Фриман Виллс Крофтс

ТАЙНЫЙ ВРАГ

Глава 1

Артур Веджвуд

В пятницу 14 мая 1943 года в 8 часов вечера Артур Веджвуд стоял на вершине невысокого холма недалеко от городка Сент-Полс в Корнуолле и смотрел на море, лежавшее в полумиле к югу. Он и сам не припомнил бы, сколько раз бывал здесь, но этот вид никогда ему не надоедал. Впрочем, и не удивительно, потому что в ясную погоду это зрелище могло бы очаровать любого.

Перед ним лежали воды залива Сент-Полс, которые во время отлива отступали на добрую милю, обнажая желтое песчаное дно, гладкое, как бильярдный стол. Вверх от кромки прибоя поднималась пустошь, на которой среди вереска и папоротника тут и там попадались заросли низкорослого кустарника, напоминавшие характерные пейзажи южной Англии. Выше по склону видны были разрозненные деревья, навсегда прижатые ветром к земле, которые ближе к вершине сгущались в небольшой лес. Слева был невеликий городок Сент-Полс, мечта художника, с крутыми улочками, застроенными старинными домами. В противоположном направлении, там, где невысокие холмы круто обрывались к берегу, селились сливки здешнего общества.

Вообще-то Артур Веджвуд любил природу, но в этот восхитительный весенний вечер его привела сюда не любовь к красивому пейзажу. Фактически он был здесь по служебному долгу. Будучи руководителем местного отряда самообороны, он ждал, когда нижестоящие командиры расставят своих людей для проведения вечерних учений. Близилась третья годовщина создания сил самообороны, и они, как и подобные им отряды по всей стране, собирались продемонстрировать миру отличную боеготовность.

Людям нравилось участвовать в военных умениях. На предыдущей неделе регулярные части проводили учебные маневры на береговой линии и с блеском отразили попытки морской пехоты высадить десант. Начатое вечером «сражение» длилось до конца следующего дня, и жители вынуждены были наблюдать за всем этим со смешанными чувствами раздражения и почтительного уважения.

Сначала предполагалось, что отряд самообороны будет участвовать в маневрах вместе с регулярными частями, но потом решили, что лучше дать им возможность самостоятельно продемонстрировать свою подготовку. Веджвуд продумал все, чтобы учения получились зрелищными и внушительными, и, не жалея сил, добивался от офицеров детального знания своего плана. В тот вечер проводилась последняя репетиция, и он верил, что их округу удастся показать себя с лучшей стороны.

Его замысел был прост и эффектен. Зрители должны будут собраться там, откуда он сейчас осматривал окрестности, на вершине Церковного холма, названного так потому, что его украшали развалины старой церкви. Один из трех взводов, изображающий вражеских парашютистов, поведет наступление по южному склону холма. Обнаружив наступление, второй взвод выдвинется справа и проведет лобовую атаку. Это сможет остановить нападающих. А в это время третий взвод скрытно, как краснокожие на тропе войны, слева зайдет к ним в тыл. Нападающий враг должен будет действовать со всей предусмотрительностью, и его разведчики тут же предупредят своих о надвигающейся опасности. Веджвуд надеялся, что «десант» потерпит поражение, хотя не был до конца в этом уверен. Свое сомнение он расценивал как свидетельство того, что придуманный им план учебного боя действительно хорош.

«Десантники» вышли на назначенные им позиции, и Веджвуд видел, что разведчики должным образом выдвинулись для наблюдения. Теперь он был уверен, что все готовы к тому, чтобы по сигналу приступить к действию. Он повернулся отдать последнее распоряжение командирам взводов, но тут появился его заместитель и сделал ему знак остановиться.

Дик Литтл был родней Веджвуда — их жены были кузинами. Он был староват для армии, но к службе в отряде самообороны, где он выполнял роль интенданта, относился очень ревностно. Несмотря на семейную близость и родственное отношение обоих Веджвудов к Джессике Литтл, к Дику они относились довольно прохладно. Он был грубоват и, по мнению Веджвуда, уж слишком озабочен тем, чтобы не упустить своего.

В силу родственных связей, они, оставаясь наедине, общались куда более раскованно, чем это принято между командирами отрядов и нижестоящими офицерами. Так что для Литтла не было проблемой обратиться к Веджвуду с делом, которое вполне могло бы подождать до конца учебных занятий. Оглянувшись, чтобы убедиться, что они одни, он заговорил шепотом.

— Я сделал неприятное открытие, Артур. Мы с Гибсоном зашли на склад, чтобы поменять заклинившую винтовку, и стоило мне дотронуться до замка, как он отвалился. Кто-то сбил засов, а потом приставил его как будто ничего не было.

— Этого только не хватало! Что-нибудь пропало?

— Насколько я заметил, ничего, но я ведь глянул только по верхам. Я собираюсь все подробно осмотреть после занятий.

— Ты оставил там часового?

— Да, там остался Гибсон.

Веджвуд кивнул. Завидев своих комвзводов, он двинулся по холму туда, где облюбовал место для наблюдательного пункта. Его встревожило известие, принесенное Литтлом, потому что если, как скорее всего и было на самом деле, их обокрали, то это будет уже вторая кража за десять дней. На прошлой неделе вечером они обнаружили, что полевой телефон не работает, и оказалось, что пропало почти пятьсот ярдов провода. Они обратились в полицию, но безрезультатно. А потом Веджвуду уже приходилось читать о пропаже взрывчатки с военных складов, и ему очень не хотелось вляпаться в подобную историю.

Послышавшиеся звуки ружейной стрельбы обратили мысли Веджвуда от воровства к учебному бою. Было ясно, что парашютисты попали под огонь. Активная перестрелка длилась недолго. Теперь слышались только разрозненные выстрелы — обе стороны, судя по всему, закреплялись на позициях. Бой развивался но плану, и Веджвуд наблюдал за происходящим все с большим удовлетворением. Одни бойцы наступающего взвода вели постоянный огонь, а в это время Другие короткими перебежками продвигались вперед, используя для укрытия любую кочку или ложбинку. Потом уже они прижимали парашютистов огнем к земле, а их товарищи продвигались вперед. Все выглядело весьма реалистично. Примерно так все и происходило бы, если бы фрицы вздумали сунуться. К тому же это было недурное зрелище, которое не могло не понравиться гражданским наблюдателям.

Когда этот потешный бой стал уже надоедать, слева была сделана вылазка. Парашютист, охранявший свой отряд с тыла, успел выстрелить, но тут же упал, смертельно раненный. Его товарищи даже не успели оглянуться, как на них навалились бойцы третьего взвода, предусмотрительно замаскировавшие свои шлемы зелеными веточками. На вражеской позиции взорвались три ручных гранаты — багровые вспышки и запах гари были очень натуральны. Одна граната угодила в небольшую ложбинку и вывела из строя двоих парашютистов. Две другие не долетели, но взрывы вызвали короткое замешательство, и бойцы не успели опомниться, как на них навалились атакующие. Началась рукопашная, и люди очень правдоподобно показали приемы штыковою боя, после чего позиция нала. После того как все, в том числе убитые и раненые, собрались вокруг Веджвуда и он поздравил их с успехом, люди разошлись кто куда. Одни отправились по домам, другие — в ближайшую пивнушку.

Радость успеха заставила Веджвуда на несколько минут забыть обо всем другом. Если и в воскресенье все пройдет так же хорошо — а какие могут быть сомнения? — им нечего бояться сравнения с другими отрядами самообороны. Он потрудился на славу, и результаты его очень радовали.

Но потом он вспомнил рассказ Липла о сбитом замке. Если это еще одна кража, не избежать неприятностей. И он, нахмуренный, зашагал через лесок на склад. У дверей его встретили Литтл и рядовой Гибсон, примем первый явно только что прибыл.

Склад размещался в самом низу холма, и деревья надежно укрывали его от взглядов с земли и с воздуха. Склад был похож на ангар: на бетонные плиты поставили полукруглые секции из рифленого оцинкованного железа. Торцы были заложены кирпичной кладкой и с одной стороны сделали дверь. Первоначально все было выкрашено зеленой краской, но она со временем облупилась и теперь железо покрывал густой слой ржавчины. Веджвуд и Литтл частенько толковали о том, что нужно бы все покрасть заново, но склад был так надежно укрыт от взоров, что работу постоянно откладывали.

В двери на мощном болте крепился засов, на который навешивался замок. Сейчас он был открыт. Сразу было видно, что засов сбит.

— Боюсь, кто-то здесь приложил руку, — хмуро сказал Веджвуд. — Вот даже видны следы монтировки.

— Да уж, дело ясное, — отозвался Литтл. — Я предлагаю взять Гибсона и вместе осмотреть склад.

— Это дело, — ответил Веджвуд. — Приступим.

Внутри было очень тесно — склад был забит под завязку. На противоположной от входа стене висело запасное обмундирование, каски, ремни и тому подобное, а внизу стояли армейские башмаки. Вдоль одной из стен было сложено оружие — карабины, пулеметы систем «льюис» и «стен», миномет, а у другой стены громоздились ящики с боеприпасами, ранцами, фляжками и множеством разных мелочей. Пока Веджвуд озирался но сторонам, Литтл взял с круглого столика в углу несколько листков бумаги:

— Я буду зачитывать, а ты считай. Стальные каски?

— Четыре.

— Шинели?

Они систематически прорабатывали список пункт за пунктом, и листки в руках Литтла постепенно покрывались цветными отметками. С одеждой, оружием и прочим они покончили довольно быстро, причем все оказалось на месте. Осталось проверить боеприпасы.

— Здесь придется повозиться, — обронил Литтл. — Придется пересчитать все, что лежит в незапертых ящиках.

— Что ж, придется так придется.

Они все так же методично шли по списку, как вдруг Литтл вскрикнул.

— Артур, боюсь, я здесь поспешил. Не хватает гранат. Нераспечатанный ящик с двенадцатью гранатами.

Веджвуд присвистнул.

— Худо дело. Надеюсь, ты ничего не напутал?

Впервые за все время Литтл ухмыльнулся.

— Очень тактично по отношению к своему интенданту. Может, для тебя это новость, но я и есть интендант. Неделю-две назад мы с Форбсом все здесь проверяли, а после этого складом почти никто и не пользовался.

— Я бы сказал, зная наших героических защитничков, это своего рода триумф, — попытался сгладить ситуацию Веджвуд. — Отлично, теперь надо закончить осмотр. Может, этот ящик куда-то не туда поставили? А может, еще что-то пропало.

Вскоре проверка была окончена. Пропал ящик с двенадцатью гранатами и запалами к ним. Все остальное было на месте.

— Придется звать полицию, — заключил Веджвуд. — Отправь Гибсона в город и пусть он пришлет Ганди. Он может взять мой велосипед.

— У меня есть свой, сэр, — откликнулся Гибсон.

— Ладно, — ответил Веджвуд. — Гибсон, не рассказывай никому об этой истории.

Гибсон отдал честь и ушел. Веджвуд повернулся к Литтлу.

— Не нравится мне это, Дик, — заявил он. — Второе воровство за десять дней! И пропавшие гранаты — это почище телефонного провода.

— Поганая история. И это становится чем-то обычным. Недавно нескольких человек отправили под суд за хищение взрывчатки с военных складов.

— Здесь еще одна штука. Мы, в общем-то, приняли все меры, и обвинить нас не в чем. Но это бросит тень на весь отряд, а значит, и на нас.

Они медленно ходили взад-вперед, обмениваясь обрывочными замечаниями. Хотя Веджвуд и убеждал себя, что ему тревожиться нечего, это не помогало. Когда силам самообороны передали это опасное оружие, было проявлено доверие, предполагающее определенные обязательств с их стороны — на них легла ответственность за сохранность оружия. Его отряд не справился с задачей, и он чувствовал себя лично виноватым. И мало утешал тот факт, что в точно таком же положении оказались и командиры некоторых других отрядов самообороны.

Через четверть часа вернулся Гибсон.

— Сэр, сержант Ганди будет здесь через несколько минут, — отрапортовал он. — С ним был инспектор Вэнсон из Труро, и он тоже направляется сюда.

— Хорошо. Тогда мы тебя не задерживаем, Гибсон. Можешь отправляться домой.

— С Вэнсоном повезло, — заметил Литтл после ухода Гибсона. — Он там из самых толковых.

— Надеюсь, что так, — подавленно ответил Веджвуд. — Ганди тоже неплох, но у инспектора, конечно, опыта побольше.

В это время, подпрыгивая на ухабах, появился автомобиль. Из него вышли двое мужчин, один в форме сержанта полиции, другой — офицер в цивильном плаще. Веджвуд поприветствовал их.

— Добрый вечер, инспектор. Добрый вечер, Ганди. Боюсь, у нас здесь неприятности.

— Добрый вечер, сэр. Гибсон сказал мне, что пропала дюжина гранат. Инспектор Вэнсон был высоким и довольно поджарым, лет сорока с небольшим, уже седеющий, с пронизывающими, но беззлобными глазами.

Веджвуд подтверждающе кивнул, и полицейские двинулись к складу, причем Вэнсон внимательно осматривал землю.

— На этом травянистом склоне могут остаться следы ног, — заметил он. — А что там внутри? Полагаю, вы уже заглянули туда, поскольку знаете, что пропало?

— Мы должны были войти, — возразил Литтл. — Внешне все выглядело нормально, так что пришлось устроить проверку.

— Естественно, сэр. Думаю, это не имеет значения — на бетоне обычно не остается следов. А как насчет отпечатков пальцев? Вы трогали засов?

— Я взялся за него рукой, чтобы вставить ключ, — ответил Литтл, — но когда увидел, что он сбит, я подумал об отпечатках пальцев и больше руками ни за что не брался. Я вернул его на место лезвием своего ножа.

— Вот это хорошо, сэр. Но поскольку вы брались за засов, придется мне снять и ваши отпечатки…

— Конечно, инспектор. Никаких возражений.

Вэнсон кивнул.

— Кто отвечает за склад? — спросил он.

— Я, — ответил Литтл. — Я занимаю должность интенданта.

— Когда вы в последний раз заходили на склад?

— Вчера вечером, примерно в десять тридцать. У нас были учения, и мне нужно было вернуть на склад пулемет.

— Вы были один, сэр?

— Нет, пулемет нес Хастингс. Он зашел внутрь и положил его на место. Потом я запер замок и мы ушли.

— Тогда засов был в порядке?

— В полном.

— Так, дальше. Вы не могли бы сказать, вчера вечером гранаты были на месте?

Литтл задумался.

— Ну, нет. Я не пересчитывал ящики. Но не было никаких признаков, что там что-то трогали.

— Господи, — вмешался Веджвуд, — можно не сомневаться, что гранаты исчезли, когда был сбит замок.

— Разумеется, сэр. Меня только интересует, есть ли прямые доказательства, — он опять повернулся к Литтлу. — Но припомните, когда в последний раз пересчитывали ящики?

— Только во время последнего переучета, то есть две недели назад.

Вэнсон сделал пометку в своем блокноте.

— О ключах, скорее всего, не стоит спрашивать. — с сомнением сказал он, ведь имея их, можно было бы не ломать засов. Ну да ради полноты картины придется выяснить и это.

— Здесь все проще простого, — стал объяснить Веджвуд. — Есть только два ключа, один у мистера Литтла, а другой у меня. Ты носишь свой со связкой домашних ключей, так ведь, Дик?

— Да, вот он.

— Ну и мой вот он.

Вэнсон поинтересовался, не мог ли кто-либо добраться до их ключей, и оба горячо заверили, что такое совершенно немыслимо. Он на мгновение задумался.

— Думаю, джентльмены, у нас остался всего один вопрос, кто знал, что гранаты на складе?

— Все члены нашего отряда, — ответил Веджвуд. — Но думается мне, что почти любой мог бы догадаться об этом.

— Да чего там догадываться, — заявил Литтл. — Любой может купить брошюры о силах самообороны, а там сечь упоминание о ручных гранатах. Сеть такое «Руководство по обучению сил самообороны», так там целая глава о гранатах, да еще дан чертеж гранаты в разрезе, со всеми потрохами. Там же подробные инструкции, как их метать. Это довольно-таки прозрачный намек.

Это соображение заинтересовало Вэнсона.

— Из того, что вы говорите, следует, что гранты можно найти на складах каждого отряда самообороны, — подвел он черту, — по вопрос в том, мог ли кто-либо из посторонних знать, что на вашем складе они наверное семь?

Литтл взглянул на своего начальника.

— Кто-нибудь мог, Артур? Не думаю, инспектор, определенно нет.

— Вот в чем я точно уверен, никто из посторонних не мог видеть это собственными глазами, — согласился Веджвуд, — по кто знает, может кто-то из наших кому-нибудь об этом рассказал? Лично я этого не делал, но я не могу отвечать за весь отряд.

Было похоже, что и Литтл держится того же мнения.

— Два грабежа за десять дней, — продолжал Веджвуд, — это определенно наводит на размышления. Думаете, здесь есть какая-то связь?

— На первый взгляд непонятно, какая может быть связь между телефонным проводом и ручными гранатами. К сожалению, у нас нет никаких фактов, — Вэнсон закрыл свой блокнот. — Что ж, благодарю вас, джентльмены, на данный момент все, если, разумеется, мистер Литтл позволит мне взять его отпечатки пальцев. Мы проведем расследование и сообщим вам о результатах. Могу ли я поинтересоваться, как вы собираетесь закрыть склад на эту ночь?

— Я уже думал об этом, — ответил Веджвуд, — у меня в сарае есть подходящий замок. В принципе, он мне не нужен. И я могу через десять минут доставить его сюда.

— Если у вас есть два ключа от него, я хотел бы на всякий случай иметь один из них.

— Я их привезу.

Пока Веджвуд крутил педали, направляясь к дому, он испытал неожиданное облегчение. Его первой мыслью было, что он стал жертвой какого-то преступного замысла, но сейчас возникла другая идея. Взрывчатку используют ведь для множества законных целей. Быть может, причина воровства в том, что теперь ее трудно достать? Разве не мог отважиться на воровство фермер, которому нужно выкорчевать пень или раздробить валун, оказавшийся на пути дренажной канавы? Либо строитель, которому нужно выровнять площадку под фундамент? Да множество таких, кому взрывчатка может понадобиться для самых мирных дел. Веджвуд не был уверен, что гранаты годятся для всех этих целей, но ведь можно извлечь из них взрывчатое вещество и использовать? Он почувствовал, что напрасно так сильно встревожился.

Тем не менее правильно он сделал, что обратился в полицию. Теперь это их головная боль, и он может больше об этом не думать.

Не прошло и десяти минут, как он вернулся на склад с новым замком и двумя ключами к нему. За это время Вэнсон успел снять у Литтла отпечатки пальцев, а также посыпать каким-то порошком засов и дверь. Теперь он, действуя медленно и методично, соблюдая все предосторожности, фотографировал эти поверхности с помощью вспышки. Наблюдая за ним, Веджвуд подумал, что, даже если этот сыщик не гений, он знает свое дело.

— Что ж, Дик, — сказал он наконец, — как насчет того, чтобы сделать ноги? Если мы вам не нужны, Вэнсон мы бы попрощались.

У Литтла также был велосипед, и мужчины дружно налегли на педали. Веджвуд изложил свою идею, что все это не стоит воспринимать уж слишком серьезно, и был рад узнать, что и Литтл того же мнения.

— Поначалу я решил, что мы влипли в большие неприятности, — делился тот своими переживаниями, — но, подумав, я понял, что может ничего страшного и не случилось. Я согласен: не думаю, что стоит так уж переживать.

На этой поте сдержанного оптимизма мужчины и расстались.

Глава 2

Мод Веджвуд

На следующее утро часов в десять жена Артура, Мод, отправилась пешком в город Септ-Поле. Дел предстояло невпроворот. Нужно сделать покупки, а всюду очереди. Потом она должна провести собрание местного отделения Красного Креста, да еще час или два отдать госпиталю — помочь с подбором материалов на торговом складе.

По дороге все ее мысли были заняты мужем. И мысли эти были совсем невеселыми. Он выглядел сильно уставшим и старел буквально на глазах. Да в общем, это и понятно. Он слишком много работает. Нормальному человеку и его деловых хлопот было бы по горло, а ведь сверх этого еще и маета с самообороной. Слишком много работает, слишком частые тревоги и недосыпание! Ну конечно, война, никто и не думает роптать. Но все-таки ей хотелось бы, чтобы он воспринимал вещи чуть более беззаботно.

Веджвуд был мелким фермером. До воины, когда были трудности со сбытом продуктов питания, у него все силы уходили на то, чтобы удержаться на плаву. Теперь ситуация изменилась, но жизнь проще не стала. Ушли проблемы со сбытом, зато возникли иные: как увеличивать производство, когда душит нехватка буквально всего? Веджвуд вкалывал от темпа и до темпа. Все свое время, свободное от службы в силах самообороны, он отдавал ферме.

В свои пятьдесят с небольшим, он при своем высоком росте отличался заметной худобой. Он служил в армии в первую мировую, но даже если бы профессия не защищала его от призыва, он был уже непригоден к службе по возрасту и здоровью.

Он был очень дружен с женой. Мод Веджвуд была для него настоящей опорой в жизни. Вскоре после женитьбы их нынешнюю ферму выставили на продажу, и он сумел купить ее только благодаря ее активному участию. Она не была достаточно сильна, чтобы работать по хозяйству, но зато научилась печатать на машинке и освоила азы бухгалтерии, так что на нес и легла вся конторская работа. И она превосходно со всем этим справлялась. Она научилась ориентироваться в цепах и умела строить кривые, и ей очень правилось готовить для «совета директоров», то есть для мужа и самой себя, всякого рода статистические таблицы и графики. Своим успехом «фирма» была в значительной степени обязана ее исследовательским и аналитическим способностям.

У Веджвуда почти не было тайн от жены. Он обсуждал с ней все проблемы и неизменно имел возможность опереться на ее сочувствие и безотказный здравый смысл. Неудивительно, что, хоть он сам потребовал от Гибсона помалкивать, да и сам был обычно сдержан относительно всего, что касалось службы в отряде самообороны, он рассказал ей о кражах. За его напускной беззаботностью она почувствовала глубокую тревогу.

Было свежее и ясное утро, когда она вышла за ворота своего хозяйства. Было два пути в город. Можно было выбраться на шоссе, которое петлей охватывало Церковный холм и склад военного снаряжения, а можно было проселком выйти к берегу и там идти вдоль прибоя. Длина обеих дорог была примерно одинаковой — миля с небольшим.

Она решила идти вдоль берега, потому что любила море, да ей и легче было идти по плотному и ровному песку. Конечно, этот путь был доступен только во время отлива, но прилив начался только недавно и у нее еще было время.

Она шла на восток вдоль невысоких скал Западного мыса, где жили самые состоятельные горожане, и вскоре добралась до крутого спуска, который, виляя по склону, вел прямо к морю.

Вид, открывавшийся с вершины обрыва, нельзя было назвать особо эффектным, но он был очень красив. Изогнутая береговая линия шла на восток до самого города, который, по правде сказать, был не намного больше деревни, и уходила за горизонт. Перед ней простирался залив Септ-Поле. Он вдавался в берег ровной дугой, почти в самом центре которой был небольшой мыс, деливший залив на две почти ровные части. Он представлял собой различимые до сих пор остатки волнореза, построенного когда-то, чтобы защитить берег от размывания. От берега вверх поднимались заросли вереска и папоротника, среди которых вскоре появлялись кусты, потом отдельные деревья, сгущавшиеся в лес, который окружал развалины церкви, высившиеся на самой вершине округлого холма. В миле от берега был скалистый островок Рэм-Айленд, поросшие травой уступы которого были излюбленным местом для пикников.

Впереди Мод увидела одинокую фигуру мужчины, неспешно продвигавшегося к городу. Она узнала в нем дядю Джошуа. Его неподражаемую танцующую походку и характерный силуэт было ни с кем не спутать. В общем-то, она почти ожидала встретить его здесь. В хорошую погоду он примерно в это время почти всегда ходил в городскую читальню, чтобы просмотреть газеты и посплетничать с приятелями. Он также предпочитал путь берегом.

Хотя он был далеко впереди, Мод различила, что идет он очень медленно и как-то неуверенно. Конечно, он был уже немолод — почти семьдесят. В последнее время он начал сдавать. Она, как и почти все окружающие, любила его, и хотя с его смертью ей должно было кое-что перепасть, она искренне желала ему прожить как можно дольше.

Джошуа Рэдлет жил чуть дальше, на Западном мысе. Жена его умерла уже много лет назад, и с тех пор за ним присматривала и обеспечивала жизненный комфорт пожилая чета Вилтонов. Джессика часто заходила к нему, потому что их дом был совсем неподалеку. Рэдлет был довольно состоятельным господином. Никто точно не знал величины его состояния, но примерно его оценивали в тридцать тысяч фунтов. Зато хорошо были известны основные пункты его завещания. Он оставлял понемногу слугам и на благотворительность, довольно существенную сумму выделял Мод Веджвуд, но основная сумма должна была достаться его дочери, Джессике.

Источник его богатства держался в глубокой тайне, хотя совершенно непонятно, зачем и почему. Он даже пригрозил родне, что, если что-нибудь просочится наружу, он всех лишит наследства и оставит все деньги благотворительным организациям. Поскольку в эту тайну были посвящены только Джессика, Мод и их мужья, угроза была достаточно действенной: других источников утечки не было. Нечего и говорить, что все четверо свято блюли запрет.

При этом никто из них не мог понять почему, потому что в его истории не было ничего таинственного. В молодости Рэдлет в разгар золотой лихорадки отравился на Клондайк, и там ему повезло. Спрашивается, ну и что здесь стоит скрывать? Но Рэдлет не удостаивал их объяснениями, а они, несмотря на сильное любопытство, не рисковали его расспрашивать.

Мод уже подходила к мысу, образованному старым волнорезом. В это время из-за невысоких кустов, теснившихся вплотную к берегу, ее окликнул женский голос. Это была миссис Крейн, член комитета Красного Креста. Она остановилась и подождала ее.

— Доброе утро, Элмина, — сказала она. — Спешишь на заседание?

— Ну да, и плюс сотня всяких других дел, — засмеялась та. — Превосходное утро.

Элмина Крейн была женой Уикхема Крейна. Их дом стоял на берегу, прямо у волнореза. Имя Уикхема Крейна было довольно хорошо известно, поскольку он был автором триллеров. Он сам первый охотно признавал, что все это полная чушь и что составляет он их по тем же рецептам, по которым производятся фильмы для малообразованной публики. Он выпекал их с немыслимой скоростью и в огромных количествах, так что, несмотря на мизерные гонорары, умудрялся выколачивать довольно приличный доход. По крайней мере, так это было до войны. Теперь созданные войной трудности с бумагой и типографиями крепко подорвали его благосостояние.

Их общие знакомые его жену — существо приятное, но довольно бесцветное — скорее терпели, чем любили. Она во всем держалась середины, разделяла самые общепринятые взгляды и вкусы, и если возникала необходимость действовать, выступала за самые традиционные и пассивные меры.

Мод тут же приступила к обсуждению предстоящего заседания, потому что хотела заручиться поддержкой миссис Крейн в вопросе о снабжении госпиталя. Они сумели договориться уже на самом подходе к городу. Когда тропинка вывела их на первую из улиц, они увидели направляющегося к ним мужчину, немолодого, невысокого, плотного сложения, с обветренным лицом, одетого в спортивную куртку, свитер и брюки гольф. Двигался он очень важно и от всего его облика так и веяло самодовольством.

— Ох, — воскликнула миссис Крейн, — это мистер Сэйвори. Не люблю встречаться с ним.

— Я и сама его не очень люблю, — согласилась Мод, — по ты, пожалуй, преувеличиваешь. Он ведь не кусается.

— В самом деле? Если бы мог, кусался бы. И ты ведь знаешь, я в этом не одинока. Его все вокруг терпеть не могут.

— Боюсь, так оно и есть. Бедняга! Иногда мне его бывает очень жалко!

— Вот уж кому я ни капли не сочувствую, — миссис Крейн скроила гримасу сильнейшего отвращения.

Несмотря на всеобщую нелюбовь, Чарльз Сэйвори обладал немалым влиянием. Он имел права землевладельца и жил в большом доме, стоявшем недалеко от домов Рэдлета и Литтлов. Он щедро давал деньги благотворительным организациям и оказывал серьезную поддержку властям. Благодаря этому он получил пост судьи и был избран членом сельского окружного совета. Кроме этого, он был гражданским членом тройки руководителей, отвечавших за готовность сельского округа отразить вторжение врат. Он нередко использовал свое положение для вмешательства и дела других людей — всегда с ущербом для них; его приговоры подсудимым отличались неизменной суровостью, а порой их можно было счесть свирепой расправой, а не актом правосудия. Многие сожалели, что такой человек смог так высоко взлететь.

В прошлом у него были конфликты и с Веджвудом и с Крейном. Столкновение с Веджвудом стало уже седой древностью — тогда возник спор о праве прохода. А вот судебное разбирательство с Крейном, одну из книжек которою он объявил клеветнической, было в полном разгаре. Обе жены были целиком на стороне своих мужей, так что эмоции были крайне раскалены. Именно этим объяснялась вспышка неприязни со стороны миссис Крейн.

Сэйвори совсем не был смущен эти встречен. Приблизившись к дамам, он остановился, сделал жест типа «снимаю шляпу» и сразу же напустился на Мод.

— Послушайте! — он говорил очень громко и напористо. — Что это рассказывают об отряде самообороны?

— Отряд самообороны? — повторила ошеломленная Мод.

— Я сказал отряд самообороны. Хищение бризантных взрывчатых веществ с их склада и так далее.

— Я понятия не имею, что вы там слышали, — Мод быстро взяла себя в руки и говорила холодно и твердо, — боюсь, что мне это совсем не интересно.

— Намекаете, что ничего об этом не знаете, да? Это не пройдет. Я слишком хорошо знаю вашего мужа.

— Если это дело вас касается, лучше спросите моего мужа.

— Касается меня! — Сэйвори взорвался. — Еще как касается! Нашей самообороне дали массу всяких опасных вещей, а раз они не могут это сохранить, мы все в опасности. Конечно это меня касается! Это всех касается!

— Вот здесь вы ошибаетесь, мне до всего этого нет никакого дела. Когда вы меня перебили, я как раз хотела сказать, что, если вам нужна информация, обратитесь напрямую к моему мужу. — Мод повернулась, чтобы уйти.

— Я его спрашивать ни о чем не буду, — последовал пренебрежительный ответ. — Я сделаю кое-что получше этого. Я обращусь к командующему военным округом. А уж он позаботится, чтобы за дело отвечали толковые люди.

Щеки Мод загорелись от гнева. Ошеломленная перепалкой, миссис Крейн, подавленно семенила за ней. Распалившийся Сэйвори сделал было шаг им вслед, но тут же одумался и продолжил свой путь к морю.

Миссис Крейн побледнела как полотно.

— Ну как же это?! — восклицала она. — Это выходит за всякие рамки! Я сроду не сталкивалась с подобной грубостью.

— Я также, и я уж позабочусь, чтобы больше никогда такого не слышать, сердито сказала Мод. — Какая наглость! Как он посмел обвинить Артура в воровстве?

— Так склад действительно обокрали? — заинтересовалась миссис Крейн.

— Но даже если бы так, — возразила Мод после паузы, — какая вина может быть на Артуре?

— Ну, он-то, конечно же, ни в чем не виноват, — с некоторым разочарованием согласилась миссис Крейн.

— Когда я в другой раз встречу мистера Сэйвори, я его просто не замечу, — продолжала Мод. — Будь он хоть десять раз сосед. Терпеть не могу всяких ссор, но должен же быть какой-то предел.

Миссис Крейн совершенно согласилась, что именно так и следует поступить, но в голосе ее звучала неуверенность, и Мод почувствовала, что, если дойдет до дела, ей придется воевать в одиночку.

— Тише! — понизила вдруг голос миссис Крейн. — Говори осторожней, смотри — там миссис Сэйвори.

Эта самая миссис Сэйвори — средних лет и очень эффектная — в этот самый миг повернулась и, завидев их, с улыбкой направилась навстречу. Это была высокая и отлично сложенная женщина, привлекавшая взоры своей прекрасной осанкой. Лицо ее было простовато, но на нее было приятно смотреть. Она излучала приязнь и доброжелательность, в глазах чувствовалась некоторая усталость и напряжение. В общем, она создавала ощущение надежности Все дружно не любили ее мужа, но на пес это не распространялось. К ней все относились очень приязненно. Одной из причин этой симпатии было то, что при взгляде на нее чувствовалось, что жизнь у нее далеко не сахар.

— Какое дивное утро, — поприветствовала она. — Вы только что пришли?

— Только что. Заседание намечено на пол-одиннадцатого, вы же знаете.

— Ну конечно, такие вещи я помню. Вам не встретился мой муж?

— Да, прямо на выходе из города. Он шел к морю.

— Ну это как всегда у мужчин, — миссис Сэйвори с напускной досадой всплеснула руками. — Я хотела, чтобы он отнес домой рыбу, а он ушел с пустыми руками. Хотя боюсь, что винить можно только себя, он ничего не знал о моих планах.

— Полагаю, это можно принять как смягчающее обстоятельство, критическим тоном заявила Мод.

Последовал оживленный обмен репликами, а потом миссис Сэйвори затронула новую тему.

— Вы слышали, что Энн нашла работу? — она перевела глаза на Мод.

— Вот это да, — воскликнула заинтересовавшаяся Мод. — Ничего не слышала. А что за работа? — Миссис Крейн, как будто боясь пропустить ответ, даже придвинулась поближе.

— Боюсь, ничего особо хорошего, — ответила миссис Сэйвори. — Это у нас в городе, в канцелярии на газовом заводе. Я не хотела, чтобы она туда шла, потому что она могла бы найти кое-что и получше. Но знаете, — тут она улыбнулась, и глаза ее вспыхнули доброжелательством, — в этом есть и свои преимущества.

История с Энн Мередит недавно вызвала целую волну сплетен. Она была племянницей Чарльза Сэйвори и уже пару лет работала у него секретаршей.

Но недавно он, безо всяких видимых причин, отказался от ее услуг. Был вызван шофер, который нашел средних лет женщину, взявшую на себя обязанности одновременно шофера и секретарши. Все были убеждены, что все это неспроста, но о причинах этой перемены в отношениях никто ничего не знал.

— Когда она съехала от вас, миссис Сэйвори? — спросила Мод.

— В конце месяца, две недели назад. Я хотела, чтобы она жила у нас, но она решила, что так ей слишком далеко до работы и переехала. Я так рада, что она, по крайней мере, осталась в городе.

Мод крепко подозревала, что близость к месту работ здесь ни при чем, но миссис Сэйвори всегда была лояльна к своему мужу и Мод, естественно, придержала свои соображения при себе.

Когда они вошли в комнату для собраний, она вся гудела от слухов об ограблении склада боеприпасов, а поскольку Мод была женой командира местной самообороны, ее тут же атаковали с расспросами.

— Но Артур никогда мне не рассказывает о своих военных делах, оборонялась она, кривя душой из чувства семейного долга. — Он ничего не говорил о краже, да и вовсе не выглядел как-то озабоченным.

— Но ведь это все ужасно серьезно, — говорили ей разъяренные дамы. Украли столько взрывчатки, что можно полгорода разнести. Полиция решила, что это все настолько опасно, что сержант Ганди не рискнул взяться за дело сам и вызвал на помощь инспектора из Труро.

Скрывая тревогу, Мод высмеяла все эти страхи. Она были уверена, что Артур встревожен куда сильнее, чем показывает. Она решила, что стоит пересказать ему все эти разговоры, а там пусть сам решает, как противостоять сплетням.

В это утро Веджвуд уехал в Труро и вернулся не к ленчу, а много позже к пятичасовому чаю. Попав наконец домой, он испытал настоящее облегчение. Удовлетворенно вздохнув, он опустился в удобное мягкое кресло, стоявшее в прохладной гостиной, и, чуть прищурившись, смотрел, как Мод водружает перед ним на столе вкусную еду.

— Клейтон завтра собирается в Лондон, — сказал он, имея в виду то дело, из-за которого сегодня он ездил в Труро. — Он не сможет приняться за всю эту дрянь, пока не вернется оттуда.

Мод любила его и отложила рассказ о своем утреннем визите в город до тех пор, пока они не допили чай и закурили.

— Все знают об этой истории с кражей, — заметила она. — Из-за нее весь город прямо кипит. Говорят такое, что ты и представить себе не можешь. Миссис Роуз заявила мне, что украденной взрывчаткой можно разнести полгорода.

— Ей бы это понравилось, — зло отреагировал он. — Уверен, что и ее старый хрыч думает так же. Что ты им сказала?

— Что, хотя и без подробностей, ты упоминал о краже, но тебя, кажется, это не сильно заботит.

— Вот и хорошо. Пусть себе говорят. Что еще они могут делать?

Из всего этого Мод поняла, что он действительно озабочен. Она решила идти напролом и, понизив голос, мягко спросила:

— Ты всем этим расстроен, Артур. Это действительно так серьезно?

Немного помедлив, он ответил:

— Не думаю. Быть может, это был кто-то, кому взрывчатка нужна для нормальной работы, и тогда можно не ждать, ничего плохого. Правда, но это все строго между нами, старая, есть шанс, что это сработала пятая колонна. Тогда беда.

Мод кивнула.

— Но ведь даже в таком случае не ты виноват? В чем тебя можно обвинить?

— Я командир отряда, и отвечаю за все.

— Ну, это теория. Но так ведь не бывает.

— Если уж речь об этом, отвечать должен Дик, но мне это не поможет. Нам обоим придется туго, по крайней мере в смысле престижа и тому подобное.

— Я ведь почему расспрашиваю, — задумчиво сказала Мод, — боюсь, что мистер Сэйвори попытается воспользоваться ситуацией.

— Сэйвори? Господи, он-то здесь при чем?

— Вот об этом я его и спросила, немного другими словами. А он ответил, что это всех касается, потому что если это попало не в те руки, мы все в опасности.

— Чертовская наглость! На него это похоже! Расскажи подробнее.

— Мы с Элминой Крейн только вошли в город, и тут он нам навстречу. Ох, Артур, он был так груб.

— А чего от него ждать? Он иначе и разговаривать не умеет. Что он сказал?

— Ах, да ничего особенного. Но его стиль! Я сказала, что, если ему нужна информация, пусть обращается к тебе.

— Ну, на меня где сядешь, там и слезешь, это ему хорошо известно.

— Он сказал, что не будет с тобой говорить, что он пойдет выше, к командующему военным округом.

— Чтоб его разорвало! Кем это он себя возомнил?

— Ты знаешь, может, он просто хочет тебя пугнуть, но я решила, что лучше тебе знать об этом.

— Ну конечно. Вот гад, если он и в самом деле позвонит наверх, то они все узнают от него первого. Мне следовало бы доложить обо всем этом сегодня же утром, но я еле успел на автобус. Позвоню-ка я прямо сейчас. Но как со всем остальным? Если эта наглая свинья был груб с тобой, ему придется извиняться и низко кланяться при этом.

— Нет-нет, об этом забудь и думать. Все прошло и закрыто. К тому же его и так все терпеть не могут.

— Никто не смеет безнаказанно оскорблять мою жену, — твердо заявил Веджвуд, — и я его научу, что…

Он не успел досказать, чему и как он научит этого Сэйвори.

— Можно зайти? — послышался женский голос, и в комнату вошли Джессика и Дик Литтлы.

— Ах, как здорово! — радостно воскликнула Мод, — как вы вовремя. Рассаживайтесь, я мигом заварю свежего чаю.

Внешне кузины были полной противоположностью. Мод высокая и темная, с правильным сухощавым лицом и белой, как мрамор, кожей. В Джессике было что-то от хорошенькой пушистой кошечки: небольшого роста, все черты плавные, округлые. Джессика, несомненно, была более симпатичной, но зато Мод производила впечатление более сильного и уверенного человека. Джессика удержала ее за руку.

— Нет-нет, Мод, спасибо, не возись с чаем. Мы уже пили, только закончили. Мы зашли, чтобы перемолвиться с Артуром, по крайней мере Дик пришел за этим.

— Это все об этой чертовой краже, — сказал Лип л. — История просочилась наружу.

— Мы как раз говорили об этом, — откликнулся Веджвуд. — Ты где сядешь, Джессика? — Он выдвинул кресло. Мод убирала со стола.

Джессика отмахнулась.

— Спасибо, Артур, не надо. Пойду помогу Мод вымыть посуду, — она также исчезла, и мужчины остались наедине.

— Как ты узнал об этом? — спросил Литтл. — Я думал, что ты все утро пробыл в Труро.

— Так оно и было: я только-только вернулся и сам ничего не слышал, но Мод была на заседании Красного Креста и говорит, что все только об этом и судачат. С обычными преувеличениями, как водится.

— Так Джессика в курсе… Я думал позвонить Вэнсону, чтобы узнать, как он продвигается, а потом решил сначала спросить тебя, чтобы дважды его не беспокоить.

— Еще не звонил, сейчас позвоню. Мод говорит, что эта свинья Сэйвори хочет нам напакостить.

— С этой кражей? Да ему-то что за дело?

Веджвуд рассказал ему.

— Вот старый проныра! А что он может нам сделать?

— Сказал, что намерен обратиться в верха.

— Господи, к командующему округом! А ты, Артур, доложился по начальству?

— Да то-то и оно, черт побери, что нет. Вчера вечером я решил, что можно не спешить. Домой вернулся поздно, уехал в Труро ранним утром и вернулся только сейчас. Ты вошел, я как раз собирайся звонить.

— Я бы на твоем месте так и сделал. Не давай этому поганцу себя опередить.

— Пожалуй, да, — отозвался Веджвуд. — Сейчас звякну Вэнсону, а потом буду через батальон дозваниваться в округ.

Инспектора Вэнсона на месте не было, зато удалось соединиться с сержантом Ганди. По его сведениям, действия инспектора пока не дали никаких результатов, но расследование продолжается, и он надеется, что скоро появится ясность. Потом Веджвуд позвонил в штаб батальона, кратко обрисовал ситуацию и сообщил, что вскоре пришлет им письменный рапорт.

— Они явно пока еще ничего об этом не знали, — сказал он Литтлу, — так что все получилось удачно.

Литтл кивнул.

— Жаль, что так все получилось, — сказал он. — Мне из этой истории чистым не выбраться.

— И со мной все точно так же, но здесь уж ничего не поделаешь и лучше без толку не волноваться.

— Замок был хороший и засов мы закрепили стандартным образом, — гнул свое Литтл. — Я имею в виду, что почти все такие, как у нас, склады запираются точно так же.

— Я знаю это, и наши меры предосторожности были как у всех других отрядов. Нас не в чем винить, Дик, хотя, конечно, влипли мы с тобой.

— Это точно, да еще Сэйвори раздует всю эту историю, как он умеет.

— А что он сможет сделать с фактами? Хорошо бы он попытался, тогда мы бы привлекли его за клевету.

— Ну что за гадина этот мужик! У нас в округе есть хоть кто-нибудь, с кем он не еще не поцапался?

— Если он не поостережется, кое-кто ему накостыляет в ближайшие дни.

— Удивлен, что пока еще никто этого не сделал.

— Не вешай нос. Он скоро свое получит.

На этой человеколюбивой поте они и расстались. Веджвуд пошел сочинять рапорт, а Литтл с женой отправились домой.

Глава 3

Мод Веджвуд

Дней через десять после ограбления склада боеприпасов Мод получила письмо от одного из старых приятелей. Когда они были детьми, его семья жила по соседству, теперь он стал инженером и служил в армии. Он сообщал, что получил недельный отпуск и хочет провести его в Корнуолле, и просил ее снять для него комнатку где-нибудь недалеко от себя.

Она чувствовала, что было бы неправильно заставить друга детства жить в гостинице, совпало так, что на эту же самую неделю ее собственные комнаты для гостей были уже заняты. Поэтому прежде чем отвечать, она решила узнать: может быть, дядя Джошуа или Литтлы согласятся пустить его к себе.

Как уже упоминалось, у мистера Рэдлета была привычка, в хорошую погоду прогуливаясь по берегу, заходить в городскую читальню, чтобы пообщаться с друзьями. Обычно он выходил из дому около десяти, и, чтобы не упустить его, Мод явилась к нему заблаговременно.

После волнения, вызванного ограблением склада, жизнь городка быстро вошла в привычное неторопливое русло. Единственным заметным событием оказался показательный бой, проведенный отрядом самообороны. Прошел он в воскресенье, через два дня после той злополучной пятницы, и успех был хоть куда. Толпа зрителей собралась на Церковном холме и оттуда с напряженным вниманием следила за всеми событиями. Атака на окруженных парашютистов с их последующим уничтожением выглядела еще натуральнее, чем бывает в настоящем бою, и стала достойным финалом действительно первоклассного шоу. Веджвуд радовался успеху, а Мод радовалась за него. Она была очень довольна, что он больше не будет нервничать за успех этих показательных учений. Его поздравляли со всех сторон, и она знала, что это ему приятно.

Она чувствовала, что и опасения, вызванные ограблением склада, потихоньку отпускают его. Возникло ощущение, что как-нибудь все эти неприятности рассосутся сами собой. Ни взрывы, ни другие нежелательные событии не нарушали спокойствия городка. Правда, насколько она знала, попытки инспектора Вэнсона найти вора успеха по имели, но при этом была уверена, что муж этому скорее рад. Да он и сам сказал, что перспектива суда над грабителем его не вдохновляет. Это будет стоить ему нервов и времени, а к тому же привлечет внимание публики к его низким командирским достоинствам. А если к тому же окажется, что вор является его знакомым, последствия могут оказаться самыми неприятными.

Стычка с Сэйвори также сошла на нет. После того неприятнейшего разговора на прибрежной улочке Мод его не видела и надеялась, что и Артур с ним не встречался. Артур, казалось, забыл о своей обиде и желании отомстить, и она была уверена, что дальше это никуда не пойдет.

Как раз когда она обо всем этом размышляла, на дороге появился сам Сэйвори и двинулся навстречу ей.

На этот раз он был вполне вежлив. Он снял перед ней шляпу и вполне по-человечески улыбнулся.

— Доброе утро, миссис Веджвуд, вы сегодня раненько из дому. Прекрасный денек.

Пораженная этим явным предложением мира, Мод мгновенно отказалась от прежнего решения игнорировать его при встрече. Что хорошего в том, чтобы копить обиды? Она с удовольствием подтвердила, что да, день действительно великолепен.

В сотне ярдов от этого места начиналась тропинка, ведущая к дому Джошуа Рэдлета, и здесь ее ждала вторая неожиданность. Стоило ей оказаться у поворота, как навстречу появился и сам Рэдлет.

— Доброе утро, дядя, — поздоровалась она. — Сегодня ты из дому раньше обычного, так ведь? Я как раз шла поговорить с тобой.

— Счастлив видеть тебя, моя славная. Пойдем назад.

— Нет-нет, ты ведь шел в город. Я тебя провожу немного.

Она попала ему в шаг и задала вопрос о комнатке для своего друга детства. Рэдлет был очень огорчен тем, что не может сделать ей любезность, но был вынужден отказать. Миссис Вилтон, его экономка, как раз сейчас берет педелю отпуска, а ее супруг еще кое-как справится с ним одним, но на гостя его не хватит.

— Тогда, может, Джессика выручит меня, — ответила Мод. — Я ей потом из дома позвоню.

Они болтали о том о сем, и тут Рэдлет завидел Сэйвори, который шел в сотне ярдов впереди них.

— Совсем как я, — заметил он, — сдает старик. Думаю, что он идет ничуть не быстрее нас. Я-то думал, что я самый медленный ходок в округе.

— Чепуха, — отрезала Мод. — Ты ходишь не хуже любого другого.

— Ты очень добра, моя хорошая, но меня ведь это ничуть не смущает. С моим сердцем быстрее не получится.

— Оно ведь только недавно стало тебя беспокоить, так ведь?

— Да, я был довольно здоровым. Что ж, я сворачиваю здесь. Жаль, что с Мюлхолландом так получилось.

Он сделал прощальный жест рукой и двинул вслед за Сэйвори по извилистой тропинке к берегу, а Мод свернула в сторону от моря. Сделав несколько шагов, она оказалась у дома Литтлов, стоявшего на небольшом взгорке.

— Есть кто-нибудь дома? — подала она голос, входя в открытую дверь.

Слева ей ответили:

— Заходи, Мод, мы в кабинете. Дик здесь мается с этими дурацкими словами.

— Своевременный звонок по телефону, Мод, — послышался голос Дика. — Мне как раз не хватало твоей головы. А ну-ка скажи, что ты об этом думаешь.

Дик Литтл был занят необычным, но интересным делом. Он составлял кроссворды для одной из лондонских ежедневных газет. Когда-то это было его хобби, но однажды он решился послать несколько образцов своего искусства в редакцию. Кроссворды приняли и ему заказали новые. Он получал удовольствие от этого дела, а к тому же какое-никакое, но занятие. Работа была нелегкой, но давала вполне приличные деньги, которые очень удачно дополняли его весьма скромный доход от ценных бумаг. Пчелы, которым он посвящал все свободное время, давали настолько мало, что эти деньги можно было и не считать.

Кабинет представлял собой небольшую, скудно обставленную комнату с большим эркером и восхитительным видом. Окно смотрело прямо на залив и на песчаный пляж, уходивший вдаль прямо от самого дома, где сворачивала к морю тропинка. Отлив оставил полосу гладкого, сверкающе желтого песка. Две мужские фигуры медленно удалялись по направлению к городу — Сэйвори, а в сотне ярдов за ним Рэдлет. Кроме них на пляже никого не было.

У окна стоял двухтумбовый письменный стол, за которым сидел Литтл. Его крутящееся кресло было развернуто так, что он мог видеть Джессику, усевшуюся на краешке стола.

— Садись в кресло и закуривай, — пригласила Джессика. — Какие новости принесла?

Мод рассказала.

— Джимми Мюлхолланд? Ну разумеется, мы сможем разместить его у пас. Я буду рада повидать старину Джимми. Тыщу лет его не видела.

— Да уж, — добавил Литтл. — Мюлхолланд был славным малым. Буду рад с ним повидаться.

Они поболтали о старом приятеле, а потом Литтл развернулся к своему столу. На нем лежало несколько испещренных пометками заготовок для кроссвордов. Там же лежали словарь и открытая книга знаменитых цитат, а энциклопедия и ряд других справочников стояли на небольшом вращающейся полке справа от Литтла. В нем чувствовалась какая-то нервозность, и Мод подумала, что это, видимо, один из его регулярных приступов головной боли.

— Не удается сегодня совладать с этой чертовщиной, — пожаловался он. Наверно, потому, что сегодня морс такое хорошее. Хотел пойти искупаться, но кто тогда будем работать? Скажите-ка мне, умницы-красавицы, как нам понравится такой вопрос. «Но он не заглушит рев бури» Восемь букв.

— Это ужас какой-то, когда он на этом зацикливается, — раздраженно сказала Джессика. — Долбит и долбит, пока все вокруг не начинают сходить с ума.

— Господи помилуй, душенька, это же твой хлеб с маслом, да и мой тоже. Так можете угадать, что это? Я прочитаю еще раз.

Обе женщины обескуражено переглянулись и дружно покачали головами.

— Черт, — сказал Литтл, — именно это мне и нужно было знать — слишком сложный вопрос. А как вам понравится этот: «Но этот корабль не создан для того, чтобы заглушать рев бури»? Это легче?

Несмотря на всю добросовестность его слушательниц, и этот вопрос показался им столь же невразумительным.

— Позор! — воскликнул он. — Парусник. Па-рус-ник!

Женщины опять понимающе переглянулись. Литтл взялся все толково объяснить.

— Когда хотят, чтобы передачу нельзя было слушать, включают глушилки, так ведь? — раздраженно внушал он. — Так почему нельзя взять ветер и проделать то же самое с бурей? Мне кажется, здесь все просто прозрачно.

— Слишком притянуто за уши, — покачала головой Джессика. — Никто не догадается.

Обескураженный, он повернулся к Мод.

— Сложновато, мне кажется, — дипломатично ответила она.

— Если вставить слово «корабль», мне кажется, будет совсем нетрудно, он говорил с горячей убежденностью. — А потом у меня идет совсем легкий ребус. Смотри, — он перевернул листок: — «То, что ты ищешь, это корабль, укрывшийся от ветра», пять букв. Даже ты, Мод, должна это разгадать.

— Я знаю, — сказала Джессика, — это «ответ».

— Ну вот. Видишь, Мод, как просто?

Мод видела, что, если соединить предлог «от» и первый слог слова «ветра», получается искомый ответ, но ей все это казалось ужасно глупым. Впрочем, не нужно быть высокомерной. Этими играми развлекается множество людей, да и Дик с немалой выгодой окучивает эту грядку.

— А теперь вот эта загадка, — продолжал Дик, принявший ее одобрительный кивок за готовность и дальше участвовать в игре. — Она у меня отлично получилась. Одна из лучших, сколько я помню. И, мне кажется, совсем не трудная. «В нем жизнь окружена бесконечностью», четыре буквы.

Наступило молчание, но даже Джессика, обожавшая такого рода игры, оказалась бессильна. Мод так и эдак крутила в сознании жизнь, бесконечность, господи, чушь какая-то, и чтобы отвлечься, подняла глаза к окну. По песку по-прежнему медленно двигались две фигурки, но из-за расстояния уже нельзя было узнать, кто есть кто. Они все также оставались на расстоянии одной-двух сотен ярдов. Сэйвори уже миновал волнорез, а Рэдлет только приближался к нему. Она расслабленно смотрела, как они медленно уходят вдаль.

— Только не говорите, что вы не в силах с этим совладать, — обиженно говорил Литтл, перебирая какие-то бумажки на столе. — Это просто позор. Я считаю, что вы обе легко могли бы догадаться.

— Ничего не приходит в голову, — заявила Джессика, — и боюсь, что и с Мод то же самое. Ну-ка, скажи.

— Яйцо!

— Какое яйцо? — Мод была ошеломлена. Никакого смысла она в этой разгадке не увидела.

— Вы обе безнадежны! — Литтл был обескуражен. — Смотрите. Яйцо содержит жизнь, так ведь? А муха может ползать по скорлупе сколько угодно и никогда не доберемся до конца, верно? Вот и получается, жизнь, окруженная бесконечностью…

Он неожиданно замолчал и, вскочив с кресла, напряженно уставился в окно. Мод, поверявшаяся было, чтобы обменяться улыбками с Джессикой, почувствовала, что в атмосфере сгустилась какая-то напряженность и тоже повернулась к окну.

Видно было, что за волнорезом происходило что-то крайне необычное. Песок, казалось, сам собой полетел во все стороны, а ее дядюшка как-то странно дернулся и упал на землю. Казалось, что его что-то сильно ударило в спину После этого послышался глухой хлопок взрыва.

Охваченная ужасом, Мод смотрела, как в воздух поднимаются клочья дыма и сносятся ветром к морю. Кровь с шла в жилах от чувства бессилия и внезапности случившейся беды.

— Дик! — еле слышно вскрикнула она, а Джессика тихо застонала.

Литтл, выйдя из ступора и бормоча что-то невнятное, вскочил и бросился в холл к телефону. Яростно накручивая диск, он крикнул Джессике, чтобы она взяла санитарную сумку. Мод слышала его разговор сначала с доктором, потом с полицией. Швырнув трубку на место, он схватил санитарную сумку.

— Мод, пойдем со мной, — крикнул он, — его нужно будет перевязать. Мы доберемся туда быстрее, чем врач. Джессика, беги к Вилтону и вели ему приготовить постель на первом этаже, на случай, если его доставят домой.

Все это звучало вполне разумно, и женщины не стали спорить. Мод шла со всей возможной скоростью, но быстро отстала от Дика, который несся как мальчишка. Хотя в мыслях ее царила полная неразбериха, она не смогла не подивиться тому, как окреп этот немолодой уже мужчина благодаря учениям в отряде самообороны.

На одном из поворотов петлявшей к берету тропинки, она увидела, что Сэйвори повернулся и бежит назад к месту взрыва. Оказавшись на пляже, она не могла уже видеть места взрыва столь же отчетливо. Но смысл происходившего был совершенно понятен. Судя по тому, что Сэйвори застыл и что-то рассматривал внизу, он уже добрался до места происшествия. Стало понятно, что никакая первая помощь ее дяде уже не понадобится.

Сквозь кусты, теснящиеся к волнолому, бегом продвигалась другая крошечная фигурка. Она узнала Уикхема Крейна, романиста. Его дом был совсем рядом с этим местом, и тут она вспомнила, что из какой-то комнаты там отлично виден волнорез, а значит, и место взрыва. Вероятно, Крейн работал у себя в кабинете, а значит, должен был услышать взрыв и мог увидеть вздыбившийся песок и клочья дыма. Может быть, он даже увидел, как от страшного толчка упал человек.

Она видела, как он появился на берегу и побежал вдоль волнолома и как Сэйвори повернулся и они обменялись рукопожатием. Они о чем-то оживленно заговорили, Сэйвори жестикулировал и показывал рукой на что-то у себя за спиной. В это время к ним подъехал автомобиль, примчавшийся из города. Из него вышли доктор Петерик, сержант Ганди и пара полицейских. Сэйвори и Крейн пошли им навстречу, предостерегающе взмахивая руками. Завязался разговор, а потом Сэйвори заметил подбегающего Дика Литтла. Он поприветствовал его так же, как и всех других, и жестом пригласил встать рядом со всеми вокруг места трагедии.

Теперь Мод уже различила и воронку от взрыва. Она уже повидала немало воронок от немецких бомб, и эта была совсем неглубокой — всего несколько дюймов, совершенно круглая, и по ее стенкам уже начал осыпаться песок. Рядом с ней лежало неподвижное, какое-то нелепое тело Джошуа Рэдлета. Голова была вывернута самым неестественным образом, и она с первого же взгляда поняла, что шейные позвонки перебиты и никакая медицинская помощь тут уже не нужна.

— Ужасное дело! — говорил Сэйвори. — Бедолага Рэдлет. Здесь вам делать нечего, доктор. Он мертв.

Сержант уважительно повернулся к Сэйвори. «Вы не могли бы сказать, сэр, что здесь случилось?»

— Какого черта, как я могу сказать, что случилось? Я знаю не больше вашего. Я шел в город, услышал взрыв и повернул назад. И здесь нашел вот это, — он ткнул вниз рукой.

Сержант явно пребывал в состоянии затруднения.

— Доктор, все-таки лучше бы вы его осмотрели. Нам потребуется ваше заключение для расследования, — дипломатично произнес он.

— Минутку, — вмешался Сэйвори. — Я никого не подпускал к месту взрыва, чтобы не затоптать следы. Не знаю, пригодятся ли они вам, сержант, это вам лучше знать. Теперь вы здесь командуете.

— Спасибо, сэр. Очень признателен вам. Доктор, может, вам лучше подойти к телу с той стороны, с внешней? А пока, — он вытащил из кармана блокнот, — я должен записать ваши показания, джентльмены, и ваше, миссис Веджвуд.

Показания были простыми и ясными. Сэйвори шел берегом в город, и когда он уже на пару сот ярдов удалился от волнолома, послышался взрыв. Он повернулся, увидел падающее тело и немедленно пошел назад. Рэдлета он опознал, только подойдя совсем близко, и сразу понял, что помочь ему уже невозможно. Пока он пытался сообразить, что делать, появился мистер Крейн. Он попросит его пойти позвонить в полицию, а сам он будет охранять место происшествия, но тут приехала машина с доктором и полицейскими.

Крейн сообщил, что в момент взрыва он был в своем кабинете и как раз говорил по телефону. Поскольку телефон около окна, он и смотрел в окно, и так получилось, что он видел взрыв. Он еще издали завидел идущего Рэдлета, и когда тот был в нескольких шагах от волнолома, земля вздыбилась у него под ногами. Крейн видел, как тот упал и, разумеется, слышал взрыв. Он, конечно, тут же бросил трубку и поспешил вниз. Когда он прибежал, там уже был мистер Сэйвори, который не дал ему подоит вплотную к телу. Потом дали показания Мод и Литтл.

К тому времени доктор Петерик закончил предварительный осмотр тела.

— Увы, — сказал он, — с ним все кончено. Вы бы, сержант, перевезли тело в морг, и там я проведу более детальный осмотр, — он повернулся к Мод. — Прошу прошения, миссис Веджвуд, таковы правила, но если вы и мистер Литтл пожелаете, мы потом доставим его к нему домой.

— Об этом, доктор, мы договоримся позже, — ответил Литтл. — Мод, шла бы ты лучше домой. Ты не волнуйся, сержант сделает все необходимое с должным уважением.

Этот комплимент польстил сержанту. «Да, сэр, я присмотрю за этим, ответил он. — Когда доктор закончил, я свяжусь с вами, чтобы узнать ваши пожелания».

— Спасибо. Тогда, полагаю, мы можем идти. Пойдем, Мод, — он взял ее под руку и мягко повел домой.

Впечатление от происшедшей на ее глазах трагедии вытеснило из сознания Мод все иные заботы. Ее дядя, к которому она была привязана почти как к отцу, такой славный, добрый, такой самоотверженный, с которым она говорила всего несколько минут назад, и вот он мертв! Она видела, что это был удар не только для нее, но и для Дика Литтла, а сильнее всех переживать будет Джессика. Джессика была очень близка с отцом, и в последние месяцы, когда его здоровье начало ухудшаться, она проводила с ним много времени. Она, конечно, видела взрыв и знает, чего можно ждать, но когда исчезнет последний проблеск надежды, она будет сильно страдать.

Таковы были первые реакции Мод, но теперь, когда они с Диком медленно брели назад, она начала размышлять о другой стороне дела. Со смертью Рэдлета очень многое в их жизни переменится. Еще бы, они ведь получат много денег! Джессика и Дик заживут теперь совершенно по-иному. Им больше не придется сводить концы с концами, они разбогатеют! Да и она сама получит хоть и много меньше, но тоже немалое наследство. Это очень поддержит Артура, которому так не хватает капитала для фермы! У Мод не возникло даже тени искушения оставить деньги себе. Они никогда не делили деньги на твои и мои, все было общим. Она мечтала только о том, чтобы эти деньги немного сняли с него бремя постоянно терзавшей его тревоги.

Она мельком взглянула на Литтла. Он выглядел очень подавленным. Это поразило ее. Он не был особенно близок с умершим, да никогда и не пытался с ним подружиться. А значит, его смерть не должна была бы так уж сильно его тронуть. К тому же он неожиданно разбогател. Зная своего зятя, Мод ни за что не поверила бы, что он не подумал об этой важной детали. Откуда же такая тревога?

Неожиданно она поняла. Ограбление склада боеприпасов! Неужели это взорвалась одна из украденных там гранат. Она сжала его руку.

— Ох, Дик! Это ведь украденные гранаты?

Он покосился на нее.

— Знаю, только об этом и думаю. Но это должно быть что-то совсем иное. Это даже немыслимо!

— Ты уверен?

— А как это возможно? Ты только подумай. Для этого вор должен был бросить их в море или на песке. Ну кому такое придет в голову? Если они кому-то понадобились и он их украл, как же можно так разбрасываться нужными вещами! Если бы их просто бросили, море уже накрыло бы их песком.

— Если бы их просто бросили, да. А дядя мог бы ногой зацепить кольцо, хотя это почти невероятно. Не могу понять, кому и зачем понадобилось их там бросить.

Тут Мод осенила идея.

— Кажется, я знаю, что это было, — воскликнула она. — Немецкая мина! Море выбросило ее на берег и забросало песком!

— Я сразу об этом подумал, — ответил Дик, — но как-то здесь не все складывается. Мина — это крупная вещь. Если бы она здесь ахнула, в песке дыра была бы футов на пятьдесят. Да и не могло море ее вытащить так далеко на берег. Она бы давно уже задела что-нибудь своими рогами и взорвалась.

— Да ведь и не было сильного ветра, чтобы затащить сюда такую здоровую штуку.

— Нет, не было.

— А не бывает маленьких мин, которые могли бы плавать?

Он пожал плечами.

— Может, и есть. Никогда ни о чем таком не слышал, хотя, конечно, я не знаю всех немецких фокусов. Но ведь и здесь та же логика. При контакте с берегом она должна была бы взорваться.

— Может, что-то упало с самолета?

— Может быть, но ведь и это должно было ахнуть при падении.

— Так что же, по-твоему, это было?

Он пожал плечами.

— Не представляю.

Они помолчали, а потом он продолжил.

— Мне еще одна вещь пришла в голову, хотя и это мне кажется неправдоподобным. Учебная высадка. Ее проводили как раз на этом берегу, и могли при этом заложить мины.

Эта идея взбудоражила Мод.

— Дик, ты попал в точку! Так все и было, я уверена! Ну конечно! Ведь именно здесь был центр маневров.

Дик в сомнении покачал головой.

— Уверяю тебя, не так все просто. Если это была армейская противопехотная мина, она должна была быть уже с запалом. Но ведь на маневрах боевые мины не используют, только учебные. А потом, я уверен, что они тщательно считают, куда и как тратятся боеприпасы. Боюсь, эта идея сомнительна.

Она обдумала услышанное.

— Таким образом, вероятнее всего, — начала она довольно официально, но тут же сбилась и заговорила просто: — Дик, а ты не подумал еще об одном? Кажется бессердечием говорить об этом, когда бедный дядя лежит там на песке, но он бы нас понял. Ты ведь понимаешь, какие деньги теперь достанутся Джессике?

Он мрачно улыбнулся.

— Ну естественно, мне это пришло в голову. Именно поэтому меня так страшит возможность, что это взрывчатка, украденная с нашего склада. Я имею в виду, гранаты… это я отвечаю за сохранность…

Она гневно вскинула голову.

— Дик! Не смей даже думать о такой бессмыслице! Во-первых, тебя не обвинят ни в каких упущениях; ты делал все то же, что и другие интенданты отрядов самообороны. Но даже если ты в чем-то ошибся, как тебя можно обвинить в том, что сделал с гранатами какой-то вор? Не теряй голову.

Он, казалось, немного приободрился.

— Ты хороший друг, Мод, но рассматривать дело будут другие люди, а они совсем не так мыслят.

— Артур испытывает те же чувства, что и ты, я знаю, — вздохнула она. — Он не виноват, но думает, что именно на нем вся вина.

— В чисто техническом смысле это так и есть, разумеется.

— Это ужасно несправедливо.

— Все не так плохо, как кажется. Если отряд хорошо себя покажет, доверие к нему возрастет. Считается, что одно с другим не связано, но в этом есть смысл.

— Ладно, давай-ка не будем об этом. Боюсь, Дик, для Джессики это будет страшный удар. Она последнее время там много возилась с дядей Джошуа.

— Она видела взрыв и уже готова к трагическому исходу. Но, конечно, я пойду и расскажу ей. Я имею в виду, ты хочешь сама все рассказать Артуру? Или лучше мы будем делать это вместе?

— Нет-нет, время и так дорого. Ты иди к Джессике, а я пойду к Артуру.

На развилке они разошлись, и Мод, опечаленная и озадаченная, поспешила домой к мужу.

Глава 4

Артур Веджвуд

В утро трагедии Артур Веджвуд, как обычно, хлопотал по хозяйству. Выйдя из дому примерно в половине седьмого, он побывал везде, где, по его мнению, хозяйский глаз требовался прежде всего. В восемь он позавтракал, а потом отправился потолковать о делах фермы с Ангусом Макдугалом, своим механиком и управляющим. На одиннадцать часов этого дня у него была намечена встреча с представителем министерства сельского хозяйства для обсуждения плана распределения посевных площадей. После этого — ленч, небольшой отдых, а уж потом у него будет наконец возможность приняться за давно откладывавшуюся работу по починке клеток для кур. Он считал себя недурным плотником и такого рода работы всегда делал сам.

Завтрак был уже позади, и он направлялся на двор к Макдугалу, обдумывая по дороге предстоящий разговор с представителем министерства. У него уже был собственный план севооборота, который ему чрезвычайно нравился, и он опасался, как бы ему не помешали. Во главе министерства, разумеется, всегда очень знающие и разумные люди, понимающие, когда и в чем поправить фермеров, а когда нужно дать им свободу действовать самостоятельно. Но вот порученцы, все эти канцелярские крысы, эти совсем иные. Не зная как следует дела, они не уверены в себе, и когда фермер пытается противиться их бестолковым предложениям, они горой встают за честь мундира, и тогда с ними еще труднее договориться, чем обычно. Впрочем, Кроуфорд, которого он ожидал в этот день, вроде бы вполне приличный человек: когда у него нет жестких инструкций, с ним можно договориться.

А пока Веджвуд ногой распахнул дверь мастерской, кивнул мужчине, работавшему за грубым верстаком, и, усевшись на пустой ящик, принялся не спеша набивать трубку.

Ангус Макдугал, шотландец родом из графства Аргайллшир, лет сорока, приземистый и плотно сбитый, рыжеволосый, с сильной проседью, с легким косоглазием и с агрессивно напряженными губами. Он был вспыльчив, и когда начинал ругаться, то, по выражению Веджвуда, штукатурка со стен могла отвалиться, но при этом был он человек верный, очень надежный, бесхитростный и прекрасный знаток своего дела. Он уже много лет работал у Веджвуда. Сошлись они во Франции в годы войны, когда Макдугал был денщиком Веджвуда. В окопах они узнали и научились по-настоящему уважать друг друга, и постепенно доверие и взаимопонимание переросли в подлинную дружбу. После войны жизнь их раскидала, но когда Веджвуд купил ферму и начал искать толкового механика, он вспомнил о своем денщике. В то время Макдугал жил недалеко от Манчестера, но работа ему не нравилась, так что, получив приглашение от Веджвуда, он охотно перебрался на юг. По его собственному настоянию, жалованье его было невелико, но щедрые премиальные обеспечивали не только приличный доход, но и поддерживали интерес к делу. В ходе этой войны, в условиях всеобщей мобилизации, его работу сочли достаточно важной и он остался у Веджвуда. Как рядовой запаса, он был, естественно, приписан к отряду самообороны. Он был женат, имел мальчика и девочку, семи и девяти лет соответственно.

— Что это с ним стряслось? — спросил Веджвуд, ткнув трубкой в направлении верстака, где лежал разобранный карбюратор.

— Да ничего особенного, думаю, — ответил Макдугал и почесал кончик носа замасленным пальцем. — С утра оказалось, что трактор не фурычит, я глянул, а там бензина ни капли. Ну, я притащил сюда карбюратор, чтобы прочистить жиклер.

— Хорошо бы все это не надолго. Я рассчитывал, что мы сегодня успеем кончить с этими десятью акрами.

— Да успеем вспахать. Если все дело в этом жиклере…

Поговорив о тракторе и прочих технических вещах, Веджвуд поднялся, чтобы уйти, но тут Макдугал вопросительно глядя на него, сказал: «Если не возражаете, я вечерком на час-другой отойду. Нужно повидать Пенджелли по поводу моего дома».

От этого упоминания Веджвуда охватила волна гнева. И здесь козни этого Сэйвори! Макдугал годами арендовал у Сэйвори один из домов, и вот недавно ему предложили выселяться. Сэйвори действовал под предлогом, что дом ему понадобился для своего шофера, но и Веджвуд и Макдугал знали, что это всего лишь отговорка, что все дело в желании досадить. Макдугалу случилось, как он рассказывал, «поговорить» с Сэйвори — его детишки, видишь ли, не имели права играть на какой-то там лужайке, и вот вам результат — выселяйся. Пенджелли был одним из местных адвокатов, и Макдугал хотел с его помощью найти зацепку, чтобы остаться в обжитом доме.

— Идет, — ответил Веджвуд, — желаю успеха.

В ответ Макдугал только кивнул и понимающе осклабился. Он предпочитал не высказываться о Сэйвори в присутствии Веджвуда, поскольку тот не одобрял используемые им выражения. Но Макдугал знал, как его шеф относится к этому делу, и был благодарен ему за сочувствие.

Веджвуд глянул на часы. Четверть десятого. На встречу с чиновником нужно не раньше одиннадцати. Значит, есть время поработать в курятнике.

Загон для кур был пристроен к задней степе большого амбара. Инструменты он оставил прямо там, так что он отправился налегке. Место было очень изолированным. Громадный амбар закрывал курятник от взглядов из дома и со двора, а все работы сейчас велись на дальнем краю фермы.

Веджвуду нравилось плотничать, работать пилой и рубанком. Чинить курятник дело не особо сложное и интересное, но давало приятную возможность отвлечься от обычных забот о планировании, ценах и тому подобных раздражающих мелочах. Больше всего он любил делать что-то задуманное и спроектированное им самим, особенно всякие полезные приспособления. Было особое удовольствие в том, чтобы разрабатывать планы, постепенно строить, испытывать и доводить до ума создаваемые его руками механизмы. В такого рода затеях Макдугал был его главной опорой и поддержкой. Он с головой погружался в проект, помогал в изготовлении отдельных частей и в сборке, а его изобретательность нередко обеспечивала успех всего дела. Он любил мастерить не меньше, чем его хозяин.

Веджвуд провел уже более часа за ремонтом курятника, когда услышал взрыв. Он подумал, что это пушка или бомба. В их краях такие звуки были не такой уж редкостью, потому что иногда фрицы решали отбомбиться не залетая вглубь острова, а чаще это были звуки артиллерийских учений, проводившихся на полигоне примерно в миле от их деревни. На этот раз что-то взорвалось намного ближе, да и звук был иной — более резкий и отрывистый. Веджвуд прислушался, но повторения не последовало, и он вернулся к работе.

Через несколько минут он отложил инструменты и направился в дом, потому что пришла пора ждать гостя из министерства. Войдя на двор фермы, он увидел, что навстречу ему торопится Мод.

— Господи, Мод, что случилось? — выкрикнул он.

— Артур, Артур, — она всплеснула руками, — случился ужас, у нас беда! Ты слышал взрыв?

— Да, несколько минут назад. А что это было?

— Я видела все это из окна Дика. Это на берегу. Язык не поворачивается, но наш дядя Джошуа, он был там.

— Да говори же, не тяни!

— Его взорвали! — Мод схватилась за голову руками.

— Да ты что?! Не может…

— Да! Он убит! Умер на месте!

Все это сильно подействовало на Веджвуда. Он позвонил в гостиницу чиновнику министерства и отложил встречу. Потом они вместе с Мод направились к Литтлу. Дик выглядел как пришибленный, а Джессика тихонько всхлипывала.

— Мод, боже мой, что же это такое?! Ужас! Бедный отец! У меня в голове не укладывается!

Мод принялась ее утешать, а мужчины отошли в сторону поговорить.

— Одно только утешение, — тихо проговорил Веджвуд, — более легкой и быстрой смерти для него и придумать нельзя. Все произошло так быстро и неожиданно… Он, наверное, и не понял ничего. Никаких страданий…

Дик согласился, и они задумчиво помолчали, поглядывая искоса на своих жен. Потом Веджвуд заговорил о причине взрыва.

— Но вот интересно, что же это такое было, — недоуменно сказал он. — Мне кажется, что это морс зарыло мину в песок, и он наступил на рог.

— Мы с Мод, — отрицательно покачал головой Дик, — уже обсуждали это дело. Она тоже сначала так подумала, но, по мне, это маловероятно, — и он пересказал ему свои доводы.

— Звучит очень убедительно, — вынужденно признал Веджвуд.

— Мне кажется, — вмешалась Мод, — Дик разгадал загадку по дороге домой. Это учебный десант. Расскажи ему. Дик.

— Ну да, — признал Дик, — мне такое пришло в голову, но вряд ли это подходящее объяснение. Я подумал, а не могли ли военные посеять здесь заряженную противопехотную мину?

— Отличная идея! — энергично одобрил Веджвуд. — Мне и в голову не пришло. А чем ты недоволен? В чем здесь загвоздка?

Литтл объяснил ему, что при высадке десанта не используют боевые противопехотные мины.

— Ну, это не возражение, — возразил Веджвуд. — На складе запросто могли подложить к учебным одну боевую мину. Такое бывает. Думается, ты на верном пути.

Они еще какое-то время вяло препирались на эту тему, а потом Дик с жестом отчаянии воскликнул:

— Мы все молчим о том, что крутится у каждого в мозгу, а умнее было бы не молчать об этом. Это же украденные гранаты!

— О воровстве я не забыл, — возразил Веджвуд, — Но разрази меня гром, не понимаю, как одно связано с другим. Как ты себе это представляешь?

— Ничего я себе не представляю. Я думать не могу об этом. Но из головы не выходит, что сначала у нас украли взрывчатку, а через десять дней мы получили взрыв. Я не берусь утверждать, что здесь есть связь, но…

— Но ведь это только совпадение, верно? — жалобно сказала Джессика. Бывают ведь и более дикие совпадения, разве не так?

— Я согласна с Джессикой, — мрачно провозгласила Мод. — Это всего лишь одно из нелепых совпадений, которых полным полно.

— А вот интересно, что думает об этом Ганди, — подал голос Литтл. — Ты не хочешь ему позвонить, а, Артур?

— Лучше, наверное, я зайду с ним лично поговорить, — решил Артур. Хочешь со мной?

— Наверное, нет, — колеблясь ответил Дик. — Я уже его видел сегодня. Да и не в таком я чипе. Не может каждый встречный-поперечный расспрашивать полицию.

— Но прежде нужно решить одно дело, — остановила их Мод. — Сержант Ганди ждет, чтоб мы сказали ему, как распорядиться… ээ… телом. Думаю, это Джессика должна решить. Хочешь, чтобы его привезли домой, или будем хоронить прямо из морга?

После недолгого обсуждения было решено, что лучше тело привезти домой так будет более по-людски.

Затем Веджвуд взял свой велосипед и покатил в юрод. В отделении полиции он спросил Ганди, но тут вышел инспектор Вэнсон и пригласил его в кабинет.

— Доброе утро, сэр. Рад видеть вас. Могу ли я выразить вам свое сочувствие по поводу того, что случилось?

— Спасибо, Вэнсон. Все это очень печально.

— Очень, сэр. Особенно когда это касается такого уважаемого джентльмена, как мистер Рэдлет. Надеюсь, вы пришли поделиться со мной какой-то информацией?

— Боюсь, нет, — Веджвуд саркастически улыбнулся. — Я надеялся, что вы мне что-нибудь сообщите. Меня, как вы понимаете, это интересует с двух точек зрения. Во-первых, моя жена родственница покойного, а во-вторых, я все-таки командир отряда самообороны. Честно говоря, меня тревожит, нет ли связи между этой трагедией и недавним хищением на нашем складе?

Ему показалось, что во взгляде Вэнсона отразилось легкое любопытство.

— Я сам об этом думал, — признал он, — но, сколько я знаю, ничто не говорит в пользу этой версии.

— А что же, по-вашему, случилось?

— Хотелось бы знать, — покачал головой Вэнсон. — Пока не знаю, но мы ведем расследование, и надеюсь, что распутаем это дело.

Больше Веджвуд ничего из него вытянуть не смог. Возможно, решил он, инспектор сказал ему чистую правду. Он сообщил о желании семьи хоронить из дома и уже собрался идти, но Вэнсон задержал его.

— Сэр, поскольку уж вы оказались здесь, хорошо было бы, чтобы вы взглянули на останки и формально опознали его. У мистера Сэйвори нет никаких сомнений, но мы предпочитаем, если это возможно, чтобы в опознании участвовали родственники.

— Да, конечно, но ведь его видел мистер Литтл, а он был теснее связан с ним, чем я.

— Насколько я понимаю, мистер Литтл не мог его близко рассмотреть. Мистер Сэйвори следил, чтобы не затоптали следы, и не давал никому близко подойти.

— А, ну разумеется, я готов.

Доктор Петерик как раз заканчивал осмотр тела, и Веджвуда завели в заднюю комнату полицейского участка, которая использовалась в качестве морга. Покрывавшую тело простыню откинули с головы. Если не считать неестественного изгиба шеи и ссадины на виске, голова была не обезображена. Быстрого взгляда оказалось достаточно, и Веджвуд сказал, что готов подтвердить личность покойного.

— Когда будет дознание? — поинтересовался он по выходе из мертвецкой.

— Намечено на завтра в три часа в здании суда, но это еще не окончательно. Я дам вам знать, когда все определится. Потребуется присутствие миссис Веджвуд и мистера Литтла.

— Я передам им.

— Благодарю вас, сэр.

Вэнсон был человеком слова. В тот же вечер он прислал трем свидетелям формальное приглашение явиться для Дознания и подтвердил час и место.

Для проведения дознания был выбран малый зал здания суда, самого большого здания в Сент-Полсе. К трем часам туда набилась целая толпа любопытных. Когда прибыли Веджвуды и Литтлы, обнаружилось, что все места уже заняты. Места приберегли только для свидетелей, но для Джессики быстро разыскали еще один стул.

Слушания начались в полном соответствии с освященной временем традицией. В роли коронера был мистер Тревельян, юрист из соседнего города. У него была репутация хитроумного и настойчивого адвоката, действующего всегда в рамках дозволенных законом методов. Держался он спокойно и без претензий, но его высказывания били точно в цель и слушали его всегда с большим вниманием.

По завершении предварительных формальностей, он обратился к жюри с краткой речью:

— Сегодня вы собрались здесь, чтобы ответить на два главных вопроса. Во-первых, вы должны, если будете в состоянии, сказать нам, чье тело вам только что было предъявлено, а во-вторых, установить, опять-таки если сможете, что стало причиной смерти этого человека. Кроме того, если вы, основываясь на фактах, сочтете, что некий человек один или при содействии других людей является причиной этой трагедии, вы можете высказать свое мнение и по этому вопросу.

Пожалуй, я должен вас предупредить, что, возможно, мы не сможем закончить дознание сегодня. Я предлагаю вам рассмотреть только имеющиеся факты, но если их окажется недостаточно и вы не сможете на основании их прийти к определенным выводам, и если мы поймем, что со временем откроются дополнительные факты, я перенесу слушания на другой день.

Услышанное не удивило Веджвуда, но он испытал чувство глубокой досады. Нужно было понимать дело так, что власти не намерены ограничиться простой констатацией случившегося, и собираются провести серьезное расследование. Крайняя незадача. Непременно всплывет хищение, и даже если не докажут, что оно имело отношение к взрыву, оно окажется в центре внимания.

Из задумчивости его вырвало обращение коронера. Он был первым свидетелем. Он подтвердил, что опознал тело, и ответил на несколько рутинных вопросов о жизни и здоровье погибшего и относительно обстоятельств гибели. Все прошло без сучка без задоринки, и к тому моменту, когда он уступил место Сэйвори, никто не упомянул ни о гранатах, ни о хищении со склада.

Сэйвори вел себя спокойнее, чем обычно, не столь вызывающе и агрессивно. Он не лез в препирательства с коронером — возможно потому, что мог оценить последствия, — и отвечал на вопросы вежливо, полно и кратко. Слушая его, Веджвуд не мог не признать, что тот образцово играет роль свидетеля.

Сэйвори повторил примерно все то же, что он рассказывал сержанту Ганди на месте трагедии. Он не знал, что Рэдлет идет сзади; его внимание привлек звук взрыва, он оглянулся и увидел падающее тело; он вернулся, чтобы выяснить, что случилось, и тут узнал Рэдлета. Он увидел, свернутую шею и понял, что тот уже не нуждается в медицинской помощи. Через несколько минут там появились мистер Крейн, доктор Петерик и полицейские, мистер Литтл и миссис Веджвуд, причем именно в такой последовательности. Он не подпускал никого к месту взрыва, чтобы не затоптали следы, а затем передал полномочия сержанту Ганди.

Потом вызвали Крейна, Литтла и Мод, и каждый рассказал свою историю. Все четыре свидетельства настолько тесно дополняли и подтверждали друг друга, что не могло возникнуть ни малейшего сомнения относительно трагического происшествия.

Потом вызвали доктора Петерика. Он сообщил, что исследовал тело покойного и что смерть наступила вследствие перелома шейных позвонков. Обе ноги трупа сломаны, а нижняя часть туловища обгорела и изувечена. На правой стороне головы и на плече наличествуют обширные кровоподтеки. По всем признакам видно, что он, врач, прибыл на место происшествия буквально через несколько минут после смерти потерпевшего.

— Как по вашему мнению, доктор Петерик, мог ли причиной смерти быть взрыв, как нам перед этим говорили?

Доктор подтвердил, что да, мог, и сообщил далее, что характер повреждений подтверждает предположение, что взрыв произошел в песке прямо под ногами погибшего, и этот взрыв швырнул его головой на землю, вследствие чего и была сломана шея.

Следующим свидетелем был сержант Ганди. В десять минут одиннадцатого утра ему позвонил мистер Литтл, сообщивший, что на берегу близ волнолома произошел взрыв и что он опасается, что при этом пострадал мистер Рэдлет. Патрульная машина была как раз у дверей участка, и он мигом заехал за доктором Петериком, который уже знал о происшедшем от мистера Литтла и готовился к выезду на место происшествия. Доктор предпочел поехать не на своей машине, а вместе с полицейскими. Они оказались на месте происшествия всего через шесть минут, в шестнадцать минут одиннадцатого, и там уже были мистер Сэйвори и мистер Крейн. Через несколько минут появился доктор Литтл. Ганди подтвердил сведения, сообщенные другими свидетелями о том, что они увидели на берегу. Он обеспечил перемещение тела погибшего в мертвецкую и зафиксировал оставшиеся на песку следы, которые благодаря предусмотрительности мистера Сэйвори не были затоптаны.

— Какого рода были эти следы? — спросил коронер.

— Прежде всего, там была воронка, — ответил Ганди, описавший все то, что там увидела Мод. — Потом там были отпечатки ног. К воронке пришли два человека. След одного оборвался у воронки. Другой прошел дальше к городу еще две сотни ярдов и йотом вернулся назад, к пострадавшему. Это были следы мистера Сэйвори, что полностью подтверждает рассказанное им здесь. Не подумайте, сэр, — поспешно добавил сержант, — что ваши слова нуждаются в подтверждении.

— Вас не должны заботить такие вещи, сержант, — поправил его коронер. Мы понимаем, что вы обязаны сообщить обо всем, что увидели. А кому принадлежали другие следы?

— Следы другого человека оборвались у воронки. Они принадлежали погибшему.

— Довольно. Что-либо еще?

— Нет, рядом с воронкой никаких других следов не было. На некотором расстоянии от нее были отчетливые следы мистера Крейна, мистера Литтла и мистера Веджвуда, и они подтверждают все показания, данные ими здесь.

Коронер кивнул.

— Очень радует, что показания свидетелей полностью соответствуют фактам. Теперь так, вы сказали, что отпечатки шагов мистера Сэйвори и погибшего прошли строю через центр воронки. Это означает, как я понимаю, что они шли след в след, так?

— Практически да, сэр. То есть отпечатки шагов не везде совпадали, но траектории движения практически совпадают.

— Каким был прилив в то время?

— Отлив начался примерно за час до происшествия. До кромки воды была примерно дюжина ярдов плотного песка.

— Иными словами, эти джентльмены, имея отличную дорогу шириной двенадцать ярдов, выбрали один и тот же маршрут. Как бы вы объяснили это?

— Очень просто, сэр. Они оба обходили волнолом.

— Это самый короткий путь?

— Да, сэр. Волнолом кончается у верхней точки прилива. Поэтому они двигались по верхней линии прилива. Легче обойти волнолом, чем перелезать через него.

— Здесь все понятно. Место взрыва расположено в конце волнолома?

— Нет, сэр, не совсем. Центр воронки примерно в двадцати фугах к западу от волнолома, но ниже его вершины.

— Ммм, — коронер явно заинтересовался. — Совсем рядом с волноломом, но ниже его вершины? Считаете, это не просто так?

— Вы имеете в виду предположите, что взрывчатку там специально зарыли?уточнил вопрос Ганди. — Ну нет, сэр, мы не думаем, что из этого можно сделать такой вывод.

— Звучит так, будто вы знаете, что там случилось. Кстати говоря, вы определили источник взрыва?

— Нет, сэр, — Ганди обескуражено развел руками, — боюсь, что нет. Не осталось ничего, что могло бы помочь.

— У вас нет никаких предположений?

— Нет, сэр, нет никаких фактов.

Коронер задумался. Казалось, что сначала он решил продолжить допрос, но потом принял иное решение. Прежде чем отпустить Ганди, он, как и в случае с другими свидетелями, спросил, не хочет ли кто-либо из присяжных задать вопрос.

Немедленно встал старшина присяжных.

— Я хотел бы знать, сэр, не считает ли сержант, что это могла быть мина, принесенная морем?

Несколько присяжных одобрительно кивнули в знак того, что и сами об этом думали.

Коронер опять задумался.

— Сержант определенно заявил, что не располагает фактами об источнике взрыва, — медленно произнес он, — и что в такого рода расследованиях версии не имеют почти никакого значения, точнее — их ценность равна нулю. Но я не хочу мешать обсуждению, которое могло бы пролить свет на причины трагедии, а потому разрешаю задать этот вопрос. Вы можете ответить, сержант?

— Мы с инспектором обсудили эту возможность, сэр, — Ганди говорил как бы нехотя. — И подумали, что это могла бы быть мина, а если так, то ее могло принести море и затянуть песком. На этом берегу находили много мин, и немецких и наших.

— Но не именно в этом месте?

— Не здесь, сэр, но в нескольких других местах берега.

— Очень хорошо. Но скажите, разве мина не должна взорваться при контакте с берегом?

— Мы считаем, что необязательно, сэр. Ведь в других случаях они не взрывались.

— Верно ли я понял, что, по-вашему, появление мины именно в этом месте можно считать закономерным?

— Из-за течения и волнолома, сэр. Течение здесь, как вы знаете, идет с запада, и мы думали, что, если мину выбросило на западном берегу, течение могло тащить ее к востоку, пока она не уперлась в волнолом. У волнолома должен образовываться обратный ток воды, а у его вершины должны быть водовороты. Всем известно, что оставленные на песке тяжелые предметы оседают у волноломов.

Коронер внимательно все это выслушал.

— Это остроумная версия, и думаю, все мы, — он бросил взгляд на присяжных, — из опыта знаем, что ваше предположение о течении и вещах, засасываемых песком, верно. Но разве мина не должна была оставить воронку больших размеров?

— Обычная большая мина да, сэр, разумеется, но мы не знаем, может быть бывают и небольшие.

— Допустим, вы нравы и это была малая мина, а вы можете объяснить, что она взорвалась, когда проходил погибший, а не когда за минуту до этого там же прошел мистер Сэйвори?

— Может быть, погибший наступил на один из рогов, а мистер Сэйвори не задел за него.

— У вас, сержант, есть объяснение для всего. А не узнавали у военных и моряков, существуют ли столь малые мины?

— Боюсь, нет, сэр, — лицо сержанта вытянулось, — насколько мне известно. Я этого не сделал и не слышал, чтобы кто-либо еще это сделал. Но здесь присутствует инспектор, может быть, лучше спросить у него.

— Так я и сделаю, — мистер Тревельян покосился на старшину присяжных. Есть еще вопросы к свидетелю?

— Нет, сэр. Это все, благодарю вас.

Потом коронер допросил Вэнсона, но ничего нового от него не узнали. Он заявил, что согласен с идеей, изложенной сержантом Ганди, но подчеркнул, что это всего лишь версия, не подкрепленная никакими фактами, и она не является официальной позицией полиции, а высказана только в ответ на вопрос.

Прежде чем отпустить Вэнсона, коронер, как обычно, поинтересовался, нет ли у жюри вопросов к свидетелю. До сих пор только старшина присяжных откликался на это предложение, но тут высокий и носатый мужчина, нетерпеливо ерзавший на месте, поднялся и взял слово.

— Вам известно, сэр, — обратился он к дознавателю, — у нас здесь проводились крупномасштабные военные учения, в том числе в этой части берега. Я хотел бы спросить, не исследовал ли свидетель возможность того, что причиной несчастья могли быть похищенные в то время взрывные устройства?

— Поскольку мы уже обсудили вопрос о плавающих минах, — ответил коронер, — я должен принять этот вопрос. Что скажете, инспектор?

— Да, сэр, я провел соответствующее расследование. Я обратился к военным. Они заверили меня, что в ходе учений не использовались взрывные устройства, которые могли бы образовать такую воронку.

— Вы удовлетворены? — обратился коронер к носатому присяжному.

— Не совсем, сэр. Я подумал вот о чем. Фугасы используют для защиты береговой линии от вторжения, и трудно поверить, что в данном случае их не использовали.

— Но они не использовали боевые мины, — возразил Вэнсон.

— Это я понимаю, — настаивал присяжный. — Я предполагаю, что боевая мина могла случайно затесаться среди учебных.

— Меня заверили, что такого быть не могло.

— Меня не интересует, что они считают, — упорствовал присяжный. — Я предполагаю, что могла быть ошибка.

— Военные дали свое определенное заключение, — вмешался раздраженный этим упорством коронер. — Вам этого не достаточно?

— Это свидетельство не из первых рук, сэр. Лично я считаю, что нам следовало бы допросить представителя военных.

Коронер замер.

— Думаю, — заявил он, — что, если возникло малейшее подозрение, что источником взрывного устройства могла быть армия, нам следует допросить их представителя. Лично я не вижу в этом необходимости. Но я должен учитывать пожелания присяжных, и если вы настаиваете на вызове такого свидетеля, я распоряжусь, чтобы это сделали.

Возникла перспектива затягивания слушаний еще на день, и, ежась под сердитыми взглядами своих коллег, мужчина не выдержал.

— Я, конечно, не буду на этом настаивать, сэр, — отступил он. — Если вы удовлетворены, я, разумеется, тоже.

— Хорошо. Есть еще вопросы?

Тут звучно прочистил горло бровастый, тучный, краснолицый мужчина, местный ветеринар.

— У меня вопрос к свидетелю. Верно ли, что дней десять назад со склада отряда самообороны похитили взрывные устройства, а если да, то не считает ли он, что это хищение может быть связано с этим делом?

Было заметно, что этот вопрос заботил и других присяжных: некоторые одобрительно кивнули и оживились. Да и все присутствующие в зале замерли и навострили уши. Было видно, что этот вопрос многим не давал спокойствия.

Веджвуд, которому к этому моменту уже начало казаться, что пронесло и можно расслабиться, внутренне обмер. Он обречено вздохнул и прислушался.

— Я принимаю этот вопрос по той же причине, что и предыдущий. Вы можете ответить на него, мистер Вэнсон?

— Я, конечно, думал о такой возможности, сэр, — начал Вэнсон, — и в самом деле, со склада отряда самообороны был похищен ящик с двенадцатью ручными гранатами. Но я не нашел никаких фактов о связи между этими событиями. Я не в силах представить, как гранаты могли бы оказаться на месте взрыва, но даже если бы они попали туда, то неясно, как, наступив на гранату, можно получить взрыв. Все известные нам факты против такого предположения. Чтобы граната взорвалась, нужно выдернуть чеку, а как это можно сделать, наступив на нее?

— А если предположить, — заговорил коронер, явно заинтересовавшийся этим вопросом, — что пока волны били гранату о берег, взрыватель оказался потревоженным. В таком случае могла она взорваться от давления?

— Все возможно, конечно, но даже в этом случае факты против. У этих гранат между моментом, когда вырвано кольцо, и взрывом проходит четыре секунды. Это для того, чтобы было время бросить ее. Учитывая скорость ходьбы погибшего, он за четыре секунды ушел бы на восемнадцать футов. Так что даже если бы он задел кольцо, он успел бы довольно далеко уйти от воронки. Но мы ведь знаем, что он в момент взрыва находился прямо в центре. Я заключаю отсюда, что это не могла быть граната.

— Вы удовлетворены этим ответом? — коронер взглянул на ветеринара.

Тот кивнул в знак подтверждения.

— Да, сэр, я принимаю этот ответ.

— Я также, — отозвался коронер, — и думаю, инспектор, мы должны поздравить вас. Вы очень тщательно продумали все обстоятельства дела. Это был последний свидетель. У кого-нибудь есть еще полезная информация?

Он оглядел зал и, не обнаружив желающих выступить, нагнулся к своим бумагам. Затем опять выпрямился и обратился к жюри.

Он еще раз напомнил присяжным об их тройственной обязанности. Во-первых, они должны установить личность погибшего; во-вторых, установить причину смерти; и в-третьих, если смогут, выявить виновного или виновных.

— По первому вопросу, — продолжал он, — я чувствую, что у вас трудностей не возникнет. Вы получили заключение следователя, и у вас нет причин ему не доверять. У меня нет сомнений, что вы согласитесь, что имя погибшего Джошуа Мордаунт Рэдлет.

— Второй вопрос представляется столь же очевидным. Надежные факты указывают, что смерть наступила в результате взрыва, когда погибший шел по берегу залива Сент-Полс. Здесь у меня также нет сомнений, что вы без труда примете решение.

Но по третьему вопросу такой ясности нет, и в связи с этим я хотел бы привлечь ваше внимание к ряду моментов. Когда мы, как в этом случае, имеем дело с насильственной смертью, мы должны рассмотреть три возможности. Была ли эта смерть случайной, было ли это убийство или самоубийство. Чтобы принять решение, вам, по моему мнению, следовало бы знать, каким образом взрывчатое устройство оказалось на этом месте. Если оно оказалось там случайно или его принесло морем, мы имеем дело со случайным событием. Если его принес туда погибший и сам привел его в действие, чем вызвал собственную гибель, мы имеем дело с самоубийством. А если его там зарыли какие-то люди или человек, и сами же привели его в действие, когда погибший оказался над ним, имело место убийство.

— Теперь я должен настоятельно напомнить вам, что, согласно известным нам фактам, причина взрыва неизвестна. Когда приглашенные полицией свидетели изложили нам эти факты, я был склонен на этом закрыть дознание.

Но когда вы, джентльмены, захотели произвести исследование возможных причин взрыва, я не стал вам препятствовать. Вследствие этого мы рассмотрели следующие версии: это могла быть немецкая или британская мина, вынесенная морем на берег; это оказалось зарытым в песке какое-то взрывное устройство, использовавшееся армией Британии во время недавних боевых учений в этом районе; и, наконец, что здесь могли оказаться гранаты, недавно похищенные со склада сил самообороны. И позвольте мне повторить, все эти версии так и остались версиями. Нет фактов, подтверждающих хотя бы одну из них. Напротив, имеющиеся факты, как представляется, исключают из дальнейшего рассмотрения две последних версии. Я хочу, чтобы вы усвоили, что при вынесении вердикта вы обязаны игнорировать все эти гипотетические предположения.

Из всего этого я делаю вывод, что не в наших силах с абсолютной определенностью заключить, что же это было: случайность, убийство или самоубийство. И здесь вам придется опереться на собственный здравый смысл и знание жизни Не было высказано никаких предположений о том, как это могло бы произойти случайным образом. Вы можете быть уверенны, что возможность самоубийства в данном случае крайне невелика, и это предположение должно быть отвергнуто. Вы, разумеется, вспомните, что нет ни малейшего свидетельства того, что это было убийство, и это может повлиять на ваше решение. Принимать решение, разумеется, вам и только вам, и если рассмотренные здесь факты натолкнут вас на решение, вы его выскажете. С другой стороны, если у вас нет твердой уверенности относительно причины этого события, вы укажете в вердикте но третьему вопросу, что имеющиеся факты не позволяют вам прийти к определенному суждению. Поскольку я не вижу, чем бы еще мог быть вам полезен, прошу вас удалиться и обсудить свой вердикт.

Присяжные совещались в течении получаса, потом вернулись в зал заседаний и старшина важно огласил решение.

— Мы пришли к выводу, что во вторник двадцать шестого мая тысяча девятьсот сорок третьего года Джошуа Мордаунт Рэдлет на берегу залива Сент-Полс, графство Корнуолл, был убит взрывом, причину которого из-за недостаточности фактов мы определить не можем.

Со вздохом глубокого облегчения Веджвуд поднялся и вместе с остальными пошел к выходу.

Глава 5

Энн Мередит

Энн Мередит сидела за своей пишущей машинкой и, мучительно нахмурившись, пялилась в свой блокнот, где ключевое слово в последнем письме, надиктованном ее дядей, было записано какими-то нечитаемыми каракулями. Слово было похоже на «моногамный», но это же полная чушь, потому что письмо было обращено к продавцу угля по поводу не завезенной вовремя тонны антрацита. Не имея особого желания выслушивать замечания Сэйвори о ее умении стенографировать, она решила, что не будет уточнять у него, что это за слово, а просто перепишет фразу так, чтобы там не осталось места для этой самой моногамноеTM.

В описываемый период Энн была высокой, изящной молодой женщиной двадцати пяти лет, которую можно было бы счесть красивой, будь она чуть более крепкой. Когда началась война, она жила со своей матерью, которая была единственной сестрой Чарльза Сэйвори и вдовой офицера военно-воздушных сил. Их доходы ограничивались небольшой пожизненной рентой и военной пенсией и позволяли им жить не нищенствуя, но весьма стесненно. Чтобы помочь семье, она научилась стенографировать, печатать на машинке и вести бухгалтерию. Два-три раза она уже поступала на работу, но из-за хрупкости здоровья ни на одной не удержалась.

Потом миссис Мередит погибла во время бомбежки. Это было страшное переживание. Ее саму воздушный налет застал в магазине. Взрывной волной ее швырнуло на пол, а разлетевшиеся осколки изрезали ей руки и ноги. Когда после перевязки она по разрушенному городу вернулась домой, оказалось, что их дома больше нет. Тело матери откопали только на следующий день.

Так она осталась одна — израненное тело, страдающая душа, без крыши над головой и без гроша в кармане (пенсия и рента были положены только ее матери). И вот тут ее дядя Сэйвори предложил ей жить у него, и она с благодарностью приняла это приглашение.

Это был добрый поступок, но не в обычае Чарльза Сэйвори было делать что-либо хорошее, не имея в виду собственной выгоды. Она очень скоро поняла, что за все надо платить. В ответ на стол, кров и карманные деньги он попросил ее быть его секретаршей. Для нее это не только не было обременительно, а даже, напротив, это было хорошим выходом. Она не любила своего дядю, и для нес было бы тягостно жить у него в нахлебницах. Будучи секретарем, она могла без зазрения совести пользоваться его гостеприимством, не теряя при этом самоуважения.

Поначалу Энн не испытывала ничего кроме благодарности за крышу над головой и возможность ни о чем не заботиться, потому что после всего пережитого она пребывала в состоянии постоянной усталости и апатии, а секретарские обязанности занимали у нее совсем немного времени. Потом, когда она постепенно оправилась от перенесенного шока, ее реакции на окружающий мир стали более нормальными. Во всем доме жили только дядя Чарльз с женой, служанка, шофер и садовник. Она бы очень страдала от одиночества, если бы не миссис Сэйвори, к которой она быстро привязалась. Как и следовало ожидать, окружение пожилых людей, да еще в условиях ограничений, налагавшихся военным временем, были скучны для молодой женщины, и она начала присматривать другие возможности зарабатывать на жизнь.

При этом особенно угнетала ее даже не однообразие жизни Все ее помыслы занимала война. Она чувствовала, что, работая на своего дядю, она как бы уклоняется, прячется от войны; ей хотелось делать что-либо более значимое. Больше всего ей нравилась идея поступить на службу в вооруженные силы, лучше бы всего в женский вспомогательный корпус ВВС. Но хотя за время жизни в семье дяди она очень поздоровела, здоровье не позволяло ей взвалить на себя такие задачи. Когда она решилась поделиться своей идеей с тетей Дорис — так она стала называть миссис Сэйвори, та отправила ее на обследование к своему врачу, и он решительно запретил и думать о чем-либо подобном. Ей казалась достойным делом и работа в военной промышленности, но и это отпадало. Она не была уверена даже в том, что сможет взвалить на себя службу в канцелярии, чтобы высвободить мужчину. Пришлось ей остаться там, где была.

Потом в ее жизни появились новые заботы. Когда высадка немцев на Британские острова считалась неизбежной, Сент-Полс последовал благородному примеру и создал Комитет по отражению вторжения. Как человек влиятельный, но по возрасту не пригодный для военной службы, ее дядя был избран туда в качестве представителя гражданского населения. Его увлекла эта деятельность, и он действительно много делал, вернее, руководил, потому что всю работу переложил на нее и на секретаря, молодого человека но имени Вейн. Вейн приезжал к ним домой по вечерам, после рабочего дня, а иногда и по воскресеньям, и все это время Энн не разгибаясь печатала бесконечные письма, списки адресов, обзоры положения с аварийным водоснабжением, рабочими отрядами и захоронением мертвых.

Наконец-то у нее появилась возможность работать на войну, и она отдалась этому делу со всем пылом. Со временем она осознала, что за всем этим скрывается не только патриотический пыл. Она испытывала все больший интерес к Вейну, и скоро стало ясно, что он отвечает ей более чем взаимностью.

История жизни Реджи Вейна была чем-то сходна с ее собственной, а сочувствие и понимание стало основой взаимной симпатии. Он был служащим биржи труда в Сент-Полсе, и когда начались военные действия, у него также возникло стремление принять непосредственное участие в них. Он подал заявление в ВВС, ВМФ, в армию и отряд самообороны, и везде получил отказ по одной и той же причине — слабые легкие. Он, как и она, с восторгом ухватился за работу в Комитете по отражению вторжения, потому что это было хоть какое-то участие в обороне страны.

Вейн был рожден для лучшей доли, чем быть служащим биржи труда. Его отец был капитаном корабля, а выйдя в отставку, стал портовым инспектором в Сент-Полсе — незначительный и плохо оплачиваемый пост, к которому он относился как к хобби. Вейн закончил хорошую школу и поступил в колледж. Он мечтал получить диплом магистра искусств и, натаскавшись в журналистике, взяться за то, чего ему хотелось больше всего — стать романистом.

Но он не успел доучиться — отец умер, и мать оказалась в таких стесненных обстоятельствах, что стало не до учебы в университете. Пришлось срочно искать работу, а поскольку отец купил дом, в котором они жили, он искал работу в Сент-Полсе. Тут как раз освободилось место младшего служащего на местной бирже труда. Он получил это место, хорошо себя проявил, а когда с началом войны произошло сокращение штатов, его продвинули на должность заместителя руководителя.

На первых порах их любовь развивалась так медленно и робко, что была почти неощутимой, и прошло немало недель, прежде чем она стала заметной. Как-то воскресным вечером Вейн встретил Энн, идущую берегом в Сент-Полс. Он собрал всю свою храбрость, развернулся и пошел с ней.

Ей нужно было в городок, чтобы заплатить за телефон, и он попросил разрешения подождать ее и проводить потом до дому. На обратном пути его обуяла, как он потом счел, безрассудная смелость. Он отважно предложил ей в ближайший свободный вечер выпить с ним чаю, а потом сходить в кино. Он был ошеломлен ее согласием.

Они начали довольно регулярно встречаться. Энн к тому времени уже поняла, что любит его, и надеялась, что он к ней также неравнодушен. Но поскольку он не признавался ей в любви, она начала думать, что ошиблась. Лишь много позднее она поняла, что он и вообразить не мог, чтобы девушка, занимающая ее положение, могла согласиться выйти замуж за такого человека, как он.

Вот так обстояли дела, когда произошло нечто такое, что наполнило душу Энн страданием и на какое-то время вытеснило из ее ума все остальное. Здесь нам придется сделать отступление в прошлое.

Она прожила в Сент-Полсе совсем немного времени, когда поняла, что в их доме не все ладно. В атмосфере дома чувствовалось постоянное скрытое напряжение, время от времени разряжавшееся. Очень скоро она поняла, что все дело в отношениях между ее дядей и теткой.

До переезда к ним Энн видела Чарльза Сэйвори считанное число раз, что, впрочем, не помешало ей крепко его невзлюбить. Только теперь она начала понимать, какое это чудовище. Властный и себялюбивый, временами он был просто отвратителен. Придирчивый, раздражительный, очень обидчивый и всегда готовый обидеть. Но хуже всею была злобность его нрава. Казалось, он получал наслаждение, унижая других, а особое удовольствие ему доставляла возможность извратить чьи-нибудь поступки так, чтобы уничтожить человека.

Дома его главной мишенью была жена. Какое-то время после появления в доме Энн он явно сдерживался и высказывался обиняком, так что только постфактум вспоминая его замечания она осознавала их ядовитость. Но, привыкнув к ее присутствию, он сделался менее осторожным, и теперь его речи нередко вгоняли ее в краску стыда. Тетя Дорис умела с ним управляться. Она никогда не выказывала обиды или возмущения, отвечала с холодным юморком, и это было сильное оружие.

Сначала Энн казалось, что ее тетя ничего не имеет против такого рода перепалок, но узнав ее получше, поняла, что все совсем не так. Ей раскрылось, что в глубине души Дорис Сэйвори была чудовищно несчастна. Она, в сущности, ненавидела своего муженька, хотя, женщина очень гордая, всегда сохраняла лояльность к нему.

Вот так все было, когда произошло событие, измучившее и взволновавшее Энн. Был конец августа, вечер, тяжелая и одуряющая жара. Небо затянуло предвещающей бурю дымкой. Весь день сильно болела голова, и после ленча, поскольку работа была закончена, она решила пойти с книгой в сад. Она вынесла шезлонг в тень полюбившегося ей фруктового сада, куда никто кроме нее не захаживал, устроилась поудобнее и раскрыла книгу.

Ленивая истома мешала читать. Откинувшись на спинку, она наслаждалась покоем и, естественно, скоро заснула. Проснулась она как от толчка, напряженная и готовая ко всему.

Шезлонг стоял близ ограды, отделявшей сад от рощицы, являвшейся частью приусадебного участка, и прежним владельцам дома достало ума оставить это кусок земли в первозданно диком виде. Чуть дальше от того места, где она сидела, в ограде была калитка между рощей и садом. Из-за ограды доносились голоса. Говорили шепотом, но очень настойчиво, страстно и так, что было понятно каждое слово.

— Любимая моя, — послышался мужской баритон, — так не может продолжаться. Позволь мне поговорить с Сэйвори. Тогда все станет на свои места.

Энн смутил факт подслушивания того, что явно не было предназначено для чужих ушей. Она тревожно осмотрелась. Объявить о своем присутствии? Слушать и дальше? То и другое казалось равно невозможным. Потихоньку ускользнуть? Но можно наступить на веточку и треском выдать свое присутствие. Она уже было решилась раскашляться, когда послышался женский голос, и она остолбенела от ужаса. Это была ее тетя.

— Бертрам, дорогой, это бесполезно. Он никогда не согласится. Развод даст мне счастье, и поэтому он никогда не даст мне развода.

— Милая моя, тогда давай действовать независимо. Просто уходи ко мне, как есть, без ничего. Мы уедем за границу и начнем жизнь сначала.

Голоса медленно удалялись. Энн вздохнула свободнее — еще немного, и она перестанет их слышать.

— Ничего хорошего из этого не выйдет, — опять прозвучал женский голос. И ты, любимый, сам это знаешь. Сначала мы будем счастливы, но при такой жизни долго это не продлится.

— Конечно это не то, что я хотел бы предложить тебе, но все равно ведь будет лучше, чем сейчас. Давай, Дорис, может, мы добьемся развода. Если будет развод, все будет просто роскошно, ну а не будет, плевать, и без него уедем за границу.

Энн еще различала звуки женского голоса, но слов было уже не разобрать. Опять что-то гуднул мужской голос и стало тихо. Немного выждав из осторожности, Энн тихо крадучись покинула сад.

Способность мыслить вернулась не раньше, чем она закрыла за собой дверь своей комнаты. Тетя Дорис! Эта тихоня, эта ласковая, рассудительная женщина, такая отзывчивая, ставшая такой любимой и нужной! Последняя, кого Энн могла бы заподозрить в чем-то тайном! Какие же бездны надежды, страха и отчаяния таятся в душах людей!

Мужской голос также показался ей смутно знакомым, хотя Энн не сразу смогла вспомнить имя. Теперь она сообразила, кто это был: мистер Бертрам Форрестер, ведущий адвокат Сент-Полса. Он представлял ее дядю, и она часто обменивалась с ним письмами, хотя только раз виделась с ним лично. Он очень понравился ей. Высокий, с удлиненным сухощавым лицом, внимательный взгляд, очень естественный, любезный и отзывчивый. Он и тетя Дорис! Вот была бы отличная пара! Они могли бы быть так счастливы, если бы этот несносный грубиян дал ей развод.

Она не видела для них выхода из положения, но зато без малейших колебаний выбрала линию поведения. Она должны забыть все, что услышала в саду. Ни словом, ни взглядом она не выдаст, что посвящена в их тайну.

Вскоре после этого потрясения случилось еще одно событие, столь же глубоко изменившее жизнь Энн. Началось с того, что Чарльз Сэйвори получил вежливо написанное письмо с пометкой «конфиденциально». Оно было написано на бланке биржи труда и подписано «Р. Вейн», и в нем молодой человек сообщал, что пишет частным образом, чтобы предуведомить мистера Сэйвори, что в силу последнего увеличения призывного возраста его шофер, Келлоу, теперь подлежит призыву на службу и что случится это довольно скоро. Официальная повестка вскоре будет послана, но он надеется, что это заблаговременное оповещение поможет мистеру Сэйвори уменьшить неизбежные неудобства.

Увидев письмо, Энн подумала — как это мило и великодушно со стороны Вейна! Но ее дядя отнесся к этому совершенно иначе. Он увидел в этой записке личное, причем двоякое оскорбление: во-первых, оказывается, его шофер на своем месте не занимается важным для страны делом, а во-вторых, этот Вейн взял на себя смелость написать ему об этом. По мере того как он размышлял о причиненной ему несправедливости и о неподобающей дерзости Вейна, он буквально багровел от ярости.

— Вообразил себя моим другом! — бушевал он. — Решил, что я сильно из-за этого пострадаю, и теперь злорадствует! Ах ты щенок! Вообразил о себе из-за того, что его сделали начальничком! Я ему покажу его место! Да он у меня через неделю пробкой вылетит из Сент-Полса!

Энн еще не видела дядюшку в такой ярости. Она даже испугалась, что он и в самом деле лопнет. Он продолжал бушевать, и хотя Вейн позднее не посвятил ее в эту историю, она была уверена, что он ходил на биржу труда и там поскандалил.

Впрочем, весь этот гнев никак не повлиял на ход событий. В должный срок Келлоу получил официальную повестку о призыве на службу, и Сэйвори пришлось смириться с этим.

Впрочем, Сэйвори получил неожиданное удовлетворение. Незадолго до отбытия, у Келлоу что-то случилось с легкими, и хотя он по-прежнему возил своего хозяина, но доктор дал ему на несколько месяцев отсрочку от призыва.

Эта отсрочка не смягчила ненависти к Вейну. Именно эту бешеную злобу почувствовала в нем Энн, когда впервые испытала к дяде чувство недоброжелательности. Каким-то образом до него дошло, что она встречается с молодым человеком, и он устроил ей головомойку.

— Послушай-ка, — орал он, — что это такое мне рассказывают, что ты таскаешься с этим прощелыгой? Немедленно порви с ним! Хочешь шляться, найди себе кого-нибудь своего круга!

Энн была задета даже не крайней грубостью дяди. Намного больше ее разъярила его явная несправедливость: не только инсинуации в адрес Вейна, но и грязные намеки на ее собственное поведение. Да, действительно, у Вейна низкое положение и он беден, но у него хорошее образование и отличные манеры, он честен и благожелателен. Энн считала, что он не хуже любого из тех, кто появлялся в доме ее дяди.

— Он мне нравится, и я буду дружить с ним, — с непривычной для себя прямотой отрезала она. — У него есть по крайней мере одно преимущество, он джентльмен.

Дядя только фыркнул в ответ и ушел. Она решила, что повела себя правильно, потому что за обедом он был с ней намного вежливее.

Их следующая стычка оказалась более серьезной. Вейн жил с матерью на окраине Сент-Полса, и он чуть ли не с самого начала их знакомства зазывал Энн к себе домой чтобы их познакомить. Энн пообещала, что в ближайшую субботу придет к ним на чай.

Она не делала тайны из своих планов, хотя и не особо распространялась о них. Дядя каким-то образом узнал о ее намерениях, и когда она уже собралась выходить, он зазвал ее к себе и вручил пачку бумаг с карандашными пометками.

— Просмотри, — сказал он. — Мне нужно, чтобы ты привела все в порядок и аккуратно отпечатала. Когда я получу это?

— Я надеюсь, сегодня вечером тебе эти бумаги не понадобятся? — изумилась она.

— Именно сегодня, — сердито возразил он. — Они мне нужны немедленно. Ну, не позднее шести.

Энн почувствовала, что дошла до предела. Она знала эти бумаги и была уверена, что в ближайшие несколько дней они ему не нужны. Она также понимала, что если не сумеет сейчас себя утвердить, ее будущая жизнь здесь превратится в сплошную цепь унижений. Она собрала всю свою решительность.

— Извини меня, дядя. Я обещала сегодня прийти к чаю. Если бы ты сказал заранее, я бы что-то придумала, но сейчас уже поздно что-то менять.

Его, казалось, удивила ее безрассудная смелость.

— Ты имеешь в виду, — угрожающе спросил он, — что если ты собралась куда-то шляться, моя работа может подождать?

— Конечно нет, дядя. Я хочу сказать, что я уже договорилась с другими людьми и сегодня мой свободный вечер, и я не хочу их подводить без крайней нужды.

— Ты полагаешь, что моя просьба это не достаточно уважительная причина?

Она знала, что сильно рискует, но чувствовала, что он блефует и не пойдет до конца.

— Ты ведь знаешь, что эти бумаги не понадобятся до среды, до возвращения мистера Спендера, — она рискнула воспротивиться. — Но если они так срочно тебе понадобились, я все сделаю, когда вернусь. Ты сможешь получить их часов в девять.

Он как-то угрожающе гмыкнул, но было видно, что его поколебала проявленная ею стойкость, и он дал ей спокойно уйти. Вернувшись, она тут же перепечатала бумаги, но хотя он получил их еще до девяти, она была уверена, что в этот вечер он на них и не взглянет.

Прошло несколько месяцев и легкие Келлоу окрепли настолько, что доктор признал его годным, и он получил вторую повестку. Сэйвори опять впал в ярость, и на этот раз вел себя настолько злобно и угрожающе, что Энн не на шутку перепугалась. И на этот раз интуиция ее не подвела.

Спустя два дня дядя заглянул в комнату, где она печатала, и, не переступая порог, отрывисто бросил: «Я нашел себе новую секретаршу. К концу месяца освободи комнату».

В первый миг она не поверила собственным ушам, но дядя с мстительным удовольствием подробно объяснил ей ситуацию.

— Ты, возможно, слышала, что я остался без шофера, — сказал он с недоброй ухмылкой. — А раз война, и рабочих рук не хватает, и то и ее, я не могу найти другого мужчину. Так я нашел женщину, будь она неладна! А поскольку у нее есть подходящее образование, она будет заодно выполнять и твою работу. Она появится, когда Келлоу призовут. Так что к тому времени собирайся и съезжай.

Энн поняла, что таким образом он поквитался с Вейном, которого считал причиной всех неприятностей. Как ей хотелось иметь возможность швырнуть ему в ответ, что уезжает немедленно, но это было совершенно нереально. На карманные расходы выдавали так мало, что она сумела скопить лишь несколько фунтов, и ей не к кому было идти и не было других источников существования. Приходилось оставаться здесь и подыскивать другую работу.

Она собрала все силы, чтобы не разнюниться, и сухо ответила, что ее это вполне устраивает, что она устала от жизни здесь и сама собиралась ему сказать об этом в ближайшее время. Он удивленно взглянул на нее и исчез, и вот тут силы покинули ее, и она разрыдалась.

Ее сердечно тронуло и обрадовало то, как близко к сердцу приняла эту историю тетя Дорис. Дорис очень привязалась к Энн и проводила с ней уйму времени. В перспективе близкого расставания ее страшило не только будущее Энн, но и собственное одиночество.

— Чем же ты займешься, девочка? — спросила она. — У тебе есть хоть какие-то планы?

— Я могла бы опять попробовать записаться в армию или еще куда-нибудь, ответила Энн. — Потом я могу попросить Реджи Вейна подыскать мне что-нибудь. Я ведь стала намного крепче, чем была, вы знаете.

— Но ты не тревожься уж слишком, с деньгами я тебе помогу. Пусть это тебя не заботит. У меня их немного, но достаточно, чтобы поделиться с тобой, а когда встанешь на ноги, сможешь расплатиться.

Тут они обнялись, поплакали, и Энн почувствовала себя намного увереннее.

Она позвонила Вейну и в тот же вечер, гуляя вдоль берега, рассказала ему свои новости и попросила о помощи. В ту же самую минуту она получила пылкое предложение выходить за него замуж.

— Если бы не это, — возбужденно говорил он, — я бы никогда не отважился попросить твоей руки. Во-первых, твое положение, ты настолько выше меня. Потом…

— Настолько выше! — передразнила она с ласковой улыбкой. — Без работы и без гроша в кармане.

— Это все временно, — отмел он ее насмешку, — и я все равно не позволил бы себе воспользоваться этой ситуацией. Но здесь есть вещи поважнее — я не могу дать тебе то, к чему ты привыкла.

— Милый мой, — попыталась перебить его она, но он настойчиво продолжил.

— Понимаешь, у мамы есть какие-то деньги, но на них не прожить, и я должен помогать ей. В принципе, и так бы можно выкрутиться, но придется туго. Ты сможешь так жить?

Для Энн это прозвучало как райская музыка. Она винила себя в том, что поступает нечестно, что она будет для него ярмом, что женитьба сломает ему карьеру, и тут он подхватил ее на руки и она разрыдалась.

Потом они отправились к нему и сообщили о своем решении миссис Вейн, и ее реакция заставила Энн еще раз разрыдаться.

— Я просто в восторге, — объявила будущая свекровь, нежно целуя Энн. — Я знала, что он об этом мечтает, но не могла и надеяться, что у него что-то выйдет.

На следующий вечер они опять встретились у него дома и устроили военный совет. Реджи настаивал на том, чтобы жениться не откладывая и чтобы Энн переезжала к ним. Но Энн не соглашалась, и миссис Вейн ее поддержала.

— На этом сломалось больше семей, чем на чем-либо еще, — провозгласила она, и Энн потом долго гадала, как та смогла догадаться. — Энн совершенно права, ей нужно иметь собственный дом. Но я скажу вам, что мы сделаем, я над этим думала всю ночь. Я перееду к Мейси Винн, ты же знаешь, она давно мечтает о компаньонке. А вы двое сможете жить в этом доме.

Хотя молодые люди начали бурно протестовать, миссис Вейн настояла на своем. Это решение и в самом деле удовлетворяло всех, и было принято безоговорочно. Но когда на следующий день миссис Вейн позвонила своей приятельнице, возникли препоны. Миссис Вини как раз сдала свои комнаты на три месяца. Она страшно об этом сожалела, клялась, что будет счастлива, если в конце этого срока ее старая подруга сможет у нее поселиться.

— Я-то считаю, — объяснила им миссис Вейн, — что для вас так даже и лучше. Вы будете помолвлены, а когда пройдут три месяца — поженитесь. Вопрос только, как Энн сейчас будет жить?

Вот тут Вейн и припомнил, что директор местного газового завода ищет секретаршу взамен девицы, которую мобилизовало Министерство обороны. Энн сходила к нему познакомиться, была принята на работу и с помощью миссис Вейн нашла в городе удобную комнату. Вопреки обычным в таких случаях ожиданиям, ее жалованье оказалось выше, чем она рассчитывала, а комната — просто прелесть, и она живенько прикинула, что к концу трех месяцев сможет сэкономить вполне приличную сумму.

Джошуа Рэдлет погиб как раз в эти дни, когда Энн предстояло вот-вот покинуть дом своего дяди. Это событие расстроило Энн, потому что она была знакома с Веджвудами, Литтлами, с пожилым джентльменом, и он нравился ей. Но она была слишком переполнена собственным будущим, и эта история задела ее менее глубоко, чем это было бы в другой ситуации.

Глава 6

Капитан Артур Ролло

Генерал-майор сэр Джон Уэстон — кавалер ордена Бани, кавалер ордена Святого Михаила и Святого Георгия, ордена «За безупречную службу» повернулся к хорошенькой юной женщине, одетой в форму армейской транспортной службы, которая вела его автомобиль.

— Вот сюда, — ткнул он пальцем.

Она лихо повернула машину и вкатила в ворота, на стойках которых значилось имя усадьбы — Келвин-хаус. Мягко прокатив по узкой дорожке, она затормозила перед ступеньками парадного входа.

Генерал Уэстон прибыл в качестве добровольной жертвы общественных традиций. Это была резиденция Чарльза Сэйвори, и Уэстон был зван на ленч. Он знал Сэйвори много лет и все это время терпеть его не мог, но, будучи командиром размещенных поблизости воинских частей, чувствовал, что было бы неполитично отказаться от приглашения одного из самых влиятельных граждан.

Обычно такие визиты проходили в высшей степени спокойно и без малейших последствий для третьих лиц. Но в этот раз Сэйвори бросил за столом замечание, давшее толчок целому ряду мыслей и соображений, которые и до этого уже приходили в голову его гостю. Результатом стали определенные действия, которые радикально изменили жизнь ряда жителей Сент-Полса, в том числе Веджвудов, Литтлов и Энн Мередит.

Обменявшись приветствиями и потолковав о всяких пустяках, мужчины заговорили о недавних армейских учениях, при этом Сэйвори не удержался от ехидной критики, после чего, естественно, вспомнили о недавней гибели Джошуа Рэдлета и последовавшем судебном дознании. Гость быстро понял, что Сэйвори принял это происшествие близко к сердцу. При этом генерала изумило, что на него возлагают вину за эту трагедию.

— За это мы можем благодарить только ваших парней, — с жаром заявил Сэйвори. — Проклятая беспечность. Меня могло убить.

Оказавшись мишенью неожиданной атаки, Уэстон попытался задержать противника и перегруппировать силы.

— Дорогой мой! — увещевающе сказал он. — Думайте, что говорите! На такие темы не шутят.

— Какие к черту шутки, — грубо возразил Сэйвори. — Вам бы это не показалось смешным, если бы случилось с вами.

— Да, но… — генерал попытался выйти из-под огня, — вы же не пострадали?!

— Вашими молитвами. Но ведь я мог легко оказаться на месте покойного Рэдлета.

Уэстон бросил в бой тяжелые подкрепления.

— Господи помилуй, я вижу, вы всерьез об этом! Да как же это так? Что там, по-вашему, на самом деле случилось?

Сэйвори хмыкнул.

— А разве не ясно, что случилось? Я вчера в суде чуть не расхохотался, когда эта задница Вэнсон давал показания об этом. — Он передразнил инспектора, — «Военные заверили меня, что не использовали взрывных устройств, которые могли бы произвести такую воронку». Ха-ха! А что, по-вашему, люди об этом думают, а?

— Но, Сэйвори, — Уэстон предпринял контратаку, — шутки в сторону, что вы имеете в виду? Вы ведь не думаете на самом деле, что войска оставили мину на берегу?

— А кто ее тогда оставил? Откуда там появилась эта мина или что там было такое?

Генерал не ослаблял напора.

— А откуда появляется большинство мин, которые находят на берегу?

— Э, нет, — Сэйвори помахал пальцем перед носом генерала, — этот номер не пройдет. Вчера в суде и эту тему разбирали. Мины, о которых вы говорите, слишком велики. Если бы там была одна из них, в песке осталась бы дыра величиной с дом, а вокруг в половине домов стекла бы повылетали. Там было что-то небольшое. Нет, Уэстон, здесь вам не отвертеться. Это была одна из ваших противопехотных мин.

Похоже было, что Сэйвори восстановил форму, и тут Уэстон, хватившийся, что они зашли уж слишком далеко, да еще в присутствии дам — миссис Сэйвори и мисс Мередит, решил сбавить обороты.

— Не могу допустить, чтобы нашу армию обвиняли в подобной безответственности, — заявил он жизнерадостно. — Долг, знаете ли, обязывает стоять за своих, — он любезно улыбнулся дамам.

— Разве вы на учениях не использовали мины? — упорствовал Сэйвори.

Этот вопрос достал Уэстона больше, чем все предыдущие. Экий наглец, черт его дери! Вопрос прозвучал так, будто его словам здесь не верят. Пришлось сделать немалое усилие, чтобы говорить спокойно и убедительно.

— Только учебные. Сожалею, что вынужден разрушить вашу версию.

— Учебные, да? Среди этих присяжных попался один умный мужик. Он утверждал, что вы там у себя напутали. Ставлю десять к одному, что так все и было.

Уэстон сделал попытку закрыть нелепую тему.

— Я не буду с вами спорить, Сэйвори, — сказал он твердо, — по двум причинам. Во-первых, я не могу доказать, что там не было наших мин, а во-вторых, и вы не можете доказать, что они там были, так что спор разрешить невозможно. Как хороши ваши тюльпаны, миссис Сэйвори!

Хотя Уэстон был уверен, что эти инсинуации просто продукт злобного ума, они его встревожили. Он полагал, что раз в суде эту возможность отвергли, можно считать дело закрытым. Оказалось, что это не так. Что бы он сам ни говорил, но предположения Сэйвори никоим образом не были абсурдны. Войска действительно использовали учебные мины, которые закапывали в песок. Те в соответствующей ситуации с шумом и дымом взлетали вверх, но вполне безобидно. Можно ли вообразить, что по какой-то ошибке среди учебных оказалась одна боевая? Можно ли быть наверняка уверенным, что саперы, очищавшие место учений от всякого мусора, не оставили одну такую в песке?

Все это настолько встревожило Уэстона, что, вернувшись в штаб, он первым делом вызвал адъютанта и интенданта.

— Я только что был на ленче у Чарльза Сэйвори, — сообщил он. — Вам приходилось с ним встречаться?

Оказалось, что да, оба имели счастье.

— Тогда вы представляете, кто он и на что это похоже. Он считает, что в этом взрыве на пляже виноваты мы, и настаивает, что у нас среди учебных мин затесалась одна боевая, а потом саперы пропустили ее и оставили там за волноломом. Его это все взбесило. Говорит, что запросто мог бы на нее наступить не Рэдлет, а он сам. Предполагается, что это было бы большой потерей для нации.

Его подчиненные рассмеялись.

— Очень похоже на него, сэр, — вставил адъютант Рейке. — Когда ему случается найти особенно оскорбительное словцо, он приходит в восторг.

— Согласен с Рейксом, сэр, — добавил Гамильтон, интендант. — Если бы вы были командиром отряда самообороны, он сказал бы, что во всем виноваты гранаты, которые украли из-за вашей беспечности.

Уэстон кивнул.

— Полагаю, вы оба правы, но что бы там ни говорил и ни думал Сэйвори, мне вся эта история крепко не нравится. Я хотел бы с большей определенностью знать, что его обвинения не могут быть правдой. Всем известно, как легко ошибиться, и мы знаем, — он криво ухмыльнулся, — что виновные не склонны распространяться о своих ошибках.

— Была сделана опись запаса мин, сэр, — отрапортовал Гамильтон. — После учений все было проверено.

— Но вы лично этим не занимались?

— Нет, сэр, этим занимался Милмэн, очень надежный человек.

Генерал помедлил.

— Полагаю, расследование нужно провести хотя бы для очистки совести. Сэйвори не отстанет от нас. Возможно, ему поверят другие. Начнутся толки, и репутация армии пострадает. Могут вовлечь в это дело палату общин. Все это, разумеется, вздор, но я хотел бы иметь основания для публичного опровержения подобных разговоров.

— Понимаю, сэр, — отреагировал Гамильтон. — Вы хотите, чтобы я лично все проверил? Я немедленно этим займусь.

— Боюсь, мне нужно кое-что большее, чем инвентаризация запасов мин. Это, разумеется, тоже нужно провести, но я также хочу, чтобы было проведено негласное расследование. Кто и где закладывал мины? Были ли закладки около волнореза? Не попадались ли среди учебных мин боевые? Нужно все досконально выяснить. Сомневаюсь, что вы справитесь с этим, Гамильтон. Думаю, для этой работы нужно выделить особого человека.

— Могу я предложить Ролло, сэр? — сказал Рейке.

— По правде говоря, я именно его имел в виду. Пришлите его ко мне, я ему все растолкую и направлю к вам.

Капитан Артур Ролло был недавно призван в армию. На гражданке он был образцовым полисменом. Выпускник колледжа Гендон, он отслужил какое-то время в Скотленд-Ярде. Помощник комиссара сэр Мортимер Эллисон решил, что это лихой парень и надо дать ему шанс. Он приставил его в качестве помощника к главному инспектору Френчу, расследовавшему убийство, ставшее позднее известным как дело Элтона из Челфонта, что близ Доркфорда, графство Суррей. Успешно закрыв дело, Френч отозвался о нем с большой похвалой, и его удостоили звания сержанта.

Сразу после этого военное министерство попросило Скотленд-Ярд прислать группу молодых офицеров для выполнения тайных задач военного характера. В состав этой группы попал и сержант Ролло. Было решено, что для начала ему нужно освоиться в армейской жизни и стать своим. Для этого его временно произвели в капитаны и в этом качестве перебрасывали из части в часть, чтобы он как можно основательнее познакомился с армией. Недавно его перевели в часть, расквартированную близ Сент-Полса, в качестве помощника адъютанта. Таким образом он, не выезжая за границу, должен был увидеть военную машину в действии, если считать, что репетиция вторжения могла дать представление об этом.

Уже через минуту Ролло вошел в комнату и, лихо отсалютовав, вытянулся перед генералом.

Это был хорошо сложенный молодой человек. Его нельзя было назвать красавчиком, но он был подтянут, энергичен и производил впечатление физически и морально здорового человека. Уверенность взгляда и массивная челюсть свидетельствовали о сильном характере. Отзывы сослуживцев о нем были в высшей степени положительными.

Уэстон откинулся на спинку кресла.

— Хочу поговорить с тобой, Ролло. Как тебе правится работать у нас?

— Мне здесь очень хорошо, спасибо, сэр. Здесь очень интересно.

— Ты ориентируешься в армейской жизни?

— Думаю, что да, сэр. Я многому научился с тех пор, как меня призвали.

— Надеюсь, что так, потому что я хочу поручить тебе особое задание. Нечто в том роде, для чего тебя и готовят.

Молодое лицо оживилось.

— Слушаюсь, сэр, — лихо откозырял он.

— Думаю, ты слышал о взрыве на берегу залива Сент-Полс два дня назад, когда погиб пожилой джентльмен по имени Рэдлет?

— Так точно, сэр. Я слышал об этом, но деталей не знаю.

— Я хочу, чтобы ты выяснил, что там случилось. Говорят, что виновата мина, которую там поставили и не забрали, и я хотел бы знать, какой позиции держаться в этом деле. Улавливаешь?

— Я все понял, сэр.

— Ты, разумеется, как и до этого будешь подчиняться майору Рейксу. Доложишь ему о нашем разговоре. Еще одно слово. Веди расследование по возможности незаметно. Не хочу, чтобы думали, что я всерьез отнесся к этой болтовне.

Генерал кивнул, показывая, что разговор окончен, и Ролло в ответ козырнул и вышел.

Ролло вышел от генерала со смешанными чувствами. Новое задание его очень обрадовало. Вообще-то, его обидело, что в армию его призвали для выполнения нестроевых функций. Если уж покидать Скотленд-Ярд, он бы пред почел попасть в ВВС. Он бы хотел стать пилотом истребителя. Но командование решило, что человек с его подготовкой должен по-прежнему заниматься тем, чему его обучили. И ради этого он уже не первый месяц занимается изучением армейских организаций и их повседневной жизни, а это процентов на девяносто оказалось жуткой скукой.

Это задание позволит ему испытать свои силы, проявить способности и инициативу. И всему этому, разумеется, следовало бы только радоваться. Одна только беда! Если придется выполнять приказы Рейкса, он ничего не достигнет. Рейке славный мужик. Сверхъестественно добрый, и всегда готов помочь. Служить с ним одно удовольствие, вот только в следовательской работе он нуль. Если он будет вмешиваться, на задании можно поставить крест.

Но тут же обнаружилось, что он недооценил проницательность майора.

— С этим заданием вот что, — сообщил ему Рейке, — боюсь, что от моей помощи здесь пользы не будет; я не для этого. Тебе придется действовать совершенно самостоятельно. У тебя, так сказать, руки теперь развязаны. Я должен только всегда знать, где ты.

— Понимаю, сэр.

— Если возникнут трудности с получением информации в других частях, заходи, дам записочку. С этим ясно?

— Так точно, сэр, спасибо большое.

— Ладно. Еще одно. Говорить об этом неохота, но приходится. Старайся никого не задеть. Если потревожишь осиное гнездо… Словом, будь осмотрителен и не допускай до этого.

Ролло вышел из комнаты буквально окрыленным. Вот его шанс в армии! Если как следует справиться с этой работой, его могут перевести в военную контрразведку. Вот это было бы здорово, ведь для этого он и призван, для этого его и маринуют в строевых частях. Но его подогревало не только желание проявить себя и заложить хороший фундамент для будущей карьеры. Он ощущал себя посланцем Скотленд-Ярда и хотел поддержать престиж своей конторы в этом чуждом мире. И еще он очень не хотел бы подвести главного инспектора Френча, который не только рекомендовал его в армейскую контрразведку, но и дал ему проявить себя при расследовании того дела в Челфонте. К Френчу он относился с глубочайшим уважением и признательностью.

Он задумался о предстоящей работе. Первые шаги совершенно понятны. Прежде всего нужно собрать все, что уже известно по этому делу. Доложив о своих намерениях майору Рейксу, он отправился в Сент-Полс за местными газетами. Потом засел в ресторанчике и за чашкой чаю все прочитан. Получив общее представление о ситуации, он двинул в полицейский участок и там спросил сержанта Ганди.

Форма и звание обеспечивали ему внимание и готовность помогать, так что когда Ганди понял, что капитан хочет поговорить о гибели Рэдлета, он тут же сообщил, что сейчас в участке инспектор Вэнсон, который ведет расследование этого дела, и проводил Ролло в небольшой кабинет, расположенный в глубине здания.

— Здравствуйте, сэр, — приветствовал его Вэнсон, вставая. — Если сообщите мне, что вы хотите узнать, буду счастлив поделиться с вами любой информацией.

Ролло уселся на предложенный ему стул.

— Спасибо, мистер Вэнсон. Боюсь, вы сделали ошибку, обратившись ко мне «сэр». Скорее это я должен так обращаться к вам. Можно поделиться с вами военной тайной? — Он широко осклабился и протянул удостоверение офицера полиции. Вэнсон был поражен.

— Я хотел служить в авиации, — объяснил Ролло, — но мне отказали. Теперь я изучаю их армейские порядки, а мне говорят, что я должен заниматься контрразведкой, что бы это ни значило. Сегодня я получил задание вникнуть в это дело с точки зрения армии. Я говорю с вами совершенно откровенно. Похоже, что армию обвиняют в том, что на пляже взорвалась именно их мина, и генерал Уэстон хочет знать, так ли это.

— Буду рад сделать для вас все, что смогу, — повторил Вэнсон, на этот раз безо всякого «сэр». — С чего бы вы хотели начать? — Он вытащил папку с досье и начал листать страницы. — Здесь все, что собрал сержант Ганди — все показания, протоколы осмотров и даже фотографии места происшествия, которые мы успели сделать до прилива. Вот, — он перелистнул страницы досье, протоколы судебного заседания, а это выводы и отчеты. А вот найденные им осколки мины.

— Потрясающая работа, — отреагировал Ролло, также опуская формальности. Если я вам не помешаю, то хорошо бы прямо сейчас все это просмотреть.

— Смотрите на здоровье, — согласился Вэнсон. — Можете расположиться здесь, а если что понадобится, вы только скажите. Ганди, расчисть этот стол для капитана Ролло, а свои вещдоки сгреби на угол.

Изучение досье не отняло много времени. Потом Ролло занялся вещественными доказательствами, которые состояли из четырех мелких предметов. Там была ржавая гайка от болта с резьбой три восьмых дюйма, латунный штырь с отверстием и сорванной резьбой с одного конца, длиной чуть больше дюйма и диаметром три шестнадцатых, тонкая искривленная пластинка бакелита, похожая на ореховую скорлупу, и рваный кусок белой жести, площадью шесть квадратных дюймов. Внимательно осмотрев каждый предмет, Ролло повернулся к Вэнсону.

— У меня вопрос. На фотографиях видно, что песок из воронки разлетелся во все стороны, как оно и должно быть. Вы не попытались просеять этот песок, чтобы найти еще что-нибудь?

Вэнсон отрицательно покачал головой и неодобрительно покосился на Ганди.

— Боюсь, что нет, а вам кажется, что стоило?

Ролло почувствовал, что ступил на зыбкую почву и нужно срочно отыгрывать назад.

— Да нет, просто я поинтересовался, мистер Вэнсон. Что вы об этом думаете?

Вэнсон помедлил.

— Может, там что-то и удастся обнаружить, — признал он. — Когда мы все это собирали, вопрос о поисках виновных как-то не возник. Сейчас иная ситуация. Пожалуй, стоит попробовать.

Он явно спасал свою репутацию, но Ролло мудро пропустил это мимо ушей. Не мальчишка же он, чтобы радоваться тому, что кто-то оценил его идею? Он спросил, не нужно ли прислать армейских, чтобы сделать работу.

— Мы сами справимся, — отклонил Вэнсон, не пожелавший делить славу возможного открытия с другим следователем. — Минуточку, ага, в шесть утра нижняя точка отлива. Мы отправимся туда с рассветом, пока никто еще не проснулся.

— Отлично! Не возражаете, если я присоединюсь?

— Нет, конечно. Будем рады.

На другое утро Ролло часов в пять покинул лагерь и зашагал к заливу Сент-Полс. Солнце только взошло, но было еще пасмурно. День обещал быть замечательным, но перед рассветом прошел дождь, а с моря задувал сырой и холодный бриз.

К волнолому Ролло подошел одновременно с Вэнсоном, за которым следовали два констебля, вооруженные лопатами и граблями. Начал Вэнсон с того, что начальник полиции хотел бы переговорить с Ролло и что он будет ждать его в участке после полудня. Затем мужчины вышли на берег. Песок чист и гладок, нигде никаких следов.

— Воронка была где-то здесь, — показан Вэнсон. — Море постаралось на славу.

— Да уж, — разочарованно отозвался Ролло. — Похоже, мы запоздали. Море все смыло.

— Ну, заранее знать нельзя, — откликнулся Вэнсон. — Если там было что-то тяжелое, его должно было засосать в песок.

— В любом случае нужно покопаться вокруг.

Они начали от самого волнолома, постепенно продвигаясь туда, где была воронка. Вскоре один полисмен вскрикнул и поднял над головой какую-то штуковину. Стальной обломок, недавно попавший в песок, потому что налет ржавчины был совсем свежий. Это был штырь длиной в три дюйма и диаметром в четверть дюйма, в центре переходивший в диск диаметром полтора и толщиной в восьмую часть дюйма. Штуковина напоминала поршень, в котором шток выходит по обе стороны цилиндра. Вэнсон отложил его в сторону для позднейшего изучения.

После этого нашли еще три деревяшки, крытые луженой жестью. Одна из них была похожа на угол, а жесть покрывала ее снаружи. Ролло решил, что это ящик, обитый жестью, пропаянной для водонепроницаемости. Потом долго ничего больше не находили, но когда они уже собирались кончать раскопки, лопата зацепила что-то длинное и черное. Сначала Ролло подумал, что это какая-то водоросль, но потом понял, что перед ним прорезиненный электрический шнур.

— Господи мой боже, здесь стоило рыться! — воскликнул он. — Мистер Вэнсон, мы сможем его откопать, но не отрывая, вдруг он к чему-то привязан?

Вэнсон, который уже давно скучал и был не рад всей затее с раскопками, теперь очень приободрился. Песок быстро разбросали и вытащили наружу весь провод.

В нем оказалось почти тридцать футов, и зарыт он был в направлении на юго-запад. Конец около воронки был оторван взрывом, а другой соединен с чем-то, похожим на разломанный штепсель. Сохранились только латунный стержень и кусок бакелитового корпуса, и Ролло сразу сообразил, что найденные Ганди в первый день латунный стержень и кусок бакелита вполне могли быть частью этого разъема.

Находка подхлестнула их интерес, так что они какое-то время копали с удвоенным усердием, но больше не нашли ничего, кроме еще двух гаек.

— Этот провод должен нам помочь, — заявил Ролло, когда Вэнсон наконец распорядился кончать раскопки. — Если не возражаете, мистер Вэнсон, я бы показал его нашим специалистам, может они его сразу узнают.

— Хорошая идея, — одобрил Вэнсон, — и если хотите, можете показать им другие вещественные доказательства и фотографии.

Ролло решил, что для проведения технической экспертизы никого лучше майора Хэмфри ему не найти, и после завтрака он позвонил ему и попросил о личной беседе. Потом он со всеми найденными предметами отправился к нему.

— Сэр, мне приказали провести расследование, — и он изложил все обстоятельства дела. — Вы не могли бы на основании всего этого определить, что там взорвалось?

Майор Хэмфри осмотрел провод.

— Для меня это что-то новое, — сказал он, — если только провод вообще имеет отношение к этому делу. Мне не известны ни мины, ни заряды, в которых бы использовалось что-то в этом роде. Что еще хуже, я даже не могу сообразить, к чему это вообще может относиться. И то же самое с этим поршнем, — он повернулся к гайкам. — В мине могут быть гайки, но это маловероятно. А если они оттуда, то где болты? Я имею в виду, что при взрыве болты должны быть сорваны, а не скручены.

— Понимаю, сэр, — задумчиво сказал Ролло. — Это действительно загадка.

— Может, это не такая уж и загадка, — откликнулся Хэмфри. — Вы ведь думаете, что это детали взрывного устройства. Но так ли это? Из того, что вы рассказали, этого никак не следует.

— Но, сэр, откуда они еще могли взяться?

— Ну, не знаю, это не моя область. А может, старик что-нибудь нес с собой? Тащил в ремонт электрическую лампу или еще что-то?

Ролло до этого не додумался. Здесь был шанс, хотя, конечно, странно, что никто об этом не упомянул. Впрочем, их об этом и не спрашивали, так ведь?

В любом случае нужно было навести справки и, выйдя из кабинета майора, он отправился повидать Уилтонов и Мод Веджвуд. Здесь он получил исчерпывающую информацию. Уилтон присутствовал при уходе своего хозяина, и никаких электрических приборов с ним не было. Миссис Веджвуд столь же уверенно заявила, что с ним не было ничего, кроме трости.

Это озадачивало. Ролло был уверен, что шнур как-то связан со взрывом, но как? Разговор с майором Хэмфри его разочаровал: он рассчитывал на помощь, но ее не получил. Хэмфри считался знающим человеком, но даже не высказал никаких версий. А прекращать поиски было нельзя. К кому еще можно обратиться с вопросом?

Ролло остро переживал свою изолированность. Когда в Скотленд-Ярде возникала техническая проблема, раздумывать не приходилось — эксперты были всегда под рукой. Там были специалисты по всем областям знаний. Но здесь был только Хэмфри, да и тот оказался бессилен.

Долго искать решения не пришлось. Он позвонил в Ярд и договорился о консультации у эксперта на следующее утро. Вечером он позвонил начальнику полиции, и тут же выяснилось, что тот не горит желанием с ним встречаться. После этого он ночным поездом выехал в Паддингтон.

Полковник военного министерства Кросби, к которому его направили, был крупным мужчиной, с массивным непроницаемым лицом и живыми, умными глазами. Внимательно осмотрев Ролло, он сказал:

— Доброе утро. Вы капитан или сержант, Ролло?

Ролло улыбнулся.

— Сержант, сэр, здесь, в Скотленд-Ярде, я сержант. Там, в Корнуолле, я исполняю роль капитана. Но прислали меня туда в качестве сержанта.

— Отлично, сержант. Садитесь и объясните мне, чем я могу быть вам полезен?

— Спасибо, сэр. Я хочу показать вам несколько предметов, найденных на месте взрыва, и спросить вас, не знаете ли вы от какой мины, фугаса или чего там еще они могли бы быть. Если вы располагаете временем, я мог бы ввести вас в курс дела.

— Начинайте.

Ролло с предельной лаконичностью изложил происшествие, а затем показал фотографии и вещественные доказательства. Полковник заинтересовался. Рассказ он выслушал с величайшим интересом, а найденные предметы рассмотрел очень внимательно. После чего задумался.

— Вообще-то в этом вопросе я согласен с майором Хэмфри, — сообщил он наконец. — Все это не имеет отношения ни к одному из известных мне типов взрывных устройств.

Ролло, заинтригованный и раздосадованный, гадал, скажет ли полковник что-либо более определенное.

— Нет, сэр? — задал он довольно дурацкий вопрос.

Полковник не обратил внимания на бессмысленность его вопроса.

— А что думают об этом местные люди? Коронер и полицейские?

— Они не смогли разобраться в этом, сэр, но в суде рассматривались три версии: мина, принесенная морем, противопехотная мина и гранаты, похищенные на складе ряда самообороны.

— А как на самом деле, в ходе учений они минировали побережье?

Да, сэр, хотя и не в этом месте. Но меня заверили, то боевых мин там быть не могло, а все учебные были потом собраны и пересчитаны.

— Вы сами это перепроверили?

— Пока еще нет, сэр. Это может сильно встревожить всех причастных, и я надеялся, что, если смогу найти какой-либо другой источник, можно будет без этого обойтись.

— Давайте-ка я сниму беспокойство с вас и возьму на себя, как вы?полковник подмигнул, показывая, что шутит, затем опять вернулся к вещественным доказательствам. — Ну-ка, ну-ка, посмотрим, что это может нам дать? Возьмем-ка их всех по очереди. Этот штырь с диском. Может использоваться для разных вещей, скажем, для расцепляющего устройства. Без дополнительной информации ничего не понять. — Он отложил его и воззрился на гайки. — И опять-таки я согласен с майором Гамильтоном относительно гаек. В некоторых типах мин используют гайки, но всегда с болтами. А гайки без болтов, сержант Ролло, вот это заковыка именно для вас.

— Так точно, сэр, — откликнулся Ролло, старательно подавляя потки малейшего пыла в своем голосе.

— А эти куски жести, — медленно продолжал полковник, — не могли выйти из государственных арсеналов.

В душе Ролло положительно поднималась волна возбуждения. Он с трудом сохранял внешнее спокойствие.

— Немецкая работа, сэр?

— Совершенно невозможно. Немцы делают вещи с той же тщательностью, что и мы.

— Может быть, условия военного времени, дефицит материалов?

Полковник отрицательно качнул головой.

— По нашим сведениям, до такого у них еще не дошло. Ладно, забудем об этом. Возьмем этот провод, — он с отсутствующим видом указал на него. — Есть несколько типов мин с электродетонаторами, но это же совсем ни на что не похоже. Вы говорите, что уверены, что покойник не нес собой провод?

— Свидетели очень надежные. Я верю им.

— Ладно. И думаю, что бессмысленно предполагать, что этот провод никак не связан со взрывом, так?

Ролло задумался.

— Сэр, мы, естественно, можем только гадать. Но нужно совсем невероятное совпадение, чтобы эта штука оказалась в том месте в связи с чем-нибудь другим.

Кросби покосился на него.

— Тогда мне нужно подумать, — сухо сказал он, — и похоже, мы вынуждены сделать вывод, что провод использовался для приведения взрывного устройства в действие.

Ролло еще не понял, как реагировать на это, но его возбуждение еще возросло.

— Вы имеете в виду, сэр, что мистер Рэдлет, скажем, дернул этот провод ногой и получился взрыв?

— Нет, — возразил Кросби. — Я имею в виду не это. Я думаю, что кто-то еще был на другом конце провода, и в нужный момент послал по нему ток. Иными словами, сержант Ролло, — он заговорил с большей определенностью, — считаю, что вы расследуете убийство.

Наконец это слово было произнесено! Ролло перестал скрывать свои чувства. Именно это крутилось у него в мозгу с самого начала, просто он даже не надеялся, что ему так повезет. Дело об убийстве! И расследовать его будет он, потому что, увидев, как хорошо он начал, они, естественно, дадут именно ему довести дело до конца! Оказывается, в армейской жизни немало хорошего! В Скотленд-Ярде ему еще ни разу не было такого везения.

Полковник Кросби смотрел на него с нескрываемым любопытством.

— Уже думали об этом, верно?

Ролло взял себя в руки.

— Не мог поверить в то, что это оно, — довольно глупо ответил он.

— И вас это, похоже, устраивает? Да ладно, я понимаю, что одному мед, другому отрава. Думаете, вам доверят расследование?

Ролло ухмыльнулся.

— Мне уже дали это задание, сэр, и я затребую море информации, прежде чем смогу доложить о результатах.

На массивном лице Кросби появилось нечто вроде улыбки.

— Тогда удачи, вам, — он неожиданно хмыкнул, — а если потребуется еще что-то, не колеблясь обращайтесь прямо ко мне.

С чувством законной радости Ролло выбрался из громадного здания и вернулся в Скотленд-Ярд.

Глава 7

Капитан Артур Ролло

Хотя с его запросом о проведении технической экспертизы работал другой офицер, Ролло чувствовал, что не может побывать в Ярде, не повидав своего прежнего шефа, Джозефа Френча. Когда Ролло позвонил ему утром, тот был занят, но сейчас ему было сказано немедленно подниматься наверх.

Френч сидел за столом и рассматривал в лупу фотографии отпечатков мужских ботинок. Он поднял глаза.

— Здорово, доблестный воитель! Я-то думал, ты уже успел разделаться с немцами. Хочешь взглянуть на прекрасный отпечаток?

Он указал на стул и подтолкнул к Ролло фотографии.

— Отличный настил, вот этот вот, — продолжал он. — Но ты ведь не догадаешься, что это?

Ролло увидел отпечаток каучуковой подошвы на прекрасно пригнанных узких досках. Фотография была изумительно четкая, а под линзой было видно, что пол во всех направлениях исчерчен множеством царапин. Ролло пожал плечами.

— Это мостик корабля «Blanche», ныне входящего в состав флота Его королевского величества, а прежде — частная яхта графа Сорроуэй. Необычный случай. Двое суток назад он стоял на якоре в некоей бухте на восточном побережье — поскольку идет война, теперь мы так изъясняемся — и все вахтенные и часовые были на своих местах, бдили, охраняли или что они там делают. Ночью все было спокойно, а утром капитана нашли зарезанным в его койке, при том что далеко не бесполезная шифровальная книга исчезла из его сейфа.

— Господи, сэр! Ничего себе дельце на вас свалилось.

— Адмиралтейство вне себя, — Френч весело подмигнул. — Они там все в бешенстве на своих вахтенных и часовых. Вымыли, понимаешь ли, палубу, и не осталось отпечатков ног, а теперь они из кожи вон лезут, чтобы узнать, как эта хрень пропала. Впрочем, — Френч отложил фотографию в сторону, — что я все о чужой головной боли. Дайка послушать о твоей. Как тебе показался старина Кросби?

— Очень неплохой. Был рад помочь.

— Твоя заслуга, не так-ли? Либо тебе повезло. Иногда мне о нем поют совсем другие песни. Ладно, поехали дальше. Что тебя допекает?

Уверенный в том, что здесь его выслушают с сочувствием, Ролло с пылом пересказал свою историю. Френч, казалось, заинтересовался.

— Ты здесь непременно что-нибудь найдешь, — прокомментировал он. — Есть причины, по которым кто-либо мог пожелать убрать беднягу Рэдлета с дороги?

— Он был довольно состоятельным, и думаю, у него был наследник. Но я этим еще не занимался. Да я до сегодняшнего дня и подумать не мог, что это убийство.

— Ну, это у тебя будет следующая линия расследования или одна из них. Тебе ведь придется проработать целый ряд вариантов. Так, а теперь скажи, у тебя уже есть версия?

Ролло выглядел слегка раздавленным.

— Боюсь, сэр, не слишком обнадеживающая. Я предположил, что некто, желавший смерти Рэдлета, стащил гранаты со склада отряда самообороны. Я представил себе, что он разобрал гранаты, сделал бомбу или мину из деревянного ящика, обил его жестью, чтобы туда не попадала вода, а в качестве шрапнели начинил все это дело гайками. Это все понятно, но дальше я не понимаю. Здесь есть две главных проблемы, и я не знаю, как с ними быть. Прежде всего, как была устроена мина. И второе, как ее сумели взорвать именно в тот момент, когда Рэдлет был над ней?

— Если Кросби не ошибается, кто-то через этот провод в нужный момент послал электрический ток.

— Но в этом-то все и дело: никто не мог этого сделать. Рядом с этим местом в тот момент не было никого.

Френч задумался.

— Возможно, этот, другой… Напомни, как его зовут?

— Сэйвори.

— Возможно, Сэйвори повернул назад раньше, чем он рассказывает. Может быть, чтобы поприветствовать Рэдлета и потом идти дальше вместе. Может быть, у него где-то на волноломе была припрятана электрическая батарея или магнето, и он в нужный момент их запустил?

— Нет, сэр, ничего этого не было. Этот, как его, Литтл и его друзья наблюдали за ними через окно. Они все видели. В то время Сэйвори был в двух-трех сотнях ярдах впереди.

— Может быть, кто-то прятался за волноломом. Он ведь торчит из песка будь здоров?

— Примерно на три фута.

— Ну, так мог кто-либо проделать все это? Провод можно было дотянуть до волнолома?

— Да, провод довольно длинный. Но здесь одна занятная вещь. Он шел не к волнолому, а в противоположном направлении. Конец с раздавленным штепселем был окружен песком со всех сторон, там спрятаться было негде.

— Гм, это непонятно.

— Но это еще не все, сэр. Ни рядом с волноломом, ни за ним нельзя было спрятаться, не наследив в песке, а следов там не было. Да и невозможно было пройти по гребню волнолома так, чтобы его не заметили. Не понимаю, где там мог бы прятаться хоть кто-то.

Френч рассмеялся.

— Вот где на сцене появляется сержант Ролло из отдела уголовного розыска. Придется поломать голову.

— Ну, какие здесь особые проблемы? Разве полковник Кросби не может ошибиться? Почему не вернуться к версии, которой все до сих пор придерживались? Это была мина контактного действия, которую сам Рэдлет и взорвал.

— А почему бы и нет? Никогда не вычеркивал этой возможности. Но тогда вот что: а провод там зачем оказался?

— А может быть, он приводил в действие взрывной механизм, специально торчал из песка и Рэдлет задел его ногой?

— Но Сэйвори там проходил и он ничего не заметил.

— Но он ведь мог просто не обратить внимания? Я сам, когда в первый раз его увидел, решил, что это корни какой-то водоросли. Он мог подумать то же самое и просто не обратить на него внимания.

— Но когда вы его увидели, провод не был на поверхности?

— Нет, сэр, его откопали. Но в момент взрыва он мог быть и на поверхности.

— Может, ты и прав, — признал Френч. — Но нельзя так беспорядочно вести расследование. Следует действовать систематично: составить список версий того, как могла быть заложена мина, а потом один за другим их рассмотреть. Выпиши их в свой блокнот, а потом мы все обсудим.

Ролло был в восторге. Вот неожиданная удача. Он сможет опереться на опыт и мозги Френча, но никто не сможет оспорить, что это было его расследование. У него была возможность быть его помощником в ведении следствия и он смог оценить великодушие Френча. Он немедленно вписал в блокнот слово «Вес».

— Сэр, прежде всего все. Как я понимаю, обычная противопехотная мина взрывается под действием давления. Рэдлет наступил на нее ногой, и этого оказалось достаточно.

— А как Сэйвори сумел пройти невредимым?

— Случай, полагаю, он просто более удачно поставил ногу.

— Тогда улетает твое соображение о деньгах и наследниках Рэдлета.

Ролло был разочарован, и это было, скорее всего, заметно, потому что Френч, утешая его, продолжил.

— Не бери в голову, ты ведь только пытаешься выстроить факты. Не хочу сказать, что все здесь ни при чем, но ты должен учитывать и другие вещи. Это ведь понятно, не правда ли? Ну, что там у тебя дальше?

— То, о чем мы уже говорили: какой-нибудь привод к детонатору, может быть петля из провода.

— Хорошо. Но помнишь, мы уже затрагивали здесь одну трудность — ни Сэйвори, ни Рэдлет ее не заметили и…

— Простите, но как мы можем знать, что там заметил Рэдлет?

— Сунул бы он ногу в петлю, если бы видел ее? Используй иногда свое серое вещество.

Ролло ухмыльнулся.

— Виноват, сэр.

— И та же самая трудность возникает с весом — как Сэйвори сумел пройти, не наступив?

Лицо Ролло опять стало серьезным.

— Я обратил на это внимание. Есть еще третья возможность: версия полковника Кросби о том, что кто-то пустил по проводу электрический ток.

— Верно. Провод оканчивался в песке, где никакой взрывник не смог бы спрятаться. Дальше.

— Боюсь, это пока все, до чего я додумался.

Френч покачал головой.

— Мне стыдно за тебя! Ты упустил по крайней мере три способа подрыва. Два из них, согласен, маловероятны, но третий вполне реален. Не могу утверждать наверное, я мало об этом знаю. Ну? Больше ничего не придумаешь?

— Боюсь, что нет, сэр.

— Ладно, начну с двух маловероятных. Как насчет магнитной мины?

— Но с Рэдлетом не было никакого металла.

— Я разве не сказал, что это маловероятная возможность? Потом, есть детонаторы, реагирующие на звук.

Ролло с облегчением улыбнулся.

— Сэйвори издавал звуков не меньше, чем Рэдлет.

— Я ведь сказал, что это тоже маловероятная версия. А как насчет радиовзрывателя?

Ролло застыл от изумления. Потом вскочил на ноги.

— В самую точку, сэр! Вот оно, решение! Радиоуправляемая мина! Мы выиграли!

Френч покачал головой.

— Слишком-то не заносись. Еще раз говорю, я в этом деле не специалист, но, помнится, слышал, что это довольно сложное дело. Когда ты возвращаешься в Корнуолл?

— Час сорок, с Паддингтонского.

— Тогда послушай моего совета, повидай Резерфорда. Знаешь его?

— Похоже, что нет, сэр.

— Один из наших специалистов по радио. Я позвоню ему. Он тебе все объяснит, так что ты потом на месте будешь знать, что нужно искать.

— Спасибо, сэр, это замечательно.

— Так, что еще? Я говорил, тебе нужен список линий расследования. Ну, давай свои предложения.

Ролло перевернул лист блокнота.

— Во-первых, мотив. Нужно вникнуть в дела Рэдлета и выяснить, кому выгодна его смерть.

Френч кивнул.

— Потом, кто мог знать, что старик пройдет здесь в это время?

Френч предостерегающе поднял палец.

— Верно, но здесь будь осторожен. Может, это не тот, кто знал, а тот, кто предполагал, что может пойти? Может, за ним следили уже не первый день.

— Здесь придется проверить очень многих. Я уже знаю, что в хорошую погоду он часто ходил этим маршрутом, так что любой мог предполагать.

— Так, с этим ясно. Дальше.

— Хищение со склада отряда самообороны: гранаты мог взять тот, кто был заинтересован в смерти Рэдлета. Хотел бы я знать, где находился их радиопередатчик в момент взрыва.

— Верно. Здесь есть, с чем повозиться. А как насчет местной полиции? Этот Вэнсон. Он годен на что-нибудь?

— Мне показалось, что он первый класс, и с ним приятно работать.

Френч одобрительно кивнул.

— Это самое главное. Работай с ним, а не против него. Не забывай, он там главный, а ты посторонний. Да и времени у тебя не так чтобы много. Я звякну Резерфорду, пока он не ушел на ленч. И еще одно, — Френч выглядел прямо как отец родной, — будут какие сложности, звони мне, можешь прямо домой. Ну, двигай, всех благ тебе!

Направляясь к кабинету эксперта по радио, Ролло думал о том, какой замечательный мужик, этот Френч. Это так в его стиле. В деле Элтона из Челфонта он держался безупречно. Чувствуешь себя сильнее, когда знаешь, что он на твоей стороне.

Разговор с инженером начался очень многообещающе.

— Мне очень совестно, мистер Резерфорд, что заявился к вам как раз в обеденное время, но мне нужно успеть на час сорок с Паддингтонского вокзала, а у меня дел-то всего на минутку.

Резерфорд лениво потянулся и зевнул.

— Все в порядке. Можешь не спешить. Что там у тебя?

Ролло кратко обрисовал ситуацию и задал свой вопрос. Инженер также заинтересовался делом.

— Миленькая маленькая проблема, — одобрил Резерфорд. — Придется малость подумать. Так-так-так. Как далеко, говоришь, твоя передающая станция?

— Вот этого, боюсь, я не знаю. Но если оператор наблюдал за Рэдлетом, а ведь ему нужно было знать, когда тот окажется рядом с миной, это не могло быть слишком далеко. Менее полудили, полагаю.

— Полмили, это не так уж плохо. И скорее всего тот, которого ты так вежливо поименовал оператором, не захотел бы сооружать новую антенну. Он бы предпочел использовать собственную, а?

Ролло осклабился.

— Думаю, это без вопроса.

— Отлично. Теперь первое, нужна была антенна на мине, а раз она была закопана в песок, сомневаюсь, что ей хватило бы внутренней антенны. Собственно, я просто уверен, что там что-то должно было торчать в воздухе. Ну, не слишком высокая, пара футов или даже дюймов. Нашли что-то в этом роде?

— Нет, сэр.

— Ладно, ее могли проглядеть. Провод мог быть выведен вверх по волнорезу.

Ролло вытаращился на него, а потом хлопнул себя кулаком по ноге.

— Это объясняет наш шнур, верно? Мог он соединяться с воздушкой, выведенной на волнолом? Шнур достаточно длинный.

— Если сумеете найти антенну, тогда да, — охладил его пыл Резерфорд.

— Если она там, я найду ее.

— Если только оператор сам не побеспокоился и не унес ее, — язвительно улыбнулся Резерфорд. — Теперь еще одно. В мине должен был быть источник тока.

У Ролло вытянулось лицо.

— Это сложнее. Батарея? Батарея в таких случаях надежна?

— Смотря когда ее поставили.

— Ее должны были установить до предыдущего прилива: на песке не было никаких посторонних следов.

— Ну и сколько времени могло пройти?

— В то утро максимум прилива пришелся на девять часов, так что к восьми это место уже вышло из-под воды. Но работу должны были сделать до рассвета. Я бы сказал, что это должны были сделать за пять-шесть часов до взрыва.

— Гм… Звучит довольно уныло. Кстати, а предполагаемый убийца знал, что жертва пойдет этим путем в это время?

Ролло улыбнулся.

— Вот это мне и предстоит узнать, среди всего прочего, — и он объяснил ситуацию.

— Но тогда ловушку пришлось держать наготове несколько дней подряд и ждать, когда жертва объявится?

— Мистер Френч предполагает, что это возможно, хотя точно мы не знаем.

— Если это было так, кому-то пришлось каждую ночь откапывать мину и менять батареи, а поскольку прилив бывает в разные часы, все это звучит не слишком правдоподобно. Впрочем, это твоя грядка, ты и окучивай. Я могу сказать только одно, если это была радиомина, должен был быть источник питания.

— Я займусь этим.

— Можешь для развлечения продумать несколько вариантов, как это обойти. Старик по утрам выходил в одно и то же время?

— Да, в хорошую погоду почти всегда.

— Старики любят действовать по заведенному. В этом на них можно положиться. Там еще вот как можно было сделать. Взять два будильника, чтобы один включал ток прямо перед его возможным появлением, а второй бы отключал его через несколько минут. Не знаю. Это все гадания. Ищи! Думай!

— Вы имеете в виду, что тогда батареи хватило бы на дольше? Это гениально, мистер Резерфорд. Вот только, часы ведь нужно заводить, а это тоже немалая капитель?

— Ну, здесь нужно только приноровиться к времени прилива. В сутках двадцать четыре часа, и ты можешь их ставить на любое время. Но это я, вообще-то, не очень серьезно. Не думаю, что это правдоподобно. К тому же обломки часов наверняка должны были сохраниться.

— Это означает, что приемник можно было сделать самому. А как насчет передатчика?

— Не так просто. Здесь нужны специальные лампы, и не думаю, что их просто достать. Не в наши дни. Их можно добыть только имея разрешение, а прежде чем дать разрешение, устраивают такую проверку… Потом еще система контроля магазинов, которые торгуют электронными лампами, чтобы они не попали не в те руки. Если среди твоих подозреваемых окажется кто-то из торговли радиодеталями или Госкомитета по радио, бери его не думая, но полагаю, что обычный человек смог обойти все эти трудности.

— Говоря вашими словами, звучит не очень обнадеживающе.

— Нет. Будь я на твоем месте, я бы не стал тратить на это время, пока не проверил бы все другие возможности.

Когда через сорок минут Ролло втиснулся в переполненный вагон поезда, отходившего в час сорок от Паддингтонского вокзала, его энтузиазм в отношении нового расследования уже поостыл. Не то чтобы он заранее смирился с возможностью неудачи. Он непременно доберется до конца. Но вряд ли это дело будет легким и скорым. Все, что он узнал сегодня, не прояснило, а скорее запутало дело. Всюду одни загадки. Мина или что это там было, не принадлежит ни к одному из известных типов. Детонатор был приведен в действие каким-то таинственным способом, потому что ни радио, ни электрический, ни магнитный взрыватели не использовались. Да и реагировать на звук или давление она не должна была. Строго говоря, из всего, что он узнал, следовало, что мины вовсе не было, а если была, то не взрывалась. Не слишком радужная перспектива.

Впрочем, несмотря ни на что, он склонялся в пользу версии о радиоуправляемой мине. По крайней мере, ее легко проверить. Там должна была быть антенна, а ее можно найти. Если она и была, искать нужно только на волноломе, потому что во всех других местах она была бы заметна. Вот с поисков антенны он и начнет.

Но если антенна была на волноломе, нужен провод, соединяющий ее с миной. Ролло опять охватило небольшое возбуждение. Ну конечно! Вот и объяснение штепселя! Нельзя же было прикрутить провод прямо к антенне, потому что тогда остался бы обрыв, следователи за него бы потянули и вышли на антенну. Поэтому и нужен штепсельный разъем — дернул, и соединения нет.

Ролло почувствовал прилив оптимизма. Так-то оно лучше! Вот первая связь, которую ему удалось разгадать. А если сделать еще один шаг? Провод оставался загадкой. Если он должен вести к волнолому, отчего он оказался в противоположном направлении?

Внезапно он уяснил. Взрыв вырвал вилку из разъема. Но сделано это было сильным рывком, и под влиянием этого рывка штепсель со всем остальным швырнуло в противоположную сторону. По этой же причине штепсель оказался на дальнем от взрыва конце провода. Так, все отлично состыковалось.

Но тут ему в голову пришла другая идея. Всю эту историю с проводом можно было бы объяснить совсем по-иному. Предположим, он был подсоединен не прямо к антенне, а к отдельному проводу, который шел к волнолому и по которому пропустили ток, так? А теперь представим себе, что кто-то прятался в кустах с магнето и наблюдал, как Рэдлет подходит к мине. Это, пожалуй, еще более правдоподобно!

Ролло почувствовал уверенность, что так оно и было. Когда он был пацаном, его возили в большой карьер, где добывали щебенку, и он помнил, как с помощью магнето и провода рабочие взорвали громадный валун.

Следующий день был воскресным, но он сумел повидать Вэнсона и договориться том, чтобы назавтра на рассвете встретиться у волнолома.

— Кто-нибудь из ваших людей умеет пользоваться топором и монтировкой?поинтересовался он. — Возможно, придется отодрать от обшивки волнолома одну-две доски.

Вэнсон не был уверен, что у них есть право так поступать с волноломом, но когда Ролло объяснил ему, что речь идет о важном деле и что они потом починят волнолом, так что он станет лучше нового, он согласился привести с собой констебля Умпелти, который был известен как человек рукастый.

Уже в постели Ролло увидел прорехи в своей версии. Провод от мины к волнолому должен был быть присыпан песком, иначе его увидели бы. Но если так, когда его толчком вырвало наружу, должен был остаться след на песке. Как же Вэнсон его не заметил?

Он вылез из постели и при свете фонаря внимательно изучил фотографию воронки. После чего с довольной улыбкой вернулся под одеяло.

Утром он захватил фотографию на пляж. Он прибыл, когда только просветлело, и скоро к нему присоединились Вэнсон и Умпелти.

— Взгляните на это фото, мистер Вэнсон, — он ткнул пальцем в темную черточку, ведшую из воронки в сторону волнолома. — Похоже, что первоначально шнур был закопан вот здесь, как вам такая идея?

На Вэнсона это произвело некоторое впечатление.

— Я тогда обратил внимание на нее, — заявил он. — Как будто кто-то провел ножом по песку, и я подумал, что это прочертил осколок мины. Там на песке все было испещрено такими радиальными следами, и все они выглядели одинаково. Но если вы правы, она приведет нас к чему-нибудь интересному.

— На это я и надеюсь.

В волноломе на уровне воронки обнаружилась щель между сваями. Когда-то они стояли впритык, но постепенно волны, вода, гниль устроили между ними щель чуть не в три дюйма шириной. Ролло опустился на колени и попытался заглянуть внутрь. Никаких признаков провода.

— Можете засунуть туда руку?

— Только кончики пальцев.

— Ничего не нащупываете?

— Пытаюсь.

Тут Ролло в очередной раз пережил переход от разочарования к надежде. На дальнем ребре одной из свай обнаружился провод. Он выходил из песка и поднимался вверх на пару футов, где и пропадал.

— Попробуйте проследить, куда он идет внизу, — подал ненужный совет Вэнсон.

Копать в щели между сваями было неудобно, но песок легко поддавался, и тут его усилия были вознаграждены. На глубине двух дюймов ему попалась штепсельная вилка, закрепленная прямо на уровне щели, как и было предсказано.

— Как это могло здесь оказаться, а? — спросил он, поднимаясь с колен.

Вэнсон отрицательно качнул головой.

— Повержен, сдаюсь, — с горечью сказал он. — Но главное, что мы нашли это. Версию о несчастном случае можно закрыть.

— Похоже на то.

— И полиция пошла на поводу у коронера! Ладно, здесь уж ничего не поделаешь. Полагаю, лучше поздно, чем никогда.

Из затруднительного положения его спас Умпелти, который решил проявить инициативу.

— Дайте-ка я там чуть дальше расчищу, сэр.

— Давай-давай!

Умпелти в свой черед встал на колени у щели и засунул руку внутрь. Несколько минут он там рылся, потом они услышали: «Кажется, достал».

С этими словами он извлек из щели деревянную дощечку размером пять на два дюйма, в центре которой были закреплены вилка и провод. Он положил ее на ладонь и продемонстрировал всем.

— Понимаете, джентльмены, они там выбрали песок и стоймя воткнули эту штуку, потом через щель протянули провод. Чтобы включить, засовываешь руку с любой стороны сваи. Неплохо придумано, и сделать легко.

— Это гениально. Молодчина, Умпелти! — Вэнсон забыл о своей досаде. — Вот это помощь. Осталось проследить, куда идет провод дальше.

Провод исчезал между брусьями горизонтального настила. Ролло внимательно осмотрел и запомнил конструкцию волнолома. Двенадцать групп свай, по шесть в каждой, с промежутками, а сзади шпунтовая стенка. Поверху и у самой земли горизонтальные распорки скрепляли конструкцию. В шести футах сзади была стена такой же конструкции, а пространство между стенами было завалено булыжниками. Стенки должны были как-то скрепляться между собой, вот только неясно как.

Если провод идет вверх по свае, подумал он, нужно его искать на уровне верхних распорок. И провод моментально нашелся именно там. Его затолкали в пространство между слегка скругленными краями распорок и верхним обрезом шпунтовой стенки. Металлические скобки не давали ему выскочить. Разглядеть его можно было только при тщательном досмотре.

— Гляньте сюда, мистер Вэнсон! Мы делаем успехи! — с большой жизнерадостностью позвал Ролл о.

— А теперь по следу, — ответил Вэнсон, — нужно выяснить, куда он идет. И взгляните сюда, капитан Ролло, — Ролло с изумлением отметил обращение «капитан», — выше этого уровня нужно двигаться только по волнолому. То, что мы наследили внизу, все смоет прилив, но выше он не поднимется, а нам не стоит привлекать внимание к себе.

— Отличная идея, сэр, — отозвался Ролло, постаравшийся не уступить Вэнсону в вежливости.

Провод шел до самого конца волнолома и здесь кончался. Как раз там, где последние сваи терялись в траве, провод был отрезан и, судя по свежему блеску металла, отрезан совсем недавно.

— Он шел куда-то в эти кусты, где прятался убийца и смотрел, как идет Рэдлет. Все, как вы предположили, — откомментировал Вэнсон. — Стоит пошарить в кустах, может, найдем место, где он устроил засаду. Он мог что-то уронить. Пойдемте, Умпелти. Ищите смятую траву, сломанные ветки, клочья ткани на колючках, что угодно.

Они облазали все кусты поблизости, но ничего не нашли. Да и трудно было ожидать, что через несколько дней здесь могут сохраниться следы. Почва слишком плотная, чтобы там отпечатались следы, трава и кусты крепкие и жесткие. Следов не нашли, но это никак не означало, что здесь никто не побывал.

— По крайней мере, нас никто не засек, — заметил Вэнсон, когда они окончили работу. — Думаю, не следует никому сообщать об этом. Умпелти, забудьте о том, что видели здесь.

— Вы ведь не имеете в виду, мистер Вэнсон, что мне не следует докладывать о результатах генералу Уэстону? — изумился Ролло.

— Нет-нет, разумеется, нет. Но скажите ему, что не нужно из этого делать шум. Он поймет, что иначе нельзя.

— Я хочу сделать еще одно перед уходом, сэр, — измерить длину провода.

Быстро вернулись и намерили пятьдесят ярдов.

— А зачем вам понадобилась эта длина? — поинтересовался Вэнсон.

— Ну, может, в этом и нет смысла, но я вспомнил ваш рассказ о том, что со склада отрада самообороны стащили пятьсот ярдов провода. Вы не знаете, марка та же?

— А, да. Я сразу это заметил — провод один в один.

— Из пятисот ярдов отнять пятьдесят остаются четыреста пятьдесят. Можно взглянуть на карту?

По возвращении в полицию Вэнсон развернул карту.

— Я подумал, а что получится, если взять вершину волнолома за центр и провести круг радиусом четыреста пятьдесят ярдов?

Вэнсон недоуменно пожал плечами, но согласился.

— Мне это в голову не пришло, но в этом есть идея, — великодушно признал он.

К сожалению, эксперимент ничего не дал. Полукруг прошел через вересковые пустоши, далеко от любого жилья. Они добились немалого прогресса, но задача не была решена.

Позднее в тот же день Ролло попросил генерала о встрече.

— Полагаю, я нашел ответ на ваш вопрос, сэр, — начал он. — Со стороны армии не было проявлено ни невнимания, ни безответственности. Армия не виновна. Мы смогли доказать, что это было хорошо спланированное убийство.

— Убийство? — повторил генерал, уставившись на Ролло. — Расскажите-ка!

Ролло быстро рассказал обо всех своих открытиях. Генерал выслушал очень внимательно, не перебивал и явно был доволен.

— Считаю, что вы хорошо поработали, — подвел он черту. — Что дальше? За дело возьмется местная полиция?

Лицо Ролло вытянулось от отчаяния.

— Я надеялся, сэр… — заикнулся он.

Уэстон был мрачен как могила.

— Вы настроились на продолжение расследования? Сожалею, Ролло, ко вы служите в армии, а это не наша работа. Я дал вам задание, и вы его выполнили. Я бы добавил, к моему полному удовлетворению. Но вы принесете больше пользы своей стране, если займетесь контрразведывательной работой, для которой вас сюда и направили.

Ролло был настолько подавлен, что едва мог говорить, но он нашел в себе силы пробормотать:

— Понимаю, сэр, и спасибо за вашу оценку моей работы.

— Ценю ваши чувства и, как уже сказал, сожалею, что так все получается, — великодушно утешил его Уэстон. — И я вам скажу, как бы я поступил. Я бы рекомендовал немедленно перевести вас на эту работу. Она больше вам подходит. Но…

— Я вам очень благодарен, сэр, — повторил Ролло.

— Так, теперь вам нужно будет повидаться с этим инспектором и сообщить ему о своем положении и о том, что расследование передается в его ведомство. А вы продолжайте в том же духе, пока не получите приказ выступать.

Пилюля была щедро позолочена, но осталось ощущение обманутых надежд и досады. До известной степени его вознаградила реакция Вэнсона на эти новости.

— Меня это очень огорчает, капитан Ролло. Мне кажется, мы с вами прекрасно сработались, и я был бы рад возможности именно с вами довести это дело до конца. Заглядывайте ко мне в любое время. Буду держать вас в курсе.

Вэнсон проявил подлинную любезность, и его великодушие обрадовало Ролло.

Глава 8

Старший инспектор Френч

История, рассказанная Ролло, заинтересовала Френча по двум причинам. Во-первых, он был расположен к этому молодому человеку. Когда заместитель комиссара сэр Мортимер Эллисон приставил к нему Ролло в качестве помощника при расследовании дела в Челфонте, он сначала очень расстроился. Его предубеждение объяснялось тем, что Ролло был продуктом Полицейского колледжа. Он ожидал встретить в нем жуткое самомнение и скрытое высокомерие в сочетании с вялостью, неумением работать и вечным недовольством. Но ничего этого в его помощнике не было. Ролло оказался усердным работником, манеры у него были хорошие, а самомнение — вполне нормальным. Он был не только трудолюбив, но и находчив, обладал тактом, необходимым, чтобы люди от тебя не отворачивались. В общем, Френч был приятно удивлен.

После того как молодого человека взяли в штат, он продолжал столь же хорошо. Френч прочитал его служебную характеристику, и она была в высшей степени положительной. Ему понравилась и то рвение, которую Ролло проявил в отношении расследования в Сент-Полсе. Он одобрял его желание довести расследование до конца, хотя пред полагал, что ни армейское начальство, ни руководство Ярда на это не согласятся.

Но в этой истории у Френча был и собственный интерес. Ему уже случалось с изумлением размышлять о том, почему уголовный мир не использует в полной мере условия войны. Что проще, чем во время бомбежки взорвать врага или проломить ему башку и поджечь дом? Когда дороги забиты воинскими колоннами, а на улицах хоть глаз выколи из-за светомаскировки, кого встревожит обнаружение изувеченного тела? Когда каждый второй мужчина имеет при себе оружие, что может быть легче, как подсыпать ему порошок в выпивку и завладеть оружием? Убийцы явно упускали величайший шанс.

Но это убийство в Сент-Полсе выглядело как исключение. Френч сразу решил, что Ролло прав в своем предположении — Рэдлета убили с помощью гранат, похищенных на складе отряда самообороны. Значит, убийцы не пренебрегают возможностями военного времени! Когда власти продуманно распределили орудия убийства по всей стране, разместив их в плохо запертых случайных помещениях, почему бы доброму налогоплательщику, имеющему склонность убивать, не воспользоваться их любезностью?

Френч был уверен, что он в должное время узнает о том, к чему привели Ролло найденные в песке провод и штепсельная вилка, но он и представить себе не мог, как скоро это произойдет и кто сообщит ему новости. Во вторник его вызвал по телефону сэр Мортимер Эллисон.

— Вы встретились с Ролло в субботу, когда он здесь был?

— Да, сэр. Он рассказал мне о своем деле.

— Ага, тогда вы в курсе. А слышали, что они нашли провод, ведущий к вершине волнолома?

— Нет, сэр. Но не сомневался, что он найдется.

— Вы имеете в виду, что это убийство? Да, согласен. Но это почти и все их достижения. Провод обрывается в начале волнолома и ни малейшего намека, кто его использовал.

Френч оскорбился — он вспомнил пот и кровь, которыми ему доставалось распутывание разных дел.

— Не приходится рассчитывать, что все ответы будут найдены сразу.

— Очень глубокомысленно! Ролло настроен так же и рвался продолжить расследование, но военные от этого не в восторге. Они говорят, что это не дело армии.

— Я бы тоже сказал, что нет! — от мысли, что армейские могут занять его место, в его голосе зазвучало презрительное недовольство.

— Ага, вы согласны, я верно понял? В общем, сейчас Ролло обижен и страдает, он славный молодой человек. В любом случае, он пока еще слишком молод для этой работы.

— Он должен был бы сам все это предвидеть, сэр.

— Полагаю, так оно и было. Но я хотел обсудить с вами не это. Был бы счастлив, если бы мы могли на этом поставить точку, но, увы! Их начальник полиции звонил мне о том, что его жалкие подчиненные нуждаются в помощи. Поняли уже, куда я клоню?

— Хотел бы надеяться, сэр.

— Какая удача! Что ж, рад, что вы согласны взяться за это дело, потому что вы здесь самый подходящий человек. Я правильно помню, что вы сейчас возитесь с этим дорчестерским делом?

— Да, сэр, оформляю бумаги для прокуратуры.

— Сможете закончить все к вечеру, чтобы ночным поездом выехать в Корнуолл?

— Да, сэр. Я все успею.

— Ну и славно. Я позвоню их начальнику полиции.

Френч на всякий случай посетил Резерфорда и получил у него исчерпывающую справку о радиоуправляемых взрывных устройствах, а в час тридцать пять ночи поезд унес его и сержанта Картера с Паддингтонского вокзала. В Сент-Полс они прибыли в восемь тридцать. На платформе их встречал Вэнсон, который с первого взгляда узнал их среди других пассажиров.

— Мистер Френч, я не ошибся? Доброе утро, сэр. Доброе утро, сержант. Сочувствую, что пришлось ехать ночным поездом.

— Да ничего страшного, инспектор. Я спал хорошо, а Картер вообще все время спит, так что доехали мы очень прилично.

Картер осклабился.

— Я вырубился сразу и открыл глаза, только когда мы пересекали мост через Сэлташ. Неплохо соснул.

Этот тон слегка сконфузил Вэнсона, но он из тактичности ответил в том же стиле.

— Я снял для вас комнаты в «Хвосте ящерицы» и думаю, что вам стоило бы начать с завтрака. Начальник полиции хочет встретиться с вами. Он будет в одиннадцать.

Он решил, что вы для начала пожелаете осмотреть место и познакомиться с бумагами.

— Хорошо бы.

— Тогда я через час заеду за вами.

Приняв ванну и позавтракав, Френч почувствовал, что готов ко всему. Они доехали до волнолома и осмотрели место происшествия, в том числе и провод, проложенный в щелях волнолома. Потом был полицейский участок, где Френч осмотрел вещественные доказательства и прочитал все отчеты и показания свидетелей. Он кончил все это как раз к одиннадцати, когда появился начальник полиции.

Майор Трединник был высоким смуглым мужчиной, слегка сонным на вид, что не вязалось с настороженными глазами. Говорил он неторопливо, приятно растягивая слова, но Френч почувствовал, что в экстренных случаях он будет действовать жестко и энергично. Он небрежно поприветствовал своих гостей, сказал пару вступительных фраз и сразу перешел к делу.

Френч развеселился в глубине души, когда тот начал с детального объяснения того, почему им пришлось просить Скотленд-Ярд о помощи. Френч досконально знал все начальные гамбиты. Обычно ссылались на волну преступности, захлестнувшую округу; частой причиной бывала болезнь ключевого сотрудника уголовного розыска; иногда доказывали, что след ведет именно в Лондон или, по крайней мере, за пределы округа. Никто и никогда не признавался, что это дело им не по зубам или что они нуждаются в технической помощи. В данном случае причиной оказалось то, что Вэнсон расследует другое убийство, а других сыскарей у них просто нет.

Расправившись с этим сюжетом, начальник полиции вспомнил о Ролло.

— Очень толковый молодой человек, — объявил он. — Говорит, что работал под вашим началом, верно?

Френч упомянул расследование в Челфонте.

— Понятно. Что ж, по-моему, он делает вам честь. Признаюсь, я был огорчен за него: он выглядел таким убитым, когда его отстранили от дальнейшего ведения расследования.

— Он не должен был на это рассчитывать, сэр. Должен был понимать, что пока слишком молод.

— Разумеется, верно, но он-то так не считает. Хотел пригласить его сюда нынче утром, но потом решил, что лучше не иметь дела с армией.

— Очень разумное решение, сэр, с вашего позволения. Я приглашу его вечером в гостиницу, чтобы он смог облегчить душу.

— Вот это правильно. Теперь к делу. Я считаю его важным, и так же думает Вэнсон. И я скажу вам почему. На этих складах сил самообороны по всей стране хранится жуткое количество оружия, взрывчатки и боеприпасов. Как-то они, конечно, заботятся о сохранности, но, на мой взгляд, совершенно недостаточно. Я имею в виду, что любой решительный мужик с фомкой легко туда проникнет. Охраны, разумеется, никакой. Я считаю важным, чтобы похитители не могли чувствовать себя безнаказанными. Это дело должно послужить предостережением для всех, кто планирует что-то в этом роде. Согласны?

Френч был приятно поражен, услышав именно то самое, о чем думал сам.

— Совершенно согласен, сэр, — подтвердил он. — Меня самого изумляет, что такого рода хищения не происходят намного чаще.

— Я отношусь к этому серьезно. Говоря все это, я, понятное дело, предполагаю, что хищение и убийство связаны между собой, хоть это может оказаться и не так.

— Здесь все написано черным по белому.

— Думаю, что да, особенно с учетом, что здесь использовали похищенный ранее провод. Но считаю, что вы должны учитывать и такую возможность. Есть еще одна вещь, которую мы уже обсуждали с Вэнсоном. Мы думаем, что если эта связь на самом деле существует, я имею в виду между хищением и убийством, то на убийцу можно выйти с трех сторон. Я не пытаюсь вести расследование за вас, старший инспектор, но, может быть, вам это будет полезно.

— С благодарностью приму любую помощь, сэр.

— Не бог весть какая помощь. Вы бы и сами сразу к этому пришли. Прежде всего, поскольку убийца обобрал склад отряда самообороны, он должен был знать, что там есть и как это взять; во-вторых, раз он убил Рэдлета, у него был свой интерес; и в-третьих, он должен быть неплохим механиком и электриком, раз сумел изготовить и взорвать мину.

— Очень хорошо, сэр.

— Вы бы все это поняли и без нас, но вы здесь чужак и не можете знать, что есть двое мужчин, которые подходят по всем признакам. Я назову их имена, но нужно понимать, что это никоим образом не обвинение. Вполне вероятно, что оба они здесь ни при чем.

— Я понимаю это.

— Их зовут Литтл и Веджвуд. Нам известно, что оба выиграли в результате этого убийства. Литтл получил очень большое наследство, доля Веджвуда сравнительна невелика. Вам придется это проверить. Веджвуд является командиром местного отряда самообороны, а Литтл — интендантом, так что у обоих легкий доступ к боеприпасам. Можно предположить, что Веджвуд ловок в обращении с инструментами. Говорят, что почти весь ремонт на своей ферме он делает сам. О Литтле в этом смысле я ничего не знаю. Никогда не слышал, чтобы он что-то мастерил.

— Это я легко выясню.

— Да, возможно, в этом стоит разобраться. Теперь, что касается характера. Веджвуд человек очень уважаемый, и я бы сказал, навскидку, что он не похож на того, кто убивает для выгоды. Про Литтла я опять-таки не могу сказать ничего определенного. Я о нем ничего не знаю, но в общем его репутация не столь высока.

— Это все очень полезно, сэр. Кто-нибудь еще подходит по этим признакам?

— Нет, никто. Вэнсон, у вас с тех пор не появилось новых подозреваемых?

— Нет, сэр, только эти двое.

— Что ж, вот такие дела, старший инспектор. Больше мне с вами поделиться нечем. Можете это использовать или нет, как решите сами. Теперь относительно помощи с нашей стороны. Вэнсон, к сожалению, с завтрашнего дня будет занят, поэтому, если что понадобится, обращайтесь к старшему офицеру полиции в Труро. Он сделает все, что в его силах. Жаль, что он не смог быть здесь сегодня, но он готовит для Вэнсона материалы по другому убийству. Чем еще могу быть полезен?

— Только одно. Расскажите, что удалось узнать по поводу хищений?

— А, да, Вэнсон, расскажите ему об этом. Там ведь все безрезультатно?

— Да, сэр, к сожалению. Я сделал что мог. Провод мог понадобиться кому угодно. А что касается гранат, я обнаружил, что все в округе знали или могли знать, что они есть на складе. Об этом знали все в отряде самообороны, и хотя все говорят, что никому об этом не рассказывали, вряд ли можно этому верить. Далее, любой мог сбить засов и взять все нужное. При этом никто не видел человека с ломиком или другим подходящим инструментом, и мы не нашли отчетливых отпечатков пальцев и ног. Во время совершения хищения никого не заметили поблизости от склада, и не было сообщений о появлении или исчезновении чужаков. Наконец, никто не видел, чтобы кто-либо что-то делал на волноломе или крутился там.

Френч пожал плечами и вздохнул.

— Похоже, что вы, инспектор, сделали все возможное. Мне вы почти ничего не оставили.

— Спасибо, сэр, — улыбнулся Вэнсон.

Начальник полиции кивнул.

— Так, мистер Френч, вам понадобятся комната и машина. Вы займетесь этим, Вэнсон? Что касается комнаты, полагаю, что Ганди мог бы освободить эту, но это уж вы сами решите.

Убедившись, что Френч будет обеспечен всем необходимым, майор Трединник счел свою миссию выполненной, пожелал удачи и удалился. Френч видел, что Вэнсону также не терпится уйти, а потому, обговорив еще ряд деталей, он заявил, что хотел бы обдумать услышанное и, соответственно, больше не хочет злоупотреблять его временем.

На самом-то деле Френч не собирался ничего обдумывать. У него уже сложился простой и ясный план действий. Все факты указывали на то, что это было сознательно задуманное убийство, а раз так, он должен проверить каждого, кто мог получить выгоду от этой смерти. Поскольку единственными подозреваемыми были Литтл и Веджвуд, нужно сначала разобраться с ними, а уж потом двигаться дальше.

После ленча он взял автомобиль и вместе с Картером покатил к Веджвудам. Дверь открыла Мод, которая направила их на поле позади хозяйственного двора, где и был обнаружен Веджвуд, возившийся с курятником. Френч представился, предъявил служебное удостоверение.

Внешность и манеры Веджвуда произвели на него благоприятное впечатление. Он выглядел как человек в высшей степени достойный — открытое лицо, проницательные, честные глаза и общее выражение благожелательности. Высокий лоб и тонкие черты лица выдавали в нем скорее мыслителя, чем человека действия. Да и в последующем разговоре он выказал себя человеком рассудительным и доброжелательным.

— Сожалею, что пришлось побеспокоить вас, мистер Веджвуд, — начал Френч, — но вопрос о смерти мистера Рэдлета оказался серьезнее, чем показалось сначала. Прошу вас оставить при себе то, что я сейчас сообщу, но мы обнаружили, что он был убит.

Веджвуд, казалось, не столько удивился, сколько встревожился.

— Я очень огорчен этим, мистер Френч, но знаете ли, что-то в этом роде я подозревал. Версия с несчастным случаем казалась мне несколько натянутой. Позволительно ли мне спросить, как удалось это узнать?

— Мы тщательно обследовали место. Обнаружилось, что на берегу была взорвана мина, а провод был протянут через волнолом.

На этот раз Веджвуд от изумления даже ахнул.

— Ну и ну, как тщательно все спланировано. Что ж, так я и думал, это все ставит на свои места. Уже ухватились за путеводную нить? Хотя, наверное, мне не следует спрашивать об этом? Я знаю, что ваши люди не любят давать информацию.

— Я охотно отвечу на ваш вопрос, — ответил Френч. — Путеводной нити пока нет, поскольку мы только приступаем к работе. Собственно, вы первый, с кем я разговариваю об этом.

— Так, и чем я могу вам помочь?

— Вы ведь командир местного отряда самообороны?

— Да.

— У вас недавно были похищены провод и гранаты, верно?

— А, вот вы где решили копать. Что ж, охотно признаю, что эти хищения очень беспокоили и меня и моего зятя, Дика Литтла. Он в отряде интендант, и в чисто техническом плане именно на нем лежит ответственность, хотя и я в этом виновен.

— Я бы попросил вас как можно подробнее рассказать об этих хищениях. Сами видите, что из всего этого получилось.

Веджвуд сказал, что все понимает, но все равно не может ничего полезного сообщить. С тех пор как это случилось, он думает про это день и ночь, но толку от этого никакого.

Выяснив, что здесь тупик, Френч зашел с другой стороны.

— Теперь я намерен задать вам довольно деликатные вопросы, и если не хотите, вы не обязаны на них отвечать. Вы, может быть, слышали, что в такого рода расследованиях приходится опрашивать всех имеющих отношение к делу, где он находился в момент события. Мне сообщили, что миссис Веджвуд, а косвенным образом и вы, унаследовала часть имущества. Я не обвиняю вас, но мне нужно знать, где вы были и что делали в момент взрыва.

— Я знал, что вы об этом спросите, и вы вопрос задали столь тактично, что я просто вынужден ответить. Я был здесь, возился с этими клетками. Я здесь все время вожусь, когда нет более насущных дел. Я слышал взрыв, но такого рода звуков стало так много, что я не обратил на него внимания. Я узнал о случившемся только когда за мной прибежала жена.

— Кто-нибудь может подтвердить это?

Веджвуд пожал плечами.

— Не думаю. Сюда никто никогда не заходит, а само место, как видите, очень изолированное.

— Вы работали молотком?

— Время от времени.

— Кто-нибудь мог слышать стук?

Веджвуд опять пожал плечами.

— Насколько я знаю, рядом никого не было. Макдугал мог слышать — это мой механик, но это маловероятно. Во-первых, он копался в тракторном моторе, а во-вторых, даже если бы он услышал стук молотка, он вряд ли обратил бы на это внимание.

— Мне все равно придется с ним поговорить, так уж лучше я сделаю это сейчас. Расскажите о нем, пожалуйста.

Когда чуть позже Френч покинул Веджвуда, он вынужден был признать, что майор Трединник дал совершенно точную оценку его личности. Трудно было представить, чтобы человек такого склада мог совершить заранее обдуманное убийство из корыстных побуждений. С другой стороны, печальный опыт научил его тому, что внешние впечатления бывают очень обманчивы. Рассказ Веджвуда был как раз того рода, который бы рассказал виновный. Здесь уже чувствовались узнаваемо раздражающие черты сыскной работы — накопление груды мало о чем говорящих фактов. Френч всегда чувствовал, что не пожалел бы никакого труда, если бы тот обещал определенную ясность. Так сильно раздражала именно необходимость вкалывать как последний каторжник, а в конце остаться с теми же самыми сомнениями и догадками, с которых начинал.

Впрочем, такова специфика его работы, а ворчанием делу не поможешь. Может, этот Макдугал что-нибудь подскажет.

Механик приваривал новый зубец к сломанным вилам. Работа, видимо, была скучная, и он охотно прервался, чтобы поговорить с Френчем. Но сказать ему было нечего. В тот день он по уши завяз в карбюраторе, так что не только стука молотка, но и взрыва не слышал. Но это, отметил он, совсем не значит, что молотком не работали. Просто он так привык к этому звуку, что почти не реагирует на него.

— Слышите? — продолжил он, склонив голову и жестом призвав к молчанию.

Это был стук молотка — Веджвуд вернулся к прерванной работе. Звук был еле слышен. Френч понял, что дальше говорить здесь бесполезно.

Несолоно хлебавши, он отправился к Литтлу. Тот, как обычно, корпел в своем кабинете над очередным кроссвордом.

Было заметно, что его появление удивило Литтла не в большей степени, чем Веджвуда.

— Между нами говоря, — заявил он, — мне версия мины, морской или противопехотной, не кажется уж очень правдоподобной. Не понимаю, почему тогда прошел живым мистер Сэйвори. Но это, разумеется, только мое мнение, а я не специалист.

Литтл был явно удручен фактом хищения гранат, и сразу же признал, что давно подозревал здесь связь с последующей трагедией. Но он не имеет ни малейшего представления, кто мог быть похитителем. Он считал, что только члены их отряда заведомо знали, что гранаты прибыли на склад, хотя другие могли догадываться об этом. Впрочем, он никого не может заподозрить в этом грабеже.

Подобно Веджвуду, он без колебаний признал, что Рэдлет оставил его жене наследство, что-то вроде двадцати тысяч фунтов, необлагаемых налогом на наследство. Миссис Веджвуд досталось намного меньше, примерно пять тысяч фунтов. Других наследников нет, так, мелочь всякая. Он готов рассказать, где был во время взрыва. Он рассказал о своих кроссвордах и о том, как он, его жена и миссис Веджвуд обсуждали очередной кроссворд, когда это случилось.

На этот раз Френч получил гораздо более определенную информацию, чем у Веджвуда. И на этот раз его мнение о Литтле совпало с характеристикой, данной майором Трединником — не такая яркая личность, как его родственник, но и в этом случае он понимал, что такие оценки мало чего стоят в реальности. С другой стороны, у Литтла было настоящее алиби. Если он действительно в момент взрыва был в своем кабинете в обществе двух женщин, значит, он не мог сидеть в засаде в кустах. В истинности его показаний сомневаться не приходилось, потому что подтверждение находила каждая деталь: телефонный звонок доктору и в полицию, потом бег по берегу, разговор с Сэйвори. Все эти детали были в изобилии зафиксированы Вэнсоном.

Потом Френч имел беседу с Джессикой Литтл, от которой он узнал, что ее отец сколотил состояние на Клондайке, потом с Мод Веджвуд, Сэйвори и Крейном. Все это он проделал не для того, чтобы проверить их уже записанные показания, в точности которых он не сомневался, сколько для того, чтобы составить личное мнение об этих людях. Потом, для уточнения ситуации с завещанием, он встретился с мосье Мане и Карвет, юристами Рэдлета. Сначала мистер Карвет отказался выдать ему информацию, но когда Френч изложил основные положения завещания, он вынужден был признать, что его сведения верны. После всего этого Френч вернулся в «Хвост ящерицы» для встречи с Ролло, которого он по телефону пригласил отобедать.

За обедом Френч расспрашивал Ролло о его армейской жизни, избегая разговора о деле, а после еды они поднялись в номер и устроили совещание. Со стороны Френча это был акт чистой благотворительности. Он не рассчитывал получить у Ролло какие-нибудь полезные сведения. Ему хотелось только, чтобы юный коллега знал, что его работа получила высокую оценку, и он не забыт.

Но как часто бывает в жизни, добрые дела приносят выгоду. Брошенное Ролло случайное замечание стало для Френча верной путеводной нитью и совершенно изменило направление расследования.

Френч рассказал о том, что он успел за день, и они вдвоем искали выход из создавшегося тупика. Судя по всему, только два человека могли получить выгоду от смерти Рэдлета. И оба они казались невиновными. Где ошибка?

— Должно быть еще что-то, что мы не учли, — рассуждал Френч. — Возможно, в жизни Рэдлета была некая тайна и смертельный враг, либо его смерть принесла какую-то пользу кому-то неизвестному, либо это был заговор четверых — Веджвуда, Литтла и их жен. Но все это чистые домыслы. У нас нет никаких фактов.

— Есть основания подозревать каждого из них, верно? — отозвался Ролло.

— Мне кажется, что есть, но дай-ка мне послушать твои рассуждения об этом.

— Напоминает мне случай в Челфонтс, сэр, — хмыкнул Ролло. — Но если всерьез, все, что я узнал, говорит о том, что Рэдлет был спокойным, доброжелательным и безобидным стариком. Он был малозаметен, в том числе в силу скромности, но у него не было недоброжелателей. Больше всего его любили те, кто хорошо его знал, и мне кажется, что это хороший признак. Я об этом знаю не только от Вэнсона, но от всех, с кем я здесь сталкивался. Крайне маловероятно, чтобы кто-то из ненависти хотел его убить.

Френч думал примерно так же.

— Я согласен с этим, и здесь есть еще одно соображение. Если у него был враг, должна быть причина, по которой он решил действовать именно теперь. Причиной ненависти должно быть что-то из давнего прошлого, потому что старик уже давно отошел от дел и не мог никому мешать. Так что послужило спусковым крючком? Я имею в виду, если это убийство, почему с такой задержкой?

— Именно, сэр, спорить не о чем. Все говорит, что в его жизни не было никаких перемен, которые могли хоть кого-то задеть.

— Не было. Думаю, мы можем забыть о версии со смертельной враждой.

— Согласен, сэр, и я считаю, что стоило бы не терять времени на поиски неведомо кого, кто мог бы получить неизвестно какую выгоду от его смерти. Вы же говорили с его юристом. В завещании нет ничего такого.

Френч кивнул.

— И я того же мнения. Я не стал требовать от Карвета текста завещания, потому что нет оснований сомневаться в его честности, да и не стал бы юрист в такой ситуации лгать человеку из Ярда.

— Предположение о заговоре с участием всех четверых, получивших наследство, — продолжил Ролло, — или даже только троих, Литтла и двух женщин, кажется мне таким же абсурдом. Эти люди на такое не способны, по крайней мере, я не могу представить их в подобной роли. Вы согласны, сэр?

— Трудно знать наверное, — отозвался Френч, — но мне в это не верится. Особенно эти женщины, они производят впечатление людей честных и достойных. И ведут они себя как нормальные люди. Не думаю, что они могли бы так выглядеть и говорить, имея на совести убийство.

— Да, у них здесь именно такая репутация — милые, достойные женщины. Загадочная история, сэр. Что предполагаете делать дальше?

Френч засмеялся.

— Как раз об этом я хотел тебя спросить.

— Я знаю, как я бы поступил, что я планировал сделать перед тем, как меня… отстранили, — он криво улыбнулся. — Всего две вещи. Во-первых, я собирался выяснить, имели ли Веджвуд и Литтл реальную возможность изготовить мину и несколько ночей кряду проработать на волноломе, потому что я уверен, что за одну ночь с этой работой они бы не справились.

Френч не стал говорить, что уже думал об этом и даже отметил в своем блокноте как одно из возможных направлений расследования. Он просто согласился, но с оговоркой.

— Мы считаем этих двух невиновными, — указал он, — а раз так, такая проверка нам дать ничего не может.

— Вижу, сэр, — еще одна кривая улыбка, — но в тот момент я не мог опереться на ваш авторитет. Второе, что я собирался сделать, это покопаться в прошлом Рэдлета, но ведь мы и эту версию уже зарубили. Особого оптимизма у меня не было, но хоть какой-то шанс на то, что удастся что-нибудь найти.

— Эта идея получше. Если ничего не прояснится, я, пожалуй, займусь этим.

Именно в этот момент Ролло бросил фразу, изменившую ход расследования.

— Во всем этом есть что-то непонятное, — повторил он собственную мысль, и добавил: — Если бы убили не Рэдлета, а Сэйвори, все было бы понятно. Его люто ненавидит половина здешних жителей.

Френч вздрогнул, как если бы на него опрокинули ушат ледяной воды. Вот она, идея! Может быть, это и есть объяснение? Может быть, капкан приготовили для Сэйвори, а попал в него по ошибке Рэдлет?

Френч с нарастающим возбуждением крутил эту мысль то так, то эдак. А что, если передаваемый по проводу ток служил не для подрыва мины, а для активации взрывателя, реагирующего на давление или еще на что-нибудь? А если убийца, завидев из кустов Сэйвори, запустил механизм и поскорее утек, чтобы обеспечить себе алиби? Тогда возможно, что Сэйвори каким-то образом миновал механизм взрывателя, а следовавший за ним Рэдлет попался в ловушку?

Френч глубоко вздохнул. Эта идея была как луч света в темном подвале. При таком подходе все становилось осмысленным. Ведь и Вэнсон говорил, что очень многие были бы рады смерти Сэйвори. Тогда мотив можно было бы не искать. Возможно ли такое?

Френч решил, что теперь необходимо еще раз проконсультироваться у Резерфорда.

Глава 9

Старший инспектор Френч

Поздно вечером Френч позвонил Резерфорду домой. Услышанный вопрос вызвал у инженера смех.

— Вы предлагаете крайне оригинальные решения, — сказал он, отсмеявшись. Дистанционное включение взрывателя противопехотной мины? Никогда о таком не слышал.

— Но в принципе это возможно?

— Дайте минутку, старший инспектор, имейте сочувствие! Вы, видно, не представляете, какая путаница возникает в голове, когда нужно безо всякой подготовки решить такую головоломку. Мне нужно хоть немного подумать, прежде чем отвечать.

Френч, смеясь, попросил прощения. Может быть, мистер Резерфорд все обдумает и как можно скорее даст заключение?

— Конечно дам, но на первый взгляд, а я ведь могу и ошибиться: должен сказать, что это возможно. Есть всевозможные электрические устройства, позволяющие соединять или разъединять подвижные части механизма. Чаще всего используют электромагниты, подводящие включающий рычаг к передаточному механизму или отводящие его.

— Звучит обещающе.

— Могу дать пример. Может, представляете, как действует сигнализация на железных дорогах?

— Боюсь, что очень приблизительно.

— Хорошо, существуют предохранительные механизмы для одноколейных дорог. Это так называемая электрожезловая система. В ней разрешением на занятие перегона поездом служит вручаемый машинисту на станции отправления жезл, извлекаемый из электрического аппарата. Понятно?

— Пока да.

— Теперь главное. Смысл в том, чтобы жезл из аппарата можно было извлечь только при получении по проводам согласия станции, на которую должен прибыть поезд. Иными словами, посланный издалека сигнал делает возможным извлечение жезла. Вот вам пример того, как электрический сигнал делает возможным действие, которое без него нельзя было бы произвести.

— Но это ведь то, что мне нужно! В мину можно вмонтировать подобное устройство?

— Думаю, да. В мине контактного действия можно поставить шток, который будет идти от контактного датчика к детонатору. Вы нажимаете на датчик, он передает давление на шток и активирует детонатор.

— С этим мне ясно.

— А теперь представьте, что этот шток мы разделили на две части и оставили между ними пустоту. Вы передаете давление на верхнюю часть штока, но она не достает до нижней и детонации не происходит. Это понятно?

— Вполне.

— Очень хорошо. Можно взять электромагнит и с его помощью вводить между двумя частями штока прерыватель. Если он взведен, вы нажали на верхнюю часть штока, пришла в движение его нижняя часть, сработал детонатор, и все. Взрыв!

— Превосходно! И такая штука будет работать?

— А почему же нет? Для верхней части штока потребуется, конечно, отжимающая пружина, которая будет возвращать его на место. В общем, можно считать, что это дело вполне возможное, хотя, чтобы изготовить механизм, нужен грамотный и умелый человек. А к этому еще он должен быть немного изобретателем, ну и так далее.

Френч был восхищен. Его версия вполне реалистична и позволяет объяснить все имеющиеся факты. К тому же ее будет нетрудно проверить.

Следующее утро он начал с повторного штудирования всего, относящегося к Сэйвори, и подробного разговора о нем же с сержантом Ганди. После чего он поехал повидаться с самим Сэйвори. Тот оказался дома и немедленно его принял.

— Что опять привело вас ко мне? — грубо спросил он, не успев даже закрыть дверь.

— А у меня к вам дельце, — вежливо объяснил Френч. — Решил, знаете ли, открыть перед вами карты, ввести, так сказать, в курс. Короче, сэр, у меня появилась потрясающая версия.

Говоря все это, Френч внимательно наблюдал за Сэйвори и был поражен тем, как тот прямо у него на глазах впадает в ужас, и при этом героическими усилиями пытается скрыть панику. Загадкой было уже то, что так реагировал человек с такой устоявшейся репутацией. В голове Френча промелькнуло высказанное им же в разговоре с Ролло подозрение, что сам же Сэйвори все это и организовал, но тут же сообразил, что это невозможно и прогнал нелепую мысль.

— Так что же это такое? — ворчливо осведомился Сэйвори. — Вы нашли наконец того, кто хотел смерти Рэдлета?

— Вот в этом-то и загвоздка. Было решено, что никто этого не делал.

Сэйвори побагровел.

— Что за чушь вы городите? Если думаете, что можете ввалиться сюда, чтобы морочить мне голову, то вы сильно ошибаетесь. Вы всего лишь старший инспектор, а не господь всемогущий!

— Виноват, сэр, но у меня в голове и близко такого не было. Я всего лишь хотел известить вас, что, по нашему мнению, убийца промахнулся и что мистер Рэдлет был убит по ошибке. Целились в кого-то другого.

— На кого вы намекаете? — выпучился на него Сэйвори.

— На вас, сэр.

— На меня! — Сэйвори было раздулся от негодования, но тут, видимо, какая-то мысль пришла ему в голову, и он, опять успокоившись, принялся обдумывать услышанное. — Да будь оно все проклято, черт, это же полный абсурд! Что навело вас на эту идею.

— Два соображения. Во-первых, никто не был заинтересован в смерти мистера Рэдлета. И во-вторых, мне сообщили, что у вас здесь есть враги.

— Если и все другие ваши доводы такие же, ваша версия ни черта не стоит.

— Тогда давайте по пунктам. Вы можете указать на кого-либо, кто был бы заинтересован в смерти мистера Рэдлета?

— Я? Вы хотите на меня свалить свою грязную работу? Впрочем, чтобы найти таких, далеко ходить не придется.

— Вы имеете в виду мистера Литтла и мистера Веджвуда с их женами?

— Я никого не обвиняю.

— Конечно нет, сэр, но относительно этих могу утверждать, что они невиновны. Можете назвать еще кого-нибудь?

— Не буду я вам никого называть, и, кстати говоря, вы лжете, когда говорите, что я их обвинил.

— Этого, положим, я не говорил, — кротко отозвался Френч. — А теперь ко второму пункту. Вы ведь не станете отрицать, что у вас плохие отношения с рядом соседей?

— Да зачем же мне это отрицать? В этой захудалой глуши полно скотов, с которыми ни один нормальный человек не может быть в хороших отношениях.

— Отлично сказано, сэр, в этом-то все и дело. Мы полагаем, что один из этих вот и попытался вас убить.

Сэйвори задумался, потом зябко передернул плечами и совсем другим тоном спросил.

— Может, вы и правы. Ну и что вы думаете предпринять?

— Проверить эту версию, докопаться до истины, так сказать. А для этого придется задать вам один-два вопроса.

— Этого-то я и ждал с момента вашего появления. Кое-что мне про полицию известно, уж можете быть спокойны. Все только вопросы и расспросы, хотя и без толку. Что ж, раз это ваш долг, задавайте ваши вопросы. Не тяните только. Давайте-ка побыстрее с этим покончим.

— Спасибо, сэр, — Френч дружелюбно улыбнулся и получил в ответ взгляд, полный яростного недовольства. — Тогда, прежде всего, кто знал, что вы в тот день и час пойдете по берегу?

Сэйвори задумчиво помолчал.

— Многие знали, что я примерно в это время отправлюсь в город, но никто не мог знать, что я пойду берегом.

— А как-то догадаться об этом можно было?

— Можно, конечно. В наше время бензин дефицитен, и на короткие расстояния я, естественно, хожу пешком, а в хорошую погоду при низкой воде я всегда хожу берегом. Уверенности в этом ни у кого быть не могло, но угадать не так уж трудно.

— Понятно. А теперь о тех, кто знал, что вы пойдете в город. Кто эти люди, сэр?

— Ну, во-первых, моя жена. Намерены обвинить ее в убийстве?

— Не думаю, сэр, что в этом есть необходимость, — жизнерадостно воскликнул Френч. — Миссис Сэйвори могла рассказать кому-либо об этом. Кто следующий?

Сэйвори хмыкнул.

— Похоже, что придется вам рассказать все подробности, иначе от вас не отделаться, — каким-то особенно неприятным голосом заявил он. — Вам нужно знать вот что: одно время я сдавал один из моих коттеджей человеку по имени Макдугал. Он работает у Веджвуда. Недавно выяснилось, что коттедж нужен для моего нового шофера. Я обнаружил, что выставить Макдугала за дверь будет не так то просто. Вот я и собрался в город, чтобы все обсудить с моим юристом, Форрестером.

— Понятно. Значит, мистер Форрестер тоже знал?

— Конечно, он ведь ждал меня. Его секретарь мог знать, да и еще десяток его служащих. Потом, знала моя племянница, мисс Мередит, потому что она в качестве моей секретарши подготовила письмо Форрестеру с просьбой о консультации. Думаю, и ее вам незачем подозревать. Жена знала, как я сказал, потому что я упомянул, что хочу побывать у него и по какому делу. Элен, наша служанка, могла подслушать — у нас только одна служанка теперь. Я не делал из этого секрета.

Френч удовлетворенно кивнул.

— Большое спасибо, сэр, для начала это очень неплохо. С вашего позволения, мне нужно поговорить с теми, кого вы назвали, чтобы узнать, кому они могли передать информацию.

Когда разговор уже шел к концу, наблюдательный Френч был вторично поражен переменами в поведении Сэйвори. Паника ушла, и он теперь был расслаблен и спокоен. Френч почувствовал, что этот человек знает еще что-то, о чем не хочет ему рассказывать.

Разговоры с миссис Сэйвори, Энн Мередит и Элен оказались безрезультатными. Да, каждая из них знала, что тем утром Сэйвори собирался в Сент-Полс, а Энн Мередит знала к тому же и на какой час назначен прием у юриста, но они утверждали, что — нет, ни одной живой душе об этом не рассказывали.

Но хотя из этих бесед Френч извлек мало чего определенного, его сильнейшим образом заинтересовали первые две женщины. Его внимание привлекли не личные особенности свидетельниц. У него не возникло подозрения, что миссис Сэйвори или Энн Мередит были участницами серьезного преступления. Но при этом обе были явно чем-то напуганы, что стало особенно видно по тому облегчению, с которым они с ним прощались.

Было понятно, что в этом доме хранили какую-то постыдную тайну. Френч не мог заведомо знать, связана ли она как-то с убийством, но он сделал пометку, что, если остальные направления расследования не дадут результата, нужно будет заняться этими дамами.

Выходя из дома Сэйвори, Френч отметил, что пока его новая версия делается все более правдоподобной. Помимо тех, кто точно знал, что в этот день Сэйвори собирался в Сент-Полс, буквально каждому было известно, что в отлив и при хорошей погоде он любит ходить по берегу. Если найденный на волноломе провод служил для активации взрывателя на мине, оставалось только ждать нужного часа, причем в полной уверенности, что долго ждать не придется.

Пока что, впрочем, все это было вилами на воде писано. Очень похоже на правду, но пока ни один факт не подтверждал того, что так все и было. Что же дальше делать?

После недолгих размышлений Френч решил, что деваться некуда, придется поближе познакомиться с местными дрязгами. Нужно составить список врагов Сэйвори, оценить степень их обид.

Первым делом, естественно, следовало разобраться с коттеджем Макдугала. Во вчерашнем разговоре Макдугал его ничем особенным не заинтересовал, но, вспоминая свои впечатления, он понял, что, если его задеть, этот человек способен на сильные поступки. Он решил, что необходимо еще раз с ним встретиться.

— Простите за повторное беспокойство, мистер Макдугал, — поприветствовал он, — я здесь расспрашивал мистера Сэйвори о том, куда он направлялся в то утро, и он сказал, что собирался в Сент-Полс поговорить с мистером Форрестером о вашем коттедже. Если вас не затруднит моя просьба, расскажите, в чем там дело с этим коттеджем?

Макдугал взглянул на него с нескрываемым недоумением.

— Чего же не рассказать, — медленно ответил он, — но мне-то казалось, что вы расследуете смерть мистера Рэдлета, так ведь?

Френч рассмеялся.

— Разумное, и очень уместное возражение. Но вы не знаете Скотленд-Ярд. Распутывая дело вроде этого, мы собираем все возможные сведения о месте и людях, и не важно, имеют они прямое отношение к преступлению или нет. Но если вам не хочется рассказывать об этом, все в порядке. Я не имею права требовать этого.

Макдугал отложил совковую лопату, которую он насаживал на новую ручку.

— Я ведь сказал уже, что готов рассказать, и я расскажу, а все эти ваши что и почему меня не касаются. Все началось в прошлую войну, когда я был денщиком мистера Веджвуда. Если хотите, могу начать с детских воспоминаний, вы как?

— Нет-нет, мистер Макдугал, начинайте прямо с первой мировой, улыбнулся Френч.

Глаза механика хитро сверкнули, и Френч неожиданно понял, что ему нравится этот человек.

— Значит, так, когда мистер Веджвуд начинал эту ферму, он написал мне и предложил работать у него, и я приехал сюда с женой и двумя писунами. У меня не было жилья, а тут подвернулась эта хибара мистера Сэйвори. В ней годами никто не жил, и она вся прогнила чуть не насквозь, но выбора-то не было, так? Сэйвори согласился пустить меня, но запросил жуткие деньги. Хуже того, он ни гроша не потратил на то, чтобы привести ее в порядок. Мне пришлось много всего вложить сюда, прежде чем мы смогли переехать. И сейчас она в лучшем состоянии, чем была новая, а Сэйвори ни пенни не сбросил с арендной платы.

История эта увлекла Френча. Перед ним открывалась застарелая и очень глубокая вражда. Говоря о Сэйвори, Макдугал внутренне ощетинивался.

— Нелегко вам пришлось, — с сочувствием признал Френч. — Такие типы порой встречаются.

— Благодарение господу, не так уж часто, — Макдугал подмигнул ему. — В общем, убрали мы эту гниль, и получилось неплохо. Моя жена умеет это.

Френч неопределенно гмыкнул.

— А потом новая беда свалилась. Здесь рядом лесок, — Макдугал неопределенно махнул рукой куда-то, где, должно быть, и была эта рощица, недалеко от дома. Это земля Сэйвори, все правильно, но это ведь дикая вересковая пустошь. Там ничего не растет. Вы же понимаете, писуны мои малость подросли. Барбаре десять, а Ангусу семь. Ну, они иногда играют в этом леске. Это, понятно, неправильно, это не моя земля. Но они ведь там ничему ни разу не навредили за все эти годы. Ну так вот. Недели три-четыре назад Сэйвори вздумал там погулять, хотя я его там ни разу прежде не видел. Ну и надо же было такой удаче, они как раз там играли. Он их увидел и выгнал, как будто они прокаженные. Барбара домой пришла вся в слезах, да и Ангус был не многим лучше. А потом заявился и сам Сэйвори и наорал на меня. «Чтобы на моей земле твоих щенков и духу не было», — что-то в этом роде. Я был с ним очень вежлив, хотя весь кипел внутри. Я сказал, что мне очень жаль, но ведь они совсем дети и не сделали никакого вреда. А он орет: «Плевать мне на их возраст», ну а я сказал ему, что он не умеет себя вести. «Не желаю, — кричит, — чтобы дети всяких голодранцев ходили у меня».

Ну, дальнейшее понятно, так ведь? Я ему сказал, что он кусок дерьма и чтобы проваливал с глаз моих. Он смолчал, но цвета был, как свекла.

Через три дня получаю письмо, чтобы я выселялся из дому, потому что, видите ли, он ему нужен для нового шофера. Грязный лжец! Вот так срывать злобу! Мне прежде казалось, что мистер Веджвуд уж слишком строг к нему, но, видно, он знал его лучше, чем я.

— А чем он насолил мистеру Веджвуду?

— А, это долгая история. Что-то с правом прохода. Спросите у него, он сам расскажет.

— М-да, может и придется спросить, — вздохнул Френч. — Ну, и что там у вас дальше?

— Да почитай, что все. Я пошел в Сент-Полс к моему юристу, мистеру Пенджеллу, чтобы узнать, может ли Сэйвори меня выставить отсюда. Как вы говорите, Сэйвори и сам в этом не очень уверен, раз он ходил к мистеру Форрестеру.

— Думаю, нет, — сказал Френч. — Военные законы, все это стало сложнее, чем прежде. Вы не вспомните, чем вы занимались в то утро?

Макдугал бросил на него взгляд исподлобья, но от комментариев воздержался.

— Очень даже помню, — ответил он. — В тот день трактор у нас застопорился. Меня позвали часов в восемь. Он у тракториста встал, и ни в какую. Я решил, что дело в карбюраторе, снял его, принес сюда и разобрал до гаечки. Как раз в это время оно и взорвалось. Я, правда, на это внимания не обратил, но потом рассказали.

— Спасибо вам. Кажется, это все, что я хотел знать.

Они еще немного поболтали, и Френч ушел. Он был немного раздосадован и разочарован этим разговором. Опять какая-то муть, в которой не за что ухватиться. Против Макдугала то, что он в состоянии сделать мину, что он член отряда самообороны и мог стащить гранаты, а через Пенджелли он мог узнать о том, что у Сэйвори договоренность о встрече с Форрестером, так почему бы ему с утра пораньше не сбегать к плотине, чтобы активировать мину? Против этого было то, что мотив для такого убийства был довольно слаб, да виновный и не стал бы таким вот образом описывать свои отношения.

В общем, Френч не счел Макдугала вероятным преступником, хотя оставил его имя в списке подозреваемых.

Л что же там с Веджвудом? Макдугал бросил фразу о каком-то праве прохода. Может, это и пустое, но выяснить придется.

Френч взглянул на часы. Десять минут первого. Он успеет переговорить с Веджвудом до ленча. Порыскав по ферме, он нашел его в маленьком домашнем кабинете.

Как всегда в таких случаях, Френч начал с извинений за повторное появление. Веджвуд быстро его оборвал.

— Можете не извиняться. Когда нужна моя помощь, приходите без колебаний, — он говорил очень искренне. — Я отношусь к вам как к союзнику. У меня ведь родственник погиб, да и склад мой ограбили, так что мне нужно, чтобы вы в этом разобрались. Если и вы не сможете, не знаю уж, кто тогда.

— У меня сегодня другой интерес, — ответил Френч. — Это обычная рутина. Я собираю сведения обо всех, кто так или иначе фигурирует в деле, и в данный момент меня интересует мистер Сэйвори. Я хотел бы, чтобы вы рассказали мне о ваших отношениях с ним.

Веджвуд насупился.

— Он и правда имеет к этому отношение, мистер Френч? Признаюсь, сам я никакой связи здесь не вижу.

— Пока что я не могу сказать, что здесь имеет отношение, а что — нет. Я задал вам вопрос, мистер Веджвуд, но вы, конечно, если не хотите, не обязаны мне отвечать.

— Если это действительно нужно, я отвечу, никаких возражений. Просто для меня это довольно болезненная тема и не хотелось бы без нужды говорить об этом.

— Мне все-таки хотелось бы знать.

Веджвуд пожал плечами.

— Что ж, хорошо. Наши отношения, так уж получилось, всегда были скверными. Лично я ненавижу вражду, мне хотелось бы дружить со всеми. Но где-то должна быть граница, и для меня это мистер Сэйвори.

— Но ведь должны были быть какие-то причины?

— Разумеется. Очень специфичные и неустранимые. Если говорить высоким слогом, я бы сказал, что для меня это что-то вроде длящегося вреда. Началось все, когда я здесь только появился и захотел купить ферму. И каждый мой шаг натыкался на какие-то препятствия, а главным источником их неизменно оказывался этот господин. Ну, это дело прошлое. Но вот то, что случилось два года назад, я никогда не забуду.

— А что же тогда случилось, сэр?

— Все это довольно сложно, но я попробую объяснить вам. К моей ферме, Редрин-фарм, ведут два пути. Один через мост, вдоль границы между обрабатываемой землей и вересковой пустошью. Купив ферму, я получил законное право перегонять по этой дороге любые транспортные средства. Дорога эта очень извилистая, со спусками и подъемами, и на автомобиле по ней не очень-то проедешь. Чтобы сделать ее проезжей, нужны большие деньги, намного больше, чем у меня есть. Правда, у меня есть законное право делать с ней что угодно.

Френч в знак понимания кивнул.

— Эта дорога настолько плоха, что, если бы не было другой, я не купил бы ферму. Но есть и другая дорога, прямая, короткая, без спусков и подъемов, и она выводит на шоссе. И с ней только одна заковыка — в одном месте, примерно триста ярдов, эта дорога ведет через вересковую пустошь, которая здесь является общественной землей. У меня не было особых прав на использование этой дороги, а было только как у каждого обычное право прохода и проезда по общественной земле. Прежде чем оформить покупку, я специально обсудил этот вопрос со своим юристом, и он сказал, что обитатели фермы всегда использовали эту дорогу. Он заверил меня, что отнять или урезать это право можно только по особому решению парламента.

— Это право было оговорено в договоре аренды?

— Нет. В договоре в качестве законного пути обозначена только длинная непроезжая дорога через мост.

— Понятно.

— Ну вот, мне сказали, что все это приемлемо, так что я купил, и мы въехали. Сначала все было прекрасно, и мы пользовались короткой дорогой. Это, конечно, не слишком хорошая дорога. Там гравийное покрытие, а когда сухо там всегда пыль. Но для наших целей она годится.

Через пару лет ферма начала давать продукцию и пришлось купить грузовик, чтобы возить ее на железнодорожную станцию. Вот тут и начались мои неприятности. Гравийная дорога через вересковые заросли не выдерживала веса грузовика. Я занялся ее ремонтом. Сэйвори немедленно велел мне прекратить.

— Он-то какое имел к этому отношение, мистер Веджвуд?

— А, я думал, что вы уже поняли. Он ведь что-то вроде здешнего помещика. Я маловато об этом знаю, но, кажется, можно купить соответствующие права и он их купил. И здесь он ничего не превысил — у него было право остановить меня при желании.

Понятно, что я оказался в трудном положении. У меня не было денег, чтобы как следует обустроить дорогу через мост, и для моего грузовика оставался только путь через вересковую пустошь, а без грузовика моя ферма не приносила бы дохода. Я повидался с Сэйвори и объяснил ему ситуацию и свои намерения — подсыпать на дорогу щебенки и прикатать ее катком, так что вересковые заросли, да и все остальное никак не пострадали бы. Ну, он уперся и ни в какую. У него была возможность придавить меня и даже, пожалуй, выжить из этих мест, и он собирался воспользоваться этим. Не знаю, поверите ли вы мне, мистер Френч, но в нем чувствовалась такая злобная радость от возможности ущемить меня, что это меня задевало чуть ли не сильнее, чем перспектива потерять ферму.

— Это я могу понять.

— Я, естественно, обратился к юристу, который должен был бы предвидеть эту ситуацию и предостеречь меня. Мы обсуждали возможность того, что я все-таки закончу ремонт дороги, а потом пусть он тащит меня в суд. Но мы не успели даже прийти к единому решению, как я получил предложение от Сэйвори я буду выплачивать ему сотню в год, а он перестанет мне мешать. Залить дорогу гудроном он мне не даст, но я могу засыпать ее щебенкой и уплотнить с помощью парового катка. Очень возвышенные мотивы, как скажете?

— Что же вы тогда выбрали, сэр? — Френч предпочел не высказывать своего мнения.

— А что я мог сделать? Мне объяснили, что, если он захочет, у него есть право остановить дорожные работы. Я заплатил. И до сих пор плачу. Иногда я сам себя презираю за это, но я боюсь, что в суде он может добиться решения против меня, а тогда мне конец. Моя ферма накроется.

— Очень трудная ситуация.

— Понимаете, за всем этим не было никаких разумных причин, никакой заботы о природе или о чем-то таком. Только чистая злоба, враждебность и, пожалуй, алчность. Не удивительно, что я его не выношу. Все эти годы мы не разговариваем.

Френч очутился перед еще одной проблемой. Сэйвори причинил ущерб Веджвуду, причем ущерб издевательский и бессмысленный. Более того, это был длящийся вред, ежегодно повторяемый. Не приходится сомневаться в чувствах Веджвуда. Но чувствовать обиду и оскорбление это одно, а убить — совсем другое. Достаточный ли это мотив для убийства?

Френч полагал, что нет, но полной уверенности у него быть не могло. Возмущение копилось все эти годы, когда Веджвуд был жертвой шантажа. Так почему именно сейчас он мог выйти из терпения? Должна быть какая-то еще причина, которая могла бы подвигнуть его на убийство, но Веджвуд ни о чем таком не рассказывал, а его манеры убеждали Френча, что этому человеку можно верить.

К тому же здесь, как и в случае с Макдугалом, в пользу невиновности говорила поразительная готовность поделиться своими обидами и негодованием. Хотя нельзя сбрасывать со счетов и то, что, с точки зрения Веджвуда, Френч расследует дело об убийстве Рэдлета, а не о покушении на Сэйвори. Цель оставалась неуловимой, так что придется сохранить имя Веджвуда в списке подозреваемых, а пока что вести следствие на других направлениях.

Досадуя на потерю времени, Френч неспешно катил назад в Сент-Полс. Предстояло отработать еще две версии, и он горел желанием приняться за это немедленно. Прежде всего был этот романист Крейн. Не считая Сэйвори, Крейн первым прибыл к месту трагедии, так что Френч хотя бы для порядка обязан его допросить. Но там было еще что-то. В разговоре с миссис Веджвуд ока обронила, что взаимная любовь Крейна и Сэйвори — это величина отрицательная, так что нужно узнать, насколько она велика на самом деле. А кроме того, нужно бы еще выяснить причину тревоги, терзавшей всех домочадцев Сэйвори во время разговора с ним.

Впрочем, был ровно час дня, время ленча, и нужно дождаться, пока люди поедят. Что ж, подумал он, за это время можно сделать кое-что другое из списка розыскных мероприятий. Эта работа, занимавшая в его списке видное место, не имела логической связи с проводившимися им в настоящее время расспросами, но сейчас просто надо было чем-то заполнить время.

Добравшись до полицейского участка, он позвонил мистеру Сэндсу — имя он получил от Вэнсона, — чтобы спросить, не уделит ли тот ему пару минут примерно в два часа. Сэндс согласился, и он отправился с Картером на ленч.

Сэндс был владельцем небольшого магазина радио — и электротоваров, но Френчу он сейчас понадобился потому, что в отряде самообороны отвечал за телефонную связь. Он оказался совсем маленького росточка, сморщенный, ссохшийся, востроносый и похожий на хорька. Несмотря на почтенный возраст, он был еще энергичен и увлеченно делал все, за что брался.

— Возможно, вы уже догадались, мистер Сэндс, — начал Френч, — меня интересует хищение провода. Можете сообщить какие-либо детали?

— Конечно, мистер Френч. Расскажу все, что смогу. Что именно вы хотели бы знать?

— Может, для начала расскажете мне про организацию телефонной связи в отряде самообороны, а потом уже займемся хищением?

Сэндсу явно польстила такая постановка вопроса. Он несомненно гордился своей работой и с горячностью приступил к детальному отчету.

Получалось, что в отряде использовали два вида телефонии: постоянные линии связи, проложенные заблаговременно в соответствии с рельефом местности, и временные линии, которые прокладывались для решения конкретных задач, а по выполнении их провода сматывали. Существовало две основных постоянных линии. Первая была проложена вдоль берега и отстояла от пляжа на расстояние от нескольких футов до двух-трех сотен ярдов. Их участок, объяснил Сэндс, является частью линии связи, опоясывающей все побережье Англии, и обеспечивает отрядам самообороны возможность связываться между собой. Другая постоянная линия идет вглубь острова прямо через середину их района ответственности и обеспечивает им связь с соседним отрядом на севере. Обе линии шли через вышку на вершине невысокого холма за Сент-Полсом, где располагались штаб-квартира и наблюдательный пункт их отряда. Кроме этого, было еще три тупиковых постоянных линии, обеспечивавших связь внутри их оборонительного района. Именно с одной из них и похитили провод.

— А что вы имеете в виду, когда говорите о тупиковых линиях?полюбопытствовал Френч.

— Это линии, которые не выходят за пределы нашего района. Я имею в виду, что они не связаны с внешними линиями связи.

— А как же их использовать? Там на конце стоит телефонный аппарат?

— Нет-нет, вы не поняли, — Сэндс попал в свою стихию: — по этим линиям любой может говорить откуда угодно. Чтобы позвонить, нужно иметь маленький переносной аппарат — восемь дюймов длиной и два с половиной шири ной. Там есть два провода. На конце одного маленькая острая игла, а на конце другого заточенный штырь длиной около фута. Если нужно поговорить, втыкаешь иголку в провод линии связи, так чтобы пройти через изоляцию и дойти до металла, а штырь втыкаешь в землю. Это называется заземление. Заземлив линию с помощью этого инструмента, можно говорить со штаб-квартирой, расположенной на холме с наблюдательной вышкой.

— Очень остроумно, — заметил Френч. — Значит, все провода покрыты изоляцией?

— Да, каждая линия представляет собой изолированный провод с возвратом через землю.

— Вам показали провод, найденный нами на волноломе; вы уверены, что это тот самый, что был похищен?

— Абсолютно уверен.

— И последний, надеюсь, вопрос. Каковы шансы, что пропажа провода будет замечена?

— Вы имеете в виду, через сколько времени? В течение дня крайне маловероятно. Отряды самообороны несут дневные дежурства только при исключительных обстоятельствах. А ночью две основные линии, связывающие наш отряд с северными, восточными и западными районами, используются довольно часто, так что пропажа связи будет быстро обнаружена. А относительно трех тупиковых линий я даже приблизительно сказать не могу. Иногда они бывают нужны, а могут за целую ночь ни разу не пригодиться.

— Вор снял провод с той линии, которую используют реже всего, верно? Значит, это был кто-то, кто знает устройство вашей телефонной сети?

Сэндс подумал, что это, в сущности, не его ума дело, но согласился, что, по логике, должно быть именно так. Френч был доволен, что появилась, кажется, первая зацепка в этом расследовании.

Обменявшись благодарностями и наилучшими пожеланиями, мужчины расстались.

Глава 10

Старший инспектор Френч

Время близилось к трем, и Френч решил, что пора вернуться к тому, чем он занимался до разговора с Сэндсом. Самое время, подумал он, пообщаться с Крейном.

Дом Крейна был расположен примерно в двухстах ярдах от берега, как раз напротив волнолома. Это был небольшой дом, сложенный из неправильной формы камней, с высокой крутой двускатной крышей, с крыльцом, увитым вьющимися розами, и эркерами на каждой из четырех стен. Дом стоял в самой середине крошечного садика, устроенного с превосходным вкусом, хотя малость запущенного и требовавшего внимания садовника. Со стороны Сент-Полса он густо зарос кустами и березами, защищавшими его от северного и восточного ветров, но на юг и на север он был открыт к морю, и оттуда можно было обозревать превосходный вид на западную часть залива Септ-Поле и береговые утесы. Войдя в сад, Френч и Картер обнаружили там миссис Крейн, вооруженную садовыми ножницами.

— Добрый день, мадам. Мистер Крейн не занят? Мы хотели бы с ним повидаться.

Крейн, как выяснилось, сочинял. Он не любил, когда ему мешали, но миссис Крейн сочла, что дело не терпит ни малейшего отлагательства и решилась его побеспокоить. Через пару минут она вернулась и пригласила Френча войти.

Кабинет был поразительно велик для такого скромного дома. Ею устроили у южной стены, для чего потребовалась радикальная перепланировка дома. Одно плоское окно смотрело на запад, а эркер — на юг. В эркере размещался массивный письменный стол, заваленный стопками исписанной бумаги, справочниками, ластиками, скрепками и прочей мелочью, которую так обожает пишущая братия. У восточной стены рядом с пустым камином стояли два изогнутых кресла. На столе помимо рукописей, писчей бумаги и бумажных обложек были поставец для вина и сигареты. Почти вся стена была занята книжными полками. На многих кричаще ярких обложках стояло имя самого Крейна. Около камина стоял еще один стол с телефоном.

Хозяин всех этих красот, сидевший до этого за письменным столом, встал при появлении Френча и Картера. Это был невысокий плотный мужчина пятидесяти с небольшим, с кирпично-красным апоплексическим румянцем, тяжелой челюстью и кустистыми бровями, из-под которых цепко и сердито взирали на мир темно-карие глаза. Он производил впечатление человека язвительного и вспыльчивого, но в настоящий момент казался встревоженным и даже, пожалуй, чуть испуганным. Френч, хорошо знакомый с такого рода реакциями, почувствовал толчок заинтересованности.

Впрочем, держался Крейн достаточно просто и любезно.

— Входите, старший инспектор, — проговорил он, мельком заглянув в предъявленное ему служебное удостоверение, — я слышал, вас привело сюда это печальное дело. Может быть, присядете? — он сделал приглашающий жест в сторону кресла и, развернув свое крутящееся кресло, медленно в него опустился. — Сигарету?

— Нет, спасибо, сэр. Мы не курим на службе. Жаль, что приходится вас беспокоить еще раз после того, как вы дали показания местной полиции, но вы появились на месте происшествия одним из первых, и я обязан лично услышать ваш рассказ.

— Все в порядке, мистер Френч. Буду только рад, если смогу вам помочь, он склонился к своему собеседнику и тревожно спросил: — Я слышал, вы не считаете, что это была просто несчастная случайность?

— Нет, сэр, мы обнаружили, что мину привели в действие с помощью электрического тока по проводу, заложенному в волноломе.

— Так мне и говорили. Бедняга Рэдлет! Совершенно безобидный, добрейший старик. Представить не могу, что он кому-то мог так помешать!

Френч кивнул в знак согласия.

— Могу вас заверить, нас это тоже ставит в тупик.

— Я думаю! Итак, чем могу быть полезен?

— Всего несколько вопросов, пожалуйста. Прежде всего, о взрыве. Где вы были, когда это случилось?

— А вот здесь. Я имею в виду, не за этим столом, а в этой комнате. Я разговаривал по телефону и увидел взрыв. Если подойдете к аппарату, вы сами увидите место взрыва.

Френч так и поступил. От стоявшего близ камина столика через выступающее в сад окно эркера открывался восхитительный вид на берег и море от волнолома слева до первых городских домов справа. Сквозь деревья можно было рассмотреть начало уходящего в море волнолома. Место взрыва было видно как на ладони, а прямо за ним в море возникал остров Рэм — небольшая скала, испещренная зеленью травянистых лужаек, которую часто посещали любители пикников.

— Да, вид поразительный, — признал Френч. — Что вы сделали, когда увидели взрыв?

— Сначала я ошалел до неподвижности. Я просто не мог поверить собственным глазам. Но я видел, как упал несчастный Рэдлет и понял, что он в беде и ему нужна помощь. Я бросил телефонную трубку и побежал вниз, но первым там оказался мистер Сэйвори. О дальнейшем, думаю, вам уже рассказывали?

— Да, спасибо, сэр. Еще одно, прежде чем мы уйдем. Вы не могли бы назвать имя своего телефонного собеседника?

Крейн вскинул брови.

— Ну да, если желаете. Я имею в виду, в этом нет тайны. Но зачем оно вам?

— Мне нужны подтверждения, сэр. Я обязан проверять абсолютно все, и не нужно понимать мой вопрос как выражение недоверия к вашим показаниям.

— Ну, разумеется, если это ваша обязанность, если вы должны это знать. Я звонил Холли и Грейвсу на Суффолк-стрит. Это мои литературные агенты.

— Благодарю вас. Вы спросили меня, знаю ли я о том, что последовало за этой трагедией? Да, я даже внимательно прочитал показания, данные в суде под присягой. А как вы думаете, что здесь произошло?

— Сначала я вообще не думал, а хотел только помочь Рэдлету. А когда прошло первое потрясение, я начал размышлять. Я предположил, что это была мина. Но после слушаний в суде я не знаю, что и думать.

— Да уж, проблемка, — согласился Френч. — Полагаю, сначала вы не знали, что это был мистер Рэдлет?

— Почему же? Знал, конечно. Я видел, как он шел там перед взрывом.

— А мистера Сэйвори вы видели?

— Нет, его я не заметил.

— Вы, кажется, сказали, что лично знали покойного?

— Да, хотя и не очень близко. Я несколько раз бывал у него в доме, и он разок был здесь. У нас было мало общего, и хотя при встречах мы охотно разговаривали, не было причин стремиться к общению.

— Понятно. А ваша собственная работа, как вижу, связана с моей профессией? — сдержанно улыбнулся Френч.

Крейн явно успокаивался, чувствовал себя все более уверенно. Он взял из коробочки сигарету.

— Не хотите отступить разок от правил? — пригласил он.

— Нет, спасибо, сэр.

— Ну а я закурю.

Френч с интересом наблюдал, как тот склонился к столу и нажал на кнопку стоявшего там небольшого ящичка. В углублении верхней крышки этого ящичка немедленно засветился багровым светом завиток нагревательной проволоки. Крейн прикурил от него, выдохнул дым и отпустил кнопку, после чего нить немедленно почернела и стала невидна.

— Чертовски удобная машинка, мистер Крейн, — заметил Френч. — Никогда ничего подобного не видел.

— Разумеется, не видели. Это я сам смастерил, а идею мне дал прикуриватель в моем автомобиле. Авиационного бензина для зажигалки я не достал, со спичками вечная проблема, так что пришлось спуститься в мастерскую и соорудить вот эту штуку. Взял небольшой трансформатор, чтобы получить безопасное напряжение. Единственное неудобство, нельзя ее таскать с собой. Но вы что-то спросили о моей работе?

— Да, сэр. Ваши книги. Подозреваю, имеют отношение к моей области?

— И да и нет, — ответил Крейн. — Я пишу триллеры. К вашей работе ближе детективы, а это совсем другой жанр, и полагаю, что детективщики тоже понимают разницу.

— Очень интересно, мистер Крейн. Боюсь, что вот я-то не очень улавливаю разницу.

— Серьезнейшая ошибка, — Крейн увлекся и улыбался теперь почти искренне. — Детектив — это рассказ о том, как распутывается загадка. К решению приходят путем умозаключений и выводов из имеющихся фактов. В любом хорошем детективе с самого начала даны все факты, чтобы читатель мог самостоятельно открыть истину. Если он не может догадаться и продолжает чтение, он узнает о том, как с помощью рассуждений следователь докапывается до того, что он и сам мог бы сообразить.

— И он всегда доходит до истины! Увы, в жизни это не совсем так.

— Конечно же, если он не распутает преступления, история окажется неоконченной.

— Хотелось бы, чтобы и в моей работе было так же.

— Еще бы! Так вот, а триллер, это совсем другое дело. Здесь главное в эмоциональном возбуждении. Версии и рассуждения здесь на втором плане, а на первом плане само действие: борьба полиции с преступниками или схватка мстителей с бандой злодеев.

— Очень интересно.

— У каждого жанра свои поклонники. Это обычное дело, что одному хлеб, другому отрава. И это большая удача для нас, писателей.

— Это мне понятно. Приходится, видимо, помногу просиживать за письменным столом?

Этот вопрос изумил Крейна.

— Но это ведь моя работа, так ведь? Я работаю за столом примерно столько же, сколько другие в офисе. Приходится, знаете ли. Если работать только когда есть желание, много не наработаешь.

— Я бы сказал, вы выбрали себе прекрасную профессию. Я имею в виду, что можно работать дома и самому выбирать часы для работы.

— Здесь есть свои преимущества, верно. Но это очень одинокое занятие. Все всегда приходится делать самому. В наши дни я бы предпочел заниматься чем-то другим.

— О чем вы, сэр?

— Я хотел бы работать на оборону. Я не могу быть пожарным или охранником или войти в отряд самообороны, потому что у меня сердце шалит. Но есть масса бумажной работы, с которой я бы справился получше многих. Но никто не хочет брать меня. Мне говорят, что мои книги нужны для поддержания боевого духа и что мне нужно и дальше писать.

— Думаю, это верно.

— Надеюсь.

Френч взглянул на каминные часы. Пора было идти дальше.

— Боюсь, сор, я заболтался с вами и забыл про свои дела. У меня есть к вам один вопрос, самая обычная рутина, вы, надеюсь, поймете. Возникла идея, что смерть мистера Рэдлета была случайной, потому что на самом деле убийца метил в мистера Сэйвори, но промахнулся.

Крейн внимательно взглянул на него.

— Вот это новость, старший инспектор, вот это версия! — Он задумчиво подергал себя за мочку уха и добавил: — Звучит весьма правдоподобно. Его, знаете ли, не любят.

— Мне говорили об этом. Поэтому мы просим каждого, у кого сложились с мистером Сэйвори специфические отношения, посвятить нас в детали. Я знаю, сэр, что у вас ним тяжба, и я не могу требовать от вас информации, но мне очень хотелось бы разобраться в этом деле.

Френч ожидал, что этот вопрос встревожит Крейна, но ничего подобного. Напротив, он даже оживился, не теряя, впрочем, серьезности тона.

— Старший инспектор, не могу не сделать выводы из этого вопроса. Вы полагаете, что я мог покуситься на жизнь мистера Сэйвори? Я этого не делал, хотя…

— Прошу вас, мистер Крейн, не ищите в моем вопросе больше того, что в нем содержится, — перебил его Френч. — Могу сообщить вам, что я уже обращался с аналогичной просьбой к мистеру Веджвуду и мистеру Макдугалу, и боюсь, что мне предстоит обратиться с тем же еще к очень многим.

— Хорошо, хорошо, не могу не гадать, что вы на самом деле думаете, но на этот вопрос я отвечу. У меня была и остается до сих пор тяжба с мистером Сэйвори. Дело хоть и простое, но каверзное. В своей последней книге я описал человека с очень неприятным характером. Это англичанин, который занимался овцеводством в Австралии, а потом отошел от дел. Мистер Сэйвори — считает, что я дал его портрет и грозится притянуть меня к суду за клевету.

— А этот ваш вымышленный персонаж действительно похож на мистера Сэйвори?

Крейн саркастически ухмыльнулся.

— Мой персонаж, Мургатройд, это совершенно испорченный человек, сквернослов, не умеющий себя вести, получающий удовольствие от унижения других, и при этом все свои злодейства он творит в рамках закона.

Френч не смог удержаться от улыбки.

— Если мистер Сэйвори узнал себя в этом персонаже, значит он не питает никаких иллюзий. Но были, наверное, и конкретные детали, указывающие на сходство?

— К сожалению, были. Мургатройд в моей книге, используя право прохода, разоряет фермера, то есть обходится с ним примерно так же, как Сэйвори с Веджвудом. Если вы уже говорили с Веджвудом, он должен был посвятить вас в эту историю.

— Да, он рассказал мне. Похоже, что мистер Сэйвори послужил прототипом для вашего Мургатройда?

— Вы ведь не рассчитываете, мистер Френч, что я признаюсь в этом?

— Нет, сэр, разумеется, нет. Да и в любом случае, это не мое дело. А чем кончится для вас это дело, если мистер Сэйвори не оставит вас в покое?

Крейн помрачнел.

— Боюсь, очень плохо. Это все дорогое удовольствие. Чтобы выиграть, нужно взять хорошего адвоката, а это стоит денег. Если сэкономить на адвокате, скорее всего вы проиграете процесс и придется платить штраф, а это тоже деньга. Но может быть и так, что вы наймете хорошего адвоката и все-таки проиграете процесс, а это обойдется еще дороже.

— А что вы уже предприняли?

— Я проконсультировался с моими литагентами и моим издателем, и мы выбрали фирму, которой можно будет доверить это дело, если Сэйвори пойдет до конца. Мы тогда обратимся к «Темплтон, Грей и Темплтон». Они все из «Линкольнс-инн», одной из четырех лучших юридических школ Великобритании.

— Спасибо вам, — сказал Френч, — думаю, что я узнал все, что хотел. Теперь нужно как-то подтвердить ваши показания — это обычная процедура. Ваши агенты могут подтвердить, что в утро трагедии вы говорили с ними по телефону, но как удостовериться, что это было именно в этот час?

— Ну, думаю, моя жена могла бы, но я не уверен, что ее показания имеют законную силу в таком деле. Мисс Эйвори еще может, по крайней мере, мне так кажется.

— Мисс Эйвори?

— Да, она сейчас живет у нас. Она пишет книжки для детей, и в то утро работала на веранде. Поговорите с ней сами. О, и еще, мне кажется, в то время здесь был старик Треглоун, он время от времени приводит наш сад в порядок. Возможно, он может что-то подтвердить.

— Спасибо. Могу ли я прямо сейчас повидать мисс Эйвори?

Литераторша оказалась немолодой, уверенной в себе и спокойной женщиной, производившей впечатление твердости и одновременно доброжелательности. Очень неглупа, это Френч понял после первых же произнесенных ею слов. При этом она оказалась весьма наблюдательной и способной описывать увиденное самым сжатым и точным образом. Ее свидетельство он оценил как исчерпывающе надежное.

Она уже неделю жила у Крейнов. Крейн предложил ей работать в своем кабинете, но когда позволяет погода, она предпочитает писать на открытом воздухе. Она выбрала веранду именно по этой причине, а также ради открывавшегося с нее вида. Она слышала, как Крейн стучит у себя на машинке. Как начат после завтрака, так и работал не прерываясь. Потом он звонил по телефону и во время разговора послышался взрыв. Она подняла голову и увидела столб дыма и песка. Выбежал Крейн, она не знает, объяснил ли он своему телефонному собеседнику, что произошло. Он быстро вышел из сада и, мелькая между деревьями, поспешил вниз, к берегу. Вернувшись, он рассказал им, что произошло.

Френч счел это показание настолько убедительным, что решил было на этом и остановиться, но поскольку пожилой садовник как раз неподалеку возился с кустами, он решил для очистки совести опросить и его. Показания Треглоуна полностью совпали с тем, что уже было известно. Он сражался с сорняками, когда послышался взрыв, и не успел даже выяснить, что произошло, как Крейн выскочил из дому и поспешил к берегу.

Френч почувствовал, что в свете собранных сведений он не имеет морального права и дальше держать Крейна в списке подозреваемых. Надо сказать, что перспектива продолжать поиски в другом месте его не обрадовала.

В половине пятого два офицера полиции покинули дом Крейнов. Было еще слишком рано, чтобы считать день оконченным, и Френч решил взяться за следующий пункт программы поисков: почему были так скованы и встревожены обитатели дома Сэйвори. Вполне хватит времени побеседовать с миссис Сэйвори, а может быть, и с мисс Мередит.

Добравшись до места, он попросил провести его к миссис Сэйвори, но в ответ услышал, что ее нет дома. Тогда он спросил о мисс Мередит, и его проводили в небольшую комнатку, приспособленную под офис. Когда он вошел, Энн Мередит печатала на машинке. Увидев ее во второй раз, Френч вдруг осознал, что она очень хорошенькая. Он попытался по внешности определить ее характер. Глаза свидетельствовали о сообразительности, рот — о впечатлительности, подбородок — о настойчивости, а общее выражение лица — о честности и доброжелательности. Но бледность лица и общая субтильность говорили о не слишком сильном здоровье. Френч пришел к выводу, что перед ним достойная юная женщина, надежная и откровенная, склонная делать то, что считает правильным, но недостаток физической силы не позволяет ей действовать с достаточной энергией и напористостью.

— Мисс Мередит, — начал он, — я сейчас нахожусь на предварительном этапе расследования, и мне важно выяснить все обо всех участниках и об их взаимоотношениях, и я очень рассчитываю на вашу помощь.

Френча заинтересовал вспыхнувший в ее глазах огонек принужденности и тревоги. И даже если это никак не было связано с преступлением, она явно знала что-то, что ее сбивало с толку или беспокоило.

— Я ведь в Сент-Полсе посторонняя, — неохотно, как ему показалось, ответила она. — Я ведь ничегошеньки не знаю о том, кто у них верховодит и все такое.

— Нет-нет, мисс Мередит, я ведь на такое и не рассчитывал, — тепло улыбнулся он. — Но вы могли бы, по крайней мере, рассказать о себе?

Этот поворот не принес ей видимого облегчения.

— Да, конечно, на это я способна. Что вас интересует?

— Для начала, расскажите коротко о своей жизни, как вы здесь очутились и тому подобное.

— В этом нет ничего особо интересного и никакой тайны.

Френчу показалось, что по мере того, как мисс Мередит рассказывала о себе — о потере родителей, о слабом здоровье, о том, как Сэйвори предложил ей работать на себя и как он ее выгнал, — в ее голосе все отчетливее слышалась горечь.

— Когда мистер Сэйвори сообщил вам, что больше не нуждается в ваших услугах, между вами не произошло… э, скажем, ссоры или перебранки?

— Нет, во всем этом было, разумеется, мало приятного, но до драки дело не дошло, если вы это имели в виду.

Теперь в ее голосе вместо горечи зазвучала откровенная ненависть. Это поразило Френча. За всем этим явно что-то скрывалось.

— Понятно. А вы решили уже, что будете делать дальше?

— Да, я нашла работу в правлении газового завода здесь в Сент-Полсе.

Френч едва не присвистнул.

— Вы уже так окрепли? Думаете, вам это уже по плечу?

— Да, я очень окрепла. Теперь я справлюсь с этим, — немного помолчав, она, как бы колеблясь, продолжила: — Видимо, я должна сообщить вам, что с недавних пор помолвлена с мистером Вейном. Он является секретарем Комитета по отражению вторжения, мы там и познакомились. Он работает в системе министерства труда, точнее, на здешней бирже труда.

Френч попытался себе представить, что здесь разразилось в ответ на такое решение молодой женщины. Служащий местной биржи труда не мог понравиться Сэйвори в качестве претендента на руку его племянницы. Но похоже, что причина ее тревоги не в этом — рассказывая о помолвке она выглядела вполне спокойной. Френч был уверен, что есть какая-то другая причина, и в попытке доискаться до истины он засыпал ее вопросами.

— Теперь ясно. Спасибо вам за откровенность. А сейчас о дне трагедии. Вы знали, что в то утро мистер Сэйвори собирался отправиться в Сент-Полс?

— Да, конечно, я договорилась для него об этой встрече.

— Он объяснил мне, что речь должна была пойти о выселении одного из арендаторов.

Ее выразительное лицо переменилось — появилось чувство негодования.

— Да, вся переписка на эту тему прошла через меня.

— Так, очень хорошо. Кто еще знал, что мистер Сэйвори в то утро направляется в Сент-Полс?

— Он заговорил об этом за завтраком. Тетя Дорис знала, Элен могла оказаться в комнате и услышать, хотя я точно не помню. Элен это прислуга, пояснила она ответ на вопросительный взгляд Френча.

— И, ясное дело, юрист также был в курсе, верно? Ею юристом является мистер Форрестер?

— Да, мистер Форрестер.

Энн не переставала изумлять Френча. На этот раз его поразило то, как изменилась она, когда он начал расспрашивать ее о Форрестере: в ней появилась заметная сдержанность и отчужденность. Форрестер несомненно был причиной ее опасений или как-то связан с ними. Френч заинтересовался.

— Как была достигнута договоренность о встрече с мистером Форрестером?

— Письмом.

— А вы для такого рода дел не пользуетесь телефоном?

— Иногда, но если есть возможность, дядя Чарльз предпочитает почту. Он говорит, что так меньше возможностей для всяких недоразумений.

Френчу вспомнилась игра «горячо — холодно», в которую он играл в детстве. Кто-нибудь прятал небольшой предмет и помогал ищущему сообщениями «холодно», когда тот искал не в том месте, и «теплее» и «горячо», когда тот, приближался к спрятанному. Сейчас он отчетливо почувствовал «горячо!». Замешательство Энн все усиливалось.

— Скажите, а кто-нибудь из упомянутых вами людей знал, что мистер Сэйвори отправится в Сент-Полс берегом?

— Нет, этого никто не знал.

— А можно было как-то догадаться?

— Думаю, что нет. Могло оказаться так, что дядя Чарльз решил бы после этого отправиться еще куда-нибудь, а в этом случае он взял бы автомобиль.

Френч кивнул.

— Это логично.

Он мучительно искал, что бы еще такое спросить о Форрестере.

— А мистер Форрестер подтвердил договоренность о встрече?

Вопрос был вполне бессмысленный, но он сработал. Замешательство Энн усилилось и превратилось в смятение.

— Да, — ответила она после паузы. — Вернее, письменного подтверждения не было, но получилось так, что мы встретились, и он сказал, что будет ждать дядю Чарльза.

— Ну, это то же самое, — беззаботно откликнулся Френч. — А когда это было? — он был полон решимости не оставлять тему.

— Накануне трагедии, — на нее было жалко смотреть.

— Понятно, — безжалостно наседал Френч. — А где?

Он почувствовал, что наконец добрался до первоистока ее тревоги.

Энн оглянулась как затравленный зверь, в глазах ее читалось отчаяние.

— Ну, какое это может иметь значение? — выкрикнула она. — Я… я устала от всех этих расспросов. Какая может быть связь между моей встречей с мистером Форрестером и смертью мистера Рэдлета?

Френч неодобрительно нахмурился.

— Очень жаль, что приходится вас расстраивать, мисс Мередит. Могу понять, как вы устали от моих расспросов, но если и в самом деле нет никакой связи между вашей встречей с мистером Форрестером и трагедией, то почему вы просто не высмеяли мой вопрос? Боюсь, я должен добиться от вас ответа.

— Я обязана отвечать на этот вопрос? — она была в совершенном отчаянии.

— Нет, — ответил Френч, — вы не обязаны отвечать ни на один из моих вопросов, но имейте в виду, что, отказываясь отвечать, вы возбуждаете во мне подозрение, что за вашим молчанием скрывается что-то серьезное. В таком случае, мне придется задать тот же вопрос мистеру Форрестеру, а если и он откажется отвечать, я буду уверен, что дело здесь нечисто. И можете мне поверить, я достаточно быстро сумею докопаться до истины. Вы даже представить себе не можете, какими методами ведения следствия мы располагаем.

— Поймите, здесь нет ничего незаконного, уверяю вас. Ведь под «нечисто» вы имели в виду «незаконно»?

— Я склонен верить вам, что в вашей встрече нет ничего незаконного, но в ней есть что-то такое, что тревожит и расстраивает вас. Я еще раз повторяю свой вопрос и при этом обещаю вам, что все, не имеющее прямого отношения к убийству, не выйдет за пределы этой комнаты.

Она в изнеможении сжала ладонями виски.

— Он выходил из рощицы в дальнем конце сада.

— Вот как? — Френч почувствовал, что обманулся в ожиданиях. — Из сада этого дома?

— Да.

— А в каком часу это было?

— Примерно в половине третьего.

Френч был озадачен. Чего ради занятой человек в свой рабочий день оказался в саду мистера Сэйвори в половине третьего дня?

— Что же он там делал? — резко спросил он и опять почувствовал, что вопрос попал в точку.

— Ах, ну как я могу знать?! Мы не говорили об этом.

— Я и в этом вам верю, но должен обратить ваше внимание, что хоть вы и не знаете точного ответа, вас это удовлетворяет. Ну же, мисс Мередит, мне нужно это знать и я узнаю. Вы просто затягиваете нашу малоприятную беседу. Расскажите, что у вас на уме. Еще раз заверяю вас, что, если речь не идет о чем-то противозаконном или прямо касающемся убийства, об этом никто никогда не узнает.

Она была готова расплакаться, выглядела затравленной и беспомощной. Наконец, отчаянно сжав кулачки, она подняла голову и продолжила.

— Это совершенно омерзительно, но я вижу, вы от меня не отстанете, пока я не скажу. Я не хотела ничего говорить, особенно потому, что тетя Дорис была так добра ко мне, но я… я думаю, он встречался с ней.

Френч почувствовал, что у него голова идет кругом. Вот это новости! Но необходима полная ясность.

— Вы имеете в виду, что они любовники? — беззаботно спросил он. — Полно, мисс Мередит, не стоит так волноваться. Боюсь, это самая обычная вещь в нашем мире.

Энн почувствовала радостное облегчение.

— Так об этом никто не узнает? — тревожно спросила она.

— Нет, конечно, я же сказал, если это не связано с моим делом, а вы сами видите, что это почти невероятно. Но раз уж вы зашли так далеко, боюсь, придется нам дойти до конца. Расскажите мне все, что знаете.

Дальнейшее прошло безо всяких затруднений. Она объяснила, что с первых дней пребывания здесь поняла, что семейная жизнь ее тети не задалась, и рассказала, как, будучи в саду, случайно подслушала ее разговор с мистером Форрестером. В тот день после расставания с любовником ее тетя была как-то особенно взволнованна, и когда в другой день она заметила в ней такое же возбуждение, то сразу поняла, что была еще одна тайная встреча. А вечером того же дня она обнаружила сходные симптомы в поведении Форрестера, что укрепило ее в обоснованности своих подозрений.

Чувствуя, что здесь есть над чем призадуматься, Френч поблагодарил Энн и ушел.

Глава 11

Артур Веджвуд

Как и в большинстве малых городов, в Сент-Полсе издавна повелось так, что все про всех все знали. Мало какие секреты удавалось сохранить надолго. Слухи возникали неизвестно где и как, но распространялись со скоростью лесного пожара. Переходя из уст в уста, сплетни обрастали деталями, подробностями, новыми поворотами сюжета, так что зачастую все знали о чем-то таком, чего никогда не происходило.

Уже через час после появления Френча, город весь гудел, обсуждая эту новость и соответствующие догадки. Знающие люди авторитетно утверждали, что Скотленд-Ярд никогда не берется за провинциальные дела, если об этом не попросит местная власть, а они уж никогда не попросят о помощи, если только речь не идет об очень серьезном преступлении. Отсюда следовало, что в Сент-Полсе совершено что-то ужасное. Что же это за преступление? Уж конечно не хищение нескольких гранат со склада отряда самообороны. Это слишком мелкая рыбешка для старшего инспектора Скотленд-Ярда! Нет, должно быть случилось нечто неизмеримо более ужасное. Общественное мнение пришло к выводу, что лондонских визитеров привела к ним гибель Рэдлета. И скоро уже весь город повторял, что, вопреки решению суда, причиной этой смерти было преднамеренное убийство.

Когда Френч приступил к расследованию, мало кто из горожан не был в курсе его планов, хода расследования, а главной темой разговоров стал анализ задаваемых вопросов и оценка перспектив. Надо надеяться, что энтузиасты держали в курсе событий членов жюри присяжных.

Если сторонние наблюдатели пребывали в восторге от поступающих новостей, те, кого коснулось расследование, были, напротив, охвачены тревогой. Сильно озабочен был и Артур Веджвуд.

Вскоре после второй беседы с Френчем, Веджвуд отложил работу и устало поплелся в дом выпить чаю. Выглядел он измотанным и озабоченным, и когда они с Мод уселись рядышком в гостиной, она сказала ему об этом.

— Да все это убийство, — ответил он. — Мне не нравится, как все это поворачивается. Сегодня старший инспектор опять говорил со мной.

— Второй раз за два дня?! А что ему понадобилось?

— Новые вопросы. Очень вежливо и все такое, но омерзительно въедлив и дотошен.

— Да, но ведь это его работа? Что его на этот раз интересовало?

— Сэйвори.

Мод удивленно подняла брови.

— Как это странно! Я только что разговаривала с Дорис, и у них было все то же самое.

— То есть как?

— У них сегодня утром был мистер Френч и подробно расспрашивал о Сэйвори.

— А что за вопросы? Она тебе не сказала?

— Преимущественно о его выходе в город. Кто мог знать об этом и все такое.

Френч недоуменно покачал головой.

— Зачем, черт дери, Френчу это понадобилось знать?

Мод растерянно пожала плечами.

— Она сказала, что он долго расспрашивал самого мистера Сэйвори. Должно быть, это его сильно вывело из себя, потому что потом он вел себя как раненый медведь.

— Ну, для него это довольно типично. И все-таки мне хотелось бы знать, почему его заинтересовал Сэйвори.

— А о чем именно спрашивал тебя мистер Френч?

— О моих отношениях с ним. Кто-то ему, видно, рассказал, что у нас был конфликт. Я не хотел говорить об этом, но он настоял, чтобы я изложил ему эту историю во всех подробностях: как он мешал при покупке фермы, как мы повздорили из-за права прохода, все от А до Я.

— Ни на что не похоже! Если даже представить, что мой бедный дядя был убит — а для меня это просто невероятно, — какое может иметь к этому отношение наше право прохода?

— Я приблизительно об этом спросил Френча, но он увернулся от ответа. Сказал, что заранее неизвестно, что важно, а что нет, а потому он собирает всю информацию, какую можно. Все это, разумеется, отговорки. Я уверен, что он уже что-то нащупал.

— Выглядит именно так.

— И он говорил не только со мной. Он и с Макдугалом говорил о том же. Он как-то узнал о его неприятностях с коттеджем и все подробности из него вытянул: про детей, игравших на чужой территории, про все.

Мод охватил легкий озноб.

— Не приходится возражать, что он все держит в секрете, в конце концов, это его дело, а не наше, но во всем этом есть оттенок чего-то зловещего. Угрожающего. У тебя нет такого чувства?

— Видимо, это неизбежно. Но Френч вежлив и производит впечатление человека достойного.

— Все равно все это меня пугает. Не могу избавиться от чувства, что на нас надвигается что-то жуткое.

Веджвуд не успел ответить, как звякнул дверной колокольчик, а поскольку прислуга приходила помогать Мод по хозяйству только в утренние часы, она сама пошла к двери. Веджвуд разобрал голос Крейна.

— Заходите, мистер Крейн, — прозвучал голос его жены. — Он в гостиной. Вы успели как раз вовремя, он собрался уходить. Уже пили чай?

— Да, спасибо, только что, — голоса приближались, и Веджвуд встал навстречу гостю.

— Привет, Крейн, рад видеть вас. Проходите.

— Решил, что мне нужно с вами поговорить об этом Френче. Не уходите, пожалуйста, миссис Веджвуд, здесь никаких секретов.

Веджвуд развернул мягкое кресло.

— Садитесь и, если не хотите чаю, возьмите сигарету.

— Спасибо, если не возражаете, я набью трубочку, — и он вопросительно взглянул на Мод, которая знаком показала, что можно.

Все помолчали, пока Крейн пыхтел, раскуривая трубку, а потом он сразу заговорил о главном.

— Относительно этого самого Френча, — повторил он. — Я так понимаю, что вас он тоже сегодня навестил?

— Второй раз за два дня, — подтвердил Веджвуд. — Вчера был, и сегодня опять.

Крейн склонил голову набок и понимающе улыбнулся.

— Относительно вашей ссоры с Сэйвори?

— Да, а вы откуда знаете?

— А он и ко мне заходил с тем же самым. От этой его идеи малость неуютно, а?

— От какой идеи? Мы как раз сидим гадаем.

Крейн удивленно воззрился на них.

— Хотите сказать, он не объяснил вам?

— Ничего не объяснил. Для меня его вопросы чистая загадка.

— Не говорите так! Иначе получится, что я в своих книгах неверно описываю процедуры допроса. Мне казалось, что они обязаны объяснять.

— Что объяснять?

— Что означают их вопросы. Боюсь, в этом есть что-то тревожное. Он думает, что… э-э… был убит не тот человек.

— Что! Вы имеете в виду, что собирались убить Сэйвори?

Крейн кивнул.

— Не знаю, на чем он строит эту версию, но именно так он думает.

Веджвуд всплеснул руками.

— Господи! Ну что за идея!

Крейн кивнул, соглашаясь.

— Может быть, это для него объясняет все факты? — предположил он.

— Еще бы! Это все объясняет. Он может доказать, что у меня были причины ненавидеть Сэйвори и что у Макдугала были причины.

— Да и у меня, — добавил Крейн.

— Мотивы! — провозгласил Веджвуд. — Теперь понятно, что он выискивал. И нашел ведь. Аж трое подозреваемых, и у каждого свой мотив.

— Ага, — воскликнула Мод, — я разве не говорила тебе, что в этом есть нечто угрожающее? Что-то зловещее! Это должно означать, что он подозревает тебя!

Веджвуд пожал плечами.

— Не обязательно. Может, у него целый список тех, у кого были ссоры с Сэйвори, и он движется по этому списку.

— Именно, — кивнул Крейн. — И я так думаю.

— И это объясняет его вопросы к Дорис и к Энн, — заявила Мод. — Он взял у них список всех, кто знал, что в то утро Сэйвори собирается в город.

— Именно, — повторил он.

— Мод сказала, что у него была беседа и с самим Сэйвори, — продолжил Артур, — и это его сильно расстроило, потому что после этого он был как раненый медведь.

— Хорошее описание его обычного состояния, — вставил Крейн. — Правда, трудно представить, что кого-нибудь такая новость могла бы порадовать. Если кто-то хотел тебя убить и промахнулся, он, наверное, еще раз попробует. Сэйвори есть чего опасаться.

— По-моему, все это ужасно! — заявила Мод.

Крейн согнал улыбку с лица.

— И в самом деле, вы совершенно правы. Боюсь, я жуткий эгоист. Меня это совсем не тревожит, потому что лично я могу доказать свою невиновность. А как вы, Веджвуд? У вас есть алиби?

Веджвуд покачал головой.

— Увы, нет. Когда там ухнуло, я возился в курятнике, но доказать этого не могу. А Макдугал работал в мастерской, и там его тоже никто видеть не мог.

— Совсем не обязательны какие-либо доказательства, — заявила Мод. — Вас обоих здесь отлично знают, разве не так?

— Совершенно верно, миссис Веджвуд, — подтвердил Крейн. — В случае Артура, все вопросы Френча это чистая формальность.

— И все-таки я не возражал бы иметь что-нибудь более убедительное, сказал Веджвуд. — А что за алиби у вас, Крейн?

— Чистое везенье. Я как раз говорил по телефону, когда случился взрыв.

— А, да, вы говорили в суде. Вот уж, в самом деле, повезло.

— Да, а к тому же как раз под окном была Берта Эйвори и она может все подтвердить.

Поздравления Веджвуда были прерваны новыми голосами в дверях появились Дик и Джессика Литтл. Новая версия Френча крайне заинтриговала их, и они тотчас решили, что это очень похоже на правду.

Заговорили об алиби. Когда Крейн и Литтл высказались, они оба ожидающе взглянули на Веджвуда.

— Говорите, ни у вас, ни у Макдугала нет алиби, — прервал молчание Крейн, — но так ли? Мне кажется, что у вас есть и довольно надежное.

— Хотел бы я знать, что это такое, — безрадостно ответил Веджвуд.

— Разве кто-нибудь из вас знал, что Сэйвори в то утро собирался в город?

— А ведь и в самом деле, — облегченно воскликнул Веджвуд, не додумавшийся до этого простого соображения. — Я об этом и не мог знать, да и Макдугал точно также.

— Тогда, — объявил Крейн, — с вами все в порядке.

Тут Веджвуда опять захлестнули дурные предчувствия.

— Но как же я докажу, что не знал об этом? — возразил он.

— А вот этого и вовсе не нужно, — с большой уверенностью заявил Крейн. Если Френч предъявит обвинение, достаточно просто все отрицать, и тогда уж его дело доказывать, что эти отрицания лживы.

— А этого он сделать не сможет, — вставил Дик. — Да, вот действительно дельная мысль.

— И годится буквально для любого, — догматическим тоном заявил Крейн. Теперь не о чем беспокоиться.

Для Веджвуда это прозвучало как небесная музыка, и чем больше он размышлял, тем спокойней и уверенней становилось у него на душе. Ведь на самом деле он не знал, да и не мог знать планов Сэйвори. И это еще не все. Для убийства Рэдлета у него мог бы быть очевидный мотив — деньги, унаследованные Мод. И этот мотив никак не мог ослабнуть со временем. Но убивать Сэйвори?! Чем больше времени прошло после их конфликта, тем слабее должен быть этот мотив. Если он не убил Сэйвори, когда весь пылал гневом, в высшей степени маловероятно, что он убил бы его, когда все чувства уже поостыли. В общем, Веджвуд почувствовал спокойствие за свое будущее.

Похоже, что это был день нежданных визитов: едва ушли Крейн и Литтлы, как появилась Энн Мередит. Она пришла под предлогом, что должна вернуть Мод книги, взятые у нее, но Веджвуду показалось, что на самом деле она пришла, чтобы излить свои чувства тем, кто способен ей посочувствовать. Как бы то ни было, она прямо с порога вывалила на Мод все свои новости и переживания.

— А знаете, — Мод удалось наконец вставить словечко, — мы выяснили, что стояло за всеми этими расспросами старшего инспектора, — и она начала пересказывать то, что услышала от Крейна.

Веджвуда поразила реакция Энн. Сначала она слушала с обычным любопытством, как всегда слушают разгадку запутанной истории. Потом ее лицо опало. По нему пробежала тень тревоги, она начала заикаться и вдруг остановилась на середине фразы. Лицо ее превратилось в маску ужаса, а внутреннее оцепенение оказалось настолько велико, что она даже оставила очередной вопрос Мод без ответа.

— Вам что-то вспомнилось? — мягко спросил Веджвуд.

Она взглянула на него совершенно непонимающими глазами, в которых стоял ужас. Тут она начала как-то суетиться, пытаясь овладеть своими чувствами.

— Ах, нет, нет, — запинаясь произнесла она, — По крайней мере, я имею в виду, тетя Дорис и я знали, что дядя собирается в Сент-Полс. Меня беспокоит… мм… что если полиция… ммм… заподозрит нас?

Веджвуд был убежден, что причина ее испуга совсем иная, но она так явно не желала никаких расспросов, что он предпочел сделать вид, что поверил ей. Через несколько минут она извинилась за необходимость идти и поспешно откланялась.

— Ну! — сказала Мод, когда они остались одни, — вот это сюрприз так сюрприз! Что, по-твоему, с ней приключилось?

Веджвуд высоко ценил проницательность своей жены: если уж она чего-то не поняла, он может смело не стыдиться своего непонимания.

— А может, она сказала правду? — предположил он, — Может, и в самом деле ее так испугало, что она и Дорис могут попасть под подозрение?

— Дорогой мой, — насмешливо отозвалась Мод, — где твоя голова? Ведь сразу видно, что здесь что-то намного более серьезное.

— Как? Ты намекаешь, что она виновна?

— Артур, ну подумай хоть немного! Энн мухи не способна обидеть. Но она что-то знает, это сразу видно.

— Она не может знать убийцу!

— Я бы тоже так сказала. Но что другое могло так вывести ее из себя?

Веджвуд почесал в затылке.

— Дай-ка вспомнить, — сказал он, — что именно так подкосило ее?

— Само предположение, что ее дядю пытались убить.

— Именно это. А она живет с ним под одной крышей и знает все о доме и о знакомствах Сэйвори.

— Ты о чем?

— О том же, о чем и ты: она могла неожиданно догадаться, кто виновен. Грех так говорить, наверное, но надеюсь это… не Дорис?

— Дорис! Нет! Вот уж кто-кто, но она на такое не способна!

— Возможно, милая, я сам ее люблю и не хотел бы так говорить. Но ты вообрази себе, каково это — быть замужем за Сэйвори! Сколько бы ты сама вытерпела, прежде чем решила бы его убить?

— Думаешь, Дорис вырыла в песке яму и заложила мину?

— Трудно себе представить, согласен. Но ты подумай вот о чем, Мод, есть более правдоподобный вариант. Этот парень, Вейн!

— Реджи Вейн? Полная чепуха! Он очень славный человек.

— Что-то говорили о том, что Сэйвори на него наехал.

— Ну, если так, то половину города можно записать в убийцы. Но как это ужасно, Артур, милый! Все друг друга подозревают. Я заметила это в городе сегодня утром: люди не смотрят друг на друга и прекращают разговор, как только появляется еще кто-то.

— Нераскрытое убийство, знаешь ли. Всегда так бывает.

— Это так, но я думала, что нас самих это не затронет. А теперь нас подозревают, и мы сами всех подозреваем!

— Ты права, нельзя поддаваться этому поветрию, — он медленно поднялся из кресла, — но разговорами здесь не поможешь. Мне нужно идти.

А в это время Энн, охваченная ужасом и растерянностью, почти бегом возвращалась домой.

Для нее было ударом услышать, что ее дядю хотели убить, потому что она сразу поняла, что это может погубить двух людей, которых она любила больше всех в мире. Ее тетя Дорис, конечно, вне всяких подозрений, но мистер Форрестер?! Если его арестуют, тетя будет ужасно страдать. И ведь это она сама, Энн Мередит, посвятила в это дело мистера Френча! Энн было невыносимо стыдно вспоминать об этом, но что еще она могла сделать тогда? Он обманул ее! Он убедил ее, что, если она не ответит, он пойдет к Форрестеру, а если тот не ответит, он будет знать, что здесь что-то нечисто и обязательно докопается до причины.

Но ведь дело еще хуже. Реджи! А его могут заподозрить? У него была ссора с дядей, и он был тогда неосторожен. А потом дядя был так груб с ней, и он так плохо к ней относился. Мистер Френч не заподозрит, что это достаточный мотив?

И еще один неотвязный вопрос томил и тревожил ее — что делать? Предупрежден, значит вооружен. Разве не ее долг сообщить дорогим ей людям об угрожающей опасности?

И тут в дело вмешался случай, окончательно склонивший ее к решению, что она во что бы то ни стало должна предупредить близких ее сердцу людей. А получилось так, что еще на садовой дорожке, ведущей к дому, она завидела, как с садовой скамейки ей машет рукой и зовет к себе тетя Дорис. Она почувствовала, что не может упустить такой шанс.

Разглядев лицо своей племянницы, Дорис Сэйвори вскрикнула.

Энн уселась рядышком.

— Ах, тетя Дорис, у меня скверные новости, — приступила она, — а может, мне все это только кажется. Я была у Веджвудов, и они рассказали мне. Можете вообразить, мистер Френч считает, что мистера Рэдлета убили по ошибке, я имею в виду, что его спутали с другим человеком! Они хотели убить дядю Чарльза!

Дорис все так же молча смотрела на нее, но ее лицо побледнело и застыло.

— Что же здесь такого ужасного, милая моя? — наконец произнесла она шепотом.

— Как?! — Энн показалось, что тетя могла бы быть более догадливой. Во-первых, Реджи. У него был конфликт с дядей, и Реджи наговорил ему всяких глупостей.

— И ты теперь боишься, что мистер Френч может заподозрить его? Ах, вздор! Это никому и в голову не придет.

— Но мистер Френч может, а если так и будет, как Реджи сможет доказать свою невиновность?

— Нет ни малейшей опасности, что мистер Френч может заподозрить его. Достаточно взглянуть на Реджи, чтобы все стало понятно.

Энн несмело улыбнулась.

— Вам хорошо так говорить, но ведь все может быть. Я ужасно боюсь.

— Не стоит, здесь нет ни малейшей угрозы. Но ты говорила о двух вещах. Что еще?

Энн смущенно умолкла. Она нервно теребила в руках защелку своей сумочки. Она не решалась заговорить.

— Я не знаю, как это сказать, — выдавила она наконец. — Ах, тетя Дорис, что вы обо мне подумаете?

— Что сказать? Не тяни, говори же наконец! — с неожиданной резкостью сказала миссис Сэйвори.

— Ах, это так ужасно! Но я обязана сказать. Как-то раз у меня болела голова и я вышла посидеть в сад рядом с изгородью. Я заснула, а когда проснулась, я услышала разговор. Это было так близко, и я побоялась себя обнаружить. А пока я колебалась, голоса удалились. Но, — тут она смелее посмотрела на тетю, — я все поняла.

Миссис Сэйвори сжала ее руку.

— Дорогая моя, ты была в ужасном положении! Но сейчас уже все хорошо, успокойся.

— Да нет же, все очень плохо, — с отчаянием в голосе выговорила Энн. Я… я не хотела этого, но я… рассказала об этом мистеру Френчу!

Дорис замерла.

— Ты рассказала мистеру Френчу? — недоверчиво повторила она. — Энн, родная, я ушам своим не верю! Как ты могла так поступить?

Энн почти рыдала.

— Он вытянул это из меня! Я не могу объяснить как, но я попалась в ловушку и все-все рассказала, — и она, всхлипывая и запинаясь, пересказала свой разговор с Френчем.

Наконец Дорис понимающе кивнула.

— Да, тебя винить не приходится. Я понимаю, у тебя не было выхода. Но зачем ты сейчас мне об этом рассказала?

— Как, разве не понятно? Я испугалась за вас так же, как я испугалась за Реджи. Я имею в виду, что мистер Френч может заподозрить мистера Форрестера, разве нет?

— А, так ты тоже об этом подумала?

— Я решила, что вы захотите предупредить его, как я собираюсь предупредить Реджи.

Дорис опять сжала ее руку.

— Хорошая моя, а я было плохо о тебе подумала. Мне так стыдно. Ты такая смелая и честная, как мне тебя благодарить!

— Ах, тетя, я так рада, что открылась вам! Я не могу молчать о таких вещах! Пойду позвоню Реджи, пусть он встретится со мной после ужина.

Энн сняла тяжесть с души и чувствовала теперь громадное облегчение, а разговор с Вейном вселил в нее еще большую уверенность.

— Чушь, голубушка, — бодро отреагировал он, — очень мило, что ты так за меня испугалась, но я не боюсь, что меня заподозрят. Как же так, твой почтенный дядюшка дал мне жену! Можешь считать, что мне стоило бы его за это убить, но никому другому этого в голову не придет!

Его шутливость на какое-то время успокоила Энн. Но, засыпая, она припомнила дикую тревогу, полыхнувшую в его глазах, когда ему показалось, что она на него не смотрит.

Вот так в Сент-Полсе ширился круг людей, мучимых страхом, неуверенностью и взаимными подозрениями.

Глава 12

Старший инспектор Френч

В эту ночь Френч сидел в холле гостиницы, делая записи и обдумывая следующие этапы расследования. Его достижения внушали мало оптимизма. Он нашел троих, имевших основание желать смерти Сэйвори — Веджвуда, Макдугала и Крейна. Но получалось, что ни один из них не причастен к убийству. Список подозреваемых можно было бы дополнить еще двумя именами — миссис Сэйвори и Форрестер.

В принципе, можно предположить, что миссис Сэйвори попыталась избавиться от муженька, но не только внешние обстоятельства, но и имевшиеся у него характеристики ее личности делали это предположение совершенно неправдоподобным. Вот Форрестер, это другое дело. Если он действительно любит миссис Сэйвори, а она, как следует из рассказа Энн Мередит, не может получить развода, он может пойти на крайние меры. Френч понял, что придется познакомиться с Форрестером поближе.

Та же самая Энн Мередит подсказала ему еще одно направление расследования. Сэйвори ее уволил, и ее это, конечно, неприятно задело. Полнейший абсурд даже предполагать, что она сама могла бы отважиться на убийство, но вот если ее жених почувствовал себя оскорбленным плохим обращением с ней, это, опять-таки, другое дело. Тоже не слишком перспективная идея, но проверить безусловно следует.

Что же за человек этот Сэйвори, думал Френч, если у него столько врагов! А послушать Вэнсона, так их почти не счесть. Возможно, Сэйвори не вполне нормален. Такую злобность и стремление вечно всем пакостить можно объяснить только каким-то вывихом в мозгах. Готовый пациент для сумасшедшего дома, если только он уже не побывал там.

Френч решил, что следующей нужно допросить миссис Сэйвори. С ней будет легче справиться, чем с Форрестером, а после нес он уж без труда разберется и с юристом.

Поэтому наутро он вместе с Картером опять поехал к Сэйвори. Подъезжая, он с радостью увидел, как глава семьи по тропинке спускается к морю. Он не опасался, что тот будет настаивать на своем присутствии при допросе жены, но все-таки лучше, что у него даже возможности такой не будет.

Нескольких минут общения с миссис Сэйвори убедили его в правильности догадки: при любых обстоятельствах эта женщина не может быть соучастницей убийства. Она была несомненно добрым и открытым человеком, и представление о смертельной ненависти с ней никак не вязалось. Сейчас она была очень напряжена и нервозна, но в такой ситуации это, понятно, не может вызвать никаких подозрений.

Для начала он задал ей несколько вопросов личного характера, но ничего интересного не узнал. Девичья фамилия — Синклер, с мужем познакомилась в Лондоне, где тот жил до переезда в Корнуолл. У него были средства, и он нигде не работал, хотя в то время примерялся к политической карьере. Впрочем, ничего из этого не вышло. Один сын, сейчас служит в авиации.

Потом он задал ей вопрос об Энн Мередит, и тут она стала намного разговорчивей. Она была, по наблюдению Френча, очень привязана к Энн. Это с ее подачи Сэйвори пригласил племянницу стать своим секретарем, и она была очень рада появлению девушки в их доме. За это ее сторицей вознаградила помощь и любовь Энн. Единственное, что не нравилось миссис Сэйвори, это что жалованье Энн было невелико, но ее муж справедливо объяснил, что работа у нее самая пустяковая, так что кров, стол и карманные деньги — это вполне разумная плата.

Об увольнении Энн миссис Сэйвори говорила более сдержанно. Она рассказала уже известную Френчу историю о новой шоферше, которая должна была исполнять и роль секретарши, и сказала, что хоть девушку очень жаль, но если и для одной секретарши работы маловато, что же делать сразу двум?

Потом Френч задал вопрос о женихе, работающем на бирже труда. Сразу было видно, что такое замужество огорчает ее. Зовут мужчину, сказала она, Вейн, прекрасный молодой человек, очень достойный, и к нему лично у нее нет никаких претензий. К сожалению, в своей конторе он только на вторых ролях, и в чисто карьерном плане перспектив у него нет, а ведь для будущего Энн это очень важно. Более того, его освободили от призыва в вооруженные силы по статье 3С. Слабое здоровье, негоден к службе в любом качестве. В общем, с житейской точки зрения Энн собирается погубить себя.

И вот теперь, когда Френч, по его собственным расчетам, достаточно успокоил свою жертву, и она расслабилась, он резко и без подготовки задал свой главный вопрос.

— Еще один вопрос, миссис Сэйвори, вопрос малоприятный для меня самого, но будьте так любезны, расскажите о своих отношениях с мистером Форрестером.

К его удивлению, задуманного эффекта не получилось.

— Я ждала этого вопроса, — спокойно ответила Дорис. — Мисс Мередит предупредила меня вчера, что вы вытянули из нее эту информацию. Что именно вы хотите узнать?

— Только основные факты.

— Боюсь, здесь не о чем особо рассказывать. Моя семейная жизнь не задалась, это так. Мы очень разные с мистером Сэйвори, и думаю что именно поэтому я начала со временем искать другого мужчину. Мистер Форрестер и я, мы любим друг друга и надеемся, что я получу развод, и мы поженимся.

— Благодарю вас, мадам. Есть какие-нибудь трудности с разводом?

— По совести, понятия не имею, — она пожала плечами. — Я еще не говорила с мужем об этом.

— Прошу вас, мне нужен более детальный ответ. Почему вы в этом вопросе не уверены?

— Ну, думаю, это понятно. Это ответственный шаг, и я должна думать о сыне. Есть серьезные аргументы не только за, но и против.

— Разумеется, я понимаю это, миссис Сэйвори, но я не это имел в виду. Нет ли у вас оснований опасаться, что вам не удастся получить развод?

Ее реакция показала, что так оно и есть.

— Не знаю, — тихо произнесла она.

Фиксируя ее ответы в блокноте, он напрягал мозги, соображая, что все это значит. Не хватает оснований для развода? Форрестер сам юрист, ему не сложно обойти это препятствие. А что еще?

Вдруг он понял. Учитывая характер Сэйвори, он наверняка будет препятствовать разводу, только чтобы помешать их счастью.

— Вы имеете в виду, как я понял, что мистер Сэйвори может не согласиться на развод?

Что-то подсказало Френчу, что на этот раз он попал в точку.

— Вы в полиции, видимо, все про всех знаете? — робко спросила она.

— Нет, мадам, — улыбнулся Френч, — хотя знаем больше, чем принято думать. И я хочу еще раз выразить сожаление о том, что был вынужден задавать эти вопросы, и заверяю вас, что, если только не было нарушения закона, ни одно сказанное вами слово не выйдет за эти стены.

Стало ясно, что у Форрестера явно есть мотив, а значит, нужно поговорить и с ним.

Пока они катили назад в Септ-Поле, он продолжал обдумывать дело. Ему казалось странным, что в такой ситуации Форрестер оставался юристом Сэйвори. Потом он понял, что, пока не поднят вопрос о разводе, иначе он и поступить не мог. Нельзя ведь без всяких объяснений, ни с того ни с сего взять и отказать клиенту, а придумать убедительную ложь не так-то просто.

Приемная Форрестера располагалась в старом доме эпохи короля Георга на городской площади. Когда они появились, он был занят с клиентом, но ждать пришлось совсем недолго. Через пару минут их проводили в большую комнату с окнами на площадь. Форрестер оказался высоким, привлекательным, мужественного вида человеком, с вытянутым проницательным лицом и крепким подбородком. Он производил впечатление человека способного и образованного.

Обменявшись парой вводных фраз, Френч понял, что здесь нужно говорить только в открытую, а потому без подготовки перешел прямо к делу.

— Возможно, вы слышали, сэр, что меня прислали сюда для расследования смерти мистера Рэдлета, потому что обнаружилось, что это, вопреки первоначальным выводам, не несчастный случай, а заранее обдуманное убийство.

— Да, я слышал об этом, — ответил Форрестер. — Признаюсь, я и сам не мог понять, как это могло бы оказаться несчастным случаем. А вы уже выяснили природу взрыва?

— Да, сэр. Мину подорвали с помощью электрического сигнала, поданного из кустов на берегу по проводу, который проложили через волнолом.

Форрестер прикрыл глаза.

— Заранее подготовленное преднамеренное убийство. Хорошо, что дальше, мистер Френч?

— Я начал искать мотив и обнаружил, что четверо и только четверо получали выгоду от смерти мистера Рэдлета. Это супружеские пары Литтлы и Веджвуды. Я занялся ими и скоро пришел к выводу, что они невиновны.

— Меня ваш вывод не удивляет. Не могу представить любого из них виновным в таком преступлении.

— Смею сказать, сэр, в отличие от вас я не знал этих людей. Тут, как вы понимаете, я оказался в тупике, но возникла новая идея. А что, если мистер Рэдлет был убит по ошибке, а настоящей целью взрывника был мистер Сэйвори?

Форрестер, естественно, очень изумился.

— Какая остроумная догадка! Признаться, я об этом даже не подумал. Интересно, угадали вы или нет.

— Этого я не знаю, — ответил Френч, но мне пришлось заняться этой версией вплотную.

— Да, понятно.

— Как вы понимаете, для качала мне пришлось составить по возможности полный список всех, кто имел зуб на мистера Сэйвори или мог желать его смерти. Ну, вот мы и добрались до причины моего появления у вас. Весьма сожалею, сэр, но мне пришлось включить в этот список и ваше имя.

— Мое имя? Я не понимаю вас, старший инспектор.

— Ваше имя, сэр. Именно поэтому я здесь и поэтому говорю с вами так откровенно. Надеюсь, что вы дадите правдивые показания и поможете прояснить дело.

Форрестер явно встревожился.

— Что-то не понимаю я вас, старший инспектор. Кажется, вы чуть ли не обвиняете меня в покушении на жизнь Сэйвори. Впрочем, я готов вас выслушать.

— Ни в чем я вас пока не обвиняю. Я хочу только прояснить некоторые вещи. Если быть более точным, меня интересуют ваши отношения с миссис Сэйвори.

Форрестер безмолвно смотрел на него.

— Кроме того, — продолжал Френч, — вы ведь опасаетесь, что мистер Сэйвори не даст согласия на развод. Отсюда следует, что, пока он жив, у вас обоих будут проблемы.

— Проклятье, вы обвиняете меня в предумышленном убийстве! — он говорил резко и сердито. Потом еще более агрессивным и обвиняющим тоном: — Вы приходите ко мне с предложением бросить карты на стол, а за этим стоят лишь какие-то догадки, и вы, конечно, ждете, что я все подтвержу и дам вам показания против себя самого. На это я не пойду. Я вам ничего не скажу.

— Боюсь, сэр, вы серьезно заблуждаетесь. Я опираюсь на надежные факты. Миссис Сэйвори дала признательные показания в присутствии свидетеля. И повторяю еще раз, я не предъявляю обвинения, но буду вам очень признателен, если вы потрудитесь объяснить, где вы были в день трагедии между половиной десятого и половиной одиннадцатого утра.

— Еще бы вы не были признательны, — Форрестер оценивающе взглянул на него и с нажимом повторил: — еще бы вы не были признательны! — сделал паузу и добавил: — Мне нужно подумать.

Френч кивнул и уткнулся в свой блокнот. Пять минут прошло в молчании, нарушаемом только скрипом его пера. Картер был в избытке наделен способностью пребывать в молчаливой неподвижности, и пока к нему прямо не обращались, никогда сам не заговаривал. Затянувшееся молчание прервал Форрестер, который неожиданно заговорил с обычной для себя резкостью и отчетливостью выражений.

— Я обдумал то, что вы сказали, старший инспектор, и решил все вам откровенно рассказать, хотя, по моим прикидкам, вы вряд ли узнаете много нового. Я делаю это против своего желания, но у меня нет выбора. Меня поражает, как вы за столь короткое время сумели так много разузнать, но у меня нет, конечно, опыта работы в Скотленд-Ярде.

— Очень рад, сэр, что вы решили дать показания. Надеюсь, мы сможем закрыть этот вопрос в том, что касается лично вас.

— Поскольку вы так к этому относитесь, я сделаю все возможное, чтобы внести ясность в это дело. В свете всего сказанного вами, не приходится отрицать, что я хочу жениться на миссис Сэйвори. Мы оба хотим этого. Здесь вы правы.

Френч кивнул.

— Но когда вы предполагаете, что мы не можем получить развод и что только смерть Сэйвори позволяет нам выйти из затруднений, а вы именно так видите дело, вот тут вы совершенно не правы. Мы не знаем, как он может отреагировать на эту идею по той простой причине, что еще не обращались к нему с этим.

— Миссис Сэйвори, кажется, убеждена в неизбежности отказа.

— Она заблуждается. Мы действительно говорили об этом, но мы ведь обсуждали и много всяких других за и против. Но у нас нет оснований считать, что он не будет рад возможности развестись, и лично я так не считаю. Вы думаете, он будет счастлив с женой, если силой принудит ее быть с ним?

— Очень здравая мысль, сэр.

— А можно посмотреть и с другой стороны, мистер Френч. Каким же дураком должен я быть, чтобы попытаться убить мистера Сэйвори, не выяснив прежде его отношения к разводу? Что за идея? Это бред!

Если все так и есть, это убедительные аргументы. А они в самом деле не знают позиции Сэйвори? Трудно сказать, но одна деталь говорит в пользу Форрестера. Зачем бы им проводить тайную встречу в роще, если бы Сэйвори был в курсе происходящего? Это единственное объяснение того, что они стремились сохранить все в тайне.

— Еще один сильный аргумент, сэр, — признал Френч.

— Мне кажется, что этим все сказано. Что еще вы хотели бы узнать?

— Еще пара мелких вопросов, — Френч опять уткнулся в спасительный блокнот, дававший ему возможность собраться с мыслями. — Я так понимаю, что, несмотря на ваши отношения с его женой, вы по-прежнему оказываете профессиональные услуги мистеру Сэйвори?

Форрестер глубоко вздохнул с видом изнеможения.

— Не понимаю, какая здесь связь с вашим расследованием, — начал было он, но тут ему в голову пришла другая идея, и он заговорил горячо и убежденно: А с другой стороны, я рад, что вы задали этот вопрос, потому что только сейчас понял, что он подтверждает мою позицию. Как вы знаете, в день смерти мистера Рэдлета мистер Сэйвори направлялся ко мне для консультации. Он сам назначил эту встречу, и я могу доказать это письмом, в котором он назначает дату своего визита. И вы предполагаете, что он стал бы обращаться ко мне как к юристу, если бы знал о моих отношениях с его женой? Ну же, включите свой здравый смысл, инспектор, и вы увидите, что это полнейший абсурд.

Френч уже и сам это отлично понял, хотя как знать, что предметом консультации должен был стать вопрос о коттедже Макдугала? А что, если должен был состояться разговор о разводе?

Ладно, решил он, это можно отложить на потом, хотя, пришло ему неожиданно в голову, если бы речь шла о разводе, Сэйвори не стал бы сам договариваться о встрече да еще на территории юриста. Если бы он вообще решил поговорить с ним на эту тему, он заставил бы Форрестера прибыть к себе домой.

— Вы предполагали обсуждать вопрос о коттедже Макдугала? — спросил он.

Форрестер состроил досадливую гримасу.

— А вы уже и об этом знаете, верно? Да, именно о нем. Вы понимаете, что я не должен говорить ничего, что может повредить моему клиенту, и я не собираюсь этого делать, но уверяю вас, что, если бы не моя связь с миссис Сэйвори, я бы отказался работать с ним.

— Вы имеете в виду, что не одобряете его позицию?

— Именно это я имею в виду, и не только в данном случае, но и во многих других, хотя мне и не следовало бы в этом признаваться.

— О содержании нашего разговора никто не узнает, сэр. По моим сведениям, вся эта история с коттеджем имела причиной злобность нрава вашего клиента. Вы не хотите ничего мне об этом рассказать?

— Не думаю, что вы вправе на это рассчитывать. В силу обстоятельств я и так уже наговорил больше, чем следовало.

— Понятно, ценю вашу щепетильность. Ну а теперь, под занавес, так сказать, не могли бы вы рассказать, где были между половиной десятого и половиной одиннадцатого в день трагедии?

В лице Форрестера отразилась некая озабоченность.

— Боюсь, старший инспектор, — он говорил немного неуверенно, — здесь мне не повезло. Я не предвидел события и не запасся алиби.

— Не беда. Просто расскажите, чем вы занимались.

— Я решил, что перед визитом Сэйвори стоит зайти переговорить с Пенджелли, это юрист Макдугала. Мне нужно было убедиться в том, что никакой компромисс здесь невозможен. А если бы появился шанс договориться полюбовно, я бы предложил этот вариант Сэйвори. Но Пенджелли дал понять, что никаких компромиссов не будет.

— Понятно. И когда вы вышли из офиса?

— Дайте-ка вспомнить. Не вполне уверен, но примерно в четверть десятого. Возможно, мисс Трегенза вспомнит точнее. Она звонила Пенджелли, чтобы убедиться, что он на месте.

— А когда вы вернулись к себе?

— Примерно в двадцать пять минут одиннадцатого. Помню точно, потому что я старался не опоздать к половине одиннадцатого.

— Все это время вы были у мистера Пенджелли?

— То-то и оно, что нет, — Форрестер выглядел раздосадованным. Пожав плечами, он продолжил: — Видимо, лучше рассказать все как было. В то утро я испытывал растушую неприязнь к мистеру Сэйвори. И не только из-за того, как он обращался с миссис Сэйвори, история с Макдугалом так же была мне сильно не по душе. Это я признаю, хотя понимаю, что вы можете повернуть это против меня.

— Я не намерен манипулировать фактами, мистер Форрестер.

— Я имел в виду не буквально, хотя, впрочем, этого совсем не стоило бы произносить. Я хотел дать вам понять, что был сильно взбудоражен и сомневался, что смогу пристойно держаться с Сэйвори. Я уже вышел от Пенджелли. Было прекрасное утро, и у меня оставалось в запасе еще полчаса. Я решил пройтись, чтобы немного остыть. Так я и сделал. Я поднялся на Церковный холм, это прямо за чертой города, там размещен наблюдательный пост нашего отряда самообороны. Ну, и к возвращению я уже мог держать себя в руках.

Эта история опять всколыхнула прежние подозрения Френча. Так ли все это было? Не мог ли Форрестер прогуляться не на вершину холма, а к волнорезу?

Вполне возможно. По этой вересковой пустоши, поросшей кустами и березами, можно передвигаться совершенно незаметно. Форрестер мог вычислить с точностью до минуты, когда Сэйвори будет проходить мимо волнолома, так что у него была возможность подорвать мину и вернуться к себе к половине одиннадцатого.

Здесь ему вспомнилась прежняя загадка: как же он умудрился взорвать вместо Сэйвори другого человека?

Потом он сообразил, что электрический сигнал можно использовать, чтобы активировать взрыватель. Тогда Форрестер мог, завидев Сэйвори, спускающегося к пляжу, понять, что он будет первым проходить через волнолом, послать запускающий сигнал и уйти. Это дало бы ему выигрыш во времени и более надежное алиби.

— Кто-нибудь видел вас на прогулке?

— Лично я никого не видел.

Френч отложил блокнот в сторону.

— У меня все, сэр, вопросов на сегодня больше нет. Благодарен вам за сотрудничество, но вы понимаете, что мне придется проверить ваши показания.

— Надеюсь, вам это удастся, — уныло ответил Форрестер.

Френч и сам на это надеялся, хотя и сомневался в успехе. Стоило им выйти на площадь, как он обратился к Картеру:

— Мы сейчас найдем офис этого Пенджелли и посмотрим, что там и как. Боюсь, мы попали в сложную ситуацию.

— Вы поверили рассказу Форрестера о его прогулке на холм?

— Не знаю. Звучало не слишком убедительно, но в принципе могло быть и так.

— Мне показалось, что он лжет.

— Вот как? А почему?

— Поведение, сэр. В нем что-то изменилось, когда он говорил об этом.

Френч был слегка удивлен. Картер очень редко высказывался с такой определенностью. И он был склонен согласиться с ним, хотя понимал, что такого рода впечатления бывают весьма обманчивы.

Найти офис Пенджелли им помог какой-то прохожий. Внутрь заходить Френч не захотел. Он осмотрелся, чтобы сориентироваться в пространстве.

— Ну-ка, что здесь? Эта дорога ведет на северо-запад вглубь страны и соединяется с главным шоссе, идущим с востока на запад. Это один из двух въездов в город. А вот нужный перекресток: направо на холм, а налево — к волнорезу.

— Верно, сэр. Левая дорога ведет к нескольким коттеджам, а потом теряется на вересковой пустоши.

— Отлично. А это что? Ну, Картер, нам сегодня везет! Видишь это здание на перекрестке? Что там на вывеске? «Госпиталь», верно?

— Да, «Госпиталь».

— Как раз то, что нам нужно! Пациенты должны ведь как-то убивать время? Возможно, они любят посидеть у окна, поглазеть на мир. Не исключено, что кто-то там видел Форрестера. Ну-ка, пойдем, поговорим с людьми.

Старшую сестру они нашли почти сразу. Это оказалась суровая на вид женщина с неожиданно мягкой и доброй улыбкой. На предъявленное Френчем удостоверение она удивленно подняла брови, но, ничего не сказав, пригласила посетителей к себе и предложила сесть.

— Мне нужна ваша помощь, мадам, — попросил Френч, объясняя ей причину своего пребывания в их городе. — Не стану нагружать вас подробностями нашего расследования, но мы должны установить время, когда происходили разные события в то утро. Нам нужно установить перемещения мистера Сэйвори, потому что это позволит установить время трагедии. У него была назначена встреча с мистером Форрестером, его юристом, и приходится выяснять, где и когда он находился. В то утро часов в десять мистер Форрестер проходил мимо вашей больницы. Нам важно знать точное время, а он сам его не запомнил. Может, кто-то из ваших пациентов видел его в то утро и сможет нам помочь?

Старшая сестра с сомнением покачала головой.

— Мне кажется, вряд ли у вас что получится. Даже если кто-нибудь и видел его, к чему замечать время его появления?

— Я тоже опасаюсь, что это пустые хлопоты, — согласился Френч. — Но нужно хотя бы попробовать.

— Ну, так чего вы хотите от меня?

— Мадам, вы либо сами можете опросить пациентов, либо позвольте мне это сделать.

Она помедлила.

— Думаю, будет лучше, если я сама это сделаю. Некоторых наших пациентов можно расстроить любым пустяком, и лучше бы им не общаться с посторонними. Вы просто хотите знать, не видел ли кто из них мистера Форрестера, а если видел, то в какое время?

— Да, именно так, и, пожалуйста, нужно узнать, куда он направлялся. Он ведь, знаете ли, дважды прошел здесь.

— Я сделаю что смогу. Сейчас я не занята, так что можете подождать.

Френч был очень доволен тем, как все получилось. Какие сомнения? Конечно, эта спокойная умелая женщина скорее добудет информацию, если только есть что добывать. Его доверие было вознаграждено. Через десять минут старшая сестра привела высокую симпатичную девушку, в которой только крайняя бледность, почти бескровность лица и губ выдавали пациентку.

— Это мисс Паске. Она видела, как проходил мистер Форрестер, и думаю, что минут пять вы можете с ней поговорить. Надеюсь, ей это не повредит. Но она недавно перенесла операцию, и ей нельзя утомляться.

— Я не утомлю ее, мадам, — заверил Френч, — и я очень благодарен вам обеим.

— Смотрите, я даю вам только пять минут.

Старшая сестра улыбнулась и вышла. Френч развернулся к девушке.

— Мисс Паске, старшая сестра, видимо, объяснила вам, что мне нужно, проговорил он, стараясь быть предельно обходительным. — Меня интересует только точное время. Вы заметили в то утро мистера Форрестера?

— Да, он дважды здесь прошел. Я сидела и смотрела в окно. Вообще-то, я должна была вязать, но, понимаете, я быстро устаю.

— Это я очень хорошо понимаю. Вы не припомните, когда именно заметили его?

— Только в первый раз. Он прошел здесь, как раз когда часы били десять. Мне это почему-то запомнилось.

— Превосходно! А второй раз?

— Боюсь, что не смогу ответить с такой же точностью. Я бы сказала, что он вернулся минут через двадцать.

— Очень хорошо. А вы не могли бы заодно показать, в каком направлении он двигался оба раза?

— Да. Первый раз он шел из центра города и свернул к берегу. А второй раз он пришел со стороны берега и ушел в город.

Френч с трудом подавил волну возбуждения.

— Да, именно так он нам все и рассказывал, — беззаботно отозвался он, но мне нужно было проверить, все ли я верно понял. Вы уверены, что он не свернул направо, по направлению к Церковному холму?

— Абсолютно уверена. Я очень хорошо его разглядела.

Значит, Форрестер солгал, причем солгал в самой главной детали! Это, разумеется, нельзя счесть окончательным доказательством его виновности, но здесь возникает основание для обоснованных подозрений. Потребуются дополнительные следственные действия.

Итак, размышлял Френч, теперь точно известны две точки в его маршруте. В десять он прошел через перекресток в сторону запада, а через двадцать пять минут вернулся в свой офис. Как бы проверить, достаточно ли этих двадцати пяти минут, чтобы совершить убийство?

— Давайте-ка пройдемся до волнолома, — предложил Френч Картеру. — Там, где нас видно, будем идти обычным шагом, а в закрытых для чужих глаз местах очень быстро.

И в этом случае результаты говорили против Форрестера. От госпиталя до волнолома они дошли за девять минут, а оттуда до офиса Форрестера за двенадцать, то есть достаточно было двадцати одной минуты. Значит, у Форрестера была возможность пройти туда и обратно и еще четыре минуты на то, чтобы взорвать мину. Нет, нужно быть поосторожнее в выводах. Все ли так просто?

Тихонько насвистывая, Френч принялся сопоставлять время. Форрестер вряд ли мог добраться до волнолома раньше девяти минут одиннадцатого. Но взрыв прогремел в десять минут. Значит, на подготовку у него было совсем мало времени. К тому же в момент взрыва Сэйвори отошел от этого места на пару сот ярдов. На это нужно не меньше двух минут.

Все было как-то неясно. Как и всегда в подобной ситуации, Френч составил нечто вроде железнодорожного расписания.

10.08- Сэйвори прошел место взрыва.

10.09- Форрестер добрался до волнолома.

10.10- взрыв.

Если со временем все в порядке, очевидно, что Форрестер никак не мог убить Сэйвори, а мог убить только Рэдлета. Но зачем ему жизнь Рэдлета? Его мог в этой ситуации интересовать только Сэйвори.

Френч засвистал громче и столь же немузыкально. Неожиданная нестыковка. До сих пор все шло так здорово, а теперь непонятно, что и думать.

Правда, когда пытаешься все рассчитать с точностью до минуты, малейшая ошибка может спутать все выводы. Можно ли верить в точность показаний о времени?

С одной стороны, все данные взаимно подтверждались, но все равно могла вкрасться ошибка. Как же здесь быть?

После недолгих размышлений он решил для начала выяснить, был Форрестер у волнолома или нет. Это и в самом деле жизненно важный вопрос, и от ответа на него все зависело. Нужно попробовать найти кого-нибудь, кто видел Форрестера в решающие минуты, а если из этого ничего не получится предъявить Форрестеру его ложь и посмотреть, как он будет выкручиваться.

Глава 13

Старший инспектор Френч

Френч понимал, что точные сведения о передвижениях Форрестера может добыть только человек, хорошо знающий здешних людей, а потому решил обратиться за помощью к Вэнсону. Вэнсона на месте не оказалось, зато в полицейском участке был сержант Ганди.

— Я вот что об этом думаю, — объяснил Френч. — Эта дорога к морю идет мимо садов и коттеджей и оканчивается только на вересковой пустоши. В десять утра там должны были быть люди — почтальон с письмами или газетами, продуктовая машина по дороге в магазин или из него, даже какие-нибудь люди могли направляться в город. Вы во всем этом разберетесь лучше меня. Вопрос один, удастся ли найти кого-нибудь, кто видел Форрестера?

Ганди потер подбородок.

— К этому времени молоко, письма и газеты уже должны были доставить, рассудительно сообщил он. — Для доставки товаров в магазины было еще слишком рано. Его мог видеть булочник, если он двигался подходящим маршрутом, или местные, направлявшиеся в город. Хотите опросить?

— Должен, — ответил Френч. — Можете взять это на себя?

— Конечно, сэр, если вы будете так любезны и договоритесь с мистером Вэнсоном.

— Я оставлю записку для него.

Уже после ленча Френча позвали к телефону.

— Я нашел человека, который видел Форрестера в то утро, — прозвучал в трубке голос Ганди. — Сейчас он при исполнении, а то я бы доставил его в участок, но если доберетесь до Бридж-роуд, сможете с ним поговорить.

— Буду через десять минут.

Бридж-роуд — так назывался жилой район в северной части города. Френч и Картер были на месте раньше назначенного времени. Ганди ждал их.

— Я обмозговал ваши слова, сэр, и мне пришло в голову, что во вторник утром я видел на этой дороге муниципальный мусоровоз. Только я начал звонить к ним в офис, как увидел их рабочих. Один из них видел мистера Форрестера. Вот мусорка, а рядом с ней этот человек.

— Отлично сработано, сержант. Я поговорю с ним.

— Спасибо, сэр. Это шофер. Зовут Уилки, — при этом Ганди призывно махнул рукой и водитель мусоровоза не спеша подошел к ним.

— Добрый день, Уилки, — начал Френч. — Сержант говорит, что у тебя есть нужная информация, верно?

— О тех, кого я видел на западной дороге во вторник утром? Да я мог не всех заметить. Вы ведь понимаете, сэр, я не все время за баранкой. Приходится иногда глушить двигатель и помогать напарнику чистить решетку.

— Говоришь, видел мистера Форрестера?

— Да, сэр.

— Где ты был в то время?

— Прямо на конце дороги. Там как раз три коттеджа, может быть, знаете.

— Я их видел. А где был мистер Форрестер?

— Он шел на вересковую пустошь.

— Во сколько это было?

Точного времени Уилки не помнил, но полагал, что было примерно десять.

Френч все прочнее утверждался во мнении, что Форрестер именно тот, кого он ищет. Ну, если юрист невиновен, ему придется разъяснить некоторые факты. Решив, что дальнейшие розыски в городе ничего путного уже не дадут, Френч понял, что пора поговорить с самим подозреваемым. Через десять минут он с Картером опять входил в офис Форрестера.

— С тех пор как мы расстались, сэр, я получил определенную информацию и очень хотел бы услышать ваше мнение. Еще раз напоминаю, что я гарантирую конфиденциальность ваших показаний при отсутствии связи с преступлением.

Форрестер вопросительно смотрел на него.

— Буду говорить прямо, сэр, в десять утра в день трагедии вас видели идущим по Хай-стрит, а потом вы свернули около госпиталя, но только не к Церковному холму, а к волнолому. Не желаете ли дать дополнительные показания по данному вопросу?

Форрестер явно был захвачен врасплох. Он долго молчал, потом медленно поднял голову.

— Я должен, верно? А иначе вы решите, что это я убил Рэдлета. Вижу, что придется рассказать вам все. Но если то, что я хочу рассказать, станет известным, я окажусь в крайне затруднительном положении. Надеюсь, вы сможете держать все при себе?

— Вы юрист, сэр, и отлично знаете ответ на этот вопрос. Я сохраню в тайне все сведения, которые не связаны с нарушением закона.

— Очень предусмотрительно. Что ж, придется мне вам поверить, другого выхода нет. Ваша информация, увы, верна. В то утро я отправился не на Церковный холм, а к группе уединенных деревьев на запад от города. В десять у меня там было назначена встреча.

— С кем, сэр?

— Имя мужчины Вейн, если вам нужно это знать.

— Это не тот мистер Вейн, с которым обручена мисс Мередит?

Форрестер взглянул на него с горестным изумлением.

— Честью клянусь, вы в нашем городишке времени даром не теряли. Да, именно он. Он работает здесь на бирже труда.

Френч кивнул.

— Боюсь, сэр, мне придется вас спросить о том, что за дело было у вас к мистеру Вейну.

— Да, полагаю, что должны, — Форрестер говорил очень медленно, как бы с неохотой, но тут же встряхнулся и заговорил живее. — Дело в том, что у миссис Сэйвори и у меня были основания подозревать, хотя наверное мы знать не могли, что Сэйвори не даст ей развода. Я думал над тем, как заставить его развестись с ней.

— Что же вы придумали, сэр?

— Ох, это запутанная история. Придется рассказывать со всеми подробностями. Одна из обязанностей Вейна заключается в работе с призывниками. Среди них оказался Келлоу, шофер Сэйвори. У него было временное освобождение по болезни, но потом он окреп и был признан годным. Вейн, как и следует, отправил ему повестку, и тут Сэйвори полез в бутылку, стал доказывать, что, когда Келлоу возит его, он и так выполняет свой патриотический долг, словом, хотел сохранить его для себя. Когда шофера все-таки призвали — закон есть закон, и тут невозможны варианты, Сэйвори вполне в своем духе устроил подлость. Поскольку самого Вейна он напрямую достать не мог, он взялся за свою племянницу. Он принял на службу шофершу, которая могла одновременно выполнять и секретарскую работу, и заявил мисс Мередит, что она может убираться. В результате она немедленно объявила о помолвке с Вейном и, в ожидании свадьбы, устроилась в канцелярию газового завода.

Френч, естественно, уже знал эту историю, но ему было интересно наблюдать за совершенно изменившимся Форрестером, который на этот раз, и уж с полной несомненностью, рассказывал чистую правду.

— Я бы сказал, что очень отважная женщина эта мисс Мередит.

— Энн Мередит замечательная девушка. Так, продолжим. Все эти изменения осложнили жизнь Сэйвори, — и он рассказал о том, как новому шоферу будто бы понадобился коттедж, о том, как он застал детей Макдугала на чужой территории, а ему самому предложил освободить жилище. — Вот об этом, продолжил он, — мы и должны были, по видимости, переговорить в тот вторник. Хотя не стоило бы говорить «по видимости». Мы действительно должны были обговорить все это, но не только, хотя о другой части беседы Сэйвори не знал.

Форрестер сделал паузу, и Френч заметил, что его лоб залоснился от испарины. Ему явно нелегко давались все эти откровения.

— Могу также признать, мистер Френч, что в то утро собирался сообщить Сэйвори о трех вещах. Во-первых, что я отказываюсь от роли его юридического советника, хотя, полагаю, это и само собой прекратилось бы; во-вторых, о моих чувствах к миссис Сэйвори; и в-третьих, что, если он не даст ей развод, я предам гласности все его художества в истории с шофершей, секретаршей и коттеджем.

— Вы думаете, его бы испугала эта перспектива, мистер Форрестер?

— Да, определенно. Не забывайте, он изображал из себя великого патриота, опору местной власти, лидера местного общества, и все такое. Если бы я показал людям, что свои удобства он ставит выше, чем военные нужды страны, его престиж сильно пострадал бы. Его здесь не любят, и если бы узнали, как он обошелся с этими тремя — с мисс Мередит, Вейном и Макдугалом, последствия могли бы быть самыми неприятными для него. Я был уверен, что он на многое пойдет, чтобы все осталось шито-крыто.

— А разве без ваших усилий его отношения с этими тремя не вышли бы на свет?

— Не думаю. Мисс Мередит определенно не стала бы никому рассказывать о том, как с ней обошлись — ей помешала бы гордость. Маловероятно, что и Вейн стал бы говорить об этом — отчасти оберегая Энн, а отчасти из чувства долга, требующего помалкивать о служебных отношениях. Макдугал не стал бы молчать и рассказал обо всем, что знает, но ведь о действительно важных вещах он ничего не знает. В общем, чтобы произвести должное впечатление на людей, им нужно бы рассказать все три истории вместе.

— Видимо, так. И вы полагали, что простая угроза разоблачения принудит Сэйвори дать согласие на развод?

— Я был уверен в этом.

Френч с насмешкой взглянул на него и спросил:

— Полагаете, что это соответствует традициям вашей почтенной профессии?

Форрестер только отмахнулся.

— Вам кажется, я не думал об этом? Если бы все это дошло до коллег, моей карьере юриста пришел бы конец, а если бы дело попало в суд, не исключено, что мне пришлось бы отвечать по обвинению в шантаже. Все это я прекрасно понимал, но решился рискнуть. Надеюсь, кстати, что теперь я прояснил наконец для вас одно обстоятельство?

— Что именно, сэр?

— Причину, по которой я пытался все это скрыть от вас.

— Меня интересует только смерть мистера Рэдлета. Все, не связанное с ней… — он пожал плечами, указывая на малую значимость всего остального, и поднялся.

— Еще раз благодарю вас, мистер Форрестер, за все, что вы мне сообщили, хотя, я бы сказал, вам следовало сделать это при нашей первой беседе.

— Но вы же поняли, почему я так поступил?

— Это ничего не меняет. Вам следовало довериться мне. Впрочем, в конечном итоге результат тот же самый. Могу я позвонить от вас?

— Несомненно.

Френч позвонил на биржу труда Вейну.

— Буду признателен вам, мистер Вейн, если вы на несколько минут сможете зайти в полицейский участок. Возник некий вопрос, и думаю, вы сможете нам помочь.

Положив трубку на рычаг, Френч встал.

— Надеюсь, мистер Форрестер, на этом мы расстаемся окончательно, хотя, если всплывет еще что-либо, мне придется опять обратиться к вам за информацией.

— Буду рад помочь.

— Ну, Картер, — спросил Френч, когда они выбрались на площадь, — на этот раз он говорил правду?

Глаза сержанта лукаво прищурились.

— Я поверил ему, сэр, — ответил он с напускной скромностью, искусно уходя от прямого ответа на вопрос.

— Ах, вот как, ты поверил? Мне тоже так показалось, хотя, к сожалению, все равно придется его перепроверить.

— Ловко вы помешали Форрестеру договориться с Вейном, — продолжил сержант. — Договорились о встрече и одновременно сообщили, что ему не надо слишком суетиться.

— Мне показалось, что так проще всего. Надеюсь, что с Вейном мы побеседуем не напрасно. Пока что нам не слишком везло.

— Уйма работы, а показать считай что нечего. Такое с нами и прежде случалось, сэр.

— Ты определяешь судьбы этого мира, Картер, хотя вряд ли сам об этом догадываешься. А иногда ты определяешь даже успех розыска, хотя не думаю, что публика сможет этому поверить. Ладно, вот полицейский участок, можешь быть свободным от моего философствования.

Вейн появился буквально за минуту до них.

— Поскольку я не знал, что вам нужно, я пришел без ничего, — пожаловался он после того, как они обменялись рукопожатием с Френчем. — Если это касается биржи труда, боюсь, от меня мало пользы без моих бумаг.

— Чтобы ответить на мои вопросы, никакие бумаги вам не понадобятся, мистер Вейн. Садитесь и закуривайте, если хотите.

Такое вступление поразило Вейна. Он достал сигарету из портсигара, потом, вспомнив о вежливости, протянул портсигар Френчу. Тот отказался под обычным фальшивым предлогом, мол, не курю на работе.

— Полагаю, вам известно, что нас привело в Сент-Полс, — начал он, когда Вейн уселся и закурил. — Возникло подозрение, что смерть мистера Рэдлета не была случайной, и теперь мы твердо уверены в том, что он был убит. Поэтому всякие опросы и допросы.

Вейн молча кивнул.

— Ну так вот, — продолжил Френч, — я хочу задать вам несколько вопросов, но должен предупредить, что, если не хотите, можете мне не отвечать, и еще, все сказанное вами может быть использовано против вас.

Вейн даже поежился от зловещих предчувствий.

— Вы ведь именно это говорите людям при аресте, верно? — запинаясь спросил он.

— Верно, но мы используем эту формулировку и во многих других случаях. Расследуя дело вроде этого, мы начинаем с того, что подозреваем всех, а потому приходится принимать меры предосторожности.

У Вейна округлились глаза.

— Вы хотите сказать, что подозреваете меня в убийстве мистера Рэдлета? Нет, это невозможно!

— Как я уже сказал, мы подозреваем каждого. Но если, помня о моих предостережениях, вы потрудитесь добросовестно ответить на мои вопросы, то сможете развеять мои подозрения относительно лично вас.

— Ну, естественно, я отвечу, — с готовностью пообещал молодой человек. Здесь и сомнений никаких быть не может. Скрывать мне нечего.

— Тем лучше. Тогда начнем. Вы работаете на бирже труда?

Скоро Френч уже знал, что Вейну тридцать один год, что он живет с вдовствующей матерью, что пытался поступить на службу в авиацию, на флот, в армию и в отряд самообороны, но ему всюду отказали в связи со слабым здоровьем. На бирже труда он занимает второй по значимости пост, его повысили, когда мужчина, работавший в этой должности, был призван в армию. На место почетного секретаря местного Комитета по отражению вторжения взят по рекомендации собственного начальника, когда этот комитет только создавался, и на этом посту он сумел довольно многое сделать, но сейчас комитет практически бездействует.

— Это все понятно, — прокомментировал Френч. — Теперь я задам вам несколько более личных вопросов. Мне нужно знать о ваших взаимоотношениях с мисс Мередит.

Лицо Вейна на этот раз выразило не только удивление, но и негодование. Но ответ он дал без малейших колебаний. Френч не задал ему ни одного дополнительного вопроса на эту тему, потому что рассказанное Вейном детально подтверждалось показаниями других свидетелей.

Потом Френч задал вопрос о конфликте с Сэйвори. Ответ совпал с тем, что он слышал от Форрестера. Когда пришла пора призвать его шофера, Келлоу, Вейн оповестил как его, так и, естественно, Сэйвори. Сэйвори позвонил ему и высокомерно заявил, что он не может обходиться без Келлоу, и предложил освободить того от призыва. Но когда Келлоу оправился от болезни и был признан годным, звонок повторился.

— Как вы отреагировали?

— А как я мог реагировать, мистер Френч? Я только выполнял требования закона, а служба Келлоу у Сэйвори не служит основанием для освобождения от призыва. Я хотел ему прямо по телефону все это объяснить, но Сэйвори нагрубил мне и швырнул трубку. Я посоветовался со своим начальником, и мы написали ему разъяснительное письмо. Если хотите, я ознакомлю вас с копией письма, но уверяю вас, оно было в высшей степени примирительное и вежливое.

— Иначе и быть не могло, мистер Вейн. А дальше?

— Он явился на биржу труда, я говорю о мистере Сэйвори, ворвался в мою комнату и начал кричать и оскорблять меня. Ну, и завершение скандала было соответствующим. Он заявил, что я могу делать что угодно, а вот он будет жаловаться на меня своему другу, сэру Дигби Армстронгу — это большая шишка в нашем министерстве. Скандал был такой, что на крики прибежал мистер Доусон, мой начальник. Мистер Доусон пытался успокоить мистера Сэйвори, но тогда и его обругали. В общем, нам с трудом удалось выпроводить этого господина.

— По всему, что я слышал, это очень характерно для него.

— Да, но здесь он, я думаю, превзошел самого себя. Среди всего прочего он сказал мне, что, если я немедленно не аннулирую решение о призыве, и он еще раз увидит меня беседующим с мисс Мередит, он уволит ее в ту же самую секунду. Вот этим он меня взбесил, мистер Френч. Я послал его к черту.

— Если бы это не был формальный допрос, я бы вас поздравил с таким ответом. Что было дальше?

— Он был очень доволен, сказал, что вот теперь он меня достанет и что он позаботится, чтобы меня уволили за грубость в разговоре с клиентами в служебные часы и в служебном помещении. Что ж, я не спорю, я был, пожалуй, резок с ним, что в чисто техническом смысле дал ему повод. Но меня спас мистер Доусон. Он велел мне принести формальное извинение, и я это сделал. Потом он развернулся к мистеру Сэйвори. Он пригрозил ему, что если тот решится хоть пикнуть, он сообщит об этом инциденте в центр «и я думаю, мистер Сэйвори, — закончил он, — что плохо здесь придется не мистеру Вейну, а вам». Но, несмотря на это, мистер Сэйвори попытался мне насолить.

— Ух ты, в самом деле попытался?

— Да, мы вскоре получили письмо из центра, в котором говорилось, что к ним пришла жалоба на то, что я использовал неформальные выражения в разговоре с клиентом, и потребовали подробного отчета. Мистер Доусон написал, — Вейн усмехнулся, — очень толковый отчет.

— Ваши объяснения были приняты?

— Должно быть, да, потому что я больше не слышал об этой истории ни слова.

— Это все понятно. Пойдем дальше. Мистер Вейн, недавно у вас возникло какое-то дело с мистером Форрестером, верно?

Лицо молодого человека опять выразило удивление, на этот раз с оттенком смятения. Его явно поразило то, сколь подробно Френч осведомлен обо всем происходящем. После недолгого раздумья, он тихо произнес:

— Да, недавно мы с ним имели беседу.

— Сдается мне, там было нечто большее. Пожалуй, лучше сообщить вам, что я уже знаю от мистера Форрестера об этой встрече, и мне нужно только перепроверить его показания. Просто расскажите мне своими словами, о чем вы говорили.

Было видно, что Вейн чувствует себя в затруднении. Он откашливался, хмыкал, запинался, пару раз начинал говорить и останавливался. Словом, вел себя так, будто боялся проговориться и навредить Форрестеру. Но поскольку Френч не произносил ни слова, ему пришлось продолжать.

— Не хотелось об этом говорить, мистер Френч, но, видимо, придется. Надеюсь, вы не станете раздувать эту историю. Мистера Форрестера интересовала ситуация, возникшая в связи с призывом шофера мистера Сэйвори, Келлоу. Я в общих чертах обрисовал ему ситуацию, без деталей, вы понимаете. По-моему, этого делать не следовало. Мы не имеем права давать сведения о служебных делах посторонним.

— Не думаю, что это серьезное нарушение. Мистер Форрестер сказал вам, зачем ему понадобилась эта информация?

— Да, он сказал, что мистер Сэйвори раздражает его и что он намерен как следует его прижать. Он сказал, что моя информация поможет ему в этом и что мое участие в этом деле он сохранит в тайне.

— Он вам сообщил, как именно намерен использовать эту информацию?

— Нет, да я и не хотел знать этого.

— Понятно. Теперь, полагаю, остался последний вопрос, — Френч сделал вид, что что-то ищет в своем блокноте. — Я хотел бы знать, где вы были между половиной десятого и половиной одиннадцатого утра в прошлый вторник.

Вейн мгновенно понял смысл вопроса. В его глазах вспыхнуло мрачное предчувствие.

— Вы же не хотите сказать, что… — У него перехватило дыхание, и он замолчал.

— Я сказал именно то, что сказал, мистер Вейн. Ответьте на мой вопрос, и покончим с этим делом.

Вейн подавленно кивнул.

— Ладно. Я уже столько всего вам рассказал, что нет смысла молчать об этом. В любом случае, выбора нет. Ровно до десяти часов я был у себя на работе. Примерно на половину одиннадцатого я запланировал встречу с мистером Осборном, управляющим мельницей, по поводу женщин, которые должны были заменить его рабочих, призванных на службу.

— Вы запланировали?

— Да. Но за несколько минут до десяти позвонил мистер Форрестер и сказал, что ему нужно срочно меня видеть. Он попросил о немедленной встрече за городом, у группы больших деревьев на вересковой пустоши. По дороге на мельницу я зашел туда.

— Что понадобилось мистеру Форрестеру?

— Более детальные подробности о деле мистера Сэйвори.

— И вы дали ему нужную информацию?

— Да.

— Гм. Сколько продолжалась ваша встреча?

— Минут десять-двенадцать. Он коротко записал то, что я ему рассказал.

Френч звучно захлопнул блокнот и обаятельно улыбнулся:

— Я узнал все, что хотел, и не сердитесь, что я так долго вас продержал. Если не откроется чего-то совсем непредвиденного, вы мне больше не понадобитесь.

После ухода Вейна Френч уселся на стол и задумался о только что услышанном. Вейн ему скорее понравился. Человека такой внешности и манер вряд ли можно было представить в качестве убийцы или его пособника.

Впрочем, внешние впечатления дело полезное, но в его работе нужно опираться на факты. Имелось достаточно причин, чтобы заподозрить Вейна или Форрестера, или их обоих. С мотивом Форрестера он уже разобрался. А что же мы имеем у Вейна?

На первый взгляд, речь могла идти только о мести. Сэйвори оскорбил Вейна. Впрочем, Френчу не удавалось вообразить себе человека настолько мстительного, чтобы пойти на убийство после тех грубостей и хамства, которые достались Вейну. С другой стороны, Сэйвори несправедливо обошелся с мисс Мередит. Этот мотив кажется куда более реалистичным. Такой человек, как Вейн, может пойти на любую крайность, если оскорбили его любимую.

Все это звучало не слишком правдоподобно, но, в общем-то, допустимо. А что же тогда с Форрестером?

Френч уже утвердился во мнении, что у Форрестера был не только достаточно серьезный мотив, но и характер, позволяющий совершить такое дело. Более того, в его показаниях нет надежных доказательств невиновности. Будь он виновен, он бы выдумал все именно так, как рассказал на допросе. Факты, к сожалению, таковы, что он может оказаться как виновным, так и нет.

Но разве в показаниях Вейна не содержится достаточное алиби? Вейн показал, что Форрестер был с ним под большим деревом в течение десяти-двенадцати минут, то есть от десяти до четверти одиннадцатого в утро убийства. Если Форрестер и в самом деле был там, значит, он заведомо не мог быть убийцей Рэдлета.

Следовательно, главный вопрос таков — верить показаниям Вейна или нет? Вот интересно, можно ли как-то их проверить?

Тут мысли Форрестера побежали по другому пути. А не может ли Вейн быть сообщником Форрестера? Очень даже просто. Вейн клянется, что тот был с ним под деревом, а на самом деле он в это время спешил к волнолому, чтобы активировать мину. Все показания Вейна вполне могут быть подтасованы.

И тот же главный вопрос — верить показаниям Вейна или нет? Френч продолжал размышлять надо всем этим, пока не устал и, поняв, что ни к какому положительному выводу прийти не может, решил, что придется проверить в этих показаниях все, что сможет.

Работа оказалась крайне занудной, но зато принесла груду фактов. Секретарша Форрестера слышала, как ее босс без чего-то десять звонил на биржу труда, а служащий этой самой биржи обратил внимание, что в это же самое время кто-то позвонил Вейну. Этот же служащий показал, что сразу после звонка Вейн собрался и ушел. Это было часов в десять. Мисс Паске, пациентка госпиталя, видела Вейна примерно через минуту после Форрестера. И он также свернул на дорогу к вересковой пустоши.

Потом Френч прикинул, сколько времени нужно Вейну чтобы доехать на велосипеде от большого дерева до мельницы — получилось не менее пятнадцати минут. После этого он отправился поговорить с мистером Осборном, управляющим мельницей.

То, что ему там сообщили, поддерживало версию о невиновности Вейна. Во-первых, управляющий заявил, что молодой человек прибыл к нему на мельницу ровно в половине одиннадцатого. И этот факт подтвердили еще несколько человек. Более того, Вейн никак не пытался привлечь внимание к тому, во сколько он прибыл. Следовательно, он уехал от большого дерева именно в двенадцать-пятнадцать минут одиннадцатого, то есть в этом пункте его показания подтверждаются. Поскольку он никак не мог побывать на волноломе до отъезда на мельницу — на велосипеде по вересковым зарослям не особо покатаешься, — это бесспорно доказывает его невиновность. Впрочем, из этого не следовало, что он не был сообщником Форрестера, но это все-таки был шаг в нужном направлении.

Кроме того, управляющий мельницы сообщил, что во время пребывания Вейна на мельнице его поведение было нормальным и вполне обычным. Они обсуждали довольно щекотливые вопросы, и Вейн был спокоен, собран и всецело поглощен делом. Управляющий не мог вообразить, чтобы так мог себя вести человек, занятый какими-либо посторонними мыслями.

Это было весьма убедительно, а плюс к тому было еще четыре факта, и все в пользу невиновности. По характеру Вейн никак не был убийцей. Любовь Энн Мередит к нему также была своеобразной гарантией его добропорядочности. То, что он не был членом отряда самообороны, было не особо сильным аргументом, но все же, надо признать, чтобы взломать склад и найти гранаты, нужно обладать хоть какими-то знаниями внутреннего распорядка отряда. Наконец, он ничего не понимал ни в электрике, ни в механике, не имел ни инструментов, ни мастерской, а к тому же пользовался репутацией выдающегося неумехи. Может такой сделать бомбу? Не может. В общем, не приходится сомневаться в его невиновности. А при этом, приходится признать, невиновность Вейна надежно гарантирует невиновность Форрестера.

Назавтра было воскресенье, и Френч провел его за приведением в порядок записей и лаконичного занесения на бумагу мыслей и выводов.

Результат получился совершенно обескураживающим. Он познакомился со всеми, в ком можно было заподозрить убийцу, и все они оказались вне подозрений. Он безрадостно просмотрел список имен в своем блокноте: Веджвуд, Мод, Литтл, Джессика, Макдугал, Крейн, Форрестер и Вейн, и даже сам Сэйвори, если целью убийцы был не он, а Рэдлет. Ни одного из них нельзя счесть виновным. Не во всех случаях есть абсолютная уверенность в невиновности, но можно быть уверенным, что, если любого из списка обвинить в убийстве, суд заведомо его оправдает.

Усталый и недовольный собой, он полез в карман за трубкой.

Глава 14

Мод Веджвуд

Сейчас мы должны вернуться на день назад, в субботу, которую Френч посвятил проверке показаний Вейна.

К субботе прошло уже сорок восемь часов с того момента, когда Мод Веджвуд и ее муж сидели в гостиной и обсуждали реакцию Энн Мередит на предположение, что убийца, вероятнее всего, метил в ее дядю. Эти сорок восемь часов не принесли никаких новостей и не развеяли атмосферы общей подозрительности и недоверия, которая так глубоко угнетала Мод. Френч со своим сержантом продолжали шнырять по городку, и никто не знал, чем они заняты и на кого падет следующий удар. Невозможно было понять, то ли они зашли в тупик, то ли шли по свежему следу, но пока что арестов еще не было.

Устав от переживаний и ожидания дурных вестей, Мод приняла решение жить дальше, как будто ничего не произошло. Не отставая от соседей, она сходила в город за покупками, в отделение Красного Креста, навестила приятельниц, полистала иллюстрированные журналы, словом, старалась вести себя естественно и забыть, что под поверхностью этого благополучия скрывается темный ужас.

Потом произошел еще ряд событий, которые превратили ее тревоги и опасения в настоящий ночной кошмар. И первой в этом ряду была встреча с Уикхемом Крейном.

Получилось так, что вечером в субботу она пошла в Сент-Полс на заседание комитета, назначенное в связи с уже близкой общенародной неделей сбора пожертвований. Заседание было назначено довольно поздно, потому что многие сборщики работали днем, и нужно было дать им время спокойно поужинать. Дик Литтл оказался в городе по другим делам, и, рассчитав, что освободятся почти одновременно, они сговорились идти домой вместе.

Из-за неуемной разговорчивости некоторых дам заседание затянулось намного дольше, чем предполагала Мод, так что домой она и Литтл отправились уже после десяти. Днем было тепло, и хотя еще только начинало смеркаться, но в воздухе уже повеяло прохладой, и, чтобы не озябнуть, пришлось прибавить ходу. После этого злосчастного убийства Мод возненавидела берег, а особенно окрестности волнолома, но понимала, что эту слабость необходимо преодолеть, и поэтому, когда Литтл по привычке свернул к морю, чтобы идти кратчайшим путем, беспрекословно пошла за ним.

Вообще-то она очень любила море, и прогулки по берегу глубоко радовали и волновали ее. К вечеру все стихло, но днем было ветрено, и теперь донные волны на прибрежном мелководье вскипали бурунами и с рокотом рушились на берег. Шум прибоя усиливался и слабел по мере того, как очередная волна накатывалась на песок. Песчаный берег простирался перед ней до самого волнолома, за которым пропадал в сгущающихся сумерках, сливаясь с морем и темнеющим береговым откосом. Идеально гладкий песчаный берег призрачно белел во мраке, обрамляемый темными пространствами моря и кустарника. Только одна точка чернела впереди — фигура очень медленно бредущего человека. Когда через пару минут они поравнялись, выяснилось, что это Уикхем Крейн.

Они пожелали ему доброго вечера, и по его ответу Мод мгновенно почувствовала что-то не то. Крейн шел и говорил с каким-то видимым усилием, как будто это была тяжелая работа, требовавшая от него полного внимания. Он не сделал попытки вступить в разговор, зато ответное пожелание доброго вечера повторил раз, а потом и еще раз.

Тут ей в нос ударила волна знакомого запаха, и Мод поняла, что именно не в порядке.

Это удивило ее. Она знала, что, подобно большинству других мужчин, Крейн не прочь пропустить стаканчик, но он всегда знал свою норму. Тут она вспомнила давнишние сплетни, будто бы в молодости он страдал запоями, но сумел справиться с этой слабостью.

Сейчас Крейн был определенно пьян. Не до положения риз, но настолько сильно, что походка обрела характерную медлительную важность, а стоило ему заговорить, как на собеседника обрушивался поток слезливого бормотанья. Впрочем, агрессии в нем не было никакой, а когда они достигли волнолома, он вполне членораздельно попрощался и уверенно повернул к дому.

— Крейн! — воскликнул Литтл, следя за тем, как тот пошатываясь бредет уже над линией прибоя, загребая ногами скользкий и ненадежный сухой песок. Вот это да! Никогда бы на него не подумал!

Мод почувствовала легкую неприязнь к нему.

— Думаешь, с ним все в порядке? — спросила она. — По этому вереску идти нелегко. Может, стоит помочь ему?

Литтл задумался на мгновенье.

— Наверное, ты права, — легко согласился он. — Это ведь рядом.

— Я с тобой.

— Нет, я присмотрю за ним. А ты ступай домой.

Мод нехотя согласилась. Она коротко простилась и быстро пошла дальше. При этом ее неприязнь сама собой рассеялась. Возможно, она несправедлива к Крейну. Обычно он очень умеренный человек, и в молодости проявил силу характера, когда переборол болезненное пристрастие к выпивке. Видимо, сегодня вечером с ним произошло что-то необычное. В любом случае, не ее дело осуждать его.

Случилось так, что на следующий день она опять повстречала его и снова на берегу. Он остановил ее и пристыжено попросил прощения. Вчера он, видите ли, не рассчитал свои силы. Мод, которая всегда относилась к нему довольно прохладно, после расставания почувствовала, что он нравится ей больше, чем когда-либо прежде.

Встреча с пьяным Крейном была лишь первым из ряда эпизодов, имевших, как позже поняла Мод, тяжкие последствия. Второй произошел в понедельник.

Дело было утром, и она шла в город, и опять берегом. При взгляде на берег с откоса ей показалось, что он совершенно пустынен, и, только поднявшись на волнолом, она увидела за ним сидящего на камне мужчину. Заслышав ее шаги, он поднялся и снял шляпу. Это был Чарльз Сэйвори.

— С добрым утром, миссис Веджвуд, — он поприветствовал ее с необычной для себя вежливостью. — Направляетесь в Сент-Полс?

— Да, — с улыбкой отозвалась Мод. — Сегодня утро очередей и суеты, иными словами, покупок на неделю.

— Не возражаете, если я пойду с вами? — и он зашагал рядом.

— Буду рада, — соврала Мод, гадая, к чему это он ведет.

Какое-то время это никуда не вело, потом разговор стал затухать, ее спутник усиленно запыхтел, и Мод поняла, что вот сейчас. И в самом деле, с видом полнейшего равнодушия он перевел разговор на недавнюю трагедию.

— Надеюсь, вы в курсе, что вбил в свою чокнутую башку этот лондонский проныра? — прорычал он. — Решил, что мишенью был я.

— Да, я слышала об этой версии мистера Френча.

— Черт! Если он прав, это все очень серьезно.

— Я бы сказала, что это особенно серьезно, потому что погиб случайный человек, — довольно язвительно возразила Мод, возмущенная редкостным бездушием своего попутчика.

— А, да, ваш дядя, и все такое. Но разве непонятно, к чему я? Если он целил в меня и промахнулся, он может повторить попытку!

— Да, — беззаботно откликнулась Мод, — об этом я не подумала, но, конечно, вы правы. И следующая попытка может оказаться успешной.

Сэйвори угрюмо покосился на Мод.

— Ну, если он думает, что я намерен сидеть и ждать, пока он раскачается, он сильно не прав. От этих полицейских придурков никакой пользы. Я намерен сам взяться за дело.

— Это может все очень ускорить.

Тот опять сердито взглянул на нее.

— Если я не смогу добиться большего, чем они, то получу по заслугам, буркнул он. — Я хочу задать вам вопрос.

Так вот к чему все шло. Должно быть, это что-то важное, если для этого Сэйвори поджидал ее на берегу.

— Что за вопрос?

— Вы ведь знаете этот кабинет Литтла? Вы были там, когда все случилось, разве не так?

Мод не скрыла своего удивления.

— Ну да, я говорила об этом в своих показаниях в суде. А в чем дело?

— Там есть радиоприемник?

— Радиоприемник? Ради всего святого, приемник-то здесь при чем?

Он вкрадчиво улыбнулся.

— Можете не говорить. Мне не трудно самому зайти к Литтлу и все увидеть собственными глазами.

Верно, разумеется. Мод решила, что нужно ответить на этот нелепый вопрос и попытаться выяснить, что у него на уме.

— Да, — без улыбки сказала она, — там на стене у камина есть приемник.

Он удовлетворенно кивнул.

— Так я и думал. Еще один вопрос, и я от вас отстану. В момент взрыва Литтл был рядом с приемником?

— Нет, не рядом. Он сидел за столом и возился с кроссвордом. Вы сказали, что это последний вопрос, теперь моя очередь. Зачем вам понадобилось это знать?

Сэйвори оценивающе оглядел ее.

— Я ведь сказал, что намерен сам докопаться до истины. Если я найду того, кто убил мистера Рэдлета, можно будет не бояться еще одного покушения. Ясно?

В голове Мод забрезжила догадка.

— Вы намекаете, — ее охватывала нарастающая ярость, — что муж моей кузины убийца?

— Ни на что я не намекаю, — сгрубил было ее попутчик, но тут же опять заговорил заискивающим тоном: — Судите сами, миссис Веджвуд, я ведь только ищу истину. Что привело мину в действие? Ну-ка, скажите.

— Понятия не имею.

— А я знаю. Это не была ни немецкая мина, ни наша британская и ни что-нибудь в этом роде, это все чепуха. Ее там специально в песок зарыли, чтобы убить кого надо, а если вы прикинете, как можно взорвать такую мину, вы поймете, что способ только один. Действуйте методом исключения.

— И что же у вас получилось?

— Радио, беспроволочная связь. Просто, как мычание. Посылаете сигнал с собственной антенны, а на дереве у волнолома принимающая антенна, сигнал идет на детонатор, и все.

— И вы решили, что это муж моей кузины? — ледяным голосом спросила Мод, у которой внутри все бушевало.

— Этого я не сказал. Но у кого был более сильный мотив? — огрызнулся он.

Мод остановилась.

— Я не хочу дальше с вами идти, мистер Сэйвори. Не желаю больше разговаривать с вами ни на какую тему.

— Как угодно, если вы так, мне все равно. Но имейте в виду, что от фактов вам не уйти.

Он бесцеремонно повернулся к ней спиной, прощально коснулся рукой тульи шляпы и потопал назад домой. А Мод, пытаясь успокоить разбушевавшееся негодование, продолжила путь к городу. Входя в Сент-Полс, она уже полностью овладела собой, но сердце ее сверлило чувство страха: нужно немедленно предупредить Дика Литтла о грозящей опасности.

Увидеть его удалось только на следующий день, еще до того, как произошло третье из роковых событий.

Получилось так, что Веджвуду пришлось поехать в Плимут на совещание, устраиваемое министерством сельского хозяйства. Чтобы иметь возможность частным образом переговорить с представителем министерства, он решил заночевать там. Мод загорелась идеей походить по магазинам и потребовала, чтобы ее взяли тоже. Поэтому из Сент-Полса она домой не вернулась, а отправилась с мужем на железнодорожную станцию, и в середине дня они уже были в Плимуте.

Гостиница была переполнена, и за обедом метрдотель, извинившись, попросил позволения подсадить к ним за стол еще одного посетителя. Их соседом оказался немолодой американец, очень дружелюбный и разговорчивый, так что обед проходил в приятной беседе.

Американец был промышленником, а в Англию приехал, чтобы организовать поставку землеройной техники британскому правительству. На следующее утро он собирался отплыть назад в Штаты. По его рассказам получалось, что жизнь его была полна всяческих приключений, но его собеседники по-настоящему заинтересовались, только когда он упомянул Клондайк.

— А когда вы там были? — у Веджвуда от волнения перехватило дыхание.

— Да можно сказать, прямо в разгар событий, — ответил американец, назвавшийся Джефферсоном, — в девяносто девятом, в год большого хапка.

Веджвуд повернулся к жене.

— Твой дядя ведь тоже был там в девяносто девятом? Не приходилось в те годы слышать имя Рэдлет, мистер Джефферсон?

— Рэдлет? Дайте-ка вспомнить, — американец задумался. — Был там один Джош, но вряд ли…

— Джошуа Мордаунт Рэдлет — это его полное имя.

— Джош М. Рэдлет! — воскликнул восхищенный этим поразительным совпадением Джефферсон. — Неужто ваш родственник? Ну до чего тесен мир! Сэр, мы ведь были с ним как братья!

— Дядя моей жены. Должен огорчить вас, он недавно умер.

— Очень жаль. Хотел бы я повидаться с ним. На Клондайке все знали Джоша М. Ходячая легенда приисков. Да, сэр! Невероятно!

— Расскажите, мистер Джефферсон.

— Вообще-то это долгая история, но, раз вы родня, может, у вас хватит терпения. Видите ли, Джош М, был плохо приспособлен для той жизни. Слишком скромный. Слишком порядочный, я бы сказал. В таком месте, как Клондайк, в девяносто девятом нужно было уметь постоять за себя, а Джош был не боец. Он был честный и правильный и думал, что и другие будут с ним по-честному, но так ведь не всегда получается, по крайней мере не в таких местах.

— Да и в большинстве мест не совсем так.

Джефферсон согласно кивнул.

— Вам виднее. Однако молодой Джош М, был не дурак. Он понял свой недостаток и сделал то же самое, что на его месте сделали бы многие, — нашел партнера с увесистыми кулаками и не такого умного. Я говорю не такого умного, потому что в этом парне, в отличие от Джоша, не было ни на грош возвышенности, хотя он был очень себе на уме, особенно когда речь шла о прибыли. Этот союз всех наших заинтриговал настолько, что мужики даже держали пари на то, сколько времени потребуется Сэйвори, чтобы уделать Джоша М.

У супругов Веджвуд одновременно округлились глаза, а Артур даже вскрикнул:

— Как вы его назвали?

Джефферсон озадаченно воззрился на него.

— Мы его знали как Сэйвори. Он тоже вас интересует? Может, вы случаем и его знаете?

— Мы знакомы с мистером Сэйвори, — признал Веджвуд, — но, возможно, это совсем другой человек. Вашего звали Чарльз?

Джефферсон в сомнении покачал головой.

— Этого я не помню, хотя можете порыться в архиве заявок на отвод участков, там вы его найдете, если вам так это нужно.

— Не то чтобы очень. Но расскажите дальше, все это крайне интересно. Как эти двое стали партнерами? Я имею в виду, почему они выбрали друг друга?

— Ну, оба англичане, примерно одного возраста и типа. По их словам, учились в одном колледже. В общем, вполне естественно, что они объединились, потому что народ там был очень смешанный.

— Могу представить.

— В общем, застолбили они участок и работали там изо всех сил. Но им не повезло. Добываемого золота не хватало даже на смазку для сапог, а сбережения очень быстро растаяли почти до нуля. Помнится, Джош М, хотел все бросить и уехать домой, как только скопит деньги на проезд, Сэйвори требовал держаться до последнего цента. Из них двоих Сэйвори был сильнее, и все шло так, как он сказал. Потом Джош М, заболел, что-то странное с желудком.

— Противная ситуация.

— Сэйвори отвез его в своего рода больничку, которая там у нас была, а потом вернулся в их хижину. И так уж получилось, что он не успел толком приняться за работу, как на него свалилась удача. Он тогда накопал столько, что для большинства людей это было бы настоящим богатством, и что же сделал этот подлец? Виноват, — встревоженно посмотрел на них Джефферсон, — надеюсь, это не ваш знакомый.

— Даже если так, не важно, — заверил его Веджвуд, обмениваясь взглядом с женой. — Тот Сэйвори, которого мы знаем, не является нашим другом. Можете называть его как угодно.

Джефферсон опять кивнул.

— Если это тот самый человек, вы и не смогли бы с ним дружить, поучительно сказал он, — разве что он совсем бы перевоспитался. Ладно, я расскажу вам, что он сделал. Присвоил весь навар и смылся.

— Вы имеете в виду, что он не поделился с партнером?

— Точно. И забрал все до цента. Оставил Джоша М, больного и в долгах, а сам смылся с целым богатством. Никогда до того я не видел Джоша в ярости, но от этой новости он ощетинился и вызверился как черт. Если бы Сэйвори не сбежал, ему бы не дожить до вечера.

— Но ведь закон должен был защитить Рэдлета?

— Да, конечно, должен, хотя всегда можно обойти закон. Можно поменять песок на деньги от имени своего и партнера, и если сделать все как надо, можно потом исчезнуть со всеми деньгами. Сэйвори так и поступил.

— Проклятый гад, вы верно сказали.

— Да, сэр! В старательском лагере, сами понимаете, народ не блещет благонравием, но Сэйвори знал, что делал, когда утек втихомолку. Ему бы не поздоровилось.

— Болезнь оказалась для него очень кстати.

Американец недоверчиво взглянул на Веджвуда.

— Да, — протянул он, — у нас все так же думали. Не могу его обвинить, потому что нет доказательств, но мы все считали, что болезнь была как-то уж слишком кстати.

Веджвуд присвистнул и уточнил:

— По-вашему, это была попытка убийства?

— Да нет, это уж слишком. Мы тогда решили, что Сэйвори нашел золото и хотел убрать Рэдлета в сторону, пока не возьмет жилу. Тогда у нас думали, что Рэдлета траванули мышьяком. Но это ведь только предположение.

— Ну и ну! Если это и не была попытка убийства, то нечто очень близкое.

— Для Сэйвори было бы лишнее, если бы Джош умер у него на руках.

Веджвуд хохотнул и сухо заявил.

— Ценю ваше мнение о нем.

— А что, мой дядя ничего не предпринял в ответ? — вмешалась Мод.

— Ну, мадам, непонятно ведь, что он мог сделать тогда. Как доказать, что было отравление? А Сэйвори обналичил золото очень грамотно, и с этой стороны к нему было не подкопаться. Его можно было обвинить только в том, что он обжулил партнера, и Джош мог бы подать на него в суд, но Сейвори уже покинул страну и следов не оставил. Занятное дело, жизнь играет странные игры порой. Стоило Джошу оправился от болезни, как он забыл и думать о ненависти к Сэйвори.

— Довольно необычный поворот. А что случилось?

— Может показаться невероятным, хотя дело самое обычное и естественное. Встав на ноги, он вернулся в свою хижину и, меньше чем через неделю, напал на еще одну жилу.

Веджвуд и Мод переглянулись.

— Мы знали, что деньги он привез с Клондайка, — заметил Артур.

— Да уж, — согласился Джефферсон, — золота он тогда нарыл предостаточно. Раз в десять больше, чем Сэйвори, а может, и больше чем в десять раз. Его так изумило, что Сэйвори сбежал от этого богатства, что он забыл о ненависти.

— Потрясающая история, мистер Джефферсон. А что потом было с нашим родичем?

— Это вы меня спрашиваете? Я не знаю. Ему хватило ума обналичить свое золото и уехать. Я уехал оттуда вскоре после него, и до встречи с вами и вашей милой женой больше ничего о нем не слышал.

Именно в этот критический момент появился знакомый Веджвуда из министерства сельского хозяйства, так что в этот вечер им с Мод не удалось обсудить эту историю. Такая возможность появилась у них только на следующий день у себя дома за чаем. Но и тут им не сразу удалось добраться до темы, потому что к ним ввалились Дик и Джессика Литтл, очень своеобразно их поприветствовавшие.

— Привет, Артур, — сказал Дик. — Что там с твоей схемой севооборота?

— Ну, Мод, — насела с вопросами Джессика, — ты купила платье?

Удовлетворив их любопытство, Веджвуды рассказали им о Джефферсоне и его разоблачениях. Рассказ был встречен возгласами недоверия и изумления.

— Просто невероятно! — заявил Литтл. — Мы были так близки с ним все эти годы, и никогда ни одного слова об этом! Джессика, у тебя были какие-нибудь подозрения?

— Ни малейших! — Джессика победно оглядела собравшихся.

Литтл казался удрученным.

— Так таиться от собственной дочери! Чего ради он делал из этого такой страшный секрет?

— Конечно только из-за Сэйвори, — догадалась Мод. — Мы знали, что он заработал деньги на Клондайке.

— Да, но нам под страхом лишения наследства было запрещено об этом даже упоминать, — возразила Джессика. — Но здесь и другое! Почему он ни разу даже не намекнул, что был знаком с Сэйвори?

— Мы не знаем наверняка, тот это был Сэйвори или нет, — указал Веджвуд.

— Ерунда, Артур, — отпарировал Литтл. — То же имя и тот же характер! И вернулся жить в то же место. Конечно это он и есть!

— Может быть, брат?

Литтл пожал плечами.

— Может быть, это был марсианин, но это чертовски маловероятно. Нет, готов спорить на что угодно, это был наш Сэйвори собственной персоной.

— Конечно, — согласился Веджвуд, — собственно, я и сам так думаю. Я только хотел сказать, что наверняка мы не знаем.

— Но если это так, то здесь двойная загадка, — заявила Джессика. — Мало того что отец ни словом не обмолвился, что знавал Сэйвори, но и тот всегда делал вид, что прежде не был знаком с отцом.

— Верно, — согласилась Мод. — Есть еще одна странность. Они не дружили, но и не были врагами. Ну, то есть они не ходили в гости друг к другу, но при встречах нормально разговаривали.

— Думается, это несложно объяснить, — высказал предположение Веджвуд. Допустим, Сэйвори и есть тот самый человек. После того как он так обошелся с дядей, тот не хотел иметь с ним ничего общего, и старался даже избегать подозрения, что они прежде были знакомы.

— Думаешь, если бы он выказал ненависть, пришлось бы рассказать и о причине? — поинтересовалась Мод.

— Именно. Да и Сэйвори по той же причине помалкивал об их былом товариществе.

— А знаете, — очнулся Литтл, который уже некоторое время сидел с отсутствующим видом. — У меня здесь мелькнула довольно жуткая мысль. У вас не возникает никаких подозрений по поводу этого давнего знакомства?

Ответом ему было молчание, и он продолжил:

— Нет ли здесь связи с тем, что случилось?

— Ты о смерти дяди? — уточнил Веджвуд. — Ну да… — слова застыли у него в горле, и он понурился.

— Ты ведь не хочешь сказать, — медленно начала Мод, — что мистер Сэйвори убил дядю?

— Что-то в этом роде, — откликнулся Литтл. — Я неожиданно подумал…

— Ох, Дик, — вскричала Джессика, — я знаю, ты прав! Это объясняет все!

— Да, это многое объясняет, — согласился Литтл.

— Разве? — усомнился Веджвуд. — У этой идеи два серьезных недостатка.

— Ну-ка, ну-ка, — подзадорил его Литтл.

— И оба очень просты. Прежде всего, как он мог сделать это, и второе зачем?

— Продолжай, — повторил Литтл.

— Начнем с первого пункта: как он мог это сделать? Во время взрыва он шел впереди в двухстах ярдах, пустой берег, его было видно со всех сторон.

— А не мог он устроить какую-то ловушку, в которую попался отец?предположила Джессика.

— А зачем тогда провод в волноломе? — возразил Веджвуд.

— М-да, — согласился Литтл, — здесь у нас загвоздка. Этот провод там был не для украшения.

— Может, не для украшения, — предположила Мод, — а чтобы отвести глаза, отвлечь внимание в ложном направлении?

— Это идея, — признал Веджвуд. — Такое отведет глаза от чего угодно.

— Вот это штука! — Литтл разволновался. — Смотрите, что здесь может получиться. Представим себе, что Сэйвори стащил гранаты и закопал их с каким-нибудь шнуром или проводом, который мог бы вырвать чеку и выходил бы на поверхность. Потом он узнал, что старик в такой-то день будет здесь идти, выследил его и пошел чуть впереди. А когда проходил мимо, натянул провод, взвел устройство и пошел дальше.

— Хочешь сказать, он установил взрыватель в боевое положение, чтобы идущий сзади его подорвал?

— Что-то в этом роде. И если все по плану, идущий сзади обязательно взорвется. А если бы каким-то чудом старик обошел ловушку, Сэйвори оставалось только вернуться и убрать провод.

— Да, но, — возразил Веджвуд, — если бы все было именно так, Сэйвори пришлось бы в том месте нагнуться и немного повозиться, пока все не приготовит.

— А как узнать, было так или нет? — поинтересовался Литтл.

— А что, если Крейн видел его?

— Это мысль, — признал Литтл. — Мог видеть, а мог и не видеть. Не знаю.

— Может, спросить Крейна? — предложила Джессика.

— Только очень осторожно, — сказал предусмотрительный Литтл. — Нужно, чтобы он не догадался, что у нас на уме. А какой у тебя, Артур, был второй недостаток?

— Ну как, а зачем Сэйвори все это понадобилось? Его подлое мошенничество стало уже давней историей — почти полвека прошло. Они жили рядом долгие годы, и все было мирно и пристойно. Чего ради человеку такие приключения?

Литтл задумчиво покачал головой.

— Не знаю, не скажу. Но если мы не знаем причины, это не значит, что ее нет.

— Верно, — признал Веджвуд. — И остается весьма щекотливый вопрос. Поскольку у нас есть эта информация о покойном Рэдлете и о ком-то по имени Сэйвори, можем ли мы оставить все при себе?

— Думаешь, нужно сказать инспектору полиции? — поинтересовалась Джессика.

— Да.

— И о наших подозрениях тоже хочешь рассказать? — спросил Литтл.

— Да нет же, о господи! Мы же не знаем, как оно все было.

— Но ведь это то же самое, — не уступал Литтл. — Если пересказать Френчу то, что вам рассказал американец, он спросит твое мнение.

Веджвуд отрицательно покачал головой.

— С этим нам связываться не стоит. Другое дело полученная нами информация.

— Но мы не знаем, насколько это правда.

— А мы и не будем утверждать, что это правда. Мы только расскажем, как об этом узнали.

— Мы уже сказали мистеру Френчу, что дядя заработал деньги на Клондайке, — вклинилась Мод. — Ты не думаешь, что этого достаточно? В конце концов, мы почти ничего кроме этого и не знаем. Я имею в виду, что мы дали мистеру Френчу подсказку. Если он сочтет это полезным, пусть сам запросит сведения на Клондайке.

— Браво, Мод! — Литтл был очень обрадован. — Ты совершенно права. Мы были обязаны рассказать ему то, что знали, и это мы сделали. А пересказывать слухи — это уж не наше дело.

Желая показать, что разговор окончен, Литтл встал, но тут его остановила Мод.

— Послушай-ка, Дик, — сказала она, — мне нужно кое-что рассказать тебе. Следовало сделать это сразу, как вы вошли, но, честно говоря, я не знала, с чего начать. Боюсь, что мистер Сэйвори задумал большую пакость.

— На это он горазд, — подтвердил Литтл. — И что там на этот раз?

— Понимаешь… — Мод не решалась сказать.

— А я-то все гадал, когда ты наконец снимешь этот камень с души, Мод, вмешался Веджвуд. — Я помогу тебе. Дик, дружище, не думаю, что у него получится то, что он задумал, но он подозревает тебя.

— Подозревает меня? В том… — вид у него был решительно ошалелый.

— Именно, в убийстве старого джентльмена. Расскажи ему сама, Мод. После того как Мод пересказала свой разговор с Сэйвори, возмущение Литтла перешло в ярость. Несколько минут он изрыгал ругательства и угрозы, но вскоре остыл.

— Я привлеку его за злостную клевету, — мстительно заявил он. — Другой раз неповадно будет!

— Не получится, — ответила Мод. — Даже если бы я не была здесь единственным свидетелем, я должна буду подтвердить, что он тебя не обвинял.

— Да ты вообще ничего не должен делать, — заметил Веджвуд, — а если только попробуешь, вряд ли это будет разумно. Мы сошлись на том, что тебя следует предупредить, что нужно будет тебя поддержать, но и только, а иначе я умываю руки.

— А что, если подстроить так, чтобы он повторил все это?

— Ничего хорошего, — настойчиво повторил Веджвуд. — Он может в точности повторить все свои подозрения и ты не найдешь здесь оснований для обвинения.

Дик задумался.

— Скажи-ка, — произнес он спустя пару минут, — а возможно то, в чем он хочет обвинить меня? Можно взорвать мину с помощью радиосигнала?

Веджвуд пожал плечами.

— Ни малейшего представления, а ведь я заинтересован здесь не меньше тебя. Я имею в виду, что наследство получила не только Джессика, но и Мод.

— Если можно по радио управлять самолетами, танками и кораблями, почему нельзя взорвать мину? — поинтересовалась Мод.

— Мне тоже так кажется. Интересно, у кого бы спросить.

Они не знати никого, кто был бы похож на специалиста в этой области. Но, поспорив еще немного, они согласились, что будет разумнее вообще ничего не предпринимать. Главное здесь, по словам Джессики, было то, что они невиновны, а раз так, Френч все равно не сможет доказать их вину.

Это прозвучало довольно убедительно, хотя в сердце Мод осталось щемящее чувство страха, а глядя на остальных, она ясно видела, что и они чувствуют себя примерно так же.

Глава 15

Энн Мередит

Через день после этого разговора незадолго до шести вечера Энн Мередит собралась в путь из Сент-Полса назад, в дом Сэйвори. Она потихоньку перетаскивала свой скудный скарб в новую комнату и сейчас, выйдя на берег, подумала, что скоро окончательный переезд и ее визиты в дом дяди и тети почти прекратятся.

Сейчас, когда ее переезд был уже на носу, дядя стал куда более любезен с ней, почти что сожалел о своем поступке и явно хотел расстаться друзьями. Он даже с грубоватой неуклюжестью поздравил ее с обручением, и эта перемена в нем так ее поразила, что она едва нашлась, что ответить. Она была глубоко признательна ему за это, потому что ничто не ранило ее сильнее, чем атмосфера напряженности и недоброжелательства.

С ее точки зрения, в последние несколько дней все шло как следует, но лишь за одним исключением: Вейн рассказал ей о допросе, устроенном ему Френчем. Ее это привело в ужас. Несколько дней она прожила в страхе, что подозрения обратятся на него, и вот теперь эти ночные кошмары стали реальностью. При этом никто не знал, насколько сильны эти подозрения. Вполне могло быть, как и намекал сам Френч, что это лишь естественные сомнения в невиновности всех и каждого, которые неизбежны в начале расследования серьезного уголовного дела, но могло быть и так, что он уже принял решение и ждет удобного момента, чтобы начать действовать. Эта неопределенность давила на нее тяжким бременем, хотя, конечно, постепенно ужас ожидания рассеивался и жизнь делалась сносной.

Середина июня. Вечер был упоительно хорош, и, при всей своей озабоченности, Энн не могла не подпасть под очарование морских видов. Берег вел ее к западу, и если бы закатное солнце не спряталось за тонкой лентой облаков, смотреть вперед было бы трудно. Было время прилива, но еще оставалась незакрытой широкая полоса идеально гладкого желтого песка. Ярко-голубое и совершенно спокойное море постепенно темнело по направлению к горизонту и вдали, сливаясь с сияющим всеми красками заката небом, казалось почти черным. Выступающая из воды скала острова Рэм-Айленд была видна во всех деталях: бурозеленые скалы, зелень травянистых лужаек и кустов, черный базальт еще не закрытого приливом подножия. Справа от верхней линии прилива уходил вверх сыпучий песок пляжа, на котором постепенно сгущались пучки жесткой травы и низкорослых кустов — первые посланцы вересковых зарослей. Еще дальше за ними виднелись невысокие холмы, поросшие редкими деревьями, которые привольно вздымались вверх над их плоскими травянистыми вершинами, а прямо перед ней мрачно темнел Западный мыс, на котором стояли дома Сэйвори и других состоятельных горожан.

Она уже миновала волнолом и была недалеко от ведущей вверх тропинки, когда услышала негромкое эхо взрыва. Глухой звук, как при работах в каменоломне, пришел справа, с вересковых откосов. Такого рода звуки стали уже привычными, и она почти не обратила на него внимания.

Вечерний воздух был очень хорош, в доме делать было нечего, и она решила продлить удовольствие прогулки, побродить по роще, примыкающей к фруктовому саду и лужайкам дома Сэйвори. Где-то здесь она несколько дней назад подслушала разговор тети с мистером Форрестером, и здесь же ее дядя обнаружил детей Макдугала, беззаботно нарушавших его права землевладельца. Энн любила гулять в этих диких, не тронутых рукой человека зарослях.

В одном месте роща подходила совсем близко к началу тропки, ведущей к морю, и она пролезла туда через дыру в изгороди. Там она очутилась на крошечной, окруженной лесом полянке, поразившей ее своим теплым душистым воздухом, и решила передохнуть. Усевшись на выступавший высоко из земли мощный корень дуба, Энн блаженно откинулась и прижалась спиной к его грубой коре.

Не прошло и нескольких секунд, как ее глаз уловил какое-то неясное движение. Кто-то шел по лесу. Еще через миг она увидела своего дядю и от изумления прикусила язык. Театрально крадучись, словно стараясь не оставить на земле никаких следов, он порывисто двигался прямо к дому. Мелькнуло бледное лицо, воровато промелькнуло тучное тело, и она не увидела даже, а скорее почуяла, что он сильно испуган. Он не заметил ее, а она, ошеломленная неожиданностью этой встречи, даже не подумала его окликнуть. Еще мгновение, и он также молча растворился во мраке леса.

Чудны дела твои, господи, подумала она. Жизнь ее в этом доме подходила к концу и, строго говоря, ей уже было все равно, что и как делал дядя, но любопытство было задето, и она не могла не гадать о смысле подсмотренной ею сцены.

Все так же лесом она медленно вернулась к дому. Здесь сразу обнаружилась какая-то неприятная суматоха. Бледные и испуганные Элен и кухарка возбужденно о чем-то шептались в холле. Только было Энн открыла рот, чтобы узнать, что случилось, в двери из гостиной появилась ее тетя, увидела ее и жестом позвала к себе.

— Тетушка, что случилось у вас? — спросила Энн.

— Ужас какой-то, дорогая, просто ужас! — отвечала Дорис, закрывая дверь за ней. — Еще один взрыв!

— Кто-то пострадал?

— Да, кажется, да. Бедняга мистер Крейн!

— Но он не убит?

— Кажется, да. Кто-то сообщил Келлоу, а он пришел и сказал твоему дяде. Он пошел узнать подробности.

Энн задохнулась от ужаса.

— Тетя, господи, какой кошмар! Что происходит!?

— Мы еще ничего не знаем. Только, что это произошло на Церковном холме.

— С полчаса назад?

— По словам Келлоу, да.

— Тогда я слышала этот взрыв! Как раз когда я была у подъема наверх! Глухой звук как раз с той стороны.

— Должно быть, это был он.

— Как об этом узнали? Мистер Крейн был один?

— Пока ничего не известно. Вот вернется твой дядя, и мы все услышим.

В мозгу Энн вспыхнула ужасная догадка.

— Но ведь, наверное, — нерешительно сказала она, — это был несчастный случай? Я имею в виду…

— Дорогая, — Дорис в смятении взмахнула рукой, — эта ужасная догадка у всех на уме. Но не будем опережать события.

Тут Энн пришла на ум еще более безобразная и тревожная идея. Вороватая пробежка ее дяди через рощицу! Темным ужасом на Энн обрушилась догадка, что, если бы он попытался незамеченным вернуться домой с Церковного холма, он должен был бы идти именно этим путем. А его крадущаяся походка! Почему он старался быть незамеченным? Какой страх!

Да ведь мало того что он крался ночным лесом, а время-то, время! Если дядя покинул Церковный холм в момент взрыва, он именно в это время мог бы добраться до леска, где она повстречала его!

Чувствуя дурноту, она опустилась на стул. Ну вот, сейчас грохнусь в обморок, пронеслась мысль. Но тут же ее вытеснила другая, что нельзя так думать о людях! Так жить будет нельзя!

Но так ли это? Грозное подозрение не желало рассеиваться. Если ее дядя и не виноват, он определенно должен что-то знать об этом. А как иначе объяснить то, что она видела?

Следом в ее уме возникла еще одна, столь же мучительная мысль. Как ей держаться в этом деле? Что, если подозрение падет на ее дядю? А инспектор Френч начнет задавать вопросы? Говорить ли ему о том, что она видела?

Тут в сознании опять что-то сдвинулось, и Энн поняла, как она нелепа. Просто-напросто дурочка, приготовившаяся к досрочной капитуляции. Может, это был просто несчастный случай, и она понапрасну себя изводит. Нужно просто набраться сил, чтобы ждать и внимательно слушать.

Но когда дядя вернулся с новостями, облегчения не наступило. Сэйвори и сам был перевозбужден. Ей показалось даже, что он напуган. Вернулся он в крайне воинственном настроении, как будто пытался скрыть малейшие проявления нервозности, но она заметила, как дрожат его руки.

— Плохи дела! — он заговорил, едва войдя в комнату и пристально глядя на жену и Энн. — Все оказалось правдой. Это был Крейн, и он мертв. Все очень скверно!

— А что случилось? — спросила Дорис, которой показалось, что он уже все сказал.

— Взрыв! Точно как в прошлый раз. Он шел сквозь вереск по одной из этих песчаных тропок на Церковном холме, и тут взрыв.

— Все так страшно! — Дорис сжалась в комок. — Как это стало известно?

— Увидели. Это увидел старина Треглоун, работающий у Крейна.

— Какая мерзость! Все как в предыдущий раз! Треглоун не пострадал?

— Нет. Насколько я понял из его путаного рассказа, он был на безопасном расстоянии. Из их слов получается, что Треглоун сегодня работал у Крейна и в шесть отправился домой. А его обычный маршрут через Церковный холм. Он увидел Крейна впереди и остановился, и пока он на него смотрел, эта штука рванула.

— Как он поступил?

— А как он мог поступить? Пошел вперед и обнаружил, что Крейн мертв. Потом вернулся к нему домой и рассказал все писательнице, которая остановилась у них, этой Эйвори.

— Я знаю.

— Она рассказала миссис Крейн, и они позвонили врачу и в полицию. Полиция уже рыщет там повсюду.

Дорис сжала руки.

— Ах, Чарльз, как они думают, это был несчастный случай?

— Как мне знать, что они думают? Они не любят делиться своими догадками. Их дело задавать сотни вопросов.

Больше ничего из него вытянуть не удалось, но и сказанного хватило, чтобы вызвать в Энн панику. Нерешенная проблема опять встала перед ней в полный рост, и чем больше она думала над ней, тем неразрешимей она казалась. Если рассказать полиции о том, что она видела, не будет ли это с ее стороны прямым обвинением в адрес дяди? А если взглянуть на проблему по-другому, разве для его защиты она обязана лгать?

Лгать она не хотела. Прежде всего, это была бы очень серьезная ложь: ввести в заблуждение полицию и помещать правосудию страны. Если она вступит на эту дорожку, легко можно дойти до лжесвидетельства. А это очень чреватое дело. Если докажут, что она лжесвидетельствовала, ее могут отправить в тюрьму. А кроме того, если она сокроет информацию, разве она сама не станет соучастницей преступления? У юристов для этого есть особый термин, сейчас не вспомнить точное слово. Но это очень серьезное преступление. Она не хочет этого.

Ну а сказать правду, разве это лучше? Все знают, что дядя плохо с ней обошелся. Ее осудят за попытку поквитаться с ним. А может быть, ее даже заподозрят в том, что она сама все это из мести придумала. Да и потом, она-то сама, она ведь не совершала преступления? Это же просто не ее дело. Зачем ей влезать во все это?

Было еще одно соображение, равно страшное и гнетущее. Выбирать линию поведения нужно сразу и потом держаться ее. Разве она не должна была еще прежде в присутствии тети заявить ему: «Я только что видела вас в роще».

Л ведь она этого не сделала. Может быть, уже слишком поздно что-то решать?

Она нуждалась в совете, в ком-то, кому можно выговориться. Но никто не приходил ей на ум. К тете, конечно, обращаться с этим нельзя, да и Реджи тут не помощник. Она заранее знала, что он посоветует, а ей нужен был кто-то, кто смог бы увидеть две стороны ситуации.

В конце концов она, подобно многим, оказавшимся перед столь же ужасным решением, выбрала компромисс. Лгать она не станет, но и никакой инициативы. Если полиция спросит, мол, видела ли дядю в лесочке, она честно признает это. А если нет, и упоминать об этом незачем. Не лучшее решение, что говорить. Но другого она не придумала.

Следующие два дня прошли для нее как бесконечный ночной кошмар. Воздух гудел от слухов, и каждый встречный расцвечивал историю все новыми деталями. Новые подробности были по большей части неубедительны и даже вредоносны, но в нее это вселяло тем больший ужас. Если это было убийство, да еще связанное с предыдущей трагедией, что же могло стоять за ним? Что собой представляет эта сеть ужаса, в которую они все попали? Она и ее ближайшее окружение лично знали обоих погибших. Может быть, они знают и убийцу? Возможно, это человек известный и даже уважаемый. Даже, например, ее родной дядя. Какая отвратительная мысль! Какая мерзкая мысль! И еще одно. Кто может чувствовать себя в безопасности, когда происходит такое? Могут убить, могут обвинить в убийстве. Было видно, что ее тетя и дядя, старавшиеся держаться ободряюще, сами сильно напуганы.

Еще больше все это подействовало на Мод Веджвуд, которую она встретила на берегу. Мод знала не больше, чем кто другой, но, кажется, и Артур Веджвуд и Дик Литтл были уверены, что это не что иное как убийство, и больше всего их страшило, что и здесь могли быть использованы украденные на их складе гранаты.

— Я настолько выбита из колеи, что собираюсь сделать то, до чего в другое и не додумалась бы, — с жаром говорила Мод. — Я намерена присутствовать на судебном дознании. Я должна знать, что думают об этом наши власти.

Энн неожиданно поняла, что это и ее желание.

— Пожалуйста, миссис Веджвуд, можно мне с вами, — вскрикнула Энн. — Я должна это слышать, — а когда Мод выразила сомнение, она продолжила: Поймите, меня это лично задевает, то есть если эта трагедия связана с пер вой. Вы же должны знать, хотя нет, конечно, что они спрашивали Реджи, где он был в момент первого убийства. И у него не оказалось надежного алиби. Я была просто в ужасе.

— Девочка моя дорогая, как это все мучительно для тебя! Но тебе здесь совершенно нечего бояться, я уверена. Никто не может подозревать Реджи, если он его знает. Положись на это, а допрос — это была только полицейская рутина.

— Как отрадно с вами говорить, — благодарно отозвалась Энн. — Но я все равно очень хотела бы пойти. Пожалуйста, позвольте мне идти с вами.

Она уже не так боялась, что ее будут допрашивать. Взрыв, как оказалось, слышали несколько человек, так что от ее свидетельства совсем ничего не зависит. Но она хотела знать, что думают обо всем этом, и после недолгого спора Мод согласилась идти вместе с ней.

Хотя Энн об этом и не могла догадаться, но то, что происходило в стенах малого зала суда, куда они вошли с Артуром Веджвудом, в точности повторяло то, что происходило там же за три недели до этого. Зал был уже порядком набит, так что за места им пришлось побороться. Город был к тому времени уже настолько взвинчен, что, когда полиция решила закрыть двери, зал оказался полон уже до краев, люди стояли в проходах и везде, где только можно. Должность коронера отправлял тот же мистер Тревельян, с тем же проницательным взором и спокойными, ненавязчивыми манерами, и тот же полицейский ему помогал, а жюри хоть и было составлено из других присяжных, было решительно во всем похоже на предыдущее. Здесь же был и ее дядя, недовольный тем, что она сидит с Веджвудами, а прямо за ними сидел мистер Литтл. Не было только ни тети Дорис, ни миссис Литтл. Она обрадовалась, что и Реджи нет в зале. Она видела его накануне вечером, и он заверил ее, что это дело его вовсе никак не может затронуть, хотя, разумеется, уже после их встречи ему могла прийти повестка в суд. Она почему-то ожидала увидеть здесь мистера Форрестера, но и его здесь не было. Мистер Френч, его сержант и инспектор Вэнсон сидели вместе прямо за присяжными.

Коронер открыл заседание сухим и чисто формальным обращением к присяжным, в котором он указал им на самые очевидные факты. Их собрали здесь, чтобы рассмотреть произошедшую трагедию, а их долг состоит в том, чтобы, если они смогут, идентифицировать личность покойного и сказать, почему он умер. Он не сделал ни малейшего намека ни на обсуждаемые повсеместно слухи, ни на присутствие офицеров Скотленд-Ярда, ни на то, что здесь возможна связь с каким-либо другим несчастным случаем. Эту в высшей степени скучную и в то же время исключительно корректную речь он завершил указанием, что присяжные могут, если пожелают того, осмотреть тело, но что они не обязаны делать это.

Жюри решило, что следует осмотреть, но по возвращении вид был у них такой, как будто они сожалели об этом своем решении. По завершении еще ряда предварительных действий коронер вызвал первую свидетельницу, Элмину Крейн.

Энн с острым чувством жалости и сочувствия смотрела, как миссис Крейн приносит присягу, потом усаживается на стуле, предназначенном для дачи показаний. Мертвенно-бледное, опущенное лицо, и было видно, что держится она только благодаря великому усилию воли. Мистер Тревельян явно сочувствовал ей и делал все возможное, чтобы смягчить ее испытание.

— Сожалею, миссис Крейн, что придется обеспокоить вас несколькими вопросами, но я постараюсь быть кратким. Вы видели останки, по поводу которых проводится судебное расследование?

Миссис Крейн видела останки и опознала тело своего мужа, Уикхема Крейна. В последний раз она его видела накануне днем, в четверг. Он был в обычном для себя добром расположении духа и держался как обычно. Да, у него было так заведено, что он писал все утро, потом между ленчем и чаем отдыхал, а после ленча и до самого обеда опять работал. В четверг после чая он, как всегда, вернулся в свой кабинет и она слышала, как он стучит на машинке. Потом она ушла в свою комнату и занималась всякими хозяйственными мелочами. Оттуда машинки не слышно, и она не знает, когда он прекратил работу. Она не знала, что муж собирается куда-то из дома, не слышала, как он уходил, и не представляет, куда он мог направляться. О трагедии ей рассказала ее подруга мисс Эйвори, которая сейчас как раз остановилась у них.

— Благодарю вас, с этим все понятно, — объявил коронер. — Еще несколько вопросов, и у меня все. Вы сказали, что погибший вел себя днем в четверг как обычно, но я бы хотел еще раз вас спросить: вы вполне уверены, что у него не было чего-то необычного на уме? Не выказывал ли он признаков тревоги или озабоченности?

Миссис Крейн задумалась ненадолго.

— Пожалуй, — сказала она, — сначала я об этом не подумала, но после вашего повторного вопроса я уже не так уверена. Возможно, он был слегка озабочен. Но совсем незначительно, настолько мало, что я даже не уверена, стоит ли упоминать об этом.

— Я хотел бы понять, зачем он вышел из дома: на заранее назначенную встречу или просто на прогулку? Не могли бы вы мне в этом помочь?

— Боюсь, нет, хотя у него не было в обычае выходить куда-либо в это время без определенной цели.

— Отсюда, а также из его озабоченности можно сделать вывод, что у него была намечена какая-то встреча, хотя уверенности в этом у нас быть не может. И последнее. Что-нибудь его тревожило? Я имею в виду не только в этот четверг, но в последние дни или даже недели?

Миссис Крейн опять задумалась, а мистер Тревельян продолжил:

— Вспомните о его финансовых делах. Война в этом смысле затронула очень многих. Мистера Крейна тревожило его финансовое положение?

— Пожалуй, да, из-за нехватки бумаги издание книг затягивается, и его доход определенно снизился. Обычно, когда у него выходила из печати книга, следующая была уже написана или близка к завершению, а сейчас у его издателя лежат уже две рукописи, а когда они выйдут в свет, неизвестно. Все из-за бумаги.

— Еще раз прошу извинения за свой вопрос, но эти задержки с изданиями создавали для него денежные трудности?

Миссис Крейн покачала головой.

— Нет, нет, до крайности это не доходило. Наш доход снизился, но на жизнь нам вполне хватало.

— Понятно. А что-нибудь другое могло его заботить?

— Насколько я знаю, ничего, кроме обычных тревог военного времени.

Казалось, что мистер Тревельян хочет расспрашивать дальше, но потом он передумал, коротко поблагодарил миссис Крейн и вызвал Берту Эйвори.

Энн впервые присутствовала на судебном расследовании, и была под сильным впечатлением от происходящего. Если так дотошно обо всем расспрашивать, можно быстро добраться до истины! Интерес к происходящему усиливался в той же мере, что и радость от сознания, что ее саму не будут допрашивать. Но она была слишком неопытна, чтобы предположить, что Тревельян знает намного больше, чем содержится в свидетельских показаниях.

Мисс Эйвори мало что могла сообщить суду. В тот день после чая она вышла в сад и села за свою книгу. При этом она могла видеть садовую калитку. Примерно без трех минут шесть она увидела, как мистер Крейн подошел к калитке, вышел наружу и свернул налево, на тропинку, ведущую через вересковую пустошь к развалинам на Церковном холме. Он был налегке, и, насколько она способна судить, выглядел совершенно как обычно. Через минуту другую она увидела, как следом прошел Треглоун. Это приходящий садовник, который как раз в тот день возился у них в саду.

— Каким образом вам удалось так точно запомнить время ухода покойного?

— А я как раз соображала, стоит ли пойти послушать шестичасовые новости.

— Понятно. Теперь, вы сказали, что следом за покойным вышел Треглоун. Вы имели в виду, что он специально пошел за ним, или просто так совпало, что он пошел в том же направлении?

— Нет, это было простое совпадение, что они шли в одном направлении.

— Продолжайте, пожалуйста, мисс Эйвори.

— Через минуту-другую после ухода Треглоуна я услышала что-то похожее на выстрел. А еще через две-три минуты я увидела, как он бежит к дому. Он был настолько взволнован, что я вскочила и пошла ему навстречу. Он сказал мне, что был взрыв и что мистер Крейн убит.

— Что вы сделали потом?

— Я расспросила его о подробностях, а убедившись, что здесь нет никакой путаницы, пошла в дом и сообщила миссис Крейн. С ее разрешения я позвонила сначала доктору Петерику, а потом в полицию.

Поскольку мисс Эйвори заявила, что ей не известны никакие другие обстоятельства, могущие пролить свет на это дело, коронер ее отпустил и вызвал Марка Треглоуна.

Он мало что мог сообщить суду, но пришлось повозиться, чтобы вытянуть из него это немногое. Энн поразили терпение и осторожность коронера. Он пресекал многословие и уход от заданного вопроса, но делал это очень мягко, чтобы не восстановить свидетеля против себя. Дополнительные трудности создавали глуховатость свидетеля и его не удобопонятный диалект, но в конце концов удалось добиться от него внятных показаний, занести их на бумагу и получить подпись свидетеля.

Вкратце содержание его показаний было следующим. По четвергам он работал в саду у покойного. Обычно он кончает работу в шесть, а в этот раз закончил немного раньше. Только спрятал инструменты, как покойный вышел из дома и прошел к калитке, а через минуту и он следом. Домой он ходит через вересковую пустошь тропинкой мимо развалин на вершине Церковного холма. Большинство тропок на этом холме петляют, а одна ведет прямо наверх. Когда он вышел на эту прямую тропку, впереди увидел покойного. Крейн еще не дошел до развалин, но был совсем рядом. И тут прямо у него на глазах земля вздыбилась, и Крейн упал. Он побежал помочь, но тот был уже мертв. Поэтому он поспешил назад к дому и поднял тревогу. У него нет никаких объяснений того, что случилось.

Следующим свидетелем был доктор Петерик. Он показал, что прибыл на место взрыва в четверть седьмого. Покойный был уже несомненно мертв, так что неоказание помощи Треглоуном было вполне оправданным. Правая нога была оторвана, левая — раздроблена, а нижняя часть туловища сильно повреждена. Правая рука была сломана, а правый глаз и правая сторона черепа и лобной кости вырваны попаданием осколка. Смерть была мгновенной. Свидетель высказал мнение, что причиной повреждений мог быть взрыв, произошедший прямо под ногами покойного или непосредственно перед ним.

Ни у кого не возникло дополнительных вопросов к доктору, и его место занял инспектор Вэнсон. С его появлением публика оживилась, и по залу прошла волна перешептываний. К Энн вернулось первоначальное возбуждение и ожидание того, что вот сейчас будет раскрыта тайна этих странных событий.

Но Вэнсон всех разочаровал. На вопросы коронера он отвечал быстро и по существу, но при этом сообщил поразительно немного. Энн не могла понять, что это — действительное незнание или намеренная скрытность, но результат-то один.

Когда позвонила мисс Эйвори, Вэнсон был в участке. Он немедленно завел автомобиль, поехал к месту происшествия и прибыл туда через двенадцать минут. Сам он покойного не осматривал, но через одну-две минуты появился доктор Петерик и дал официальное заключение о смерти.

— Инспектор, опишите, пожалуйста, что вы там увидели. Лучше начать с описания места происшествия, хотя думаю, что большинство присяжных его себе представляют.

— Разумеется, сэр. Церковный холм невысок и очень пологий, вряд ли больше двадцати футов. На вершине развалины старой церкви, которая и дала ему имя. На него ведут тропинки со всех четырех сторон, и одна из них поднимается от дороги, проходящей мимо дома покойного. Она сначала петляет, потом за сотню ярдов от развалин делается прямой и приводит прямо к обрушенной стене церковного нефа.

— Холм зарос лесом или голый?

— Зарос лесом. Кустарник, низкорослые березы, а также, разумеется, вереск и папоротник. Высота растительности десять-пятнадцать футов, а видно сквозь нее не больше чем на десяток ярдов.

— Хорошо. Продолжайте, пожалуйста.

— Примерно в тридцати ярдах от развалин на дорожке, по которой шел покойный, я обнаружил небольшую воронку. Растительность выдрана там с корнем и раскидана во всех направлениях от воронки. Покойный лежал на спине головой к спуску с холма, а ноги были как раз на краю воронки.

— Вы можете объяснить, почему он лежал именно в такой позе?

— Мне представляется, что взрывное устройство было неглубоко закопано прямо на дорожке и взорвалось при его приближении. Если так, взрыв должен был бросить его спиной на землю и оставить именно там, где он был найден.

— Удалось ли вам найти что-либо, что позволяло бы определить тип взрывного устройства и метод подрыва?

— В песке на дне воронки и рядом с ним я обнаружил пять небольших осколков корпуса одной или нескольких ручных гранат. Мои помощники нашли еще девять осколков и обломок гильзы детонатора ручной гранаты. Все осколки были, так сказать, свежие. Ни я, ни, насколько мне известно, мои помощники не нашли ничего, что позволило бы судить о методе подрыва гранат.

— Судя по осколкам, можно ли сказать, что это гранаты того же типа, что были недавно похищены со склада отряда самообороны?

— Да, сэр.

— Как вам известно, инспектор, сейчас присяжным будет задан вопрос о том, чем, по их мнению, является данная трагедия — случайным событием, убийством или самоубийством. Было ли вами найдено что-либо, что могло бы помочь в ответе на этот вопрос?

Вэнсон в первый раз задумался.

— Я не нашел ничего, что свидетельствовало бы о характере этого происшествия.

— Ваши помощники также ничего не нашли?

— Нет, сэр, мне доложили, что нет.

Коронер коротко и остро взглянул на него. В какой-то миг казалось, что он намерен задать еще один вопрос, но вместо этого он кивнул головой, давая понять, что удовлетворен ответом. Вэнсон был последним в ряду свидетелей, и коронер, просмотрев свои записи, повернулся к присяжным и начал речь.

Прежде всего он напомнил им о важности возложенной на них задачи. Погиб человек, а в таких случаях самое важное это найти причину, и для начала определить, имеем ли мы делом с несчастным случаем, или надо искать виновного. Но прежде чем переходить к обсуждению этого вопроса, нужно определить личность погибшего. Он полагает, что присяжные без затруднений ответят на этот вопрос, потому что они выслушали недвусмысленные свидетельские показания, утверждающие, что останки принадлежат Уикхему Крейну.

Точно также не может быть сомнений относительно того, что же здесь произошло и что было предпринято после трагического события. Последовательность событий восстановлена с предельной ясностью, и, пользуясь случаем, он хотел бы поздравить свидетелей с тем, как они дали необходимые показания. Нет и не может быть сомнений, что причиной смерти был взрыв.

Но складывается совсем иная ситуация, когда дело доходит до рассмотрения причин взрыва. Здесь имеющиеся свидетельства далеко не полны. Присяжным придется решить, был ли причиной смерти несчастный случай, убийство или самоубийство, и он хочет привлечь их внимание к некоторым моментам.

— Что касается несчастного случая, — размеренно вещал он, — вам следует сделать выбор между двумя возможностями. Либо покойный нес гранату с собой и случайно вырвал чеку, либо граната была брошена на дорожке кем-то другим, а покойный случайно зацепил чеку ногой. Исходя из собственных знаний и жизненного опыта, вы оцените, насколько вероятна каждая из этих возможностей, но если даже вы решите в пользу одной из них, я должен напомнить вам, что у нас нет ни малейших свидетельств в пользу того, что что-либо в этом роде вообще имело место.

Предполагая самоубийство, мы высказываемся в пользу того, что покойный отправился на прогулку, имея целью покончить с собой. Если вы сочтете это событие самоубийством, вам необходимо будет подумать о возможном мотиве. Показания свидетелей не содержат указания на такой мотив. И кроме того, нужно иметь в виду его психологическое состояние. Согласно показаниям свидетелей, в этот день он был чем-то озабочен, но только слегка. Следовательно, вы должны решить, может ли человек, пребывающий в нормальном состоянии, принять решение о самоубийстве. И нужно подумать вот над чем еще — почему он выбрал для этого такое место? Положим, вересковая пустошь хороша тем, что не рядом с домом, но зачем было ходить так далеко?

Версия убийства обходит эти трудности, но зато привносит свои. Кому могла понадобиться смерть покойного? Какой мотив за этим стоял? Имеющиеся свидетельства молчат об этом. Понятное дело, очень соблазнительно счесть это событие убийством на том основании, что недавно в наших краях один человек уже был убит с помощью взрыва, но и здесь я должен напомнить вам, что нет свидетельств в пользу этого вывода. Мы не знаем, в силу чего граната была взорвана в подходящее время, и уж тем более не можем утверждать, что она была кем-то специально подорвана для убийства покойного.

Если услышанное здесь позволит вам составить мнение о том, что произошло в действительности, вы отразите его в своем вердикте. Но я обязан довести до вашего сведения, что вердикт должен основываться не на произвольных оценках, а только на имеющихся свидетельствах. Но от вас не требуется непременно ответить на вопрос — что произошло? Если вы думаете, что имеющихся свидетельств недостаточно, вы должны именно так и сказать.

Не думаю, что есть смысл сейчас рассуждать о том, на кого можно возложить вину, а на кого — нет, поскольку по этому вопросу мы не располагаем никакими фактами.

Еще несколько заключительных фраз, и коронер закончил выступление, а присяжные удалились. Всего через несколько минут они вернулись в зал. Вердикт был принят единогласно и гласил:

1. Личность покойного установлена, это Уикхем Крейн;

2. Он погиб в результате взрыва одной или нескольких ручных гранат;

3. Решение о причине взрыва не может быть вынесено из-за недостатка фактов.

Даже Энн сумела со страхом понять, что дело никоим образом не кончено.

Глава 16

Старший инспектор Френч

Френч как раз собирался отправиться в гостиницу, когда в полицейский участок поступило сообщение мисс Эйвори о смерти Крейна.

Неделька ему выдалась, прямо сказать, крайне малоприятная. Он проверил все версии, до которых сумел додуматься. Он несчетное число раз перечитал досье. Он чуть не сломал мозги в безнадежной попытке выбраться из образовавшегося тупика. И все усилия впустую. Единственная радость, что ни один из подозреваемых не оказался виновным. Но и расширить список подозреваемых он не в силах. Занятый исключительно этой задачей, он пребывал в обычном для него в подобных ситуациях состоянии болезненной восприимчивости и неудовлетворенности.

Сообщение об очередном трагическом происшествии в мгновение ока изменило его настроение. Бесследно исчезли разочарование и досада. Появилась конкретная задача, возможность заняться новым осмысленным делом. Он с чувством благодарности вернул досье в ящик стола.

— Кто будет заниматься этим, мистер Френч, я или вы? — спросил его Вэнсон, принесший сообщение о новом убийстве.

Френч улыбнулся.

— Не могу сказать. Давайте возьмемся оба.

— Чисто внешне, — продолжил Вэнсон, — это похоже на повторение дела Рэдлета, а значит, и заниматься им должны вы.

— Но с другой стороны, это, возможно, искреннейшая форма подхалимажа. Кто-то мог выбрать для сведения счетов этот метод в надежде, что вы сделаете именно такой вывод. Как насчет того, чтобы потрудиться? Фотоснимки, отпечатки пальцев и все остальное?

— Хорошо, — согласился Вэнсон, — это я возьму на себя, — он отдал соответствующие распоряжения и повел Френча к автомобилю полиции. — Здесь только одно напоминает первое дело, — он нажал на стартер и тронулся с места. — Рэдлет был приятным в общении, безобидным пожилым джентльменом, которого любили все знавшие его. И Крейн был таким же. Пожалуй, он не был так же обаятелен, как Рэдлет, но открытых врагов у него не было.

— Надеюсь, что два эти дела взаимосвязаны, — отозвался Френч. — Я смогу испытать новые версии.

Припарковав машину у тропинки на Церковный холм, они поднялись к месту происшествия. Френч с первого же взгляда оценил, что полученная информация была верна. Крейн был мертв, а причиной смерти был взрыв.

Какое-то время выполнялись обязательные рутинные процедуры. Появился доктор Петерик, провел предварительный осмотр и обещал дать детальный отчет после исследования в морге. Были сделаны с разных сторон фотографии тела, воронки и самого места происшествия. У покойного сняли отпечатки пальцев, после чего тело увезли. Наскоро допросили миссис Крейн, мисс Эйвори и Треглоуна. Потом Вэнсон и Картер приступили к детальному осмотру места происшествия, а Френч наконец-то получил возможность отойти в сторону и осмыслить увиденное.

Он не успел и начать, как услышал возглас Вэнсона. Тот сделал первое открытие: прямо в воронке в песке застрял осколок ручной гранаты.

— Вот для начала что-то определенное, — объявил он. — Просматривается связь с хищением на складе.

— Похоже на то, — согласился Френч. — Будет на что опереться.

Оставив Вэнсона, он отошел к развалинам, уселся на камень и попытался систематизировать уже известное. Он начал с вопроса, который коронер непременно поставит перед присяжными: был ли это несчастный случай, убийство или самоубийство? Решение он, в отличие от жюри, принял быстро. Это не был несчастный случай. Невозможно представить себе, чтобы Крейн вдруг пошел на прогулку с гранатой, да еще по неосторожности умудрился вытащить чеку. Столь же маловероятной показалась Френчу возможность того, что кто-то бросил на тропинке гранату да еще так, что Крейн сумел ногой высвободить чеку.

Равно невозможным показалось ему и самоубийство. С одной стороны, его исключали образ жизни и настроение Крейна. Но был и более убедительный аргумент. Взрыв произошел в земле, под ногами Крейна. Если бы он хотел убить себя, то держал бы гранату на уровне головы. Нет, и еще раз нет. Кое-что придется еще уточнить, но это, конечно, убийство.

Но ведь такое убийство нужно тщательно и детально готовить. Прежде всего нужно заложить мину, разработать и установить взрывной механизм. Дорожкой этой мало кто пользовался, но как знать, кто и когда по ней пойдет? Значит, важнейший момент — это время. Нужно было не только завлечь Крейна в это место, но и сделать это в нужное время. Как это было сделано?

Тут немедленно всплыла та же самая проблема, что и в первом случае. Четырехсекундная задержка! Если бы детонатор реагировал на тяжесть, Крейн успел бы отойти от мины почти на двадцать футов. В случае Рэдлета удалось найти спрятанный на волноломе провод. Кто-то из кустов подстерегал прохожих и в нужный момент послал электрический сигнал. Не так уж важно, что убили не Сэйвори, а Рэдлета, аргумент остается в силе.

Отсюда следовало, что для подрыва должны были использовать какое-то электрическое или механическое устройство, а в таком случае должны остаться следы. Френч понял, что предстоит тщательное обследование местности вокруг воронки.

Тут он сообразил, что есть более простое решение. Для чего созданы гранаты? Чтобы бросать их. Для этого и сделана четырехсекундная задержка нужно успеть бросить. Может быть, эту именно бросили?

Тут же возникла еще одна идея. От развалин до места взрыва около тридцати ярдов — не слишком близко, но добросить можно. Более того, здесь часть полуразрушенной стены нефа. Идеальное место для того, чтобы устроить засаду на приближающегося врага!

Френч вошел внутрь бывшей церкви, крыша которой давно исчезла. Вместо пола под ногами песок, поросший жесткой травой, а в одном углу пышные заросли крапивы — красноречивый памятник тому, кто нес ответственность за поддержание здесь порядка. Не дохода до стены, Френч присел на корточки и осмотрел траву.

Нет, ошибки не было. В траве темнели пятна шагов — здесь травинки были слегка прижаты к земле. Совсем недавно кто-то прошел от северного входа в церковь к алтарной стене.

Френч потратил немало времени на то, чтобы осмотреть каждый камешек и травинку. Он надеялся, что найдет хотя бы кольцо гранаты. Но не повезло. Ни кольца, ни чего-либо другого. Не осталось и отчетливых отпечатков ног.

Он вернулся к Вэнсону.

— Еще четыре гранатных осколка, — объявил тот. — Нашли в кустах в сорока-пятидесяти ярдах от воронки.

Френч кивнул.

— Кольцо не нашли?

— Нет.

— Не могу понять, куда оно могло деться.

— Может, найдем его где-то рядом.

— Надеюсь. Мне случайно повезло, — и Френч рассказал о своей находке. Здесь будут новые возможности.

— Найти того, кто был в церкви?

— Именно. И нужно подойти к этому основательно. Думаю, лучше оставить ваших ребят и Картера продолжать поиски, а нам вернуться в участок и все распланировать.

Планирование дело скучное, но неизбежное. Нужно предусмотреть все возможности, расписать каждую задачу, раздать задания людям. Кого в районе шести часов дела привели в окрестности Церковного холма? Если удастся найти таких, кого они видели там? Если это не даст результата, где были врачи, бойцы береговой охраны, патронажные медсестры и другие, кто мог там оказаться по своим профессиональным обязанностям? Где были в это время люди, живущие по соседству? А если и это ничего не даст, где были все подозреваемые по делу Рэдлета? Наконец, последнее средство — можно обратиться к населению.

Потом мужчины отправились в мертвецкую. Доктор Петерик как раз закончил осмотр тела, но ничего нового он им не открыл. Осмотр одежды и содержимого карманов ничего не дал, хотя на всякий случай Френч завладел ключами.

— Теперь, Вэнсон, — предложил он, — давайте-ка поужинаем и зайдем с другой стороны. Позвоните миссис Крейн и попросите у нее разрешения, скажем, через часок просмотреть бумаги покойного мужа. У вас будет для этого время?

— Конечно, мистер Френч.

Когда они прибыли, Эрмина Крейн уже легла, но мисс Эйвори проводила их в кабинет Крейна и дала разрешение искать где и что угодно, затем извинилась и вышла.

А они приступили к дотошному обыску, к делу скучному, но необходимому, которых так много было в жизни Френча. Почти три часа они перелопачивали вещи и бумаги совершенно безрезультатно, и тут Френч присвистнул.

Он закончил обыскивать стол и архив Крейна и только принялся за маленький сейф. Из нижнего ящичка он извлек два маленьких подколотых листка.

Верхний представлял собой копию написанного под копирку письма. Оно было датировано вчерашним днем, помечено «Лично и конфиденциально» и содержало следующий текст:

9 июня 1943.

Дорогой Сэйвори, Полагаю, вам следует знать, что я видел, как вы наклонились и что-то прилаживали в песке, когда прошли через волнолом в утро гибели Рэдлета.

Возможно, вам захочется обговорить этот сюжет частным образом? Если да, я буду в старой церкви на Церковном холме в шесть вечера завтра, во вторник, 10 текущего месяца.

Искренне ваш,

Уикхем Крейн

К этому письму был приколот другой листок, отпечатанный на машинке, содержавший несколько записанных для памяти пунктов:

Потребовать:

1. Нотариально заверенный документ.

2. Признать полученное удовлетворение адекватным.

3. Прекращения дела о клевете.

4. Признать, что в отношении (2) дело окончательно закрыто.

Мои гарантии:

Сэйвори не может продолжить дело о клевете, потому что у меня будет документ о том, что он удовлетворен полученной компенсацией.

Гарантии Сэйвори:

Мое письмо и выданный им документ будут служить доказательством того, что я занимался шантажом.

— А ну-ка, Вэнсон, взгляните сюда, — позвал Френч, протягивая листок.

Вэнсон восхищенно округлил глаза.

— Ничего себе! Вот это находка!

— Очень невредный документик.

— Я бы сказал, это то, что нужно! Сэйвори! Чем ему помешал Крейн?

— Считаете, это дело рук Сэйвори?

— Очень похоже на то.

Френч потер подбородок.

— Верно, похоже. Но как-то это, на мой взгляд, не очень убедительно.

— Да почему, мистер Френч? Что за идея?

— Инстинкт, наверное. Пока еще не понял как следует. Может, разложим все по полочкам и посмотрим, что можно из этого вытянуть? Начинайте вы.

Вэнсон откинулся на спинку стула. Рука его скользнула в карман за сигаретами, но тут же выскользнула пустой.

— Во-первых, отсюда видно, куда и зачем направлялся Крейн.

— Согласен.

— Потом, мы теперь знаем, кто и почему убил его.

— Разве? — отозвался Френч. — Мне бы вашу уверенность. Попробуем развить вашу мысль.

— Если Сэйвори наклонился к песку за волноломом и что-то там налаживал, что он там мог делать, кроме как активировать взрывное устройство?

— В смысле, чтобы убить Рэдлета?

— Да.

— Может, вы и правы, но тогда летят все наши прежние идеи. Нет ведь ни малейшего намека, что у Сэйвори могло возникнуть намерение убить Рэдлета.

— Не было, но у него мог быть мотив.

— Ладно, допустим, что мотив был, и Крейн увидел, как он копается в песке. Не думаю, что это может служить доказательством в суде, но оставим это пока на будущее.

— Сэйвори мог считать, что это его изобличает.

— Да, это мысль.

— Очень хорошо. Крейн сообщает Сэйвори, что он все знает и предлагает ему встретиться и договориться.

— Зачем?

— Чтобы заставить его отозвать судебный иск о клевете.

— Верно. Ну а дальше?

— Крейн подписал собственный приговор, хотя сам этого не понял. Сэйвори видит, что он знает слишком много. И пока Крейн жив, Сэйвори не может чувствовать себя в безопасности. Ему приходит в голову простейший способ избавиться от угрозы, и он его убивает.

Френч кивнул.

— Я согласен, вы изложили дело так, что ни к чему не подкопаешься. Крейн пишет это письмо и договаривается о встрече, после чего его убивают. Можем мы утверждать, что именно Сэйвори был в церкви и оставил следы на траве?

— Я бы сказал, что да.

— Значит, Сэйвори следит, как подходит Крейн, бросает свою гранату, проверяет, что тот убит и смывается?

— Я об этом и говорю.

— Надеюсь, вы правы. Но лично я боюсь, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Здесь есть пара шероховатостей.

— Уж не без этого! А что, например?

— Во-первых, зачем Сэйвори было так спешить? Можно же было сначала потолковать с Крейном, а не начинать с крайностей?

— Сомневаюсь. Если Крейн все знал, а в письме об этом прямо сказано, он опасен, что бы при этом ни говорил и ни предлагал.

— Звучит вполне правдоподобно. А что вы об этом скажете? В показаниях Крейна, которые он дал вам на допросе и в суде, нет ни слова о том, что он видел. Если он собирался сообщить об этом потом, как бы он объяснил свое умалчивание?

— М-да, это более трудный вопрос. Похоже, здесь он в любом случае в прогаре. Если он все понял правильно, он соучастник и отвечает за недоносительство, а если нет — он шантажист.

— Именно. Но здесь и более серьезная вещь. Зачем Крейн утаил информацию? По закону он обязан был сообщить ее, а за сокрытие мог получить неприятности. У него должна была быть основательная причина промолчать.

— Может, хотел потом использовать ее для давления на Сэйвори?

— Не думаю. Ему было бы только выгодно засадить Сэйвори и избавиться от суда за клевету. Стоило только в самом начале все рассказать нам, и у него автоматически получилось бы все как надо.

— Это верно.

— Есть еще одно, и это мне кажется еще более важным. Представьте себе, что, несмотря на угрозы Крейна, Сэйвори не стал бы отзывать иск? Как Крейн мог бы его заставить?

— А, вы о том, что, если бы он сделал заявление, его бы привлекли как соучастника, потому что он не сказал об этом сразу?

— Совершенно верно. Не мог он пойти на это.

— Что же тогда, сэр?

— Сейчас скажу, что я думаю. Это был чистый блеф.

— То есть?

— А то, что Крейн не видел, как Сэйвори нагибался за волноломом.

Вэнсон ударил себя ладонями по бедрам.

— Вот это идея, мистер Френч, так и есть. Вы попали в самую точку. Но минуточку. Сэйвори ведь стреляный воробей, не мог он попасться на это.

— Еще как мог! Убийство — скверная статья. Сэйвори мог понять, что это блеф и все-таки решил избавиться от риска.

— Это верно. Так вы думаете, что Сэйвори невиновен?

— В убийстве Рэдлета, но не в этом. Думаю, он убил Крейна просто от страха.

Чем дальше, тем более правдоподобной выглядела эта версия. Было уже слишком поздно, чтобы сразу идти к Сэйвори, и Френч решил, что начнет с этого завтрашний день.

В гостинице их ждал Картер. Он принес еще девять осколков гранаты, обломок корпуса взрывателя и несколько камней.

— Вообще-то там везде только песок, — объяснил он, — но я порыскал вокруг и нашел, откуда они. Их притащили из развалин церкви.

Френч задумался.

— Сколько их было и какого размера?

— Шесть штук, что-то вроде брусков со стороной шесть дюймов.

— А где нашли?

— Недалеко от воронки. Судя по следам на песке, они были навалены на мину сверху, а потом их разбросало при взрыве.

Картер также сообщил, что нашел в кустах следы того, что кто-то там недавно сидел или лежал. Одно такое место в сотне ярдов от тропинки, а другое — с другой стороны, примерно в двадцати футах от воронки. Он обшарил кусты в надежде найти какие-нибудь потерянные мелочи, но безуспешно.

Еще одна загадка. Над ней также придется поломать голову, подумал Френч, но не сейчас. Часы на здании муниципалитета пробили два часа — самое время идти спать.

Придя утром в участок, он первым делом позвонил Сэйвори.

— Скажите, сэр, вы не собирались сегодня утром в Сент-Полс? Был бы признателен, если бы вы нашли время зайти в полицию. Возникли новые обстоятельства, и мы хотели бы обсудить их с вами.

Сэйвори ответил, что в десять у него в городе дело, а после этого он будет. Появился он примерно в половине одиннадцатого.

Френч был поражен тем, как он изменился. Почти бесследно ушла обычная для него надменная грубость. Он держался очень скромно и даже почти вежливо. Френч был уверен, что все эти изменения результат сильного испуга.

— Благодарен вам, сэр, что нашли время заглянуть, — начал он с еще большей учтивостью, чем обычно. — Хочу задать вам несколько вопросов, но прежде должен предупредить, что вы не обязаны мне отвечать и что сказанное вами будет занесено в протокол и может быть использовано против вас.

Сэйвори безрадостно улыбнулся.

— Звучит довольно угрожающе, — он пытался шутить.

— Надеюсь, ничего страшного, сэр. Это насчет убийства мистера Крейна. Я хотел бы…

— А, так он был убит? Я сам об этом подумал, когда мне рассказали.

— Да, и в этом не приходится сомневаться, — обдумывая план допроса, Френч решил, что из предосторожности стоит немного сблефовать. Поэтому он продолжил: — Думаю, что проще всего было бы, если вы сами рассказали о своем пребывании на Церковном холме вчера в шесть вечера.

Лицо Сэйвори как-то неправдоподобно вытянулось.

— Церковный холм? — медленно повторил он. — Но я… я не был там вчера.

— Я понимаю так, сэр, что вы отрицаете, что вошли в церковь через северный вход, подошли к выходящему на восток окну и стоя там смотрели, как по тропинке поднимается мистер Крейн?

Френч обратил внимание, что у Сэйвори на лбу блеснули капельки пота. Человек явно пытался сохранить самоконтроль.

— Разумеется, я отрицаю это, — подтвердил он, но без особой уверенности в голосе. — Как я мог все это проделать, если меня там не было?

Френч был уверен, что он лжет. Им овладел азарт охотника и, пренебрегая легким уколом совести, он решил еще раз сблефовать.

— Вы хотите сказать, что, если в суде появится свидетель, который скажет, что видел вас там, вы объявите его лжецом?

Сэйвори тревожно посмотрел куда-то в угол, немного подумал и затем совершил довольно неожиданный поступок.

— Ладно, судя по всему, вы уже слишком много знаете, — сказал он. — Не хотел вообще об этом говорить, но раз уж меня видели, придется. Да я был там, и все было так, как вы описали.

Френч с трудом скрыл ликование.

— Это уже лучше, сэр, — небрежно заметил он. — Теперь припомните хорошенько мое предупреждение, и расскажите мне об этом посещении.

— Выбора ведь у меня никакого нет, так? Хорошо, раз уж приходится рассказывать, нужно говорить все. С чего начать? Что вы уже знаете?

— Довольно много, сэр, но вы исходите из того, что я ничего не знаю. Всегда рад возможности перепроверить свою информацию.

Сэйвори недовольно нахмурился, но приступил к даче показаний.

— Все началось с того, что Крейн оклеветал меня в одной из своих книг. Самым гнусным образом оклеветал, оскорбительно, обидно и незаслуженно, а я ведь никогда ничем Крейна не обидел. Я, натурально, потребовал объяснений, объяснений не получил и пригрозил судом. Вы, наверное, уже слышали все это?

— Конечно, но я рад, что все сходится.

— Такого рода вещи могут нанести немалый ущерб, и эта перспектива явно испугала Крейна. Но следовало думать об этом до того, как он решил повеселиться за мой счет.

Сэйвори посмотрел на Френча, но тот только молча кивнул ему.

— Ему ведь всегда приходилось придумывать интриги для своих книг, вот и здесь он придумал ход, чтобы спасти свои денежки. Два дня назад я получил от него записку — да она у меня должна быть с собой, вот, держите.

Сэйвори достал из кармана и протянул Френчу оригинал записки, копию которой тот накануне обнаружил в сейфе Крейна. Френч задумчиво перечитал ее.

— Он здесь утверждает, что видел, как вы нагнулись к песку и что-то там делали, это правда?

Сэйвори пренебрежительно фыркнул.

— Правда? — возмущенно повторил он. — Конечно же нет! Это ложь и ничего кроме лжи! Я не наклонялся и ничего не налаживал на песке, а значит, он не мог этого видеть. Это облыжное обвинение.

— С какой целью? — с невинным видом поинтересовался Френч.

— Да этого не поймет только слабоумный! Он собирался сказать: «Слушай, отзови иск, либо я запущу сплетню, из-за которой тебя повесят!»

— В этом он не мог быть уверен.

— Не мог, но он знал, что я не пойду на риск.

— Что же вы собирались сделать?

Сэйвори непроизвольно вздрогнул и произнес со смешанными чувствами обреченности и возмущения.

— А что я мог сделать? Он поимел меня. Я решил встретиться с ним и согласиться на отзыв иска при условии, что он в местной газете опубликует извинение.

— Думаете, он пошел бы на это?

— Да, он думал только о том, как спасти деньги.

— Очень хорошо, вы решили встретиться с ним. Продолжайте, пожалуйста.

— А нечего больше продолжать. Я пришел к церкви в назначенное им время и смотрел на тропинку через разлом в степе. Я пришел вовремя, а он запаздывал. Потом я увидел, как он идет по тропинке, все как вы рассказали.

— И потом?

— Когда он был ярдах в тридцати от меня, раздался взрыв. Я видел это своими глазами. Довольно жуткое зрелище, — теперь Сэйвори уже не таясь стирал пот со лба.

— Могу представить. Как вы поступили, сэр?

— Поступил? Я чуть было не побежал ему на помощь, но тут увидел, что к телу бежит какой-то мужчина. Тогда я не узнал его, а теперь знаю, что это был Треглоун. И тут мне стало дурно. Я понял, в какое положение я попал.

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Что я имею в виду? Боже всемогущий! У вас совсем нет воображения? Смотрите, у меня были плохие отношения с Крейном, и нам предстояло разбираться в суде. Я тайно пришел в эту церковь, я скрытно стоял за стеной, наблюдая, как приближается Крейн. Когда он подошел достаточно близко, его разорвало в куски, точно как если бы в него бросили гранату. В прошлую войну мне пришлось иметь дело с ручными гранатами. Скажите, старший инспектор, ну кто бы поверил, что это не я ее бросил?

— А зачем вам? У Крейна, пожалуй, был мотив вас убить, но вам-то что за польза его убивать?

— Еще какая польза, вернее, так стали бы говорить. Во-первых, не дать ему распустить этот мерзкий слух, а во-вторых, избежать его шантажа. Я совершенно уверен, что он оставил у себя копию этого письма.

— Но ведь мистер Крейн не рассказал об увиденном на допросе в полиции или в суде. Как он смог бы это сделать потом, понимая, что его обвинят в соучастии?

— Я думал об этом. Но Крейн был умен, и он бы нашел какой-то выход. В крайнем случае, он отделался бы довольно легко.

— В том, что вы говорите, сэр, много истинного. Что вы сделали потом?

— А что бы вы сделали на моем месте? Я выждал, пока Треглоун не начал осматривать тело, и улизнул домой. Он не видел меня.

Френч мрачно улыбнулся.

— Поскольку вы спросили меня, не стану утверждать, что я не поступил бы так же. Но в любом случае, это было неразумно.

Сэйвори пожал плечами.

— Умно или глупо, но что сделано, то сделано.

Френч доверительно наклонился в его сторону.

— А теперь, мистер Сэйвори, вот что. Думаю, вы много думали об этом происшествии. Что там, по-вашему, случилось?

Сэйвори сделал жест отчаяния.

— Не знаю! Верьте или нет, мистер Френч, представить себе не могу. Но я убежден в двух вещах. Во-первых, Крейн был убит тем же способом, что и Рэдлет, не знаю, как это было осуществлено, а может, и теми же людьми. Во-вторых, из меня сделали козла отпущения, чтобы отвести подозрения от настоящего убийцы. Иными словами, меня подставили.

— Но ведь это сам Крейн пригласил вас туда.

— Знаю. Но ничего не могу понять.

Френч задумался.

— Если сказанное вами правда, значит, у Крейна были другие враги. У вас нет предположений, кто бы это мог быть?

— Нет, не представляю себе. Ни малейшей идеи, — он сделал короткую паузу, а потом продолжил: — Смотрите, старший инспектор, я был с вами очень откровенен, хотя, конечно, выбора у меня не было. Теперь будьте вы откровенны со мной. Что вы думаете об этом?

Френч криво улыбнулся.

— К сожалению, исчерпывающий ответ таков: не знаю, пока. Ладно, сэр, с этим у нас все. Но раз уж вы здесь, может быть, вы ответите еще на один вопрос? Мне для досье нужны биографические данные всех, кто связан с этими убийствами. Некоторые у меня уже есть. Можете дать мне свои?

Сэйвори коротко задумался.

— Ну, да, конечно, никаких возражений.

— Спасибо. Тогда, пожалуйста, время и место рождения, где учились и так далее.

Оказалось, что Сэйвори родился в Глостершире 7 июня 1878 года, окончил там местную школу, а потом поступил в Оксфорд.

— Что дальше, сэр?

— Потом, если вам это нужно знать, я уехал за границу. Меня тянуло к перемене мест, и я не смог бы усидеть в какой-либо конторе в этой сонной стране, а тогда она была сонной. Я отправился в Канаду, и там нахлебался всякого, брался за любую работу. Я объездил чуть не всю страну, занимался пшеницей, скотом, был железнодорожным рабочим — десяток разных работ. Потом я вошел в партнерство с одним человеком из Штатов. У него был рецепт одного лекарственного снадобья, и мы купили фабрику и сбывали это дело. Мы заработали на этом, не разбогатели, но заработали неплохо. Тогда я вернулся домой, женился, жил какое-то время в Лондоне, а потом переехал сюда. Этого достаточно?

— Вполне достаточно, сэр, только нужно добавить список имен и адресов.

Сэйвори в недоумении уставился на него.

— Да зачем вам все это понадобилось? — в вопросе впервые с начала допроса прозвучала обычная для него высокомерная грубость.

— Просто для полноты сведений, — спокойно ответил Френч.

Сэйвори на глазах наливался гневом. Сначала казалось, что он вот-вот откажется, но потом пожал плечами и с крайней неохотой дал нужную информацию. Френч кивнул.

— Не думаю, что вас вызовут на судебное расследование смерти мистера Крейна, — продолжил он. — Но я буду признателен, если вы там будете на случай, если коронер узнает, что во время происшествия вы были неподалеку.

— Это все, чего вы от меня хотите?

— Это все, сэр, и большое вам спасибо.

Сэйвори казался изумленным, а Френч преисполнился уверенности, что тот ожидал ареста. Он уже более любезным тоном пожелал Френчу доброго утра и покинул здание.

Глава 17

Старший инспектор Френч

Когда Сэйвори ушел, Френч уселся поудобнее и попытался разобраться в этом человеке и в его показаниях.

Что касается человека, Френч ни разу еще не видел его таким вежливым, рассудительным, безо всякой фанаберии и агрессивности. С таким типом, как Сэйвори, подобная перемена говорит об одном — он напугался. Но почему? Из-за чувства вины или из-за того сомнительного положения, в котором оказался? Хороший вопрос, но ответить на него Френч не мог, хотя склонен был поверить услышанному. Это, разумеется, всего лишь впечатление, а его к делу не подошьешь.

На основании его показаний можно было выдвинуть две версии. Либо Сэйвори наклонялся на берегу над миной, активировал ее и убил Рэдлета, либо все это выдумал Крейн, чтобы с помощью шантажа заставить его отозвать судебный иск. Френч рассмотрел оба варианта.

Сразу видно, что очень многое говорит против того, что содержится в записке Крейна. И прежде всего, если Крейн действительно все это видел, почему он не упомянул об этом на допросе ни в полиции, ни в суде? Чем больше Френч думал об этом, тем сомнительней ему все это казалось. И была еще одна дополнительная трудность: как можно, утаив сначала информацию, потом довести ее до сведения властей, не рискуя попасть в очень серьезные неприятности? Чисто внешне это выглядело как выдумка Крейна.

Потом, мог бы Сэйвори принять план, в котором нужно наклониться и что-то сделать на месте будущего взрыва? Там совершенно открытый берег, и его могли увидеть десятки человек. Далее, активируя мину, он бы неизбежно оставил характерные следы на песке. Его мог увидеть Рэдлет и заинтересоваться, что это он там делает. Он бы пристально осмотрел следы на песке и очень вероятно, что не попался бы в ловушку.

Все это были сильные аргументы, но был еще один, и уж самый убедительный. Если Сэйвори активировал мину на месте, чего ради через волнолом провели провод? Представляется несомненным, что подрыв был осуществлен с помощью электрического сигнала, а раз так, никакие ловушки на песке были не нужны.

Было еще и такое соображение, что у Сэйвори вроде бы не было причин желать смерти Рэдлета, хотя здесь-то легко предположить, что полиция пока не докопалась до них.

К тому же Френч не мог найти ни единого аргумента в пользу версии ловушки, установленной Сэйвори. Приходилось делать вывод, что версия эта маловероятна, и переходить к рассмотрению альтернативной версии, что весь эпизод придумал Крейн.

Здесь тоже было немало трудностей, и большинство их лежало на поверхности. Как мог Крейн, в свете только что выявленных Френчем всех слабостей своей идеи, надеяться убедить сначала Сэйвори, а потом и присяжных? А потом, как он намеревался использовать свое предполагаемое знание, не навлекая на себя обвинений в соучастии в убийстве или в шантаже, а того и гляди, и по обеим статьям? Как он мог рассчитывать, что Сэйвори не обвинит его в блефе? И наконец, как он мог знать, что никто другой не наблюдал за Сэйвори в этот самый момент и что этот некто не объявит его показания ложью? Он не мог быть уверен и в том, что среди свидетельских показаний нет такого, в котором напрямую сказано, что, мол, видел как Сэйвори миновал волнолом без всяких кунштюков! Френч с досадой поскреб ногтем затылок — вторая версия была в целом почти столь же неправдоподобна, как и первая.

Впрочем, так или иначе, свидетельские показания Крейна занесены на бумагу, и в них он обвиняет Сэйвори. Может быть, есть еще одна версия, до которой он не додумался?

Голова устала, думать о чем бы то ни было Френч был не в состоянии, а потому решил разложить по полочкам исходную ситуацию.

Исходный пункт опять тот же: если виноват Сэйвори, у него должны были быть причины желать смерти Рэдлета. Что за причины? Неизвестно.

Именно эта неизвестность побудила его потребовать у Сэйвори его биографические данные. Насколько он знал, ссоры между этими двумя не было. Строго говоря, у них и общего ничего не было. Может быть, у них было столкновение еще до периода их жизни в Сент-Полсе?

Сравнивая биографические данные Сэйвори со сведениями, которые он получил от Веджвудов и Литтлов, Френч тут же заметил, что возможны некоторые пересечения. Он почувствовал приятное чувство возбуждения. Ну как же, учились в одном колледже, примерно в одни годы были в Канаде, заработали там неплохие деньги. Рэдлет нашел удачу на Клондайке, а Сэйвори — в производстве популярного лекарственного снадобья, но вполне вероятно, что там они могли пересечься.

Френч позвонил в Ярд. Не могут ли они запросить в Магдален-колледже, Оксфорд, справку о двух молодых людях? Кроме того, хорошо бы вступить в контакт с полицейским управлением Вагонвилля, штат Пенсильвания, и проверить сообщенные Сэйвори сведения о его фармацевтическом бизнесе, а также получить сведения о Рэдлете в полицейском архиве Клондайка.

Ответ пришел не сразу, но полученные данные наполнили Френча чувством острого удовлетворения. И чувство торжества нарастало по мере знакомства с архивными справками. В Оксфорде молодые люди были дружны, хотя никаких особых инцидентов с их участием не зарегистрировано. Из Вагонвилля, штат Пенсильвания, сообщили, что да, на фармацевтической фабрике работал некто Сэйвори, но в должности мелкого служащего, так что заработать большие деньги там не мог. А вот в Клондайке у Рэдлета был партнер по фамилии Сэйвори, и этот последний с Рэдлетом поступил весьма скверно, к чему прилагалось краткое изложение истории.

В приливе первого энтузиазма Френч расценил последнее, как достаточный мотив для любого убийства. Правда, когда он слегка проанализировал ситуацию, все показалось ему менее определенным.

Прежде всего, если у кого-то в результате Клондайкской истории и могло появиться желанье убить, так это у Рэдлета по отношению к Сэйвори, а не наоборот. Во-вторых, если по горячим следам это желание могло быть крайне острым, то с годами оно должно было остыть. Прошли десятилетия, а за это время любое желание может пропаси. Далее, если кто-то из этих двоих желал смерти другого, за прошедшие с тех пор годы у него было предостаточно возможностей. Так что если предположить, что это Сэйвори убил Рэдлета, должно было произойти что-то новое. Об этом новом поводе для убийства Френч ничего не знал, а тщательно все обдумав, даже потерял веру в то, что такой повод существует.

Во всяком случае, необходимо сделать вот что, нужно затребовать у Сэйвори объяснение того, почему он дал неверные сведения о своем прошлом. По этой причине Сэйвори позвонили и пригласили еще раз навестить полицейский участок.

— Итак, мистер Сэйвори, — начал он после суховатого приветствия, — должен задать вам один-два вопроса, но перед этим хочу напомнить о стандартном предупреждении. Это понятно?

— Конечно, — Сэйвори и на этот раз был почти безупречно вежлив.

— Я установил, — официально заявил Френч, — что данные вами в пятницу показания относительно вашей жизни за рубежом по ряду важных позиций не соответствуют действительности. Я должен задать вам вопрос, как вы объясняете это и намерены ли внести уточнения и рассказать правду?

В глазах Сэйвори мелькнуло беспокойство. Он на мгновение очень напрягся и молча изучал Френча, как бы оценивая его характер и возможные реакции. Потом спросил, а что, собственно, за ошибки вскрылись в его показаниях.

— Боюсь, никаких ошибок там нет — резко осадил его Френч. — На мой взгляд, там полно преднамеренной лжи. Но давайте-ка не будем спорить о словах. Вопрос таков, вы намерены дать правдивые показания?

— О чем?

— По всем пунктам, в которых вы попытались обмануть меня. Ну же, мистер Сэйвори, вы отлично знаете о чем речь, и вы либо измените свои показания, либо оставите как есть. Ну, так как?

Сэйвори опять задумался, потом слегка пожал плечами.

— Ваша взяла, старший инспектор. Вы правы, я пытался ввести вас в заблуждение, и теперь вижу, что это было глупо. Я опасался, что правда повредит мне, но теперь понял, что намного опаснее, когда тебя подозревают в сокрытии информации. Я вам расскажу все, как было.

— Очень хорошо, сэр. Буду рад выслушать вас.

— В том, что я вам сообщил, все было верно, кроме одного пункта — как я заработал деньги. Вы ведь об этом спрашивали?

— Да, сэр.

— Ладно, не знаю, как уж вы добрались до этого, но все правильно. Я работал на фармацевтической фабрике в Вагонвилле, но разбогател не там. Деньги я сделал на Клондайке.

Он помолчал, но Френч ограничился молчаливым подтверждающим кивком.

— Я был в партнерстве с Рэдлетом, вас ведь это интересует? — интонация была вопросительной, но Френч никак на это не отреагировал. — Ладно, не приходится винить вас за то, что пользуетесь собственными источниками. Какое-то время мы работали вместе, но безуспешно, а потом Рэдлет заболел. Я отвез его в больницу, а пока он был там, я нашел золото. Я взял часть этого золота, а когда Рэдлет вышел из больницы, он взял остальное. Фактически, ему досталось намного больше, чем мне, хотя мы оба неплохо заработали.

— Слушаю вас, сэр, — сказал Френч, когда пауза затянулась.

— Это примерно все.

— По имеющимся у меня данным, нет.

— А, вы наверное имеете в виду, что я покинул те края прежде, чем Рэдлет вышел из больницы? Что ж, это верно и на то были две причины. Во-первых, я думал, что он уж никогда оттуда не выйдет, а во-вторых, мне хотелось добраться до Соединенных Штатов, пока не наступила зима и перевалы не завалило снегом.

Френч оценил ситуацию. Что еще можно из него вытянуть? Доказательств того, что Сэйвори отравил своего напарника, нет, а если он будет отрицать а он будет, разумеется, — возникнет тупик. Можно попытаться иначе.

— Было предположение, что тогда вы, по вашему мнению, выбрали все золото, которое было в земле, и уехали, не оставив адреса, чтобы лишить Рэдлета его законной доли. Он потом нашел еще золото, но это лишь в силу вашей ошибки и его везучести.

— Вы обижаете меня, старший инспектор, — отклонил обвинение Сэйвори. — Я, правда, не могу доказать своей правоты, но ведь и вы не можете доказать обратного.

— Видите ли, такова была точка зрения Рэдлета.

Сэйвори пожал плечами.

— За это я не отвечаю.

— Почему вы держали в тайне свое пребывание на Клондайке?

— Почему вы задаете идиотские вопросы, — вдруг нахамил Сэйвори, неожиданно демонстрируя обычный для себя стиль поведения. — Я не полный болван. И я вижу, что вы намерены повесить на меня оба убийства, но для первого не можете подобрать причину. Вот что вам сейчас нужно.

— Сэр, вы несправедливы ко мне, — с известной горячностью возразил Френч. — Я не собираюсь ничего на вас навешивать. Я только ищу истину, и если все нити ведут к вам, это уж ваше дело. Вы действительно сделали все, что можно, чтобы возбудить мои подозрения.

— Браво! Надеюсь, что это правда. И что вы собираетесь делать со всем этим?

Именно этот вопрос беспокоил и самого Френча. Он определенно подозревал Сэйвори, но столь же определенно не имел достаточных оснований для его ареста. Он напомнил себе, что в деле об убийстве Крейна есть еще темные пятна. Лучше начать с них, а Сэйвори пусть подождет. Никуда он не денется в военное время страну покинуть не так-то просто.

— Ничего, сэр, — ответил он. — Я был огорчен вашими прежними показаниями, но вы внесли уточнения, и теперь они согласуются со сведениями из других источников. На данный момент это все. Можете идти.

Неудачный допрос, думал Френч, приводя в порядок свои записи после ухода Сэйвори. Провозился он с этим до часа, и отправился с Картером в гостиницу на ленч. По дороге случилось нечто, что внесло неожиданные изменения в его последующие действия. Он повстречал Ролло.

— Привет, Ролло, — окликнул он. — Ты занят? Присоединяйся к нам. Мы идем на ленч.

Ролло порозовел от удовольствия. До трех у него увольнительная, и он с радостью присоединится. После ленча Френч рассказал ему о ходе расследования. Ролло особенно заинтересовало дело Крейна.

— Знаете, сэр, я не верю, что граната была брошена, — сообщил он после ознакомления с подробностями. — В последнее время я часто присутствую при метании гранат, и если уж от них остается воронка, то очень небольшая.

— Очень своевременное замечание, — усмехнулся Френч, — я как раз собирался в этом разобраться. Мне кажется, что стоило бы провести натурные испытания. У вас там нет соответствующего специалиста, к которому можно было бы обратиться с вопросом?

— Есть, конечно. Вам нужен майор Дэнгл. Если и есть что-то, чего он не знает о гранатах, значит, это непознаваемо.

— Звучит многообещающе. Сможешь соединить меня с ним?

Ролло радостно улыбнулся.

— Если у вас до трех есть время, могу прямо сейчас проводить вас к нему. Минутку, я ему позвоню и узнаю, не занят ли он.

Через полчаса Френч и Ролло уже входили в небольшую гостиную загородной усадьбы. Усадьба оказалась одной из тех, которые в то время использовались военными для размещения штабных служб. Майор Дэнгл оказался высоким, сухощавым и сдержанным. Визитеров он приветствовал несколько натужной улыбкой.

— Мне известно ваше имя, мистер Френч. Я слышал его задолго до того, как вы попали в эти края. Буду рад помочь. В чем у вас дело?

Френч объяснил.

— Вот видите, сэр, это план местности, ее описание, результаты измерений и фотографии воронки и тела, а также осколки гранаты и найденные камни. Если нужна дополнительная информация, постараюсь добыть ее для вас.

— О большем и мечтать не приходится, — вежливо отозвался Дэнгл, раскладывая бумаги на столе. — Все сделано очень профессионально.

Несколько минут он изучал фотографии и схемы, потом сдвинул их в сторону и повернулся к Френчу.

— Скажем так, старший инспектор, никогда не подсчитывал точно, но мне пришлось видеть сотни взрывов гранат, и ни разу от ручной гранаты не оставалось в земле такой дыры. Готов присягнуть, что ваша не была брошена.

— Вы имеете в виду, что ее закопали и подорвали, как мину?

— Бесспорно. Но я имел в виду и кое-что еще. Я, понятное дело, могу и ошибиться, но одной гранатой такой воронки не получишь. Песок там очень рыхлый?

— Да, сэр. Там занимается школа верховой езды, и копыта перемесили все на глубину четыре-пять дюймов.

Дэнгл кивнул.

— Даже с учетом этого я утверждаю, что там использовали не одну гранату. Если оценить навскидку, я бы сказал, что было не меньше трех гранат.

— Можете подтвердить это протоколом?

— Что была не одна граната, да, а вот сколько именно — нет, не скажу. Но если хотите, я могу сделать вот что, я проведу серию экспериментов. Я заложу на той же тропинке заряды из одной, двух, трех и четырех гранат и подорву их с помощью электродетонатора.

— Лучшего и придумать нельзя. — Френч был в восторге.

— Как у вас сейчас со временем? У меня как раз пара часов свободна. Это вас устроит?

— Идеально! Вы поразительно любезны, сэр.

— Не преувеличивайте, мне самому интересно. Дайте-ка минутку. Нам понадобятся десять гранат, но лучше иметь небольшой запас, если захочется что-то повторить, — он скептически посмотрел на Френча. — Кстати говоря, мы выставим вам счет за все это.

Френч улыбнулся.

— Все правильно, сэр. Уверен, что Ярд охотно заплатит.

— Надеюсь, — в голосе Дэнгла было недоверие. Подняв трубку служебного телефона, он распорядился все подготовить. — Через несколько минут все будет готово.

— Замечательно, сэр. Пока мы все равно здесь ждем, еще один вопрос, если позволите. Как был осуществлен подрыв?

— Гм, — майор покосился на Френча, — а вы не нашли ничего такого?

— Совсем ничего.

— Гм, тогда посложнее. Способов, естественно, множество, но большинство из них оставляет какие-нибудь характерные детали. Тщательно осмотрели местность?

— Очень тщательно в радиусе ста ярдов.

— Не заметили примятой травы, как если бы кто-нибудь там лежал?

— Да, одно такое место мы нашли. Травы там никакой нет, но вереск был примят и еще сломанные веточки. Кто-то там, понятное дело, был, но не знаю, лежал он или сидел.

— С этого места тропинка видна?

— Да, и это тоже наводит на мысль. Место взрыва совершенно скрыто кустами, но оттуда видна дорожка примерно футов за двадцать до воронки. Я бы даже сказал, не сама дорожка, а вереск, растущий вдоль нее.

— Но человека, идущего по ней, было бы видно?

— Да, несомненно.

Дэнгл с любопытством посмотрел на Френча.

— Вы сказали, это наводит на мысль, это о чем?

— Так ведь нужно учитывать четырехсекундную задержку. Если чеку выдернули, когда Крейн появился в зоне видимости, он бы как раз успел дойти до места к моменту взрыва.

Во взгляде Дэнгла выразилось удивленное уважение.

— Очень недурно, старший инспектор, дельная идея. А мысль заключается в том, что для подрыва у одной из гранат выдернули чеку?

— Мне показалось, что это реалистичный вариант.

— Почему же нет? Если представить себе, что граната зафиксирована в земле, а веревка, привязанная к кольцу, ведет туда, где примят вереск, то достаточно выдернуть чеку, когда Крейн появился в поле зрения, и все готово.

— Это ведь намного проще, чем электровзрыватель.

— Проще и надежнее. Никакой возни с установкой электродетонатора. Не нужна динамомашина, которая останется в кустах и по которой въедливый старший инспектор разыщет подрывника. Убийца просто смотает свою веревку с вырванным кольцом на конце и унесет с собой. А от взрыва одной гранаты сдетонируют и остальные.

— Но ведь перед взрывом веревка была бы видна.

— Вполне возможно. Но вряд ли особенно заметна в этом вереске, верно?

— Пожалуй, да, сэр. Кстати, вот и для меня работенка — найти веревку и кольцо.

Дэнгл кивнул.

— Если найдете, будет стопроцентное доказательство.

В дверь постучали, и вошел сержант.

— Все готово, сэр, — бойко откозырял он.

— Хорошо, — Дэнгл встал и запер ящик стола. — Тогда поехали.

Френчу было обидно за Ролло, которому, конечно, очень бы хотелось во всем этом поучаствовать. Но была уже половина третьего, и его увольнительная скоро истекала. Майор Дэнгл и Френч загрузились в полицейскую машину, а сержант, Картер и солдат с лопатой и мешком битых кирпичей разместились в другой. Скоро они были у тропинки, ведущей вверх по Церковному холму.

Солдаты резво принялись за работу. Посередине тропинки были вырыты четыре ямы, а в них уложили гранаты — одну, две, три и четыре, соответственно. Сверху все это заложили обломками кирпичей. Затем Дэнгл с великой осторожностью привязал к кольцам гранат шнуры, ямы забросали песком и тщательно утоптали. Шнуры протащили на сотню ярдов вбок от тропинки.

— А теперь мы их взорвем одну за другой, — объявил Дэнгл. Вы, служивые, разойдитесь вверх и вниз по тропинке, чтобы никто не попал под взрыв, а вы, мистер Френч, идите со мной. И лучше бы вам лечь — неровен час, осколок вас найдет.

Френч залег рядом с Дэнглом, который дернул за первый шнур и начал его сматывать. Не успел он его домотать, как раздался взрыв, но он все собирал шнур, пока не появилось кольцо.

— Видите, — показал он, — стоит унести с собой шнур и кольцо, и никаких следов не останется.

Потом он проделал то же самое с тремя оставшимися зарядами, и они отправились осматривать результаты.

Результаты оказались поучительными и исчерпывающими. Воронки получились разной величины и та, которая осталась от взрыва трех гранат, почти точно соответствовала оставшейся на месте преступления.

— Эту вашу загадку мы, полагаю, разгадали, — заметил Дэнгл, оглядывая воронки.

— Абсолютно, — поддакнул Френч. — Как вы сразу все определили!

— Ну, мне стыдно было бы ошибиться. Я еще одно не до конца понял. Как этот ваш убийца крепил гранаты, чтобы они не вылетели наверх вместе с кольцом?

— Может быть, с помощью камней, которые мы нашли?

— А, ну конечно. Как это я забыл про них? Что ж, мы вашу версию проверили и все работает, не так ли?

Френч с благодарностью согласился. Глядя вслед армейскому джипу, увозившему майора, он с удовлетворением отметил, что визит оказался очень полезным. Наконец-то в этом безнадежном деле что-то удалось выяснить с полной определенностью.

Впрочем, в выводах из проделанной работы ничего особенно радужного не просматривалось. Если все было именно так, значит, Сэйвори невиновен? Человек, стоявший у алтарной стены, был, очевидно, невиновен. Он не бросал гранаты и сразу по трем причинам не мог быть тем, кто дернул за шнур, привязанный к кольцу. Прежде всего, если смотреть из-за разрушенной церковной стены, трудно определить, когда жертва приблизится к закопанным гранатам на двадцать футов, а ошибка в этом вопросе могла сорвать все планы убийцы. Во-вторых, веревка стелилась бы по самой тропинке, и Крейн мог увидеть, как из песка выскакивает кольцо, и остановился бы. В третьих, если подрывник сидел в церкви, то кто устроил засаду в вереске?

Чем больше Френч размышлял об этом, тем крепче становилась его уверенность, что Сэйвори не тот, кого он ищет. Версия о его причастности как к первому, так и ко второму убийству рассыпалась на глазах. Френч чувствовал себя обиженным и разочарованным, но не из недоброжелательства к Сэйвори, а потому что сам опять повисал в воздухе.

Впрочем, ведь и вся жизнь такова, а особенно та ее часть, которую называют работой криминалиста. И спасение здесь, как всегда и везде, только одно — пробовать вновь и вновь. Не вышло сегодня, получится завтра.

Но как пробовать? Что? Где?

Тут возникла еще одна идея. Если Сэйвори невиновен, то расположение гранат — на расстоянии броска от церкви — подтверждает его же предположение, что его подставили, так? А раз так, мог быть сделан и следующий ход? Если кольцо вырвали посредством шнура, могли ведь шнур с кольцом подбросить Сэйвори?

Идея была довольно абстрактной, но стоило попытать счастья. От Церковного холма к своем дому Сэйвори должен был идти сначала по тропинке к дороге, потом через лесок в сад, а оттуда к дому. Френч позвал Картера, и они отправились в путь.

Они двигались очень медленно, цепко посматривая по сторонам. Трудно было вообразить, что шнур просто так вот возьмут и кинут на дороге; нет, конечно, его как-то спрятали. Поэтому Френч высматривал по пути не столько шнур, сколько места, где его можно было бы спрятать. Мужчины вышли на дорогу, пересекли ее и углубились в лесок. Там никаких тропинок не было, и можно было только гадать, каким путем прошел тогда Сэйвори, поэтому они пошли кратчайшей дорогой к садовой калитке.

До сих пор они ничего не нашли, но тут Френч увидел нечто, привлекшее его внимание. По правую руку от садовой дорожки, ведшей от калитки, было несколько хозяйственных построек — гараж, кладовка для инструментов, какой-то сарай и теплица. Водосточные трубы отводили дождевую воду с крыш этих строений в большую оцинкованную бочку. Он заинтересованно приблизился к ней.

Бочка явно служила для полива, поскольку стояла на кирпичных подпорках, а внизу — два вентиля, один, обычный кран, был врезан довольно высоко и служил, видимо, для наполнения леек и ведер, а на нижний кран был натянут и прихвачен проволокой резиновый шланг, шедший в теплицу. Торчавшая из земли стальная дюймовая труба была врезана примерно в середину бочки, и на ней был установлен вентиль. Устроено просто и удобно. Обычно бочку наполняла дождевая вода, но когда дождей долго не было, открывали водопроводный кран, так что вода в ней никогда не кончалась. Вода в бочке, естественно, грязная, непрозрачная, дна не видать.

Место показалось подходящим, и, срезав ветку с сучком на конце, он пристроил Картера тралить бочку.

Улов оказался удивительно противным: полусгнившие листья, дохлая крыса, потом, какое-то время, ничего, кроме комков ила, и, наконец, крючковатая палка вытащила из воды смотанный клубком крепкий шнур с привязанным на конце кольцом от ручной гранаты.

За один день два таких достижения! В глубине души тлела надежда, что время чудес еще не котилось. Если только Сэйвори был невиновен — а судя по всему, так оно и было, — его явно подставляют. Кто бы это мог быть?

Тут Френч сообразил, в каком направлении искать дальше. Убийца должен был позаботиться об алиби, и это должно быть где-то рядом с домом Сэйвори. Либо он жил где-то рядом, либо имел встречу поблизости, и вероятнее всего первое.

Итак, кто здесь живет поблизости? Френч по памяти составлял список нужных ему людей, и у него крепло ощущение, что развязка уже близка.

Глава 18

Старший инспектор Френч

В непосредственной близости к Сэйвори жили только следующие семьи: Веджвуды, Литтлы и Макдугалы. Френч признал всех их непричастными к убийству в деле Рэдлета. А ко второму убийству они также не имеют отношения?

Некоторых членов этих семей он просто не мог подозревать. Представить себе, что какая-нибудь из этих женщин пошла на такое мерзкое преступление, как подвести невиновного под обвинение в убийстве? Немыслимо. Да и личные характеристики обеих женщин не вязались с таким подозрением. Заведомо невиновным считал он и Веджвуда. Веджвуд мог бы пойти на убийство, но только, так сказать, на приличное убийство — если убийство бывает приличным. Веджвуд был человеком того сорта, которые в былые дни выходили на дуэль с намерением убить противника, но при этом добросовестно заботились о том, чтобы тот не оказался в неравных условиях.

Если он не ошибся с этими людьми, в списке остаются только Литтл и Макдугал, но и здесь перспективы не обнадеживали.

Френч отчетливо осознавал, что слишком много думает о попытке убийцы подставить Сэйвори и слишком мало о его ненависти к Крейну. Это, впрочем, понятно — он не знал никого, кто мог бы ненавидеть Крейна. Какой бы ни была тайная жизнь романиста, у него не было открытых врагов.

И опять мучительное сознание собственного бессилия — за какую нить ни потянешь, все обрываются.

Тут ему пришло в голову, что хотя врагов Крейна он не знает, но, судя по обстоятельствам смерти, по крайней мере один у него был. Что ему мешает проверить на причастность к убийству Литтла и Макдугала? Ничто не мешает. Следовательно, отнестись к ним как к подозреваемым, это просто требование здравого смысла. Он повернулся к Картеру.

— Пока еще не поздно проверить алиби Макдугала. Если поспешить, мы застанем его еще на работе. А Литтлом можно будет заняться завтра утром.

Когда они добрались до мастерской, Макдугал как раз раскладывал инструменты по местам. Он угрюмо выслушал вопрос Френча и проворчал, что это примерно то же самое, что прямое обвинение в убийстве Крейна.

— Нет, нет, до такого обвинения как до звезды небесной, мистер Макдугал, — возразил Френч. — Помнится, я уже объяснял вам, что в таких случаях никого не подозреваю. Я ведь не только вам задаю этот вопрос.

— А, да ладно, делайте, как считаете нужным. Хотите знать, где я был в это время в четверг вечером? Ну так вот, я был там же, где и сейчас. Я ухожу с работы каждый божий день в шесть вечера, если ничто особое не задерживает. Сейчас пять минут седьмого и я уже разложил инструменты по местам, вернее, разложил бы, если бы вы не крутились вокруг с вашими вопросами. И ровно по той же причине я был бы уже на полпути к дому.

Френч улыбнулся.

— Ладно, ладно, я вас больше не задерживаю.

— А, это всегда так, когда черное дело сделано.

Френч заметил, как засветились юмором его глаза. Он знал северян и, несмотря на нарочитую грубоватость ответа, этот механик вызывал у него теплое чувство дружелюбной симпатии. Этого человека невозможно заподозрить в таком гнусном убийстве. Но ничего не поделаешь, служба есть служба. Макдугал остался наводить порядок на верстаке, а Френч с Картером поспешили в его коттедж. Дверь открыла миссис Макдугал, и Френч любезно ее поприветствовал.

— Простите, что отрываю вас от хозяйства, миссис Макдугал, но у меня только один вопрос. Я спросил мистера Макдугала, во сколько он вернулся домой в четверг вечером, и он не мог вспомнить точное время. Вы нам не поможете?

— Гм, странная вещь, что он не помнит такие вещи, — насмешливо ответила почтенная дама, — и как я минута в минуту подаю ему его чай. Он вернулся в обычное время — в пять или десять минут седьмого.

На этом Френч объявил, что совершенно удовлетворен и, улыбаясь при мысли о том, как отреагирует на его визит Макдугал, вернулся с Картером в Сент-Полс.

На следующее утро они отправились к Литтлу. Здесь их встретила Джессика Литтл.

— А, это вы, мистер Френч, — дружелюбно приветствовала она. — Зайдете? Муж, к сожалению, в Сент-Полсе, но он скоро будет, так что можете его подождать.

— Вообще-то, я ехал к нему, — ответил Френч, — но, может, вы будете так любезны и просветите меня в одном вопросе.

— Конечно, если смогу.

— Вы очень добры. Вы, наверное, уже догадались, что я, как и в прошлый раз, фиксирую график перемещений каждого, кто хоть как-то был связан с покойным мистером Крейном. Собственно, я и заехал-то, чтобы сиять его показания.

Джессику это заявление вовсе не удивило.

— Да, помню, в прошлый раз вы об этом говорили. Какое время вас интересуют?

— От шести до четверти седьмого вечера в прошлый четверг.

— Очень занятно, но это тот редкий случай, когда я могу точно ответить на такой вопрос. В четверг утром пришло письмо от одного из комитетов помощи войскам об отосланных нами готовых вещах, которые весили меньше, чем полученная нами шерсть. Я секретарь этого дела, но должна признаться, что не сильна в писании деловых писем, и когда я рассказала обо всем этом мужу, он сказал, что сам напишет, а я только подпишу. В тот вечер примерно без четверти шестого он пришел ко мне за письмом, сказав, что у него есть несколько свободных минут, и он хотел бы ответить, пока еще помнит все детали. Вернулся он примерно через полчаса с уже напечатанным ответом, так что в это время он, должно быть, работал над ним в своем кабинете.

— И на это дело могло уйти полчаса?

— Наверное. Там много всего пришлось объяснить.

— Почему вы так уверены, что это было именно в четверг вечером?

— Потому что по четвергам у нас встречи в клубе, и я старалась об этом не забыть.

— Понятно. А где были вы, когда мистер Литтл готовил письмо?

— В саду. Я только вернулась из клуба и вышла в сад отдышаться перед приготовлением ужина.

— Вы слышали, как стучит его пишущая машинка?

— Нет, конечно. Это слишком далеко.

Здесь было над чем задуматься. Поведение Джессики Литтл не оставляло сомнений в том, что все, что она рассказывает, чистая правда и что она сама в это верит. Но было в этой истории и очень уязвимое место. Если поверить во все, что она рассказала, это надежное алиби для Литтла, но можно ведь допустить, что Литтл все это хитро подстроил. Письмо он мог написать еще раньше днем, а тогда у него с 5.45 до 6.15 высвобождалось время, а потом он мог вручить жене готовое письмо.

Хотя, естественно, не было ни малейших доказательств того, что все так и было. Френч, как обычно, увяз в тине сомнений. Достоверным было только одно: на Литтла у него нет никаких улик, а потому нужно заняться другими линиями расследования.

Оставались еще Форрестер и Вейн. Причастность обоих крайне маловероятна, но нужно ведь удостовериться? Нужно!

Потребовалось совсем мало времени, чтобы очистить обоих от подозрений. И тот и другой в день смерти Крейна в шесть вечера были на своих рабочих местах, и этому были подтверждения.

Подавленный и раздраженный сверх меры, Френч раскачивался на задних ножках стула сержанта Ганди. Похоже, предстоит найти кого-то совсем новенького, кто еще никак не засветился в ходе расследования. Вот только где его искать? Неизвестно.

Даже ленч не развеял его мрачного уныния. После еды он опять вернулся в полицейский участок и погрузился в ощущение полной беспомощности. Он не мог придумать никакого выхода. Нужен был импульс жизненной энергии, а его не было. С ним случилось самое худшее, что только может грозить следователю полный провал, никаких результатов. Он вернется в Ярд покрытый позором.

Но потом, как это бывало уже не раз в его жизни, случилось некое чудо. Когда чувство безнадежности стало совсем невыносимым, вдруг забрезжил лучик неясной надежды. Он внезапно увидел пропущенное звено.

Да как же он до сих пор не заметил противоречия в показаниях, данных даже не ему и не Вэнсону, а коронеру в ходе слушаний по делу об убийстве Рэдлета?

Его охватило чувство лихорадочного возбуждения. Все это время противоречие было у него прямо перед глазами! И если бы он вовремя обратил на него внимание, весь ход расследования был бы иным. Как можно быть таким тупым, чтобы не заметить его? Восторг, порожденный открывшимися перспективами успеха, сильно умерялся сознанием своей близорукости. И все из-за природной склонности принимать факты некритически, как они есть. Слишком много легкомыслия! Слишком поверхностны все идеи! Поленился, понимаешь ли, продумать все как следует!

Опыт прежних расследований научил его тому, что нельзя жалеть времени на составление графика перемещений всех подозреваемых. Только так можно убедиться, что показания не противоречат друг другу. В этот раз все показания выглядели такими достоверными, что он не удосужился сделать это. Что ж, будет урок на будущее! Урок, впрочем, далеко не первый, а судя по неспособности ученика, вряд ли последний.

Он с новым рвением взялся за изучение досье. Все верно, вот оно! Искомое оказалось в самом начале досье. Как можно было пропустить это? Чувствуя нарастающее нетерпение и дрожь азарта, он взялся заново проверять показания.

Когда случился взрыв, Литтл был в кабинете с женой и свояченицей. Взрыв видели все трое. Литтл действовал вполне адекватно. Он выбежал в холл, позвонил сначала врачу, потом в полицию и со всех ног бросился вниз к берегу и дальше по песку к месту взрыва. Френч разложил карту и измерил расстояние — почти три четверти мили. Прикинув возраст и все прочее, получалось, что Литтл мог добраться до тела за восемь минут.

Он перевернул страницу и взялся за показания Крейна. Крейн также видел взрыв. Он в этот момент говорил по телефону и, по его же собственным словам, немедленно оборвал разговор и поспешил к месту происшествия. Его показания подтверждались показаниями других свидетелей. Мисс Эйвори подтвердила тот факт, что в момент взрыва он говорил по телефону и, не теряя времени, бросился из дома по направлению к берегу. Треглоун утверждал, что он обогнал его на приличной скорости, а доктор, полиция и Литтл заявили, что на волноломе он появился бегом и не снижал темпа, пока не добрался до самой воронки.

Френч и в этот раз измерил расстояние по карте и прикинул время. Дом Крейна был в двухстах с небольшим ярдах от места взрыва, а на такое расстояние нужно никак не больше двух-трех минут.

В деле, кроме того, были показания полицейских. Когда телефон сообщил о происшествии, служебный автомобиль был у дверей, так что Ганди и его подчиненный смогли выехать немедленно. По дороге они заскочили за доктором Петериком и уже вместе с ним прибыли на берег. На все это им хватило шести минут.

Теперь Френч сделал то самое, что ему, конечно же, следовало сделать с самого начала. Он составил график прибытия к месту трагедии:

10.10 — Убийство.

10.13 — Прибытие Крейна.

10.16 — Прибытие полиции и врача.

10.18 — Прибытие Литтла.

Сравнивая эти строки с показаниями на другой странице досье, Крейн от удовольствия потирал руки. Считая, что убийство произошло в 10.10, а полиция прибыла на место в 10.16, выходит, что Литтл и в самом деле появился там в 10.18, потому что все участники показывают, что он прибыл минуты через две после полиции. Так, с этим порядок.

Но Крейн-то был там не раньше, чем в 10.17! Опять-таки все дружно подтверждают, что он прибыл к месту убийства примерно через минуту после полицейских и за минуту до появления Литтла.

Вот где оно, противоречие! Крейн потратил семь минут там, где было за глаза достаточно трех минут!

А чем занимался Крейн в эти четыре минуты? Жизненно важные минуты, между прочим!

Пришпоренное внезапным открытием воображение Френча заработало вовсю. По меньшей мере на один вопрос теперь ответить легко.

Что, если Крейн был в сговоре с убийцей? Можно ведь представить, что убийца, скрывшись в кустах у волнолома, следил за приближением Рэдлета, замкнул электрический контакт и взорвал мину? А потом, допустим, он сразу удрал, чтобы обеспечить себе алиби, оставив в кустах провод, батарею и рубильник. Тогда бы Крейну пришлось там задержаться, обрезать провод и на скорую руку прикрыть батарею и прочее, чтобы потом уже избавиться от них, так ведь?

В идее преступного сговора кое-что еще особенно привлекало Френча возникал мотив для последующего убийства Крейна. Могло ведь быть так, что сообщники переругались или у одного возникло опасение, что Крейн его выдаст? Все это, понятное дело, только догадки, но любая догадка лучше, чем полная неопределенность, которая до сих пор окружала Френча.

Сначала Френч был в восторге от своей идеи, но чем больше он размышлял над ней, тем сомнительнее она выглядела. Все окрестности тщательно обыскали, и если бы там были спрятаны такие не слишком мелкие вещи, как провод и батарея, нашли бы, конечно, либо их, либо какие-то следы. А потом, насколько правдоподобно предположение о преступном сговоре с участием Крейна? Опять туман и неопределенность.

Тут возникла другая догадка, которая еще сильнее взволновала его.

Что, если преступление совершил Крейн, и безо всяких сообщников? Что, если провод вел не в ближние кусты, а прямо в его кабинет? Тогда он мог бы потратить четыре минуты на то, чтобы откусить конец провода и наспех смотать его.

По неким причинам Френч уже не первый раз думал о Крейне как о возможном преступнике, но до сих пор его останавливала безупречность его алиби. А ведь если представить, что провод тянулся прямо в его кабинет, тогда разговор по телефону вовсе никакое не алиби.

В пользу этой версии был солидный довод — длина телефонного провода, похищенного у отряда самообороны. Его с лихвой бы хватило от мины до дома Крейна. Это, конечно, не доказательство, но факт, провода хватило бы на вдвое большее расстояние. Да, о нехватке провода ему можно было не беспокоиться.

Идея казалась очень перспективной, но, как и прежде, по небольшом размышлении ее привлекательность сильно поблекла. Если эта версия верна, то не было путаницы с жертвой. Метили в Рэдлета, в него и попали. А какой был интерес Крейну желать смерти Рэдлета? Да к тому же, если Крейн осуществил это убийство без сообщников, кто и зачем убил Крейна? Чем больше Френч размышлял об этом, тем более загадочным и трудным представлялось ему дело.

Но одно несомненно. Если провод шел прямиком в дом Крейна, должны остаться следы. Значит, придется сделать обыск.

Уже через десять минут Френч и Картер опять стояли в кабинете Крейна перед телефонным столиком и занимались оглядыванием стен, окон и мебели. Если он прав, провод был проведен прямо в кабинет. А потому первая задача найти ввод для телефонного провода.

В самом деле, не протянул ведь он провод ни через дверь, ни через окно. Крейн выскочил из дома сразу после взрыва, и у него не было времени на то, чтобы отсоединить и спрятать провод. Значит, нужно искать скрытую проводку.

Прямиком через камень провод тоже не протянешь, должны быть какие-то сквозные отверстия. Внимательно осмотрели двери, оконные переплеты — никаких просверленных отверстий и вообще ничего. Каминная труба? Немыслимо. Чтобы завести в дом провод через каминную трубу, нужны лестницы снаружи, плюс обрушенная сажа внутри. Какие еще отверстия ведут наружу?

Френч вышел в сад. Кабинет был пристроен к дому, а потому имел три наружных стены. На фасадной, выходящей на запад стене было всего одно длинное окно, смотревшее в сад. На юг кабинет был обращен эркером с видом на море, а восточная стена, к которой изнутри примыкал камин, была глухой. Эта восточная стена была построена как продолжение также глухой стены дома, и там образовалось пространство, не просматриваемое изнутри. Это место скрыто и от посторонних глаз, потому что здесь небольшой участок Крейна огорожен живой изгородью из бирючины, за которой начинались кусты и березы. Сюда можно было заглянуть только с юга, из малопосещаемого угла сада. Крейн явно никак не использовал это место, потому что оно все заросло привольно чувствовавшими себя здесь сорняками.

Наконец Френч с чувством законной радости нашел то, что искал. Внизу глухой стены было два вентиляционных отверстия, забранных решеткой из оцинкованной стали, по одному с каждой стороны камина. Одно, стало быть, рядом с телефонным столиком.

Френч опустился на колени, чтобы осмотреть землю, и опять — удача. Раздвинув траву, он обнаружил в земле круглое отверстие примерно в дюйм диаметром. Дыра была достаточно недавняя — иначе ее бы уже затянуло землей, но и не слишком свежая — края уже осыпались и скруглились. Выглядела она так, будто устроили ее с неделю назад, как раз когда был убит Рэдлет.

Приятно было найти подтверждение того, что он на верном пути, но когда он начал с лупой осматривать металлические щели вентиляционного отверстия, то чуть не засмеялся от удовольствия. На заусенце одной из пластин он увидел небольшой клочок темно-красной хлопчатобумажной ткани, чрезвычайно похожей на оплетку провода, запрятанного вглубь волнолома! Несложно было догадаться, как он здесь оказался. Если здесь был пропущен провод, то когда его резким движением вытаскивали из вентиляционного отверстия, он должен был зацепиться за заусенец и оставить там характерный клочок оплетки.

Цель, собственно говоря, была уже достигнута, но если он прав, в кабинете можно найти кое-что еще. Он вернулся в кабинет, прикрыл дверь и принялся за поиски.

Искать пришлось недолго. Под телефонным столиком перед вентилятором одну из половиц, судя по оставленным вмятинам, поднимали чем-то вроде монтировки. На соседних половицах пыли не было, что говорило о том, что доску поднимали недавно. Белое дерево на вмятинах было густо замазано морилкой, чтобы не отличалось по цвету от пола. В конце этой половицы было аккуратно заделанное отверстие диаметром в четверть дюйма. Не влезая под телефонный столик, всего этого увидеть было нельзя. Мало того что поверху стоял столик, но именно здесь был край пушистого ковра, и идущие из окна почти горизонтальные лучи света создавали там густейшую тень, которая мешала что-либо разглядеть.

Картер принес Френчу из мастерской покойного хозяина нужный инструмент, и он не без труда поднял конец прибитой гвоздями половицы. Открылась дыра размером в три дюйма, как раз напротив заделанного отверстия в половице. Снизу к половице была привинчена шурупами квадратная дощечка дюймовой толщины и размером четыре на четыре дюйма. В ней было еще четыре отверстия от шурупов, которыми раньше что-то здесь крепилось.

Вооружившись мощным фонариком и увеличительным стеклом, Френч улегся изучать пространство под полом.

Прежде всего обнаружилось, что до вентиляционного отверстия легко дотянуться рукой. Примерно в футе от поверхности открылся бетонный пол, покрытый тончайшей серой пылью и, приблизив к нему фонарик, Френч разглядел расположенные квадратом четыре кружка диаметром в три дюйма каждый.

Картина вырисовывалась достаточно ясная. На волноломе они обнаружили одиночный провод, как и на телефонных линиях системы связи сил самообороны. Чтобы по такому проводу пошел ток, его нужно заземлить на обоих концах. А чем еще могла быть дырка в земле рядом с вентиляционным отверстием? Латунный штырь был там забит, образуя заземление для сети. А что еще могло оставить на бетонном полу четыре кружка, как от составленных квадратом бутылок? Четыре цилиндрические сухие батареи, обеспечивающие ток для подрыва электродетонатора. Вроде бы все сходилось.

Френч опять осмотрел квадратную дощечку. Похоже было, что через отверстие в четверть дюйма в комнату были протянуты два провода — от мины и от земли, и возможно, что под столом была пусковая кнопка. Но где-то эта кнопка должна крепиться? Никаких следов. Как быть? К тому же вряд ли Крейн стал бы так рисковать тем, что кто-нибудь случайно все это увидит. А при чем здесь квадратная дощечка, привинченная снизу к половице?

Глубоко задумавшийся Френч отправился в мастерскую Крейна и учинил там тщательный обыск. Мастерская располагалась в небольшой сараюшке в углу сада и радовала, должно быть, хозяйское сердце полным набором инструментов для работы по дереву и металлу. Френч помнил о замечательной электрозажигалке, которую смастерил Крейн, и понимал, что он был умелым мастером. А сейчас у него в руках были части какого-то тщательно изготовленного механизма.

Но Крейн не был настоящим квалифицированным ремесленником. Ему был свойственен порок, общий для многих любителей мастерить на дому — в мастерской царил жуткий беспорядок. Место для работы на верстаке Крейн, видимо, освобождал, сдвигая в сторону стружку, щепу, какие-то ненужные куски металла и дерева. Пол был покрыт опилками и массой непонятного назначения хлама. Ящик для мусора был набит с верхом. Многообещающий пейзаж, подумал Френч. Здесь можно найти что угодно.

И первая находка не заставила себя долго ждать. На полке обнаружились четыре сухих батареи диаметром в три дюйма, а на донышке их он рассмотрел через лупу такую же тонкую серую пыль, как та, что покрывала бетон под полом кабинета. Если дело дойдет до суда, придется все это направить на анализ в лабораторию, но сам он был твердо уверен, что батареи стояли там, на бетоне под телефонным столиком.

С любопытством осматривая содержимое мастерской, Френч искал что-нибудь с четырьмя шурупами, которые подходили бы к отверстиям в деревяшке под половицей. В течение часа он систематически осматривал все подряд. Остановиться его заставил кусок дерева, который он вытащил из хлама, наполнявшего ящик для мусора.

Размером в девять дюймов на четыре и в полдюйма толщиной, на одном конце торчат четыре не до конца вывернутых шурупа. Френч приложил их к пластине, прикрепленной к половице — идеальное совпадение!

На другом конце этой деревяшки были три отверстия, расположенные буквой V. Отверстие в центре было сквозным и имело диаметр четверть дюйма, два других были только намечены с верхней стороны и предназначались для маленьких шурупов.

Френч приложил эту деревянную пластину к той, что была под половицей. Она выступала больше чем наполовину и образовывала щель под полом глубиной чуть больше дюйма. Значит, это была своего рода полка, а двумя шурупами к ней крепилась какая-то штуковина.

Стоя посередине мастерской, Френч задумчиво оглядывал полки. Тут он углядел нечто такое, что от восторга шлепнул себя ладонями по бедрам.

На полке со всяким электрическим хламом он заметил электрический звонок, а когда снял его с полки и увидел, что кнопка там отсутствует, он понял, что проблема решена. Тут же приложив его к нижней деревяшке, он еще раз убедился, что стоит на верном пути. Все отверстия совпали: два маленьких для шурупов крепления, а сквозное в четверть дюйма для подвода проводов. А самое главное — заделанное отверстие в половице пришлось точно в то место, где должна была быть кнопка звонка.

Теперь вся сооруженная Крейном конструкция была ему ясна. Провод от мины через вентиляционное отверстие шел к звонку, крепившемуся под половицей. Второй провод от звонка шел к батарее, а оттуда через вентиляционное отверстие к воткнутому в землю пруту. Значит так. В отверстие в полу он вставил что-то вроде тонкого обломка карандаша, который снизу упирался в пружину выключателя, а сверху выступал над полом эдак на четверть дюйма. Он мог стоя у телефонного столика естественнейшим образом нажать ногой на этот карандаш, и все — есть контакт. Он мог через окно следить, как жертва приближается к гибельному месту и, разговаривая при этом по телефону, замкнуть ногой цепь и разорвать человека в клочья! А прежде чем бежать убитому на помощь, он мог вполне естественно нагнуться за чем-нибудь и вытащить этот карандаш, чтобы ничто подозрительное не торчало из доски.

Каким же редкостным ослом оказался этот человек, что не додумался уничтожить деревяшку, использованную им как подставку для звонка! Видимо, он был настолько уверен в надежности своего алиби, что утерял бдительность. Впрочем, горделиво подумал Френч, почти все преступники оставляют по оплошности какие-то следы. Нужно только уметь их находить!

Он уже собрался было уходить из мастерской, когда в куче мусора на верстаке его внимание привлек смятый обрывок бумаги. На нем оказался карандашный чертежик, в котором его заинтересовала деталь, похожая на веретенообразную ось, которая была найдена на берегу. Он разгладил листок и прямо-таки рот открыл от удивления.

Перед ним лежал схематический чертеж электромагнита, а веретено служило его сердечником. Один конец оси скользил внутри проволочной обмотки, удерживая диск в нужном положении. Другой конец шел к какому-то очень знакомому механизму, назначение которого Френч вспомнил не вдруг. Потом вспомнил — изучал, и не раз. Это был подрывной механизм ручной гранаты, взятый отдельно от самой гранаты. Пружина бойка удерживалась в сжатом состоянии другим концом веретена.

Все стало просто и понятно. Когда ток проходил через обмотку магнита, ось веретена втягивалась и освобождала пружину бойка. Боек бил по капсюлю взрыв.

Теперь он, по крайней мере, точно знает устройство этой мины! Крейн допустил еще одну изумительную оплошность. Окончательный чертеж он наверняка уничтожил, а вот о наброске позабыл!

Френч был более чем удовлетворен сегодняшними находками. Оставив Картера сторожить, он вернулся в полицейский участок и организовал посылку в дом Крейна каменщика и плотника — выдолбить и заменить вентиляционную решетку и выпилить кусок половицы и заменить его другой доской. Старая вентиляционная решетка и кусок половицы потребуются в суде в качестве вещественных доказательств. После чего он уселся и, расслабившись, задумался над дальнейшим ходом следствия.

Глава 19

Старший инспектор Френч

Самым важным результатом, конечно, было установление имени преступника, совершившего первое убийство — Крейн. Осознание этого наполняло Френча волнующим чувством глубокого удовлетворения. Достижение налицо, причем именно того сорта, к которому он всегда стремился. Его прислали сюда для, расследования этого убийства, и он раскрыл его. Это дело пополнит длинный список его триумфов!

Многое, конечно, предстоит еще узнать, прежде чем можно будет окончательно закрыть дело. Далеко не все счета еще погашены. Но самую главную проблему он решил, а значит, и все остальное удастся завершить быстро и легко.

Когда эта вполне объяснимая вспышка радостного торжества утихла, он вернулся на землю, точнее, к еще нерешенным проблемам.

И прежде всего, кто похитил провод и гранаты? Сам Крейн?

Вполне возможное дело, хотя и нет никаких доказательств. Крейн по здоровью не мог быть принят в отряд самообороны, но там у него было достаточно знакомых, через которых он мог узнать о наличии на складе гранат. А что касается телефонного провода, то он был проложен прямо через вересковые заросли и лежал на виду у всех. Никаких трудностей. Ничто не мешает представить, что именно Крейн все и украл.

Но если вопрос с гранатами можно было считать закрытым, то с проводом все было не так просто. Украдено было пятьсот ярдов, а от дома Крейна до места взрыва только двести тридцать. Спрашивается, где остальные двести семьдесят ярдов?

Но и это не все. А где двести тридцать ярдов, которые Крейн употребил в дело? Прежде чем выйти из кустов к воронке, он перерезал провод и спрятал конец, но у него тогда не было времени, чтобы смотать и спрятать его целиком. Это он должен был оставить на потом.

А как он распорядился им? Вряд ли он выбросил его в море, потому что как бы он добрался до глубокой воды, где бы провод мог сгинуть бесследно? Тогда что? Скорее всего, где-нибудь закопал. А где? В каком-нибудь таком месте, где его никто не откопает.

Где же искать такое место? Так в его собственном саду, где же еще? Если уж закапывать такую вещь, нужно позаботиться, чтобы и случайно на этом месте не устроили какие-нибудь ненужные раскопки.

Френч подосадовал, что не подумал об этом, когда делал обыск у Крейна. Не такое уж пустое дело, значит, нечего его откладывать. Поэтому на следующее утро он опять оказался в уже знакомом саду. Крошечный садовый участок захватывал кусок пустоши с ее вереском и кустами. Здесь он и начал поиски. Но нашел искомое только когда добрался до пространства позади кабинета.

В самом дальнем углу трава была примята и местами даже пожухла, а при более близком рассмотрении обнаружились крошки земли. Френч попробовал дерн лопатой и обнаружил, что он легко отделяется. Оттащив в сторону куски нарезанного дерна, он принялся копать.

Впрочем, копать — слишком сильно сказано. Стоило копнуть, и на глубине в полштыка показалась знакомая красноватая оплетка телефонного провода, похищенного у сил самообороны. Невнятно приговаривая что-то себе под нос, Френч принялся отбрасывать землю.

Тут его ждала неожиданная находка. Вместе с проводом в захоронке обнаружилось много всякого разного. Во-первых, латунный штырь для заземления длиной чуть не в три фута и с зажимным винтом на конце. Потом двухходовой выключатель для однопроводной линии. А плюс ко всему еще и деревянный ящик с каким-то мудреным устройством, которое при ближайшем рассмотрении оказалось релейным прерывателем: здоровый электромагнит, который под действием тока замыкал другую цепь. Исполнение было, несомненно, кустарным, но очень тщательным и умелым. Для подключения входных и выходных проводов были устроены четыре зажимных винта.

Находка привела Френча в недоумение. Это-то здесь зачем? Несомненно лишь одно: для чего-то это использовалось.

Пытаясь так и эдак придумать прерывателю какое-нибудь применение, Френч аккуратно все упаковал, надеясь при этом, что, несмотря на пребывание в земле, где-нибудь да сохранились отпечатки пальцев.

Перенес все в машину, уложил и, прежде чем уезжать, задержался, чтобы напоследок полюбоваться дивным видом — морс, берег, вересковые откосы холма. И тут до него дошло.

А как Крейн мог узнать, что Рэдлет наступил на мину?

С того места, где романист смотрел на берег, место закладки мины было на прямой линии с островком Рэм-Айленд. Следовательно, Крейну достаточно было только выждать и вовремя нажать на пуск, когда Рэдлет будет пересекать эту линию. Пересекать с запада на восток.

Все совершенно очевидно, и Френча вполне оценил этот факт в тот же самый миг, когда убедился в виновности Крейна. Но сейчас до него неожиданно дошло, что это только половина дела. Глядя из окна кабинета, Крейн никак не мог быть знать, где именно Рэдлет пересечет эту линию — выше места закладки мины, ниже его или пройдет прямо над миной. Иными словами, каково в этот момент будет его положение в направлении с севера на юг.

Чисто теоретически, конечно, эта трудность возникла бы и в том случае, если бы убийца действовал из кустов над волноломом, где он должен был таиться по первоначальной версии. Но на деле это было не так. Эти кусты были так близко к месту взрыва и настолько выше его, что достаточно было одного наблюдателя.

Возвращаясь в участок, Френч продолжал обмозговывать это дело. Так. Положим, верхняя точка в направлении с севера на юг задана концом волнолома. Большинство людей идут берегом примерно на этом уровне, чтобы не подниматься вверх и вниз. Но при низкой воде многие держатся поближе к линии прибоя. Как было Крейну узнать, какой «маршрут» изберет Рэдлет? А каким-то образом он знал это точно — результаты говорят сами за себя.

А ведь при таком подходе не обойтись без второго наблюдателя. Кто-то должен был видеть эту же картинку с другой стороны, под прямым углом к позиции Крейна. Ведь это единственный способ определить точное положение точки на совершенно ровной поверхности. Можно ли было здесь обойтись без перекрестного наблюдения? Никак нельзя!

Чем дальше, тем определеннее Френч убеждался в том, что второй наблюдатель — это единственная возможность. Без этого рассчитывать на успех в таком деле не приходится.

Вскоре он осознал, что это предположение поддерживается и сегодняшними находками.

Прежде всего провод. Двести семьдесят ярдов украдены, но Крейну не понадобились. Где они? Кому Крейн передал этот провод?

Далее, релейный прерыватель. Сначала Френч совершенно не понял его предназначения, но когда он попытался представить себе цепь, управляемую сразу двумя подрывниками, место для прерывателя тут же нашлось, и именно для такого, который он отрыл в саду Крейна.

Схема могла быть достаточно простой. Нужны две независимых электрических цепи. Первую он уже нашел у Крейна: нажимает на кнопку звонка, ток от батарей идет на мину, от мины на землю, от земли опять на батарею. Значит, стоит наступить ногой на карандаш, и готово, взрыв.

Но чтобы убить наверняка, такого устройства недостаточно. Кто-то должен контролировать эту цепь, чтобы она не срабатывала, если жертва пересекает линию не в том месте. Для этого проще всего устроить в цепи Крейна релейный прерыватель, который держал бы цепь разомкнутой, пока кто-то еще не подаст на него сигнал.

Для управления переключателем нужна вторая цепь, цепь сообщника: еще одна батарея, от нее ток на прерыватель, от него на электромагнит релейного прерывателя, оттуда на землю, от земли опять на батарею.

Тогда получается, что если Крейн видит жертву на нужной линии и нажимает кнопку включателя, то ничего не произойдет, если того же самого не сделает его сообщник. Точно также, если сообщник увидит, что жертва пересекает нужную линию и пошлет сигнал, он не сработает, если одновременно того же не сделает Крейн. Все сработает, только когда жертва окажется в нужной точке над миной, и это засекут два наблюдателя и одновременно замкнут свои цепи.

Находка релейного прерывателя была сильным аргументом в пользу существования сообщника. Впрочем, и обратная логика здесь работала: если бы не было сообщника, зачем тогда Крейну мастерить этот прерыватель?

Был еще и самый сильный аргумент. Кто-то ведь должен был взорвать самого Крейна? Вот этот самый сообщник и взорвал.

У Френча было мало сомнений в том, что сообщника он разыщет, и очень быстро. Да имея такую гору информации, он может теперь, не выходя из участка, его вычислить и, так сказать, схватить за руку! Обозначим для простоты этого сообщника через X. Что нам о нем известно?

Во-первых, когда он нажимал свой выключатель, одолжен был находиться на линии, идущей приблизительно с востока на запад через место заложения мины. Далее, оба конца этой линии должны находиться не в море, а именно на суше. На одном конце был сам X, а на другом должно было быть что-то заметное, чтобы X мог засечь, когда жертва окажется, так сказать, на линии огня.

Френч опять достал карту. На юго-востоке от Сент-Полса в море выдавался мыс. Френч провел линию от крайней точки мыса через место взрыва и на северо-запад. Линия прошла через Западный мыс. Получается, что либо сам X, либо точка, на которую он ориентируется, должны быть к югу от этой линии.

Здесь Френч прервал свои рассуждения, чтобы прикинуть, на каком конце этой линии вероятнее всего находился X. Было одно соображение, но довольно расплывчатое. От дома Крейна намного ближе до Западного мыса, чем до Сент-Полса, а поскольку чем короче длина цепи, тем она надежнее, вероятнее всего, X следовало искать на холме.

А на Западном мысе к югу от линии стояло три дома, связанных с этим делом: Сэйвори, Литтла и Рэдлета. Дома Веджвуда и Макдугала не попадали в зону поиска. Стоит ли искать убийцу в этих домах?

Литтл, вот о ком сразу подумал Френч. В Литтле его подозрение странным образом вызывало как раз его алиби! В преступных сообществах часто наблюдается склонность к стереотипному поведению. Подобно Крейну, Литтл во время взрыва был у себя в кабинете. У него, как и у Крейна, было превосходное алиби. Он, как и Крейн, мог определить, как близко к мине находится Рэдлет. А вот интересно, подумал Френч, у него под столом также есть кнопка, которую можно нажать ногой?

Версия показалась Френчу настолько привлекательной, что он тут же решил, что нужно провести обыск в кабинете Литтла.

Он был чрезвычайно доволен самим собой. Мучительный период застоя окончился, и теперь события развертывались с такой быстротой, что легко было поверить в то, что конец уже близко. И тут, как это часто бывает, ему на ум пришло соображение, напрочь разрушавшее такую стройную версию.

Дом Литтла находится слишком далеко, украденного провода не хватит!

Он опять нагнулся над картой. Между двумя домами было около полутора тысяч ярдов, а у преступников в наличии было только двести семьдесят! На какое-то время Френч буквально остолбенел, но потом встряхнулся и принялся за поиски выхода.

Может быть, преступники еще где-нибудь достали недостающий провод? Очень сомнительно. В условиях военного времени такой провод это большая редкость.

Может быть, все его умозаключения неверны? Не было никакого сообщника, и перекрестного наблюдения не было, а релейный прерыватель оказался в земле по какой-нибудь другой причине?

Он покачал головой. Нет! Пересмотрев последовательность фактов и выводов, он еще сильнее уверился, что прав: был сообщник, было перекрестное наблюдение и где-то на Западном мысе была кнопка включения релейного прерывателя.

Еще немного поломать голову, и проблема будет решена! Он уже прошел большую часть пути, так неужели в конце его остановит такая мелочь? Решение было совсем рядом и только ждало, когда он протянет руку.

Он вспомнил разговор с Сэндсом. Что же тот ему объяснял? Ведь это, кажется, очень важно. И тут его озарило — вот оно, решение, готово!

Что, если заговорщики позаимствовали недостающую проволоку у тех же сил самообороны? Просто взяли, использовали и вернули назад, пока никто не заметил пропажи? Можно провернуть такое дело? Сейчас посмотрим.

Он опять поехал к дому Крейна и от вентиляционного отверстия на задней стене кабинета медленно двинулся вглубь зарослей. Не пройдя и сотни ярдов, он нашел то, что искал: проложенную параллельно с берегом телефонную линию сил самообороны. Он вспомнил объяснение Сэндса, что эта линия идет вдоль всего побережья Англии, обеспечивая каждому отряду связь с соседями справа и слева. Еще он припомнил, что местная часть этой линии, перед которой он сейчас стоял, идет от восточной окраины Сент-Полса к Западному мысу и далее.

Теперь нужно как следует осмотреть телефонную линию. Если его догадка верна, где-то рядом должно быть подсоединение. Он медленно продвигался вдоль линии, высматривая утолщение, которое свидетельствовало бы о присоединении.

И он действительно нашел что искал! Нет, не напрасно он торжествовал победу.

В лесу, естественно, не было никаких телефонных столбов, и провод был брошен прямо на ветви деревьев. У одного из них Френч задержался. Ель, сосна, лиственница? Он был не силен в этом деле, но это отличалось огромными разлапистыми ветвями, которые росли прямо от земли. Очень, знаете ли, удобно лазать по такому дереву, а особенно приятно было обнаружить, что кое-где кора содрана чьими-то ногами, и совсем недавно. Явно кто-то здесь лазал, и, похоже, не раз и не два!

Сфотографировав ободранную кору на ветвях этого неведомого хвойного дерева, Френч полез наверх. Так, вот провод, а вот и два соединения, в ярде друг от друга. Все понятно. Провод перекусили, а чтобы заново соединить концы, длины не хватило, вот и пришлось сделать вставку из собственных припасов.

Со вставкой и двумя соединениями теперь все понятно! К телефонной линии подсоединялись именно в этом месте, здесь и спорить не о чем. Когда переключатель в одном положении, линия будет работать в обычном режиме, и никто не заметит подключения. А если изменить положение переключателя, связь с Сент-Полсом будет прервана, зато заработает связь с кабинетом Крейна. Именно двухходовой переключатель давал Крейну возможность быстро переключать линию на себя. Видимо, ему просто времени не хватило, чтобы как следует скрутить и спаять концы соединений.

Теперь для окончательного подтверждения всей версии оставалось всего ничего — найти аналогичное включение в телефонную линию у дома сообщника. Поскольку, вероятнее всего, этот сообщник обитал к западу от этого места, Френч осторожно слез с дерева и, не теряя провод из виду, медленно пошел вдоль линии.

Примерно через полмили он нашел это включение, и опять на дереве с удобными для лазанья ветвями. И что особенно примечательно, дерево росло совсем рядом с домом Литтла! Френч измерил шагами расстояние до дома и обнаружил, что сумма расстояний от линии до домов Крейна и Литтла была существенно меньше двухсот семидесяти ярдов. Все, проблема решена окончательно!

Впрочем, решена-то она решена, но ведь нужны и доказательства. Нужна дополнительная информация. Нужно осмотреть пол под столом в кабинете Литтла.

Теперь самое важное, это не дать Литтлу почувствовать, что на него ведется облава. Доказательство его участия в убийстве Рэдлета уже налицо, но нужно ведь доказать, что он и Крейна убил! Расследование можно считать законченным, только когда будет раскрыто и это второе убийство.

Обдумав ситуацию, Френч поехал назад в Сент-Полс. Вэнсона он нашел в участке. К нему в комнату Френч вошел, широко улыбаясь и довольно потирая руки.

— Похоже, вы очень довольны собой сегодня? — с недоверчивым изумлением спросил тот. — Хорошие новости?

— Последний шаг, Вэнсон! Думаю, мы распутали это дело!

Подгоняемый вопросами, Френч кратко, но смачно описал ход своих действий и результаты. На Вэнсона это произвело сильное впечатление.

— Теперь мне нужно кое-что уточнить, — продолжил Френч, — и вы можете очень меня выручить. Это будет, конечно, не стопроцентным доказательством, но было бы неплохо поставить здесь точки над i.

— О чем идет речь, сэр?

— Найдите двух людей, которых здесь не знают. Нарядите их под телефонистов и пошлите к Литтлу. Там они дождутся, когда он уйдет из дома, а потом пусть войдут в дом и объявят, что телефонный провод поменяли и теперь нужно проверить, как все работает. Ухватили идею?

— Конечно. Но что они должны сделать в доме?

— В этом-то все и дело. Пока один будет изображать проверку и заговаривать хозяйке зубы, другой должен пробраться в кабинет и сфотографировать пол под столом. Вы поняли, да? Я ищу следы заделанного отверстия в половице и признаки того, что ее поднимали.

На Вэнсона это произвело еще более сильное впечатление. Он одобрительно кивнул.

— Я организую все сегодня, — заявил он. — Сейчас у нас съезд пчеловодов, и Литтл обязательно будет там.

— Отлично, — сказал Френч. — А теперь мне нужно потолковать с этим Сэндсом, который в самообороне отвечает за телефонную связь.

Буквально через несколько секунд Вэнсон уже протягивал трубку Френчу.

— Старший инспектор Френч беспокоит, — начал он. — Не могли бы вы уделить мне часок для довольно щекотливого дела?.. Ну, чем раньше, тем лучше… До ленча? Замечательно. Тогда, может быть, вы встретите меня на мосту сразу за городом?.. Отлична! И прошу вас, не говорите никому, что идете на встречу со мной… Ха-ха-ха! Да! Простите за таинственность, служба! Жду вас!

Уже через десять минут Френч и Картер подобрали Сэндса на совершенно пустой дороге.

— Дело очень простое, — объяснил Френч, — по строго конфиденциальное. Пообещайте хранить молчание.

Заинтригованный Сэндс поклялся молчать.

— Теперь, — улыбаясь продолжил Френч, — постарайтесь расслабиться! Я покажу вам пару вставок на телефонной линии сил самообороны.

Несколько разочарованному Сэндсу оставалось только согласиться на участие в затее старшего инспектора.

Болтая о том о сем, они очень скоро оказались у большой ели рядом с домом Крейна.

— Разрыв линии и скрутки здесь наверху, — он ткнул рукой вверх. — Сможете влезть на дерево и взглянуть?

Недовольный Сэндс полез на дерево и через минуту сверху раздался крик удивления.

— Что за черт, кто здесь валял дурака с линией? У нас никогда не бывает таких скруток рядом друг с другом.

— Я так и решил, что вы работаете более качественно, — вкрадчиво отозвался Френч. — Там наверху найдется местечко для меня?

— Да, поднимайтесь с другой стороны ствола.

Через несколько минут Френч оказался рядом с ним.

— Думаете, это новые соединения? — спросил он.

— Одно из них определенно новое. Где-то здесь у нас было одно такое соединение, но это было так давно, что я уж не помню где. Но я твердо уверен, что два таких соединения рядом мы сделать не могли.

— Это уже кое-что, — отозвался Френч. — Как вы думаете, зачем было делать в такой близости два соединения?

Сэндс хмыкнул.

— Похоже, что линию перекусили, а потом починили. Без вставки ее не удалось бы починить — провода бы не хватило.

— Ага, как я и думал. Теперь еще кое-что. Вы не могли бы осмотреть эти соединения повнимательнее?

Сэндс кивнул. Соединения были обмотаны черной изоляционной лентой, и он начал ее разматывать.

— Свежее соединение! — воскликнул он. — Что-то я совсем ничего не понимаю.

— А почему вы думаете, что оно свежее, мистер Сэндс?

— Изолента. Новая и липкая. Линию мы здесь проложили три года назад, а за это время лепта высохла бы и отвердела.

— Второе соединение тоже свежее?

— Да, они оба недавние. И это нужно держать в секрете, мистер Френч?

— На денек-другой, не больше. Потом я с радостью все вам расскажу. Но это еще не все. Пройдемся еще немного.

У дома Литтла сцена повторилась — оба соединения также оказались недавними.

Френч разулыбался.

— Поверьте мне, меня эти новости очень радуют. Теперь еще одно, и я от вас отстану. В прошлую нашу встречу вы уже говорили об этом, но я хотел бы услышать еще раз. Когда ваши люди используют эту телефонную линию?

— Только во время дежурства отряда самообороны.

— А это когда?

— Преимущественно по субботам и воскресеньям, и, как правило, по ночам.

— А по четвергам? Когда вы прекращаете использовать ее утром в четверг?

— Обычно с двух до трех ночи.

— А когда вы начинаете ее использовать в четверг вечером?

— Не раньше восьми вечера.

— Так что если бы линия была отключена в четверг, скажем, между семью утра и восемью вечера, ваши люди этого бы не заметили?

— Нет, в это время телефоном никто не пользуется.

— Спасибо, мистер Сэндс. На этом мои вопросы кончаются.

Факты накапливались, и все они работали на его версию, а когда позднее Френч выслушал отчет Макстона, одного из «телефонистов», он испытал еще большую радость.

— В соответствии с инструкциями мистера Вэнсона констебль Трегоран и я под предлогом проверки качества связи зашли сегодня в жилище мистера Ричарда Литтла на Западном мысе. Пока я делал вид, что занят проверкой, констебль Трегоран прошел в кабинет и сделал требуемые фотографии. Они еще не готовы, но, по сообщению констебля, он обнаружил в половице под столом заделанное отверстие в четверть дюйма и следы свежей покраски.

Все подтвердилось! Крейн и Литтл!

Френч был в восторге. Он не только распутал дело, но и добыл достаточное количество доказательств для предъявления суду. Это достижение, особенно с учетом того, что дело на сей раз досталось мудреное!

Но, несмотря на все успехи, работа была не кончена. Предстояло выявить и обосновать мотивы, побудившие этих двух к преступлению, а кроме того, нужно еще узнать, кто убил Крейна, и изобличить преступника.

Что ж, это не займет много времени! Френч опять уселся изучать досье, чтобы освежить в памяти все, относящееся ко второму убийству. В какой-то момент он сообразил, что его ответ Вэнсону был завидно точен. Ему и в самом деле остался последний шаг!

Глава 20

Старший инспектор Френч

Френч начал с первого убийства и тут же был вознагражден чувством законного удовлетворения. У Литтла, вне всякого сомнения, был весомый мотив. Смерть Рэдлета принесла Джессике двадцать тысяч фунтов, а насколько Френчу удалось понять личные особенности мужа и жены, это было все равно как если бы деньги достались прямо Литтлу.

Ну а у Крейна какой интерес? В завещании Рэдлета он не упомянут, и насколько можно вообразить, от этой смерти он не получил ничего. В деле об убийстве мотив это первостепенное дело, он должен бросаться в глаза за милю. Где же, размышлял Френч, он прошляпил? Какую линию он не проработал должным образом?

Похоже, никуда не денешься, придется как следует разобраться в жизни этих двоих. Практически невозможно копаться в прошлом Литтла так, чтобы он этого не заметил, а пока у Френча не было полного букета улик, он не хотел его тревожить. А вот зато изучение жизни Крейна всем покажется делом естественным, а значит, и не подозрительным.

Он опять отправился в дом Крейна и через десять минут уже расположился в его кабинете, чтобы еще раз покопаться в бумагах. Так прошло несколько часов, но ни малейшего прогресса. Наконец он почти случайно наткнулся на подсказку, которая позволила быстро довести дело до конца.

Он только что просмотрел по второму разу карманный ежедневник, который Литтл использовал еще и для разного рода записей и заметок. Но ничего мало-мальски интересного Френч там не нашел.

С чувством разочарования, доходящего до отчаяния, он машинально открыл первую, вдоль и поперек изученную страничку и в очередной раз начал ее перечитывать. Эта страничка была предназначена для записи всякого рода полезной личной информации. Там было предусмотрено место для номера наручных часов, номера сезонного проездного билета, размера головы и тому подобного. Крейн, в отличие от большинства нормальных людей, заполнил почти все эти строчки, и в том числе там, рядом с типографски напечатанным «№ автомобиля», он вписал CVW 283.

Френч прекрасно помнил, что CVW это эссекский номер, и тут до него дошло, что от Эссекса до Корнуолла довольно далеко. Тогда он подумал, что, наверное, Крейн купил у кого-то в Эссексе подержанный автомобиль.

Закрыв ежедневник, он собрался уже сунуть его назад в ящик стола, как его пронзила мысль, от которой он чуть не ахнул. У Крейна нет автомобиля!

Он опять заглянул в ежедневник. Да, за этот год. Зачем Крейну записывать номер чужого автомобиля?

Френч взялся за телефон. Это Ярд?.. Да, небольшой вопрос. Не могут ли они установить владельца автомобиля с номером CVW 283?

Ответ пришел очень быстро. Он принадлежит лавочнику из Челмсфорда, пользующемуся в районе большим уважением, который вряд ли может быть замешан в чем-нибудь сомнительном.

Френч почесал затылок. К автомобилю из Челмсфорда эта запись явно никакого отношения не имеет. Если у Крейна были дела с этим лавочником, в бумагах непременно найдутся какие-нибудь следы.

А что еще это может обозначать, если предположить, что автомобиль ни при чем? Любопытная загадка. Что, если это какая-то хитрость, метод засекречивания информации? Может быть, вся запись целиком даже не имеет смысла, а весь смысл содержится в буквах или числах. Пожалуй, вероятнее, что в числах, тогда буквы это просто для отвлечения внимания.

Пожалуй, это вполне сносное объяснение того, почему выбран код Эссекса. Если бы Крейн взял код Корнуолла, а ежедневник каким-либо образом попал в чужие руки, и этот чужой знал бы номер этого автомобиля, неминуемо возникли бы подозрения.

А к чему может относиться этот номер? Да мало ли: второй банковский счет, номер членского билета в тайном обществе, какой-нибудь код…

А может быть, это номер сейфа в депозитарии? Камера хранения! У человека, участвовавшего в убийстве, а потом приконченного своим сообщником, непременно должен быть секрет! А что такое настоящий секрет? Какие-нибудь бумаги. Где лучше всего прятать бумаги, чтобы они при этом были под рукой? В сейфе депозитария, где же еще! Прилив азарта и возбуждения подсказал Френчу, что его догадка верна.

Он вернулся в Сент-Полс и еще раз позвонил в Ярд. Не будут ли они так любезны связаться с различными депозитарными организациями и выяснить, не арендует ли у них некто Крейн сейф под номером CVW 283, а может быть, CVW или просто 283?

Теперь оставалось только ждать. Он чертовски устал. Пока не придет ответ из Ярда, делать ему нечего. С первой же минуты появления в этом городе у него не было ни минуты настоящего отдыха. Самое время устроить себе прогулку. Картер занят расшифровкой записей и вполне обойдется без него. Так что можно побродить в одиночку.

Три часа восхитительной прогулки по берегу очень его освежили, и вернулся он точно к обеду. После еды опять пошел в полицейский участок и на повторный звонок в Ярд получил исчерпывающий ответ. Городская и пригородная депозитарная компания Корнхилла, ЕС3, сдала ячейку № 283 мистеру Уикхему Крейну, романисту, город Сент-Полс, Корнуолл!

Как все оказалось просто! Никаких секретов, по крайней мере в отношениях с депозитарной компанией. Все тайны только от домашних и друзей. Разгадка была настолько близко, что, несмотря на поздний час, Френч вновь отправился к миссис Крейн.

— Мадам, я только что выяснил, что мистер Крейн арендовал ячейку в лондонской депозитарной компании, и у меня есть основания считать, что, познакомившись с содержимым его сейфа, мы сможем найти убийцу. Вы душеприказчица мистера Крейна, и мне нужна ваша помощь, чтобы ознакомиться с содержимым сейфа.

Элмина Крейн была удивлена — муж никогда ни о чем таком даже не упоминал, но без малейших колебаний подписала доверенность и пообещала прямо утром позвонить управляющему. Для Френча большим облегчением оказалось, что она сама отказалась от идеи присутствовать при вскрытии ячейки. Отказать ей он бы не смог, но, конечно, куда спокойнее проделать все без нее.

На следующий день он первым же поездом выехал в город и уже днем оказался в офисе депозитарной компании Корнхилла. Управляющий созвонился с юристом Крейна, удостоверился, что все по закону, и препятствий не чинил. Среди ключей Крейна без труда отыскался ключ от сейфа, и вот дверца распахнулась.

В сейфе оказался один-единственный лист бумаги, по, когда Френч глянул на него, стало понятно, что ради этого стоило потрудиться.

Высококачественная, хотя и чуть пожелтевшая бумага, формат в четвертую долю листа. На одной стороне листа неопрятным размашистым почерком, толсто пишущим пером была сделана запись. Внизу листа наклеена шестипенсовая марка с королем Георгом V, и подпись шла прямо через нее. Текст гласил:

Вальнут Три-Лейн,

г. Слау, гр. Бакингем

Этим удостоверяется, что за услугу, оказанную моему отцу Генри Уоллесу Литтлу, застройщику, действующему по вышеуказанному адресу, я, Ричард Обри Литтл, обещаю уплатить Уикхему Крейну, старшему сыну Джона Герберта Крейна, живущему на Редландс Абби-стрит в г. Доркинге, гр. Суррей, сумму в 12250 (двенадцать тысяч двести пятьдесят) фунтов стерлингов, как только я буду в состоянии это сделать. Расписка дана в седьмой день апреля одна тысяча девятьсот двенадцатого года.

Подписано в присутствии

Ричарда Обри Литтла

Джеймса Гуделла

Несмотря на витиеватые обороты, в документе был явный налет любительства. Френч не был юристом, но ему показалось, что документ был составлен непрофессионально. Кроме того, понятно, что Литтл долга не вернул, а с учетом набежавших процентов это должна быть немалая сумма. И еще ясно, что, несмотря на такую задержку платежа, Крейн не стал действовать через суд. Почему? Долг документально оформлен, деньги, как уже сказано, немалые. Чего он ждал?

Немедленно забрезжил ответ. Да просто потому, что Литтлу нечем было заплатить. А вот после смерти Рэдлета у него должны были появиться деньжата! Вот и ответ! А так ли это? Получается, что эта парочка сговорилась убить Рэдлета, чтобы поделить добычу?

Да, здесь есть за что зацепиться. Ведь если так, с убийством Крейна тоже никаких проблем. Если Литтл ради денег пошел на убийство Рэдлета, чего ради ему отдавать больше половины их Крейну? После первого убийства у него должен был остаться достаточный запас гранат, почему же не найти им достойного применения?

Все выглядело очень складно, но что-то было не так. Френча беспокоила фраза «как только я буду в состоянии это сделать». Такая формула позволяет не только отложить уплату на время, но и вообще не платить. Да и с датой что-то непонятное. Как это они за тридцать лет не уладили такого вопроса? В общем, все это вызывало чувство глубокого недоверия. В любом случае, решил Френч, прежде чем приниматься за дело, нужно показать его специалисту.

Сказано — сделано. Добравшись до Скотленд-Ярда, он обратился к эксперту. Вот, понимаете, документ, нужно удостоверить подлинность. Тут же позвонил в полицейское управление Слау и попросил сведения о Генри Уоллесе Литтле, строителе, адрес Вальнут Три-Лейн, и с чувством исполненного долга отправился ночевать к себе домой.

На следующее утро в Ярде его уже ждал ответ на запрос. Из Слау сообщили, что есть такой человек, Генри Уоллес Литтл — вернее был, поскольку он давно умер, и что был он владельцем небольшой строительной фирмы, которую в 1912 году он значительно расширил, видимо за счет притока нового капитала. Имел сына по имени Ричард, местонахождение которого в настоящее время неизвестно.

Это было довольно любопытно, но настоящий интерес представляла другая новость. В комнату ввалился Грей, специалист по фальшивым документам.

— Занятная бумага, а? — поприветствовал он Френча. — Вызывает подозрения?

— Да как сказать? — состорожничал Френч. — Нужна уверенность.

— Вот это разумно, — пробасил Грей, — ничего нельзя брать на веру! Правильно ты сомневался. Это подделка.

— Ах вот как! — в голосе Френча слышалось удовлетворение. — А как ты узнал?

— Чисто случайно, повезло. Мне показалось, что у чернил голубоватый оттенок.

— Верно, это я заметил.

— Но тебе это ничего не говорит, темный ты человек. Ты бы почитал о чернилах.

— Голубчик, — отпарировал развеселившийся Френч, — умел бы лаять, обошелся бы без собаки. Не томи душу, колись скорее.

— Всегда рад просветить невежду. В чернилах голубизна это важный признак. Если дело серьезное, всегда стоит поэкспериментировать, что я и сделал.

— И что нашел?

— Нашел, что эта твоя расписка от тысяча девятьсот двенадцатого года написана не далее как пару недель назад.

— Что? Как это?

— А вот так! Ей отроду не больше месяца.

Френч обрадованно заржал.

— Аи, молодец! Ты меня порадовал!

— Рад быть полезным!

— Я именно что-то в этом роде надеялся услышать! Если это не слишком заумно, расскажи, как ты узнал?

— Если хочешь, могу показать. Дело плевое, на пару минут. Тебе полезно поглядеть.

Они отправились в лабораторию. Все так же с шутками-прибаутками Грей закрепил документ в рамке бумагодержателя, а сверху наложил тонкую металлическую пластину с отверстием, которое он пристроил так, что через него осталась видна единственная буква. Сверху подвел на металлической пружине ультрафиолетовую лампу и так все оставил. Через четверть часа выключил и сдвинул лампу, вытащил листок и протянул Френчу.

— Видишь разницу?

— Ты факир! — изумился Френч. — Как она у тебя потемнела! Стала совершенно черной.

Грей довольно улыбнулся.

— Ты везунчик! — провозгласил он. — Я ведь ткнул наугад. Когда я увидел твой документ, мне показалось, что это может быть свежая запись галлотаническими чернилами. Поскольку в чернилах ты не разбираешься, я лучше объясню по-простому.

Френч не возражал — интересно ведь.

— Видишь ли, — Грей начал совершенно как профессор, — здесь вот какое дело. Получают их из чернильных орешков и сначала это почти бесцветная жидкость. Чернеют они только при окислении. В обычных условиях на это уходит несколько недель. Но на практике бесцветные чернила, как правило, неудобны не видно же, что ты пишешь. Поэтому их немного подкрашивают, в данном случае взяли голубой краситель. Поэтому сначала чернила голубые, а постепенно делаются черными. Понял?

Френч кивнул.

— Ультрафиолетовая лампа дает что-то вроде концентрированного солнечного света. Под ней за пятнадцать минут происходит то, что обычно может растянуться на пятнадцать недель. Так что если текст написан такими чернилами недавно, то есть он находится в процессе постепенного изменения цвета, под ультрафиолетом он быстро дозревает и становится черным.

— Потрясающе! Ты, Грей, колдун. Сможешь подтвердить в суде, что бумага была составлена несколько недель назад?

— Да, конечно, могу написать заключение на обороте.

— Спасибо, премного обязан. Еще два вопроса. Марки с Георгом V найти трудно?

— Попроси в филателистическом магазине набор марок начала века для племянника. Это не проблема.

— А что бумага желтоватая?

— Это очень легко. Есть несколько способов состарить любую бумагу за десять минут.

Новые факты внесли дополнительную ясность в картину убийства. Получалось, что убийство Рэдлета было спланировано Крейном и Литтлом, причем спланировано совсем недавно. Мотивом были деньги, которые предполагалось поделить пополам, а найденный в сейфе документ был своего рода гарантией того, что Крейн получит свою долю. Вопрос о том, обратился бы Крейн к помощи закона, если бы Литтл вздумал присвоить всю добычу себе, представлялся Френчу малосущественным: Литтл не дал бы довести дело до суда. Скорее всего, и у Крейна бы не хватило духу обратиться в суд. Хотя Френч не мог исключить того, что Крейн настолько уверовал в свою неуязвимость, что мог бы отважиться и на такое.

Возникло также предположение, что в этом заговоре именно Литтл играл ведущую роль, потому что только ему могла принадлежать мысль использовать расширение в 1912 году его отцом бизнеса как обоснование долга перед Крейном. Френч пришел к выводу, что первоначальный замысел убийства принадлежал Литтлу, но ему не хватало изобретательной фантазии детективщика Крейна и его умения мастерить.

Теперь, размышлял Френч, дело Рэдлета раскрыто до мельчайших деталей, но вот убийство Крейна еще висит в воздухе. Нет, у него не было ни малейшего сомнения в личности убийцы. Удобно устроившись в купе поезда на Корнуолл, Френч подумал, что мог бы детально расписать все, что и как делал Литтл в обоих случаях. И чтобы не терять даром времени, он тут же принялся составлять окончательную версию преступлений.

Литтл, хронически страдавший от нехватки денег, страстно мечтал о том, чтобы жена скорее получила наследство. У него была идея того, как организовать убийство тестя, но не хватало сообщника, который бы, во-первых, смог участвовать в перекрестном слежении за его береговым маршрутом, а во-вторых, обладал бы качествами, которых недоставало самому Литтлу изобретательностью и умением мастерить и конструировать. Обратиться с таким предложением к Крейну было логично, потому что Сэйвори подал на него в суд и угрожал крепко оштрафовать, а значит, срочно были нужны деньги.

Пока Крейн мастерил взрывное устройство, Литтл, должно быть, стащил сначала провод, а потом гранаты. Закладывали мину они, скорее всего, вдвоем, и также вдвоем проложили к ней провод. Скорее всего, они выслеживали Рэдлета уже не первое утро, но либо старик умудрялся обходить гибельную точку стороной, либо у одного из соучастников не было надежных свидетелей его невиновности. Но, в конце концов, наступило утро, когда все сошлось. Они одновременно нажали свои переключатели, и Рэдлет взлетел на воздух.

До сих пор все было абсолютно ясно, но вот о последующих действиях Френч мог только гадать. Литтл по каким-то причинам впал в недовольство. Не то он боялся, что романист предаст все дело огласке, не то жалко было расставаться с деньгами.

И тут Френч с предельной ясностью понял мотив, подтолкнувший Литтла ко втором убийству. Ведь он видел все это собственными глазами! Видел и не понял! Может, к нему подступает уже старческое слабоумие?

Крейн в юности был алкоголиком, и вот опять взялся за свое! Френч не раз слышал об этом инциденте, так же как о том, что для повзрослевшего Крейна это был исключительный сбой. Но Литтл, поди, в ужас пришел, когда услышал, что Крейн напился, и перепугался, как бы он опять не взялся за старое. Раз он набрался однажды, это может и повториться. А стало быть, он опасен, настолько опасен, что его нельзя оставить в живых.

В упоении от достигнутого, Френч продолжил реконструирование событий. У Литтла был достаточный запас гранат, и он понимал, что они отлично заменяют мину. Да что там понимал, он знал об этом по опыту! Но вот сделать электродетонатор — это было ему не по силам, а поэтому самое простое решение — вырвать кольцо с помощью веревки. Зарыть гранаты на тропинке, а самому с веревкой спрятаться в кустах — это просто, и не требует особой подготовки.

Но были еще и две непростые задачи: в нужный час заманить Крейна в подготовленное место, а также найти козла отпущения. Сейвори — самое удачное решение. Мерзкий тип, враждующий со всем миром, так что его неприятностям все только обрадуются. Если подстроить дело так, чтобы вина легла на Сэйвори, тем лучше.

Так, а что же происходило потом? Ведь не Литтл, а Крейн написал Сэйвори письмо с предложением встретиться на Церковном холме. Это была идея Крейна?

Не обязательно. Френч уже настолько сжился с теми, кого он сейчас выслеживал, что научился понимать их возможные решения.

Можно ведь себе представить, что Литтл пришел к Крейну и сказал ему что-то в этом роде: «После убийства Рэдлета у тебя достаточно денег, чтобы сражаться с Сэйвори в суде, но у меня есть идея, как обойтись без денег и без суда. Скажи Сэйвори, что видел, как он, проходя берегом перед Рэдлетом, наклонился и что-то такое делал в песке».

На это Крейн должен был, конечно же, ответить, что ничего такого не видел, а Литтл на это бы возразил, что это не имеет никакого значения.

Если бы Крейн согласился — а он ведь согласился! — эта парочка должна была обсудить все детали. Благодаря этому Литтл мог знать, где и когда состоится встреча.

Этот план позволяет решить обе трудности: выманить Крейна на мину, а Сэйвори сделать очевидцем, а тем самым и обвиняемым.

Довольный тем, что наконец добрался-таки до конца задачи, Френч задумался над последней нерешенной проблемой. У нею самого нет никаких сомнений в виновности Литтла, но сочтет ли суд эти доказательства достаточными?

После долгого и тщательного взвешивания всех обстоятельств дела, пришлось признать, что догадок слишком много, а фактов маловато. Он еще раз напряг воображение, и решение нашлось. Да, это может привести к полной победе.

На следующее утро, в субботу, он опять отправился к Элмине Крейн.

— Мадам, похоже, что я наконец-то добыл информацию, которая позволит мне схватить убийцу вашего мужа. Но для получения нужных доказательств, мне потребуется ваше содействие.

Миссис Крейн, совершенно естественно, была заинтригована таким началом.

— Боюсь, что моя просьба покажется вам чрезмерно обременительной, продолжил Френч. — Мне нужно, чтобы вы на несколько дней покинули дом, вы и мисс Эйвори. Нужно, чтобы дом остался пустым и запертым.

— Нет, нет, мистер Френч, это совсем не обременительно. Я сама собиралась именно так поступить. Мисс Эйвори собирается в понедельник уехать и пригласила меня с собой. Я колебалась, но раз это вам нужно, я поеду с ней.

— Грандиозно! Теперь еще одна вещь, и это важно. Нужно, чтобы люди вокруг знали, что вы уезжаете. Нужно как-нибудь исхитриться, чтобы все ваши друзья знали, что с понедельника дом будет пустовать. Под друзьями я имею в виду Веджвудов, Сэйвори, Литтлов, мисс Мередит и прочих. Сможете?

Все это чрезвычайно заинтриговало Элмину Крейн. Но Френч действовал так прямо и бесхитростно, что она не стала задавать вопросов, а просто ответила, что до отъезда у нее будет масса хлопот, поэтому мисс Эйвори обойдет ее друзей и попросит их о помощи.

Оставшиеся до начала операции два дня Френч провел в уютной бездеятельности. В понедельник утром он подобрался к дому Литтла и залег в кустах для наблюдения. Засада продлилась дольше, чем он рассчитывал, но наконец он дождался и увидел, как Литтл выходит из дома, чтобы идти в Сент-Полс.

Проследив за ним и убедившись, что тот направился к берегу, он вернулся к автомобилю и быстро добрался до города. Там он выслал Картера берегом навстречу Литтлу. Потом Картер так рассказывал об их разговоре.

Первым вступил в общение Картер.

— Простите, мистер Литтл, вы сегодня утром не встречали мистера Френча?

Литтл ответил, что нет, не встречал.

— Я как-то умудрился его потерять, — пожаловался Картер и пустился в путанные рассуждения о том, где бы сейчас мог быть его начальник.

При виде такой открытости и разговорчивости, Литтл тоже расслабился и под конец задал вполне естественный вопрос, мол, «как продвигается расследование?»

Именно этого Картер и ждал. Он стал еще более доверительным.

— Сказать правду, мистер Литтл, мы почти у цели. Не уверен, что имею право говорить об этом, но скоро это перестанет быть тайной, так что большой беды не будет. Мистер Френч уже нашел убийцу.

Ошеломленный Литтл сумел скрыть свою реакцию, а Картер оказался настолько тактичен, что ничего не заметил.

— Да, — продолжил он, — трудно поверить, но убийцей оказался мистер Крейн, да не один, а с сообщником. А потом сообщник решил избавиться от свидетеля и прикончил самого мистера Крейна.

Литтл сник прямо на глазах.

— Вот это новости! — воскликнул он внезапно осипшим голосом. — Крейн! Невероятно! Никогда бы не подумал. — А потом, после короткой паузы: — А что с сообщником?

Картер опять не обратил внимания на его реакцию, зато стал еще более доверительным.

— Мне, наверное, не стоило бы об этом говорить, но держите в тайне. Мы рассчитываем взять его завтра. Мистер Френч считает, что мистер Крейн и его сообщник заключили письменное соглашение, зафиксировали, так сказать, соответствующие выгоды и обязательства. Мистер Френч думает, что этот документ где-то в бумагах мистера Крейна, и он ждет ордера на обыск. Ордер придет утром. Я потому и сказал, что завтра мы его возьмем. Ну, в смысле, мы узнаем его имя.

Не слишком-то убедительно, но Френч понадеялся, что встревоженный Литтл проглотит наживку. Чтобы сделать прощание естественным, Картер еще поговорил о том о сем, о погоде и о пейзажах, после чего мужчины разошлись.

А тем временем Френч был занят изготовлением копии соглашения. Он даже позвонил в Труро и попросил прислать ему шестипенсовую марку с королем Георгом V, которую без труда нашли у местного торговца.

В тот же вечер с наступлением сумерек он, Вэнсон и Картер направились к дому Крейна. Ключи от дома все еще были у Френча, так что внутрь они проникли без труда. Здесь Френч отпер сейф, пристроил свою фальшивку на полку, запер его и положил ключи в ящик письменного стола. После чего они забрались на кухню и поудобнее там устроились, приготовившись к долгому ожиданию.

Оставался последний нерешенный вопрос: попадется Литтл в ловушку или нет? Оставалось только ждать.

Умение ждать дается не каждому. Час шел за часом, и от неподвижности и тесноты наваливалась дремотная усталость. Мышцы затекли, и хотелось размяться. Свет зажигать было нельзя, а разговаривали они самым тихим шепотом. Френчу не раз приходилось сидеть в засаде, и это бывало жутко утомительно, как тогда, неподалеку от Белфаста, когда пришлось ждать до самого рассвета. И в этот раз было немногим легче. Прежде всего, неопределенность — придет Литтл или нет. Если его хитрость послужит ему лишь предупреждением, что игра окончена, и Литтл либо ударится в бега, либо покончит с жизнью, перспективы неутешительны — придется объяснять начальству, почему он сразу же не арестовал его.

Подступила и прошла полночь, потом час, два. Шел уже третий час ночи, когда послышался негромкий звук: кто-то пытался открыть окно заднего входа. Потом резкий удар в стекло, звон падающих осколков и что-то тяжелое со стуком упало на пол. Наверное, подумал Френч, это камень, который потом можно было бы списать на детские шалости. Потом через щель кухонной двери мелькнул луч света на полу прихожей. Стукнула оконная защелка и открылось окно. Послышалось шарканье, и в свете фонаря было видно, как чьи-то ноги проследовали мимо кухонной двери в кабинет.

Трое сидевших в засаде медленно и неслышно пошли следом. Дверь в кабинет оказалась закрытой неплотно, и через щель Френч видел действия взломщика. У него был очень слабый фонарик, которым он светил только на пол, чтобы ни малейшего проблеска света нельзя было увидеть через окно.

Сначала ночной визитер действовал как-то неуверенно, явно не понимая, с чего начать. Потом он сел за стол и принялся осматривать ящики. Ключи нашлись поразительно быстро, и было слышно, как человек облегченно вздохнул.

На то, чтобы подобрать ключ от сейфа, отпереть его и найти важную бумагу ушли считанные минуты. После этого документ был аккуратно сложен и упрятан в карман, сейф закрыт, а ключи вернулись на свое место в ящике письменного стола. После чего человек уже довольно уверенно направился к выходу из кабинета, где и попал в руки полиции.

Это и в самом деле оказался Литтл, и когда Френч уже днем в ходе допроса развернул перед ним со всеми подробностями картину преступления, включая рассказ о находке батареи, отверстия в полу для включения электровзрывателя и прочем, Литтл сломался и признал свою вину. Суд счел доказательства исчерпывающими и Литтл был приговорен к повешению.

А что произошло с другими людьми, с которыми Френч столкнулся в ходе этого нелегкого расследования в Сент-Полсе?

Поимка таинственного убийцы успокоила горожан, и в городе опять воцарилось привычное, чуть сонное спокойствие. Джессика Литтл решила, что по окончании войны она сможет наконец отправиться путешествовать по свету, о чем мечтала всю жизнь, а пока, в ожидании мирной жизни, переехала к Веджвудам. Элмина Крейн, которой все очень сочувствовали, уехала из города неизвестно куда. Энн Мередит и Вейн стали мужем и женой и поселились в домике, освобожденном для них матерью Вейна. Сэйвори под влиянием пережитых страхов очень переменился, стал добрее и вежливее. Эта перемена так подействовала на его жену, что она передумала уходить от него. Форрестер, в глубине души всегда понимавший, что она права, поменялся местами с юристом из Труро, работавшим на ту же адвокатскую компанию. В общем, если бы не война, жизнь горожан после этих событий можно было бы счесть идеалом мира и довольства.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА: «Тайный враг»

Роман, созданный под впечатлением реальных событий Второй мировой войны. Хотя о войне больше вспоминаешь, слушая инспектора Френча, который удивляется, что «уголовный мир не использует в полной мере условия войны. Что проще, чем во время бомбежки взорвать врага или проломить ему башку и поджечь дом? Когда дороги забиты воинскими колоннами, а на улицах хоть глаз выколи из-за светомаскировки, кого встревожит обнаружение изувеченного тела? Когда каждый второй мужчина имеет при себе оружие, что легче, подсыпать ему порошок в выпивку и завладеть оружием?».

В то же время, как и авторы других детективных романов, автор саги об инспекторе Френче явно ностальгирует по счастливой и беззаботной военной эпохе. Например, даже страх быть заподозренным в убийстве, охвативший Сент-Полс, такой далекий от повседневных страхов военного времени, воспринимался как милый и привычный элемент увлекательного детективного повествования. Таким образом даже такой сугубо военный роман, как «Тайный враг», в котором девушки привыкли не обращать внимания на близко звучащие взрывы, все же повествует о вполне обыденных драмах небольшого местечка.

Есть в романе и аллюзии на новеллы сэра Артура Конан Доила — дело в то время обычное, можно даже сказать, неизбежное. Драматическая подоплека сюжета очень сильно напоминает «Загадку Боскомской долины» с заменой Балларэта на Клондайк, и если сдержанность Рэдлета остается недостаточно объясненной, то личность вредного Сэйвори изображена убедительно и хорошо оттеняет группу положительных персонажей.

Конечно же, яркой характерной особенностью «Врага» является метод осуществления убийства. Он предполагает некоторое количество технических рассуждений и объяснений, отставляющих человеческие проблемы на второй план и заставляющих автора то подбирать, то отпускать нити повествования, касающиеся, например, сержанта Ролло или истории жизни и любви Энн Мередит. Решение технической проблемы оказывается значимее, когда же она решена, поиски сообщника уже не вызывают трудностей.

Некоторые другие проблемы в романе решаются с такой же легкостью. Прошлое Сэйвори и Рэдлета раскрывается благодаря очень своевременной случайной встрече за обедом в гостинице. Любопытно отметить, что Сэйвори взял на себя труд прочитать романы одного из персонажей — автора детективов Крейна.

Соответственно заключительная часть, повествующая о дальнейших судьбах персонажей и привычная в романах XIX века, сжата, рассчитана на то, что у читателя не успел возникнуть глубокий интерес к действующим лицам. В некоторые обстоятельства даже затруднительно поверить, например, что мистер Сэйвори ощутимо смягчился. При этом не сообщается, перестал он брать поборы с Артура Веджвуда или нет. Главное, что сохранена традиция «счастливого конца».

Вышел в Англии в 1945 году.

Перевод выполнен Б. Пинскером специально для настоящего издания и публикуется впервые.

А. Астапенков

Content

Фриман Виллс Крофтс
ТАЙНЫЙ ВРАГ

Глава 1 Артур Веджвуд

Глава 2 Мод Веджвуд

Глава 3 Мод Веджвуд

Глава 4 Артур Веджвуд

Глава 5 Энн Мередит

Глава 6 Капитан Артур Ролло

Глава 7 Капитан Артур Ролло

Глава 8 Старший инспектор Френч

Глава 9 Старший инспектор Френч

Глава 10 Старший инспектор Френч

Глава 11 Артур Веджвуд

Глава 12 Старший инспектор Френч

Глава 13 Старший инспектор Френч

Глава 14 Мод Веджвуд

Глава 15 Энн Мередит

Глава 16 Старший инспектор Френч

Глава 17 Старший инспектор Френч

Глава 18 Старший инспектор Френч

Глава 19 Старший инспектор Френч

Глава 20 Старший инспектор Френч

БИБЛИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА: «Тайный враг»