DAN

Unknown

абушка опустила корзину на землю и крикнула:

— Бо-о-онг!.. Эй, Бонг!

Бонг играла в это время с ребятами на соседнем дворе. Узнав, что бабушка вернулась с базара, она тотчас прибежала домой.

— Бабушка, а что ты мне принесла?

— Я на тебя очень сердита, — сказала бабушка. — Ведь я же просила тебя быть дома, но ты меня не послушалась. Видишь, курица забралась на кухню и все перевернула. Какие уж тут подарки!

Бонг ужасно огорчилась. Конечно, бабушка права, какие уж тут подарки! А ведь у бабушки в корзине, наверное, есть сладкое печенье... Или кулек конфет... Нет, даже не конфеты, а большой сахарный леденец — чудесная курица: сама зеленая, а гребешок красный. Блестит ярко-ярко. В хвосте у нее дырка, подуешь — и курица запищит: ти-ти. А потом можно ее съесть... Вот обида! Вдруг в корзине под парусиной что-то зашевелилось.

— Мурр-мурр, — раздалось из корзины.

Бонг широко раскрыла глаза...

— Мурр-мурр...

— Котенок! Котенок! — запрыгала Бонг. — Бабушка, дай мне котеночка! Тут из корзины выглянули два зеленых глаза с черными щелочками посередине и с любопытством посмотрели вокруг. Потом появилась голова — черные ушки торчком.

Бонг взяла Котенка на руки, погладила его и спросила:

— Котенок, можно я буду звать вас Миу?

— Отнеси-ка ты его лучше на кухню, — сказала бабушка, — и привяжи там, пусть привыкает. Да смотри за ним получше, чтобы поскорее вырос и начал ловить мышей. Их у нас столько развелось — просто беда...

Котенок есть не хотел. Он хотел убежать. Только вот веревка держала его за лапу и никуда не пускала.

— Мурр-мурр-мяу, почему меня заставляют сидеть здесь?

Он попробовал было перегрызть веревку. Но из этого ничего не вышло. Тогда он устал и улегся на кучу теплого пепла.

Вечером пришла с работы мама Бонг. Она заглянула на кухню и спросила:

— Бонг, откуда у тебя Котенок?

— Бабушка подарила. А можно я возьму его в комнату, пускай он спит там.

— Не надо, — сказала мама, — оставь его здесь. Он будет мяукать: мыши услышат, испугаются и не придут больше на кухню. Скоро Новый год, хорошо, если он их отвадит, а то испортят они нам весь праздник.

Так Котенку пришлось остаться на ночь в незнакомой, большой и очень темной Кухне...

Вскоре весь дом уснул. Стало совсем темно, только на Кухне светились два зеленых огонька: это были глаза Котенка Миу. Сначала он мурлыкал, но потом снова устал и прилег отдохнуть. Но Миу не бездельничал — он прислушивался, а это тоже дело не из простых.

Вдруг в темной Кухне что-то громко загудело. Это Большой Котел (стоит он, как известно, на бамбуковой полке) откашливался и прочищал голос.

— Добрый вечер, — сказал Котел басом. — Послушайте, кто вы?

Котенок испугался, вскочил, вся шерсть встала на нем дыбом, и он грозно фыркнул, чтобы дать понять тому, кто там, в темноте, что справиться с ним, Котенком, не так-то легко. Большой Котел, несмотря на свою полноту, был очень вспыльчив.

— Ну и манеры у тебя! — закричал он так сердито, что даже крышка у него загромыхала: бум-бум... — Я с тобой здороваюсь, а ты шипишь на меня, как какой-нибудь чайник!..

В это время послышалось непонятное «ж-жих... ж-жиг», а потом еще тоненькое «хи-хи-хи». Это Метла в своем углу приплясывала и заливалась смехом — да так, что Миу даже испугался, как бы ей не сделалось дурно.

— Ж-жих... ж-жих... Ой, бо-ж-же мой!.. Ой, дер-ж-ж-жи-те меня! И-хи-хи- хи-хи... Ой, не могу! Такая большая ж-железная голова, а в середине, видать, совсем пусто. Ж-жих... ж-жих... Ссорится с таким крохотным Котенком, да еще называет его чайником. Ой, не могу! И-хи-хи-хи-хи...

Большой Котел, выведенный из себя ее насмешками, язвительно произнес:

— Смейтесь, смейтесь, соседка. Скоро пожалует Его благородие Мускусная Крыса и попробует на вас свои зубы. Посмотрим, что вы тогда запоете.

Метла, услыхав про Мускусную Крысу, сразу замолчала. Миу спросил:

— Мурр... Скажите, пожалуйста, кто это Его благородие Мускусная Крыса и почему он такой злой?

— Подожди немного, — сухо сказал Большой Котел (он все еще чувствовал себя обиженным). — Сам увидишь.

Метла только вздохнула и ничего не сказала.

На Кухне снова стало тихо. Но Миу не мог заснуть. Котенок размышлял о Его благородии Мускусной Крысе и о том, что будет, когда Его благородие явится сюда, на Кухню, и ему становилось не по себе.

Было уже очень поздно, и часы наверху собирались пробить полночь. Вдруг откуда-то, словно бы из-под земли, раздался писк и топот. Котенок вскочил.

Через дырку в дальнем углу девяносто мышей (ни мало ни много, ровно столько) одна за другой — о, ужас! — входили на Кухню. Мышиная банда (торжественно именуемая «Войском») маршировала, разделившись на шайки («Полки»), с «Полководцами» во главе...

— Ай, смотрите, Кот! — пискнула Маленькая Мышка и от ужаса упала в обморок.

— Ти-и, ти-и... — сказала Пожилая Мышь. — Да это же не Кот, а Котенок. Он совсем маленький, да еще и привязан за лапу. Нашла кого бояться!

Она расправила усы, смерила Миу от головы до кончика хвоста своими черными глазами-бусинками и стала грозиться:

— Вот подожди, негодяй! Мама твоя — паршивая кошка, и сам ты грязный, поганый котишка. Сейчас воспожалует Его благородие Мускусная Крыса, уж он тебе задаст...

Не успела она замолчать, как Миу почуял какой-то незнакомый и ужасно неприятный запах. У него даже дух захватило от этого запаха. Через дырку в углу на Кухню степенно вошел какой-то Невиданный зверь. Сам темный и большущий, как цветок банана, морда острая, хвост длинный и шерсть вся в грязи.

Невиданный зверь (это и был Его благородие Мускусная Крыса — самый главарь — то есть, извините, Главнокомандующий) выпучил глаза, выставил ужасно длинные и острые зубы и широко улыбнулся войскам:

— Кхи-кхи... кто это здесь вспоминал мое имя, а? — ласково спросил он.—

Надеюсь, вы не треплете его попусту... О-о! Откуда взялся этот поганый Котенок? Неплохая закуска к ужину! Кхи-кхи...

Мыши разом захихикали, потому что Его благородие очень любил, чтобы его шутки понимали сразу. А Миу попятился к стене, и у него задрожали ноги. Его благородие Мускусная Крыса подошел поближе и, улыбнувшись еще шире, сказал:

— Что, уже лужу напустил от страха? Ладно, успокойся, я тебя пожалею. Но посмей только мяукнуть. Пощекочу одним зубом, и дух из тебя вон!

Потом Его благородие подкрутил свои длиннющие усы и громко крикнул:

— Ну как, молодцы? Что у нас там вкусненького в этом дурацком Большом Котле?

Немедленно пять или шесть мышей бросились на полку и забрались в Котел. Минуту спустя они высунулись из Большого Котла и доложили:

— Ваше благородие, у нас, оказывается, полно холодного риса и еще тарелочка сушеной рыбы. Рыбка, Ваше благородие, мягкая и пахучая, просто прелесть.

— Вперед, молодцы! — скомандовал Его благородие Мускусная Крыса.— Вперед! Очистим Котел!

— Ваше благородие, и вы, господа, — прогудел Большой Котел, заикаясь от волнения, — прошу вас, ешьте сколько душе угодно, только не сбрасывайте меня на пол. Здесь очень высоко. Если я и не убьюсь, все равно весь покалечусь.

— Он еще смеет докучать мне своими дурацкими просьбами! Сбросить его на пол, пусть весь покалечится, — приказал Его благородие.

Котел с грохотом свалился с полки. И не успел Миу даже глазом моргнуть, как

мыши сожрали весь рис и всю рыбу. Его благородие, нежно поглаживая себя по животу, оглядел Кухню, потом подошел к Метле и заорал:

— Как ты смеешь стоять здесь, негодяйка! Еще растопырила нагло свои прутья во все стороны! Сейчас я с тобой разделаюсь!

И он так сильно укусил Метлу за самый ровный и красивый прутик, что она от боли повалилась на пол. Тут Его благородие Мускусная Крыса, чтобы размяться после обеда, стал кусать Метлу и волочить ее по всей Кухне. А она громко визжала:

— Ах ты гнусное мускусное благородие! Что я тебе сделала? За что ты так кусаешь меня и волочишь по всей Кухне? Подожди, подожди, найдется и на тебя управа!..

— Ха-ха-ха! — развеселился Его благородие.— Хотел бы я посмотреть на эту управу! Я бы ее выкупал в сточной канаве, эту твою управу! Ха-ха-ха!..

Потом, куснув Метлу еще раз-другой, Его благородие затащил ее в самый грязный и темный угол, прямо за очаг, и бросил там стонущую от боли.

Все мыши, от первой до последней, так объелись, что стали толстеть прямо на глазах.

Они расселись посреди Кухни, и Его благородие Мускусная Крыса начал делиться с ними своим Богатым Жизненным Опытом. Говорил он негромко, сощурив глаза, как и полагается рассказывать что-нибудь очень важное и интересное:

— Могу вам сказать, молодцы, что когда-то я гнушался заходить в этот дом. Рисом тут и не пахло, а мясом и подавно. Но что-то за последние годы хозяева стали жить куда лучше. Подумать только, двор кирпичом вымостили и Кухню шикарную сделали. Даже Большой Котел завели. Теперь у них и рис есть, и рыба сушеная.— Тут Его благородие погладил себя по животу. — Да и в закромах полно зерна. Я замечаю, что все в деревне стали жить лучше, с тех пор как объединились и работают вместе.

Конечно, у людей вечно все не как у мышей. Возьмите хотя бы дом в начале улицы, перед ним еще две сосны торчат. Дом в два этажа и весь сверху донизу из самых красивых кирпичей. Раньше в нем жил один очень жирный человек. Он был не просто жирный, но и умный, он всегда только и делал, что ел, пил и спал. Сколько у него было риса! И какие смачные кушанья жарились у него на Кухне!.. А теперь этот умный жирный человек куда-то пропал. И в доме черт знает что творится — нигде ни крошки съестного! Просто зря пропадает такое роскошное помещение!

Тут все мыши, сколько их было, удивились:

— Что вы говорите? Неужели, Ваше благородие?

— Так и есть! Да где вам, дуракам, знать! Там сейчас в комнатах одни длинные столы да скамейки. И дети со всей деревни приходят туда с книжками и сидят. А спросите их, чего они там сидят, раз ничего не едят? Во всем доме ни одной тарелки, ни одной чашки — глаза бы мои не смотрели!..

Его благородие замолчал от огорчения и больше не захотел делиться своим Богатым Жизненным Опытом. Почтительно выждав некоторое время, Пожилая Мышь спросила:

— Ваше благородие, скоро рассвет. Может, пора начать торжественный Хоровод-парад?

— Да, — отвечал Его благородие Мускусная Крыса. — Начинайте, а то мы не успеем.

Мыши построились. Потом каждая из них взяла в зубы хвост стоящей впереди, и получился настоящий мышиный круг. Его благородие Мускусная Крыса встал в центре круга и повелительно взмахнул рукой. Мыши двинулись по кругу, приплясывая и распевая свою Мышиную Песнь:

Мы воины храбрейшие,

Мы воины сильнейшие Великого и мудрого Мышиного народа!

Хвосты у нас длиннейшие

И зубы преострейшие,

И всеми всюду признано,

Что мы венец природы!

Ти-ит! Ти-ит! Ти-ит! Ти-ит!

Да, мы венец природы!

Тут мышам стало так весело, что они чуть не лопнули со смеха и повели хоровод в обратную сторону.

Лишь только ночка темная

На землю опускается,

Как наша Рать отборная

В дома людей врывается.

Пусть строят стены прочные,

Пусть вешают замки —

Пройдут повсюду мощные Мышиные полки!

Ха-ха, ха-ха, везде пройдут Мышиные полки!

— Здорово мы поем сегодня, а? Молодцы мы, братцы! — закричали мыши. Затем они запели следующий куплет еще громче прежнего:

Бананами отборными,

И рисовыми зернами,

И рыбкою, и мясом,

И самой жирной дичью

Мы каждый день питаемся,

Приятно наедаемся

И сразу поправляемся Отлично!

Ти-ит! Ти-ит! Ти-ит! Ти-ит!

Питаемся отлично!

Пускай же люди глупые

Весь день пекут и варят,

Жаркое новогоднее

Пускай спокойно жарят.

Для нас они стараются,

Все в доме будет нам!

Готовят-надрываются,

А все пойдет мышам!

Ха-ха! Ха-ха! Ха-ха! Ха-ха!

Да, все пойдет мышам!

Закончив свою Песнь, мыши в молчании проделали Круг почета вокруг его благородия Мускусной Крысы. Потом Полководцы стали просить Его благородие исполнить Личный Гимн, чтобы окончательно поднять воинский дух бойцов. Его благородие Мускусная Крыса понимал, что было бы очень жестоко лишать мышей такого огромного удовольствия. Он тут же надул живот, подкрутил усы и, придав своему хвосту изгиб, больше всего подходящий для торжественной музыки, запел:

Я, Мускусная Крыса,

Мышиный генерал,

Лицом хорош,

Хвостом пригож,

И нравом я удал!

Хо-хо!

Все мыши, стуча хвостами об пол, подхватили:

Хо-хо! Хо-хо!

А Его благородие, надувшись еще больше, продолжал:

Во всех домах, на всех дворах —

Повсюду я как дома.

И все места,

Ха-ха!

Из всех горшков, из всех котлов Всю рыбу, мясо, сало

Я сам сожру,

Я сам слижу,

Но вам скажу: «Мне мало».

Хо-хо!

Мыши были просто вне себя от восторга.

— Вот это да! — кричали они. — Вот что значит Петь По-настоящему!

— Хо-хо! Хо-хо!

— А как тонко сказано: «Мне мало».

— Ясное дело! Когда же бывает достаточно?

— Настоящая Мышь сколько ни съест — все ей мало!

— В том-то и суть, что Настоящая Мышь всегда готова еще пожрать!

— Хо-хо!

Его благородие, польщенный таким успехом, перекатывался по полу от удовольствия и стучал всеми четырьмя лапами по своему тугому грязно-белому животу:

— Хо-хо!

Потом он встал и приосанился.

— Ну, хватит, молодцы, по домам. Сегодня мы погуляли на Кухне, а завтра наведаемся в Амбар! Мы еще не раз славно нажремся. Скоро Новый год, сами понимаете, люди заготовят кучу еды. Когда здесь кончат жарить и варить, сюда придем мы. Дошло?.. Э-э... Все ясно?

— Все! — гаркнули мыши.

— Тогда ша-гом марш! — скомандовал Его благородие.

Повернувшись, он заметил Котенка и сказал ему:

— Запомни, кошачий сын, можешь погулять тут денек-два, потом проваливай! Если застану тебя здесь еще раз, пущу твой труп плавать в сточной канаве!

Последний Мышиный Полк исчез в дыре. На Кухне опять все стихло. Миу по-прежнему стоял у стены. Два зеленых огонька светились в темноте. Но Котенок больше не дрожал. Ему было стыдно, и он рассердился: «Проклятые мыши! Вы здесь так веселились. Ну, ничего, скоро заплачете. Мурр-мяу».

Небо тем временем уже начало светлеть.

Утром бабушка вошла на Кухню и ахнула: Большой Котел опять валяется на полу, и объедки разбросаны по всей кухне.

— Хотела бы я знать, куда проклятые мыши затащили мою Метлу? — закричала бабушка.

Тут прибежала Бонг и спросила:

— Бабушка, а где мой котеночек?

— Мурр-мяу, — поздоровался Миу с девочкой, подняв голову и вежливо помахивая хвостиком.

А бабушка сказала:

— Даже кошка не помогает, что делать с этими мышами, ума не приложу.

Бонг взяла Котенка на руки и спросила:

— Миу, почему ты не прогнал мышей?

— Мурр-мурр. — Миу мурлыкал, потому что ему, собственно, нечего было ответить.

Но Бонг совсем не рассердилась на него. Она взяла немножко риса, перемешала его на блюдце с кусочками сушеной рыбы и дала Котенку. Миу, сказать по правде, проголодался, поэтому он в два счета съел все без остатка и даже вылизал блюдце.

— Ну, а теперь иди погуляй.

Бонг отвязала веревочку, и Котенок выбежал во двор.

Солнце было уже высоко. Миу отыскал самое теплое и удобное местечко и стал устраиваться на солнце. Он как следует отряхнул пыль со шкурки, а потом лег и начал старательно облизывать себя от кончика хвоста до головы, пока не стал чистым и совершенно белым. Затем он улегся поудобнее, зажмурил глаза и заурчал. Он, конечно, не спал, он думал о том, что случилось ночью. И, только обдумав все до конца, он крепко заснул.

Ж-жих... ж-жиг... ж-жих... Что-то вдруг стукнуло Котенка по голове, да так, что он сразу проснулся:

— Мурр-мяу... Кто это? А-а, добрый день, тетушка Метла. Скажите, куда это затащил вас вчера Его благородие Мускусная Крыса? Вас искали все утро...

Ж-жих... ж-жих... ж-жих... Метла металась по Двору и не отвечала ни слова. Тогда Котенок, воинственно выгнув спину, принялся скакать вокруг Метлы и теребить ее сухие прутики.

— Ж-жих... Убирайся, негодник, не мешай подметать!

И Метла опять пребольно стукнула Котенка по спине.

— Ой-ой! Если вы такая сильная, почему же вы вчера не ударили хотя бы разочек Мускусную Крысу!

— Ж-жих... Убирайся!

Метла снова замахала по Двору. А Котенок подумал и сказал про себя: «Она

ни разу не ударила Мускусную Крысу потому, что очень испугалась. Ведь и я тоже испугался так, что не мог даже мяукнуть».

Миу огляделся и почувствовал, что совершенно доволен жизнью. Яркое солнце светило и грело, и Двор был очень широкий и чистый. Котенок вприпрыжку обежал все уголки и закоулки — ушки торчком, хвост трубой. Бежал-бежал и вдруг замер около большой Арековой Пальмы. Замер совсем по-настоящему — ни одна шерстинка не шелохнется: это он заметил пролетавшую мимо Бабочку и стал ее подстерегать.

Потом хвост его взметнулся кверху, и сам он как подпрыгнет. Эх, промахнулся! Бабочка поднялась повыше и захихикала:

— Хе-хе... Ну что, поймал?

Миу подскочил еще выше. Но Бабочка улетела. Тогда он улегся посреди Двора с самым безразличным видом, словно говоря: «А разве я собирался кого-нибудь ловить?» Тут он услыхал, как листья Арековой Пальмы о чем-то шелестят между собой. Он встал и подошел поближе.

— ш-ш-ш... ш-ш-ш.... ш-што это за Котенок гуляет здесь? — приплясывая, шелестели листья.— Ну-ка, малыш-ш, попробуй забраться на наш-ш-ше дерево.

— Ш-ш-ш... ш-ш-ш... Интерешно, как это у тебя полуш-шится?

Миу обхватил лапками ствол Пальмы и быстро пополз вверх.

Ш-ш-ш... ш-ш-ш-ш... Молодец! Хорош-ш-шо лазиш-шь,— сказала Пальма.

Котенок выпустил коготки и полез еще выше.

— Ой-ой! — закричала Арековая Пальма.— Ты меня так шовшем зацарапаеш-шь! С такими когтями тебе луч-ш-ше мыш-ш-шей ловить.

Миу, шевеля ушками, медленно съехал на землю.

— И-ш-ш... ш-ш-ш...— опять, приплясывая, зашелестели о чем-то листья Пальмы.

Миу разлегся на солнышке и задумался Обо Всем На Свете.

Ого, кто это там так быстро семенит по Двору? Миу подскочил к Совершенно Неизвестному Существу, прижал его лапкой к земле и вдруг почувствовал неприятный, ну просто невыносимый запах.

— Эй, кто ты такой? — закричал Миу. — И как ты смеешь так пахнуть?

— Ай-ай!.. Я маленькая, слабенькая и ни в чем не виноватенькая Жуж-жели-ца, — простонало Совершенно Неизвестное Существо.— Уж-ж вы отпустите меня, пож-жалуйста. Уваж-жаемый и Уж-жасно Сильный Великан.

Тут Жужелица от страха опять выдавила из себя отвратительную, ну просто невыносимо пахнущую каплю. Котенок поднял лапу, и Жужелица снова засеменила по двору, испуганно озираясь по сторонам. Но Миу одним прыжком догнал ее и сказал:

— Ну-ка, постой! Почему это ты среди бела дня все время озираешься по сторонам и вообще так быстро удираешь от меня? По-моему, ты очень подозрительная Жужелица.

Жужелица приподнялась на своих тонких ножках и, почтительно шевеля длинными усиками, ответила:

— О Уваж-жаемый и Уж-жасно Сильный Великан, пож-жалуйста, извините меня, но вы ж-жутко наивны. Разве ж-ж такие маленькие и слабенькие, как я, могут хоть когда-нибудь быть спокойны? Мы ж-ж всегда долж-жны дрож-жать и опасаться тех, кто больше.и сильнее нас. Еж-жели вы не верите, узнайте у Зеленого Лягушонка, он каждый день сидит близ забора.

Миу повернулся в ту сторону, куда показала Жужелица, сама она тем временем убежала.

Зеленый Лягушонок и вправду сидел около забора и все время задумчиво открывал и закрывал рот. Заметив направляющегося к нему Котенка, он выпучил глаза и с любопытством уставился на Миу.

— Привет, Лягушонок,— сказал Миу.— Я слышал, люди рассказывали сказку про то, что вы, лягушки, родственники самого Неба. Потому что одна Лягушка когда-то поднялась прямо в дом Неба и так громко кричала, требуя дождя, что Небо со страху сделало ее своей тетей. И потом Небо обещало по первому лягушкиному крику посылать дождь.

Зеленый Лягушонок заулыбался так, что рот его растянулся до самых ушей.

— А правда, если ты закричишь, сразу пойдет дождь? — спросил Миу.

— Ка-а... ква... Как вам сказать. Не знаю, я еще маленький,— ответил Лягушонок.

— Но ты все-таки не кричи очень громко,— сказал Миу,— потому что я совсем не люблю дождя.

Лягушонок опять улыбнулся.

— Чего-то ты все время улыбаешься? — спросил Миу.— Может, думаешь, что от этого ты делаешься красивее?

— Ква-а... как раз не думаю, — сказал Лягушонок и улыбнулся снова.

— Послушай, а ты меня боишься? — опять спросил Миу, чувствуя, что ему стало как-то не по себе от этих улыбок.

— Ква-ак... А чего мне бояться?

— Как это «чего»? Жужелица сказала, что все маленькие должны бояться больших, а я больше тебя.

— Ква-кая чепуха! Просто Жужелица вечно шмыгает везде и ест всякую грязь, вот она и боится. А я живу честно, ква-а... ка-ак полагается, ловлю комаров и мошек. Будь я трусом, ка-ак бы я ловил комариков?! Небось с голоду бы помер.

Миу сказал «мурр-мурр» в знак согласия, и Лягушонок продолжал:

— Вот... ква-а... к примеру, у вас в Саду живет одна очень большая и злая Кобра. Думаете, я испугаюсь ее и не пойду... ква-а... к вам в Сад ловить комариков? Нет уж, пусть сама меня боится!

И Лягушонок, проскользнув через щель в заборе, смело запрыгал в Сад.

Прошло немного времени, и Миу знал уже все уголки в Доме и все укромные местечки на Дворе и в Саду. Каждый день Котенок встречал новых знакомых, и они вели чрезвычайно поучительные разговоры обо Всем Вокруг, после которых

всегда было о чем подумать. Так он и гуляет целый день, пока не услышит голос Бонг: «Миу! Эй, Миу, иди кушать!»

Однажды в полдень Котенок, прищурив глаза, лежал и грелся на освещенном солнцем крылечке. Мама Бонг сидела неподалеку и крутила жернов рисовой мельницы. Мельница гудела и поскрипывала, а рядом гуляли маленькие цыплята и, подбирая падавшие на землю зернышки риса, весело пищали.

Вдруг из курятника послышался ужасный шум и крик.

— Ко-ко! Караул! — кричала выскочившая во Двор Курица-Наседка. В два прыжка Миу очутился у самого курятника.

— Ко-ко! Караул! — вопила все громче Наседка, выкатив глаза и растопырив хвост и крылья. Котенок похолодел. Огромная Змея, раздув свою широкую шею и покачивая головой, тянулась к гнезду, где лежали Наседкины яйца.

— Ко-ко! Караул! Ко-ко! Котеночек! Котеночек, спаси моих будущих деток!

Миу не стал раздумывать и сразу же прыгнул на Кобру. Они повалились на

землю.

Кобра раздула еще шире свою шею, глаза ее пылали, как два уголька, и раздвоенное черное жало, дрожа, высовывалось из шипящей пасти.

— Мерз-з-завец! Тебе, с-стало быть-ть, ж-жить надоело, так я с-с-сейчас-с ус-с-строю тебе ме-с-с-стечко на том с-с-свете!

Змея подняла голову, выпрямилась и бросилась вперед.

Котенок, задрав хвост, отскочил в сторону и крикнул:

— Ф-фу! Я сдеру с тебя шкуру, проклятая Кобра!

Шерсть его встала дыбом, острые зубы грозно торчали, когти скребли землю. Змея, раскачиваясь, собиралась снова броситься на Котенка, Миу приготовился защищаться.

— Ко-ко! Котенок! Котенок! — кричала Наседка.— Ты прыгай все время около нее, тогда она не сможет тебя ужалить!

Миу, выгнув спину, стал быстро прыгать вокруг Змеи. Кобра металась из стороны в сторону за Котенком, но пасть ее всякий раз хватала воздух.

Трах! Змея вдруг шлепнулась на землю и, извиваясь, поползла прочь. Трах! И Кобра задергалась в судорогах и вытянулась во всю свою длину. Тогда мама Бонг размахнулась коромыслом и в третий раз ударила Змею прямо по голове. Кобра зашипела напоследок и испустила дух.

— Ко-ко!.. Как хорошо! Ко-ко... Как чудесно! Мы спасены! — кричала Наседка.— Ко-ко... Котеночек, большое тебе спасибо!

Потом она забралась в гнездо и принялась проверять, все ли там на месте.

Бонг выбежала из дому и схватила Миу на руки.

— Ой-ой! Злая змея чуть не ужалила насмерть моего Миу.

А мама сказала:

— Наш котенок очень храбрый.

После того как Миу справился с огромной и страшной Коброй, Большой Котел стал оказывать ему Всевозможные Знаки Внимания. Однажды утром, когда люди ушли из Дома, Котенок лежал на куче теплого пепла возле очага и дремал. Но время от времени он приоткрывал свои зеленые глаза, чтобы убедиться, что все в порядке.

Тут Большой Котел затеял с ним беседу:

— Бум-бум... Скажите, уважаемый Миу, вы теперь, наверное, можете выйти на бой с Мускусной Крысой?

— Конечно, могу, а почему бы и нет!

— Вот это отвага! — заморгал Большой Котел и даже вздрогнул.— А вы знаете, уважаемый Миу, что сегодня Бабушка пошла на базар за новогодними покупками? К вечеру она все приготовит и сложит в меня мясо, и рыбу, и вкусные пирожки с начинкой из сала и свиной головы, и много разных других замечательных кушаний.

— Послушайте, дядюшка, а зачем нужно столько еды?

— Как зачем? Разве вы не знаете, Миу, что на днях будет Новый год?

— А что такое Новый год?

— Бум-бум... Ну, как бы вам сказать? Новый год — это... когда Новый. Понятно?

Но Котенку было совсем не понятно. Метла, по своему обыкновению, начала шуршать и смеяться: ж-жих... ж-жих... ж-жих... ж-жих... И-хих-хи-хи... Потом, насмеявшись вдоволь, она сказала:

— Простите меня, Котел, но вы, как всегда, попали крышкой в небо. Ведь Миу еще маленький, ему нет и года, откуда ему знать, что такое Новый год.— И она принялась объяснять: — Новый год бывает после того, как кончается старый год. Точнее, под Новым годом имеется в виду первый день в Новом году. Вы поняли меня? Впрочем, меня невозмож-ж-жно не понять! Ж-жих... Продолж-ж-жаю. В этот день все отдыхают, надевают свои самые красивые платья и идут гулять. Пекут пироги, готовят угощение и варят ароматный и крепкий чай. А перед каждым домом ставят в честь праздника очень высокий бамбуковый шест, который называется «неу». И в доме тоже ставят маленькие цветущие деревья. Ж-жих... Все это уж-жасно весело. Скоро сами увидите.

— Мурр-мяу... Ну, тогда Новый год — это прекрасный день, — сказал Миу. — И его надо устраивать как можно чаще.

— Ж-жих... Бож-же мой, — раздраженно проговорила Метла. — Я ж-же вам объяснила, что Новый год бывает только один раз, когда кончается старый год. А если делать Новый год, когда еще не кончился старый, так это будет не совсем Новый год и даже, пожалуй, совсем Неновый год. Вы поняли меня?

— Конечно, понял, — ответил Котенок. — Кстати, этот презренный Мышиный генерал говорил, что они придут сюда под Новый год и все съедят и разграбят.

— Бум... Ой-ой! И не напоминайте мне об этом, уважаемый Миу, меня даже пот прошибает от страха,— загудел Большой Котел и весь покрылся испариной.

— Не бойтесь, — сказал Миу. — Теперь-то я встречу их как следует. Но и вы тоже, дядюшка Котел, и вы, тетушка Метла, не должны сидеть сложа руки. Ведь вы, дядюшка, такой большой и тяжелый, вам только и драться. А вы, тетушка, тогда во Дворе так здорово стукнули меня, что я еле опомнился. Почему бы вам не побарабанить хорошенько по мышиным спинам. Эти мыши потому и обнаглели, что мы их раньше боялись.

Метла задумалась. А Большой Котел, открыв свой круглый рот, уклончиво прогудел:

— Ну-у что ж, посмотрим...

Прошел еще один день и еще один вечер.

Часы приготовились уже пробить двенадцать раз подряд. Небо было черное, как чернила. Снаружи, за стенами Кухни, шумел дождь и со свистом носился холодный ветер. Котенок лежал и прислушивался. Он чуял, что сегодня непременно явится Мускусная Крыса со своим войском. Миу чувствовал, как в груди у него разгорались гнев и отвага, и он желал, чтобы поскорее началось сражение. Но иногда он думал и так: «Его благородие Мускусная Крыса сам по себе очень большой, и войско у него не маленькое. Сумею ли я один справиться с ними? Потому что уже совсем поздно и люди крепко спят. Помочь мне никто не сможет...»

Ветер свистел по-прежнему, и дождь выстукивал свое «кап-кап... кап-кап».

Из дырки в углу донесся какой-то шум. Потом послышалось громкое «ти-ит... ти-ит» — боевой клич Мышиного войска. И вот уже мыши зашныряли по Кухне. Одна... вторая... третья... Девяносто! Все в сборе!

— Ти-ит... ти-ит... Ого, все уже готово к празднику! Как вкусно пахнет, братцы!.. От одного запаха разжиреешь! А ну-ка, заглянем, что в Котле!

Котел, громыхая, затрясся от страха.

— Ф-фу! — фыркнул Миу так громко и грозно, как еще никогда и ни на кого не фыркал.

— А-а!.. Это тот самый кошачий сын! — закричали мыши. — Давайте, братцы, загрызем его насмерть! То-то будет потеха!

И мыши плотным кольцом окружили Миу. Но они почему-то не торопились загрызть его насмерть, а только подталкивали друг друга и пищали: «Давай- давай! Укуси его! Тебе первой! Нет, тебе! А почему мне? Ти-ит... ти-ит...»

Миу грозно взмахнул хвостом и выпустил когти.

— Ф-фу! Ф-фу! Сейчас всех вас разорву!

— Ти-ит... Караул! Спаси-и-ите! — запищали мыши. — Посмотрите, какой он стал здоровенный и страшный! Ти-ит...

И бросились врассыпную.

— Кхи-кхи... Что случилось, молодцы? Что здесь за шум?

Ужасно неприятный запах ударил Котенку в нос. На Кухню торжественно вошел Его благородие Мускусная Крыса, Тут мыши приободрились, построились в боевой порядок и снова закричали:

— Вперед! Бей Котенка!

Его благородие Мускусная Крыса, задрав кверху свой генеральский хвост, завопил:

— Ты что, мерзавец, опять здесь? Если не хочешь подохнуть, убирайся сейчас же! Тогда я тебя помилую. Проваливай! Когда мы с молодцами сожрем все, что дураки люди наготовили к празднику, я позову тебя. Подберешь тут наши объедки, пусть и у тебя, кошачье отродье, будет новогоднее угощение. Кхи-кхи... А заупрямишься, одним махом перегрызу тебе горло! Можешь спросить у этого дурацкого Большого Котла или у облезлой Метелки, как я здорово загрыз всех котов, которые жили здесь раньше. А каждый из них был вдвое больше тебя!

— Бум-бум... Это точно, — забормотал, дрожа от ужаса, Котел. — Он их всех загрыз до одного...

— Ф-фу! Ф-фу! — крикнул Миу. — Ах ты генералишка несчастный! Как ты смеешь впутывать меня в ваши грязные дела? Покайся лучше в своих злодействах, пока я не выпустил из тебя дух!

Хвост свой он распушил невероятно, уши прижал, когти выпустил, глаза так и сверкают!

— О-хо-хо! — расхохотался Мышиный генерал. — Уморил! Сейчас я за тебя возьмусь. Можешь уже считать себя покойником!

Его благородие Мускусная Крыса втянул голову в плечи, оскалил свои ужасно длинные и острые зубы и бросился прямо на Миу.

Миу, конечно, понимал, что Крыса сильнее и больше его и, если они сойдутся лицом к лицу, он не устоит. И он решил: «Я буду драться с Мускусной Крысой так же, как дрался тогда с ядовитой Коброй». Миу ударил Мышиного генерала когтями прямо по глазам и, выгнув спину, стал прыгать вокруг него из стороны в сторону.

У Его благородия по морде текла кровь, но для него сражаться и получать раны было самым привычным делом. Так что он не обратил на это никакого внимания, повернулся и снова бросился на Котенка.

Бой шел не на жизнь, а на смерть. Противники носились по всей Кухне, подняв целые тучи пыли и пепла. Его благородие Мускусная Крыса все время поджидал, когда Котенок сделает какое-нибудь неверное движение, чтобы броситься на него и одним махом перегрызть ему горло. Но Миу прыгал то туда, то сюда. Изловчившись, он еще несколько раз дал когтями прямо по морде Мышиного генерала. У Его благородия очень болела морда, кровь из ран текла ручьем. Он рассвирепел. Но и Миу тоже был ранен. Мускусной Крысе удалось раза два достать его своими острыми и длинными зубами, и вся красивая беленькая шубка Миу была в крови.

О ужас! Миу споткнулся о бамбуковую перекладину и, не удержавшись, свалился на пол. Его благородие Мускусная Крыса как молния кинулся на него.

— Ура! Ура! Конец Коту! Конец! Ти-ит... Восхити-и-тельно,— запищало Мышиное войско.

— Ф-фу! — Напружинив задние лапы, Миу изо всех сил ударил по морде Его благородия.

Но тот только улыбнулся.

— Кхи-кхи... Что, допрыгался, Котик! Сейчас будешь у меня на том свете!

Трах-тарарах! Что-то вдруг как стукнет Его благородие прямо по спине,

так что у него даже ноги подкосились...

Да ведь это тетушка Метла! Она все время стояла в углу, боясь шевельнуться от страха. Но, увидев, что Котенку приходится туго, Метла позабыла свои опасения и набросилась на Мышиного генерала.

Тут и Большой Котел не выдержал, схватил свою крышку и запустил ею прямо в мышей. Шум поднялся страшный.

Тем временем, пока Его благородие Мускусная Крыса еще не опомнился, Миу вонзил когти в его грязно-белый живот и навалился на него всем телом.

— О-о! Помираю! — завопил Его благородие. Он попытался встать, но не тут-то было! Миу фыркнул и снова рванул когтями грязное крысиное брюхо. Его благородие повалился на пол.

— Бум-бум! Бум-бум! — Это Большой Котел приплясывал от радости на своей полке.

— Ф-фу! Ф-фу! — Глаза у Котенка налились кровью.

Мышиный генерал, еле волоча ноги, попробовал было подползти к дыре. Тут Миу вонзил ему когти прямо в горло. Его благородие рухнул бездыханный.

Котенок, не теряя времени, прыгнул на дрожавшее от страха Мышиное войско и тут же растерзал одного из Полководцев.

— Ф-фу! Ф-фу!

— Ти-и-ти-и... Беги-и-те! Беги-и-те! — пищали мыши.

Две самые толстые мыши застряли в дыре, и другие, схватив их за хвосты, пытались вытащить их оттуда и расчистить путь отступающему Войску.

Кровь лилась рекой. Победа была полная!

Вот и первое утро Нового года. Небо ясное, солнце улыбается, и тучки бегут куда-то по своим тучным делам.

Бонг взяла красную ленту и повязала ее вокруг шеи Миу, так что получился пышный бант.

— Ну, — сказала девочка, — теперь ты такой нарядный, что можешь идти гулять со мной и с Мамой.

— Мурр-мурр, — ответил Миу, с удовольствием осматривая свой бант, потом забежал на Кухню и взрослым голосом сказал: — Мурр-мяу! Дядюшка Большой Котел, тетушка Метла, я пойду погуляю с Девочкой и с Мамой, а вы присмотрите, пожалуйста, за порядком.

— Хорошо, уважаемый Миу, будьте спокойны. Смотрите только не потеряйтесь, ведь сегодня на улице очень много народу.

Мама взяла Бонг за руку, Бонг взяла на руки Миу, и они пошли. Солнце по- прежнему улыбалось, повсюду летали пестрые бабочки и распускались большие ароматные цветы. А на поле — рис, зеленый-зеленый, волнуется под ветром, прямо как море. И люди идут по дороге и несут большое красное знамя с золотой звездой посредине.

— Да, ничего не скажешь, — сказал про себя Миу, — в Новый год все даже еще красивее, чем я думал раньше.

Content

DAN Unknown