Джена Шоуолтер

Вкуси меня медленно

Охотница за чужими — 3

Переведено специально для сайта http://lovefantasroman.ru

Любое копирование без ссылки на сайты ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Переводчики: Eddie_10, Shottik, Ekadanilova

Редактор: natali1875, Eddie_10

Оформитель: host

Глава 1

Тик-Так. Тик-Так. Тревожная мелодия раздалась в голове Джексона Тримейна, заиграв без разрешения или приглашения. Он горько рассмеялся. Непонятно, как долго он сидел взаперти в маленькой промозглой камере. Неделю? Вечность?

Возможно, на горизонте замаячил вечный сон. Да, несомненно. Ему следовало радоваться. Это было бы то же бесконечное тиканье, за исключением болезненного осознания, безумного ожидания… окончательной? благословенной? досадной?… смерти.

«Бывало и хуже», — думал он, пытаясь себя успокоить.

Однажды его подстрелили и поджарили из бластера. Несчастный случай во время тренировки, но на его плече до сих пор остались шрамы от ожогов. В другой раз, когда Джексон работал под прикрытием, его предали, потом привязали к стальным балкам и сбросили в грязную искусственно созданную реку. Вода и грязь заполнили его рот, обожгли горло, как кислота, и проникли в легкие.

Когда ему чудесным образом удалось выбраться, то он был удивлен, увидев, что его кожа не повреждена, а на костях до сих пор остались мышцы.

Однажды его ранили в почку. Прямой разрез насквозь, и пришлось удалить один из его любимых органов. Глупо, но он подставил спину подозреваемому на одну лишнюю секунду, и прощай, старый друг.

Иногда только это и требуется. Одна секунда.

Слова раздавались эхом в его голове. Одна секунда — это целый «тик». Или «так». Он снова рассмеялся, но скоро начал давиться и кашлять, а кашель перешел в удушающую боль.

— Я схожу с ума, — пробормотал он, успокоившись. Не до конца осознавая эти слова. «Тик-так, тик-так». Сколько ему еще осталось?

Скорее всего немного.

«У агента А.У.Ч. в Новом Чикаго несомненно есть преимущества», — подумал Джексон. Если вдруг агенту нужно помочь избавиться от привычки дышать, то ему посодействуют.

С момента его похищения группа чужих столько раз навещала Джексона, что он сбился со счета. Вероятно, они бы предпочли избивать его в тысячу раз больше, их кулаки врезались в него в такт с тиканьем этих долбаных часов. Тик-так. Джексон вновь рассмеялся. Ага. Сошел с ума.

Иные колотили его, потому что он отказывался отвечать на их вопросы. Даже когда крики прорвались в его разум, громкие и диссонирующие, и до смерти остался шаг, Джексон не сломался.

Вспомнив крики, он вздрогнул. Может быть все мужчины и женщины, которые пали от его рук за многие годы, восстали, а их души слились с его, и они наконец-то заявили о себе, полные решимости быть услышанными.

По крайней мере теперь крики похоронены где-то глубоко, их место заняло тиканье этих чертовых часов. «Небольшая цена», — решил Джексон.

К сожалению, страдания его тела только усилились.

Джексона били по лицу до тех пор, пока его зубы не разодрали дёсны, а язык не стал размером с бейсбольный мяч, в результате чего он даже не мог пошевелить им, чтобы убедиться в том, что зубы по-прежнему на месте.

Нос у него был сломан, однако, несмотря на это, зловоние мочи преследовало его, смешиваясь с металлическим запахом крови и пота. Его и тысячи предшественников.

Его глаза опухли, в результате чего между веками остались только крошечные щели. Не то чтобы тут было на что посмотреть: не сулящая ничего хорошего темнота не оправдывала обещание сладкого забвения, открывая его взгляду четыре огороженных решётками стены, пластиковый пол (с такого удобнее смывать запёкшуюся кровь) и старомодные оковы, которые впивались в его запястья и лодыжки подобно лезвиям.

Цепи загрохотали, когда он попытался принять более удобное положение. Большая. Ошибка. От ужасной боли, охватившей его, он вздрогнул, а в легкие перестал поступать воздух.

Несколько его рёбер было сломано, и любое движение только увеличивало размер трещин, в результате чего каждый вдох ощущался подобно сотням иголок, вонзающихся в него.

«Надо сконцентрироваться на чём-то ещё, чём-то приятном». Ну, из его левой руки торчала кость, а правая лодыжка была вывернута настолько сильно, что было просто чудом то, что нога не отпала. Уже какой-то плюс, верно?

«Бывало и хуже, — напомнил он себе. — Например, свидание с Кэти Саван-Холт».

По его клетке застучали палкой.

Джексон напрягся, когда понял, что больше не один. Несмотря на то, что зрение оставалось размытым, он осмотрел клетку и быстро наткнулся взглядом на незваного гостя. Его тут же охватила ненависть. Ненависть… из-за беспомощности… и разочарование, в придачу к которым он почувствовал укол страха.

Деленсины вернулись.

Оказалось, что они вовсе не любители вечеринок, которыми их всегда считали. Джексон задумался, они пришли ради допроса или собрались восьмиром поиграть в человеческую пиньяту [1]. Возможно, и то и другое. Он заметил, что шестируким ублюдкам иногда нравилось делать несколько вещей одновременно. В любом случае, вероятно, сегодня для Джексона всё закончится.

Прощай привычка дышать.

Иные, должно быть, уже устали от отсутствия сотрудничества с его стороны и поняли, что он несмотря ни на что будет держать рот на замке.

«Я вел положительную жизнь. Ну, типа того». Как избалованный ребенок, чьи бабушка с дедушкой и родители помогали заново отстроить город после войны и были связаны с несколькими защитными организациями, он купался в деньгах, путешествовал по миру и имел друзей, которые умрут за него.

Некоторые уже умерли. Но, несмотря на всё это, он не привязывал себя к какому-либо подобию дома и очага и отстранился почти от всего, что его окружало.

Теперь эта дистанция казалась глупой.

Снова стук.

— Боишься? — насмешливо прозвучал голос с сильным акцентом, и затем раздался скрип металла о металл, когда открылась дверь.

Из-за темноты в клетке и опухших век, Джексон мог видеть только неясный силуэт пришедшего.

— Шутишь, что ли? — ему едва удалось произнести эти слова опухшим языком, и он даже не был уверен, что ублюдок его понял. — Я скучал по тебе, считал секунды до твоего возвращения и прочее дерьмо.

— У тебя голос как у пьяницы.

— Пошёл ты.

— Теперь я понял. — Пауза, сопровождаемая смехом. — Знаешь, ты не был таким дерзким, когда я все эти недели за тобой следил. Незаметно, — добавил чужой самодовольно. — Ты всегда вел себя так сдержанно, так мужественно. С твоих губ не сорвалось ни одного бранного слова.

Верно, Джексон известен терпением и умением держать себя в руках. Он приучился к этим вещам. Или, точнее сказать, вынуждал себя. Иногда даже мог притвориться, что его спокойствие естественно, и ему не приходилось бороться за него каждую секунду каждого дня.

— Не объяснишь?

«Объясню, что? О чём они вообще говорили? Ах, да. Отсутствие у него этикета».

— Ты и не представляешь, насколько сильно может измениться человек, если выдрать ногти на его ногах. — На самом деле, сейчас он был настоящим. Просто сарказм он обычно подавлял, а рот закрывал до того, как из него успеет вылететь хоть одно плохое слово. Так безопаснее. Для всех. Однако сейчас ему насрать на свое поведение и последствия. — Хочешь, я тебе это докажу?

— Ай, яй, яй. — В голосе чужого не было и намёка на гнев. Для этого он был слишком нахальным и уверенным в своей власти. — Какой же ты дерзкий. И глупый.

— Следовало похитить Далласа. Он умный.

При нормальных обстоятельствах Джексон никогда бы не произнес имя другого агента. Но эта группа Деленсин изучала А.У.Ч неделями. «Незаметно», — мысленно он усмехнулся. Они на самом деле знали даже больше чем Джексон. Всё по ежедневные операции в штабе, где агенты жили и какие у них увлечения.

Они дразнили его информацией и смеялись над каждым словом так, будто оно было офигительной шуткой. Даже сейчас в его ушах звучали их насмешки: «Ровно пять часов, прибывает Даллас. Он выпивает чашку кофе и говорит с Китти. Призрак появился на восемь минут позже: у него новая девушка, и ему не легко расставаться с ней».

Джексона они похитили из дома быстро и профессионально. Без особого труда. Как вспомнишь, так вздрогнешь. Какой агент допустит, чтобы его похитили из собственного дома? Ответ: плохой. «Прикольная шутка».

Хотя он никак не мог предвидеть похищение. Поразительно, но синекожие иные освоили молекулярный перенос — то, чего люди ещё не сделали, несмотря на то, что уже долго работали над этим. Скорее всего, дело во врождённой способности расы, а не в технологии, но тем не менее это раздражало.

Унизительно как быстро его схватила более отсталая раса. Только он валялся на диване, пил пиво и смотрел финал матча, и затем три Деленсин окружили его, усмехаясь словно только что им сделали минеты с проглатыванием. А в следующую мгновение он оказался здесь.

— Спишь? — спросил чужой, нарушая молчание.

— Да. Тебе, наверно, стоит уйти и позволить мне отдохнуть.

— И, возможно, Даллас уже находится в моём списке тех, кто будет захвачен в скором времени. — Ублюдок снова звучал самодовольно.

— Уверен, ему понравятся предложенные тобою стол и ночлег. Ты такой прекрасный хозяин, Дели. Возможно, я даже когда-нибудь приглашу тебя в гости и покажу свои игрушки.

Казалось, что Джексон всё больше забавляет его, вместо того, чтобы раздражать.

— Зови меня Томас. Скоро между тобой и мной будут более… близкие отношения.

Джексону не пришлось долго думать, чтобы понять смысл этой фразы. Изнасилование относится к тем вещам, которых с ним ещё не делали. «Не реагируй. Ты же спал с Кэти, помнишь? Ничего не может быть хуже этого».

— Дели, мужик. — Он старался отчётливо произносить каждый слог, чтобы его поняли. — Не хочу ранить твои чувства, но ты не в моём вкусе.

Чужой пожал плечами.

— Уверен, что скоро буду.

Джексон медленно вдохнул, задержал дыхание — Боже, как же больно — и выдохнул. «Вдох, выдох. Вдох…» — Он замер и нахмурился. Мысли об изнасиловании отошли на задний план, сменившись опьяняющей осведомлённостью. Откуда этот восхитительный аромат? Он снова вдохнул, его ноздри дёрнулись, и он понял.

Деленсин не один.

От чужого исходил запах, напоминающий виски, однако сейчас Джексон почувствовал что-то сладкое, головокружительное и цветочное. От этого запаха его кровь закипела, кожа плотно натянулась, а желудок сжался. Даже его член дёрнулся впервые с того момента, как его лишили свободы — и за долгое время до этого.

Джексон удивлённо моргнул. В его состоянии такая реакция должна быть невозможной, но, несмотря на это, его тело реагировало так, словно этот аромат был пропитан чистыми феромонами. Это должно значить, что здесь…

Женщина.

Человек? Иная? А разве это имеет значение? Она, определённо, враг.

Ему всегда нравились запахи, которые женщины наносили на своё тело, однако конкретно этот запах был лучше всего, с чем он когда-либо сталкивался. Аромат был чрезвычайно женственным и абсолютно соблазнительным, как наркотик. Противозаконный. Захватывающий. Он мог бы часами им наслаждаться.

— У меня есть для тебя подарок, — сказал Томас, после чего засмеялся, как будто вспомнив одну из своих бездарных шуток. — Надеюсь, она тебе понравится.

Из-за иного вышла вторая неясная фигура, но она не придвинулась к Джексону, оставаясь на расстоянии, скорее всего для того, чтобы изучить его. Несколько мгновений сохранялась оглушающая тишина. Он видел, что для женщины она была довольно высокой: вероятно, пять футов и девять или десять дюймов [2]. Волосы у неё были светлыми, если можно было судить по яркому ореолу вокруг её головы.

— Его глаза практически закрыты, — произнесла она хриплым и насыщенным голосом. Сексуальным.

Кровь Джексона нагрелась ещё сильнее, удивляя и возмущая его. Что за идиот будет желать своего убийцу? Потому что у него не было никаких сомнений по поводу того, что именно им она и являлась. Зачем ещё ей здесь находиться? Тик-так. Мышца под его глазом дёрнулась. Опять началось это раздражающее тиканье. Что нужно сделать, чтобы оно прекратилось? Умереть?

— Это проблема? — спросил её Томас.

— Ты же знаешь, что мне нравится смотреть им в глаза, когда я работаю.

В этот раз, ее тон стал как у обиженной принцессы, что было бы забавно в любой другой ситуации. Она напомнила ему маленькую девочку, которая попросила у Санты пони, но под ёлкой вместо него нашла котёнка — котёнок не являлся тем, чего она хотела, и она подобного не допустит.

— Мои извинения, Мари, — сказал Томас, и, чёрт возьми, прозвучало так, будто именно это он и имел в виду. — Этот агент нас спровоцировал.

Искренние извинения от Томаса? Должно быть, Мари его пугает. Интересно.

Мари со злостью вздохнула и протянула руку в сторону чужого.

— Обсудим это позже. Ему давали сыворотку правды?

— Конечно. Он сказал нам, что его зовут Минни Маус и он живет на улице Кошмаров.

— Обучение людей тому, как противостоять подобным веществам, должно быть противозаконно, — пробормотала она. — Подай мои инструменты, пожалуйста.

«Не открывай рот. Только попробуй открыть рот!»

— Тебе не нужны никакие инструменты, милая. — Эти слова вылетели подобно вспышке, намереваясь доказать его бесстрашие, и их невозможно было остановить. Однако, если он на этом закончит, то они докажут обратное, поэтому, хоть он и хотел промолчать, Джексон целенаправленно добавил, — Сядь ко мне на колени, и я расскажу тебе всё, что только пожелаешь.

Он ожидал, что она ахнет, топнет ногой или влепит ему пощёчину. Возможно, какая-то его часть надеялась на то, что женщина, наконец, приступит к тому, что запланировала: ничего не может быть хуже ожидания, даже электрошоковые зажимы для сосков, а они были чёртовски болезненными.

Мари просто ещё раз недовольно вздохнула и сказала Томасу:

— Да, теперь я понимаю, что ты имел в виду. Он ведёт себя абсолютно невыносимо. Хотя это не оправдывает твоего поведения, — добавила она. — Ты пригласил меня сюда, и, как твоя гостья, я ожидаю того, чтобы к моим желаниям прислушивались.

— Конечно. К его лицу больше не прикоснутся.

— Хорошо. Что он тебе рассказал?

— Ничего, кроме лжи. Чтобы мы с ним не делали, — сказал Томас озадаченно, — он не сказал ни слова о вирусе.

— Это потому, что он ничего не знает, — пробормотал Джексон. Естественно, это очередная ложь: он знал даже больше, чем предполагал его босс, и, пока Мари и Томас тихо говорили о чём-то, кое-какие из воспоминаний начали мелькать в его голове.

— Это дело поручается тебе и только тебе. — Сказал Джек Пагос, подавая ему запечатанную золотистую папку. Обычно румяное лицо Джека было бледным, а его глаза постоянно устремлялись к офисной двери, как будто он ожидал, что в любой момент кто-то ворвётся внутрь с пушкой в руке. Его густые с проседью волосы стояли дыбом, и он запускал в них руки каждые несколько секунд.

— Почему я? — спросил Джексон, плюхаясь на стул перед рабочим столом своего босса и тут же желая забрать свои слова обратно. Он знал почему, и никому не нравилось слышать о том, что тебе поручили задание только потому, что ты был последним вариантом, единственным человеком, доступным в данный момент.

Миа Сноу, правая рука Джека, была занята обучением новых сотрудников в Нью Чикаго, молодых девушек, недавно прибывших из учебного лагеря новобранцев. А партнёр Мии, Даллас, был нестабилен с тех пор, как побывал на грани жизни и смерти.

Джек насыпал себе полную руку антацидов, после чего прожевал и громко проглотил их.

— Не по той причине, которую ты себе вообразил, а потому что: во-первых, ты самый спокойный из всех, кого я знаю, а, во-вторых, ты можешь получить информацию даже от мертвеца. — Снова антациды. — О, и ещё кое-что: чем меньше людей знают эту информацию, тем ниже шансы на то, что начнётся паника. Это дело не подлежит разглашению.

Позже этой ночью, когда Джексон открыл папку и начал читать, он ощущал вовсе не спокойствие. Он ощущал панику.

Оказалось, что на планету пробралась новая раса чужих.

Правительство назвали их Шон. Красивый по-немецки. За ним наблюдали то там, то здесь, и кажется, их число совсем небольшое. Не более одиннадцати, так что ничего страшного. В конце концов, новый расы чужих прибывают на планету каждый чертов день. Не то чтобы он злился или что-то подобное. Однако, прилетевшие Шоны под пристальным вниманием А.У.Ч. из-за того, что они выделяют какую-то токсичную жидкость.

Жидкость, которая не только убивала, а делала кое-что намного хуже.

Эти иные, по-видимому, были настолько привлекательными, что человеческие женщины только так на них вешались.

И все эти женщины оказывалась в больнице с галлюцинациями девятой степени, с каждым днём всё больше теряли связь с действительностью, до тех пор, пока у них не развивался голод по человеческой плоти, который они не могли подавить.

Джексон беседовал с ним как на начальной, так и на заключительной стадиях заболевания.

От этих воспоминаний его желудок сжался. Джексон не сказал никому о том, что выяснил, и не собирался этого делать, пока сам не обработает полученную информацию. Паника? Джек даже не представлял, что всё намного серьёзней.

После опросов женщин приходилось усыплять как животных, и именно Джексон был вынужден это делать. Он до сих пор ненавидел себя за это, но другого выхода из ситуации просто не было: эти женщины сожрали бы своих собственных детей — в буквальном смысле — если бы он позволил им жить.

Ему следовало прямо сейчас ходить по улицам, охотиться на Шонов. Пока их не уничтожить, появлялось все больше и больше жертв. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять это, просто человеком хотя с половиной мозга. Джексон все понимал. Прямо сейчас, он чувствовал, что осталась только половина. Если не выберется в ближайшее время…

«Ты же знаешь Джека. Наверняка, он уже назначил кого-то выполнять то, что ты должен был сделать». Джексон пытался утешить себя именно этим.

— О чём задумался, хмм?

Джексон моргнул, постепенно фокусируясь на женщине, находящейся внутри его клетки. Должно быть, он ненадолго отстранился от реальности, потому что не слышал, как она двигалась, однако сейчас она уже была перед ним.

Её длинные ноги находились по обе стороны от его, и она нежно обхватывала его щёки руками. Одна из её ладоней была тёплой, а вторая холодной и гладкой, как если бы она была прикрыта каким-то материалом, под которым находился лёд.

Несмотря на то, что его зрение было мутным, он был уверен, что прежде никогда не находился настолько близко к совершенству. Её глаза были завораживающего цвета оникса в обрамлении полуночи.

У неё была бледная и гладкая кожа, напоминающая сливки, которые он бы с удовольствием слизал, идеальной формы нос, скулы, являющиеся произведением искусства, а губы вообще были фантазией, которая воплотилась в реальность: пухлые, красные и сочные — чтобы насладиться такими губами мужчинам обычно приходилось дорого заплатить.

С этого расстояния её запах был сильнее, и ему показалось, что он уловил в нём оттенок жасмина. Дикий, экзотический. Такой же, как и сама женщина?

Как будто это имело значение. Как бы сильно ему того не хотелось, он не мог обманывать самого себя: она была профессиональным мучителем и убийцей и, вероятно, изучала человеческое тело, чтобы знать каждое чувствительное место и лучшие способы причинить максимальную боль.

— Что, даже не намекнёшь? — упрашивала она, хлопая длинными ресницами и заманивая его всё глубже в чёрное море своего взгляда. — Мне не хочется причинять тебе боль.

— Намекну? — он изображал из себя идиота. К сожалению, эта задача вовсе не была трудной. — Намекну на что?

«Что на ней надето?»

Наконец его испорченное лицо осветил луч надежды. Зрение Джексона не было достаточно чётким, чтобы он мог разглядеть её одежду, и это, по его мнению, означало, что на ней было нижнее бельё. Чёрное, под цвет её глаз. Отделанное прозрачным кружевом. Грудь женщины была небольшой, но зато мягкой и с розовыми сосками.

Несмотря на состояние Джексона, его член удлинился и затвердел.

Мари нежно ахнула, как если бы почувствовав его твёрдость, но не отодвинулась.

— Не ожидала от тебя такой реакции. Ты удивляешь меня на каждом шагу, Джексон Тримейн.

Она говорила так, будто околдовывала его, мягко и мелодично, убаюкивая своим голосом, заманивая и удерживая. «Какие звуки она издаёт во время оргазма?»

Чёрт, откуда в его голове берутся подобные мысли?

Он услышал, как Томас нетерпеливо застонал, но ему было наплевать на это.

— Сними с меня цепи, — сказал он Мари, используя самый обольстительный голос, на который только был способен. — Нам нужно пойти на свидание.

Она замерла, нахмурилась и повернула голову в сторону, как будто более внимательно его изучая. Нахмурившись ещё сильнее, она потянулась к его левому запястью, но поймала себя и отдёрнула руку. Сглотнув, она облизала губы.

— И что мы будем делать на этом свидании?

Ему показалось, что в её тоне он уловил грусть.

— Мы будем веселиться.

— О, действительно? — её хмурый взгляд слегка смягчился, делая её ещё сексуальнее. — Веселиться, по-моему, или по-твоему?

Он знал, о чём она спрашивала: боль или удовольствие.

— По-моему, но я уверен, что мы можем договориться, если ты хорошо попросишь.

— Мари, это… — Вмешался Томас.

Всё её тело напряглось, а подбородок дёрнулся в сторону, когда она пронзила чужого жестоким взглядом.

— Заткнись, Томас. Ты уже один раз вывел меня из себя. Хочешь повторить?

Тишина.

Джексон ухватился за шанс более внимательно изучить женщину. В профиль, на её подбородке был заметен упрямый выступ, и он заметил, что ухо её было усыпано многочисленными бриллиантами.

Волосы у неё были идеально прямыми и доходили до плеч, и ему хотелось иметь достаточно сил, чтобы протянуть руку и пропустить эти светлые бархатные пряди сквозь свои пальцы.

Хотелось, чтобы он был достаточно везуч и эти пряди рассыпались по его бёдрам, пока она отсасывала у него. «Как будто ты в состоянии с этим справиться, идиот».

— Ты опять ускользаешь от меня. — Обернувшись к нему снова, Мари аккуратно провела пальцами по его щекам, стараясь не прикасаться к синякам. — Потеря крови влияет на твою сосредоточенность, милый?

— Извини. Что?

Она тепло усмехнулась.

— Извинения, после всего что с тобой сделали. Как удивительно. — Вновь рассмеялась. — Ты хотел дать мне подсказку. О Шонах, их вирусе и женщинах, которых они заразили.

Когда в ответ он сжал губы, её тепло испарилось.

Тик. «Боже! Только не часы. Заткнитесь, заткнитесь, заткнитесь».

— Ты выглядишь так, как будто испытываешь сильную боль, Джексон. — Теперь её голос был полностью деловым. — Расскажи то, что мне нужно и боль прекратится. Твои муки закончатся. Даю слово.

Как и каждый раз, когда его спрашивали, сработали пятнадцать лет практических заданий и год обучения. «Всегда всё отрицай: из-за одной крохотной детали всё может провалиться».

— Понятия не имею, о чём ты говоришь.

Так.

Тяжёлая пауза.

— Интересно, вспомнишь ли ты, если я отрежу одно из твоих яичек и заставлю тебя смотреть, как Томас его съедает? — несмотря на жестокость вопроса, она задала его с ангельской нежностью. Одна из её бровей изогнулась, пока она ждала его ответа.

— Ой. — «Сколько раз она уже проделывала эту операцию?» — Нет, боюсь, это не восстановит мою память. Как её можно восстановить? Я ведь ничего не знаю. — Тик.

— Разве плохо, что я надеялась на твою открытость? — она не стала дожидаться ответа. — Томас, будь добр, подай мне Дамокл.

— Ммм, отличный выбор. — Весело произнёс чужой. Несколько секунд спустя раздался свист металла о синтетическую кожу, и ухмыляющийся Томас затопал в сторону Мари.

Теперь Джексон приподнял бровь. Или скорее попытался. Большинство его лицевых мышц онемели. Он надеялся, что выглядел заинтересованным, а не испуганным.

— Дамокл? Ты даешь имя своему оружию?

— А ты разве нет? — удивлённо спросила она, схватив меч за рукоятку так, что он мог видеть, как острая изогнутая сталь освещается единственной лампочкой, висящей под потолком.

Ну, по крайней мере, меч, от которого доносился металлический аромат, не был ржавым.

— Нет, — ответил он. — Никогда этого не делал.

— Досадно, ведь оружие может быть твоим лучшим другом.

— Или худшим врагом.

Она постучала по его носу пальцем свободной руки, той, которая была неприкрытой. Тёплой.

— Если бы ты был вооружен, когда тебя похитили, то, возможно, смог бы спастись. Так что лучшим другом.

От терпеливого осуждения в её голосе, он рассмеялся.

— Поверь мне, этот урок я уже выучил.

— К сожалению, ты слишком поздно это сделал.

Тик-так. Тик-так. По какой-то причине все эмоции оставили его. Сейчас он должен бояться больше, чем когда-либо боялся. Он должен дрожать, мочиться в штаны, должен хоть что-то делать. Однако единственной эмоцией, которую он испытывал, было необычное чувство облегчения.

Избиения наконец-то прекратятся. Изнасилования не будет. И, возможно, в загробной жизни он встретит ангела, который будет выглядеть так же, как Мари. Только, конечно, без склонности к убийству.

«Когда ты успел стать такой девчонкой? Борись с этим! Борись с ней».

— Я даю тебе последний шанс рассказать мне то, что я хочу знать, — сказала она, прижимая холодное лезвие к его шее.

Прошла одна секунда. Другая. Когда он продолжил сохранять молчание, она надавила на меч, и по его шее скатилась капля крови. К счастью, тиканье не возобновилось. Хотя это было странно, так как сейчас, скорее всего, он проживал свои последние мгновения на Земле.

Женщина сильнее прижала оружие к его шее.

Он никак не отреагировал на острую боль: чёрт, да этот маленький порез был ничем в сравнении с теми вещами, которые ему уже пришлось вытерпеть. Медленно опуская руку, женщина вела лезвием по его голой груди, разрезая кожу. Достигнув пупка, она сделала тончайшие порезы вокруг него, после чего опустила лезвие ниже и остановилась прямо между его ног, прикрытых джинсами.

Томас, остававшийся в стороне, радостно рассмеялся. У него, вероятно, был стояк.

«Боже, как же я ненавижу то, что это доставляет ему удовольствие». Джексон проглотил внезапно появившийся гнев. Облегчение он больше не испытывал.

Его рефлекс борьбы вызвался к жизни, смешиваясь с гневом и противостоя нужде к прекращению мук. По его груди полился пот.

— Ну? — побуждала Мари. Кончик лезвия надавил на его джинсы и остановился между его яичками. — Хочешь что-нибудь сказать?

Готовность примириться с утратой победило. Без него, эти люди не смогут найти Шонов. И если они не отыщут их, то не смогут использовать в качестве оружия против людей, или то, что они планировали.

Джексон закрыл глаза и мысленно попрощался с одной из любимых частей тела. «Я люблю вас, ребята. Нам было хорошо вместе».

— Последний шанс, Джексон.

Он поднял глаза и решительно столкнулся взглядом с Мари.

— Я же сказал тебе. Понятия не имею, о чём ты говоришь.

Её сочные губы приподнялись в изысканной улыбке, которая осветила всё её лицо. В этот момент она была идеальным сочетанием добра и зла, невинности и порочности. Его предательское сердце ёкнуло, оценивая её.

Зубы Мари были ровными и белыми, и между ними выглядывал розовый кончик её языка, как если бы она покусывала его.

— Этот ответ только что спас тебе жизнь, — произнесла Мари, после чего, резко дёрнув рукой в сторону, проткнула лезвием живот Томаса.

Кровь брызнула на лицо Джексона, когда Мари задвигала клинком туда-сюда. Иной дернулся и задохнулся от болезненного удара. Джексон мог только наблюдать, панически испуганный и крайне удивленный. Тот смертельный удар предназначался ему. Разве нет?

Улыбка Мари стала мрачной, смертельной, когда она встала на колени, повернула запястье и загнала лезвие еще глубже, разрезая каждый орган, до которого смогла добраться.

— Наслаждайся, черт возьми, ты, больной трахальщик. Ты даже не представляешь, как давно я хотела сделать это.

Томас рухнул бесполезной кучей и забился в предсмертных конвульсиях, а все, что Джексон мог делать, это смотреть на него и удивляться, какого черта здесь происходит.

Переводчики: Eddie_10, Shottik, Ekadanilova

Редактор: natali1875

Глава 2

Мишка Ли'Ес, она же Мари, засунула руки в карманы штанов мёртвого чужого в поисках ключа от оков Джексона.

Томас смертельно боялся сканеров, используемых для идентификации личности, которые понадобились бы, чтобы открыть и закрыть хорошую пару лазерных наручников, потому что, теоретически, агенты из А.У.Ч могли уловить сигнал и выследить его. Не то чтобы подобное когда-либо происходило.

Как бы то ни было, страхи являлись всеобщими, необоснованными и совершенно неконтролируемыми. Обычно она постоянно жаловалась на отсутствие технологии и практически умоляла Томаса попробовать.

Однако сегодня Ли'Ес была благодарна за то, что он продолжал отказываться, так как это спасло чёртову уйму времени: вместо того, чтобы выводить проводку из строя, травмируя и себя и Джексона, ей нужно было просто вставить в замочную скважину кусок металла и повернуть запястье.

Как только её пальцы нащупали ключ, она вытащила его и поспешила к агенту, которого ей было поручено спасти. Или убить. Всё зависело от того, способен ли он хранить молчание.

Как ни странно, свой рот мужчина держал на замке. Она ожидала, что он расколется, как только она приставит лезвие к его члену, однако он не сделал этого, и теперь она его спасёт.

«Интересно, что он знает? Какие тайны скрываются в его голове?» Должно быть, драгоценные, возможно, даже изменяющие жизнь, иначе её не выдернули бы с другой работы только для того, чтобы вытащить его из клетки.

— Идти сможешь? — спросила она его.

— Ты кто?

Слова мужчины были настолько невнятными, что она едва их понимала, и от него исходили волны гнева, смятения и неуверенности.

— Я — твой новый лучший друг, милый. — Через несколько секунд она уже освободила запястья и лодыжки Джексона и тянула его в вертикальное положение. — Меня отправил твой босс. — Ну, типа того.

Мужчина зашипел от боли и быстро согнул одну ногу в колене, приподняв её над полом.

— Сломана, — пробормотал он.

Она опустила взгляд… ещё опустила — чёрт, а он высокий — и, наконец, увидела лодыжку, о которой шла речь. Верно, сломана. Можно даже сказать разрушена.

Это усложнит её задачу.

— Значит, придётся нести тебя на руках? — Слова были вызовом, предназначенным для того, чтобы подстрекать его даже к прыжку, если потребуется.

— Да пошла ты, — ответил Джексон. По крайней мере, она предполагала, что его ответ был таким. Трудно сказать.

Пройдясь по нему взглядом, Ли'Ес убедилась, что он был настоящей горой мышц высотой более шести футов [3]. Сможет ли она его нести?

Её создатели убедились в том, чтобы женщина была сильной, но…

Джексон наклонил голову в её сторону, и его бледные изуродованные губы слегка скривились, как если бы он нахмурился.

Ли'Ес была машиной, животным и немного человеком — хотя с последним многие не согласятся — и все три её составляющих чувствовали, что мужчина оскорблён.

Ну, хоть в чём-то он предсказуем. Такие альфа-самцы как он не могли вынести удар по своей мужественности.

Однако это было одной из тех вещей, которые входили в длинный список того, чего Ли'Ес от него не ожидала. Альфа. В его досье говорилось, что он «благородный» и «невозмутимый». Там даже встречалось слово «спокойный». Однако нельзя было применить ни одну из этих характеристик к мужчине, который сейчас со злостью смотрел на неё. Он был скорее осмотрительным, решительным и быстро реагирующим на поддразнивания. Да, вот это про него.

— Ну, что? — настаивала она. — Как бы сильно мне ни хотелось принять твоё предложение, на мой вопрос ты так и не ответил. Тебя нести?

— А ты как думаешь? — спросил он повреждённым голосом. — Забей. Только попробуй сделать это. Я сам пойду.

— Хороший мальчик. — Она отпустила его.

Джексон тут же покачнулся в сторону и упал бы, не схвати она его снова. Ли'Ес вздохнула. «Нет, сам идти он не сможет». Хоть его дух и хочет этого, тело мужчины слишком слабо сейчас.

Как лучше всего справиться с непредсказуемым Джексоном и предстоящей битвой с его захватчиками? Она пробежалась по вариантам, которых было не так уж и много.

Всё это время Джексон пристально смотрел на неё, лишая спокойствия, явно пытаясь оценить.

— Видимо, придётся придерживаться плана Б, — пробормотала она.

— А в чём заключается план Б?

— Ещё не решила. Знаю только результат.

— И каков он?

— Мы благополучно выбираемся отсюда.

— Я не доверяю тебе, — процедил он. — Всё это может быть обманом.

«Зашибись. Он собирается всё усложнять».

Часть её вздохнула с облегчением, потому что сейчас он вёл себя так же, как и те люди, с которыми Ли'Ес имела дело изо дня в день, и это означало, что она знает, как с ним справиться.

— Может, это и есть обман, — ответила она. — Только время покажет.

Наклонившись в сторону, Ли'Ес откинула его на почти обрушившуюся стену, и он, в своём слабом состоянии, не мог сделать ничего, чтобы помешать ей. Прислонив Джексона там и убедившись, что он находится в устойчивом положении, она направилась к своей сумке, в которой были инструменты и полотенца.

«Статистическое считывание местности», — запросила Ли'Ес чип, находящийся в её голове. Этот чип отслеживал её деятельность, а также энергетические импульсы всех, находящихся поблизости.

Она вытерла руки, запачканные кровью, с помощью полотенца. К счастью, чип был запрограммирован снабжать её знаниями только тогда, когда она сама просила. В противном случае, постоянные потоки информации донимали бы Ли'Ес и днём и ночью.

Ответ был мгновенным: не голос, а просто внезапное осознание.

«Четверо Деленсин и два человека. Наверху».

«Вероятность атаки в ближайшие несколько минут?»

«Восемнадцать процентов. Враждебных актов не обнаружено».

«Хорошо. Предупредить меня, если кто-то приблизится».

«Датчики включены».

Ли'Ес снова засунула руку в сумку и достала из неё шприц и бутылочку риналора, приобретённый на чёрном рынке.

— Что ты делаешь? — возмущённо спросил Джексон.

— Помогаю тебе. Не стоит благодарности. — Она была поражена тем, что мужчина обладал такой выносливостью. Кто-либо другой с подобными повреждениями был бы мёртв или в истерике, а он дразнился и отказывался отступать.

Она могла только представлять себе, как он будет действовать, когда полностью вылечится, и почти хотела, чтобы ей было позволено это узнать.

Честно сказать, она ещё никогда не сталкивалась с мужчиной, подобным ему. Таким сильным, уважительным, чрезвычайно умелым, безошибочно достойным и верным, к тому же с немного грязными мыслишками. Где же тот замкнутый и почтительный человек, которого расхваливало А.У.Ч?

«Возможно, пытки изменили его, но деньги на это я бы не поставила».

Он был в плену восемь дней и, чтобы с ним ни делали, этого времени недостаточно, радикально изменить подготовленного агента.

В конце концов, он подвергался подобному и раньше, и это не превращало его в воплощение непочтительности.

Означало ли это, что сейчас она мельком видела его настоящим?

Если так, тогда напрашивались вопросы о том, зачем он скрывал это, кем был на самом деле и почему сейчас показывал своё истинное лицо. Ли'Ес была заинтригована, и она ненавидела себя за это. «Он просто работа и ничем другим быть не может».

Её хозяин не допустит этого. Ублюдок.

Как только Джексон будет надёжно спрятан, она свяжется с Эстапом, её боссом и текущим владельцем, и мужчину заберут. Скорее всего, после этого она никогда не увидит его снова.

— Мари, — резко проговорил он. — Ты ускользаешь от меня. Своим иглам ты тоже даёшь имена?

— Нет. — Она медленно повернулась в его сторону и поднесла заполненный шприц к свету, убеждаясь, что в нём нет пузырьков воздуха. — И слушай, моё имя Мишка, но все зовут меня Ли'Ес. — Как только эти слова сорвались с её губ, женщина тут же пробормотала проклятье.

Она не должна была сообщать ему это, потому что её имя было информацией только для избранных, и он вовсе не входит в их число.

Так почему же она его просто так выпалила? И почему ей внезапно захотелось, чтобы этот удивительный мужчина произнёс его, хоть раз?

— Что за имя такое? — спросил он.

Сооовсем не похоже на ответ, которого она тайно желала. Ли'Ес провела языком по зубам, в попытке скрыть своё раздражение.

— Подходящее. — Для своих создателей она была тузом в рукаве [4].

— Что ты делаешь, чёрт побери? — спросил Джексон. — Хоть на этот раз ответить мне.

— Иначе что? — Когда в ответ он зашипел от злости, она вздохнула и ответила, — Ладно-ладно, я собираюсь тебя усыпить. — Любого другого она оставила бы здесь в сознании (зачем тратить хорошие наркотики?), а сама поднялась наверх и быстро разобралась с врагами. Тем не менее, ей не хотелось, чтобы Джексон страдал.

К тому же, несмотря на его слабое состояние, Ли'Ес подозревала, что он всё ещё может где-то спрятаться, пока она будет занята.

— Я же сказал, что пойду. — Упрямо возразил Джексон. — И не буду бороться с тобой.

— Твоя лодыжка разрушена, к тому же, ты можешь взбунтоваться, а мне нельзя так рисковать. — Она приблизилась к Джексону, так как была такой же решительной, как и он. — Не волнуйся, я вытащу тебя отсюда. И только представь, когда ты проснёшься, рядом с тобой, скорее всего, будет твоя крошечная фея Кэти, целуя тебя в лобик и посыпая своей волшебной пыльцой.

Он напрягся, и его искалеченное тело тут же стало выглядеть угрожающе.

— Откуда ты знаешь про Кэти? Я уже несколько месяцев не видел её.

Она пожала плечом и остановилась перед ним.

Теперь они находились на расстоянии шёпота друг от друга.

— Я знаю много как о тебе, так и о Кэти. Ты называл её феей, она называла тебя агентом. — Ли'Ес не нравилось в Кэти ничего, однако почти всё нравилось в Джексоне. Храбрый, верный, неустрашимый. Насколько ей известно, среди мужчин эти качества встречаются редко. — Когда я берусь за дело, то узнаю всё о тех, кто имеет к нему какое-либо отношение. Не знаю я только того, как ты смог провести год с этой девушкой: пять минут в её присутствии, и мне захотелось вскрыть вены. Каждое слово, вылетающее из её рта, является жалобой, к тому же она ведёт себя снисходительно и относится ко всему с безразличием.

Как только с губ Ли'Ес слетело последнее предложение, она поняла, что Джексон обернул свои покрытые синяками пальцы вокруг её запястья, на котором была перчатка, в попытке не допустить того, чтобы она переместила руку, сохраняя шприц на безопасном расстоянии от себя.

Он не должен быть способен двигаться так быстро и незаметно для неё, и его прикосновение не должно зачаровывать Ли'Ес, однако именно это и происходило.

Джексон не мог знать, что рука, которую он держал, в основном являлась механизмом, и её не остановить даже бульдозером. Не мог знать и того, что это прикосновение Ли'Ес позволяла, потому что не могла заставить себя отстраниться.

— Давай поговорим об этом, — сказал он.

— Времени нет. — Обычно Ли'Ес ненавидела, когда к ней прикасались и терпела это только тогда, когда того требовало задание, потому что, если её босс приказывал ей что-либо сделать, она выполняла приказ без колебаний. Всегда. Крошечный чип в её голове не допускал ничего иного, и последствия за неповиновение были жестокими.

Даже от мыслей о потенциальных возможностях чипа её накрыла волна горечи. «Я просто пешка».

Ей не было приказано позволить Джексону прикасаться к себе, однако в этот момент она была более беспомощна, чем когда-либо.

В его прикосновении было тепло. Тепло и неумолимая сила, просачивающиеся сквозь перчатку и металл… прямо к костному мозгу.

На мгновение она даже позволила себе вообразить, что он сможет одержать победу над демонами Ли'Ес и, наконец, освободить её.

Принятие желаемого за действительное вело только к разочарованию. Это она хорошо знала.

— Ты опять ускользаешь, — пробормотал он.

Дерьмо! С ней никогда не происходило подобного, когда она была не одна, однако уже не в первый раз случается рядом с ним. Было в нём что-то такое успокаивающее, прямо, как и говорилось в досье. Ли'Ес сузила глаза.

— Если я буду беспокоиться о том, что ты попытаешься навредить мне или сбежать, — она обнаружила, что объясняет это ему, несмотря на то, что, по её же словам, на это времени нет, — то не смогу биться с твоими похитителями в меру своих возможностей.

— Ты не будешь сражаться с ними в одиночку.

Беспокойство? За неё? Совершенно излишне, и такое происходит в первые, а также абсолютно неожиданно, однако мило. Она нахмурилась.

— Поверь мне, так будет лучше для всех. — Ли'Ес сжала проволочные спирали в своём металлическом запястье в безмолвном приказе отпустить его.

Пальцы Джексона раздвинулись, но он не выпустил её запястье.

— Ты ведь не хочешь усыплять меня, Ли'Ес.

Он произнёс её имя подобно мольбе, и Ли'Ес охватила дрожь. «Только не это снова». Немного ранее, Джексон сказал ей, что она должна снять с него цепи, и голос его в тот момент был гипнотическим. Прямо как сейчас. Тогда какая-то глубоко скрытая часть Ли'Ес отреагировала, желая дать этому мужчине всё, что он только попросит. Прямо как сейчас.

Она снова спросила чип: «Он чужой?»

«Нулевая вероятность. Обнаружена только человеческая энергетика».

Кто же он, если способен повелевать людьми с помощью одного голоса? Кто же он, если способен накалять её кровь и приводить тело в транс?

— Может, я и не хочу этого, милый, но всё равно сделаю. — Опустив свободную руку, Ли'Ес провела пальцами по одному из своих колец, открывая крошечную иголку, под крупным бриллиантом.

— Я не отпущу тебя. Я останусь в этом положении на всю ночь, если потребуется.

— Тебе и не обязательно отпускать меня, — ответила она. «Действуй. Давай же, сделай это».

Она не сделала.

Ли'Ес просто пристально смотрела на него. «Мне требуется настройка: я начинаю совершать ошибки».

Что будет, если я его поцелую? Этот вопрос возник в её голове совершенно неожиданно, поднимаясь из того самого места, на которое влиял голос Джексона. Ли'Ес тут же охватило желание, смешиваясь с кровью и возбуждая всё её тело.

«Это должно прекратиться, до того, как ты сделаешь что-нибудь глупое». Заставив себя действовать… быстро, без промедления… она подняла руку и вонзила кольцо в крупную вену, трепещущую у основания его шеи.

Его глаза широко распахнулись, и он зашипел.

— Мне жаль, — сказала она ему. — Просто, чтобы ты знал, своим кольцам я тоже не даю имена.

— Ты… стерва. — Веки Джексона трепетали, попеременно опускаясь, поднимаясь и снова опускаясь.

— В шприце только болеутоляющее и антибиотики. Снотворное в кольце.

— Обманула меня, — обвинил он ещё более невнятным голосом, чем раньше.

— Спасла тебя.

Мышцы Джексона постепенно расслабились, и веки перестали подниматься. Он боролся со сном до конца, пытаясь удержаться за неё, крепко, так крепко, но, в итоге, мужчина всё-таки отключился, опустив подбородок к ключице, пальцы его разжались, а рука упала. Женщина снова поразилась его стойкости.

Ли'Ес аккуратно опустила его на пол, стараясь не тревожить сломанные кости.

— Мне действительно жаль. — Столько силы. Это позор, забирать её, пусть даже ненадолго. Вздохнув, она воткнула иглу шприца в его плечо и ввела наркотик, после чего отбросила шприц в сторону.

Ей хотелось задержаться и подробнее изучить его. Честно говоря, Джексон был головоломкой, к тому же весьма сексуальной, и ей было ненавистно оставлять её нерешённой. «Просто работа», — напомнила она себе. По-другому никак.

Она была нехорошей, испорченной, и багажа у неё было больше, чем у путешественника по миру. Мужчинам Ли'Ес приносила одни проблемы, потому что, чем дольше она оставалась с одним и тем же человеком, тем больше было шансов, что ей придётся его кинуть.

Ли'Ес была воспитана в лаборатории, и у неё никогда не было парня. Чёрт, да она никогда и не хотела, чтобы он у неё был, ведь ей в любой момент могут приказать убить его или, что ещё хуже, трахнуть кого-нибудь другого, пока она с ним встречается.

Эти задания она ненавидела больше всего, и после них её каждый раз тошнило.

«Достаточно». Если она не прекратит копаться в воспоминаниях, то скоро начнёт бесконтрольно кричать, забыв о задании, в то время как водоворот страданий будет засасывать её в темноту.

Нахмурившись, Ли'Ес поднялась и снова подошла к своей сумке. Томас и компания знали её как Мари Палач, что являлось одним из многих её вымышленных имён.

Они безоговорочно доверяли ей, так как она очень многое делала для них за годы, и всегда успешно. Ей пришлось, чтобы её не раскусили. Убийство здесь, пытка там.

«Мари» была личностью, добывающей для правительства ту информацию, которую оно не могло достать каким-либо другим способом (например, похищение Джексона и его местоположение), поэтому она делала всё, что требовалось, для того, чтобы её не раскусили, и делала она это с счастливой я-обожаю-это улыбкой на лице.

Ну, и всю нужную информацию Мари добывала.

Теперь никто не будет доверять ей, но эта жертва была признана стоящей ещё до того, как она вошла в их состав. Ублюдок, являющийся её боссом, хотел, чтобы, если это возможно, Джексона она доставила к нему живым. Не ради Джексона, конечно, а ради себя: ему хотелось узнать секреты, которые мужчина держал при себе.

Если Томасу не удалось расколоть его, то она сомневалась, что её владельцу эта задача по плечу. Значит, сейчас она спасала Джексона только для того, чтобы, вероятно, позже убить.

«Статистическое считывание».

«Без изменений».

Отлично. Ли'Ес достала из ленты чёрной ткани несколько частей своих пистолетов. Хоть Томас и доверял ей, он не позволял проносить в свой дом какое-либо оружие. Оно пугало его так же, как и сканеры, поэтому ей пришлось разобрать обе свои пушки и спрятать между ножами.

Собрав их, она проверила кристалл в бластере и магазин в Глоке. Готово.

Положив оружие на сумку, Ли'Ес спрятала два клинка под рукава рубашки и столько же на талии. Закончив, она снова взяла пистолеты и, в последний раз взглянув на Джексона — его грудь медленно поднималась и опускалась, пока он глубоко и ровно дышал — покинула клетку.

«Кто-нибудь ещё вошёл в дом?»

«Ответ отрицательный».

Значит, нужно разобраться с четырьмя чужими и двумя людьми. Неплохо. Она поднялась по лестнице и плечом открыла дверь, ведущую на первый этаж.

Быстрый осмотр комнаты показал, что она пуста, мебель в ней была старой и подержанной, однако чистой, и все окна надёжно занавешены.

«Местоположение жильцов?»

«Все шестеро по-прежнему находятся в юго-восточном секторе».

«Так, южно-восточный сектор — это кухня. Хорошо. Изолированное помещение. Отключить датчики».

«Датчики отключены».

Ли'Ес не хотела, чтобы её разум кричал, что враги находятся поблизости, когда она подойдёт к ним: ей нужны были ясные мысли и абсолютная сосредоточенность.

Ускорив шаг, женщина прошла через гостиную и по коридору, обходя ещё одну лестницу и дверь, ведущую в ухоженный павильон, и, внезапно, уже оказалась перед двойными кухонными дверьми.

Остановившись, она расправила плечи, бесшумно положила руки, сжимавшие оружие, на деревянные доски и прислушалась.

Смех, перетасовывание карт.

«Медленно и непринуждённо, как будто это совершенно обычный день».

Смягчив выражение лица, Ли'Ес открыла двери. Бесшумно, уверенно. Вокруг неё тут же заклубился густой дым, создавая мрачный туман. Возможно, позже, она будет думать, что всё это было не по-настоящему. Всё было сном.

Смех по-прежнему звучал, теперь громче.

Незаметно, она опустила руки по сторонам и спрятала их за спиной.

— Джентльмены.

Пять мужчин тут же удивлённо встали по стойке смирно — три чужих и два человека — и повернулись лицом к ней.

С точностью процессора она оценила каждую мишень за долю секунды.

Они сидели за покерным столом. Дальше всех от Ли'Ес находился Джейкоб, правая рука Томаса. Его кожа была светло-голубого оттенка, и вместо обычных шести рук он обладал семью. «У каждой расы свои странности».

На данный момент двумя руками он держал карты, одной пиво, ещё одной сигару, две других массировали его плечи, а одна сжимала нож, направленный в её сторону.

Узнав женщину, Джейкоб расслабился и опустил оружие на стол.

— Всё в порядке, Мари? — чужой пробыл на Земле всю свою жизнь, поэтому его голос не отличался от человеческого.

Остальные тоже держали в руках карты, пиво и ножи, однако с ними она работала не много, поэтому они не доверяли ей и лезвия не опустили.

— Да, — ответила она. — Всё просто прекрасно. Где твой друг? Тот, с которым я видела тебя этим утром?

— Он в ванной.

— Наверху или внизу? — спросила она.

— Наверху, это точно. В гостевой. — Джейкоб сморщился в замешательстве. — А что?

— Ничего. Вы сегодня ещё кого-нибудь ждёте?

— Нет. Скажи мне, что происходит. Где Томас?

— В аду. Передавай ему привет. — Подняв руки и расположив запястья крест-накрест, она начала без остановки нажимать на курки. «Бум, бум, бум». Медленно разводя руки в стороны, Ли'Ес ритмично обстреливала каждый дюйм комнаты. По одной стороне помещения разлетались пули, а по другой огонь, яркие жёлто-оранжевые лучи.

«Это сон, это просто сон».

Пятеро мужчин дёрнулись от боли. Кто-то кричал, кто-то стонал. Ножи, бутылки с пивом и карты беспорядочно рассыпались по полу, из ран, нанесённых пулями, фонтанами лилась кровь, а плоть испепелялась в огне. Ли'Ес бы стошнило, но, к сожалению, она уже привыкла к этому отвратительному запаху.

Женщина позволила себе расслабить пальцы только тогда, когда все мужчины оказались на полу с замершими на лице выражениями ужаса.

Без рёва Глока в комнате повисла оглушающая тишина, и из-за продолжавшего клубиться дыма смертельная сцена казалась вымышленной и далёкой от реальности.

«Включить датчики. Каковы уровни энергии?»

«Четыре аннулировано».

«А пятый?»

«Крайний справа слаб, но всё ещё жив».

Ли'Ес проверила магазин Глока. Один заряд ещё остался. Дослав его в патронник, она подняла ствол, прицелилась и выстрелила. «Бум». Пуля прошла мужчине прямо между глаз, и мозговая ткань струёй полилась на стену позади него. Когда его тело дёрнулось в последний раз, он испражнился, и сейчас женщина уже не смогла подавить рвотный рефлекс.

В коридоре над ней раздались тяжёлые шаги, и Ли'Ес закрыла глаза, мечтая о том, чтобы ей больше ничего не нужно было делать. Однако реальность, как и мечты, часто была непокорной.

«Вероятность атаки?»

«Двадцать три процента. Похоже, что цель пытается скрыться».

«Увеличить громкость звука». Секунду спустя, Ли'Ес услышала, как открылась дверь в спальне наверху. «Шаг, шаг, шаг». Пауза. «Шум. Шаг, шаг, шаг».

«Тридцать два процента».

Снова шаги.

«Тридцать восемь процентов. Тридцать девять процентов. Сорок шесть. Стремительное увеличение вероятности атаки. Цель теперь не скрывается, а приближается. Приготовиться к противостоянию».

Прикрепив разряжённый Глок к талии, Ли'Ес оттолкнулась от стены. По её кровотоку нёсся адреналин, а сердце трепетало в груди.

До сих пор всё было гладко, однако с годами она отметила, что в каждой работе есть хотя бы одно осложнение.

Должно быть, это оно.

Шаги всё приближались и приближались. Снова пауза, долгая и тяжёлая. Тихо сказанное проклятье, после которого Деленсин, видимо, передумав проверять своих друзей, на носочках постепенно стал двигаться в обратном направлении.

«Тридцать один процент. Стремительное снижение вероятности атаки».

Ли'Ес стиснула зубы. Чёрт бы его побрал. Он собрался играть с ней в догонялки. Вытянув бластер перед собой она медленно и бесшумно покинула кухню, быстро посмотрев налево и направо. Всё чисто.

Женщина услышала, как наверху закрылась дверь и повернулся замок.

«Просто покончи с этим». Держа бластер наготове, Ли'Ес скрылась в тени под лестницей и свободной рукой достала из ботинка маленькую тонкую коробочку.

Она приучила себя использовать это устройство даже не смотря на него, поэтому с лёгкостью и быстротой нажала на нужные кнопки.

Вскоре в воздухе над клавиатурой появился светлый голографический экран, медленно приобретающий квадратную форму.

Чёрные линии и голубые огоньки вспыхнули на его поверхности, когда беспроводная система просканировала помещение на наличие теплоты тела, движения и голоса. Огоньки постепенно превратились в одну точку, указывающую, что чужой в комнате, которая находится в конце коридора наверху.

Деленсин находился в середине этой комнаты. Она знала дом, и в этом месте стояла кровать. Должно быть, он прячется под ней.

«Как я могу делать это? Играть в злую кошку с невинной мышкой?»

«Ты же знаешь приказы, Ли'Ес, — подал голос здравый смысл. — Никого не оставлять в живых». Кроме того, он вовсе не невинен. Каждый мужчина в этом доме использовал Джексона в качестве боксёрской груши.

И, судя по количеству у него синяков, они наслаждались каждой секундой.

Некоторая часть её нежелания и ненависти к себе рассеялась. Выключив сканер и вернув его в ботинок, она бесшумно поднялась по лестнице, крепко держа пушку, после чего, внимательно смотря по сторонам, пошла по коридору.

«Интересно, что бы подумал Джексон, если бы видел меня сейчас? Был бы он под впечатлением или испытал отвращение? Похвалил бы он меня или отчитал за то, что я такая хладнокровная?»

Мужчины могут делать какие угодно тёмные делишки, и считается, что это на пользу человечеству, однако стоит им заметить намёк на недоброжелательность в женщине (независимо от его причины), то она уже абсолютно грешна. Взять хоть Еву с яблоком. Или Пандору с её ларцом.

У Джексона был весьма впечатляющий список убийств (более шестидесяти чужих), хотя обычно он наносил смертельный удар только в крайнем случае. Он предпочитал ловить преступников, а не убивать. «Значит, он отчитает меня, — решила она. — Возможно, даже допросит, чтобы узнать, почему я такая, какая есть».

Допрос. В его досье говорится, что в допросах он мастер. С помощью приукрашенных слов или гнева и запугивания, он добивается того, чего хочет.

Этот околдовывающий голос и ленивое безразличие, вероятно, тоже парочку раз помогали ему, убеждая жертв добровольно выдавать свои секреты.

Если бы иные реагировали хотя бы в половину так, как реагировала она, они бы рассказали ему что угодно, и сделали это с улыбочкой на лице. Ещё несколько минут в его присутствии и Ли'Ес бы сдалась.

Признаться, в этом было тяжело: она презирала свои слабые места.

Женщина отругала Томаса за то, что веки Джексона были распухшими, потому что Мари была сукой с садистскими наклонностями и ей нравилось видеть боль в глазах своих жертв, однако Ли'Ес расстроилась по другой причине.

Она знала, что глаза Джексона были голубыми, но фотографии и голографические изображения не могли запечатлеть примитивную глубину мужчины.

Ей бы хотелось увидеть, какой была его глубина, хоть она и подозревала, что встреча с его взглядом ослабит её больше, чем пуля в мозг.

В ушах Ли'Ес раздалось хныканье, возвращая её в реальность.

«Прекрати думать о Джексоне и займись делом». Она уже настолько близка к выполнению задания, что даже может чувствовать это. Подойдя к закрытой двери, женщина замерла и прислушалась. Никакого движения. Значит, он всё ещё под кроватью. Пора.

Раз. Два. Три. От пинка петли расшатались и дверь распахнулась. Из-под кровати, как она и предполагала, раздалось ещё одно хныканье. Её бластер уже был поднят и наведён на цель, поэтому она просто нажала на курок.

Долю секунды спустя, желто-оранжевое пламя прожгло дыру в матрасе и расплавило несколько пружин.

Поняв, что загорится, если останется на месте, Деленсин завизжал и выкатился из-под кровати.

Одна из его рук зацепилась за ковёр и оказалась прижата его телом, удерживая его на месте, пока он изо всех сил пытался освободиться, с ужасом смотря на Ли'Ес.

— Н-не делай этого. Пожалуйста, — мужчина умолял так, будто за годы не делал вещей намного хуже, чем эта. Уж она-то знала.

— Должна, — ответила она, снова нажав на курок. Отдачи не было, просто вылетело ярко-жёлтое пламя и попало прямо в чужого, и он закричал в такой муке, что даже Ли'Ес отпрянула.

Его тело снова и снова билось в конвульсиях, и ноги дергались. Там, где в мужчину попал огонь, рубашка прожглась, и Ли'Ес могла видеть дыру с обожжёнными краями в том месте, где должно было быть его сердце.

Если бы он не прикасался к Джексону, Ли'Ес, возможно, перерезала бы ему горло, прекратив страдания. Однако он прикасался, и она осталась стоять на месте.

Как только мужчина замер, Ли'Ес спросила: «Уровень энергии?»

«Аннулирован».

Сделано. Это сделано.

Она облегчённо вздохнула и позволила рукам упасть по бокам, потому что внезапно оружие стало настолько тяжёлым, будто весило тысячу фунтов. Капля пота скатилась по её груди к животу. Миссия выполнена, и Ли'Ес не получила ни одного ранения. Повреждения.

«Нет, миссия ещё не совсем выполнена. Осталось ещё кое-что сделать». Внезапно охваченная беспокойством, Ли'Ес понеслась обратно в клетку, находящуюся под землёй. Что она там обнаружит? Смог ли Джексон как-то сбежать от неё? А вдруг он умер?

К счастью, он находился на том же месте, где она его оставила, и по-прежнему дышал. Ли'Ес выдохнула, хоть и не помнила, что бы задерживала дыхание, и расслабилась. Ещё одна удача.

Она достала крошечный наушник, прикреплённый к одной из лямок её бюстгальтера, и вставила его в ухо. Как только он соприкоснулся с кожей, был набран номер её босса.

— Результат? — спросил он вместо приветствия. Она не достойна любезностей.

— Всё прошло успешно.

— Хорошо. Это хорошо.

— Я отключаюсь и свяжусь, когда всё будет готово.

— Нет. Планы слегка изменились.

Она подавила стон, снова переводя взгляд на Джексона. Что ей прикажут с ним сделать? Он уже так много пережил, что не сможет выдержать, если подвергнуть его подобному снова. «Сострадание, Ли'Ес? Ты же не настолько глупа, чтобы на самом деле его испытывать».

— Да?

— Были пойманы ещё две заражённые женщины, и они бормочут, что «Земля следующая». Что означает следующая, они не знают или не хотят нам говорить. Джексон — единственный, кому удалось добыть у других ответы, хотя держу пари, он был очень избирателен в том, с кем делился полученной информацией. Ты можешь его расколоть.

— Каков план? — спросила она, аккуратно скрывая страх в своём голосе.

— Чего бы тебе это ни стоило, расположи его к себе и добудь нужные мне ответы.

«Чего бы тебе это ни стоило». Эту фразу она слышала уже сотню раз, и, обычно, от неё Ли'Ес чувствовала отвращение. Однако сейчас она не могла подавить трепет возбуждения: больше времени с загадочным Джексоном? Да, чёрт возьми.

Она согласна. «Глупая девчонка». Что Джексон заставит её сделать, чтобы получить эти ответы?

Как только она подумала о нём, уровень адреналина в её крови поднялся намного выше, чем во время стрельбы и последующей погони, и её тело охватила дрожь.

Что это за реакция? Прежде она никогда не испытывала ничего подобного.

Ли'Ес нахмурилась.

— А что насчёт дела Тьютора?

— Ты вернёшься, просто позже, чем изначально предполагалось.

Это означало, что придётся начинать всё заново с отвратительным Тьютором, мужчиной, который не каждому доверял.

Это означало, что снова придётся флиртовать и вести грязные разговорчики с мужчиной, которого она презирала всем своим существом, только для того, чтобы снова завоевать доверие и вернуться в его жизнь. Он, должно быть, интересуется, где она была и что делала.

Ли'Ес покинула его внезапно и без каких-либо объяснений, поточу что не могла рисковать тем, что её задержат.

— Джексон ранен, сэр, и едва может говорить. — Её голос, что, на самом деле дрожал?

— Вылечи его, — ответил он, — и заставь всё рассказать. Повторяю, ты должна сделать это любой ценой.

— А что, если я откажусь? — спросила она, уже зная ответ, в надежде, что этот вопрос скроет её предвкушение. В любом случае, иногда Мишка жила для того, чтобы противостоять своему боссу. Иногда она презирала его даже больше, чем мысль о смерти.

— Снова ведёшь себя как человек, Ли'Ес?

Она сжала челюсти. Он не был её первым владельцем, все прежние были мертвы. К сожалению, без ее вмешательства. Однако этот негодяй знал, что Мишку создали из пробирки, и поэтому не считал её чем-то большим, чем предмет, машина.

— Ты же знаешь, что я ненавижу, когда ты это делаешь, и, кстати, прямо сейчас я смотрю на твою панель управления. — Его тон был шёлковым, когда он бросал ей вызов.

Несколько раз она наблюдала за тем, как он взаимодействовал с другими, с людьми, которых считал приятелями. Он обращался к ним с привязанностью и расточал улыбки и похвалу.

И всё это было искренним, что больше всего поражало её, так как к Ли'Ес он испытывал только презрение. Над ней он издевался. Её он использовал. Ей он угрожал.

— Одно нажатие кнопки, и ты — труп.

— Верно, одно нажатие кнопки, и вы уничтожите андроида, стоящего миллиард долларов. После этого больше никто не будет выполнять всю грязную работу за вас. Никто не будет вашей личной проституткой. Помните об этом.

Внезапно, голову пронзила острая боль, и Ли'Ес застонала.

Она ведь знала, что не стоит этого делать. За неповиновение её босс каждый чёртов раз причинял ей страдания. «Не проси о сострадании, не смей просить!»

Боль не отступала, сводя её с ума и сжигая дотла ненависть и негодование, которые она питала к своему боссу. Или скрывая их так глубоко, что они больше не имели значения.

Когда перед её глазами появились чёрные пятна, Ли'Ес думала только об облегчении, в то время как сердце её билось в конвульсиях, как будто в грудную клетку проникла рука и сжала его.

В лёгкие перестал поступать кислород. Ещё чуть-чуть и её череп разлетится на кусочки. Ещё чуть-чуть и…

— Остановитесь, — наконец взмолилась Мишка.

Боль не прекратилась, а распространилась ещё сильнее, и ноги Ли'Ес заныли, как будто в кости входили и выходили ножи. «Больше не произноси ни звука. Ни единого слова». Она сжала губы, и её глаза наполнились слезами. В любую секунду она отключится. Слишком сильно, это слишком сильно. Боль…

— Пожалуйста. — Она не могла сдержать слово, сорвавшееся с её губ.

Боль пропала так же внезапно, как и появилась. Несколько мгновений спустя, Ли'Ес поняла, что быстро и тяжело дышит. По её телу ручьями струился пот, из-за чего одежда прилипала к коже, однако кровь в венах была холодна как лёд.

— Ты что-то сказала, Ли'Ес?

Ущипнув себя за переносицу, женщина стиснула зубы, повелевая себе оставаться спокойной. Всегда спокойной. Онемение было её единственным другом, она знала это, и больше не забудет. По крайней мере, надеялась на это.

— Ответы будут, сэр.

Переводчики: Eddie_10

Редактор: natali1875

Глава 3

— Джексон. Проснись ради меня, милый.

Хриплый знакомый голос вырвал его из объятий сна, чтобы подвергнуть адским пыткам.

Странно, он не возражал против боли, поскольку голос принадлежал женщине его мечты, ангело-демону, который хотел одновременно и трахнуть его и убить.

Ммм, быть затраханным до смерти не так уж и плохо. Наслаждение, освобождение, а затем наконец вечный покой. Разве мужчина мог желать большего?

— Джексон.

В этот раз голос казался нечетким, неясным, будто единственное слово протолкнулось через бассейн с водой и выбило чечетку со стаей рыб, прежде чем его смысл дошел до мозга.

Джексон попытался разлепить веки, но не смог. Что бы он не делал, но, черт возьми, не мог открыть их и этим навредил себе еще больше, казалось, будто кожа разорвалась в тысячи крошечных мест. Что за черт?

«Не паникуй. Подумай». Во-первых, где он? Его спина покоится на чем-то мягком. Постель? Теплое дыхание коснулось шеи. Женщина? Да, да. Она рядом.

Обрывки памяти внезапно всплыли в его голове: шип от кастета вошел в его глазницу, сломав кость. Он нахмурился. Она боролась с ним?

— Что случилось? — спросила девушка.

— Глаза.

— Я не поняла. Скажи еще раз.

— Глаза.

— Ох, глаза. Твои веки склеены. Роговицы повреждены и, каждый раз пытаясь открыть глаза, ты делаешь только хуже.

Он резко повернулся к ней, желая сильнее ощутить тепло ее тела, почувствовать дыхание на своей слишком чувствительной коже.

Тошнота мгновенно зародилась в желудке, угрожая извергнуться из ободранного, сжатого горла.

Он сглотнул отвратительную желчь, сделал вдох и выдох, чтобы сдержаться.

Что с ним случилось? Одна его рука и одна лодыжка горели так, будто их окунули в лаву и свежие раны посыпали солью. Его бока запульсировали словно их булыжниками прижали к кровати.

— Ты снова морщишься. Все еще слишком больно, чтобы говорить? — последовала пауза, затем вздох. — Я помогу.

Вновь теплое дыхание коснулось его лица. Что-то острое скользнуло к основанию шеи, и затем весь мир почернел. Умиротворение вернулось. Как ни странно, он предпочел бы остаться с этой женщиной.

— Джексон, теперь ты готов проснуться?

Снова раздался этот голос, теперь уже настойчивее и нетерпеливее. Возможно, разочарованный, и немного обеспокоенный. Сколько он спал? По ощущениям несколько дней, поскольку его тело затекло. Он прислушался к своим чувствам и обнаружил, что обнажен, за исключением одной руки и одной ноги, на которых лежало что-то тяжелое.

Женщина должно быть поняла ход его мыслей.

— Твоя рука и лодыжка зафиксированы и обе отлично заживают. Ты сможешь двигать ими, хотя скорее всего останешься хромым. Также у тебя повреждения внутренних органов и печени размером с Новый Техас. Нравится избавляться от тяжелого барахла, да?

«Больше нет, — хотел сказать ей Джексон, но его язык и горло все еще слишком опухшие, чтобы двигаться. — Нет, уже нет, — понял он секундой позже. — Уже можно провести языком по зубам. Слава Богу, они все на месте». Один уголок рта дернулся, когда Джексон попытался улыбнуться.

Эта женщина… Ли'Ес, вспомнил он. Да, так ее звали. Непохожая и загадочная, как и само воплощение женщины. Она мягко усмехнулась.

— Слегка самовлюблен, Джексон?

Ли'Ес. Имя эхом раздалось в его голове. Она была чудовищем и красавицей. Спасителем и убийцей.

— Мне просто нравится есть, — удалось сказать ему.

Ее смешок перерос в низкий смех, который оказался роскошным и немного грубым, будто она не часто смеялась.

— Жаль тебе это говорить, Самовлюбленный, но твой нос сломали, и теперь у него есть небольшая горбинка.

— Всегда хотел горбинку.

— Ах. Ну, я рада. Мне она нравится.

Джексона всегда немного смущал его нос. Несколько раз он даже задумывался о пластической операции по укорачиванию.

Его всегда останавливала единственная мысль, что ему вновь сломают нос и в результате появится большая горбинка.

Но теперь, после прозвучавшей хриплой фразы «мне она нравится», он поклялся никогда снова даже не думать об этом.

— Где я?

Джексон хотел открыть глаза, но веки все еще оставались склеенными. «Попытаюсь разлепить их и вновь вернется агония», — понял он, поморщившись. Поэтому заставил свои лицевые мышцы расслабиться.

— Ты в моей спальне. Достаточно скоро я отвечу на все твои вопросы, обещаю. Но сначала, нужно поговорить о Шонах. Знаю, ты не хотел обсуждать это в присутствии Томаса, но теперь он мертв. Как и все твои похитители. Мы одни.

— Нет, — сказал он коротко, но убедительно.

Она продолжила, будто Джексон ничего не говорил.

— Я такой же агент как и ты. Теперь мы напарники. Ты можешь рассказать мне. Все хорошо. Джек хотел, чтобы ты все объяснил.

До инцидента с Томасом в камере, он никогда не встречал эту женщину, никогда не слышал о ней. А теперь они напарники? Джексон сильно сомневался. Принимая во внимание путаницу в его разуме, он вряд ли самая светлая голова в агентстве и мог ошибаться. И все же не самый тупой, поэтому ничего не расскажет.

— Нет, — повторил он. — Мой ответ не изменился.

— Почему? — сухо спросила она.

— Потому что.

Последовала долгая пауза.

— Если ты позвонишь Джеку, он подтвердит все сказанное мною.

И подарить ей номер Джека и его местонахождение, если она еще не знает?

— Нет.

— Мы в этом деле вместе. — Нотки разочарования послышались в ее тоне. — Я и ты.

— Снова нет. Мы не вместе. Конец разговора.

Каждая часть его тела пульсировала, он не мог двигаться даже перед угрозой смерти. Друг или враг, она могла сделать с ним что угодно, а Джексон не в состоянии остановить ее.

Хоть он и не видел, но мог изучить свое окружение другими чувствами. За исключением неглубоких его и мягких женских вдохов, стояла тишина. Ее дыхание коснулось его груди, будто она наклонилась над ним, но ни одна часть тела не коснулась Джексона.

Он все еще лежал на мягком матрасе, так что скорее всего его никуда не двигали с прошлого пробуждения. Запах жасмина начал витать в воздухе, удушливый и одурманивающий.

Джексон не мог вспомнить чувствовал ли аромат в прошлый раз, но помнил его в своей камере. Наверно был близок к смерти, раз не заметил его раньше, поскольку запах в очередной раз проник в его чувства, и сделал вдох, чтобы убедиться в этом.

«Да, это несомненно наркотик».

— Джексон, ты слушаешь меня?

— Нет, — ответил он правдиво.

Два холодных пальца пощупали рану на его плече, и Джексон зашипел.

— Теперь слушаешь? — спросила она и не стала дожидаться ответа. — Как я могу остановить этих иных и помочь женщинам, которых они инфицировали, если остаюсь в неведении?

Ее пальцы стали нежнее и мягко обвели один из его сосков, затем другой, затем погладили грудную клетку, где задержались ненадолго, прежде чем дотронулись до пупка. Все еще нежные, все еще мягкие.

Прикосновения возбудили его также, как и ее аромат. Вместе им нет равных, почти сногсшибательны.

Тело Ли'Ес ближе пододвинулось к нему… еще ближе, и грудь коснулась его бока. Ее сосок был тверд как камень. Джексон облизнул губы, желая попробовать его на вкус.

Дьявольская женщина сделала единственное, до чего Томас не додумался: соблазняла его. Мышцы Джексона напряглись от понимания, и его член дернулся. Он не спал ни с кем уже несколько месяцев.

После Кэти немногие смогли заинтересовать его, но никто из них не искушал его и не проявлял инициативу, чтобы затащить в постель. И мужчине со шрамами на лице и слишком длинным носом приходилось прикладывать усилия независимо от того сколькими деньгами обладал. Так что он в основном обходился без этого.

Погладит его Ли'Ес, если он попросит? Накроет ли ладонью его яйца, возможно возьмет их в рот? Оседлает ли его талию и поскачет верхом? Она станет влажной для него?

Сексуальные вопросы заполнили его разум, нежеланные, но эротичные, оставляя его напряженным и погружая в ожидание. «Если бы только у него оказались силы, чтобы активно во всем участвовать», — подумал он с самокритичной усмешкой. Ему бы хотелось доставить ей удовольствие.

— Что? — спросила она с неподдельным любопытством и убрала свою руку.

Джексон перестал усмехаться и понял за одно мгновение, что убит горем без ее прикосновений. Странно. Я даже не знаю ее. Да, он хотел эту девушку, но желание обычно не воздействует на такие глубокие чувства.

— Джексон?

— Ничего не случилось, — пробормотал он. Черт возьми, он хотел увидеть ее лицо, отражение чувств на нем, блеск в глазах. Возможно, она не хотела его. Возможно, затвердевший сосок ничего не значил. Возможно, ему придется поработать, чтобы возбудить ее.

Почему мысль о ее желании не отпугнула его, как происходило с другими последние несколько месяцев? Почему мысль о ее желании подняла его на другой уровень?

Какая она любовница? Громкая и отзывчивая или тихая и нежная?

Так или иначе, Джексон подозревал, что они хорошо проведут время. Женщина, которая убивала так мастерски как она, могла взять все, что он дал бы ей и попросить еще. Ему не придется беспокоиться о том, причинил ли он ей боль или обидел, если грязные словечки выскользнут из его рта.

— Зараженные женщины упоминали что-нибудь о планах Шонов, когда ты опрашивал их? — спросила Ли'Ес, будто разговор об иных и не прерывался.

Разочарование охватило его.

— О чем бы ты не спросила меня, ответ останется таким же. Нет. Поняла? Нет!

Он подумал, что она скорее всего заскрежетала зубами.

— Ты упрямый, — сказала она с опечаленным… восхищенным?…вздохом. — Мне нужно подумать об этом немного больше, возможно найти другой подход. Так что тебе придется опять вздремнуть.

— Сон не поможет. Неважно что ты предпримешь, я не передумаю.

Она негромко и слегка жестоко рассмеялась.

— Ох, милый, не давай обещаний, которых не сможешь сдержать. Ты не вспомнишь этот разговор, поэтому не узнаешь, что сработает, а что нет.

— Невозможно.

Кровать качнулась. Спустя секунду, холодные, круглые аппликаторы с гелем легли на его лоб и виски. Они все вибрировали. Его руки ослабли, задрожали и потяжелели. В голову не приходило ни одного способа, как удалить их.

— Я надеялась, что до этого не дойдет.

— Что ты делаешь, Ли'Ес?

— Спокойной ночи, милый. Мы поговорим снова через несколько дней.

Вибрация переросла в пульсацию, а она, казалось, пронзила кожу и череп. Аппликаторы излучали тепло, от которого становилось все жарче… горячее. Его мысли тонули во тьме.

— Ли… — ее имя вертелось на кончике языка, дразнящий шепот раздавался в голове, но сейчас исчез. — Что случилось?

— Ш-ш-ш. Я не хотела к этому прибегать, но не могу потерпеть неудачу. Мне жаль. Просто расслабься. Все пройдет легче, если расслабишься.

Все его тело дернулось, каждую вену, мышцу и кость охватила боль. Он бы взревел, но вновь не смог управлять языком, который приклеился к верхнему небу. Смеющийся паук, толстый и безжалостный, сплел черную паутину в его разуме.

«Прекрати!» — хотел закричать Джексон. Но не смог.

Вдруг тьма разлетелась на множество вспышек, язык освободился, и он мог говорить. Но издал лишь бульканье, мучительные звуки, наполненные яростью и болью.

Затем эти вспышки слились в одну массу, которая стерла определенные кусочки его разума, как усаженная шипами мочалка с помощью очистителя для стекол оттирает грязь с окна. Не осталось ничего кроме крови.

Бульканье переросло в стон, ярость — в отчаяние. Но вскоре и это ослабло, а его тело рухнуло на матрас. Кажется, он слышал женский шепот: «Мне жаль, очень жаль», — а затем заснул, больше ничего не понимая.

— Джексон, малыш. Проснись.

Джексон пробирался сквозь плотное облако сонливости, только его отбрасывало назад снова и снова. Каждый раз, когда думал, что освободился. Он когда-либо чувствовал себя таким усталым? Таким больным?

Наконец-то ему удалось собраться, чтобы полностью очнуться и остаться. Затем просипел:

— Мне просто нужно больше времени на отдых, дорогая.

Дорогая? Слово прогремело в его голове, чужое по какой-то причине. Джексон обычно не давал ласковые прозвища женщинам. Это подразумевает близость, которую всегда старался избегать. Так?

Он нахмурился, пытаясь вспомнить где находится и с кем. Его мозг оказался странно пуст. Затем мысли сформировались: «Ты дома. Со своей женой».

Джексон женат? Нет, не мог. Он бы помнил. Разве нет?

Его внимание привлекло еще одно размышление, точнее изображение. Высокая, темноволосая красавица с загоревшей кожей и ярко-голубыми глазами улыбалась ему с абсолютным обожанием. На ее носу заметны веснушки. Он помнил, что любил считать их.

Изображение поменялось, и темноволосая красавица уже сидела на его талии и скользила вверх-вниз по его напряженному члену. От пота ее кожа блестела как у феи. Губы девушки разомкнулись, и с губ сорвался стон удовольствия.

Изображение вновь сменилось, оставаясь практически таким же за исключением нескольких деталей. У женщины, сосущей его член, были короткие светлые волосы, бледная как молоко кожа, и отсутствовали веснушки. Зато в темных глазах промелькнул кровожадный блеск.

Она носила черную перчатку на правой руке.

— Джексон?

Блондинка исчезла, образ развеялся словно туман, и вновь появилась брюнетка. Она его жена. Он знал это. Также знал, что женщина его обожала.

Понимание этого вспыхнуло в его разуме и, казалось, укоренилось там, стирая все остальные мысли. Однако, что заинтриговало его больше всего это внезапно появившееся знание, что она любила делать ему минет.

Джексон понял, что улыбается от этой мысли. «Я — счастливчик».

Он вытянул руки над головой, перестав улыбаться, когда мышцы закричали в знак протеста.

— Что со мной произошло?

Джексон распахнул веки. Из окон лился яркий свет, от которого он вздрогнул, и глаза начали слезиться.

— Ты не помнишь? — обеспокоено спросила его жена.

Табита. Ее зовут Табита. Как он мог забыть ее имя, даже на секунду? Он жил и дышал ради нее, пропал бы без нее.

— Нет, — ответил Джексон. — Не помню.

Он поворачивал голову пока не увидел мутный силуэт. Затем моргнул один раз, два, постепенно зрение прояснилось. Темные волосы, милое лицо. Веснушки. Одна, две, три… девять веснушек на ее носу. Его грудь напряглась от переполняющих эмоций. Она моя. Моя женщина.

Она вдохнула.

— Твои глаза. Они… милые. — Судя по голосу, Табита удивилась, и через мгновение ее слова встали между ними. — Я просто имела ввиду, — добавила она после нервного смешка, — что никогда не уверена, будут они серебристыми или голубыми. Цвет меняется в зависимости от настроения. Сегодня они серебристые, мои любимые.

Тогда должен быть способ оставить их серебристыми. Что угодно ради Табби.

Джексон изучал ее, женщину, которая пленила его сердце. Ее голова опиралась на руку по локоть в перчатке… перчатка, как из ведения с другой женщиной, блондинкой… и она смотрела на него. Беспокойство читалось на ее лице, окрашивая щеки в красивейший оттенок розового.

Его воспоминания были бледным подобием по сравнению с реальностью.

Сладкая, сладкая Табита. Длинные темные-как-ночь волосы каскадом падали на ее плечи и касались его груди. Ее кожа так блестела, что практически светилась.

Ее глаза были голубыми, с лавандовыми вкраплениями, обрамленные пушистыми черными ресницами. Хотя эти глаза не лучились теплом и уютом.

Они были немного холодными, слегка решительными и абсолютно не соответствовали заботе, которую она излучала.

Это казалось важным, но он не мог понять почему.

— Почему ты носишь перчатку? — спросил Джексон хрипло.

— Мой бедный малыш, — проворковала она. — Эта трещина в черепе нанесла больший вред, чем мы думали.

Девушка погладила его подбородок легким, успокаивающим движением.

От нее исходил аромат жасмина и пряный женский, который должен был действовать как афродизиак. Он возбуждал и в тоже время пробирал до костей. Почему?

— Я так рада, что ты жив.

Джексон понял, что она не ответила на вопрос, но не стал давить на нее. В глубине сознания что-то продолжало раздражать его, что-то ужасно неправильное в этой ситуации.

Однако, на данный момент ничто не казалось более важным, чем просто наслаждаться Табитой.

Его взгляд скользнул по жене, по ее шее, где дико бился пульс. Она взволнована? Возбуждена? На ней надета белая ночная рубашка с кружевами на тонких бретельках, которая обнажала кремовые плечи.

По какой-то причине он не мог вспомнить как выглядела ее грудь.

Была ли она больше его ладоней или идеально подходила. Были ли ее соски маленькими розовыми ягодами или темными бутонами роз.

Живот плоский или изогнутый? Ноги худощавые или стройные?

Он должен знать тело собственной жены.

На ближайшую к ней руку наложили гипс, так что Джексон протянул другую, вздрагивая от боли, и попытался убрать ее волосы в сторону. Еще до прикосновения, она отодвинулась.

Он нахмурился.

— Что случилось?

— Ничего. Ты напугал меня, вот и все.

Женщина медленно склонилась к нему.

Прикосновение. Удовлетворенно вздохнув он пропустил несколько темных прядей сквозь пальцы. Шелковистые. Как и в его памяти. Но ее ухо лишено украшений, и вновь Джексон нахмурился. Понял, что ждал сережки. Много, серебренных и круглых.

— О чем думаешь?

Ее теплое дыхание коснулось его лица, свежее и слегка опьяняющее. Что тоже казалось знакомым.

Его рука упала около бока, мышцы расслабились.

— Ты. Я думаю о тебе.

Медленно уголки ее губ приподняли в улыбке.

— Я рада.

Он понял, что Табита только хотела сделать его счастливым. Она беспокоилась о нем, готова умереть за него. Даже помогла собрать осколки разбитой жизни, когда Кэти бросила его.

Разбитая жизнь? Джексон нахмурился в замешательстве. Что за черт? Это не так. Кэти ушла от него, а он только обрадовался этому.

Кэти требовала слишком много внимания. «О чем ты думаешь? — спрашивала она в тысячный раз на дню. — Почему ты не ответил на мой звонок? Я хотела не синтетическую курицу, а синтетический фрукт!»

«Боже, я был идиотом, раз встречался с ней так долго». Ему нравилось убеждать себя, что он остался с ней, чтобы возвести и укрепить… а затем еще раз укрепить… свою внутреннюю устойчивость. Что не может убить человека, только делает его сильнее и все такое. Но Джексон знал правду. Или по крайней мере, думал, что знал.

Кэти не добилась от него большего, чем он хотел ей дать, ее не волновала его аморальная работа или эмоциональная дистанция, на которой они оставались. И честно говоря, была лишь податливым телом, в котором нуждался мужчина. Поэтому терпел ее приступы одержимости, пока она его не бросила.

После этого, по ночам его уже не грело податливое тело, но ему было все равно. Единственную радость, которую он испытывал, от его собственных рук, но его и это не заботило. Он был счастлив, а не разбит.

— Ты преследовал группу чужих, — продолжила Табита, поглаживая его грудь и вытесняя Кэти из головы, — а они устроили засаду. Сильно избили тебя.

Ага, он помнил, как его дубасили кулаками и пинали ногами в сапогах. Помнил смех и подколки, кровь и боль. И изнасилование? Джексон содрогнулся, даже не желая копаться в глубинах разума. На всякий случай. Некоторые вещи лучше забыть.

— Повреждения?

— Много. Сломанные рука, ребра, нога. Сотрясение.

— Как долго я валялся в отключке?

— Ты провел несколько недель в больнице. Когда тебя выписали, Даллас и Миа помогли перевезти тебя сюда. Кстати, ты дома. Лежишь всего несколько дней, но выглядишь уже лучше. — Она поежилась. От беспокойства? — Я думала, что потеряю тебя. Не знаю, чтобы делала, если такое случилось.

— Я здесь. Все хорошо.

Он вновь протянул руку и погладил ее щеку. На секунду, всего на секунду, паника появилась в ее глазах, и Табита вздрогнула. Затем черты ее лица разгладились, и она опять смотрит на него, невинно, с облегчением.

Черт побери, что-то не так в его жизни, хотя он все еще не мог понять что. Возможно, потому что все казалось неправильным, неуместным. Этот запах, эта перчатка. Почему это его беспокоило?

— Во сне, ты бормотал что-то о вирусе, — сказала Табита.

Дерьмо. Дерьмо!

— Наверное боялся, что заболею от холода. Ты же знаешь, мужчины, когда болеют, становятся великовозрастными детьми.

Ее пухлые, красные губы недоуменно сжались. Он понял, что хмуриться, хотя этого нет в его воспоминаниях.

— Нет. Ты также шептал что-то о… Шонах. Да, именно так. Шоны. Кто или что они такое, и чего хотят от нас?

Джексон никогда, как бы не был болен, как бы не был одурманен, не упоминал бы о деле так открыто. Его учили молчать даже при катастрофичных обстоятельствах.

На самом деле, прежде чем взять его агентом, в А.У.Ч. проверили его способность не разглашать тайны. Ему дали папку и приказали прочитать материал в ней, что он и сделал.

Затем его допрашивали несколько часов. Джексон молчал, и его избили. И до сих пор не раскрыл ничего, о чем прочитал. Его накачивали наркотиками… он молчал. Запирали… он молчал.

Почему его жена лжет? Как она узнала эти подробности?

Ответ поставил все на свои места, словно лампочка зажглась в его голове. И от света все фальшивые тени быстро испарились.

Она не его жена.

Подлинные воспоминания всплыли на поверхность, и Джексон ахнул от боли, когда ненастоящие ушли. Деленсины, клетка, избиение. Неудивительно, что он не знал тела этой женщины, поскольку никогда не имел удовольствия насладиться им.

Она утверждает, что работает на А.У.Ч., и ее дали ему в напарники. Женщина одурманила его, попыталась обвести вокруг пальца.

Его губы раскрылись, обнажая зубы, и Джексон сердито посмотрел на Ли'Ес. Его рука опустилась к ее шее. Движение причинило боль, но он не отступил. Затем дернул ее к себе. В его горле зародилось низкое рычание, которое невозможно было остановить.

Все волнение исчезло из ее глаз.

— В чем я прокололась? — спросила она спокойно.

— В с-удовольствием-делает-минет воспоминании. Сладко, но не до конца реалистично. Табита. Если конечно, не хочешь доказать обратное.

Ее глаза стали узкими щелочками.

— Иди на хуй.

— Это я и пытаюсь уговорить тебя сделать, — сказал он жестко. — Мы можем поиграть в мужа и жену по-настоящему.

Болью наполнились ее глаза, удивляя его, почти заставив смягчиться. Она все еще пыталась тянуть за свои ниточки, черт ее возьми. Эта боль не настоящая. Эта женщина крайне безжалостна.

Несколько секунд спустя, она сердито посмотрела на него, развеивая все его сомнения.

— Тебе следовало бы поблагодарить меня за содеянное вместо того, чтобы жаловаться. Я спасла тебя, когда могла убить. Позаботилась о тебе, хотя могла причинить вред. Стерла твою память, а могла прощупать твой мозг так, что даже Деленсины вздрогнули бы. Теперь скажи мне где?

Где прокололась, она хотела знать.

— Я бы не упомянул дело, даже во сне, — ответил он и задал свой собственный. — Где мы? И даже не думай солгать. Мы обменяемся информацией прямо сейчас, но прекратим, как только ты вновь соврешь.

Ее плечи расслабились.

— Мы в одном из моих безопасных домов.

— Как долго?

— Я не солгала об этом. Тебя госпитализировали, и ты провел в коме чуть больше трех недель. Когда состояние стабилизировалось, мы привезли тебя сюда.

— Мы? Кто мы?

— Этого я не могу тебе сказать.

— За мной наблюдали?

Что-то темное промелькнуло в ее глазах. Джексон внимательно изучал их, только затем увидел круглые края контактных линз, где оттенок зеленого притаился под голубым.

— Ну?

— Только я, — ответила женщина, и он понял, что она лжет. Снова.

Джексон отчаянно хотел задать больше вопросов, но понимал, что больше не получит ответов. Часть его увидела в ней главное: агента по сути. Она столь же немногословна, как и он. Единственная разница заключалась в понимании, по какую сторону закона Джексон работал.

— Считаю, наш разговор окончен, — сказал он.

— Он никогда по-настоящему и не начинался.

Это так.

— Сними парик. Я хочу видеть блондинку.

Удивление промелькнуло на ее лице, но быстро исчезло.

— Светлый тоже не мой натуральный цвет.

Не блондинка, не брюнетка.

— Ты рыжая?

— Нет.

Что, черт возьми, это означает?

— Покажи мне настоящую себя, ради всего святого. Я хочу увидеть с кем имею дело.

Обе ее брови поднялись. Они также были темными.

— Если послушаюсь, ты скажешь мне то, что я хочу знать?

— Нет.

Одна ее рука скользнула по его груди. Шикарные ощущение. Слишком шикарные. Но он знает, что потом Ли'Ес планировала сделать. Джексон отпустил ее шею и схватил за запястье. Она вскрикнула, пытаясь вырваться.

Он крепко держал. Нахмурившись, сорвал кольцо с ее указательного пальца.

— Я не собираюсь вновь спать.

— Хорошо. — Женщина вырвалась из его захвата и подняла обе руки вверх, ладонями к нему. — Нет дневному сну. Но ты должен рассказать мне о Шонах, Джексон.

Действительно?

— Я ничего тебе не должен.

Нерв дернулся у нее под глазом, когда Ли'Ес опустилась на краешек матраса, все восхитительное тепло ее тела ушло. Пьянящий запах ослаб. Он сожалел о потере и спрашивал себя, всегда ли она будет так действовать на него.

— Когда ты лежал в больнице, — сказала она, — еще двух женщин заразили. С тех пор обнаружили еще шестерых.

— Они еще живы?

— Некоторые из них.

— Тебе следует убить их, — ответил Джексон таким же безжизненным тоном, как и Ли'Ес раньше.

— Почему?

Ему понравилось, что она не проигнорировала его жесткие слова, а его так и подмывало ответить. Но не станет.

Она расстроено выдохнула.

— Каждая из них лепетала о том, что Земля следующая. Следующая для чего? Ты знаешь?

— Возможно они планируют вечеринку-сюрприз для нас. Если ты принесешь пиво, то я притащу вино.

Убийственная тихая ярость возникла в ее глазах. Губы сжались в тонкую линию. Но когда заговорила, оставалась деловой, спокойной и приветливой.

— Послушай, мне нужны ответы. Я могу помочь тебе, а ты мне.

— Во-первых, почему не скажешь мне конкретно, кто ты и на кого работаешь?

Последовала пауза. Она провела розовым кончиком языка по белоснежным зубам.

— Поверь мне. Ты не захочешь познакомиться с моим нынешним начальником. — «Нынешний» начальник. Означает ли это, что она часто меняет хозяев? — Мы на одной стороне, Джексон. Клянусь.

— Забавно, но я никогда не видел тебя в штабе А.У.Ч. раньше.

Ее тяжелый взгляд пронзил его, практически прожигая его до самой души.

— Ты никогда не слышал о теневых оперативниках?

Ага, слышал. И да, она казалась достаточно грозной, чтобы работать на этом мрачном, таинственном поприще. В конце концов, Ли'Ес без колебания зарезала Томаса.

— Приведи сюда Джека. Или Далласа, или Мию. Дай мне поговорить с ними.

Долгое время она молчала, просто продолжала смотреть на него с нездоровым сочетанием зеленой и золотой ярости, полыхающей в ее глазах. Зеленый? Золотой?

Он присмотрелся сильнее. Конечно же, одна из ее контактных линз полностью соскользнула, и он смог увидеть красновато-коричневые радужки. Красновато-коричневые, а не полностью зеленый, как он предполагал.

Мило.

Его член дернулся под одеялом, и Джексон нахмурился. Он все еще желает ее? Серьезно? Она явно планировала держать его подальше от коллег.

Она кровожадная, жестокая, явно желающая еще больше внимания чем Кэти, и могла сплести паутину лжи не моргнув.

Да, Ли'Ес спасла ему жизнь, но также стерла его воспоминания и внушила ему новые. Что хуже, она казалась настолько дикой, что могла бы вонзить в него нож, если Джексон продолжит отказывать ей.

Нет. Ни один из приведенных фактов не повлиял на его член. Этот маленький засранец продолжал расти и твердеть, готовясь к проникновению.

— Что за… — Ли'Ес уставилась на простыню и покраснела. Ее взгляд вернулся к его лицу. Она нахмурилась. — Тебе лучше привыкнуть к мысли, что придется рассказать мне. — Отрезала женщина. — Ни один из нас не уйдет отсюда, пока ты этого не сделаешь.

Почему он внезапно почувствовал, что ухмыляется?

Переводчики: Shottik

Редактор: natali1875

Глава 4

Даллас Гутьеррес страдал от головных болей. Каждый день ему приходилось выносить по крайней мере три проломлю-твой-череп-об-стену-и-высосу-твои-мозги-через-уши приступа. Все считали, что он по-прежнему приходил в себя после того, как в него попали из бластера.

Но все ошибались.

Пока он беспомощно валялся на больничной койке, его целенаправленно напоили кровью Аркадианца. Кровью чужого. Произошло это несколько месяцев назад, но некоторые его части всё ещё умирали и возрождались уже другими.

Теперь он уже не был уверен, сколько в нём осталось от человека. Если что-то вообще осталось.

Раны его сейчас заживали прежде, чем успевали полностью появиться. Да, это хорошая вещь. Также он был быстрее чем когда-либо, иногда даже набирал гиперскорость и не мог остановиться, пока не сваливался от усталости.

Конечно, это тоже не плохая способность. Иногда, когда Даллас что-то просил, люди, которые раньше говорили ему отъебаться, мгновенно подчинялись, как будто смысл их жизни заключался в том, чтобы ему угодить. Ещё одна крутая особенность.

Однако иногда у него были видения. Видения о событиях, которые ещё не произошли. Плохие видения, можно даже сказать ужасные. Настолько ужасные, что из-за них у него возникало желание блевануть кровью и выцарапать себе глаза.

Даллас провёл рукой по усталому лицу. Прошлой ночью он увидел кое-что намного хуже своих обычных явлений о конце света. Он увидел, как его друг, Джексон Тримейн, рыдал и умолял не убивать его.

«Не делай этого. Пожалуйста, не делай этого. Боже, нет». — Джексон упал на колени, по его лицу ручьями бежали слёзы, а в глазах сверкала агония.

На первый взгляд всё было безобидно. Ну, мужчина умоляет, и что? Однако спокойный и сдержанный Джексон не стал бы умолять, даже если бы на кону была его жизнь. Тогда напрашивался вопрос: какие ужасные обстоятельства вынудили его это сделать?

Желудок Далласа сжался. «Это видение неправильное, по-другому просто быть не может». Джексон не плакал, когда ему почти отстрелили руку бластером. Он не плакал даже тогда, когда умер его отец.

Однако видения Далласа до сих пор были абсолютно непогрешимыми. Он не знал только того, произошли ли уже эти события, или ещё есть время их предотвратить.

— Повтори-ка, что тебе сказали те правительственные чиновники, — скомандовал он своему начальнику, Джеку Пагосу.

Джек сгорбившись сидел за свои столом, поставив на него локти. Он всегда выглядел как Санта-Клаус на стероидах: густая белая борода, ярко-красные круглые щёки, появившиеся благодаря молоку, печенькам и жареной синтетической курице.

Плюс ко всему у него были широкие плечи и заполненный-желе-и-жирным-мясом живот. Ещё Джек всегда носил одежду из фланели, абсолютно всегда. Сегодня он выбрал голубой и зелёный цвета, подходящие к его проницательным глазам.

Даллас работал с Джеком уже более одиннадцати лет и безоговорочно ему доверял.

Этот мужчина мог выкинуть Мию, партнёра и лучшего друга Далласа, из А.У.Ч., когда узнал, что она наполовину человек и наполовину Аркадианка и пошла против других агентов, чтобы спасти возлюбленного. Вместо этого, Джек её повысил.

— Джексон был похищен чужими, — сказал Джек мрачным голосом. — Деленсинами. Они держали его в своей версии тюремной камеры. Оттуда Джексона вытащил какой-то правительственный оперативник, и сейчас он находится в критическом состоянии, и его лечат.

— Зачем его похитили? Ради выкупа? И почему мы не можем увидеться с ним, если наше чёртово правительство его спасло?

— Не знаю, — Джек отвёл взгляд, что выдало его ложь, и, поняв, что сделал, тут же снова посмотрел на Далласа.

Что он скрывал?

Прежде, чем Даллас смог настоять на том, чтобы ему сообщили правду, раздался стук в дверь, и Джек нахмурившись нажал на кнопку. Дверь в офис открылась, и внутрь вошёл Гектор Дин, агент и проживающий здесь шутник.

Каждые несколько дней он брил голову, специально и не в качестве вызова, сохраняя кожу головы загорелой и блестящей. На обоих его руках были набиты тату, а глаза ярко-жёлтыми, как у змеи.

Несмотря на суровую наружность, он был хорошим человеком. Даллас поприветствовал его кивком.

Гектор кивнул в ответ и обратился к Джеку:

— Мне нужно поговорить с тобой кое о чём.

— Это может подождать?

— Сколько? — прозвучал раздражённый ответ.

— Всего… — Джек провёл рукой в воздухе. — Пять минут. Хорошо?

— Пусть это будут быстрые пять минут. — Гектор сделал шаг назад, и дверь автоматически закрылась перед ним.

— В чём дело? — спросил Даллас.

— Ходит слух, что группа инопланетных воинов направляется к нам.

Возникало ощущение, что инопланетные воины постоянно к ним направлялись.

— Почему нам нельзя увидеться с Джексоном? — спросил Даллас снова.

Джек провёл по лицу рукой.

— Ты уже тысячу раз задавал мне эти вопросы, Дал, и ответы у меня те же самые, что и всегда. По моему предположению, Джексона изолировали на случай, если захватчики подвергли его воздействию чего-то токсичного.

— Чушь полнейшая. — Даллас ударил по колену кулаком, и его нога хотела рефлекторно дёрнуться, но он не позволил ей, прижимая пятку к покрытому кафельной плиткой полу. — Даже если он изолирован, нам должны позволить надеть защитные костюмы и встретиться с ним. Или, по крайней мере, заглянуть к нему в комнату. Они даже не говорят нам, где он находится.

— Верно, но мы ничего не можем с этим сделать. Слушай, я звонил ему по временному номеру, ясно? Он, вероятно, даже не помнит этого, но я говорил с ним, и мне показалось, что он под действием лекарств. Я просил у него ответы, но он отказался их дать, и теперь чёртовы чиновники даже не позволяют мне с ним поздороваться. Сказали, что я сделал только хуже.

— Что-то происходит, Джек. Что-то, чего они нам не говорят. — «Что-то, чего ты мне не говоришь».

Джек ущипнул себя за переносицу.

— Это возможно, однако, опять же, бразды правления не в наших руках, и сделать мы ничего не можем. Джексон в безопасности. О нём заботятся. Тебе стоит просто принять это и прекратить свои вопросы.

— Прекратить? — Ага, конечно. — Его нет уже четыре недели. Четыре, мать твою, недели! И никому из нас не позволили с ним увидеться. Допустим, он изолирован, я могу смириться с этим и не просить о встрече. Но почему они не могут позволить мне позвонить ему? Джексон мне как брат.

— Я не знаю, ясно? Я просто не знаю. — Взгляд Джека был жёстким и раздражённым.

Даллас откинулся на спинку стула, вытянул ноги и потёр челюсть двумя пальцами, думая о том, что делать дальше.

Ему не хотелось использовать свои новые способности на Джеке. Если честно, то ему не хотелось их использовать вообще ни на ком. Чёрт, Даллас даже не знал, сможет ли он их использовать. Преднамеренно.

Они появлялись и исчезали по своему собственному желанию, оставляя хаос на своём пути.

Кроме того, попытаться ими воспользоваться означало поддаться несвойственной ему стороне. «Тёмной стороне», — подумал он иронично. Действительно ли Даллас хотел это сделать?

Ему даже не нужно было думать об этом. Да. Ради Джексона он сделает что угодно.

После несчастного случая с Далласом не многие хотели общаться. Большинство боялось его и держалось в стороне. Он изменился и понимал это, но поделать с этим ничего не мог.

Только Миа, Джек и Джексон не поменяли своего отношения к нему. Джексон был достойным человеком, намного лучше него, и заслуживал любую помощь, которую Даллас мог предоставить.

И если Далласу для этого нужно побаловаться с тёмными искусствами, то он именно это и сделает. И не будет времени лучше, чем сейчас.

«Сконцентрируйся». Он закрыл глаза и медленно вдохнул.

Джек фыркнул

— Решил вздремнуть, Гутьеррес? Я тебе за что деньги плачу?

Он не открыл глаза.

— Мне нужно подумать.

— Думай за своим столом.

— Джек, — прорычал он.

Пауза, за которой последовал вздох.

— Ладно. Мне всё равно. — Зашуршали бумаги, и открылся ящик. — Иногда ты такая заноза в заднице, — пробормотал Джек. — Мне стоит пинками выгнать тебя отсюда.

Даллас отстранился от шума заднего фона и погрузился в себя, не останавливаясь до тех пор, пока не обнаружил тёмный уголок, в котором пытался спрятать все свои новые способности.

Там они кружились и перемешивались, яркие огни в мире темноты. Даллас не знал, какой огонь какой способностью являлся, какой нужно выпустить на волю. Если случайно он наберёт гиперскорость, то Джек не сможет видеть или слышать его, и никакой пользы Джексону от этого не будет.

«Ты же не чужой, — прозвучал тоненький голосок в его голове. — Ты арестуешь и уничтожаешь иных за подобные вещи. Это противозаконно». Даллас быстро заставил этот голосок замолкнуть. «Для Джексона, — напомнил он себе. — Что угодно».

Джексон бы сделал ради него то же самое.

Не зная, что ещё делать и как выбирать, Даллас просто оборвал нить, сдерживающую все огни, и они тут же пронзили его, с глухим стуком ударяясь то об один, то о другой угол и накаляя его кровь до температуры кипения. Мышцы Далласа болезненно сократились, заставляя его простонать сквозь сжатые зубы.

— Даллас? Мужик, ты в порядке? Слушай, я знаю, что после того несчастного случая тебе приходится нелегко. Миа уехала в тренировочный лагерь, Джексона похитили чужие, а другие агенты относятся к тебе с подозрением. Я знаю, что это задевает тебя, но их тоже можно понять: твои глаза за одну ночь вместо карих стали голубыми, мужик. Это просто немного ошарашило их. Дай им время. Скоро все забудут о произошедшем и, может быть, начнут думать, что раньше ты носил линзы.

Далласу казалось, что каждая кость в его теле расширяется, плотно натягивая кожу.

Ничего не подозревающий Джек продолжил:

— Чёрт, да, может быть, даже я начну так думать. Знает Бог, ты не расскажешь всей правды, и это нормально. Мне не нужна правда. Ты хороший агент, один из лучших. Ты меня никогда не подводил, и я тебе доверяю. Так доверься и ты мне, хорошо? Перестань спрашивать о Джексоне. Он уже довольно скоро вернётся к нам.

Горло Далласа сжалось, перекрывая кислород и заставляя его задыхаться, а в ушах прозвучал крик банши.

— Я взял на работу новую девушку, — продолжал Джек, по-прежнему не замечая, что Даллас испытывает сильнейшую боль. — Мэйси Бригс. Думаю, она тебе понравится. Пусть эта девушка и не такая дерзкая, как Миа, но… что с тобой происходит?

«Я горю и скоро погибну во вспышках огня». Дышать, ему необходимо дышать.

Веки Далласа резко поднялись.

Он по-прежнему сидел на стуле и всё ещё не являлся невидимым, и это означало, что он не набрал гиперскорость. Судороги внезапно отступили, и мышцы Далласа расслабились. В его горло наконец-то снова начал поступать воздух, и он резко вдохнул.

Слава Богу, вспышки превратились в слабое потрескивание огня.

Джек открыл рот от удивления.

— Твои глаза… они светятся.

Даллас достиг цели. Он знал это, потому что чувствовал силу глубоко внутри.

— Лай как собака-робот. — Его голос был пронизан энергией, которая сгущала воздух. Он мог чувствовать её пульсацию и слышать её гудение.

— Гав-гав. — Джек не колебался, не фыркал, не смеялся и не спрашивал зачем.

Обычно серьёзный Джек не сделал бы такого даже в шутку. Да, это сделал Даллас. Он должен быть в восторге, но эта победа была пустой.

— Джек, сейчас ты расскажешь мне всё, что тебе приказали скрывать о Джексоне. — «Погоди. Хороший агент всегда заметает за собой следы». — И, как только ты закончишь, то забудешь всё, что было сказано в этом офисе.

Джек замер, его дыхание замедлилось, а глаза бирюзового цвета остекленели, как будто его накачали наркотиками или загипнотизировали. После этого, Джек начал говорить.

Он рассказал о новом виде чужих, о вирусе и заражённых женщинах. Также он сообщил о том, что иные и люди соревнуются, кто быстрее поймает ответственных за заражение мужчин, так как иные могут использовать вирус для того, чтобы уничтожить человечество.

Даллас слушал, и от услышанного его желудок наполнялся острыми осколками свинца, которые резали его, вызывая внутреннее кровотечение.

— Почему правительство не позволяет нам увидеться с Джексоном?

— Я действительно не знаю, — Джек звучал как робот, его голос был монотонным и в нём абсолютно отсутствовали эмоции. — Я уже три раза просил, чтобы его вернули, и, в итоге, мне сказали, что, если я не заткнусь, то потеряю свою работу.

«Не удивительно, что мы отслеживаем подобные силы и уничтожаем всех, кто ими владеет». Даллас мог бы заставить своего босса рассказать свой самый тёмный секрет или убить каждого агента в здании.

Такая власть может вызывать привыкание.

— Позвони Мие, — говоря, он почувствовал, что его кровь начала охлаждаться и завораживающая интонация постепенно исчезала… ускользала от него… и, наконец, пропала совсем.

«Нет!» Он схватился за стул, чувствуя головокружение и сильную слабость. Даллас снова попытался погрузиться в себя, но не обнаружил внутри ни одного огня.

Они погасли, исчезли. На мгновение? Или навсегда?

Из глаз Джека исчез взгляд марионетки, и он потряс головой, как будто пытаясь прояснить мысли.

Напрягшись, Даллас ждал, когда босс накричит на него, уволит, сделает хоть что-нибудь, однако состоявшийся разговор не упоминался. Джек на самом деле забыл о нём.

— Выглядишь бледным, — сказал он, нахмурившись.

Стремление подтолкнуло Далласа дальше.

— Скажи Мие, чтобы она вернулась. — Вместе они смогут выследить Джексона. Они смогут сделать то, что правительственные чиновники, вероятно, считали ненужным: спасти его. — Пожалуйста.

— Нет, — Джек снова покачал головой и порылся в ящике стола, доставая антациды. — Она добровольно вызвалась преподавать в академии. Ты знаешь это, и также ты знаешь, что она использует их базу данных, пытаясь выследить других полукровок и своего брата. Она не будет рада, если я вызову её сюда, а когда эта женщина злится, происходят плохие вещи. — Джек вздрогнул и высыпал в рот около шести маленьких таблеток, после чего прожевал их и проглотил.

— Она уничтожит нас всех, если Джексон умрёт, а ей даже не сообщили о его похищении. По крайней мере, дай ей выбор.

Джек нахмурился ещё сильнее.

— Слушай, если честно, то дело в том, что я не хочу, чтобы и Миа на меня давила, а именно это и произойдёт, если она вернётся.

Даллас изогнул бровь и пригвоздил своего босса к месту спустись-на-землю взглядом.

— А ещё ты получишь пулю в лоб, если она узнает, что ты скрыл от неё эту информацию. — К сожалению, он не шутил: Миа являлась воплощением жестокости.

После такого воспитания, как у неё, Даллас понимал это и даже сочувствовал ей.

Хоть Миа и успокоилась немного после того, как влюбилась в Кириана де Арра, короля Аркадианцев, она всё ещё была опасным врагом.

Пауза, ещё один вздох.

— Ладно, я позвоню ей и скажу, что происходит. Хотя ничего не могу обещать, так что не лелей надежды. В последнее время она так же непредсказуема, как и ты.

Вероятно, это происходило потому, что он и Миа были связаны с одним и тем же Аркадианцем, но Даллас не стал этого упоминать. Никто не знал об этом, кроме Мии, Далласа и Кириана, ответственного за всё чужого. Даллас предпочитал, чтобы так всё и оставалось: нет никаких причин подтверждать то, что все уже и так подозревали, усиливая их недоверие к нему.

— Просто, чтобы ты знал, — сказал он. — Сдаваться я не собираюсь. Я найду Джексона.

Джек пристально посмотрел на Далласа, и в его глазах были видны гордость и сожаление. Наконец, он провёл языком по зубам.

— Я тебе когда-нибудь говорил, что ты чертовски упрямый? Даже если я пинками выгоню тебя из кабинета, этого не будет достаточно. — Он повернулся и пролистал свою голографическую записную книжку. Найдя то, что искал, он пробормотал, — Не могу поверить, что делаю это. — Джек взял свой мобильник и нажал несколько кнопок. — Я отправил тебе номер нового агентства, которым управляют два бывших теневых оперативника. Иден Блэк и Люциус Адер. Однажды они работали с агентством правительства, у которого сейчас Джексон, и могут знать способ избежать лишней волокиты. У меня ты их номер не узнавал, ясно?

Это была одна из причин, по которым он любил своего босса.

— Ясно.

— А теперь выметайся из моего кабинета. У меня из-за тебя язва открылась.

Ухмыльнувшись, Даллас встал на ноги, но тут же пожалел об этом действии, потеряв улыбку. Очередная головная боль проникла через его виски прямо в мозг, настолько мучительная, что его колени подогнулись, и он упал обратно на стул. Дерьмо, Даллас снова не мог дышать.

Джек, вроде бы, что-то спросил у него, но он мог слышать только шум крови в ушах.

Зрение Далласа полностью пропало, офис исчез, и, внезапно, он оказался заперт в своём разуме без пути наружу. «Не нужно было обрывать ту нить».

Он горько рассмеялся или подумал, что сделал это: ни одного звука не вышло из его рта. В голове Далласа начали мелькать образы.

Он увидел, как красивая, с золотистой кожей Рака и человеческий мужчина, который выглядел способным на убийство, удерживали Джексона.

В этом видении Даллас что-то прокричал им и через мгновение умчался прочь.

Даллас понял, что это ещё не произошло. Он ещё этого не делал.

Рака и человек были покрыты сажей и казались ослабленными, но Джексона держали крепко. Кто-то стоял в стороне и… наблюдал за происходящим? Даллас не мог разглядеть эту личность, только знал, что он или она здесь находились.

В дальнем конце коридора была брюнетка, тоже покрытая копотью, к тому же истекающая кровью. Она стояла на коленях, и глаза у неё были остекленевшими, как будто она находилась под воздействием наркотиков.

Рядом с ней он увидел изящную темноволосую Мию, которая приставила пушку к голове брюнетки.

— Она убьёт тебя! — прокричала Миа Джексону.

Брюнетка рассмеялась, будто ей было вообще всё равно.

— Она права, Джексон.

Джексон, не обращая на них внимания, продолжил вырываться, не прекращая кричать. Эти крики отзывались эхом в голове Далласа, заставляя его съёжиться, почти вызывая у него рвоту.

Наконец, Джексон сумел освободиться, оттолкнул ослабевшую пару от себя и схватил пушку. Брюнетка тоже схватила пистолет. Миа выстрелила, Джексон выстрелил, брюнетка выстрелила. И безликая персона, скрывавшаяся в углу, выстрелила тоже.

Один из смертоносных лучей попал в Джексона.

В этот момент, видение Далласа прекратилось, как будто произошло короткое замыкание, и он, задыхаясь, откинулся на спинку стула, пытаясь сфокусироваться на том, что происходило здесь и сейчас.

Что. За. Чертовщина?

Переводчики: Eddie_10

Редактор: natali1875

Глава 5

Разочарование распространялось внутри Ли'Ес подобно раковой опухоли, поедая её, поглощая дюйм за дюймом. Каждый день босс связывался с ней и спрашивал о прогрессе с Джексоном; каждый день её ответ оставался неизменным: «Прогресса нет».

Эти слова были абсолютно чуждыми ей. Она никогда не произносила их прежде и ненавидела то, что произносит их сейчас. Провал не принесёт ничего, кроме боли.

А боли она отчаянно хотела избежать. Однако Ли'Ес не давила на Джексона. Каждый раз, рассматривая способы воздействия на него (отрезать один из пальцев, попытаться снова стереть память, приковать наручниками к кровати), она отговаривала себя от этого.

Почему?

Ответ на этот вопрос ускользал от неё так же, как и успех.

Он был мужчиной. Просто мужчиной. «Ничего особенного». Ли'Ес тут же поняла, что обманывает себя: его мужеством стоило восторгаться, а внутреннему огню завидовать.

Что ей делать?

Раны Джексона хорошо заживали, однако казалось, что он стал абсолютно другим человеком.

Он был вежливым, замкнутым, никогда не говорил невпопад и не произносил ни одного грязного слова или косвенного намёка, что делал в клетке Томаса.

Теперь он был мужчиной, о котором она читала в его досье, и это ей не нравилось. Ли'Ес хотела, чтобы старый Джексон вернулся, хоть и не могла понять почему. Единственное, что в нём осталось прежним, это то, что он отказывался отвечать на все её вопросы.

Конечно, ему не нужно было делать того, чего он не хотел, ведь у него была свобода выбора. Она завидовала этому так же сильно, как была разочарована отсутствием сотрудничества с его стороны. Всю свою жизнь она не имела возможности выбирать.

Хотя, если честно, это было не так. Один выбор у неё всегда был: жизнь или смерть. Несмотря на то, что выбор этот был плохим, она не была уверена, почему так сильно цеплялась за свою жизнь или продолжала повиноваться Эстапу снова и снова.

Умереть было бы проще, но она держалась, повиновалась и всегда наблюдала за окружающими, желая испытать хотя бы половину того, что испытывали они. Любовь и страсть, смех и дружеское общение.

Хотя бы раз.

Ли'Ес подавила фырканье. Она взбиралась на горы, участвовала в перестрелках и драках на ножах. Преодолевала минные поля, передвигалась в горящих зданиях, выпрыгивала из самолётов и автомобилей на ходу.

Чёрт, да она даже учила девочек-подростков делать то же самое — определённо свидетельство её силы. Однако ей никогда не хватало мужества упереться и сказать: «Нет, я не сделаю этого» или «Убейте меня, мне плевать». Этого она не могла. Если честно, её мужества не хватало даже на то, чтобы завести возлюбленного.

Кого-то, кого она бы желала. Кого-то, кого босс не приказал ей трахнуть, чтобы завоевать доверие. Кого-то, от кого ей ничего не нужно было бы украсть и кого-то, кого не нужно было бы убить так, как могла только женщина, находящаяся на мужчине.

Она просто слишком сильно боялась.

Теперь же, кое-кто искушал её забыть о работе и страхах и просто наслаждаться. Это и был тот «раз», которого она всегда желала, но Ли'Ес чувствовала себя потерянной. «Просто дерзость Джексона мне в новинку, вот и всё».

Правда ведь? Это могло объяснить, почему, чем больше она наблюдала за ним, тем сильнее её тело реагировало и желало его, несмотря на то, что она знала — этого делать не стоит. Не то чтобы она могла что-то сделать в этой ситуации.

Для неё страсть всегда приравнивалась к агонии. Когда босс вызовет её, а он вызовет, она покинет Джексона. И, если ей прикажут убить его, то она убьёт. Без вопросов. Без колебаний. Будут ли слёзы? Возможно. Скорее всего, она будет по нему скучать.

И даже если бы они смогли быть вместе, Джексон ни за что не продолжит встречаться с ней, если бы ей приказали переспать с кем-то другим, пока его не было рядом. Как бы сильно Ли'Ес этого не хотелось, она бы не стала скрывать от него измену, притворяясь, что была верной, только для того, чтобы он её не бросил.

«Если только не прикажут это сделать, — подумала она горько. — Как мне с этим справиться?»

За годы работы она преследовала многих людей и чужих. Пытала, и холодно, жестоко убивала. В тех ситуациях она знала, что делать.

Однако с Джексоном чувствовала себя не в своей тарелке.

«Почему? — подумала Ли'Ес снова. — Чем он отличается от других?»

Возможно, дело в его упрямстве или силе. Если у Джексона и было слабое место, она его не обнаружила. В последние несколько дней даже казалось, что у него не было мужских потребностей.

Он не прикасался к ней снова, после того как они лежали на кровати, и она притворялась его женой. Джексон сторонился её как чумы.

«Что, если бы я на самом деле была его женой?»

Эта мысль пронзила подобно молнии, и она не могла её прогнать. Не могла и остановить приступ тоски, который за ней последовал, проникая в самую душу. Посмотрит ли он на неё снова с тем огнём и той страстью? Даже нежностью?

О, эта нежность тогда чуть не погубила её. Никто никогда не смотрел так на Мишку Ли'Ес прежде. Все рассматривали её с опаской, аналитически и боязливо. Но не тогда, не Джексон.

Когда он взглянул на неё этими прекрасными серебристыми глазами, мягкими и любящими, ей так сильно хотелось, чтобы воспоминания, которые она поместила в его голову, были настоящими.

«Снова хочешь чего-то, глупая девчонка? Ты же знаешь, что приносят желания: ни-че-го».

Вздохнув, Ли'Ес оперлась на стену в гостиной и принялась наблюдать за тем, как Джексон вытолкнул себя из инвалидной коляски, которую она для него достала, и встал, держась за параллельные брусья, установленные только этим утром.

Он отказывался, когда она предлагала помочь ему, настаивая на том, что сам должен заниматься физеотерапией.

По крайней мере, его кожа приобрела нормальный оттенок, только на челюсти остались следы жёлтого и синего. Опухоль почти полностью спала. Его лицо не было красивым и никогда не будет, но оно по-прежнему абсолютно очаровывало её.

На правой стороне лица был шрам, белый и неровный. Он был старый, и, очевидно, получен задолго до похищения. Теперь рядом с этим шрамом находилось несколько новых, розовых и отёкших, как кошачьи царапины.

Серебристые глаза Джексона были обрамлены короткими и густыми ресницами.

Нос у него был слегка длинноват и с небольшой горбинкой, а скулы остры как осколки стекла. В целом, лицо дикаря.

Однако было в нём что-то заманчивое, что-то любопытно успокаивающее. Иногда, когда Ли'Ес смотрела на него, её охватывало ощущение спокойствия, расслабляя плечи и маня её просто наслаждаться.

Хотя это расслабленное состояние не сохранялось надолго, потому что за ним всегда следовало желание.

— Мне нужен телефон, Ли'Ес.

Глубокий голос Джексона прервал её размышления. Сколько она уже простояла тут, молча на него пялясь? К её щекам прилила кровь.

— В здании нет линий проводной связи.

— Твой мобильник сломан?

— Нет.

— Так позволь мне его использовать. — Безэмоциональный и равнодушный голос.

— Извини, не могу, — ответила она, ненавидя ему в чём-то отказывать.

— Почему? — он так сильно вцепился в брусья, что костяшки его пальцев побелели. Видимо, всё-таки не совсем равнодушен. Медленно, очень медленно Джексон перенёс свой вес на босые ноги.

Его лицо тут же исказила гримаса, но он не сдвинулся с места.

— Тебе не следовало срезать гипс, — заметила Ли'Ес. Ей безумно хотелось подойти к нему и помочь, но она знала, что он не примет её помощь.

— Почему я не могу воспользоваться твоим мобильником? — спросил он так, будто она ничего не говорила.

— Телефонный звонок можно проследить.

— Я поговорю быстро.

— Ты так же прекрасно, как и я, знаешь, что для того, чтобы проследить звонок требуется меньше секунды.

Он двигался вперёд, делая один крошечный шаг за раз.

— А что плохого в том, что звонок проследят? По твоим словам, мы друзья, партнёры, а это значит, что сотрудники А.У.Ч. наши союзники.

Ну, давайте посмотрим. Во-первых, агенты из Нью-Чикаго не знают её, во-вторых, они не станут ей доверять, и, в-третьих, они попытаются забрать у неё Джексона. О, и был ещё тот небольшой факт, что она ослушалась прямого приказа.

Джексон не должен контактировать со своими друзьями, тогда он будет чувствовать себя одиноко и сблизится с Ли'Ес.

«По крайней мере, в теории», — мысленно добавила она, нахмурившись. Ему ещё следовало сблизиться с ней, потому что с каждой секундой казалось, что он отдаляется всё сильнее.

— Мне кажется, ты боишься, что мои друзья вломятся в дом и нападут на тебя.

Это был самый дерзкий ответ, произнесённый им за последние дни, и она воспрянула духом. Ли'Ес не знала, почему его замкнутая личность раздражала её, просто раздражала и всё.

— Да ладно тебе, — ответила она, пытаясь его спровоцировать. — Твои друзья не смогли бы найти этот дом, даже если бы я отправила им карту, на которой огромный красным крестом было отмечено наше местоположение.

Внезапно, его рука соскользнула с бруса, смещая его. Предплечье Джексона ударилось о дерево, и он что-то пробормотал. Через секунду Ли'Ес уже была возле него, не в состоянии остановиться, и схватила мужчину за бёдра, ставя вертикально.

Мышцы под её ладонями сжались, и плечи Джексона напряглись, но ему удалось восстановить равновесие. Джексон выдохнул.

— Теперь можешь отпустить меня, — произнёс он тоном, в котором слышалось смущение.

Ей не хотелось этого делать. «Первое прикосновение за несколько дней, — прокричало её тело, — хочу ещё, ещё, ещё». На Джексоне не было рубашки, и она видела, как капля пота скатилась по его лопатке к поясу шорт. На спине мужчины было девять шрамов, начинавшихся у позвоночника.

«Откуда они у него?»

Плечи Джексона были широкими и великолепно сочетались с идеальной грудью, которой, она знала, он обладал. Также она знала, что он почти полностью состоял из мышц, и каждая из них была банкетом для её жадного взгляда.

Он был силой и абсолютной мужественностью, неотёсанными и поцелованными солнцем. У него было тело бога и лицо воина. Лучше и быть не может.

— Я сказал, можешь отпустить меня.

Ли'Ес убрала от него руки и отошла назад. Очевидно, он был сильным и одарённым мужчиной, и любой намёк на слабость унижал его.

— Любой другой на твоём месте ещё валялся бы в кровати, Джексон. Ты вытерпел множество избиений от кучи людей, и перенёс повреждения, которые убили бы кого-либо другого.

Он проигнорировал её и продолжил заниматься.

«Неужели простое «спасибо» в благодарность — это так много?» Она возобновила свою позицию у стены и снова осмотрела его, замечая линии напряжения возле глаз и рта и то, что кожа Джексона теперь была бледнее, чем несколько мгновений назад.

— Откуда у тебя шрам на щеке?

— Вышедший из-под контроля иной, — пренебрежительно ответил он.

«Правда?»

«Ложь».

Ли'Ес стиснула зубы.

— Откуда?

— Вышедший из-под контроля иной.

— Прекрасно. Мне плевать.

«Его уровень энергии?»

«На пятьдесят три процента ниже оптимального».

На пятьдесят три процента ниже, и он по-прежнему передвигается с помощью этих брусьев? Этот мужчина ещё более целеустремлён, чем она предполагала. Ли'Ес вздохнула.

«Выполнить проверку периметра».

Пауза. «Всё чисто».

Отлично. Дом находился в центре густо поросшего лесом заповедника, принадлежащего государству. Не многие знали об этом месте, но те, кто знал, легко могли нагрянуть, чтобы оценить её прогресс. Подонки.

Она обвела взглядом просторную комнату, пытаясь увидеть её глазами Джексона: пол из искусственной древесины, обшарканный, но отполированный до блеска; темно-коричневый диван из синтетической кожи и кресло на двоих, поцарапанные в нескольких местах; абсолютно белые стены.

Не изумительная обстановка, конечно, но и не ужасная.

— Как выглядит твой дом? — спросила она Джексона.

Он даже не взглянул в её сторону, просто продолжил двигаться вперёд. В итоге достигнув конца, мужчина медленно и аккуратно развернулся и начал продвигаться обратно к началу по наполненному болью пути.

— Ну?

— Уверен, ты уже знаешь.

Да. Она видела фотографии огромной крепости, которую ему отдали дедушка с бабушкой. Ухоженный зелёный газон был окаймлён замысловатой кованой железной оградой, которая вела к большому голубому фонтану.

Ночью, когда вода каждые несколько минут взмывала в воздух и падала обратно в пятнистое основание, дом выглядел как сверкающая сказка о мечте и звёздном свете.

Казалось, что белый камень простирается до самого неба, охватывая акр земли подобно сияющему месяцу. Определённо, это что-то из сборника рассказов о приключениях. Как бы то ни было, больше всего её впечатляла РСБ.

Роботизированная система безопасности использовала искусственный интеллект, чтобы систематически изучать повадки владельца дома и приспосабливаться к ним без перепрограммирования.

Она автоматически переводилась в дежурный режим, все это время адаптируясь к тем, кто был добавлен в группу блоков памяти.

Чтобы Ли'Ес смогла проникнуть внутрь, Джексон должен внести её в систему, иначе, как только она ступит ногой на территорию, тут же сработает сигнализация. Не то чтобы она не могла обойти это, если затратить немного времени и усилий. Возможно однажды, если Ли'Ес когда-нибудь позволят взять отпуск, именно это она и сделает.

— Тебе нравится жить в таком огромном месте? — спросила она.

— У этого есть свои плюсы. — Джексон не предложил ни больше ни меньше. Вежливый, отстранённый.

— И что по-твоему считается плюсом?

— То да сё.

Она разочарованно вздохнула.

— Мне не нравится, когда ты такой.

Он изогнул бровь.

— Какой такой?

— Замкнутый. Я предпочитаю, когда ты вспыльчивый и забавный. Мы ведь были женаты как-то, помнишь? — Последнюю фразу она добавила в шутку. Обычно она не показывала чувства юмора, однако сейчас Ли'Ес отчаянно хотела пробиться сквозь невидимую стену сопротивления этого мужчины.

Наконец, Джексон остановился и встретился с ней взглядом, прожигая горящим в нём серебристым огнём.

— Что ты делаешь, Табби?

— Пытаюсь развязать разговор. — «Пытаюсь лучше узнать тебя и подавить тоску внутри».

— Ну, в таком случае можешь прекратить. Нам не о чем говорить, если, конечно, ты не хочешь рассказать, как Деленсины способны за считанные секунды переноситься из одного места в другое, что им нужно от Шонов, кто твой босс, и что ты планируешь делать с информацией, которая тебе от меня нужна.

Она снова стиснула зубы.

— Большей частью этой информации я не могу поделиться.

— Большей частью того, что знаю, я не могу поделиться.

Чёрт бы его побрал!

— Хотя бы расскажи мне то, что можешь, — предложил он.

Прекрасно. Она даст ему немного информации, в надежде, что в ответ он расскажет ей всё.

— Молекулярный перенос возможен, но это ты уже заешь, так?

Он кивнул.

— Не знаю только, откуда это умеют Деленсины. Они всегда казались такими…

— Тупыми? — Он снова кивнул. — Многие из них на самом деле тупые, а остальные, ну, они используют это как защитный механизм.

— Что Томасу нужно было от Шонов?

«Осторожно, осторожно».

— Шоны уничтожили планету Деленсинов и теперь некоторые из них хотят того, чего на их месте хотел бы любой: отомстить.

Несколько мгновений стояла тишина. Ли'Ес больше ничего не говорила, просто ждала.

Джексон взглянул на неё с жёстким выражением лица.

— И это всё, что ты можешь рассказать?

— Да.

— Тогда повторяю, нам не о чем говорить.

— Я дала тебе что-то, теперь и ты ответь мне тем же.

— Мне нечего давать.

— Ты должен мне информацию!

— Нет. Не должен.

Ублюдок! Она абсолютно не ожидала от него такого. «А должна была». Это ведь типичное поведение мужчин. Она дала ему информацию — он нарушил слово. Не удивительно, что она остерегалась отношений так же, как большинство женщин остерегалось калорий.

Хотя часть её понимала Джексона. После всего того, что Ли'Ес с ним сделала (ввела наркотики, попыталась стереть ему память), она это заслужила.

Однако, для женщины, которая гордилась своими спокойствием и несгибаемостью, Ли'Ес поразила испытанная ею боль, смешанная с гневом и сочувствием.

Она взглянула в изучающие глаза Джексона, которые в данный момент наблюдали за ней и, казалось, даже видели её душу.

Выглядит она, вероятно, просто офигенно, в ботинках, которые покрыты грязью, так как она не удосужилась их помыть.

Она была слишком занята установкой этих дебильных деревянных брусьев для Джексона, чтобы он быстрее смог восстановить силы.

Её волосы, настоящие чёртовы волосы, которые он так сильно хотел увидеть, но никак не прокомментировал, скорее всего, были спутаны и с выбившимися прядями, а джинсы и простая серая футболка помятыми и пыльными.

— Ли'Ес, — сказал он, вздохнув.

Знал ли он, что причинил ей боль? Волновало ли его это?

— Слушай, — сказала она. — Я рада, что хоть в чём-то наши мнения сходятся. Разговор это просто форма пытки, и я больше не буду тебя ей подвергать. — К счастью, голос её был спокойным и бесстрастным. — Не пытайся сбежать, ладно? Двери открываются только при удостоверении моей личности, но мы оба знаем, что ты легко сможешь вывести провода из строя. Если хочешь вести себя как болван, то сделай это и выезжай отсюда, но я тут же поймаю тебя и буду в ярости. Ты ведь помнишь, что случилось с Томасом, когда он вывел меня из себя?

С этими словами она развернулась на пятках и вышла из комнаты.

Джексон пробормотал проклятье, как только она скрылась из виду.

Ли'Ес не знала этого, но он вовсе не планировал сбегать. Во-первых, инвалидная коляска сильно замедляла его, но без неё он был ещё медленнее — она в мгновение ока его поймает. Во-вторых, он был настроен узнать, кем она была, на кого работала и почему её интересовали Шоны.

И, пока он не узнает всё это, останется здесь.

Ну, хоть какие-то ответы он получил.

Деленсины хотели отомстить, и Джексон знал, существовали и другие виды, планеты которых были уничтожены Шонами.

Придётся ли людям с Земли в скором времени вставать в очередь, чтобы самим взять реванш?

«Ли'Ес рассказала бы тебе больше, если бы ты был с ней милым. Идиот».

«Нет», — подумал он тут же. Ей не хотелось, чтобы он был милым. Он уже вёл себя так, был вежливым как преподаватель в воскресной школе, но ей это не понравилось.

«Ей хочется, чтобы я был самим собой», — понял Джексон.

Ей хочется сарказма, оскорблений, извращённого юмора и прочей ерунды.

Если бы он вёл себя так, как того требовали его инстинкты, она могла бы проколоться и случайно что-нибудь рассказать.

Джексон почти фыркнул. Если честно, то он был даже не заметил, если бы она прокололась.

Чёрт, да он не заметил бы, покажи она ему слайд-шоу с таблицами и диаграммами, излагающими всё, что он хотел знать.

Когда он смотрел на неё, то не слышал ничего, кроме собственного сердцебиения.

Когда он смотрел на неё, то не видел ничего, кроме привлекательной женщины.

И не хотел ничего, кроме секса.

Сегодня её волосы были цвета клубничный блонд, подчёркнутого янтарным и светло-желтым оттенками. Разноцветные пряди идеально подходили ей. Они были длинными и немного вились, ниспадая волнами подобно сияющему водопаду. Несколько раз, он почти протянул руку и сжал эти пряди в кулак, отчаянно желая узнать, искусственные ли они. Джексон предполагал, что нет, и это возбуждало его.

— Сними парик, — сказал он ей как-то. — Я хочу видеть блондинку.

— Светлый тоже не мой натуральный цвет, — ответила она.

— Ты рыжая?

— Нет.

В тот момент он не понял, что она имела в виду, и посчитал, что Ли'Ес просто уклоняется от ответа. Теперь её слова приобрели смысл: она не была рыжей, блондинкой или брюнеткой — её волосы сочетали в себе все эти цвета.

Эти волосы будут выглядеть изумительно, раскинутые по его подушке.

Она будет выглядеть изумительно.

От этой мысли через него стремительно пронеслось желание. Она сняла линзы, и её глаза на самом деле были карими, как он и подозревал, умопомрачительная смесь зелёного и золотисто-коричневого цветов.

Веснушки его жены были смыты, оставляя только гладкую кожу цвета сливок, которую он бы с удовольствием облизал. «Про веснушки ты думал то же самое».

Он думал так про всё в ней.

Джексон нахмурился. «Она мне даже не нравится, однако я так страстно желаю её». Она была огнём и льдом. Решительностью и неуверенностью.

Ли'Ес была отстранённой, но иногда смотрела так, будто хотела запрыгнуть на него. В эти моменты от неё исходила такая уязвимость, которая ошеломляла. В эти моменты ему хотелось заключить её в объятья и прижать к себе. Как она отреагирует, если он попытается? Кажется, ей не нравится, когда к ней прикасаются, и она позволила это только три раза. Впервые в клетке, потом, когда они вместе лежали в кровати, и последний раз на брусьях. Прикосновения эти не были осторожными или сексуальными. Однако, они не были и уверенными. Она просто погладила его по лицу, по груди, поддержала его и всё.

Ли'Ес даже уклонялась, когда он пробовал сам к ней прикоснуться.

Его сердитый взгляд превратился в насупленность. Почему она не попыталась воспользоваться сексом, чтобы расколоть его?

Джексону хотелось бы считать иначе, но он скорее всего уступил бы и рассказал ей всё, если бы она скользила по его напряжённому члену.

Чтобы вся это сила и концентрация была на нём или под ним… святой Боже. Она должна знать, что ослабила его сопротивление.

Физически, казалось, что она специально создана для секса, для него, и от этого ей становилось психически тяжело сопротивляться. Ли'Ес входит в комнату — его кровь накаляется, опаляя и сжигая всё на своём пути.

Джексон мог думать только о том, чтобы прикоснуться к ней, попробовать её. Трахнуть. Жёстко, горячо и грязно, часами, так, как она только позволит. Возможно, на некоторые способы её даже придётся уговорить.

Должно быть, удары в голову, сопровождаемые стиранием памяти, серьёзно повредили его рассудок. То, что он сидит здесь и думает об этом, вовсе не хорошо.

Ему нужно исправлять повреждение, которое он нанёс их отношениям, вместо того, чтобы сидеть и вожделеть её. Только всё исправив он сможет получить ответы.

Джексон неумолимо заставил свои ноги двигаться. Медленно, равномерно.

Мышцы его были жёсткими и чувствительными, левая лодыжка сплошным мучением, а правая рука, казалось, была подсоединена к розетке, которая вела прямиком в ад, однако он не позволял этому его остановить.

Вскоре по его груди и спине заструился пот.

Достигнув конца брусьев, он развернулся и позволил себе упасть в коляску.

Его задница с силой ударилась о сидение, и удар потревожил всё ещё заживающие рёбра. От боли Джексон на мгновение прекратил дышать, и его атаковало головокружение.

Боже, слабость — это отстой.

Стиснув зубы, он положил локти на ручки коляски и позволил голове упасть в поднятые ладони. Если Ли'Ес не попытается соблазнить его, тогда ему следует соблазнить её.

Женщины смягчались после секса, становились эмоционально уязвимыми. По крайней мере, это он говорил себе, пытаясь найти рациональное объяснение тому, что ему не терпится уложить врага в постель. «Боже, мне требуется помощь».

— Ли'Ес, — позвал он, развернув коляску. Прошло несколько минут, ответа не прозвучало. — Ли'Ес.

Снова никакого ответа.

— Ли'Ес! — Ничего. — Табита. — Ничего. — Мишка. — Произнеся её имя, Джексон моргнул и замер. «Мишка». Восхитительное, греховное и таинственное, как и сама женщина. Это имя идеально перекатывалось у него во рту, созданное для того, чтобы наслаждаться им в ночной темноте. — Мишка.

Ответа снова не было.

Игнорирует его из вредности? Кэти несколько раз делала это за время их годовой близости. Извращённо, он наслаждался долгожданной тишиной и даже не пытался с ней помириться, однако по отношению к Ли'Ес он не испытывал того же. Ему хотелось, чтобы она была перед ним и говорила. «Это нужно для того, чтобы получить ответы», — убеждал он себя.

«Лжец». Нахмурившись, Джексон направил инвалидную коляску по коридору.

Переводчики: Eddie_10

Редактор: natali1875

Глава 6

Чтобы принять ферментный душ требовалось не более трёх минут, но Ли'Ес оставалась в кабинке десять, позволяя холодной дымке просачиваться сквозь кожу и очищать изнутри и снаружи.

Однако независимо от того, сколько стояла и отмывалась, она чувствовала себя грязной. Навсегда грязной. Это никогда не менялось.

Не помогало и то, что, только оставив Джексона в гостиной, она получила звонок от своего босса, Эстапа. Её ждало новое поручение. Кое-что быстрое и простое, как ей сказали.

Да, конечно. Совсем простое. Последние три ночи в баре, который находится в деловой части города, замечали одного из Шонов, и сегодня ей нужно было прийти в этот бар, ждать его и, если появится, привлечь внимание и завязать разговор.

По крайней мере, ей не приказали с ним переспать. Пока.

Джексон не желал общаться с ней, но она всё же надеялась провести этот вечер с ним.

Хоть он и отвергал её, она по-прежнему к нему тянулась и страстно его желала, поэтому просто находиться рядом с ним было предпочтительней всего остального.

Ли'Ес прижалась лбом к холодной серой плитке и расставила ладони по сторонам от головы. Одна из её рук была миловидного оливкового цвета, другая светилась серебром.

Инопланетный металл расплавили, залили им её руку, и он разрушил кожу, перед тем как затвердеть, образуя тонкую, однако почти неуничтожаемую защиту.

Она не хотела этого, умоляла, чтобы её оставили в покое. Как бы то ни было, это тело никогда не принадлежало ей, поэтому, несмотря на протесты, её «одарили» металлической рукой.

Угадайте, что происходит с личностью, которая создана и воспитана в лаборатории, чья ДНК была целенаправленно разработана и изменена? Ей никогда ничего не принадлежало, и никто не давал выбора.

— Жизнь хороша, — пробормотала она.

За исключением людей, нанятых для обучения борьбе и обольщению, доктора и учёные были её единственной компанией в первые годы жизни.

Они постоянно ставили на ней опыты. Насколько сильную боль она способна вытерпеть? Сколько может прожить без сна? Без воды и пищи? А как долго сможет оставаться на одном месте, бесшумно припав к земле?

Так как такую жизнь она вела с младенчества, то не знала, что может быть по-другому.

Она думала, что каждый ребёнок подвергался подобным пыткам. Только начав покидать лабораторию для выполнения различных заданий, Ли'Ес поняла, чего была лишена. Любви, уважения. Выбора. Однако к этому времени в её голове уже находился чип, поэтому сбежать она не могла. Живой. Они могли отследить её повсюду. Могли нажать на кнопку и моментально убить.

Неудивительно, что ненависть иногда являлась живым существом, живущим внутри неё.

Знание о беспомощности всегда находилось в глубине её сознания, руководя большинством действий. Чего бы она только не отдала за мгновение спокойствия. За мгновение, принадлежащее ей и только ей, чтобы она наконец-то смогла испытать то, что остальной мир принимал как должное: удовольствие.

Ли'Ес быстро вдохнула, медленно выдохнула. Она была с мужчинами всех форм и размеров, видов и происхождений.

Одни были с садистскими наклонностями, других интересовала только разрядка, а некоторые даже искренне хотели доставить ей удовольствие. Однако никому это не удалось, так как всех их она ненавидела одинаково.

Они были работой, и ни одного из них она не выбирала. Красивые или уродливые, злые или добрые — это не имело значения: от всех её тошнило.

Однако Джексона она могла бы выбрать сама. Они были вместе всего несколько недель, дней даже, если считать только время, когда он находился в сознании.

Но очень многое в нём привлекало. Шрамы были доказательством его близких отношений с болью, и эта боль их связывала, понимал он это или нет, хотя большинство шрамов Ли'Ес были внутренними.

Его мужество и целеустремлённость внушали благоговение, и она хотела быть похожей на него.

Считал ли и он её привлекательной?

Иногда она готова была поклясться, что считал: в его глазах бушевал жар, а под кожей пульсировало раскалённое добела желание. Однако в других случаях он смотрел на неё как на пустое место.

Ли'Ес вздохнула. Она подозревала, что если Джексон полюбит женщину, то сделает всё возможное, чтобы её защитить, будет охранять ценой собственной жизни. Будет заботиться о ней, как о драгоценном сокровище. От этой мысли она почувствовала трепет внутри. Ревность? Или желание?

«Тоска, — поняла она. — Безумная тоска». Обращался ли кто-нибудь так с ней?

— Нет, чёрт возьми.

Ли'Ес вдохнула лишённую аромата водяную пыль, чувствуя, как она проникает в нос и спускается в горло.

Она могла бы добавить ароматизатор, как делают нормальные люди, но запах смешается с «естественным» ароматом, который придали ей создатели.

— Джексон не для тебя. Забудь о нём. У тебя есть работа.

Снова вздохнув, она выключила распылитель и вышла из кабинки, после чего, минуя сушилку для тела, мокрой покинула ванную и шокировано замерла.

Джексон приехал в спальню Ли'Ес. Мужчина услышал её мысли? Он находился на краю кровати, оставив инвалидную коляску в углу.

Сидел он лицом к ней, прожигая своим интенсивным серебристым взглядом. Когда мужчина заметил её, его ноздри затрепетали, и что-то абсолютно первобытное появилось на мгновение в выражении его лица, однако тут же исчезло.

Джексон выключил все осветительные приборы, оставив гореть только лампу на тумбочке, омывающую его волшебным золотым светом.

На мгновение Ли'Ес забыла, как дышать. Её сердцебиение участилось, становясь диким, первобытным. Она была раздета, и он мог видеть каждый её дюйм, каждый изъян. Однако её ноги приросли к полу, не позволяя вернуться в ванную за полотенцем.

— Что ты делаешь здесь? — прохрипела она.

Его возбуждённый взгляд скользнул ниже… ещё ниже… и снова поднялся, останавливаясь на её твердеющих сосках. Зрачки Джексона расширились, он сглотнул.

— Я пришёл, чтобы, хм… поговорить.

— Моя грудь польщена, — выдавила она, — хотя я сомневаюсь, что она может ответить на твои вопросы.

Его щёки покраснели, и он встретился с ней взглядом.

— Это ты тут разгуливаешь голая.

— Это ты пробираешься в комнаты других людей.

Он вздохнул, так же противоречиво, как и она в душе.

— Ты права. Извини. Мне не следовало смотреть. — Джексон говорил правду, смущение было тому доказательством. — Хотя я не сожалею об этом, — добавил он.

Большинство мужчин вообще бы не извинилось, поэтому она не возражала дополнению. Значит ли это, что ему понравилось увиденное? Тёплая дрожь пробежала по её позвоночнику, распространяясь к конечностям.

— Пятнадцать минут назад я пыталась поговорить с тобой, и ты сказал, что говорить нам не о чем.

— Соврал. Что произошло с твоей рукой?

Дерьмо! Она быстро убрала правую руку за спину, скрывая серебристый металл.

— Вышедший из под контроля иной, — ответила Ли'Ес, повторяя его ложь.

Его глаза сузились в угрожающие прорези.

— Почему…

— Слушай, — перебила она его. — Ты выбрал плохое время для разговора. — Ли'Ес направилась к комоду, как будто ей на всё наплевать, хотя сама едва смогла удержать руки по сторонам, проходя мимо него.

Необходимость потянуться, пропустить его волосы через пальцы и провести ладонями по плечам и груди почти поглотила её.

— Мне нужно кое-куда уйти, и ты проведёшь весь вечер, томясь в одиночестве, как, вероятно, и хотел.

Он резко вдохнул.

— Что? — спросила она, оборачиваясь к нему.

Джексон, словно зачарованный, облизал губы, и ей тут же захотелось, чтобы этот язык оказался у неё во рту, врываясь глубоко и жёстко.

— Твоя спина, — наконец проговорил он.

Чёрт возьми! Она быстро развернулась и перекинула длинные волосы через плечо, пряча татуировки и смущающие шрамы под ними.

— А что с ней? — спросила Ли'Ес, изображая беззаботность.

— Рисунок прекрасен. Поистине, прекрасен.

В его тоне было возбуждение. Насыщенное, тёмное, хриплое. «Он врёт?» — она обнаружила, что спрашивает чип.

«Повышенная температура тела предполагает, что он говорит правду».

Её глаза расширились, и колени почти подогнулись. Значит, ему действительно нравится то, что он видит. Это осчастливило её на элементарном уровне.

— Спасибо. — В этот раз эмоции уже невозможно было скрыть за безразличием.

В этот раз шок и удовольствие отчетливо звучали в трёх слогах, произнесённых бездыханно. Ли'Ес схватила перчатку и надела её, скрывая руку от кончиков пальцев до подмышки.

— Почему ты уходишь? — слова были резкими, хоть Джексон и попытался сгладить суровый тон улыбкой, сверкая глазами.

Дерьмо. Она опять смотрела на него, однако даже не помнила, как повернулась, снова показывая себя во всех деталях. Нахмурившись, Ли'Ес сфокусировалась на шкафчике с нижним бельём, останавливаясь на чёрном шёлке.

— Звонил мой босс. Мне кое-где нужно быть сегодня вечером.

Джексон стиснул зубы.

— Где?

— Не здесь.

— Почему чёрное кружево?

— Мне оно нравится.

— Где. Чёрт возьми. Ты будешь? — Невозможно было не заметить его ярость.

Ли'Ес предполагала, что он обрадуется.

— Не здесь, — повторила она, ступив в ткань и медленно подняв её на место.

— А где? — прорычал он. — И с кем?

— А тебе какое дело? — она застегнула подходящий к трусикам бюстгальтер внезапно трясущимися руками. — Забей. Мы не обсуждаем это, Джексон. Нет никаких причин это делать. Мы не любовники, даже не друзья.

Она могла только представить, как он назовёт её, когда узнает правду. Шлюха. Проститутка. Мужчины были такими лицемерами.

Они могли спать с тысячами женщин и считались богами. Однако если у женщины было больше одного мужчины, то она уже навсегда испорчена.

Ли'Ес вовсе не нужно было, чтобы его осуждение добавилось к её собственному.

— Очевидно, ты будешь с мужчиной. Твой парень?

— Нет. — Ли'Ес развернулась, на этот раз осознанно вставая к нему лицом. Увидев его, она ахнула. Маска сдержанности, которую он носил все эти дни, полностью исчезла. Теперь Джексон выглядел свирепо, способным причинить невыносимую боль. И сделать это со зловещей улыбкой.

Их взгляды встретились, как два ударяющихся друг о друга меча, и по ней снова пробежала дрожь. Она проглотила комок, формирующийся в горле.

— Подойди сюда. — Он говорил спокойно, но нельзя было не заметить команду в его голосе.

Ли'Ес могла уйти, и он не смог бы последовать за ней.

Однако она шагнула к нему, отчаянно желая быть ближе и не в состоянии дышать, пока не оказалась между его разведённых в стороны коленей.

Её разум кричал, что нужно бежать. «Что ты творишь? Это неправильно». Может, он и предложит удовольствие сейчас, но после отнесётся с презрением.

Джексон поднял руки и положил их ей на талию, удерживая на месте. При первом же контакте Ли'Ес ахнула, чувствуя, как тепло его кожи проникает в неё. Почему его прикосновение никогда не вызывает отвращения? Почему она всегда жаждет большего?

— Ч-чего ты хочешь? — «Заикаешься, Ли'Ес?»

— Лучше я скажу тебе, чего не хочу. Не хочу, чтобы ты уходила.

«Правда?»

«Ответ положительный».

Она удивлённо моргнула.

— Я… я должна.

Его хватка усилилась, пальцы впились в кожу.

— Сначала поцелуй меня.

Несмотря на то, что желала повиноваться, она не собиралась терпеть команды. Не от него.

— Не говори, что мне делать. Никогда.

Его глаза вспыхнули, пламя смотрело прямо на неё.

— Это не было командой. Чёрт побери, это было проклятой мольбой.

Ли'Ес растаяла изнутри.

— Поцелуй ничего не изменит, — ответила она, едва дыша. — Мне всё ещё придётся уйти.

— Мне плевать, ладно? Мне было интересно, какова ты на вкус, с того момента, как увидел тебя. Я должен знать.

«Правда?»

«Ответ положительный».

Ли'Ес сглотнула, и, когда его возбуждённый взгляд последовал за движением её горла, неуверенно положила руки ему на плечи. Мышцы Джексона напряглись под ладонями, вызывая у неё трепет. Прошло несколько секунд, однако она всё ещё не наклонилась и не прикоснулась к его губам.

Внезапно, Ли'Ес стало более страшно, чем когда-либо.

Что, если она сделает это неправильно? Что, если он не получит удовольствия? Её пульс стал диким и неконтролируемым. «Ты же знаешь, как целоваться. Это просто глупо». Однако это был первый раз, когда её волновало удовольствие мужчины. Первый раз, когда она была такой влажной и дрожащей, так страстно желающей.

— Мишка, — выдохнул он, подняв руки и запутав их в её волосах.

Её колени почти подогнулись. Он не назвал её Ли'Ес, что сохранило бы между ними какую-то дистанцию. Он назвал её по имени, и ни один мужчина не делал этого прежде.

Теряясь, она наклонилась и мягко прижалась ртом к его губам.

От первого соприкосновения их губ Джексон мог бы кончить.

Её запах жасмина, с незначительным следом пряности, обволакивал его, когда Ли'Ес сжала пальцы на его плечах, впиваясь ногтями. Если бы он был раздет, то ногти оставили бы царапины на коже. И ему бы это понравилось. Возможно, он бы даже умолял повторить.

Пока она была в душе, он надел футболку, подозревая что она понадобится ему в качестве защиты. Но боялся он не силы девушки, а отсутствия у себя стойкости. Он не сможет соблазнить её, если она сама соблазнит его, и сейчас она была опасно близка к тому, чтобы сделать именно это.

«У тебя мало времени; не трать его».

— Хочу поцеловать тебя глубже. — Правда. — Сильнее.

Сглотнув, Мишка кивнула.

Он снова прижался губами к её, применяя чуть больше давления. Её губы оставались сомкнутыми, поэтому он провёл по ним языком, закрыв глаза в поражении, когда его покинуло желание сдерживаться. Такие мягкие, такие сладкие.

Джексон не соврал, когда сказал, что не хочет, чтобы она уходила.

Он хотел, чтобы она осталась здесь. С ним. Не потому, что у него были вопросы и не потому, что у него несколько месяцев не было секса.

Он хотел, чтобы она осталась, потому что мысль о том, что другой мужчина будет смотреть на неё, прикасаться к ней, вот так целовать, приводила его в ярость. Должно быть, во всём виноваты те воспоминания о «браке».

А как иначе объяснить тот факт, что ему было наплевать на то, кем она являлась? Его даже не беспокоило, что она хотела от него что-то, использовала. Ли'Ес была женщиной, а он мужчиной. Здесь и сейчас имело значение только удовольствие. Больше ничего.

— Открой для меня рот, — сказал он ей нежно. «Не спугни её». — Пожалуйста.

Она задрожала, соприкасаясь ногами с внутренней стороной его бёдер — Боже правый! — затем медленно исполнила его команду-мольбу. Джексон тут же протолкнул язык в её рот и застонал от головокружительного удовольствия.

На вкус она была даже лучше, чем он себе представлял: роскошная смесь мяты, женщины и желания. Его член дёрнулся, натягивая ткань джинсов, и пришлось бороться с усиливающейся необходимостью кончить. Однако он не мог прекратить целовать её. Не сейчас, возможно, и никогда.

— Хорошо? — затаив дыхание, спросила она.

— Превосходно.

По позвоночнику Ли'Ес снова пробежала дрожь, и он последовал за этой восхитительной реакцией, проводя пальцами по каждому ребру. «Я ласкаю те татуировки». Даже просто мысль об этом возбуждала. Множество красочных цветов было изображено на её коже: лилии, розы, орхидеи, и он заметил, что под пышными изумрудными листьями было несколько возвышений. Шрамы? Вероятно. Джексон ещё раз прикоснулся к ним, предлагая утешение.

Мишка опять задрожала.

Тут он понял, что это было признаком её возбуждения, и воспроизвёл в памяти последний час, считая, сколько раз это происходило. Три.

Слава Богу.

Он лучше перенесёт нож в сердце, чем её отказ.

В данный момент она была его, и всё в ней удивляло.

Одна из рук Ли'Ес была металлической, однако спину украшал прекрасный рисунок, позвоночник играл роль подпорки для различной яркой листвы. Она могла убить человека не моргнув глазом, однако, казалось, волновалась как подросток при упоминании поцелуя.

Эта робость удивляла больше всего, и наполняла решимостью продвигаться медленно, нежно, хоть его тело и требовало, чтобы он повалил её на кровать, прижал своим телом и взял так жёстко и быстро, как только возможно, запечатлевая себя на каждом её дюйме. Ставя клеймо.

Джексон наклонил голову для более глубокого контакта, и язык девушки неуверенно прикоснулся к его.

Он застонал. «Медленно и аккуратно. Не спугни её», — напомнил себе Джексон. Возможно, она только изображает нерешительность, но ему было наплевать.

Он осторожно сместил свою руку с её поясницы и провёл по боку до тех пор, пока не достиг груди. Небольшая, как он и представлял, но идеальная. Крепкая, но мягкая. Бёдра его самопроизвольно выгнулись вперёд, ища её сердцевину, когда он повернул запястье и обхватил ладонью прелестный холмик.

— Джексон, — выдохнула она, отстраняясь от него.

Он почти схватил её за шею и притянул обратно к себе. Ему нужно больше этих губ, больше её вкуса. Без них умрёт. «Медленно и аккуратно, помнишь?» Джексон вернул руку на её талию.

— Слишком быстро?

Вместо ответа она облизала губы. Когда он увидел розовый кончик её языка… «я пробовал его, прикасался к нему»… его член стал просто болезненно твёрдым.

— Возможно, — наконец ответила она. — Ты можешь просто, я не знаю… притвориться, что это мой первый поцелуй? — Её взгляд упал на его грудь. — Можешь сначала говорить мне, что собираешься делать дальше?

Он замер, увидев, что на мгновение её охватила уязвимость, и нахмурился, когда возникла кое-какое предположение.

— Ты девственница, Мишка? — Возможно, существуют и более невероятные вещи.

Она покачала головой, отчего её волосы защекотали его бёдра.

— Я просто… я не знаю, — сказала она снова. Щёки её приобрели красный оттенок, и Мишка начала отстраняться ещё сильнее, прекращая контакт. — Не обращай внимания. Забудь, что я что-то сказала. Мне не следовало этого делать. Я…

— Не шевелись. Пожалуйста. — Джексон усилил хватку. — Я притворюсь, когда только захочешь, — сказал он ей мягко. И он сделает это. Сделает, какими бы ни были причины её просьбы.

Игра — хорошо. Ей нравились ролевые игры — ещё лучше. Однако, когда он смотрел в её измученное лицо, ни одно из объяснений не казалось подходящим. С её нерешительностью, нежеланием прикосновений, а теперь ещё и необходимостью притворяться, он начал подозревать, что с женщиной произошло что-то тёмное и плохое.

— Мишка, ты была изнасилована?

Она застыла. Не ответила.

Ему не стоило спрашивать, однако теперь он был уверен, что была. В Джексоне тут же закипела ярость. «Спокойным, оставайся спокойным». Он сможет дать ярости выход позже, в одиночестве.

— Поставь колени на кровать, малышка, по сторонам от моих. Если хочешь, — добавил он. «Пожалуйста, хоти». Джексон никогда не умолял женщину заняться с ним сексом, однако, возможно, сейчас начнёт.

Ли'Ес прикусила нижнюю губу, отчего та стала влажной и красной, как если бы она откусила от син-фрукта и по губе потёк сок. Боже, ему тоже хотелось укусить эту губу. Хотелось насытиться ею.

Её взгляд устремился к матрасу, а от матраса к нему. На мгновение, Джексон подумал, что сейчас она уйдёт, но потом девушка сделала то, что он попросил и поместила нуждающуюся сердцевину прямо на его пульсирующую эрекцию.

Они оба зашипели от удовольствия, смешанного с болью.

Как будто не в состоянии остановиться, она прижалась грудью к нему. Он должен снова увидеть их, прекрасных красавиц с розовыми сосками.

— Сейчас я сниму твой лифчик. Останови меня, если что-то не понравится. Хорошо?

— Хорошо. — Медленно, неуверенно она выпрямилась, и он так же неторопливо поднял руки. Прежде, чем он успел коснуться ткани, Ли'Ес поймала его руку и переплела свои пальцы с его. Выигрывая время?

Контраст их кожи, загорелая против сливочной, был очень красивым. Предоставляя необходимое Мишке время, Джексон провёл несколько мгновений просто наслаждаясь этим, прежде чем притянуть её запястье ко рту и оставить на нём мягкий поцелуй. Оба этих действия удивили его, так как говорили о привязанности, а её он испытывать не мог.

— Готова? — спросил он.

Она кивнула, удивлённо моргая от своего признания. Часть нерешительности покинула её, сменяясь на страстное желание и любопытство, шок и удовольствие. Ли'Ес задрожала.

Он видел, что она застёгивала лифчик сзади, поэтому обернул руки вокруг неё. Каждый дюйм кожи, к которому он прикасался, покрывался мурашками. Расстегнув застёжку, Джексон замер.

— Готова? — спросил он снова. Внезапно, мысль о том, что он поторопится и напугает её, оказалась более отвратительной, чем то, что ему придётся уйти и провести следующие несколько часов в состоянии болезненного неудовлетворения.

— Да, — прошептала она.

Джексон медленно протянул руки к лямкам, подцепил их пальцами и спустил. Бюстгальтер плавно опустился вниз и оказался между их телами, оставляя её грудь обнажённой. Господи! В это мгновение он создал новую религию: поклонение Мишке Ли'Ес.

Её соски были розовыми и твёрдыми, как он и помнил, маленькие ягодки, которые он планировал пробовать снова и снова этим вечером.

— Хочешь я сниму рубашку? — спросил он её.

К счастью, она снова кивнула.

Джексон схватился за край футболки и стянул с тела, хотя в этот момент ему намного больше хотелось прикоснуться к её груди и попробовать её.

Бросив материал на пол, он прижал руки к её спине и подтолкнул вперёд.

Мишка не сопротивлялась, и, как только мягкая грудь соприкоснулась с его твёрдыми мышцами, он закрыл глаза и застонал.

Сопротивляясь побуждению перевернуть её на спину, заклеймить и овладеть, Джексон произнёс.

— Сейчас я прикоснусь языком к твоим соскам.

— Хорошо.

Его язык щёлкнул сначала по одному твёрдому бутону, затем по-другому. Восхитительная. Идеальная. Он мог бы остаться здесь навсегда, поклоняясь, но вскоре Мишка прекратила извиваться и замерла.

Ладно, грудь не трогаем. Пока.

— Сейчас я снова поцелую тебя. — Во время их прошлого поцелуя она почти взорвалась. — Делая это, я, возможно, буду прикасаться к тебе между ног. — Может быть, ей это понравится так же сильно, как и поцелуи.

— Ладно. Хорошо.

Джексон обхватил её рукой за шею сзади и притянул к себе. Она тут же открыла рот, скользя языком по его, отчаянно, нетерпеливо. Казалось, они целовались вечность, потерявшись друг в друге.

— Ещё? — спросил он, тяжело дыша.

— Да. — Слово было почти стоном. — Я возбуждена. Я так сильно этого хочу.

Эти слова подействовали на него подобно кулаку, обхватывающему член.

— Хорошо, но мне нужно, чтобы ты была возбуждена больше и хотела сильнее.

— Заставь меня кончить. Пожалуйста.

Последнее слово было произнесено настолько нерешительно, что он предполагал, она никогда не говорила его прежде.

— С удовольствием.

Их губы встретились снова. Медленно, нежно. Джексон проник языком внутрь, снова позволяя её опьяняющему вкусу наполнить его, однако теперь ощущения были совсем другими. Ли'Ес полностью открылась, подыгрывая ему.

Наклонив голову в сторону, она без слов попросила его проникнуть глубже, взять больше. Он без вопросов повиновался, обхватывая ладонями её щёки и проводя языком по её. С губ Мишки сорвался стон, и её руки переместились к его волосам.

Дёргаными движениями, как будто не в состоянии себя контролировать, она начала тереться о его эрекцию. Эти действия почти уничтожили его, но он её не остановил. Джексон снова попробовал прикоснуться к её груди, массируя, чувствуя, как в ладонь упирается её твёрдый сосок.

Когда он ущипнул, она ахнула.

— Слишком сильно?

— Хорошо. Мне понравилось. — Она откинула голову, обнажая шею, в основании которой дико бился пульс. — Ещё.

Он прикоснулся языком к её пульсу, пощипывая соски, и вскоре Мишка уже дрожала, впиваясь в его кожу ногтями.

— Ты влажная для меня?

— Думаю, да.

От тоже так думал. Знойный аромат её возбуждения окружал их.

Джексон медленно провёл рукой ниже. Её живот задрожал, и он остановился, чтобы отдать должное пупку, углубляясь в него большим пальцем.

Потом он снова начал продвигаться ниже и, наконец, достиг верхнего края её трусиков.

Чёрное кружево, точь-в-точь как он и представлял, когда впервые её увидел.

Они идеально сидели на её невероятных изгибах. Талия Мишки была узкой, ноги длинными и стройными, а прекрасный маленький треугольник волос между ними был тех же оттенков, что и разноцветные пряди на её голове.

— Так красиво, — оценил он.

— Джексон, — упрашивала она.

Он круговым движением обвёл её клитор через трусики, и Ли'Ес ахнула. Ткань была влажной, как он и предполагал. По вискам Джексона заструился пот, когда он нашёл край трусиков и проник под них.

Господи! Он прикоснулся к ней, к её влажному желанию, и каждая мышца в его теле сжалась, как будто он подключился к электрогенератору.

— О, Боже.

Джексон раскрыл её, и, когда Мишка выкрикнула его имя, проник одним пальцем внутрь. Боже, она была такой тугой и горячей.

— Всё хорошо? — натянуто спросил он.

— Ещё. Пожалуйста, ещё.

Джексон начал двигать пальцем внутрь и наружу, после чего вошёл в неё вторым.

— Скользи по моей руке, малышка. Вверх и вниз. Темп выбираешь сама. Хорошо?

Её бёдра тут же выгнулись вперёд, из-за чего пальцы скользнули глубже. Несколько мгновений спустя Мишка отстранилась, а затем снова выгнулась. Святой Боже, она была настолько мокрой, что его рука уже была пропитана её влагой. Это наполнило его собственнической мужской гордостью. «Я сделал это. Она хочет меня. Страстно желает моих прикосновений».

Вскоре Ли'Ес уже скользила по его пальцам в постепенно ускоряющемся ритме, выдыхая его имя, дёргая за волосы, впиваясь ногтями в спину.

— Вот так. Именно так. — Его член болезненно желал заменить пальцы. Кожа Джексона просто горела, и казалось, что по венам бежала лава, а не кровь. В любое мгновение он взорвётся. «Это того стоит, — подумал он, смотря на её восхищённое выражение лица. — Безусловно, стоит».

Глаза Мишки были закрыты, и длинные ресницы отбрасывали роскошные тени на её щёки. Зубы её впивались в нижнюю губу настолько сильно, что на ней выступила кровь.

— В следующий раз там к тебе будет прикасаться мой язык, а после ты будешь скользить по моему члену, а не пальцам. — Говоря это, он стал массировать её клитор большим пальцем.

Её движения становились всё более неистовыми и несогласованными. Наконец, она замерла — затишье перед бурей.

А потом Мишка шокировано закричала, и её внутренние мышцы сжались вокруг его пальцев, не позволяя их вытащить.

В этот момент удовольствие атаковало его. Она была слишком горячей, слишком влажной, слишком чувствительной и эротичной.

Она была фантазией, воплотившейся в реальность. Горячее семя струёй вырвалось из него в самом сильном оргазме за всю его жизнь. А ведь он даже не проник в неё.

Господи. Хорошо, так чертовски хорошо. Слишком хорошо. Джексон часто и тяжело дышал, и из его горла вырывались стоны.

Из блаженного оцепенения вырвала Мишка, упав на него с провисшими плечами и кладя голову на его руку.

Она долгое время оставалась в этом положении, на его коленях, с разведёнными ногами и его пальцами внутри неё. Джексон не смог бы пошевелиться, даже если бы кто-то приставил пушку к его голове.

Удовольствие никогда не было таким совершенным. Что было странно и неправильно. Чертовски неправильно. Он же кончил в джинсы, мать твою.

— Это было так хорошо… — прошептала она ему в ухо. — Хочу делать это снова и снова. Хочу…

Внезапно просигналил телефон.

Ли'Ес замерла и посмотрела на тумбочку. Со страхом, который, однако, не затмил ощущение полного удовлетворения, Джексон проследил за её взглядом и увидел стандартный телефон, который был у каждого агента.

— Мне нужно идти, — произнесла она поломанным голосом.

— Нет. Ты останешься здесь. — «Со мной».

Ли'Ес отстранилась, из-за чего его пальцы покинули её тело. Он сжал их в кулак, замечая, что они блестят от влаги. Ему хотелось облизать их, но он не позволил себе этой роскоши.

— Ты не понимаешь, — сказала она, подбирая лифчик. Её ноги так сильно дрожали, что она едва удержалась на них.

Он ударил кулаком по матрасу.

— Тогда объясни мне.

Телефон снова просигналил, и она подошла к нему, одеваясь на ходу.

— Я марионетка, и сейчас меня тянут за ниточки. Ясно? Понял теперь?

Прежде, чем он успел ответить, она схватила телефон и рявкнула:

— Я уже в пути. — Она замерла, слушая. — Да. — Пауза. — Да знаю я, чёрт побери. Сказала же, что уже в пути. — Она отключила телефон.

Ли'Ес замерла, как будто приготовившись к удару.

Джексон в замешательстве наблюдал за ней.

— Я с тобой.

— Нет. Ты остаёшься здесь. — Она подошла к шкафу и порылась в одежде, в итоге останавливая свой выбор на облегающем чёрном платье.

Джексон сжал челюсть.

— Что ты имела ввиду, сказав, что являешься марионеткой?

— Я делаю то, что мне говорят или, страдаю, понятно? Теперь ты счастлив? — Скользнув в платье и прикрепив несколько клинков к бёдрам, она натянула сапоги до колен. В них спрятала пистолет и три метательные звёздочки.

Непонятно почему, но то, что она была вооружена, возбуждало. Хотя его в ней возбуждало всё.

— Покинешь этот дом, и я пойду за тобой. Клянусь.

— Ты не сможешь меня найти.

Ну хоть инвалидную коляску не упомянула.

— Спорим?

Её глаза сузились, и она уперлась руками в бёдра.

— Тебя усыпить?

— Попробуй. Увидишь, что произойдёт. — Он был достаточно зол, чтобы бороться с ней и привязать к кровати.

Она раздражённо взмахнула руками.

— Вот почему я избегаю мужчин и отношений. — Покачав головой, Ли'Ес схватила расчёску и провела ею по волосам. Расчесав их, она свернула шёлковые пряди в узел и закрепила острыми крошечными лезвиями. — Если думаешь, что этот оргазм даёт тебе право указывать мне, что делать, то ошибаешься.

— Кольцо не забудь, — огрызнулся он, игнорируя её слова и указывая на перстень, который она использовала, чтобы его усыпить. — Вдруг понадобится.

Её щёки покраснели, когда она надела его на указательный палец.

— Это не единственное кольцо, которого тебе следует опасаться. — Ли'Ес схватила ещё два перстня, рассказывая о них, пока надевала. — Вот это заставит тебя блевать собственными кишками. А от этого будешь галлюцинировать, пока не сдерёшь кожу со своих костей.

— Видимо, я должен считать себя счастливчиком, что меня ты просто вырубила, — ответил он горько.

— Да. — Бесстрастное выражение лица, бесстрастный тон. — Должен.

Он ненавидел с ней спорить, и это никак не было связано с его работой.

Очевидно, она тоже это ненавидела, потому что вздохнула и добавила:

— Слушай. Нет никаких причин ссориться. Я ухожу, а ты остаёшься здесь. Это не изменится. Так хочешь рассказать мне, как женщины заражаются от Шонов, или мне узнать самой?

Глаза Джексона расширились и их заволокла красная дымка.

— Ты сегодня встречаешься с Шоном? — Она застыла и не ответила. — Ты останешься здесь. Поняла меня? — Через мгновение он был на ногах. Джексон пошатнулся, сморщился от боли, но ему удалось не упасть.

Она отвернулась.

— Сейчас я быстрее тебя. Остановить меня ты не сможешь, и мы оба знаем это.

Пауза, тяжёлая и напряжённая.

— Почему у меня возникает ощущение, что ты манипулируешь мной? Позволяешь доставить тебе удовольствие, а после просишь информацию, которая тебе нужна? — Он горько рассмеялся от собственной доверчивости. — И есть вопрос получше. Почему я позволяю тебе это?

Она не ответила, даже не попыталась оправдаться.

— Когда у тебя в последний раз были месячные? — спросил он.

— А… что, прости?

— Просто ответь на чёртов вопрос.

— У меня не бывает месячных.

Это откровение настолько удивило, что часть гнева покинула его.

— Почему?

— Потому что такой я была разработана, — ответила она монотонным голосом.

Эти слова смягчили его.

— Ты можешь иметь детей?

Её руки сжались в кулаки.

— Почему ты спрашиваешь меня об этом? Это всё тебя абсолютно не касается!

Вместо того, чтобы разозлить, этот всплеск эмоций только сильнее его смягчил.

— Не целуйся с одним из чужих и не позволяй проникать в тебя, ладно? Это не имеет никакого отношения к тому, что происходит между нами. — И правда и ложь одновременно. — Просто не делай этого.

Мишка кивнула, медленно разжимая пальцы.

— Послушай. Я не собираюсь быть с кем-то сегодня, но не могу пообещать, что так будет и дальше. Я делаю то, что должна, чтобы выжить. Разве этого не делаешь ты? — Она не стала дожидаться его ответа и просто покинула комнату.

Переводчики: Eddie_10

Редактор: natali1875

Глава 7

Ли'Ес надеялась, что её я-непослушная-девочка-и-на-мне-нет-трусиков выражение лица было на месте, когда вошла в битком набитый бар. «Я — сексуальная кошечка твоей мечты, — пробовала она спроектировать. — Мне не терпится составить тебе компанию, и я сделаю что угодно ради капли внимания».

Взгляды мужчин скользили к ней, останавливались и оставались.

Конечно, она ненавидела то внимание, которое искала, однако заставила себя ухмыльнуться, в то время как сверкающие потоки огней стробоскопа спускались с потолка, освещая её с головы до пят.

Она ухмылялась всё сильнее, пока те мужские глаза осматривали её, останавливаясь на груди и между ног.

Видит ли кто-нибудь, что внутри у неё неразбериха, и она находится на краю полной потери самообладания?

У барной стойки было три свободных места. Она выбрала находящееся с краю, обеспечивая себе вид на помещение в форме полумесяца, и заказала пиво.

Боже, у неё был оргазм. Не первый, конечно, но все предыдущие происходили в темноте ночи, когда она в одиночестве лежала в кровати.

И даже тогда, в те редкие случаи, когда она прикасалась к себе, её действия были наполнены скорее ненавистью, а не удовольствием, потому что потные лица мужчин постоянно вспыхивали перед глазами, насмехаясь над ней.

Однако с Джексоном она не думала ни о чём, кроме этого мгновения, этого мужчины. И не чувствовала ничего, кроме удовольствия.

Ли'Ес испытывала противоречивые чувства по отношению к случившемуся. Она злилась из-за того, что подобного не происходило раньше, расстраивалась, что Джексон может больше не захотеть её после внезапного ухода, и ей уже снова хотелось испытать это сладкое, сладкое желание.

К костяшкам её пальцев прикоснулась холодная бутылка, возвращая в реальность. Ли'Ес заплатила бармену, злясь на себя за то, что отвлеклась и была не в состоянии остановиться.

Конечно, в баре находились и другие агенты Эстапа, для её «защиты». Ага, сейчас. Они следили за тем, чтобы она не делала того, что не понравится её боссу.

Ублюдки.

Часть её молилась, чтобы объект сегодня остался дома. Ей не хотелось говорить ни с кем, кроме Джексона. Другая часть желала поскорее покончить с этим, зная, что её будут вызывать снова и снова, пока она не встретится с иным.

Ли'Ес просканировала помещение взглядом. Ни один из мужчин, толкущихся в баре, ни капли не привлекал её.

Возможно, это было потому, что теперь её шесть чувств знали Джексона. Пальцы знали, какова его кожа на ощупь, а нос узнавал запах мужчины. Губы знали его роскошный вкус, а глаза грубую привлекательность. Компьютерный чип теперь был настроен на его эмоции, знал достоинства и недостатки, и что мужчина наслаждался каждым её звуком и движением.

То, что она находилась в баре, ожидая другого мужчину, вызывало отвращение. «Веди меня», — скомандовала она чипу. Очевидно, самой ей не справиться с заданием.

«Лицо искажено гримасой».

Дерьмо. «Расслабься, просто расслабься». Ли'Ес сделала глоток пива. «Подумай о чём-нибудь хорошем». Выражение лица Джексона, когда он к ней прикасался: абсолютное собственничество, совершенная мужественность. Его прикосновение, о, Боже, его прикосновение.

Он точно знал, как к ней прикасаться, когда надавить, когда быть нежным, и где ей нужна была стимуляция. Чем больше он прикасался к ней, тем глубже был его голос, становясь хриплым и насыщенным.

«Ты отвлекаешься. Снова».

«Предупреди меня, если кто-нибудь приблизится», — скомандовала она и позволила себе снова погрузиться в раздумья.

Ли'Ес всю свою жизнь ненавидела, когда к ней прикасались. Также она ненавидела сама дотрагиваться до кого-либо.

Однако Джексона она хотела с самого начала, желая его прикосновений, удивляясь и восхищаясь, когда он наконец коснулся её, и мечтая дотронуться до него в ответ. Она не понимала, как это возможно. Как она может даже сейчас его хотеть?

«Вот почему я ни с кем не встречаюсь». Она уже чувствовала себя виноватой за то, что оставила его. О чём он думал в данный момент? Ненавидел ли её?

Руки Ли'Ес сжались в кулаки. «Ты не можешь делать этого. Не можешь идти по этому пути. Время снова сконцентрироваться на задании».

«Мужчина приблизится через три, два…»

Ли'Ес выпрямила спину, тут же настороже.

— Ещё пиво? — беспристрастно спросил бармен.

Она посмотрела на свою бутылку. Пустая. Покусывая нижнюю губу, изучила мужчину, ожидающего ответа.

Человек. Возраст между тридцатью и сорока годами. Наркоман. Он нетвёрдо стоял на ногах, по рукам поднимались следы от уколов, и мужчина отчаянно нуждался в дозе.

Она запомнила эту информацию, зная, что сможет подкупить его, если понадобится.

— Мэм, — сказал он.

— Да. Ещё пиво.

Через несколько секунд в её руке была новая ледяная бутылка. Бармен переместился к противоположному концу барной стойки, чтобы помочь другому клиенту. Ли'Ес выкинула его из головы и обвела взглядом присутствующих в баре.

Снова. Потому что ничего из увиденного не помнила. Кто-то танцевал, кто-то играл в пул. Одни пары ласкали друг друга прямо на виду, другие в затенённых углах. Никто не был шесть футов в высоту, имел разноцветные волосы и сияющие зелёные глаза, что были признаками Шонов.

«Соотношение людей и чужих?»

«Двадцать три человека в передней части здания, шесть в задней. Пять чужих в передней части здания, два в задней».

Задняя часть? «Что находится в задней части?» Ей было стыдно, что она так мало разведала для этой миссии. С такой дрянной работой, её в скором времени и убить будет не сложно.

«Три комнаты. Ванная».

«Откуда ты знаешь это, и что они там делают?»

«Здание уже давно здесь находится и есть в системе. Что касается мужчин, у них высокий уровень азарта, воздух наполнен запахом незаконных сигарет. Обнаружено два оружия, вероятно, Глоки. Вероятность, что они играют в покер — восемьдесят семь процентов».

«Означает ли это, что Шон там?» Эта мысль едва успела сформироваться, когда дверь в бар открылась и внутрь вошёл иной. «Я что, волшебным образом вызвала его?» Ли'Ес знала, что это он, и её челюсть почти встретилась с полом, когда она хорошо разглядела мужчину.

Её босс пытался сделать его голографические фотографии, но иной никогда на них не запечатлевался. Эстап попытался просто описать его.

— Красивый, — сказал он. — Ошеломительный.

Ни одно из этих слов не отдавало чужому должное.

Взгляд каждой женщины устремился к нему, а воздух пропитался желанием. Шон состоял из одних мышц. Черты его лица были человеческими, но кожа нет. Она выглядела, как отполированная медь, металлическая, без единой поры.

Ли'Ес часто задумывалась о том, почему так много иных обладали человекоподобной наружностью.

Она даже изучала это и пришла к заключению, что все они были созданы в одном и том же месте тысячелетие или два назад.

Что-то, должно быть, разделило людей на группы, отправляя их в различные отдалённые места, где они развивались, чтобы выжить в новых условиях. Что касается того, каким образом они попали на эти новые планеты, ну, она полагала, что они воспользовались теми же пространственно-временными, туннелями, которые использовали, чтобы найти Землю.

Боже, как же ей хотелось, чтобы они просто остались у себя дома.

Когда иные впервые оказались здесь годы назад, разразилась жестокая кровавая война. Многие погибли, как люди, так и чужие.

На планете воцарились хаос и паника, большое количество еды, воды и животных было почти уничтожено в процессе.

Наконец, для выживания видов было заключено пробное перемирие, и мир больше не был таким, как прежде: исключительным. Почти всё нужно было восстанавливать. Отсюда Новый Свет, нужда в А.У.Ч. и грубой силе. Отсюда нужда в Ли'Ес.

«Возвращайся к заданию, женщина».

«Он вооружён?» — спросила она чип.

«Да. Какой-то пистолет, производитель и модель не ясны».

Её объект глазами обвёл комнату и заметил свою собственную добычу, останавливаясь на молодой женщине, у которой были настолько твёрдые соски, что ими можно было разрезать стекло.

Эта женщина пялилась на него, и из уголка её рта вытекла слюна.

Ли'Ес наблюдала за тем, как Шон подошёл к женщине. Та решительно толкнула мужчину, сидевшего возле неё, сказав ему уйти.

Он нахмурился, ничего не понимая до тех пор, пока ему не пришлось посмотреть вверх… вверх… и ещё вверх на иного, который встал перед ним. Вместо того, чтобы бросить вызов чужому за внимание девушки, он нервно рассмеялся и быстро скрылся из виду.

Хоть Ли'Ес и поразил завораживающий внешний вид Шона, её тело не отреагировало на него так, как у других женщин. Странно. Возможно ли, что он источал что-то, не обнаруживаемый запах, одурманивающий девушек? Заманивающий их в ловушку? Если она подойдёт к нему, сможет ли он почувствовать отсутствие у неё интереса?

Иной занял освободившееся место возле женщины, наклонился к ней и глубоко вдохнул. Тёмные глаза закрылись в экстазе, тяжёлые ресницы отбрасывали тени на щёки.

Несколько мгновений пара говорила о чём-то, но слов Ли'Ес разобрать не смогла даже с помощью суперприспособленного слуха: в баре слишком громко играла рок-музыка.

Ли'Ес медленно вдохнула. «Всё в порядке. Я могу сделать это». Проведя языком по зубам, она спрыгнула со стула и взяла своё пиво. От этого её платье приподнялось, но она не стала его поправлять.

До тех пор, пока оружие скрыто, её не волновало, сколько кожи она показывает.

«Познакомиться и выведать нужную информацию». Она выпрямила плечи и направилась вперёд.

Чужой почувствовал, что она приближается и медленно наклонил голову в её сторону. Его глаза светились ярко-зелёным, пульсируя, казалось, тысячами крошечных огней.

Эти огни проникали в самую душу, выискивая информацию.

— Привет, — обратилась Ли'Ес к девушке, и это вовсе не было дружелюбным приветствием.

Женщина не отвела взгляда от иного, смотря на него, как на Бога, который пришёл её спасти.

Не говоря ни слова, Ли'Ес притянула руку, схватила её за крашеные светлые волосы и дёрнула. После визга место стало пустым, а женщина распласталась по полу.

Шон улыбнулся Ли'Ес.

— Ты мой, — сказала она ему. — А я не делюсь.

— Сядь, — ответил он.

Его голос… он говорил не одним голосом, а двумя, и в них не было и намёка на акцент. Один был глубоким и командующим, а другой более хриплым. Убаюкивающим. Она попыталась не нахмуриться.

«Как такое возможно?»

«Обнаружено два живых существа, однако различимо только одно тело».

Дерьмо. Два? Он что, серьёзно являлся двумя существами в одном теле? Опять, как такое может быть?

— Сядь, — сказал он снова.

— Сука! Шлюха долбаная! — Женщина поднялась с пола, часто и тяжело дыша и смотря на Ли'Ес суженными глазами.

«Стопроцентная вероятность атаки».

Правда? Она поставила пиво на стол.

Завизжав, девушка набросилась на неё. Не желая показывать все свои умения, Ли'Ес позволила сопернице схватить её за волосы и поцарапать шею. При этом даже поражённо вскрикнула, как будто подобная боль была ей в новинку.

Однако продвигаясь назад она крепко держала женщину за волосы и украдкой открыла одно из колец. Когда они повалились на пол, Ли'Ес ударила девчонку в живот.

В её левом ухе раздался пронзительный крик.

Несколько мгновений они катались по полу в борьбе за превосходство. Ли'Ес идеально играла роль новичка в драках с женщинами, всего лишь выдирая волосы и царапаясь. Но тут, внезапно, её противница замерла.

— О, мой Бог. — На милом личике появился ужас, девушка вскочила на ноги и, прикрывая рот рукой, умчалась в туалет.

Ли'Ес поднялась, притворяясь, что нетвёрдо стоит на ногах, и Шон схватил её за предплечье, чтобы поддержать. Её пришлось заставить себе стоять спокойно, хотя каждый инстинкт в её теле кричал, чтобы она вырвалась из его слишком горячей и крепкой хватки.

— Сядь, — повторил он.

В этот раз она повиновалась, садясь возле него. Ли'Ес ждала, когда он начнёт разговор, однако прошло несколько минут, а он всё ещё молчал. Другие женщины, должно быть, подлизывались к нему, отчаянно желая знать больше.

— Как тебя зовут? — спросила она, изо всех сил стараясь звучать бездыханно и возбуждённо.

— Можешь звать меня Нолан.

Нолан. Человеческое имя. Старый английский. Не имеет существенного значения.

— Я Джейн. — Говоря, она почувствовала вибрацию телефона, прикреплённого к лодыжке. У неё перехватило дыхание, и она попыталась скрыть это кашлем. О, нет. Нет, нет, нет.

Джексон только что покинул здание.

Она запрограммировала телефон на оповещение, если будут открыты какие-либо окна и двери наружу и через них пройдёт тело.

— Что-то не так, Джейн? — спросил Шон.

Ей хотелось спрыгнуть со стула и отследить Джексона. На инвалидной коляске он далеко не уедет. А она найдёт его, где бы он ни был, потому что поместила направляющий кабель в одно из колёс.

К тому же, она взяла единственную машину и вывела из строя мотоцикл. Путь от строения через лес был длиной в милю, и Джексон не звал код от ворот, поэтому до дороги добраться не сможет.

Стала ли она теперь меньше волноваться? Нет. Он может случайно причинить себе боль, или его могут выследить волки и олени, которых размножали в этой местности, чтобы восстановить популяцию животных. «Он знает, как о себе позаботиться».

— Всё нормально, — наконец ответила она, проведя рукой по царапинам, которые были оставлены человеческой женщиной. — Шея болит. Борьба была довольно ужасной. Надеюсь, я не сильно её покалечила. — Она болтала, пытаясь скрыть страх за Джексона.

Нолан нежно прижал пальцы к её подбородку и поднял голову, рассматривая повреждения. Огни в его глазах загорелись ярче, освещая стол сверхъестественным зелёным.

— Ты сражалась за меня, — сказал он, ни одна из его эмоций не показывалась в этом странном двойном голосе.

— Да. — Он считает, что это хорошо или плохо?

— Мне понравилось.

Слава Богу.

— Я рада.

Нолан отпустил её и нахмурился, откинувшись на стуле и изучая её.

Она где-то прокололась? Он подозревает правду? Нужно покраснеть, как будто мне нравится, что он меня осматривает.

«Согревание щёк».

Ли'Ес почувствовала, что её лицо нагревается, когда чип сообщил об ускорении кровообращения. Ей не нужно было зеркало, чтобы знать, что теперь на её скулах было два розовых пятнышка.

Нолан наклонил голову в сторону.

— Ты краснеешь, как будто реагируешь на меня, но твой пульс не ускорился от моего прикосновения. И зрачки не расширились.

Он настолько наблюдательный? Время начать игру. Съежившись внутри, Ли'Ес провела кончиком пальца по линии подбородка иного. Его кожа была горячей, как будто прямо под ней горело пламя.

— Может ты просто трогал меня не так, как мне хотелось? — сказала она. «Дерьмо. Я звучу обольстительно или напугано?»

«И то и другое».

Он поднял бровь. Ли'Ес заметила, что у него на носу была небольшая горбинка. Единственный недостаток, которым он обладал. Ну, это, а ещё губы у него были не такими сочными, как у Джексона.

Джексон.

Слова, которые он сказал ей перед расставанием, прозвучали в голове. «Не целуйся с одним из чужих и не позволяй проникать в тебя». Должно быть, слюна и семенная жидкость Шонов передают вирус людям. Ли'Ес никогда не болела, даже простудой.

Ей сказали, что учёные поместили в её кровоток особые частицы, которые постоянно обновлялись, сохраняя её здоровой.

На мгновение она задумалась, смогут ли эти частицы справиться с болезнью, которой обладал Нолан. Вероятно. Однако это не развеяло её страхов и не уменьшило количество «а что, если». Джексон, скорее всего, посоветовал бы ей не пытаться узнать.

От мыслей о вирусе она нервничала, а от мыслей о Джексоне возбуждалась, и всё это ускорило пульс, как того и хотел иной.

Он втянул воздух, как будто мог почувствовать внезапное изменение.

— И как же ты хочешь, чтобы тебя трогали? — спросил он хрипло.

Она облизала губы.

— Ниже.

В этот момент ей показалось, что его зрачки расширились, чего он ожидал от неё. Потом она поняла, что зрачков у него было, были только эти странные огни, которые объединялись и темнели, формируя напоминающие зрачки круги.

— Я не привык к решительным женщинам, — сказал он.

Ли'Ес читала между строк. Люди обычно валялись у него в ногах, принимая всё, что он предлагал.

— Нервничаешь? Бедный малыш. Почему бы мне не заказать тебе что-нибудь выпить, чтобы ты немного расслабился?

Иной мягко рассмеялся.

— А ты ещё и забавная. — Он сделал знак официантке, которая понеслась к нему, как будто только и ждала, когда он её подзовёт. — Водки. Бутылку и стакан.

Отлично. Ли'Ес планировала украсть его стакан, чтобы произвести анализ слюны.

Официантка, которая начала часто дышать и потеть, практически находясь на краю оргазма, спросила:

— Со льдом?

— Нет. Это всё.

Задыхаясь всё сильнее, официантка отошла от них, и ей пришлось остановиться возле стоящего поблизости стола, когда она достигла оргазма.

Ли'Ес только изумлённо покачала головой.

Несколько минут спустя официанткой, губы которой расплылись в улыбке, были доставлены бутылка и стакан. Она попыталась помассировать плечи Нолана, но он прогнал её.

Официантка надула губы, отходя от него, и Ли'Ес могла бы поклясться, что в глазах девушки были слёзы.

Нолан наполовину наполнил стакан и подтолкнул в её сторону. Хоть чужой и выглядел слишком утончённо, чтобы пить прямо из бутылки, именно это он и сделал, опустошая содержимое за считанные секунды. Выпив, он поставил бутылку на стол и отодвинул к краю, чтобы она не мешалась.

Если официантка попытается забрать эту бутылку, Ли'Ес, скорее всего, подставит ей подножку. Бутылку украсть сложнее, чем стакан, но без неё она не уйдёт.

Пока Ли'Ес потягивала свой напиток, Нолан пристально изучал её.

— Ты человек? — спросил он.

— А ты?

Он снова мягко рассмеялся. Его дыхание отдавало водкой, тёплое и опьяняющее.

— Приму это за нет. Я почувствовал, что ты не человек. Люди в этом мире не очень снисходительны к другим, верно?

— Да, верно. — Она попыталась скрыть горечь в голосе. — Это тебя злит? — это может объяснить, почему он здесь и убивает невинных женщин.

— Нет. Я понимаю, что они боятся неизвестного.

«Правда?»

«Ложь не обнаружена».

Интересно. Он не сердится за людей и их нетерпимость к тем, кто от них отличается.

Иной наклонился к ней, шепча:

— Что ты хочешь найти здесь сегодня, хмм?

— Мужчину. Удовольствие. — «Его возбуждает эта мысль?»

«Да».

— А что ищешь ты? — Проведя пальцами по стакану, она сократила дистанцию между ними и поцеловала чужого в щёку.

— Думаю, я уже нашёл то, что искал, — ответил он, обхватив её затылок пальцами. Другую руку он положил её на бедро. Горячая, такая горячая.

Ли'Ес проглотила желчь, поднимающуюся в горле, и нацепила на лицо улыбку.

— Я рада.

— Ещё нет, но будешь. — Он начал приближаться для поцелуя, но, внезапно, замер. Его взгляд переместился за её плечо, и иной нахмурился, снова странно наклонив голову.

— У тебя есть мужчина? — спросил он.

— Нет.

— Думаю, он считает иначе.

— Он? Я не… — Она напряглась, только сейчас почувствовав испепеляющий взгляд, просверливающий спину. Не может быть. Этого просто, блядь, не может быть. Ли'Ес медленно повернулась на стуле, охваченная страхом. В самом деле.

Джексон стоял в дверном проёме, сердито смотря на неё. Его взгляд ощущался подобно нацеленному дулу пистолета. Мужчина излучал неконтролируемую ярость, когда опустил глаза на руку Нолана, прикасающуюся к её шее.

Глаза Ли'Ес широко распахнулись, а кровь тотчас накалилась, опаляя её изнутри и снаружи.

Спустя секунду она уже была на ногах, позволяя рукам Нолана упасть. Её должно беспокоить, что Джексон только что разрушил цель, с которой она пришла сегодня в бар.

Её должно беспокоить, что всё это плохо кончится. Для всех, кто имеет к этому отношение. Однако ей было наплевать.

Её волновал только тот факт, что Джексон был здесь.

И он с трудом двигался в её сторону, с решимостью в каждом шаге.

Переводчики: Eddie_10

Редактор: natali1875

Глава 8

Даллас посмотрел на людей, которых пригласил в свой дом, и только тревожно покачал головой.

«Это больше, чем я мог рассчитывать». Черт возьми, все так запутанно. Его роковое видение уже начинало сбываться.

От понимания его кости обожгло, а душу пронзило.

И он был причиной.

Даллас позвонил Мии Сноу, и она вернулась, и тоже стала частью пророчества. У женщины не так уж много друзей, и их она яростно защищала.

Но Миа привезла целый арсенал (это хорошо) и своего возлюбленного иного (уже не особо).

Кровь Аркадианца Кириана текла в венах Далласа, и каждый раз, когда он приближался к чужому, то хотел упасть на чертовы колени и подчиниться ублюдку. Как изменить это?

Прямо сейчас парочка сидела на диване. Миниатюрная, темноволосая Миа опиралась на высокого, светловолосого Кириана. Они свирепо смотрели на других приглашенных Далласом агентов, продолжая обниматься. Ему нужно проглотить слюни.

Иден Блэк сидела напротив него. Она была иной, Ракой, и убийцей в одном лице. Выглядела словно ангел, совершенно потрясающе.

Золотая с головы до пят: золотые волосы, золотые глаза, золотая кожа, с настолько идеальными чертами лица, что могла конкурировать с Далласом.

Эй, правду нельзя считать хвастовством.

Хотя прежде он никогда не встречал Рак, но видел, как она удерживает Джексона, а тот кричит на нее. Друг считал ее врагом.

Теперь ему следует пересмотреть трактовку видения. Возможно, Иден удерживает мужчину, чтобы спасти ему жизнь.

Джек доверял ей. Более того Даллас навел кое-какие справки о ней. Предположительно, она избалованная дочка торговца оружием. Понятно, что это прикрытие. Иден работала теневым сотрудником, в качестве убийцы и ищейки. Те, кто работали с ней, заверили его в целеустремленности и чувстве долга Раки.

Иден также привела с собой на встречу мужчину… еще один человек, которого Даллас не встречал, но видел в своем видении. Люциус Адер, партнер и убийца-возлюбленный Иден.

В отличие от Раки, мужчина не казался потрясающим. Скорее свирепым. Серьезно, чувак выглядел так, будто ел взрослых в качестве закуски, а оружие в качестве основного блюда.

Разноцветные, суровые татуировки начинались на шее и продолжались на обеих руках. Его брови были проколоты, а глаза настолько темные, что не видно зрачков.

Но опять Даллас слышал о нем положительные отзывы.

С убийцами пришел мужчина, которого Даллас не видел лично или в голове. Девин. Что-то вроде самопровозглашенного короля, хотя никто не мог сказать, чего или где.

У Девина, такого же высокого и мускулистого как Люциус, были каштановые волосы, янтарные глаза и очень бледная кожа. «Нет, не бледная, — подумал он сразу же. — Просто блестящая. будто его окунули в волшебную пыль». Женщинам, наверное, нравился такой облик, но Даллас только искривился и порадовался, что сам не такой.

В то время, когда Люциус выглядел способным на убийство, Девин излучал неуважение и сдержанное веселье, будто всё вокруг всего лишь тайная шутка, предназначенная только для него.

Даллас мог почувствовать какую-то сверхъестественную силу, исходящую от мужчины. Хотя не понимал, какая она. Все, что он знал, что станет доверять этим людям.

— Мы закончили оценивать друг друга? — спросила Миа в свойственном ей поцелуй-мою-задницу тоне.

— Я нет, — ответила ей Иден легкомысленно.

Две альфа-самки, обе стремящиеся к лидерству. При обычных условиях Даллас насладился бы боем. Но сегодня он хотел провести все мило и организованно, чтобы не дать случиться плохой части его видения.

— Ммм, кошачья драка, — сказал Девин, усмехнувшись еще шире. Он откинулся в мягком кресле и сцепил руки на затылке.

Даллас потер лицо ладонью, его виски уже начали пульсировать от боли.

— Послушайте. Это все ради Джексона. Померитесь своими половыми органами позже, хорошо?

Молчание.

Он принял его за согласие.

Даллас сел глубже на жестком, неудобном раскладном стуле и водрузил ноги на журнальный столик.

Все взгляды устремились на него. В виде исключения он повел себя как вежливый хозяин и отдал всю комфортабельную мебель гостям.

Отлично, у него получилось их озадачить.

— Я включу сообщение снова.

Даллас потянулся и нажал на определенные кнопки, необходимых для подключения к его голосовой почте.

— У меня есть минута. — Низкий голос Джексона эхом раздался в комнате. — Она в душе. Я в порядке. Восстанавливаюсь. Мои похитители мертвы. Хотя, приближается что-то большее. Пока не разузнаю что, останусь здесь. Если какую-нибудь человеческую женщину схватили и заперли, не позволяй агентам входить внутрь клеток. — Последовала пауза. — Спрей выключился. Дерьмо. Скоро вновь поговорим.

И вновь наступило молчание.

— Она? — наконец-то спросила Миа. — Дерьмо? С каких пор Джексон ругается матом?

— Откуда был сделан звонок? — спросил Люциус, проигнорировав неуместные вопросы Мии.

Даллас пожал плечами.

— Сигнал перенаправили через Новый Китай и то, что осталось от Сингапура. Послушайте, вот все, что я смог обнаружить на этом этапе.

Он рассказал о похищении, о синих кусочках кожи Деленсинов, найденных в доме Джексона и о таинственном деле, которое поручили Тримейну за неделю до его исчезновения.

— Джек не посвятил в детали этого дела? — спросила Миа.

— Только что в нем необходимы уникальные навыки Джексона.

— Уникальные навыки. — Миа постучала ногтем по подбородку. — Так ему пришлось кого-то допрашивать.

Даллас пожал плечами.

— Или даже нескольких.

— И Джексон не рассказал о деле никому из вас? — спросила Иден.

— Нет, — ответили они в унисон.

Скрытность Джексона весьма необычна. Поскольку он с Далласом были ближе чем братья, помогали и прикрывали спину друг друга. Поэтому Даллас понимал, что только одна причина заставила бы друга молчать: знания подвергли бы его опасности.

— Я провел свое собственное небольшое исследование, — признался Даллас. Он вломился в офис Джек. — Что-нибудь слышал что-нибудь о расе, называемую Шон?

Люциус застонал.

— Ваш парень в беде, если работает над этим делом. Теперь понятно его желание держать агентов подальше от схваченных человеческих женщин.

— Почему? — выпрямилась Миа. — Кто они, черт возьми, такие и о чем ты говоришь?

— Ты хочешь объяснить или лучше я? — спросил Люциус Иден, пока массажировал ее шею.

— Я расскажу. — С мрачным выражением лица, Иден обвела золотым взглядом переполненную комнату. — Я выросла на Земле, но у меня был учитель Раканец, который поведал о моей планете, населении и их истории. По его словам, Рака — миролюбивая планета, управляемая единственным мужчиной. По одному из его законов, иным не позволялось приезжать, а гражданам покидать их мир. Однако, предпринималось несколько попыток.

— Эм, мне действительно нужен урок истории? — Чувство срочности переполняло Далласа. У Иден были ответы. И ему нужны они, а не лекция.

Темные глаза Люциуса превратились в щелочки, когда тот взглянул на агента.

— Тебе лучше последить за своим тоном.

— И да, — бросила Иден. — Тебе он необходим.

— Хорошо. Извини. — Он махнул рукой. — Продолжай.

Она оперлась на грудь Люциуса.

— Несколько недель назад, несколько Раканцев перенеслись через канал с их планеты на нашу. Это случилось в Новом Далласе. Они увидели мою фотографию в новостях. Поскольку я была на празднике по правам иных и очевидно вписалась с общество, они нашли меня, желая того же. Раканцы рассказали мне о войне и болезни.

Желудок Далласа сжался.

— И?

— Они попросили меня помочь. Шоны внезапно появились на Раке, заразили женщин и некоторых мужчин болезнью и затем также внезапно исчезли. Там есть несколько выживших.

Великолепно.

— Какого рода болезнь? Какова их цель?

— Мужчины не смогли много рассказать о болезни. Они никогда не подвергались болезням прежде и не знали, что делать. Нет ни докторов, ни больниц, ни лекарств. Все, что они смогли объяснить, так это будто Шонам нужны их женщины. Когда те вымерли, Шоны ослабели.

Тогда чужие здесь ради выживания. Даллас удивился, почему Джексон скрыл это от него.

Выживание — стандартная причина прибытия сюда иных, и она лучше типичной альтернативы: мирового господства.

Должно быть что-то большее. Они что-то упускали.

— Я доложила все своему боссу, — продолжала Иден, — и мне сказали оставить все как есть и забыть. Говоря о начальниках, кто контактировал с вашим? Кто снабжал его информацией о спасении похищенного агента и выздоровлении?

— Сенатор Кевин Эстап.

Она побледнела, золотая кожа посветлела до слегка желтого цвета.

— Что? — потребовал Даллас, выпрямившись. — Ты знаешь его?

Рака кивнула.

— Он руководит специальными операциями. Опасными миссиями, за которые никто больше не возьмется.

— Джексон может быть в большей опасности, чем мы думали, — сказал Кириан, заговорив впервые.

Люциус потеребил один из пирсингов на брови.

— В него вкололи изотопную систему слежения до похищения?

Даллас с Мией переглянулись, затем обратились к киллеру.

— Что это? — спросил он.

Иден с Люциусом тоже переглянулись.

— Они действительно держат вас ребята в неведении относительно некоторых вещей, да? — пробормотал мужчина.

Миа махнула руками.

— Просто расскажи нам, ради Бога.

Веселье зажглось в темных глазах Люциуса.

— Тебе и Иден следует устроить драку в грязи.

Рака ударила его по руке.

— Кто-нибудь ввел бы светящуюся красную жидкость в кровоток Джексона, и вы смогли бы следить за его местонахождением несколько месяцев, зная его расположение в каждую минуту каждого дня. Но, поскольку никто из вас не знает, о чем я говорю, думаю, ему изотоп не вкалывали.

— Послушайте, — встрял Люциус. — Если здесь замешан сенатор Эстап, ваш друг общается с Мишкой Ли'Ес. Она — правая рука Эстапа.

— Ну, это объясняет, кто такая она. — Миа грязно выругалась. — Ли'Ес. Черт побери. Джексон в большой беде.

Иден внимательно посмотрела на Мию.

— Ты знаешь ее?

Ярость исказила милые черты лица агента Сноу.

— Ага. Однажды она была моим инструктором, и мы тогда обучались в тренировочном лагере А.У.Ч. — В голосе Мии прозвучало столько ненависти, что Даллас посочувствовал той женщине. Враги Мии всегда мучительно умирают. — А ты?

Золотые волосы Иден качнулись, когда она кивнула.

— О, да. Сука прострелила мне ногу.

— Тогда эта сука пожалеет, — пробормотал Люциус, и золотые губы Раки расплылись в медленной, довольной улыбке.

Даллас подумал о брюнетке из своего видения.

— Как выглядит Ли'Ес? Жесткая брюнета, которой нравится холодное и огнестрельное оружие?

— Она блондинка, — сказала Миа одновременно с фразой Иден. — Она рыжая.

— Очевидно, Ли'Ес меняет облик, — ответил он сухо. Но готов был поставить все свои сбережения, что видел именно ее. Со связями Эстапа Даллас сомневался, что это может быть кто-то другой.

— Очевидно. — Иден прижалась к боку своего мужчины. — У твоей брюнетки были татуировки на спине поверх хирургических шрамов?

— Не знаю. Я только мельком увидел ее лицо, и оно было совершенным.

Одно изящное плечо Раки едва заметно приподнялось.

— Очень похоже на нее.

Подождите. Неожиданная мысль поразила Далласа.

— Сколько лет этой женщине? Если она учила Мию, когда она была подростком, то сколько ей сейчас? Сорок? Пятьдесят?

— Да, но возраст не имеет значения. Она физически не стареет, — сказала Иден.

На его лбу появилась морщина от замешательства. Все стареют. Ну, кроме Кириана. Черт возьми.

— Она — иная?

— Нет. Не думаю. Не могу объяснить, кто она. Наука никогда не была моим коньком.

— Почему она выстрелила в тебя? — спросил Даллас.

— Не знаю причин. Мы были на миссии. Работали в паре, как и другие. Были в одной команде, шли к одной цели. — Иден нахмурилась. — Не спрашивайте подробностей, потому их нельзя рассказывать. В любом случае, все закончилось удачно. На обратном пути в штаб-квартиру, она остановилась, выстрелила в меня и оставила умирать.

Люциус обнял Раку за талию и крепко сжал. Затем поцеловал в висок и даже потрепал волосы. Хотя его действия были нежными. Даллас увидел смертоносный блеск в его темных глазах. Да, Ли'Ес пожалеет о своих прошлых грехах.

— Она жестока, — сказала Миа.

Иден вновь кивнула.

— Она убьет любого. Возраст, раса или пол не имеет значения. Ничто не волнует ее.

Здорово. Скорее всего Джексон с маленькой гадюкой.

— Кто-нибудь из вас случайно не знает ее адреса? — спросил Даллас.

— У тебя есть карта города? — спросила Иден, не ответив ему.

— Конечно. — Он встал на ноги, покинул гостиную и вошел в кабинет.

Не сильно долгий путь, учитывая небольшой размер его квартиры. После того как нашел голографическую камеру, то вернулся к гостям.

Он поставил маленький черный ящик в центре журнального столика и нажал определенную последовательность кнопок.

Над ней появился большой светящийся треугольник, а внутри пульсировали разноцветные огни. Красные линии служили улицами, а мелкие черные точки обозначали дома и строения.

От них требовалось только нажать на определенное место на, казалось бы, разжиженном изображении, чтобы выделить и увеличить.

Все склонились над столом.

— Хорошо. Здесь, здесь и здесь, — проговорила Иден и три раза указала в точки на карте. — Сенатор Эстап использует все эти места в качестве безопасных убежищ. Скорее всего их больше, но в только в этих я побывала лично.

— Апартаменты в центре, участок на окраине и поле, расположенное где-то в глуши? — скептически спросила Миа.

Рака фыркнула.

— Поверь мне, это не просто поле, там находится объект, с защитой которого ты еще не сталкивалась. Это — лаборатория.

— Считаю, что тогда нам стоит разделиться.

Даллас потер виски, тупая боль вернулась. И стала расти.

— Думаете, Джексона держат под замком, потому что он заражен? — задумчиво спросила Иден.

Возможно, и эта мысль пугала до усрачки.

— Ты говорила, что только инфицированные женщины умерли на Раке?

— Размечтался. Некоторые мужчины тоже.

Люциус покачала головой.

— Вспомни, детка. Только несколько мужчин умерли от болезни. Большинство погибли, потому что зараженные женщины съедали их.

У Мии аж рот открылся.

— Ели их? Как будто поглощали обед?

— Ага. — Рака хлопнула в ладоши, когда воспоминания вернулись. — Девушки становились каннибалами, а мужчины — едой.

Все лучше и лучше.

— Об этой крошечной жемчужине хорошо было бы узнать раньше.

Он закрыл глаза и сжал переносицу, безуспешно пытаясь отогнать постоянно усиливающуюся боль.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Кириан.

— Я в норме.

— Выглядишь бледным, — заметила Миа.

— Я в норме. Просто волнуюсь за Джексона.

Последовала пауза. Даллас сомневался, что они поверили ему, его голос звучал как у больного, даже для собственных ушей.

Кириан внезапно оказался сбоку, хватая его за плечо, когда Даллас стал заваливаться, не в силах больше сдерживаться. Головокружение накатило на него словно река, которая текла от головы до ног, и только поддержка Кириана удерживала его в вертикальном положении.

— Могу я поговорить с тобой наедине? — спросил его Аркадианец.

— Нет. — «Давай. Будь мужчиной». Он оперся пятками в каменный пол и оттолкнулся, найдя точку опоры. — Давайте подготовимся и вернем нашего парня.

Еще одна пауза.

«Даллас, ты пойдешь со мной на кухню, и мы поговорим наедине».

Команда раздалась в его разуме, и ноги стали двигаться до того, как Даллас мог остановить их, следуя своей собственной воле. Как и при падении, он не смог сопротивляться, и только знал, что с каждым шагом боль в голове ослабевает.

А ее место заполняла ярость.

Когда они достигли кухни, Даллас повернулся к иному.

— Что, черт возьми, это было?

Кириан безразлично пожал плечами.

— В тебе течет моя кровь. Поэтому я хозяин твоей крови.

«Черт побери, нет». Он открыл рот для ответа, но Миа ворвалась на кухню, что дверь закачались позади нее. Даллас сжал губы. Словно ему нужны свидетели для этого хозяин-раб дерьма.

Кириан повернулся к ней с покорным выражением лица.

— Миа.

— Если скажешь хоть слова, то мы расстанемся. — Она забралась на кухонный стол и уставилась на них. — Представьте, что меня нет, если от этого вам полегчает.

— Женщины, — пробормотал Кириан и вновь обратил внимания на Далласа.

Хорошо. Если Миа хочет понаблюдать, то он ей позволит.

— Ты не мой чертов хозяин, мудак. Тебе дали человеческую кровь ради спасения. Это означает, что у твоей крови тоже есть хозяин?

— Немного моей крови осталось в теле, когда остальную выкачали. Поскольку моя кровь доминирующая, то она вскоре подавила человеческую.

— Неважно. Но ты не контролируешь меня. Понял?

Несколько минут Кириан молчал. Его фиолетовые глаза… такими же становились глаза Далласа… засияли.

— Опустись на колени.

В следующий миг Даллас стоял на коленях. Он нахмурилась, ярость вновь захлестнула его. Затем агент попытался встать, но не смог заставить свое тело сдвинуться. Его мускулы полностью окаменели.

Кириан поднял одну темную бровь.

— Веришь мне?

— Да, — заскрежетал он от отвращения.

— Встань.

Даллас поднялся и сразу замахнулся кулаком, чтобы ударить. Его кулак встретился с носом Кириана, ломая хрящ при контакте. Одновременно голова иного запрокинулась, брызнула кровь, и Миа свалила Далласа на землю, прижав коленями верхнюю часть его тела.

— Не смей причинять ему боль, — зарычала она. — Аркадианец мой.

Кириан вправил нос. Кровь высохла, испарилась, не осталось никаких следов травмы.

— Я только хотел сказать, что понимаю твое смущение. Если у тебя есть какие-то вопросы об изменениях, то я здесь, чтобы помочь.

Даллас сжал бедра Мии и оттолкнул ее, пытаясь освободить своим плечи и живот, с удовольствием делая вдох.

— Слезь с меня. Не хочу причинить тебе вред.

— Ты не сделаешь ей больно.

Руки Далласа безвольно повисли по бокам, и Миа самодовольно ухмыльнулась.

— Ты не сможешь причинить мне вред, — бросила она.

— Надеюсь, вы оба сгниете в аду, — рявкнул Даллас на пару.

— Твои головные боли, — продолжил Кириан, — появляется потому, что ты борешься с видениями. Прекрати сопротивляться и боли пройдут.

«Прекратить бороться? Как бы не так». Он покачал головой.

— Все они показывают муки и смерть.

Миа уже поднялась, улыбка исчезла. Беспокойство исходило от нее, когда она протянула ему руку, чтобы помочь подняться.

— Я понятия не имела, что у тебя видения. Почему ты не сказал мне?

— Тебя не было рядом в последнее время, — пробормотал он, садясь самостоятельно.

Румянец вспыхнул на ее щеках.

— Ты знаешь, почему я ушла.

Да. Он знал. Где-то там у нее есть сводные братья и сестры, и Миа собиралась их найти.

— Фиг с ним. Не имеет значения.

Кириан тоже протянул руку, чтобы помочь подняться.

И вновь Даллас не воспользовался помощью. Он встал, слегка пошатываясь.

Аркадианец вздохнул и опустил руку.

— Ты заблокировал видение. Когда ты это сделал, оно перешло ко мне. Хочешь знать, что в нем было?

— Нет. — Потому что в глубине души он знал. Получив подтверждение от иного. Даллас может передумать, превратиться в труса, остаться дома, подальше от Джексона. Этого нельзя допустить.

Чужой все равно сказал ему.

— Ты запустишь цепную реакцию. Выйдя отсюда, чтобы спасти друга, ты изменишь свою жизнь навсегда. И не в лучшую сторону.

Переводчики: Shottik

Редактор: natali1875

Глава 9

Джексон сражался с яростью, подобной которой не испытывал никогда прежде. И всё из-за одной женщины.

Ли'Ес допустила несколько критических ошибок сегодня. Первая: она оставила свой телефон на тумбочке, пока была в душе, благодаря чему Джексону удалось связаться с Далласом. Вторая: допустила, что он удалил один из внутренних проводов и перенаправил остальные, чтобы с лёгкостью отследить её. Третья: вывела из строя мотоцикл и подумала, что он не в состоянии его починить. И четвёртая, самая вопиющая ошибка: она поцеловала его и ушла к другому мужчине.

Может, Джексон и вошёл в спальню девушки с целью смягчить её, использовать и, в конечном счёте, хитростью выманить информацию, однако она вышла из ванной обнажённая, с блестящей от влаги кожей, и смягчился он сам. Эмоционально, конечно. Тело его затвердело.

Его волновал только сексуальный голод по ней, и ничего больше.

А потом, когда она так естественно попросила притвориться, что это её первый поцелуй, выглядя уязвимой как подросток и нуждающейся как умирающий от голода, Шоны вообще прекратили существовать для него.

Или она была выдающейся актрисой, что, как Мари, доказала в клетке Деленсина, или когда-то являлась жертвой насилия. Джексон подозревал, что последнее.

Он беседовал с достаточным количеством жертв, чтобы узнать характерные признаки: нерешительность, светящиеся беспокойством глаза, абсолютный шок, когда она, наконец, достигла оргазма.

«Я делаю то, что должна, чтобы выжить», — сказала она ему. Это тоже беспокоило. Почему она не чувствовала себя в безопасности? Какие подлые вещи, она думала, ей нужно делать, чтобы выжить?

Что, по её мнению, произойдёт, если эти вещи она не сделает? И почему ей нужно было приблизиться к Шону, когда, очевидно, он представлял опасность для женщин? Почему она добровольно подвергала себя опасности?

Ответы на эти вопросы ускользали от него.

Джексон оперся на трость, которую взял для поездки, и посмотрел на Ли'Ес. Её грудь прерывисто поднималась и опадала, как будто она не могла отдышаться. Ноги дрожали, словно едва могли удержать её небольшой вес. Кожа была бледной, абсолютно лишённой цвета.

А соски её не были твёрдыми. Значит, то, что она прижималась к этому долбаному мерзавцу иному, не возбудило её. Смертельная хватка Джексона на трости наконец ослабла. Пока этот долбаный мерзавец иной не протянул руку и не прикоснулся к предплечью Ли'Ес.

Прилив ревности. Укол собственничества. Он испытал всё это из-за чего разозлился и на себя и на Ли'Ес. Джексон остановился, зная, что убьёт ублюдка, если продолжит идти. Он расслабился только тогда, когда она скинула с себя руку другого мужчины.

Он никогда не пробовал кого-либо более сладкого. Никогда не прикасался к кому-либо, кто более идеально ощущался бы в его руках, на его теле.

Прямо сейчас она принадлежала ему. И он не будет ей делиться, никогда.

Снова успокоившись, Джексон неуклюже начал двигаться вперёд, сохраняя беспристрастное выражение лица, хотя боль в лодыжке и запястье была почти невыносимой. Он заметил трёх мужчин, которые, вероятно, являлись сообщниками Ли'Ес.

Двое играли в пул, а ещё один флиртовал с барменом. Их взгляды были слишком проницательными, а внимание слишком сосредоточено на происходящем вокруг, а не перед ними, поэтому никем другим они быть не могли.

Ли'Ес направилась к нему, встретив на середине пути. Они стояли в центре бара, казалось, единственные люди, оставшиеся во всём мире. В её изумрудных глазах промелькнула паника. И облегчение?

— Что ты здесь делаешь? — яростно прошептала она.

Он пристально посмотрел на неё, пытаясь подавить собственное чувство облегчения.

— Не только ты хороша в том, что делаешь.

— Ну, так держать. Ты подверг себя опасности.

— Кто бы говорил.

— И ты выдал меня, кретин.

Не отводя взгляда от её привлекательных, злых черт лица, Джексон сфокусировался на периферии и, следовательно, чужом.

— Твой объект никуда не денется. Он уже послал трёх женщин, только чтобы наблюдать за тобой. Ты его зацепила. Миссия выполнена.

Её глаза сузились, скрывая радужки так, что он мог видеть только пылающий чёрный цвет.

— Моя миссия заключалась в том, чтобы узнать о нём, а теперь он интересуется, кто я, чёрт побери, такая, и ни хрена не расскажет.

Если только она не соблазнит его? Этот вывод скрывался в её голосе, и глаза Джексона заволокла красная дымка.

— Узнать о нём хочешь? Прекрасно. Отведи меня к его столу, представь как своего брата, а потом заткнись. Я получу ответы. Но если ты прикоснёшься к нему ещё хоть раз… — Дымка стала ещё более красной, и Джексону пришлось сомкнуть губы, чтобы не завопить.

— Так он и поверил, что ты мой брат, — огрызнулась она. — Он не идиот.

— Тогда скажи, что я твой мужчина, мне вообще похуй. — Чувство сдержанности полностью покинуло его, не оставляя фильтра для слов. — Давай просто покончим с этим дерьмом.

Она втянула воздух. Не из-за ярости, а от… чего? Возбуждения? В этот момент Ли'Ес задрожала, и он понял. О, да. Определённо возбуждение. Но это означало, что… быть такого не может. Это означало, что ей нравилось, когда он не сдерживался, когда прекращал притворяться тем, кем на самом деле не был.

Ранее он подозревал подобное, но то, что это однозначно подтвердилось, было так же сладко, как её поцелуй.

— Я сказала ему, что у меня нет мужчины, — ответила она без единого намёка на гнев.

— А теперь скажи, что соврала.

— И не подумаю.

Прошло несколько минут, и до него постепенно начали доходить окружающие звуки. Смех, болтовня, дикое биение рок-музыки, звон бутылок, шаги внутрь здания и наружу.

Его заживающие роговицы всё ещё были чувствительными, поэтому он был рад тому, что приглушённый свет формировал сказочную дымку.

Очевидно, Ли'Ес не хотела, чтобы он находился рядом с её объектом. Для безопасности Джексона? Или у неё были собственные интересы? Чёрт, да иной был достаточно привлекательным, чтобы заинтересовать даже мужчину.

Возможно, она хотела его только для себя по причинам, которые абсолютно не связаны с её заданием. «Он не возбудил её, помнишь?»

— Знаешь, что? — сказал Джексон. — У меня есть идея получше. — Он направился в сторону иного так быстро, как только мог. Долбаные раны. Он никогда прежде не осознавал слабость сильнее, или более ненавидел её.

Решая изобразить разгневанного парня, несмотря на слова Ли'Ес о том, что у неё его нет, он хмуро посмотрел на Шона.

— Она моя, — сказал он, и в его голосе было достаточно правды, чтобы обмануть даже самого себя.

«Моя на данный момент», — пришлось ему себе напомнить.

— Это я уже понял, — его соперник ответил терпеливо, спокойно. В его странном, многослойном голосе даже была заинтересованность.

Первым инстинктом Джексона было арестовать подонка прямо сейчас. Он знал, на какие злодеяния способна эта раса, видел своими глазами, и из-за этого зла ему даже приходилось убивать людей.

Более того, Джексону нравилось иметь полный контроль над ситуацией, и, если создание будет под замком, это предоставит ему хоть немного контроля.

Здесь, в открытую, всё могло очень быстро измениться.

Однако он понимал, что перед арестом нужно произвести разведку. Также понимал, что иногда единственный способ добиться ответов — наблюдать, ждать и обхитрить.

Важнее, чем поймать этого мужчину, было выяснить, где скрывались остальные Шоны, как они действовали, каким вооружением и какими навыками обладали. Особенно важно было узнать об умениях. Некоторые иные могли развивать гиперскорость, другие повелевать людьми с помощью мыслей, а третьи даже проходить сквозь стены.

И, учитывая слабое состояние Джексона, он не мог рисковать, что проиграет битву в подчинении иного или не сможет его догнать, предупреждая подозреваемого, что А.У.Ч теперь у него на хвосте, из-за чего ублюдок, вероятно, заляжет на дно.

— Тебе тяжело стоять, — сказал чужой, указывая на один из свободных стульев. — Присядь. Пожалуйста.

Такой вежливый, такой беззаботный. Не та реакция, которой ожидал Джексон. Он позволил замешательству отразиться на лице.

— Вообще-то, я подошёл, чтобы надрать тебе задницу.

Иной улыбнулся, но выражение его лица не было самодовольным. Всего лишь весёлым.

— Я догадался, — ответил он, не указывая на очевидное: Джексон не выглядел способным справиться с ширинкой, чтобы сходить в туалет, не говоря уже о том, чтобы побороть гиганта. — Как бы то ни было, между твоей женщиной и мной ничего не произошло. Мне просто нужно было поговорить с кем-то, и она составила компанию.

«Твоей женщиной». Эти слова ласкали его чувство собственничества, ослабляя гнев.

— Однако ты хотел большего от неё.

Вместо ответа чужой подозвал официантку и заказал порцию пива.

— Последний раз предлагаю сесть. Позволь угостить тебя пивом. Выглядишь так, будто тебе это может понадобиться.

Если он продолжит давить, Шон может уйти. Изо всех сил стараясь выглядеть уставшим и умиротворённым, Джексон наконец-то сел. Потом подтолкнул ногой стул и сделал знак Ли'Ес, чтобы заняла его.

Она всё ещё стояла в центре бара, наблюдая за ним и ей ещё предстояло скрыть свой шок. «Я пробовал её. Держал, доставлял ей удовольствие, — отвлекающие мысли сформировались до того, как он успел их остановить. — Она была воплощением женственности в этом облегающем чёрном платье и перчатках».

— Ей нравится изображать из себя недотрогу, — сказал он иному напряжённым голосом. — Но я её мужчина.

— В этом я не сомневаюсь. — Шон снова улыбнулся. — Я оказываю очень мощное воздействие на женщин, и могу поколебать даже самых любящих. В противном случае, она бы ко мне не подошла. Я с самого начала знал это.

Он действительно знал. Откуда?

Ли'Ес присоединилась к ним, садясь возле Джексона и скрещивая руки на груди. Он предположил, что она решила изобразить обиженную девушку, которая любила надувать губки.

— Нолан, познакомься с Джеем. Джей, это Нолан. Ну, и все знают, что я Джейн. Теперь, когда мы представились друг другу…

«Им следует разойтись», — мысленно закончил он. Хотя это умный ход, ввести их имена в разговор, чтобы он случайно не выдал её. Ну, не выдал ещё сильнее.

Джексон отвернулся от девушки и сосредоточился на «Нолане». Определённо фальшивое имя. Такое же фальшивое, как Джей и Джейн.

— Драка? — спросил иной, до того как Джексон успел ему ответить, указывая на трость.

— Попал в аварию на мотоцикле.

— А…

Джексон пристально посмотрел на чужого, даже не пытаясь скрыть любопытство.

— Какой ты расы? Не могу понять. — Да, ответ он знал. Просто хотел проверить, скажет ли Нолан правду.

Грубый вопрос, однако иной не выглядел оскорблённым.

— Ваши люди зовут меня Шон.

Не тот ответ, которого он ожидал. Джексон пожал плечами, чтобы скрыть удивление.

— Не слышал о такой расе.

Нолан тоже пожал плечами.

— Это не означает, что мы не существуем.

Доставили пиво. Официантка, жёсткая крашеная блондинка с размазанной помадой и огромной грудью, не поддерживаемой лифчиком, задержалась, чтобы провести кончиками пальцев по челюсти Нолана.

— Что-нибудь ещё?

— Нет, спасибо.

Женщина разочарованно вздохнула с таким выражением лица, словно была в трансе.

— Оставьте нас, — сказал Нолан. Она тут же повиновалась.

Джексон сделал большой глоток пива, смотря на иного поверх края кружки.

— Давно здесь?

— Всего несколько недель, — прозвучал ответ.

— Веселишься?

На миловидном лице Шона почти отразилась грусть.

— Нет. Не может быть весело, когда покидаешь дом.

— Зачем тогда покидать? — Джексон предложил вопрос как простое любопытство, однако находился в состоянии повышенной готовности. Играл ли Нолан или говорил правду? А если играл, то почему? Подозревал ли он что-то?

Иной встретился с ним глазами. Они были освещены сотнями крошечных звёзд, которые, казалось, тускнели с каждой секундой.

— Иногда смена места жительства — единственный способ выжить.

Выживание.

— Твоя планета погибала или что? — спросила Ли'Ес наклонившись вперёд и поставив локти на стол. Казалось, она была очарована словами Нолана.

— Или что, — иной повторил недавний глоток Джексона и опустошил содержимое бутылки. — Расскажите о себе. Меня интересует всё, что связано с любовью.

— Я его не люблю, — ответила Ли'Ес, разглядывая свои руки. В её тоне был оттенок неуверенности, дрожание, говорившее о внутренних муках и смятении. — Не могу.

Хорошо сыграно. Возможно, она была достаточно хорошей актрисой, чтобы провести его в постели; возможно, она никогда не подвергалась сексуальному насилию и просто любила притворяться. Джексон знал, что она не любила его, однако неуверенность в её голосе, как будто она, возможно, могла полюбить, но не хотела, была мастерской.

— Она спасла мне жизнь, — ответил Джексон, придерживаясь правды настолько, насколько это было возможно. — Вытащила с места аварии и убедилась, чтобы мне оказали медицинскую помощь.

Нолан нахмурился.

— Значит, вы познакомились недавно?

— Иногда хватает одной секунды, — сказал Джексон. К сожалению, слова эти не являлись ложью. Один взгляд на Ли'Ес, и он стал одержимым человеком. С самого начала его привлекали в ней не только восхитительный внешний вид, а также её сложности и загадка.

Хмурый взгляд Нолана смягчился.

— Ты говоришь правду.

— Удивлён?

— У тебя есть девушка? — спросила Ли'Ес иного, снова пялясь на него, как будто была в восторге.

«Это моё наказание, — предположил Джексон, — за то, что не заявил о любви к ней».

— Джейн, — предупредил он.

Она невинно похлопала длинными тёмными ресницами.

— Что?

— Ты зря пытаешься заставить меня ревновать.

— Пытаюсь? — она рассмеялась, и её смех звучал воздушно, хотя девушка не могла скрыть хитрый блеск в глазах.

Нолан тоже засмеялся.

— С ней не заскучаешь, верно?

— Верно. — Она требовала к себе столько внимания, сколько может требовать женщина, даже больше, чем Кэти, однако в этот раз он не двигался в противоположном направлении. Он, наоборот, постоянно двигался к ней, пытаясь собрать вместе кусочки её головоломки. — К сожалению.

Ухмылка Нолана становилась всё шире и шире, пока не стала настолько широкой, насколько позволяло лицо.

— Мне было интересно, насколько быстро меня найдёт А.У.Ч и каких агентов за мной пошлёт. Я доволен их выбором

При упоминании А.У.Ч. Джексон замер, не в состоянии контролировать или остановить эту реакцию. Значит, Нолан знал. Знал с самого начала. Ли'Ес тоже напряглась и застыла.

Джексон мог всё отрицать, изобразить замешательство. Однако тут же решил, что Нолан был слишком умным, чтобы поверить в эту ерунду. Придётся нападать. Украдкой потянувшись к ножу, прикрепленному к талии, он спросил:

— Почему ты здесь? Почему не убегаешь? Ты намеренно искал нас, не так ли?

Нолан пронзил его взглядом, в котором читалась решимость.

— Почему я здесь? Можешь считать, что я устал от своей жизни и поступков моих братьев. Почему не убегаю? Причина та же. Искал ли я вас? Да.

— Твои братья? — спросил Джексон, сосредотачиваясь на одной вещи за раз. — По расе?

Кивок.

— Они тоже те, кого вы ищите. Мужчины, убивающие ваших женщин.

— А ты что? Хочешь помочь нам их найти? — Ли'Ес невесело рассмеялась.

— Чего я хочу, и что я собираюсь сделать — разные вещи. Поэтому да, я помогу вам.

Ли'Ес закатила глаза.

— Да ладно. Может я и достаточно глупа, чтобы поверить в то, что провела тебя, но я не куплюсь на то, что ты поможешь нам по доброте твоего прогнившего сердца.

— Докажи, что хочешь помочь. Начни с ответов на кое-какие вопросы, — сказал Джексон, игнорируя всплеск эмоций Ли'Ес. Ему бы хотелось сделать это без присутствия девушки, но он знал, что от неё не избавиться. — Почему вы заражаете наших женщин?

Нолан печально вздохнул.

— Мы ничего не можем с этим поделать.

Стол зашатался, когда Ли'Ес ударила руками по его поверхности.

— Чушь.

Джексон мрачно взглянул на неё. «Успокойся», — спроектировал он.

Теперь была её очередь его игнорировать.

— Скажи нам, где остальные, эти твои братья. Только так ты можешь нам помочь.

Нолан горько рассмеялся, показывая зубы, которые выглядели чуть острее, чем мгновение назад.

— Думаете, это так просто? Что можно с лёгкостью пробраться к ним и взять в плен?

— Да.

Джексон схватил свой клинок за рукоятку, скользнул им по колену и слегка изменил положение тела, загораживая собой Ли'Ес. Если Нолан хоть шевельнётся в её сторону, иной умрёт.

Никаких сомнений, никаких колебаний. Однако мгновение спустя Джексон понял, что Ли'Ес сделала то же самое: её предыдущая вспышка была для до того, чтобы девушка смогла протянуть руку к сапогу и достать из него оружие. Теперь она слегка передвинулась, вставая перед Джексоном. «Чтобы его защитить».

Не было времени размышлять над охватившими его шоком и удовольствием. Нолан встал со стула, Джексон и Ли'Ес сделали то же самое. Больше не скрывая клинок, Джексон позволил серебру сверкнуть в освещении бара.

Ли'Ес на шаг опередила его, нацелив бластер в сердце Нолана. Она выстрелила. Голубой оглушающий луч пролетел над плечом чужого, когда он наклонился.

Нолан рассмеялся.

— Мы ещё встретимся. В этом я не сомневаюсь. — Он сделал шаг назад, в сторону стены.

— Стоять, — прокричала Ли'Ес, снова выстрелив.

Иной умудрился избежать и второго лазурного луча и, когда его спина коснулась серебряного камня стены, просто исчез. В одно мгновение был здесь, в другое его уже нет.

Переводчики: Eddie_10

Редактор: natali1875

Глава 10

— Всё прошло просто офигенно, — сказала Ли'Ес, бросив своё оружие на тумбочку. Обычно она чистила его и аккуратно помещала на свои места, независимо от того, использовала или нет.

Оно было её лучшим другом, единственным другом. Однако в этот раз она была слишком рассержена, чтобы её это волновало

Молча и без каких-либо эмоций Джексон, хромая, дошёл до кровати и упал на неё с краю. Эта безэмоциональность больше всего её бесила. Ей хотелось разбить его маску невозмутимости на столько кусочков, чтобы ему никогда не удалось собрать их вместе.

Ей намного больше понравилась горячность, которую он проявил в баре. В этот момент он был таким изумительный человеком, каким она всегда хотела быть.

Джексон оперся руками на колени и наблюдал за ней. Он уже однажды был в этой позиции, и, когда она увидела его в ней снова, гнев сменился возбуждением. В тот момент он не был безэмоциональным. И молчаливым. Он был диким и нежным, дарил ей удовольствие.

Он был страстным.

— Ничего не хочешь сказать? — Ей хотелось по-детски топнуть ногой, и она едва сдержалась. — Почему бы тебе не начать с того, чего, по-твоему, ты мог достигнуть, приперевшись в бар? Это было глупо!

Он продолжал молчать.

— Джексон, там были камеры. И агенты, которые наблюдали за нами и снимали каждое наше движение.

— Знаю, — наконец-то произнёс он. В его ровном тоне не было и намёка на эмоции.

Разочарование разрывало её на части, и она начала измерять комнату шагами. Туда и обратно, туда и обратно, и так до тех пор, пока Джексон не стал тёмным пятном в стороне.

— Ты хоть представляешь, какому наказанию меня за это подвергнут?

Джексон выпрямился, а взгляд его стал горячим, пронизывающим.

— Наказанию?

Ну, конечно, ему нужно было зацепиться именно за это крошечное признание, единственное, что ей объяснять не хотелось.

— Во-первых, я недооценила тебя, и тебе удалось сбежать. Во-вторых, позволила иному исчезнуть, чёрт возьми. Ясное дело, меня накажут.

— Ну, чужого ты остановить не могла, и мы оба знаем, что он исчез бы, даже если бы меня там не было. Шон с первого взгляда понял, кто ты такая. А теперь, что значит накажут? Кто? Твой босс? Папочка? — Последнее слово сочилось сарказмом. — Что он сделает? Отшлёпает тебя?

Ли'Ес провела рукой по лицу, чувствуя, как кольца впиваются в кожу. Джексон даже не представлял. Он понятия не имел, что может быть — и будет — с ней сделано. Внезапно, часть её захотела рассказать ему. А другая требовала абсолютного молчания. Вечного молчания. Заговорить о вещах, которые ей пришлось вытерпеть, означало поделиться своим глубочайшим унижением с кем-то ещё.

— Ли'Ес, — позвал Джексон. Теперь его голос звучал обеспокоенно. — Кто тебя накажет? Что они сделают?

Резонанс её собственного дыхания, поверхностного и грубого, зазвучал в ушах.

На мгновение она почти потеряла связь с реальностью. Настоящее смешалось с прошлым, в голове начали мелькать воспоминания.

Тёмная, сырая клетка. Одиночество. Боль. Иглы. Тесты. О, Боже, эти тесты. Их было так много.

В детстве она проводила каждую секунду, молясь, чтобы брат или сестра спасли её. На родителей она не рассчитывала. Первые её боссы, по сути, являлись отцами.

Они создали её из тщательно подобранной ДНК… использовали генетический материал людей, животных и иных — она не была уверена, какие её части от кого… объединяя крошечные отрывки, которые им были нужны, и избавляясь от остальных.

Пока она росла, они приложили максимальные усилия, чтобы также избавиться и от недостатков в её характере.

Учёные надеялись создать идеал, кого-то холодного, однако податливого.

Когда Ли'Ес не оправдывала их ожиданий, её сажали под замок, чтобы она «подумала» над своим поведением, или давали задание, которое, они знали, она возненавидит. Ей всегда говорили, что это являлось частью её тренировок.

А что ещё лучше, они думали, что она должна быть благодарна за то, что её вернули на путь истинный.

Ли'Ес горько рассмеялась. Однажды ей приказали доставить объект для допроса. Он выстрелил в неё, и она ответила тем же, целясь ему в плечо. Однако он споткнулся, из-за чего его тело сместилось, и пуля попала прямо в сердце.

Он умер по дороге в больницу. За это «преступление» из следующего объекта информацию ей приказали вытрахать.

Так она не сможет случайно его убить.

Ещё был случай, когда в погоне за иным она спрыгнула с крыши здания и подвернула лодыжку, что её замедлило. Из-за этого чужой сбежал.

Когда Ли'Ес вернулась в лабораторию, её заставили научиться сражаться с иными и отслеживать их со сломанными костями. И, естественно, единственный способ это освоить — сломать ей кости и бросить в дикую местность.

Что Эстап сделает с ней теперь?

Из всех её владельцев он был самым худшим. У неё не было доказательств, но она знала, что отец Эстапа убил её создателей, чтобы взять на себя «заботу» о ней. Слишком короткими были промежутки между их гибелью, и произошло слишком много несчастных случаев, чтобы списать их со счёта.

Эстап-старший был высшим правительственным чиновником и наткнулся на её досье, решив, что она будет активом. Эстап-младший в то время был мелким чиновником и пытался продвинуться по службе.

Когда его отец умер, она обнаружила, что её завещали нынешнему боссу. Как дом или машину. Он тут же заставил её работать на своё продвижение по карьерной лестнице.

Поручал ей убивать невинных людей, стоявших на его пути. Даже приказал украсть сбережения своей будущей жены, чтобы склонить её к свадьбе.

И сейчас, вот она Ли'Ес. По-прежнему пешка. Скажет ли ей Эстап убить Джексона за то, что помешал? Совсем отстранит её от дела?

Прикажет найти Нолана и позволить ему заразить её, чтобы изучить болезнь? Вирусы и бактерии не выживали в её организме долго, благодаря тем введённым частицам.

Но, опять же, она обнаружила, что интересуется, пересилит ли их вирус Нолана. Заразится ли она, позволяя им исследовать её и проводить на ней тесты?

У Ли'Ес перехватило дыхание, из-за чего горло было как будто в огне. Перед глазами замелькали чёрные и золотистые точки. Беспорядочные вдохи стали казаться разноголосыми криками. «Долбаная паническая атака», — поняла она, когда её диафрагма дрогнула и застыла.

— Ли'Ес! — рявкнул Джексон. Его голос пророкотал сквозь рёв крови в ушах. — Мишка!

— Через минуту буду в порядке, — удалось ей протиснуть через опухшее горло. Голова закружилась, а мысли стали выходить из под контроля. Смерть, разрушение, боль, темнота. «Дыши, мать твою. Вдох. Выдох». — Я просто… я давно… не делала этого. Мне просто… нужна минутка.

«Переопределение системного блока. Эмоциональная перегрузка. Тебе следует успокоиться».

«Да ладно, блин». Знание того, что нужно делать, вовсе не помогало. Паника продолжала проходить через неё, усиливаясь, возрастая и расцветая.

Конечности Ли'Ес сильно тряслись, словно у неё была судорога. Горло пересохло, будто наполненное ватными шариками. Кровь её замёрзла, однако кожа была как в огне.

Ли'Ес неясно услышала, что Джексон позвал её по имени снова. И снова.

«Успокойся. Прямо сейчас».

— Я… не могу. — Теперь она не могла сделать даже глоток воздуха. «Почему я борюсь со смертью? Зачем? Без меня мир станет только лучше. И больше не будет боли, не будет заданий. Не будет Джексона».

Внезапно вокруг её талии обернулось сильная и тёплая рука… «Джексон, — поняла она. — Милый Джексон».

Однако было слишком поздно. Паника уже разрушила всё щиты, которые у неё были, поглощая её. Кожа Ли'Ес продолжала накаляться, а кровь замерзать, и две эти температуры создавали дикий шторм внутри.

«Выключение через пять… четыре… три… два…»

Ли'Ес провалилась в темноту.

***

Джексон принёс безвольное тело Мишки к кровати, и аккуратно опустил на покрывало. Его собственное находящееся в ужасном состоянии тело уже достигло пределов своих возможностей, но ему было наплевать.

Несколько минут назад Джексону хотелось только вздремнуть, выпить десять тысяч таблеток болеутоляющего и обернуть руки вокруг хорошенькой шейки этой женщины.

Все эти желания исчезли, как только он увидел, что Мишка побледнела. Мишка.

Он всего несколько раз звал её по имени, однако теперь оно было выжжено в глубине его души, и он не мог больше думать о ней по другому, хоть и пытался. Ли'Ес была слишком отстранённой, слишком беспристрастной.

Когда Мишка побледнела, её кожа стала настолько прозрачной, что он увидел скрытые под ней вены. Так много вен, больше, чем у большинства людей. Ужас сиял подобно звёздам в её прекрасных глазах, а вокруг рта от напряжения появились линии. После она начала тяжело дышать, как будто ей не хватало воздуха.

Что вызвало такую сильную реакцию?

Он встревоженно вытянулся на кровати возле девушки и подпёр голову локтем, смотря на неё. Мягчайшим прикосновением Джексон убрал разноцветные пряди с её блестящего от пота лица.

Пухлые губы Мишки были поджаты, а на нижней, которую она кусала, виднелось четыре следа от зубов. Ресницы её не были накрашены, однако являлись настолько длинными, что отбрасывали заострённые тени на идеальные щёки девушки. Серёжки она так и не надела, поэтому в мочках её ушей ничего не было.

Золотистое сияние лампы освещало её, показывая чистоту кожи, оттенок которой, к счастью, становился прежним, с лёгким румянцем. Джексон полагал, что Мишке двадцать пять-двадцать шесть лет, то есть она приблизительно на шесть лет его младше. У неё не было морщин, как не было и прыщей от всё сильнее палящего солнца.

В этот момент Джексон наткнулся взглядом на небольшой недостаток и нахмурился. На её левом виске был шрам, не от операции, а сделанный зубчатым лезвием. Это здорово взбесило его, потому что он прекрасно знал, через что ей пришлось пройти. У него самого был подобный шрам на левом бедре.

Сколько жестокости она вынесла за свою короткую жизнь? Скорее всего, больше, чем он, потому что эта сильная, смелая женщина даже глазом не моргнула, когда убила Томаса. И, казалось, ей было пофиг даже не встречу с Ноланом, который мог превратить её в людоедку одним поцелуем.

Однако мысль о наказании почти погубила её. Черты лица Мишка исказились, а тело напряглось. Она напоминала сражающегося воина, который знал, что его ожидает смертельный удар.

Не смотря на его прежнюю злость, Джексону хотелось жестоко и холодно уничтожить того, кого она так боялась. Очевидно, этот… мужчина? женщина? люди? Кто бы это ни был, он уже наказывал её прежде. Сурово.

«Я делаю то, что должна, чтобы выжить».

Слова Мишки снова раздались в его голове. Что её заставляли делать, чтобы избежать этого вызывающего страх наказания?

И почему она позволяла причинять себе боль? Пассивное принятие наказания абсолютно не похоже на неё. Только если они не были настолько сильными, что защититься она не могла.

Он прежде задумывался о том, что она подвергалась сексуальному насилию, однако почти отбросил эту идею, когда она соврала Нолану; теперь Джексон снова рассмотрел этот вариант. Её насиловали в наказание? Или оно было физическим?

Его рука, лежавшая на кровати, сжалась в кулак.

У него было нормальное детство. Ну, настолько, насколько нормальным может быть детство самого богатого ребёнка в городе. Семья любила его, возможно, даже слишком сильно. Они баловали его, доставая всё, чего бы он ни пожелал.

К пяти годам у него развился нарциссизм. Если Джексон видел то, что хотел, то получал это, независимо от того, кому оно принадлежало. Получал любыми средствами.

Когда он достиг половой зрелости, то он начал обращаться с девушками так, будто они были созданы только для секса, и он мог их использовать и бросить по своей прихоти. И они ему это позволяли. В то время лицо Джексона было привлекательным, без шрамов, а деньги делали его популярным.

Джексон думал только о себе. Ему было плевать на чувства других людей.

Потом одной ночью он вошёл в свою спальню и нашёл одну из девушек, с которой переспал, и хвастался этим, висящей под потолком. Она пробралась в дом его родителей и покончила с собой. «Чтобы преподать ему урок», — говорилось в её предсмертной записке. Он разрушил её жизнь, и она решила ответить ему тем же.

Девушка достигла цели. С тех пор его вина была постоянным напоминанием о том, что каждое действие имеет последствия. Как и каждое произнесённое слово. Той ночью он начал хоронить самые дикие части своего характера глубоко внутри, превращаясь из говорящего в слушателя, из потребителя в используемого, из грешника в благодетеля.

Несколько месяцев спустя он начал тренироваться, чтобы стать агентом в А.У.Ч. Не в лагере, в котором иногда обучалась Миа, а через военнослужащих друзей отца. Нехватка сна, голодание и интенсивные занятия борьбой ещё сильнее поспособствовали его изменению.

Потом, после того, как его приняли в элитные вооружённые войска, которые патрулировали улицы Нью-Чикаго, общение с жертвами забило последний гвоздь в гроб его прежней личности. Их боль, выносливость и мужество унизили и пристыдили его. Ему захотелось стать лучше.

«Что пришлось вытерпеть Мишке, чтобы стать такой?» — задумался он снова.

— Никто не тронет тебя, — убеждал её Джексон, несмотря на то, что она не могла услышать. — Я здесь. И буду защищать тебя.

Как будто девушка услышала его, черты её лица разгладились, а кожа порозовела. Джексону безумно хотелось поцеловать её, но он этого не сделал. «Не без разрешения».

Он просто остался на месте, ожидая, пока она придёт в себя.

Ждать пришлось не долго. Несколько секунд спустя её веки открылись, а с губ сорвался вздох. Мишка резко села, тяжело и быстро дыша, и обвела взглядом то, что её окружало.

— Здесь только ты и я, — заверил он её.

Девушка замерла, но к нему не повернулась.

— Я отключилась.

— Да.

— Ты поймал меня? Отнёс на кровать?

— Да. — «Будь с ней нежен». Когда-то он думал, что она жёсткая, но сейчас подозревал, что Мишка намного хрупче, чем любая другая женщина, с которой он прежде имел дело. — Расскажешь мне, что так сильно тебя напугало?

Она всё ещё не обернулась к нему.

— Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Откуда ты знаешь? Ты уже говорила с кем-то об этом?

— Нет, — призналась она неуверенно.

— Так попробуй.

— Сначала ты. Расскажи что-нибудь о себе. Унизительное.

Её разноцветные волосы спадали по спине подобно шелковистому водопаду. Джексон протянул руку и пропустил их через нуждающиеся в прикосновении пальцы.

— Ладно, — ответил он.

Мишка наконец-то повернулась к нему с шоком во взгляде. Этот шок сразу же был скрыт, когда она сузила глаза.

— Я пойму, если соврёшь.

Он понятия не имел, как она сможет это сделать, однако сказал:

— Это также означает, что ты поймёшь, если я скажу правду. — Джексон устроился на спине, сомкнув руки в замок за головой, чтобы не притянуть Мишку к своему жаждущему телу. Она ещё не была готова к такому контакту. Сейчас девушка напоминала змею, готовую вонзить ядовитые клыки в свою жертву. — О чём хочешь знать? Об одной из моих бывших или работе?

— И то и другое. — Она опустила руку на кровать, касаясь кончиками пальцев его бедра.

Джексону пришлось прикусить язык, чтобы не взмолиться о большем. Однако свою эрекцию он скрыть не мог. То, что он был рядом с ней и вдыхал её сладкий аромат, возбуждало сильнее, чем нахождение внутри другой женщины. Он не знал, почему, однако именно это и происходило.

— Однажды я работам под прикрытием, — сказал он. — Меня выбрали, потому что мне удаётся получить ответы даже от самых неразговорчивых людей.

Она фыркнула.

— Этот факт есть в твоём досье, но, должна признать, я ещё не видела твою так называемую способность.

Джексон не ответил: не хотелось привлекать внимание к тому факту, что скоро Мишка откроет ему свои самые тёмные секреты. Секреты, которыми, вероятно, не делилась ни с кем.

Как вам такая способность?

— Ты хочешь услышать это или нет?

Она величественно махнула рукой.

Ему хотелось поцеловать эти надутые губки.

— Как ты, вероятно, знаешь, некоторые виды по каким-то причинам чисто сексуальны.

Мишка напряжённо кивнула, отведя взгляд.

Это было намного красноречивее, чем она предполагала.

— Меня отправили в межвидовой БДСМ-клуб. В качестве сабмиссива. — Он замолчал, давая ей время осмыслить слова. — Моему объекту нравились человеческие мужчины, поэтому я позволил ей использовать меня, чтобы попасть в крепость, в которой она жила.

Ли'Ес снова прекратила дышать. Однако теперь причиной была не паника, а… надежда? Надежда, что кто-то может её понять? Что кто-то может волноваться о ней и даже разделить её чувства?

Она ещё не дала разрешения, однако он протянул руку и аккуратно обернул пальцы вокруг основания шеи девушки. Один рывок, и Мишка уже лежит рядом с ним, уткнувшись в его шею. Она не возразила.

Нет, она прижалась ещё ближе.

— Ты трахнул её? — спросила она.

— Да.

— Тебе было противно?

— Да, но не потому, что я чувствовал себя оскорблённым или что-то типа того. Я вернулся домой и меня тошнило из-за того, что произошедшее понравилось мне и я нашёл в этом удовольствие. Я позволил преступнице воспользоваться мной всеми способами, которые только можно вообразить, и даже кончил. Не один раз.

— Правда, — выдохнула она, её шок был смешан с интересом. — Ты когда-нибудь был в роли сабмиссива с тех пор? По собственной воле?

— Нет. На самом деле, я вернулся к старым привычкам и стал спать с таким количеством женщин, какое только было возможно. В основном это были проститутки, которые позволяли мне полностью всё контролировать. Чуть позже я встретил Кэти. Она была настолько женственной, насколько можно быть, обожала розовый цвет, блёстки и оборки, а также скромничала в постели. Думаю, это одна из причин, по которым я выбрал её и так долго с ней оставался. Она не напоминала мне о том позорном поступке.

— А я напоминаю? — незамедлительно спросила Мишка

— Ни капли. — И это было правдой. Не из-за того, что она была скромной, а потому, что Джексону чертовски хотелось заявить свои права на неё. Обладать ею. Больше ничего не имело значения. Он возьмёт её любыми способами, которыми только может. Если Мишке захочется связать его и отхлестать плетью, он согласится. Захочется выключить свет и заняться сексом в миссионерской позе, он согласится и на это. — Это вообще первый раз, когда я подумал о БДСМ-клубе с тех пор, как встретил тебя. Если честно, то я постоянно думаю только о тебе.

На долгое время воцарилась тишина. Мишка думала о чём-то, потерявшись в своих мыслях, а он ждал.

Она начала выводить пальцем круги на его груди. Если бы Джексон мог, то сорвал бы с себя рубашку силой мысли. Однако это было не в его власти, поэтому он просто наслаждался теплотой её пальцев, подобных проводу под напряжением, и чувствовал, как через него проходит электричество.

Потом она заговорила.

— Я живу, потому что мне позволяют жить. Я рабыня. — Далее последовал вселяющий ужас рассказ о подчинении, её собственной зависимости — компьютерном чипе, который контролировал, жила ли она, и мужчине, который тянул за ниточки.

От слов Мишки он испытал ужас, ярость и беспомощность. К тому времени, как она закончила, эмоции бурлили в нём, пропитывая насквозь. То, что она рассказала, было намного хуже того, что он мог себе представить. Эти мужчины обращались с Ли'Ес как с животным.

Контролировали её действия подобно кукловоды. Они угрожали, наказывали и использовали.

И один из них всё ещё делал это.

Джексон крепче обхватил Мишку руками, притягивая её к себе так, чтобы их сердца оказались на одном уровне, синхронно стуча. Он не знал, что сказать. Понимал только, что словами не исправить того, что с ней сделали. И всё ещё делают.

— Мишка, — произнёс Джексон, желая всё-таки попытаться.

— Я в порядке. Всегда была. И всегда буду.

Пытается его утешить? Он вздохнул, его дыхание приподняло несколько прядей её волос. При следующем вдоху они упали на его подбородок, щекоча.

— Если ли способ извлечь чип?

— Это меня убьёт.

— Откуда ты знаешь?

— Они так сказали.

— И ты им веришь?

Ответа у неё не нашлось.

— А можно как-нибудь украсть или вывести из строя панель управления?

— Уверена, что можно, но способ я не нашла. И, поверь мне, я искала.

— Они наблюдают за тобой сейчас?

— Понятия не имею. Посмотрев, они могут узнать, где я нахожусь, но не то, чем занята.

— Так не должно быть. Что насчёт…

— Джексон, прекрати. Просто прекрати, ладно? Ты не можешь спасти меня. Кроме того, я рассказала тебе это по другой причине. Ты просто первый мужчина, которого я… я… я не знаю. Ты волнуешь меня. Понятия не имею, почему. Мне бы хотелось, чтобы это прекратилось. Дерьмо, да я едва могла сосредоточиться на своём задании сегодня. — Она снова резко рассмеялась. — До того, как появился там, ты был всем, о чём я могла думать. А когда ты пришёл, думала только о том, как вытащить тебя оттуда на фиг, чтобы ты был в безопасности. Но знаешь, что? Хоть я отчаянно хочу, чтобы это сумасшествие закончилось, я в то же время думаю, что буду опустошена, если это произойдёт. Что, чёрт побери, со мной не так?

Её слова подавили его. Однако до того, как Джексон успел ответить, на тумбочке завибрировал её мобильник.

Они оба застыли на месте. Мишка поднялась, смотря на него. Её глаза остекленели, и он тут же всё понял.

— Мой босс, — произнесла она, снова бледнея.

Её мучитель.

Переводчики: Eddie_10

Редактор: natali1875

Глава 11

Ли'Ес отодвинулась от тёплого и твёрдого тела Джексона (самая сложная вещь за всю её жизнь), встала и схватила телефон, после чего направилась в ванную, пинком закрыв за собой дверь. За это время она не проронила ни слова.

Джексон не попытался её остановить. Это тоже хорошо, а то она чувствовала себя настолько уязвимой и обнажённой, что могла выцарапать ему глаза. Теперь он знал о ней самые унизительные вещи. Однако обращался с ней как прежде.

Погодите. Это не было правдой. Его обращение поменялось. Злость сменилась мягкостью и почти… нежностью.

Как ей теперь сохранять дистанцию?

Ей всегда было интересно, как люди влюблялись, и как им удавалось оставаться близко друг к другу на эмоциональном уровне в этом мире, где царят хаос и отчаяние, и теперь она знала.

Они делились своим прошлым и показывали свои внутренние шрамы, ошибочно веря, что защитят друг друга от боли в будущем.

«Никто не может защитить меня. Не по-настоящему». Вот вам доказательство. Она оперлась свободной рукой на холодную плитку, а другой поднесла телефон к уху.

Страх, ужас и решительность бились в её груди.

— Слушаю, — сказала она. Беспристрастный тон. Отлично. Она будет вести себя также, как всегда вела с Эстапом. Невозмутимо, холодно, равнодушно. Её хорошо тренировали. Эти тренировки подводили её только тогда, когда дело касалось Джексона.

— Ты облажалась, — сказал Эстап.

— Да? — «Ненавижу тебя». — Я подобралась к ответам ближе, чем кто-либо другой, даже несмотря на то, что иной понял, кем я являюсь, как только вошёл в бар. Он ждал меня и попросил о помощи.

Пауза, во время которой воздух трещал от напряжения.

— Мне сообщили, что там показался тот раненый агент из А.У.Ч. Разве я не говорил тебе, что он должен быть скрыт от других?

— Ты говорил позаботиться о нём и узнать его секреты.

— Семантика. Почему ты позволила ему покинуть здание?

— Я недооценила его. — Правда. — Поверь, этого не произойдёт снова.

Несколько секунд… вечность… стояла тишина, нарушаемая только ровным дыханием Эстапа. Он специально делал это. Хотел, чтобы она нервничала, чувствовала себя неловко. «Сволочь». Она не даст ему этого удовлетворения.

— Мне кажется, тебя влечёт к нему, — наконец произнёс он.

Её сердце ёкнуло.

— Да ладно тебе. Он уродлив. — Даже произносить эту ложь было противно.

— Ты знаешь, что я об этом думаю, Ли'Ес. Влечение — отвлечение.

Она не стала упоминать, что сам Эстап был женат, часто «совещался» со своей секретаршей, и что каждая из его командировок включала в себя время «релаксации», которое он проводил в номере отеля со своей «спутницей». Он просто указывал на то, что был человеком, а она — нет.

Ли'Ес также не стала говорить и о том, что несколько раз следила за ним, делала голографические фото, которые анонимно отправляла его жене. Не то чтобы из этого что-то вышло. Жена осталась с ним.

— Нечего сказать, Ли'Ес?

— Я уже всё сказала. Он не привлекает меня. — Она не могла заставить себя снова назвать его уродливым.

— Мне доложили, что он спугнул Шона, — произнёс Эстап с упрёком в голосе.

— Тебе сказали неправду. Чужого спугнул не он. Я это сделала.

Эстап, видимо, что-то пил, потому что поперхнулся и откашлялся, прочищая горло.

— Ты? Зачем?

— Чтобы предотвратить публичную драку, сэр.

— Это могли сделать мои агенты, — напряжённо проговорил он. — Тебе и так есть, чем заняться. — За словами последовал раздражённый вздох. — Ты узнала что-нибудь за время вашего короткого разговора?

Как будто он не знал. Один из агентов снимал всё на камеру.

— Он зовёт себя Нолан, и его интересует любовь. Сказал, что ему не нравится то, что творят его собратья, и он скоро свяжется со мной, предложив способ их остановить.

— Сомневаюсь, что он вернётся в бар.

— Нет. Он не вернётся. — В этом она была уверена. Нолан не дебил, и должен знать, что на повестке дня будет не разговор. А поимка. Люди Эстапа скорее всего уже раздумывали над тем, как не позволить ему дематериализоваться. — Кто-нибудь видел Нолана возле бара после того, как он исчез?

— Нет. Он полностью пропал с наших сканеров, как будто прошёл не через стену, а сквозь врата в другое измерение.

Другое измерение?

— Такое возможно? — Чёрт, в этом новом мире, скорее всего, возможно было всё.

— Мы изучаем это.

Что означало «У тебя нет доступа к этой информации». Ли'Ес закатила глаза.

— Мой следующий шаг?

— Я подумаю и посовещаюсь с коллегами, новые приказы получишь утром.

Что, никакого наказания? Не будет дальнейших упрёков? Она не осмеливалась надеяться.

— Ты узнала от агента что-нибудь ещё? — спросил Эстап.

Верно, надежда напрасна. Ли'Ес почувствовала слабость.

— Только то, что токсин передаётся от Шонов к людям через биологические жидкости.

— Как мы и предполагали. Кое-что было обнаружено в слюне Нолана. Это вещество даже разъело край бутылки, доставленной в лабораторию. Что вызвало ещё тысячу вопросов. Как, например, почему слюна не прожигала жертв. — Напряжённая пауза. — Ты приложила все усилия к тому, чтобы разговорить Джексона?

Трахнула ли она его? Вот что он на самом деле хотел знать. «Сволочь», — подумала она снова.

— Да, — соврала Ли'Ес. — Не думаю, что он знает что-либо ещё.

— Хорошо. Он нам больше не пригодится, поэтому его можно возвращать домой.

Ли'Ес прикусила нижнюю губу, понимая, что он этим подразумевал.

«Я должна хотеть этого для Джексона, но не готова его отпустить».

Страх, ужас и решительность, испытанные ею ранее вернулись с полной силой, из-за чего сердце бешено забилось, и ноги затряслись. «Невозмутимо, холодно, равнодушно», — напомнила она себе.

Показать эмоции этому человеку означало вложить ему в руку пистолет и стоять на месте, пока он прицеливается.

— Я убежусь, что он готов. — Слова были твёрдыми, решительными.

— Двое моих людей прибудут завтра в семь утра. Передай агента им, а сама возвращайся ко мне.

— Непременно.

— Ты находилась очень близко к Шону, поэтому пройдёшь полное медицинское обследование.

Иглы, мониторы, тесты.

— Непременно, — повторила она, гордясь собой.

— Тогда до утра. О, и, Ли'Ес. Мы заметили кое-что тревожащее, пока ты была в баре. Моим агентам удалось это сфотографировать.

Она что-то пропустила?

— Сэр?

— Это невозможно объяснить. Я загружу на твой чип фото, и мы обсудим его завтра. Знаю, что загрузка болезненна и искажает твою реальность, но, поверь, это того стоит. Когда будешь смотреть на фото, попытайся вспомнить, что он — смертный. А ты нет.

После этих слов связь прервалась.

Её руки безвольно упали по сторонам, телефон внезапно показался чрезвычайно тяжёлым.

Как будто она хоть каплю волновала Эстапа. И в конце разговора его тон был чересчур самодовольным, чересчур радостным. Это только усилило её страх.

Мгновение спустя тёплое покалывание пронеслось через её мозг и нагрело кожу головы.

Зрение Ли'Ес стало размытым, острые когти впивались в голову. Она покачнулась и попыталась опереться рукой о стену.

В желудке поднялась тошнота. Одно неверное движение, и всё, что внутри, окажется снаружи.

Ли'Ес замерла и стала ждать.

Голографическое фото появилось у неё перед глазами, поглощая всё внимание. Боль в голове ослабла, позволяя ей рассмотреть изображение, и Ли'Ес ахнула. Колени её подогнулись, и она с грохотом упала на пол.

Ванная превратилась в бар, а покрытые плиткой стены окрасились в металлический цвет. Пьющие клиенты танцевали и смеялись вокруг неё. Клубами вздымался дым.

Она увидела себя, фото, очевидно, было сделано через несколько секунд после того, как она заметила Джексона в дверной проёме. Её губы были приоткрыты, кожа раскраснелась. Соски были твёрдыми и их можно было увидеть через платье, а руку она прижала к животу, как будто пытаясь подавить волнение. Или возбуждение.

Но внимание Ли'Ес привлекли её глаза. О, её глаза. В их глубинах сияла такая абсолютная тоска, что было почти больно смотреть.

Она без сомнений знала, что это фото было предупреждением. «Он — смертный. А ты нет». Очевидно, Эстап знал, что она заботилась о Джексоне. После такого фото это уже нельзя было скрыть.

Если она облажается снова, Джексон умрёт.

***

Хоть ему и хотелось ворваться в ванную, Джексон ждал на кровати. Он полагал, что Мишка выйдет оттуда злой, немного побесится, возможно, даже покричит от разочарования. Он готовился её утешить, поддержать, выслушать — дать ей всё, что понадобится.

Когда двадцать минут спустя дверь открылась, и она появилась оттуда спокойная и бесстрастная, он растеряно сморщил лоб.

— Всё в порядке?

— В полном. — Она не посмотрела на него, даже когда подошла к комоду и достала один из своих ножей из первого ящика. — Почему бы тебе не вернуться в свою комнату и не отдохнуть? Мне самой отдых не помешает.

Такая холодная. Отстранённая. Равнодушная.

Ему это не нравилось.

Пристально наблюдая за ней, Джексон перекинул ноги через край кровати. От сидения на одном месте его мышцы напряглись; они отказывались расслабляться и пульсировали даже после того, как он снова замер.

— У этого ножа есть имя?

— Нет.

— Значит, ты соврала о том, что даёшь им имена?

— Мари это делает. Я — нет.

И они отличались друг от друга. Мари была холодной, а Мишка обжигающе горячей. Он никогда не спутает их снова.

— Что сказал твой босс?

Тяжёлая пауза, слегка напряжённая. Затем:

— Он напомнил мне о моей задаче.

Когда она ничего не добавила, он подтолкнул:

— И это…?

— Делать то, что мне скажут и когда скажут. Всё остальное понемногу уничтожит меня. — Говоря, она взяла кусок ткани и начала полировать лезвие спокойными и умелыми движениями.

— Но это не жизнь, Мишка.

Её лопатки соединились, когда девушка напряглась.

— Я предпочитаю, чтобы меня называли Ли'Ес.

— Нет, это не так, — рявкнул Джексон, выведенный из себя её поведением. Она вошла в ванную человеком, у которого были эмоции и слабые места, а вышла оттуда андроидом. Бессердечным роботом. Джексону намного больше нравилась уязвимая женщина, которой она являлась.

Он бы многое отдал за нож, её босса и пять минут наедине с ним. Если он вырежет органы этого негодяя и заставит его съесть каждый окровавленный кусочек, это, возможно… возможно… успокоит растущую в нём ненависть.

— Ты ничего не знаешь обо мне. Не притворяйся, что тебе известны мои желания.

— Мои пальцы были в тебе. Я бы сказал, что достаточно хорошо тебя знаю.

От этих слов она прекратила дышать, и её пальцы с такой силой сжались вокруг рукоятки ножа, что металл мог бы треснуть под чёрной перчаткой.

Мгновение спустя Мишка вернулась к своему заданию, так внимательно сконцентрировавшись на нём, что он понял: она, должно быть, использует действие в качестве механизма выживания. Обыкновенная вещь, чтобы успокоить бушующий разум.

— Чего ты хочешь от меня? — спросила она, снова отдалившись. — Объятий? Поцелуев? Любви? — Она фыркнула. — На последнее я не способна.

Джексон пробежался по ней взглядом. Платье едва прикрывало её милую попку. Попку, которую он удерживал на своих коленях и массировал. Тогда Мишка стонала и извивалась, потерявшись в удовольствии.

— Сомневаюсь в этом.

— Тебе следует уйти. — Её руки безостановочно скользили по лезвию, и она не сводила с него взгляда. — Прямо сейчас.

Эта концентрация, какой бы не была её причина, не поможет ей.

— Подойди и заставь меня сделать это.

— Джексон.

— Боишься? — Любую другую женщину он бы оставил в покое. Почему он не может уйти от Мишки?

— Это опасная игра.

— Спроси, волнует ли меня это.

Наконец, она развернулась, сузив глаза. Нож был сбоку, но направлен в его сторону.

Миссия выполнена. Концентрация нарушена.

Она обнажила зубы.

— Тебе лучше не лезть ко мне сейчас. Я могу сделать так, что твои последние пытки покажутся тебе массажем.

«Не вздумай улыбнуться».

— Докажи.

Он услышал скрежет, и понял, что она сжала зубы. Мишка подняла нож, однако его кончик направила в сторону, разрезав верхний край своей перчатки. Чёрный материал соскользнул на пол, открывая взгляду Джексона её серебристую кожу.

— Ты хочешь, чтобы я была человеком, потому что обманываешь сам себя, думая, что я им являюсь. Но это не так. Я не человек.

— Металлическая рука не делает тебя машиной.

— Во мне есть и другие искусственные части.

— Какие?

С губ Мишки от разочарования сорвался стон.

— Слушай, это действительно важно? Я убивала животных, женщин. Детей. До сих пор я была осторожна с тобой и не делала того, на что способна. Однако я в состоянии сломать тебе шею взмахом запястья.

Джексон знал, что ступил на опасную территорию, но это его не остановило.

— Но ты ведь не хочешь её ломать, — ответил он. — Ты хочешь поцеловать её. Ты хочешь целовать и ласкать меня, и это тебя пугает.

Её челюсть почти встретилась с полом. Мишка перевела взгляд на его пах, ища эрекцию. Увидев, что он действительно был твёрд, она нервно сглотнула.

— У тебя есть три секунды, чтобы свалить из комнаты, Джексон.

— Раз, два, три, — любезно помог он.

Вместо усилившегося гнева на лице Мишки отразилась мука.

— Зачем ты это делаешь?

Грудная клетка Джексона болезненно сжалась. Он хотел эмоций и вот, пожалуйста. Он просто не ожидал, что они будут ощущаться как пощёчина. Она жила ужасной жизнью и делала жуткие вещи. Джексон хотел, чтобы боль Мишки ушла, и её место заняло удовольствие.

Он не понимал, как эта женщина проникла ему под кожу, но она это сделала. Джексон ненавидел видеть её такой почти так же сильно, как ненавидел отсутствие у неё эмоций.

— Зачем?

— Мне не нравится, когда ты расстраиваешься, — произнёс он, решив ответить честно.

— Почему?

— Не знаю.

— Тогда прекрати. Пожалуйста.

Прежде она только один раз произносила это слово и имела его в виду: во время их поцелуя, когда хотела от него большего. Джексон открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, однако не знал, что.

Через мгновение Ли'Ес уже повалила его на спину и села ему на грудь, приставив к горлу лезвие, холодное и угрожающее.

Кровать автоматически расширилась, подстраиваясь под рост и вес.

— Сказала же, что это не игра, — прорычала Мишка.

— Нет, ты сказала, что эта игра опасная.

— Плевать! Это жизнь или смерть. Они разделяют нас завтра, ясно? Мы больше не увидимся.

Джексон угрожающе сузил глаза.

— Что?

— Ты слышал.

— Никто не может решить это за нас, — прорычал он, схватив её за бёдра.

— Кое-кто может и уже решил.

— Нет, блядь, он этого не сделал. И не сделает.

Мишка не ответила, но от неё исходила такая мрачная решительность, что ей и не нужно было говорить. Мысль о том, что он будет без неё, никогда больше её не увидит, взметнула в нём тёмный ураган эмоций, главной из который была ярость.

— И ты собираешься слепо повиноваться, без колебаний? Собираешься позволить этому мужчине управлять твоей жизнью?

Её глаза полностью лишились золотистого оттенка, становясь чисто изумрудными, когда упрашивали его понять.

— Если не сделаю этого, то умру. Ты это знаешь. Я не соврала насчёт компьютерного чипа в моём мозге.

Отказываясь сдаваться, Джексон провёл рукой по лицу.

— Почему он хочет нас разлучить?

— Я не справилась с заданием, поэтому меня отстраняют от дела.

Прошло несколько мгновений. Это могло быть манипуляцией с её стороны, чтобы, наконец, разговорить его. Однако в этот момент Джексону было наплевать. Нет, чёрт возьми. Они не удержат его на расстоянии от Мишки. Он увидит её снова.

— Тебе нужна информация о Шонах, которая у меня есть? Хорошо. Ты её получишь.

Распахнув глаза, она закачала головой.

— Не делай этого. Не говори ни слова. Я повторю всё, что ты скажешь, и ненавижу своего босса так чертовски сильно в данный момент, что хочу провалиться.

Он не мог позволить ей уйти. Пока нет.

— Шоны могут определить по запаху, когда женщина способна к зачатию. — Джексон снова опустил ладонь на бедро Мишки, чувствуя, как её тепло прожигает кожу. — Я спрашивал тебя о месячных прежде, потому что они желают именно плодородия. Оно им необходимо.

Она поверхностно выдохнула.

— Прекрати. Просто прекрати.

— Прекратить говорить или прикасаться к тебе?

— И-и то и другое?

Она произнесла слова в форме вопроса, хотя они предполагались как утверждение. Как красноречиво. Джексон почти улыбнулся. Сердцевина Мишки находилась на середине его груди, и он скользнул пальцами к кромке её трусиков, вызывая у неё стон. На его груди появилась капля влаги.

Мать твою. Теперь застонал он.

— Они не хотят детей-полукровок, — сказал Джексон.

— Полукровок не существует. — Она шире развела колени, предоставляя ему доступ. — Наши учёные пытались их создать. Я существую только потому, что являюсь машиной.

Он не позволит ей кончить. Пока нет. Никакого быстрого и лёгкого оргазма для неё на этот раз. Им обоим придётся постараться. В противном случае после Мишка уйдёт от него с бесстрастной маской на месте. Он знал это, чувствовал. Поэтому схватил её за бёдра, впиваясь пальцами и удерживая на месте.

— Наши учёные провалились, но с учеными других видов всё иначе. Полукровки существуют. — Миа была тому доказательством, хотя совсем немногие об этом знали. — Но, как я и сказал, сомнительно, что именно они нужны Шонам. Не думаю, что их вообще волную дети, которых они создают.

— Чего тогда они хотят? — Мишка извивалась на нём, её клитор тёрся о его грудь. Голова была запрокинута, а волосы щекотали его живот. Губы девушки приоткрылись, когда она счастливо вздохнула.

Джексон сжал руками её талию, заставляя остановиться. Боже, кровь в его венах горела, превращая всё в пепел. Его эрекция пульсировала, отчаянно нуждаясь в прикосновении. Хотя бы в одном.

— Из того, что я узнал от женщин, Шоны могут испытывать оргазм, только если есть яйцеклетка, которую можно оплодотворить. Именно поэтому они остаются с женщинами на несколько дней, если зачатие не произошло. По-прежнему есть вероятность беременности, и они могут испытывать оргазм.

Брови Мишки взметнулись вверх, к возбуждению добавилось любопытство.

— То есть всё это, заражение человеческих женщин, их убийство — ради секса?

— Думаю, да. Может, есть что-то большее, но пока я узнал только это. — Пот струился по вискам Джексона на его подушку. — Каждая заражённая женщина, которую я убил, была беременна. — Он ненавидел себя за эти смерти. Они были лишними. «Не думай об этом. Не здесь, не сейчас».

Мишка не стала его судить, абсолютно не беспокоясь об омерзительном признании.

— Зачем скрывать это? Почему нельзя было сразу нам рассказать? Могут быть приняты меры. Противозачаточные гормоны в продуктах питания, предупреждение женщин о том, чтобы не спали с теми, кто напоминает Шонов, и прочее. Спрашиваю снова. Почему?

— Потому что…

— Почему?! — Когда он снова замялся, Мишка надавила на лезвие и приблизилась к нему. Их носы соприкоснулись, ей сладкое дыхание ласкало его щёки.

— Потому что… — «Просто скажи это, выложи всё». — Во-первых, ты видела женщин в баре. Как только они видят Шона, то думают только о том, чтобы его трахнуть. Во-вторых, я сказал, что Шоны могут кончать только со способной к зачатию женщиной. Я не говорил, что заражённые не могут сами распространять вирус.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне пришлось убить заражённого мужчину. Мужа одной из жертв. Никто не знает об этом, но у него были все первые признаки болезни. Впалые глаза, сереющая кожа.

Мишка опустила веки, отстраняясь от него.

Джексон продолжил.

— И, наконец, я не думаю, что болезнь вообще можно остановить. Она будет распространяться. И распространяться. Сомневаюсь, что с этим можно что-то сделать.

Её глаза медленно открылись, и он увидел в них надежду.

— Почему ты так считаешь? Определённо можно что-то сделать.

— Когда-нибудь играла в домино?

— Нет, но знаю, что это такое.

— Представь, что каждый житель — костяшка. Все мы выстроены в линию. Некоторые уже упали и быстро сбивают других. Которые, в свою очередь, делают то же самое. — Он замолчал. — Одна из женщин, которых я убил, выглядела как человек, но не была им. На самом деле она попала на Землю вместе с группой мужчин с Раки, планеты, которую недавно уничтожил этот же вирус. Почти все жители уже погибли. Один за другим. Чем больше они пытались остановить болезнь, тем быстрее она распространялась. Думаю… думаю, наше падение только началось.

— Не знаю, что сказать на это. Мне нужно подумать. — Убрав лезвие от шеи Джексона, Мишка нахмурилась и попыталась с него слезть.

Джексон обхватил её рукой за шею и перекатился, удерживая под собой.

— В данный момент мы ничего не можем сделать. Подумаешь потом.

Переводчики: Eddie_10

Редактор: natali1875

Глава 12

Ли'Ес взглянула на Джексона.

— Мы не сделаем этого, — решительно сказала она, хотя внутри дрожала от желания. Она жаждала. Испытывала потребность в нём. Однако была слишком труслива, чтобы позволить себе это иметь.

Она знала, как справляться с физической болью. А с удовольствием? Нет. Слишком сложно иметь дело с последствиями.

В серебристых глазах Джексона вспыхнул огонь, расплавляя радужки, в которых виднелся водоворот страстного желания.

— Не сделаем чего? — Он упёрся руками по сторонам от её головы, заключая в твёрдое объятье.

Соски Ли'Ес затвердели, как будто тянулись к его мускулистой груди, теплу.

— Этого. Ты и я. Секс. — «Не можешь. Ты знаешь, что не можешь».

Завтра они разойдутся, и ей не позволят увидеть его снова. Отдаться ему сейчас — блаженство в обмен на целую жизнь в мучениях.

После оргазма, который он доставил ей ранее, было ясно, что ей понравится.

Однако где-то глубоко внутри, она подозревала, что если отдастся ему сейчас, то только добавит хаоса в свою жизнь.

Ли'Ес уже хотела, чтобы он принадлежал ей. Была им одержима.

Ещё больше желания, и она может постепенно умереть внутри, каждый раз беспокоясь о том, где он находился, с кем, и что, чёрт побери, он там делал.

Она подавила горький смех. «Зачем ты себя мучаешь?» Даже если бы они после смогли поддерживать отношения, то Джексон не захотел бы её. Не навсегда.

— Уверена? — наконец спросил он подобно соблазну воплоти. Его твёрдый член устроился между её бёдер. — Потому что я готов.

Ли'Ес с шипением втянула воздух, борясь с очередной волной сексуального голода.

— Это ничего не значит. Я единственная женщина под рукой. Конечно, ты меня хочешь.

Обжигающая ревность и собственничество пронзили её. Когда они разойдутся, кинется ли Джексон тут же в объятья другой женщины? В объятья хорошенькой, изящной, невыносимо плаксивой Кэти?

Ли'Ес обнажила зубы.

Он удивлённо моргнул.

— Что?

— Ничего. — Единственное слово было настолько резким, что само обнажало зубы.

Наклонившись, Джексон нежно коснулся губами её виска. Его губы обжигали, запечатлеваясь в ДНК, провозглашая женщиной Джексона.

— Всё, что тебе нужно сделать — сказать мне уйти. К тому же, я вовсе не хочу тебя, потому что ты у меня под рукой. Тебя я выбрал бы из множества других.

Жалящее возражение отказывалось формироваться. Прошла минута, другая.

Тело Джексона сильнее опустилось на неё, твёрдо, непреклонно, и её колени раздвинулись, предоставляя ему колыбель. Его мужественный запах окружил её, проникая в лёгкие, а из них в каждую клеточку тела.

— Что я для тебя значу? — спросила она напряжённо.

Возникла болезненная пауза. Джексон перевёл взгляд с Ли'Ес на изголовье кровати.

— Не буду врать и говорить, что люблю тебя. Я просто… если честно, то я не знаю, что ты для меня значишь.

— Я не твоя девушка. — Слова не были вопросом и предназначались не для Джексона, а для неё. Они были напоминанием: «Ты не его девушка. И никогда ей не будешь».

Джексон наклонил голову в сторону, снова посмотрев на Ли'Ес, пристально изучая.

— А хочешь быть?

«Да». Ненависть к Эстапу усилилась, когда она произнесла:

— Нет. Конечно, нет.

Его челюсти сжались и разжались, как будто он жевал что-то противное.

— В твоём тоне отвращение. Эта мысль настолько ненавистна для тебя?

Её желудок сжался в тысячи узлов. «Я ранила его чувства?»

«Вероятность, что он действительно оскорблён — восемьдесят восемь процентов. Уровни кортикотропина и адреналина в его крови повышены».

— Ну? — рявкнул Джексон.

Ли'Ес могла сказать да. Сделай она это, ей не пришлось бы собираться с силами и выпинывать его из своей спальни: он сам встанет и уйдёт. Секса не было бы и не пришлось бы волноваться о последствиях. Не нужно было бы раздумывать день за днём, что Джексон о ней думал. Она точно знала бы, что он её ненавидел.

Должно быть, Джексон увидел что-то в выражении её лица, потому что смягчился и нежно сказал:

— Расскажи мне, что происходит в твоей головке. Расскажи, что чувствуешь. — Он замер, на мгновение прикрыл глаза и застонал. — Боже мой! Только что понял, что я — Кэти.

— Не понимаю.

Он насмешливо покачал головой.

— Подо мной красивая женщина, а я прошу её обсудить чувства и будущее. Чёрт, да я хочу их обсудить. Я жалок.

«Не тай. Не тай, мать твою».

— Слушай, Джексон, дело не в тебе, ясно? Дело во мне. Я не могу ни с кем встречаться.

— Как будто я не слышал этого прежде. Как будто сам этого не говорил. — Покачав головой, он начал отстраняться от неё.

Не в силах остановиться, Ли'Ес обернула руки вокруг его талии, удерживая на месте. Твёрдые мышцы под её ладонями дёрнулись, как будто потянувшись к ней, желая большего. Она не могла позволить себе познать удовольствие от самых интимных прикосновений этого мужчины, но также не могла и причинить ему боль, отправив прочь.

— Я не рассказала тебе свой секрет, — произнесла она, облизав губы, с бешено бьющимся в груди сердцем. «Я действительно собираюсь это сделать?» Он только выгнул бровь. — Если бы я была с тобой, то не смогла бы оставаться верной. — Щёки покраснели от унижения. «Скажи это. Расскажи ему остальное». — Когда мне приказывают удовлетворить объект, я это делаю. — Всего несколько секунд назад ей не хотелось причинять Джексону боль, и она решила открыться, чтобы не ранить его отказом.

Однако вот она, бросает свои слова в него подобно ножам, пытаясь проникнуть ими до самых костей.

Лучше увидеть в его глазах ярость, а не отвращение или, что ещё хуже, жалость.

Джексон не отпрянул, и выражение его лица не изменилось. Он просто продолжал изучать её взглядом.

— Почему? — спросил он. Мгновение спустя глаза мужчины расширились, и ярость, которую она хотела увидеть, исказила черты лица. — Чип. — Оказалось, что эта ярость была направлена не на неё, а на Эстапа. — Скажи мне, — потребовал Джексон.

Ли'Ес кивнула, поджав губы.

— Да. Чип.

— Это насилие. — Его руки так сильно сжали простыни возле её висков, что голова девушки на мгновение приподнялась. — Кто этот кретин? — Голос Джексона был напряжённым, и она подозревала, что он задал вопрос только потому, что нуждался во времени, чтобы успокоиться.

Ли'Ес не станет называть имён. Покажись Джексон на пороге у Эстапа, пострадает от этого она. Тогда ей на самом деле прикажут убить его. Она сказала:

— Когда-то меня контролировали группа учёных и правительственный чиновник. Для них я была чем-то вроде домашнего животного. Только вкусной едой меня не угощали и к себе не прижимали.

— Держу пари, ты считаешь, что плохое обращение — твоя вина, а?

Вопрос он задал вскользь, вероятно, не подозревая о позоре, который она держала в секрете. Часть её на самом деле считала, что вещи, которые ей пришлось вытерпеть, происходили по её вине.

— Я прекратила с ними бороться. Я…

— Ты прекратила сражаться, чтобы выжить, милая. Они наказывают тебя, когда ты делаешь это, верно?

«Милая». Выражение нежности потрясло до глубины души. За свою жизнь Ли'Ес много раз слышала, как мужчины называли так своих женщин. И каждый раз от этого её сердце болело, а по венам бежала зависть. Теперь так обратились к ней, и это оказалось так же чудесно, как она и предполагала.

— Это не делает тебя слабой и не означает, что ты напрашивалась. Это делает тех мужчин садистскими мудаками, которые заслуживают смерти. — Тяжело выдохнув, Джексон провёл рукой по волосам. — Не удивительно, что ты ненавидишь, когда к тебе прикасаются.

Он заметил? В груди Мишки распространилась теплота.

— Тебе я позволила к себе прикоснуться, и никто не приказывал мне это делать.

— Это ничего не меняет. Чёрт побери! — с его губ одним за другим срывались проклятья, не крики, а шёпот, и почему-то это делало их только сильнее. — Каждый раз, когда они приказывали тебе сделать это, был долбаным изнасилованием! — Джексон впился в неё взглядом, прожигающим насквозь. — Ты не вернёшься к тем ублюдкам, поняла? — Не давая ей времени на ответ, он прорычал. — Скажи мне их имена.

— Мужчин?

— Да. Каждого из них.

— Они мертвы.

— Кто-то контролирует тебя сейчас. Он звонил тебе. Ты сама призналась. Я хочу знать его имя.

— А что ты сделаешь? Выследишь его? Убьёшь?

— Да, чёрт возьми! Медленно и болезненно. Для начала сдеру с его костей кожу, а затем заставлю откусить собственный член. Имя. Сейчас же.

Горячность Джексона была как успокаивающий бальзам для её проржавевших эмоций.

За свою жизнь Ли'Ес много раз рассматривала вариант, что создатели полностью лишили её человечности.

Теперь же она ощущала внутри отзывчивость, нежную как крылья бабочки.

«Однако эта отзывчивость убивает меня, — поняла Ли'Ес, — постепенно разрушает, раскалывая защитную оболочку, которая необходима, чтобы выжить в этом неприветливом мире. Я безжалостная. Жёсткая. Я должна быть».

Глаза обожгли слёзы.

Застонав, Джексон уронил голову. Его висок прижался к её, самое утешительное из возможных прикосновений.

— Не плачь, малышка. Пожалуйста, не плачь.

— Я не плачу, — удалось ей произнести сломанным голосом. — Я наполовину машина. Иногда мои части дают течь.

Он хрипло рассмеялся, но чёрный юмор не отвлёк его на долго. Джексон отстранился и пристально посмотрел на неё.

— У нас есть время до утра. Я что-нибудь придумаю, хорошо? Я не позволю тебе вернуться к этому человеку.

Это невозможно. Уж она-то знала.

— С собой ты меня забрать не можешь. Моё местоположение можно отследить где угодно, когда угодно. — Та же технология, которая делала её почти неуничтожаемой, также была причиной страданий.

— Ну, я всё равно не уйду без тебя.

Если бы.

— Будь разумен. — Хотя бы один из них должен быть, хоть ей и хотелось другого. — Мы знаем друг друга всего несколько дней. Такая преданность глупа.

— Действительно? И мы несколько недель знакомы, а не дней.

— Да, действительно. И почти все эти недели ты был в отключке, так что они не в счёт.

— Ну, теперь я в сознании и сегодняшний день точно будет считаться. — Говоря, Джексон наклонился к ней настолько близко, что их губы почти соприкасались. Почти. Он оставался на ненавистном расстоянии шёпота.

Внезапно задыхаясь, Ли'Ес облизнула губы. «Скинь его с себя. Ты не можешь себе этого позволить».

— То, что мы переспим ничего не изменит.

— Может быть. А, может, и изменит. Однако это определённо улучшит наше настроение. — Его тёплое дыхание ласкало её нос и щёки.

Мишка задрожала.

Джексон ухмыльнулся.

— Обожаю, когда ты это делаешь. — Он медленно прикоснулся к её лицу, а затем обхватил ладонями челюсть. — Я хочу заставить тебя забыть обо всех других мужчинах. — Его серебристый взгляд накалился, сталь превращалась во что-то острое и сильное. — Хочу, чтобы тебе понравилось.

Голос Джексона был хриплым, а в чувственном обещании ощущалось непоколебимое желание. В этот момент сопротивление стало бесполезным. Может, она и не восстановится после их расставания — ну и что?

Думать о нём с другими женщинами и быть поглощённой ревностью — не проблема.

Прямо сейчас решение быть с мужчиной принадлежало ей и только ей. «Да» или «нет» — решала она.

В этом была свобода. Радость. Надежда, что в её жизни может быть что-то чистое, правильное. Боже, надежда — опасное чувство. В конце именно эта надежда может её уничтожить. Ну и что?

Ли'Ес может быть с Джексоном и принадлежать ему, пусть и на одну ночь. Сожалеть можно и завтра.

Да, завтра она начнёт беспокоиться. Однако сегодня будет жить.

— Ты уже знаешь, что с тобой мне это нравится. Я никогда не возражала против твоих прикосновений, — произнесла она тихо. — Не знаю, почему.

Его зрачки расширились, почти затмевая серебристые радужки.

— Зато я знаю.

— Ну, так просвети меня. — Ли'Ес медленно скользнула руками вверх, пока не обернула их вокруг его шеи, запутав пальцы в волосах. Шелковистые пряди были короткими, однако всё равно щекотали её костяшки.

Джексон резко вдохнул, и его член, прижатый к её животу, дёрнулся.

— Погоди-ка. Я на минутку отключился. О чём мы говорили?

Не может быть. Не может быть, чтобы её губы изогнулись в улыбке. Веселье в постели? Странно и удивительно приятно. Ли'Ес редко смеялась. «Юмор, как и выбор, являлся тем, чего я была лишена».

— Ты собирался рассказать, почему мне нравится прикасаться к тебе.

Кожа Джексона блестела от пота, а напряжённое тело почти гудело от желания. Очевидно, он был чертовски возбуждён. Однако не метнулся вниз, и не прикоснулся к её губам.

«Он собирается двигаться медленно, — понял она. — Собирается обращаться со мной так, будто это мой первый раз, как сделал и с поцелуем». Ли'Ес ещё сильнее растаяла.

Практически мурлыча, Джексон провёл носом по её щеке.

— Не помогу подобрать правильные слова. Лучше покажу тебе.

«Пожалуйста».

Будто услышав её безмолвную просьбу, он медленно поднял голову.

Их взгляды сцепились, объединившись пламенем и желанием. Её соски стали ещё твёрже, прикасаясь к мягкой ткани платья. Между ног образовалась влага. Если бы Ли'Ес стояла, то упала бы в этот момент.

— Готова для меня?

Внезапно лишившись способности говорить, она кивнула.

Одна из рук Джексона скользнула по её талии и грудной клетке, после чего остановилась у груди. Его большой палец нежно прикасался к ней туда-сюда, нежно, чертовски нежно. Ли'Ес слегка повернулась в попытке сдвинуть этот палец к напряжённому соску.

Напряжённые и сжатые губы Джексона прикрывали зубы, а глаза сузились, когда он взглянул на её рот.

— Если сделаю что-то, что тебе не понравится, тебе нужно только сказать, и я остановлюсь.

Сглотнув, она смогла произнести.

— Мне понравится. Клянусь. — Ещё никогда она не испытывала такого трепета внутри. Никогда не чувствовала себя настолько не властной над своим телом, однако Ли'Ес не испытывала паники. Она наслаждалась.

Это был Джексон. Её выбор.

— Раскрой для меня ноги, малышка. Шире.

Она повиновалась, из-за чего подол платья задрался до бёдер. Когда длинный и твёрдый член Джексон прижался к её клитору, Ли'Ес ахнула. Джексон застонал.

В середине этого стона он наконец-то прикоснулся своими губами к её. Его язык скользнул в её рот, горячий и по вкусу как абсолютная страсть.

Когда она коснулась своим языком его, Джексон наклонил голову для более глубокого контакта. Настолько глубокого, что она почувствовала его даже в своих фантазиях.

Пока неприлично роскошные минуты бежали… «больше, мне нужно больше»… поцелуй стал единственным средством к существованию, питая тело и душу, дыхание Джексона наполняло её лёгкие.

— Ты в курсе, что твой рот настоящий рай? — шепнул он. — И, Бог мой, твоё тело… — Джексон обхватил ладонью её небольшую грудь. — Совершенство.

Её создали скорее для войны, чем для обольщения, поэтому его слова утешили раненое женское эго, которое она всегда скрывала. Создатели сказали, что взвесили плюсы и минусы большой груди. Минусы победили.

Хоть мужчины и полагали, что, чем больше, тем лучше, большая грудь помешала бы во время драк или попыток побега.

Джексон нежно ущипнул её сосок, и Ли'Ес ахнула от головокружительного ощущения, удовольствие пронеслось от затвердевшего бутона прямо к влажному, нуждающемуся лону.

— Я должен увидеть. Можно? — его голос был напряжённым, почти сломанным.

— Да.

В последний раз коснувшись языком её рта, Джексон поднялся. Сантиметр за сантиметром он стягивал платье по её телу, пока чёрная ткань не собралась под лифчиком. Несколько мгновений он просто наслаждался контрастом чёрного кружева с порозовевшей кожей. Черты его лица сияли от возбуждения.

— В следующий раз лифчик останется на тебе. — Он казался опьяневшим от возбуждения. — Контраст черного с твоей бледной, розоватой кожей — искусство. Он превосходен.

Его похвала, Боже правый, что она с ней делала. Только следующего раза не будет. Не может быть. Однако Ли'Ес ничего не сказала, не желая портить момент.

— Что насчёт этого раза? Что делать с лифчиком?

— Снять. — Он расстегнул застёжку и стянул кружево, освобождая грудь. Перекинув лифчик через плечо, Джексон впился взглядом в её напряжённые соски. — Такие розовые. Мои.

— Да.

— В тот раз тебе не понравилось, когда я целовал их.

— Мне понравилось, — ответила она. — Я просто…

— Что?

Обычно Ли'Ес не любила, когда к её соскам прикасались.

— Они слишком чувствительные и легко становятся болевыми рецепторами.

— Я буду нежен. Клянусь.

Когда его темноволосая голова опустилась, а язык мягко щёлкнул по каждому соску, она поняла, что трётся о его эрекцию. Жар. Интенсивность удовольствия. Слишком много, но недостаточно. Ей нужно было больше.

Ли'Ес впилась ногтями в кожу его головы.

— Не останавливайся.

— Клянусь, что не сделаю этого.

— Лизни ещё раз.

Его язык тут же дотронулся до одного из сосков, прежде чем перейти к другому, ударяя туда-сюда. С губ Мишки сорвался стон.

— Нравится?

— Ещё.

На этот раз он слегка коснулся сосков зубами, перед тем как по очереди втянуть их в рот и пососать так, как она и хотела.

Ли'Ес застонала снова. Боль между бёдер теперь не ослабевала, не пульсируя и не предоставляя несколько сладких секунд облегчения. Нет, теперь остались только желание и жар.

— Джексон, — Мишка судорожно вдохнула.

— Я раздену тебя, малышка. Хорошо?

— Да-да. — «Пожалуйста». Ей хотелось, чтобы его пальцы были внутри неё. Хотелось, чтобы входил ими, скользил. Хотелось, чтобы он стал её частью.

Джексон сжал ткань платья в кулак, и Ли'Ес произнесла:

— Я помогу.

— Нет, чёрт возьми. Схватись за стойку кровати.

— Ч-что?

— Схватись за стойку. — Он не стал ждать, пока она сделает, как сказано, а просто нежно обхватил ладонями запястья, оборачивая пальцы вокруг перекладины.

В этой позиции её спина выгнулась, а грудь приподнялась.

Джексон опустился на колени.

— Так прекрасна.

Когда он смотрел так на неё, она на самом деле чувствовала себя прекрасной. Не ощущала себя предметом, машиной, вещью, которую использовали. Она была просто женщиной.

Джексон обхватил руками её грудь, проводя большими пальцами по соскам, как совсем недавно ртом, прежде чем схватить платье и спустить по талии и ногам. Мгновение спустя оно присоединилось к лифчику на полу.

Звук расстёгивающейся молнии, и её сапог отброшен в сторону. Заметив прикрепленные к икре ноги ножи, Джексон улыбнулся. Липучки открылись, клинки были выброшены и дзынь, дзынь — ударились об пол.

Звук расстёгивающейся молнии и в полёт отправился второй сапог. Ухмылка Джексона стала шире, когда он обнаружил ещё один тайник: пушку, метательную звёздочку и очередной клинок. «Дзынь, дзынь, дзынь».

— Сколько оружия за раз ты носишь с собой?

— Столько, сколько удаётся спрятать. — Когда возникала необходимость, Ли'Ес закалывала волосы выдвижными ножами, скрывала наркотики в кольцах, что Джексон прекрасно знал, и использовала косточки бюстгальтера в качестве электрического проводника.

— Я найду что-нибудь под этими сексуальными трусиками? — Он скользнул руками по её ногам и завёл пальцы под край кружева.

— Только меня.

Джексон застонал.

— Ты в курсе, что убиваешь меня? — Один рывок, и трусики тоже на полу. Он резко втянул воздух, впиваясь взглядом в её влажные складки. — Боже, ты такая сексуальная.

Ли'Ес нервно сглотнула от первобытного желания, исходящего от Джексона.

Он провёл ладонью по эрекции, натягивающей ткань джинсов.

— Я хочу, чтобы скоро здесь была твоя рука.

— Сними, — скомандовала она.

— Пока нет. Как только сниму их, окажусь в тебе.

Она не понимала, в чём проблема.

— Именно там ты мне и нужен.

Джексон запрокинул голову и снова застонал. Его притягивающий взгляд перестал удерживать её в заложниках, и ей удалось посмотреть вниз. Член Джексона был длинным и толстым, и она могла видеть выглядывающую из штанов набухшую головку, которая блестела от влаги.

— Джексон. — Взмолилась она.

— Пока нет. — Он протянул руку за спину и сдёрнул с себя рубашку. Его грудь была загорелой, соски маленькими и коричневыми, а мышцы живота твёрдыми как сталь.

Только небольшое количество волос на груди и несколько белых перекрещивающихся шрамов портили совершенство, но и это она любила.

Её пальцы прослеживали каждую линию, прежде чем она поняла, что сдвинулась с места.

— Просто пылаю от твоих прикосновений, — произнёс Джексон хрипло. — Я уже доказал, что могу только от них кончить. — В его тоне был намёк на самобичевание. — Я буду ласкать тебя языком.

— Да, пожалуйста. Мне понравилось, что я заставила тебя кончить. — Это наполнило её гордостью.

— Хочу тебя попробовать. Ты мне позволишь? — говоря, он обхватил ладонями её ноги и закинул их себе на плечи. — Скажи «да».

— Да. — Никаких сомнений. Ли'Ес не позволяла этого своим объектам. Никогда. Это было что-то даже более личное, чем секс. Однако ей хотелось, чтобы это сделал Джексон. Отчаянно нужно было, чтобы он прикасался к ней языком.

Мгновение спустя язык Джексона уже ударял по клитору. Бёдра Мишки резко приподнялись с кровати, а руки запутались в его волосах.

— Такая сладкая, — произнёс он, посылая вибрацию через всё её тело. — Как мёд.

Перед глазами Ли'Ес замерцали звёздочки. А потом Джексон проник в неё пальцем, другим прикасаясь к входу, и её охватила дрожь. Его язык не на секунду не прекращал дразнить, подталкивая всё ближе к удовлетворению, но не позволяя кончить.

Каждый раз, когда её тело напрягалось, готовясь шагнуть через край, Джексон замирал, ждал, пока она успокоится и затихнет. Тогда он начинал всё по новой.

Он использовал язык и зубы, чтобы снова послать через неё те вибрации.

— Слишком много, — наконец выдохнула Ли'Ес. Её тело было покрыто каплями пота, она не могла отдышаться и отчаянно хотела кончить.

Напряжение сказывалось и на Джексоне, однако он ответил:

— Ты можешь вытерпеть ещё. — К первому пальцу присоединился второй, растягивая её сильнее. — Я хочу, чтобы ты ни думала ни о чём, кроме меня.

— Я и так думаю только о тебе.

— Докажи.

— Джексон. Джексон, Джексон, Джексон, — проскандировала она. «Мой Джексон».

— Не забывай об этом.

— Не забуду. — «Не смогу».

Он замер, и Ли'Ес чуть не закричала от разочарования.

— Клянусь тебе здесь и сейчас, Мишка, что никогда не причиню тебе боль. Ты можешь мне доверять.

С этими словами, с этой эротической клятвой, оргазм уже нельзя было остановить. Не в этот раз. Удовольствие пронзило её, намного сильнее всего, что она испытывала когда-либо. С губ сорвался крик, знойное соло свободы и блаженства.

Когда, вечность спустя, она успокоилась, Джексон уже был раздет и забирался на неё. Его кожа блестела от пота. Он не улыбался, казалось, больше не был способен на нежность. Он выглядел дикарём.

Серебристые глаза пронзили её, когда Джексон обхватил ладонью член и приблизился, собираясь проникнуть в неё.

— Готова?

— Да.

Вместо того, чтобы ринуться вперёд, он замер, дразня головкой её вход. Черты его лица исказила мука.

— Дерьмо. У меня нет презерватива.

— У меня здесь тоже их нет. — Ли'Ес скользнула рукой между ними и обернула пальцы вокруг твёрдого основания его члена. Жар и сила очаровывали.

Он зашипел.

— Да, чёрт возьми.

— Я не могу забеременеть, но…

— Двигай рукой. Вверх и вниз. Да, именно так. — Джексон опустил веки. — Но что?

Когда она прикасалась к нему, костяшки пальцев слегка задевали её клитор, усиливая возрождённое желание.

— Я никогда не позволяла мужчине войти в меня без презерватива. Заразиться ничем не могу, но рисковать не хотелось. Не хотелось настолько близкого контакта.

Джексон двигал бёдрами, линии от напряжения возле его рта стали глубже.

— А сейчас хочешь?

Рот Ли'Ес открылся и закрылся, однако из него не вышло ни звука. Хотела ли она?

— Это может быть, как в прошлый раз, если предпочитаешь, но я хочу быть в тебе. Хочу полностью тебя ощущать.

О, да. Она хотела.

— Я-я думаю, мне бы тоже это понравилось. — Она выбрала его. Хотела его. Желала всё, что он только мог дать. — Да.

— Слава Богу. Перевернёшься для меня? — спросил он.

Глаза Ли'Ес расширились, рука замерла. Повернуться спиной?

Джексон посмотрел на неё и быстро, почти болезненно улыбнулся.

— Я не причиню тебе боль. Доверься мне, пожалуйста.

Она никогда даже не задумывалась о том, чтобы повернуться к мужчине спиной. Это требовало доверия, как Джексон и сказал. «Доверься мне». Эта мысль и волновала, и возбуждала одновременно.

Это был Джексон, мужчина, который за два дня доставил ей больше удовольствия, чем кто-либо другой за всю её, казалось, бесконечную жизнь. После признания о БДСМ-клубе, часть Ли'Ес задумалась о том, надеялся ли он подстрекнуть её к драке, чтобы она подчинила его себе.

Однако посмотрев на него, изучая, раздумывая, она увидела настолько сильное желание, что оно практически являлось отдельной сущностью.

Нет. Он не хотел, чтобы она боролась. Он просто хотел её.

Понятия не имея, что Джексон собирался делать, Ли'Ес перевернулась на живот. Простыня была тёплой от жара их тел и слегка влажной от их пота и возбуждения.

Джексон сел и расставил ноги по сторонам от её бёдер, удерживая их коленями. Убрав её волосы со спины, провёл пальцами по позвоночнику. Кожа покрылась мурашками, и Ли'Ес вздрогнула.

— Я уже говорил тебе прежде, но рисунок просто превосходен.

— Спасибо. — Множественные операции, которые ей делали, чтобы она стала «более работоспособной», оставили бесчисленное количество шрамов. Ли'Ес могла видеть их, только если изгибалась перед зеркалом, однако знала, что они там были, и это делало их постоянным напоминанием о том, кем она являлась.

Женственные цветы помогали с этим справиться, а оставшаяся закомплексованность была прогнана похвалой Джексона.

— Как бы мне хотелось, чтобы тебе никогда не причиняли боль. — Наклонившись, Джексон провёл языком по каждому ребру, возможно, даже обвёл несколько лепестков. Горячий, влажный след ощущался подобно ещё одному тату, только невидимому: женщина Джексона.

Он целовал шею Мишки, массировал попку. Шептал обо всём, что хотел с ней сделать, говорил, какой красивой она была, сильной, сладкой, и что скоро его член окажется глубоко в ней.

Вскоре она снова начала извиваться. Вскоре она снова отчаянно желала его.

— Встань на четвереньки.

Ли'Ес без вопросов поднялась. Джексон схватил её за бёдра и притянул к себе так, прижавшись грудью к её спине.

— Готова, малышка?

— Да, — шепнула она.

— Скажи, если захочешь, чтобы я остановился. Это, скорее всего, убьёт меня, но я остановлюсь. — Головка его члена прижалась к её входу, пока не погружаясь. Обернув руку вокруг талии Мишки, Джексон проник в неё.

О, Боже.

— Не останавливайся.

Внутрь… глубже и глубже, чертовски медленно он погружался в неё. Ли'Ес была настолько влажной, что скольжение было просто потрясным.

— Чёрт возьми, так хорошо ощущать тебя.

Джексон проник до конца, и она застонала. Он ощущался удивительно. Полностью заполнял её, восхитительно растягивая. Без презерватива казалось, что её ласкала покрытая бархатом сталь. Больше, ей нужно было больше.

Пальцы Джексона начали обводить её клитор круговыми движениями, приближая к удовлетворению, и из горла Ли'Ес вырвался стон. И ещё один. И ещё.

— В следующий раз я войду в тебя глубоко, жёстко и резко. — Каждое слово сопровождалось мучительно нежным скольжением. — Твои ноги будут на моих плечах, и я буду трахать тебя, пока не прокричишь моё имя.

Она представляла всё, что он произносил. Как он сверху врезается в неё. Как она блаженно теряется в его теле. И эти изображения толкнули Мишку через край во второй раз. Её лоно сжалось вокруг его члена, спина выгнулась дугой.

Джексон продолжал входить в неё, продлевая оргазм и переводя его на новый уровень. Как он и хотел, Ли'Ес кричала его имя снова и снова, не в силах остановиться. Хорошо, так чертовски хорошо. Джексон не увеличивал скорость своих движений, только удивительно долго растягивал удовольствие.

— Мишка, — он стиснул зубы, а затем взревел, его горячее семя струёй ударило в неё. Джексон сильнее обхватил её руками, удерживая рядом и лаская тёплым дыханием шею. — Моя, — произнёс он. — Ты моя.

Переводчики: Eddie_10

Редактор: natali1875

Глава 13

Джексон провёл кончиком пальца по покрытому татуировками позвоночнику Мишки. Ему никогда не нравилось задерживаться после секса, однако в этот раз, с этой женщиной, хотелось остаться. Он нигде больше не желал быть.

Все защитные инстинкты были вовлечены, а чувство оскорбления за неё стало острым как лезвие бритвы.

Конечно же, это объясняло, почему он начинал смягчаться. Конечно же, именно поэтому он хотел прижать её к себе и никогда не отпускать.

Хотел охранять Мишку от демонов, которые её мучили. Хотел перевезти к себе домой. Определённо, именно это, а не любовь. Потому что Джексон не любил.

Любовь всё усложняла, делала человека ответственным за мысли другого, чувства, попытки суицида. Джексон нахмурился. Последнее проскользнуло в мысли само. Попытки суицида.

Годами, страх, что он доведёт ещё одну женщину до самоубийства, окрашивал каждую секунду, каждое действие. Сейчас он впервые понял, почему выбирал поверхностных женщин.

Им было плевать на глубокие эмоции. Они даже презирали их, поэтому не погрузились бы в водоворот отчаянья, если бы он ранил их чувства.

Мишка поверхностной не была, но Джексон знал, что она не распадётся на части, независимо от его слов и действий.

Она была сильной, и внутри, и снаружи. Возможно, даже самой сильной из всех женщин, которых он встречал. Джексон улыбнулся. Не только её правая рука была из несгибаемого, неразрушимого титана.

Или какого бы то ни было металла. Тоже самое касалось её духовной сущности. Сомнительно, что она попытается покончить с собой из-за мужчины.

А вот грохнуть этого мужчину она может, и Джексону это нравилось.

Он сильнее прижал её к себе, и Мишка довольно замурлыкала. Она раскинулась на его груди, сонная и абсолютно расслабленная, её теплое дыхание ласкало его соски, а волосы спадали на плечо.

Расслабление ускользало от него.

«Что делать?»

Вместо любви и силы, он решил подумать о выживании и безопасности. Нужно было спрятать Мишку от её босса, но как? Из-за чипа её можно было отследить.

Очевидно, решение было только одно: вырезать долбаный чип из её мозга.

Босс больше никогда не будет управлять её действиями. Даже мысль об этом ублюдке наполнила яростью.

Он найдёт самых лучших хирургов в мире.

Если был шанс, хотя бы крошечный, что чип можно извлечь, не убивая её и не делая овощем, она, скорее всего, тут же им воспользуется.

«Убивая её». Эти два слова снова и снова раздавались в голове. Убивая её. Убивая её. Хотел ли Джексон, чтобы Мишка легла на операцию, если существовал шанс, что она может умереть? Над ответом он даже не задумывался.

Он уже знал его, и ему не нравилось, каким человеком его это делало. Эгоистичным, жадным, бессердечным.

Чёрт побери! Он желал действия, не думая о последствиях.

Теперь же Джексон ощущал беспомощность, так как последствия действий могли уничтожить того, о ком он6… что? Заботился?

Да, он заботился о Мишке. Любви не было, никогда не будет, но была забота. Этого отрицать нельзя.

Секс с ней потряс его. Каждый раз, когда на её лице мелькало изумление, его собственное удовольствие усиливалось.

Он никогда так сильно не кончал.

— Джексон? — внезапно позвала Мишка, её голос наполнен беспокойством.

Джексон повернул голову и посмотрел на неё. Она не шевельнулась, даже не напряглась, но глаза были широко распахнуты, и в них сияла паника. Его сердце ёкнуло.

— Что случилось?

— Я не могу двигаться. Моё тело застыло на месте.

Он непонимающе сморщил лоб.

— Застыло?

— Ага, — самодовольно произнёс незнакомый голос. — Застыло.

Замерев, Джексон осмотрел неясную спальню, пробегаясь глазами по золотистому лунному свету и теням. Наткнулся на высокого, чрезмерно мускулистого человека. Нет, не человека. Иного.

Янтарные глаза были слишком яркими, чтобы быть человеческими. Как и блестящая кожа и красивое лицо, которыми, вероятно, восхищались женщины.

— Ты кто? — спросил Джексон, украдкой потянувшись за одним из ножей, лежавших на тумбочке. Попытайся чужой тронуть Мишку, Джексон его прикончит.

— Мужчина, который спасёт твою задницу.

Джексон замер, услышав новый голос.

— Даллас?

Лучший друг и приятель вышел в луч лунного света, в поле зрения появились знакомые каштановые волосы и поцелованная солнцем кожа. Даллас был высоким, худым и одет в чёрное с головы до пят.

Его глаза светились так же ярко, как у иного, только были голубыми и шокированными.

— Неплохо устроился, — Даллас взглянул на Мишку, и шок тут же сменился гневом. — Не те волосы, но лицо то. Зашибись, чёрт возьми. — Его внимание вернулось к Джексону. — Не ожидал обнаружить тебя развлекающимся с врагом.

Нахмурившись, Джексон прикрыл Мишку простынёй.

— Почему она не может двигаться?

— Я не позволяю, — сказал незнакомец с ухмылкой на губах. — А она хорошенькая. Отдашь мне, когда закончишь?

Джексон боролся с мыслью об убийстве, когда в нём взревела ревность. «Моя!» — кричал его разум.

— Прекрати это. Сейчас же.

— А… нет. У неё убийство в глазах. Не верю, что она будет вести себя как хорошая девочка.

— Даллас, — прорычал Джексон. — Скажи своему приятелю прекратить.

— Прости, друг, но я согласен с Девином. Она — плохие новости. А теперь, не хочешь рассказать, что происходит? Я волновался.

Внезапно включился свет, хотя никто не сдвинулся с места. Должно быть, ублюдок чужой использовал свои существенные силы.

— Освободите девушку, — ответил Джексон. — И я расскажу обо всём, что произошло.

— Джексон, — позвала Мишка. Острота её голоса резала подобно кинжалу.

Он сильнее прижал её к себе, молча требуя молчания. Она не знала Далласа и какой молниеносный у него нрав. Одно неверное слово, и Даллас может нацелить на неё пушку.

Если это произойдёт, Джексон не был уверен в том, как поступит. Даллас был его лучшим другом.

Они были знакомы много лет, вместе сражались, убивали друг за друга. Но Мишка была… он всё ещё не знал, кем для него она являлась.

— Просто отпусти её, ладно?

— Слышал? — обратился Даллас к иному, голосом, пропитанным скептицизмом.

— Да. Я же рядом стою, — прозвучал озадаченный ответ.

Даллас закатил глаза и обратился к Джексону:

— Иные. У них вообще нет чувства юмора. — Его глаза угрожающе сузились. — Я ору на Джека. Ради тебя. Вызываю Мию. Ради тебя. Нанимаю убийц. Ради тебя. Собираю команду и позволяю им устроить разгром в моём доме, чтобы спасти твою задницу. Провожу часы, взламывая эту дыру. Я…

— Это я её взломал, — вмешался Девин. — А ты просто стоял в стороне и смотрел.

— Плевать. Суть в том, что через всё это мы прошли, потому что думали, что ты умираешь, подвергаешься пыткам и прочая фигня, и вот он ты. Обнажённый. В постели. Развлекаешься.

Мишка издала низкий рык.

Ладно. Прекращаем говорить о сексе прямо сейчас.

— Я звонил тебе, — ответил Джексон. — И сказал, что в порядке.

Теперь нахмурился Даллас.

— Насколько могу судить, звонок ты сделал с пушкой, приставленной к голове, и каждое слово было вынужденным.

Дерьмо. Да, в словах Далласа был смысл.

— Мишка, скажи этим славным мужчинам, что не тронешь их, если тебя освободят.

— Я сдеру кожу с костей этого чужого и сделаю из неё пальто, которое надену, когда вторгнусь на его планету и безжалостно убью всю семью.

Даллас разинул рот, а Девин вытаращил глаза, однако его веселье осталось на месте.

Джексон провёл рукой по лицу.

— Пойдёмте в гостиную, — предложил он.

— Ты не оставишь меня здесь, — прорычала Мишка. — Не в таком состоянии.

Вздохнув, он выскользнул из-под неё и перекинул ноги через край кровати. Простыня сползла с талии, обнажая каждый его дюйм перед мужчинами. Джексон беззастенчиво произнёс.

— Идите. Присоединюсь к вам через минуту.

Даллас развернулся, но из комнаты не вышел.

— Благодарю за стриптиз, — проворчал он. — Теперь хочется провести наждачной бумагой по роговицам.

— Даллас, мать твою! Просто свали. Мне нужно остаться с ней наедине.

— Не отпускай её, — сказал Даллас Девину, прежде чем покинуть спальню.

Девин остался на месте.

— Мне сказали, что она — змея в облике ангела. Хоть мне и хочется вызвать её на дуэль в обнажённом виде, я сделаю то, что мило попросил Даллас, и, с камнем на сердце, заберу энергетические молекулы девушки с собой, не позволяя ей двигаться. — Он кивнул и последовал за Далласом.

Джексон сидел на краю кровати, опустив локти на колени, спиной к Мишке.

— Ты не могла притвориться покладистой? Хотя бы на пару минут?

— Вероятность, что меня отпустят, была равна всего шестнадцати процентам, — рявкнула она, — так что в этом не было смысла. Они бы только посчитали такое поведение слабостью и использовали против меня позже.

— Им не обязательно быть твоими врагами. — Он встал на ноги, чувствуя, как заживающие мышцы горят и протестуют. Придерживаясь за стену, подошёл к комоду, откуда достал белую рубашку и трусики, после чего, хромая, направился обратно к кровати.

Дойдя до неё, Джексон остановился. Просто не мог пошевелиться. Даже дышать едва мог, поглощая Мишку взглядом.

Её разноцветные пряди, шелковистые и неприлично роскошные, раскинулись по подушкам. Щёки были розоватого оттенка, яркого и сексуального. Простыня почти не скрывала изгибов, контуры сосков умоляли прикоснуться к ним, попробовать.

— Не смотри на меня так, — рявкнула она.

Он встретился с ней глазами и увидел в них злость и возбуждение.

— Как так?

— Как будто я единственная причина, по которой ты дышишь. — Её веки опустились, скрывая эмоции. Отстраняя её от Джексона.

Мишка преувеличивает. Были тысячи вещей, ради которых он жил, но она не была — не могла быть — одной из них. По всем тем причинам, которые он рассматривал ранее и миллиону других.

«Я делаю то, что должна, чтобы выжить», — когда-то сказала она. Джексон был уверен, что она грохнет его, если прикажут, и чертовски боялся, что она может переспать с другим по той же причине. Даже в детстве ему не нравилось делиться своими игрушками. Хоть он и отчаянно хотел спасти её, это не меняло того, что происходило здесь и сейчас.

— Не стой как пень! Лучше почеши мне шею, — произнесла Мишка, вырывая его из своих мыслей.

Он повиновался, стараясь не проводить ногтями слишком сильно, чтобы не оставить следов. Её кожа была горячей, словно по венам текла лава. Из-за гнева? Или от мысли о его прикосновении?

— Лучше?

— Да. Спасибо, — нехотя произнесла она.

— Пожалуйста. — Джексон молча натянул рубашку через голову и руки Мишки, случайно задевая костяшками пальцев грудь. И он и девушка застонали, вспомнив, что делали всего пару часов назад.

Ну, а трусики он подцепил через её лодыжки и поднял по ногам даже не поднимая простынь. Один взгляд на его новое любимое место, и он может забыть о том, что его ждут.

— Ублюдку Девину лучше освободить меня, иначе я втопчу его в землю.

— Я с ним поговорю.

— Но поговоришь ты сначала о деле, не так ли? О деле, которое мне услышать нельзя.

Джексон не отрицал её слова, но и не подтвердил их.

— Тебе нужно что-нибудь, прежде чем я уйду?

Её взгляд пронзил его подобно лазерным лучам, светящийся от паники и ярости.

— Уйдёшь?

— В другую комнату, — убедил он её. — Только в другую комнату.

Паника медленно отступила, оставляя только ярость.

— Да вали куда хочешь. Мне плевать.

О, ей не было наплевать. Просто она, скорее всего, была в той же растерянности, что и он, насчёт связи между ними и вероятности того, что они могут быть вместе.

Наклонившись, Джексон упёрся руками в кровать по сторонам от головы Мишки и коснулся кончиком своего носа её.

— Я быстро.

Она облизала губы, будто представив поцелуй.

— Отнеси меня туда с собой.

— Нет.

— Почему, чёрт побери?

— Ты всё своему боссу расскажешь. — Это не являлось реальной причиной, но Джексон сомневался, что ей понравилось бы услышать о том, что ему пока не хотелось выбирать между своими друзьями и своей женщиной.

— Врёшь, — отрезала она.

— Нет.

— И я не расскажу, — поклялась Мишка.

— Ты ничего не сможешь с этим поделать. Твои слова.

Прошло несколько секунд, каждая напряжённее предыдущей.

— Я этого не забуду, — произнесла она мягко, но решительно.

Он вздохнул.

— Знаю. — Поцеловав её шею в том месте, которое чесал, Джексон, хромая, покинул комнату.

Он знал, что предательство в её глазах будет преследовать его вечно.

***

В одиночестве, застыв на месте, Ли'Ес молча кипела от негодования. Джексон кинул её. Позволил друзьям по существу сковать её, делая беспомощной. Знал о её прошлом, как она ненавидела контроль над собой, однако не стал бороться за её права.

«А ты чего ожидала? Ты была для него просто объектом для удовлетворения, вот и всё». Ли'Ес знала, что годна только для этого. Всегда будет годна только для этого. Пустое место, мусор, который по желанию можно выбросить.

После того, как Джексон нежно обнимал её, она думала (надеялась?), что он увидел в ней что-то большее. «Когда ты уже поймёшь?» Желудок болезненно сжался. Он соврал и свалил. Почему Джексон не мог отличаться от других? Почему не мог увидеть в ней что-то стоящее?

«Так только лучше», — убедила себя девушка. Проще. Когда люди Эстапа придут, она счастливо уйдёт с ними. Учитывая злость на Джексона, она не станет мечтать о нём, фантазировать, желать каждую секунду оставшейся жизни. «Да, конечно».

«Просто делай свою работу. Это всё, что ты можешь. Всё, что когда-либо сможешь».

Её глаза решительно сузились. Далласа Ли'Ес узнала из досье на агентов А.У.Ч., однако личность чужого определить не смогла. Но сможет.

«Увеличить громкость звука», — скомандовала она чипу.

Переводчики: Eddie_10

Редактор: natali1875

Глава 14

— Тебе следует убить её, — сказал Даллас, развалившийся на тёмно-коричневом диване. Холодные слова от мужчины, предпочитавшего холодных женщин.

— Она не обсуждается, — мрачно ответил Джексон, расхаживая перед другом, чтобы разработать лодыжку. — Кто этот чужой, и что он здесь забыл?

Даллас проигнорировал его.

— Миа ненавидит Ли'Ес. Это же Ли'Ес? Если она узнает, что ты спишь с этой женщиной, то прикончит тебя.

— Да Миа всех ненавидит. К тому же, разве она в городе?

— Да, вернулась из тренировочного лагеря. Ради тебя.

Джексон провёл ладонью по лицу, только сейчас осознав, что постоянно стал это делать.

— Ну, Иден тоже Ли'Ес ненавидит, — любезно дополнил Девин.

Джексон замер и злобно взглянул на него. Иной опирался плечом на белую стену, его бледная кожа почти сливалась с ней.

— А кто, чёрт побери, эта Иден? И, серьёзно, кто, чёрт побери, ты?

— Дважды «чёрт побери». — Нахмурившись, Даллас ударил ладонями по бёдрам. — Что в тебя вселилось? Мы чертовски давно знакомы, и ты никогда не выражался. Не то чтобы это было таким уж сильным ругательством, но прежде ты даже такого не произносил.

Иной выгнул чёрную бровь, его янтарные глаза светились от усилившегося веселья. Его что, вообще ничто не злило?

— Иден — работающая без контракта убийца. Я иногда помогаю ей.

— Это ничего не меняет. — Джексон вновь провёл рукой по внезапно уставшему лицу. — Ему точно можно доверять, Дал? Он ведь воин Таргон. — И Джексон знал, что они были способны к безграничному телекинезу.

Даже слышал, что один из них мог заставить целый город застыть на месте, а в это время Таргон вырезал жителей, одного за другим.

Хорошо иметь таких людей в качестве друзей, но вот в качестве врагов не очень.

Самодовольный как павлин, Девин выпрямил спину и самоуверенно изогнул губы.

— Не просто Таргон, а их король.

Джексон вытаращил глаза и резко посмотрел на Далласа.

— Серьёзно?

— Да. И да, я в курсе, что он чертовски бесит, — добавил друг, — но иной ещё и классный. Если не обращать внимания на его эго, которое размером с целый мир. А теперь расскажи, что с тобой произошло. Повреждение мозга из-за избиений? Никогда не видел тебя в таком состоянии. И в постели с врагом не видел, но этого упоминать не стану, мы ведь о ней не говорим.

Врагом? Да, они должны были быть врагами. Технически, они работали на одной стороне закона, однако босс впутал Мишку во что-то непредсказуемое, опасное.

Боже, как же хотелось грохнуть этого мужика.

«Ты можешь сделать это. — То, что он не прогнал эту мысль, шокировало Джексона. Вместо этого, он отодвинул её на задний план, чтобы обдумать позже. — Я совсем спятил».

— Что делать с женщиной, которую мы не собираемся обсуждать? — спросил Дал.

Руки Джексона сжались в кулаки.

— Ничего. Я сам с ней разберусь.

— Но…

— Она моя. Сколько раз повторить?

Даллас поднял руки в знак капитуляции.

— Ладно-ладно. Как хочешь. Просто убедись, что выведешь её из строя вроде-как-бы-наверно навсегда. У меня, а… есть предчувствие, что она… — Друг умолк и сглотнул.

Джексон нахмурился.

— Что? — Последние несколько месяцев у Далласа были, вроде как, предчувствия. Мужчина заранее знал, что произойдёт, хоть и не признавался в этом.

— Тебе лучше не ехать по Мэйн-стрит, — сказал он Джексону спустя несколько дней после того, как вернулся на работу после пребывания в больнице.

— Почему? — спросил Джексон.

— Просто не делай этого.

Несколько часов спустя все новостные каналы гудели о ДТП с участием восьми машин на Мэйн-стрит. Оказалось, датчики седана дали перебой, и он перелетел через мост на улицу.

Ни Даллас, ни Джексон не обсуждали произошедшее, однако это было между ними как толстый розовый слон в пурпурной пачке.

Даллас потянул мочку уха.

— Слушай, она выведет из строя тебя и всех в нашей небольшой спасательной команде. Один за другим, мы все падём. Из-за. Неё.

— И как она это сделает? — спросил Джексон, не желая верить. Даллас ошибается. Это просто его неприязнь к Мишке, а не предвидение, влияют на восприятие будущего. По-другому просто быть не может.

— Она выстрелит в тебя, — был ответ друга.

— Могу усыпить её на пару дней, — предложил Девин.

— Нет. — Джексон уже и так предал её, отняв свободу выбора. Ещё какой-нибудь промах, и она может не простить. — Просто забудьте о ней. Она не станет в меня стрелять. — «Надеюсь». — А теперь давайте поговорим о деле, которое Джек мне поручил.

Следующие несколько минут Джексон рассказывал о Шонах, их вирусе и заражённых женщинах. Рассказал о встрече с Ноланом в баре и, наконец, поделился тем, что держал в секрете с самого начала.

— Чтобы изучить вирус, нужно сохранять жизнь жертвам, возможно, и их детям, а это вызовет ускоренное распространение заболевания.

— Ты из-за этого их убил?

Он кивнул.

— Когда тело погибает, с вирусом происходит то же самое, так как он не может существовать без хозяина.

— Точно? — спросил Дал, наклонившись и поставив локти на колени. — Ты ведь не доктор и не учёный, чтобы знать наверняка. И Джек сказал мне, что ты заставил его пообещать не позволять никому входить в камеры с этими женщинами. Почему?

— Каждая из убитых женщин передала послание. Их любовники извинялись за то, что натворили, и объясняли то, что я тебе только что сказал. Тестирование всё ухудшает.

— Это может оказаться враньём, — произнёс Девин.

— Знаю. Однако единственный способ — это проверить — сделать анализ крови одной из живых жертв. Взвесив плюсы и минусы, я решил избавиться от женщин до того, как их смогут обследовать. — Джексон перевёл взгляд с одного мужчины на другого, даже не пытаясь скрыть свою муку. — Если Шоны сказали правду, мы не можем изучить вирус без суровых последствий. А если соврали… — Он вздохнул. — Если честно, я не знаю, во что верить. За последние несколько недель информации не прибавилось.

Джексон плюхнулся на ближайший стул, зацепившись взглядом за параллельные брусья, которые установила для него Мишка.

Его грудная клетка сжалась, пока он смотрел на них. Ли'Ес была очень внимательной и заботилась о его состоянии.

В целом, помещение не было ужасным, но и уютным его не назовёшь. Стены были белыми, почти ослепительно, а мебель встречалась редко. В воздухе не пахло домом, сухариками или пирогами, фруктами или духами. Чувствовался только запах чистящих средств.

Нет, погодите-ка. Нахмурившись, Джексон глубоко вдохнул и уловил нотку эротического аромата Мишки. Пряность, тепло, женская кожа. Тело тут же отреагировало. Возбуждение охватило его, показывая изображения Мишки под ним, под его ртом с широко разведёнными ногами, её лоно влажное и жаждущее.

Джексон прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не застонать.

«Интересно, сколько времени ей приходится здесь проводить? С кем она его проводит? — в нём вспыхнула ярость. — И нравится ли ей вообще это место?»

В её спальне была удобная кровать, женственные комоды и красочный ковёр.

Мишка. Кровать. Возбуждение пересилило ярость.

— Джексон, чувак. Вернись к нам.

Перед его лицом замахали рукой, и Джексон моргнул. Сфокусировавшись, увидел стоящего перед ним Далласа. Девин был рядом, ухмыляясь как безумец, которым, вероятно, и являлся.

Они подошли к нему, а Джексон даже не заметил, что мужчины сдвинулись с места. Охренительный агент.

— Что? — спросил он, обороняясь.

— Ты нас покинул. — Даллас.

— И у тебя стояк. — Девин. — Не знал, что привлекаю тебя. Я польщён, честно, но предпочитаю женщин. Знаю, знаю, ты разочарован. Не обязательно это говорить. Я очень красив.

Джексон хмуро посмотрел на них, его щёки вспыхнули.

— Просто отвалите, мать вашу.

Возвращаясь на свои места, оба мужчины ухмылялись. Джексон изучил их. Хоть Дал и улыбался, возле его глаз видны были линии от напряжения. Джексон нахмурился сильнее.

— Ты в порядке, мужик?

— Ага. Ты упоминал бар недавно. Ты ведь там говорил с иным, так? — Джексон кивнул. — У тебя, случайно, нет записи его голоса?

— Нет. — Возможно, она была у Мишки, но он не стал это упоминать. Сомнительно, что она захочет помочь.

Дал вздохнул.

— Это бы всё упростило, но мы можем работать и с тем, что есть. — Он встал, достал из заднего кармана следящее устройство и подошёл к журнальному столику.

Агент встал на колени, открыл устройство так, что оба конца были выровнены на поверхности стола, прижал большой палец к центру, и ярко-жёлтое свечение отсканировало его отпечаток.

Мгновение спустя перед другом появилась клавиатура. Не плотная, а такая же светящаяся, как сканер.

Его пальцы пролетели над ней, ударяя по дереву.

— Название бара?

— «Big Bubba’s»

Снова стук.

— Дата и время, когда вы там были?

Джексон ответил. Снова стук. Затем над следящим устройством появился голубой квадратный экран размером четыре на четыре. Следующей возникла карта города, за которой последовали восемнадцать красных точек.

— Хорошо, — произнёс Даллас, опустив руки. — Вот, что мы имеем. В то время, которое ты мне сообщил, в окрестностях бара было записано двадцать девять голосов иных. Восемнадцать сейчас в середине разговора.

После того, как группа чужих впервые попала на Землю через пространственно-временные туннели между мирами, было обнаружено, что большинство голосов иных были подобны ДНК людей и оставляли за собой следы.

Частота их голоса отличалась от частоты голоса людей. Именно поэтому звукозаписыватели и усилители звука были установлены по всему городу и постоянно фиксировали различные длины волн.

Это пришлось под руку во время войны между иными и людьми, вспыхнувшей давным-давно, так как позволило обнаруживать лагери врагов и наблюдать за конкретными местами, чтобы быть уверенными, что чужие в них не проникнут.

Конечно, эффективность была не стопроцентной. Хищные иные быстро научились вести себя тихо до, во время и после набегов, что скрывало их местоположение, как будто они были окутаны магией и тенями.

«Магия», — подумал Джексон. Идеальное слово, напомнившее ему о том, как Нолан прошёл сквозь стену.

Если бы только о незваных гостях было известно больше. Разные виды, разные силы — всё держалось в секрете, насколько это было возможно. «Лучшая защита — это нападение» и прочее дерьмо.

— Позвоню Мие и Иден, чтобы сообщить о том, что происходит, — произнёс Дал. — Каждый из нас может произвести разведку в определённом месте.

Девин скрестил руки на крупной груди.

— Погоди. Там сейчас всего четырнадцать точек.

Даллас пренебрежительно махнул рукой.

— Не парься. Другие места были зарегистрированы. Мы их тоже обыщем. Чувствую, в будущем нас ждёт много разочарований и неудач, но на данный момент — это единственные зацепки.

Ладно. Всё было решено, и это означало, что пришло время принять решение насчёт Мишки. Она ясно дала понять, что утром они расстанутся, и именно этого и хотела. По крайней мере, по её словам. Может, хотела она совсем другого, и её просто заставляли уйти.

Если она пойдёт против босса, её накажут. А если Джексон заставит её пойти с собой, то снова отнимет у Мишки возможность выбирать.

Однако он хотел, чтобы она была с ним, желает она того или нет, можно ли было её отследить или нет. Хотел защитить её, найти способ спасти. Глубоко в душе, Мишка должна жаждать этого.

Как бы сильно она ни боялась своего босса, Джексон знал, что просто так Мишка в этом не признается.

Но он всё равно должен попытаться убедить её это признать.

Джексон ущипнул переносицу.

— Отпусти девушку, — обратился он к Таргону.

Девин нахмурился.

— Уверен?

— Да.

— Нет. Всё остаётся как есть. Это не обсуждается, — вмешался Дал.

Пожав плечами, иной произнёс:

— С тобой вообще не весело, Даллас. Сделано. Девушка свободна.

«Вот так просто?» — удивлённо подумал Джексон.

— Предатель! Сказал же не отпускать. Она опасна. — Прорычал Даллас.

Джексон ожидал, что Мишка ворвётся в гостиную с пистолетами в руках. Она этого не сделала. В действительности, минута прошла в тишине и спокойствии, затем другая.

— Мишка, — позвал он, пока друг продолжал спорить с иным. — Мишка!

Наконец, она вошла в комнату. По венам Джексона разнеслось облегчение. Облегчение и трепет. Её восхитительные волосы были собраны в хвостик. На ней была не белая рубашка, в которой он её оставил, а чёрная, а на ногах штаны из син-кожи.

Выражение лица Мишки было пустым, а в руках на удивление не было оружия. Она сцепилась с ним взглядом, как будто он был единственным мужчиной в комнате.

Даллас прекратил кричать на Таргона и направился к ней, угроза была в каждом его шаге.

Джексон преградил ему путь.

— Даже не проси, — произнесла Мишка. — Я с тобой не пойду.

Теперь она читает мысли? Под глазом Джексона задёргалась мышца. Она больше не выглядела как возлюбленная женщина. Она была Мари, убийцей, холодной и равнодушной, красотой, вырезанной в камне.

— Хотя бы дай мне шанс попробовать тебе помочь, — взмолился он.

Девушка покачала головой.

— И снова испытать разочарование? Нет, спасибо.

— Может, я не разочарую тебя.

Мишка медленно приблизилась к нему, её шаги грациозные и плавные, как у машины, которой она себя считала. Остановилась только на расстоянии вдоха от него. Когда она сделала этот вдох, её соски задели грудь Джексона.

Даллас попытался сдвинуть его с дороги. Джексон вырвался, схватил Мишку за руку и потянул в угол. Спиной чувствовал, как друг сверлит его взглядом.

В Джексоне вспыхнула осведомлённость.

— Мы оба знали, что не сможем быть вместе, — произнесла Мишка небрежно.

Так снисходительно. Кровь заревела у него в ушах.

— До этого момента я не считал тебя трусихой.

Возмущение вспыхнуло в её глазах, но было моментально погашено.

— Если тебе от этого лучше, то говори себе, что между нами всё кончено из-за того, что я трусиха. Но правда в том, что я не пытаюсь сохранить отношения, потому что покончила с тобой. Ты выполнил своё назначение и больше мне не нужен.

Хоть Джексон ей и не верил, слова всё равно ранили. Но он привык к трудным противникам и отказывался отступать. По какой-то причине, эта битва была важнее, чем все, в которых он участвовал прежде.

— Я нравлюсь тебе больше, чем должен. Ты боишься, возможно, даже думаешь, что своим уходом защищаешь меня.

Мишка рассмеялась, и вовсе не приятно.

Краем глаза, Джексон заметил, что Дал и Девин подходили к нему с разных сторон, и вытянул руки, чтобы их удержать.

— Не надо.

Мишка провела кончиком пальца по его скуле, шраму и шее. В местах её прикосновений кожу покалывало.

— Прощай, Джексон, — сказала она грустно.

У него не было времени на ответ: что-то острое внезапно воткнулось в вену.

Глаза Джексона широко распахнулись, когда он понял, что произошло. Разъярённый и шокированный, он оттолкнул её руку.

— Мишка.

— Однажды ты меня поблагодаришь.

— Мать твою! Ты снова ввела мне снотворное. — Его слова были невнятными, далёкими.

— Надо было верить, когда я сказала, что от меня одни неприятности.

На его зрение начала опускаться тёмная паутина. Утолщалась, связывалась. Мышцы Джексона расслабились, и головокружение накатывало усиливающимися волнами. Он покачнулся.

— Останься со мной, — удалось ему произнести. Даже для его ушей мольба была не больше, чем шёпотом. — Не уходи.

— Уберите его отсюда, — произнесла Мишка холодно прямо перед тем, как его мир погрузился в темноту.

Переводчик и редактор: Eddie_10

Глава 15

Прошла неделя.

Было обнаружено ещё три заражённых женщины, которые сейчас находились в двенадцатом секторе штаб-квартиры А.У.Ч. Несмотря на предупреждения Джексона, их уже изучали и у них брали анализы в надежде создать лекарство или хотя бы вакцину.

Джексона это волновало, но не так сильно, как должно было.

Какой-то чиновник по имени сенатор Кевин Эстап отправил докторов и учёных, желающих работать с А.У.Ч, а не против него. Ну, это Эстап так говорил. Джексон подозревал, что именно он был боссом Мишки. Откуда ещё этот мальчик Кевин мог столько знать? Однако все его люди отрицали, что знали Мишку.

Джексона это волновало, но, опять же, не сильно.

На самом деле доктора притворялись, что ничего не знали. Ни о Шонах, ни о вирусе, ни о влиянии, которое те оказывали на людей. Удивительно, что эти доктора вообще знали, как одеваться по утрам и принимать пищу.

Говорили они, что здесь для того, чтобы «собрать образцы», и никаких конкретных заключений не делали.

По-вашему, это — совместная работа?

Джексон беседовал с двумя женщинами и ничего нового не узнал.

Известно было о двух планетах, которые Шоны уничтожили: Деленсина и Рака. Станет ли Земля третьей? Запустит ли изучение инфицированных цепную реакцию болезни и смерти, которую нельзя будет остановить, как он и подозревал?

Ответов Джексон боялся, но, опять же, боялся недостаточно.

Как агент, оплачиваемый охотник и ночной сталкер, он являлся свидетелем ужасных вещей: жестоко убитые дети, избитые женщины, изнасилованные мужчины.

Обескровленные тела, вырезанные органы, продаваемые на чёрном рынке, смерть в каждом своём воплощении.

Джексон ликвидировал ответственных за всё это изо всех сил, иногда отказываясь от еды и сна, всегда убивая, если потребуется. Как однажды сказала Мишка, оружие могло быть лучшим другом, и его лучшие друзья помогали держать мир в безопасности.

Но как бороться с коварным монстром, который нападал тихо и без предупреждения?

Как победить вирус? Возможно, докторам и учёным удастся найти лекарство, на что они надеялись.

Но сколько людей погибнет в процессе?

Скорее всего, бесчисленное количество, однако и это не сильно волновало Джексона.

Он вздохнул, сидя за своим рабочим столом, подперев голову руками.

После возвращения его опросили, осмотрели, отправили к мозгоправу и вернули в строй.

Не то чтобы это помогло. Нолан с ним не связывался, а поиск Шона закончился провалом.

Хотя намного хуже было то, что с ним не связалась и Мишка, которая, к тому же, извлекла устройство слежения из своего мобильника, так что он больше не мог узнать её местоположение.

Вот что беспокоило Джексона больше всего: отсутствие Мишки.

Он искал её, звонил каждому знакомому в правительстве. Ничего. Вопросы изводили его. Где она была? С кем? И что они делали вместе?

Потом Джексон начал думать, что она была в опасности, так как ей могли приказать бороться с Шонами, пока переносящие вирус ублюдки были здесь, поэтому прекратил поиски, сконцентрировавшись на иных. Но то, что он не искал, просто убивало.

Джексон жаждал её, мечтал о ней, должен был овладеть ею снова. Не мог думать о работе так, как следовало, и не рассматривал жертв… прошлых, настоящих и будущих… так, как следовало хорошему агенту.

Мишка волновала его больше всего на свете. Ему нужно было, чтобы она была в его руках. Нужно было оказаться в ней снова.

Нужно было знать, что она была в безопасности, а не умирала где-то от боли и наказания.

Ему просто было нужно.

«Моя», — вопил каждый инстинкт, который у него был. Правда или нет, без Мишки Джексон больше не мог функционировать.

Да, она его вырубила. И да, послала, как будто он не был ей нужен.

Однако глубоко в душе Джексон знал, что она поступила так, чтобы защитить их обоих. Это он понимал. Возможно, сам бы совершил подобное, окажись он на её месте.

Но это вовсе не значило, что Мишке всё сойдёт с рук.

— За что Джек тебе платит? За медитацию?

Вырванный из мучительных размышлений, Джексон поднял взгляд. В дверном проёме стояла Миа, прекрасная, как всегда. Её черные как ночь волосы были затянуты в хвостик, а привлекательные черты лица излучали здоровье.

От этой небольшой девушки исходила могу-переломить-тебя-пополам-в-любой-момент аура. Забавно то, что она могла свернуть человеку шею одним взмахом запястья.

Почти как Мишка.

Нахмурившись, Джексон потёр рукой грудь, чтобы подавить внезапную боль. Увидит ли он её снова? Его челюсти сжались. Он увидит её снова; «точно увидит» — поклялась одна его часть.

«Забудь о ней», — упрашивала другая. Нет, ну серьёзно, зачем ему Мишка? У него были друзья, которые не вырубали его. Которые не врали, не стали бы вкалывать снотворное ему в вену, если прикажут. Однако с этими друзьями он, конечно, не испытывал самого сильного оргазма за всю свою жизнь.

Они не смотрели на него так, словно он был частично героем, частично злодеем, и их жизнь зависела от его прикосновений.

Забыть о ней? Джексон не был уверен, что смог бы, и ему не хотелось пытаться.

— Что? — Миа раскинула руки. — Так ужасно выгляжу?

Он понял, что хмурится, и заставил черты лица расслабиться.

— Прости. Дело не в тебе.

Блеск в яростных голубых глазах стал острым, как готовый к бою меч.

— О ней думаешь?

Не было нужды спрашивать, кто такая «она».

— Да. И что?

Миа скрестила руки на груди.

— Я разочарована в тебе, Джексон. Ты позволяешь члену собой управлять.

— И это плохо? — спросил он, выгнув бровь.

Удивлённый перехват дыхания, затем:

— Когда хочешь дожить до завтра, то да, плохо. Она грохнет тебя не моргнув глазом, без колебаний, даже, наверное, делая это, смеяться будет.

— Она не такая.

— Говорит мужчина, который понятия не имеет, на что она способна. — Миа провела языком по зубам. — Я видела, как Ли'Ес делала вещи, от которых у тебя кожа мурашками покроется.

— Забей, ладно? — Он не станет делиться секретами Мишки, говорить кому-нибудь, почему она так себя вела. Они начнут жалеть её, и она предпочла бы их ярость над жалостью. — Узнала что-нибудь о полукровках? — спросил Джексон, меняя тему разговора.

Миа приняла решение найти подобных себе: наполовину людей, наполовину иных, и помочь им, если нужно. Она провела большую часть своей жизни, чувствуя себя непохожей на других, разобщённой со всем и всеми, боясь своих особенностей. И ненавидела мысль о том, что другие будут так же страдать.

Миа пожала плечами, позволяя перевести разговор в другое русло.

— Есть несколько зацепок.

— А что насчёт брата? — Дарен, любимый являющийся человеком брат Мии, годами считался убитым иными. Однако оказалось, что его спасла одна из рас чужих, и использовала мать-Аркадианка Мии, надеясь, что однажды дочь поменяется с ним местами.

— Всё также. Он жив, прячется и ненавидит меня. — Она снова пожала плечами, и на её лице отразилась боль, которую Миа тут же скрыла. — Дважды находила его, и оба раза он убегал, не говоря ни слова. — Тяжёлая пауза. — Ли'Ес не принесёт тебе ничего, кроме боли.

— Я пошёл в двенадцатый сектор, — ответил Джексон, игнорируя последнее предложение. — Джек позволил опросить новую женщину прямо в её камере, а не через перегородку. Приказал не убивать. — Он просто нёс ерунду, но, по крайней мере, Миа молчала.

— Отличный способ проигнорировать вопрос.

Ну, молчала недолго.

— Забей.

— То есть можно выпытывать информацию из меня, а мне такого не позволено?

— Ага. — Джексон сложил в кучу папки на столе. В этом не было необходимости, но нужно было чем-то руки занять. — Если можно узнать что-то новое о Шонах, то я это сделаю.

Вместо того, чтобы уйти, Миа прошла дальше в офис и плюхнулась на стул перед столом, излучая решительность.

— Сначала я расскажу тебе небольшую историю.

Вздохнув, Джексон ущипнул переносицу.

— Это подождать не может?

— Нет, так что заткнись и слушай. — Вытянув ноги, она опустилась на стуле и откинула голову на спинку, смотря в потолок. — Давным-давно… — начала агент.

Джексон застонал.

Миа продолжила.

— Жили-были две девушки. У обоих были проблемы с отцами. Одна проводила много времени в запертом шкафу, в одиночестве и страхе, пока, наконец, не сбежала из дома в шестнадцать лет. Другую же забрали, когда она призналась, что её изнасиловал собственный отец.

Тут Джексон понял, что Миа рассказывала историю о себе. Он немного знал о её прошлом, о плохом обращении и изоляции, которые девушка выносила от рук отца, и о том, что она сбежала из дома, чтобы спастись.

— Эти девушки не должны были встретиться, но их призвали присоединиться к специальному учебному лагерю новобранцев. Они стали соседками по комнате, помогали друг другу с учёбой и тренировками и вскоре узнали, что обучались, чтобы стать агентами А.У.Ч.

Она взглянула на него, и Джексон кивнул, давая понять, что слушает.

— Несколько месяцев девушки были счастливы. У них были цель, друзья, безопасность. Ну, они так думали. Однажды, одну из них забрали из лагеря на настоящее поле для тренировок. Она была наиболее перспективной ученицей.

«Миа», — подумал он.

— Там она познакомилась с привлекательным парнем-иным. Как и любая очарованная девушка, влюбилась в него и двое тайно встречались.

Желудок Джексона сжался от страха.

— Не знала девушка того, что иной её использовал, чтобы узнать о лагере и А.У.Ч. Когда это выяснилось, тренеру девушки поручили её наказать. Все полагали, что её высекут или сотрут ей память и выкинут из лагеря. Но тренер ворвалась в её комнату, подняла бластер и выстрелила.

Значит, не Миа.

Агент посмотрела на Джексона, жёстко, отстранённо.

— Элис умерла у меня на руках.

Держать умирающего друга, знать, что ничего нельзя сделать — пытка.

— Я сожалею о твоей потере Миа, но не понимаю, причём тут Мишка.

— Да? — Голос Мии поднялся на октаву. — Это она убила Элис. Она держала в руках пушку, с безразличием на лице, и нажала на курок, пока я умоляла этого не делать. А после Ли'Ес ушла, как будто заходила, чтобы позвать нас ужинать.

Он снова нахмурился.

— Мишка была бы ребёнком, как и ты.

— Нет. Она была взрослой.

— Это невозможно. — Джексон сморщил лоб, вспоминая безупречное лицо Мишки. Гладкая кожа, юношеский румянец. — Мишке не больше тридцати. Или ещё меньше.

Миа клацнула челюстью.

— Она старше, чем ты думаешь. Намного.

— Невозможно, — повторил он. — Если бы ей было тридцать, когда ты училась, то сейчас было бы сорок или пятьдесят.

— Она была тренером ещё до моего прибытия.

— Нет. — Джексон покачал головой. — Должно быть, твою подругу убил кто-то другой, выглядящий как Мишка.

— Она машина и стареет по-другому. Взгляни на Кириана. Ему сотни лет, а выглядит, словно в самом расцвете сил.

— Нет, — было всем, что сказал Джексон. Просто не знал, что ещё сказать.

Миа пожала плечами, будто ей было всё равно, но действие было напряжённым.

— Просто подумай о том, что я сказала.

Ни о чём другом он думать и не мог. Если это была Мишка, имело ли это значение?

Она бы не нанесла смертельный удар потому, что хотела — ей бы приказали. Это Джексон знал. Мишка, скорее всего, разрывалась на части, возможно, даже плакала и видела лицо умирающей девушки тысячу раз во снах.

Уязвимая женщина, которую он держал в руках на прошлой неделе, которая стонала от каждого его прикосновения, не наслаждалась смертью и разрушением.

— Тебе лучше побыстрее приступить к допросу, — произнесла Миа, меняя тему. — Никому кроме тебя не удалось вытянуть из женщин ни слова. О, и угадай, что? Я буду наблюдать за тобой.

— Хочешь убедиться, что я придерживаюсь правил?

— Ага.

— Прямо как в старые времена, — ответил он. Только тогда Джексон за ней наблюдал.

Губы Мии изогнулись в медленной улыбке.

— Почти. Так было бы, если бы мы жили в чокнутом мире, и, иногда мне кажется, что там мы и живём. Готов?

Джексон встал, но из-за стола не вышел. Лодыжку слегка кольнуло, но это удалось проигнорировать.

— Официально ты на работе только со следующего месяца.

— Ну и? Твой случай мне интересен, так что можешь считать меня своей тенью.

Зашибись.

— Ну, тогда пошли.

Они вышли из офиса и пошли по шумным коридорам А.У.Ч, Джексон кивнул Далласу, проходя мимо него. После возвращения между ними не всё было гладко.

Дал отказывался обсуждать, что они с Девином сделали с Мишкой после того, как Джексон отключился. Он бы спросил Девина, но капризный иной больше не появлялся.

Джексон подозревал, что Даллас и его команда — Миа, Кириан, Иден Блэк, Люциус Адер и Девин — что-то планировали. Относительно Шонов, Мишки или того и другого — Джексон не знал. Никто не посвящал его в детали миссии.

И правильно делали. Если они хотели причинить боль Мишке, то он бы пошёл против них.

— Вам с Далласом следует помириться и поцеловаться, — предложила Миа. — С языком. Нет, ну серьёзно. Это меньшее, что вы можете сделать.

— Как только он расскажет то, что я хочу знать, я поцелую его прямо в губы.

Миа закатила глаза.

— Лжец. Вот зачем меня обнадёживать? Раньше ты не был таким ублюдком.

— Это я уже слышал, — пробормотал он.

Джексон знал, что, когда они вышли из основного сектора в лифт, система безопасности делала измерения, оценивая тепло тела, химический состав, убеждаясь, что они здесь работали.

Прошла минута, стены слегка сблизились.

«Динь». Двойные двери открылись, и Миа с Джексоном вошли в фойе возле камер с заключёнными, что-то типа специальной комнаты, на случай если кому-нибудь удастся сбежать.

Пока они с Мией сканировали сетчатку глаза, руки, двое охранников взглянули на них от поднятой стеклянной перегородки.

Джексон много лет подвергался этому, всё это стало неотъемлемой частью его жизни, подобно дыханию.

— Оружие на стол, агент Тримейн, — сказал один из охранников.

Джексон достал клинки, пистолеты, звёздочки и выложил их на ближайшую столешницу. Мог бы припрятать что-нибудь, но не стал рисковать этим допросом.

«Жужжание». Дверь открылась, и вскоре они уже шли по очередному коридору. Джексон нахмурился. Воздух был холоднее, чем обычно. Замёрзли руки, лицо, и даже лёгкие сжались.

— Наверное это для того, чтобы замедлить размножение вируса, — предположила Миа.

Учитывая то, что он уже знал, холод только ускоряет размножение, но Джексон не высказал опасение. Это только панику вызовет.

Белый халат, перчатки и маска висели на стене возле камеры. Он надел всё это, пока Миа входила в соседнюю комнату. В ней было двустороннее зеркало, велась запись всего, что происходило в камере.

Джексон мысленно пробежался по информации, которая была известна о жертве. Пэтти Элизабет Хоул. Двадцать три года. Год встречалась с мужчиной, училась на врача-рентгенолога иных.

Была счастлива с тех пор, как начала принимать антидепрессанты пять месяцев назад. Причина депрессии неизвестна.

Она была хорошенькой, низкой и немного пухлой. Обычно не спала с кем попало.

Краем глаза, Джексон увидел выходящего из одной из комнат мужчину. Хоть и не встречал его прежде, он знал, что это врач. В крыле тюремного блока не было никого, кроме женщин и тех, кто за ними присматривал.

К тому же, на мужчине были те же халат, перчатки и маска, что и на Джексоне. В руках у него был лоток, на котором находились пробирки с красной жидкостью. Кровь? Вероятно.

Джексон поборол войну беспокойства. Нужно было, по крайней мере, отводить женщин в лабораторию, и там брать анализы. Так хоть немного безопаснее.

Но лучше охраны А.У.Ч. с иными справиться не сможет никто, и если жертвы были приманкой для Шонов, то шансы поймать их здесь были больше.

Дождавшись, пока врач пройдёт, Джексон вошёл в камеру Пэтти. Дверь автоматически закрылась за ним, и он несколько мгновений изучал обстановку.

Белые стены, белый пол — и то и другое в крови. Должно быть, она расцарапывала себя ногтями.

На его глазах сухие ферменты струями вырывались сквозь крошечные отверстия в кафеле, очищая и стерилизуя помещение.

Единственными вещами в камере были туалет и раскладушка. Пэтти сидела на ней, покачиваясь вперёд-назад, скрестив руки на груди.

Она разорвала свою одежду, оставаясь только в окровавленных лохмотьях. Тёмные волосы были запутаны, несколько прядей вырвано.

У её кожи был болезненный серый оттенок, как будто женщина умирала изнутри, и гниль начинала просачиваться сквозь поры.

— Здравствуй, Пэтти, — произнёс он, используя самый нежный тон. После возвращения было всё сложнее надевать маску спокойствия и невозмутимости. Джексон не знал, почему.

Нет, враньё. Просто не хотел признавать причину.

Мишке нравилось, когда он был самим собой, и Джексон хотел ей нравиться.

«Соберись, кретин». Продует этот допрос, и второго шанса не будет. Это уж точно. Джексон прикрыл взгляд терпением, так же как нос и рот маской.

Пэтти не отреагировала на его присутствие.

Джексон остался у двери. Другие жертвы нападали на него, налетая со скоростью пуль из пистолета, их останавливала только стеклянная перегородка.

— Я пришёл тебя проверить. Как ты?

Она продолжала пялиться в пол.

— Тебе что-нибудь нужно? Принести что-нибудь, чтобы было удобнее?

Молчание.

— Я говорил с Джо, — сказал Джексон честно. Разговор с парнем Пэтти состоялся ранее этим утром. Информации не добавилось, но беседа предоставила Джексону возможность навести мосты между ними. — Он скучает.

Женщина сглотнула.

Наконец-то. Реакция.

Теперь была отправная точка, и Джексон знал, что делать: установить связь.

— Если бы моя девушка заразилась смертельной болезнью, мне бы самому захотелось умереть. Она — моя жизнь. — Он говорил себе, что слова были ложью, но не мог не вспомнить Мишку. Каждая мышца в теле напряглась. «Не сейчас». — Джо знает, что ты была не в себе, когда напала. Ему известно, что ты не хотела причинить ему боль.

Ничего.

— Хотя бы расскажи, как твои дела, Пэтти, чтобы я передал Джо. Он чертовски волнуется. Не спит, не ест. Боюсь, он может заболеть. Так скажи, как ты?

— А сам как думаешь? — пробормотала она невнятно. — Домой, домой, хочу домой.

— Я хочу помочь тебе туда попасть, — ответил Джексон, изо всех сил скрывая облегчение. Она заговорила. — Хочу, чтобы ты снова была с Джо. Только сначала ответь на кое-какие вопросы, ладно?

Женщина замерла, прекратила даже дышать.

Тут её веки медленно поднялись, и она посмотрела прямо на него, в тёмных глазах светилась осведомлённость.

Осведомлённость, которой не должен обладать человек в возрасте двадцати трёх лет.

— Те же вопросы, что ты задавал моим друзьям? — Теперь её голос был многоуровневым, и высоким, и низким, прямо как у Нолана.

Джексон удивлённо моргнул. Друзья? Насколько он знал, жертвы не были знакомы. Они не жили рядом, не работали в одних и тех же зданиях, не ходили в одни и те же салоны красоты. А с тех пор, как стали «гостями» в А.У.Ч, они уж точно, чёрт возьми, не контактировали.

— Что за друзья?

— Девушки из других камер.

— Откуда ты знаешь, что я с ними говорил?

Она улыбнулась, и было в этом что-то пугающее. Наверное, слишком острые зубы и наполненный слюной рот.

— Они сказали.

— Как? — Женщинам не позволялось покидать комнаты, и заходили в них только доктора. Более того, стены были звуконепроницаемыми, и говорить через них было невозможно.

Внезапно, свет в глазах Пэтти стал приглушённым, а взгляд рассеянным.

— Кто ты? — Слова снова были невнятными, а голос один.

Джексон сморщил лоб. Что. За. Хрень?

— Меня зовут Джексон. Я здесь, чтобы тебе помочь.

— Я умираю? — Она не стала дожидаться ответа. — Ему жаль. Он не хотел этого.

Он? Иной?

— Не хотел чего?

— Причинить мне боль.

— Уверен, так и есть. Как его зовут?

Женщина вздрогнула и крепче обхватила талию руками. Настолько сильно, что стали видны голубые вены.

— Пэтти, кто «он»?

— Не скажу, — произнесла она монотонно.

Защищает того, кто виноват в её состоянии? Скорее всего. Другие подобного не делали.

Казалось странным, что так поступала Пэтти, женщина, заговорившая с ним только потому, что он упомянул её любовь к парню.

— Если я буду знать, кто он, то, возможно, смогу привести его к тебе. — От тёплого дыхания Джексона под маской образовывалась влага, что очень мешало. — Хочешь этого?

— У меня будет от него ребёнок, — произнесла она так, будто Джексон и не говорил.

— Да. — «Нежно, ласково». Быстрое сканирование тела после прибытия женщины это показало. Как и у остальных. — Знаю.

— Это мальчик.

— Превосходно, но откуда ты знаешь? — Срок был всего несколько недель, и ни одна из других женщин, так же беременных, не показывала, что знает о своём положении.

— Он мне сказал.

— Кто «он»? — спросил Джексон снова.

— Он говорит в моей голове. Вместе с другими.

Кто говорил в её голове? Шон или ребёнок? И кто другие? Другие жертвы?

— Что они тебе говорят?

— Я голодна, — произнесла Пэтти, опять игнорируя вопрос. Может, она его и не услышала. Выражение лица женщины было потерянным, дрожь усилилась. — Хочу есть.

— Ответь на вопросы, и я принесу тебе всё, что пожелаешь. Джо сказал, тебе нравится печенье с шоколадной крошкой. У меня есть коробка в рабочем столе.

— Я хочу не печенье. — Она облизала губы и чмокнула ими с хищным рыком, который не имел никакого отношения к печенькам. Пэтти медленно подняла глаза и, как и прежде, впилась взглядом в Джексона. — Не печенье.

Офигенно.

Пэтти замерла как хищник, заметивший добычу.

Она собиралась напасть.

Вздохнув, Джексон развернулся, дверь автоматически открылась. Выйдя в вестибюль, он услышал визг Пэтти, съёжился и обернулся к ней снова. Женщина неслась в его сторону, обнажив зубы, с которых капала слюна.

Двери сомкнулись прежде, чем она успела добраться до Джексона.

Часть его желала, чтобы он тайком пронёс в клетку пушку. Джексон подозревал, что доктора позволят женщинам родить, а больных детей станут изучать. От мысли стало тошно. Джексон мог даже слышать оправдания: «на благо человечества».

— Джексон, — внезапно, возле него оказалась Миа.

Он и не слышал, как она подошла. Джексон не обернулся, продолжая пялиться в стену.

— А?

— Кажется, мы обнаружили голосовой сигнал Нолана.

Переводчик и редактор: Eddie_10

Глава 16

Двумя днями ранее.

— Знаю, дорогая, просто кое-что случилось. Мне нужен час, может, два, ладно? И я буду дома. — Пауза. Тёплая улыбка. — А ты хороший переговорщик. Ладно-ладно. Буду через сорок пять минут и не секундой дольше.

Пауза.

— Я тоже тебя люблю.

«Прикончите меня». Ли'Ес всегда тошнило от сюсюканья Эстапа с женой.

— Скоро поговорим. — Сенатор повесил трубку и обернулся к Ли'Ес, мягкое выражение лица стало угрожающим.

Изумительно, как он мог превращаться из любящего мужа в жестокого хозяина за считанные секунды.

Хоть она и ненавидела его всем своим существом, следовало признать, что Эстап не был уродом.

У него не было рогов, клыков, дьявольского хвоста. Мужчина был шатеном среднего роста, и его умные карие глаза были более коричневыми, чем зелёными.

У неё самой глаза были карими, и Ли'Ес ненавидела эту общую с ним черту.

Эстап откинулся на спинку стула, сложа руки на груди. Одетый в безумно дорогой двубортный пиджак, он излучал богатство и власть. Годы (к сожалению) были к нему благосклонны.

Кожа его была гладкой, почти без морщин, и имела здоровый блеск. В волосах было всего несколько седых прядей, да и те добавлены искусственно, чтобы придать Эстапу более важный вид.

Как же хотелось его убить. Жестоко. Болезненно, медленно. Люди годами находили бы части его тела в разных уголках мира. Ли'Ес останавливало только одно: что, если панель управления, где бы та ни была, попадёт в руки к кому-нибудь хуже Эстапа?

Он хоть никогда не приказывал с ним переспать или сделать ему минет. А кто-то другой может потребовать этого и что-нибудь ещё ужаснее.

— Насладилась реабилитацией? — спросил сенатор.

Реабилитация, она же наказание.

Ли'Ес сидела напротив Эстапа. За годы её работы он кучу раз менял офисы, но их позиции оставались прежними. Он всегда сидел за столом, а она напротив него, как непослушная школьница.

— Сам как думаешь? — ответила она вопросом на вопрос.

— Думаю, ты ненавидела каждую секунду.

Ли'Ес пожала плечами, отказываясь реагировать так, как он хотел.

— Было не так уж и плохо.

Его взгляд стал острее.

«Никаких эмоций. Не показывай ничего».

После того, как она покинула место, где удерживала Джексона, её отвели в лабораторию и связали. Учёные попытались «очистить» чип и стереть с него все чувства, которые Ли'Ес могла питать к Джексону.

Эмоции способствовали восстанию, и Эстап не допустил бы, чтобы его домашний питомец стал мятежником.

Ли'Ес обдурила всех, делая вид, что процедура сработала, и она забыла большую часть времени, проведённого с Джексоном, и всё, что между ними произошло.

Все поверили, потому что для них она была очередным компьютером, которым можно управлять. Нажал на кнопку и вуаля.

Учёные не хотели признавать, что её воспоминания были в мозге, как у человека, а не в чипе. Тогда им пришлось бы поставить под сомнение свои методы лечения.

— Зачем ты меня позвал? — наконец, спросила она.

Эстап закинул ноги на поверхность стола.

— У меня есть для тебя задание.

— Слушаю, — ответила Ли'Ес не двигаясь, даже не моргая. Показать страх означало принести ему удовлетворение.

— Мы выследили Шона, который зовёт себя Ноланом. Помнишь такого?

— Да. — Каждый учёный, которого она видела за прошедшую неделю, задавал этот вопрос.

— Предположительно, он открыл своё новое местоположение специально, чтобы привлечь тебя. Скорее всего, иной готов поговорить с тобой снова.

— Что насчёт того агента А.У.Ч, о котором ты рассказывал? — спросила она, сохраняя тон нейтральным, несмотря на дрожь внутри.

Эстап замер, пронзая её взглядом словно лазером.

— Его помощью мы воспользуемся только в случае крайней необходимости.

И благословение, и проклятье.

— Что считается крайней необходимостью?

Он напрягся, скользнул языком по зубам. Ли'Ес думала, что вопрос будет проигнорирован, но сенатор ответил:

— Возможно, из-за одержимости любовью, Нолан захочет встретиться с тобой и агентом вместе, а не по отдельности. В этом случае…

Ну, она могла хотя бы надеяться. Ли'Ес безумно скучала по Джексону. Ни дня не прошло, чтобы она о нём не думала, не желала его, не тосковала по нему.

Ни дня не прошло, чтобы она не жалела об их расставании.

Он не предавал её и не бросал. Хоть Джексон и оставил Ли'Ес на кровати в неподвижном состоянии, на самом деле он хотел её спасти, как и обещал. Бросить его оказалось самой сложной вещью за всю её жизнь, впрочем, как она и подозревала.

Но пришлось это сделать. По крайней мере, так она себе говорила. Разрыв отношений без ссор и скандалов всегда проще.

Проще. Ага.

После того, как Ли'Ес его усыпила, Даллас с рёвом бросился на неё. Пытаясь аккуратно опустить Джексона на пол, она была отвлечена, поэтому агенту удалось удержать её. У Ли'Ес перехватило дыхание.

— Если ты его убила, — прорычал Даллас, пока они катались по полу в битве за господство, — я тебе сердце, блядь, вырву.

— Он без сознания! — проорала она.

Иной, Девин, просто наблюдал за происходящим с ухмылкой на красивом лице.

Тут их внимание перенеслось на Джексона, и мужчины пошли к нему.

Ли'Ес смылась из комнаты в тайные ходы под зданием, прежде чем они решили заморозить её на месте и забрать с собой.

Каждый шаг дальше от мужчины, который доставил ей наслаждение и так нежно держал, был мукой.

Когда Ли'Ес наблюдала на установленных под землёй мониторах, как мужчины уходят, по её лицу ручьями бежали слёзы, а затем она рухнула на землю и разрыдалась как ребёнок.

Плакала она так сильно, что чип в итоге отключил её, чтобы успокоить.

Джексон был всем, чего ей когда-либо хотелось, однако быть с ним она не могла, так как, в конечном счёте, уничтожила бы. Он был важнее всего, что у Ли'Ес когда-либо было.

Даже важнее её собственной жизни, ради сохранения которой Мишка совершала омерзительные поступки.

Ей хотелось от него большего.

Она знала, что не сможет причинить ему боль, даже если прикажут. Скорее вытерпит наказание от Эстапа. На самом деле, она сделала бы это с готовностью и счастливо, если бы смогла быть с Джексоном снова.

Думал ли он о ней? Вспоминал ли о ней с нежностью или был в ярости из-за того, как она бросила его в бессознательном состоянии?

В груди снова вспыхнули сожаление и надежда, отличное сочетание для мучений. Может, она могла бы пробраться в его дом. Попробовать всё объяснить. Может…

— …слушаешь меня, — резкий голос Эстапа прервал размышления.

Ли'Ес моргнула, пытаясь прояснить мысли, и соврала:

— Прости. — Она найдёт способ. В последний раз. Ей нужно было увидеть Джексона в последний раз. — Обдумывала, как лучше всего приблизиться к Нолану.

— Я уже обдумал это. — Сенатор выпрямился, схватил папку и бросил ей. — Полагаю, моё решение тебе понравится.

Ага, конечно. Ли'Ес поймала папку и боязливо открыла её, однако смотреть внутрь не стала, не отводя глаз от Эстапа. Он объяснит: ему нравился звук собственного голоса.

— Так как иного очаровывает любовь, а агента из А.У.Ч. мы привлечём только при крайней необходимости… — внезапно, Ли'Ес поняла, что никто из них не произносил имя Джексона вслух, называя агентом… — ты подойдёшь к нему, как будто не смогла выкинуть из головы. Скажешь ему, что любишь и хочешь быть с ним.

Как будто это прокатит. Идиот.

— Сэр, думаю, Шонов привлекают только женщины, способные к зачатию. Я никогда не буду одной из них.

Эстап указал на бумаги на её коленях.

— Посмотри.

Её взгляд машинально опустился, глаза расширились, когда она изучила содержимое папки. Медицинская документация, фотографии.

— Вирусом был заражён мужчина?

— Ага. Думаю, у него-то уж точно не было овуляции.

У мужчины, о котором шла речь, была серого оттенка кожа с чёрными пятнами.

«Гниль, — поняла она, — его тело медленно умирало». Глаза были впалыми, а светлые волосы клочками выпадали.

Вероятно, когда-то он был сильным человеком.

У него были широкие кости, способные удерживать большую мышечную массу. Теперь же мужчина выглядел исхудалым.

Тридцать шесть лет. Женат. Двое детей, одному девять лет, другому пять.

— Где он сейчас? — спросила она.

— Он в изолированном корпусе лаборатории К.Партона.

Ли'Ес только что вернулась оттуда.

— Жив или мёртв?

— Жив.

— Известно, был ли у него контакт с Шоном или одной из заражённых?

— Нет. Не удалось найти связей в обоих случаях, как не удалось и добиться ответов от мужчины. — В его тоне был гнев. Сенатор не привык к провалу.

Почему ему так нужна была эта информация? На жизни людей Эстапу точно было плевать. Его интересовали только три вещи: деньги, власть и контроль. Что он планировал делать с Шонами?

— Вы рассматривали вариант позволить агенту из А.У.Ч. поговорить с ним? В его досье хвалится способность добиваться ответов.

— Да, этот вариант мы рассматривали, — был ответ.

Это ни о чём не говорило, но давить Ли'Ес не стала.

— Нужно опросить всех людей, с которыми мужчина контактировал. Возможно, один из них как-то передал ему вирус.

— Он гей. Однако, как я уже говорил, связать его с Шоном и жертвами не удалось. Это не означает, что он не мог от них заразиться, просто другие варианты исключать тоже нельзя.

Она поразмышляла над этим.

— Ладно. Есть шанс, что он спал с одним из Шонов, таким образом заразившись. Тогда дело не в способности к зачатию. Это вовсе не означает, что я понравлюсь Нолану или он меня захочет.

— Верно. Однако, так как Нолан выразил раскаяние в смертях женщин, мы полагаем, что, если ты скажешь ему, что он может трахнуть тебя, не убивая, это склонит его к тому, чтобы согласиться.

Её желудок сжался. Нет. Нет! «Не говори ничего».

— В этом заключается моя миссия, или ты хочешь, чтобы я его привела?

Эстап пожал плечами.

— Твоя конечная цель — обнаружить местоположение так называемого братства. Любыми способами. Если найдёшь их, то убей как можно больше. Если не найдёшь, то приведи Нолана.

По спине Ли'Ес заструился пот.

— Это может оказаться невозможным. Иной может исчезать, когда захочет.

— Что касается этого, — Эстап ввёл код на левой стороне стола и открылся верхний ящик справа. Сенатор достал толстое, матовое ожерелье. Звенья казались жёсткими и несгибаемыми, без промежутков. — Должно помочь.

Эстап протянул руку, и Ли'Ес взяла ожерелье. Тяжёлое, несгибаемое, как она и предполагала. Тёплое.

— Откуда это у тебя?

— У меня есть связи. Даже у А.У.Ч. нет такого, оно всё ещё в стадии разработки.

Что тогда, чёрт побери, находилось внутри?

— Мне нужно это надеть?

— Нет. Ты должна надеть это на Нолана. Мы надеемся, что электромагнитные импульсы металла лишат его способности к дематериализации.

А… Ли'Ес понимающе кивнула, положив ожерелье на папку.

Иногда, единственным способом отвлечь и расслабить мужчину, или даже приблизиться к нему, означало раздеться. Чего и хотел Эстап.

Если она переспит с другим, то навсегда потеряет Джексона.

«Ты уже его потеряла».

Логически она это понимала. Однако надежда была глупым чувством, как Ли'Ес и знала, и ей не хотелось совсем отказываться от мечты, что, возможно, когда-нибудь, они с Джексоном смогли бы быть вместе. Были бы вместе.

Надежда приводит к разочарованию, но другой причины вставать по утрам всё равно не было.

— В каких временных рамках я действую? — спросила она.

— Всё нужно сделать вчера.

— Ясно. — «Однажды я вырежу твоё сердце». От этой мысли Ли'Ес чуть не ухмыльнулась.

Он сжал губы.

— Не разочаруй меня на этот раз, Ли'Ес.

Подразумеваемая угроза наказанием повисла в воздухе. Как будто она не знала. Как будто это знание не изводило её каждый день.

— Не разочарую.

«А вырезав сердце, лишу головы».

Зазвонил телефон Эстапа, прерывая тревожную тишину, воцарившуюся между ними.

Нахмурившись, он взглянул на номер и махнул рукой в сторону двери.

Её прогоняли. «Ты ещё будешь умолять, чтобы я тебя прикончила».

Ли'Ес встала, когда телефон зазвонил снова, и на уровне её глаз оказались висевшие на стене значки и фотографии. Эстап ходил в частную школу и колледж «Лиги Плюща». Был военнослужащим, считался отважным солдатом и прирождённым лидером.

Никто не знал, что скрывалось под его самоуверенной, любезной маской. Для него Ли'Ес была никем, мухой. Ковриком, о который можно вытереть ноги.

Телефон зазвонил опять.

Ли'Ес поняла, что не сдвинулась с места. Что с ней происходит в последнее время? Она никогда ещё настолько сильно не уходила в себя, теряя связь с реальностью. Ли'Ес развернулась.

Из офиса Эстапа было два выхода. Один вёл в вестибюль, где была его ассистентка, она же любовница. Другой в частный коридор, скрывавший проходивших через него от любопытных глаз.

Она как всегда воспользовалась вторым выходом.

— Сенатор Эстап, — услышала Ли'Ес, прежде чем его голос совсем пропал.

Коридор был пустой, серебристый и узкий, звук её шагов отражался от стен, подобно барабанному бою судьбы. Джексон тоже станет искать Нолана. Возможно, они даже пересекутся, как Ли'Ес и хотела. Справится ли она с этим?

И вопрос поважнее: что она сделает, если — когда — он появится?

Переводчик и редактор: Eddie_10

Глава 17

Три дня спустя.

План по захвату Нолана был наконец-то приведён в действие.

Джексон сидел в углу шумной закусочной, затенённый искусственными растениями и то и дело открывающейся и закрывающейся кухонной дверью. Официанты и официантки сновали туда-сюда.

Раздавалась болтовня посетителей, смешиваясь в один сплошной гул. Свечи мрачно мерцали, казалось, являясь единственным источником света в просторном помещении.

Не дорогой и первоклассный ресторан, но и не дешёвая забегаловка, «Врата в рай» принимала и иных и людей, и молодых и взрослых. Объединяло клиентов только то, что они принадлежали к среднему классу.

Предположительно, большинство находящихся здесь работали в сфере строительства, образования или являлись военнослужащими.

Джексон вписывался в обстановку идеально. Он надел обрезанный чёрный парик в армейском стиле, и грима на нём было достаточно, чтобы замаскировать шрам и слегка преобразовать черты лица, так что Джексон надеялся, что Нолан может узнать его только при внимательном изучении.

Рубашка у него была с короткими рукавами и не скрывала татуировку «God and Country», нарисованную пару часов назад.

Возле него сидела Миа. Он наблюдал за входной дверью, а Миа за кухней, пока они притворялись парой влюблённых, которые пошли в закусочную, потому что слишком устали на работе, чтобы готовить дома.

Даллас и Девин занимали столик в противоположной стороне помещения. Позже Джексон ещё поиздевается над Далом, изображавшим возлюбленную иного. Иден, являясь редчайшей Ракой, привлекала слишком много внимания, поэтому осталась в микроавтобусе для слежки вместе с Кирианом, тоже выделяющимся в толпе.

У Кириана были деньги, даже больше, чем у Джексона, он являлся бывшим королём своего мира. Женщины узнали бы иного и начали клеиться к нему, а Миа выхватила бы бластер и прикончила их всех.

Да, у этой женщины был характер.

Люциус наблюдал за тротуарами и окружающей местностью. Бывший правительственный убийца мог маскироваться, но нельзя было спрятать вместо-того-чтобы-говорить-я-лучше-грохну-тебя блеск в его глазах, который распугал бы всех детей.

— Произнесите что-нибудь для проверки слышимости, — раздался в ухе голос Иден. — Мы потеряли сигнал на несколько секунд из-за помех.

Хоть он и слышал её, Джексон знал, что никто больше не мог. Ну, никто кроме Мии, Дала и Девина, у которых тоже были скрытые крошечные наушники.

— Что будешь пить, дорогая? — спросил он Мию, наклонившись к ней как любящий муж.

— Доктор Чатти, вас слышно, — произнесла Иден.

— Кока-колу, — ответила ему Миа.

— Балерина Барби, вас слышно, — сказала Иден.

Джексон сжал губы, чтобы не улыбнуться. В голубых глазах Мии мелькнула ярость. Он подозвал официантку и заказал напитки.

— Вы уже решили, что будете есть? — спросила женщина.

— Нам нужно ещё пару минут, верно, Барби? — произнёс он. Официантка раздражённо отошла от них. Да, они были трудными клиентами. Миа ущипнула его под столом.

Иден дала каждому в группе прозвище, и Джексон считал, что Миа своё заслужила. Однажды, давным-давно, по А.У.Ч. важно расхаживал новобранец, говоря всем звать его Бешеный Пёс.

Миа тут же обозвала его Котёнком, и эта кличка прилипла. Так что, если Иден хотела звать её Балерина Барби, Джексон был только за.

В его ухе зазвучал голос Далласа.

— Я сейчас сдохну от голода, мужик.

— Чаклс, вас слышно.

— Я настолько голоден, что мог бы съесть ту женщину, — ответил Девин, указывая на пышногрудую брюнетку.

Как будто почувствовав на себе его взгляд, женщина встретилась глазами с иным. Девин помахал ей. Брюнетка прикусила губу, ответив тем же. Она была миловидной, с тёмными глазами и волосами, и излучала чувственность.

Мужчина перед ней, вероятно, её парень, проследил за взглядом женщины и сердито посмотрел на иного.

Агент дал Девину подзатыльник.

Нахмурившись, чужой вернул своё внимание туда, куда нужно.

— Что?

— Глаза на меня, мудак.

— Казанова, вас слышно, — произнесла Иден. — Записываю голоса.

Конечной целью Джексона являлась поимка Нолана. Однако он понятия не имел, как заманить иного в ловушку и не позволить ему дематериализоваться. Поэтому планировал записать голос конкретно этого Шона, получая возможность его преследовать при желании.

Немного погодя доставили напитки, и Джексон с Мией сделали заказ, специально выбирая блюда, которые нужно готовить дольше всего.

— Он приходил сюда четыре вечера подряд. Что, если сегодня не появится? — Спросила Миа с улыбкой, словно комментируя погоду.

— Появится. — По крайней мере, Джексон так считал. — Очевидно, иной умеет скрываться, а теперь раскрыл своё местоположение. Он решил, что пора поговорить.

— Ну, по крайней мере мы знаем, что он не записывает наш разговор, — пробормотала она.

Это было первой мыслью Джексона. Хоть Нолан и заявил, что хочет помочь, сложно доверять расе, которая является причиной гибели нескольких планет. Так что Джексон и другие обыскивали здание часами, используя приборы для обнаружения незаконных камер и жучков.

Ничего не было найдено.

— Не могу дождаться встречи с ним, — произнесла Миа, поглаживая нож для масла как своего возлюбленного.

— Напомни мне никогда не выводить тебя из себя.

Наклонившись, она приблизила губы к его свободному уху, чтобы остальные агенты не услышали.

— Единственное, что ты мог бы сделать, чтобы взбесить меня — встречаться с шлюхой-убийцей.

Джексон чуть не разломил свою вилку на две части.

— Произнесёшь подобное ещё раз, и мой нож окажется в тебе. — Слова были произнесены с натянутой улыбкой.

— На чьей ты стороне? Хоть на этот вопрос ответь.

Он просто злобно взглянул на неё. Джексон уже решил, что, как только Шоны будут уничтожены, он посвятит всё своё время и энергию на поиски и освобождение Мишки. Ему и сейчас безумно хотелось найти её, забыв о работе, но причина, по которой он этого не делал, оставалась прежней.

Джексон не хотел, чтобы ей приказали связаться с Шонами.

Фальшивая улыбка стала жестокой, и Джексон ничего не мог с этим поделать. Безопасность Мишки была важнее её свободы. Не важно, правильно это или нет.

Мишка была его. Она принадлежала ему, а он — ей. С каждым днём это становилось всё яснее. Джексон хотел, чтобы она переехала к нему, её одежда была в его шкафу, a щётка рядом с его на столешнице в ванной. Хотел просыпаться рядом с ней по утрам и заниматься с Мишкой любовью в каждой комнате своего дома.

— Расслабься, — пробормотала Миа. — Я больше не заговорю о твоей девушке.

— Ей пришлось многое пережить, ясно? То, чего ты не знаешь, не понимаешь. Так что молчи.

— Плевать. Ты её любишь или что?

Было ли это любовью?

Джексон всё ещё так не думал. Он убеждал себя, что не может любить женщину, которой могут приказать его грохнуть и которая сделает это без колебаний. Однако это волновало его всё меньше и меньше.

Убеждал себя, что не может любить женщину, которой могут приказать трахнуть миллион других мужчин у него на глазах. Однако это тоже волновало его всё меньше и меньше.

Под приказами убить и трахнуть была эмоционально травмированная женщина, как и все остальные желавшая любви и одобрения. С младенчества она была этого лишена. Вероятно, Мишка боялась этих приказов так же, как и Джексон, поэтому и оттолкнула его.

Мысли об условиях существования Мишки как всегда наполнили его яростью. Яростью не к ней, а к её боссу. «Долбаный Эстап. Я же знаю, что это ты, а ни кто-либо другой». Скоро. Очень скоро его настигнет расплата.

— Эй, доктор Чатти, — произнесла Миа сухо, отвлекая его. — Может обратишь на меня внимание?

Джексон покачал головой, взглянув на агента. Она размазывала масло по куску хлеба, которого не было на столе пару минут назад. Должно быть, принесла официантка.

«Поганый из меня агент».

— Прости. О чём ты говорила?

— Я спросила, любишь ли ты её, решила, что не хочу этого знать, а потом объявила тебя бездарным спутником.

— Но ты ведь всё равно меня любишь, — ответил Джексон, зная, что это правда. Когда придёт время, он расскажет ей о ситуации Мишки, не придавая её саму. Причинить боль Мишке означало причинить боль ему.

— Я любила старого тебя, — ответила она. — Насчёт нового тебя не уверена.

— Да ладно тебе. Без меня ты была бы потеряна. Только пять мужчин на этой планете могут выносить твоё общество, и я один из них.

Пышные, красные губы Мии расплылись в искренней улыбке, осветившей всё её лицо.

— А ведь ты прав, мать твою.

Её красота была утончённой, мягкой, почти хрупкой. В первый год работы Джексон позвал Мию на свидание. Она отказала ему произнесённой с отвращением фразой «Ни за что, чёрт возьми». Эти слова заставляли его смеяться каждый раз, когда он их вспоминал.

Миа точно годилась для того, чтобы держать его эго под контролем,

Двойные двери открылись. Джексон взял подругу за руку и откинулся на спинку стула… расслабленно, небрежно… целуя костяшки её пальцев, как будто ему было плевать. Как будто Миа была центром его мира, и ни о чём другом он не думал. Нолан ли это?

Мужчина пятидесяти с чем-то лет зашёл внутрь, возле него женщина, которой было от тридцати до сорока.

Когда появится Нолан?

Мгновение спустя, официантка доставила еду: с горкой наполненные тарелки с пастой алла Пекораро. Глубоко вдохнув, Джексон почувствовал запах соуса и, несмотря на то, что мужчина не был голоден, его рот наполнился слюной.

— Ещё что-нибудь?

— Нет, спасибо, — ответил он, и женщина удалилась.

Подцепив пасту на вилку, Миа прожевала её и проглотила.

— Вкусное дерьмо. Обязательно загляну сюда ещё.

Джексон согласился. Он был тут в первый раз, но точно не в последний.

— Итак, — произнесла агент, отправляя в рот следующую вилку пасты. Её взгляд переместился на кухонную дверь, и Джексон понял, что кто-то выходил оттуда. Когда девушка продолжила говорить, стало ясно, что это был просто один из сотрудников. — Твоя девочка дала тебе кое-какую информацию, которую я не совсем поняла.

Джексон понял, что под «девочкой» она имела в виду заражённую женщину, которую он опрашивал.

— Я сам не уверен, что верно её понял. — Если только вирус не позволял заражённым общаться друг с другом с помощью мыслей.

Это казалось невероятным. Однако невероятные вещи происходили каждый день. Иные, когда-то казавшиеся мифом и выдумкой, ходили по Земле. Далласа однажды воскресили после смерти. У Мии был парень, которому не хотелось её убить.

Единственный способ подтвердить возможность мысленного общения — стать одним из заражённых и, таким образом, включиться в разговор. «Нет, спасибо».

Если женщины могли общаться друг с другом, означало ли это, что они могли говорить и с Шонами?

А если могли, то что они рассказывали иным об А.У.Ч?

Так много вопросов, так мало ответов.

Мимо прошли два официанта, в руках которых были огромные подносы с едой. Джексон быстро и незаметно осмотрел ресторан, выискивая что-нибудь необычное. Всё было как нужно. Люди ели, пили, смеялись. Возле дамской комнаты была очередь, кое-кто стоял возле дверей, ожидая столика.

— Кажется, мы его засекли, — в ухе внезапно раздался голос Иден.

Миа и Джексон замерли, смотря друг на друга.

— Если это он, то только что повернул за угол и направляется к вам.

— Точно? — спросила Миа, обращаясь к Джексону, словно они всё ещё разговаривали.

— Мне сказали искать иного, который немыслимо красив и искушает меня бросить любовь всей моей жизни, так что да, точно. — Последняя фраза была произнесена с мечтательным вздохом.

— Я его прикончу, — прорычал Люциус на заднем плане.

«Значит, он вернулся к микроавтобусу».

Иден издала восхищённый смешок.

— Он не один, ребятки.

— Сколько? — спросил Джексон, чувствуя, как желудок сжимается от страха.

— Трое. Двое мужчин и женщина. Все люди.

Его руки под столом сжались в кулаки. Нет. Нет, блядь! Она бы не стала; она не могла найти Нолана первой.

— Опиши, — удалось выдавить сквозь сжатые зубы.

— Высокие, мускулистые и…

— Не мужчин. — Он впился взглядом в Мию, которая пристально за ним наблюдала, поедая пасту. Она выглядела не самодовольной, а кровожадной.

— Судя по внешности, проститутка. Худая, вместо платья на ней клочок ткани, есть ещё жакет из искусственного меха, хотя лето на улице. Сапоги на огромных каблуках. Без них её рост, вероятно… пять футов и десять или одиннадцать дюймов. А в них она чертовски высокая. Короткие чёрные волосы, как у парня. Загорелая кожа. Кажется, тёмные глаза.

Не те волосы, не те глаза, не тот цвет кожи. Но рост тот. А Джексон знал, как хорошо Мишка умела маскироваться.

— Кольца?

Пауза.

— Три на одной руке. Два на другой. Хоть женщину я и не узнаю, кольца эти уже видела.

Дерьмо. Страх усилился.

— Они войдут в ресторан через пять. Четыре. Три. Два.

Двери распахнулись и верно, внутрь шагнул Нолан. Выглядел как прежде, слишком красивым, чтобы быть смертным, только под глазами залегли тёмные тени. Рука его была закинута на плечи проститутки, из-за его тела Джексон не мог её увидеть. Каждое нервное окончание в его теле было в боевой готовности, пока он ждал. «Отодвинься!»

Нолан обратился к старшей официантке.

Ранее они спрятали там прослушивающее устройство.

— Теперь в базе данных есть его голос, — взволнованно сказала Иден. — Может, удастся использовать его, чтобы обнаружить остальных. Возможно, в частотах их голосов есть сходства. — Помехи на линии, затем, — Он попросил свой обычный столик в центре.

Джексон наблюдал, как двое мужчин следовали за Ноланом, подозрительно осматривая помещение.

Охрану нанял?

Нолан должен был знать, что А.У.Ч. будет здесь. Ведь этого иной и хотел. И должен бы знать, что два человека ничего не значат. Бластер разрежет их как нож масло.

Шон не оглядывался, выглядел абсолютно спокойным, пока старшая официантка вела его дальше в ресторан. Это беспокоило Джексона. Возможно, иной знал что-то, чего не знал он. Что?

Нолан скрывал телом проститутку, держа её слегка позади себя. Специально? Женщины поворачивались к нему, даже официантка не являлась невосприимчивой, оглядываясь на Шона через плечо. Её соски были твёрдыми, тело дрожало. Пару раз женщина спотыкалась о собственные ноги и натыкалась на столики.

Наконец, группа пришла к столу и Нолан отодвинулся.

Джексон обнаружил, что смотрит на Мишку. Сердце бешено забилось, почти образовывая трещины в рёбрах. Мишка засмеялась от слов Нолана, показывая белоснежные зубы.

Зубы, которые Джексон раздвигал языком, чтобы проникнуть в её рот.

Ревность смешалась с шоком и возбуждением.

— Не надо, — внезапно произнесла Миа, очевидно, чувствуя его нужду встать и напасть на Нолана. И ещё большую нужду сгрести Мишку в объятья, прижать к себе и никогда не отпускать.

Сколько эти двое были вместе? О чём говорили?

И чем, черт побери, занимались?

Переводчик и редактор: Eddie_10

Глава 18

Ли'Ес заняла своё место за столиком Нолана.

Сверлящий спину взгляд Джексона вызывал у неё всевозможные реакции. Реакции, которые нельзя было скрыть. На шее бешено бился пульс. Соски стали твёрдыми, как и у старшей официантки. Кожа порозовела.

Хоть он и изменил форму челюсти, вероятно, резиной, удлинил нос, из-за чего тот стал похож на клюв ястреба, и сменил цвет глаз и волос, она узнала его, как только шагнула в закусочную.

Её колени тогда почти подогнулись, дыхание перехватило, а жар в груди стал просто нестерпимым.

Была в Джексоне уникальная мужественность, которую и она и чип, вероятно, всегда смогут узнать, независимо от того, где и с кем находились. Более того, нельзя было скрыть яростную, собственническую вибрацию, исходившую от него.

Только один мужчина так смотрел на неё.

— Ты дрожишь, — произнёс Нолан, звуча действительно взволнованным. Он устроился на своём стуле, а его «друзья», мужчины, которых он нашёл на улице и которым заплатил драгоценностями, украденными на теперь падшей планете Рака, чтобы его охраняли, оставались у дальней стены, беспрепятственно осматривая помещение. — Он здесь?

Он. Джексон. Сглотнув, Ли'Ес опустила взгляд на свои руки. Ну, конечно. Они дрожали, как листья на ветру. «Контролируй долбаную дрожь», — скомандовала она чипу.

«С помощью дрожания тело выпускает эмоции. Если оно прекратится, сила эмоций резко возрастёт. Продолжить остановку?»

Ли'Ес стиснула зубы.

— Да, — ответила она Нолану, предоставляя информацию, которой тот уже обладал. — Он здесь. — Вероятно, было бы лучше, если бы, то стирание памяти сработало. Без Джексона её мир, который она с трудом создала, распался на части, чего она и ожидала. Только реальность оказалась намного более сокрушительной.

Чувственные губы Шона медленно расплылись в улыбке.

— Наконец-то.

— Я насчитала ещё пятерых агентов.

Улыбка Шона не дрогнула.

— Я только четырёх.

— Ты забыл о микроавтобусе на улице. Там, по крайней мере, ещё один агент. Возможно, два или три.

— А, микроавтобус. — Он задумчиво кивнул. — Точно.

— Скорее всего, наш разговор сейчас записывают.

Иной беззаботно пожал плечами.

Самоуверенный мелкий говнюк. Он считал себя неуязвимым, господином женщин. Однако был в образе мыслей Шона изъян: Ли'Ес. О, он знал, кем она являлась, и что принадлежала Джексону.

Просто считал себя привлекательнее и предполагал, что, в конечном счёте, она в него влюбится. Хотя Ли'Ес подозревала, что привлекательнее иной быть не хотел. Он желал, чтобы она доказала, что любит Джексона.

С Ноланом именно к этому всё сводилось. К любви.

Он знал, кем она была, когда подошла к нему три дня назад. Но, опять же, маскировка предназначалась не для него. В этом городе Ли'Ес являлась многими личностями, и нужно было быть осторожной, показывая одну из них на людях.

Если не тот человек увидел бы её как Мари, Клариссу, Тесс или ещё кого-нибудь, за ней могли бы проследить, выстрелить в неё или даже заставить отказаться от личности, которую она создавала годами.

Ли'Ес вздохнула. Нолан ожидал, что она убедит Джексона помочь ему или, в конце концов, спасёт сама. Если он, конечно, не врал ей, что всегда оставалось возможным.

— Что будете пить? — спросил официант.

Ей хотелось выпить рюмку водки, чтобы успокоить нервы. «Я в состоянии сделать это?»

«За прошлую неделю ты потеряла три фунта, к тому же ничего не ела сегодня. Такое количества алкоголя сделает тебя уязвимой и слабой».

— Минеральную воду, — разочарованно ответила Ли'Ес.

Когда Нолан сделал заказ, она наклонилась к официанту.

— Не оборачивайся, но сзади тебя сидит мужчина с тату «God and Country», рядом с ним хорошенькая брюнетка. Понял, о ком я? — Мужчина кивнул. — Отнеси ему «Пылающий петушиный хвост» от меня.

Ещё раз кивнув, официант отошёл.

— Брюнетка, — произнёс Нолан, проводя пальцем по стакану. — Кто она?

— Просто ещё один агент, — соврала Ли'Ес.

— Ревнуешь?

Ревнует к Мие Сноу, исключительной стерве?

— Да, — признала она. Не было причин врать. — Мы знакомы. У нас есть кое-какая история. — И вовсе не милая. Миа ненавидела её и имела на это полное право.

Когда-то давно, Ли'Ес приказали убить подругу Мии, чтобы показать другим новобранцам А.У.Ч., каковы последствия предательства, умышленного или нет.

Ли'Ес совершила ошибку, прочитав перед исполнением приказа досье на девушку: проблемное прошлое и сексуальное насилие тронули её сердце, так как она понимала необходимость девушки любить и быть любимой, и как легко эта необходимость могла сбить с пути истинного.

Ли'Ес умоляла босса, которым в то время был отец Эстапа, помиловать девушку.

Он отказал, и она взмолилась снова. В конце, постоянный отказ заработал ей суровое наказание.

Босс использовал чип, чтобы посылать в её мозг болезненные электрические импульсы, из-за чего она несколько дней даже не могла встать.

На третий день Ли'Ес почти умоляла, чтобы ей позволили убить девушку.

Иногда по ночам она всё ещё проклинала свою слабость и то, что сдалась так быстро, так легко. Следовало сопротивляться сильнее, следовало умереть вместо того, чтобы совершать ещё одно зло.

«Ещё не поздно».

Возникшая мысль казалась невинной, однако Ли'Ес знала, что это не так, и удивлённо моргнула.

Все эти годы она делала всё необходимое, чтобы оставаться в живых, хотя знала, что без неё мир стал бы лучше.

Она жила, потому что надеялась на мгновение ощутить спокойствие, любовь.

И неделю назад она это испытала. С Джексоном. Это больше нельзя было отрицать. Он держал её в своих руках и доставлял немыслимое удовольствие. Подарил ей радость и счастье, которых она не испытывала ни разу за свою наполненную болью жизнь.

Ли'Ес чувствовала себя любимой, хотя он, вероятно, её не любил. Чувствовала себя желанной.

Теперь она могла умереть счастливой. «И забрать Эстапа с собой». Осознание этого потрясло её. После столь усердной борьбы, могла ли она сдаться?

— Ты в порядке? — спросил Нолан, прерывая её размышления.

Позже. О смерти и Эстапе она подумает позже. По крайней мере, без них мир уж точно станет лучше.

— В порядке, — произнесла она голосом, дрожащим так же сильно, как и руки. — Я в полном порядке.

— Можно к вам присоединиться?

От глубокого голоса Джексона сердце остановилось, а дыхание снова перехватило. Ли'Ес медленно повернула голову, и тут же встретилась с ним глазами.

По коже побежали мурашки, в горле пересохло.

Его глаза были сужены.

— Благодарю за напиток. — Теперь голос стал деловым и жёстким. — Надеюсь, ты не обидишься, если я от него откажусь. — Он поставил напиток на стол, немного расплескав красную жидкость, и подтолкнул вперёд пальцами.

— Нет, конечно. — Удалось произнести Ли'Ес. — Присоединишься?

Он молча плюхнулся на единственный свободный стул. Она оглянулась через плечо. Миа Сноу теперь пялилась на них открыто, с искажённым от ненависти лицом.

— Нолан тебя узнал, — произнесла Ли'Ес, развернувшись обратно и пытаясь скрыть напряжение между собой и Джексоном.

Он кивнул. Тени и огни от стоящей в середине стола свечи мелькали на его лице, соединяясь и танцуя, из-за чего мужчина казался строгим и непреклонным. Не тем нежным любовником, каким она его знала.

— Понял уже.

— Другая твоя внешность мне нравилась больше, — произнёс иной, с отвращением смотря на искусственный нос Джексона. — Зачем ты с собой это сотворил?

— Каковы твои намерения? — спросила Ли'Ес, игнорируя чужого. Нолан ожидал, что она будет волноваться.

— А ты как думаешь? — прорычал Джексон.

Он не смотрел на неё, и ответ она сформировать не могла.

Всё, о чём она могла думать, что хотела знать — скучал ли он, хотел ли быть с ней, и настроила ли Миа Джексона против неё.

— Вы оба здесь по определённой причине, — сказал Джексон. — Просветите меня, или самому догадаться?

Самая женственная часть Ли'Ес ненавидела расстояние между ними, хоть оно и было к лучшему. Хотелось сократить дистанцию и броситься на руки к Джексону, выпрашивая внимание.

«Чего ты ожидала? Ты разрушишь его самого, его карьеру, жизнь, и он прекрасно это знает».

— Я всё ещё желаю вам помочь, — произнёс Нолан.

— Тогда почему исчез в прошлый раз? — Джексон нахмурился. — И почему так долго не появлялся?

Забыв о веселье, иной наклонился ближе, положив руки на стол. Ярость, исходившая от Шона, светилась в его глазах подобно кристаллам. Свеча, стоявшая на столе, покачнулась; столовые приборы ударились друг о друга.

— Вы не представляете, как это сложно. Те, кого вы хотите прикончить — мои друзья, братья, единственная связь с моей расой, а я собираюсь их предать.

Джексон не смягчился.

— Тебе сложно? Люди умирают, и убиваешь их ты.

— Но я не хочу этого, мать твою! — на лице Нолана отразилась мука.

Люди пялились на них, но Ли'Ес не стала прерывать мужчин.

Нужно было, чтобы они работали вместе хоть немного цивилизованно, так что им следовало кое-что обсудить. Если они хотят сделать это на людях, так тому и быть. Всё равно никто не знал, о чём они говорили.

Ли'Ес просто хотела, чтобы Джексон был в дали от Шонов и в безопасности, и как можно скорее.

— Если доверюсь тебе, буду идиотом, — произнёс он. — Насколько мне известно, это просто схема, чтобы сбить А.У.Ч. с толку.

— А… ваши напитки, — произнёс официант, ставя стаканы на столик.

Как только мужчина ушёл, Джексон сказал:

— Надо перенести этот разговор в менее людное место.

— Нет, — ответил Нолан, потерев подбородок пальцами, его единственное кольцо сверкнуло в пламени свечи.

Ли'Ес заметила, что это кольцо иной охранял так, словно оно было национальным достоянием, хотя то было медного цвета и казалось ничего не стоящим.

— Слушай, я устал от разрушений. Смертей. И хочу помочь. Слишком долго я сидел сложа руки, надеясь, что у нашего вида есть, ну… надежда на спасение.

Джексон закатил глаза.

— А теперь ты что? Не настолько глуп?

Мрачный кивок.

— О, да. Теперь я знаю, что к чему.

«Интересно, что уничтожило его надежду?» Он этого не упоминал.

Мгновение спустя, она лишилась способности мыслить, потому что Джексон, наконец-то, посмотрел на неё. Боже правый, что с ней творили эти серебристые глаза. Тело охватило пламенем, ласкающим кожу.

— Ну? — произнёс Джексон. Очевидно, он хотел знать её мнение о сказанном.

Ей удалось небрежно пожать плечами. Ответов у неё не было. Джексон уже вытянул из Нолана больше, чем она за последние три дня. С ней иной говорил только о желании всё исправить.

Когда Джексон снова обратил внимание на Нолана, у неё ёкнуло сердце, оставляя боль, подобную импульсам в мозг. На мгновение в его глазах вспыхнул жар. Жар и всепоглощающее желание.

Принятие желаемого за действительное?

— Скажи, где твоё братство. — Джексон скрестил руки на груди. Чтобы быстрее достать оружие? — Ну, если настроен нам помочь.

Взгляд Нолана стал унылым.

— То, что вы узнаете их местоположение, ничего не изменит. Пока. Вы понятия не имеете, как их удержать, когда найдёте. — Потянув за воротник рубашки, он показал ожерелье. Покраснев, Ли'Ес ниже опустилась на стуле. Ублюдок. Обязательно ему надо похвастаться. — Видишь подарочек от дьяволицы? — гордо спросил иной.

— Ага. — Джексон бросил на ожерелье беглый взгляд, и не спросил, что за «дьяволица». — И что?

— И то. Оно должно было удержать меня на месте. Но не удержало и не удержит. Сомневаюсь, что у твоих людей есть что-либо, что сработает.

Джексон в подозрении сузил глаза.

— Ты много знаешь о Земле, людях, их технологиях. Твой английский идеален. Особенно если учесть то, что ты здесь всего несколько недель.

Нолан пожал плечами.

— Мы изучаем планеты, прежде чем попасть на них.

Планеты, множественное число. Ещё одно доказательство тому, что Шоны побывали не только на Земле.

— Как?

— Есть способы, — произнёс иной. — Телевидение, компьютеры, люди.

Эти способы могли бы использовать и в А.У.Ч, чтобы изучать другие планеты и их обитателей, если ещё не использовали.

— Не уверен, что хочу тебе помочь. Кроме презрения я к тебе пока ничего не испытываю, — заметил Джексон.

— Я тоже себя презираю. — Нолан пожал плечами ещё раз.

Хороший актёр или говорит правду? Иной оставался вдали от других Шонов, которых, предположительно, планировал предать, однако сам завёл человеческую любовницу и передал ей вирус.

Ли'Ес чуть не прикончила его, когда увидела, что из спальни Нолана выходит женщина. Она приставила нож к его горлу, заставив его рыдать и лепетать что-то.

Слезы не подействовали на неё, и она уже приготовилась перерезать горло, когда иной пробормотал единственные слова, способные её остановить: «Я помогу тебе и твоему любимому».

Тебе и твоему любимому.

Джексон.

Вот так вот просто, она сдружилась с иным, чего и хотел Эстап. Однако причины, по которым она это сделала, были другими. Джексон. Всегда Джексон.

— Хочешь ещё что-нибудь сказать? — спросила она Шона.

Официант появился снова, готовясь принять заказ. Она отмахнулась от него.

— Во-первых, я хочу гарантированную пожизненную защиту от А.У.Ч, — сказал Нолан.

— Этого не произойдёт, — тут же ответил Джексон.

Ли'Ес покачала головой. Он что, врать разучился?

— Почему я буду предлагать тебе защиту, — продолжил он, — когда даже не уверен, что ты можешь предоставить необходимую информацию?

Ах, блеф. Она должна была это понять.

Нолан поёрзал на стуле.

— Вскоре они бросятся врассыпную. У вас есть неделя, возможно, две, а затем их уже нельзя будет остановить.

Ещё один блеф. Чей победит?

— Почему они разбегутся? — спросила она, настроившись заставить иного допустить промах, если он сгущал краски.

— Причин много, — ответил Шон. — Одну из них можете отгадать и сами. Они знают, что вы идёте по их следу и хотят ускользнуть. Они всё ещё ищут ответы на наш общий вопрос и возьмут всё, что возможно, в Нью Чикаго, затем отправятся узнавать больше.

Джексон распрямил плечи.

— И на какой вопрос они хотят знать ответ?

Нолан молча сделал глоток воды.

Прошла минута, другая. Иной не ответил, продолжая пить воду так, словно находился здесь в одиночестве.

— Могут ли жертвы мысленно общаться друг с другом? — спросил Джексон, двигаясь дальше.

Сияющие глаза Нолана расширились от шока.

— Нет, «они» не могут.

Она моргнула. «Что он имеет в виду?»

«Не известно. В его словах может быть скрытый смысл».

— Они не могут, — произнесла она, — но может кто-то другой?

Нолан мрачно кивнул.

— Не понимаю, — сказал Джексон.

— Подумай. — Шон взглянул на него. — Что попадает в их разум после заражения?

— Только… быть не может. — Джексон покачал головой.

— О, да.

Словно пока не в силах обработать эту информацию, Джексон быстро задал следующий вопрос.

— Почему они выбирают только способных к зачатию женщин?

Иной стал грустным и задумчивым.

— Думал, это вы уже поняли. К тому же, женщины не единственные жертвы.

— Нолан, ты же знаешь, что я ненавижу, когда ты ускользаешь от ответа, как знаешь и то, что в драке я приму его сторону, а он мою. — Она твердила себе, что сделала это заявление, потому что Нолан верил, что они с Джексоном любили друг друга. Оба, а не только Ли'Ес. Достав из сапога клинок, она надавила кончиком между ног иного. — Отвечай.

Нолан рассмеялся, его глаза мерцали.

— Жаль, что ты не свободна. Ты забавная, женщина.

Что, чёрт возьми? Джексон был единственным, кто смеялся, когда она приставляла к нему нож. Когда он это делал, ей хотелось рассмеяться вместе с ним. Когда так поступал Нолан, хотелось сделать рану поглубже.

Самоуверенный подонок.

— Ответь! — Мать его. — Пожалуйста.

— Ты счастливчик, — обратился Нолан к Джексону.

Джексон молчал с равнодушным выражением лица.

Что означало это равнодушие? «Никакой реакции. Прекрати об этом думать».

— Шонам не нужны способные к зачатию женщины, чтобы распространять вирус. Это делает секс, пол и обстановка не важны. Плодовитость просто бонус, афродизиак.

Джексон поощряюще кивнул.

— Продолжай, я слушаю.

Боже, он восхитителен. Уравновешенный, сильный, нерушимый, хладнокровный. Абсолютно великолепен. «Я к нему прикасалась, целовала его. Одну ночь он принадлежал мне. Почему же сейчас в его взгляде равнодушие?»

«Не думаем об этом, помнишь?»

— Внутри меня и каждого из моих братьев есть вирус. — Нолан звучал пристыженным. — Единственный способ его контролировать, — он сглотнул, — передавать другим, сохраняя уровень вируса в теле минимальным. — Напряжённая тишина, пока Джексон и Ли'Ес впитывали информацию. Нолан продолжил: — Заражённые могут поддерживать жизненную силу только передавая вирус дальше. И дальше. И дальше. Наших женщин изначально было немного, поэтому ими пользовались многие. Долго они не продержались. Поэтому нам приходится перемещаться от планеты к планете. Учить мы отказываемся, поэтому никто не знает, что делать, как спастись.

Ли'Ес отодвинула клинок от иного, боясь, что сейчас воткнёт его в мужчину. От его заявления в ней вспыхнуло негодование.

— Когда-нибудь слышал о мастурбации, больной ублюдок?

— Поверь, это не помогает.

— Почему? Если для контроля над вирусом нужна эякуляция, то это должно сработать.

Нолан постучал пальцем по подбородку.

— Как же объяснить? — Вопрос был задан самому себе, взгляд иного направлен в потолок.

— Пока ты об этом думаешь, — произнёс Джексон, — почему бы тебе не рассказать, как изучение заболевания помогает его распространять? У нас лаборатории, способы для сдерживания…

Нолан опять закачал головой, на этот раз более настойчиво.

— Единственное, что близко к описанию вируса — он живой. Вот, это должно ответить на оба вопроса. Он живой, способен общаться с самим собой, даже если находится в различных хозяевах, и мастурбацией его не вывести из организма. Никогда. Потому что так он не обретёт нового хозяина. Однако кровь хозяина предоставляет. В конечном счёте.

— Как? — спросили Ли'Ес и Джексон в унисон. Она посмотрела на него, но мужчина наблюдал за Ноланом.

— Может, вирус и не способен оставаться в теле, если его выводят через шприц, однако живое существо он чувствует. Тот, кто берёт кровь, лаборант… вирус найдёт способ проникнуть в его тело. Если ваши доктора брали кровь на анализы, то теперь заражены, так как единственный способ уничтожить вирус — убить хозяина без кровопролития.

Ли'Ес наклонила голову в сторону, изучая иного.

— То есть, тебя надо убить.

— Да, — ответил он, грустно вздохнув.

— Однако ты борешься за жизнь. — Как только она произнесла слова, их смысл резко дошёл до неё. Она слегка хихикнула. «Ну я и лицемерка». Она ведь делала то же самое: жила, хотя другим это причиняло боль. — Есть то, что ты хочешь испытать перед смертью. Именно поэтому ищешь защиты.

Крошечные огоньки в глазах иного стали ярче от удивления. Он кивнул.

— Да.

— Твоя жизнь разрушит жизни других, — сказала Ли'Ес, зная, что говорит и о себе. «Больше нет», — подумала она. Ранее она задумывалась о том, чтобы позволить убить себя, а теперь поняла, что обязана это сделать.

Других вариантов нет. И не было никогда. Глупо было полагать иначе.

Она не позволила себе обдумывать это дальше, испытывать какие-либо эмоции. Не здесь, не сейчас.

— Любовь, — грустно произнёс Нолан. — Я мечтаю испытать её хотя бы раз. — Об этом мечтала и она. — Познав любовь, я смогу умереть счастливым человеком.

Она нашла взглядом Джексона. Он всё ещё наблюдал за Ноланом, хотя, возможно, его периферическое зрение было сосредоточено исключительно на ней. Любовь.

Она, наконец-то, нашла свою, нашла мужчину, которому было предназначено украсть её сердце. Теперь, когда на горизонте маячила смерть, можно было это признать. Мишка любила его. Любила.

Он дал ей всё.

Взамен, она сделает всё возможное, чтобы помочь ему в деле с Шонами. Это она была ему должна. А там… да. Там посмотрим.

Переводчик и редактор: Eddie_10

Глава 19

Джексон скрывался в ночной темноте, пока Мишка провожала Нолана с двумя его охранниками в высококлассный жилой комплекс. Сначала они прошли по людным тротуарам, затем поймали такси, а теперь снова шли, приближаясь к остроконечным белым воротам. Начеку были только охранники, а Нолан и Мишка болтали.

Что чертовски бесило.

Вскоре после того, как ворота автоматически закрылись за ними, они скрылись в высоком здании из красного кирпича. На самом деле, это был просто покрашенный под кирпич металл. После войны между людьми и чужими, большая часть домов и предприятий была перестроена, чтобы они могли выдерживать огонь, бомбы и необыкновенные силы иных.

Хотя он, Мишка и Нолан планировали встретиться снова утром, Джексон знал, что сегодня ночью Мишка придёт к нему. Пусть только попробует не прийти. Он взглянул на свои слабо светящиеся зелёным часы: девять двадцать семь вечера. Пятнадцать минут, и он входит в квартиру. Если за это время Нолан дотронется до Мишки или она до него, то сегодня ночью иной сделает последний вдох.

Пять минут, и он входит в квартиру.

Нолану он не доверял и не хотел, чтобы Мишка находилась наедине с переносящим болезнь ублюдком. Особенно теперь, когда выяснилось, что для распространения этого живого вируса не обязательно, чтобы женщина была способна к зачатию.

— Могу помочь тебе пробраться в здание, — раздался в ухе голос Иден. Микроавтобус и все остальные агенты последовали за ним. Это было довольно просто, учитывая то, что он позволил вколоть себе изотопную систему слежения пару дней назад.

— Пока не надо. — Джексон прислонился к стене, возле которой стоял. На небольшой боковой улице была куча квартир и магазинов. По тротуарам бродили люди, светились неоновые вывески, по дороге проезжали машины.

— Просто грохни их обоих. — В этот раз голос принадлежал Мие. — Тупо чего-то ждать. Ничего нового мы не узнаем, но всё может оказаться подставой.

— Сам знаю, что делаю, — соврал он. Джексон снял искусственные нос и челюсть, смыл грим. Не из-за того, что Мишка с Ноланом его узнали, а потому что не хотел, чтобы что-то мешалось, когда он заявит свои права на рот Мишки.

А он заявит. Жёстко, жарко и требовательно.

Но сначала, конечно, потребует ответов. Работа должна быть важнее желания. Дебильная работа.

Как отреагирует Мишка, когда он её поцелует? Захочет ли этого?

Ему никогда не приходилось прилагать усилия, чтобы что-то получить. Ну, кроме женщин и секса, да и это только из-за шрамов… Однако это не имело значения. Если Джексона уволят, это не уничтожит его. Женщины тоже не были важны. Они бросали его, а он только радовался.

А теперь появился тот, кто имел значение. Мишка не была простой, даже казалась самым большим вызовом в его жизни, и богатством её не купишь. Но Джексон не собирался двигаться дальше. Ему нужно было больше её.

Впервые в жизни он был готов и счастлив потрудиться. Ради неё. Она, вероятно, отвергнет его ещё тысячу раз: в конце концов, в неё вбили чувство самосохранения. «Значит, он будет преследовать её тысячу и один раз».

Победа будет за ним.

— Только взгляните, кто к нам идёт, — произнесла Миа с отвращением.

Белые ворота со скрипом отворились, прерывая размышления Джексона. Внезапно, Мишка была уже здесь, всего в нескольких метрах от него. Она не сменила одежду и не сняла парик, всё ещё выглядя как дорогая проститутка, с короткими, зализанными назад до блеска волосами. Мишка осталась на месте, обводя взглядом тёмную улицу.

Его сердце бешено забилось, кровь накалилась, а член налился кровью, несмотря на потенциальных зрителей вокруг. Джексону следовало привыкнуть, что рядом с Мишкой у него всегда возникала эта неконтролируемая реакция.

Но он не привык.

Его рот наполнился слюной, пока он смотрел на неё. Прошло слишком много времени с момента их последней встречи. «В жопу вопросы и ответы. Сначала она».

Выйдя на свет из теней, Джексон пошёл к ней, быстро сокращая расстояние между ними. Когда Мишка его заметила, её глаза широко распахнулись. Причиной было не удивление, потому что она знала, что он пойдёт за ней, а возбуждение. О, да, она хотела, чтобы он её поцеловал.

Не говоря не слова, Джексон оттеснил её в боковую аллею и прижал к стене. Она не возражала. Тени поглотили её, когда он придавил Мишку своим телом и наклонился к её губам, горячо, так горячо.

При первом прикосновении губ она выдохнула его имя, провела руками по груди Джексона и обернула их вокруг шеи. Их языки сталкивались вместе, скользили друг по другу, отчаянно пытаясь облегчить зависимость, без которой прожили неделю.

Когда Джексон ощутил её женственный вкус, возбуждение стало ещё сильнее. Обхватив ладонью грудь Мишки, он понял, что на ней был лифчик с мягкими чашечками, поэтому скользнул рукой под вырез платья, чтобы дотронуться до кожи. Сосок Мишки тут же затвердел, упершись ему в ладонь.

Джексон зашипел от острой, роскошной агонии.

— Чёрт возьми.

— Трахни меня, пожалуйста. — Закинув ногу на его талию, Мишка притянула его к себе. Её пальцы запутались в волосах Джексона, ногти впились в кожу головы.

Его язык снова и снова врывался в её рот. Джексон не мог насытиться. Больше. Ему нужно было больше. Он умирал от голода без этого, без неё, и теперь хотел насладиться вдоволь.

— Он прикасался к тебе? — прорычал Джексон, отстранившись, чтобы сделать вдох.

— Нет.

— Ты хотела этого?

— Нет. — Мишка не колебалась, но в тоне было самоуничижение. Почему? — Только тебя, — добавила она.

«Только тебя». Слова пронеслись в голове, рассеивая обжигающую ярость и беспомощность от того, что смотрел на неё с иным и ничего не мог с этим поделать. Почти касаясь губ Мишки своими, Джексон яростно прошептал:

— Ты моя.

— Джексон, я… о, Боже. — Как будто заявление лишило её контроля, она выгнула бёдра навстречу его члену, потираясь, скользя вверх и вниз. — Я… я…

— Не важно. Ты больше не выпихнешь меня из своей жизни.

Задыхаясь, она прикусила нижнюю губу.

— Просто поцелуй меня снова. Пожалуйста.

— Сначала скажи то, что я хочу услышать, — настаивал он. — Я знаю и понимаю, почему ты это сделала, но больше подобного не потерплю.

— Я не прогоню тебя. Не могу. Слишком слаба, когда дело касается тебя.

Джексон массировал её грудь, чертовски желая разорвать штаны и погрузиться в её влажный жар, резко, глубоко.

— Мы будем вместе.

— О, Боже. Джексон! Я так сильно тебя хочу. — Её веки опустились, губы приоткрылись от хриплого выдоха, а ногти, вероятно, до крови впились в кожу головы Джексона.

— …идиот, — раздался в наушнике голос Мии, всё ещё испытывающей отвращение.

— Пять минут, — рявкнул он.

— Что? Ох. — Мишка покраснела, заметив наушник.

— Пять минут? — произнесла Миа. — Чёрт, парень. Не знала, что ты такой быстрый.

Свободной рукой выдернув наушник, Джексон бросил его на землю. Не беспокоясь о себе, но зная, что Мишке не захочется, чтобы кто-нибудь ещё видел или слышал её, он сделал то, чего никогда не совершал прежде: целенаправленно уничтожил имущество А.У.Ч, наступив на наушник, из-за чего тот разлетелся на кусочки.

— Теперь только ты и я, — сказал Джексон.

— Отлично. — Мишка потерлась об него и вскоре забыла обо всем, потерявшись в удовольствии.

Джексон посмотрел вокруг. Защита Мишки была важнее его желания. К счастью, никто не наблюдал за ними и не направлялся в их сторону.

Однако всё равно следовало перейти в другое место. «Через пару минут», — подумал он, когда Мишка прикоснулась к нему именно там, где ему нравилось. У других агентов всё было под контролем, и мысль о том, чтобы отпустить её, пусть всего на секунду, была невыносима.

Вернув внимание к Мишке, Джексон упивался желанием, из-за которого её прекрасное лицо сияло. Веки наполовину опущены, губы красные и слегка припухшие от давления его губ, влага всё ещё блестела на них.

Наклонившись, вдыхая соблазнительный запах феромонов и жасмина, Джексон провёл языком дорожку от её челюсти к шее.

— Скучала?

— Безумно.

Он щёлкнул языком туда-сюда по её бешено бьющемуся пульсу, затем, слегка сжав грудь Мишки, провел языком по верхней части. Девушку охватила дрожь.

— Ты не злишься на меня? — спросила она. — Я обошлась с тобой ужасно. Я…

— А я оставил тебя в беспомощном состоянии на кровати. Это я обошёлся с тобой ужасно.

Не желая отпускать её грудь, но нуждаясь в том, чтобы на пути не было лифчика и платья, он повернул запястье и подцепил ткань, полностью обнажая грудь Мишки.

Господи Иисусе. Её сосок был таким же розовым, как он и помнил, спелая ягодка, умоляющая, чтобы её попробовали. Не в силах сопротивляться, Джексон всосал крошечный бутон в рот. Мишка вскрикнула от наслаждения, а затем застонала, отчего он чуть в штаны не кончил. Когда Джексон впервые прикасался к её груди, она не доверяла ему достаточно, чтобы наслаждаться. Теперь доверяла и наслаждалась. Это усилило его собственное удовольствие.

Мишка мотала головой из стороны в сторону, её щеки светились почти так же ярко, как неоновые вывески.

— Джексон, — выдохнула она.

— Давай снимем с тебя напряжение, — шепнул он. Прикусив мочку её уха, наконец, отпустил грудь. Джексон бы выругался от потери идеального холмика, но утешил себя тем, что сейчас попадёт в рай.

Скользнув пальцами по её плоскому животу, он схватил подол платья и поднял его, пока не показались голубые трусики. Игнорируя прикреплённые к бедру Мишки клинки, Джексон провёл кончиком пальца по ткани.

Убрав колено с его талии, Мишка расставила ноги так широко, как только могла. Побуждение. Это желание было для него и только. Не ради денег, не ради того, чтобы заставить Джексона забыть совершённое ею преступление, и не для того, чтобы отвлечь.

Джексона наполнила гордость. «Это сделал я. Это меня она хочет». Больше ничего не имело значения. Ни место, ни ожидающие агенты — ничего.

— Скорее, прикоснись ко мне, — простонала она. — Это слишком сильно.

— Сейчас станет лучше. — Её трусики были настолько мокрыми, что пропитали влагой его руку. Напряжённый член Джексона дёрнулся от желания оказаться в Мишке. «Пока нет, не здесь». Зная, что доводит себя до предела, но больше заботясь о ней, он скользнул двумя пальцами под её трусики и через влажный жар проник домой, прижимая большой палец её клитору.

Мишка вскрикнула, но Джексон поймал звук своим ртом, возобновляя поцелуй, словно тот и не кончался. Их языки снова и снова скользили друг по другу. Страсть была подобна распространяющемуся пожару, уничтожающему всё на своём пути, и поцелуй становился всё горячее. Зубы соприкоснулись, а затем Мишка прикусила его нижнюю губу, потеряв контроль от желания.

Всё это время Джексон не прекращал входить в неё пальцами.

Когда наступил оргазм, это было жёстко. Мишка вцепилась в Джексона, щипая и царапая его плечи. Её внутренние стенки сжались, держа его в плену.

— Вот так, милая.

К тому времени, как Джексон убрал руку, его член пульсировал. «Проникнуть. В. Неё».

— У тебя есть квартира неподалёку? — В голосе было столько возбуждения, что слова вышли невнятными, как у пьяницы.

— Разве это не отвратительно?

От голоса Мии Мишка замерла, а Джексон резко повернул голову в сторону. Увидев стоящих в конце аллеи Мию, Далласа, Иден, Люциуса и Девина, отодвинул Мишку за себя, пока та поправляла одежду. Следовало знать, что они не дали бы ему долбаных пяти минут.

— Проваливайте, — рявкнул он.

Обычный человек не смог бы его увидеть. Но агентов тренировали, и они видели лучше других, тени были просто занавесками, которые можно раздвинуть. Он знал, что агенты могли видеть каждую деталь. От пота на его лбу до струйки крови, текущей от его нижней губы по подбородку.

— Она играет с тобой, Джексон, — произнесла Миа. — Почему ты не видишь этого?

Его желание превратилось в ярость.

— Если мне не изменяет память, несколько месяцев назад ты трахалась с подозреваемым в убийстве, Миа, так что заткнись и отвали.

— Кириан не убийца и никогда им не был!

— Ты не знала этого тогда, — напомнил он.

— Я чувствовала.

— Ну, а я чувствую, что Мишка не та хладнокровная сука, которой ты её считаешь.

Когда Мишка встала возле него, он взглянул на неё и чуть не выругался. Она больше не была счастливой возлюбленной, которую он держал, которой доставлял удовольствие. Мишка стояла здесь, холодная и бесстрастная, полностью опровергая его слова. Она прятала в руке клинок, сверкнувший в темноте.

— Давай покончим с этим, — обратилась она к Мие.

Улыбнувшись, Миа с радостью повиновалась, доставая собственный нож.

***

Ли'Ес была совершенно потрясена. В одно мгновение она смотрела на Джексона, испытывая желание и нужду, а в следующее оказалась в его руках, кончая с умопомрачительной непринуждённостью.

Теперь удовлетворённой и всё ещё дрожащей, её предстояло сразиться с Мией Сноу. Если не сделает этого, агент продолжит поливать её грязью. Рассказала ли она Джексону о том, что Ли'Ес сделала с Элис? Вероятно.

Однако он всё ещё гордо стоял возле неё. Защищая её честь. Перед своими друзьями! Это восхитило её, потому что означало, что мужчина действительно в неё верил. Хороший мужчина. Умный, сексуальный и сильный.

— Собираешься всю ночь тут стоять? — поддела Миа.

Джексон обернул пальцы вокруг запястья Ли'Ес, его прикосновение было тёплым, возбуждающим.

— Не хочу, чтобы ты дралась.

Встав на носочки, она мягко поцеловала его щёку со шрамом.

— Я хочу тебя, и это единственный способ тебя получить. Она твой друг, так что я не наврежу ей. Слишком сильно, — самодовольно добавила она.

Вечно вспыльчивая, Миа прекратила ухмыляться.

— Готовься потерпеть неудачу, сука.

Напрягшись, Джексон скользнул языком по зубам.

— Ладно, милая. Просто убедись, что она после сможет ходить. Несмотря ни на что, она мне как сестра. — С этими словами он отпустил запястье Мишки. — Вмешаетесь, — угрожающим тоном обратился он к остальным, — и я без колебаний причиню вам боль.

Все кроме Иден подняли руки ладонями наружу. Они были уверены в силе и хитрости Мии, но, опять же, ещё не видели Ли'Ес в действии, жалкие ублюдки.

— Мне бы хотелось, чтобы существовал другой способ, — обратился к ней Джексон, в его голосе оттенки конфликта и сожаления.

— Знаю, — мягко ответила она. — Я быстро. — Затем, — Миа, приступим. — Ли'Ес сделала шаг вперёд.

Миа поступила так же. Они встретились в середине аллеи. Заставить Мию отстать от неё было необходимо, но глубоко внутри Ли'Ес знала, что делала это также для того, чтобы произвести впечатление на Джексона. Он снова и снова доказывал, что достоин восхищения. А она нет. Дважды вырубила его, убежала. Избегала встречи.

Теперь она будет бороться за то, чего хотела. А хотела Ли'Ес Джексона, пусть и на короткий промежуток времени.

— Кого-нибудь ещё это возбуждает? — спросил мужчина по имени Девин, смеясь.

— Заткнись, извращенец, — проворчала Иден, однако в тоне её была привязанность.

— Всё давно к этому шло, — сказала Миа.

Они стояли лицом к лицу, их обувь соприкасалась. Никто не нападал. Пока.

— Да, — сказав это, Ли'Ес опустила взгляд и выгнула бровь. — А я и забыла, какая ты коротышка.

— Я мечтала тебя прикончить. — В тёмно-синих глазах мелькнуло предвкушение.

— Не сомневаюсь.

— Последние слова?

— Ты слишком много болтаешь.

Пауза, пока слова доходили до агента.

Закричав, Миа атаковала, выбрасывая руку в сторону шеи Ли'Ес. Ли'Ес прогнула спину и лезвие просвистело в паре сантиметров от неё. Взбесившись от неудачи, Миа не поняла, что находилась в опасности, пока Ли'Ес не ударила металлической рукой в висок агента, опрокидывая её.

Кириан, возлюбленный-Аркадианец, нахмурился и сделал шаг вперёд, однако Джексон достал бластер и выстрелил в иного ярко-голубым оглушающим лучом, замораживая на месте. Это не навредило ему, просто обездвижило.

— Спасибо, — бросила Ли'Ес через плечо.

— Не за что.

Поднявшись и зарычав, увидев состояние Кириана, Миа снова пустилась в атаку. Агент была одета для битвы в штаны и армейские ботинки, чего нельзя было сказать о Ли'Ес. Её модные сапоги со шпильками длиной в милю оставляли её в невыгодном положении, поэтому, когда плечо Мии врезалось в живот Ли'Ес, она потеряла равновесие.

Однако ей удалось схватить агента за руку, и на землю они грохнулись вместе. Миа была сверху и, казалось бы, главной. Мгновение. Перевернувшись, Ли'Ес прижала её к бетону. У Мии перехватило дыхание, когда она ударилась головой. Вероятно, перед глазами замелькали звёздочки.

Несмотря на состояние агента, Ли'Ес пришлось схватить Мию за руку, чтобы та не воткнула в неё клинок. Хоть она и могла применить силу и сломать запястье Мии, не стала делать этого. Просто сдавила вены, сухожилия и мышцы, пока они не сократились, из-за чего нож выпал из руки. «Дзинь».

Свободной рукой Ли'Ес ударила Мию в лёгкое. Кашель. Пока агент пыталась восстановить уровень кислорода, оседлала её, придавливая плечи. Один удар в лицо, второй.

«Ограничивать силу, — сказала она чипу. — Кости не должны быть повреждены».

Ещё удар.

В этот раз она почувствовала, что мышцы расслабились, из-за чего удар был более мягким.

Прогнув спину, Мие удалось просунуть ногу между ними и столкнуть Ли'Ес. Мгновение спустя обе были на ногах, со злостью смотря друг на друга. Изо рта и носа Мии бежала кровь.

— Ещё хочешь? — спросила Ли'Ес, скрывая нужду отдышаться.

— Иди на хуй. — Миа рванула вперёд.

Притворившись, что атакует слева, Ли'Ес напала справа, повернув клинок так, чтобы задеть Мию не лезвием, а рукояткой. Она целилась в висок, но агент увернулась, из-за чего удар пришёлся на плечо.

— В следующий раз поворачивайся быстрее, — услужливо крикнул Даллас.

— Заканчивай, милая, — сказал Джексон. — Мне нужно поговорить с тобой. Наедине.

Наедине с Джексоном. Лучшая мотивация в мире.

— Две минуты.

Стиснув губы, Миа зарычала. Став неподвижной как хищник, сузила глаза и сжала челюсть. Затем, внезапно, Миа пропала. Её больше не было перед Ли'Ес и вообще в поле зрения.

Ли'Ес моргнула в недоумении. Взглянула налево, направо. Ничего.

Что-то ударило её сзади в затылок. Ахнув, теперь уже она увидела звёзды. Они ярко светились за её веками, и Ли'Ес развернулась, готовясь вступить в бой. Но… Мии не было.

Где она, чёрт возьми?

Сзади в неё снова врезался кулак. Споткнувшись, Ли'Ес поскользнулась на каблуках. Быстро заморгала, пытаясь оставить мерцание перед глазами. «Что происходит?»

«Иная набрала гиперскорость».

Иная? Миа была иной?

Ещё удар.

В этот раз, Ли'Ес не устояла на ногах и грохнулась на задницу, испытывая лёгкое головокружение. «Замедли её!»

«Не могу. Ускоряю тебя…»

Постепенно мир вокруг замер. Ли'Ес больше не слышала непрерывной болтовни людей на ближайших улицах. Насекомые замолкли. Машины прекратили гудеть.

Зато Ли'Ес увидела перед собой Мию, кулак которой приближался к её лицу. Протянув руку, поймала его. Одним плавным движением встала на ноги. Сцепилась взглядом с агентом.

Миа удивлённо вытаращила глаза.

— Ты меня видишь?

Хоть всё и казалось застывшим на месте, включая Джексона и агентов, Мию она идеально видела и слышала.

— Ага, вижу. — Затем Ли'Ес выкинула руку вперёд… «в этот раз слегка повреди кость»… и ударила металлическими костяшками в грудь Мии.

Агент отлетела назад, ахнув от боли, и упала на землю, врезавшись в красную стену. Посыпались кусочки краски, в воздухе сформировалось облако пыли. Плечи Мии опустились, волосы разметались по земле. Глаза закрылись, пока агент пыталась отдышаться.

Миа не поднялась.

«Вернуть нормальную скорость».

«Гиперскорость отменяется».

Тут мир снова ожил. Возобновились разговоры, загудели машины. Ли'Ес глубоко вдохнула, ощущая сладкий запах победы.

— Готово, — удовлетворённо отряхнув руки, она направилась к потрясённому Джексону.

Переводчик и редактор: Eddie_10

Глава 20

Полчаса спустя они были одни в номере отеля. Большую часть комнаты занимала двуспальная кровать, однако они не повалились на неё, на что рассчитывала Ли'Ес. Ну, на что она надеялась.

Сейчас она, нервничая, сидела на кровати, а Джексон прислонился к стене (в такой же позе она обнаружила его возле квартиры Нолана).

Видимо, в мире Джексона слово «поговорить» не означало «заняться сексом». А жаль.

— Что делают твои друзья? — спросила Ли'Ес, чтобы нарушить молчание.

Он пожал плечами.

— Кириан, надеюсь, пришёл в себя после оглушения и ухаживает за Мией. Остерегайся его, кстати. Миа — любовь всей его жизни, и я видел убийство в его глазах, когда тебе удалось сбить её с ног. Остальные либо наблюдают за квартирой Нолана издалека, либо пробираются в неё.

— А ты взял отгул на сегодня?

— Ага, взял.

— И что планируешь делать? — она вцепилась руками в бёдра, чтобы скрыть нервозность.

Некоторое время Джексон молча изучал её, не показывая никаких эмоций.

— На тебе камера, Мишка? Жучок? Ты записываешь наш разговор для Нолана?

Ли'Ес удивлённо распахнула рот и прошло несколько мгновений, прежде, чем ей хватило самообладания, чтобы его закрыть.

— Нет! Поверить не могу, что ты спросил! Не только потому, что это очень обидно, но и потому, что ты прикасался ко всему моему телу ранее.

— Докажи, что невиновна. Разденься. — Он скрестил руки на груди, как командир, ожидающий исполнения приказов.

Она моргнула.

— Что, прости?

— Сними жакет и платье.

Что он о себе возомнил? Как смеет обвинять её в подобном? Ей стоит уйти. Но Ли'Ес не могла заставить себя это сделать, поэтому осталась на кровати, вздёрнув подбородок и со злостью смотря на Джексона.

— Катись в ад.

— Ты кончила, а я нет, — ответил он с оттенком иронии. — Поверь, я уже в аду. А теперь разденься и докажи, что чиста.

Ли'Ес сузила глаза.

— А на тебе есть камера? В конце концов, Миа Сноу, порождение дьявола, твоя закадычная подруга. Она могла убедить тебя предать меня.

Теперь уже Джексон сузил глаза. Что, не нравится такой поворот?

— Разденься, — сказала она ему. — Докажи, что чист.

Не отводя взгляда, он протянул руку за спину, схватил рубашку и одним движением сдёрнул её, обнажая мускулистую грудь, не считая ремней, на которых было оружие. Вместе эти мышцы и сталь смотрелись просто роскошно.

Бросив рубашку на пол, Джексон сделал Ли'Ес знак подбородком.

— Твоя очередь.

Она нетвёрдо встала на ноги. Несмотря на раздражение, обнаружила, что в ней снова загорается желание. Одно движение плеч, и жилет соскользнул на кровать. Подцепив пальцами лямки платья, отцепив переднюю часть от задней, Ли'Ес резко потянула ткань.

Платье упало, оставляя её в ярко-голубых трусиках и лифчике. Она надела их на случай, если покажется Джексон.

— Сапоги, — произнёс он слегка сорванным голосом.

Она облизала губы.

— Сначала сними штаны. Кто знает, что ты под ними прячешь? — Слова были произнесены с лёгким перехватом дыхания. Соски Ли'Ес затвердели, натягивая лазурного цвета кружево.

Зрачки Джексона расширились, он скинул ботинки и медленно передвинул руки на пояс. Поворот пальцев. Штаны расстегнулись и кучей опустились на пол. На Джексоне были черные трусы, облегающие бёдра и доходящие до их середины. Он вышел из штанов, к его ногам было прикреплено ещё несколько клинков.

Наклонившись, он достал из карманов брюк несколько серебристых квадратиков и бросил на кровать.

— Презервативы, потому что я знаю, что тебе они нравятся, — сказал он, многозначительно смотря на сапоги Ли'Ес.

Скоро он будет в ней.

— Они не нужны мне с тобой.

Пока её кровь продолжала накаляться, она встала к нему боком и поставила почти обнажённую ногу на край кровати, из-за чего лежащий тут жакет соскользнул на пол. Джексон болезненно зашипел.

— Такая прелестная, — произнёс он, в его тоне слышалось «такая моя».

Женская сила пронеслась через неё, как афродизиак для изголодавшихся чувств. Расстегнув один сапог и отбросив его, Ли'Ес проделала то же самое со вторым. Когда повернулась к Джексону, по позвоночнику пробежала дрожь.

Он больше не казался бесстрастным, желание окутывало его, из-за чего линии лица были напряжёнными. Его твердеющий член натягивал ткань трусов и выглядывал над резинкой, головка блестела от влаги.

Ли'Ес ощутила влажное тепло между ног.

— Перчатки, — хрипло произнёс он.

Обычно она скрывала металл с горячностью, граничащей с безумной одержимостью, так как он напоминал о том, что она не была человеком. Однако Джексона восхищало в ней всё. Даже это. Как будто отличия делали её особенной. Кем-то, кого можно холить и лелеять.

Стянув перчатки, она бросила их на пол.

— К-как видишь, на мне нет камеры или жучка. — Это, что, серьёзно её голос? Дрожащий, нуждающийся и тонкий?

Джексон покачал головой.

— Ты можешь прятать что-то под бельём.

— Это не так.

— Придётся обыскать тебя, чтобы знать наверняка. — Его глаза ярко сверкнули.

Её колени почти подогнулись. В этот момент Ли'Ес поняла, что он не подозревал её в том, что она записывала их разговор или пыталась заманить его в ловушку. Он играл с ней. Дразнил. Это были те вещи, которые раньше отсутствовали в её жизни.

Её губы изогнулись в медленной искренней улыбке.

Глаза Джексона потемнели от желания, серебро в них расплавилось.

— Иди сюда.

Она покачала головой, только сейчас понимая, что на ней всё ещё был короткий тёмный парик. Так не пойдёт. Ей хотелось быть с Джексоном самой собой, а не одной из личностей, которую иногда приходилось изображать из себя. Срывать парик, шпильки и сетку с головы было болезненно, но она сделала это, и вскоре её собственные, блондинистые с рыжеватым оттенком пряди рассыпались по спине. Она провела по ним пальцами, чтобы хоть немного распутать.

Джексон застонал.

— Ты меня убиваешь.

— Так подойди ко мне.

Спустя секунду он уже был рядом с ней, тепло его тела обволакивало её чувствительную кожу. Обдавая дыханием лицо Ли'Ес, Джексон провёл большими пальцами по её челюсти и щекам.

— Я чертовски сильно скучал по тебе. — Он поднёс её металлическую руку к губам и мягко поцеловал запястье. — Чувствуешь это?

— Не физически. — Но этот жест дошёл до её разорванного в клочья сердца. Для него она была просто женщиной. Его женщиной. Не машиной. «Я люблю этого мужчину, и у меня с ним осталось совсем немного времени».

«Думай только о том, что происходит в данный момент».

Порочно улыбнувшись, Ли'Ес опустилась на колени.

Джексон распахнул глаза.

— Ты что делаешь?

— Снимаю с тебя напряжение, как ты с меня. — Подцепив пальцами резинку на его нижнем белье, она дернула его вниз. Ткань не хотела продвигаться по мощным бёдрам Джексона, так что Ли'Ес пришлось разорвать её по краям. — Кроме того, не только меня нужно обыскать.

Длинный и толстый член Джексона оказался на свободе.

— Тебе не обязательно это делать, — произнёс Джексон отрывисто.

Нет, не обязательно, но она слышала в его голосе желание и, возможно, даже отчаяние. Она бы не передумала ни за что.

В восемнадцать лет её этому учили. Прибыл человеческий мужчина, которого она не встречала прежде и поместил перед ней несколько резиновых членов. Потом стал учить её, как пользоваться ртом, языком, слегка проводить зубами. Куда класть руки, когда отстраниться.

Ли'Ес не получала от этого удовольствие. Однажды мужчина стал… распускать руки, пытаясь протолкнуть себя так глубоко в её горло, что она даже дышать не могла. В отместку Ли'Ес укусила его настолько сильно, что пошла кровь, и она подозревала, что у него даже спустя все эти годы остались проблемы с эрекцией.

Естественно, за это её наказали. Она целый день провела в постели, голова болела так сильно, словно сейчас взорвётся, и Ли'Ес даже молилась, чтобы она поскорее взорвалась и прекратила её страдания.

Однако она хотела доставить Джексону удовольствие таким способом. Хотела попробовать его.

— Тебе не обязательно, — повторил он, запутав пальцы в её волосах.

— Знаю, но мне хочется.

Его вдохи стали короткими и неровными.

— Тогда кто я такой, чтобы тебя останавливать? — спросил он, криво ухмыляясь.

Ли'Ес лизнула головку, пробуя солоноватую предсеменную жидкость, и Джексон издал мучительный стон. Поощрённая, Ли'Ес широко открыла рот и глубоко вобрала его член. Джексон снова застонал, на этот раз хрипло и примитивно, почти дико.

— Боже, малышка, не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.

Она двигала головой вверх-вниз. Джексон стоял на месте, свободно держа руки в её волосах, позволяя решать, как глубоко, как быстро вбирать его, и эта свобода усилила её собственное желание. Вскоре тренировки были забыты, его член настолько толстый и горячий, что она могла думать только о нём. С каждым движением вверх, её язык ласкал головку, зубы слегка задевали основание члена, а пальцы играли с яичками. «Осторожно, нежнее. Не причинить боль».

— Дерьмо, детка, ты так хороша.

Скоро этот член будет в ней, врываясь и скользя. Скоро наполнит её, станет её частью. Застонав, Ли'Ес сдвинулась на коленях, боль между ног стала почти болезненной. Ли'Ес прогнула спину, потираясь твёрдыми сосками о бёдра Джексона.

Это толкнуло его через край. Он сильнее обхватил её голову руками, и горячее семя наполнило её рот, проникая в горло. Джексон взревел, усиливая ощущение её женской силы. «Я это сделала. Я доставила ему наивысшее удовольствие».

Когда горячий поток прекратился, Ли'Ес нетвёрдо встала на ноги. Чуть не упала. Поймав и подняв её, Джексон отнёс Мишку к кровати и бросил на матрас. Она дважды отскочила от него, прежде чем опуститься на покрывала.

Прикусив нижнюю губу, она посмотрела на Джексона, чувствуя, как в венах бурлит кровь. Ли'Ес была горячей, словно у неё лихорадка. Джексон навис над ней, пристально смотря, по его лицу и груди струился пот.

Не говоря ни слова, Джексон забрался на кровать рядом с ней.

Она тут же обернулась вокруг него, не в силах лежать на месте. Прижавшись к нему бёдрами, ахнула, когда её клитор задел его тазовую кость. «Да, именно тут».

Она выгнулась снова, но Джексон схватил её за талию и удержал. Ли'Ес хныкнула.

— Две минуты восстановления, — произнёс Джексон. — Когда мужчина кончает, он на две минуты становится похож на женщину, в контакте со своей женственной стороной. Если можешь продержаться, я сделаю так, что ты не пожалеешь об этом.

Две минуты? Целая вечность.

— Отвлеки меня, или я на тебя накинусь. — К сожалению, слова были правдой. Слишком сложно было игнорировать огонь в крови. Глубокий вдох, глубокий выдох. — Расскажи, откуда у тебя шрам. Или, если не хочешь, расскажи…

— Тебе я расскажу, что угодно. — Он провёл рукой по её позвоночнику, оставляя обжигающий след. — Я был необузданным подростком, пил, принимал наркотики, спал с кем попало. Одна из девушек, с которыми я был знаком, покончила с собой из-за меня, и я ненадолго привёл себя в порядок. Но однажды в колледже переспал с девчонкой на вечеринке, и мы отрубились в кровати. Кто-то нас там обнаружил и сказал её парню, который ворвался в комнату и порезал меня, пока я был в отключке.

Ли'Ес пронзило удовольствие, и она поняла, что снова трётся о Джексона. «Замри». Или он может подумать, что ужасная история завела её.

— Пластическая операция может это исправить.

Джексон покачал головой.

— Мне уже делали несколько операций. Лучше не станет. Это беспокоит тебя?

Вопрос был задан спокойно, но Ли'Ес чувствовала, что это было важно для Джексона.

— Шутишь? Я ведь сказала, что обожаю этот шрам. Это свидетельство твоей силы и мужества.

— Рад, что ты так думаешь. — Он сильнее обхватил её руками. Мгновение спустя, поднял её и посадил на себя. Её волосы спадали вниз, кончиками задевая его грудь.

Ли'Ес удивлённо моргнула, несмотря на то, что застонала в блаженстве.

— Две минуты вышли. — Он облизал нижнюю губу в голодном предвкушении. — Я снова мужчина.

Она бы засмеялась, но его член действительно напрягся и прижимался к её влажной, нуждающейся сердцевине. Глаза Ли'Ес закатились от роскошного ощущения мужчины против женщины, твёрдости против мягкости.

— Слава Богу.

Джексон опустил взгляд на её бельё, всё ещё скрывавшее её влагу.

— Тебе нужны эти трусики?

— Уничтожь их.

Секунду спустя трусики были порваны и вытянуты из-под неё. Кожа соприкоснулась с кожей. И Ли'Ес и Джексон замерли от восхитительной агонии. Но ей нужно было больше.

Расстегнув лифчик, она скинула его.

— Мне нужно попробовать эти прелестные маленькие соски. — Перевернув её на спину, Джексон втянул один сосок в рот. Холодные простыни были под ней, горячий мужчина на ней. — Упрись ногами в кровать и опусти колени.

Она с трепетом повиновалась. Её пальцы запутались в его волосах, призывая действовать, хотя Ли'Ес была совершенно открыта ему, уязвима и в его власти.

— Такие милые. Такие сладкие. — Джексон начал сосать сильнее, скользя пальцами вниз по её животу, через маленький треугольник волос, и погружая их глубоко… ещё глубже… — Я никогда не отпущу тебя. Не могу. Я желаю тебя больше, чем кого-либо ещё. Кому-то, вероятно, стоит посадить меня под замок, потому что я превратился в твоего упорного преследователя. Я убью любого, кто посмеет причинить тебе боль.

— Джексон! — Она просила большего, и он охотно предоставил ей это, входя в неё ещё одним пальцем. Ли'Ес знала, что он всегда даст ей больше. Предоставит всё, чего бы она не пожелала. «И я сделаю для него тоже самое».

Сердце бешено забилось, а перед глазами замерцали звёзды, напоминая ей об ударе Мии. Только в этот раз удар был желанием и намного более сильным. Сила была всепоглощающей. Добро против зла, нравственность против порочности, так как она точно умрёт, если не кончит. Точно станет ещё сильнее зависеть от Джексона.

— Такая влажная и горячая. Готова для меня, малышка?

— Да. — Да, да, да.

Его пальцы покинули её, и она выкрикнула от потери.

Без него Ли'Ес была пустой, обделённой. Как она так долго существовала без него? Никогда снова. Она хотела быть с ним столько, сколько будет жить. Несмотря на боль и наказание. Сколько дней ей осталось? Недель? Плевать. Даже вечности было бы недостаточно.

— Быстрее!

— Как жёстко ты можешь принять меня?

— Так жёстко, как ты только можешь меня взять.

Долю секунды спустя он ворвался в Мишку полностью, растягивая её, наполняя. Её бёдра приподнялись ему навстречу, из-за чего его член проник ещё глубже.

— Чёрт, — произнёс Джексон, выходя из неё только для того, чтобы войти снова. Пот стекал по его телу, капая на неё. Серебристые глаза Джексона сверкали.

Её колени сильнее сжали его, ногти до крови впились в спину.

— Ты не оставишь меня снова, — произнёс он сквозь сжатые зубы. От силы, с которой он предъявлял на неё права, тряслась кровать. — Скажи это.

— Не оставлю. — «За исключением смерти», — поклялась она.

— Хорошая девочка. — Головка члена Джексона давила как раз туда, куда нужно, с каждым его толчком. Этот мужчина был создан для Мишки. Они были идеально совместимы. — Ты моя.

— Твоя. — Это было и будет правдой, чтобы не произошло. — Джексон, о, Боже, Джексон. — Он врезался в неё снова и снова.

— Я возьму тебя всеми способами, которые только можно вообразить. Сотру воспоминания о ком-либо ещё.

Она мотала головой из стороны в сторону. В любой момент…

— Подними руки.

Как только она повиновалась, её спина прогнулась сама по себе, и Джексон, наклонившись, втянул сосок Ли'Ес в рот. Освобождение пронзило её так же яростно, как и Джексон, посылая по телу всё новые и новые волны удовольствия.

Поймав её губы своими, Джексон глотал её крики. Внутренние стенки Мишки сжимали его; её язык сражался с языком Джексона. А затем Джексон тоже достиг оргазма, и настала её очередь глотать его рёв.

***

Они долгое время лежали в тишине, их сердцебиения успокаивались, кожа охлаждалась, тела были слишком удовлетворёнными, чтобы двигаться. «Хотя Мишка пыталась откатиться от меня пару раз», — подумал Джексон. И каждый чёртов раз он притягивал её обратно к себе. Джексон имел в виду то, что сказал: он её не отпустит.

Ему никогда не нравилось обнимать женщину после секса. Им хотелось говорить. И говорить, и говорить. Хотелось делиться с ним своими чувствами и выслушивать его. Чёртов город кошмаров.

Однако с Мишкой объятья были почти так же хороши, как и секс. Почти. Она была расслабленной, нежной и податливой, чувствовала себя непринуждённо. Ему хотелось рассказать ей о своих чувствах и выслушать её. С самого начала хотелось. Понимал ли он, почему? Нет. Волновало ли его это? Снова нет. Возможно, он вел себя сейчас как девчонка (возможно? Ха!), но зато он был довольной девчонкой, так что и на это ему было плевать.

— Показать тебе дом Нолана изнутри? — спросила она сонно.

— Не хочу вылезать из кровати до утра.

— Тебе и не нужно.

Он в недоумении повернул голову в её сторону. Мишка подперла румяную щёчку рукой, удерживаясь на локтях. Её длинные ресницы отбрасывали тени. Боже, она была прекрасна.

Её разноцветные пряди беспорядочно рассыпались по его груди. Джексон отвёл несколько из них от её рта и убрал за ухо.

— В смысле?

Улыбнувшись, Мишка подняла лифчик свободной рукой.

— Камера.

Джексон рассмеялся, несмотря на то, что от этой информации кружилась голова. Улыбка Мишки была настолько беззаботной и искренней, что озаряла всё лицо.

— Так у тебя всё-таки была камера.

— Да, но тебя я не фотографировала.

— Дерьмо, — произнёс он, всё ещё ухмыляясь и качая головой. — Даже не подумал бы. Ты более крутой агент, чем я.

— Нет, просто у меня правильные приспособления. — Её улыбка стала шире. — Камера в центре лифчика, именно поэтому на платье такой большой вырез. Чтобы мужчины пялились на мою грудь, и камера могла запечатлеть структуру их глаз для сканирования сетчатки. Если понадобится.

Джексон провёл рукой по лицу. Невозможно представить, как он бы выглядел, если бы камера была включена.

— Давай посмотрим, что там у тебя.

— Фоток не очень много. — Отодвинувшись от него, она опустила лифчик на кровать и сосредоточенно повернула его косточки, из-за чего вокруг её рта появились линии.

Она была очаровательна, когда фокусировалась на чём-то.

Как и с любой голографической камерой, над объективом появился голубой экран.

— Ладно, — произнесла Мишка. — Вот прихожая Нолана.

Она была вполне нормальной, просторная и в ней стояла кованая скамейка, хотя на стенах висели семейные портреты. На которых были изображены люди. Джексон нахмурился.

— Это точно квартира Нолана?

— Квартира принадлежала одной из жертв, — объяснила Мишка.

— Она не одна из тех, кого я знаю, потому что этого адреса нет в моих документах.

— Нет. Эстап скрыл личность этой и ещё нескольких женщин.

— Ублюдок, — ответил он, имея в виду и Нолана и Эстапа.

— Ага.

— Нолан убил её?

— Говорит, что нет.

Джексон выгнул бровь.

— И ты ему веришь?

Пожав плечами, она снова нажала на косточку.

— Я ещё не решила, доверять ему или нет. — Появилась следующая фотография. — Ладно, вот гостиная.

Джексон изучил коричневую софу из син-кожи, такого же цвета диванчик на двоих, бетонный пол, на котором лежал красно-оранжевый коврик.

— Выглядит уютно.

— Ага.

Внезапно загудел телефон. Он узнал вибрацию, значит, телефон был его, а не Мишки. Джексон хмуро посмотрел на ковёр, где лежали его штаны. Вибрация раздалась снова.

— Даллас, наверное. Или Миа.

Мишка напряглась, и ему не нужно было гадать, что за мысли мелькали в её голове. Друзья хотели, чтобы он её бросил. Посадил под замок. Или ещё что-нибудь.

— Я перезвоню. — Скоро он поговорит с ними насчёт того, как нужно обращаться с его женщиной. Мишка была на первом месте. Так и должно быть. Этого он и хотел. Хотел, чтобы она им понравилась, но если они не смогут её принять, он… он не знал, что сделает.

Расслабившись, Мишка снова повернула косточку.

— Спальня.

Джексон увидел двуспальную кровать с ярко-красным одеялом, светло-бежевый туалетный столик и комод, на котором были нарисованы цветы и лианы.

— Почему гипсовая шпатлёвка на стене неровная?

Она заострила внимание на фотографии.

— Ты о чём?

— Вот тут. — Он указал на стену возле шкафа, почти скрытую тенями.

Мишка шевелила косточку, пока изображение не сфокусировалось на стене. Девушка нахмурилась сильнее, прямо как он.

— Не знаю. Не похоже, чтобы это образовалось из-за удара или пинка.

— Выглядит так, словно кто-то замазал дыру, не умея этого делать, и позволил форме стать слишком горячей по краям, прежде чем она затвердела.

— Думаешь, он что-то там прячет?

— Возможно.

— Я была там совсем недолго, так что изучить не успела. Нолану не нравилось, что я находилась в его квартире, так что пришлось проникнуть тайно. А он уходил оттуда только со мной, так что пришлось быстро войти, сделать несколько снимков и выйти.

— Я хочу взглянуть на квартиру изнутри.

Телефон завибрировал снова.

Мишка вздохнула.

— Ответь, — произнесла она безэмоционально. — Если перезванивают, значит что-то важное.

Поцеловав её, Джексон неуклюже вылез из кровати, ненавидя то, что Мишка чувствовала себя неловко. Достал телефон и, несмотря на то, что номер был незнакомым, поднёс аппарат к уху.

— Агент Тримейн.

— Это сенатор Эстап, — провозгласил человек на другом конце линии. — Нам нужно кое-что обсудить.

Переводчики: Eddie_10

Редактор: natali1875

Глава 21

Двухчасовой перелёт из Нью Чикаго в округ Колумбия в битком забитой ИТС, ионной транспортной системе, которая работала на вибрациях энергии субъядерных частиц? Легко. Два дюжих охранника, встретивших его в аэропорту, у которых под пальто были спрятаны бластеры, и которые обыскали его и забрали оружие? Плевать. Сорока пятиминутная поездка в роскошное административное здание, находящееся в сердце города? Ладно. Десять минут идти по улицам? Да хоть двадцать.

Быть вынужденным оставить Мишку — убийственное оскорбление.

Джексон только нашёл её, и ему тут же пришлось уйти. Ответственный за это заплатит.

Когда он сказал, что его вызвали на задание, и его не будет несколько дней, с её лица сошли всё эмоции и женственная мягкость. Мишка побледнела, теряя розовый оттенок удовлетворения, её тело напряглось.

«Куда ты уезжаешь? Зачем?» — спросила она почти отчаянно.

«Поговорим, когда вернусь».

«Ага, сейчас! Я с тобой».

«Прости, но нет».

«Да, мать твою! Что происходит?»

«Скучай по мне, пока меня не будет, потому что я уж точно буду скучать. Просто доверься мне и останься здесь. И не убивай моих друзей, ладно? И в квартиру Нолана без меня не ходи». Он оделся, поцеловал её (не то чтобы она ответила на поцелуй) и ушёл, всего раз оглянувшись. Однако этот быстрый взгляд на неё чуть не уничтожил Джексона. Мишка сидела на кровати, скрестив ноги, её волосы рассыпались по плечам, сквозь пряди видны были её соски. Её карие глаза были холодными.

Всё, чего ему хотелось — сгрести её в охапку и прижать к себе. «Чёрт, я хуже бабы».

На пути в аэропорт он созвонился с друзьями, сказал им работать вместе с Мишкой, а не против неё, и предупредил вести себя любезно. Они повесили трубки. Джексон не думал, что они нападут на неё, но точно нельзя было сказать.

Он нахмурился. Скоро Эстап будет страдать. Участь ублюдка была решена годы назад, когда тот решил использовать Мишку. Вопросы только в небольших деталях: как быстро он умрёт, как болезненно, и когда придёт смерть.

За время полёта у Джексона было время всё обдумать. Как быстро? Нескольких недель, проведённых на грани смерти, будет недостаточно. Как болезненно? Скоро появится новое значение слова «страдать». Крики сенатора будут раздаваться вечно. Когда? Чем скорее, тем лучше.

— Мы на месте.

Хмурость Джексон сменилась улыбкой.

Один из человеческих охранников заметил это и непонимающе сморщил лоб.

— Чего это ты такой радостный?

— Просто будущее выглядит радужным.

Они вышли в тёплые утренние лучи, освещающие тротуар, прошли в заброшенную аллею, мимо двери, покрашенной так, чтобы сливалась со стеной, и вошли в здание. Вскоре Джексон обнаружил, что находится в узком пустом коридоре, который преграждала ещё одна дверь.

Джексон не думал, что это было их первоначальным местом назначения. Когда мужчины ехали на север, им позвонили. После краткой беседы и «Да, сэр», машина была перепрограммирована и повернула на юг.

— Твоих отпечатков в сканере нет, так что не думай, что сможешь вернуться без позволения, — произнёс первый охранник, прижав руку к углублению в двери. Свет просканировал его отпечатки.

— Даже и не мечтал об этом.

Открылась дверь, снова представляя взгляду Джексона коридор.

— К тому же, тут повсюду камеры, — заявил второй охранник. — Так что незамеченным ты внутрь не проберёшься.

«Спорим?»

— Я здесь, чтобы поговорить с вами или сенатором?

Мужчины раздражённо переглянулись, прежде чем пойти вперёд, молча приказывая следовать за ними. Идя позади охранников, Джексон осматривал стены. Голые, серебристые, сделаны из того же вещества, что и бластер: почти неразрушимый инопланетный металл. Сзади, спереди и в середине были крошечные отверстия. «Точно камеры».

В общественных местах запрещали устанавливать камеры без дозволения. Слишком много фотографий было объединено и подделано, и слишком много людей обвинены в преступлениях, которых не совершали. Правительственные чиновники автоматически получали лицензию на установку камер для своей «защиты». К несчастью для Эстапа, Джексон давно научился выводить их из строя, так как многие преступники использовали камеры без разрешения.

Налево, направо, налево, и спустя короткую поездку на лифте, один из охранников пробормотал:

— Удачи, — он прижал большой палец к сканеру. Дверь лифта открылась в очередной коридор.

Джексона кто-то слегка подтолкнул за плечо. Он быстрым рывком поймал охранника за руку и вывернул один из пальцев, прежде чем мужчина успел вырваться из хватки. Раздался болезненный вскрик, сопровождающийся стоном.

— Не прикасаться, — произнёс Джексон спокойно. — Уяснил?

— Да-да.

Отпустив мужчину, Джексон прошёл через единственную дверь в просторный, хорошо меблированный офис. Роскошный голубой ковёр и настоящие деревянные полки поприветствовали его. Запах был удивительным, лесным. Джексон услышал, как позади него один из охранников достал пистолет.

— Убери, — произнёс раздражённый голос. — Ради Бога, он мой гость, и сломанный палец был заслужен. Моих гостей нельзя толкать.

Значит, в лифте тоже камера. Двери закрылись, скрывая охранников из виду.

Тишина.

Джексон изучил хозяина дома. Эстап сидел за массивным дубовым столом, который, вероятно, стоил больше, чем большинство людей зарабатывали за год. Эстап был среднего роста, худым. У него были густые каштановые волосы с идеальной укладкой, умные карие глаза и гладкая, поцелованная солнцем кожа. На нём были чёрный костюм и красный галстук. От сенатора исходила уверенность в том, что все ему что-то должны. Как будто простые граждане были ниже его, и законы на него не распространялись. «Когда-то я был таким же».

— Присаживайся, пожалуйста. — Эстап махнул рукой на стул перед собой.

Джексон сел, осматривая остальную часть офиса. Памятные значки и сертификаты о достижениях украшали стены. Между ними висели семейные фотографии с женой в возрасте от тридцати до сорока лет с ярко-рыжими волосами, веснушками и счастливой улыбкой.

Была ли панель управления Мишкой спрятана здесь?

— Надеюсь, полёт прошёл нормально.

— Ага. — Джексон не сказал ничего больше, всё сильнее ненавидя сенатора с каждым вдохом.

Вздох.

— Вероятно, тебе интересно, почему ты здесь, — произнёс Эстап, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди.

— На самом деле, нет. — Эстап удивлённо моргнул. — Ли'Ес или Шоны. Или и то и другое.

Напряжённая пауза, затем:

— Верно. — Наклонившись и взяв папку, Эстап кинул её Джексону. — Мы обнаружили жертву-мужчину. Я хотел, чтобы ты его допросил, узнал, с кем он контактировал, но он решил позавтракать сердцем доктора, который им занимался, а после покончить с собой. — Хоть Эстап и говорил об убийстве и суициде, тон его был беспристрастным, даже слегка радостным. — Мы пытались вывести вирус из организма. Безуспешно. Пытались вирус убить. Опять же, безуспешно. Кажется, что долбаный вирус предвидел каждый наш шаг и предотвращал его.

— Были ли симптомы заболевания у членов семьи жертвы?

— Он не был женат, но, нет, у его мужчины-любовника симптомов не было.

Джексон открыл папку и увидел фотографии мужчины, который теперь был мёртв. У него были уже знакомая сереющая кожа, показывающая, что он гнил из-за болезни, клочки отсутствующих волос, впалые глаза.

— Вы проверяли его недавнюю сексуальную активность?

— Да.

— Был ли он активен?

— Да.

— Вы спросили у его любовника точную дату, когда у них в последний раз был секс?

Эстап закинул ногу на ногу.

— Да. Он отказался отвечать. Сказал, что это личное.

— Во время допроса ничего не может быть личным. Пусть кто-то спрашивает снова и снова, пока мужчина не расколется. Если секс был давно, можно сделать вывод, что заражённый изменял. А если изменял, можно с уверенностью предполагать, что с Шоном. Что насчёт ваших докторов? — Спросил Джексон, поднимая взгляд. — Были ли у них симптомы болезни?

Эстап нервно облизал губы.

— У двоих. Однако, посмотрев на других жертв, они решили покончить с собой, чтобы не страдать. — А может, их убили? — Что вам известно о вирусе?

— Мы полагаем, что он живой. Инопланетное существо, которое обладает собственным разумом и ищет хозяев. Так же мы считаем, что брать кровь жертв для анализов равносильно тому, чтобы подписывать себе смертный приговор.

— Мы не можем не изучать вирус.

Джексон был безжалостен.

— Тогда прощайтесь с докторами.

Карие глаза угрожающе сузились.

— Что ты предлагаешь?

— Заприте их, изолируйте и наблюдайте за ними. Но не берите кровь и не пускайте людей в их камеры. Тем временем А.У.Ч выследит и прикончит Шонов, не распространяя вирус.

Эстап фыркнул.

— Ты ждёшь, что я буду сидеть сложа руки? Учитывая то, что А.У.Ч. почти нечего не добилось?

Джексон мрачно улыбнулся.

— Сами-то не лучше. Сэр.

Снова воцарилась тишина.

Джексон знал, что это тактика. Сам часто пользовался ею во время допросов, чтобы объект испытывал неудобство, страх.

Сколько раз здесь была Мишка? Отчитывал ли её Эстап? Оскорблял? Бил?

«Не реагируй».

— Я буду с тобой честен, агент, — произнёс Эстап, наконец нарушая тишину. — Есть способ изучать заражённую кровь.

— И это?

— Ли'Ес.

Когда Джексон услышал её имя, его желудок сжался. «Не реагируй, блядь».

— О, серьёзно?

— Она невосприимчива ко всем заболеваниям.

«Спокойно».

— Точно?

— Да. Хотя всегда есть вероятность провала.

— Ты готов пожертвовать ею?

Пожатие плечами.

Он проверяет меня. Изучает мою реакцию.

— Поступай так, как считаешь нужным. — «Ублюдок. Скоро ты сдохнешь».

— Она машина, агент, не лучше животного.

«Я не воспользуюсь ножом, спрятанным в поясе, я не воспользуюсь ножом, спрятанным в поясе. Пока нет… "

Губы Эстапа медленно расплылись в улыбке, словно он знал, о чём думал Джексон.

— Знаешь, мой прадед был одним из создателей Ли'Ес. Каждый из пяти учёных использовал части себя, чтобы сформировать её ДНК, вместе с частями машин, иных и животных, как я уже говорил. Её создали первой из нового поколения воинов. Создали убийцей, соблазнительницей. Их тузом.

Их марионеткой.

Размышления не помогали, глубокие вдохи не помогали. Джексону всё ещё хотелось напасть. Мишка никогда не знала доброты. В детстве на её улыбки, вероятно, реагировали презрением, её юмор считали преступлением, а любовь была недопустима. С рождения она была изолирована, приучена к дисциплине и использована.

Кем бы она хотела быть, если бы её воспитали любящие родители? Врачом? Художником? Кондитером? Позволяла ли она себе мечтать о чём-то большем, лучшем? Или совсем отказалась от независимости? Вероятно. Она никогда не говорила об этом, даже в качестве запоздалой мысли.

Он не мог вернуть Мишке потерянное детство, но мог предоставить будущее вне рабства. И он это сделает. И будет любить её до конца своей жизни.

Любить.

«Я люблю её», — понял Джексон. Он хотел, чтобы она была с ним каждую долбаную минуту каждого долбаного дня. Хотел, чтобы она говорила с ним, делилась своими чувствами, выслушивала его чувства, обнимала его, восхищалась им так же, как он ею.

С самого начала Мишка притягивала его, как никто другой. Пленила его, очаровывала, возбуждала так сильно, что его бросало в жар. Её счастье было важнее его собственного; её жизнь была важнее его собственной.

Она стала его частью. Частью, без которой он не мог жить, намного важнее сердца или лёгких. Он не знал, как это произошло, но каждым своим вздохом, каждым пылким взглядом и бесстрашным словом она околдовывала его всё сильнее и сильнее.

Он бросит работу, друзей, отдаст каждый пенни, который у него есть, если она попросит. Охотно, с радостью. Более того, он убьёт её демонов. Опять же, охотно, с радостью.

— Ты слушаешь? — спросил Эстап.

Что он пропустил?

— Продолжай, — произнёс Джексон, не отвечая на вопрос.

Сенатор упрямо нахмурился.

— Они внедрили в её мозг чип, когда Ли'Ес было шесть и она начала проявлять признаки неповиновения. Пока она росла, и их контроль над ней укреплялся, пять отцов, с вашего позволения, хотели использовать её по-разному. Они сражались за неё и погибли один за другим. Случайно, конечно. Мой отец взял заботу о Ли'Ес на себя. По-прежнему со мной, агент Тримейн? — Не доверяя своему голосу, Джексон кивнул. — Отлично. Потерпи немного и поймёшь, зачем я это рассказываю. Документы по её созданию были уничтожены, так что нет доказательств, что она когда-либо существовала. Но когда были уничтожены записи, был уничтожен и шанс на то, чтобы создать её заново или отремонтировать. Теперь понял?

— Нет. Объясни подробно.

— Ты хочешь меня убить. Не пытайся отрицать это, я же вижу. Ну, так угадай, что? Убей меня и убьёшь Ли'Ес.

— В смысле? — Каждое слово было размеренным и чётким.

— Чип в её мозге.

Джексон кивнул.

— Да, продолжай. — Он заскрежетал зубами. Уж слишком много энтузиазма было в голосе сенатора.

— Ну, так чип управления во мне. Мне внедрили его несколько лет назад, когда я понял, что она планировала меня убить. Как только моя жизнь прекратится, то же самое произойдёт и с её жизнью. Понял теперь?

О, да. Он понял. Сраный ублюдок. Джексон не сомневался, что сенатор сделал то, о чём говорил. Какое место может быть секретнее? Какой метод контроля может быть лучше? Зрение Джексона застлала красная дымка.

Убив демонов Мишки, он убьёт её саму. Джексон стиснул зубы, уже обдумывая другие возможности.

Так или иначе, Эстап умрёт. Только семантика изменится.

— Ли'Ес красивая, так что я понимаю, почему ты её хочешь, — продолжал сенатор, не замечая убийственной ярости, прожигающей Джексона. — Но она шлюха и хладнокровная…

Предложение было прервано болезненным вскриком. Резко встав, Джексон перелетел через стол и теперь душил ублюдка. Его пальцы так сильно сдавливали трахею, что под ладонями сокращались мышцы и трещали кости.

Загорелая кожа стала бледнеть, Эстап махал руками, пытаясь за что-то удержаться. Его глаза широко раскрылись.

— Она лучше, чем ты когда-либо будешь.

— Ты… её… убьёшь…

Блядь! Задыхаясь от ярости, Джексон отпустил сенатора и сделал шаг назад. Поднял руки, словно признавая поражение. Контроль сейчас был его лучшим другом.

Эстап опустился на стул, но ему пришлось схватиться за стол, чтобы не свалиться на пол. Сенатор сгорбился, делая один затруднённый вздох за другим.

— Ты… ублюдок. — В его глазах читалась ненависть. — Ты за это заплатишь.

Дрожащей рукой Эстап поднял телефон и набрал номер.

Джексон не пытался остановить его. Он знал, что будет дальше.

Мгновение спустя Эстап произнёс сквозь сжатые зубы.

— Убей агента Джексона Тримейна. Слышишь? Перережь его чёртово горло! — Он бросил телефон на подставку, мрачно улыбаясь. — Она всё ещё нравится тебе, агент? Следующая твоя встреча с ней будет последней.

— Боишься прикончить меня сам?

Кожа Эстапа постепенно стала приобретать нормальный оттенок, он нахмурился и ударил пальцем по чёрной кнопке в углу стола. Двери открылись, и в кабинет вошли охранники.

— Уберите его отсюда. Не трогайте его, даже синяков не оставляйте. Его драгоценная Ли'Ес сделает это сама.

Переводчик и редактор: Eddie_10

Глава 22

Три дня. Джексон отсутствовал три дня. Учитывая звонок от Эстапа, это ведь не могло быть хорошим знаком?

«Где он?» — Подумала Ли'Ес в… тысячный раз?

«На самом деле, четыреста девяносто седьмой раз».

«Ох, заткнись, черт возьми!»

Ей не хотелось держаться вдали от Нолана, но она к нему не приближалась. Потому что этого просил Джексон. Его друзья дышали её в затылок (в буквальном смысле), а Нолан звонил каждый день. И каждый день она откладывала встречу с ним. Иной начинал нервничать, вероятно, думая, что она хотела его предать. Да, хотела, ну и что?

Если он удерёт… Её руки сжались в кулаки.

«Не удерёт». Иден и Люциус стали его тенями, следовали за ним повсюду. Не то чтобы он часто покидал квартиру. Видимым. Кроме того, скоро вернётся Джексон. Так ведь?

Джексон. Чёрт побери. Где он?

«Четыреста девяносто восьмой раз».

Её ногти впились в загрубевшую кожу ладони. Предполагая, что звонок, который получил тогда Джексон, был от друзей, она не подслушивала: не хотелось знать, что эти гадёныши о ней говорили. Однако всё его друзья сейчас были тут, с ней.

Она позволила им запереть себя в конспиративной квартире, думая, что сможет завоевать их доверие, но вскоре поняла, что этому не бывать. Миа заявила, что её «хорошее поведение» фальшиво, и Ли'Ес хочет, чтобы они потеряли бдительность.

«Я просто хочу Джексона».

Его друзья тоже не знали, где он, но насмехались над ней, дразня, что могли бы отследить его, но не станут этого делать. Он просил, чтобы ему предоставили личное пространство, и они ему доверяли.

Как и она, друзья давали ему то, чего он хотел.

Как бы то ни было, Ли'Ес не была уверена, сколько ещё сможет выдержать.

Миа, сверхъестественно быстро восстановившаяся после их драки, любила заходить в эту мрачную камеру и говорить ей, что Джексон слишком хорош для неё. За ней всегда топтался Кириан, смотрящий на Ли'Ес так, словно хотел её прикончить. Далласу тоже нравилось заглядывать. Он приходил и смотрел на Ли'Ес, но не произносил ни слова, как будто обдумывая что-то.

Другие два агента, Иден и Люциус, приносили еду, но не оставались, чтобы поболтать. Девин, король Таргонов, приносил сексуальное бельё, которое она отказывалась носить, и поболтать оставался всегда. Говорить ему нравилось о сексе: его любимые позиции, каким фантастическим любовником он был и будет, если она только скажет «да».

Пусть он и был эгоистичным чудовищем, зато забавным.

Вздохнув, Ли'Ес плюхнулась обратно на свою раскладушку и уставилась в белый потолок. Она могла выбраться из комнаты в любое мгновение. Вывести из строя сканер, разрушить стены, позвонить Эстапу, чтобы прислал подкрепление. Но она этого не сделала. Ли'Ес продолжала ждать. И ждать.

«Джексон, где же ты?»

«Четыреста девяносто девятый раз».

«Хватит!»

Эстап, ублюдок! Он внезапно захотел, чтобы она избавилась от Джексона. Позвонил три дня назад, требуя прикончить агента. Она сказала друзьям Джексона, и они обвинили её в том, что она врёт, чтобы каким-то образом заманить их в ловушку.

Это недоверие действовало на нервы.

Скоро ей надоест оставаться здесь. Она свалит, и они её не остановят. По крайней мере, она пыталась уменьшить своё разочарование, говоря себе это. «Где же Джексон?» Эстап не проверял, выполнила ли она приказ, и не причинял боль чипом за то, что не доложила ему об успешном выполнении миссии. Странно. Почему?

Ли'Ес всегда было интересно, как она поступит, если прикажут убить того, кого она любит. Теперь она знала, что сделает: примет наказание за неповиновение, каким бы суровым оно ни было. Она не могла причинить боль Джексону и не сделает этого. «Он мой мужчина».

Нужно предупредить его о надвигающейся опасности. Сенатор был опасным врагом.

Что, если Эстап уже устранил его?

Прежде чем вспыхнула паника, Ли'Ес… «нет, я Мишка»… Мишка заставила себя успокоиться. Джексон был сильным, отважным и мог о себе позаботиться. Он был умнее Эстапа, бойцом до глубины души.

Джексон скоро вернётся. А уж потом, да, потом она убедится, что с сенатором произошёл «несчастный случай». Возможно, он упадёт в дробилку древесины. Или заразится вирусом Нолана. Кто знает? Смерть ведь так непредсказуема.

— Чего лыбишься?

Услышав голос Мии, Мишка перевернулась на бок, подперла рукой щеку и пристально посмотрела на своего заклятого врага. Миа прислонилась к дверному косяку, на ней была повседневная одежда из чёрной кожи и невидимый покров уверенности в себе. Её черные волосы были собраны в хвостик.

Кириан, как всегда, ждал её в прихожей, подобно ангелу-хранителю. Он был высоким блондином с прекрасными фиолетовыми глазами и многим напоминал ей Джексона: спокойной силой, скрытым могуществом. Абсолютной притягательностью.

— Давай помогу тебе, и сама скажу, зачем ты здесь, — сказала Ли'Ес. — Я недостаточно хороша для Джексона. Он заслуживает большего. Он изменился после встречи со мной и не в лучшую сторону. Всё перечислила?

Ноздри хорошенькой женщины раздулись.

— Даже не знаю, почему ожидала, что тебе не плевать на то, что из-за тебя он стал жёстче, циничнее.

— Ты имеешь в виду, стал дерзким человеком, который не позволяет собой помыкать? Когда-нибудь задумывалась, что, возможно, он просто никогда не показывал себя настоящего? Что я помогла ему раскрыться? — Произнеся это, Ли… «Мишка, я теперь Мишка, помнишь?»… поняла, что говорит правду. Она помогла Джексону. Он все реже и реже надевал маску вежливости. Меньше и меньше скрывал мужчину, которым на самом деле являлся. — Ну?

Миа сжала губы в упрямую линию.

— Мы можем хотя бы попытаться поладить? — предложила Мишка. — Ради Джексона?

— Нет, — прозвучал мгновенный ответ.

— Нравится тебе это или нет, но я теперь часть его жизни. И я не та, кем была раньше.

Миа невесело рассмеялась.

— Ты никогда не изменишься. Я, кстати, кое-что добыла, после того, как тебя заперли. Узнала, где ты оставалась, пока работала с Ноланом. Нашла там твою записную книжку. — Вся краска сошла с лица Ли'Ес. — Ага, верно. Я видела твой список. «Тридцать восемь способов убить Джексона». Больше всего мне понравился вариант «перерезать ему горло, пока он спит». Но «отравить еду в его доме, пока он на задании» — тоже неплохой способ.

Мишка прикрыла глаза. Дерьмо! Она составила этот список, чтобы защитить его. Если бы она узнала, как враг, иной… Эстап… попытается причинить боль Джексону, она могла бы помочь ему подготовиться. Могла принять меры и предотвратить нападение.

Открыв рот, Ли'Ес снова закрыла его. Нет, способов оправдаться не было. Не тут. Она расскажет Джексону, и он… что? Её желудок сжался. Поверит ли он? «Не думай об этом сейчас. Не расслабляйся, иначе Миа сдерёт с тебя кожу заживо».

— Я всегда была вежливой по отношению к тебе в тренировочном лагере, потому что там мы должны были подавать пример студентам, — сказала Миа. — Сейчас здесь нет впечатлительных молодых умов, так что кроме презрения ты ничего не дождёшься.

Вежливой? Да ладно. Миа омрачала ей жизнь при каждой возможности. Тут сделает язвительное замечание, тут покажет средний палец.

— Отличный ты друг.

Голубые глаза Мии потемнели от ярости.

— Я была его другом дольше, чем ты. Я истекала за него кровью и убивала.

— Как и я!

— Ммм, кошачья драка, — раздался мужской голос.

Мишка тихо выругалась. Зашибись. Даллас.

Агент стоял возле Мии, возвышаясь над ней. Мишка заметила, что он держался примерно на дюйм впереди, чтобы защитить женщину при необходимости.

Как кровожадная Миа Сноу заслужила уважение двух таких могущественных мужчин?

— Пришёл присоединиться? — сухо спросила Мишка.

Веселье Далласа испарилось, оставляя только линии от напряжения возле глаз и в области висков. Казалось, что агент устал и находится в стрессовом состоянии.

— Я думал о тебе. О том, что с тобой делать.

Его мрачный тон был яснее слов.

— И? — Перекинув ноги через край раскладушки, Мишка опустила их на холодную плитку, которой был покрыт пол. Если он достанет пушку, придётся причинить ему боль. А ей этого не хотелось. Джексон расстроится.

Подойдя к Мие, Кириан обнял её за талию. Миа прильнула к нему, как будто знала, что здесь её место. Мишке пришлось отвести взгляд, потому что в груди возникла боль. Возможно, однажды Джексон так же будет её обнимать. Так легко, непреднамеренно.

— И? — повторила она.

— Ты должна умереть, — ответил Даллас. Однако пушку не достал, просто оценивая реакцию Мишки.

Реакции у неё не было, потому что она ничего не чувствовала. Он не был первым, кто желал её смерти.

— Почему?

— Во-первых, твой список.

Она сглотнула. Опять же, оправдаться нельзя.

— Благодарю за напоминание.

— Во-вторых, я вижу то, что ещё не произошло. У меня есть видения и…

— Даллас! — рявкнула Миа. — Не надо. Ей нельзя доверять. Она…

Агент нежно опустил руку на её плечо, и Миа замолчала. Они посмотрели друг на друга, общаясь без слов. Было очевидно, что агенты любили друг друга. Не как влюблённые, а как давние друзья. Приятели. Брат и сестра. Им было уютно и хорошо вместе, они защищали друг друга.

Мишка ощутила укол зависти.

— Иногда я вижу будущее, — продолжил Даллас, вновь повернувшись к ней, — и то, что я видел относительно тебя, вовсе не хорошо. Особенно учитывая то, что все мои предыдущие видения были правдивыми.

Несмотря на усилившийся страх, она произнесла:

— Я не придаю значения видениям.

Он выгнул чёрную бровь.

— Да? Значит, тебе плевать, что я думаю, что Джексон умрёт, пытаясь спасти тебя?

Это предсказание эхом раздалось в её голове. «Джексон умрёт, пытаясь спасти тебя». Нет. Нет! Она не предавала значения видениям, но даже мысль о том, что Джексону причинят боль, чуть не сбила её с ног.

В воображаемом ею будущем Джексон жил долго и счастливо. Да, без неё. Но и без другой женщины. Мишке не нравилось представлять, что он будет с кем-то ещё, будет любить безликую женщину, просыпаться с ней по утрам. Однако она никогда не представляла, что он умрёт. Никогда.

«Агент говорит правду?»

«Вероятность, что он верит в то, что сказал — девяносто семь процентов».

«Нет», — подумала она снова, яростно качая головой, из-за чего разноцветные пряди ударяли по щекам.

— Я его защищу. Я не допущу, чтобы с ним что-то случилось. — «Это я умру. Не он».

— Возможно, у тебя не будет выбора.

Сузив глаза, Мишка снова и снова прокручивала предупреждение Далласа в голове.

— Ты сказал, что думаешь, что он умрёт. Думаешь или знаешь?

Под глазом агента задёргалась мышца.

— Думаю. Я не видел, как он делает последний вдох.

Выпрямив плечи, она почувствовала, как в ней расцветает надежда.

— А что конкретно ты видел?

— Видел, как он пытается добраться до тебя и умоляет тебя не убивать. И видел, как ты стреляешь ему в сердце.

— У него не будет и царапины, — ответила она, потому что именно так и считала. — Я этого не допущу. — Однако часть её безумно боялась слов Далласа, и Мишка не знала, что делать.

«Они просто хотят заставить меня уйти, и сделают что угодно, чтобы этого добиться». Это было правдой.

— Я помогу ему с этим делом, а затем исчезну, хорошо? Вы меня больше не увидите. Но до тех пор, отвалите от меня.

— Мишка!

— Джексон? — Её пронзили удивление, облегчение и радость. Распахнув глаза, Мишка вскочила на ноги. Джексон был здесь! Её сердце бешено билось, а всё тело покалывало. Он вернулся! Он был жив и здоров.

На мгновение предупреждение Далласа отошло на задний план. Только одно имело значение: оказаться в руках своего мужчины.

— Где она? — голос раздался ближе.

— Джексон! — Она рванула к двери как раз в тот момент, когда он оттолкнул с дороги Далласа и Мию.

Заметив её, он раскрыл руки, и она влетела в них. Ей хотелось поцеловать Джексона, но вместо этого Мишка затрясла его.

— Не смей больше так меня оставлять!

Обхватив её рукой за затылок, Джексон впился в неё взглядом. Она заметила, что вокруг его рта от беспокойства появились линии, а мышцы под её ладонями были напряжены.

— Ты в порядке? — спросил он, прежде чем она смогла сделать тоже самое.

— Теперь да.

— Я с ума без тебя сходил. Не смог найти тебя в отеле, чуть не пошёл к Нолану, но решил сначала проверить тут. Они причинили тебе боль?

Они. Не нужно было спрашивать, кого он имел в виду.

— Нет. Они пришли в отель примерно час спустя после того, как ты ушёл, и привели меня сюда.

Ненадолго прикрыв глаза, он вздохнул.

— Спасибо, что не убила их.

— Пожалуйста.

Притянув ближе, Джексон обнял её так сильно, что она не могла даже сделать вдох. А затем их губы встретились в пылком поцелуе. Никакой прелюдии. Запутав одну руку в её волосах, второй он обхватил её голову, наклоняя для более глубокого контакта. Мишка держалась за него, боясь отпустить.

Желание пронеслось через неё, горячее и алчное. Вкус Джексона был таким же роскошным, как она и помнила, этот мужчина был её якорем в разгар бури, тем, чего она всегда желала, и он давал ей ощущение целостности, которого Мишка не испытывала ни с кем.

Как она жила без него раньше?

Подняв голову, Джексон впился в неё серебристым взглядом.

— Боже, я скучал по тебе.

— Почему тебя так долго не было? — спросила она, прижавшись щекой к его шее. Его пульс был сильным и быстрым. Даллас ошибается. Нельзя уничтожить этого сильного мужчину.

Он провёл большим пальцем по её губам, вызывая дрожь.

— Обсудим это чуть позже, — произнёс он, после чего обернулся к друзьям, прижав Мишку к себе. — Вы её заперли?

Его голос больше не был нежным и любящим. Джексон казался сердитым, словно мог хладнокровно убить любого, вставшего у него на пути.

Нераскаивающаяся Миа выпрямила плечи.

— Казалось хорошей идеей. Она составила список, в котором подробно расписала все способы, которыми можно тебя убить.

Джексон равнодушно пожал плечами.

Вот так просто. «Он доверяет мне», — поняла Мишка, испытывая шок и трепет. Ему даже не нужно было слышать её объяснения.

Миа с отвращением покачала головой.

— Где ты был?

— Объясню позже.

— Позже уже сейчас! Мы ждали тебя. Ты умчался без предупреждения. Что ещё нам нужно было делать? Отпустить её к иному? Который, кстати, связался со своими собратьями. Не то чтобы ты спросил, или тебя это волновало.

Под левым глазом Джексона задёргалась мышца, из-за чего его шрам сместился.

— Она моя, и я не позволю с ней так обращаться, ясно?

Миа молча нахмурилась.

Даллас потёр виски, как будто испытывая головную боль.

— Почему я больше не следую инстинктам? — пробормотал он. — Надо просто достать пистолет и выстрелить.

Джексон низко зарычал.

— Слушайте, — произнесла Мишка. — Всё в порядке. Я в порядке. Просто расскажите ему о Нолане, чтобы мы все могли заняться делом.

Даллас просто разочарованно покачал головой и вышел из комнаты. Мишка знала, что он заботился о Джексоне, но, какие бы видения у него не возникали, она не позволит причинить Джексону боль. Прежде сама умрёт.

Обернувшись к Джексону и игнорируя Мишку, словно той тут и в помине не было, Миа произнесла:

— Иден пробралась в квартиру Нолана. Она воспользовалась рентген-очками. За гипсовой шпатлёвкой на стене что-то есть, напоминает какую-то книгу, но она не могла достать её, иначе Нолан бы понял, что в его квартире кто-то был.

— Он исчезал снова?

Миа кивнула.

— Дважды. Однако Люциусу удалось отследить тепло его тела, и он узнал кое-что интересное. Нолан не отправляется на другую планету или в другое измерение, как мы подозревали. Он даже не пользуется молекулярным транспортом. Просто становится невидимым.

— Но я видел, как он прошёл сквозь стену, — сказал Джексон.

Теперь Миа покачала головой.

— Нет. Он просто хотел, чтобы ты так думал. Иной просто постепенно становился невидимым возле стены. Держу пари, он всё время оставался в баре. Возможно, даже пошёл за тобой домой.

«Дерьмо», — подумала Мишка, оценив умения иного. Хитрый ублюдок.

— Мы не уверены, кого он обманывает, — сказала Миа. — Нас или своих собратьев.

— Нужно выяснить, какова его конечная цель, — сказала Мишка.

— Да ладно, — пробормотала Миа.

Джексон напрягся.

— Не надо, — произнесла Мишка, зная, что он собирался наорать на агента.

Он постепенно расслабился, и она подавила улыбку. Ли'Ес любила, что он мчался на её защиту. «Он мой». На данный момент. Мелькнувшая мысль заставила нахмуриться. «Не думай так».

— Если Нолан не может переноситься, значит его можно поймать. — Джексон провёл пальцем по щетине на челюсти. — А если его можно поймать, то это же можно сделать и с остальными.

Миа снова кивнула.

— Есть новые жертвы?

Снова кивок от Мии, на этот раз мрачный.

— Двое граждан. Они у Джека, и он прекратил все исследования вируса, так как три доктора заразились. Также жертвой стала одна из наших, Джеффи. Она встречалась с одним из докторов.

Мишка коснулась губами шеи Джексона.

— Мне жаль.

Он потёр её плечо в благодарность.

— Мне нужно пару часов побыть с Мишкой. Наедине. А потом…

Миа зарычала.

— Ты снова приостанавливаешь дело, чтобы трахнуть свою девушку-убийцу?

Мгновение спустя, Джексон уже отпустил Мишку и был перед Мией.

— Во-первых, мы мало что можем сделать, пока не найдём остальных Шонов. И пока Нолан не сдвинется с места, мы их не найдём. Во-вторых, не говори так о Мишке. Я отплачу тем же. Она вынесла больше, чем ты можешь себе представить. Ты в курсе, что она страдала из-за твоей подруги? Она…

— Джексон, — произнесла Мишка. — Не надо, пожалуйста.

Скользнув языком по зубам, он замолчал. Ему не хотелось, но он это сделал. Ради неё.

Внезапно, Кириан задвинул Мию за себя, прожигая Джексона фиолетовым взглядом.

— Не ори на Мию, или я тоже отплачу.

— Давай, вперёд!

Мишка всегда хотела, чтобы кто-то сражался за неё, и теперь мужчина это делал. Джексон на самом деле воплотил все её мечты в реальность. Но сейчас она поняла, что ему лучше не бороться за неё, потому что иначе он может потерять друзей, людей, которые были ему дороги.

Теперь счастье Джексона было важнее её собственного.

Мишка не хотела, чтобы он остался ни с чем, когда она умрёт.

— Джексон, они не причиняли мне боль. — Она провела рукой по его позвоночнику. — Они кормили меня, дали приют, были даже слегка забавными.

Его тело не расслабилось.

— Ты достойна лучшего.

Ох, ну в самом деле. Она любила этого мужчину.

— Я хотела быть здесь. Знала, что рано или поздно ты появишься.

Его поверхностные вдохи стали ровнее и глубже.

Пыхтя от негодования, Миа снова вышла вперёд и со злостью посмотрела на Джексона.

— Только посмотри, сколько из-за неё проблем. Не сомневаюсь, что она специально устроила этот спор. И тот список…

— Не имеет значения. Она нужна мне для помощи с этим случаем, поэтому я её забираю, — произнёс Джексон, снова переводя разговор на работу. — Она наш лучший шанс добиться успеха, и ты это знаешь. Просто, чёрт возьми, дай мне пару часов. Мне нужно кое-что показать ей, и тогда она сможет убедить Нолана отвести нас к остальным Шонам.

Кое-что показать ей? Что?

— Ты знаешь, как со мной связаться, — продолжил он. — Звони, если что.

— Да? Позвонить, если она попытается воспользоваться вариантом номер одиннадцать? Ввести вирус в кончик твоего члена, чтобы никто не нашёл ранку и не узнал о произошедшем?

— Ага.

— Отлично, — рявкнула Миа, — но ты идиот, если ей доверяешь. Ты в курсе, что после твоего ухода она контактировала со своим боссом, и он приказал ей грохнуть тебя? — Произнеся это, Миа вышла и Кириан последовал за ней, их шаги эхом отражались от стен в прихожей.

Переводчик и редактор: Eddie_10

Глава 23

— Я не убью тебя, — заверила его Ли'Ес, в её голосе слышалась паника. Мишка схватила его за рубашку. — Я даже не попытаюсь, клянусь. Я сделала список, потому что планировала, как лучше защитить тебя, укрепить слабые места. Что касается Эстапа…

— Я знаю, милая.

Джексон взглянул на Мишку, и его сердце затрепетало в груди. При слове «милая» её красные губки приоткрылись, а карие глаза наполнились слезами.

Боже, она была прекрасна. Его друзья не позволяли ей мыться: её волосы были спутаны, а под глазами чёрные круги, однако Мишка по-прежнему была самым прекрасным, что он когда-либо видел. Она была сильной, отважной и любящей. Да, Джексон видел это в её глазах.

Эта женщина его любила.

Её лицо сияло от эмоций, делая Мишку чертовски сексуальной. Более того, она бы не отдалась ему, если бы не любила. И не ждала бы тут с людьми, которые её ненавидели. Джексон знал, на что она была способна: Мишка могла сбежать отсюда в любой момент и прикончить всех, здесь находившихся.

Она, вероятно, сейчас боялась. Не его, а Эстапа. И, скорее всего, ожидала наказания и боли. Однако она по-прежнему была тут, не желая причинять Джексону боль.

— Ты доверяешь мне? — недоверчиво спросила она. — В смысле, я поняла, что доверяешь, когда тебе было наплевать на список, но…

— Но тебе нужно это услышать. Я понимаю. Да, я безусловно доверяю тебе. Без вопросов. Я ведь вижу твоё сердце, женщина, и знаю, какая ты на самом деле. — Он притянул её ближе, их грудные клетки соприкоснулись. Обхватив руками её щеки, провёл большими пальцами по гладкой коже, желая подарить ей весь мир. И он это сделает. — Пошли, мне нужно тебе кое-что показать.

Она сглотнула.

— Ты уже это упоминал. Что?

— Тебе придётся довериться мне, милая. Это сюрприз.

Её глаза снова наполнились слезами. Очевидно, Мишке нравилось, когда её так называли, поэтому нужно будет убедиться, что он называет её так пятьдесят раз в день.

— Я не понимаю, что происходит.

— Поймёшь, — пообещал он. Переплетя их пальцы вместе, вытянул её из камеры и провел вверх по лестнице в основную часть квартиры.

Его друзья собрались в гостиной, где установили наблюдение. На полу валялись обёртки от еды и пустые стаканчики. Иден и Люциус сидели за компами, Девин развалился в кресле, листая голографическую копию журнала «Kink». Ну, Джексону так казалось. Не то чтобы он был подписан на этот журнал. Миа и Кириан сидели на диване для двоих, агент описывала возлюбленному «идиотское поведение» Джексона.

— Звоните, если что-то изменится, — сказал он им.

— Будет сделано, — ответила Иден, радостно улыбнувшись. Её кожа и волосы были настолько золотистыми, что светились. От неё исходил медовый запах, который, по-видимому, оказывал сильное воздействие на Люциуса. Щёки мужчины раскраснелись, и он ёрзал на стуле.

Джексону было знакомо это чувство. Ему не хотелось ничего больше, кроме как утащить Мишку и заняться с ней крышесносным сексом, чтобы её крики раздавались в его ушах, ногти впивались в его задницу, ноги были закинуты на его плечи. А после ему хотелось обнять её и поговорить.

Скоро…

Он никогда не скучал ни по кому так сильно, как по ней.

На улице ярко светило солнце, заставляя его на несколько мгновений зажмуриться, пока они проходили мимо голых стен гаража. Полуденный воздух был теплее, чем обычно, из-за чего тело Джексона покрылось потом. По ближайшим улицам неслись машины, быстро мелькая разными цветами. Справа находились ворота к зданию, в котором жил Нолан, из них выходила группа людей, которые болтали и смеялись.

Джексон помог Мишке сесть в свой внедорожник и пристегнул её. Быстро поцеловав, уселся на место водителя и запрограммировал машину на то место, которое ему было нужно. Автомобиль автоматически пришёл в движение и выехал на дорогу, контролируемый датчиками и навигатором, позволяя Джексону обернуться к своей женщине.

Поднеся руку Мишки ко рту, он прижался губами к запястью. Её пульс бешено бился. Джексон не мог держать руки при себе, ему нужно было прикасаться к ней, знать, что она рядом и не исчезнет подобно сну.

— Прости, я не хотел отсутствовать так долго.

Она опустила веки, из-за чего ресницы отбросили тени на щёки.

— Тебе не обязательно объяснять.

— Да, обязательно. Мы с тобой в отношениях «ты — мне, я — тебе». Это подразумевает определённые права. Ты имеешь право знать, где я, и что делаю, так же как я имею право знать о тебе.

Белые зубки прикусили её нижнюю губу.

— Ладно. Где ты был?

— С Эстапом, — признался он, ожидая взрывную реакцию.

— Что!? — Распахнув рот, она уставилась на Джексона. — Чего он хотел? Что сказал? Он причинил тебе боль? Этот грязный кусок…

— Он хотел, чтобы я допросил заражённого человека, — сказал Джексон, борясь с улыбкой, — но этот человек умер, пока я летел. И Эстап говорил много дерьма, большую часть которого я игнорировал.

— О, мой Бог. Ты его выбесил. Вот почему он позвонил мне. — Утверждение, не вопрос.

Джексон кивнул.

Несмотря на то, что в глазах Мишки была паника, её губы изогнулись в улыбке.

— Хотелось бы мне там быть. Ты ему врезал? Скажи, что врезал. Соври, если нужно, но скажи!

От неё исходили одновременно волнение и паника, и Джексон просто не мог больше сопротивляться. Ему нужно было держать её в своих руках, поэтому он отстегнул её ремень безопасности и притянул к себе на колени. Мишке пришлось сесть на него верхом, чтобы уместиться в небольшом месте, которое предоставляло его тело и сиденье автомобиля.

Член Джексона дёрнулся в ответ, словно потянувшись к Мишке, желая оказаться в ней.

— Кто-нибудь может нас видеть? — произнесла она, задыхаясь, удобно устроившись на нём.

— Тонированные стёкла. И да, я ему врезал.

Застонав, она прикрыла глаза в экстазе и схватила Джексона за плечи, её разноцветные пряди окружали их подобно барьеру.

— Расскажи больше.

— Его губа треснула, и выпало два зуба. Полилась кровь, и Эстап зарыдал, как младенец.

— Боже, эта самая сексуальная вещь, которую я когда-либо слышала. — Мишка выгнулась у возбуждённого члена Джексона, прижавшись, прежде чем отстраниться. Они оба застонали от пронзившего их удовольствия. — Ещё.

Джексон обхватил руками её грудь, твердые соски уперлись в ладони.

— Я пнул его в живот.

Мишка двигалась на нём вверх-вниз, мучительно потираясь.

— Я такая влажная.

— Хочешь кончить?

— Да, пожалуйста.

Расстегнув её штаны, Джексон скользнул рукой мимо её трусиков к самой сердцевине. Её лоно было влажным и горячим, как она и говорила. Джексон зашипел. Мишка выкрикнула его имя и, почти разорвав джинсы Джексона, обернула пальцы вокруг его члена.

Их губы столкнулись в пылком поцелуе, языки врывались, тела двигались. Мишка была сладкой, как страсть и вечная жизнь. Джексон входил в неё двумя пальцами, пока её рука скользила по его члену, вверх-вниз, вверх-вниз.

Больше, ему нужно больше.

Отстранившись и наклонив голову, он втянул в рот её сосок через рубашку. Внутренние стенки Мишки сжали его, побуждая к большему. Он скользнул в неё ещё одним пальцем, обводя большим пальцем её клитор.

— Я хочу, чтобы это оказалось во мне, — выдохнула она, круговыми движениями лаская головку члена Джексона.

— Дерьмо, — удалось ему произнести. — Не останавливайся.

— Хочу заняться любовью, — она надула губки.

— Здесь?

— Здесь.

Её штаны оказались на полу секунду спустя, а член Джексона был в ней уже две секунды спустя. Он никогда не занимался сексом без презерватива с кем-либо, кроме Мишки. Как и прежде её жар и влага были раем. Ничего не было сексуальнее, ничто так не удовлетворяло. Ощущалось так, словно он оказался дома.

Автомобиль завернул за угол, и они слегка сместились, но Джексон не прекратил врываться в Мишку глубоко, жестко и быстро. Она извивалась на нём, покусывала его щёки и дёргала за волосы, потерявшись в удовольствии.

Когда они достигли оргазмов, те были такими же жёсткими и сильными, как толчки Джексона. Он опять завладел губами Мишки, глотая её крики, пока кончал в неё, снова и снова, отдавая всё.

Она упала на него, и Джексон понял, что их сердца бьются синхронно.

Минуту или вечность спустя, машина остановилась. Выругавшись, часто и тяжело дыша, Джексон взглянул на окно. Они прибыли туда, куда нужно.

— Мы на месте.

Подняв голову, Мишка одарила его светлой довольной улыбкой. Когда она отстранилась, ему захотелось выругаться снова, но он этого не сделал. Времени не было. Вместо этого, Джексон стянул рубашку и вытер себя и Мишку, после чего застегнул штаны, пока она одевала свои.

«Сегодня ночью мы будем заниматься любовью долго», — поклялся он.

— Где мы? — спросила она.

— У меня дома.

Широко распахнув глаза, она повернулась к нему.

— Правда? Ты привёз меня к себе домой?

Она задала этот вопрос так, словно не заслуживала здесь находиться.

— Конечно.

— Зачем?

— Сюрприз. — Он скомандовал двери открыться, и та повиновалась. Выбравшись из машины, он опустил Мишку рядом с собой. Она взглянула вверх, вверх и снова вверх.

— Ничего себе. Фотки не отдают ему должное.

Джексон посмотрел на дом, пытаясь увидеть его её глазами. Высокий четырёхэтажный особняк из красного кирпича был чистым и ухоженным. Зелёный газон подстрижен, повсюду были настоящие деревья. В поле зрения не было других домов, так как Джексон владел ближайшими ста акрами.

— Это семейный дом. Мне его отдал дедушка.

— Мне нравится.

Джексон был рад, потому что планировал перевезти её сюда как можно скорее.

— Пошли. — Закинув руку ей на плечо, он прошёл с Мишкой по ступенькам, крыльцу и через двойные французские двери, которые открылись, как только датчики определили его личность.

В передней были бежевые стены с замысловатой резьбой, а вокруг столика из вишнёвого дерева стояли стулья с обивкой из красного бархата. Четыре колонны вели к широкой извилистой лестнице. Слева и справа золотисто-чёрный ковёр формировал дорожки, ведущие к передней и задней гостиным, через которые можно было пройти к столовым, которыми никто никогда не пользовался.

Мишка уперлась ногами в деревянный пол, пытаясь замедлить Джексона.

— Погоди, я смотрю.

Он пошёл медленнее, пока Мишка осматривала хрустальную люстру и висящие повсюду портреты его семьи.

Она сморщила лоб.

— Твоих портретов нет.

— Нет. У мамы есть мои детские портреты, но, когда я стал жить отдельно, новых не делал. Как будто мне хочется глазеть на свою уродливую рожу по утрам.

— Не говори глупостей. Ты не уродлив!

— Ты прямо как моя мама.

— Да ладно, блядь, — пробормотала она.

Он рассмеялся.

— Вот теперь ты как моя женщина.

Её щёчки покраснели.

— Так-то лучше.

Наконец, ему удалось повести её вверх по отполированным ступенькам мимо прямого центрального зала. Они прошли через гостиную на втором этаже, где стояли стол для покера и виртуальный игровой центр.

Когда они достигли третьего этажа, где располагались большинство спален, Джексон остановился, чувствуя, как в нём расцветает нервозность.

Мишка взволнованно взглянула на него.

— В чём дело?

Он обхватил ладонями её щёки, и она опустила руки на его голую грудь.

— Прежде чем я покажу тебе то, зачем привёл сюда, я хочу, чтобы ты знала, что всё будет хорошо. Тебе нечего бояться.

Её глаза широко распахнулись.

— Джексон, в чём дело?

— Я бы никогда не сделал ничего, что может причинить тебе боль или подвергнуть опасности. — Ни сейчас и никогда. — Ты ведь знаешь это?

— Да.

Он сглотнул… «сейчас или никогда» …и провёл Мишку к последней комнате справа, где остановился. В центре стояла большая двуспальная кровать, возле которой стояли двое врачей, изучавших пиликающие и сверкающие мониторы.

— О, мой Бог. Это… это… — Мишка медленно прошла вперёд, пока не оказалась у края кровати. — Как? Что? — Прикрыла рот дрожащей рукой. — Джексон, не нужно было этого делать. Его люди придут за тобой.

Он подошёл к ней. Она не обернулась, впившись взглядом в Эстапа, который был без сознания. Лицо сенатора было опухшим и побледневшим из-за драки с Джексоном. Его голое тело были прикрыто белой простынёй, к каждому месту, где прощупывался пульс, были прикреплены электроды.

Джексон сделал докторам знак уйти, и они беспрекословно покинули комнату.

— Я убил сопровождавших меня охранников, и убедился, чтобы всё выглядело так, словно я сел на самолёт домой. Никто не в курсе, что я был там на момент его исчезновения.

— Почему в новостях не кричат об этом?

— Я заставил его позвонить жене, прежде чем забрал. Он сказал ей, что на несколько недель уезжает. Что касается остальных чиновников, даже если они станут искать его, у них ничего не выйдет.

— Боже, Джексон. — Слова были едва слышными, но ему удалось уловить в них трепет. — Дай свой нож. — В этот раз голос был жёстким и решительным. Мишка не ждала разрешения, просто выхватив клинок, который был у Джексона на талии, и повернула его за рукоятку. — Мы прикончим его и уничтожим все доказательства, что вы как-то связаны. Мы…

— Нет. — Он схватил её за руку.

Она уже подняла нож, но сейчас перенесла внимание на Джексона, сузив глаза.

— Тебе не нужно ничего делать, я сама. Не хочу, чтобы тебя посадили в тюрьму или приговорили к смерти.

— Убив его, ты убьёшь себя.

Прошло несколько мгновений, прежде чем значение этих слов дошло до неё, и ярость Мишки сменилась замешательством.

— Объясни.

— Чип управления находится в нём. Без живого, бьющегося сердца этого ублюдка, он отключится. Ты отключишься.

Пока он говорил, она становилась всё бледнее. Джексону было ненавистно произносить эти слова и волновать её, но Мишка заслуживала правды.

— Я должна была знать. Вот сволочь! — Вырвавшись из хватки Джексона, она бросила клинок, как будто боялась держать его в руке лишнюю секунду, и врезала мужчине, который был без сознания. Хрящ хрустнул, из носа сенатора потекла кровь.

Джексон оттянул Мишку от него, прижав её руки по бокам. Она сопротивлялась, так что удерживать её пришлось изо всех сил. Он подозревал, что она могла вырваться, если бы не волновалась о том, что причинит ему боль.

— Нам он нужен живым, милая. По крайней мере, до поры до времени. Я боюсь, что если он умрёт, чип перестанет функционировать.

Она постепенно успокоилась, тяжело и быстро дыша и пытаясь контролировать свои эмоции.

— Мои люди ищут лучших хирургов в мире. Мы привезём их сюда, и они удалят из тебя чип. Эстап никогда не будет контролировать тебя снова, клянусь. И, как только чипа не будет, ты сможешь грохнуть его так, как только пожелаешь.

Развернувшись в его руках, Мишка уткнулась лицом в шею Джексона, дрожа.

— Операция убьёт меня. Чип теперь часть меня, ещё один орган, который должен функционировать.

— Это тебе создатели сказали?

Она кивнула.

— Я считаю, что они соврали. Им не хотелось, чтобы ты избавилась от чипа, поэтому они тебя запугали.

Мишка покачала головой.

— Это почти слишком хорошо, чтобы быть правдой. В смысле, всю свою жизнь я боялась чипа и его удаления. Не только потому, что мне сказали, что без него я умру, а потому, что иногда он был моим единственным другом. Моим спасителем.

— Теперь я твой друг, милая.

— Да, это так. — Пауза. — Как ты его похитил? — спросила она дрожащим голосом.

— Один день наблюдал за ним, затем пробрался в его офис. Немного избив сенатора, протащил его через его же секретные туннели. Этой же ночью он был на моём личном самолёте.

— Джексон, — произнесла Мишка, обдавая его грудь тёплым дыханием. — Тебе не следовало этого делать. Ты рисковал своей жизнью ради меня.

— И я сделаю это снова.

— И в первый раз не нужно было. Что, если я умру во время операции? Не хочу снова говорить это, но получится, что ты рисковал жизнью просто так.

— Ты не умрёшь! — Даже мысль об этом вызывала панику. — Нет ничего, что бы я не сделал ради тебя. Ничего. Ради малейшего шанса освободить тебя, я сделаю что угодно.

Она начала качать головой прежде, чем он закончил.

— Не говори так. Если с тобой что-нибудь случится, я сойду с ума.

Он поцеловал её в макушку.

— Ничего со мной не случится. Я непобедим.

Она сильнее обхватила его руками.

— Даллас говорит, что из-за меня ты умрёшь.

— Даллас — идиот. — Наклонившись, Джексон прижался губами к её виску. — Милая, я наконец-то нашёл то, ради чего стоит жить. Я ни за что, чёрт возьми, не позволю себя убить.

Она встретилась с ним взглядом.

— И я ни за что не позволю тебя убить.

В её голосе была какая-то жуткая решительность, что только усилило его беспокойство. Однако прежде чем он успел спросить, что она запланировала, зазвонил его мобильник.

Нахмурившись, Джексон достал его из кармана и поднёс к уху.

— Тримейн.

— Нолан покинул квартиру, — произнесла Иден.

Джексон напрягся.

Мишка широко распахнула глаза, словно всё слышала.

— Он сидел дома почти всё время, что тебя не было, а теперь, когда ты вернулся, он сбегает. Случайность? — Иден выдохнула. — Он невидим, так что обнаружить его ты не сможешь. Я отправляю сигнал на твой мобильник, чтобы ты хотя бы смог последовать за ним. Дай мне пару минут.

Она отключилась.

С бешено бьющимся сердцем Джексон взглянул на Мишку. Он ещё не был готов уйти, но знал, что придётся. Чем скорее они найдут и прикончат Шонов, тем скорее смогут освободить Мишку.

Она грустно улыбнулась, словно ей было известно что-то, чего не знал он.

— Давай покончим с этим.

Переводчики: Eddie_10

Редактор: natali1875

Глава 24

Пока Даллас прикреплял к одежде оружие, его одолевало плохое предчувствие, мрачное и судьбоносное. То, что он предвидел, наконец-то началось. Настал день, который он прозвал судным. Даллас невесело рассмеялся.

Мог ли он предотвратить события, которых так боялся?

Каждый день его видение становилось всё яснее и яснее… теперь только будущее он и видел… и конец всегда был одним и тем же. Джексон умолял не убивать его, истекал кровью. А потом эта женщина, Ли'Ес, стреляла в него из бластера, и Джексон… умирал?

«Надо было убить её, когда была возможность. Надо было убить её, когда прочитал тот список».

Прошлой ночью Далласу наконец-то удалось увидеть, с чего всё это начнётся: Миа будет измерять шагами его спальню, побуждая собираться быстрее. И вот, пожалуйста. Сейчас она именно это и делала.

— Поторопись, — требовала она.

Замерев, Даллас поёжился и посмотрел на пистолеты и ножи, которые лежали на кровати. Снова засмеялся. Надо было запереть Джексона и прикончить Ли'Ес, как того требовали инстинкты. Отстойно сожалеть о чём-то.

— Из-за неё он умрёт, — тихо произнёс Даллас.

— Или она сама его убьёт. — Миа провела рукой по волосам. — Но он не прислушивается к голосу разума. Ты же видел, как он себя ведёт с ней.

— Почему я не грохнул её, когда был шанс?

— Потому что ты любишь Джексона, а это причинило бы ему боль. — Вздохнув, она плюхнулась на край кровати.

— Верно. — Верно, чёрт возьми. — Ты видел её лицо, когда он появился? Она была холодна как лёд три дня, а тут он выкрикивает её имя и, мог бы поклясться, в её глазах появились любовь и нежность.

— Да это просто развод, — фыркнув, Миа подняла его револьвер и проверила гнездо барабана. В центральный кристалл попал свет, озаряя всё разноцветными лучами, прежде чем она зафиксировала кристалл. — Уверяю тебя, эта женщина на любовь не способна.

— Так почему ты не прикончила её?

— Потому что я тряпка, вот почему.

Даллас засмеялся, на этот раз искренне.

— Да, всегда считал тебя тряпкой.

Втянув воздух, Миа медленно выдохнула.

— Слушай, я знала, что он возненавидит меня, если бы я убила Ли'Ес, не доказав сначала, какая она подлая. Я пыталась сделать это. Сказала ему то, что не говорила никому. И о списке сказала.

— Давай покажем ему этот список.

— А смысл? Он больше никого не слушает, ему на всё плевать. Единственная голова, которой он пользуется — голова маленького Джексона, и не думаю, что там есть мозги.

Даллас прикрепил к поясу зубчатый клинок и обернулся к лучшей подруге.

— Может ли моё видение оказаться ложным? — Миа только недавно призналась, что и сама видела будущее. Так что, если кто и мог ему помочь, то это была она.

Несколько месяцев назад Миа предвидела смерть одного из своих друзей.

К сожалению, умереть должен был Даллас, однако его спасли, дав ему кровь Кириана. И это изменило его жизнь. «Теперь я в том же затруднительном положении, в котором когда-то была Миа».

Он знал, что один из его друзей умрёт, но понятия не имел, как это предотвратить. Ну, он хотя бы знал, кому суждено умереть.

— Нет, — наконец ответила Миа. — Видения всегда правдивы. Однако это никогда не останавливало меня от того, чтобы попытаться изменить будущее. И Кириана тоже не останавливало. Пару недель назад ему приснилось, что я упаду в свежевырытую могилу и сломаю лодыжку, и он нанял людей, которые ходили на все похороны и стояли там в качестве охраны. Однако он не принял во внимание, что дети решат пойти на кладбище и повеселиться. Догоняя их, я упала. Кириан был в ярости.

— Не знал, что ты сломала лодыжку.

Она пожала плечами.

— Я исцеляюсь так же быстро, как и ты.

Она пила кровь Кириана или просто с каждым днём все сильнее напоминала иную? Даллас оттолкнул этот вопрос. Это не имело значения, потому что он будет любить Мию несмотря ни на что. Сейчас нужно было сосредоточиться на Джексоне и его безопасности.

— Зачем нам видеть будущее, если мы не можем как-то его изменить? — спросил он, пряча последний нож в ботинке.

Миа хмуро взглянула на него.

— Хотелось бы мне знать.

— Должна же быть причина для видений. Точно должна быть.

— Что ты собираешься делать? — нахмурившись, Миа подала ему бластер и встала на ноги.

— Ли'Ес не сможет выстрелить в Джексона, если будет мертва. Я собираюсь сделать то, что должен был сделать с самого начала. — Решительность охватила его, такая же острая и мрачная, как и предыдущее предчувствие. — Я убью её и на этот раз я не позволю ненависти Джексона остановить меня.

***

Пока внедорожник Джексона мчался по улицам Нью-Чикаго, Мишка подключила его мобильник к своей любимой игрушке — датчику изотонических сокращений. Телефон был настроен на голос Нолана, позволяя узнать, где находился иной, а ДИС на мышечные сокращения и тепло, которое Шон вырабатывал каждым своим движением; изотонический краситель пульсировал подобно бьющемуся сердцу. Теперь, независимо от того, был ли иной невидимым, бесшумным или неподвижным, она будет знать его точное местоположение.

— Пять минут, — произнесла Мишка. — И мы его догоним. Он остановился.

Джексон откинулся на спинку сиденья и уставился в крышу автомобиля, задумавшись.

— Интересно, что он делает? Встречается с кем-то? — Перед выходом из дома он натянул футболку, скрывая свою великолепную грудь.

— Хорошо, что мы не общались с ним. Он по природе нервный, и отсутствие контакта, вероятно, заставило его действовать. Сейчас он раскроет свои истинные намерения. Предаст нас или приведёт своих собратьев прямо к нам в руки.

Джексон мрачно взглянул на неё.

— В любом случае, его нужно убить.

— Знаю. — Как ни странно, Мишка считала, что будет скучать по-иному. Он многим был похож на неё: искал и желал то, чего не должен был иметь, потому что, если бы имел, то погубил бы это. Нолан сделал бы это болезнью, а Мишка… чем? Не Эстапом, больше нет. Могла ли она погубить Джексона, умерев во время операции?

«Ты убьёшь Джексона», — сказал ей Даллас.

Она не могла выкинуть эти слова из головы. Даже не зная, что Джексон сделал ради неё, она не желала причинять ему боль. Он был причиной, по которой она дышала, причиной, по которой жила.

Мишка задумывалась о том, чтобы позволить себя убить, после того, как они разберутся с Шонами. Даже приготовилась умереть, чтобы спасти Джексона. А теперь в этом не было необходимости. Сенатор Кевин Эстап больше не управлял её действиями. Она принадлежала самой себе, и могла сама принимать решения. Единственная проблема заключалась в том, что сейчас она начинала представлять себе различные затруднения.

Сможет ли Джексон быть счастлив с ней в долгосрочной перспективе? Что, если она не сможет дать ему всё, чего он хотел, в чём нуждался?

— Ты хочешь детей? — слова вырвались прежде, чем она смогла их остановить.

Джексон непонимающе сморщил лоб.

— Ты меня озадачила. Хочу ли я детей что?

— Забей. — Мишка притворилась, что занята рассматриванием ДИС. — Это был дебильный вопрос.

Несколько мгновений стояла давящая тишина.

«Боже, я идиотка». Конечно, он хотел детей. Все мужчины хотели. Им же нужны были наследники. Хоть Мишка и могла быть преданной Джексону, могла окружить его любовью и обожанием, могла защитить его, детей она ему родить не могла.

Если она переживёт операцию, станет ли Джексон потом отдаляться от неё? Может ли он её бросить? Променять на другую женщину?

Ей никогда не приходилось беспокоиться о подобных вещах прежде, потому что Мишка полюбила впервые, и впервые захотела быть с мужчиной.

Внезапно, тёплые пальцы обхватили её за подбородок и наклонили её голову. Джексон внимательно посмотрел на Ли'Ес, в его серебристых глазах было понимание.

— Нет, — произнёс он.

— Что нет?

— Нет, я не хочу детей.

— Врёшь, — ответила она, не осмеливаясь надеяться.

— Я бы никогда не соврал тебе. Погоди. Беру свои слова назад. Я бы соврал тебе, но только для того, чтобы затащить в постель.

Когда она увидела его улыбку, то надежда пересилила сомнение и расцвела, несмотря на сопротивление Ли'Ес.

— Но почему?

— Почему я хочу затащить тебя в постель? Не могу поверить, что ты спрашиваешь.

Мишка рассмеялась.

— Ты понял, что я имела в виду.

Его глаза потемнели от желания.

— Обожаю, когда ты смеёшься, и тебе нужно чаще это делать. Но почему я не хочу детей? Потому что я хочу, чтобы ты была только моей, а маленькие монстры будут мешаться.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Если после пятидесяти или шестидесяти лет совместной жизни я смогу чуть-чуть поделиться тобой, что маловероятно, так что сильно не радуйся, но если всё-таки к тому времени ты решишь, что хочешь детей, то мы усыновим.

Пятьдесят или шестьдесят лет совместной жизни. Мишка прикусила нижнюю губу, снова в него влюбляясь. Её пульс дико бился, каждое биение сердца было для Джексона. Он уже столько дал ей, и продолжал давать больше, и ей хотелось ответить ему тем же. Только она не знала как. Чего он желал больше всего на свете?

— Джексон, я…

Машина остановилась перед продуктовым магазином, привлекая её внимание.

— Мы на месте, — произнёс Джексон, напрягшись и в считанные секунды превращаясь из возлюбленного в агента. Повернувшись, он суженными глазами осмотрел то, что их окружает.

Приближался вечер, солнце уже заходило. В ближайшей местности находилось по меньшей мере пятьдесят людей.

— Я не вижу твоих друзей.

— Они должны быть где-то здесь.

Ли'Ес почти предложила позвонить им, но тут вспомнила, что его телефон у неё.

Внезапно возле внедорожника появился Люциус и постучал костяшками пальцев по окну Джексона. Увидев его, Джексон открыл дверь, и агент забрался внутрь, заняв всё заднее сиденье.

— Что-то вы долго, — пробормотал парень. С их последней встречи он обесцветил волосы и проколол бровь, а вокруг шеи сделал тату в виде питона. «Он маскируется так же хорошо, как и я».

— Где остальные? — спросил Джексон.

— Иден и Девин ждут у задней стороны здания, на случай, если этот говнюк попытается смыться оттуда.

— Девин может заморозить Нолана? — спросила Мишка, вспомнив, как иной сделал это с ней. — Если тот невидим?

Люциус покачал головой.

— Он боится пытаться. Даже со сканером он не может увидеть Шона, чтобы сфокусироваться на нём, но, если заморозит всех в этой области, и окажется, что на Нолана это не действует, то Шон поймёт, что мы здесь и, вероятно, снова уйдёт.

— Как нам тогда за ним проследить? Да, мы можем видеть его перемещение на телефоне, но не знаем, что он делает руками, с кем говорит, что поднимает. — Джексон тяжело вздохнул.

— Дайте мне минуту, и я узнаю, что он делает. — «Надеюсь». Она редко пользовалась способностью, которая была для этого необходима.

Мужчины изумлённо посмотрели на неё.

— Как? — спросил Джексон.

— С помощью чипа. — «Мне нужно увидеть тепловое излучение тел».

«Переключение на инфракрасное зрение».

Мир вокруг неё тут же стал исчезать. Осталась только темнота, в которой начали мигать и распространяться красные линии, формируя вертикальные двигающиеся размытые контуры. Какие-то были тёмно-красными, какие-то светлее. Некоторые исчезали и снова появлялись, а другие не сдвигались с места. Различные виды излучали тепло разной температуры.

«Игнорировать всех людей. Кроме человека возле меня», — добавила она, надеясь, что это возможно.

«Концентрация только на иных и одном человеке».

Большинство очертаний исчезло, и, взглянув в сторону Джексона, Мишка была рада увидеть там красный цвет.

«Ты можешь подключиться к ДИС и сфокусироваться только на Шонах, не учитывая остальных иных?»

«Попытка соединения».

Прошло несколько мгновений и ничего не изменилось.

— Мишка? — позвал Джексон.

— Я пытаюсь сфокусироваться на нём. — Внезапно, исчезли все пятна кроме одного, сияющего ярко-красным цветом. Нолан был горяч, в буквальном смысле.

«Соединение установлено».

— Есть, — произнесла Мишка, — Нолан один. Я вижу только его и тебя. — Иной стоял возле угла здания, имея возможность наблюдать за парковкой и всеми, кто входил в продуктовый магазин или покидал его. — Он ничего не делает, просто…

Пока она говорила, Нолан сдвинулся вправо.

— Погоди. Джексон, он уходит. У тебя есть устройство слежения?

— Да, — в его голосе звучало сомнение.

— Отлично. Надень наушник. Я проведу тебя к нему, буду говорить, если он что-нибудь подберёт или возьмёт у кого-то, а ты сможешь пойти за ним.

— Я не оставлю тебя в машине.

Он боялся, что Люциус причинит ей боль?

— По-другому никак. Я буду только помехой, постоянно врезаясь в здания и людей, привлекая внимание.

— Если ты будешь беззащитна там, то и здесь тоже.

«Да, он боится, что Люциус навредит мне». Милый мужчина.

— Пока я помогаю в поимке Шонов, твои друзья не тронут меня. Кроме того, Люциус может вести машину.

— С удовольствием, — сказал мужчина, о котором шла речь. — Я позабочусь о ней.

Раздалось тихое ругательство, шипение и скрип син-кожи, когда Джексон повернулся, чтобы схватить наушник. Затем его губы накрыли её, однако Джексон слишком быстро отстранился, сунул приёмник ей в руку и вышел на улицу.

— Меня слышно? — его голос громко раздался в автомобиле, хотя агент шептал.

— Чётко и ясно.

Красное очертание Джексона появилось в её поле зрения.

— Нолан только что отошёл от угла и повернул направо. Ты на двадцать футов позади него.

Твёрдое тело Люциуса задело её плечо, когда он занял место водителя.

— Ты всё слышала?

Мишка открыла рот, чтобы ответить, но тут в наушнике мужчины раздался голос Иден.

— Да.

— Где они теперь? — спросил Люциус.

Мишка смотрела, как Джексон приближается к Нолану.

— Ли'Ес? — позвал Люциус.

— Да?

— Где они теперь?

Ой! В этот раз он обращался к ней.

— Направляются на восток. Иной всё ещё идёт. Джексон, ты находишься на расстоянии пятнадцати футов от него. Притормози немного.

Ли'Ес слышала, как пальцы Люциуса двигаются по консоли автомобиля, нажимая на кнопки.

— Включить ручное управление.

Раздался скрип, когда несколько панелей открылись, а затем машина слегка отъехала назад, повернула направо и устремилась вперёд. Мишке было любопытно, каким был сидящий рядом мужчина, как он познакомился с Иден и как Ассасины смогли встречаться, но она не стала задавать вопросы. «Сейчас не время».

— Нолан свернул направо.

Внедорожник разгонялся, а затем тоже повернул вправо. Ли'Ес сместилась на сиденье, кое-как умудряясь удерживать в руках два прибора, при этом не видя их. Красное размытое очертание Джексона приближалось к Нолану.

Несколько мгновений мужчины шли прямо, затем иной повернул налево. Снова налево. Мишка передавала всё это Джексону.

— Куда, чёрт возьми, он идёт? — пробормотал Люциус.

— Он остановился, — произнесла она внезапно. — Машет руками. Ты почти рядом с ним, отступи немного.

Прошла секунда, вторая.

— Мы в переулке, — прошептал Джексон. — Он заканчивается тупиком.

— Что-то тут не так, — произнёс Люциус. Раздался звук скольжения металла по син-коже. — Ублюдок не зашёл бы туда без причины.

Её сердце забилось быстрее, а кожа покрылась потом, когда Ли'Ес охватило мрачное предчувствие. Она попросила чип показать всех Шонов, пока сидела на месте в ограниченном пространстве, поэтому он не мог зацепиться ни за кого кроме Нолана. Что, если нужно было сканировать местность каждый раз, когда она сдвигалась, чтобы обнаружить остальных Шонов?

«Используй инфракрасное излучение, чтобы показать всех иных в окрестности».

«Расширение сферы инфракрасного излучения».

Мгновение спустя Мишка увидела ещё восемь красных контуров. Все они были ослепительно яркими и находились по бокам от Нолана. А ещё они все приближались к Джексону. Её желудок болезненно сжался.

Боже правый! Он даже не знает об этом.

— Джексон, они здесь! — выкрикнула Ли'Ес. — Остальные Шоны здесь, и они идут в твою сторону. Стреляй!

Мишка услышала, как открылась дверь внедорожника, и Люциус выскочил на улицу, его шаги по тротуару были чётко слышны. «Мне нужно видеть», — подумала она отчаянно.

«Отмена инфракрасного зрения».

Когда мир вокруг снова стал чётким, Мишка выпрыгнула из машины, из-за чего оснащение выпало на землю и разлетелось на части. Ей было наплевать, она следовала по пятам за Люциусом. На улице с приходом вечера уже значительно потемнело. Позади Мишки пронеслось несколько машин, но по грязным тротуарам уже не бродили люди.

Теперь она не могла видеть иных.

Внезапно переулок осветился ярко-голубыми лучами бластеров. Мишка услышала как Джексон выругался, после чего лучи появились снова. Ощутив убийственную ярость, она сжала в руках пистолет и два ножа.

Никто не смел причинять боль её мужчине. За одно только это Шоны умрут.

Переводчик и редактор: Eddie_10

Глава 25

Джексон сбит с ног.

Люциус сбит с ног.

И всё это произошло в считанные секунды.

Невидимый враг — непобедимый враг. По крайней мере, Мишка позволила Шонам так думать. Хоть она и не могла их видеть, она знала, что мужчины налетели на агентов как саранча. Иные не говорили, но Мишка слышала их беспорядочные вдохи, пока они нападали на озадаченных мужчин и удерживали их, выхватывая у них оружие и отбрасывая его.

— Уйди отсюда! — крикнул ей Джексон. Его голос звучал взволнованно, сердито. Беспомощно.

— Хватай их, — крикнула Мишка, — и удерживай на месте.

Он пытался. Правда пытался, однако иногда ему не удавалось зацепиться ни за что кроме воздуха. Присев, Мишка стала обстреливать воздух вокруг тела Джексона, осмеливаясь использовать только оглушающие лучи. На всякий случай. Даже мысль о том, что Джексон пострадает от выстрела, её выстрела, пугала её. И после предупреждения Далласа…

— Я оглушу их всех по одиночке, если необходимо.

— Уйди!

— Нет.

— Продолжай стрелять, — приказал Люциус.

Она так и сделала. Однако, пока она стреляла, Люциус и Джексон начали частично исчезать. То рука исчезнет, то нога. Или голова. Их части были здесь в одно мгновение, а в другое их уже не было. Исчезли — появились. Появились — исчезли. «Что за хрень происходит?»

«Иные пытаются загородить их собой».

«Вероятность успеха?»

«Девяносто четыре процента».

Дерьмо. Она стала быстро жать на курок и вскоре удивлённо моргнула. Должно быть, один из голубых лучей попал в иного, потому что его покров невидимости внезапно исчез, показывая Шона, который будет неподвижен в течение ближайших нескольких часов. Он держал Джексона за запястье, словно загораживая его. Ли'Ес бы выстрелила в Люциуса и Джексона, чтобы те стали видимыми, но оглушение на людей не действовало — защита, чтобы случайно не заморозить агентов на месте.

Поэтому Мишка продолжила стрелять в невидимых иных, зная, что, разобравшись с мужчинами, они нападут на неё.

Зрение Ли'Ес стало размытым, когда на неё накатило головокружение. Ноздри внезапно защипало. Её выстрелы не замедлились, палец безостановочно жал на курок, но Мишке пришлось на мгновение прикрыть глаза, и даже после этого мир вокруг неё, казалось, кружился. «Реакция на стресс?»

«Нет. В воздухе обнаружено постороннее вещество. Скорее всего, снотворное».

Снотворное? Нет, чёрт возьми! «Прекратить дышать».

«Блокировка дыхательных путей».

Её лёгкие тут же перестали наполняться кислородом, горло закрылось. Она уже была обучена этому и испытывала подобные ощущения не впервые, так что не паниковала. Мишка знала, что кислород постепенно будет просачиваться из резервуара внутри неё, позволяя ей оставаться в сознании ещё десять минут.

Если она не будет паниковать.

Мишка решительно распахнула глаза. Мужчины не были настолько удачливы, как она: им приходилось дышать, поэтому в их лёгкие с каждым вдохом проникало снотворное. Вскоре и Джексон, и Люциус затихли, их тела расслабились, а мгновение спустя мужчины полностью исчезли.

Они больше не появлялись, даже частично.

Решительность Ли'Ес смешалась с ослепительной яростью. Где они? «Ты не причинишь им боль оглушением». Она начала стрелять как одержимая и умудрилась заморозить и лишить невидимости ещё троих Шонов.

Двое были на расстоянии нескольких футов от неё, третий же прямо перед её лицом.

Мишка ожидала столкновения с чужими, но оно всё равно застало её врасплох. Её сбили с ног и толкнули на спину, тяжёлые тела тут же навалились на неё сверху.

Казалось, они боролись целую вечность. Мишка могла вырваться, но в конце решила этого не делать. Убить всех иных, пока те невидимы, она не могла, и спасти невидимого Джексона тоже. Но она не позволит им забрать его от неё.

Очевидно, Шоны не планировали их убивать, иначе уже сделали бы это, следовательно, они хотели только забрать их и перенести в другое место. Чтобы остаться с Джексоном, ей нужно было позволить поймать и себя. Затем, когда они прибудут на место назначения, Шоны расслабятся, станут видимыми, а Ли'Ес прикончит их и спасёт Джексона.

План, конечно, не великолепный, но другого не было.

Пока Ли'Ес вполсилы сопротивлялась, изображая слабость, её пальцы, сжимавшие оружие, расцепили, а пушки отобрали. В лицо брызнули чём-то холодным и влажным. Снотворное. Мишка притворилась, что захлёбывается, но из-за отсутствия кислорода, из её рта не вышло ни звука. Чтобы это прикрыть, она притворилась, что потеряла сознание.

Чужие ничего не говорили, но отошли от неё. Прошла минута, за ней другая. Сердце Мишки бешено билось. Бездействие никогда не являлось её сильной стороной. «Что они делают?»

«Забирают агентов. Забирают оглушённых чужих. Теперь приближаются к тебе…»

«Цель?»

«Вероятно, захват. На тебя не направлено оружие».

Сильные руки обернулись вокруг неё и приподняли к такой же сильной груди. Щёку обдало тёплым дыханием, и Мишка снова ощутила волну головокружения, более сильную, чем прежде. Из-за повышенного уровня адреналина, который усиливал циркуляцию крови, её запас кислорода значительно сократился. «Мне нужно дышать».

«Возобновление дыхания».

Глубоко вдохнув, Ли'Ес тут же почувствовала пряный запах Нолана. Нолан. Даже его имя её бесило. Тупой ублюдок, как он смеет это делать! «Не напрягайся, не реагируй». Если бы это не касалось Джексона, Мишка протянула бы руку и придушила предателя.

«Позже, — пообещала она себе. — Часть тебя этого ожидала». Однако другая часть надеялась, что Нолан не поступит так.

Ли'Ес услышала шаги, а затем кто-то подтолкнул её вперёд. «Интересно, я сейчас невидимая? А если невидимая, смогу ли я теперь видеть своих противников?» Она медленно приподняла веки, позволяя себе увидеть небольшую часть происходящего. Здания проносились мимо неё, но ни одного Шона увидеть не удалось. Даже Нолана. Более того, Мишка не могла увидеть даже саму себя.

Почему они не сталкивались друг с другом?

Как только она об этом задумалась, в голове сформировался вероятный ответ: практика. Или, возможно, Шоны обладали специальными рецепторами, которые позволяли им знать, где находились мужчины их расы. Или они просто могли видеть сквозь покров невидимости.

Затем в голове мелькнула другая мысль. Вирус иных был живым, и жертвы могли мысленно общаться друг с другом. Возможно, вирус сообщал чужим, где находятся все невидимые заражённые тела.

Если бы Эстап узнал об этом, он бы захотел использовать способность мысленного общения для военных. Разберутся в этом учёные, но всю заслугу он, конечно же, припишет себе. Ублюдок. Когда это всё закончится, и, если она переживёт удаление чипа, Мишка воткнёт кинжал в его яремную вену и будет смотреть, как сенатор медленно истекает кровью без возможности сделать вдох, пока не умрёт.

«Сейчас он не имеет значения». Имел значение только Джексон. Всегда Джексон. Ненавидя то, что не может его видеть, Мишка снова переключилась на инфракрасное зрение, и тут же испытала немыслимое облегчение, заметив контуры двух чужих, несущих агентов. Люциус и Джексон безвольно лежали на руках иных, но их тела всё ещё вырабатывали тепло, так что мужчины были живы и здоровы.

«Записывать координаты», — приказала она чипу.

«Включено нанесение координат на карту».

Теперь оставалось только ждать…

***

Джексон медленно приходил в себя, ощущая слабость и вес холодных тяжёлых наручников, сковывавших руки и ноги. Чёрт, знакомая ситуация. Ну, по крайней мере, сейчас он не испытывал мучительной боли.

— Вот так, малыш. Открой глазки.

— Мишка?

— Я тут.

Её мягкий, мелодичный голос постепенно прогнал его дремоту. Джексон распахнул глаза, но ему пришлось некоторое время приспосабливаться к окружающей его темноте. Небольшой перекрытый решёткой дверной проём, осыпающиеся каменные стены, ворсистый коричневый ковёр. Где же… вот она!

Слава Богу. Мишка. Прекрасна, как всегда. Он был прикован к кровати, а она к стене. Она была живой. Грязной и с синяками, но живой. Они находились лицом друг к другу, оба сидели с поднятыми вверх руками и вытянутыми ногами. Губы Мишки расплылись в счастливой улыбке, а лицо озарило облегчение, когда они встретились взглядами.

— Наконец-то, — произнесла она. — Спящий красавец проснулся.

Джексон знал, что его облегчение так же очевидно, как и её.

— Ты хотела сказать чудовище.

— Моё чудовище.

Милая женщина.

— Как это произошло? — Джексон помнил, как следовал за невидимым Ноланом, стрелял из бластера, а затем его швырнули на землю как тряпичную куклу, и он не мог видеть кто — или что — на него напало. Потом появился Люциус, которого тоже атаковали. Затем Джексон не помнил ничего, кроме темноты.

— Они всё спланировали и поджидали тебя. Нолан практически завернул нас в подарочную упаковку, прежде чем привести к своим друзьям.

На челюсти Джексона от гнева задёргалась мышца — его предали. Его щёки покраснели от стыда — его перехитрили и одолели. На глазах у его женщины.

— Они причинили тебе боль? — в голосе слышалась ярость. Сузив глаза, Джексон осмотрел Мишку, выискивая повреждения.

Она была в той же одежде, что и раньше. Грязная чёрная рубашка и такие же штаны. На её левой щеке было несколько царапин, а на руке пара синяков, но в остальном Мишка выглядела как прежде. Её кожа имела здоровый блеск, карие глаза были яркими, а блондинистые пряди с клубничным оттенком спутанными.

От мысли о том, что с ней могло что-то случиться, стало тошно. «Я облажался. Не смог защитить её». Да, Мишка сама могла за себя постоять. Да, это наполняло его гордостью. Но ему хотелось быть мужчиной, которого она была достойна. А достойна она самого лучшего.

— Нет, — сказала она. — Они отнесли нас сюда, шли примерно десять минут от того переулка. Нолан настоял на том, чтобы мы были вместе. Думаю, он не хотел, чтобы мы беспокоились друг о друге. Люциус в соседней камере.

— Кто-нибудь ещё здесь есть?

Она покачала головой.

— Нас только трое.

— Иден кричала в наушник Люциуса, чтобы он отступил, иначе она присоединится к драке и сама прикончит его, — сказал Джексон, вспомнив это. — Она не появилась?

— Если и появилась, то после нашего ухода, потому что я её не видела. И, просто чтобы ты знал, в переулке было девять иных. Именно со столькими нам предстоит сразиться.

— Трое против девяти. Неплохие шансы. — Джексон потянул за цепи и матрас под ним прогнулся. — Это тебе ни о чём не напоминает?

— Только об одном из лучших дней в моей жизни, — ответила она, снова улыбнувшись. — Дне, когда я встретила тебя. И не парься, ладно? Я вытащу нас отсюда. С лёгкостью.

— Как?

— Смотри.

Её металлическое запястье уменьшилось в размере, и Джексон удивлённо распахнул глаза.

— В металле есть прорези, — объяснила она, — соединяясь они способны изменять ширину запястья. — Мишка высвободила руку, пошевелила пальцами и ухмыльнулась, когда цепь ударилась о стену. — Видишь. — Затем она повернулась к скованному запястью и скользнула серебристым пальчиком в отверстие на наручнике. Металл снова перестроился, и она повернула палец.

«Дзынь».

Мишка разобралась с лодыжками, звеня цепями. И вот так просто она уже была свободна.

«Моя девочка».

— Напомни никогда не связывать тебя в постели.

— Для тебя я притворюсь беспомощной и… — Внезапно она напряглась и наклонила голову в сторону с задумчивым выражением лица, словно прислушиваясь к разговору. — Нолан идёт.

Джексон прислушался, но не уловил никаких звуков.

Мишка просунула руки обратно в оковы, хотя оставила отверстия достаточно широкими, чтобы можно было освободиться в любой момент.

Несколько секунд спустя до Джексона, наконец, донеслось тихое постукивание шагов. Как она так рано это услышала?

Шаги становились громче, пока перед решёткой, заменявшей дверь, не появился Нолан.

Надо отдать ему должное, иной казался не самодовольным, а грустным.

— Итак, — произнёс Нолан. — Вы очнулись.

— Мне казалось, ты хотел уничтожить своих собратьев за их грехи, — мрачно сказал Джексон.

Иной обернул сильные пальцы вокруг почерневших металлических прутьев решётки. Кольцо всё ещё было на его руке.

— Я врал. По крайней мере, частично. — Он опустил взгляд. — Я сожалею, чертовски сожалею. Вы ведь понимаете, что мне просто хочется жить?

— Да, — ответила Мишка, — но обязательно было тащить нас с собой?

— Да, — сказал Нолан, вздохнув. — Обязательно. Я только удивлён, что вы доверяли мне, пусть и немного.

— Почему ты помог поймать нас? — рявкнул Джексон.

Снова вздох.

— Каждый раз, когда мы вынуждены переходить на новую планету, нам нужно восстанавливать силы. Единственный способ это сделать — заниматься сексом и передавать вирус. Восстанавливая силы, мы ищем способы уничтожить главную угрозу на планете, чтобы остальные смогли переместиться сюда.

Боже правый. Их ещё больше.

— На этой планете, — продолжил Нолан. — А.У.Ч. — главная угроза для нас.

— И ты что? Прикидывался, что хочешь помочь, чтобы узнать о нас?

Шон кивнул.

— Да. Но вы иногда игнорировали меня по нескольку дней, ни с кем не знакомили и постоянно исчезали, и вас нельзя было отследить. Ваши технологии более продвинутые, чем на других планетах, и мы не знали, что ещё делать.

— Почему бы вам просто не прикончить нас? — спросила Мишка.

Нолан побледнел.

— Мы не монстры и хотели предложить вам альтернативу.

Альтернативу?

— Какую? — спросил Джексон. — Потому что единственное, на что я могу согласиться — ваше полное подчинение.

— Этому не бывать, — ответил иной, проведя рукой по усталому лицу. — Мы можем заразить вас и научить, как жить вместе с вирусом. Тогда мы станем братьями, и вы станете сражаться с нами, а не против нас.

Мишка выгнула бровь.

— А почему вы не научили выживать тех, кто жил на других планетах?

— Чтобы конкуренция за женщин возросла?

— Почему тогда хотите научить нас? — спросил Джексон.

Нолан грустно улыбнулся.

— Вы сильные и умные. Когда эта планета погибнет, а это произойдёт, вы поможете нам найти другие миры, других женщин.

— Нет, спасибо, — Мишка покачала головой. — Следующий вариант.

На лице иного отразился гнев.

— Мы можем вас убить.

— Я думал, вы не монстры, — произнёс Джексон.

Нолан распрямил плечи.

— Смерть будет вашим выбором, поэтому не будет являться убийством.

— Следующий вариант, — сказала Мишка.

— Мы можем использовать вас в качестве приманки для других агентов, которым тоже предложим выбор, — произнёс Шон. — Кто-то решит присоединиться к нам.

— Следующий вариант.

— Это всё, — процедил Нолан. — Других вариантов нет.

— Вы могли бы насильно заразить нас, — сказал Джексон. — Так почему не делаете этого?

Наконец-то перестав злиться, Нолан опустил взгляд, пнул ногой комок грязи.

— Вы — воины. Как и мы. Мы уважаем это.

— И? — настаивала Мишка. — Я же вижу, что дело не только в уважении.

Джексон знал, что она могла прикончить Нолана в любое мгновение, но также сильно, как и он, желала ответов.

— Отнимать выбор у воина — позорно и неправильно. Мне это известно, потому что у меня выбор отняли. — Нолан прислонился головой к прутьям решётки. — Однажды на нашей планете появилась женщина, прекраснее которой я никого не встречал. Она была подобна вашему солнцу: яркая и великолепная, затмевала собой всех остальных. Не в силах сопротивляться, мы поклонялись ей, исполняли все её желания. Взамен, она заразила нас. Одного за другим. Видите ли, она — первоначальный хозяин вируса, первый носитель заболевания.

«Хозяин», а не «была хозяином». Желудок Джексона сжался.

— Она всё ещё жива?

Кивок.

— Она ведь направляется на Землю, да? — спросила Мишка.

Снова кивок, на этот раз пристыженный.

— Как только А.У.Ч. ослабнет, она придёт. Это ещё одна причина, по которой мы не прикончили вас сразу. Как бы сильно мы не ненавидели её и не надеялись больше никогда не встречать, против королевы мы беспомощны. Она говорит — мы повинуемся. Но вас она ни к чему принудить не сможет.

— Мы можем убить её для вас, — предложил Джексон.

На мгновение лицо Нолана озарила надежда, но затем он покачал головой.

— Когда умрёт она, умрём и мы. По крайней мере, она так говорит. Я хочу, чтобы она умерла, но сам умирать не хочу. Я хочу жить. Это всё, чего я когда-либо хотел. Жить и быть счастливым. Любить. Как и вы. — Он опустил руки. — Подумайте о том, что я сказал. Пожалуйста. — Он сделал шаг назад.

— Нолан? — позвала Мишка, останавливая его.

— Да? — устало отозвался Шон.

— Прости, — её тон был искренним.

— За что?

— За это. — Мгновение спустя она уже стояла у прутьев решётки, переместившись так быстро, что Джексон не успел увидеть ничего, кроме чёрного пятна. Протянув руки, она вцепилась в Нолана.

Глаза чужого чуть не вылезли из орбит, когда Мишка сжала его шею, пронзая её кольцами.

Джексон знал, что она могла свернуть иному шею, мгновенно его убив, но Мишка просто усыпляла его. Нолан боролся, пытаясь оторвать от себя её руки, но ему это не удалось, и, наконец, хрипы Шона прекратились, и он свалился на грязный пол.

Отпустив его, Мишка печально вздохнула.

— Он точно не притворяется? — спросил Джексон. — Наши наркотики могут не действовать на них.

— Точно. Химические процессы в его организме замедлились, с основными жизненными показателями то же самое.

— Отлично. Освободи меня, милая. Они могут мысленно общаться, так что, если он сообщил остальным, что ты свободна, они скоро будут здесь. А нам ещё нужно Люциуса освободить.

С задумчивым выражением лица Мишка подбежала к нему и стала возиться с наручниками, используя металлический палец в качестве ключа. Она выглядела так, словно прислушивалась к разговору, которого он не мог услышать.

— Они не готовятся к нападению. Они… — Она нахмурилась. — Они, кажется, смотрят кино. Отвратительное, с дерьмовыми диалогами и перестрелками. «Я не знаю, сколько ещё смогу сдерживать их, Тайлер. Ты наша единственная надежда». Ну, они хотя бы ржут над этим.

Улыбнувшись, Джексон растёр руками теперь свободные запястья. Он знал, что Мишка передала часть разговора для него.

— Они, наверное, хотят узнать из фильмов все наши секреты.

— Нам придётся их всех убить. Даже Нолана.

— Знаю.

— Я просто не смогла. Не его, не сейчас. Да, он меня бесит, но в любом случае… — она махнула рукой, — после того, как убьём остальных, мы можем расспросить его о королеве.

— Знаю, — повторил он. И Джексон действительно знал. Нолан не был плохим парнем или, по крайней мере, не был настолько ужасен, как некоторые люди, с которыми сталкивался Джексон. Однако безопасность Земли и Мишки была на первом месте. Всегда. В конечной счёте, именно она его уничтожит.

— Я поступила глупо, не убив его, — произнесла Мишка шёпотом.

— Не глупо, а отзывчиво. Найти любовь — хорошая цель. Никто не должен умирать, не познав её. — Джексон замолчал, обдумывая всё, что может пойти не так. — Нужно будет убить их без кровопролития и сделать это быстро, чтобы они не успели исчезнуть.

— Верно.

Она освободила его лодыжки, и их он тоже растёр.

— Миа и остальные скоро должны появиться, но, боюсь, они справятся с невидимостью не лучше, чем мы. Есть идеи? В смысле, на данный момент мы безоружны.

— Это пока.

Выгнув бровь, Джексон перекинул ноги через край кровати и встал.

— Дай мне десять минут, и, если я не смогу вложить тебе в руку бластер за это время, то сделаю минет позже.

— Детка, тебе нужна мотивация для успеха, а не провала. — Она рассмеялась, восхищая его. — Кроме того, лучше просто переезжай ко мне.

Очевидно, не такого ответа она ожидала.

— Ч-что?

— Я люблю тебя и хочу, чтобы ты жила со мной. — Он взял её за руку и поднял. — И ещё хочу, чтобы ты вышла за меня, но я решил, что предложу это тебе после того, как подсажу на горячий душ и шоколад.

Шоколад. Она читала об этом. Сладкий и очень вкусный, он являлся редким удовольствием, так как большая часть шоколадных деревьев была сожжена во время войны между людьми и чужими.

— Я… я… ты любишь меня?

Джексон подтащил Мишку к решётке, и она присела, работая над замком дрожащими руками.

— Думал, это стало очевидно, когда я не запихнул ногу настолько глубоко в задницу Эстапа, что её пришлось бы доставать оттуда хирургическим путём, — произнёс он. — Вместо этого, я сохранил ему жизнь для тебя.

Она молча прикусила нижнюю губу.

— Скажи что-нибудь. Я тут умираю.

— Давай я кое-что скажу, — раздался голос Люциуса из соседней камеры. — Время идёт, дорогая. Мне тоже причитается награда?

Замок открылся, и Мишка выпрямилась.

Джексон провёл языком по зубам, хотя знал, что Люциус шутит: уж слишком он любил Иден. В противном случае, Джексон убил бы его. Жестоко.

— Ладно, потом скажешь, как сильно ты меня любишь, — произнёс он.

— Пойдёмте прикончим парочку Шонов. Просто не удивляйся, Люциус, когда я выбью эти бластеры из твоих рук.

Переводчик и редактор: Eddie_10

Глава 26

«Думай о деле. Думай о деле». Однако было довольно сложно сконцентрироваться, когда в голове Мишки продолжала крутиться одна и та же фраза: «Он меня любит». Ранее Джексон упоминал, что хочет быть с ней, и, возможно, усыновление детей. Но любовь? Даже в самых смелых мечтах она не рассматривала такую возможность. Да, надеялась. Но чтобы сильный, умный мужчина предпочёл её всем остальным? По собственной воле? Чудо!

Она освободила Люциуса, зная, что глупо улыбается. «Джексон и я будем вместе до конца наших дней».

«До конца наших дней». Ладно, эта фраза поубавила её энтузиазм. Сколько им осталось? Сколько осталось ей? Закончится ли жизнь Джексона сегодня, как и предполагал Даллас?

Нет, она не могла позволить себе так думать. Шоны одолели их однажды, и ублюдки не сделают этого снова. Она в этом убедится.

Часть Мишки желала сама разобраться с Шонами, и, несколько недель назад, она бы так и поступила. Усыпила бы Джексона с Люциусом или сковала их и оставила в камерах. То, что произошло бы потом, не имело значения, как и последствия её действий. Но теперь значение имело всё.

Она могла прикончить сама нескольких чужих, но не всех. Они могли использовать свою невидимость, чтобы сбежать или сразить её. Могли добраться до Джексона прежде, чем она поймёт, что Шоны покинули комнату. А если они сбежали бы из здания и решили, что А.У.Ч. больше не заслуживает возможность выбирать, Джексон, если он выживет сегодня, мог оказаться в опасности заражения.

Ни один из этих вариантов её не привлекал.

Шоны должны умереть, и лучше всего бороться с ними командой.

Без своих приспособлений Мишка не могла узнать планировку здания или где находились иные. Однако ей нужно было тихо и незаметно прокрасться к ним и украсть несколько бластеров.

— Как только я достану оружие, нам лучше всего установить бластеры на оглушение, — сказала она, — выключить свет, чтобы Шоны тоже нас не видели, и начать стрелять. Оглушение на вас не подействует и, надеюсь, вас они видеть не смогут.

— А что насчёт тебя? — спросил Джексон.

Мишка пожала плечами, словно об этом не стоило и задумываться.

— Во мне есть части иных, так что, если в меня попадут, я застыну на месте.

— А я не смогу видеть тебя, чтобы узнать об этом, следовательно, не смогу защитить тебя. — Он провёл рукой по спутанным волосам. — Так как у нас нет оружия, мы не знаем, где его взять и вообще не уверены, что найдём его, мне, наверное, не нужно слишком волноваться об этом.

— У меня всё ещё есть восемь минут и одиннадцать секунд. — Последние слова Ли'Ес произнесла через плечо, выходя из камеры в коридор. Это был чей-то дом, вероятно, человека, потому что на стенах висели фотографии. На них были двое женщин, которым чуть за двадцать. Они были хорошенькими. Обнимали друг друга. Вероятно, являлись сёстрами, потому что у обеих был покатый нос, и вероятно, были сейчас мертвы. Жаль. — Следуйте за мной, но не говорите, хорошо?

Никто не ответил. Отлично. «Увеличить громкость звука».

«На сколько процентов?»

«Пятьдесят». Звуки из фильма уже орали в её голове, заставляя поёжиться. Громче и громче… Щелчки многочисленных курков, шарканье ног, звук падающей вазы. Грубый смех. Мишка нахмурилась. Разве перестрелки в фильмах длятся столько времени? И разве среди Шонов были женщины? Потому что сейчас она точно слышала парочку.

«Громче. Исключить кино, если возможно»,

«Увеличение до шестидесяти процентов. Обработка данных…»

За стрельбой, смехом и стонами она внезапно смогла слышать позади себя дыхание Джексона и Люциуса. Слышала даже, как пот скользит по их коже и капает на пол.

Перестрелка. Смех. Точно, женский смех, только теперь приглушённый. Мишка поняла, что он раздавался из телевизора, потому что теперь могла слышать помехи. Однако звуки стрельбы тише не стали. Значит, стреляли не в фильме.

— …не вижу их, — резко произнесла Миа.

— …они на мне, — пробормотал Даллас.

— Пригнись! — крикнула Иден.

— Ваши друзья, — произнесла Мишка, звук её собственного голоса чуть не сбил её с ног. Слишком громко. Она быстро прошла маленькую кухню и такую же маленькую гостиную с потёртой мебелью. Впереди показалась входная дверь, которая была заперта на замок. Никаких Шонов. Никакой стрельбы. — Ваши друзья здесь, — сказала она, пытаясь скрыть панику. — Битва уже началась.

— Мать твою. — Люциус.

— Где? — Джексон.

На лицах мужчин отразилась абсолютная паника, и они даже не пытались её скрыть. Люциус беспокоился о Иден. А Джексон… о ней?

Мишка с лёгкостью вскрыла замок, распахнула дверь и выглянула наружу.

— Мы в многоэтажке. Они, вероятно, убили остальных жильцов, потому что других разговоров я не слышу. — Ей безумно хотелось прикрыть уши руками. Её голос ощущался подобно раскатам грома. — Вы слышите их? Видите вспышки из-под дверей?

— Нет, — произнесли мужчины в унисон, заставив её съёжиться.

Обернув сильную руку вокруг её талии, Джексон потащил Мишку по коридору к лифтам.

— Вверх или вниз, милая? — он говорил шёпотом, и это помогло ей сдержать тошноту.

— Не знаю, — шепнула она в ответ. Придётся экспериментировать. — Давай на один вниз.

Он нажал на кнопку, и дверь лифта закрылась. Люциус стоял слева, готовясь атаковать любого, кто попытается зайти в лифт, когда тот снова откроется. Однако, пока он спускался, звуки борьбы стали чуточку тише.

— Вверх, — быстро произнесла она. — Нам вверх.

Лифт остановился на этаже, который они указали сначала, дверь открылась. Никто не появился и не напал на них. Джексон нажал на другую кнопку. Они медленно начали подниматься мимо этажа, на котором их держали в плену, на этаж выше.

Когда они его достигли, Мишка закричала. Стрельба теперь была настолько пронзительной, что Ли'Ес не могла различать отдельные звуки. Слышала просто постоянный поток шума. «Вернуть нормальную громкость».

— На месте, — произнёс Джексон.

Ли'Ес открыла глаза. Когда она успела зажмуриться? Джексон вывел её из лифта, они вжались в угол в пустом коридоре. Из-под щели внизу двери в самом конце коридора мелькали голубые огни.

Люциус был уже на полпути к комнате, прижимаясь к стене. Он сливался с тенями, подобно призраку.

— Ты в порядке? — спросил Джексон.

— Да. Кому-то нужно остаться здесь на случай, если Шоны попытаются сбежать.

Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но она, вероятно, никогда не узнает, что.

— Я останусь, — произнесла она, очевидно, удивляя его. — Я изменю зрение, чтобы видеть Шонов. Так они ярче людей, но у меня не будет времени оценивать яркость, так что я просто буду стрелять во всех, кто выйдет из той двери.

— Уяснил. Просто будь осторожна. — Он жёстко поцеловал её, проталкивая язык в рот Мишки, чтобы мимолётно ощутить её вкус. А затем Джексон ушёл, прижимаясь к стене прямо позади Люциуса.

Мишка поняла, что оставаться здесь будет самым сложным из всего, что она когда-либо делала. Ей уже хотелось пойти за Джексоном, присматривать за ним. Охранять его. «Он сильный и может постоять за себя». Осознание этого не прекращало её беспокойства. Он был её мужчиной, её любовью.

Джексон пронзил её пылким взглядом, прежде чем сосредоточиться на дверном проёме. И он и Люциус стояли по сторонам от него. Они собирались выбить дверь и броситься в сердце битвы.

«Он будет в порядке», — снова уверила себя она. «Переключиться на инфракрасное зрение».

Она услышала скрип металла и мужской стон, прежде чем мир вокруг неё снова погрузился в темному. На этот раз не было ни единого красного пятнышка, которое рассеяло бы тьму. Джексон с Люциусом уже были в комнате.

— Слава Богу, — произнесла Миа между стонами. Должно быть, она сражалась с чужим во время разговора. — Мы последовали за вашим сигналом, но не могли вас найти.

— Мы не видим их. — Иден. Она тоже с кем-то сражалась. — Мне удалось пометить некоторых волновыми лучами, но потом и они исчезли.

— Ли'Ес? — сказал Даллас, тяжело и быстро дыша.

— В коридоре, — ответил Джексон. — Не ходите туда, она атакует. А теперь бросьте мне долбаное оружие.

Разбилось стекло. Кто-то опрокинул стол. По крайней мере, она думала, что это был стол, судя по грохоту, за которым раздался звук падающих на пол тарелок.

Мишка увидела, как из двери показалось красное свечение. Оно исчезло, когда она выстрелила, но мгновение спустя появилось снова. Она присела, приготовившись к нападению, но свечение не приблизилось к ней. Вместо этого, что-то скользнуло по полу и ударилось об её сапог.

— Оружие, — произнёс Джексон. — Десять минут вышли.

Небольшое свечение исчезло.

Если бы Мишка не нервничала так сильно, то она бы ухмыльнулась, обхватывая ладонью оружие. Подхватив его, она взвесила пистолет в руке. Бластер. Так как тренировалась в темноте, она нажала пальцем на внутренний регулятор и поняла, что включен режим оглушения. Отлично.

Прошло несколько минут. Раздавались стоны, даже слышался крик. Кто-то бормотал проклятья. Разбивалось стекло, которое затем хрустело под ногами. По телу Мишки ручейками бежал пот. Что происходило? Чем дольше она оставалась на месте, тем беспомощнее себя чувствовала.

Раздался рык. «Даллас», — подумала она. Кто-то врезался в что-то твёрдое. Из дверного проёма выбежал красный контур. Прицелившись, Ли'Ес выстрелила, и он застыл на месте.

Иной.

Один есть.

Сколько осталось?

Удалось ли кому-то из них навредить Джексону? Был ли он всё ещё невредим?

«Начинается паника. Дыхание слишком учащённое».

Глубокий вдох, глубокий выдох. Ли'Ес с каждой секундой всё сильнее ненавидела темноту и звуки битвы. Внезапно, кто-то завизжал, прерывая её мысли. Мишка напряглась.

Чужие начали бормотать что-то на языке, которого она не понимала и даже не слышала прежде. Видимо, они тоже начинали паниковать, потому что раньше им удавалось вести себя тихо, чтобы их не обнаружили А.У.Ч. Если бы не изотоп в Джексоне, Миа и его друзья могли вообще их не найти.

— Ах ты стерва!

Голос Мии. Затем в коридор вышел красный свет, и Ли'Ес выстрелила. Может, это была Миа, а может и кто-то другой. Пятну удалось отскочить с дороги.

— Так просто от меня не избавишься.

Значит, Миа, а не Шон. Однако Мишка не расслабилась, а подготовилась к большему.

— Я не хочу причинять тебе боль, Миа. — «Джексон, где ты?»

— Очень жаль. — Красное пятно приблизилось на несколько дюймов. — А вот я хочу причинить тебе боль. И сделаю это.

— У нас есть работа.

— Ага, только сомневаюсь, что мы в одной команде.

«Джексон!»

Не желая отвлекать его, она не стала выкрикивать его имя вслух, но ей нужно было, чтобы он вмешался. Он не простит её, если она убьёт его подругу. Однако Миа была слишком проворной, чтобы оглушить её, поэтому оставался один вариант — физическое противостояние.

Мишка не могла рисковать и возвращать нормальное зрение, чтобы смотреть, куда приземляются удары и не причинять сильного вреда. Если покажется один из Шонов, она должна знать об этом.

— Ты оглушила Девина. Он пытался нам помочь!

— Случайность. Я вижу только цвет тела, а не его особенности, — произнесла Мишка, хотя знала, что это являлось её слабостью. — Он был предупреждён.

— А Элис была? — В словах слышалась ненависть.

— Ты серьёзно хочешь обсуждать это здесь? В разгаре битвы?

— Они враги, ты враг. Лучше времени не найти.

Мишка выровняла оружие.

— Я сожалею, что убила Элис. Я живу с этим сожалением каждый день, каждую ночь.

— Даже если бы ты говорила правду, этого не было бы достаточно. — Ещё дюйм.

— Ты никогда не делала того, о чём жалеешь? Никогда не поступала плохо по неправильной причине? Тебя никогда не заставляли делать то, чего ты не хотела?

— Ты убила её, — произнесла Миа, очевидно не желая обдумывать слова Мишки. — И Джексона убьёшь, если позволить тебе жить.

— Никогда.

Ещё дюйм.

— Даллас видел это! Я читала список.

— Его видение было неправильным! И ты не права. А теперь стой там, где стоишь, иначе мне придётся причинить тебе боль, хотя ты нужна нам.

— Попробуй. — Было ясно, что Миа получала от этого удовольствие,

Времени ответить не было. В одно мгновение Миа была напротив неё, а в другое уже стояла перед ней, выбивая бластер из руки и замахиваясь клинком.

Ли'Ес инстинктивно выгнулась назад, однако лезвие всё равно задело её. Мишка тут же развернулась и попробовала пнуть противницу, но Миа была уже далеко, красный контур двигался влево… быстро. Мишка напала, выдвинув кулак вперёд.

Хруст.

Мишка зашипела. Она долбанула по сраной стене рукой. Не металлической! Из-за того, что не могла видеть деталей тела Мии, она боялась использовать металлическую руку. На этой скорости одно неверное движение могло убить агента.

Ли'Ес мотала головой из стороны в сторону, не видя ничего кроме темноты. «Где она?» Мишка повернулась. Снова темнота. Она знала, что за ней стена. «Сосредоточься». Лифты находились за несколько футов от неё. Красного свечения там не было. Потолок…

Миа сбила её с ног, и Мишка грохнулась на задницу. Отойдя от мгновенного шока, она выдвинула кулак вперёд, на случай если агент была близко, но не ощутила ничего, кроме воздуха, который, словно издеваясь, засвистел от удара.

Женский смех.

— Ну что, нравится быть беспомощной? — Пятно быстро сдвинулось вправо, и в висок Мишки врезался кулак. Сдвинулось влево, ещё удар.

Её мозг затрясся в черепе, а перед глазами замерцали звёзды.

— Я никогда не буду беспомощна, — прорычала Ли'Ес. Увидев, что пятно мчится назад, она оперлась на руки и ударила ногами. Контакт.

Миа врезалась в стену и судорожно вдохнула.

— Ты меня не убьёшь, и Джексона тоже!

— Я люблю его.

— Ты любишь только себя. — Миа тяжело и быстро дышала. Устаёт? Красное пятно сдвинулось снова, на этот раз быстрее.

Когда Мишка встала, её ногу сзади кольнуло что-то острое. Её не нужно было видеть, чтобы знать, что её ранили. Размытый контур извернулся, какая-то часть тепла оставалась позади, образуя водоворот мигающих звёзд.

— Если бы ты любила Джексона, то ушла бы от него.

Ушла бы? Она знала, что не сможет этого сделать. Пока она жива, Мишка сделает всё возможное, чтобы быть с Джексоном. И плевать на обстоятельства. Он был наркотиком, её наркотиком, от него словно исходила невидимая нить, соединяющая их. Нет, уйти она не сможет.

— Не могу.

— Эгоистка. Его друзья никогда не примут тебя, так что он откажется от них, чтобы ты была счастлива. Может, он начнёт отдаляться от тебя, а может и нет, но потеря друзей в любом случае убьёт его. Даже если этого не сделаешь ты.

— Так может, ему следует завести друзей получше, — ответила Мишка, несмотря на поднимающуюся в ней панику. Горячую, мрачную, всепоглощающую. Дышать стало трудно. Если его друзья не примут её, Джексон откажется от них. Она знала, что он любил её настолько сильно, что сделает это. А без друзей он потеряет и работу. Мишке не хотелось, чтобы он лишился всего, что любил.

«Слишком высокий уровень адреналина».

«Рассмотреть это позже». Внезапно из двери в конце коридора появился красный свет. Мишка напряглась. Иной?

— Кто-то приближается, — произнесла она.

— Ага, так я тебе и поверила.

Красный контур приближался, протянув руки и готовясь атаковать. Мишка поднялась, но Миа опять сбила её с ног. Когда она упала, нападающий добрался до Мии. Раздался стон, шарканье. Пара сцепилась и грохнулась на пол размытыми красными пятнами.

Мишка ползла по коридору, ища оружие и не сводя взгляда с двери. Один раз сражающаяся пара наткнулась на неё, но Мие удалось устоять.

— Мишка?

— Джексон! — Облегчение затопило её. Она увидела его красный свет, не слишком яркий. К облегчению добавилась тревога. — Ты… — Внезапно, за ним появился ещё один красный контур. — Берегись!

Пока она кричала, Джексона повалили на пол.

Переводчик и редактор: Eddie_10

Глава 27

Джексон надеялся на эту атаку и был к ней готов. Когда Шон врезался в него, опрокидывая на живот, он просто развернул бластер в руке так, чтобы дуло было направлено назад, и выстрелил.

Вес на его плечах не исчез, но чужой прекратил бороться и цепляться за одежду Джексона. Джексон довольно встал на ноги, скинув с себя оглушённого и теперь видимого иного.

Девин был заморожен на месте в нескольких футах спереди от Джексона, а Кириан неподвижно стоял в паре футов позади, оба иных были оглушены во время битвы. Мишка стояла на четвереньках, по её лицу и рукам бежала кровь. Её глаза были стеклянными, а радужки абсолютно чёрными. Как беззвездное полуночное небо. Кожа её была бледной, некоторые вены даже просвечивали сквозь неё.

От этого зрелища у него чуть не остановилось сердце.

— Джексон? — позвала она.

— Я в порядке, милая. Не шевелись, ладно? — Подняв бластер, он прицелился.

Миа, очевидно, боролась с одним из невидимых ублюдков. Её тело изгибалось, когда она изворачивалась и перекатывалась, крепко вцепившись в иного, который пытался добраться до лифта.

— Миа, отступи, — скомандовал Джексон, агент тут же повиновалась.

Он нажал на курок, и из бластера вылетел голубой луч. Внезапно появился Шон, замерший на месте. Он лежал на животе, отталкиваясь ногами и пытаясь дотянуться руками до лифта. Его прекрасное лицо было искажено яростью.

Ненадолго прикрыв глаза, Джексон опустился на пол. Сделано. Это было сделано. Его швыряли по всей квартире, избивали, пинали, кусали, ударяли, но он был жив.

— Всё кончено, — сказал он. — Все девять оглушены.

— Точно? — спросила Мишка.

— Точно.

Чёрный цвет её радужек сменился на карий, который он так обожал. Мишка быстро заморгала, прежде чем сфокусироваться на нём и осмотреть, выискивая повреждения. Не обнаружив их, она медленно улыбнулась, на что Джексон ответил тем же. Отчаянно желая обнять свою женщину, он поднялся и направился в её сторону. Он позаботится о ней, сгребёт в охапку и никогда не отпустит.

— Больше ни шагу.

Джексон остановился, его желудок сжался, а улыбка испарилась.

— Миа, что ты делаешь?

— То, что тебе, очевидно, не по силам. — Миа стояла у лифтов, хмуро смотря на него и нацелив бластер на голову Мишки.

— Не шевелись, — сказал он Мишке, подняв свободную руку вверх, ладонью наружу. В другой Джексон всё ещё сжимал пистолет. Его внутренности сжались, в желудке поднялась тошнота. Джексон понял, что дрожит. — Опусти оружие, Миа. С Шонами мы разобрались. На данный момент, победа за нами. Пора убрать тут всё и идти.

— Она должна умереть.

Сильнее сжав бластер руками, он взглянул на Мишку. Она поступила так, как он сказал, оставаясь на месте. Множество эмоций сменяли друг друга на её прекрасном лице: тревога, надежда, страх, мука, растерянность.

В нескольких дюймах от её колена лежал нож. Джексон многозначительно посмотрел на него, молча прося её взять его. Поняла она его или нет, Мишка не повиновалась.

— Миа, пожалуйста, — произнёс он. — Не делай этого.

— Я должна. Ты не можешь увидеть за её хорошеньким личиком монстра, скрывающегося внутри. — Она крепко сжимала в руке бластер, её выражение лица было холодным.

В горле у Джексона пересохло. Проведя языком по губам, он упал на колени.

— Опусти оружие. Умоляю тебя, опусти.

— Может, это к лучшему. Не умоляй из-за меня, — произнесла Мишка сорванным голосом.

— Встань! — крикнула Миа. Теперь её рука дрожала. — Не смей умолять! Не ради неё. Встань!

— Не делай этого, — продолжил он. — Пожалуйста, не делай этого! Боже, нет. Я люблю её!

— Она убьёт тебя, если я позволю ей жить. Я не могу этого допустить. Ты мой друг, я отношусь к тебе, как к брату.

— Она не тронет меня. Ты же видишь, что она не работала с Шонами. Она помогала нам.

— В этот раз. В этот раз она помогала. А что насчёт следующего?

Миа была слишком упряма, и не станет его слушать. Поняв это, Джексон поднял бластер и прицелился. У него не было выбора. Однако пару секунд спустя Люциус и Иден бросились к нему и прижали к полу, прежде чем Джексон успел выстрелить.

— Не заставляй причинить тебе боль, — сказал Люциус. — Они предупреждали, что такое может случиться, но, приятель, ты не направляешь оружие на агентов.

Джексон вырывался и бормотал проклятья, умудряясь крепко держать в руках оружие.

— Не трогай её, Миа! Она моя. Я люблю её! — Никогда прежде он не испытывал такой сильной паники. Его друзья сговорились против него. Они не доверяли ему, видели только то, что хотели видеть. — Она не причинит мне боль. Отпусти её! Мы поговорим. Я всё объясню. Пожалуйста!

— Я видел это, — произнёс Даллас, стоящий в углу. — Видел, как она в тебя стреляет. Её волосы тогда были коричневыми, но это оно. Должно быть.

— Это не так! — Джексон боролся изо всех сил, но Люциус и Иден были сильнее, так как он уже потерял большое количество крови. Он так торопился разобраться с Шонами и вернуться к Мишке, что не стоял на месте и просто стрелял во всех. Его швыряли по всей комнате, он врезался в стёкла и стены. Несколько его рёбер было сломано, а также два пальца. — Она невинна.

Краем глаза Джексон увидел, что Дал прижимает руку к ране на боку.

— Держите его, мать вашу, — произнёс агент сквозь сжатые зубы.

— Я прикончу вас всех, если вы его не отпустите, — провозгласила Мишка ледяным голосом.

— Мог бы и помочь нам, — рыкнул Люциус на Далласа, игнорируя и Мишку и Джексона.

— Миа, — рявкнул Даллас, — давай!

— Нет! — крикнул Джексон. — Нет!

— Отпустите. Его, — повторила Мишка. Ярости в её голосе было так много, что она казалась отдельным существом. — Вы причиняете ему боль.

Ему было плевать на себя. Имела значение только она. Без неё он был никем. Без неё у него ничего не было, и он ничего не хотел.

Секунды стали казаться вечностью.

— Я не могу, — наконец прорычала Миа, испытывая отвращение к самой себе. — Не могу.

— Именно это я видел, — Даллас, хромая, направился вперёд. — Именно в этот момент она прицелится. Мы должны убить её прямо сейчас.

Джексон с ужасом смотрел, как друг поднимает бластер. Ему хотелось, чтобы это оказалось сном, кошмаром, хотелось, чтобы в любую минуту он мог проснуться. Но это был не сон. Джексон знал, что время будет его врагом или лучшим другом.

Высвободив ногу, он пнул Люциуса, который, застонав, отлетел назад. Иден в ярости замахнулась на Джексона, но он откатился и уже поднимал бластер, целясь в главную угрозу — Далласа.

— Нет, — выкрикнула Миа, направляя бластер на Джексона.

Мишка наконец-то схватила нож.

Следующие несколько секунд, казалось, тянулись мучительно медленно. Мишка бросила нож в Мию, и он вонзился в руку, в которой агент сжимала бластер. Миа ахнула, и уронила пушку, однако прежде успела выстрелить. Жёлтый луч пролетел возле головы Джексона, опаляя волосы с правой стороны.

Не прекращая быстрых движений, Мишка схватила упавшее оружие и выстрелила в Далласа.

Даллас и Джексон тоже выстрелили, друг за другом. Даллас в Мишку. Джексон в Далласа. Когда Джексон рванул вперёд и повернулся, принимая на себя удар, который предназначался Мишке, голубой луч, которым выстрелил он, попал в Далласа и заморозил его на месте, оставляя агента неподвижным, но осознающим, что происходит вокруг.

Когда жёлтый луч попал в его плечо, Джексон застонал, а Мишка испуганно вскрикнула.

И вот так всё это закончилось. Наконец-то.

Не обращая внимания на то, что его плечи были покрыты волдырями и обгорели, Джексон повернулся к двум агентам, не выпуская из рук оружия.

— Дотроньтесь до девушки и я вас прикончу.

— Мы пойдём заберём Шонов, — спокойно произнесла Иден. — Хорошо?

Джексон отошел, не опуская бластера. Агенты медленно поднялись, держа пустые руки в его поле зрения. Он тяжело и быстро дышал, терял концентрацию, но продолжал стоять. Позади него мелькнул голубой луч, освещая всё на долю секунды.

— Мишка?

— Я в порядке. — Мгновение спустя она уже была рядом, обнимая Джексона и дрожа. — Позаботилась о Мие. А теперь давай позаботимся о тебе.

Джексон наконец-то с облегчением опустил пушку, испытывая и радость и грусть. Бластер с грохотом упал на пол. Взглянув на свою женщину, Джексон увидел, что по её щекам бежали слёзы.

— Не плачь, — произнёс он мягко.

— Я ведь говорила тебе, что не плачу. Мои части протекают.

— Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя. — Она уткнулась лицом в его шею. — Я так испугалась. Миа почти убедила меня, что я должна уйти от тебя, чтобы ты не потерял друзей, но они выстрелили в тебя, так что теперь я заставляю тебя от них отказаться! Или это или я прикончу их.

— Не покидай меня, и я буду счастливым мужчиной.

— Никогда.

Он рассмеялся, обнимая её из последних сил.

— Милая?

— Да? — Она подняла взгляд, нежность смягчала её лицо, запачканное грязью.

— Лови меня. — Его мир погрузился в темноту.

***

Даллас был оглушён. «Идиотская кровь иного». Несколько месяцев назад оглушающий луч не подействовал бы на него, а теперь придётся научиться избегать попадания этих лучей. Однако больше всего Далласа беспокоило то, что он выстрелил в своего друга. «С самого начала это был я. Я. Надо было знать. Надо было догадаться».

Его охватил настолько сильный ужас, что Дал чуть не задохнулся. Это не Ли'Ес причиняла в его видении боль Джексону. Это делал он. Он был таинственным незнакомцем, стоявшим в углу. Может, это потому, что Даллас стал незнакомцем для самого себя. Ему хотелось выругаться и пожаловаться на жизнь.

Это он нажал на курок. И всё потому, что не доверял своему другу.

«Именно это видение хотело показать мне», — понял Даллас, испытывая стыд. Если бы он доверял Джексону, то этого бы не произошло. Миа, возможно, не попыталась бы убить девушку, и всё было бы хорошо. Неужели теперь ничего нельзя сделать?

Дал наблюдал за тем, как Ли'Ес аккуратно опустила Джексона на пол и начала срывать с него одежду, ища на теле раны. На её лице отражались любовь и тревога, вместе с абсолютной решительностью.

Ли'Ес не была убийцей Джексона. Она была его спасителем.

«Я почти уничтожил это». Возможно, и уничтожил, если Джексон не придёт в себя. «Что я за друг такой?» Далласу удалось изменить некоторые части своего видения. Как?

Кириан сказал, что жизнь Далласа изменится навсегда, если он попытается спасти Джексона. Агент посчитал, что оно того стоит. И всё ещё так думал. Однако глубоко внутри Даллас знал, что ещё не конец. Кириан имел в виду не это. Произойдёт что-то ещё. Оставалось только ждать. «Может быть, в следующий раз, я смогу понять своё видение правильно». Даже эта мысль его не утешала.

Переводчик и редактор: Eddie_10

Глава 28

Прибыло подкрепление, которое доставило Джексона в отделение неотложной хирургии, чтобы исправить повреждения, нанесённые бластером. Пока Мишка ждала окончания операции, она сама зашила собственные раны, как делала тысячу раз прежде. Потом она стала измерять вестибюль шагами. Никто не пытался заговорить с ней, несмотря на то, что кругом было полно людей. Здесь был Джек, босс Джексона, а также ещё несколько агентов.

Ли'Ес, вероятно, выглядела способной на убийство.

Наконец, она увидела через двойные двери, как Джексона вкатывают в палату, и, растолкав докторов и медсестёр, через считанные секунды уже была рядом с ним.

— Привет, — произнёс Джексон, увидев её, и медленно улыбнулся. Его глаза были остекленевшими от лекарств, голос хриплым, а плечи в бинтах, но Мишка никогда ещё не была так рада его видеть.

— И тебе привет. — Её голос дрожал так сильно, что слова почти невозможно было разобрать.

Вокруг шептались люди, проверяя мониторы Джексона и притворяясь, что Мишки здесь не было.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она. К счастью, в этот раз голос был ровнее.

— Униженным. Я отключился на глазах у своей девушки.

— Невесты, — поправила она.

Пауза, во время которой в его глазах вспыхнул огонь.

— Правда?

— Правда. Ты от меня не избавишься. Никогда.

— А чип?

— Как ты и сказал, мы найдём лучших хирургов, которые его удалят. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы умереть на операционном столе.

Он опустил веки, но улыбка оставалась на его лице.

— Забирайся ко мне.

Не спрашивая разрешения у врачей, Мишка залезла на кровать возле него и опустила голову на живот Джексона, подальше от его ран. Он обернул руку вокруг неё, пластиковые трубки капельницы были холодными, когда дотронулись до её кожи.

— Что с Шонами? — спросил Джексон устало.

— Мертвы. Все, кроме Нолана. Он изолирован. Час назад приходила Иден и сказала, что они забрали книгу, которая была спрятана в его квартире, а также его кольцо. Оно оказалось дешифратором, а в книге описано всё, что Нолан рассказал нам о королеве. Есть фотографии и рисунки, так что мы, по крайней мере, узнаем её, когда она прибудет на Землю.

— Она по-прежнему собирается сюда?

Мишка кивнула.

— Нолан, вероятно, чувствует её. Он сказал, она приближается.

Мгновение спустя Джексон уже спал, его голова склонилась набок, а грудь ровно поднималась и опадала. Мишка осталась на месте, потому что ей нравилось быть рядом с ним.

Она, должно быть, тоже уснула, потому что, открыв глаза ночью, увидела стоящую у кровати Мию, которая забинтовала руку и приняла душ.

— Дотронься до него и умрёшь, — произнесла Мишка. — Повторять не буду.

Даллас, хромая, вошёл в палату и встал возле Мии. Черты его лица были напряжёнными, а глаза безжизненными. Он не был похож на жизнерадостного, весёлого агента, о котором она когда-то читала, или на любящего отвечать сарказмом человека, с которым она познакомилась. Сейчас Даллас был мужчиной, которым однажды пытался быть Джексон: безэмоциональным, невозмутимым.

Переглянувшись, он и Миа сказали в унисон:

— Прости.

Снова переглянувшись, агенты вздохнули. Они звучали угрюмо, но искренне.

— Короче, скажу прямо, — произнесла Миа. — Я не извиняюсь за то, что не доверяла тебе. Учитывая произошедшее и долбаный список, значение которого я, кстати, так и не поняла, это было хорошим решением с моей стороны.

— Обозначь слабые места, чтобы устранить их. — Мишка многозначительно посмотрела на неё. — Разве это не стандартная процедура агентства?

Миа удивлённо раскрыла рот, и, снова закрыв его, со злостью взглянула на Мишку.

— Хорошо. Это здорово. Находчиво. Но, как я говорила, прощения я прошу не за это. — Пауза, во время которой большая часть агрессии агента испарилась. — Я извиняюсь за то, что ты любишь его, а я видела это в каждом твоём взгляде и хотела оторвать Джексона от тебя. Зуб за зуб, можно сказать.

— Я извиняюсь по другим причинам, но неважно. — Даллас пожал плечами. — Я выстрелил в тебя.

Мишка расслабилась, но только слегка.

— Ладно, — сказала она, очевидно, удивляя агентов. Она поступала и хуже, поэтому не могла обвинять их в таких незначительных проступках. — Всё в порядке.

— Нет, не в порядке, — произнёс Джексон. Когда он проснулся? Она не чувствовала, чтобы он двигался. — Ты чуть не убил её.

Дал неуверенно сделал шаг вперёд.

— Ты не сможешь наказать меня за это сильнее, чем я сам себя наказываю.

— Я мог бы попробовать.

Даллас распрямил плечи, наполовину соглашаясь, наполовину сопротивляясь.

— Ну, так попробуй.

Мишка не хотела, чтобы из-за неё Джексон ссорился с друзьями. Уж слишком сильно она любила его. Подперев голову локтем, она наклонилась и прикусила мочку уха Джексона.

— Прости их. Пожалуйста. Подумай о том, как мы повеселимся, беспощадно мучая их виной за то, что они сделали.

Джексон посмотрел на неё.

— Можно рассказать им правду?

Мгновение поколебавшись, она кивнула.

— Конечно, почему бы и нет?

Он слегка улыбнулся, но взгляд его был жёстким, когда Джексон посмотрел на агентов. Он рассказал им о чипе, который контролировал её, и впервые Мишка не испытывала стыда или гнева из-за того, что кто-то может её пожалеть. Её настоящее и будущее больше не будут запятнаны прошлым. Она этого не допустит.

К тому моменту, как Джексон закончил рассказ, Миа и Даллас побледнели. Испытывали стыд.

Мишка сжалилась над ними, но только потому, что они всегда заботились о Джексоне.

— Как рука? — спросила она Мию.

— Заживает, — ответила агент, затем сухо добавила, — Спасибо, что не стерла мои кости в порошок.

— Не за что.

— Знаю, что ты могла поступить и хуже. Сучка, — пробормотала Миа.

Мишка подавила улыбку. Из уст Мии это слово было комплиментом. Иногда.

— Я не причиняю балеринам больше боли, чем необходимо. — Миа скользнула языком по зубам, но промолчала. Мишка повернулась к Далласу. — Нет побочных эффектов после оглушения?

— Помимо изменения личности? — спросил он так же сухо, как Миа ранее. Ну, теперь в его голосе были хоть какие-то эмоции, пусть и самоуничижительные. — Помимо того, что в одно мгновение я хотел прикончить тебя, а в следующее уже себя?

— Ага, помимо этого.

— Нет.

Они ухмыльнулись.

— Отлично, — произнесла Мишка, поцеловав Джексона в губы. — Так теперь мы все друзья?

— Нет, чёрт побери, — ответила Миа. — Я не буду красить тебе ногти или ходить с тобой по магазинам. Просто теперь мы не будем пытаться убить друг друга.

— Это всё, чего я когда-либо хотела. — Мишка снова взглянула на Далласа. — Итак, раз вы с ней друзья, означает ли это, что она красит тебе ногти?

— К сожалению, да. — Серьёзно произнёс Даллас.

Джексон хихикнул.

— Проваливайте, ребята. Можете отправить ей цветы или ещё что-нибудь.

По пути на выход агенты спорили о цветах (кто отправит их) и покраске ногтей (какой цвет больше идёт Далласу).

Мишка посмотрела на Джексона, который улыбался, но не мог скрыть беспокойство в глазах.

— Ты укротила меня, моих друзей — ну, типа того — и Шонов. Осталось сделать только одно, прежде чем мы сможем начать жить долго и счастливо.

«Верно, — подумала она. — Чип». Как только Джексон восстановится, они разберутся с чёртовым чипом.

***

Четыре с половиной недели спустя.

Джексон перевёз Мишку в свой — их — дом, надел кольцо на её палец, и его жена только что перенесла операцию. Дважды он чуть не потерял Мишку. Дважды её сердце прекращало биться, и докторам приходилось возвращать её с того света.

Дважды он сам чуть не умер.

Джексон слишком поздно понял, что лучше будет с ней, пока она зависела от жизни Эстапа, чем проведёт хоть день без неё, и ненавидел себя за то, что подтолкнул её к операции.

Однако спустя шестнадцать часов ада на Земле, наблюдения за тем, как его жену бреют на лысо, а затем распиливают её голову как чёртову дыню, он наконец-то почувствовал, что может дышать снова и не боялся, что скоро его внутренности вылезут наружу.

Доктора прогнозировали долгое но, вероятно, полное восстановление, хотя чип был внедрён глубоко и соединён с тем, с чем не должен был. У Мишки могли возникнуть проблемы с памятью, но, учитывая её прошлое, она могла даже обрадоваться этому. При условии, что его она не забудет, Джексон был счастлив.

Боже, он был действительно счастлив. Он прекратил ненавидеть себя, когда его жена пришла в себя и открыла опухшие глаза.

Мишка лежала на чистой постели, к её телу были присоединены многочисленные приборы, и Джексон очень аккуратно забрался на кровать рядом с ней. Это была полная противоположность тому, что было несколько недель назад, когда он очнулся в больнице и увидел её рядом.

— Джексон, — произнесла она невнятно. Мишка была слабой, но в глазах её светилось счастье.

— Я здесь, малышка.

— Как я выгляжу?

Джексон осмотрел её. Глаза Ли'Ес были опухшими, лоб бледным, а на голове у неё был тюрбан.

— Прекраснее, чем когда-либо. — И он говорил правду. Как бы Мишка не выглядела, для него она была прекрасна.

Она слегка улыбнулась, когда сон и изнеможение постепенно начали отступать.

— Ты не против побритой головы?

— Нет, чёрт возьми. Ты сексуальная и чертовски выносливая. Единственный недостаток в том, что Мие нечего будет заплетать, если вы решите устроить вечеринку с ночёвкой.

— Ах, ты такой милый.

— Нет, просто говорю правду. А ещё я люблю тебя и, как только ты восстановишься, докажу это тебе. Буду доказывать снова и снова.

Её улыбка стала ещё шире, несмотря на то, что голова Мишки откинулась в сторону, словно девушке было слишком тяжело удерживать её.

— Компания сейчас в моей гостиной, ребята смотрят телик и съедают всё до последней крошки в доме. Они хотят узнать о твоём самочувствии. — Джексон провёл кончиком пальца по её плоскому животу. Он проведёт всю оставшуюся жизнь делая эту женщину счастливой, заставляя её улыбаться и смеяться. — Но мне не хочется делиться тобой.

Когда он дотронулся до неё, мониторы, на которых отображались её жизненные показатели, стали пикать чуть быстрее, чуть громче.

— Эстап всё ещё в коме? — спросила она.

— Да.

— Как только восстановлюсь, я преподнесу тебе его голову в качестве подарка. Можешь делать с ней всё, что пожелаешь. Это докажет мою любовь к тебе.

Джексон тихо рассмеялся.

— Моя милая убийца, которая мягкосердечна глубоко в душе.

Медленно подняв руку, она провела пальцами по его подбородку и нахмурилась.

— Что? — он хотел, чтобы она улыбалась. Всегда.

— Я только что спросила чип, какова вероятность того, что мы будем вместе.

Старые привычки. Джексон надеялся, что Мишка не станет жалеть о потере чипа.

— И? — спросил он нежно.

— Тишина. Так странно. Не могу вспомнить времени, когда в моей голове не было бы голоса, отвечавшего на мои вопросы.

— Ну, на этот вопрос я могу ответить. Я, конечно, не гений, но вероятность того, что я никогда тебя не отпущу, равняется ста процентам.

Её хмурость испарилась, и Мишка наградила Джексона улыбкой, которой он так желал.

— Боже, я действительно люблю тебя. Думаю, мне понравится обращаться к тебе, а не к чипу.

Теперь улыбнулся он.

— Я рад.

— Ты подарил мне наслаждение, в то время как всё, что я когда-либо знала — печаль, — произнесла она. — В свою очередь, я вынуждена сказать, что, вероятно, буду требовать к себе много внимания, как и Кэти. Прилипну к тебе и не отстану.

— Прилипай ко мне сколько хочешь, а затем прилипай снова. — Нежно, очень нежно, он поцеловал её. — Мне никогда не насытиться тобой.

Мишка хихикнула, и от этого звука на сердце стало теплее. «Жизнь чертовски хороша», — подумал Джексон.

Переводчик и переводчик: Eddie_10

Конец книги!!!

Примечания

1

Пиньята — мексиканская по происхождению полая игрушка довольно крупных размеров, изготовленная из папье-маше или лёгкой обёрточной бумаги с орнаментом и украшениями. Своей формой пиньята воспроизводит фигуры животных или геометрические фигуры, которые наполняются различными угощениями или сюрпризами для детей (конфеты, хлопушки, игрушки, конфетти, орехи и т. п.)

2

примерно 177 см

3

примерно 183 см.

4

игра слов: туз на английском звучит также как вторая часть ее фамилии.

Content

Джена Шоуолтер
Вкуси меня медленно

Охотница за чужими — 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Конец книги!!!

Примечания