девушками из охраны, если не уверен, абсолютно уверен, что они сами этого хотят. Никогда не называй никого из своих коллег цыпочками или шлюхами, никогда. То, что девушка считает тебя ослом, еще не делает из нее шлюху, она просто видит насквозь твою брехню.

- Я не знал, кто вы, - сказал он, но его гнев уже возвращался.

- Злишься, так скоро, щеночек. Может мне просто сделать из тебя свою сучку, на ярости которой я буду кормиться?

Его глаза на мгновенье наполнились страхом. Это пугало его.

- О, тебе не по нраву эта идея?

- Нет, - ответил он, и в этом слове было немного рычания.

- Тогда изучи свое оружие, уважай коллег не зависимо от пола и не будь      мудаком с женщинами, с которыми ты спишь.

- Что-нибудь еще... мэм?

- Поосторожнее с тем, кто тебя здесь злит. Не все так милы, как я.

От этих слов его глаза расширились, и в них вновь вспыхнул страх. Он снова спрятал его за своим гневом, но все же он там был, под всей этой бравадой и мачо-позерством.

Я закрыла свой шкафчик, взяла полотенце и направилась в душ. Мужчины расступались передо мной с безмолвием или с "мэм". В дверях душевых стояли и другие, кто-то был обнажен, кто-то в полотенце, кажется у нас было больше зрителей, чем я думала. Ничего, сейчас мне было плевать на всех этих мужчин, одетых или не очень. Я пугала, именно это они запомнят, а не то, что я миниатюрная девушка. Пеппи с улыбкой следовала за мной. Девчонки рулят, парни курят.

Глава 44

Я даже не подозревала, как много жижи засохло в моих волосах, пока не попыталась смыть ее. Я все ещё отдирала ее со своих кудрей, когда Пенни сказала, что подождет меня.

- Если ты закончила, иди и предупреди Мику, что я задерживаюсь, потому что пытаюсь отмыться.

- С трудом вымывается с волос? - спросила она.

- Да, как ты поняла?

- Ее было так много в твоих волосах, что они казались прямыми и светлыми. В такие моменты длинные волосы - просто заноза в заднице.

- Мика в медпункте, разговаривает с Рафаэлем.

- Он с нашим королем? - спросила она.

- Да, есть проблемы?

- Нет, нет, просто... Я передам Мике.

- Спасибо, - сказала я и продолжила буквально соскабливать ногтями слизь со всей длины своих волос. Шампунь мне не очень помог, разве что корки размочил, так что теперь я могла их соскрести и попробовать помыть голову еще раз. Может, стоит начать упаковывать с собой эти полиэтиленовые шапочки, как носят на местах преступлений. Они должны быть удобнее, чем это.

Отмыв наконец волосы, я завернулась в огромное полотенце, предназначенное для мужчин под два метра ростом и шире меня раза в три, поэтому я смогла надежно и плотно укутаться от подмышек до самых лодыжек. Я собрала все средства для волос, чтобы убрать их на место, и вышла. Даже по тому, насколько тише стало в раздевалке, я знала, что там было меньше народу, чем прежде. А вот не знала я, что в душевых рядом с входом в раздевалку стоял Кейн, новый возлюбленный Ашера и главный соперник Дэва.

Кейн стоял, повернувшись спиной. Линия загара низко на бедрах и светлая узкая полоска на крепкой округлой заднице бросались в глаза. Судя по контрасту в тоне кожи, похоже, он загорал сильнее Мики, а может, его кожа сама по себе была бледнее, чем у него, поэтому и разница была заметнее.

- Пялишься на мою задницу? - спросил он.

Я подняла взгляд и увидела, что он смотрит на меня через плечо. Кейн был почти лысым, но вовсе не потому что потерял свои волосы, а потому что сбрил их до короткого черного пушка. И от того, как выглядели его волосы, когда были настолько коротки, я была почти уверена, что они завились бы, если бы отросли. На лбу были две залысины, а между ними вдовий пик, отчего снова начинаешь задумываться: эта прическа - вынужденная мера при облысении или дань моде. Без волос обострились черты лица, давая заметить, что он был привлекателен, почти красив, тем более для роста больше 182 см.

(Вдовий пик - линия роста волос на лбу в форме треугольника вершиной вниз. Признак наследуется генетически и является доминантным.)

- Да, похоже пялилась.

Я продолжала идти, фактически приближаясь к нему, но возможно, если я просто продолжу двигаться, то сумею не увязнуть в типичном для нас с ним упражнении в остроумии.

- Нравится то, что видишь?

- На самом деле я просто задумалась, загораешь ли ты сильнее Мики или просто настолько светлокожий, что линии от загара сильнее бросаются в глаза.

- А что, не нравятся линии от загара?

- Думаю, мне на них плевать.

Охранники, стоявшие ближе к нам, засуетились в душе, украдкой переводя взгляды от меня к Кейну. Они не должны были смотреть на него так, он не был им ни королем, ни принцем, ни кем-то еще в этом духе. Он был всего лишь любовником одного из наших любовников. Но они на него смотрели так, словно у него было достаточно сил, чтобы заставить их бояться или, по крайней мере, не желать вставать между нами. Технически, Ашер был правой рукой Жан-Клода, если говорить о вампирах, но, если честно, мы с Микой занимались большей частью обязанностей Ашера, и его значимость уменьшилась, отчасти благодаря его несдержанности, в большей степени, отчасти потому что он провел полгода в другом городе. А когда наконец вернулся, мы уже справлялись без него. Так отчего же охранники смотрят на Кейна так, словно попадание в его черный список может испортить им день?

Кейн повернулся, и я смогла проследить за линиями от загара. Прекрасный вид, но раздражительность, что всегда, похоже, довлела над ним, разрушала любое минутное очарование.

Ашер наконец-то нашел кого-то капризнее, чем он сам, а с Ашером было ой как нелегко. Как по мне, с Кейном было неоправданно много хлопот.

Он скользнул руками по своему телу, накрыл себя ладонью, массируя немного, демонстрируя мне, что ему есть куда расти. Я вскинула брови, собираясь уйти. Я здесь закончила.

- Тебя задевает то, что ты можешь смотреть, но не трогать? - спросил Кейн с язвительностью в голосе, что частенько у него проскальзывала.

Это заставило меня остановиться и оглянуться на него.

- Извини?

Он ласкал себя руками под струей воды в душе, почти мастурбировал.

- Наконец встретить в городе мужчину, которого ты хочешь, но который не хочет тебя. Каково это, Анита?

Я захохотала, не удержалась. И это было неверным действиям, если мне хотелось разойтись мирно, большинству мужчин не по нраву быть обсмеянными, когда они обнажены и так помпезны, а Кейну вообще это не казалось забавным.

Он перестал сексуально надувать губки и нахмурился на меня.

- Ты уверена, что можешь управлять всеми вокруг с помощью того, что у тебя между ног, но нашелся тот, кому плевать. Меня интересует только член.

- Поверь мне, Кейн, ты не в моем вкусе.

Двое охранников выключили душ и поспешили протиснуться мимо меня в раздевалку. От них несло страхом, а им нечего было бояться. Кейн недостаточно хорош, чтобы быть одним из наших охранников, значит в честной драке они бы его сделали, так откуда же это ледяное ощущение паники?

- Но тебе нравится член.

- Мне нравится член, когда он принадлежит правильному человеку. И раз ты поднял такой шум за моногамность с Ашером, думаю, должен как никто другой понимать это.

Еще двое охранников выключили душ и исчезли, и это слово очень верно отражает суть. Они предчувствовали драку, и не важно с каким исходом она будет, это на них отразится. Они не должны были вести себя так, это значило, что я упустила что-то важное в отношениях между Кейном и охранниками, только вот что?

- Ашер сказал, тебе нравятся мужчины.

- Нравятся, но не все, а сейчас у меня появилось и парочка любовниц, так что я изучаю свои возможности и без члена, - последнее я произнесла с улыбкой, потому что это была очень странная беседа, тем более с Кейном. И очевидно самая продолжительная, что у нас с ним когда-либо была.

- Мне нужно увидеться с Микой, приятно тебе помыться.

Я буквально была уже в дверях, когда он сказал нечто, заставившее меня остановиться:

- Сколько же ликантропов надо было перетрахать ночью, чтобы с ног до головы уделаться в этом?

Я нахмурилась.

- Это не твое дело, но я призвала зверя Домино, чтобы спасти ему жизнь. Такое вынужденное обращение может быть жестким и грязным.

- Милая история, но будь это правдой, ты не была бы покрыта спермой вперемешку с соками Домино, что даже охранники не признали тебя.

- Я конечно знаю, что любая история при пересказе раздувается, но я провела в душе всего час, а ее уже так приукрасили.

- Ты все отрицаешь?

- Да, но откровенно говоря, даже если бы я захотела устроить буккакэ-вечеринку со всеми своими любовниками-оборотнями, какое тебе до этого дело?

- Твоя развращенность продолжает меня удивлять, Анита, только и всего.

- Это ты был тем, кто ласкал себя в душе, пытаясь задержать меня представлением. Повтори-ка еще раз, кто из нас развращен?

Повеяло его гневом, подобно горячему ветру, с показавшимся над ним зверем. Я ощущала гораздо больше жара, гораздо больше силы по сравнению с последней его вспышкой ярости, при которой присутствовала.

- Твоя сила возросла, Кейн. Отчего?

- Догадайся, - ответил он и был настолько доволен собой, словно знал, что, что бы там ни случилось, мне это не понравится.

- Понятия не имею, и мне правда нужно увидеться с Микой перед встречей с ФБР, так что у меня нет времени играть с тобой в "20 вопросов".

- Давай тогда сыграем в "Свою игру", - предложил он.

- О чем ты, Кейн?

- Категории: вампиры, ликантропы, любовь. Выбери одну.

Я прищурилась, глядя на него, но ответила:

- Я не собираюсь играть с тобой, Кейн. Либо скажи мне, либо нет.

- Ты не развлекаешь.

- Тебя - нет, и у меня правда нет времени на это дерьмо.

Я вошла в раздевалку.

Внутри никого не было, остались лишь разбросанные полотенца. Даже пара забытых кроссовок опрокинуты на бок, словно люди в такой спешке покидали комнату, что не проверили, все ли они забрали.

Почему они так убегали? Какого черта происходит? Почему Кейн так доволен собой? Черт, я должна знать. Я едва не повернула обратно в душевые, но Кейн избавил меня от этого. Он вошел в раздевалку, все еще мокрый, словно не потрудился даже вытереться полотенцем.

- Какое самое сакральное действо может сделать вампир для оборотня? - спросил он.

-Я не знаю, - ответила я.

- Ой, да брось, как называют ликантропа, принадлежащего вампиру?

- Питомец?

Он нахмурился на меня.

- Просто скажи мне, Кейн, эта прелюдия становится чертовски утомительной.

- Что вампир делает во имя любви и силы?

Теперь я тоже нахмурилась.

- Делает кого-то своим человеком-слугой.

- А если этот кто-то не человек?

Я всмотрелась в его темные глаза, в его самодовольное лицо.

- О черт, Ашер сделал тебя своей гиеной зова.

- Та-дам, ты выиграла!

- Черт, Кейн, Нарцисс слонялся за Ашером почти два года, чтобы тот сделал его своим зверем зова. Ты не один из самых сильных гиен в вашей группе. Твоя сила возросла, конечно, но Ашер не получил столько же, сколько ты.

- Он любит меня.

- Да, и что с того? Нарцисс за это может прикончить вас обоих.

- Он не посмел бы навредить мне сейчас, потому что это может убить Ашера, а всем известно, что Жан-Клод способен убить, защищая своего вампира-любовника.

- Почему сейчас все в душевых испугались тебя?

Я уж думала, он не способен выглядеть еще более самодовольным, но ошиблась. Он несомненно просиял, поздравляя самого себя.

- Теперь я занимаюсь с охранниками.

- Ты начал заниматься, увидев, как сильно Ашера впечатлили мускулы и тренировки.

- У меня есть мускулы, и каждая гиена занимается, иначе просто не выжить, не обзаведясь шрамами.

- Да, да, у вас с верльвами так развита вся эта мачо-фигня, но у тебя в зале никогда не было той же нагрузки, что и у наших охранников, у тебя и сейчас ее нет.

Его гнев вернулся, всепоглощающий и яркий, и такой... сильный. И у этой злости был знакомый привкус. Я рассмеялась.

- Что смешного?

- Ашер рассказал тебе, что когда ты связываешь себя с вампиром, то вы обмениваетесь некоторыми чертами личности или особенностями?

Он нахмурился, и по его лицу все еще стекала вода.

- О чем ты?

- В твоем собственном гневе чувствуется немного гнева Ашера, а значит и он заполучил что-то от тебя. Жду не дождусь, узнать, что именно, ведь ты такая дрянь.

Гнев обернулся яростью, он сжал по бокам кулаки. Мое оружие еще лежало в шкафчике, и мы были один на один. Кейн был не так хорошо тренирован, но ему было проще дотянуться до меня, он был крупнее, превосходил по силе и скорости, и какую-никакую подготовку имел. Мне не хотелось, чтобы все вышло из-под контроля. Или хотелось?

- Почему охранники, которые сегодня тренировались с тобой, боялись тебя?

- Потому же, почему Нарцисс меня не тронет, это выведет из себя короля Жан-Клода.

- С чего вдруг ты прикрываешь свою задницу на тренировке Жан-Клодом?

- С того, что тронешь меня, и это навредит Ашеру, а Жан-Клод не позволит никому обижать своего златовласого мальчика-вампира, - он сказал это с яростью, подпитанной очень сильной завистью и ревностью.

Я вдруг осознала, что немного провоцировала его, потому что тогда могла бы ещё подпитаться. Я заметила, что гнева всегда не хватало. Вожделение можно удовлетворить, хотя бы на время, а гневом нельзя "наесться" досыта или успокоить как либидо. Я всегда была готова разозлиться.

- Что бы ты ни делал, сколько бы Ашер ни говорил о своей любви к тебе, ты всегда будешь знать, что не тебя он жаждет видеть в своих объятьях и своем гробу.

- Ашер любит меня.

- О да, любит достаточно, чтобы совершать невероятные глупости.

- Не говори так.

- Нарцисс волен наказывать своих гиен так, как ему угодно. Мы им не указ.

- Потому что зверь зова Жан-Клода не гиены, но они подчиняются Ашеру, моему мастеру.

- В какой-то степени да, но в этом случае... Нарцисс сделает исключение.

- Ты просто завидуешь.

- Чему? Тебе? Вам с Ашером? Мы с ним по-прежнему спим и практикуем связывание, потому что ты слишком ванильный. Ты долбанный псих в эмоциональном плане, но в спальне предпочитаешь исключительно миссионерскую позицию при выключенном свете.

- Ашер не сказал бы такого обо мне.

- Если бы ему не было так скучно с тобой в постели, Кейн, он бы не спал до сих пор со мной, Натаниэлем и Жан-Клодом.

- Заткнись, - и в голосе его слышалось рычание. Его зверь был центром его гнева, словно они переплелись сильнее, чем прежде.

- Если бы Ашеру не было до безумия скучно с тобой в кровати, он не позволял бы по сей день Ричарду связывать себя, прижимаясь своим телом к его. Ты знаешь, что Ашер, не задумываясь, позволил бы Ричарду поиметь себя.

- Это не правда!

Я позволила ему увидеть свою версию удовлетворенной не самой приятной улыбки и ответила:

- Правда, и ты знаешь это.

Он заорал и попытался ударить меня, но я увернулась гак, что он врезал рукой в шкафчик позади меня, и коснулась его обнаженной груди. Я кормилась на его ярости так же, как с Рикки чуть раньше.

Кейн осел на пол, и я прижала его руками вниз, впитывая всю эту восхитительную ярость. Я кормилась, пока не почувствовала, что мои глаза стали похожи на вампирские, и я знала, что он видит их как два коньячных бриллианта, сияющих на солнце, словно к карему добавился цвет пламени.

Я ощущала длинную нить, связывающую его с Ашером, надежнее обручального кольца, в котором тот отказал Кейну, и на гораздо более длительный срок. Но Ашер все еще был мертв и не мог подарить своему зверю зова силы, так что я чувствовала связь между ними, но вампир не мог помочь ему.

Я отвела свои ладони от Кейна, заставив себя остановиться, чтобы он мог взглянуть на меня, услышать и понимать то, что я скажу ему. Я могла бы питаться на нем, пока он не потеряет сознание, а очнувшись, он даже не вспомнил бы, отчего вдруг так устал.

- Если я узнаю, что кто-то из охранников пострадал, потому что боялся причинить тебе боль первым, я позабочусь о том, чтобы ты снова оказался с ними на тренировочном ринге, и они смогли надрать тебе задницу. Нарцисс возжелает вашей с Ашером смерти за это невероятное оскорбление. Он Обей вашего клана, одного из самых сильных в этой местности, а ты занял его место зверя зова Ашера. Он этого не простит, черт, да по закону гиен он просто не может простить и забыть этого, потому что тогда выставит себя таким слабым, что его начнут атаковать свои же люди. Вы с Ашером не оставили ему выбора, кроме как наказать вас. Если только Ашер сперва не рассказал ему, не обсудил все с ним, но он же этого не сделал, не так ли? Так же, как и не обсудил это заранее с Жан-Клодом.

- Нет, - удалось произнести Кейну.

- Нет что, Кейн? Нет, он не обсудил это заранее с Жан-Клодом? Нет, он не поговорил сначала с твоим Обей? Нет, нет, нет... Это не защитит вас от того, что Нарцисс захочет с вами сделать.

- Жан-Клод... защитит... Ашера.

Кейн никак не мог сфокусировать взгляд, словно изо всех сил боролся за то, чтобы оставаться в сознании. Может, я слишком много энергии забрала?

- Нет, Кейн, не в этот раз. Я не дам Жан-Клоду всех нас подвергнуть опасности из-за того, что Ашер раз за разом позволяет своим гребанным чувствам брать верх над разумом.

Мое полотенце сползло вниз. Я не пыталась снова прикрыться, но подхватила его и оседлала Кейна, будучи, как и он сам, обнаженной. Единственное, отчего это не было похоже на преамбулу к сексу - я была на несколько сантиметров выше.

Я уставилась своими пылающими глазами в его сверху вниз, и он все еще не владел собой настолько, чтобы помешать мне.

- Я еще никого из гиен не делала зверем своего зова, Кейн, помнишь об этом? От Матери Всей Тьмы я узнала, среди прочего, как разрывать связь между вампирами и их слугами. Я могла бы просто забрать тебя у Ашера, привязать к себе, и благодаря ardeur, я бы стала для тебя исключением, Кейн. Ты бы спал со мной, потому что желал бы меня, как наркотик.

- Нет... лжешь.

- О. я не лгу. Почему, когда правда так ужасна, ее называют ложью?

- Сука.

- О, Кейн, ты способен на большее, чем это.

- Он больше никогда... не будет для тебя верхним... если ты навредишь мне.

- Нарцисс, если сможет, убьет Ашера, так что он ни для кого не будет верхним, ни с кем не будет спать.

- Он любит Ашера.

- Знаешь, думаю, и правда любит, но Ашера никогда не привлекают те, кто любит его сильнее. Ему всегда нужны те, кто его не хочет, разве ты этого еще не понял?

- Он любит меня достаточно, чтобы... сделать это.

Я кивнула.

- Да, это так, потому что в тебе он наконец-то нашел кого-то более проблемного, более ревнивого, более дрянного, чем он сам... У него ушло шесть или семь сотен лет, чтобы найти того, в ком отражались бы его собственные пороки. И он будет держать тебя при себе, Кейн, уж не знаю почему, но в тебе он увидел то, что ему нужно.

Кейн сглотнул, он уже был способен снова встретить мой взгляд. Я поднялась по-прежнему обнаженная, оставив его лежать на полу рядом с брошенным мной полотенцем.

- Вы с Ашером друг друга достойны, Кейн, правда.

- Спасибо, - ответил он.

- А это не комплимент, - сказала я.

Я достала свое оружие из шкафчика и, поскольку совсем забыла о чистой одежде, несла все преимущественно в одной руке, тогда как в другой держала свой расчехленный Браунинг двойного режима. Я оставила Кейна на полу, чтобы он мог прийти в себя или потерять сознание. И не выстрелила в пего, даже не ранила. А люди еще говорят, что я не могу быть уступчивой.

Глава 45

Я покинула душевые почти вибрируя от энергии, но комбинация отсутствия одежды и необходимости жонглирования всеми своими кобурами, стволами, ножами и запасными обоймами, поскольку их не на что было надеть, оставляло ощущение неловкости, а затем я увидела пересмену охранников. Вы когда-нибудь пробовали приветственно кивнуть кому-то голышом и держа в руках содержимое небольшого арсенала?

Вот и для меня это было впервые, да и плевать. Все охранники были оборотнями, а значит им не должно быть дела до чьей-то наготы, но они все равно стреляли в меня глазами. Возможно, причина была во всех этих пушках и прочем, но я настолько смущалась, что хотелось прорычать: «На что уставились?»

Я этого не сделала, но знала, что хмурилась при каждом следующем утреннем приветствии. Я сгорала от стыда, как в одном из тех кошмаров, когда вам нужно произнести речь, а вы вдруг забыли одеться. Очевидно, смущение затмевает вампирские силы. Кто бы знал?

Я испытала облегчение, наконец добравшись до небольшой зоны со шкафчиками у медпункта. Во-первых, потому что это была укромная закрытая зона в углублении, где я могла немного побыть сама с собой. Во-вторых, у меня наконец появилась возможность освободить руки, убрав все в шкафчик, закрыв его и забрав ключ, хотя и не было карманов, куда можно было его положить. Я с минуту поразмыслила, не оставить ли при себе Сиг Сойер, но опять же как его нести? Вокруг меня были охранники, телохранители при полном вооружении, и им платили за      то, чтобы они обеспечивали нашу безопасность, так отчего же мне так сложно запереть в      шкафчике все свое оружие? Теперь я ощущала себя по-настоящему обнаженной.

Я все же сдалась, снова открыла шкафчик, достала Сиг прямо в кобуре и просто взяла его в левую руку. В левую, потому что я была правшой, и поскольку именно правой рукой я бы выхватила Сиг, кобуру бы я закрепила с левой стороны. Моя левая рука сейчас будет выполнять роль ремня: крепко держать кобуру, чтобы я смогла одним уверенным, быстрым движением выхватить Сиг. Может быть, в плане пушек я была параноиком, но эй, я же оставила обе запасные обоймы Сига в шкафчике. Видите? Я не параноик, просто осторожничаю, а если вы считаете иначе, тогда недостаточно много людей в вас стреляло.

Прямо в углу зоны со шкафчиками стоял Бенито. Он не был в центре, просто внутри, и его не было видно, но мог выйти и застать всех врасплох, как пытался сделать со мной.

- Заметила меня?

- Почувствовала, - ответила я, и это было самое подходящее описание того, как я поняла, что в тени кто-то есть. А затем из тени вышел Брэм, и я поняла, что ощутила не веркрысу Бенито, а верлеопарда. Я лучше ощущала животных своего зова. Брэм был главным телохранителем Мики. Он был на несколько сантиметров выше Бенито, оба были сухощавыми, и мне было известно, насколько строгая у Брэма диета. Бенито с нами не тренировался, потому что не был одним из наших охранников, он был личным телохранителем Рафаэля. У Брэма волосы были коротко стрижены на висках, на макушке немного отпущены, словно он отрастил свою армейскую стрижку, с которой пришел к нам. Он был более смуглый, чем Бенито, и дело было не в загаре. Мне до сих пор казалось, что без Ареса плечом к плечу ему чего-то не хватало, они друг другу были и напарниками, и друзьями. Блондин Арес в физическом плане был полной противоположностью брюнету Брэму. Арес погиб, и Брэм, словно тень без света, потерял гармонию, а может во мне говорит чувство вины, ведь это мне пришлось убить его. Арес был зачарован вампиром, и все его боевое мастерство и сила вергиены были обращены против нас. Это тот случай, когда вы не в состоянии спасти кого-то и вынуждены нажать на спусковой крючок, и это навсегда останется с вами.

Бенито усмехнулся, глаза блестели от какого-то сдерживаемого веселья.

- Оставь это, Бенито, - предупредил Брэм.

Я не сразу сообразила, что веркрысиные глазки охранника смотрят куда-то ниже моего лица. Очевидно, раз этот взгляд не сразу напомнил мне о своей наготе, я голышом чувствовала себя гораздо свободнее, чем мне казалось.

- Лучше бы твоему взгляду оставаться на моем лице, Бенито, потому что все оборотни следуют одному правилу: если кто-то обнажен и не пытается выглядеть сексуальным, ты должен игнорировать его наготу.

- Прошу меня простить, Анита, - ответил он, очень стараясь смотреть мне в лицо, но такое ощущение, словно у моей груди было собственное притяжение, и он просто не мог ему сопротивляться. Я сдерживалась, чтобы не прикрыться, потому что это он вел себя грубо, и черта с два я позволю ему смутить себя.

- Я никогда не видела тебя на тренировочных матах или в зале, но мне казалось, ты лучше владеешь собой, - заметила я.

Вот тогда он, нахмурившись, посмотрел мне в лицо.

- Что ты имеешь в виду?

- По моему опыту, мужчина, который не владеет собой в одном вопросе, теряет контроль и в других сферах.

Его хмурый взгляд стал сердитым, но зато сейчас он смотрел прямо мне в глаза.

- У меня с самоконтролем все отлично, или мне не доверили бы охранять нашего короля.

- Приятно слышать. И очень ценю зрительный контакт.

Я не смогла понять, что за взгляд появился в его глазах, а затем он улыбнулся.

- Хорошая работа, сказал он и пару раз хлопнул в ладоши. Красивое манипулирование мной, что-то в его интонации давало понять, что он не так дружелюбен, как обычно.

- Ты просто должен сохранять профессионализм, вот и все.

Он снова бросил злой взгляд.

- Мика с Рафаэлем в третьей палате, вмешался Брэм.

- Спасибо, - ответила я и прошла мимо них, хотя нужно признать, держалась у дальней стены коридора так, чтобы между мной и Бенито находился Брэм. Вряд ли он хотел навредить мне, но последние пару минут нашего с ним общения были странными, и пока я не поняла, в чем дело, лучше быть осторожной.

Я на мгновенье замешкалась перед дверью в палату, вновь отчетливо ощутив свою наготу. Может, дело в реакции Бенито, но мне вдруг снова стало неловко. Мика не проблема, если, увидев меня обнаженной, он задумался о сексе, и я не торопилась на работу, я была обеими руками за. Проблема была в Рафаэле. Даже с учетом того, что наша дружба имела определенные привилегии, предстать перед ним без одежды казалось слишком и для него, и для меня. На самом деле Рафаэль был поклонником шелкового белья и халатиков.

Первый наш секс был очень похож на: "Трах-бах, спасибо, мэм!" Но то ли из-за его поведения в тот первый раз, то ли это его обычная манера, всегда было место разговорам и неловкости, как будто он не знал, как перейти от приятного вечера к "эй, детка".

Ни Рафаэль, ни я сама не привыкли, что я разгуливаю голышом. Я задумалась не поискать ли халат или что-нибудь вроде этого или может стоит написать Мике... и тут поняла, что телефон заперла в шкафчике вместе с оружием. Вздохнула.

Дверь открылась и выглянул Мика, немного расширив глаза при виде меня, а затем

улыбнувшись.

Это была хорошая улыбка, а его взгляд ясно дал понять, что он оценил мой вид.

- Душ занял больше времени, чем я планировала, и мне не хотелось никого будить в спальнях, только чтобы взять одежду.

Он улыбнулся моей явной неловкости.

- Все в порядке, Анита, ты просто удивила меня, вот и все. Ты обычно не любишь разгуливать по Цирку без одежды.

- Да уж, мне пришлось поприветствовать слишком много новеньких охранников, чтобы чувствовать себя комфортно, - сказала я, нахмурившись.

Он хотел взять меня за левую руку, как обычно, но в ней был ствол, поэтому он, не задумываясь, сжал правую.

- Ты не обязана оправдываться и извиняться.

- Просто чувствую себя немного... бесстыжей.

- Бесстыжей? - раздался из палаты голос Рафаэля, а затем послышался его смех.

- Если будешь над этим смеяться, Рафаэль, мне не станет от этого комфортнее, -сказала я.

- Значит я не джентльмен, раз смущаю тебя еще больше, прошу, входи. Мы можем дать тебе одну из простыней, если ты действительно хочешь прикрыться.

Видите? Почти все время очень по-деловому.

Мика провел меня в тускло освещенную палату. Свет был приглушен, потому что оборотни при исцелении такой серьезной раны могут быть к нему чувствительны. Я старалась не прятаться за Микой, но и не выставлять себя напоказ с "та-дам" эффектом. Мы с Микой были обручены, я спала в течении этого года с Рафаэлем, понятия не имею, почему мне так неловко, но я отпустила свои чувства. Если их игнорировать, они никуда не денутся, мне непросто было это понять.

Рафаэль лежал на животе, на изгибе задницы простынь аккуратно подворачивалась, оставляя непокрытой широкую спину. Будь он одним из моих возлюбленных, это выглядело бы соблазнительным, но мы не встречались. Он не был моим парнем, или как это еще можно назвать, мы просто периодически встречались, чтобы накормить ardeur, и он мог бы упрочить свое положение на троне. Похоже, посредством секса мы решали политические вопросы, что с одной стороны звучит неправильно, а с другой это казалось лучшим выходом, нежели традиционная политика.

- Ты о чем-то очень серьезном задумалась, Анита, сказал он, и его глаза были такими темными, что только отблески света в них подсказали мне, что он смотрит на меня.

- Ты бы понял меня, скажи я, что политика превращает нас в очень странных приятелей по койке?

Он рассмеялся, да так сильно, что поморщился и вцепился в одеяло, стараясь не корчиться от боли, которая очевидно беспокоила его сильно. От вида, насколько ему больно, смущение покинуло меня, уступив место беспокойству.

Я шагнула вперед, все еще держа Мику за руку.

- Мне казалось, к этому времени ты должен был лучше исцелиться.

- Мне тоже, - ответил он своим глубоким голосом, и акцент был сильнее обычного, в таких случаях люди либо пытаются играть на своей этнической принадлежности, либо пребывают в стрессе. Рафаэль не изображал перед нами большого несносного мексиканского босса, значит дело в стрессе.

Я опустилась на колени у постели Рафаэля и, чтобы взять его за руку, пришлось отпустить Мику В левой я до сих пор держала Сиг, хотя уже начала задумываться, куда его дену, когда понадобятся обе руки.

- Врачи очистили рану?

- Да.

- Они не знают, почему он не исцеляется быстрее, - сказал Мика, прежде чем я задала вопрос.

Я взглянула на Мику, а затем снова на Рафаэля.

- Теперь я понимаю, отчего ты хотел, чтобы я спустилась и попробовала исцелить с помощью ardeur.

А еще Рафаэлю будет легче, если ты будешь присутствовать, когда я обращусь к своему целительскому дару, - добавил Мика. И поскольку его способностью был зов плоти, при котором он вылизывал и покусывал плоть, которую исцелял, я могла это понять.

Я улыбнулась и похлопала Рафаэля по руке.

- Слишком похоже на предварительные ласки, чтобы было комфортно?

Он снова рассмеялся, но на этот раз осторожнее, чтобы не шевелиться так сильно.

- Особенно учитывая, что это середина спины.

- Могло быть и хуже, - успокоила я.

- Как же? - спросил он.

- Ты мог быть ранен, хм, значительно ниже спины, - с улыбкой ответила я.

Он усмехнулся, блеснув в полумраке комнаты белозубой улыбкой.

- Это и правда доставило бы больше проблем.

- Что ж, я подержу Рафаэля за руку, пока ты будешь исцелять его, но сможешь ли ты залечить такую глубокую рану?

- Не уверен, но, если у меня не получится, ты попробуешь исцелить его с помощью ardeur или волчьих мунинов.

- И то, и другое подразумевает секс, - предупредила я.

Он кивнул.

Мы оба это знаем.

- Если помнишь, Анита, я был знаком с Райной, когда она еще была жива. И видел, как она применяла свой целительский дар к вервольфам, и это было очень сексуально. В тебе есть ее мунин, ее память, а значит и ее целительский дар.

- Ну а как работает ardeur, тебе известно еще лучше, сказала я.

Он улыбнулся.

- Да.

- Почти вся моя сила связана либо с сексом, либо со смертью.

- Парадокс, что ты представляешь одновременно и способность дать жизнь, и смерть, - заметил Рафаэль.

- Она поднимает мертвых, так что дарует жизнь, а не отнимает ее, - возразил Мика.

Рафаэль, казалось, задумался над этим.

- Интересно. И это правда.

- Ну а теперь просто оставайся у постели и держи его за руку, пока я взываю к плоти, - сказал Мика.

- Ты когда-нибудь пробовал делать это при помощи рук, а не рта? – спросил Рафаэль, и я поняла, что способ исцеления Мики беспокоил его сильнее, чем я предполагала.

- Пробовал, и это не сработало.

- Я смотрела фильмы о людях, которые могут лечить ладонями, кажется это называется наложением рук, сказала я.

- Но у леопардов ладоней просто нет, а этот дар похоже принадлежит зверю, а не человеку, ответил Мика.

- Интересно, остались ли в живых еще леопарды, которые умеют исцелять так же? задумалась я.

- Тогда это означало бы, что животные обладают магией, - сказал Мика.

- А почему бы и нет? - спросила я.

Он покачал головой.

- Это просто психическая способность, Мика. Уже доказано, что некоторые животные обладают своего рода телепатией и, само собой, эмпатией. Так почему бы и нет?

- Не знаю, возможно, но прямо сейчас мне доступен только один способ, чтобы исцелить Рафаэля.

- Мне бы хотелось, чтобы Анита присела на кровать и позволила мне положить голову к ней на колени, а не просто стояла у постели.

Я согласилась, несмотря на то, что была полностью обнажена. Будь я в одежде, его рука в моей и голова на моих коленях выглядели бы просто дружеской поддержкой, но сейчас это казалось более интимным. Он уже был моим другом с привилегиями, так почему это беспокоит меня? Не имею ни малейшего понятия, если у вас есть на этот счет мысли, дайте мне знать.

Глава 46

Я положила свое оружие в кобуре на прикроватный стол и села на кровать, чтобы Рафаэль смог воспользоваться моими коленями в качестве подушки. Так как он лежал на животе, это было более интимно, чем если бы он был на спине, но я согласилась, тем более это для нас не впервые. Я приободрилась и попыталась вести себя как взрослый человек, а не смущенный тинейджер, перебирала черные волосы Рафаэля одной рукой и позволила ему крепко держаться за вторую. Я чувствовала, как Мика взывал к плоти порывом жара, передавшимся от тела Рафаэля ко мне, крысиный король был как проводник между двумя электрическими точками или дерево между двумя очагами пламени. Мика наклонился, и я из первых рядов наблюдала, как он прижался губами до

обнаженной спины Рафаэля. Мика был полностью одет в футболку и джинсы, но даже несмотря на одежду, это было очень чувственным, смотреть, как он дотрагивается ртом до кожи другого мужчины.

Волосы Мики были стянуты шнурком сзади, так что я прекрасно видела, как он ласкает губами кожу, перекатывающиеся на скулах мышцы, когда он заскользил языком вдоль раны.

С Рафаэлем было все в порядке, пока он не почувствовал язык, тогда он вздрогнул и крепко стиснул мою руку. Не думаю, что короля крыс взволновал французский поцелуй Мики с раной, скорее энергия, что на него обрушилась вместе с тем. Эта теплая, исследующая энергия пульсировала и в моем теле, отчего я затаила дыхание. А для Рафаэля ощущения были еще сильнее, так как зов был сосредоточен именно на нем.

Иногда то, что нас пугает больше всего, на деле не так уж и плохо, наоборот очень даже хорошо.

Рафаэль прижался головой к моим бедрам, и я не могла точно сказать, было ли это от боли, или он просто хотел быть ко мне еще ближе.

Я гладила его по волосам, перебирая короткие прядки. Они отрасли достаточно, чтобы вот-вот завиться в локоны, но я знала, что скоро он подстрижется, чтобы его волосы снова стали аккуратными, прямыми, послушными. Для Рафаэля очень важен контроль.

Его тело содрогалось на постели, одной рукой он судорожно сжимал простынь под собой, а второй - мою ладонь, и энергия скользила по его коже ко мне. Дыхание перехватывало, мое тело вытягивалось струной. Рафаэль поднял голову с моих колен, распахнув глаза так широко, что были видны белки его глаз. Его дыхание вырывалось резким прерывистым звуком. Мы на мгновение столкнулись взглядами и разделили знание о том, насколько ему было хорошо.

Я склонилась и поцеловала его. Губы были мягкими, он приоткрыл рот, снова вздохнув, и порыв энергии снова накрыл нас. Она хлынула в меня изо рта Рафаэля, как по сладкому тоннелю. Я издала нетерпеливый звук, наполовину приглушенный его губами, скользнула под него так, что мои бедра оказались под его грудью, и нам пришлось прервать поцелуй, потому что мы просто были не в состоянии так согнуться.

Мои бедра оказались под его грудью, колени - по обе стороны его тела, я прижалась пахом к его животу, словно была уже готова к тому, что пониже. Рафаэль уткнулся лицом в мою грудь, одной рукой крепко прижимая мое тело к себе, а второй упираясь в кровать, словно со следующим его движением, наши тела внизу соприкоснутся. Я взглянула вдоль его тела на Мику.

Его губы плотно прижимались к телу Рафаэля, горло сжималось при сглатывании. На мгновенье я даже задумалась, не высасывал ли он кровь из раны, потому что, когда я видела Ашера и Жан-Клода в таком виде, они именно этим и занимались. А затем он поднял взгляд, чтобы встретиться с моим, и глаза леопарда уставились на меня поверх тела Рафаэля. Даже несмотря на кошачьи глаза, обычно, это все еще был Мика, но прямо сейчас на меня смотрел леопард, прижимаясь своим человеческим ртом к кровоточащей ране... Мясо, это было мясо. И в это мгновенье я поняла, что дружба, альянс между нами и крысами, как бы сильно мы не любили и не уважали Рафаэля, все наши надежды на будущее, даже причина, по которой мы пытались исцелить его к сегодняшней ночной встрече - ничто это не имело значения для того, кто сейчас смотрел на меня. Обладатель этих глаз думал о нашем друге, растянувшимся между нами, только как о еде.

Из-за этого меня охватило страхом от макушки до кончиков пальцев, потому что я была слишком близко к этим глазам, но вслед за ужасом я ощутила и еще кое-что, обратившее то, что могло стать кошмаром, в другую потребность. Потребность настолько сильную, что внизу моего тела заныло, а из горла вырвался нетерпеливый стон.

Это помогло наполнить взгляд Мики мыслями, не полностью принадлежащими леопарду, но такими же хищными. Рафаэль откликнулся на мою реакцию, прижав меня теснее и накрыв ртом мою грудь, горячо и жадно посасывая. Я удерживала взгляд Мики, пока другой мужчина отзывался на нас, и мысль о "еде" дошла и до Рафаэля, который держал мою грудь, чтобы было удобнее вылизывать и сосать ее. Я не кормила ardeur больше двенадцати часов, а мужчина, ласкающий меня, был таким аппетитным.

Рафаэль снова издал звук нетерпения, потянул мои бедра вверх, прижимая к своему телу, лаская там, где еще не касался руками. Все это время Мика не отводил от меня взгляда. Рафаэлю везло больше, чем он предполагал, особенно когда Мика не был человеком, потому что хищность не всегда подразумевает жажду мяса.

Губы Рафаэля на моей груди вынуждали меня затрепетать и прикрыть глаза, но я сопротивлялась, удерживая взгляд Мики. Он немного отстранился от раны, вылизывая ее края, все это время смотря на меня. Мой пульс ускорился. Я ощутила зарождающуюся энергию, а затем он медленно опустился ниже, касаясь языком раны быстрыми движениями, словно ласкал совсем другую часть тела. Я теснее прижалась пахом к телу Рафаэля, потираясь о его живот. Этого было для меня недостаточно, но по крайне мере помогло мне приблизиться к грани, к которой мы начали идти.

Энергия исцеления все укреплялась и укреплялась, а затем Мика протолкнул язык вместе с магией глубоко в тело мужчины. Она пронзила Рафаэля и меня подобно мечу, почти слишком, почти болезненно, и взорвалась в моем теле теплом, вырвав вскрик удовольствия. Я старалась не закрывать глаз, чтобы удерживать взгляд Мики взгляд леопарда, потому что они метались от секса к мясу и обратно, и задрожала под телом Рафаэля.

Рафаэль подмял меня под себя. Я вдруг оказалась в ловушке под его грудью, потеряв из вида Мику. Я могла бы возразить, но он стащил меня чуть ниже, и я ощутила, насколько он твердый и горячий за мгновенье до того, как он начал проталкиваться внутрь. Я была влажной, но тесной, и угол был не самый подходящий. Рафаэль издал низкий нетерпеливый звук, отстранился достаточно, чтобы устроиться поудобнее и наконец войти в меня. Я ощущала, как Мика снова сплетает энергию, и Рафаэль позабыл о боли, начиная двигаться в моем теле. Он приподнялся, чтобы видеть, как берет меня. Я видела ноги Мики но одну сторону Рафаэля, леопард обхватил его за пояс, крепче прижимаясь губами. Рафаэль приподнялся выше, при этом вжимаясь в меня пахом. Я на мгновенье встретила взгляд его темных сияющих глаз, а затем Мика втолкнул энергию в рану, и все произошло разом. Магия и тело Рафаэля заставили меня кричать, он вошел в меня так глубоко, так жестко, снова подводя к краю, заставляя извиваться и кричать под ним, вонзая ногти ему под ребра. Он вскрикнул, задрожал, толкнулся снова, пока Мика крепко удерживал его за пояс, тесно прижимаясь губами к его спине, и сила изливалась из него.

Мы с Рафаэлем кричали в унисон, пока Мика вливал в нас энергию, а когда он отстранился, Рафаэль рухнул на кровать, наполовину придавив меня, все еще находясь во мне. Над телом Рафаэля показалось лицо Мики, и его глаза вновь принадлежали леопарду. Сердце подскочило к горлу, когда он посмотрел на меня сверху вниз, а я в это время была зажата телом большого мужчины.

Из его человеческих губ вырвалось рычание, а в глазах... и вовсе ничего человеческого не было. Это было все еще тело Мики, но у руля был зверь.

Он перелез через спину Рафаэля, отчего я оказалась прижата их общим весом, склонился к моему лицу, и это вибрирующее рычание все еще вырывалось из его губ, которые я тысячи раз целовала. Только вот сейчас я не была уверена, собирается ли он поцеловать меня или съесть.

Глава 47

Он поцеловал меня, скользнув языком с привкусом магии в мой рот, и я вскрикнула в очередном оргазме прямо в его губы. Рафаэль снова закричал, и на этот раз, думаю, в этом звуке было больше боли, чем удовольствия, но Мика схватил меня за лицо, скользнул ладонью в волосы и притянул ближе, углубляя поцелуй. Он был жестче, чем ему обычно нравилось, и на самом деле это вовсе не человеческая его часть целовала меня, кусая губы. Словно леопард до сих пор пытался съесть меня, но Мика боролся с ним в этом грубом, неистово жадном поцелуе.

Мика соскользнул с постели, не отстраняясь от меня. Вытянул меня из-под Рафаэля и устроил нас обоих на полу. Он был сверху, стремясь оказаться во мне, но из-за одежды мог лишь потереться об меня внушительной выпуклостью. Я захныкала, отчего он зарычал громче и расстроено зашипел, как кот. Я потянула его за футболку, напоминая, что от нее нужно избавиться. И от этого в его взгляде появилось больше от Мики, он встал на колени и одним плавным движением стянул футболку. Я села и расстегнула его ремень. Он позволил мне расстегнуть его штаны, но потом сам спустил их по стройным бедрам. Я лишь мельком заметила его нижнее белье, прежде чем он стянул и его, обнажая себя, а затем меня отвлек потрясающий вид. Мика всегда был большим, длинным и толстым, а сейчас еще высоко и плотно прижимался к своему животу. Я протянула руку в желании коснуться его, но он сжал мое запястье. Я подняла голову, встречаясь с ним взглядом, снова мечущимся от секса к мясу. Я не была уверена, леопард ли или человек прижал меня к полу и толкнулся внутрь, да и плевать мне было.

Я вскрикнула от одного только ощущения, как он проталкивается внутрь меня. Я извивалась, нетерпеливо хныча, пока он не проник в меня так глубоко, как только мог. Несколько сантиметров остались снаружи, но мы с ним уже выяснили, что я не могу принять его полностью. Мика рычал и издавал раздраженные звуки, борясь за возможность входить в меня так, как хочет. Он вышел из меня, перевернул на живот и устроился сверху, прежде чем я решила, хорошая ли это идея.

Он толкнулся внутрь и потянул мои бедра вверх, поставив меня на четвереньки, входя и выходя снова и снова. Я чувствовала теплое нарастающее давление в глубине своего тела, где он раз за разом скользил внутрь. Я поступила так, как обычно, и выдохнула:

- Я почти.

И все, что получила в ответ - глубокое, низкое рычание, что не было похоже на Мику, в какой бы форме он ни был.

Я посмотрела через плечо на Мику, его шартрезовые глаза исчезли, и я всмотрелась в глаза цвета пламени, принадлежащие черному тигру, в которого он обращался лишь однажды. У меня было одно мгновенье, чтобы задуматься, не сложнее ли ему было контролировать этого новообретенного зверя, как всегда бывало у новичков, и что могло означать его обращение сейчас, а затем его ритм стал быстрее, и еще быстрее, он врезался всей своей твердостью, горячей толщиной глубоко в меня, заставив закричать, но так и не остановившись.

Он вколачивался в меня, пока я кричала от одного оргазма за другим. Не знаю точно, я ли отпустила ardeur, или Он взял верх надо мной, потому что в оргазме я потеряла контроль больше, чем просто отдалась удовольствию.

Прежде Мика всегда был способен помешать мне кормиться на нем, пока он кончал - это срывало все его барьеры - но, когда я потянулась к нему на этот раз, он позволил, страстно желал отдать всего себя без остатка. Я лишь на мгновенье ощутила, как он устал, насколько ему нужно было все отпустить, а затем нас обоих с головой накрыл ardeur. Мика толкнулся в меня, мы оба вскрикнули от наслаждения, и я питалась им везде, где мы соприкасались кожей. И его крик сменился с человеческого на леопарда с последним толчком. Я чувствовала, как он кончал во мне, мы оба кричали, и голос Мики звучал ниже, глубже, басовито, чего я никогда не слышала от него. Я ощутила прилив тепла, а затем он перекинулся, и горячая, как кровь, жидкость пролилась позади меня, но лишь на те части тела, к которым он прикасался, так что все было чище, чем с Домино.

Изменение формы было сродни перезагрузке, и Мика вдруг снова был твердым и невероятно большим внутри меня. Моего плеча коснулись черные пушистые ладони, казавшиеся больше, как и остальные части тела. Он вонзил свои когти, удерживая меня на месте, толкнувшись в меня еще один раз, так глубоко, что это было почти слишком, на грани боли, но вы готовы были бы продать душу, чтобы испытать эту боль еще раз.

С моего плеча начала стекать кровь, когда он стиснул когти, содрогаясь внутри меня.

Он снова с хрипом вскрикнул, и я, не оборачиваясь, знала, что во мне горячо пролился тигр с глазами цвета пламени.

Глава 48

Я слышала, как позади нас открылась дверь, но не видела ничего, кроме сменившегося освещения за спиной человека-тигра. Я закричала:

- Это Мика, он в порядке, я в безопасности!

Я доверяла Мике, доверяла, доверяла же, черт возьми.

- Матерь божья! - раздался из дверей мужской голос.

Тигр зарычал через плечо, глубже вонзив когти, отчего кровь из проколов побежала быстрее.

- Не пугайте его, - сказал с постели Рафаэль.

- Это мы его пугаем?

Теперь я видела, как Бенито прошел вглубь палаты так, чтобы видеть меня в ловушке под тигром. Если он будет вынужден стрелять, то пуля не заденет меня, пройдя навылет сквозь тело вертигра.

- Это Мика, теперь у него две формы, - сказал Брэм, я узнала его по голосу, даже не видя.

- Это невозможно, - возразил Бенито.

- Я видел, как он менял форму. Это Мика. Не знаю, как это возможно, но это он, - сказал Рафаэль.

Я опустила взгляд на пол, который уже начинала покрывать капельным узором моя кровь.

- Мика...

Но он снова зарычал, склонился надо мной, прижался, зарылся лицом в мои волосы, а затем я почувствовала, как он резко ткнулся мордой мне в шею. Коты часто прихватывают партнера зубами за холку во время сношения, но, если тот, кого я чувствую, укусит меня за мою человеческую шею, меня больше не будет, или я останусь калекой на всю оставшуюся жизнь, если не смогу исцелиться.

Брэм по широкому кругу обходил нас, подняв руки, направив свой ствол в потолок.

- Мика, Нимир-Радж, ты слышишь меня? Я один из твоих леопардов.

Я чувствовала его горячее дыхание, когда он с шумом задышал в моих волосах, но он не просто принюхивался ко мне. Я чуяла его, моя черная тигрица заурчала во мне, пробуждаясь и раздражаясь. Нам не нравились когти на нашем плече, ни капельки.

- Быстро, найди Джейд, приведи ее сюда, живо! - велел Брэм. Я слышала, как кто-то убежал, но Бенито был все еще в комнате, значит в коридоре толпятся и другие охранники.

- Мика, - позвал Рафаэль, - скажи что-нибудь. Дай нам знать, что ты осознаешь, кто мы, и что не навредишь Аните.

Тигр отстранился от моих волос. Я почувствовала, как расслабились мышцы в его руках, и он убрал когти с моего плеча.

- Я здесь. Я здесь, - ответил он низким и глубоким голосом, исходящим из груди тигра, которая была шире, чем даже в его форме леопарда.

- Мой король, - заговорил Бенито, - вам стоит подойти ко мне, не нужно вам быть здесь.

- Это так, Мика, ты опасен для нас?

- Я все осознаю, но у меня есть кое-какие проблемы в возвращении себе полного контроля, - произнес человек-тигр, почему-то я не могла думать о нем, как о Мике, как когда он обращался пантерой.

- Какого рода проблемы? - уточнил Бенито.

- Не стреляй в него, Бенито, - предупредил Рафаэль.

- Комната слишком маленькая, а вы слишком близко, мой король.

- Анита, призови своего леопарда, напомни ему, кто он есть, - сказал Брэм, очень медленно опустившись на колени рядом с нами, и тигр обернулся и зарычал на него.

- Извини, - сказал Мика. - Мне не нравится, что в комнате так много людей или пушек.

Брэм держал руки поднятыми, пистолет был направлен вверх, но он был от нас меньше, чем в метре. Он может не успеть опустить пистолет, прицелиться и выстрелить, прежде чем вертигр доберется до него. Он не просто рисковал своей жизнью, он ею жертвовал.

Я хотела сказать: "Не нужно, Брэм," - но именно в этот момент моя тигрица устремилась по длинному коридору внутри меня. Она решила позаботиться о нас, обеспечить нас когтями и клыками, чтобы мы могли защититься. Капельный узор на полу стал еще краше, кровь стекала тонкой струйкой по моей руке и наконец присоединялась к брызгам, начиная собираться в лужу. Я была ранена, истекала кровью. Это совсем не помогало сопротивляться тигрице, которая со всех лап мчалась на помощь.

- Приближается моя черная тигрица, Мика.

Вертигр снова уткнулся мне в шею, но на этот раз он не зарычал мне в спину. Он почти... замурлыкал.

- В этом теле она так хорошо пахнет.

- Ты будешь не рад, если призовешь ее. Она вне себя, потому что нам больно.

Он наклонился ко мне, и до этого момента словно и не понимал, что творит.

- О, Анита, мне так жаль, я никогда раньше так не ранил тебя.

- Тебе стоит слезть с нее, прежде чем ее тигрица решит заставить тебя это сделать, мой друг, - предупредил Рафаэль.

- Пожалуйста, Мика, она близко и не слушает меня.

Он начал выходить из меня, отводя бедра назад, но все еще был по большей части внутри. Я увидела, как прыгнула моя тигрица, словно сгусток тьмы обрел мех и мускулы, и с рыком врезалась в меня. Это было похоже на столкновение с товарником, только вот это мое тело было на пути, было поездом, тюрьмой, которую она пыталась разрушить. От удара меня подбросило вверх, толкнув на вертигра за моей спиной, впечатав нас обоих в стену, протащив через комнату. Тело Мики приняло на себя весь удар, или я сломала бы что-нибудь.

Мое человеческое тело было оглушено, дыхание сперто, я распласталась на пушистом теле позади, но тигрица могла двигаться. Она вскочила, но что-то в моем состоянии заставило ее просто стоять, мы вдруг замерли в коридоре спиной ко входу, рыча, пригнувшись на кончиках пальцев рук и на мысках, словно я не могла вспомнить, передвигалась ли я на четырех или двух ногах.

Вертигр, который был Микой, выскочил из дверей, ссутулив массивную верхнюю часть человекоподобного тела и уставившись на меня глазами как пламя. Я взревела на него, раздирая горло этим тигриным ревом, но казалось, что тигрица выяснила, как встать у руля, и у меня не получалось вернуть себе контроль. Все, что было в моих силах - смотреть, как она бросилась на черный силуэт в дверях.

Вмешался Брэм, блокируя мою руку и вставая между мной и моей добычей. Я попыталась полоснуть его лицо, но когти, которые я отчетливо "видела" в своей голове, прошли сквозь него, как будто их и не было. Я хотела ударить его хуком слева, но плечо не слушалось, и Брэм просто оттолкнул мою руку, надвигаясь на меня, заставляя отступать не ударами, а просто одним своим размером. Он был выше меня, а не должен был быть.

Моя тигрица должна быть больше, что-то было... не так.

Моя тигрица зарычала, и звук, исторгнувшийся из меня, причинял боль, словно мое горло не было приспособлено для этого. Я бросилась на колени и смогла рассмотреть Мику за ногами Брэма. Он все еще был в тигриной форме, но протянул ко мне свою когтистую лапу, залитую моей кровью.

- Прости.

Мика медленно завалился на иол, так и протянув ко мне руку. Я начала было подползать к нему, но Брэм опустился на колени и остановил меня.

- Не уверен, что он уже пришел в себя.

Я понимала, о чем Брэм говорит, и моя внутренняя тигрица была согласна, что подходить к Мике слишком опасно, но мне, мне самой, хотелось прикоснуться к нему. Черный человек-тигр посмотрел на меня, и в одно мгновенье его глаза сменились с огненно-желтых на шартрезовые глаза леопарда. Он перекатился на бок и взглянул на меня, черный мех исчезал, и под ним проступало его человеческое тело сквозь черные на черном полосы.

Я подошла к нему, когда он снова стал моим Микой, и никто не стал останавливать меня, когда я опустилась рядом с ним на колени. Он накрыл своей ладонью мою и посмотрел на меня.

- Я люблю тебя, Анита.

- Я люблю тебя сильнее, - ответила я.

- А я еще сильнее, - сказал он. Его глаза начали закрываться, веки затрепетали, словно он боролся с этим. Но глаза закрылись, а рука на моей ладони обмякла, когда он потерял сознание.

Я поцеловала его в щеку и прошептала:

- А я вообще безгранично.

Глава 49

Меня проводили в соседнюю с Рафаэлем палату, чтобы осмотреть плечо. В добавок ко всему, еще и Рафаэль не исцелился. Когда рассеялись эндорфины от секса и магии, и минуло критическое состояние Мики, боль в спине снова вернулась к нему.

Доктор Лилиан осмотрела мое плечо и покачала головой.

- Я провожу слишком много времени, латая тебя, Анита.

- Кое-кто из охранников получает травмы посерьезнее, чем у меня.

Она нахмурилась.

- Они охранники, а ты нет. Их работа подразумевает риск получить травму, не твоя.

- Подлатайте меня, док, мне нужно встретиться с ФБР.

- Тебе нужно отдохнуть и исцелиться, - возразила она.

- Нет времени, нужно ловить плохих парней.

Она одарила меня прямым взглядом своих светлых глаз.

- Поздновато прикидываться крутым парнем, Анита.

- Я не прикидываюсь, - ответила я.

Она вздохнула.

- Справедливо, ты и правда так крута, как о себе думаешь, но не столь несокрушима, как ведешь себя.

- Это не моя вина, - сказала я.

- Значит вина Мики?

Я опустила взгляд и обдумала это.

- Не думаю, просто чуть раньше сегодня он заполучил свою новую форму. Думаю, леопарда он мог контролировать, когда мы занимались сексом, но тигр был для него в новинку. Думаю, его поразило, когда я кормила ardeur на нем.

- Больше не корми на нем ardeur, пока он не пробудет тигром хотя бы месяц, Анита. Он контролировал себя достаточно, чтобы нанести только колотые раны, если бы он рванул когтями... - она покачала головой, выглядя очень серьезной.

- Я знаю, было бы хуже, - согласилась я.

- Я слышала, он принюхивался к твоей шее, если бы он укусил, ты бы...

- Хватит, просто хватит, ладно? Я достаточно напугана тем, что произошло.

Она посмотрела на меня.

- Ты никогда не признаешь, что чего-то боишься.

- Ну, это был тяжелый день, и я должна быть в форме, чтобы встретиться с ФБР, когда они дадут знать.

- Что же может быть таким важным, что ты совсем не жалеешь себя?

- Я не могу распространяться о текущем расследовании, но это одно из самых худших дел, что я встречала, док. Если я смогу остановить их прежде, чем они выберут очередную жертву, тогда это будет оправдано.

- Ты видела ужасные вещи, Анита, по-настоящему ужасные.

- Да уж, это точно, - согласилась я.

Она кивнула.

- Ты действительно считаешь, что твое присутствие там сильно что-то изменит?

- Да.

Она вздохнула.

- Ну хорошо, я наложу повязку и бандаж для руки, но по-хорошему тебе бы отлежаться в этой постели вместе со своими животными зова, чтобы их тепло и энергия ускорили процесс заживления.

- Это было бы прекрасно, док, но ФБР могут позвонить в любую минуту, и я собиралась сходить днем кое-куда с Синриком.

- Он уже достаточно большой, чтобы понять, что ты ранена, Анита.

Я покачала головой.

- Если он не поймет, передай мне телефон, и я сама объясню, но как только ты закончишь с ФБР, тебе нужен покой. Можешь ты хотя бы связаться с агентами, с которыми будешь встречаться, и узнать, есть ли у тебя время вздремнуть и перекусить?

Это звучало разумно, поэтому я позвонила специальному агенту Мэннинг.

- Мы ждем, когда один из наших агентов прибудет в город.

- Маршал Кирклэнд уже в городе, - сказала я.

- Мы ожидаем прибытия еще одного специалиста, который поможет с просмотром видео.

- И как много времени у него на это уйдет? - спросила я.

- У нее, возможно, часа три, скорее даже около двух.

- Иисусе, Мэннинг, они могут выбирать новую жертву уже сейчас.

- Это зомби, технически они не жертвы.

- Вы же понимаете, что чтобы поймать в ловушку их души, преступники должны быть готовы в момент смерти жертв. Они могут не полагаться на волю случая, они могут убивать этих девушек.

- Я знаю, Блейк, я это знаю, но мы получили приказ дождаться прибытия последнего агента, и я вынуждена подчиняться своему начальству больше, чем вы.

- Прекрасно, прекрасно, я слишком устала, чтобы спорить.

Я вдруг ощутила полное истощение.

- Как много вы спали этой ночью? - спросила она.

- Вообще не спала.

Она издала раздраженный звук.

- Тогда отправляйтесь в постель и поспите. От вас не будет никакого толку, если от усталости вы не сможете сосредоточиться.

- То же мне и доктор сказала.

- Доктор? Вы ранены?

- Долго рассказывать. Я немного посплю, пока мы ждем вашего нового парня, девушку, кого угодно.

- Так и сделайте. Я позвоню, когда она будет в городе. А сейчас спите, пока можете.

Я подавила желание ответить: "Вы мне не босс," - потому что сон казался чем-то удивительным. Я отключилась и сказала доктору Лилиан:

- Вам повезло, я вздремну.

Она улыбнулась, а затем снова недовольно зацокола языком.

- Придется наложить швы, если конечно тебе не помогут немного исцелиться, пока ты спишь.

- Я найду кого-нибудь, чтобы поспать вместе.

- Не с Микой, и он устроился в кровати с Натаниэлем, так что и не с ним.

- Вы лишаете меня всех удовольствий, док.

- Я могу наложить швы, и мы посмотрим, сколько удовольствия принесет это.

- Я уяснила. Ладно, с каким еще моим оборотнем зова я могу поспать в одной из больших кроватей?

- Подержи эту повязку на плече, а я посмотрю.

Я сделала то, что она просила, потому что, если все пройдет хорошо, раны заживут, и швы не понадобятся. Терпеть не могу швы, особенно теперь, когда обезболивающие на мне почти не работают. Наложение швов, когда вы ничем не можете приглушить боль, отстойно, вообще. Я пообещала самой себе, что не стану возмущаться, кого бы док ни привела ко мне в кровать, раз уж это поможет мне быстрее исцелиться.

Глава 50

Я солгала: я возмущалась. Грэхем, один из наших местных вервольфов и охранников, был первым из кандидатов разделить постель со мной и Клэем, его хорошим другом и другим волком и охранником, но в той постели уже была МенгДье. Да, она была мертва для мира, и мужчины не позволили бы мне спать рядом с ее хладным телом, но я не была уверена, что она не вытворит чего-нибудь, если вдруг проснется раньше меня. Она уже намекала, что хотела бы переспать со мной. Не горю желанием проснуться, когда она будет превращать это в жизнь. Я не сплю с теми, кого ненавижу, или кто ненавидит меня. Таково правило, потому что девочки должны где-то проводить черту.

Следующими оказались два верлеопарда: Элизабет и Калеб, которые были парочкой, хотя и не в официальных отношениях, уже какое-то время. Однажды я нашпиговала Элизабет не серебряными нулями, так что она исцелилась и с тех пор опасалась меня, но приятелями мы не стали. Она просто была одним из местных верлеопардов, кто испытывал меня на прочность, когда я возглавила их нард. Калеб был бы плохим парнем, если бы у него хватало яиц быть по-настоящему злым, а вместо этого он был просто озлобленным и жестоким, когда ему могло сойти это с рук. Стыд и срам, ведь он был привлекательным парнем готического "где только у меня нет пирсинга" типа, но его поведение сводило на нет все очарование. К счастью, эти двое встречались, и больше никого не угораздит завести с ними отношения. Их я отвергла по тем же причинам, что и МенгДье. Я не сплю в одной постели с теми, кто меня ненавидит.

- Это не обязательно должны быть животные одного вида, док, они просто должны быть того вида, что и мои внутренние звери.

- Верно, но мы выяснили, что оборотни того же вида, с которым ты уже связана, ускоряют процесс исцеления еще больше, а учитывая, что у нас не так много времени, прежде чем ты снова вернешься в полицию, логично более продуктивно использовать наши ресурсы.

Я вздохнула.

- Отлично, вы правы, кто еще подходит?

Магда, верльвица, которая избила Келли, и другой лев из Арлекина - Джакомо были предложены доктором Лилиан следующими.

- Нет.

- Анита, ты собираешься препираться все свое время на сон? Я не прошу тебя заняться сексом с кем-то из этих людей, просто поспать с ними и позволить энергии группы помочь тебе исцелиться.

- Для меня сон между двумя людьми - акт большего доверия, чем секс с ними, - ответила я.

Она нахмурилась.

- Анита, больше нет животных того же вида, что и твои звери. Сейчас на посту много крыс, но мы не твои звери зова, поэтому не можем помочь с исцелением.

- Поэтому мы с Микой не смогли исцелить Рафаэля?

Она кивнула.

- Я надеялась, что способности Мики распространяются и на других оборотней, но похоже ты единственная, кто способен исцелять тех, с кем ты как-то метафизически связана, так что даже если бы ты могла призывать крыс, я не уверена, что ты смогла бы исцелить Рафаэля или любого из нас.

- Простите, Лилиан, я честно не пытаюсь все усложнять.

- Ну, если ты не пытаешься усложнять, я даже не жду ещё больших усилий с твоей стороны, - сказала она сухим и безрадостным тоном.

Не могу точно сказать, шутила ли она, или я действительно ее огорчала.

- Мы и правда вынуждены выбирать лучшее из зол?

- Я бы рекомендовала не выражаться так при Магде, но да.

- Я пойду на компромисс. Один из Арлекина, но не оба.

- Я могу разбудить Никки для тебя.

- Не нужно, пусть спит. Если уж я так ранена, что не могу пойти на школьный вечер к Синрику, мне бы хотелось, чтобы они с Натаниэлем там присутствовали.

- Немногие верльвы ночуют здесь, Анита, - сказала она, а затем я увидела, как сменилось выражение ее лица от пришедшей мысли. - Как насчет Трэвиса? Эту неделю он здесь для тренировок по борьбе.

- Трэвис моего размера и больше похож на книжного червя, чем на качка. Ему никогда в этом не преуспеть, - сказала я.

- Это вовсе не означает, что книжный червь не может быть хорошим воином, - ответила она.

- Не означает, но тебе по сердцу должны быть и книги, и тренировки. Трэвис же тренируется, потому что понимает: иначе ему в львином сообществе не выжить, но ему это не по душе.

Лилиан улыбнулась.

- Может и так, но Трэвис кажется делает успехи под руководством Никки.

Я не стала говорить, что единственная причина, по которой Трэвис еще был жив – Никки защищал его и делал так, чтобы все противники Трэвиса оказывались в парных поединках с обоими мужчинами. Зачем Никки это делал?

Трэвис знал, что его сильные стороны - ум и кротость, ни то, ни другое не сможет помочь ему со львами. Он пришел ко мне и попросил меня помочь ему поговорить с Никки об идее, что его посетила.

Настоящие львы и некоторые из львиц работают сообща. В дикой природе есть прайды, которыми управляет не один самец, а от двух до шести. Некоторые из них были братьями или кузенами, но генетические тесты показали, что большинство были друг другу просто боевыми товарищами, что встречались во время скитаний, когда их отцы выгоняли их со своей территории достаточно подросших, чтобы бросить вызов своим отцам и дядям. Почти все, что для животных в природе облегчало задачу, было частью культуры верльвов.

Трэвис предложил им с Никки поступить так же, а когда мы поинтересовались, что с этого получит сам Никки, ладно, Никки поинтересовался, Трэвис ответил:

- Никки может чувствовать твои эмоции, но сам по себе он социопат, следовательно, не понимает эмоциональный фон прайда, а с львицами ему это ой как пригодится. Я буду объяснять ему наедине все, что касается эмоций, и проводить любые исследования по культуре оборотней, какие только ему потребуются, или делать что-то еще, что ему нужно.

- Исследования бесполезны, - сказал Никки, - но я знаю, что что-то упускаю в динамике прайда. Так очевидно, что я не улавливаю эмоций?

- Мой эмоциональный интеллект очень высок.

- Что значит "эмоциональный интеллект"? - спросил Никки.

- Это значит, что он так же хорошо разбирается в эмоциях, как и в книгах, - пояснила я.

- Так же, как высоки социальный интеллект и коммуникативная компетенция Аниты, когда она не настаивает на своем, и потрясает твоя физическая культура. Есть много способов быть умным, тогда как в школе твердую пятерку можно получить только одним.

Никки согласился попробовать с месяц в качестве эксперимента, а затем превратил это в постоянную практику. Трэвис помог Никки стать лучшим Рексом, понимание эмоционального фона помогало предупредить проблемы до того, как они перерасту! в драку. Как вышибала, точно чувствующий момент, когда нужно вмешаться, пока все не вышло из-под контроля, а не тот, что вынужден дожидаться, когда начнут махать кулаками, чтобы понять, как решить проблему. В профилактическом обслуживании нуждаются не только машины.

Никки настоял, чтобы Трэвис свой первый раз без него приехал и потренировался с нашими охранниками, потому что Никки не всегда мог находиться рядом с Трэвисом. А еще Никки доверился мне, что Трэвис ужасен в драке, по-настоящему ужасен. Я и забыла, что прошлая ночь была началом длинного уикенда тренировки нашего ученого льва.

Я согласилась, чтобы Трэвис и Магда стали моими соседями по койке. Трэвис мне нравился, как друг, да и возможность поговорить с Магдой о ее третировании Келли тоже была неплоха. Мне не стоило поднимать эту тему, но мне нужно лучше понимать Магду, если я хочу разобраться, зачем она вызывает Келли на бой, учитывая, что она с этого не получит ничего, не считая формального титула главной львицы. Возможно, для нее этого было и достаточно, и если так, то я не знаю, как это прекратить, но я надеялась получить более вескую причину. Если выдастся шанс поговорить с Трэвисом наедине, я спрошу его о Магде. Но я вдруг почувствовала себя такой уставшей, словно все навалилось разом.

Я снова смыла с себя в душе слизь оборотня и кровь. А доктор Лилиан повторно наложила повязку, потому что у меня не получилось сохранить ее чистой. Лилиан была так возмущена, словно я это специально сделала. Я сидела на краю кровати с перевязанным левым плечом и немного рукой, и все еще была обернута в полотенце после душа. Не знаю, то ли я просто не хотела снова идти по подземелью голышом, то ли так устала, что забыла оставить его в душе. Ну, хотя бы мои волосы не перепачкались на этот раз, поэтому сейчас не были влажными. Так спать на подушке будет гораздо удобнее, и когда я проснусь, они не застынут причудливо, как те кляксы из теста Роршаха.

Я услышала голоса, кто-то разговаривал, проходя мимо двоих охранников у моей двери. Брэм заложил меня Фредо, так что теперь за мной всюду таскались телохранители, по крайней мере сегодня. Раздался тихий стук, и одно только это дало мне понять, что это не Магда. Она стучится как коп, словно с ордером на руках: громко, властно, едва не вынося дверь. А на этот стук можно было не отвечать, и они просто уйдут. Это, вероятно, был Трэвис.

- Входи, - отозвалась я.

Трэвис выглянул из-за двери. Его короткие локоны казались темно-каштановыми, хотя обычно были русыми. А еще было похоже, что они немного отрасли, и только когда он вошел в комнату и закрыл за собой дверь, я поняла, что они были влажными, отчего казались темнее и распрямились, удлиняясь. Мои важные и тяжелые волосы становились сантиметров на десять длиннее. Он был закутан в полотенце от подмышек до лодыжек, как и я, потому что мы были почти одного роста. Супер-большие полотенца на нас двоих выглядели как платья, а на Клаудии они должно быть прикрывали лишь самое необходимое.

- Жаль, что тебя ранили, - проговорил он.

- Мне тоже. Жаль, что мне пришлось отвлечь тебя от тренировки.

Вот тогда он улыбнулся.

- А мне нет, я их ненавижу.

- Ты начал обзаводиться кое-каким мышечным рельефом, - отметила я и хотела было указать на его руки, но замерла на середине движения, потому что забылась и попыталась поднять левую руку.

- Да, и, если бы женщины, с которыми я бы хотел встречаться, были того же типа, это было бы здорово, но их больше впечатлили сонеты Шекспира, что я могу нашептывать по памяти им на ушко.

Я одарила его взглядом.

- Скажи мне, что шутишь.

- Ты никогда не встречалась с кем-то, кого интересовала литература?

- Думаю встречалась, но могу ошибаться, потому что мне кажется, если бы я начала нашептывать под одеялом сонеты, они бы хохотали надо мной.

- Ты лучше знаешь свое окружение, - сказал он. - Мое любит поэзию.

- Я не сказала, что мне не нравится поэзия, просто не в восторге от сонетов.

- Тебе не нравится Шекспир? - Трэвис в притворной обиде прижал руку к груди, словно я ранила

- Предпочитаю трагедии, - ответила я.

Он снова улыбнулся.

- Ну конечно, хотя думаю, нашептывание монолога Леди Макбет меня бы завело.

Теперь была моя очередь усмехнуться.

- Не знаю, зависит от девушки.

- Как насчет тебя?

- Нет уж, - сказала я, все еще улыбаясь, и это была хорошая улыбка. Это помогло справиться с усталостью.

Он подошел и осторожно сел рядом со мной с той стороны, что не была забинтована.

- Выглядишь уставшей, Анита.

- Приятно знать, что я чувствую себя так же плохо, как выгляжу, или выгляжу так же плохо, как чувствую себя, или как-то так.

- Я не имел в виду, что ты выглядишь плохо, ты всегда хорошо выглядишь.

Я посмотрела на него.

- Прямо сейчас это откровенная ложь.

Он улыбнулся, нахмурился и наконец сказал:

- Это одна из тех ситуаций с девушками, где нельзя выйти победителем? Потому что, если я соглашусь с тобой, ты обвинишь меня в том, что я не считаю тебя красивой, а если не соглашусь, скажешь, что я лжец.

Я рассмеялась, не смогла сдержаться.

- Будь ты бойфрендом или любовником - возможно, но нет, я не стану обрушивать на тебя странную женскую логику.

- Фух! - выдохнул он, притворившись, что вытирает пот со лба.

- Я настолько устала, или ты веселее и счастливее обычного?

- Второе - чистейшая правда, - ответил он.

- Даже при усиленной нагрузке в зале?

Он кивнул.

- Я принял душ, прежде чем прийти сюда, потому что был весь потный после качалки и того, как мне надрали задницу.

- Я слышала, что ближайшие четыре дня тебя ждут интенсивные тренировки, так кто же натаскивает тебя в поединках один-на-один?

- Фредо.

- Он хорош в рукопашной, но еще лучше обращается с ножами.

- Это я заметил. Он говорит, я лучше управляюсь с лезвиями, чем со своими руками. Не уверен, комплимент ли это, или его способ сказать, что я настолько плох в драке, что без ножа мне не выиграть.

- Если Фредо хвалит то, что ты делаешь с ножами, это хорошо. Он главный инструктор охранников, и он в этом дьявольски крут. Однажды я пустила ему кровь в тренировочном состязании, чертовски впечатлив других парней.

Светло-карие глаза Трэвиса стали шире, отчего он показался моложе. Ему было двадцать пять, но выглядел он на восемнадцать, а с этими огромными глазами и растрепанными влажными волосами он легко мог сойти и за семнадцатилетнего.

- Ты задела Фредо в состязании на ножах, вау, это впечатляет. Он такой быстрый.

- У крыс и леопардов очевидное преимущество в скорости. Львы слишком мускулисты.

- Явно не этот лев, - сказал он.

- Я хотела тебя о чем-то спросить, если мы останемся наедине.

- Не помнишь о чем?

Я покачала головой.

Он осторожно приобнял меня.

- У тебя был тяжелый день.

- О, Магда, что ты о ней думаешь? Зачем она избивает Келли?

- Она хочет официально стать первой львицей прайда.

- Никки уже отказался от секса с ней, и я его Регина, так что она не может стать ей. Первая львица в нашем местном прайде - пустое звание.

- Это так, - согласился он.

- Так почему Магда так за этим гонится?

- Я не уверен, но знаю, что она не остановится.

- Почему нет, если она ничего от этого не выигрывает?

- Я не сказал, что она ничего не выиграла, я лишь согласился, что первая львица - пустое звание.

- Ладно, и что же ей дала драка с Келли?

- Не знаю, но она выглядит так, словно у нее есть какая-то цель. В Арлекине очень

целеустремленные и мастера-вампиры, - он нацарапал кавычки у слова "мастера", - и компаньоны-оборотни.

Я могла бы расспросить его ещё, но раздался очень решительный стук в дверь. Я не слышала перед этим никаких разговоров, либо была слишком увлечена беседой, либо Магда просто подошла и уставилась на дверь, пока охранники не позволили ей постучать.

- Входи, - сказала я.

Магда не выглянула из-за двери, она просто вошла так, словно эта комната принадлежала ей. Она была высокой для женщины, почти 178 сантиметров, а значит в былые времена возвышалась над другими людьми. Волосы были светлыми и подстрижены так, что прикрывали уши, но не касались плеч. Это была прямая стрижка, что хорошо смотрелась бы на прямых волосах, но ее вились, поэтому она выглядела неаккуратно, словно кто-то начал стричь и укладывать ее, но бросил в процессе. У ее мастера-вампира были абсолютно прямые волосы, настолько же черные, насколько ее блондинистые. Серо-голубые глаза, переменчивые как небо. Сейчас они казались голубее, потому что на ней была синяя атласная пижама. Подумать не могла, что у Магды есть пижама, пастельного синего оттенка, атласная, просто не то, что я представляла. Даже одетая во что-то столь мягкое, она заполнила эту комнату, и дело не в росте, а в манере держаться. Она обратила на нас взгляд, словно ее львица смотрела на нас, и эта львица считала, что все увиденное принадлежит ей.

Не все из Арлекина были такими, а она была, даже лев Джакомо не обладал такой аурой власти. Любой альфа рядом с ней словно постоянно получал оплеухи, как будто она уверена, что была самой сильной, быстрой, лучшей в комнате, если только ты не убедишь ее в обратном, а до того момента... это место было ее. Магда заставляла меня чувствовать себя уставшей, даже когда я не была уставшей. С ней словно постоянно меряешься приборами в ожидании, что же случится дальше. Это отчасти было в природе львов, но в ее случае не только это.

Я уже вспомнила, почему не так много времени проводила с Магдой, а ведь она еще и пяти минут здесь не провела. Как я вообще собираюсь спать рядом с ней? Видимо, это отразилось на моем лице, или возможно мой запах изменился, что бы там ни было, Магда это заметила.

- Ты уже недовольна тем, что я делаю, а я пока ничего не сделала, даже не говорила.

- Твоя энергия можно сказать... резкая, - ответила я.

Трэвис выпрямился, сидя рядом со мной, и больше не обнимал меня. Он был напряжен, вопрос только отчего?

- Не понимаю, что ты имеешь в виду, - сказала она.

- Я знаю.

Взгляд Трэвиса на нее больше напоминал не другого льва, а газель. Не удивительно, что у него есть проблемы с другими львами, не удивительно, что и у Магды они есть. Просто проблемы у них противоположного характера.

- Ладно, мне нужен сон, и вам двоим придется сотрудничать, чтобы это стало возможным, - сказала я.

- Мы будем спать по обе стороны от тебя, и наши львы соединятся с твоим, чтобы помочь тебе исцелиться, - произнесла она.

- Да, но только если твоя энергия не будет заставлять меня чувствовать себя так, словно я снова и снова должна доказывать тебе, что я доминант.

Между ее светлых бровей пролегла морщинка. Нечасто встретишь естественные золотистые брови, даже у блондинок. Думаю, они смягчали ее взгляд, а может, темные брови сделали бы цвет глаз ярче, кто знает?

- Я не делаю ничего вызывающего, Анита. Я знаю, что ты Регина нашего Рекса, и никогда не говорила другого.

- Ты предлагала Никки секс, - напомнила я.

- Стандартная практика предложить себя Рексу при вступлении в новый прайд.

- Нет, это не так, - наконец заговорил Трэвис.

Она прищурилась, посмотрев на него, и ее глаза стали серыми, как дождевые облака.

- Когда-то так и было, - сказала она голосом, ставшим ниже, словно дальше зарычала бы.

- Это было тогда, пришло новое время, - возразила я.

Она обратила этот недружелюбный взгляд на меня.

- Мне известно лучше, чем когда-либо будет тебе, что будущее не предугадать, и оно очень отличается от того прошлого, что я знаю.

- Я не собираюсь извиняться за убийство Матери Всей Тьмы, Магда.

Казалось, она искренне была в замешательстве.

- Я и не жду этого от тебя, ты не должна извиняться за победу над врагом.

- Ладно, я не собираюсь извиняться, что моя победа стоила тебе привычной жизни, как насчет этого?

- И снова я не жду от тебя ничего подобного. Тебе не нужно извиняться за победу в войне.

- Погугли войну во Вьетнаме и посмотришь, как люди могут извиняться за войну, хотя думаю, эту мы не выиграли.

- Я не понимаю.

- Анита ссылается на новую историю Америки и Вьетнама. Полагаю, французы и русские были замешаны не меньше.

- Я почитаю об этом в интернете, - сказала Магда, входя глубже в комнату.

Трэвис напрягся. Я повернулась к нему.

- Если ей нужно придержать свою энергию плохиша, то тебе необходимо взять себя в руки и прекратить источать энергию жертвы.

Его светло-карие глаза потемнели, пока я всматривалась в них. Он не обращался во льва, просто злился, отчего его глаза стали темнее. Думаю, его злость была хорошим знаком, значит он был готов к драке больше, чем показывал.

- Я пытаюсь, неужели ты думаешь, что я не пытаюсь? - ответил он, и его голос тоже стал немного ниже.

- Только то, что он верлев, не значит, что он не ягненок, Анита.

- Я не ягненок, - вскинулся Трэвис, и его голос звучал еще ниже, словно для баса ему нужна грудь пошире.

Магда проигнорировала его, разговаривая со мной так, словно его и не существовало.

- Ты не в силах превратить ягненка в волка, Анита. Даже если он научится сражаться, он не будет побеждать.

На самом деле я опасалась, что она права, но все же надеялась, что Магда ошибается.

Ярость Трэвиса исходила от него жаром, и показался его зверь. Я была так близко, что чувствовала покалывание кожи. Я взглянула на него и обнаружила темно-янтарные львиные глаза на его лице.

- Ты так плохо контролируешь своего зверя, мальчик?

Мальчик встал, и я не горела желанием видеть, как Магда выбьет из него всю дурь прямо передо мной, а еще не желала снова быть раненной в попытке разнять их.

- Это не похоже на покой, - сказала я.

Трэвис оцепенел. Магда посмотрела на меня.

- Я ограничена во времени, прежде чем мне позвонят ФБР, и я должна буду вернуться на работу. Я не спала уже около суток, так что если вы, ребята, собираетесь драться, выметайтесь, а я найду других соседей по койке.

Магда опустилась на одно колено, не отводя взгляда от Трэвиса, как в боевых искусствах, когда кланяются перед поединком. Ты наклоняешься, но не отводишь пристального взгляда от противника, иначе он может надрать тебе зад, когда отвернешься. И тот факт, что Магда уделяла Трэвису так много внимания, было либо хорошим для него знаком, либо означало, что она всегда так осторожничала.

Трэвис тоже встал на колени, правда запутался в полотенце, так что был не так грациозен, но все же сделал это.

- Мне жаль, Анита.

- Пощади, моя темная королева, - проговорила Магда.

- Для начала не называй меня темной королевой. Я прощу вас обоих, если вы прекратите цапаться н ляжете в постель, чтобы я могла поспать. Вы, ребята, далеко не самый предпочтительный вариант как постельный дуэт, и если вы немедленно не возьметесь за ум, навсегда будете вычеркнуты из списка тех, с кем я могу делить постель по какой бы то ни было причине.

Магда склонила голову, глядя на меня, но я каким-то образом знала, что она все еще следит за Трэвисом. Просто из осторожности, она не видела в нем реальной угрозы.

- Мне стыдно, что я поставила свою мелочную обиду выше твоего комфорта, моя королева.

- И мне, Анита, прости.

- Отлично, я приму извинения, если мы сейчас же ляжем спать, тихо, без грызни.

Я легла и забралась под одеяло, надеясь, что так смогу ускорить процесс. Я не могла лечь на левый бок, поэтому оказалась спиной к двери. Так не пойдет. Я села на постели и попыталась подумать, может ли хоть в одной из двух других палат кровать стоять по-другому. Не думаю.

- Позволь мне лечь перед тобой, так я смогу блокировать каждого, кто войдет в дверь, чтобы навредить тебе, - предложила Магда и стянула свой голубой верх от пижамы через голову, обнажая белокожий, но очень крепкий торс с высокой, полной грудью, а прямо под этой красивой грудью яростным алым серпом пролегал шрам, от одного края которого спускалась к талии прямая линия, словно кто-то вырезал на ее теле пресловутую косу смерти. Этот шрам был красным, значит недавним, и поскольку она может исцелить почти любую рану, его просто не должно быть. У нее могли быть старые белые шрамы, но не свежие. На ее руках, груди и животе перекатывались мускулы, пока она подходила к постели. Ее тело было подтянутым и атлетичным, как у Джей-Джей, хотя благодаря генам грудь у нее была больше, в остальном она напоминала мне балерину, которая мне так нравилась.

- Ложись впереди, - сказал Трэвис. - Потому что, если дело дойдет до настоящей драки, все, на что я способен - задержать их, пока ты защищаешь Аниту.

Он скинул полотенце на пол и забрался на постель, абсолютно не смущаясь своей наготы, перелезая через мои ноги на сторону кровати у стены.

- Осознание своих границ - есть начало мудрости, - сказала Магда, стянув низ своей пижамы. Нижняя часть ее тела была еще стройнее, словно ее гены выдохлись на груди, не одарив округлыми бедрами, поэтому они были очень узкими, а ноги - длинными. Она даже двигалась больше как мужчина, нежели большинство знакомых мне женщин, хотя я видела женщин, владеющих боевыми искусствами, которые прекращали покачивать бедрами в драке или настраиваясь на нее. Я задумалась, была ли эта походка для нее естественной или выработанной веками. Задумалась, как и когда она получила этот большой шрам.

Я наконец устроилась на правом боку, прижавшись к Трэвису, с Магдой, обнимающей меня из-за спины. Ее руки были такими длинными, что она на самом деле обнимала нас обоих. Ни она, ни Трэвис, похоже, не возражали, что Магда с помощью его тела крепче прижимала меня к себе. На какое-то мгновенье мне стало неловко, когда она прижалась грудью к моим плечам. Я никогда не спала так близко к другой женщине с такой большой грудью. Не знаю точно, почему это так нервировало меня, но это факт. Если бы я могла лечь на другой бок, я бы так и сделала, у меня было бы время, чтобы привыкнуть иметь дело с чужой грудью, прежде чем заметить ее. А теперь я замечала.

- Ты напряжена, - проговорила она.

- Не люблю быть спиной к двери, - и это отчасти было так.

- Если мы встанем, я перестелю постель так, чтобы ты лежала лицом в другую сторону.

Я почувствовала себя глупо от того, что не подумала об этом, но так мы и сделали. Трэвис помог ей перестелить постель, поменяв местами одеяло с подушками. У кровати не было ни подножия, ни изголовья, так что это подошло. На этот раз Трэвис оказался позади меня, и я чувствовала себя комфортнее, ощущая, как его мужское достоинство прижимается к моей заднице, а не грудь Магды к моим плечам. Я знаю, это странно, но так уж я чувствую.

Я обняла ее рукой за талию, и из-за разницы в росте я утыкалась лицом в ее спину, тогда как наши бедра соприкасались так же, как и с Трэвисом. Он накрыл мою руку своей, тоже обнимая Магду. И опять же ни один из них не возражал.

Я думала, ничего не получится, что я не усну, и все будет казаться диким, потому что я никогда не спала с ними раньше, но измождение выбирает очень странных соседей по постели. Я засыпала под тихое дыхание Трэвиса, зная, что он уже спит. В отличии от Магды, хотя ее тело было спокойным и расслабленным, как будто она притворялась спящей или просто позволяла мне заснуть. Откуда-то я знала, что она не спит или, как минимум, на чеку. Она могла мне не нравиться, и она не обязана была помешать кому-то войти в эту дверь, это работа охранников за ней, но я была готова поставить

большие деньги на то, что до меня кто-то сможет добраться только через ее труп. Тебе не обязательно должен кто-то нравиться, чтобы ты был уверен, что он отдаст свою жизнь за тебя. Тебе даже не должен кто-то нравиться, чтобы ты сделал это за него. Ты просто должен понимать, что это твой долг, понимать, сколь многим ты готов пожертвовать ради этого долга. Магда уже потеряла одну королеву под своим присмотром, ставлю свою жизнь, что она не хотела бы потерять еще одну.

Я спала и видела во сне серое небо с золотистыми облаками, похожими на пушистых львят, медвежат и других животных. Небо вдруг стало голубым, а солнце - теплым, и послышался шум океана, хотя пляжа видно не было за холмом. Я брела на этот звук всю ночь, но так и не смогла отыскать моря.

Глава 51

Играла музыка, врываясь в мой сон и вытягивая меня из него. Я приходила в себя с туманными воспоминаниями о воде и лодке, о зомби, жонглировавших котятами, которые царапали когтями воздух. Я проснулась, свернувшись между двумя мужчинами, пытаясь игнорировать музыку. Она наконец смолкла, и я снова начала проваливаться в сон, в полумраке комнаты было так тепло. Я прижалась к мужчине передо мной, уткнувшись лицом в его спину, и не узнала запах.

Глаза распахнулись, тело напряглось, и я попыталась подавить панику. Я так долго спала, что Магда с Трэвисом были вынуждены уйти и заняться своими делами. Со мной такое и раньше случалось: раненная или вымотанная я спала так долго, что моим соседям по постели приходилось сменяться, - но логика здесь не работает. Теплое давление мужчин, зажавших меня между собой в темноте, в гнезде из простыней и тел, так успокаивало мгновенье назад, а теперь мне казалось, что я в ловушке и не могу пошевелиться.

Снова зазвучала музыка, и до меня дошло, что это звонит мой телефон. Не помню, чтобы я брала его с собой, значит кто-то принес сюда мои вещи. Эти люди заботились обо мне, так почему же так стянуло живот, и единственным моим желанием было выбраться из-под одеял и тел и схватить телефон? Я попыталась сесть и осознала вдруг, что лежала на левом боку, значит плечо хотя бы немного зажило. Я так и осталась в ловушке под одеялами, потому что они как-то опутали меня и мужчин.

Мужчина передо мной приподнялся на локте и вытянул длинную руку из постели. Он был очень смуглым, черным сейчас, но я не знала точно: это его реальный цвет кожи или кажется таковым из-за тусклого освещения. Он взял мой телефон, а я так и не узнала, кому принадлежат эти короткие, почти сбритые темные волосы и очень высокое тело. Я чувствовала, что мужчина позади меня был ниже ростом и более хрупким, но я даже не удосужилась взглянуть на него. Я просто знала, что лежала там с теми, кто мне не знаком... с кем я не спала и не просыпалась прежде.

Я забрала телефон и наконец узнала мельком увиденное лицо высокого мужчины. Это был Симус, вергиена зова Джейн из Арлекина. Я нажала на кнопку и ответила:

- Да, слушаю.

- У вас сонный голос, Блейк, - сказала специального агента Мэннинг.

Я снова устроилась на левом боку, уткнувшись лицом в спину Симуса. Мужчина позади меня тоже удобно устроился, прижавшись ко мне. Я прекратила переживать по поводу того, что не знаю их, и просто позволила себе насладиться покоем.

- Я всю ночь работала, так что да, я сонная. Простите.

- Поднимали мертвых всю ночь?

- Что-то вроде того, да. Какие новости?

- Помните, вы просили посмотреть видео еще раз?

- Да, помню.

- Пока вы оденетесь и приедете, мы должны подготовиться ко встрече с вами.

- Подготовиться ко встрече со мной? Я просто приеду, ваш напарник воспользуется волшебством своего компьютера, и мы просмотрим пленки. Просто на этот раз я подключу своп способности к поиску зацепок.

- Главный офис настоял на присутствии еще одного зрителя, который поможет вам высмотреть зацепки.

- Что это значит?

- К нам отправили еще одного агента, чтобы посмотреть записи вместе с вами и маршалом Кирклэндом, припоминаете?

Я обо всем этом напрочь забыла, плечи напряглись, и мое гнездо из тел и одеял утратило часть своего умиротворения.

- Прекрасно, я в курсе, что с главным офисом не поспоришь.

- Можете язвить. Блейк. Только то, что вы рассекаете вокруг как одинокий, мать его, рейнджер, вовсе не означает, что все остальные не подчиняются своему начальству. Работа с вами заставляет все вышестоящее руководство нервничать. Интересно почему?

- Полагаю, это был сарказм.

- Правильно полагаете.

Голос Мэннинг был безрадостным, и я не думаю, что дело было только во мне.

- Да знаю я, что большие начальники в бюро меня недолюбливают. Они считают меня занозой в заднице, недостаточно хорошо исполняющей приказы.

- Докажите, что они неправы, - сказала она.

- Не могу, потому что я заноза в заднице и приказы плохо исполняю.

Она издала короткий смешок и наконец сказала:

- Дерьмово.

- Так что мне теперь нужно делать? - спросила я.

- Не вам, рейс задерживается. Так что у вас есть время, Блейк, ещё два часа до посадки, и наш агент наконец-то прибудет.

- Приятно слышать, может, даже поем что-нибудь.

- Вы же знаете, что на этих пленках. Как я уже сказала ранее, покушать перед просмотром - возможно, хорошая идея.

И не прощаясь, она отключилась.

Глава 52

Мужчина позади меня спустился ниже, уткнувшись носом мне в спину, но по остальным частям его тела, я понимала, что он не ниже меня ростом, просто забрался глубже под одеяло.

- ФБР всегда так грубы по телефону? - спросил он.

И я замерла, потому что узнала этот голос.

- А теперь ты вся напряжена, Анита. С чего бы это?

Я обернулась, стянув простыню и посмотрев Нарциссу в лицо. Он улыбался мне, но эта улыбка не коснулась его глаз. Они были мрачными и сверкающими. Он держал себя в руках, но был зол. И я не могла винить его, учитывая, что натворили Ашер с Кейном, но мне было не понятно, почему он спал в цирке. Нарцисс редко, если вообще когда-то такое было, покидал свой клуб, свой дом - "Нарцисс в цепях".

Он приподнялся на локте, по-прежнему мне улыбаясь. Его короткие черные волосы растрепались со сна, но надо признать, его худощавое треугольное лицо было привлекательным. Вокруг его больших карих глаз растекся черный карандаш, словно он плакал, но я-то знала, что он просто уснул с карандашом и тушью. Возможно, он вообще никогда не смывал косметику, но спорить готова, он очень спешил сюда. Обычно Нарцисс спал днем, а работал по ночам, так же, как и я.

- Выглядишь так, словно увидела привидение, милочка, - проговорил он, и горечь его слов соответствовала жесткости взгляда.

Я с трудом сглотнула и наконец смогла сказать:

- Просто не ожидала увидеть тебя здесь, Нарцисс. Обей клана гиен не принимает вызовы на дом.

- Разве не предполагается, что мы сотрудничаем?

Он подтянулся на постели выше так, что мы лежали, опираясь на локти и глядя друг другу в глаза с расстояния нескольких сантиметров. Слишком интимно для нас с ним, поэтому я попыталась сесть.

Но он схватил меня за руку, не сильно, не больно, но мне это не понравилось.

- Если я скажу: "Не трогай меня", ты ответишь: "Но я же трогал тебя гораздо больше, пока мы спали". Так все будет?

Нарцисс улыбнулся, но глаза его по-прежнему оставались сверкающе холодными или обжигающими, но это был жар ярости, не секса, не чего-то позитивного. Он держал меня за руку так нежно, словно я с легкостью могла высвободиться. Я не пробовала, потому что, если он затеет со мной из-за этого драку... оно того не стоит, пока. Только по присутствию Нарцисса здесь я понимала, что Жан-Клод приложил все силы, чтобы разгрести тот бардак, что сотворил Ашер с местными гиенами. Уверена, помощь Нарцисса в моем таком лечении - часть компромисса, чтобы удержать его от объявления войны или требований головы Ашера, или просто от убийства Кейна, который был одной из гиен низшего уровня, а в сообществе гиен это означало, что его жизнь и смерть были целиком во власти его короля, его Обей, Нарцисса.

- Да, все так и было бы, - ответил он.

- Тогда давай пропустим это, - предложила я.

Он улыбнулся.

- Давай.

- Мне нужно одеться и отправляться играть в "казаки-разбойники".

- Оставь нас, Симус, - велел Нарцисс.

Симус вылез из постели. Я обернулась гак, чтобы посмотреть на него, он был больше 180 см ростом, так сильно вывернуть голову я не могла.

- Не уверена, что оставить нас наедине - хорошая идея.

Симус засомневался и остановился, уставившись на нас.

От Нарцисса пахнуло жаром и энергией, словно открылась дверца работающей духовки. Я опустила взгляд на его руку, почти обжигающую мою кожу. Боже, он был таким сильным. Я конечно знала об этом, уже ощущала раньше, но недолго и не так, как сейчас.

- Либо я твой король, либо нет! - выплюнул он эти слова. - Если нет, тогда оставайся, но если да - проваливай нахрен!

Симус припал на одно колено, склонив голову, но не отводя взгляда так же, как и Магда чуть ранее.

- Ты мой король.

- Но эта вампирская сучка Джейн призывает гиен, всех гиен, как какая-то долбанная сирена.

Теперь он стискивал мою руку сильнее. Зверь охватил его почти видимым пламенем. И на него откликнулся мой новый внутренний зверь. Я до сих пор с такой осторожностью держалась подальше от гиен, с такой осторожностью. Большую часть своих зверей зова я привязывала случайно, ими становились те, кто оказывался по близости во время крупных метафизических скачков. Мне не хотелось связывать себя с еще большим количеством людей, и Жан-Клод призывал меня думать тщательнее, прежде чем выбрать кого-то по политическим или личным причинам, поскольку животные зова могли стать частью нашей поли-группы.

Нарцисс посмотрел на меня, из его рта с тонкими, хорошо очерченными губами вырвался низкий животный звук. Обычно он наносил помаду, чтобы визуально сделать губы полнее и пухлее. А сейчас они были просто розовыми, и я видела их настоящую форму. Я осознала две вещи: во-первых, кто-то включил свет, и теперь я различала, насколько бледная его кожа, какого глубокого карего цвета глаза и естественного розового оттенка губы; во-вторых, я пыталась поднять руку, чтобы коснуться и очертить линию его губ.

Он все еще держал меня за руку, поэтому я не могла дотянуться до него, но все же пыталась коснуться его лица. Мы не отводили взгляда друг от друга.

- Вон, - велел Нарцисс, и ни один из нас не посмотрел, как Симус направился к двери, но сейчас в комнате был кто-то еще. Я чувствовала их, и Нарциссу нужно было просто поднять взгляд и увидеть их.

- Все вы, вон отсюда!

- Я не одна из твоих гиен, и не ты подписываешь мне чеки.

Это был Дино. Не будь я в нескольких сантиметрах от самого сильного оборотня в этой комнате, я бы обернулась посмотреть на большого парня. Интересно, как вообще Симус протиснулся мимо него, они оба были такими большими, как два грузовика в туннеле.

Я едва не улыбнулась своей же шутке, но смотря Нарциссу в лицо, чувствуя, как он все крепче сжимал мою руку, мне казалось, он не понял бы юмор. Мне было тяжело дышать вблизи ко всей этой энергии. Он был жаром, солнцем и... Я чувствовала запах той же сухой травы, выжженной солнцем, что и при появлении моей львицы. Я чуяла запах родины или территории моих зверей, я просто знала об этом, как и о том, что гиены и львы обитают в одной среде, и задрожала, ощущая этот запах. Словно гиена пахла домом, и моя львица пробудилась.

Нарцисс рванул меня ближе, сокращая те несколько сантиметров, что были между нами, чтобы принюхаться к моему лицу.

- Не ради твоей львицы я пришел.

Я ощутила, как Дино навис над кроватью еще до того, как Нарцисс поднял взгляд.

- Будь очень осторожен, прежде чем сделать что-то еще, крыса, - проговорил он низким, рычащим голосом, но очень спокойным, тщательно выговаривая каждое слово. Я понимала, почему он так следит за своими словами, потому что не уверен, что, если сорвется в этом, не потеряет контроль и в остальном. У меня такое тоже бывало, в основном когда держала кого-то под прицелом.

- Отойди, Дино, - велела я, тихо и спокойно. Я смотрела Нарциссу в глаза с расстояния нескольких сантиметров, меня обволакивал жар его зверя, он почти до боли сжимал мою руку. Ему хотелось сорваться на ком-то, так сильно.

- Не думаю, что это хорошая идея, Анита.

- Я твоего мнения не спрашивала. Это приказ, - ответила я, смотря только на Нарцисса. Моя гиена пробудилась и взглянула на него, но не пыталась подойти ближе. Она вела себя осторожнее, чем большинство моих зверей, учуяв потенциальную пару.

- Анита...

- Выйди, Дино. И пришли того, кто не навредит.

Нарцисс посмотрел на большого парня.

- Ты слышал свою госпожу, а ведь она подписывает твои чеки.

Он говорил спокойнее, то жуткое напряжение покинуло его.

Про себя я подумала: "Ну, технически чеки подписываю не я", но решила не придираться, потому что ситуация налаживалась. Дино наконец подчинился нам, и мы вдруг остались наедине в нескольких сантиметрах друг от друга, обнаженные, я купалась в его силе словно в теплой, почти горячей ванне.

- Спасибо, что помог мне исцелиться, - сказала я, голос все еще был тихим и спокойным, как будто я боялась спугнуть его.

Он нахмурился и растерял часть своей ярости во взгляде.

- Всегда пожалуйста, но ты не хочешь спросить, почему Жан-Клод отправил меня спать с тобой?

Его голос стал спокойнее, а сила поутихла и стала похожа на ванну, в которой можно расслабиться и получить удовольствие, а не свариться заживо. Он обладал такой силой, благодаря которой стал Обей клана, и благодаря которой другие лидеры терпели его ультиматумы. Они все уважали силу.

- Чтобы ты помог мне исцелиться, - ответила я, почти прошептала.

- Я устал от игр, Анита. Ты знаешь, что случилось, или нет?

- Ты о той дурости, в которую Ашер втянул Кейна?

Он слабо улыбнулся.

- Дурость... Я со средней школы этого не слышал.

- Предпочитаешь мудачество, идиотство, ублюдочность, просто задницу? Тормозни меня, когда я подберу то, что тебе понравится, у меня миллион вариантов.

Его улыбка стала чуть шире.

- Ну, мне нравятся задницы.

Это заставило меня ухмыльнуться.

- Тогда я так и сказала.

Его энергия стала ещё спокойнее, и он перестал так крепко стискивать мою руку.

- Как только я сегодня не называл Ашера.

- И как он это воспринял?

- Понятия не имею, мы с ним еще не встречались.

- То есть ты оскорблял его в его отсутствие? - уточнила я.

Он ухмыльнулся.

- Мне нравится, да, я оскорблял его в его отсутствие. Боялся того, что сделаю с ним, когда увижу.

Он отпустил мою руку и просто устроился на боку. Я повторила его позу, так что мы лежали лицом друг к другу, но не касаясь.

- Говорила же Кейну, что ты захочешь прикончить их обоих.

- Слышал, ты с ним говорила, - Нарцисс рассмеялся, но его взгляд так и остался мрачным, снова наполнившимся гневом. - Слышал, ты кормилась на нем и оставила трястись на полу, после своей угрозы сделать его своей гиеной зова и навсегда разорвать их с Ашером связь.

- Я сама была просто в бешенстве, когда он сказал, что они натворили.

- Ты правда связала бы себя с Кейном на целую вечность?

- Нет уж, я глупостей не совершаю, а он должен быть по-настоящему глуп, чтобы не понимать, что значит для него быть зверем зова Ашера.

- Я в праве убить его, - он сказал об этом со спокойным выражением лица, смотря на постель в раздумье.

- Встреть ты его или Ашера, когда впервые обо всем узнал, мог бы так и поступить.

Тогда он посмотрел на меня, и злость его отступила.

- Его жизнь принадлежит мне, если я пожелаю.

- Это так, но ты здесь со мной отчасти потому, что не убил ни его, ни Ашера.

Вот тогда он рассмеялся, по-настоящему рассмеялся и обнял меня.

- Он так глуп. Как мог я любить кого-то, кто так чертовски глуп?

Я обняла его в ответ и, уткнувшись лицом в изгиб его шеи, ответила:

- Не знаю, но Жан-Клод тоже его любит, и я люблю. Или любила.

Он отстранился немного, только чтобы взглянуть мне в лицо.

- Ты больше не любишь Ашера?

- Думаю, больше нет.

- Научи меня прекратить его любить.

- Он сам научит тебя так же, как научил меня и Натаниэля. Нам нравится, как он доминирует над нами в постели и подземелье, но...

Нарцисс счастливо содрогнулся.

- У него талант к сексу и боли.

Его взгляд был немного расфокусирован, когда он говорил об этом, и это было одной из причин, почему он терпел Ашера.

- Но, - продолжила я, - еще он научил всех нас тому, что других людей ценит больше, чем нас, и, если у тебя есть чувство собственного достоинства, в конце концов ты устанешь от этого дерьма и двинешься дальше.

- У тебя есть много вариантов, с кем ты можешь двигаться дальше, - сказал он.

- Ты спал, ну или был топом почти для всех своих вергиен... когда-то. Ты создал для себя гарем, насчитывающий сотни.

- Это было до того, как нас захватил Химера, и я понял разницу между мускулистыми мужчинами и настоящими бойцами. Я исправил эту ошибку, набрав тех, кто больше не даст никому снова нам навредить.

Его взгляд был наполнен воспоминаниями, гневом и чем-то еще, что я не могла определить. Тогда его захватили и использовали, чтобы заставить остальных гиен делать то, что хотел Химера. Я до сих пор помнила пыточную комнату, где были подвешены некоторые вергиены с отрезанными конечностями. Они в конце концов снова отрастили бы их, так что Химера устроил целый лес, подвесив их к потолку комнаты. Я пряталась там в темноте, посреди крови и тех немногих, кто пережили пытки.

Нарцисс дотронулся до моего лица, освобождая меня от воспоминаний и заставляя снова взглянуть на него.

- Вряд ли я когда-нибудь смогу отблагодарить тебя за то, что ты убила его и освободила моих гиен от этого злобного куска дерьма.

Я улыбнулась, зная, что мои глаза все еще были наполнены призраками прошлого так же, как и его. Я отняла его руку от своего лица и положила ее над одеялом, сжимая, словно нам было по пять лет, и одному из нас приснился плохой сон.

- Я была рада положить конец его мучениям.

- Знаешь, я ведь наслаждался, когда он сделал это со мной в первый раз.

- Я знаю, насколько тебе нравится боль.

- Да уж, сильно, - он усмехнулся, а затем его взгляд снова помрачнел. - Ему не нравилось, насколько сильной болью я могу наслаждаться, потому что это означало, что он не может сделать мне по-настоящему больно. А он этого хотел, хотел найти то, что даже мне не будет приносить удовольствие. Он был почти истинным садистом, причинение боли было для него афродизиаком. До Химеры мне казалось, что я наслаждаюсь, причиняя боль, но у меня есть границы, которые я не хочу пресекать вне своих фантазий. Я не хочу уничтожать своих любовников, пока они не станут бесполезными и сломанными, а Химера хотел именно этого.

Я сжала его руку.

- Но он не сломил тебя, ты все еще здесь, все еще Обей клана, а он мертв.

Нарцисс улыбнулся, но глаза так и остались печальными.

- Он не сломал меня, но оставил несколько новых трещин там, где, как мне казалось, я был нерушим.

- Мне жаль, Нарцисс.

- Жаль чего?

- Что я не убила его раньше.

Он улыбнулся.

- Я благодарен, но не настолько, чтобы стерпеть это оскорбление.

- Ты не можешь стерпеть его. Это выставит тебя слабым перед твоими гиенами.

- Ты понимаешь, - проговорил он, изучая мое лицо.

- Гиены и львы очень зациклены на победе самого сильного и могущественного. Даже больше, чем другие животные группы.

- Да, - ответил он, тихо, не так, словно был этому рад.

Я смотрела на этого изящно выглядящего мужчину и понимала, что это было для него физически тяжелее, чем я могла представить, ведь он пробился на вершину одной из самых жестоких животных групп. Общество гиен не для неженок, а именно ей и был Нарцисс. Он мог с легкостью носить и красивое вечернее платье в своем клубе, и хорошо сидящий костюм. Обычно его глаза были накрашены ярче, чем у меня, он был активным геем, но все еще оставался Обей, оставался королем. В нашу первую с ним встречу у меня это в голове не укладывалось.

- Я потребовал голову Ашера, а когда Жан-Клод отказал, я сказал, что убью Кейна, и, если гибель зверя зова Ашера убьет его самого, что ж, пусть будет так.

- И Жан-Клод отговорил тебя.

- Отговорил. А теперь скажи мне как. Или вернее, что он сказал мне такого, что заставило меня захотеть пожалеть этих двух идиотов.

- Думаю, я догадываюсь. Он предложил тебе приблизиться к трону.

- Да, - он казался удивленным. - Не ожидал, что ты будешь так спокойна на этот счет.

Я немного нахмурилась.

- Ладно, я думала то, что ты спишь здесь - часть этого соглашения, ну, то есть ты буквально ближе ко мне, к нему, но полагаю тебе нужно мне что-то рассказать. У меня такое чувство, что я что-то упускаю.

- У тебя нет гиены зова, пока. И нет кого-то более подходящего для королевы, чем король.

Я нахмурилась сильнее.

- Когда мы последний раз разговаривали, ты велел мне держаться подальше от твоих гиен, потому что я девчонка, а гиены по своей природе матриархальны. Ты беспокоился, как бы я не захватила твой клан.

- Мне пришлось принять женщин, чтобы все новички натуралы были счастливы, - сказал он, закатив глаза.

- Итак, в клане теперь есть женщины, но ты все еще король.

- Я не просто король, я истинная королева и, очевидно, я достаточно девчонка для их внутренних зверей.

Нарцисс выглядел как мужчина, но видимо все женские детали тоже присутствовали. На самом деле, и то, и другое функционировало настолько хорошо, что он даже забеременел от изнасиловавшего его Химеры. Он потерял ребенка, не могу сказать, что мне жаль, ни к чему Химере плодить таких же монстров, как он, да и Нарцисс был не самым уравновешенным человеком, хотя, насколько мне известно, он хотел ребенка.

- И пока в тебе достаточно женщины, ты решил, что я не такая уж угроза?

- Поэтому и из-за госпожи Симуса Джейн.

- Ты только что назвал ее перед Симусом сиреной.

- Она хочет завладеть моим кланом, добавить его к своей энергетической базе, Анита. Утверждает, что хочет подарить Жан-Клоду по-настоящему верного ему и уважающего иерархию вампира с подвластными гиенами, в отличии от Ашера, который использует нас только как средство устрашения: делай то, что я хочу, или увезу гиен, оставив вас без охранников и соответственно без защиты.

Задав следующий вопрос, я всматривалась в его лицо:

- Слышала, ты подстрекал Ашера с помощью твоего клана свергнуть Жан-Клода и встать у руля.

Он легонько повел плечами.

- Я думал об этом, но Ашер слишком слаб, чтобы занять место Жан-Клода, даже если я буду рядом с ним.

- Дурака не исправишь, - заметила я.

Нарцисс уставился на меня, словно не мог понять, о ком я.

- Я имею в виду Ашера. Тебе не изменить того, как глупо он относится к политике и силе. Он руководствуется только своим сердцем, как в этом идиотстве с Кейном.

- Это не сердцем он руководствуется, Анита, а членом.

- Не веришь, что он любит Кейна?

- Не верю, что он хоть кого-то по-настоящему любит, кроме Жан-Клода, и раз он не может быть с ним, то пытается найти тех, кто заполнит пустоту в его сердце.

- Они с Жан-Клодом любовники, - напомнила я.

- Но тебя Жан-Клод все еще любит сильнее, чем Ашера, и именно этого наш златовласый вампир не может вынести - быть вторым.

- Он не настолько амбициозен, - сказала я.

- О, он не из тех, кому важно быть первым во всем, но он похож на женщину, которой необходимо быть самой красивой девчонкой в комнате, или на мужчину, который должен быть самым крутым парнем на вечеринке или лучшим бойфрендом. С ним то же самое, разница лишь в том, что Ашер хочет быть на первом месте для либидо и сердца каждого, но его собственное сердце принадлежит только одному.

Я сжала его руку.

- Мне жаль, что он такой индюк.

- Но такой красивый индюк, - проговорил Нарцисс.

Я вздохнула.

- Это правда, увы. Мы и половины этого дерьма не стали бы терпеть, не будь он так красив.

- И так хорош в постели, - добавил Нарцисс.

- И в подземелье, - сказала я.

Мы в унисон вздохнули.

- И с ним не могу, и без него не могу, - заключила я.

- И убить не могу, - продолжил Нарцисс.

Мы снова вздохнули.

- Я был так зол, что еще с утра собирался прийти сюда и потребовать с тебя ответа, но ты была так мила, и я знаю, что Ашер и тебе сделал больно, - он обхватил мою ладонь своими руками и посмотрел мне в лицо, так искренне. - Рассмотришь ли ты меня на место твоей гиены зова, Анита?

Это прозвучало как предложение, поэтому я отнеслась к нему со всей серьезностью.

- Ну, есть одна загвоздочка: тебе не нравятся девушки, а я как раз одна из них.

- Не принадлежи ты к линии вампиров Белль Морт и остальных горячих штучек, это не было бы проблемой. Большинство вампиров выбирают своих зверей зова по силе, а не сексуальной совместимости.

- Да знаю я, но как бы я ни старалась, все равно всё сводится к страсти, любви и семейному счастью, поэтому то, что тебе не нравятся девушки, проблема для нас обоих.

- Если в этом все дело, я готов попытаться.

Должно быть, я выглядела шокированной, потому что он рассмеялся и потрепал меня по руке.

- О, у тебя такой вид.

Нарцисс откинулся на спину, хохоча.

А я просто лежала там, позволяя ему смеяться, потому что не знала, что сказать.

Наконец, достаточно успокоившись, он проговорил:

- Будь ты мужчиной, мы могли бы хорошо повеселиться.

- Но я не мужчина, - напомнила я.

Он взглянул на меня с сияющим отголосками смеха лицом.

- Слышал, твоя киска такая же тугая, как задница. Вполне может получиться.

Я одарила его далеко не дружелюбным взглядом и села, придерживая простынь на груди, полагаю, больше для своего комфорта, потому что Нарциссу на грудь было плевать.

- Жан-Клод бы этого не сказал.

- Он и не говорил.

Он снова стал серьезным.

- Если Ашер...

- Как же было бы забавно позволить тебе так злиться на его вампирскую задницу, но нет, это был и не он.

Я нахмурилась.

- Не так уж много людей, которые могли бы об этом знать и так сказать обо мне. На самом деле никто не стал бы обсуждать это с тобой.

- Кое-кто все же обсудил, клянусь. Я говорил с ним, когда Жан-Клод предложил мне стать твоей гиеной зова, чтобы я не убил Ашера и не развязал войну из-за оскорбления.

- Ты правда угрожал пойти войной на оборотней и вампиров Сент-Луиса из-за этого?

Он выглядел смущенным, не думала, что когда-нибудь это увижу.

- Возможно, я так сказал.

- Поэтому ты позвал того, кто по мальчикам, но при этом был со мной, чтобы спросить его об этом? Чтобы получить подсказку? Узнать его мнение?

- Что-то вроде того, да.

Я нахмурилась. Кто это, черт возьми, может быть?

- Я буду гадать, пока ты не скажешь, кто это был.

- Я скажу при одном условии.

Я хмуро взглянула на него.

- Каком?

- Ты не тронешь его из-за этого. Мне было нужно, чтобы кто-то, кто в основном по мальчикам, честно сказал мне свое мнение, ведь ты права, я не поклонник женщин. По правде сказать, женские прелести мне не кажутся привлекательными.

- Мне тоже больше по душе мужские прелести, так что не мне тебя винить, но я не представляю, как быть с тем, кого не возбуждают мои половые органы.

- Честно, - заметил он.

- Так кто это сказал? - спросила я.

- Байрон.

Я нахмурилась. Байрону было пятнадцать, когда он умер, поэтому он навеки остался в том возрасте старшей школы, когда мальчишки подрастают и только начинают обзаводиться мускулами. Он никогда не завершит этот процесс взросления, мы никогда не узнаем, как он будет выглядеть в двадцать.

- Байрон? Мы с ним спали лишь однажды. Тогда нужно было экстренно накормить ardeur.

- Да, но с тобой он смог кончить, а у него получалось это только с тремя женщинами, за все время, включая тебя.

- Хм... Я этого не знала.

- Это огромный комплимент, Анита.

Я нахмурилась сильнее, и начала зарождаться головная боль.

- Ладно, думаю, я смогу принять это как комплимент.

- Именно ardeur может помочь нам сойтись друг с другом. Ты отпустишь его на мне и, думаю, даже для меня станешь неотразима.

- Непривлекательные женские прелести и прочее? - уточнила я, одарив его взглядом и приподняв бровь.

- Не смотри на меня так. Думаю, нам нужно быть друг с другом предельно честными, или ничего не получится.

- Не уверена, что и так получится.

- Я понимаю, но если мы не будем честны, то все точно обречено на провал.

Я взглянула на него, такого серьезного в этой постели, с потекшим карандашом для глаз и растрепанной прической, что выглядела почти стильно. Он был их тех, кто выглядел прекрасно, только проснувшись, в отличии от меня.

- Ты должна еще кое о чем узнать, прежде чем дать ответ, - сказал он.

- О чем?

- Ты же знаешь, что таких интерсексуальных людей, как я, обычно называют гермафродитами.

Я кивнула.

- У меня есть и мужские, и женские нормально функционирующие органы.

- Да.

- Просто знать об этом - одно дело, а вот действительно видеть и касаться - совсем другое. Одних это интригует, других - шокирует и пугает, поэтому тебе нужно увидеть все до того, как ты примешь решение.

Я скользнула взглядом по его телу, накрытому простыней. Я не нервничала по этому поводу, пока он не заговорил о возможных вариантах, а теперь вдруг была не слишком уверена, что хочу увидеть это представление.

- Знаешь, мне не казалось, что обнаженным ты выглядишь как-то странно, пока ты не сказал об этом.

Оп всмотрелся в мое лицо, с циничным выражением на его собственном.

- Серьезно, верится с трудом. Большинство либо интригует, либо пугает моя... особенность.

- Честное слово, я не слишком задумывалась над тем, как может выглядеть твой "нижний этаж", извини уж.

- Думал, отчасти в этом твоя проблема в отношении меня.

Я покачала головой.

- Моя проблема в том, что когда мы встретились, ты позволил моим словам и правилам своего клуба навредить людям, которых я люблю и за которых волнуюсь.

- Кстати, прости за это. Я честно не понимал, что они делают с ними, особенно с Натаниэлем. Я бы никогда не позволил им оставить лезвия в его теле так надолго, что оно начало исцеляться с ними внутри.

Я до сих пор помню момент, когда наконец увидела, что люди Химеры сделали с Натаниэлем. Ярость вернулась ко мне, отчего ладони сжались в кулаки прежде, чем я поймала себя на этом и остановилась.

- Это был твой клуб, твои правила, Нарцисс, и в комнате была вергиена, которая доложила тебе об этом.

- Твои глаза стали почти черными от злости при одном лишь воспоминании об этом.

Я одарила его своим по-настоящему мрачным взглядом. И в темноте внутри меня показалась моя гиена, взглянув своими золотисто-карими глазами, она снова вела себя не так, как большинство моих зверей вблизи животных своего же вида. Похоже, она не жаждет приблизиться к нему, но почему?

- Я считал, что мой человек докладывал мне обо всем той ночью, Анита, но клянусь, это было не так.

- Уверена, ты насмехался надо мной, сказав, что я сама виновата, когда заставила тебя приказать им остановиться и дождаться меня.

- Я понятия не имел, что именно они делали. Клянусь своей честью, хотя судя по моей репутации у меня ее нет.

- И это еще одна причина, почему мы с тобой не общаемся.

- А у тебя репутация безжалостной убийцы, что для меня не является проблемой, но ты еще метафизически могущественная женщина. И я не хочу видеть тебя рядом с моими гиенами.

- Думаешь, я их захвачу.

- Да.

- Когда я буду кормить на тебе ardeur, я буду питаться от каждой гиены, которая с тобой как-то метафизически связана. Уверен, что хочешь этого?

- Не уверен, но я видел тебя с веркрысами Рафаэля. Они очень и очень преданы тебе, но по-прежнему верны ему. Ты не отняла их у него. Ты сотрудничаешь с ним, и его сила возрастает.

- Крыса не является моим внутренним зверем, в отличии от гиены.

- Думаешь, из-за этого все может быть по-другому? - спросил он.

- Просто говорю, что это возможно. Но не знаю наверняка и не хочу, чтобы ты откупорил бутылку, а затем выяснил, что шампанское стоит дороже, чем ты рассчитывал.

Он улыбнулся.

- Мне нравится метафора, но вообще-то я не люблю ни шампанское, ни сухое вино. Люблю что-нибудь послаще, без горечи.

- Я тоже не люблю ни шампанское, ни сухое вино. Черт, я вообще вина не люблю. Пью их только потому, что Жан-Клод может через меня попробовать их вкус, а он скучает по хорошему вину.

- Так ты винишь меня в том, что Химера заставил пережить Натаниэля.

Я кивнула.

- А я избегал тебя, потому что боялся, что ты можешь поступить так же, как пытается эта сука из Арлекина.

- Не знала, что Джейн доставляет тебе проблемы. Нужно было прийти к нам и рассказать об этом.

- Прийти к тебе и Жан-Клоду и признаться в том, что я как король не могу справиться с одним мастером вампиров, призывающей гиен? Нет уж. Короли не показывают свою слабость перед другими королями, Анита, если хотят сохранить корону.

- Тогда не позволяй глупости Ашера заставить тебя сделать то, о чем ты потом будешь сожалеть, - сказала я.

- Я здесь не с позиции слабости, Анита. Я здесь потому, что среди волков, леопардов, львов, крыс и всех остальных гаденышей пока недостаточно новых бойцов, чтобы с уверенностью победить меня.

Я старалась сохранить ничего не выражающее выражение лица, но знала, что мой пульс ускорился, и сердцебиение наверняка выдало меня ему.

- Неужели вы думали, что я не замечу то, что вы делаете? - он сел и прорычал мне в лицо. – Я Обей своего клана! Ашер не настолько вскружил мне голову, чтобы я перестал присматривать за всеми вами ублюдками.

Его гиена вспыхнула над ним и перекинулась на мою кожу, и от этой силы у меня перехватило дыхание.

Он склонился ближе.

- Скажи мне честно, Анита, почувствуй ты такую большую силу от кого-то другого, он бы уже был в твоей постели?

- Ты и так в моей постели. Возможно. Но тебе нравятся мужчины, а я не один из них.

- Ardeur способен заставить кого-то отбросить свои предпочтения и просто возжелать тебя или Жан-Клода. Ты же знаешь.

- Да уж, но, когда ты применяешь силу, чтобы переспать с тем, кто тебя не хочет – это изнасилование, и ни один из нас этого не хочет.

Жар его зверя исчез, словно свечу задули. Он откинулся на спину в гнезде из простыней и просто смотрел на меня. Он казался удивленным.

- Ты веришь в это, действительно веришь.

- Действительно верю. Почему это так удивляет тебя?

- Ашер рассказывал мне, что они с Жан-Клодом творили при дворе Бель Морт. В том числе об изнасилованиях, и Ашер скучает кое по чему из этого.

- Жан-Клод нет, - сказала я.

- Он так говорит тебе.

- Спроси его сам, ты достаточно силен, чтобы почувствовать его ложь, - мы уставились друг на друга и между нами не было никакого сексуального напряжения. И я произнесла вслух: - Вот, вот поэтому я и не рассматривала тебя как сексуального партнера.

Он нахмурился и неопределенно взмахнул рукой.

- Почему поэтому?

- Ни ты, ни я на самом деле не увлечены друг другом. Настолько мы не во вкусе друг друга.

В его взгляде был и цинизм, и усталость. Он по-прежнему выглядел молодым и привлекательным в стиле "только что проснулся", но еще и утратившим вкус к жизни, словно он уже все видел и все попробовал, а я была такой наивной.

- Анита, о, Анита, из-за тебя я чувствую себя старым.

- Я либо старше тебя, либо мы ровесники.

- По годам - возможно, но что касается опыта... - он покачал головой.

- Вероятно, я видела вещи похуже, чем ты. Я же коп, помнишь?

- Но отчего-то в эмоциональном плане ты не похожа на них. Твой взгляд на любовь и секс такой незрелый, что это... - он вздохнул, покачал головой и наконец продолжил: - отрезвляет, словно с тобой вообще не позаигрываешь. От тебя веет обязательствами и обещаниями, которые ты намерена исполнить.

Я пожала плечами.

- Стараюсь сдерживать обещания. Думаю, так все должны делать.

Нарцисс улыбнулся, но во взгляде все еще остались циничность и настороженность.

- Преследуя свои цели, я лживый ублюдок.

- Не смей лгать ни мне, ни Жан-Клоду, ни кому-то еще, кто мне важен.

- И что если я солгу?

Я просто посмотрела на него.

- Этот взгляд... Такой опасный.

- Такой же опасный, как сердечный приступ, - сказала я.

Он улыбнулся и закрыл глаза, чтобы я не видела, как он размышляет над чем-то. А затем обратил на меня взгляд своих карих глаз, который соответствовал улыбке.

- Так ты готова сыграть в "я покажу свое, а ты мне свое"?

Не знаю, что бы я ответила, но дверь вдруг открылась и вошел Жан-Клод, на нем был такой же темно-синий халат, как и его глаза.

- Ма petite, Нарцисс, вижу, вы еще не передрались, значит дела обстоят лучше, чем я боялся.

- О, мне не нравится бить девчонок, а вот мальчиков... всегда рад отшлепать маленьких плохих мальчишек, - сказал Нарцисс, перекатившись на спину и приняв более развратный вид, чем был, пока мы были наедине. - Хочешь снова побыть моим маленьким плохим мальчиком, Жан-Клод?

- Завязывай, Нарцисс, - велела я. - Пока Жан-Клод не вошел в комнату, ты вел себя как разумный человек. Не возвращайся к этой нездоровой сексуальности.

Он обратил свою сексуальную, хищную улыбку на меня.

- Считаешь меня сексуальным? Правда?

Он изогнулся под одеялом, потягиваясь, словно кот, кошки правда не настолько знают свои сильные стороны. Они не пытаются притягивать взгляды к их паху, виляя бедрами, словно на сцене "Запретного плода".

- Я никогда не утверждал, что ты не умеешь двигаться, Нарцисс, - напомнил Жан-Клод, подойдя ближе, чтобы взять меня за руку, и глядя на мужчину в постели.

- И все же больше не хочешь играть со мной, - проговорил Нарцисс, притворяясь обиженным.

- Я не наслаждаюсь той игрой, которую ты предпочитаешь, Нарцисс.

- Ты пришел как раз вовремя для "я покажу свое, а ты мне свое", - сказал Нарцисс. - Но ты, конечно, не увидишь, что там у меня, а я не увижу тебя. Это занятие "покажи и расскажи" только для нас с Анитой, не так ли, ma petite?

- Никогда больше не называй меня так. Только Жан-Клод может так меня звать.

- Оооой, милые прозвища только для друг друга, мне нравится.

Я вздохнула.

- Со мной в этой постели был тот, с кем есть о чем разговаривать. Но в комнату входит Жан-Клод, и ты снова становишься карикатурой, прячась за флиртом и этим раздражающим дерьмом. Почему?

- Что почему? - спросил он, прекратив извиваться под одеялом и посмотрев на меня.

- Почему ты устроил представление, как только Жан-Клод вошел в комнату?

Он моргнул, и теперь мне было известно, что таким образом он что-то скрывает в своем взгляде.

- Не понимаю, о чем ты, дорогуша.

Я не стала давить, либо он не хочет отвечать, либо сам не знает, почему начинает вести себя странно рядом с Жан-Клодом.

- Ладно, просто покончим с этим. Мне скоро нужно будет встретиться с ФБР. И не называй меня дорогушей.

Нарцисс посмотрел на меня, а затем покосился на Жан-Клода, сказав:

- Но, если тебе нужно представление, тыковка, я могу тебе его устроить.

- Не зови меня тыковкой.

- Ну, раз ты так настаиваешь, печенюшка.

Я склонила голову на плечо Жан-Клода. Халат был атласным, и ткань была мягкой и приятной, а от того, что этот халат был на нем, было еще приятнее. Он обнял меня, и я прильнула к его телу, позволяя ему держать меня, позволяя всему остальному подождать минутку.

- Ненавижу вас обоих, совсем немного, прямо сейчас.

Мы немного отстранились друг от друга, только чтобы взглянуть на Нарцисса, но не разрывая объятий.

- Отчего ты ненавидишь нас, mon ami?

- Мне казалось, что меня есть кому обнимать, но проснулся этим утром и выяснил, что все было ложью. Какое-то время я буду ненавидеть всех счастливых влюбленных.

- Мы все проснулись и обнаружили, что наши возлюбленные предали наше доверие, - сказал Жан-Клод.

- Но у вас есть другие возлюбленные, у меня их нет.

- Брехня, - вмешалась я. - Ты ещё дальше от моногамии, чем мы.

- Верно. У меня есть другие любовники и партнеры по игре, но никто из них не наденет кольцо мне на палец. Ашер собирался сделать это.

Мы с Жан-Клодом уставились на него.

- Он обещал жениться на тебе? - уточнила я.

Он смотрел на нас своими большими карими глазами, с черными дорожками слез и потекшим карандашом. Белые простыни обвивали верхнюю часть его тела, словно взъерошенные крылья падшего на землю. Будь у ангелов утро, полное горя, они могли бы выглядеть именно так.

Ангелы бы, конечно, не рыдали черными слезами, скорее всего, это был бы кто-то другой, если бы ангел или демон пролил настоящие слезы. Если бы ангел, которого я видела, вообще заплакал бы, это скорее были бы огненные слезы. Думаю, демон мог бы по-настоящему заплакать, но я была слишком занята цитированием Библии, чтобы спросить у него.

- О, mon ami, мне так жаль.

- Не нужно жалеть меня, Жан-Клод, помоги мне заставить пожалеть его.

- Чего ты хочешь от нас?

- Ты отговорил меня от убийства одного из них. По Кейну я скучать не буду.

- Но Ашер не вынесет его гибели, и его нам будет не хватать, - возразил Жан-Клод.

- Иногда, - согласился Нарцисс.

Жан-Клод мудро не стал развивать эту тему.

- Ты не хочешь связывать себя с нами из-за мести, Нарцисс.

- Я бы хотел связать себя с тобой, Жан-Клод, а вот ты больше не желаешь играть со мной в "свяжи меня, привяжи меня".

- С тобой нет.

Нарцисс взглянул на меня.

- По словам Ашера, ты прямо асс по части жести, печенюшка, не хочешь поиграть со мной?

- Не называй меня так, слышала я твои представления о жести, так что нет, так жестко я не играю.

- Ашер говорит об обратном, лапуля.

Я просто посмотрела на него, такого раздражающего и растрепанного в этой постели.

- Не называй меня так. Уверена, в подземелье мы с тобой подошли бы друг другу не больше, чем в постели.

- Возможно, а может мы смогли бы научить друг друга парочке новых трюков, кексик, - сказал он, и голос его звучал уставшим, словно он уже не так поддразнивал.

Не можешь победить - присоединяйся.

- Ладно, ангел, покажи мне что-нибудь новенькое.

- Я твой ангел?

- Падший, возможно, - ответила я.

Он улыбнулся, неожиданно и счастливо.

- Скажи это.

- Что сказать?

- Твое прозвище для меня.

- Ангел? - сказала я с вопросительной интонацией.

- Не совсем, - сказал он, перевернувшись под простыней так, что она начала сползать ниже его талии.

- Ма petite, вспомни о последних минутах и поймешь, какого прозвища он от тебя ждет.

Я вспомнила, и когда уже собиралась попросить еще подсказку, до меня дошло, ну, или мне казалось, что дошло.

- Падший ангел, ты мой падший ангел.

- Мне нравится, - сказал он, и сдернул с себя простынь, вырывая ее из моих рук, так что мы оба вдруг оказались обнажены. Нарцисс с усмешкой откинулся на спину, представая во всем своем великолепии, падшего или кого бы то ни было.

Глава 53

Когда Нарцисс просто лежал на постели, сдвинув ноги, он ничем не отличался от других мужчин. Увидь я его голышом в раздевалке - просто прошла бы мимо, но предполагается, что я должна чертовски больше, чем просто посмотреть на него. Все равно что прийти в отдел с овощами и фруктами и пощупать их. Спелые ли они? Будут ли сладкими? Или может, слишком мягкие? Переспелые? Достаточно упругие, но не слишком твердые? Только вот эти овощи с вызовом смотрят на меня в ответ.

- Ну? - поторопил он, и одно это слово прозвучало так дерзко, что мне захотелось огрызнуться в ответ.

Жан-Клод коснулся моего плеча.

- Не позволяй его поведению спровоцировать себя, ma petite.

Я взглянула на него, вздохнула и снова повернулась к Нарциссу. Теперь он уставился на меня почти со свирепостью. Не знаю точно, было ли это моей мыслью или Жан-Клода, но я поняла, что Нарцисс так уверен в моем отказе, что изо всех сил старается дать мне повод, помимо его физиологии, сделать это. Как с тем, кто привык быть объектом насмешек и старается выдать колкость первым, чтобы это стало его шуткой, и у обидчиков не было возможности съюморить. Это работает, в какой-то мере, но это означает, что он излишне интернализирует эти слова: глупый, неуклюжий,

жирный, уродливый... что там еще могут сказать задиры?

(В психологии интернализацией или интериоризацией (от лат. interior — внутренний; фр. intiriorisation — переход из вне внутрь; англ. interiorization (inter-nalization); нем. Interiorisation) называется процесс превращения внешних реальных действий, свойств предметов, социальных форм общения в устойчивые внутренние качества личности через усвоение индивидом выработанных в обществе (общности) норм, ценностей, верований, установок, представлений и т. д.)

Я досчитала до десяти и заговорила, смотря прямо в его обозленные глаза.

- Ты не отличаешься от других парней.

Нарцисс горько усмехнулся.

- Лживая сучка, ты с таким усердием пялишься мне в лицо, просто чтобы не смотреть что там!

- Слушай, ангелочек, - заговорила я, едва не огрызаясь в ответ, - я смотрю тебе в глаза, потому что, когда я с кем-то голышом в постели впервые, мне нравится, когда они смотрят мне в лицо, а не другие части тела во время разговора. Я выхожу из себя, если кто-то начинает говорить с моей грудью. И наверняка просто врежу тому, кто будет таращиться на то, что у меня между ног, вместо того, чтобы смотреть в лицо.

Нарцисс следил за мной по-прежнему сверкающими гневом глазами, но лицо его немного расслабилось.

- Но, если ты желаешь, чтобы я говорила в твой член, как в долбанный микрофон, тебе стоит сказать об этом девочке, потому что с такой просьбой я встречаюсь впервые.

Он вдруг улыбнулся, словно я удивила его, словно неожиданно развеселила.

- Не разделяю этих заскоков, кексик, но, если тебе так важен зрительный контакт, когда мы разговариваем, тогда ладно.

- Хорошо, потому что он мне важен.

- Ма petite настроена почти воинственно в вопросах зрительного контакта.

Нарцисс поднял взгляд на Жан-Клода.

- Все дело в доминировании, я уяснил. Если я отведу взгляд первым, значит она победила, как в споре "кто первый моргнет".

- Так уж меня воспитали, что нужно смотреть собеседнику в лицо. Это обычная вежливость, - сказала я, скрестив руки под грудью, потому что без одежды держать руки скрещенными на груди было чертовски неудобно.

Он снова улыбнулся.

- Спорю, тот, кто тебя этому учил, был весьма агрессивным.

Я попыталась подумать, была ли бабуля Блейк агрессивной, и наконец сказала:

- Не из приятных, но не думаю, что прям агрессивным.

Он улыбнулся шире и повернулся к Жан-Клоду.

- Она всегда так делает?

- Делаю что? - спросила я.

- Выслушиваешь меня, обдумываешь то, что я сказал, и по-настоящему отвечаешь на вопрос.

Я нахмурилась.

- А не должна?

Нарцисс взглянул на Жан-Клода.

- Она всегда такая... обстоятельная? - спросил он.

- Я не такая.

- На самом деле, ma petite, это определение очень подходит тебе, но совсем скоро тебе нужно будет уходить на работу, и на вдумчивость уходит много времени.

- Я отнесусь с пониманием к тому, что мы обрушили это на тебя сегодня, Анита, - произнес Нарцисс, - но никогда больше не говори мне, что я ничем не отличаюсь от других мужчин. Эта ложь такая большая... Просто не нужно, ладно, не делай так.

Я кивнула.

- Я честно ожидала большего визуального отличия, так что не лгу.

- У меня только одно яйцо, оно расположено больше сбоку, нежели чем снизу, а член на теле ниже, чем у любого другого мужика, с которым ты была. А между ног у меня такой же вход, как у тебя.

-Ну, это отличается.

- Отличается, она говорит. Единственная причина, по которой у меня до сих пор есть и член, и вагина - мой пенис был достаточно большим, чтобы врачи вместе с отцом не пожелали отрезать его при рождении и превратить меня в девочку, а мамуля уперлась рогами, не дав им зашить вагину, и все просто ждали принятия решения. Они были настолько упрямы, что выписали интерсексуального ребенка из роддома без каких-либо операций, что тридцать лет назад казалось неслыханным. Они записали меня как мальчика и воспитывали меня как мальчика.

- Сам-то ты хотел, чтобы тебя им воспитывали? - спросила я.

Он кивнул.

- Да, я был мальчиком, мальчиком-геем, и вырос в мужчину-гея, который иногда носит платья и которому нравятся любовники, уделяющие внимание всем его органам, но да, я чувствую себя и думаю как мужчина. Я просто гомосексуальный мужчина, которым бы и был не зависимо от того, как бы выглядели мои причиндалы.

- Мы пытаемся заболтать друг друга до смерти вместо того, чтобы стать ближе, потому что ты не хочешь меня, ведь я женщина, а с женщинами ты не спишь. Мы с тобой лучше ладили до прихода Жан-Клода, потому что увидев его, ты понял, чего хочешь, и это не я.

- Но он не может сделать меня своей гиеной зова, в отличии от тебя.

- Да, но не думаю, что это достаточно хорошая причина, чтобы связать нас вместе на целую вечность, когда мы даже не нравимся друг другу. Я покончила с этой "ненавижу, люблю, хочу" фигней еще с Ричардом, а мы с тобой друг друга даже не хотим.

- Ardeur заставит вас обоих обратить друг на друга внимание, ma petite.

Я посмотрела на Жан-Клода.

- Я больше не хочу принуждать. Не хочу связывать себя ещё с кем-то, кто мне не очень подходит, и наблюдать, как ardeur меняет в них что-то или делает меня достойной их.

- Ты веришь, что именно так все и происходит? - спросил он.

- Возможно. Я точно знаю, что из-за этого мы с Микой стали более подходящей друг другу парой, и с Натаниэлем тоже самое. Полагаю, магия меняет всех нас.

- Все пары проходят через это, Анита, - возразил Нарцисс.

- У меня никогда не было длительных отношений, не считая Жан-Клода и всех остальных, кто есть сейчас в моей жизни.

Нарцисс приподнялся на локте и взглянул на меня.

- Серьезно? Жан-Клод стал твоим первым парнем, с которым у тебя серьезные отношения?

- Они с Ричардом, да. До них мои отношения длились около полугода, затем разрыв.

Он смотрел на меня с серьезным выражением лица, демонстрируя разум, создавший группу, с которой приходится считаться. Нарцисс был гораздо сообразительнее и мудрее, чем показывал большую часть времени.

- Ты бросилась в омут отношений с головой, кексик.

- Как бы там ни было, вот что мы сейчас имеем, и мы с тобой не увлечены друг другом так сильно. Мы могли бы стать приятелями, это было бы возможно.

- Да, но я хочу позволить ardeur развеять все мои сомнения, ради шанса приблизиться к трону, именно это Жан-Клод предложил мне, если я пощажу Кейна и не стану рисковать жизнью Ашера, убив его гиену зова.

Я покачала головой.

- Ты не собираешься убивать Кейна.

- Почему нет? - он откинулся на спину, улыбаясь как кот, отведавший сметанки.

- Будь Жан-Клод просто местным Мастером города, а я - просто его слугой, то да, нам нужно было бы что-то сделать, чтобы успокоить тебя, но Жан-Клод - король всех вампиров страны. Первый король в Америке, а я не просто его человек-слуга, я некромант и Истребительница. Это прозвище дали мне вампиры задолго до того, как я получила значок и стала маршалом.

- Какое отношение это имеет ко мне и моей маленькой армии гиен?

- Ты бы не пришел сюда, вынуждая шантажом вступить нас в альянс, если бы для тебя он не был бы чертовски более выгоден, чем для нас. Скажи мы хоть слово, что я подыскиваю по-настоящему сильную гиену, чтобы связать нас с ней, и найдутся города в этой стране, где сильнейшей животной группой являются гиены. Они гораздо больше твоей, и бойцов у них чертовски больше, чем у тебя.

- Но их здесь нет в отличии от меня.

- Жан-Клод король всей этой земли, от Тихого до Атлантического океана, а значит он мог бы призвать их всех сюда и велеть уничтожить вас, или мы позволили бы тебе свалить нахрен от нас подальше, поскольку ты нарушаешь наш покой и подрываешь авторитет, который мы создавали.

- А как же ваш драгоценный Ашер? - спросил он, и теперь в его словах не было поддразнивания.

- Его смерть не подорвет нашу власть, на самом деле в политических вопросах его присутствие скорее недостаток, нежели достоинство.

- Так значит я могу просто убить его.

- Нет, - наконец вмешался Жан-Клод, - нет, не можешь.

Я посмотрела на него.

- Жан-Клод, мы не собираемся связывать себя с Нарциссом только потому, что Ашер снова напакостил.

- Мы не станем смотреть, как его убивают.

- Нет, но и торговаться так, словно это просто местная грызня, тоже не должны. Нарцисс силен здесь, но за пределами этой территории он никто. Рафаэль, да даже король лебедей - вот они связаны со всеми в этой стране, могут питаться от своих людей по всей стране, они истинные короли. Нарцисс - нет.

- Я убью Кейна, - напомнил он, по-прежнему лежа, но уже без сексуального подтекста, даже без флирта. Он был очень серьезен, взгляд, обращенный на меня, с опаской.

- И это может убить Ашера, - закончила я.

- Я не... - начал было говорить Жан-Клод.

Но я коснулась пальцами его губ.

- Мы не можем продаться из-за ошибки Ашера. Я тоже люблю гаденыша, но то, что он сделал Кейна своей гиеной зова, не обсудив сперва с тобой, говорит о том, что он не уважает тебя, как своего правителя. Он рассчитывает, что наша с тобой любовь к нему, даже любовь Нарцисса, спасет его с Кейном от опасности.

Он сжал мою ладонь в своей руке и позволил увидеть мне боль в своих глазах.

- Я знаю, что ты права, ma petite, но не могу стоять и смотреть, как он умирает, если в моих силах спасти его.

Я сжала двумя руками его ладонь.

- Ты уже сделал для него все, что мог, Жан-Клод, когда он попался Церкви.

- Этого было недостаточно, того, что я мог, было недостаточно.

В его взгляде до сих пор виднелась боль от потери Джулианны, их с Ашером возлюбленной, которая горела на костре как ведьма, пока праотцы пытались изгнать святой водой дьявола из Ашера и уродовали одного из самых красивых мужчин, что, возможно, когда-либо существовал. Он по-прежнему прекрасен, но не всегда это осознает.

- Ты пожертвовал своей свободой, отдавшись Белль Морт на целые столетия, чтобы она спасла Ашера. Столетия боли и пыток в роли ее сучки, этого достаточно.

- Она и Ашера истязала.

- Да, потому что она так или иначе истязала всех вокруг себя, это один из ее пунктиков, но ты не можешь простить себе то, что случилось сотни лет назад, и это разрушает империю, которую ты строишь сейчас.

- Ты предлагаешь мне поставить силу выше любви? Силу и политику выше Ашера?

- Нет, не будь все так однозначно, но Ашер рассчитывает на то, что ты именно так и поступишь. Рассчитывает, что для всех нас он дороже всего остального, и это совсем не круто.

- Для большинства Мастеров города этого было бы достаточно, чтобы либо убить, либо заставить подыскать другую территорию, - сказал Жан-Клод.

- Да, потому что никто не превратится в самонадеянную занозу в заднице, пока ты этого не позволишь.

Он едва не улыбнулся.

- Ашер был этой занозой очень долго.

Я взглянула на Нарцисса, так и держа Жан-Клода за руку.

- Ты злишься, тебе больно, и ты имеешь на это полной право, но еще ты смотришь на эту ситуацию с политической точки зрения, как способ упрочить свое лидирующее положение среди животных групп Сент-Луиса.

Нарцисс повел плечами.

- Если мы можем получить отмщение и одновременно упрочить свою власть, почему бы и нет?

Я снова повернулась к Жан-Клоду.

- Даже с разбитым сердцем он прежде думает о политике в отличии от тебя.

- Мне известно о вашем маленьком плане по привлечению бойцов из других животных групп, чтобы лишить меня здесь влияния.

Жан-Клод посмотрел на меня.

- Он начал говорить об этом прямо перед твоим приходом.

- Я король. Не думали же вы, что я не в курсе?

- Ты Обей, не король. Среди гиен не существует титула короля, потому что они предпочитают королев.

Он зарычал на меня.

- У тебя может и есть власть, Нарцисс, - заговорил Жан-Клод. - Но ты не можешь угрожать нам своей впечатляющей численностью. Анита права, я мыслил как Мастер города, но я теперь гораздо больше, чем он.

- Ты угрожаешь увести всех своих гиен в другой город, оставив нас без охраны, - сказала я, - но, думаю, ты слишком медлил с этим, Нарцисс. Думаю, теперь у нас достаточно людей, чтобы справиться и без твоих гиен.

- Я заметил, как мало моих людей выходит к вам на службу последнее время, но это вовсе не означает, что нас недостаточно, чтобы объявить вам войну. Неважно будет смотреться в новостях, верно? "Король вампиров Америки теряет контроль над своим городом"... Это многое подставит под сомнение.

- Нет, Нарцисс, - сказал Жан-Клод, - если ты объявишь этому городу войну, я просто сдам тебя человеческим властям. Я дам им понять, что ты вышел из-под контроля, но большая часть твоих людей ни в чем не виновны. И людские власти уничтожат тебя еще до того, как наш город по твоей вине погрязнет в войне оборотней.

- У тебя нет никаких доказательств того, что я говорил о чем-то подобном.

- Ты забыл, кем я работаю днем? - спросила я.

Я всматривалась в его лицо, а он - в мое.

- Только не говори, что проснувшись со мной в одной постели голышом, ты напрочь забыл, кто я, Нарцисс.

- Ты человек-слуга Жан-Клода, его ручной некромант.

Но я видела его глаза в этот момент, все он помнил.

- Я маршал Соединенных Штатов и легальный истребитель плохих маленьких вампирчиков и оборотней. Стоит мне только сказать им, что я слышала угрозы, и думаю к моим словам прислушаются. Чтобы уберечь город от кровавой бойни, они получат приказ на исполнение так быстро, что ты и опомниться не успеешь.

- Мои гиены будут сражаться, спасая меня.

- Твои гиены идут за тобой, но большинству ты не нравишься, и они не уважают тебя как крысы Рафаэля, - сказал Жан-Клод.

- И я говорила с ними, Нарцисс, - добавила я. - Они недовольны тобой как лидером.

- Да знаю я, что вы все так сдружились в зале, - сказал он с таким пренебрежением, словно это его вовсе не беспокоило.

- А ты больше по йоге, я в курсе, но я разговаривала с ними и другими охранниками, и они говорили со мной, - сказала я.

Нарцисс одарил меня недружелюбным взглядом, скрестив руки на груди, и я вдруг заметила, что с одной стороны его грудь немного больше, чем с другой, почти чашеобразной формы.

- Ты на мои сиськи смотришь?

- Прости, похоже и правда смотрела, - сказала я, снова посмотрев ему в глаза.

- Я и сам знаю, что те люди, которых я принял, после Химеры, по большей части не моего типа. Они больше по твоей части, качки, - голос просто сочился презрением.

- Видела я мужчин, с которыми ты обычно встречаешься. Нарцисс. Ты любишь мускулы больше меня. Ашер для тебя скорее исключение, чем правило.

- Хочешь поделиться мнением, кексик?

- Да, ангелочек, хочу. Те, кто пережил резню, устроенную Химерой... ну, они считают, что именно из-за своей похоти ты с ним связался. Так он и пробрался в святая святых и захватил вас всех, ведь ты, как и Ашер, позволяешь своему члену возобладать над разумом, если секс достаточно хорош.

- Твой Ульфрик позволяет своему чувству справедливости вредить его стае гораздо больше, чем мои маленькие слабости.

- Ричард частенько ставит себе как Ульфрику подножки, но он ни разу не облажался так же сильно, как ты с Химерой.

- Химера любил меня сначала, думал, я был ответом на его грезы, ведь он мог трахать меня как женщину, и при этом у меня были и мужские органы.

- Я знаю, что часть его личности раздирали противоречия от того, что он был геем.

- Он не был геем, он был бисексуалом, но из того поколения, что считает, будто у него есть выбор. Гея в нем было меньше, чем во мне, и ему чертовски больше нравились женщины.

- Да уж, думаю, он попробовал бы изнасиловать меня перед умирающим выпотрошенным Микой.

- Именно от изнасилования и потрошения он бы и кончил, - тише проговорил Нарцисс.

- О чем ты?

- Он вообще не занимался обычным сексом. Мне казалось, что я не ванильный, но он был настолько далеко от этого понятия, что я даже думать не хотел.

- Он был серийным убийцей, Нарцисс, ты нет. Это относит его к категории не просто жесткого секса, а смертельно-опасного секса. Даже не "осознающие риск".

- Когда он узнал, что я забеременел, он обрадовался и решил, что, если бы я был женщиной, он смог бы жениться на мне, и мы были бы счастливы, это все исправило бы. Он собирался отрезать все мужские половые органы, оставив только влагалище. А затем ты приехала на помощь и убила его за меня.

Я посмотрела на него, на всю обнаженную боль, отразившуюся на лице, он, можно сказать, обнимал себя, лежа в постели, бледный и такой уязвимый. Я коснулась его плеча, и он печально улыбнулся мне.

- О, отличная работа, mon ami, ты просто молодец, - заметил Жан-Клод.

Его слова удивили меня, и мы с Нарциссом уставились на него с непониманием.

- Ты подняла тему, пока Нарцисс не отвлек тебя своей слезливой историей, - он вскинул руку, словно пытаясь заставить нас обоих молчать. - Я знаю, что ты рассказал правду. Нарцисс. Химера был ужасным человеком и заслужил смерть, но ты поделился этой историей как раз вовремя, чтобы отвлечь ma petite. Ты рассчитывал, что из своей симпатии к тебе она не скажет то, что нужно сказать.

- Ты не понимаешь, о чем говоришь.

- Тебе на самом деле не нравится ни она, ни я. Мы тебе не друзья, и все же ты делишься с нами этой болезненной правдой своего пленения. А ты очень редко совершаешь необдуманные поступки, не считая тех моментов, когда твое вожделение возобладает над разумом, но ни один из нас не привлекает тебя так сильно. Тебе понравился я в качестве твоей жертвы, но наше предложение секса без всего этого не подходит.

- Я не по девочкам.

- И с мужчинами ты предпочитаешь активную роль пассивной, как и я, так кто же будет сверху?

- Ты был пассивом для меня, когда Николаос отдала тебя мне.

- Да, прежний Мастер города отдала меня тебе, чтобы подтвердить сделку с гиенами. А ещё она хотела наказать этим меня. Она отдала меня без единой надежды на стоп-слово. Ты не серийный убийца, каким был Химера, но ты настоящий садист, получающий наслаждение, делая с людьми то, чего они не желают.

- Обычно я не играю с настолько доминантными мужчинами. Это было сладко, - Нарцисс облизал губы, словно все еще мог чувствовать эту сладость.

- И я намеревался связать ma petite и себя самого с тобой на целую вечность. Я позволил своему страху за Ашера ослепить себя, но это прошло. Ma petite взглянула на эту ситуацию логически, и подобно холодной воде, это привело меня в чувство, уберегая от этой ошибки.

- Это я-то ошибка?

- Нет, меня уберегли от моей ошибки, - он поцеловал меня в лоб. - Спасибо, моя королева.

Что-то я не очень была согласна с частью про королеву, но вслух сказала:

- Мы по очереди будем друг для друга умниками. Думаю, это отчасти и означает "быть парой".

- Думаете, вы усмирили меня, вот так просто? - возмутился Нарцисс.

- Мне жаль, что Химера сделал тебе больно. Мне жаль, что ты потерял ребенка, я знаю, что ты хотел его сохранить. Мне жаль, что ты пострадал, и жаль, что Ашер сделал тебе еще больнее, но меня кое-чему научила работа в полиции: у всех есть печальные истории, но они все равно выстрелят в тебя, ударят или разорвут тебе зубами глотку. То, что они подверглись насилию или даже пыткам, то, что их бросили, не делает их менее опасными. О печальной подоплеке пусть беспокоятся социальные работники и терапевты, потому что если я начну парится из-за этого, то не смогу выполнять свою работу.

- Я не один из твоих плохих парней, кексик.

- Черта с два, если нет, ты явился сюда, угрожая убийством одного из наших, потому что твой любовник предпочел его тебе. Будь вы все людьми, это классифицировалось бы как убийство первой степени. Ты угрожал убить Ашера, чтобы Жан-Клод согласился сделать тебя моей гиеной зова, все равно что угрожать чьим-то убийством, если женщина не согласиться выйти за тебя. И опять же это преступление, заключение брака по принуждению незаконно, а что до угроз убийством, ну... это копам тоже не понравится. Затем ты угрожал увести всех своих гиен в другой город, зная, что без тебя у нас не хватит бойцов, чтобы защититься от других сверхъестественных плохишей, если только мы не станем играть с тобой. Это может и в рамках закона, но все равно непорядочно. Но погоди, дальше больше, ты угрожал развязать сверхъестественную войну таких масштабов, какой не было в этой стране с 1800 года. Погибли бы десятки, если не сотни, и этих угроз достаточно, чтобы опергруппа разгромила твою банду и упрятала ее лидера за решётку.

- Так ты угрожаешь солгать своему начальству и получить на меня ордер на исполнение, что будет тем же убийством.

- Я не собираюсь лгать, Нарцисс, я просто расскажу правду. Именно этим ты и угрожал.

- И ты расскажешь им, что мы были обнаженные в одной постели, когда я сказал об этом?

Вот тогда я рассмеялась, и это ему совсем не понравилось.

- Если ты думаешь, что моей репутации среди других копов навредит факт, что я спала с тобой, подумай над этим еще раз. Они уже уверены, что я сплю со всеми вампирами и оборотнями. Черт, некоторые даже хотят лишить меня значка из-за помолвки с Жан-Клодом, потому что видят в этом конфликт интересов.

- Так я плохой парень.

- Да уж.

Он сел на постели.

- Я убью Кейна.

- Ашер пережил гибель своего человека-слуги сотни лет назад, а ведь тогда он и близко был не так силен, как сейчас, мы рискнем.

- Ты не веришь, что я убью Кейна.

- Я верю, что, если ты убьешь Кейна, потому что твой любовник предпочел его тебе, для остальных гиен это будет еще одним пунктиком против тебя, как их Обей. Как считаешь, сколько раз тебе нужно оступиться, чтобы они решили, что им нужен новый лидер?

- Никто из моих людей не сделал бы этого, если бы только не был уверен, что их поддерживают влиятельные друзья, - сказал он.

Я лишь улыбнулась на это.

- Я просто очень дружелюбна.

- Сука.

- Говнюк.

Он свирепо уставился на меня, а я улыбалась в ответ.

- Иди, Нарцисс, просто иди, пока я не решил, что лучше бы охранникам препроводить тебя в комнату без окон, - велел Жан-Клод.

- Ты не посмеешь.

- Я король! - вскричал он, и глаза его вдруг загорелись вампирским огнем, как если бы могло гореть полночное небо.

- Охрана!

Первыми ввалились в дверь Дино и Симус, но за ними были и другие.

- Иди, Симус, - велела я. - Это не твоя битва.

- Нет, останься со мной, Симус, - приказал Нарцисс. - Они собираются заточить твоего короля. Огромный темнокожий мужчина просто смотрел на него.

- Моя госпожа пробудилась днем здесь, под землей. Я чувствую, как ты взываешь ко мне, Обей, но моя госпожа защищает меня от необходимости отвечать.

- Шестеро из вас, не гиены, проводят Нарцисса в одну из тех комнат, что оставлены для новообращенных оборотней, которые опасны в их первое полнолуние, - сказал Жан-Клод.

- Ты не посмеешь.

- Ты все продолжаешь повторять это, но не думаю, что веришь, - сказала я.

Он зарычал на меня.

Я послала ему воздушный поцелуй.

- Взять его, - приказал Жан-Клод.

- Что мне сказать другим гиенам, когда они спросят, почему мы это сделали? - спросил Симус.

- Скажи им, что Нарцисс угрожал нам, и даже Обей вергиен не останется безнаказанным, сделав это, - ответил Жан-Клод, но явно не был рад происходящему.

Охрана окружила Нарцисса, выводя из комнаты. Он не пытался сопротивляться.

- Некоторые из других животных групп нашего города бояться тебя, Жан-Клод. Они переживают, что Рафаэль лишь твоя марионетка, и через Мику и его Коалицию ты попытаешься завладеть ими всеми. Когда они узнают, что ты заключил в тюрьму лидера одной из групп, что ты не жалуешь, они только уверятся в твоих намерениях.

- Уйди с глаз долой. Нарцисс, пока я не решил, что заключить тебя в тюрьму недостаточно.

Нарцисс ушел, не проронив больше ни слова. Думаю, он понял по лицу Жан-Клода, что может произойти, если он продолжит давить. Когда мы остались наедине, я обняла его.

- Он прав? Это подольет масла в огонь для тех, кто пытался убить Рафаэля?

- Вероятно, - ответил он, прислонившись щекой к моей макушке.

- Об этом я не подумала.

- Ты была права в своих суждениях до определенного момента, а после думать - уже моя обязанность. Ты напомнила мне, что я должен вести себя как король, а не влюбленный в Ашера мужчина.

- Я тоже люблю его.

- Но ты безжалостнее меня, ma petite, гораздо более безжалостней.

- Мне казалось, ты получил от меня безжалостность через вампирские метки так же, как я обзавелась ardeur.

- Я стал безжалостнее, oui, но, когда дело касается Ашера, я слаб.

- Не проявляй слабость, пока я занята с ФБР, ладно?

- Обещаю, не принимать никаких решений относительно Ашера и того бардака, что он устроил, не обсудив это с тобой и Микой.

- Хорошо, - сказала я и потянулась за поцелуем.

Он ответил на поцелуй и сказал:

- Тебе нужно покушать перед уходом.

- Перекушу протеиновым батончиком, для нормальной еды я уже потеряла слишком много времени.

- Вода и батончик, но обещай, что хотя бы после этой встречи заедешь куда-нибудь и нормально поешь.

- Обещаю, - ответила я.

Мы поцеловались, я оделась, заглянула к Мике, который восстанавливался от слишком частого обращения за один день, и вернулась к работе. Обычно полицейская работа была отличной альтернативой пушистой и вампирской политике, но сегодня моя работа касалась вуду и зомби секс-рабов. Я бы скорее предпочла и дальше разбираться в сверхъестественной политике, она мне хота бы понятна. Не слишком хороший знак, что я не понимаю, что происходит с зомби и моей собственной силой. Я по-прежнему не знаю, что пошло не так с зомби Томаса Уоррингтона, не стопроцентно. Я бы перестала приносить в жертву коров, но кроме этого я не знаю, что ещё могу сделать. Непривычно говорить так о зомби. Я поехала на встречу с ФБР с тревожным предчувствием. Я была их экспертом, и их эксперт ни черта не понимал.

Глава 54

Просто дежавю вернуться в офис к специальным агентам Мэннинг и Бренту. Последний уже включил и подготовил к работе компьютер, мы просто ожидали остальных участников нашей маленькой вечеринки.

- Жаль, Зебровски не будет, он тот еще хохмач, - сказал Брент.

- Хохмач? - переспросила я и улыбнулась.

- Не берите в голову, ему нравится напоминать мне, что он из глубинки, а я городская девчонка, - сказала Мэннинг. Свой черный брючный костюм и белую рубашку она сменила на темно-синие брюки, жакет и светло-голубую рубашку на пуговицах - смелая цветовая гамма для ФБР. Брент, как и прежде, был во всем коричневом. Либо это был тот же самый костюм, либо он накупил много одинаковых. А еще при взгляде на него по-прежнему казалось, что ему стоит вернуться в колледж и решить, действительно ли он хочет быть агентом ФБР или, может, связать свою профессию с компьютерами.

- Да уж, Зебровски хохмач, но у его детей сегодня танцевальный творческий вечер. В метафизике он почти полный ноль, так что нет причин заставлять его смотреть, как я применяю к видео свою абракадабру, когда он не способен ничего почувствовать.

- У меня тоже девочка, - сказал Брент. - Меня греет мысль, что у него две.

- У него сын и дочка, и оба танцуют.

- Удивлена, что вы называете свой психический дар абракадаброй, - заметила Мэннинг. - Большинство практиков это оскорбляет.

- Я имею дело с полицией гораздо дольше большинства практиков. У меня был опыт, когда мои способности назвали куда хуже, чем абракадабра.

- Это правда, что капитан Сторр один из первых, кто увидел возможность привлечения медиумов с нестандартными способностями.

- Да, мы были своего рода экспериментальной программой.

- Один из преподавателей в Куантико назвал привлечение Сторром вас к расследованиям великим экспериментом, - рассказал Брент.

Я нахмурилась.

- Хмм, ладно, полагаю это так. Кого мы снова ждем?

- А что? Назначена встреча с Жан-Клодом?

- Не совсем, просто все время пытаюсь заниматься и жизнью, и своей карьерой.

Мэннинг устало улыбнулась.

- Понимаю. Когда мои дети были подростками, я так долго отсутствовала, что они казались мне незнакомцами. «Когда ты успел вымахать на десять сантиметров?» Что-то вроде этого.

- Даже представить не могу, как пытаться совмещать эту работу и детей.

- Мне повезло. Мой муж работает отчасти на дому, так что может все свое время посвятить роли Мистера Мамы.

(«Мистер мама» (англ. Mr. Мот) — американский художественный фильм 1983 года, комедийная драма. Действие происходит в одной из обычных американских семей. Папа работает на заводе инженером, а мама в рекламном агентстве. В семье дети, которые требуют заботы. Но вот в семье грядут перемены — папу увольняют с работы, а мама наоборот получает новую высокооплачиваемую должность. Но теперь она не может уделять детям столько времени как раньше. Но выход есть — домохозяйкой становится отец детей.)

- А мы с женой до сих пор спорим о том, чья работа важнее, - Брент нахмурился. - Извините, это было лишним.

- Ты вообще спал этой ночью? - спросила его Мэннинг.

- Не спал... Ну, может часа два.

Она повернулась ко мне.

- Он работает по телефону с нашими специалистами, они пытаются отследить след

оригинального видео. Кое-какая обстановка в комнате дает им надежду, что эти фильмы до сих пор снимаются в Америке, выяснить бы только где.

- Я тоже думаю, что это где-то здесь, правда ориентируюсь только на чутье, - сказала я.

- А может, мы все просто надеемся, что это здесь, потому что так их будет легче найти, - предположила Мэннинг.

- И поймать, - добавила я.

Она улыбнулась, но эта улыбка тоже казалась усталой.

- А вы почему не спали? - спросила я.

- Просматривала все, что у нас есть по этому делу, чтобы свежим взглядом посмотреть с вами сегодня эти фильмы.

- А я всю ночь занималась зомби. Смогла урвать пару часиков после обеда, но полагаю, все мы не выспались, - сказала я.

Раздался короткий стук в дверь, и Мэннинг ответила:

- Входите.

В комнату зашла с улыбкой девушка. Она выглядела такой юной, что могла бы сойти за одноклассницу Синрика, разве что на ней была юбка от костюма типично ФБРовского стиля, который ни один уважающий себя подросток не надел бы по доброй воле. Округлый воротничок "Питер Пэн", тоненькая цепочка с кулоном-сердечком, со времен колледжа такого не видела, и блузка учительницы-практикантки. Прямые каштановые волосы подколоты за ушами заколкой. Макияжа не было, не считая бледно-розового блеска на губах и деликатно нанесенной пудры на щечки и спинку носа, скрывающая веснушки. Огромные светло-карие глаза, как у Бэмби. Может именно из-за них она казалась такой юной?

- Это агент Тереза Джиллингем, маршал Блейк, - представила Мэннинг.

Я поднялась на ноги и пожала предложенную агентом Джиллингем руку. И как только мы коснулись друг друга, я поняла, что она была еще одним практиком - политкорректное название экстрасенсориков. Не знаю точно, к какому типу она относится, но кем бы она ни была, вверх по руке я ощутила покалывание.

Она отдернула руку с коротким смешком.

- Ого, я слышала, что вы экстрасенсорно горячи, но это нечто.

- Агент Джиллингем, - с упреком сказала Мэннинг.

- Я помню, что мы не собирались разглашать, кто я, чтобы маршал Блейк смогла использовать свой дар, не скрываясь от экстрасенсорика ФБР, но она поняла, что у меня есть способности, едва мы пожали руки. Не так ли, маршал?

- Да, ваша энергетика тоже бросается в глаза.

- Знаете, кто я? - спросила она.

- Не знаю.

- Даже не попытаетесь предположить?

- Нет.

Она смотрела на меня почти также, как и Мэннинг, может, научились этому в ФБР?

- С вами не весело, даже не попытаетесь.

- Вы не первый агент, кто говорит мне это.

- Предлагает угадать их метафизические способности? - уточнила она, немного нахмурившись.

- Нет, что со мной не весело.

- О, спорить готова, вне работы с вами ой как весело, - сказала она, улыбнувшись и вскинув бровь.

Я вдруг задумалась, не флиртует ли она со мной. Но я не слишком разбираюсь в этих хитростях, может, она просто пытается быть дружелюбной.

- Со всеми нами гораздо веселее вне работы, - заметил Брент и, похоже, действительно только это и имел в виду, так что я не стала обострять. Может, я сама так и жду, когда со мной начнут флиртовать, дикость. В моей жизни было время, когда я вообще ничего подобного не замечала.

- Специальный агент Кирклэнд сразу за мной. Говорит по телефону.

Я даже не пыталась скрывать, насколько мне не по душе это известие.

- Вы этим недовольны. Почему? - спросила Джиллингем.

- Не нужно обладать способностями, чтобы это понять, - сказала я.

- Я упоминала об этом в своем докладе, - пояснила Мэннинг.

- Я имела в виду, что не скрываю свои чувства.

- Вы не скрываете свои чувства, и они уж очень бросаются в глаза, - сказала Джиллингем. Я ощутила ее тяжелый взгляд и какое-то "прикосновение". Она испытывала меня.

- Попридержите свои силы при себе, агент.

Она в самом деле немного покраснела.

- О чем вы, Блейк? - спросила Мэннинг.

- Джиллингем попыталась вас считать? - спросила Брент.

- Да, попыталась.

- Я ничего не почувствовала, - сказала Мэннинг.

- Как и я, значит это было очень деликатно, - заметил Брент, дружелюбно улыбаясь, но взгляд его был задумчивым. Я поняла, что он был немного одарен, по крайней мере настолько, чтобы обычно ощущать метафизическое прощупывание, но он не почувствовал, как это сделал другой агент.

- Это так, - ответила я и посмотрела на Джиллингем.

- Извините, маршал.

- За попытку просмотреть меня, когда вам известно, насколько грубым это считается среди практиков, или за то, что вы попались?

- И за то, и за другое, - ответила она, улыбаясь при этом, но взгляд был серьезным и задумчивым.

- Если вам говорили, что я сильный экстрасенсорик, вы знали, что я почувствую это.

- Мне говорили, что вы очень сильны, но как слон в посудной лавке.

- В смысле разрушительна?

- Порой, но скорее вы настолько метафизически могущественны, что пробиваете себе путь сквозь все остальное, не замечая тонкие энергии, ведь из-за своей энергетики не видите других практиков.

- Когда-то, возможно, так и было, но теперь немногое от меня ускользает.

- Вы даже сильнее, чем мне говорили. Находиться рядом с вами все равно что стоять у линии электропередач, от которой вибрирует воздух.

- Большинство экстрасенсориков меня не так описывают.

- А как же?

- Пугающая.

Она рассмеялась, и я не могла точно сказать, было ли ей смешно, или она просто нервничала. Может быть, даже спросила бы, но дверь за ее спиной отворилась, и вошел мой коллега маршал и злосчастный товарищ по работе.

- Привет, Ларри, - сказала я.

- Анита, - ответил он и прикрыл за собой дверь. Руку он Джиллингем не пожал, просто кивнул

- Вижу, с агентом Джиллингем вы уже встречались, - заметила я. - Твои мысли она тоже пыталась прочитать?

- Да, - ответил Ларри и взглянул на Джиллингем. - Разве я не говорил тебе этого не делать?

Она вновь казалась смущенной.

- Я была очень осторожна. Думала, ее собственная сила все это скроет.

- Думала, твой тихий стук останется неуслышанным под ее оглушительной энергией?

Джиллингем кивнула.

- Что я тебе говорил?

- Даже не пытаться, - ответила она.

- Почему?

- Потому что маршал Блейк, как практик, гораздо лучше, чем полагают преподаватели в Куантико.

- Вспомни, я присутствовал на тех же самых занятиях, Тереза. Информация, которой они располагают об Аните, уже несколько лет как устарела, подозреваю, как и о других сильнейших в Штатах.

- Не в мире? - уточнила Мэннинг.

- Интерпол, похоже, лучше обучают своих экстрасенсориков или они совершенствуются.

- Почему вы так считаете? - поинтересовалась Мэннинг.

- Начнем с того, что экстрасенсорики у них на службе гораздо дольше, чем у нас.

- А еще они собирают дела на практиков на случай, если те вдруг станут настолько

могущественными, что смогут представлять опасность для общества, чтобы у них на руках были доказательства для получения своего рода ордера на исполнение за ведьмовство, - сказала я.

- Ведьмовство - это религия, не психический дар, - напомнила Джиллингем.

- В Соединенных Штатах, - поправила я.

Она нахмурилась и взглянула на Ларри, словно за его подтверждением. Интересно, не был ли он одним из ее наставников или даже учителем?

- Анита права. Кое-где в Европе ты можешь быть практиком, экстрасенсориком, пока не станешь настолько сильным, что правительство увидит в тебе угрозу и объявит ведьмой. Там убийство ведьм до сих пор законно.

- Я думала, это подразумевало вышедшего из-под контроля вампира или оборотня, которые убивали людей, - сказала Джиллингем.

Мы с Ларри оба покачали головами.

- У них просто должны быть доказательства того, что практик достаточно опасен, - пояснил Ларри. - Не факт, что они причинили кому-то вред. Это кое-где в Европе. В Южной Америке и Африке и того хуже.

- В книгах европейская система описывается совсем по-другому, - сказала Джиллингем.

Ларри улыбнулся, правда это была циничная улыбка.

- Да уж, от этого мое маленькое путешествие по Европе было интереснее.

- Не знала, что ты был в Европе, - удивилась я.

- Скажем так, я стал больше ценить свою страну и научился быть чуточку менее осуждающим.

- Ты и сам довольно ярко отражаешься на метафизическом радаре, Ларри, - сказала я.

- Как я уже сказал, некоторые страны мне не хотелось бы посещать снова. Меня обвинили в некромантии, а этот метафизический дар автоматически подразумевает смертный приговор в ряде стран, особенно в Восточной Европе.

- В страны бывшего Советского Союза не пускают некромантов, - сказала я.

- Я не думал, что меня можно им назвать. Оказалось, они считают иначе.

- О, Ларри, мне жаль, - сказала я, и мне действительно было жаль.

Он улыбнулся.

- Да уж, меня не изгоняли из страны с вилами и факелами, но, думаю, не будь я из ФБР, все могло бы быть гораздо опаснее, а так меня отметили, как личность, чье присутствие в ряде стран нежелательно.

- А зачем ты путешествовал по Европе? - поинтересовалась я.

- Искал других аниматоров и некромантов.

- Тот, кто одарен как мы, там скрывается.

- Либо скрывается, либо мертв, - сказал Ларри.

- А зачем ты искал некромантов? - спросила я.

Он покачал головой.

- Не могу сказать, Анита, у тебя нет доступа к этой информации, мне жаль.

- Как будто и правда жаль, - заметила я.

- Так и есть.

Мгновенье мы просто смотрели друг на друга, а затем он вдруг протянул руку. Я засомневалась, но все же приняла ее. Мы пожали друг другу руки, и в его глазах я впервые за многие годы увидела симпатию к себе.

Он так долго ненавидел меня, что я начала отвечать ему тем же.

- Мне правда жаль, Анита.

Я была уверена, что он говорил не только о Европе.

- Приятно слышать. Мне все же жаль, что твоя поездка в Европу была такой пугающей.

- Мне тоже. Я и представить не мог, насколько там ненавидят людей, одаренных как мы.

- Думаю, у них столетиями были гораздо более масштабные происшествия, связанные с немертвыми, чем у нас.

- Я ощутил на своей шкуре, когда тебе не доверяют только из-за того, что ты имеешь дело с мертвыми. И мне это не понравилось, - сказал он.

- Мне это знакомо, - ответила я.

- Мир, - предложил он.

Я кивнула.

- Мир.

Мы еще не стали друзьями как прежде, он и не просил об этом. Понимал, что натворил слишком много дел, но это было началом. Я села за просмотр видео вместе с Ларри и впервые за многие годы была рада тому, что он был здесь.

Глава 55

На этом просмотре присутствовало всего на одного человека больше, но казалось, что в комнате было слишком людно. Возможно, из-за побледневшего Ларри рядом со мной, сказавшего вслух:

- Меня предупреждали о том, что я увижу, но никакие слова не могут подготовить к этому.

Мы все были согласны с тем, что слова не способны сделать ужас, происходящий на видео, справедливым.

Я опустила свои метафизические щиты, когда зомби-блондинке велели подойти к постели. Я смотрела на мужчину в углу, отдавшего приказ. И все, что видела - плечо или руку в рубашке с длинным рукавом, да и то время от времени. Очевидно, он не хотел сниматься, так отчего же стоял там, где, пусть и немного, но попадал в кадр?

Я почувствовала какое-то легкое прикосновение, взглянула на свою руку, решив, что в комнату попало какое-то насекомое, но там ничего не было. Я списала это на недосып и вернулась к наблюдению за зомби-блондинкой. Что-то снова коснулось моей ноги, словно в комнате был кот, а я точно знала, что это не так. Я оставила попытки "увидеть" что-то на экране и обратила свое внимание на то, что происходило здесь и сейчас в этой комнате.

Ларри пылал оранжево-желтой энергией, что я видела уголком глаз, он просто сидел побледневший и смотрел видео.

Нечто невидимое снова прикоснулось к моей ноге. Я никогда не испытывала чего-то подобного, это было очень похоже на призрак, но не было им. Я точно знала, как ощущаются призраки. Я мельком взглянула назад, увидела агента Джиллингем, горящую желто-белым светом и вернулась к видео как раз вовремя, чтобы увидеть показавшуюся руку мужчины. Почему он скрывается? Он был тем аниматором, который поднял зомби? Я попыталась разглядеть связь между ними своим метафизическим зрением. Я не была уверенна, что способна на это, но, если он был одним из тех, кто поднимал их, тогда мы должны искать того, кто способен поднять зомби и готов пойти на что-то столь чудовищное. Вопреки фильмам и телевидению, аниматоры и жрецы вуду – милые законопослушные люди, так что это сузило бы круг поиска. Жрецы и жрицы вуду, уверена, помогли бы найти этого парня, если бы я только смогла убедить их в том, что это действительно он стоит за всем, а не просто клиент, которому отдали зомби под контроль.

Что-то скользнуло по моему плечу. Я решила, что это мои волосы, но попытавшись убрать их, поняла, что это не они. Я осмотрелась в комнате, не поворачивая головы, просто позволив своей силе обыскать все вокруг и направив ее на Джиллингем. Джиллингем просто другой метафизик в комнате, и, если бы она ничего не предприняла бы, я бы продолжила поиски дальше, но по опыту начинать нужно с самого очевидного, а уж потом переходить на странности.

Я не могла сосредоточиться на том, что происходило на экране, потому что что-то отвлекало меня, не давая сфокусироваться. Одновременно произошло два события: что-то мягко скользнуло по моему плечу, и мне снова могло бы показаться, что это мои волосы, но теперь я знала, что это не так. И энергия Джиллингем запульсировала мягким красным.

- Нажмите на паузу, пожалуйста, - попросила я.

Брент сделал то, что я просила, не задавая вопросов. На экране лицо зомби застыло в крике как в трейлере фильма ужасов. Черт.

- Что-то не так, Блейк? - поинтересовалась Мэннинг.

- Ага, - я повернулась и посмотрела на Джиллингем. - Что ты делаешь?

Ее невинная улыбка так подходила этим большим глазам, веснушкам, отложному воротничку и прочему. В своей одежде она выглядела безобидной, ни в чем не повинной, но это было лишь маскировкой.

- Сижу на месте, - ответила она елейным тоном.

- Не заливай, Джиллингем, я засекла тебя.

- Засекли в чем? - уточнил Брент.

- Как она метафизически касалась меня. Понятия не имею зачем, но это отвлекает, не давая мне сосредоточить свои способности на экране.

- Я не понимаю, о чем она говорит, - проговорила Джиллингем.

- Ты пытаешься что-то со мной сделать, мои щиты среагировали на это и заблокировали тебя, поэтому твой дар пытается замаскировать это под что-то обыденное, не так ли? Как жук на твоей коже; кот, потеревшийся о ноги; прядь волос, коснувшаяся руки - ощущения, которые притупляют бдительность, чтобы тебя не поймали.

Ее улыбка стала немного шире.

- Агент Джиллингем, - заговорила Мэннинг, - вы издеваетесь над маршалом Блейк?

- Не понимаю, что вы подразумеваете под "издеваетесь", - она обозначила пальцами кавычки.

- Думаешь, ты хороша, Тереза, - проговорил Ларри, - но что для тебя сила? Было бы неплохо, если бы ты могла пробираться за чужие щиты, не выдавая себя.

- Как ты поняла, что это я? - спросила она меня.

- С чего мне отвечать тебе?

- Потому что я хочу стать лучше, а единственный способ для этого - получить обратную связь.

- Хочешь сказать, что мы часами ждали твоего прилета, чтобы ты потренировала свои метафизические шпионские навыки, а не помогла делу? - я ощутила, как заклубилась внутри злость.

- Из-за твоего предложения посмотреть эти видео, используя свою некромантию, они направили меня сюда. Хотели, чтобы я понаблюдала за твоей работой и изучила твой дар, когда он используется не для подъема мертвых.

- Да плевать мне на это. Меня волнует только, ты правда приехала сюда, не собираясь помогать распутать это дело?

- Я здесь, чтобы помочь, конечно.

- Чем?

- Что?

- Чем ты поможешь?

- Мы выяснили, что некоторые экстрасенсорики способны применять свои способности к технике с впечатляющими результатами. Если и ты на это способна, то мы хотели бы привлечь тебя к прямой трансляции этих правонарушителей.

- Что за прямая трансляция?

- На этот вопрос я могу ответить, - сказал Брент.

- Так ответьте, - предложила я, и голос мой все еще ни капли не был дружелюбным.

- Они начинали просто с публикаций интим-видео с зомби, но затем спросили у своей аудитории, что те хотят увидеть.

- Вы уже видели записи с сюжетной линией для зрителей, - продолжила Мэннинг.

- Что за сюжетная линия?

- Та, где молодой мужчина выглядит испуганным, как будто его насиловал зомби.

- В одних из последних? - уточнила я.

- Да.

- Боюсь, к тому времени у меня глаз замылился от слишком большого количества просмотренных порнографических фильмов ужасов, но смутно припоминаю.

- Тяжело смотреть все это и сохранять ясный взгляд, - согласилась Мэннинг.

- Вот почему мы смотрим снова и снова, - заметил Брент, выглядя уставшим от своих мыслей, - чтобы быть максимально уверенными, что не пропустили чего-то, что может помочь.

- Они стали более изобретательны в своих историях и более амбициозны в кинках, - сказала Мэннинг.

- Не называйте это кинками, это оскорбление для тех, кто ведет другой образ жизни, - взмолилась

- Как ты? - предположила Джиллингем.

- Я не хотела оскорбить вас, маршал, - сказала Мэннинг, неодобрительно посмотрев на Джиллингем.

- Что я делаю, или чего не делаю, в своей личной жизни не ваше дело, агент.

- Да, разумеется, прошу прошения.

- Не могу понять, то ли ты настолько глупа, то ли все это поведение, чтобы никто не заметил, как ты наступаешь метафизически, - сказала я.

- И то, и другое, - сказал Ларри. - Порой она просто социальная катастрофа, но они одели ее, чтобы она выглядела вот так.

- Как любимая учительница, которой у нас никогда не было, - сказала я.

- Или учительница воскресной школы, да, - добавил он.

- Передай им, что это слишком. Будет лучше, если они оденут ее так, чтобы она выглядела, как обычная американка ее возраста и социального уровня.

- Приму к сведению, передам им.

- Ты знаешь, зачем она здесь? - спросила я.

- Нет, мне только известно, что она может выслеживать метафизический дар, как собака след. Я честно думал, что она здесь, чтобы помочь нам объединить наши способности против плохих парней на видео.

- Это работает, только когда источник живой, - сказала Джиллингем. - То есть я могу составить впечатление, но привести по следу к плохим парням, только если все будет происходит в реальном времени.

- Ты уже пробовала найти этих ублюдков раньше?

- Да, и не получилось.

- Почему?

- Мы не уверены, но наверху предполагают, что эта психическая способность слишком отличается от остальных.

- В каком смысле "слишком отличается"? - уточнила я.

- Мне недостаточно понятна некромантия, чтобы проследить ее след.

- Или он вычисляет тебя, как Анита, - предположил Ларри.

- Он не ощущается таким же могущественным через компьютер, как она, сидя здесь, - возразила Джиллингем.

- Иногда через компьютер они не так сильны, - заметил Брент.

- Ты тоже научился этому? - спросила я.

Он кивнул.

- Я и близко не так одарен, как вы трое, но кажется с техникой взаимодействую лучше. Один из наших преподавателей говорит, что он нашел других компьютерщиков, которые через компьютер чувствуют гораздо больше, чем в реальной жизни. У них пока даже названия для этого нет, но это определенно такая же способность, как и другие.

- Это объяснило бы, почему они столько времени проводят в сети - привыкают чувствовать, - заметила я.

- Мы так полагаем, - сказала Брент, улыбнувшись, словно я сказала что-то умное. Для меня это просто казалось логичным.

- Так что там с живым источником? - спросила я.

- Речь об онлайн трансляции, - сказал Брент. - В этом случае зрители могут звонить и говорить, что должен делать зомби. В зависимости от того, что именно они хотят, они платят большие деньги, чтобы их идею показали в эфире.

Я захлопала глазами, глядя на него.

- Ладно, фу, но ладно.

- Чем необычнее твой запрос, тем больше ты заплатишь, а если это вредит зомби, они поставят очень высокий ценник.

- Вредит зомби, не помню, чтобы они это делали.

- Появился новый фильм. Этого не транслировали онлайн для основной аудитории, но выложили, как только заказчик увидел все в реальном времени.

Лицо Брента при этом немного посерело.

- Не нравится мне этот взгляд на вашем лице. Насколько это хуже того, что мы уже видели? - спросила я.

- Технически, даже выглядя живыми, они все-таки зомби, так что это не считается убийством, и этого на самом деле не вменишь зрителям в вину. Теперь, когда можно диктовать, что делать, похожему на живого человека зомби, эти фильмы стали привлекать тех, кто обычно искал сайты для серийных убийц. Я не имею в виду настоящие записи убийств серийников, скорее видео, на которых люди якобы совершают нечто, что в реальной жизни вы можете повторить только раз.

Постановочные фильмы с пытками и убийствами и настоящие пытки с добровольными жертвами.

- Настоящие пытки или БДСМ? - уточнила я.

- В основном БДСМ. Я велел другим отделам выследить тех, кто пытает людей для онлайн-зрителей и прикрыть их, но все это по большей части происходило по взаимному согласию, и никто не получил бы большего вреда, чем было оговорено, - сказал Брент.

- Технически, чтобы возбудить серьезное расследование по факту этих фильмов, нам пришлось поднять вопрос: если душа находится в теле, это зомби или человек?

Мэннинг легко повела плечами и в то же время покачала головой.

- Да, нет, отчасти, но, когда жрец вуду рассказал нам, что есть способ поймать душу в момент смерти, мы расценили это как любое другое дело с серийным убийцей, применяющего магию.

Я посмотрела на Джиллингем.

- Итак, даже если я смогу отследить этот след от живого источника, что нам это даст? Я хочу сказать, я не смогу назвать адрес. В лучшем случае просто распробую его силу.

- Сможете ли вы после этого почувствовать его силу снова? - спросила она.

- Если я достаточно распробую, да.

- В суде нам это не поможет, но сузит круг поиска до нескольких подозреваемых, - сказала она.

- Ладно, когда следующая трансляция?

- Они анонсируют ее только перед самой трансляцией.

- Так что, мой номер будет у вас на быстром наборе, и что тогда?

- Среди зрителей есть наш человек. Вы будете присутствовать в комнате, пока он будет переписываться с ними.

- Эта трансляция на большую аудиторию или приватный просмотр для зрителя?

- Это групповой просмотр, но, если это не даст нам нужную информацию, тогда мы попробуем отправить от нашего агента под прикрытием достаточно странный запрос, чтобы они посчитали, что из него получится неплохой фильм.

- А мы хотим знать, что это на этих новых видео? - спросил Ларри.

- Думаете, то, что вы видели до сих пор, ужасно? - спросила Мэннинг.

- Да.

- Тогда, скорее всего, вы не захотите увидеть другие фильмы, потому что у вас есть еще около трех часов записей средней степени паршивости.

- Если меня затошнит, я просто выйду на минутку и вернусь, - предупредил он.

- Думала, только меня рвало на местах преступлений, - сказала я, пытаясь разрядить атмосферу.

- Не видел, чтобы с тобой такое случалось, но это... Не думаю, что дело в сексе, скорее в том ужасе, что в их глазах. Просто это так неправильно, нет, так зло.

- Сомневаюсь, что ФБР позволят нам использовать определение "зло" в официальных отчетах, потому что в суде тяжело доказать, что нечто или некто был злым, - сказала Мэннинг.

Брент согласился.

- Но то, что они творят - настоящее зло.

Мы все закивали, даже Джиллингем.

- Если ты прекратишь меня доставать на какое-то время, я возможно расскажу вам, является ли этот парень тем аниматором, что поднял зомби, или просто заказчиком аниматора.

- Обещаю вести себя хорошо, пока вы не скажите мне, что сегодня днем выжали всю информацию, что могли.

- Ладно, тогда давайте досмотрим это дерьмо и попытаемся найти зацепку.

Брент щелкнул по кнопке паузы, снова запуская воспроизведение. Вопль зомби прорезал тишину комнаты.

- Почему она кричит только в этом видео? - спросил Ларри.

- Она связана так, чтобы могла бороться или кричать, - ответила я.

- То есть они приказали ей лечь, позволить себя связать, а затем просто отменили приказ, позволяя ей бояться как любому другому, - подытожил Ларри.

- Мы так полагаем, - подтвердила Мэннинг.

Мы вернулись к просмотру, и я снова опустила щиты, чтобы попробовать хоть что-то почувствовать от видео. Я смотрела эти фильмы не своими глазами, а той частью себя, что видела цвет аур Ларри и Джиллингем на периферии зрения. Мужчина в углу приказал зомби подойти к парню на кровати, и тогда показалась какая-то вспышка. Мне бы не хотелось, чтобы чей-то разлагающийся рот прикасался к моим интимным местам, но это был не мой кинк. Парень на видео либо был хорошим актером, в чем я сомневалась, либо ему и правда было хорошо. Было так тяжело заставить себя смотреть видео периферийным зрением, учитывая насколько тревожащие события на нем происходили. Когда белая жидкость пролилась сквозь прогнившую насквозь щеку зомби, Ларри поднялся и вышел из комнаты. Уйти отсюда казалось по-настоящему хорошей идеей, но я осталась и попыталась найти что-то полезное. Мне было тяжело сосредоточиться на мужчине в углу, учитывая, настолько страшными и тяжелыми были его приказы для зомби.

Я наконец приблизилась к экрану и приложила ладонь к изображению мужчины. Только это я и могла придумать, чтобы сконцентрироваться больше на мужчине, чем на том, что происходит с зомби. Я чувствовала себя немного глупо, прижимая ладонь к монитору, но, когда он отдал зомби приказ, я ощутила рукой импульс. Я проверила это еще несколько раз с разными зомби, и импульс чувствовался со всеми ними.

Я просила Ларри попробовать, но он ничего не чувствовал через экран. Тереза Джиллингем тоже пыталась, но все, что она могла ощутить - чистую энергию от всех них.

- Для меня это похоже на помехи.

- Я процентов на восемьдесят, может, на девяносто, уверена, что этот парень настоящий аниматор.

- Почему не на сто? - спросила Мэннинг.

- Потому что я никогда не пробовала почувствовать нечто подобное через видео на компьютере и не стану утверждать со стопроцентной уверенностью, пока мы не поймаем этого парня, и он на самом деле не окажется аниматором.

Мэннинг кивнула.

- Ладно, мы в любом случае не сможем использовать это в суде.

- Нам бы хотелось, чтобы вы присутствовали на прямой трансляции. - сказал Брент.

- Так ли это, Джиллингем? Я имею в виду, прошла ли я ваш маленький метафизический тест?

Она с улыбкой кивнула, выглядя при этом свежей и счастливой, словно и не смотрела вместе с нами эти фильмы.

Позеленевший Ларри вернулся в комнату. Джиллингем, может, и выглядела ягненком, но она была гораздо опаснее или, по крайней мере, сильнее, чем казалась.

- Что теперь? - спросила я.

- Теперь ждем, - ответил Брент.

- Мы можем сделать что-нибудь еще?

- У нас есть снимки мужчины в углу.

- Есть что-то полезное?

- У него тату на левом предплечье. Ее было заметно на двух видео, где он закатал рукава.

- И что за тату? - поинтересовалась я.

- Покажи изображения, Брент. Возможно, вы сможете помочь нам.

Брент поколдовал над клавиатурой, и на мониторе показались одновременно две фотографии. Тату было нечетким, выполненное синими чернилами, которые с годами выцветают. На одной было смазанное изображение круга, на другой - сквозь круг проходила черта. Мы с Ларри склонили головы, пытаясь разобрать рисунок.

- Не имею ни малейшего представления, что это, - в конце концов признал Ларри.

- Я тоже.

- У одного из главных исполнителей есть родимое пятно с родинкой рядом, но помимо этого, больше никаких особых примет, - сказала Мэннинг.

- Не густо, - прокомментировала я.

- Мужчина в углу смуглый. Возможно, испанец, - предположила Мэннинг.

- Или грек, или итальянец, или индиец, а может, другой этнической группы, - возразил Брент.

- Отчет настолько полезен, насколько они смогли его сделать, учитывая информацию, которой мы располагаем, - сказала Мэннинг. Она словно была вынуждена оправдывать перед нами ФБР, а может, тоже не была ими довольна.

- Похоже я пробуду здесь как минимум до прямой трансляции, - объявила Джиллингем. - Так как вы здесь развлекаетесь? - взгляд этих карих глаз, которым она меня одарила, совсем не соответствовал ее консервативной одежде.

- Я провожу время дома со своим женихом, - ответила я.

Она недовольно надула губы, уверена, не будь рядом других агентов ФБР, это было бы заметнее.

- И бойфрендами, - добавила я.

Джиллингем вскинула брови и улыбнулась

- Жених, бойфренды, девушка... А слухи-то правдивы.

- О да, слухи правдивы, - подтвердила я.

Ее улыбка стала шире.

- Звучит интересно.

Я рассмеялась

- А теперь я возвращаюсь домой. Ведите себя хорошо, пока меня не будет.

Мэннинг просто смотрела на меня, Джиллингем прищурившись следила за мной, пока я шла к двери. Ларри рассказывал ей, какой потрясающий в Сент-Луисе зоопарк, и какой роскошный вид с Арки. Насчет зоопарка я с ним согласна, но зуб даю, что не таких диких зверей Джиллингем жаждала увидеть. Я продолжала свой путь, не оборачиваясь. У меня развлечений более чем достаточно, некоторые из них ожидают меня в "Цирке проклятых".

Глава 56

Возвращалась домой я по темноте. Все маленькие вампирчики уже пробудились и встретили свою ночь. Когда Жан-Клод нашел "Цирк проклятых" для бывшего Мастера Сент-Луиса, это был просто один из огромных складов района, но идея превратить это место в постоянный «странствующий карнавал», а также цирк с одной ареной для вампиров и оборотней и другие сверхъестественные дела и проекты полностью принадлежат ему. Очередь тянулась вдоль ярких постеров, анонсирующих чудеса внутри, за угол здания. Был вечер пятницы, в выходные всегда было

много народу. На улице очередь развлекали жонглеры и фокусники, помогая толпе пережить ожидание. Проезжая мимо, я заметила, как над клоуном хохочет семья с двумя карапузами, а фокусник дарит бумажные цветы девушкам в парах. Рядом на всякий случай околачивался кто-то из охранников, но сомневаюсь, что кто-то в смеющейся толпе их заметил. Эти меры безопасности не только ради нас, но и наших посетителей. В конце концов, ничто так не лишает клиентов, как беспорядки в очереди. Это был плохой район, пока не появился Цирк и не привлек сюда других предпринимателей. Этот район был облагорожен не силами правительства, а благодаря старому-доброму капитализму, так любимому Жан-Клодом.

Я проехала по забитой парковке для сотрудников, и мест не оказалось. У нас было даже отгороженное место с парковщиками, когда места на основной парковке заканчивались, они парковали машины здесь. Это бывало не часто, только по очень загруженным ночам.

Перед черным входом расхаживал взад-вперед мужчина, сначала я приняла его за охранника, но припарковавшись на одном из зарезервированных мест, узнала Синрика. Его плечи были напряженно опущены, он двигался рывками от злости. Черт. Мое нутро ухнуло вниз, а затем сжалось словно кулак. Мне не хотелось ругаться из-за того, что я не смогла приехать на церемонию награждения выпускников.

К тому времени, как я вышла из машины, я уже настроилась на драку. Если Синрик не может понять, что моя работа важнее многих вещей, значит он не тот человек в моей жизни. Я так тяжело была ранена, что будь я обычным человеком, мне понадобилась бы операция, чтобы восстановить сухожилия и владение левой рукой. Это стоило бы мне времени, которое я могла потратить на школьные дела. И вообще какого черта он так жаждет, чтобы наш первый выход в люди как пары был связан именно со школой? Это же гарантированно затронет все проблемы, которые у меня были.

Он прекратил метаться, увидев, как я приближаюсь, и как только я подошла ближе, выпалил:

- Отлично, ты так же зла на Ашера, как и я.

Я уже начала говорить:

- Если ты не в состоянии понять... - нам обоим повезло, что на этом я и остановилась и совершила почти болезненный разворот в своей голове. - Прости, что ты сказал?

- Ты была вне себя, и я решил, что это из-за Ашера. Я ошибся? - он посмотрел на меня внимательнее. - Я сделал что-то не так?

Я рассмеялась, улыбнулась и ответила:

- Нет, нет, это просто... такой день.

Он предложил мне руку, и я приняла ее. Его ладони стали еще больше с приезда в Сент-Луис, а может я просто не обращала внимания, как широко раскидываются пальцы его рук, отлично справлявшихся с удержанием мяча и бросками в футболе. Он притянул меня для поцелуя, и я приподнялась на цыпочки, навстречу ему, позволяя его губами коснуться моих. Поцелуй был нежным, ощущения от его рук приятными, но напряжение, которое я заметила, только приехав, так и осталось гулом в отдалении.

Я открыла глаза после поцелуя, все еще в кольце его рук, и спросила:

- Что Ашер на этот раз натворил? - это прозвучало больше устало, чем раздраженно.

- Ничего, с ним сейчас разговаривает Жан-Клод и остальные.

Мрачный взгляд почти покинул его лицо, отчего он казался моложе, и вовсе не в хорошем смысле.

- Тогда что не так? - спросила я.

- Он выпроводил меня из комнаты.

- Жан-Клод?

- Да, велел мне выйти, пока они не поговорят с Ашером.

- В прошлый раз Ашер так разозлился... - начала я.

- Да знаю я, знаю, он ударил меня, и я вышел из строя.

Я крепче обняла его за пояс.

- Он мог сломать тебе шею, и это могло быть так же смертельно, как обезглавливание.

- Жан-Клод напомнил мне об этом, а Ашер стоял там вместе с Кейном, держа его за руку и усмехаясь.

Он взглянул на меня с таким серьезным лицом, что я осознала, как подходит для него это определение.

- Ты же знаешь, как усердно я тренируюсь в зале в рукопашной.

Я обнимала его, упершись подбородком ему в грудь, смотря на него вдоль его тела, пока он смотрел на меня.

- Конечно, знаю.

- Жан-Клод не тренируется с нами, он понятия не имеет, насколько я преуспел.

Это был хныкающий ребенок, который хочет быть мужчиной, нет, хочет, чтобы его воспринимали как мужчину. Меня годами другие копы считали "девчонкой", пока я не показала себя, и даже сейчас мне приходится доказывать тем, с кем мы не работали прежде, что я не просто поднимающая зомби шлюха, прокладывающая свой путь к власти в сверхъестественном сообществе через постель. Вам показалось это грубым? Надеюсь. Я внимательно посмотрела на Синрика, ощущала насколько мускулистым он стал от качалки и тренировок по борьбе. Благодаря генам он вымахал под метр восемьдесят, а в этих ботинках был еще сантиметров на пять выше, так что мой

подбородок покоился как раз над диафрагмой. Я обнимала достаточное количество мужчин, чтобы понимать, что это тело способно не только на секс, но и на применение силы, в том числе и в самозащите. Люди склонны считать, что тренировки по борьбе нужны, чтобы причинять другим боль, но в большей мере они нужны для того, чтобы обрести уверенность, что никто не сможет причинить боль ни тебе, ни твоим близким.

- Синрик, - проговорила я.

- Анита, пожалуйста, зови меня этой ночью моим именем.

Я глубоко вдохнула и сказала:

- Син.

Он улыбнулся ярко и счастливо.

- Спасибо, я знаю, что тебе это не нравится.

- Просто ты начал записывать свое имя как "Грех", а не Син^35.

(Игра слов, основанная на одинаковом произношении сокращения имени Суп и Sin (англ. Грех))

Он рассмеялся.

- Ни у кого не получается написать его или произнести иначе. Я устал быть Синди или Кенни.

- Что ж, Син, давай зайдем внутрь и посмотрим, как справляются Жан-Клод с Ашером.

Его глаза стали чуточку шире.

- Жан-Клод был непреклонен на этот счет. Он даже велел охранникам меня сопроводить.

- Ну, не только тебя ранил Ашер в своей прошлой вспышке ярости. Вспомни, как сильно он прокусил мне губу, будь я человеком, мне пришлось бы накладывать швы. Черт, могла бы даже понадобиться пластика, или навсегда остался бы шрам.

Синрик коснулся моей щеки, а затем невесомо провел пальцами по нижней губе, заставив меня выдохнуть. Он снова ласково провел пальцами по губам, проговорив:

- Я хочу повторить это позже, только скользнуть пальцами и кое-чем другим между твоих губ.

Я задрожала при мысли об этом, отчего он рассмеялся, довольный собой, но вполне

обоснованно. В спальне он был так же хорош, как и его обещания.

- А пока завязываем, не то мы оба будем слишком отвлечены, чтобы пройти внутрь и поговорить с Ашером.

Смех поутих, и его глаза снова наполнились злостью.

- Я по-настоящему ненавижу Кейна. Ашер мне порой не нравится, но Кейн просто...

- Чертовски раздражает, - закончила я за него.

-Да.

- Я знаю, но ты должен быть очень осторожным как с Ашером, так и с Кейном. Он не так усердно тренируется, как другие наши охранники, но по-прежнему занимается этим дольше тебя. Если он ранит тебя, я никогда не прощу этого ни себе, ни тебе. Но ты имеешь право принимать участие в групповом обсуждении, и прав насчет того, что Жан-Клод не видел тебя не тренировке.

- Кейн видел.

- Значит тебе нужно быть с ним еще осторожнее, потому что он знает, как ты двигаешься.

Я отступила, протянула ему свою левую руку, и мы вошли в двери. Синрик, то есть Син, улыбался, радовался тому, что был частью происходящего. Надеюсь, после всего он по-прежнему будет рад.

Глава 57

Конечно, добраться до Жан-Клода и остальных было не так-то просто, потому что они находились в подземелье. Километровая лестница, протянувшаяся вниз, не оставляла шансов спуститься быстро. Завибрировал мой телефон, я вытащила его из кармана и увидела сообщение от Натаниэля: «Жан-Клод сдает позиции. Ты нужна.»

И пока я еще читала первое сообщение, пришло другое, более краткое от Мики: «ПВП?»

Я показала его Сипу и спросила.

- Предполагаемое время прибытия, как считаешь?

- С моей скоростью меньше, чем через пять минут.

- Ты должен оставаться со мной, а не бежать впереди, - напомнила я.

Он усмехнулся.

- Ну а у тебя сколько миль в час?

- По лестнице?

Он кивнул, все еще ухмыляясь.

- Черт, здесь километра три.

С помощью групповой рассылки я отправила обоим мужчинам сообщение: «Я на лестнице, ПВП меньше чем через 10 мин.»

- Мы управимся гораздо быстрее, - заметил Син.

Я убрала телефон обратно в карман и начала спускаться по лестнице. Мне было немного боязно переключаться на максимальную скорость на каменных ступеньках, но я нужна парням. У Жан-Клода было всего две слабости: я и Ашер. Я кратко помолилась и рванула, по-настоящему рванула вниз по ступенькам. К счастью, сегодня на работу я обула кроссовки. Син держался рядом в своих не самых подходящих для лестницы ботинках. Он мог бы справиться быстрее, но оставался со мной, как я и сказала ему, и осознание, что я задерживаю его и что я нужна Мике и Натаниэлю, помогло мне двигаться быстрее. Я молилась, чтобы Жан-Клод не совершил какую-нибудь глупость, пока меня нет, и бежала.

Глава 58

Я, задыхаясь, добралась до последних ступенек и споткнулась. Син поймал меня, не дав упасть. Я так тяжело дышала, что не могла говорить, сердце колотилось в горле. Син смотрел на меня сверху вниз с широкой улыбкой на лице, темно-синие глаза счастливо блестели.

- Ты справилась! - сказал он взволнованно, но даже не запыхавшись.

Я хотела спросить, насколько быстрее он бы добрался сюда, если бы был сам по себе, но не хватило воздуха. У двери стояли два охранника, не их тех, что обычно. Первым был новичок, а вот вторым был Клэй - высокий, атлетического телосложения блондин, его убрали с охраны "Запретного плода", когда он пропустил в клуб несовершеннолетних, потому что одна из дам с ним флиртовала, ручаясь за свою подругу. Не самый мой любимый охранник. Но он первым бросился ко мне с вопросом:

- Что случилось?

- Анита нужна Мике на собрании, - ответил Син, потому что у меня все еще не хватало воздуха.

- Согласен, - ответил Клэй. Второй охранник просто молча наблюдал за всем, темные глаза подмечали детали. Я видела, что он заметил все мое оружие, ну или большую его часть. Ему пришлось бы меня обыскать, чтобы найти кое-что из моего вооружения.

- Насколько все плохо? - удалось выдохнуть мне.

- Достаточно, - он коснулся своего наушника, которые носили все охранники, и проговорил:

- Анита пришла.

Огромная дверь распахнулась, и я расслышала разговор на повышенных тонах, прежде чем в проеме показался Дино.

- Рад видеть тебя, Анита, но он пройти на собрание не может. Приказ Жан-Клода, - сказал он, кивнув на Сина.

- Анита уже на пути сюда, Жан-Клод. Предлагаю, дождаться ее, прежде чем принять какое-либо решение, - послышался голос Мики.

- А ты вообще зачем здесь, кошачий король? - спросил Ашер. - Ты не бываешь ни в моей постели, ни в постели Жан-Клода.

- Я в его постели бываю гораздо чаще, чем ты.

- Ах ты сучка, - среагировал Ашер.

Я сказала Дино, что Син со мной, и он не стал возражать, думаю, его больше беспокоила сама встреча, чем приказы Жан-Клода. Я уже коснулась занавеса, служившего стенами гостиной, но Син протянул руку и отодвинул его для меня. Он держался позади, но открыл для меня "дверь". Я не возражала.

Я вошла в комнату с фразой:

- Думаю, сука здесь я, - и увидела Мику и Натаниэля на диванчике для влюбленных, а за ними в качестве охранников стояли Никки, Дэв, Брэм и Домино. Я была рада тому, что Домино снова в строю. Никки с Натаниэлем до сих пор были в костюмах, в которых ходили на церемонию вручения аттестатов к Синрику.

- Ну, ты определенно киска для каждого, - заметил Кейн, сидя рядом с Ашером на большом белом диване по другую сторону комнаты. Волосы вампира сверкающими золотыми волнами ниспадали на плечи, именно золотыми, не блондинистыми. Я никогда не видела волосы с металлическим отливом, а у него были именно такие, чудо сотворила смесь блонда и каштанового цвета, а эти его глаза - бледного, ледяного голубого цвета, такого же безупречного светлого оттенка синего, какого темного - Жан-Клода. Белль Морт, их создатель, коллекционировала красивых голубоглазых мужчин, а эти двое были лучшими из ее находок. Блестящие волосы Ашера прикрывали половину его лица, скрывая шрамы от ожогов, отчего он выглядывал на нас из-за завесы словно какой-то дикий ангел, поворачиваясь к комнате лишь совершенной половиной лица - то же лицо, смотрело на нас с картины над камином, где Бель велела изобразить его как Купидона, а Жан-Клода как Психею. Художник позволил себе некоторые вольности, как у них бывает, но они действительно были душераздирающе прекрасны или могли быть.

Я обвела взглядом комнату и кивнула.

- Я действительно спала почти со всеми в этой комнате, но не думаю, что моя киска принадлежит всем им, на мой взгляд, это мне принадлежат все члены.

- Шлюха, - выплюнул он.

- Кто твой папочка, Кейн? - поинтересовалась я.

- Что? Ашер.

Я покачала головой.

- А в раздевалке сегодня чуть раньше был не он.

Кейн уже начал было подниматься, но Ашер притянул его вниз и прижал крепче к себе, он уже усадил его у дальнего подлокотника дивана, чтобы тот не был в зоне досягаемости Ричарда и Жан-Клода. Я не ожидала увидеть Ричарда здесь, тем более обнимающего Жан-Клода за плечи. На самом деле он закинул руку на спинку дивана, а не на плечи другого мужчины, тем более без меня рядом с ними. Они выглядели как обычно, не соответствуя друг другу: Жан-Клод был в одной из своих белых рубашек с кружевами на рукавах и V-образном вырезе до середины груди, черных кожаных штанах, которые сидели так, словно кто-то сшил их прямо на нем, сострочив вдоль его длинных ног, и пару сапог до колен; он был верен своей обуви. На Ричарде же были синие джинсы и простая белая футболка, от которой его весенний загар казался темнее, на ногах - симпатичные коричневые туристические ботинки, которые немного разносились, поскольку он в них и правда занимался пешим туризмом. Черные локоны Жан-Клода почти до ста шли до талии, волосы Ричарда каштановыми волнами спускались на плечи. Почти андрогинная красота Жан-Клода и лицо Ричарда настолько мужественное в своей привлекательности. Ричард был всего сантиметра на три выше, но, когда его мускулистая рука покоилась на плечах другого мужчины, Жан-Клод казался хрупким, хотя таковым, я точно знаю, не был. Ричард был одним из тех больших парней, которые большую часть времени не выглядят настолько большими, пока сами того не захотят.

Главными охранниками Ричарда были только Шанг-Да – единственный двухметровый китаец, которого я когда-либо встречала, и Джамиль - темнокожий афроамериканец с заплетенными в тугие косички волосами до пояса. Один был в черном костюме, сшитом так, чтобы скрывать под ним оружие, другой - в белом костюме с красной рубашкой и галстуком под цвет красным бусинам в волосах. Из всех знакомых мне мужчин, только Джамилю удавалось носить белый костюм и не

выглядеть при этом глупо. На нем он сидел как надо.

Син взял меня за руку и произнес:

- Кажется, я что-то пропустил, но звучит неплохо.

- Я же велел тебе держаться подальше, Син, - сказал Жан-Клод.

- У него есть право быть здесь, Жан-Клод.

- Она постоянно бросает тебе вызов, Жан-Клод, - снова заговорил Кейн.

- Даже твой юный принц подчиняется прежде ей, чем тебе, mon amour, - согласился Ашер.

- Вся охрана судачит о том, как Анита взяла тебя за задницу в раздевалке, - вмешался Никки. - Тебя нашли, распластавшимся на полу. Ты даже на ногах стоять не мог.

Ричард захохотал, и следом за ним охранники поддержали его очень мужским смехом.

Мика присоединился к ним, только Натаниэль и Жан-Клод оставались мрачными. Натаниэль смотрел на Ашера горестным взглядом, держа за руку Мику. Жан-Клод одной рукой перебирал кружева на своей рубашке, словно пытаясь успокоиться. Другую его руку Ричард прижал к своему бедру. Не знаю точно, держались ли они за руки, или Ричард просто удерживал руку Жан-Клода, чтобы не дать гладить себя по бедру, что тот тоже делал, когда нервничал. Обычно это было мое бедро или Ашера, и иногда Мики.

- Ты так сильно ударила его? - спросил Син.

- Я его не била.

- Она поглотила его гнев, - ответил Никки. - Слышал, после этого ты был в полном раздрае, Кейн.

Он пристально посмотрел на Кейна, очень испытующим взглядом, что-то между тем, как смотрят друг на друга противники на тренировочных матах, и тем, как смотрят на кого-то, решая то ли оттрахать его, то ли перегрызть глотку и съесть. Это удивительный взгляд хищника, из тех, которым серийный убийца может одаривать своих жертв, в котором видятся жестокость, секс и каннибализм.

- Не в таком раздрае, как ты, когда она сделала тебя своей долбанной Невестой, - ответил Кейн с не самой приятной улыбкой.

Никки улыбнулся в ответ, но его улыбка была настоящей, предупреждающей.

Улыбка Кейна немного померкла. Он знал, что что-то не так, но не понимал что.       Он мог быть умен, спорить готова, Ашер с глупцами не спит, но в одном я       была уверена - Кейн не был мудрым.

- И снова спрошу, зачем ты здесь, Мика?

Ашер, конечно, тоже не был мудрейшим.

- Я здесь, потому что состою в отношениях с большим количеством людей в этой комнате, чем ты, и представляю интересы всех оборотней как на непосредственной территории Жан-Клода, так и за ее пределами.

- Скажи это Нарциссу, которого вы пленили, - сказал Ашер.

- Он хотел убить вас обоих, когда узнал, что ты сделал, - голос Жан-Клода был таким же пустым, как и его лицо, словно не мог справиться с собой и показать хоть какую-то эмоцию.

- Я знаю, ты торговался за наши жизни, mon amour, и я благодарен, - ответил Ашер.

- Тогда и веди себя так же, как ты благодарен, - сказал Мика.

- Это ты заставил Жан-Клода лишить меня моих собственных телохранителей, которые принадлежат мне?

- Принадлежат тебе? Ничто тебе не принадлежит, Ашер.

- Я мастер вампиров, и мои подвластные звери - самая могущественная животная группа в городе.

На мгновение его глаза вспыхнули ледяным голубым пламенем, а затем потухли.

- Были, - поправила я, - твои подвластные звери были самой могущественной животной группой в городе. В прошедшем времени.

Я хотела присесть, но не желала сидеть так близко к Кейну или Ашеру, и черта с два притащу Сина к ним так близко. Я могла бы устроится рядом с Натаниэлем и Микой, но это могло бы задеть Жан-Клода, и Кейн не удержался бы от комментария, что было совсем ни к чему.

- Знаю я, что вы плели заговоры за спиной моего короля, - сказал Кейн.

- Это Нарцисс пытался уговорить Ашера свергнуть Жан-Клода и захватить город, - сказала я.

Кейн нахмурился.

- Нет, это не правда. Он оболгал перед тобой моего Обей, - он указал на Мику еще драматичнее, чем я ожидала.

Я перевела взгляд на Ашера.

- Он ничего не знает?

Кейн тоже посмотрел на него.

- Не знаю чего?

- Нарцисс пытался убедить меня помочь ему в его небольшом царетворении, но я отказался, как и положено преданной правой руке.

Ашер поклонился Жан-Клоду, но так как он в этот момент сидел на диване, этот жест показался более равнодушным.

- Да, Ашер, технически ты все еще мой temoin, моя правая рука.

- Что ты имеешь в виду под "технически”, Жан-Клод?

Ашер протянул к нему руку, словно хотел преодолеть расстояние между ними и коснуться его.

Ричард притянул Жан-Клода ближе к себе и передвинул свою вторую руку так, чтобы она была свободна, оставляя место для размышлений, что он сделает, если Ашер дотронется до Жан-Клода. Так ведут себя, когда кто-то в баре лапает твою девчонку, и вместе с тем Ричард одарил его вызывающим взглядом. Это было способом без слов донести: "Мое. Не тронь." Не будь другой мужчина пьян, он бы отступил, а Ашер пьян не был.

Это настолько поразило Ашера, что тот мотнул головой, откидывая с лица волосы, чтобы посмотреть на Ричарда и Жан-Клода. Рубцы на его лице были белыми и частично покрывали правую щеку, созданный для поцелуев рот остался нетронутым, словно его мучители и помыслить не могли, чтобы изуродовать эти губы.

Знаю я, о чем задумался Ашер: преодолели ли Ричард с Жан-Клодом эти несколько сантиметров, и стали ли они на самом деле любовниками? Я готова поставить большие деньги, что нет, но отчасти в рамках БДСМ-отношений Ашера и Ричарда, Ульфрику нравилось выяснять, чего вампир желает больше всего, и отказывать ему в этом. Тело Ричарда было одним из табу, но намек что Жан-Клод получил то, что так страстно желал Ашер, и что ему никогда не достанется, было садистским отказом и доминированием над мыслями и чувствами Ашера. Это гениально, потому что для вампира это было долбанной моральной пыткой. В одном мы все точно сходимся: он заслужил немного помучиться.

Жан-Клод поудобнее устроился в объятьях Ричарда и одарил Ашера взглядом кота, слопавшим канарейку. И лишь это показало мне, насколько Жан-Клод был зол на него, ведь ревность Ашера легендарна, и это гарантированно вызовет ее, но наступает момент, когда ты просто хочешь сделать больно другому человеку, и будь прокляты логика и здравый смысл.

Рука Сина напряглась в моей. Он тоже знал, что это было плохой идеей, но не мы дергали за хвост чудище с зелеными глазами^36.

(36 Берегитесь ревности, синьор.

То - чудище с зелеными глазами,

Глумящееся над своей добычей.

Блажен рогач, к измене равнодушный;

Но жалок тот, кто любит и не верит.

Подозревает и боготворит.

(«Отелло», У. Шекспир, пер. М.Лозинский))

- Ты не посоветовался со мной, прежде чем сделать Кейна своей гиеной зова, - заговорил Жан-Клод. - Какой temoin выведет из себя лидера одной из самых больших животных групп города, не обсудив это сперва со своим мастером?

- Тот, кому плевать на своего мастера и на его территорию, - ответил Ричард и развернулся больше к другому мужчине, якобы чтобы они могли лучше видеть друг друга, когда разговаривают, но теперь Жан-Клод полностью прислонился спиной к нему и с небольшим поощрением удобно устроился, а Ричард обвил его своими сильными руками. Жан-Клод обхватил ладонями эти мускулистые руки. Проявления такой близости я никогда не видела от них прежде. Это было бы волнующим зрелищем по многим причинам, не видь я в их глазах безжалостности. Не уверена, что

хоть когда-нибудь видела их одновременно такими злыми на Ашера. Полагаю, мы все были так злы на него, но к удивлению их ярость помогла мне немного остыть. Обычно я была той, кто быстро заводился, но раз они вышли из себя, кому-то нужно сохранять спокойствие.

- Я не собирался устраивать такую сумятицу, - сказал Ашер, снова скрыв волосами свои шрамы, выглядывая ангельским лицом из-за золотой завесы. Светло-голубая рубашка оттеняла его глаза, делая их еще голубее, словно на вас в ответ смотрело само небо. В V-образном вырезе виднелась его обнаженная грудь, но сама рубашка была больше, чем было нужно, так что ее цвет был достоин комплиментов, а вот размер был таким большим, что он в ней терялся, словно одолжил с чужого плеча, хотя я знала, что это не так. Черные виниловые штаны подбирали на поясе голубую ткань и сидели, как и положено качественному винилу, как вторая кожа. Черные ботинки едва закрывали лодыжки, отчего его ноги казались еще длиннее. Рубашка выглядела небрежно, почти неряшливо, но я знала, как тяжело было заправить ее под винил, случайно этого не произошло бы. Он был любовником Жан-Клода сотни лет, а значит точно знал, как должен выглядеть, чтобы ему нравилось, и, как по мне, это бессмысленно, но Жан-Клод смотрел на его одежду. Он все еще злился, но даже в

объятиях Ричарда, он зачарованно следил за Ашером, как иногда с ним случалось... черт, да и я, и Натаниэль порой это делали, а Дэв почти всегда так смотрел на него.

Я сжала ладонь Сина и сказала ему:

- Сядь с Микой и Натаниэлем.

Он поцеловал меня, легко и невинно, и сделал то, что я просила. Я направилась к Жан-Клоду, а значит и к Ричарду тоже, но времена, когда я ни за что не подошла бы к нему, не считая редкого жесткого секса, давно прошли.

Он по-прежнему был привлекательным и потрясающим в постели, но этого недостаточно, чтобы я не обратила внимание на вспышки ярости.

Они вместе с Ашером, оба по очереди, огорчают нас с Жан-Клодом.

Я наконец присела перед Жан-Клодом, так что мы трое удобно устроились между бедер друг друга на одной стороне дивана. Жан-Клод обнял меня, и я положила ладони на его руки, повторяя их с Ричардом позу чуть ранее. Длинными загорелыми руками Ричард обнял нас обоих, уверенно вытянув ноги по обе стороны от нас. Очередное напоминание, насколько большим парнем он был, во всех смыслах. Он пожертвовал некоторым своим временем в качалке, чтобы плотнее заняться борьбой. Я видела, как орудуют эти руки и ноги в спарринге, а сейчас он ими заключил нас двоих в уютное гнездышко. В этот момент я была готова отдать почти все, чтобы эта близость была такой же настоящей, как мы показывали, но мое настоящее сидело от меня по другую стороны комнаты.

- Анита имела в виду, что не Нарцисс потерял власть, а ты, Ашер, - сказал Ричард.

- Не понимаю, о чем ты. Для меня ничего не изменилось. Я по-прежнему могу призывать и управлять гиенами.

- Если бы ты сделал Нарцисса своим подвластным зверем, тогда мог бы повелевать гиенами, а теперь у тебя есть Кейн, только Кейн, - объяснил Ричард.

- Ты недооцениваешь мою власть над моими животными зова, Ричард. Из-за того, что Жан-Клод слишком нежничает с тобой и твоими волками, ты считаешь это единственным вариантом.

- Нарцисс прежде не хотел сопротивляться твоему контролю над ним, Ашер, поэтому ты возомнил себя более могущественным над своими животными зова, чем Жан-Клод, потому что я способен противиться его власти, а Нарцисс нет. Но теперь-то он захочет сражаться.

- Он может попытаться, но я все еще его мастер.

- Нет, - вмешался Жан-Клод, - нет, это не так. Ты так и не понял, что если Нарцисс захочет, он освободит из-под твоего влияния большинство своих людей? Он гораздо могущественнее, чем позволял увидеть тебе, как женщина, скрывающая свою силу, чтобы не уязвлять мужское эго, так и Нарцисс вел себя с тобой.

Ашер покачал головой.

- Ты до сих пор уверен, что контролируешь Нарцисса против его воли? - спросил Мика.

- Он будет сражаться с тобой, mon ami, и он гораздо сильнее Ричарда, потому что не терзается внутренними противоречиями из-за своей связи с группой и своего лидерства, он наслаждается ими. Он будет удерживать тебя подальше от себя и, тем самым, от всех остальных. Один на один, ты может и способен подчинить их своей воле, но что касается целой группы, тебе придется действовать через главу, чтобы покорить всех, а главу ты оскорбил и отверг. Ты вынудил меня запереть его.

Думаешь, он забудет об этом? Думаешь, простит?

- Мне жаль, Жан-Клод, правда жаль, что мое решение все так усложнило.

- Усложнило? - вмешалась я. - Он предложил Нарциссу мое тело и место моей гиены зова, чтобы только тот не убил Кейна, как минимум Кейна. Он желал смерти вам обоим.

Объятья Жан-Клода стали крепче, то ли чтобы я была паинькой, то ли для собственного комфорта. Я могла бы открыть свои щиты и узнать, что именно он чувствует, не то чтобы он желал совсем от меня отгородиться, но прямо сейчас, спорить готова, он не хочет пускать меня так глубоко в свою голову. Некоторые вещи должны оставаться личными, и его чувства к Ашеру как раз из них. Ричард гладил нас с Жан-Клодом по рукам, чтобы успокоить, я думаю.

- Если бы ты сделала его своим подвластным зверем, не пришлось бы его закрывать, - сказал Ашер.

- Вергиен теперь с трудом назовешь самой большой группой Сент-Луиса, - заговорил Мика, - а у крыс, волков, леопардов и львов вместе взятых бойцов гораздо больше.

- Такое сотрудничество разных видов животных противоестественно, - сказал Кейн.

- Как будто в нас есть хоть что-то естественное, - возразил Мика.

- В последний раз спрашиваю, какого черта ты присутствуешь при этом разговоре, кот? – снова повторил Ашер, почти зарычав на Мику, обнажив клыки, которых обычно видно не было.

- Он другой мой жених и один из двух мужчин, кто может присоединиться ко мне в церемонии обручения с Жан-Клодом.

- Ты выходишь замуж за Жан-Клода.

- Да, но разве ты не слышал, что мы планируем и групповую церемонию обручения?

- Доходили слухи, но я им не верил, - он посмотрел на нас, с таким комфортом расположившихся на своей стороне дивана. - Теперь вам похоже стоит включить и Ульфрика, если вы всерьез настроены на вторую церемонию.

- Почему ты не веришь, что мы собираемся устроить групповую церемонию обручения? - поинтересовался Мика.

- Я бы поверил в это относительно тех троих, что сидят со мной на диване. Поверил бы относительно тебя. Натаниэля и Аниты. Но в то, что ты свяжешь себя с Жан-Клодом, я не верю. А с Ричардом вы друг друга не выносите.

- Знаешь старую поговорку: враг моего врага - мой друг? - спросил Ричард.

- Сражаться плечом к плечу с тем, кого ты ненавидишь - одно дело, мой топ. Делить с ним постель - совсем другое. Ты терпеть не можешь ни Мику, ни Натаниэля, так что мне не стоит бояться, что ты присоединишься к ним.

- Совершенно верно, mon ami, - согласился Жан-Клод, назвав его "мой друг" вместо его обычного прозвища, рассчитывая сыграть на неуверенности Ашера. - Мы не можем включить Ричарда в церемонию, потому что он не со всеми нами ладит, это правда. Но мы с Микой, Натаниэлем и Анитой проведем совместную церемонию. Я ратовал за то, что и ты должен быть частью всего этого, но для тебя же лучшее - враг хорошего. Тебе нужно было оттолкнуть и разозлить столь многих.

- Тебе не дозволено касаться Мики, как можешь ты относиться серьезно к чему-то столь пустому? Даже Натаниэль для тебя лишь еда. Он мой любовник, мой сабмиссив, а для тебя он лишь пища, Жан-Клод. Ты не женишься на своей еде.

- На ком я женюсь, к кому отношусь серьезно, кого Анита сделает своим подвластным зверем, на ком мы кормимся, с кем спим - ничто из этого больше не волнует тебя. Как ты не считаешься с моим мнением, так и я больше не считаюсь с твоим.

- Жан-Клод...

- Нет, Ашер, нет, довольно.

-Почему между вами двумя всегда вносит раздор девчонка? - спросил Кейн.

Жан-Клод вдруг сел прямо, и пусть мы до сих пор касались друг друга, это больше не было уютными объятьями.

- Не Анита, не другая девушка вносит раздор между мной и Ашером, а сам Ашер! Ашер всегда снова и снова вбивает клин в полено, пока то не расколется на части, пока это не оттолкнет меня и нашу любовь к нему, - он снова откинулся на Ричарда и притянул меня обратно в ставшие вдруг напряженными объятья. - Ты не посоветовался ни с кем из нас, прежде чем сделать Кейна своим подвластным зверем. Нарцисс едва не убил вас обоих. Мне пришлось предложить ему место гиены зова Аниты, позволить ему занять еще более высокую нишу в нашей структуре власти, вынудить ее связать себя навеки с тем, кого она не выносит.

Жан-Клод поднялся, не вырываясь из наших рук, мы просто отпустили его. Я вдруг осталась обниматься с Ричардом одна и чувствовала себя неловко, если бы я отстранилась сейчас, это разрушило бы то представление, которое разыгрывали мужчины, так что я позволила ему прижимать меня к своему телу, пока мы смотрели, как Жан-Клод вышагивает перед нами.

- Ричард годами был для тебя доминантом. Для Аниты ты был топом, и тебе так сильно нравилось быть с ними обоими. Натаниэль был твоим сабмиссивом почти два года, вместе с Анитой, как твоей нижней, и оба были твоими любовниками. Ты говорил мне, как много это для тебя значит, и ты не сказал никому из нас, прежде чем нанести Нарциссу смертельное оскорбление и разрушить все наши планы!

- Прости, Жан-Клод. Вы все простите меня. Я не жалею, что сделал Кейна своим подвластным зверем, но мне жаль, что я не обсудил сперва это с вами.

- Я бы призвал тебя сделать Нарцисса своим moi tiebete, своим зверем-половинкой. Ты мог бы жениться на Кейне, но силу нужно было разделить с Нарциссом, неужели ты не понимаешь? – он почти молил Ашера, хотел, чтобы тот хотя бы понял, что именно сделал не так.

- Брак можно расторгнуть. Ашер хотел показать мне, что будет любить меня вечно, именно это и имея в виду, - вмешался Кейн, прильнув к золотым волосам, неотрывно следя за Жан-Клодом. И взгляд его был дерзким, если не триумфальным.

- О боже, - вздохнула я. - Ты позволил Кейну втянуть себя во все это, не так ли? Он попытался отлучить тебя от всех остальных любовников, и эта попытка, надо сказать, удалась.

Ашер повернулся ко мне, позволив увидеть его во всей красе, словно направил свое оружие прямо в мое сердце или по крайней мере в либидо.

- Кейн не настолько умен, - сказал Натаниэль, и мы все повернулись к нему, потому что это прозвучало так язвительно, больше похоже на меня.

Кейн хотел встать, но Ашер снова удержал его на диване. Думаю, вампир понимал, что сегодня они находятся на нашей враждебной территории, и никому из нас Кейн не нравился.

- Натаниэль прав, это слишком хитро для Кейна, - согласился Мика.

Ашер указал на него пальцем.

- Все, кто присутствуют здесь, либо бывают в нашей постели, либо обеспечивают нашу безопасность, а ты для Жан-Клода и для меня никто.

- Я был тем, кто уговорил Жан-Клода, не давать тебе охранников-гиен, - сказал Ричард, - не Мика.

- Я в это не верю.

- Ты не король. Даже не мастер своей собственной территории. И все меньше и меньше принимаешь участие в делах, тогда как Мика с Анитой принимают все больше обязанностей, особенно Мика. Он стал правой рукой Жан-Клода, которой должен быть я или ты, но мы оба подвели его, в отличии от Мики. Из-за любви Жан-Клода к тебе, из-за того, что многие из нас близки с тобой, ты решил, что гораздо сильнее, чем есть на самом деле, Ашер. Меня не было здесь в прошлый раз, когда ты попытался натравить на всех гиен, и в итоге были ранены люди. Они могли умереть, поэтому мы стали относиться к тебе так, как должны были: как к мастеру-вампиру, занимающему

четвертое место на территории. И это ничего тебе не сулит, ничего! Ни охранников, ни почестей. В прошлый раз ты воспользовался гиенами, чтобы ранить Аниту, Сина и Никки, поэтому у тебя больше ничего нет.

Ричард все еще обнимал меня, но от силы эмоций его тело гудело, так что это совсем не утешало. Я поглаживала ладонями его руки, пытаясь его хоть немного успокоить, потому что-либо это случится, либо мне придется встать.

- В твоих руках почти было целое королевство, - сказала Мика, - но без Нарцисса, в твоей руке осталась только чужая ладонь. У тебя остался Кейн и больше ничего.

- Это прекрасна сделка, - ответил Ашер и поцеловал любимого мужчину, подтверждая свои слова.

- Если ты о любви, тогда я соглашусь, что Кейн для тебя стоит этого, но, если говорить о силе, тогда он слаб, Ашер, и ты это знаешь.

- Ты ничего не знаешь, кот, ничего не знаешь ни обо мне, ни о Кейне, ни о Жан-Клоде.

- Почему ты постоянно цепляешься к Мике? - спросила я.

- Ему не нравится Мика, потому что тот не нашел его привлекательным, вот и все, и Ашер не может этого пережить, - заговорил Дэв. Он смотрел через комнату на своего возлюбленного, единственного, кому он когда-либо предлагал брак, и сейчас словно впервые видел его. Говорят, алкоголь делает всех красивыми, а вот трезвый взгляд все портит... Что ж, любимый человек всегда кажется прекрасным, а когда чувство проходит, ты видишь истину. Это может освободить тебя, но сперва неприятно поразит.

- Ты к этому не имеешь отношения, Дэв, - сказал Кейн.

Ашер проигнорировал Дэва.

- Мне не нравится Мика, потому что тот держит тебя на расстоянии, Жан-Клод. Я помню, как губительно было для меня видеть твою близость с другими, пока ты вновь не сделал меня своим любовником. Я не люблю Мику, потому что он предлагает тому, кого я люблю, такую же боль.

- Мика единственный, кто тебя не хочет, Ашер, и именно это тебя и выводит, - возразил Дэв.

Никки поднял руку.

- Меня Ашер тоже не привлекает, так, к слову.

- И меня, - добавил Домино.

- Ашеру на вас обоих плевать, на самом деле. Он бы поимел вас разочек, если бы думал, что смог бы вас соблазнить. У него пунктик на тему того, чтобы быть у натуралов первым, если не единственным, любовником. Это его навязчивая идея, - сказал Дэв.

- Этому не бывать, - отозвался Домино.

- Он бы не был моим первым, - сказал Никки.

И это захватило всеобщее внимание.

- Ты же говорил мне, что не по парням, - напомнил Дэв.

- Это так, но благодаря суке, меня вырастившей, я на несколько лет стал своего рода женоненавистником. Не будь я таким ярым гетеро или попадись другой терапевт, я возможно до сих пор бы цеплял парней.

- Похоже, я недостаточно привлекателен, - заметил Дэв. - Ты довольно быстро отбрил меня в душе с Анитой.

- Единственное, на что я обращал внимание в парнях, когда был подростком: чистоплотность, отличный минет и согласие на анальный секс.

- Эй, это все про меня, - Дэв притворно надул губы.

Никки улыбнулся, покачал головой так, что разметались спадающие на лицо волосы, и сказал:

- Если бы я все еще был по парням, я бы тебя трахнул.

Дэв ухмыльнулся ему.

- Пустые слова, Рекс, потому что ты знаешь, что никогда этого не сделаешь.

- Ты же в курсе, что не нравишься мне, Кейн? - поинтересовался Никки.

- Дэв тебе не нравится даже больше меня.

- Дэв мне нравится чертовски больше тебя.

- Но недостаточно, чтобы трахнуть его, даже когда вы оба обнажены в душе.

- Мы с тобой были голышом в душе, и я не хотела тебя, - напомнила я.

- Я не сплю с девчонками.

- А я с дураками, так что мы оба в безопасности.

Кейн поднялся. Ашер пытался усадить его назад, но на этот раз он не поддался и устоял. Я тоже встала, и Ричард не пытался меня удержать. Его руки были сжаты в кулаки. А мои расслаблены в ожидании принятия решения, стану ли я драться.

- Я уже доказала, что могу надрать тебе задницу, Кейн. Тебе действительно на этот раз нужны зрители?

- В раздевалке ты жульничала.

- Ты сантиметров на тридцать выше, руки и ноги почти вдвое длиннее моих, ты мужчина, ты гиена. Между нами просто не может быть честной драки.

- То есть ты признаешь, что жульничала.

- Так говорят любители, Кейн.

- Я не любитель, - ответил он.

- Ладно, - сказала я и наполовину отвернулась от Кейна, чтобы устойчивее поставить ногу, развернуть плечи, сжать кулак, вскинуть руку и, развернувшись, со всей силы ударить его в солнечное сплетение, используя свое тело как пружину. Кейн согнулся, не в силах вздохнуть, и его лицо было достаточно низко, чтобы я смогла ударить в него коленом, что я и сделала. Удерживая его за затылок, я быстро ударила его коленом в лицо четыре раза и отскочила в сторону, увеличивая между нами расстояние на случай, если он достаточно оклемается, чтобы попытаться меня схватить. Не хотелось бы, чтобы со мной боролись эти длинные руки и сильное тело.

Будь Кейн человеком, драка на этом и закончилась бы, но он им не был. Он наступал на меня с ревом и рыком, от которых моя кожа покрылась мурашками, но он дал мне время принять боевую стойку. Поднятыми руками я защищала свое лицо, закрывая при этом локтями так много тела, как только могла, но я не собиралась так близко подпускать его. Он был в такой ярости, что просто забыл про все свои тренировки и бросился на меня. Я ударила его в солнечное сплетение, заставив его

остановиться. Но Кейну удалось не наклониться так низко, как в прошлый раз, и он закрыл руками лицо, чтобы я не могла добраться до головы. Я нанесла удар по его колену, Кейн с криком упал на пол. Он не пытался подняться, просто остался стоять на четвереньках, поджимая одну ногу, как собака раненную лапу.

- Ты сломала мне ногу.

- Она не сломана, я даже щелчка не услышала, так что и колено не выбила из сустава. Один раз перекинешься и будешь как новенький.

- Сука, ты ударила меня исподтишка, ты снова жульничала.

- Вот поэтому ты и любитель, - сказала я.

- Что ты нахрен имеешь в виду?

- Ты ждал правила? Надеялся, что вмешается рефери или судья и расскажет, что можно, а что нельзя делать в драке?

Он просто уставился на меня и сказал:

- Сука.

Я улыбнулась и ответила:

- Слабак.

От него пахнуло жаром, а карие глаза стали более светлого, золотистого оттенка - глаза гиены. Браунинг мгновенно оказался в моей руке, мышечная память сработала прежде, чем я это осознала. Я уже нацелила его в голову Кейна, прямо над глазами. Это был лучший угол для смертельного выстрела, что когда-либо у меня был.

- Не нужно, Кейн, не здесь, не сейчас, - мой голос был тихим и осторожным, потому что палец уже лежал на спусковом крючке. Не имеет значения, какое у вас оружие, как только ваш палец касается этой точки, вы начинаете относиться к нему так, словно достаточно малейшего нажатия, и, если уж вы нажмете на крючок, убедитесь, что желаете смерти того, в кого целитесь.

По комнате распространялся жар, словно кто-то оставил открытым в ванной кран с горячей водой, и мы купались в нем.

- Пули серебряные, Кейн, выстрел в голову ты не исцелишь.

Слева от себя я заметила движение.

- Никому не двигаться.

- Анита, - позвал Ашер, - пожалуйста.

Я почувствовала, что он подходил ближе.

- Стой где стоишь, Ашер, или клянусь, я пристрелю Кейна, а затем примусь за тебя.

- Ma petite...

- Нет, Жан-Клод, не в этот раз. Если Кейн перекинется, я пристрелю его. Вот разница между профессионалами и любителями. Любители ноют о правилах и справедливости, молят о пощаде. Профессионалы знают, что существует лишь одно правило - выжить, в насилии нет ни справедливости, ни жалости.

- Анита, - заговорил Никки, - убьешь Кейна - не беда, убьешь Ашера - для меня это тоже проблемой не будет, но не для тебя.

Я не отводила взгляда ото лба Кейна, той самой точки, куда должна попасть пуля. Мне и раньше доводилось стрелять в людей с такого близкого расстояния. Я знала механику всего этого, в точности знала, что случится. На меня в ответ уставилось просто другое лицо.

- Ma petite...

- Не нужно, - это был Мика. - Пусть Никки поговорит с ней.

Голос Мики помог мне лучше прислушаться к чему-то за пределами спокойствия в моей голове. Я ничего не чувствовала, смотря поверх моего оружия на Кейна, ничего.

- Ты не одна с этим справляешься, Анита, - сказал Никки. - Мы все чувствуем это независимо от того, что делает Кейн. Ты не хочешь убивать его. Если бы хотела, я бы не возражал, ты же знаешь.

- Знаю, - прошептала я.

- Но я ощущаю то, что ты чувствуешь, и ты не хочешь его убивать. Ты просто закрылась этой тишиной в своей голове, но за ее пределами ждут твои эмоции. Ты не хочешь иметь дело с эмоциональными проблемами после убийства Ашера, Анита. Я считаю его ублюдком-манипулятором, но ты его любишь, а Жан-Клод любит его еще сильнее.

- Это того не стоит, - сказала я, тщательно проговаривая каждое слово сквозь стиснутые зубы. Я больше на самом деле не смотрела на Кейна, лишь на ту точку в его голове, куда вошла бы пуля, если бы я пошла до конца.

- Нет, он не стоит, - согласился Никки, его голос звучал тихо, ближе ко мне, но его близость не вызвала желание направить пистолет на него и защититься. Я не доверяла Ашеру в том, что он не вытворит какую-нибудь глупость, но Никки... он не глуп. Он мог быть жесток, но на то должна быть причина, веская причина, а не просто "не подумал".

Я отстранилась от пустой тишины в голове и прицельной концентрации, сужающей мир до ствола моей пушки и цели, и осознала, что сила, исходящая от Кейна, исчезла. Я моргнула и увидела его карие глаза, обращенные ко мне. Он загнал своего зверя обратно в чулан. Он все еще поджимал раненную ногу, но старался не двигаться, насколько ему могла позволить травма, словно опасался того, что я сделаю, если он пошевелится.

- Хорошо, - мягко проговорила я, - очень хорошо.

- Что хорошо? - спросил Никки.

Я ослабила палец на спусковом крючке и нацелила ствол в потолок, так и не отводя взгляда от лица Кейна.

- Ты видел свою смерть на моем лице, Кейн?

- Я думал, ты собираешься убить меня.

- Так и было, - ответила я, возвращая браунинг в кобуру на боку. Я ощущала легкость и пустоту, неплохо, но странно. Обычно я не дохожу до этой точки, так ни в кого и не выстрелив. Дико от того, что я не завершила начатое. Я пыталась объяснить друзьям разницу между тем, чем занимаются другие копы, и тем, чем занимаюсь я, и в этом она и была. Большинство полицейских за всю свою карьеру могут ни разу не воспользоваться оружием, а если им все-таки приходится это сделать, они

все равно больше думают о том, как им спасти жизни, а не отнять их. Когда же я достаю пистолет, почти всегда использую его, а "использую" в моем случае подразумевает чью-то смерть. Легально, в соответствии с законом, без комиссии контроля, без лишних вопросов - смерть. Я была Истребительницей задолго до того, как стала ma petite Жан-Клода.

- Уведите его. Пусть он исцелится, но мне не стоит видеть, как он будет это делать.

Из-за завесы вышли другие охранники, словно так и ждали сигнала, что они могут войти без риска спугнуть меня и вынудить выстрелить в Кейна. Они взяли его под руки и помогли встать на ноги. Но устоять ему не удалось, и они сцепили руки в замок, формируя своего рода носилки, и вынесли его... в медпункт, полагаю. Если честно, мне плевать, пока он от меня далеко.

Я повернулась к Ашеру, всмотревшись в это прекрасное лицо, вспоминая ощущения от его поцелуя, его тела, его силы.

- Не знаю, что у тебя внутри сломано, но, если ты не справишься со своей проблемой, это убьет тебя или Кейна, или вас обоих.

- Ты убьешь нас?

- Нет, если вы меня не вынудите, но кто-нибудь другой это сделает. Нарцисс убил бы вас, если бы встретил прежде, чем Жан-Клод отговорил его. Ты впервые за столетие покинул двор Белль, и это заставило тебя думать, что никто из нас не причинит тебе вреда.

Я шагнула к нему так близко, что касалась просторной голубой рубашки. Слишком близко, если бы я на самом деле думала, что он может обидеть меня. Я пыталась разглядеть понимание на его роскошном лице, но он так тщательно скрывал свои чувство, что я словно смотрела на произведение искусства. Ты восхищаешься его красотой, но не можешь поговорить с ним.

Он начал обнимать меня, хотел поцеловать, думаю, но я уперлась ладонями ему в грудь и отступила вне досягаемости его рук.

- В прошлый раз, когда ты поцеловал меня во время одного из наших маленьких разногласий, ты чуть не откусил мои губы.

- Я даже не знаю, как показать, насколько сожалею об этом, Анита.

- Тебе жаль сейчас, но вгорячах ты об этом не думаешь. Ты считаешь нас слабыми, потому что мы не так бездушны, как Белль Морт, но никогда не путай доброту со слабостью, Ашер. Это не одно и то же.

- Я понимаю, - проговорил он.

- Понимаешь? В самом деле? Потому что мне так не кажется. Не знаю, как преподать тебе этот урок, не навредив по-настоящему. Это заставит тебя вести себя как разумный человек? Ты откликаешься только на жестокость?

- Нет, нет, в этом нет необходимости, - ответил он, и голос был настолько пустым, насколько он

мог его сделать.

- Оглянись вокруг, Ашер, мы не вампиры, которым так наскучили столетия жизни, что они играют в жестокие игры, как дети, которые отрывают мухам крылья. В играх силы Бель была профессионалом, но в управлении своим двором она была снисходительным любителем. Я видела достаточно воспоминаний, чтобы знать, скольких людей она зря потеряла, сколько потенциала, который мог бы ей пригодиться, пригодиться ее окружению. Жан-Клод сожалеет о таком расточительстве и старается сделать свой двор непохожим на ее, лучшим, чем ее. А ты сожалеешь,

Ашер?

- Да, конечно, я сожалею о некоторых из своих поступков за эти века, все мы, даже Белль.

- Она сожалеет о том, что потеряла твое и Жан-Клода поклонение ей, я почувствовала это, когда она попыталась вторгнуться в мою голову, похоже единственное, о чем она может сожалеть – когда все идет не так, как она планировала. И все-таки она гораздо практичнее тебя.

- И более безжалостнее.

- Да, это так, но она никогда не позволяла своей жестокости помешать делам, в отличии от тебя. Если бы ты сделал Нарцисса своим подвластным зверем, ты действительно был бы полезен в том, что касается силы, но вместо этого ты отказался от этой возможности, повинуясь мимолетному порыву порадовать своего любовника, не задумываясь о том, что может случиться после. Такое чувство, что ты застрял в пятнадцатилетнем возрасте и считаешь, что с тобой не может произойти ничего плохого.

- Со мной уже случались плохие вещи, Анита.

- Я знаю, и от того твое поведение все больше сбивает меня с толку.

- Ma petite...

Жан-Клод направился к нам, но я подняла руку, останавливая его.

- Нет, я и на тебя тоже злюсь.

- Из-за чего?

Он выглядел искренне удивленным.

- Где были твои телохранители? У каждого здесь есть охрана, кроме тебя. Ты же долбанный король Америки и знаешь, насколько Ашер опасен в таком состоянии. При тебе должна была быть личная охрана.

- Ему не позволили охранников...

- Помолчи, - велела я.

Он сощурился, глядя на меня.

- Злись на меня, не страшно, но начни уже воспринимать Ашера таким, какой он есть, а не таким, каким ты хочешь его видеть. Он как ребенок, с такими же приступами гнева. Он ломает игрушки и раскаивается в этом после, но ущерб-то уже нанесен. Я не хочу, чтобы однажды этим ущербом стал ты, Жан-Клод.

- Я мог бы сказать, что ни за что не трону Жан-Клода, но Анита тоже права. В определенных... настроениях я делаю, не думая. Не знаю, почему я поступаю так.

- Тогда обсуди это с терапевтом, которого мы подыскали тебе, и разберись с этим, пока ты не вынудил меня убить тебя. Никки прав, Ашер, если я сделаю это, во мне что-то сломается, и Жан-Клод мне этого никогда не простит, но услышь меня, Ашер.

Я подошла к нему и коснулась его лица, чтобы убедиться, что он смотрит на меня во всем великолепии этих золотых волос, этих глаз, этих губ, предназначенных для поцелуев.

- Услышь меня, Ашер, если когда-нибудь ты совершишь что-то, что навредит правлению Жан-Клода или работе Мике с Коалицией, не обсудив сперва это с ними, тогда будешь наказан, и, если ты не понимаешь хорошего обращения, тогда я найду того, кто обеспечит тебе плохое. Если единственный способ преподать тебе урок - высечь его на твоей коже, раскрасить кровью, заставить эхом отражаться в криках боли... мы это устроим.

- В этом нет необходимости, - тихо сказал он и очень медленно, очень осторожно, словно ожидая, что я начну возражать, накрыл своей ладонью мою руку, касавшейся его лица.

- Надеюсь, что нет, потому что, если и боль не сработает, останется только смерть. Ты понимаешь? - я говорила медленно, так же осторожно, как он коснулся моей руки.

- Теперь понимаю, - ответил он.

- Хорошо, хорошо. Теперь Кейн меня боится, и это может помочь, но тебя я не пугаю. Я не могу заставить тебя бояться меня, не навредив нашим отношениям больше, чем ты уже это сделал.

- Мне жаль, Анита, правда. Могу я поцеловать тебя?

- Нет, не хочу, чтобы от твоего прикосновения я забыла обо всем. Не хочу, чтобы ты возомнил, будто секс и бондаж могут все исправить, потому что это не так. Мы можем вернуться к этому, но не потому что все в порядке, а просто потому что я посчитала, что это не помешает.

- Ты... отвергнешь меня?

- Прямо сейчас мысль о том, чтобы позволить тебе связать нас с Натаниэлем, оказаться в твоей власти, довериться, что ты будешь считаться с нашими стоп-словами, просто не кажется удачной.

- И за это я сожалею еще больше. Я ценю вас обоих, люблю вас обоих.

- Так докажи это, Ашер, потому что прямо сейчас я не чувствую себя важной и любимой.

Я отняла руку от его лица, от его прикосновения и отступила.

Подошедший ко мне Натаниэль смотрелся потрясающе в черном облегающем тело костюме, по-европейски идеально сидящем, лавандовой рубашке и черном галстуке с маленькой сиреневой геральдической лилией. Его кожа в этом наряде казалась темнее, каштановые волосы были заплетены сзади в длинную багряную косу, глаза были почти фиолетовыми, хотя возможно они становились такими, когда он злился. Он взял мою руку в свою и сказал:

- Надеюсь, ты сможешь снова заслужить наше доверие, потому что, если нет, я буду скучать по твоему телу.

Буду скучать не по тебе, а по твоему телу. Мне этот подбор слов показался интересным, очевидно, как и Ашеру.

- По моему телу, не по мне. Значит я был плохим доминантом для тебя, потому что ты должен был бы любить меня так же, как я люблю тебя, мой мальчик с цветочными глазами.

Ашер коснулся лица Натаниэля, но все, чего он добился - ледяного взгляда с его красивого лица.

- Ты был так увлечен Кейном, что остальные на многое не рассчитывали, - ответил Натаниэль.

Ашер позволил своей нетронутой руке просто упасть вниз.

- Я не осознавал, что пренебрегаю всеми вами.

- Мы с тобой частенько занимались сексом со связыванием вместе с Натаниэлем, иногда без него, но для тебя я просто нижняя, не сабмиссив. Сабмиссив нуждается в большей заботе.

- Я исправлюсь ради всех вас, клянусь.

Он посмотрел на Жан-Клода и Ричарда, стоящих в стороне.

- Дэв тоже может рассчитывать на это? - спросил Натаниэль.

Ашер посмотрел мимо нас на охранников, все еще ожидающих в стороне. Среди них стоял Дэв, не подходя ближе, хотя бы как Никки. Интересно, он держался позади, потому что таков был его приказ, или он не доверял себе, что не врежет Кейну или Ашеру? Это было бы идеальной отмазкой.

Ашер взглянул на Дэва, и взгляд этот был... пренебрежительным - единственное слово, которое я могу подобрать. Это должно быть ранило Дэва в самое сердце.

- Теперь я связал себя с Кейном. Я сохраню отношения, которые дают мне то, что Кейн не может дать, но между мной и Дэвом все так... обычно. Я не могу придумать причину, зачем мне нужно с ним встречаться, как с Кейном, Жан-Клодом, тобой и Натаниэлем.

В груди заболело лишь от того, что я услышала, как он вот так отвергает любовь Дэва. Я поняла, что чувствовала некоторые из эмоций своего золотого тигра. Ему было слишком больно, чтобы полностью отгородиться щитами, и в тот момент мне и не хотелось, чтобы он это делал. Что хорошего в ощущении некоторых эмоций других людей, если иногда не помогать им справляться с ними?

- Господи, Ашер, для тебя ничьи чувства неважны, кроме своих собственных? - раздался голос Сина с дальней стороны комнаты, куда его оттеснили охранники от потенциальной опасности. Он учился драться, но не был охранником, и в случае чрезвычайной ситуации к нему относились так, как должны были - как к охраняемому объекту.

Син подошел к Дэву и обнял его. Он был почти такой же высокий, как и охранник под два метра ростом, но все еще был так юн в своем желании обнять и все исправить. Дэв остолбенел, попытался сохранить невозмутимость телохранителя, а потом обнял Сина в ответ, склонив белокурую голову, подмешивая блонд к темно-синему.

А когда они отстранились друг от друга, именно у Сина по лицу скользили слезы, словно он проливал те слезы, что не мог Дэв или не хотел.

Следующим к нему подошел Мика и протянул руку, а затем втянул в те мужские объятия одной рукой, которые для Дэва были не самыми удобными, ведь он был сантиметров на тридцать выше, а затем я услышала, как Мика сказал:

- Ты заслуживаешь того, кто будет относиться к тебе лучше, Дэв.

Затем его обнял Никки и положил ладонь на шею Дэва под длинными светлыми волосами. Они соприкоснулись лбами, лица были друг от друга на таком расстоянии, что я видела, как двигаются губы Никки, когда он что-то говорил... Я не слышала, что именно он сказал, но что бы там ни было, это заставило Дэва улыбнуться.

Домино тоже обнял его, просто сказав:

- Мне жаль, чувак.

- Спасибо, брат, - ответил Дэв.

Натаниэль обнял Мику и что-то сказал ему так тихо, что, как и с Никки, я только видела, как двигаются его губы, но ничего не слышала. Мика кивнул, а затем жестом подозвал меня. Я подошла к ним, взяла его за руку, мы соприкоснулись головами, и Мика проговорил:

- Натаниэль спрашивает позволения быть с Дэвом друзьями с привилегиями.

- Я думала, они говорили об этом, но мне казалось, ты был против, - заметила я.

- Ревновал ли я сначала? Да. Но кое-чего делать с Натаниэлем я не могу или не хочу. Я выяснил, что не знаю, как относиться к тем или иным вещам, пока мы не попробовали, но обещаю не срываться на Дэва ночью, даже если я не смогу иметь дело с большим.

Натаниэль посмотрел на меня.

- А ты не возражаешь?

- Думаю, нет, в смысле, я уже могу заниматься сексом с вами обоими и знаю, как сильно тебе не хватает в постели парней, судя по времени, проведенному в спальне с тобой и Ашером, так что, если Мика не против, тогда не вижу проблемы. Нужно ли нам спросить Жан-Клода?

- Никто из нас не спит с ним, кроме тебя, - сказал Мика. - А у тебя уже есть от него добро на секс с Дэвом.

- Дэв мог о чем-то договариваться с Жан-Клодом, - предположила я.

Мика вздохнул.

- Тогда нам стоит спросить.

- Очередной спонтанный романтический момент испорчен переговорами, - сказала я.

- Лучше так, чем ничего не обсудить, и потом это вышло бы нам боком, - ответил Мика.

Натаниэль кивнул. Мы позвали Жан-Клода и Дэва к камину и спросили. Да, сперва было чудовищно неловко задавать такие прямые вопросы, но это единственный способ управлять поли-группой, особенно с таким множеством участников. Ашер только что продемонстрировал, что бывает, когда ты не разговариваешь с близкими, так что к черту, лучше обсудить. Что мы и сделали.

Когда мы закончили, Жан-Код повернулся к Дэву и подарил ему нежный, но глубокий поцелуй. А затем развернулся к Ашеру и произнес:

- Любовник, который не желает бондажа, но по-другому всецело отдается мне в постели – очень ценный подарок для меня. Я бы им так не разбрасывался.

- Как сделал я, хочешь сказать?

- Я не понимаю твоего слепого увлечения Кейном, но разве это похоже на любовь?

- Вы впятером совещались друг с другом, тогда как мы с Ричардом остались в стороне от просьб и позволений.

- Не втягивай меня в это, Ашер, - сказал Ричард с дивана, на который он вернулся.

- Но разве у нас нет на это прав?

- Я бы не стал возмущаться тем, что с тобой не посоветовались, прежде чем что-то изменить в БДСМ и поли-отношениях, после того как ты не просветил никого и нас, - заметил он.

- Я приложу все усилия, чтобы стать лучше.

- Ну, хуже уже стать тяжеловато, - сказала я.

- Ты используешь Дэва, чтобы наказать меня?

- Ради бога, Ашер, - вздохнул Мика, - не все вертится вокруг тебя. Жан-Клоду и Натаниэлю для полного джентльменского набора не хватает любовника, который будет в стороне от их БДСМ-отношений, и благодаря тебе Дэв открыт новым отношениям. Дэв с Натаниэлем станут друзьями с привилегиями. Для Жан-Клода он будет любовником и постоянным донором крови. Все получают то, чего им не хватает.

- А ты, Ричард, ты тоже так логично мыслишь касаемо добавления Дэва?

- Отлично. Я настолько далек от того, что нужно Жан-Клоду, насколько мне комфортно, то есть недостаточно близок. Если Дэв может справиться с тем, что мне не по плечу - прекрасно, пока мне не придется делить постель, или Жан-Клода и Аниту, с Дэвом. Ты, Жан-Клод и Анита так же много имеете дел с отношениями парня с парнем, как я этого не желаю. А с Натаниэлем нас не связывает ничего, кроме необходимости иногда делить тебя, Аниту и Жан-Клода, так что не мое дело, чем он занимается. Я вижусь со всеми ними один раз, может, пару раз в месяц, и пока наши отношения такие, как есть сейчас, я им не во всем гожусь.

- До чего же логично. Боюсь, мое сердце не так легко об этом рассуждает.

- Чем тебя так задело то, что мы подобрали брошенное тобой? - спросил Натаниэль.

- Дэв ничего для меня не значит.

- Спасибо, Ашер, спасибо за это, - сказал Дэв.

- Я знаю, что тебя порадует, - проговорил Натаниэль.

Дэв выглядел опечаленным, но спросил:

- Что?

- Поддержи, буквально.

Дэв казался озадаченным, но я увидела, как он принял позу, словно поднимал что-то или выполнял какое-то упражнение. Натаниэль положил руки на плечи более высокого мужчины, подпрыгнул, обхватив ногами пояс Дэва, и поцеловал его. Дэв казалось остолбенел, но затем расслабился и накрыл ладонью затылок Натаниэля, играя одной рукой с длинной косой, а другой обнимая его за талию, помогая удержаться на месте, хотя уверена, в этом Натаниэлю помощь не была нужна.

Я наблюдала за их долгим и глубоким поцелуем, за их языком тела, и внутри все так сжалось, что я вынуждена была ухватиться за камин. У всех есть свои пристрастия, лично мне нравится смотреть за своими любовниками-мужчинами, что я и делала.

- Хотелось бы мне, чтобы я находил это таким же волнующим, как и ты, - сказал Мика, обнимая меня.

- Мне тоже, - ответила я.

Натаниэль прервал поцелуй, чтобы сказать:

- И мне.

- А мне нет, - проговорил Дэв. - Потому что тогда я бы не был нужен Натаниэлю.

- Мика слишком хорошо оснащен для анального секса, так что ты бы все равно пригодился, - заверил Натаниэль, улыбаясь Дэву с расстояния нескольких сантиметров.

Дэв выглядел так, словно у него что-то болело, но не думаю, что это так. Полагаю, он просто испытал то же, что и я, когда вцепилась в камин.

- Так тебе нравится быть только снизу?

- И сверху тоже.

- И то, и другое со мной жестко ограничено, - сказал Мика, - извини.

- Со мной тоже, - добавила я и обняла его.

Оба вампира и Ричард хранили молчание. В свое время я бы спросила почему, но сейчас знаю, что счастье, может, и не в неведении, но иногда правду не стоит знать.

Дэв помог Натаниэлю снова встать на ноги, и Натаниэль подарил мне ту самую улыбку, по которой я понимала: что бы он ни собирался сказать, это будет либо что-то удивительное, либо заставит меня скривиться от того, что он произнес это перед толпой других людей.

- Обожаю, как ты наслаждаешься зрелищем моей близости с другими.

- Мне нравится наблюдать за своими любовниками с другими любовниками до того момента, пока я наконец смогу не просто смотреть.

- О, что ж ты не сказала? - спросил Дэв и с улыбкой протянул мне руку.

- Иди, - сказал Мика, поцеловав меня в щеку.

Я подошла к парням и позволила Дэву и Натаниэлю притянуть себя между ними. Натаниэль обнял меня за талию и приподнял, чтобы я могла поцеловать Дэва, а тот уткнулся лицом мне в грудь, и пусть я все еще была в одежде, это все равно было слишком при такой толпе народа.

- Может ли как-то и натурал к этому присоединиться? - спросил Син.

- Была бы у нас еще одна девушка или парочка, мы бы объединились в чертову цепочку, - ответил Дэв.

Среди охранников началось какое-то движение. Я обернулась, все еще удерживаемая между Дэвом и Натаниэлем, и увидела трех охранников из Арлекина, припавших на одно колено возле нас. Эхо склонила свою голову с короткими черными волосами, рядом с ней была Фортуна с короткими голубыми локонами. Им я не удивилась, чуть ранее на тигриных посиделках они предложили себя в качестве любовниц, но верльвица Магда, стоящая на одном колене... Этого я не могла предугадать.

- Если ты позволишь, госпожа, мы будем счастливы помочь вам объединить вашу цепочку, - проговорила Эхо и вскинула голову так, что я ощутила всю мощь этих глаз глубокого синего цвета на фоне бледной кожи и черных волос. Она была не крупнее меня с аккуратным овалом личика, но что-то в ней напоминало Жан-Клода, возможно, комбинация цвета волос, кожи и глаз, но все же... в этом не было ничего плохого.

- Я не знаю, что сказать, то есть, джентльмены?

- Никто из нас ничего не скажет, пока ты этого не сделаешь, - сказал Мика. Остальные согласно кивнули.

Я вздохнула. Я была девчонкой и по большей части из тех, кто не желает, чтобы девушек было больше. Я велела Натаниэлю и Дэву опустить меня, чтобы я хотя бы стояла на чем-то твердом.

Домино шагнул вперед со словами:

- Извини, но тебе не нужно обсудить с Джейд, прежде чем добавлять других женщин?

- Несколько недель назад я говорила ей, что подыскиваю девушку, которой будут нравиться как мужчины, так и женщины, не могу я быть с той, кто не любит мужчин.

Так и было, просто я не ожидала, что мне так скоро подвернется столько потенциальных кандидаток.

Фортуна взглянула на меня с едва заметной улыбкой. Синие-синие глаза блестели, словно она знала какую-то шутку, о которой я не догадывалась. Эхо наблюдала за мной своими темно-синими глазами. Я посмотрела на Магду, чьи густые блондинистые волосы были обрезаны прямо над плечами. Ей просто необходим новый парикмахер, но, если мы возьмем ее в нашу постель, Жан-Клод поможет ей так же, как помог мне. Она подняла на меня взгляд серо-голубых глаз. На фоне черной униформы охранников они казались почти полностью серыми.

- Ладно, думаю, мы можем сделать с Эхо и Фортуной то же, что я сделала, когда тигры впервые приехали в город.

- Поцелуй их, - предложил Дэв.

- Если у тебя нет идеи получше, - сказала я.

Он покачал головой.

- Магда, прежде чем мы зайдем дальше, мне нужно знать, какого черта ты избиваешь Келли, ведь ты ничего от этого не выигрываешь.

- Я перестала бросать ей вызовы. Она может удержать свое место в прайде.

Я нахмурилась и спросила:

- Почему ты изменила намерения?

- Я делала это в надежде, что она попросит тебя вмешаться.

- И ты хотела, чтобы я что сделала? Наказала тебя, сразилась бы с тобой, что?

- Уделила мне внимание. Я безукоризненно выполняла свою работу, на тренировках выкладывалась по полной, но ты не замечала.

- Я все видела, ты хороша в зале.

- Я не могла этого сказать.

- Извини, мне стоило тебя похвалить. В следующий раз, когда тебе будет это нужно, просто скажи, не нужно ни из кого выбивать дух, пытаясь обратить на себя мое внимание, ладно?

- Когда мне позволили спать рядом с тобой и помочь тебе исцелиться, тогда я поняла, что ты заметила меня.

Я не знала, что сказать, она, похоже, считала, что это я выбрала ее, чтобы спать со мной, а не доктор Лилиан вытянула ее имя из шляпы, так сказать. Келли в безопасности, вот что имеет значение. Я повернулась к Никки.

- Ты не возражаешь? Ты же Рекс.

- Мы с ней не спим, так что ее сексуальная жизнь не мое дело.

- Ладно, круто.

Я повернулась обратно к Магде и остальным, дала им знак подняться, и наступил тот странный момент, когда мне предстояло решить, хочу ли я стоящих передо мной женщин приблизить не только к себе, но и к мужчинам моей жизни. Странность происходящего не оправдывает, и из трех женщин только одна была тигром, так что и проблемы с обязательством это не решало.

Я повернулась к Жан-Клоду.

- Поможешь немного.

- Что ты хочешь, чтобы я сделал, ma petite?

- Думаю, им нужно поцеловаться с каждым, не только со мной, чтобы посмотреть, есть ли искра, потому что мне не нужна еще одна девушка, которая не выносит мужчин в моей жизни.

- Но ты должна поцеловать их первой, потому что мне не нужна еще одна девушка, которая отказывается спать с тобой. Энви была для меня достаточным уроком.

- Хорошо.

Я повернулась к девушкам и задумалась, с кого бы начать.

- Можно двигаться по росту, - предложила Фортуна, улыбаясь, - от самой низенькой к самой высокой или наоборот.

- Я знаю, что ты шутишь, но предложения получше у меня нет.

Я направилась к Эхо, которая единственная была всего на пару сантиметром выше меня, всмотрелась в ее лицо и снова ощутила укол узнавания, словно откуда-то это лицо было мне знакомо, но это было одним из тех воспоминаний, которые заставляют меня считать воспоминания о прошлой жизни не такой уж и глупостью.

Я подошла к ней ближе, чувствуя неловкость, коснулась ее лица и потянулась за поцелуем.

Она потянулась навстречу, и наши губы соприкоснулись. Это было мягкое касание губ, и я подумала, как обычно бывало при поцелуе с девушкой, какой маленький у нее рот. Я отстранилась, не уверенная, что думать об случившемся. Это был неплохой поцелуй, но по себе знаю, что я гораздо более разборчива в женщинах, нежели в мужчинах, когда дело касается секса.

- Следующая Фортуна, - сказала Эхо.

Я шагнула далее. Фортуна была около ста семидесяти сантиметров ростом, поэтому с ней я вела себя так же, как с Натаниэлем.

Она обняла меня, и это казалось таким естественным, когда она склонилась, а я приподнялась на цыпочки для поцелуя. Наши губы соприкоснулись в таком же мягком поцелуе, как с Эхо, но затем Фортуна прижалась губами жестче, более настойчиво, и я ответила на это, мы впивались пальцами рук в спины друг друга, губами, изучали языками, и когда наконец отстранились, Фортуна рассмеялась, взволнованно и нервно.

Я немного запыхалась, но улыбнулась.

- Неплохо.

- Могу я еще попробовать после Магды? - спросила Эхо.

- Конечно, - ответила я и шагнула к оставшейся девушке. Она была выше, почти сто семьдесят девять сантиметров, а в ботинках, которые были на ней, она была под сто восемьдесят три. Я подняла взгляд, подперев рукой бедро.

- Тебе не нравятся высокие женщины? - поинтересовалась она.

- У меня пока было не так уж много женщин, чтобы судить о предпочтениях, но думаю, мне нравятся пониже. Не знаю.

Она опустилась на колени, смотря теперь на меня снизу-вверх, ее голова была на уровне моей груди.

- Так лучше?

- На самом деле да.

Я шагнула к ней, с такой легкостью обняв за плечи, словно знала, что делала, а она обхватила меня руками за талию. Магда приподняла мне навстречу лицо, я склонилась, и ее губы встретили мои. Сначала это был дразнящий поцелуй, губы касались и ускользали прочь, словно мы строили из себя недотрог, а затем она провела рукой по моим волосам и лишь слегка потянула. Это заставило меня затаить дыхание и приоткрыть немного губы в удивлении, чем она воспользовалась, чтобы скользнуть языком внутрь, жадно целуя меня, прикусывая губы, и я растворилась в этом поцелуе, как и с любым из мужчин. Когда мы отстранились, ее глаза лучились львиным янтарем, а я немного изумленно улыбалась.

- Кажется, у нас есть победитель, - сказал кто-то, я даже не была уверена кто.

- Здесь нет ни победителей, ни проигравших, - возразила я. - Мы делимся лучше.

- Могу я...? - напомнила Эхо, подойдя ко мне.

Я кивнула, и на этот раз она прильнула так, словно хотела быть здесь, и я ощутила, как вжимаются друг в друга наши груди, когда она дарила мне жадный, голодный поцелуй, а мой язык легко скользил между ее деликатно выступающих клыков. Такой маленький ротик превращает французский поцелуй в настоящее испытание. Я поймала себя на мысли, как ее грудь выглядит без рубашки, и едва осознав это, я захотела выяснить. На мгновенье я задумалась, сколько от этого чувства принадлежит мужчинам, но мне было плевать. Мне тоже было интересно.

Они втроем подошли к мужчинам, чтобы проверить, работает ли это не только на мне. Фортуна поцеловала Сина так, словно собиралась влезть в него через поцелуй. Мике, похоже, удобнее было целоваться с Эхо, просто потому что они подходили друг другу по росту. Магда сперва припала перед Жан-Клодом на колено. Он поставил ее на ноги, и они поцеловались. Ему пришлось предупредить ее, что она порежется о его клыки, если не будет осторожна, но, похоже, его это не расстроило. Фортуна оставила изумленного Сина со сбившимся дыханием и перешла к Дэву. В их поцелуе было много смеха, но все получилось. Эхо от Мики обернулась к Натаниэлю и поцеловала его, а в конце провела языком по его шее, пока он не задрожал. Жан-Клод с Эхо были до странного осторожны друг с другом, а Фортуна подошла к нему с улыбкой, поэтому все получилось лучше. Магда с Дэвом целовались так, словно выясняли, кто из них будет сверху, но понравилось похоже обоим. Фортуне похоже нравились все, и всем нравилась Фортуна.

Ричард не предлагал присоединиться, и ни Жан-Клод, ни я не позвали его. Он недостаточно был здесь, чтобы стать частью всего этого, и отчасти он был согласен с этим. Это было мило с его стороны. Все остальные начали договариваться о времени, чтобы обсудить, что именно мы могли бы сделать друг с другом в спальне, когда зазвонил мой телефон.

Это был специальный агент Брент.

- Онлайн трансляция назначена через час. Нам нужно, чтобы вы приехали заранее.

- Я уже в пути, - ответила я, нажала отбой и повернулась к своим действующим и потенциальным любовникам. - Извините за то, что я скажу, но мне надо идти.

- Ты офицер полиции, долг превыше всего, - сказал Магда.

- Мы понимаем, что такое долг, - сказала Эхо.

- Мы понимаем, что перед долгом все посылается к черту, - добавила Фортуна.

Я представила, как они служили Матери Всей Тьмы в качестве телохранителей, шпионов и ассасинов столетиями или даже тысячелетиями. Полагаю, им настолько знакомо понятие долга, насколько вообще можно требовать от человека.

- Уверена, понимаете, - сказала я.

- Иди, ma petite', мы обсудим, но будем ждать твоего возвращения для принятия каких-либо решений.

Я подарила ему на прощание поцелуй, затем поцеловала всех остальных своих мужчин, включая Ричарда.

- А я не получу свой прощальный поцелуй? - поинтересовался Ашер.

- Нет, - ответила я.

- Никогда снова? - спросил он, выглядя огорченным, но я знала, что это по большей части было напускное.

- Не дави на меня сегодня, Ашер, даже ты, недостаточно красив для того дерьма, что ты сегодня устроил.

Он начал было спорить, но я просто подняла руку и сказала:

- Достаточно.

Я не была уверена, как вести себя с тремя женщинами, поэтому сказала:

- А будем ли мы целоваться на прощание, мы обсудим.

- Жду с нетерпением, - ответила Фортуна.

- Как и я, - добавила Магда.

Эхо послала мне воздушный поцелуй.

И я ушла смотреть онлайн секс-шоу с зомби, чтобы попытаться поймать того злобного ублюдка, который сделал это возможным. Это был насыщенный день, и ночь обещалась быть такой же. Конечно, не считая выбора девушек, чем эта ночь отличается от многих других?

Глава 59

Нас расположили в одной из переговорных, полагаю, Дольф потребовал вернуть свой кабинет. В новую комнату Брент притащил нечто, похожее на огромный плоский телевизор, на самом же деле это был новый монитор, чтобы нам не приходилось толпиться вокруг экрана его портативного компьютера. Если честно, я не возражала против маленького экрана. Не горела я желанием видеть ужас в глазах зомби так отчетливо, спасибо. Думаю, Мэннинг с Джиллингем со мной согласны.

В отличии от большинства фильмов, эта трансляция началась с обзора пока пустой комнаты. Изображение не было на весь экран, как я думала, потому что сбоку виднелся чат. Имя Брента под прикрытием было среди тех тридцати, кто переписывался с компьютерными специалистами и с другими зрителями. Они писали запросы на то, что они хотят, чтобы зомби сделал или чтобы сделали с зомби, а затем администратор написал: "Мы получит достаточно запросов... Давайте позовем наш гвоздь программы!"

Раздался мужской голос:

- Открой дверь и войди в комнату.

Единственная дверь в комнате распахнулась. Это была та зомби-блондинка, что блистала в первом фильме. Она была ровно настолько разложившаяся, как и когда мы ее видели в последний раз, некогда красивое личико превратили в частично мертвенное, а одежду, в которой она была похоронена, сменили на красную ночнушку и подходящие босоножки на шпильке. Зомби с точностью сделала то, что ей и сказали, шагнув в комнату и остановившись.

- Закрой за собой дверь и пройди глубже в комнату.

Зомби закрыла дверь и сделала еще один шаг. Она подчинялась ему, но обладала сознанием и душой, поэтому демонстрировала такое неповиновение, какое только позволяла магия. Я поаплодировала ее попытке, несмотря на то, что это делало ее более живой. Так о ней с трудом можно было думать как о зомби, а не человеке, отчего просмотр обещал быть еще тяжелее. Дистанция, эмоциональная дистанция, или мы все обзаведемся кошмарами.

Следующим приказом было:

- Подойди к кровати, - так что теперь ей пришлось пройти через всю комнату. Мы не видели ее глаз, да и вообще лица, ведь даже ее профиль скрыла завеса волос.

- Повернись и сядь на край кровати, - велел мужчина. Он, должно быть, вернулся в тот же угол, где был в фильмах ранее, но сейчас никого из них не было видно. Только слышно голос.

- Начнем, как будете готовы, Блейк, - сказал Брент.

Меня кратко проинструктировали, все, что мне нужно было сделать - прощупать своей некромантией зомби на экране и ее манипулятора в углу. По ранним видео я была уверена, что он был связан с зомби, сегодня мы были здесь, чтобы посмотреть, смогу ли я почувствовать что-то большее от того, что будет происходить в реальном времени. Это казалось неплохой идеей, но увидев вдруг зомби вот так... Она стала более реальной, стала еще большей жертвой. Черт.

Изучая более ранние видео, я опускала свои щиты, но сейчас мне нужно было просто воспользоваться своей некромантией. Я отпустила эту часть себя, словно разжала кулак, но вместо того, чтобы направить эту силу в могилу или на кладбище, я нацелила ее на зомби, которого видела на экране. Не знаю, чего я ожидала, но ничего не произошло. Словно моя некромантия не понимала, куда ей двигаться или как туда добраться.

Джиллингем задрожала, проведя ладонями верх-вниз по рукам, словно ей было холодно.

- Твоя сила поражает, но она словно все больше и больше наполняет комнату, и мы можем утонуть в ней, когда она наконец заполнит ее целиком.

- Интересно, я так описываю по-настоящему сильных ликантропов.

- Серьезно? - удивилась она и начала сыпать на меня вопросами.

- Сосредоточьтесь, дамы, вы сможете обменяться мнениями о метафизике позже, - сказала Мэннинг.

Джиллингем выглядела смущенной, а я была в замешательстве.

- Я не знаю, как направить свою силу на зомби там, - сказала я, указав на него.

- Ну, ее на самом деле здесь нет, - сказал Брент. - Она в нескольких километрах от нас. Может сотен километров.

- Так как мне сказать своей некромантии, куда идти? - спросила я.

- Попробуйте коснуться экрана, - предложил Брент. - Некоторым это помогает.

Стоило попробовать, так что я подошла и коснулась экрана и зомби на нем. Я закрыла глаза и послала свою некромантию через пальцы к зомби так же, как посылала силу в землю изучить могилу, обыскать кладбище или найти вампиров. Все мертвые принадлежали мне, все, все, все они, даже зомби на экране, даже за километры отсюда. Это был просто очередной зомби. Я открыла глаза и поняла вдруг, что смотрю в лицо зомби с расстояния нескольких сантиметров. Один глаз был все еще голубым, в то время как другой уже стал серым и сморщенным, как и одна сторона лица, но не из-за

гниения так гипнотизировали ее глаза. А из-за ужаса в них, беспомощности и долбанного ужаса в них.

Я коснулась этих глаз, желая помочь ей. Желая отыскать ее и помочь ей. То, что он делал, было неправильным, просто неправильным, и я хотела остановить это, остановить ее, спасти ее.

- Боже, помоги мне найти ее. Помоги мне уберечь ее от этого.

Ее глаза расширились, и я испытала шок от установленной связи. Я достала ее. Ощущала словно протянувшуюся от меня к ней нить силы, это была она, думать иначе - лгать самой себе.

- Что вы только что сделали, Блейк? - поинтересовался Брент.

- Я чувствую зомби, я достала ее.

- Я чувствую вас через клавиатуру и все остальное мое оборудование. Черт. Техник только что написал: "Кто ты?” Полагаю, он имеет в виду вас.

Мужчина из угла, голос которого мы слышали, велел:

- Ложись на кровать.

- Он пишет "Кто ты?" снова и снова между сообщений зрителей, - сообщил Брент.

Мужчина, который должен был стать партнером зомби по фильму, вошел в кадр. Он был молодым и в отличной форме, с рельефным прессом, на который необходимо до хрена времени в тренажерке и жесткая диета, чтобы его заполучить и сохранить. Если лицо было под стать телу, он мог бы стать звездой экрана, но на нем была одна из тех кожаных масок, которые закрывали лицо полностью, не считая рта. Даже на прорезях для глаз была сетка, так что нельзя было понять ни цвет, ни разрез его глаз.

- Черт, - выдохнула я.

- Что такое? - спросила Мэннинг.

- Она боится.

- Это видно по ее глазам, - согласилась Мэннинг.

Я покачала головой.

- Ты чувствуешь ее страх? - поинтересовалась Джиллингем.

Я кивнула, но это не совсем отражало суть. Я... слышала ее.

- Она молит. Молит о помощи. Молит, чтобы ее спасли.

- Ты не телепат, - сказала Джиллингем. - Откуда тебе знать?

- Я не ее мысли слышу, думаю, я слышу ее мольбу, буквально слышу ее мольбу.

- Интересно, - протянула Джиллингем.

- Из чата уходят люди, а ведь мы даже еще не перешли к сексу. Они не покидают трансляцию так рано, не так массово, как сейчас, - сказал Брент.

- Тогда что происходит? - спросила Мэннинг.

- Изначально нас было тридцать, а сейчас всего двадцать... девятнадцать.

- Парень, который администрирует все это, продолжает печатать: "Кто ты? Кто ты, черт возьми? Зачем ты здесь?" - заметила Джиллингем.

- Думаю, он пишет за парня в углу.

- Только что он написал: "Кто ты, черт возьми?" - сказала Джиллингем.

Я могла бы перевести взгляд всего на пару сантиметров и прочитать чат, но мне не хотелось отворачиваться от ее глаз. Я ощущала ее. И не хотела потерять это.

- Ой-ей, - послышалось от Брента.

- Что это "ой-ей" значит? - уточнила Мэннинг.

- Я только что получил личное сообщение от администратора. Они говорят мне отключиться, они вернут мне деньги и выдадут кредит на следующую сессию, мне просто нужно выйти сейчас.

- Ну так выйди, - сказала Мэннинг.

- Если мы отключимся, энергия Аниты пропадет, и мое прикрытие будет раскрыто, а если мы не отключимся, то, как только трансляцию покинут все остальные...

- А моя энергия все равно будет ощущаться, то ваше прикрытие все равно будет раскрыто, - сказала я.

-Да.

- Провал и в том, и другом случае, - заключила Мэннинг.

- К сожалению, - ответил Брент, в нерешительности замерев над клавиатурой.

- Тогда ответь на его вопрос, - предложила Джиллингем.

- Какой вопрос? - спросил Брент.

- Скажи им кто это.

- ФБР? - уточнил Брент.

- Анита Блейк, это ее энергия заставила его нервничать.

- Вы не против раскрыться этому чокнутому? - спросил Брент.

- Чокнутому? Серьезно?

- Позже я поделюсь с вами словарем, который будет приложен к моему отчету, а прямо сейчас вам нужно решить, хотите ли вы, чтобы тот человек, эти люди знали кто вы.

- Узнав, кто вы, они смогут вас найти, Блейк, - сказала Мэннинг. - Вы сейчас во всех новостях.

- Позвольте им найти меня, у нас будет только больше шансов поймать их.

- Вы уверены? - уточнила Мэннинг.

- Нам нужно принять решение побыстрее, он пропустил меня в очереди. Если все остальные отключаться раньше нас, мы потеряем его.

- Смелый шаг - наш единственный шанс, - сказала Джиллингем.

- Делайте, - согласилась я.

- Решено, - ответил Брент, печатая по клавиатуре. Между повторяющимся вопросом "Кто ты?" он написал: "Анита Блейк. Кто ты?"

- Еще одно личное сообщение: "Чего ты хочешь?”

- Слишком дерзко будет ответить: "Посадить твою голову на кол"! - спросила я, не отводя взгляда от глаз зомби.

- Немного агрессивно. Чем дольше мы удержим его внимание, тем больше шансов, что наши смогут отследить источник.

- Имеете в виду место, где они снимают? - уточнила я.

- Если нам повезет, очень повезет, да.

- Он снова спрашивает: "Чего ты хочешь?"

- Напишите: "Ты знаешь, что мне нужно".

- Серьезно? - переспросил Брент.

- Просто напиши, - велела Мэннинг.

Я услышала клацанье кнопок, а затем Брент сказал:

- Отправлено. Он ответил: "Нет, не знаю."

- Лжец, напишите, что он лжец.

Брент напечатал.

- Он ответил: "Мы не нарушаем никаких законов этими видео," - зачитал Брент.

- Напишите ему: "Не видео, но откуда у вас зомби?"

- Он ответил: "Кое-кто поднимает их для нас."

Я приложила ладонь к углу изображения, туда, где он должно быть сидел, потянула за связь с зомби и почувствовала ее, нить силы пылала так ярко.

- Скажи ему, что он лжет, он поднял зомби.

- Он написал: "Мы убьем того, кто сказал тебе".

- Анита, попробуй заставить зомби сделать что-то, что он не приказывал, - предложила Джиллингем.

- Я не могу сделать это с чьим-то чужим зомби и чертовски уверена, что не могу провернуть нечто подобное через компьютер.

- Перестань говорить "не могу" и попробуй, чтоб тебя. Разве ты не понимаешь, они думают, что кто-то сдал их, и начнут убивать тех, кого подозревают.

- Отлично, напишите: "Тогда начни с себя, потому что ко мне воззвала твоя сила. Ты сам сказал мне о своем существовании."

- Повторите помедленнее, - попросил Брент.

Я повторила.

Мы так долго ждали его ответа, что я решила, будто мы его потеряли. Но он прислал в ответ: "Я думал, что могу скрываться."

- Скажи ему, что сияние так сильно, как велика его сила. Это привлекает мертвых и тех, кто с ними работает.

- Это вранье, да? - спросила Мэннинг.

- Да, если бы я не увидела записи, я бы не узнала о его существовании, но он об этом не знает.

- Он сказал: "Я тоже чувствую твою силу, Анита."

- Тоже вранье, - бросила Мэннинг.

- Может и нет, - возразила Джиллингем. - Даже для меня Анита сияет ярко, а тот, кто поднимает мертвых, мог бы увидеть ее на своем радаре.

- Не важно, правда это или нет, я просто хочу, удержать его на линии, чтобы мы могли найти его, - сказала я.

- Он написал: "Ты пытаешь удержать нас на линии, чтобы ты смогла нас найти", - объявил Брент.

- Заставь зомби сделать что-нибудь, Анита, - сказала Джиллингем.

- Это может заставить его отключиться, - ответила я.

- Он все равно скоро отключится.

"Я не верю, что ты почувствовала мою энергетику. Кто сказал тебе?"

- Заставь зомби двигаться, Анита.

Я произнесла вслух, направив зомби эту мысль:

- Подойди к двери.

Она повернулась.

Я повторила приказ.

- Боже, прошу, пусть она услышит меня.

Она шагнула к двери, и раздался мужской голос:

- Не шевелись.

- Иди, - велела я, пожелав, чтобы она сделала это.

Она сделала еще шаг.

- Стой! - заорал он, и зомби подчинилась.

- Пишите: «Твоя сила взывает ко мне. Неужели ты думал, что можешь делать это, и никто не узнает?» - сказала я Бренту.

Он напечатал, а затем зачитал ответ: "Как ты делаешь это? Как отдаешь ей приказы?"

Я взмолилась про себя: "Говори со мной, я слышу тебя".

И зомби заговорила:

- Рути, меня зовут Рути Сильвестр.

- Заткнись! - взревел он.

- Помогите мне! О, боже, помогите мне! - закричала зомби.

- Давай, скажи нам, где ты, - прошептал Брент.

- Дай нам зацепку, - сказала я.

- Иллинойс, они взяли меня в Чикаго.

- Заткнись! - заорал он.

Актеру, стоявшего там в ожидании указаний, кто-то из-за кадра велел:

- Врежь ей.

Он ударил ее так сильно, что та упала на пол, но продолжила говорить:

- Кафе у Мэлвина, Траст банк, стрип-куб "Леди Удача".

Мужчина выскочил из угла в зону видимости камеры. Короткие темные волосы, аккуратно подстриженные, свитшот с капюшоном и рисунком. Он схватил зомби за руку, и в этот момент она перестала говорить. Я все еще чувствовала ее энергию, а теперь и его, но не слышала зомби в своей голове. Его прикосновение к ней вернуло ему контроль над зомби. Будь он проклят.

Он отвернулся в сторону, но говорил мне, а не зомби:

- Хотелось бы мне встретиться с тобой, Анита.

- Напишите: "Мы могли бы как-нибудь поболтать за чашечкой кофе".

Голос за камерой прочитал мое сообщение ему. Мужчина рассмеялся.

- Выпить кофе с Анитой Блейк, мама была бы счастлива.

Экран погас. Я больше не чувствовала зомби, не считая неясных ощущений.

- Я узнаю зомби, когда буду к ней достаточно близко, но сейчас не слышу ее.

- Они обрубили сигнал, - сказал Брент. - Мы их потеряли.

- О чем это говорила зомби? - спросила Джиллингем.

- Наводки, - ответила Мэннинг.

- Она пыталась перечислить нам то, что слышала или видела, то, что поможет найти ее, думаю, - сказал Брент. Он записал все, что мы смогли запомнить и вышел из полноэкранного режима видео, чтобы найти в Иллинойсе места с Траст банком, кафе «У Мэлвина» и стрип-клубом "Леди Удача".

- Траст банк - целая сеть на Среднем Западе, это не слишком помогает. По стране около двадцати заведений "У Мэлвина" или "У Мэла", но только один трип-клуб "Леди Удача". Черт возьми! Мы возможно выяснили, в каком они городе!

Я помолилась, чтобы Брент оказался прав, и чтобы мы в скором времени нашли их, и поблагодарила, потому что, когда Бог позволяет тебе услышать мольбы мертвого, ну, ради вас Он нарушил несколько серьезных запретов. И я была благодарна за это.

И буду еще больше благодарна, когда мы найдем Рути Сильвестр и освободим ее душу, освободим души всех, кого видели на этих видео. А затем я хочу, чтобы аниматор, жрец вуду или как он там, черт возьми, называет себя, ответил по всей строгости закона. Если мы сможем доказать, что они убивали девушек, чтобы захватить их души в момент смерти, тогда это автоматически будет смертный приговор, потому что это деяние расценивается как преступление, совершенное посредством магии. Когда кто-то убивает магией или преследуя магические цели, к ним относятся так же, как к вышедшим из-под контроля вампирам или оборотням. Возможно, это будет единственный прецедент, когда ордер на исполнение будет выдан на живого человека. Я надеялась, что мы сможем доказать это. Я не буду одним из тех, кто нажмет на спусковой крючок, но за все это он должен быть убит. Я извинюсь перед Богом за все эти мысли о возмездии, но я читала Ветхий Завет и абсолютно уверена, что Он не станет возражать, если мы поможем Ему со всем этим "Мне отмщение, глаголет Господь", всего разочек.

Я ощутила эту едва заметную пульсацию, как бывало иногда, когда я молилась, обычно это означало, что я получу то, о чем просила, или, по крайней мере, что Он слушает меня. Святой гнев Господень, Бэтмен, скоро мы схватим тебя за задницу, пленяющий души сукин сын.

Глава 60

Спустя три дня я стояла в комнате, в которой они снимали видео. Половину помещения действительно занимала жилая комната, а на второй половине стояли коробки с реквизитом, и даже была своеобразная гримерка, как будто зомби и их зрителям было до этого дело. Я посмотрела на кровать, которая была главной декорацией всею этого ужаса, и подумала: "Где же ты, сукин сын?" Видимо, я произнесла это вслух.

- Вы что-то сказали, маршал?

Джиллингем сидела перед зеркалом гримерки в куртке с эмблемой ФБР, я была в такой же только для маршалов США. На нас обеих были бронежилеты - стандартная экипировка на выездах.

- Извини, мысли вслух, просто задумалась, куда же делись, черт возьми, наши плохие парни.

- Мы поймали много плохих парней, - сказала она, повернувшись ко мне лицом. Она выглядела больше самой собой в черных брюках и ботинках, чем в том образе с консервативной юбкой от костюма. Неизменными остались только заколка, сколовшая волосы на затылке, и отсутствие макияжа, но это было типично для большинства женщин-оперативников на выездах.

- Мы поймали много плохих парней, помогавших с этими видео, но они клянутся, что понятия не имели о захваченных в момент смерти душах, а значит они не понимали, что совершают что-то противозаконное.

- Если они не знали, что зомби могли быть жертвами убийств, значит они и не совершали ничего противозаконного.

- Видишь ли, вот в чем дело, как правило, зомби всегда убивают тех, кто убил их. Они бездумные, почти неудержимые машины для убийств, пока не задушат или не разорвут на части своего убийцу, по эти были такими же послушными, как и обычные зомби.

- И ты понятия не имеешь почему, - сказала она.

- Нет, не совсем. Словно душа вернулась к ним так быстро после смерти, что это не дало им зациклиться, как обычно, на мысли об убийстве.

- К несчастью, - проговорила она.

- Да, не то это стало бы для него короткой и не самой приятной карьерой. Вместо этого он все еще где-то там и может начать все заново или того хуже.

- Насколько хуже?

- Он может создавать идеальных секс-рабов, если знает, как передавать зрителю контроль над ними, как делала Доминга Сальвадор. Черт, я знаю, как привязать зомби к заказчику, чтобы тот мог контролировать его день или пару. С душой внутри, которую не изымали, зомби может долго походить на человека.

- Вы всерьез верите, что никто не заметил бы, что это мертвец?

Я подумала о Томасе Уоррингтоне.

- Если можно уберечь разум и тело от разложения и сохранить личность, черт, Тереза, даже сам

зомби может не понимать, что он мертв.

- Но он не будет меняться годами, кто-то наверняка заметит это, - сказала она.

- Это может занять десятилетия, - ответила я.

- Матерь божья, - прошептала она и перекрестилась. Забавно, что наши привычки остаются с нами во время стресса.

Группа быстрого реагирования по спасению заложников, ФБР выехали на место, как только всевыяснили, где оно, потому что они были ближе всех, в фильмах этим бы занялась только наша небольшая команда агентов и метафизиков, но в реальной жизни вы не стали бы рисковать жизнями возможных заложников в восьмичасовом ожидании спасения, не дали бы плохим парням фору в восемь часов для возможности побега из страны.

Так что мы с Мэннинг, Брентом, Джиллингем и Ларри подтянулись на вечеринку позже.

Они нашли зомби, в том числе и Рути Сильвестр, в подвале, лежащими в куче, словно кто-то свалил их в центр комнаты как мусор, разве что в этом центре был алтарь. Я зомби видела только на фотографиях, но повсюду вокруг тел остались осколки керамики и стекла и рисунки мелом на полу и стенах, так что посреди всего этого оставался лишь узкий проход. Мелом были нарисованы символы для привлечения и сохранения силы в этом месте. Эта была святая святых жреца вуду или жрицы, и это было чертовски похоже на то, что устроила в подвале своего дома в Сент-Луисе Доминга Сальвадор. К ее комнате с алтарем примыкало много комнат, и все они были наполнены ее созданиями. Она выяснила, как объединить вместе мертвую плоть, вылепляя из нее, как из мягкой глины, монстров. Она использовала человеческие и животные зомби-останки, и это было достойно шоу ужасов. Практик из Ныо-Мехико использовал для этих целей только человеческие останки, поэтому ему нужна была я, рада, что новый парень не способен на это.

Они пригласили эксперта по вуду, который еще был здесь, когда мы приехали. Я поинтересовалась у него, должен ли быть подвал обустроен именно так или это одна из вариаций. Он предположил второе, но он не исповедовал вуду, был просто научным работником, так что я не верила его практическим знаниям, потому что их не было.

Спрошу у Мэнни, когда вернусь домой. Он должен знать. Информацию, которую он мне даст, не всю можно будет использовать в суде, но это поможет мне понять: является ли наличие такого пафосного нижнего этажа, так похожего на комнату Сеньоры, частью этого ужасного заклинания.

Означает ли это, что они должны были убивать девушек в этой комнате, чтобы здесь же и захватить их души? Если так, тогда задержанные парни лгали, потому что невозможно не заметить, когда в подвал спускается живая девчонка, а возвращается зомби. Или все, что было внизу, лишь для того, чтобы создать сосуды для душ? Если это правда, тогда задержанные нами люди могли действительно не подозревать, что были частью сговора с целью убийства. Я не знала наверняка, и эксперту ФБР не хватало знаний, чтобы дать показания в суде, так что, если мы не докажем, что они были в курсе всего, они фактически не нарушили закон. Мы могли отпустить их. Мне не хотелось делать этого. Черт, эксперт даже не был уверен, что нужно захватывать душу в непосредственный момент смерти. Ну неужели мы готовы поверить, что они полагались на волю случая, ожидая естественной смерти, чтобы получить симпатичный труп? Нет, но мы не можем доказать, что они этого не делали. Черт!

- Почему ни в одном деле на Домингу Сальвадор не фигурирует тот же размах, что мы видим здесь? - спросила Джиллингем.

- Я же говорила, должно быть, она побелила стены, буквально, и уничтожила своих созданий, когда поняла, что копы собираются устроить у нее обыск.

- Итак, у нас есть только твое слово, что ты видела нечто, похожее на это?

- Ага, как продолжает отмечать твой босс.

- Извини за это. Джарвис обычно рад встрече с новыми психически одаренными людьми.

- Думаю, ему нравится встречать новых яркие и активные, только закончившие академию таланты, потому что они с готовностью принимают лапшу на свои уши, приправленную ФБР.

Размахивать флагом компании и выкрикивать "Вперед, команда!" - не про меня.

- Кажется, я оскорблена, - сказала она, смягчив улыбкой слова.

- Не твоя вина, что Джарвис завербовал тебя в свою компанию дрессированных зверушек, когда ты была молода и впечатлительна. Я помню себя новичком, мне казалось, что я могу спасти мир.

- Больше ты не веришь, что можешь спасти мир, Анита?

- Нет, Тереза, не верю. Чтобы спастись самой некоторыми ночами, мне пришлось расстаться с этой верой.

Отворилась дверь, и вошел очень специальный агент Джарвис. Он был высоким, атлетически подтянутым, с аккуратно и коротко стриженными темными волосами, а глаза принадлежали тому, кто все повидал и одобрял, вероятно, половину из увиденного, остальному он абсолютно не доверял. Я подпадала под ту половину мира, которой он не верил.

- Когда вы собираетесь домой, маршал Блейк?

- Когда почувствую, что мне больше нечем посодействовать, специальный агент Джарвис.

Его лицо немного скривилось, словно он съел что-то кислое.

- Думаю, вы предоставили нам всю информацию, что могли.

- Разве вас не беспокоит, что он все еще там?

- Конечно, беспокоит.

- Тогда почему вы пытаетесь выставить меня, если из всех, кем вы располагаете, я лучше всех справляюсь с немертвыми, по которым он специализируется?

- У нас есть один из сильнейших сенсорных ясновидцев за последнее десятилетие, все, что ей нужно сделать - найти то, к чему он прикасался.

- И прикасался частенько, - добавила я.

Он кивнул.

- В этом я с вами согласен.

- Он все забрал, Джарвис. Бек не сможет найти ни одной вещи, принадлежащей нашему пропавшему парню, - сказала Джиллингем.

- Поверить не могу, что у нас даже имени нет, - проговорила я.

- Сир, он просто сир, - ответила Джиллингем.

- Словно он запугал их всех, как будто он их доминант, а они все ему подчиняются. Он всерьез упивался властью.

- Никто не сможет поспорить с этим, - произнес Джарвис.

- Погодите, вы сказали, ваш ясновидящий пытается найти вещи, к которым он прикасался?

- Да.

- Как насчет зомби, которых он поднял?

- Мы это опробовали, но она увидела видения от самих тел. Их жизней, не его.

- Бек часами билась в истерике после этого, - подтвердила Джиллингем.

- Ни к чему эта лишняя информация, агент, - сказал Джарвис.

- Виновата, сэр.

- К черту, мы не можем так упустить его.

- Они говорят, он забрал с собой одного из зомби, того, что больше всего походил на живого человека. Он позволил снять ее в двух фильмах с актерами и ни разу не изымал душу, не давая ей гнить. Она была для него особенной, они все подтвердили это, - сказала Джиллингем.

- У нас есть записи с ней? - спросила я.

- Да, их не выкладывали в сеть, но у них есть эти фильмы.

- Есть на них подходящий кадр для снимка?

- Есть.

- Раз она для него особенная, возможно, он знал ее при жизни?

- Мы знаем свою работу, маршал.

- Извините, просто мозговой штурм.

- Что ж, мы не особо нуждаемся в вашем мозговом штурме, мы в ФБР с этим и сами отлично справляемся.

- Почему вы меня недолюбливаете, Джарвис?

Он выглядел ошарашенным.

- Я вас не недолюбливаю, Блейк.

- Вопрос был не в этом, я спросила: почему вы это делаете.

- Слышал я о вашей прямолинейности.

- Ага, а теперь вы собираетесь ответить на вопрос?

- Вас невозможно контролировать. Очевидно, ваши силы в разы возросли, и никто не знает, каковы их пределы, и есть ли вообще эти пределы вашей некромантии. Вы используете ее на всеобщее благо и поддержание порядка, но ваш дар веками использовали со злым умыслом. Всегда ожидаешь, что некроманты создадут армию немертвых и попытаются поработить мир.

- На самом деле все так говорят, но я не смогла найти ни одного документального подтверждения этому, а вы?

Всего на мгновенье он был застигнут врасплох, но очень быстро вернул себе прежние уверенность и предрассудки.

- Я не собираюсь с вами спорить, маршал. Вы можете возвращаться домой и доверить это дело нашим достойным рукам.

- То есть рукам людей, которых вы можете контролировать и чьи способности вас не пугают.

- Человек, которого мы выслеживаем, этот Сир, некромант, как и вы. Станете ли вы спорить с утверждением, что он зло?

- Он зло, но не факт, что некромант. Он может быть просто могущественным вуду практиком. Едва ли его можно назвать жрецом, ведь тогда у него должны быть последователи, а он, как мне кажется, одиночка.

- И все же его силе подчиняются мертвые, и он злоупотребляет ей.

- Я не злоупотребляю своей силой.

- Вы поднимаете исторических личностей, чтобы ученые могли их порасспрашивать.

Поднимаете потерянных членов семей, чтобы близкие могли порыдать у могилы и попросить прощения. Поднимаете людей при сомнениях в завещании или для дачи показаний перед большим жюри. Вы тревожите мертвых за деньги, маршал Блейк, я считаю это злоупотреблением силой.

- То есть вы считаете, что сенсорные ясновидцы, работающие в крупнейших музеях мира, помогая с древностями, злоупотребляют своей силой?

- Нет, это отличный выбор профессии для их таланта.

- Так значит вам не по душе только способность работать с мертвыми.

- Я еще не встречал никого с вашей разновидностью способностей, кто не был бы сумасшедшим или шарлатаном, способным призвать из могилы лишь волочащий ноги труп.

- Если они способны призвать мертвого, то уже не шарлатаны, просто недостаточно сильны, - возразила я.

- Даже если так, я не нашел более сильного аниматора настолько покладистого, чтобы работать в команде.

Я рассмеялась.

- Мы кучка одиночек, с этим я соглашусь, но отчасти из-за людей, которым мы не нравимся только из-за того, что можем поднимать мертвых. Они боятся нас, и со временем покоя хочется больше, чем людей, чертящих символы против зла за нашей спиной, а то и нам в лицо.

- Хотите сказать, я необъективен?

- Да, именно так.

- Быть может, но то, что вы сделали в Колорадо всего несколько месяцев назад... Блейк, вы подняли армию мертвецов. Вы подняли каждый труп из земли в Боулдуре и нашли нескольких погибших туристов, которых мы даже не знали, как отыскать. Они упали замертво прямо на ходу, когда ваша магия иссякла. Местная полиция закрыла так три дела по пропаже людей.

- Рада, что смогла подарить их близким успокоение.

- Нам удалось сохранить в тайне, что все это ваших рук дело, но люди выложили изображения волочащих ноги мертвецов, целые сотни их, на YouTube. Правительство всех заверяет, что это было частью болезни, от которой начинают разлагаться люди, но вы знаете, и я знаю, что это все из-за вас.

- На самом деле это не так, там был очередной древний вампир со способностями, связанными с мертвыми.

- И поэтому я тоже не люблю некромантов: их можно убить, но это не всегда их останавливает.

- Относитесь к некромантам, как к мастерам вампиров, Джарвис. Снесите голову, вырежьте сердце, сожгите все это и развейте прах над тремя разными водоемами.

- Вы в самом деле говорите, что хотели бы, чтобы так поступили с вашим телом после смерти?

- Такова моя воля, так что да, - подтвердила я.

Он с минуту изучал меня.

- Вы боитесь, что вернетесь из мертвых.

- Да, боюсь.

- Вы выходите замуж за вампира, чего вдруг вы не хотите вернуться?

- Потому что вернувшиеся некроманты, которых я видела, не становились вампирами, они становились лишь сверхсмертоносными зомби, а я этого не хочу.

- Вы же понимаете, что вы монстр? - спросил он.

- Агент Джарвис! - воскликнула Джиллингем так, словно он ее поразил.

- С меня довольно. По крайней мере в Сент-Луисе нет таких предрассудков.

- У меня нет предрассудков, Блейк, я просто считаю вас опасной, гораздо опаснее, чем все думают. Возможно, опаснее, чем даже вы сами полагаете.

Я покачала головой.

- Счастливо, Тереза, надеюсь, ты не слишком налегаешь на эту лапшу.

Она ответила, пожав мне руку, к лучшему для нее. Я нашла Мэннинг и Брента наверху, чтобы попрощаться и пожелать удачи. Они показали мне удачные снимки с записей той зомби, которую "Сир" забрал с собой. Она была смуглой, возможно испанкой, а может, гречанкой или с юга Италии, как и наш исчезнувший плохой парень. Симпатичная, с длинными темными волосами и карими глазами, в которых был ужас на каждой фотографии.

Я попрощалась со всеми агентами, которых видела и с которыми хотела разговаривать. Ларри остался с остальной лапшичной командой, но принес извинения за Джарвиса, и кажется искренне. Я пожелала им всем удачной охоты и отправилась в аэропорт. Пора мне возвращаться домой.

Глава 61

Свой внедорожник я оставила на парковке аэропорта, потому что понятия не имела, как надолго покидаю штат. Одно время мужчины моей жизни пытались встречать меня в аэропорту, но это получалось бы только если бы у меня был жесткий график. Трудно подогнать борьбу с преступлениями под график, но я не жаловалась, когда ехала домой из аэропорта по мягкой весенней темноте, или скорее темноте раннего лета? Май в Сент-Луисе - один из тех месяцев, который может быть как прохладным в духе раннего лета, так и жарким как в самый его разгар. Календарь мог говорить, что лето наступает при произвольном астрономическом событии, но последнее слово было за погодой.

Зазвонил мой телефон, и гарнитура снова пришла на помощь, не знаю, почему это до сих пор удивляет меня.

- Алло, Блейк слушает.

- Анита, это Мэнни.

- Привет, что стряслось?

- Ненавижу просить, но Конни с Томасом отправились забирать платье и смокинг из свадебного салона. А теперь машина Конни не заводится. Я спросил у всех, кто, как мне кажется, мог бы помочь.

- А в дорожную службу они не могут позвонить? - уточнила я.

- Томас этим вечером должен сесть на автобус до университета.

В моей жизни был период, когда я не поняла бы, насколько это важно, но это было до того, как Син ударился в спорт, и я выяснила, что колледжи начинают искать таланты еще в средней школе.

- Ладно, скажи мне, где они, и я позабочусь о том, чтобы Томас успел на автобус.

- О, Анита, ты спасла мне жизнь. Серьезно, Розита прикончила бы меня. Я не думал, что буду работать сегодня.

- Полагаю, Берт убедил тебя в обратном.

- Мне нужно платить за колледж одного ребенка и за грандиозную свадьбу, Берту не пришлось долго уговаривать. Но я весь в крови животных, и, если измажу ею свадебные наряды так близко к торжеству, Розита с Конни меня прикончат. Я рассмеялась.

- Так где сейчас невеста и Томас?

Он дал мне адрес "Жемчужины счастья новобрачных”. Я переспросила название, надеясь, что ослышалась.

- Я знаю, где это, там рядом старое кладбище. Я прослежу, чтобы наряды не испачкались по дороге.

- Спасибо, Анита, буду тебе должен.

- Будешь, но Розита собирается меня полностью проинформировать по поводу ресторанов и прочего, так что, возможно, мы будем в расчете.

- Мы с Розитой поженились на заднем дворе ее матери, но свадьба нашей старшей дочери - серьезное дело.

- Мне показалось, Розита счастливее, чем когда-либо ранее.

- Она подумывает открыть бизнес по организации свадеб, можешь поверить в это, моя Розита?

- Томасу тринадцать, вероятно, она чувствует, что подходят к концу ее деньки в качестве мамочки-домохозяйки.

- Но открытие нового бизнеса в то время, как я подумываю о пенсии?

- Я не знала, что ты думаешь о пенсии, Мэнни.

- Мы с Розитой всегда планировали это, когда мне стукнет шестьдесят, осталось меньше пяти лет.

- Может быть, она выйдет на работу, а ты станешь папочкой-домохозяином для старшеклассника Томаса.

- Типун тебе на язык! - воскликнул он. - И спасибо за помощь.

- Пустяки, Мэнни.

Мы завершили разговор, и я направилась к магазину для новобрачных. Скоро и мне предстоит думать о своем наряде. Боже, я ненавидела магазины и содрогалась от одной лишь мысли о том, какое платье выберет для меня Жан-Клод. Я правда надеялась, что он шутит насчет корон, изготавливаемых к нашей свадьбе, но была чертовски уверена, что нет.

На светофоре я отправила всем групповое сообщение, оповещая, что я прилетела и помогаю детям Мэнни, и что я люблю их. Мне ответили все, кроме Жан-Клода, который, должно быть, уже был на сцене "Запретного плода". Он только объявлял номера, не выступал этой ночью, но все равно выключил свой телефон, чтобы не разрушать атмосферу, которую он создавал для зрителей, и да, последнее - его слова, не мои.

Последний раз я встречала Конни и Томаса на пикнике "Аниматорз Инкорпорейтед".

Мэнни предупредил меня, что его сын с тех пор подрос сантиметров на десять, так что я была готова к тому, что могу его не узнать, но Конни было двадцать пять. Я знала, что она не изменилась, но не могла вспомнить, какая у нее машина. Черт, придется узнать.

Я перезвонила Мэнни и спросила у него.

- Серебристый Шевроле Соник, и я отправляю тебе их номера телефонов, на всякий случай. Мне придется отключить телефон на время ритуала.

- Ничего, Мэнни, я их получила.

Я снова поблагодарила его и повесила трубку.

Я понятия не имела, как выглядит Шевроле Соник, но вместо того, чтобы спросить, я погуглила на ближайшем светофоре и получила всевозможные фотографии этой модели. Это была миниатюрная, среднего размера, можно сказать округлая машина. Я была не из тех копов, которые могли с ходу протараторить марку и модель автомобиля или дать подробное описание машины с места преступления. Если дело касалось животных, я неплохо справлялась с описанием, но машины ставили меня в тупик.

Машина Конни была на стоянке. Она даже припарковалась под фонарем, более того вблизи у магазина для новобрачных, в ярких витринах которого рекламировались платья для выпускниц больше, чем что-либо еще. Видимо, сейчас самый сезон. В магазине горел свет, детей Мэнни было не видать.

Я припарковалась рядом, вышла из машины и заглянула в шевроле. На заднем сиденье аккуратно лежал огромный чехол для одежды с вешалкой. Конни не хотела рисковать и помять свое свадебное платье. Не мне винить ее. Еще два чехла для одежды, но поменьше, висели там же. В одном, видимо, был костюм Томаса. Понятия не имею, что в другом, какая-нибудь таинственная свадебная штука, о которой мне предстоит узнать совсем скоро.

Может быть, они вернулись в "Жемчужины счастья", мне так сильно не нравилось название, что даже мимо никогда не проходила. Но если не существует магазина "Боевая Невеста", мне, вероятно, предстоит посетить место с таким же приторно-сладким названием. Они просто вернулись, чтобы позвонить в дорожную службу, и пусть у обоих есть мобильники. Я сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и попыталась избавиться от тянущего чувства в животе, убедив себя, что они всего лишь зачем-то вернулись в магазин.

Когда работаешь копом, любого подразделения, становишься параноиком. А паранойя не всегда оправдана.

Я отправилась в магазин для молодоженов, успокаивая себя, что они должны быть там. Может им понадобилась уборная? Ничего плохого не случилось. Нужно велеть своей коповской натуре успокоиться. В магазине было так светло, что, заходя с темной парковки, почти испытываешь боль.

Женщина в симпатичном, но строгом черном платье с улыбкой встрепенулась на встречу.

- Здравствуйте, меня зовут Энни, добро пожаловать в "Жемчужины счастья молодоженов", у нас есть все, что нужно для вашей свадьбы. Чем я могу вам помочь?

Интересно, если бы я выглядела более юной, фраза была бы: "У нас есть все, что нужно для вашего выпускного вечера"?

- Привет, Энни, я ищу Конни и Томаса Родригеса. У них сломалась машина, и они позвонили с просьбой помочь.

- Ах, да, Конни заходила и говорила о чем-то таком. Она собиралась дождаться друга, а ее брат торопился на какое-то важное спортивное мероприятие в школе.

Я заставила себя улыбнуться шире.

- Да, Томасу нужно в Университет. Вообще-то я как можно быстрее должна посадить его на автобус, так что будьте добры, передайте им, что я приехала.

Энни нахмурилась, выглядя сконфуженно.

- Они вышли, чтобы принести свадебное платье. Конни не хотела оставлять его в машине, вы же знаете этих невест.

На самом деле не знала, но с улыбкой кивнула и сказала:

- Платье все еще в машине, но Конни с Томасом на парковке нет.

- Наверно сидят в машине, - предположила она.

- Я проверила ее, так и узнала, что на заднем сиденье лежит платье Конни, и подвешены еще два чехла для одежды.

- Так их в машине нет? - спросила она.

Я глубоко вдохнула для успокоения.

- Нет, Энни, их в машине нет. И здесь их нет?

- Нет, и, - она взглянула на настенные часы, - о боже, они ушли за платьем полчаса назад. Вы уверены, что их нет где-нибудь поблизости?

- Я уверена в том, что они где-то поблизости, Энни, потому что их нет здесь, и на парковке их тоже нет.

Я сдержала порыв спросить у нее, почему она их не проверила. Она была гражданской, тихой, мягкой гражданской, которую легко заставить нервничать, в ее обязанности не входило служить и защищать, так же, как и не быть, мать твою, бесполезной... Это все нервы. Окажись я на ее работе, среди всех этих платьев с пайетками и требовательных невест, тоже была бы абсолютно бесполезной, у всех нас есть свои сильные стороны. Так я говорила себе, набирая номер Конни.

«Боже, пусть они позвонили другу или жениху Конни, или хоть кому-нибудь. Пусть я лучше зря сюда приехала, лишь бы они были в порядке,» - взмолилась я.

По номеру Конни включилась голосовая почта. Я не стала оставлять сообщения, сбросила и набрала Томасу.

- Давай, давай, возьми трубку, возьми трубку.

Продавец Энни теперь заразилась моим волнением и с озабоченным видом топталась вокруг. Я прошла вглубь магазина для большего уединения, ну и потому что и без нее уже достаточно нервничала. Что мне не нравилось в гарнитурах, так из-за окружающего шума могло быть хуже слышно.

На этот раз я оставила сообщение:

- Томас, это Анита Блейк. Я ищу тебя, чтобы подбросить до автобуса. Где вы с Конни?

И затем перезвонила Конни. Снова голосовая почта, чтоб ее.

- Конни, это Анита Блейк, Мэнни прислал меня к вам, ребята. Я в магазине для новобрачных, где вы?

Я пока не хотела звонить Мэнни. Этому должно быть логическое объяснение, нечего бояться, но отчасти я понимала, что, если уж Конни так волновалась за свое свадебное платье, что не хотела оставлять его в машине даже на пару минут, она бы никуда не ушла, бросив его вот так. Внутреннее чутье сработало, когда я только нашла пустую машину. Иногда дело не в паранойе, а в реальном положении дел.

Зазвонил мой телефон, номер принадлежал Конни. Я нажала на кнопку ответа.

- Конни, вы где, ребята?

- Мне жаль, Анита, Консуэла не может сейчас подойти к телефону, - раздался мужской голос, показавшийся знакомым.

- Почему Конни не может ответить? - спросила я.

- Она немного занята, или стоит сказать связана скотчем.

- Где Томас?

- Он неподалеку, но мне хотелось поговорить со своей сестрой наедине.

Судя по звуку, он был за рулем машины.

Они пока не могли отъехать далеко. Наверно.

- Сестрой... У Мэнни с Розитой только один сын.

- Точно. У Мэнни с Розитой только один сын и две прекрасные дочки, - согласился он.

Мне не понравилось, как он подчеркнул "прекрасные", но очевидно, выражение "Мэнни с Розитой" имеет для него значение. Вопрос почему. Он не запретил мне связываться с полицией.

Благодаря гарнитуре, я могла отправить сообщение, и он ничего не услышит, если я выключу звук. Я знала, как это делается, ура! Я написала Зебровски, пытаясь придумать, как удержать на линии обладателя этого знакомого голоса. Пока он говорит со мной, он не навредит им, ну или этим я успокаивала себя.

Вот, что отправила Зебровски: «Дочь и сын Мэнни похищены. Я говорю по телефону с похитителем.»

- Так как ты можешь быть им братом, если у них всего трое детей? - спросила я.

- Брат по отцу, - ответил он.

«Где ты?» - прислал Зебровски в ответ.

Я уточнила адрес у Энни.

Зебровски написал, что машина уже на пути ко мне.

«Не знаю, спугнут ли его мигалки и сирены или помогут нам?» - отправила я ему.

«Сделаю это тихо,» - ответил он.

Я доверяла его мнению. Я вернулась к телефонному разговору с чокнутым и вдруг поняла, откуда мне знаком этот голос. Брент назвал его чокнутым всего три дня назад во время трансляции.

Сердце подскочило к горлу, и мне пришлось следить за своим дыханием, чтобы не выдать себя голосом.

- Так значит ты сын Мэнни от другой матери?

- Да, он рассказывал тебе обо мне?

Я задумалась, что ему ответить, и в конце концов выбрала правду, я не всегда достаточно убедительно лгу.

- Нет, но я знаю, каким ловеласом он был в молодости, в отличии от Розиты.

- Она кажется такой скучной, такой обычной. Как он мог предпочесть ее Сеньоре?

- Сеньоре? - я намеренно произнесла это с вопросительной интонацией.

- Сеньоре... Разве ты не знаешь кто я, Анита? Разве не знаешь, кем была моя мать?

Настал один из тех моментов, когда все встало на свои места.

- О боже правый, у Доминги Сальвадор не было двух племянников, у нее был один племянник и сын. Вот почему ты называешь себя Сир, подражаешь Сеньоре.

Он рассмеялся.

- Очень хорошо. Да, всю свою жизнь я чувствовал себя аутсайдером. Мои брат, мать и отец все казались такими заурядными. Я был круглым отличником, лучший в потоке, получил в колледже стипендию, тогда как мой брат терпел неудачу за неудачей. Я никогда не был похож на свою семью, а затем понял почему. Моя мать не была мне настоящей матерью, отец не был мне отцом, а мой брат был мне всего лишь кузеном. Я раскрыл эту тайну, Анита, и это изменило мою жизнь.

- Всегда хорошо знать свои корни, - произнесла я, просто не зная, что сказать.

В дверь магазина вошел офицер в гражданской одежде. Я показала ему свой значок, написала на телефоне: «Разговариваю с похитителем. Пытаюсь удержать его на линии,» - и показала ему.

Он кивнул и написал в блокноте, который ему дала Энни: «Остальные вот-вот прибудут.»

К нам спешат другие копы. Мне просто нужно попытаться вытянуть из похитителя информацию, которая поможет нам выяснить его местоположение.

- Моя мама умерла, но отец-то жив. У него была прекрасная семья, они казались счастливыми.

Мне не нравилось, что он говорил в прошедшем времени.

- Ты приехал в Сент-Луис, нашел Мэнни и следил за ним.

- Я видел его дочерей и сына, они должны были быть моими родными по праву. Я мог бы быть их старшим братом. Я мог бы помогать им, а мой отец учил бы меня поднимать мертвых, но вместо этого он учил тебя. Он учил тебя всему, чему должен был научить меня.

- Это было работой, я тоже обучаю новичков-аниматоров.

- Нет! - вскричал он. - Не умаляй важность того, что он учил тебя.

- Я этого и не делаю, просто говорю, что мы с Мэнни коллеги. Он не воспринимает меня, как еще одну свою дочь.

- Но он учил тебя, а моя мать видела в тебе силу, Анита. Я нашел тех, кто рассказал мне о Сеньоре. Они говорили, что она хотела, чтобы ты встретилась со мной. Она говорила, что у нас получились бы могущественные дети.

- Мэнни рассказывал мне об этом, как и о том, что Доминга хотела от него ребенка, потому что тот мог быть силен.

- И я силен.

- Доминга не сказала Мэнни о своей беременности.

- Ты этого не знаешь.

- Знаю, потому что знаю Мэнни. Если бы он только знал о сыне, то попытался бы участвовать в твоей жизни.

- Он не хотел меня.

- Клянусь, что Мэнни любил бы тебя, если бы только знал.

Про себя я считала его тем самым племянником, которого мне описывали как изначально испорченного, а затем осознала, что Доминга хотела меня связать вовсе не с "испорченным”, а с хорошим племянником.

- Он отверг свою истинную силу, когда оставил Сеньору, а вместе с ней и меня.

- Он описывал тебя как вежливого, хорошего парня, Макс.

- Он упоминал обо мне?

- Да, он говорил, что другой племянник Арти натворил глупостей, но ты был выдающимся.

- Артуро во всем терпел неудачи, ни к чему не стремился.

- А ты стремишься так ко многому, верно, Макс?

- Верно, но я жду своего полного имени, Анита. Если отец на самом деле говорил обо мне, тогда назови меня моим настоящим именем.

- Максимиллиано, - сказала я.

Он снова рассмеялся, правда на этот раз смех был хрупкий, с надрывом, как будто звук можно разбить как стекло, если хорошенько ударить. Это был такой смех, который в конечном счете оканчивается невнятным бормотанием в углу. Мне хотелось увести Конни с Томасом от него до того, как это случится.

- Да, да, я Максимиллиано.

Мне хотелось спросить, что произошло в колледже? Хотела знать, как хороший мальчик Макс превратился в чудовище, что мучает души, и в то же время мне нужно было удержать его на линии. Полицейских прибыло больше. Энни показывала машину Конни. Они ищут зацепки, кто-то в форме написал в блокноте: "Попробуй узнать, куда он их забрал."

"Как?" - написала я в ответ.

Он дал кое-какие рекомендации, и я попыталась:

- Так куда вы с Конни и Томасом собрались этим вечером?

- А что? Спрашиваешь, чтобы полиция могла найти их вовремя?

Вот это "найти их вовремя" мне совсем не понравилось.

- Я не смогу прийти к вам на чашечку кофе, если не узнаю, где вы.

Он притих на мгновенье. Кажется, я слышала кого-то еще. С трудом удержалась от вопроса, была ли это Конни, но ни к чему, чтобы он знал, что я слышу что-то помимо него. Я боялась того, что он бросит трубку.

"Не соглашайся на встречу с ним!" - написал детектив в форме.

Я отвернулась от него. Если он назовет мне место, я смогу найти его и детей. Детей Мэнни. Конни была почти моей ровесницей, но она все равно оставалась его ребенком.

Детектив схватил меня за руку, сунув блокнот мне под нос. Я освободила руку и показала ему в ответ свой значок.

- Ты же сам сказал, Максимиллиано. Сеньора, твоя мать, хотела, чтобы мы сошлись. Я видела твоих зомби, они потрясающие. Вместе мы сможем творить потрясающие и пугающие вещи.

- Я не псих, Анита, и не идиот, - судя по голосу, сейчас он был зол.

- Я это знаю.

- Нет, не знаешь. Ты считаешь, я такой же псих, как моя настоящая мамочка.

- Я считала ее злобной, но не сумасшедшей, - ответила я.

На это он рассмеялся.

- Что ж, это честно.

- Встреться со мной, Максимиллиано, и ты будешь поражен моей честностью.

- О, мы на месте, - сказал он, заглушив двигатель машины. Я слышала, как открылась дверца и, кажется, как он ступил на гравий. Точно слышала, как кто-то пытался кричать сквозь кляп. Кажется, это была женщина. - Кричите для меня, Консуэла. Она была моей невестой, но оставила меня. А теперь она моя навеки.

Конни изо всех сил заорала, несмотря на все, что затыкало ей рот. "Связана скотчем," - говорил он.

Что бы она ни увидела, это напугало ее до чертиков.

- Мне нужно идти, Анита, с моей сестрой так сложно, но до восхода солнца с ней станет куда проще, ведь она будет делать с точностью то, что я говорю. Благодаря тебе я потерял много денег, но Консуэла идеально подходит тем, кто желает своего собственного раба. Ему даже не обязательно присутствовать здесь на церемонии, просто нужно будет хранить сосуд, содержащий ее душу, как магическое кольцо джинна.

Во рту пересохло, но я все же спросила:

- Как ты избегаешь того, что убитые зомби нападают на своих убийц?

- Душа, Анита, личность, люди так противоречивы в том, что касается насилия. У зомби этих противоречий нет, но верни им душу - и они сомневаются так же, как и все мы. Я собираюсь продать свою сестру в вечное рабство одному очень обеспеченному человеку. Не знаю, то ли просто убить своего брата, то ли сделать его калекой. Он в любом случае больше никогда не забудет меня.

- Максимиллиано, не делай этого, не трогай их.

- Переспишь со мной, чтобы спасти их, Анита?

- Конечно, - ответила я.

Он снова захохотал, и я услышала, как Конни сквозь кляп издала беспомощный звук, словно он протащил ее по гравию, а затем через кусты или вроде того.

- Я должен идти, Анита, нужно убить парочку людей, похитить души. Знаешь, я пока не нашел покупателя на мальчишку, но спорить готов, что за того, кто будет безоговорочно исполнять любое желание зрителя, будут хорошо платить, как думаешь, Анита?

- Я не шучу, Максимиллиано. Давай встретимся. Потрахаемся, как хотела твоя мать.

- Ходят слухи, это ты убила Сеньору, это правда, Анита?

- Никогда не верь слухам, - сказала я.

- О, надеюсь, они правдивы, ведь если так, у меня появится возможность увидеть, кто из нас могущественнее.

- Могущественнее в чем? Как мы докажем это?

- Во-первых, найди меня прежде, чем я закончу ритуал, и больше некого будет спасать, хотя возможно, я сначала трахну сестричку, прежде чем убить. Это даст тебе больше времени на поиски.

Я подавила желание начать ему угрожать и попыталась успокоиться.

- Это твой последний шанс сделать то, о чем мечтала Сеньора, Максимиллиано.

- Видел я съемки из Колорадо, Анита. Больше, чем подарить моей мамочке могущественных внучат, я желаю узнать, кто из нас с тобой лучший некромант.

- Отлично, давай, давай сделаем это, только скажи мне, где вы.

- Подумай о том, чего я хочу, Анита, и поймешь, что немного мест, куда я мог доехать за это время, где есть арена, чтобы мы могли испытать себя.

- Я не понимаю, о чем ты.

- Если не догадаешься, тогда я убью их, продам хотя бы ее и покину город очень богатым человеком. Открою магазинчик в стране более приветливой ко мне, где нет экстрадиции с Америкой.

- Максимиллиано, скажи мне, как ты делаешь это. Как захватываешь души?

- Приди и увидишь, - а затем он выругался на испанском. - Мальчишка освободился от скотча и нашел, где открывается багажник. Глупый мальчишка.

Прозвучавший выстрел был таким громким, что на мгновенье оглушил меня на одно ухо.

- Какого черта ты творишь?

- Он сбежал, что еще мне оставалось, Анита?

Конни кричала так громко, так долго, как только ей позволял кляп. А ему было плевать на шум.

Черт!

- Если Томас умрет, ты труп. Если тронешь Конни, я отрежу твой хрен и затолкаю тебе в глотку.

- О, это просто слова, Анита, просто слова.

- Скажи мне, где вы, сукин сын, и я докажу, что не бросаю слов на ветер.

- Найди меня, и тогда посмотрим, кто что поднимает.

Телефон замолк.

Я без слов закричала в ярости. Будь он сейчас передо мной, я бы убила его, и не важно были бы рядом копы или нет.

Глава 62

Мне пришлось позвонить Мэнни и рассказать о Конни с Томасом. Лишь о том, что они оказались в заложниках, не вдаваясь в подробности. Я понимала, что известие о его давно потерянном сыне

Доминги Сальвадор может подождать того времени, пока дети Мэнни не будут в безопасности, или пока мы не встретимся с ним лицом к лицу. Кое-что не стоит обсуждать по телефону.

- Тебе нужно связаться с телефонной компанией и отказаться от своего права на конфиденциальность, тогда нам не придется запрашивать ордер, чтобы отследить по GPS телефона

Томаса их с Конни местоположение.

- Мы и за телефон Конни еще платим. Это поможет?

- Черт да, я точно знаю, что ее телефон при ней, потому что мы разговаривали по нему.

Я повернулась к сержанту Хадсону, который был немногим больше меня, с аккуратными темными усами того же цвета, что и волосы, спрятанные под шлемом.

В своем подразделении он сейчас был самым миниатюрным мужчиной, но все вели с ним себя так, словно он был под два с лишним метра ростом и хорошенько наваляет им, стоит им облажаться.

Мы с Хадсоном не были приятелями, но мы друг друга уважали, и мне больше по душе, чтобы меня уважали, чем любили. Он позволяет мне тренироваться с его командой один раз в месяц, чтобы я не слишком их травмировала. То, что он вообще подпускает меня близко к своим ребятам, уже комплимент. Так он говорил всем своим парням.

- Мэнни, отец, оплачивает телефонные счета своей дочери. Если он откажется от своих прав, нам не нужен будет ордер, чтобы получить отчеты по GPS.

- Отлично, вы слышали это? - он сообщил по телефону, что нужно попробовать отследить по GPS телефоны обоих детей. Телефонная компания хотела помочь, но по закону нам необходим ордер... Или Мэнни может просто отказаться от своих прав, поскольку он платил по счету, а не Конни.

Какое-то время мы держали свои телефоны напротив друг друга, пока Мэнни отвечал на кое-какие вопросы по счету, но в итоге все было готово. Хадсон пару минут внимательно слушал собеседника на том конце провода.

- Они перезвонят через десять минут и сообщат местоположение телефона.

- Отлично, - сказала я, - теперь нужен только один ордер нам на руки, и мы готовы.

- Анита, что происходит? - спросил Мэнни по телефону, и я рассказала ему.

- Пока мы ждем данных GPS, мне нужно твое экспертное мнение по вуду.

- Я не могу сейчас думать, Анита.

- Насколько сложным должно быть заклинание захвата души? В смысле, как много времени оно занимает?

- О заклинании я знаю только в теории. Я оставил ее задолго до того, как в ее голову пришла эта чудовищна идея.

- Я знаю, но тебе известно о вуду гораздо больше меня, Мэнни. Мне нужно определить, сколько времени на это уходит, и прямо сейчас.

- О чем ты не сказала мне, Анита?

- Наш плохой парень - племянник Доминги Макс. Когда Доминга отошла от дел, он взял на себя создание зомби-рабов.

- Зачем ему Конни и Томас?

- Полагаю, Томас просто оказался не в то время не в том месте.

- О боже, о боже, думаешь, он собирается сделать это с Конни?

- Судя по его угрозам.

- Зачем? Зачем ему это спустя столько времени?

- Сколько у нас времени на ее поиски? Мне нужно, чтобы ты собрался, Мэнни.

- Мои дети пропали.

- И чем больше информации у нас будет, тем больше шансов, что мы вернем их целыми и невредимыми.

- Хорошо, хорошо, если ему нужно создать сосуд для хранения души, это займет несколько недель.

- Допустим сосуд у него есть.

- Тогда нужно начертить символы и веве?, и, если он истинно верующий, ему придется уговорить лоа вселиться в него или в жертву.

(Веве — религиозный символ, обычно используемый в гаитянском вуду. Во время религиозных церемоний веве выступает в качестве «маяка» или «пригласительного билета» для духов лоа и представляет их во время ритуала.)

- Сомневаюсь, что он истинно верующий, - заметила я.

- Возможно, час. Ты говорила, все пространство вокруг его алтаря было покрыто веве, как у Доминги.

- Да, - подтвердила я.

- Тогда он должен быть очень осторожен в начертании веве, потому что Доминга очень верила в то, что эти символы помогут призвать силу и защитят ее. Если он будет рисовать все символы, тогда у нас как минимум час, может чуть меньше. Это поможет?

- Да, поможет.

- Я уже еду к салону для новобрачных.

- Отправляйся лучше к Розите и оставайся с ней.

- Нет.

- Ладно, но к тому времени, как ты приедешь, меня уже может здесь не быть, если дадут отмашку.

- Спаси моих детей, Анита.

- Я сделаю все, что в моих силах.

- Я в этом не сомневаюсь.

Что тут еще сказать? Мы просто повесили трубки.

Глава 63

GPS телефонов и Конни, и Томаса вели нас на одно и то же кладбище. Это было ожидаемо, чего я не предполагала, так это то, что по GPS можно было выяснить, даже в каком из склепов были телефоны. Это конечно не гарантировало, что ребята были рядом, но это было лучшее из того, чем мы располагали. Если телефоны были не у них, нам предстоит обыскать два акра кладбища, включая все двадцать склепов, один за другим, это как обыскивать жилой массив. Так что мы предположили, что телефоны рядом с ними, это стало для нас отправной точкой, и мы смогли разработать план. Под "нами" имеются в виду не Зебровски с РГРСД, а наша местная группа захвата. Многие маршалы сверхъестественного отдела вынуждены кататься по стране вместе со SWAT из-за полномочий не оповещать прежде, чем действовать, которые давали все ордера на исполнения, но лишь нескольким из нас удалось зарекомендовать себя настолько, что им позволили тренироваться вместе с ними. Речь не о практике с оружием - это легко - а о физической подготовке и занятиях в зале, на чем большинство проваливались. Если честно, не будь я больше, чем просто человек, мне это тоже могло быть не по плечу.

(РГРСД - Региональная Группа по Расследованию Сверхъестественных Дел

SWAT (изначально аббревиатура обозначала фразу англ. SpecialWeaponsAssaultTeam – штурмовая группа со спецвооружением; в настоящее время аббревиатура расшифровывается как англ. SpecialWeaponsAndTactics — специальное оружие и тактика) – подразделения в американских правоохранительных органах, которые используют лёгкое вооружение армейского типа и специальные тактики в операциях с высоким риском, в которых требуются способности и навыки, выходящие за рамки возможностей обычных полицейских. В России аналогичные подразделения называются СОБР.)

- Это будет мой первый штурм склепа, - сказал Киллиан, напряженно улыбаясь, пока мы стояли в темноте позади Lenco BearCat. Если им так угодно, пусть называют ее бронированной спасательной машиной, но она всегда выглядела огромной, черной, немного зловещей и очень по-военному. Она могла выдержать серьезный оружейный огонь, н люди внутри, да даже спрятавшиеся за ней, не пострадают.

Lenco BearCat – колесный бронированный автомобиль 4x4 оперативного реагирования, разработанный и изготавливаемый компанией Lenco Industries. Предназначен для полицейского спецназа, специальных спасательных групп, военных и полицейских подразделений, выполняющих тактические задачи.

- Если это твой первый склеп, то ты не слишком много времени со мной проводишь, - ответила я.

- Да уж, Блейк тебе покажет все самое интересное, - добавил Хилл.

В фильмах видны лица каждого из команды SWAT, но в реальной жизни шлемы и обмундирование скрывали их почти полностью. Мне было известно, что Киллиан по-ирландски белокожий блондин, а Хилл темный этнический американец из неопределенной местности, но все, что я могла сказать о внешности Киллиана - он на несколько сантиметров выше меня, кстати Хилл гораздо более высокий. Большинство мужчин, стоящих с нами здесь в темноте, были выше среднего, а затем на глаза попадался Сэвилл, который возвышался н над этими ребятами. Он был темным афроамериканцем, но опять же я знала об этом, потому что была знакома с      ним. В этом обмундировании SWAT мы ничем друг друга не отличались, помимо роста и размера.

- Дверь в склеп сможем вынести тараном? - уточнил Сэвилл. Если бы операция проникновения была стандартной, он бы так и сделал.

- Не уверена, - ответила я.

- Мы захватили с собой кое-что, что позволит нам постучать погромче при необходимости, - сказал Эрмес. Он был высоким, темноволосым и, полагаю, под всем этим обмундированием довольно привлекательным. Так считала и его жена. Она ясно дала это понять при встрече, после того как я помогла ему спастись, правда он в процессе сломал ногу.

- У нас есть около пяти минут, чтобы решить, как нам оперативно попасть внутрь, - напомнил Монтегю, Монти.

Еще один факт, который неправильно показывают в фильмах - как долго приходится ждать, прежде чем ворваться внутрь. Да мы вообще не "врываемся”, мы действуем согласно плану. Наш план включал самую высокую точку, какую только смогли отыскать сержант Хадсон и Саттон, их снайпер. Они собирались воспользоваться оборудованием Саттона, чтобы увидеть, что за дверью.

Существовали карты кладбища, но без указания особенностей склепов и устройства их дверей, чтобы мы могли выбрать, "постучать" ли нам или сразу войти, в зависимости от типа двери. Лучше всего было бы установить небольшое взрывное устройство на дверной замок, чем подрывать дверь целиком, потому что камень, из которого были построены склепы, не позволял с помощью инфракрасной камеры рассмотреть, что внутри, так что мы не знали, где находятся заложники. Дети Мэнни могли оказаться под завалом, если стоят прямо у двери. Поэтому мы вынуждены были ждать больше данных, как в оперативной разведке, чтобы сделать все как надо. Медленно значит спокойно.

Спокойно значит плавно. Плавно значит быстро. Быстро значит смертельно. Мне известна эта истина, но, если бы меня не сдерживали ребята, я бы бросилась на амбразуру, потому что это были Конни и Томас. Я знала их с того времени, как Конни была возраста Томаса сейчас, а тот был совсем малышом. Не желаю я возвращаться к Мэнни с чем-либо кроме победы.

- Будь Блейк размером с Сэвилла, смогли бы и вынести, - заметил Монти. Он был того же размера и телосложения, что и Эрмес, так что отличить одною от другого можно было только по чуть более широким плечам Эрмеса, если не смотреть на их именные таблички и не знать, как они держат свое оружие. Я знала, ведь тренировалась вместе с ними на протяжении целого года как минимум раз в месяц. Они же видели, как я справляюсь со своими сверхчеловеческими скоростью и силой с испытаниями, которые они вынуждены проходить, чтобы оставаться в команде.

- Я знаю нескольких парней размером с Сэвилла, которые еще быстрее и сильнее меня.

- Ликантропов? - уточнил Эрмес.

- Они самые, - ответила я.

- Хотелось бы мне посмотреть, как эти твои ребята справились бы на штурмовой полосе, - бросил он.

- И в тренажерке, - добавил Сэвилл.

Я усмехнулась.

- Вам понадобятся особые штанги, чтобы они смогли выложиться в тренажерке по максимуму.

- В смысле, как для пауэрлифтинга, чтобы они не погнули сталь? - спросил Юнг.

- Что-то вроде того.

Юнг до сих пор был единственным зеленоглазым американцем азиатского происхождения, что я когда-либо встречала, хотя теперь мне было известно, что у него были корейские, китайские и нидерландские корни, которыми обладали его дедушки и бабушки, когда повстречались во время Корейской войны, а его мама вышла замуж за американца с китайскими корнями, чья семья жила в этой стране уже многие поколения.

Наушники в наших ушах вдруг ожили, заговорил Хадсон:

- Дверь в склеп только что открылась, в ней показался один из заложников, связанный.

Я коснулась своего микрофона.

- Повторите.

- Его подвесили в дверном проеме, - сказал Хадсон.

- Черт, - прошептала я. но это все равно было слышно через наушники.

- Нам нужен новый план, - заметил Хилл.

- Мы с Саттоном перестраиваемся.

- Нельзя вышибать дверь, выносить тараном или подорвать с заложником внутри, - сказал Юнг.

- Который из заложников? - уточнила я.

- Женщина.

Желудок стянуло при одной только мысли о том, что Конни подвешена в дверном проеме склепа, как животное перед забоем.

- Есть какие-нибудь признаки присутствия другого заложника? - спросила я.

- Никак нет, - отозвался Хадсон.

- Мне жаль, Блейк, - сказал Саттон.

- Не нужно, Саттон. Мы вытащим их, сожаления ни к чему.

- Согласен.

- Мы вытащим их, - сказал Киллиан.

- Не падать духом - это конечно хорошо, - заговорил Эрмес, - но, чтобы их вытащить, нам нужно войти в дверь.

- Чтобы попасть внутрь, нам нужно пройти через одного из заложников, - подтвердил Сэвилл.

- Мы не пойдем через Конни, - возразила я.

- Через заложника, просто заложника. Имена могут все усложнить, ты же знаешь, - напомнил Монти.

Я хотела поспорить, но...

- Ладно, мы не станем прорываться через заложника, как будто она сраная дверь.

- Мы сделаем все, чтобы спасти как можно больше жизней, - пообещал Хилл.

Я покачала головой.

- Этого недостаточно.

- Это все, что мы можем, Блейк, - сказал Сэвилл.

- Что ты имеешь в виду под "пройти через заложника"? - спросила я, уставившись на Сэвилла.

- Ты слишком близко принимаешь это, - заметил Хилл.

- Я знаю.

- Не позволяй своим эмоциям поставить всех нас под угрозу, - сказал Монти.

Я кивнула.

- Я не позволю вам, ребята, пострадать в попытке спасти их

- Рисковать собой, спасая заложников - наша работа, - напомнил Юнг.

- Монти знает, о чем я.

- Нам нужно придумать, как попасть внутрь, - сказал Хилл.

- Мне нужно это увидеть.

- Увидеть что?

- Дверь, Конни, то есть заложника.

- От увиденного легче не станет, - сказал Сэвилл.

- Мне нужно посмотреть, как ее привязали в дверном проеме, Сэвилл, - я нажала на кнопку своего микрофона: - Саттон, связаны только ее руки или и ноги тоже?

- Ее запястья привязаны над головой к чему-то внутри комнаты.

- Она в дверном проеме или прямо перед дверью?

- Прямо перед ней, но все равно блокирует вход.

- Мне нужно увидеть, - сказала я, оттолкнувшись от машины.

Некоторые из них, так же отошли от Lenco, окружая меня. И именно Хилл произнес:

-Дождись, пока Хадсон и Саттон перегруппируются.

- Дождусь, просто хочу, чтобы Саттон и его высокотехнологичное оборудование помогло мне заглянуть в склеп.

- Даже с инфракрасной камерой мы не можем увидеть сквозь камень, - напомнил Юнг.

- Конни... заложник ростом в 175 сантиметров, но такая же тощая, как ее отец. Может она и мешает нам ворваться внутрь, но увидеть с помощью инфракрасной камеры и ночного видения, что вокруг нее, мы должны.

- Сержант, вы видите, что внутри склепа? - спросил Хилл по рации.

- С вершины холма нет.

- Найдите для Саттона и меня место пониже, чтобы мы могли посмотреть, что там с заложником.

- Что у тебя на уме? - спросил Эрмес.

- Мы с Саттоном заглянем в комнату, определим местоположение заложников. А вы. ребята, придумаете способ незаметно подобраться ближе.

- Для чего?

- Чтобы ворваться внутрь.

- Ты вышла из себя, когда я говорил о "пройти через заложника", - напомнил Сэвилл.

- Я не выходила из себя, я просто боюсь за нее, но страх ничем не поможет.

- И вот так запросто ты перестала бояться? - спросил он.

- Прямо сейчас для них лучше, если я буду следовать разуму, а не сердцу.

Глубокая, ледяная пропасть в желудке не давала поверить в это, но я хотя бы попыталась, и это все, что было в моих силах.

Я услышала Саттона и Хадсона прежде, чем они показались в поле видимости. Я взглянула на парней, никто из них не обратил внимание на звук их шагов по траве, шуршание штанов по сухостою, шорох ботинок. Если бы со мной был Никки или кто-то другой из ликантропов, они услышали бы все это еще раньше меня, но на этот раз тот, на кого мы охотимся, не обладал супер-слухом или обонянием, или зрением, или чем-то ещё. Он мог поднимать мертвых и захватывать души. Ни то, ни другое не поможет ему увидеть, почуять или услышать нас в темноте.

Они оба посмотрели на нас, и Хадсон велел:

- Выкладывай.

И я выложила. Это был прекрасный план. Не идеальный. Но иногда идеала и не требуется, довольно просто хорошего. Хорошего достаточно, чтобы все выжили. Ну, все, кроме Максимиллиано.

Кроме него, он может умереть, тогда мне не придется казнить его позже.

Глава 64

Нам с Саттоном удалось отыскать местечко среди могил напротив входа в склеп, насколько это было возможно, оставаясь при этом незамеченными. Здесь, на земле, мы были ближе к цели, чем на вершине холма. Обычно беспрепятственный обзор получался с точки повыше, но на этот раз мы надеялись, что снизу будет лучше видно. Мы устроились у одной из могил, ногами к надгробию, надгробный камень другой могилы был перед Саттоном с его винтовкой М24.

У нас были проблемы с поиском достаточного пространства между могилами, где он мог бы вытянуться, лежа на животе. Саттон был чертовски высоким и очень большим парнем и едва втиснулся между старыми захоронениями. У меня проблем с поиском, где бы лечь плашмя на холодную землю, покрытую ранней травкой и поросшую тут и там дикими цветами, не было. Саттон установил свою винтовку на край надгробия, чтобы заглянуть за фигуру в дверном проеме склепа. Я очень старалась думать о ней просто как о заложнике, но видя, как высокая, стройная женщина с привязанными над входом запястьями изо всех сил тянула и дергала веревки, и ее темные волосы струились по спине, мне было так больно, что не описать.

- Не молчи, Саттон, - прошептала я.

- Вижу в глубине комнаты высокий объект. Второй лежит на каменном сооружении в центре, кажется борется, возможно, связан. Третий сидит ссутулившись в дальнем правом углу, без движения.

При мысли об этом третьем заложнике, сидящим в углу без движения, внутренности снова стянуло. Это Томас? Могло быть уже слишком поздно для сына Мэнни? Я откинула эти мысли, потому что прямо сейчас они нечем не помогут. Томасу, Конни, да даже невесте Макса сейчас необходимо, чтобы я была способна здраво мыслить, планировать и помогла вытащить их. Я вцепилась в мысль, что им необходимо, чтобы я выполняла свою работу. Чтобы я помогла команде SWAT выполнить свою. Эго было правдой, и я сосредоточусь на этом, пока мы или не спасем их... пока мы не спасем их.

- Можешь снять того, кто стоит? - спросила я. Была ли я стопроцентно уверена, что это и был наш плохой парень? Нет, но это было самое вероятное предположение, и норой это все, чем ты располагаешь.

- Никак нет.

- Черт, - тихо вырвалось у меня. Я молилась, чтобы с ними было все в порядке. Молилась, чтобы все получилось, и никто не пострадал, не потому что все, что я могла сейчас сделать, это молиться, а потому что молитва никогда лишней не бывает, и если ты можешь попросить Господа о помощи, почему бы и нет?

Я увидела остальных членов команды, обходящих склеп сбоку, пробиравшихся сквозь траву. Хорошо, что на этот раз наша цель была человеком, потому что он не превосходил нас по силе. Если ты готов рисковать с обычными людьми, это хорошие люди. Максимиллиано же никак хорошим человеком назвать нельзя.

Осуждала ли я его? Да, и меня это не напрягало.

Я ощутила в воздухе магию, порывом ветра коснувшейся моей кожи.

- Он творит, - произнесла я.

- Творит что? - уточнил Саттон.

- Магию.

- Объясни мне, Блейк, - прошептал Хадсон.

Я услышала крик, приглушенный из-за кляпа, но в ночной тишине он был на удивление хорошо различим. Женщина в дверном проеме тоже закричала, еще усерднее пытаясь вырваться, отчего развернулась, и я впервые увидела ее лицо.

- Это не Конни, - сказала я.

- Что? - переспросил Саттон.

- Это не Конни Родригес.

- А кто тогда?

- Полагаю, зомби из какого-нибудь фильма.

- Не похожа на зомби, - заметил Саттон, не отрывая взгляда от прицела.

Я воспользовалась его запасным прицелом, чтобы получше рассмотреть вырывающуюся женщину на входе в склеп.

- Это зомби. Я видела ее в фильмах.

Магия вокруг меня сгустилась настолько, что стало тяжело дышать, как будто воздух стал тяжелее.

- Заклинание, или что это вообще, почти завершено. И когда он закончит, он убьет ее.

Конни вместе с зомби кричали, потому что одна была жива и таковой хотела и остаться, а другая и не подозревала, что уже была мертва.

- Нож, у него нож, - проговорил Саттон в микрофон.

Остальные мужчины следовали плану, продолжая очень осторожно пробираться сквозь траву, потому что, если плохой парень услышит, что они близко, он застрелит заложников до того, как наши проникнут внутрь.

- Он собирается убить заложника, - сказала я.

- Саттон, можешь снять его? - уточнил Хадсон.

- Никак нет.

- Стреляй сквозь зомби. Дайте ему добро, - велела я.

- Я не могу стрелять сквозь заложника.

- Зомби не заложник.

- Саттон, Блейк... Что вы видите? - уточнил Хадсон.

- Зомби, - ответила я.

- Заложника, - возразил Саттон.

Женщины кричали. Магия довлела над миром, это было нечто огромное. Не знаю, лоа вселился в Макса или что-то другое, да и плевать мне, лишь бы пристрелить его прежде, чем он закончит.

Я придвинулась к надгробному камню, который использовал Саттон, с другой стороны, чтобы зафиксировать свою винтовку. Нажала на свой микрофон, сказав:

- Вижу цель. Повторяю, вижу цель.

- Он собирается убить ее. - проговорил Саттон. Он все еще держал его под прицелом, потому что до сих пор смотрел сквозь зомби, что делает преступник.

- Даю добро, повторяю, даю добро, - отозвался Хадсон.

Я воспользовалась навыками, которым обучил меня Арес, теми самыми, что позволили мне подстрелить его прямо с парящего вертолета и выполнить его последнее желание - убить его прежде, чем он кому-то навредит.

Я знала, что связанная женщина была зомби, она просто такая же, как Томас Уоррингтон. Только кажется живой.

- Только бы я оказалась права, - взмолилась я. сделав вдох, настраивая себя и нажав на спусковой крючок, пребывая в том безмолвии, к которому я обращалась при выстреле, где не было ничего, кроме оружия, моей руки, моего тела и цели. Он не был человеком, лишь целью, которую должна поразить моя пуля. Особенно на таком расстоянии ты не думаешь, должен ли ты убить свою цель или только подстрелить, ты сосредотачиваешься на спокойствии, задерживаешь дыхание, контролируешь свой пульс. Даже биение сердца замедляется, когда ты нажимаешь на курок.

Труднее всего превозмочь себя, не дрогнуть, не мешкать, не опасаться того маленького взрыва, что произойдет в твоих руках, ведь именно это и случится, в этот момент мир просто сужается до точки лазерного прицела на платье женщины, а цель позади нее вскидывает руку и, представьте, собирается опустить нож... и... приклад винтовки отдачей ударил в плечо, я твердо держала ее в руках.

Женщина в дверях дернулась, моя мишень с той стороны пропала из вида, магия остановилась, словно гигант взял передышку.

- Цель поражена, - сказал Саттон.

На моих глазах остальные члены команды ворвались в помещение. Им не пришлось использовать светошумовые гранаты, как планировалось, цель была поражена, а оглушать заложников было ни к чему. Мы с Саттоном откинули винтовки на плечо и припустили той рысцой, что казалась до странного плавной. Я следовала за ним, держась по одной стороне, чтобы мы не нарушали строй, несмотря на то, что нас было всего двое, и мы направились к нашей команде.

Впереди раздались выстрелы, значит там еще было в кот стрелять, или был тот, кто отстреливался. Мы бежали, как нас учили, не так быстро, как могли бы, а так, как тренировали, чтобы удерживать винтовку на плече, держать руки наготове и продолжать двигаться.

Глава 65

Ребята выволокли из склепа Макса в наручниках. За ним протянулся кровавый след. Когда они уложили его на траву, кровь начала собираться лужей под ним. Одно ранение ему нанесла я, это мне известно, но кровь еще шла из тех мест, куда я не стреляла. Заложница, которая была привязана на входе в склеп, сейчас тоже была на траве вместе с Сэвиллом, но крови не было. Макс был похож на кровавый кусок мяса, она же - на анатомическое пособие, чистое и обескровленное. Мертвые не истекают кровью, как живые.

- Томас! Томас! - услышала я крик Конни.

Желудок стянуло, сердце ухнуло в ноги. Господи, прошу! Саттон остановился в дверях склепа, так как был слишком большой, чтобы протиснуться мимо других парней, но я-то маленькая, и плевать на протокол, мне нужно увидеть, почему Конни зовет брата.

- Дорогу! - рявкнула я и, не дожидаясь ответа, протиснулась между мужчинами. Они не слишком уступали место, но я могла пройти там, где большие парни не пролезут. Иногда быть маленькой не так уж и плохо.

Кони стояла на коленях у тела Томаса в углу, которого Саттон видел неподвижным через прицел.

Парни пытались оттащить ее от него, чтобы сделать все, что было в их силах, до приезда скорой. Я уже слышала приближающийся вой сирен. Томас был бледен, глаза закрыты, лицо расслабленно.

Сейчас он был больше похож на те фотографии из старшей школы, что показывал Мэнни, чем на того парнишку, что я видела в последний раз. Он мягко завалился на пол, когда парни потянули от него Конни.

- Позвольте нам помочь ему, мисс Родригес, - услышала я уговоры Хадсона.

- Конни! Конни! - громко позвала я. - Это Анита!

Я сняла шлем и стянула балаклаву, чтобы она увидела мое лицо.

Она обернулась и взглянула на меня.

- Анита! О боже, Анита!

Конни поднялась на ноги, и мужчинам больше не было нужды применять к ней силу, чтобы получить возможность хоть чем-то помочь Томасу.

Хадсон подал знак, и я знала, чего он хотел. Я увела Конни на улицу, чтобы дать им больше пространства для работы, и чтобы если вдруг Томас погибнет, это произошло бы не на ее глазах.

Господи, прошу, лишь бы мы спасли их вовремя.

Снаружи, конечно, были свои проблемы. Зомби, которую я подстрелила, трясло. Она, похоже, была шокирована огромной зияющей дырой в боку. Крови было немного, поэтому ее торчащие ребра в темноте казались белоснежными, а легкие продолжали двигаться в открытой грудине.

- Эстрелла! - завопила Конни.

Я заставила ее отвернуться от двух парней, которые пытались сообразить, что им делать с такой огромной раной, которая не так уж сильно кровоточит, и жертвой с дырой в теле, которая должна быть по идее для нее смертельной или, как минимум, не позволяла бы ей бороться и кричать. Они достаточно поохотились со мной на вампиров, чтобы понимать, что она не была человеком, но она по-прежнему выглядела молодой привлекательной женщиной, которая всего лишь была не совсем человеком. Буль она вампиром, они бы оказали ей первую помощь, что они и пытались сделать.

Отвернувшись от зомби, Конни увидела Макса, истекающего кровью на траве, а над ним стояли Хилл и Мотегю. Конни бросилась к нему, выкрикивая такую брань, что, спорить готова, Розита и не подозревает о познаниях дочери. Не мне винить Конни, но я поймала ее и попыталась заставить отвернуться от Макса. Она боролась со мной так же, как и с мужчинами в склепе, и для того, у кого нет подготовки, она была довольно хороша. Возможно, я дам ей парочку советов по самообороне, когда переживем эту ночь. В конечном итоге я оторвала ее от земли, держа за пояс, немного прогнувшись в спине, потому что она была чуть выше меня.

Конни без слов кричала между угрозами прикончить Макса и всерьез пыталась вырваться, чтобы добраться до него. Я не была стопроцентно уверена, не попытается ли она на самом деле убить его, если у нее получится, поэтому держала. Было бы хреново спасти ей жизнь и заставить провести ее остаток в тюрьме за то, что она была последней, кто врезал Максу. По крайней мере, она не брыкается.

По грунтовой дороге с мигалками и сиреной подъехала скорая. Из машины высыпала бригада медиков и направилась было к Максу, но ребята указали им в сторону склепа. Я думала, медики начнут спорить, но они просто пошли посмотреть, на что команда SWAT предлагала им взглянуть в первую очередь. То, что они забрали Томаса на каталке первым, учитывая раненных перед склепом, на самом деле было не очень хорошим знаком. Это означало, что он был настолько ранен, что они предпочли его Максу, который лежал в луже крови больше, чем его тело, и "женщине" с дырой в боку.

Я отпустила Конни, позволив ей броситься к Томасу. Никто не стал возражать против ее присутствия в скорой вместе с носилками и одним из медиков, хотя место для нее там было чертовски мало. Я же осталась, чтобы отзвониться Мэнни и сообщить ему, в какую больницу они направились, а затем машина отъехала, раскрашивая все вокруг яркими огнями и заставляя ночь казаться еще тише, чем она была на самом деле, в отсутствии ревущих сирен.

Мэнни поблагодарил меня, и мне хватило ума не говорить: "Не нужно, скажешь спасибо, когда твой сын встанет на ноги”. Я приняла его благодарность и вернулась к двум проблемам, растянувшимся на траве среди могил: Максу и зомби. Конни назвала ее Эстреллой. На испанском это имя означает "звезда”. Иисусе.

Она до сих пор кричала, и, думаю, я не могу ее винить в этом. Мы должны отыскать сосуд, или в чем там еще удерживается ее душа, но если душа сейчас в ее теле, нужно ли нам разрушить сосуд, чтобы освободить ее?

Закончит ли она так же, как Уоррингтон, вернувшись в землю, живой и все осознающей? Не знаю. Мне просто не хватает знаний о том, что он с ней сотворил, зато я знаю, как все выяснить.

Я направилась к Максу, лежащему в темной луже собственной крови. Если бы он еще мог говорить, то рассказал бы мне все, что я захотела бы знать, потому что ордер на исполнение подразумевает, что я могу убить его любым выбранным мною способом. Если быть осторожной, можно причинить немало боли до того, как он умрет. Люди готовы выложить все, что угодно, если достаточно их припугнуть, а боль пугает многих.

Саттон преградил мне путь, словно большая черная стена, и я вдруг уставилась прямо чуть выше его живота. Какого черта мужчины в л их спецотрядах, полиции и военных, такие огромные?

- Хадсон вызвал скорую, Блейк.

- Она зомби, а он ходячий мертвец, - возразила я.

- У тебя нет ордера на исполнение, Блейк.

Я оставила попытки обойти его. Не могла припомнить, когда последний раз стреляла по кому-то, не имея ордера на их убийство. Для меня он означал практически карт-бланш на то, что я с ними сделаю и как именно.

- Нужно, чтобы он рассказал нам, как освободить душу зомби, до того, как приедет скорая, Саттон. Он истекает кровью, ему больно, и он напуган, это наша лучшая возможность выведать у него, как ее освободить, чтобы она наконец перестала бояться.

- Я не смог сегодня выстрелить, Блейк. Не смог выстрелить в нее.

- Я знала, что она уже мертва. Смотрела видео с ней в качестве зомби, а ты - нет.

- Он собирался воткнуть нож в сердце Конни Родригес, и я замешкался, потому что не хотел стрелять в зомби.

- Повезло тебе, что я была рядом и сделала это, - ответила я.

- Хадсон дал тебе на это добро, но ордера на исполнение у тебя все еще нет. Па этот раз к тебе присмотрится Отдел Внутренних Расследований. Блейк, и ты не сможешь отвязаться от них, сославшись на ордер.

- Кто бы ни стрелял в него в самом склепе, он тоже будет у них на контроле. Что подходит для гусыни, подойдет и гусю. Зачем ты удерживаешь меня от допроса Макса?

- Ты не можешь заняться рукоприкладством, даже кончиком пальца не притронешься. Ты ни за что не сделаешь этого без ордера, с которым тебе любая хрень сойдет с рук. Помни об этом, когда пойдешь к нему.

Я сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и кивнула.

- Спасибо за напоминание, Саттон.

- Ты выстрелила тогда, когда я не смог. В следующий раз, когда ты скажешь, что кто-то уже мертв, я поверю тебе.

- Если мы избавимся от этого сукина сына, возможно, нам больше не придется спорить насчет зомби.

Про себя я подумала: "Разве что насчет моих зомби." По если дело будет касаться моих зомби, тогда я сама со всем разберусь. Очень надеюсь, что я больше никогда не подниму такого же "живого", как Уоррингтон. И больше никаких коров в качестве жертвоприношения.

Мы подошли к Монтегю и Хиллу, который стояли над плохим парнем в наручниках. Я не стала опускаться на колени в кровь, но ступила в своих тактических ботинках в лужу, чтобы быть уверенной, что Макс видит мое лицо. Он лежал на животе, корчась от боли, так что мог быть не слишком наблюдательным.

- Здравствуй, Макс, приятно встретиться лицом к лицу, не так ли?

Он взглянул на меня, и ненависть, отразившаяся на его лице... Если бы он был способен на мгновенную магию, то прямо сейчас со мной случилось бы что-то очень плохое. Но он не мог этого сделать, и я вдруг смутно начала припоминать, что внутри склепа повсюду мелом были нарисованы веве. Я была так сосредоточена на семье Мэнни, что не обращала внимания на детали.

- Анита Блейк, по крайней мере ты не лично стреляешь в меня.

Я улыбнулась шире.

- Первая пуля была моей, Макс.

- Ложь, меня снял снайпер.

- Снайпер не поверил, что Эстрелла зомби, поэтому они не могли выстрелить. Ты едва не убил дочь Мэнни, свою сводную сестру, но я тебя остановила.

- И все же сегодня он потерял сына.

- Томас на пути в госпиталь. С ним все будет хорошо.

Нет, прямо сейчас я не была в этом уверена, но я надеялась, и это огорчит Макса. А мне хотелось его огорчить.

- Но если ты имеешь в виду, что Мэнни этой ночью потеряет тебя, то я не возражаю.

- Они вызвали скорую, потому что ты промазала.

- Она не промазала, - возразил Саттон, возвышаясь над нами. Макс выгнул шею, чтобы взглянуть на него. Кажется, ему было неудобно и больно, хорошо. - Она ранила тебя в бок, прямо под рукой, пуля должна была попасть в твое сердце.

- Она промахнулась.

- Блейк не промахивается так же, как и я, - сказала Хадсон, подойдя к нам. - Он пытался выхватить пистолет и застрелить мальчишку, когда мы ворвались в склеп. Похоже, он не очень хорошо владеет рукой, иначе успел бы это сделать. Я дважды выстрелил ему в грудь, потому что не мог подвергнуть риску мальчика. Интересно, что если бы он получил пулю в голову?

- У вас нет ордера на исполнение, так что вы упустили свой шанс выстрелить мне в голову.

- О, Макс, тебе стоит знать, что, когда дело касается людей, злоупотребляющих магией с целью убийства, у меня есть еще возможность вынести им мозги. По если ты расскажешь, как освободить душу Эстреллы и отправить ее на покой, возможно, они не выпишут мне ордер на тебя. Судьям все же не по нраву выдавать исполнительные ордера на людей.

- Я хочу, чтобы она боялась. Хочу, чтобы она понимала, что с ней происходит.

- Она не верит, что она зомби, Макс. Она на самом деле не знает, что с ней происходит, так?

- Максимиллиано, - поправил он.

- Чего? - переспросил Хадсон.

- Меня зовут Максимиллиано.

У него не было никаких проблем с дыханием, хотя в груди и было три нулевых ранения.

- Ладно, Максимиллиано, я сыграю, - сказала я. - Как нам освободить ее душу?

- Вам никогда не найти то, что содержит ее душу, а даже если и удастся, вы не знаете, как ее освободить.

- Так расскажи нам.

- Нет.

- Мы можем просто сидеть здесь и наблюдать, как ты истекаешь кровью, - заметила я. На самом деле технически полиция не имеет на это права. Они могут в первую очередь помогать жертвам, а уж потом преступникам, но они обязаны при необходимости оказать им медицинскую помощь. Забавно, если бы первый выстрел убил бы плохого парня, все было бы кончено, но, если он всего лишь ранен, ты должен оставить попытки убить его и постараться спасти ему жизнь. Порой правила обычных копов меня сбивают с толку.

- Я все равно буду еще жив к приезду скорой. - сказал он.

Я склонилась чуть ближе к нему, стоя в его крови. Последний аниматор, который, как я видела, мог исцеляться как зомби или вампир, обладал заклинанием, помогающим ему.

- Что ты с собой сделал, Максимиллиано? Я найду где-нибудь на тебе гри-гри?

Гри-гри — талисман вуду или амулет для защиты владельца от зла или, на счастье.

Его глаза слегка расширились, плечи вздрогнули.

- Что такое гри-гри? - уточнил Хадсон.

- Эго должно быть что-то, что он носит, может быть, браслет или нарукавник. Он никогда не снимается, потому что, чтобы он работал, нужен постоянный контакт с кожей, все верно, Максимиллиано?

Теперь он просто смотрел на меня, и больше не был так собой доволен.

- Это заклинание, помогающее ему словить три пули в грудь и продолжать двигаться. Но в реанимации медикам придется срезать твою одежду и украшения, чтобы заняться ранами. Что произойдет, когда они срежут гри-гри. Макс?

- Максимиллиано. И ты не позволишь им разрезать его, потому что знаешь, что он поддерживает мою жизнь. Это то же самое, что выстрелить мне в голову, когда я уже в наручниках и больше не опасен.

Он был прав, к несчастью, но я пока не слышала сирен второй скорой, так что у нас есть время поиграть с ним. И если мы в этой игре будем достаточно хороши, возможно, он поможет нам остановить рыдающего позади нас зомби.

Я вытащила небольшое посеребренное лезвие из ножен на запястье.

- Что ты собираешься делать, Блейк? - спросил Хадсон.

- Обыскать его на магические предметы. Раз у него есть гри-гри, то может быть и что-то, что может навредить нам.

- Мы его обыскали, - сказал Хилл.

- Магию спрятать проще, чем ствол, - ответила я.

Я придвинулась к нему ближе, и Макс задергался, так что Хиллу и Монтегю пришлось встать на колени и держать его. В конце концов Саттон опустился ему на ноги, потому что Макс не жаждал, чтобы я приближалась к нему с ножом. То ли помимо гри-гри было что-то еще, то ли что-то с самим гри-гри, и он не хотел, чтобы я это увидела. В любом случае я собираюсь обыскать его на наличие опасных магических предметов и сделаю это очень тщательно.

- Держите крепче, мальчики, не хочу случайно его задеть.

Я начала с плеча его рубашки, разрезая по шву. Мне хотелось сперва избавиться от рукавов. Свои ножи я держала очень острыми, так что не так много времени ушло на то, чтобы разрезать шов, стянуть ткань и обнажить гладкую кожу его рук. Макс все время пытался дергаться, но его держали трое больших мужчин, которые знали, как нужно усмирять и держать кого-то. Его правая рука была чиста, ни одного украшения.

Я придвинулась на корточках к его левому боку, и он начал вырываться ещё яростнее. Парни сильнее налегли на него, впечатывая лицом в лужу его собственной крови. Сейчас он боялся. Но чего? Я не могла срезать с него гри-гри, ведь теперь мы все знали, что он поддерживает его жизнь, он был прав насчет этого. Могли пройти недели, а то и больше, судебных слушаний, прежде чем будет принято решение о том, чтобы снять с него гри-гри, к тому времени его тело исцелится настолько, что он. к сожалению, не погибнет. Ему это известно, так чего же он боится? Было ли на нем что-то еще, что мы не должны видеть?

Я стянула его левый рукав и увидела гри-гри на плече, сидевший так плотно, что передавил кожу.

- Эго гри-гри. Они не обязательно должны быть такими. Большинство используют маленькие мешочки на веревке, но что касается магии, которая будет поддерживать твою жизнь в случае ранения, тебе захочется, чтобы гри-гри был привязан к телу.

Я подняла нож и потянулась за небольшим фонариком, что лежал в одном из многочисленных карманов моих тактических брюк. В большинстве из них были дополнительные обоймы, но не во всех. Хадсон, сообразив, что мне нужно, склонился рядом со мной, посветив своим фонариком.

Амулет был сплетен из черных волос. Я взглянула на короткие волосы Макса. Их длины недостаточно, чтобы сделать гри-гри. А затем луч фонарика выхватил прядь светлых волос, и светло-каштановых, и другого оттенка того же цвета, и снова светлых. Я схватила Хадсона за запястье, направляя луч. Волосы, из которых был сплетен гри-гри, были того же цвета, что и у зомби, которых я видела на видео.

- Сукин сын, - выплюнула я.

- В чем дело, Блейк? - спросил Саттон.

- Пряди волос, оплетающие основу гри-гри, принадлежат зомби с видеозаписей. Тест ДНК поможет в этом убедится, но вот сама основа амулета состоит из волос Эстреллы, верно, долбанный сукин сын?

Сейчас он притих.

- Теперь ты не так разговорчив, Макс?

- Меня зовут Максимиллиано, - ответил он, и его голос звучал приглушенно, потому что Хилл впечатывал его лицом в траву и кровь.

- Да хоть Мать Тереза, мне плевать, ты за это сдохнешь.

- То, что я взял их волосы, еще не доказывает, что я кого-то убил.

- Волосы - не доказательство, но несколько экспертов по вуду в свидетелях и каждый последователь твоей веры скажет правду, Макс. Они не захотят ни коим образом быть причастным к этому долгу души лоа или кот еще ты там призвал, чтобы сотворить это чудовищное дерьмо.

- Скажи нам, что ты видишь, Блейк, - велел Хадсон.

- Он не сказал, что мы не найдем сосуд с душой Эстреллы. Он сказал, что мы никогда не найдем то, что содержит ее душу, а если нам это удастся, я не буду знать, как освободить ее.

- Какое это имеет значение? - спросил Хилл.

- Да, я не понимаю, - сказал Монтегю.

- Он и есть сосуд.

- Чего? - переспросил Монтегю.

- Он привязал душу Эстреллы к этому гри-гри и к себе.

- Это невозможно, - заговорил Максимиллиано. - Любой скажет вам, что это невозможно.

- Это так, но ты-то до этого додумался так или иначе, не так ли, злобный кусок дерьма?

- Тебе никогда не доказать этого и ни за что найти того, кто сможет объяснить, как это работает, присяжным или судье.

- Кого-нибудь мы найдем, - пообещал Хадсон.

- Это авторское заклинание, - сказала я. - Как и у его мамаши, у него по-настоящему творческий подход к вопросам зла.

Макс в ответ слабо улыбнулся. Хилл сильнее вдавил колено между его лопаток, жестче впечатывая его голову и шею в окровавленную траву.

- Хватит лыбиться! - велел Хадсон.

- Он прибегнул к магии душ, которая, предполагается, вообще не работает, чтобы захватить Эстреллу и использовать ее душу. Став зомби, она подарила ему способность выдерживать кое-какие ранения, только в отличии от нее он исцеляется.

- Хочешь сказать, она так и останется с этой дырой в боку? - спросил Саттон.

- Зомби не могут залечивать раны, так что если мы не освободим ее душу, то да.

Макс снова ухмыльнулся. Хилл налег на нею сильнее, удерживая, и наконец Макс издал болезненный звук, значит он все еще чувствует боль. Хорошо.

- Я не ожидал, что кто-то прострелит в ней дыру, - сказал он сквозь стиснутые зубы.

- Тогда не стоило использовать ее в качестве щита, - заметила я.

Я услышала вой сирен, скорая была уже близко.

- Тогда что мы можем сделать для нее? - спросил Хадсон.

- Надеяться, что с восходом солнца разум покинет ее и бояться она будет лишь ночью.

- Когда встанет солнце, ее душа никуда не исчезнет, - сказал Макс, и его голос все еще звучал приглушенно.

Все мужчины навалились на него, вжимая его в землю и ускоряя кровотечение, но это не убьет его. Пока мы или не снимем с него гри-гри, или не найдем способ уничтожить зомби Эстреллу, он не способен умереть. Почему по-настоящему злобные ублюдки так чертовски боятся смерти?

Трусы, такие трусы.

Прибыло две машины скорой помощи, и мы позволили медикам забрать и Макса, и Эстреллу, хотя узнав, что она зомби, они. кажется, были растеряны.

- Можем ли мы дать зомби седативное? Можем ли мы успокоить ее? - спросил у меня один из фельдшеров.

- Я не знаю.

А затем осознала, как сглупила, настолько зациклившись на том ужасе, что может сотворить дар работы с мертвыми, совсем забыв о том, как полезен он может быть. Я подошла к зомби, которая была привязана к каталке, она по-прежнему всхлипывала и повторяла, как ей больно. Сомневаюсь, что ей действительно было больно, но это могло быть нечто вроде фантомной боли ампутированных конечностей. Некоторые потом годами чувствуют боль в отсутствующих частях тела. Эстрелла ожидала, что рана должна болеть, поэтому она и болела, и это конечно чертовски ее пугало. Если бы я знала, что не смогу сегодня же освободить ее душу, я бы все равно выстрелила в нее, чтобы спасти Конни, но сожалела бы перед этим чуточку больше.

Она посмотрела на меня своими огромными, темными глазами. Я взяла ее за руку и направила на нее свою некромантию с мыслью: "Успокойся, не бойся." Я шептала ей эти слова, наблюдая, как ее лицо покидает ужас, как расслабляется ее тело.

- Что ты творишь, Анита? - завопил Макс.

Я проигнорировала его, но Эстрелла вздрогнула, всхлипнув. Она, конечно, узнала его голос, и он не предвещал ей ничего хорошего.

- Он больше не сможет навредить тебе, Эстрелла. Ты в безопасности, - это была и правда, и ложь одновременно, но ее глаза снова наполнились покоем. Это помогло ей расслабиться.

- Она моя! Ее душа моя! Моя!

Я улыбнулась милому личику спокойной зомби, которая не подозревала, что была мертва. И она улыбнулась в ответ.

- Ты в безопасности. Нечего бояться.

- Я в безопасности, нечего бояться, - повторила она.

Я погладила ее ладонь и положила на одеяло, которым ее укрыли, когда везли к машине скорой помощи. Я отошла поговорить с Максом, прежде чем его загрузили в машину. Мы собирались сопровождать их, потому что, когда Хадсон спросил, может ли Макс воспользоваться магией, чтобы сбежать из машины скорой помощи или из госпиталя, я не смогла однозначно ответить да или нет. Он уже сотворил с помощью магии то, что считалось невозможным, так что все может быть.

- Что ты с ней сделала? - спросил он, натягивая ремни, которыми был прикован к каталке, и наручники на запястьях.

- Избавила ее от страха.

- Но я хочу, чтобы она боялась. Хочу, чтобы она помнила, что она сама виновата во всем этом.

- Виновата в чем? В том, что дала тебе под зад? Больно уж настойчивый ухажер, Макс.

- Максимиллиано, и она моя, Анита, моя! Отвали от нее со своей магией!

- Она слушается меня, моей некромантии, и даже с частичкой ее души в себе, ты так и не можешь помешать мне контролировать ее.

- Тогда, через компьютер, я помешал тебе.

- Да, потому что ты мог коснуться зомби, в отличии от меня, но теперь-то я могу дотронуться до нее, а ты нет. Спорим, что я смогу управлять ей, даже если ты этого не захочешь. Я буду беречь ее покой и не позволю ей бояться, пока мы не получим разрешение от судьи снять гри-гри, чтобы освободить ее душу, потому что торговля человеческими частями тела и душами – тяжкое преступление. Ты же знаешь об этом?

- Как ты докажешь, что у меня есть ее душа?

- Мне не придется, кто-то пытался продать свою душу на eBay пару лет назад, и судья постановил, что душа - такой же человеческий орган, как и все остальные. Продажа частей собственного тела - преступное деяние.

- Отлично, я понял, это все равно не доказывает, что я сделал что-то, заслуживающее казни, и к тому времени, как ты пройдешь через все слушания, чтобы снять гри-гри, я уже вылечусь. Могут пройти годы судов, прежде чем тебе удастся что-то доказать. Магию так тяжело объяснить жюри присяжных, а я расскажу им, какой ублюдок мой панаша, и как он бросил меня. Его жена, похоже, даже не узнала бы, что у него есть внебрачный ребенок от Доминги Сальвадор.

В этом Макс был прав.

- Присяжные обожают смотреть фильмы, Максимиллиано. И взгляд на произошедшее с позиции секс-рабов заставит их возненавидеть тебя. Смотря все это, они будут благодарить бога за то, что это случилось не с ними, не с их сестрой, дочерью, женой, ребенком. И когда мы с тобой покончим, они будут готовы самостоятельно воткнуть в тебя иглу.

- Хороший адвокат позаботится о том, чтобы присяжные никогда не увидели эти видео, Анита.

Ведь тогда они будут столь предосудительны и предвзяты по отношению ко мне. Если меня признают виновным в злоупотреблении магией, исполнение приговора будет быстрым. У них не будет шанса изменить решение, после моей смерти... Это будет нехорошо смотреться в протоколе судьи.

- Какая у тебя была специальность в колледже, Максимиллиано?

- Право.

- Ну конечно, - сказала я и улыбнулась ему.

Ему не понравилась эта улыбка.

- Но, Макс, все, что мне нужно сделать, заполучить распоряжение судьи на то, чтобы забрать у тебя все опасные предметы. Я могу честно признаться, что не знаю точно, что делает гри-гри. То есть я-то на самом деле не практикую вуду. И если мы снимем его с тебя сегодня, думаю, трех нулевых ранений в грудь будет достаточно, чтобы все случилось само собой.

- Ни один судья не подпишется под этим, пока я так ранен.

Я наклонилась к нему и тихо проговорила:

- Ты, возможно, прав, но я в любом случае собираюсь попытаться.

Он довольно улыбнулся, чувствуя себя в безопасности, прикрывшись магией, которую так сложно объяснить большинству судей, и отсутствием хоть чего-то достаточно веского, чтобы назвать это доказательством. Он был в безопасности, потому что его погрузили в машину скорой помощи, а мы сели в BearCat и последовали за ними. Не хотела я. чтобы он был в безопасности. Не хотела, чтобы Эстрелла застряла в своем поврежденном теле на целые недели, пока мы будем отстаивать это в суде.

***

Я нашла Мэнни со всей его семьей в комнате ожидания у реанимации. Па мне до сих пор была форма команды SWAT, так что Мерседес не сразу узнала меня. Она была точной копией Конни, только моложе. Она поднялась и подошла ко мне, обнимая.

- Спасибо, что спасла их!

Розита тоже была здесь: сто шестьдесят семь сантиметров роста, широкие плечи, почти квадратная фигура. Волосы собраны в пучок на затылке, которые она до сих пор распускала, позволяя Мэнни расчесывать их ночью. Это было одно из тех занятий, которыми они занимались с тех пор, как поженились в юности. Ее, возможно, смутило бы то, что я знаю об этом, но я была рада этому знанию. Было так приятно осознавать, что они все еще так любят друг друга после стольких лет. Конни обняла меня, заплакав, чего не позволяла себе на кладбище. Мэнни обнял меня последним.

- Как Томас? - спросила я.

Он отвел меня в сторону, подальше от своих любимых женщин.

- Он будет жить, но пока неизвестно, насколько серьезны травмы... Когда... тот мужчина выстрелил в него, он упал на ногу и тяжело сломал ее.

Я подумала, что Томас был достаточно быстрым, чтобы победить на чемпионате, он был достаточно хорош, чтобы к нему присмотрелись старшие школы и даже некоторые колледжи. Он бегал со скоростью ветра, как говорил Мэнни. Я жалела, что так и не сходила ни на одно соревнование по легкой атлетике.

- Макс должен умереть, Мэнни.

Он посмотрел на меня так холодно, как никогда прежде.

- Разве он не убивал тех девушек, чтобы поднять их как зомби? За это ему грозит смертная казнь.

- Мы не можем доказать, что он убивал их, это непросто.

- Пока он жив, он опасен для моей семьи и для тебя.

- Я знаю об этом, и если он может умереть, то нужно позаботится об этом сегодня ночью.

- Что ты имеешь в виду под "если он может умереть"?

Я обдумала правила, запрещающие распространяться о деталях текущего расследования и спрашивать экспертное мнение Мэнни о вуду, и вы сами знаете, какое решение я приняла. Мэнни был мне другом, а этот мужчина уже навредил его семье. Я рассказала ему все, что знала.

- Значит он убивал этих женщин и забирал их души, и их волосы символизируют это или лишь их смерть, которая питала магию? - уточнил Мэнни.

- Я не знаю, ты разбираешься в вуду лучше меня, так что ты скажи мне.

- Всегда есть кое-что, чего ни в коем случае нельзя делать, не то это разрушит магию такого гри-гри, - сказал он.

- Я в курсе. Когда я в последний раз встречала такой гри-гри, один вид крови его питал, другой же разрушал заклинание. Но на этом не было крови, только женские волосы, оплетающие кожаную ленту.

- Женские волосы?

- Да.

- И он собирался ударить Конни ножом, но не прибегал к нему в случае с Томасом.

-Да.

Я нахмурилась, не понимая, к чему он клонит, но позволяя ему размышлять дальше.

- Я думаю, достаточно ли будет мужских волос, чтобы разрушить заклинание?

- Не понимаю.

- Что, если обернуть мужские волосы вокруг гри-гри, не женские, или нанести на него что-то еще, что содержит мужскую ДНK.

- Возможно, но, если мы будем знать, что эго разрушит заклинание и возможно убьет его, это все равно будет незаконно. Все равно что пустить пулю ему в голову.

- Полагаю, что так, но потом, когда гри-гри с него все-таки снимут, нам все равно нужно будет разрушить заклинание, чтобы освободить зомби.

- Ладно, значит частичка парня как зараза, - сказала я, улыбнувшись.

Он улыбнулся в ответ.

- Врачи не знают, сможет ли Томас когда-нибудь нормально ходить, не говоря уже о том, чтобы бегать.

- Мне жаль, Мэнни.

Он кивнул, выглядя таким мрачным, каким я никогда его не видела.

- Ты вернула моих детей домой живыми. Конни выйдет замуж, а Томас появится на свадьбе, даже если нам придется катить его по проходу на коляске. Мы все живы, Анита, спасибо тебе за это.

Он сжал мою ладонь своей, а затем снова обнял. И я обняла его в ответ, а потом появился хирург, чтобы обрадовать их хорошими новостями.

Пуля попала в брюшную полость, поэтому Томас потерял много крови, но он справится с этим.

Хирург-ортопед считал, что может помочь с ногой Томаса, и после физической терапии и реабилитации, тот встанет на ноги. Он был молод и в хорошей форме, так что была надежда, что он снова сможет бегать.

И снова было много слез и объятий, и я оставила их на этой хорошей ноте. Затем навестила Эстреллу, она была спокойна, умиротворена, но по-прежнему все осознавала. Максимиллиано должен поплатиться жизнью за то, что он с ней сделал, не говоря уже об остальном.

- Я больше не боюсь, - сказала мне зомби. - Спасибо.

- De nada, - ответила я, подумав, что этот испанский вариант «всегда пожалуйста» буквально означает «не за что».

На этот раз, на мой взгляд, это отражало суть. Я не могла освободить ее душу. Не могла заставить ее все забыть. Не могла отправить ее на покой в свою могилу. Все, что я могла - позаботиться о том, чтобы она была спокойна и не боялась, пока мы отстаиваем в суде то, что ее нужно освободить из рабства Макса.

Ее глаза расширились, и она протянула ко мне руку. Я сжала ее ладонь, не раздумывая, и почувствовала ее "смерть". В одно мгновенье она была здесь, а следующее уже нет. Какого черта?

Звонок моего телефона заставил меня подпрыгнуть.

- Блейк слушает, - ответила я.

- Ты где? - это был Хадсон.

- В палате зомби, в палате Эстреллы. Она только что... умерла. Ее нет. Я не понимаю, что случилось.

- Мне только что позвонили из госпиталя. Максимиллиано мертв. Он умер от полученных ран.

- Он не мог умереть от этого, - возразила я.

- Я знаю.

- Черт, я проверю.

- Убедись, что у тебя есть свидетели того, что ты делаешь у тела, Блейк. Захвати персонал, не дай повод обвинить тебя.

- Я ни черта не сделала.

- Просто будь осторожна, вот и все, что я хотел сказать.

- Отлично, со мной будет медсестра или кто-нибудь еще.

- Следи за тем, что ты делаешь.

Хадсон повесил трубку, и я отправилась проверить нашего мертвого плохого парня.

Со мной были медсестра и врач.

- С ним было все порядке, - проговорила медсестра О'Райли. - Я вышла из комнаты всего на минутку, а затем его мониторы засигналили, и он скончался.

Я надела пару хирургических перчаток.

- По телефону мне сказали, что он умер от полученных травм, это правда?

- Его грудную клетку пробили три крупнокалиберных пули, так что да, полагаю, можно ставить на то, что в причине смерти будет указано пулевое ранение, - ответил доктор Пенделтон, нахмурившись на меня.

- Мне нужно кое-что проверить.

- Что именно? - уточнил Пенделтон.

- Магию, - ответила я. скользнув рукой в перчатке в рукав больничной рубашки Макса, обнажая правое плечо. Я думала, что не найду гри-гри, но он оказался на месте. Тонкие черные волосы Эстреллы по-прежнему плотно оплетали его руку. Волосы других оттенков, принадлежащие его другим жертвам, тоже были на месте.

- Кажется, в порядке, - сказала я.

- Я читал записи, вы считали, что эта вещь помогает ему заживлять раны.

- Так и было, - подтвердила я.

- В записях было предупреждение ни при каких обстоятельствах не снимать эту вещь, никто ее и не трогал, - сказала медсестра О'Райли.

- Вы могли просто срезать его, вот и все.

- Может оно просто перестало работать на нем? - спросила она.

- Я правда не знаю, я не специалист по таким амулетам.

- Терпеть не могу бумажную волокиту, когда в моей больнице появляется магия, - сказала врач.

- Магия все усложняет, - добавила медсестра.

- Да, она может, - согласилась я, сняла перчатки и собралась уже выкинуть их в мусорное ведро, когда вдруг заметила на полу длинные седые волосы. Они вились, и спорить готова, если бы я их коснулась, они оказались бы жесткими на ощупь, потому что волосы Мэнни жесткие и седые.

- Вот же гад, - прошептала я.

- Вы что-то сказали, маршал? - переспросил врач.

Я покачала головой.

- Нет, просто сама с собой говорю.

Я вышла из комнаты, не попытавшись поднять эти волосы.

Может, они и не принадлежали Мэнни. В смысле здесь же много людей, чьи темные волосы стали седеть. Они не обязательно его, но именно он предположил, что мужские волосы могут разрушить магию гри-гри. Мог ли он пойти на это? Я не знала и, идя по больничному коридору, решила, что ни о чем не буду его спрашивать. Эстрелла была свободна. Макс никому не сможет навредить, никогда больше. Мэнни с его семьей, да и я со своей, в безопасности. Он не пришлет ко мне зомби-убийцу, как когда-то его мать. Смерть Максимиллиано не потеря для человечества, на самом деле так было даже лучше. Так отчего же меня так беспокоит то, что Мэнни мог пробраться сюда и сделать это?

Смотрел ли он на своего выросшего сына, думая о том, что было бы. если бы он обо всем знал и стал бы ему отцом? Или он видел лишь мужчину, пытавшегося убить его детей и, возможно, покалечил одного из них?

Эпилог

На свадьбе Конни Томас смог самостоятельно, пусть и с помощью костылей, пройти по проходу в церкви и встать рядом со своим зятем. Большую часть торжества Томас провел в инвалидной коляске, в которую его запихнула Конни, но все были живы и присутствовали на свадьбе. Это обнадеживает, это так обнадеживает. Никто так и не постучал в дверь Мэнни, чтобы спросить его о смерти Максимиллиано.

- Это магия, кто же знает, отчего она перестала работать? - похоже, таково было всеобщее мнение.

Но поскольку он умер от осложнений после пулевых ранений, меня наконец одарил своим пристальным вниманием Отдел Внутренних Расследований, как и сержанта Хадсона, который был вторым стрелком. Меня отстранили от работы с командой SWAT здесь, в Сент-Луисе, пока не оправдают. Полагаю, если бы Эстрелла была все еще "жива" и могла бы поговорить с ними, они были бы еще больше недовольны мной, но по закону у зомби даже прав нет, так что ее нельзя было записать на мой счет... Я встречалась с двумя детективами из ОВР, и оба они не были в восторге от моей работы со SWAT. Это заставило меня еще больше ценить то, что я не отношусь напрямую к обычной полиции. Стрелять по людям так становится на удивление проще.

Я начала пользоваться жертвами поменьше при подъеме зомби, чтобы не анимировать такого же, как Томас Уоррингтон, который был просто превосходен. По даже без большой жертвы мои зомби стали лучше, больше похожими на живых. До Уоррингтона и зомби, которых поднимал Макс, меня не беспокоило, что они так хороши, но теперь я начала волноваться о том, что происходит с моими силами. Насколько похожими на живых мои зомби могут быть? У меня не было ответа, но склоняюсь к мысли, что однажды он мне понадобится.

Ашер по-прежнему в списке людей, которым нельзя доверять. Даже Жан-Клод покинул его постель на несколько недель, так что Ашер все время проводит с Кейном, чего так хотел, ну или чего хотел сам Кейн. Вергиена счастлив их моногамии, но очевидно это не то, о чем грезил Ашер. Теперь он преследует каждого, кого считал нужным, в том числе и Дэва, который, полагаю, получает удовольствие, отвергая его.

Дэв хорошо ладит с каждым членом нашей группы. На самом деле одно из его пивных достоинств - то, насколько с ним проще иметь дело, по сравнению с Ашером. Дэв хочет стать тигром, которому мы наденем на палец кольцо, но мы пока смотрим, как это отражается на нашем домашнем кладе. Да и в добавлении трех женщин мы тоже осторожничаем, в основном потому что первая женщина, появившаяся в моей жизни, Джейд, закатывает истерики. Ей невероятно больно, и Домино попросил меня пощадить ее чувства. Я дам ее чувствам немного времени, но не слишком долго буду ждать. Она просит о встрече с другими девушками, чтобы попытаться понять, почему я предпочла их ей, и тот факт, что Джейд не понимает, почему мне нужны женщины, которым нравятся и мужчины, лишь подчеркивает один из главных ее недостатков. Любой, кто знаком со мной достаточно близко, пусть и недолго, знает, что я никогда не стану женщиной, предпочитающей только других женщин.

Как сказала однажды за ужином Фортуна:

- Ты слишком любишь члены, чтобы отказаться от них.

И то, что Фортуна, Эхо и Магда понимают это, даже не переспав ни с кем из нас, а Джейд не может после двух лет в моей постели, достаточно говорит о том, почему она не преуспела в терапии.

На терапии ты должен быть честен, и со своим наставником, и с самим собой. Я знаю, что Джейд с собой не была честна, это может означать, что и со своим терапевтом она ненамного откровеннее.

Так что пока мы не определились с тигром для групповой церемонии, хотя я приняла тот факт, что Синрик, Син, стал частью нашего домашнего уклада. Жан-Клод рассматривает его больше как любимого племянника, что означает, что он не хочет на нем "жениться", это справедливо, так что, если с Дэвом не выйдет, мы снова вернемся к тому, что понятия не имеем, кого выбрать. Думаю, мы все надеемся, что Фортуна может в этом помочь, но пока Джейд встала на пути этого приятного эксперимента. Я близка к тому, чтобы исключить и Домино, и Джейд из списка тех, с кем встречаюсь, потому что на них уходит так много сил, и так мало я чувствую отдачи. На Джейд даже ardeur не покормишь, пока она жмет не на те кнопки в наших отношениях. Черт, если бы она только понимала, что и я с ней жму не на те кнопки. Чтобы для нас двоих не означала любовь, мы представляем ее по-разному, и не думаю, что это можно исправить. Полагаю, это просто факт.

Нарцисс пока вернулся к своим гиенам, но большинство считает, что он облажался, и поговаривают о дворцовом перевороте. Жан-Клод дал им понять, что мы не станем вмешиваться, если вдруг произойдёт смешение власти. Нарцисс пытается вновь заслужить лояльность своих людей, потому что наконец понял, что король без поданных - не король.

Дэв по-прежнему может обращаться во льва и своего золотого тигра, а Мика - в черного тигра и леопарда.

Я знаю, насколько Мике нужна эта дополнительная демонстрация силы, чтобы избегать худших битв за пределами города. Теперь я беспокоюсь о нем больше. Кажется, он способен взывать к плоти и лечить тигров так же, как и леопардов. В независимости от вида тигра, так что мы задумались, не появятся ли другие тигриные формы. Поскольку тигриный клан - врожденный тип ликантропии, а не приобретенная его форма, это поднимает множество метафизических вопросов. Чем дальше, тем больше появляется вопросов, и тем меньше ответов на них, но вертигры верят, что пророчество даст им ответы.

Дэв присоединился к Никки в верльвином сообществе, создав очень удобную коалицию с ним и Трэвисом. Дэв абсолютно уверен, что Трэвис из них троих лучше всего разбирается в эмоциях, как он сказал:

- Если бы я был хорош в отношениях между людьми, я бы не влюбился в Ашера.

И в чем-то он мог быть прав.

Мы все еще работаем над дизайном наших с Жан-Клодом обручальных колец, но уже занялись свадебными нарядами, платьем невесты и смокингами для мужчин. Как много людей будут вместе с нами? Ашер должен был быть другом жениха, но теперь ему придется заслужить эту привилегию.

Жан-Клод хочет, чтобы я надела платье с эффектным дизайном. Я же хочу то, в котором смогу танцевать на торжестве и не быть при этом опасной для окружающих. Юбку на кольцах я не надену.

Дело с диадемами на самом деле продвигается быстрее, чем с кольцами. Я снова пыталась возразить против них, но Жан-Клод ответил:

- Ты королева своего короля.

- А я думала, я твой генерал.

- И это тоже, и, если только захочешь, я могу заказать для тебя форму, чтобы ты смогла поиграть со мной, таким благодарным дворянином.

Я, конечно, поблагодарила, но сказала, что обойдусь.

- У меня никогда прежде не было женщины в форме, - проговорил он, и я видела, как его взгляд наполняется какой-то идеей. И почему мне кажется, что на примерке свадебного платья будут и наброски обмундирования? Я не против, в конце концов, он для меня наряжается.

Content

Гамильтон Лорел Мертвый лед