Сергей Волчарин

Пророчество Сингамара

© С. Волчарин, 2017

© Написано пером, 2017

Пролог

Когда-то давно не было понятия «Демоны». Это были совершенно обычные создания, коими полон мир. Альки. Они жили в Альконаре, в мире со множеством других рас. Но они были отравлены влиянием некой Заразы. Их разум был осквернен тягой к власти. Они обрели жестокость, жажду крови. Они шли смертоносным потоком по миру, отвоевывая один кусок земли за другим. Отравляли Альконар тьмой. Уничтожали его в пламени Бездны. Травили земли ядом Заразы. И, отравленные, они стали зваться Демонами.

Прошло много времени, прежде чем жители Альконара сплотились, дабы дать им отпор. Десятки лет[1] эльфы и орки бились с демонами. Пока демонов не изгнали в мир, где зародилась Темная Империя.

Уходя, один из демонов по имени Сингамар оставил пророчество:

«Спустя пятьсот лет после нашего ухода мир увидит новых существ. В этот день мир изменится навсегда. Он содрогнется от ужаса, когда узрит деяния этих созданий. Даже в смерти не будет покоя. И тогда мы придем на руины погибающего мира и поглотим его, а за ним и все остальные».

Портал закрыли, а артефакт, позволяющий его открыть, разбили на части и разбросали по самым потаенным уголкам мира.

Так мир жил в относительном покое. Тревожимый лишь распрями между Тиризом и Эрмиллионом. А земли, отравленные демонами, пришлось бросить, ибо были они непригодны к жизни.

Зародился маленький континент, вечно прозябающий в войнах за земли и ресурсы. И длилось это, как и предсказал Сингамар, ровно пятьсот лет. Пока однажды…

Часть 1

Нарушители спокойствия

Глава 1

– Растеун, отряд готов продвигаться!

Молодой предводитель клана обернулся к подбежавшему орку, сухо глянул ему в глаза, затем только приветственно склонил голову.

– Что сообщают разведчики?

– Двое разведчиков сообщили, что внутри пещеры ощущается некое движение, а ближе к входу были найдены крупные яйца каких-то тварей.

– Каков размер яиц?

– Из такого вылупится нечто размером со взрослого вепря!

Растеун удивленно вскинул брови и задумался.

– Каким будет твой приказ? – орк терпеливо ждал, когда его предводитель соберется с мыслями, впрочем, длилось это крайне недолго.

– Выбора нет, нужно входить.

– Слушай, Растеун, а зачем вождь послал нас сюда?

– Не знаю, Ретас, говорят, там пропадают орки, скорее всего, бедняг убивают твари, вылупившиеся из этих самых яиц.

– Но стоит ли нам входить внутрь? Мы не знаем, сколько их и что они из себя представляют.

– Не важно, – отрезал Растеун, – как я уже сказал, у нас нет выбора, нам приказано идти! У нас есть четырнадцать бравых ребят, я думаю, этого хватит, чтобы зачистить чертову пещеру! Выходим!

– Есть, – ответил Ретас, вытянувшись по армейской науке, затем обернулся к лагерю. – Собрать лагерь! Готовимся ко входу в пещеру!

Лагерь был спешно свернут, все убранство погрузили на львов, несколько орков уже спустились вглубь пещеры и прикрывали остальных.

Оказавшись в узком темном гроте, орки потеряли добрую половину своей уверенности, ведь у них больше не было возможности для боевых маневров. Что там, даже размахнуться толком не было возможности.

Окружение было весьма угнетающим. Свет факелов вырывал из темноты обрывки темных скал и свисающие с потолка сталагмиты. Тени метались по стенам, создавая жуткие силуэты. Еще и любой звук начинал эхом бродить по всем уголкам.

Так или иначе, без победы они домой не вернутся, поэтому Растеун приказал двигаться вглубь.

Примерно через день пути вдали действительно послышалось некое движение, но понять, что было его источником, в кромешной тьме никак не удавалось.

Решив, что пора подготовиться к бою, Растеун остановил отряд:

– Разобьем лагерь, всем подготовить оружие! – Послышался лязг вынимаемого оружия. – Лучники остаются в лагере, и готовятся прикрывать отряд, – Растеун деловито расхаживал перед воинами, заведя руки за спину. – Остальным построиться и следовать за мной!

Как только все были готовы, Растеун немедля двинул орков на звук, исходящий из глубокого мрака пещеры. Факелы пришлось погасить, чтобы не быть замеченными раньше времени.

Приходилось передвигаться практически на ощупь. Звуки по мере приближения становились все громче и отчетливей, уже можно было различить отдельные прикосновения чьих-то когтистых лап, скребущих камень.

Подойдя довольно близко к тварям, населявшим пещеру, Растеун обнажил свои топоры. За его спиной раздался шелест металла: остальные тоже были готовы к атаке. Сделав еще несколько шагов вперед, Растеун все же решился приказать своим воинам зажечь факелы. В кромешной тьме появился маленький оазис света, в котором сразу же замелькали пушистые тонкие лапки. Пауки!

Пауки, шныряющие по пещере, не обратили внимания на свет, видимо, они были слепы. Растеун попытался осторожно подойти поближе, когда одно из существ выбежало ему на дорогу. Огромный паук, достающий своей головой до пояса орку. Он полз, перебирая лапами, мимо затаившего дыхание орка. Паук почти вновь исчез за границей света, когда его лапа наткнулась на ступню орка.

На мгновенье паук замер, а затем резко развернулся, перебирая всеми восемью лапами, и зашипел, угрожающе выставив вперед передние лапы и щелкая жвалами, способными перекусить руку, как топор щепку.

В ответ послышался рев десятка глоток. Поудобнее перехватив топоры, Растеун запрыгнул на спину животного, что пыталось броситься в атаку, и всадил оба топора ему в голову. Раздался жуткий визг, паук начал метаться от боли. Орк еле успел соскочить на пол. Не отпуская топоров, он обернулся в темноту, откуда начало раздаваться злобное шипение. Проглянули блики от черных глаз.

Позади загремели топоры, ударяемые о щиты. Пауки неуверенно остановились на границе света. Оглушенные, они потеряли последний ориентир.

– Воины! – заорал Растеун. – В атаку!

Издавая оглушающий рев, орки ринулись на пауков, пещера наполнилась визгом погибающих тварей. Растеун сам оказался в гуще битвы, размахивая своими топорами, словно ветряная мельница. Он ощущал под топорами треск хитиновой скорлупы, слышал хруст разрубаемых конечностей. Со всех сторон доносились такие же звуки.

Внезапно наступила полная тишина, разбавляемая лишь звуком конвульсивно царапающих пол когтей.

– Похоже, больше здесь не пропадет ни один орк, по крайней мере, трезвый, – рассмеялся Растеун, поворачиваясь к отряду, но внезапно осекся.

Откуда-то из глубины послышался шорох, затем по полу вновь заскрежетали когти. В круг света вошла паучья туша, втрое больше тех, что уже лежали мертвые на полу. Мгновенье спустя все поняли, что это не паук. Вместо паучьей головы из спины вырастало тело, напоминающее орочье. Растеун узнал эту тварь – это был дриер. Дикие создания, не обладающие и намеком на разум. Стремятся съесть все, что движется.

Воин обтер рукояти топоров о штанины и встал наизготовку. В ответ на это дриер вынул из-за спины длинный шест, с валунами на концах. Оружие выглядело огромным даже в руках такого гиганта. Орки злостно зарычали, предвкушая битву с действительно достойным противником. Они мелкими шажками стали подбираться к дриеру.

Из-за спины паукообразной твари выплыли еще две фигуры, точные копии первого. Орки взволнованно остановились. Не имея времени на размышления, Растеун отправил одного из воинов в лагерь, за стрелками. Схватываться с одним дриером было рискованно, а уж с тремя – самоубийство.

Тем временем троица неспешно поползла на орков, раскачивая своим оружием. Орки выставили щиты. Приходилось медленно отступать. Они же не спешат быть просто убитыми.

Когда один из дриеров подошел вплотную и начал отводить оружие для удара, в его плече возникла стрела. Это подоспели гномы, держа луки наготове. Отшатнувшись, дриер яростно заревел и всем телом врезался в отряд орков, забыв об оружии. В его груди оказались еще две стрелы, когда он наконец замер и осел на пол. Тут же на смену ему вышли двое его сородичей. Одного сразу же истыкали стрелами в очередном залпе. Другой бежал прямо на Ретаса. Орк отбросил щит и схватился за топор обеими руками. В последний миг перед тем, как дриер попросту сбил бы его с ног, Ретас сделал шаг в сторону и со всей силы рубанул топором в живот гиганта. Тварь согнулась от удара и перекувыркнулась на спину, придавив под собой пару орков. Не убирая оружия, Растеун метнулся к ним на выручку. Один орк был мертв, раздавленный огромной массой дриера, второй отделался переломом ноги.

Раненого перенесли в лагерь, где ему наложили шину. Затем воины вернулись на место и обнаружили, что убит был еще один орк, он умер от паучьего яда. Обоих убитых засыпали лежащими повсюду камнями и валунами. Поскорбели несколько минут, приложив мечи или топоры к груди. После этого лагерь свернули и двинулись дальше, в глубину пещеры.

После сна, когда снаружи пещеры должно было наступить утро, орки ощутили слабое дуновение свежего воздуха, так отчетливо прорезавшееся сквозь затхлость и гниль пещеры. Похоже, что невдалеке находится некая расщелина, ведущая наружу.

Наспех позавтракав и собрав лагерь, орки двинулись в том направлении. Еще день пути для изнуренных орков казался полнейшим адом. Отсутствие еды, сырость и затхлый воздух стали причиной ужасной головной боли, а пробегающий сквозняком свежий воздух сводил с ума, дразня носы. На привале орков ожидал скудный обед из сухих растений в кромешной темноте, без костров, дабы не сжигать и без того недостающий кислород. А после снова пришлось идти по темной пещере, не зная, кончится ли она когда-нибудь и не станет ли это путешествие последним. Спустя еще несколько часов блуждания под землей орки, наконец, наткнулись на завал, над которым виднелась брешь, пропускавшая свет.

Один из гномов-стрелков подозвал Растеуна и указал пальцем на стену рядом с завалом. На первый взгляд стена была идеально ровная и гладко отполированная, но, приглядевшись получше, Растеун увидел надпись, выбитую на древнем языке демонов. Слава богам, читать и говорить на нем умел почти любой представитель Тириза[2].

«Спустя пятьсот лет после нашего ухода мир увидит новых существ. В этот день мир изменится навсегда. Он содрогнется от ужаса, когда узрит деяния этих созданий. Даже в смерти не будет покоя. И тогда мы придем на руины погибающего мира и поглотим его, а за ним и все остальные», – гласила надпись, а снизу была дата: – «День Великого Грома. Сингамар».

По спине Растеуна пробежал пот. Это было пророчество, о котором твердят старейшие в совете вождей. Пророчество о приходе новых существ и возвращении демонов. Пророчество Сингамара. А ведь сейчас пятисотый год после Великого Грома.

– Что это Растеун? – отвлек орка стоящий рядом гном. – Это оно?

– По-видимому, да. Но почему здесь? Зачем было оставлять ее под землей? Ее же здесь никто и не нашел бы. Повезло еще, что мы пошли в эту пещеру и нашли ее.

– Возможно, за ответами нам придется выбраться наружу, – пожал плечами гном. – Судя по всему, эта пещера – переход под горами. Мы будем первыми, кто узнает секрет пророчества.

– Скорее всего, так и есть, – задумчиво кивнул ему вождь. – Разобрать завал!

Завал был разобран в течение часа. В глаза орков бил свет Вкипасе, лучи которого протискивались сквозь листву деревьев. Воздух почти обжигал носы орков свежестью и прохладой. Перед взором орков лежал бескрайний лес. Всюду, куда ни посмотри, гигантские деревья подпирали кронами небо. Но ни единого намека на что-либо, что могло бы объяснить пророчество. Лишь зеленые поляны и вековой лес.

– М-да, и что дальше? – спросил Растеун и тут же сам ответил себе. – Нужно разведать эти леса.

– Что прикажешь? – подоспел Ретас.

– Нужно идти на север, вдоль гор. Скорее всего, эльфы не знают про это место, и это сыграет нам на руку.

Не став слишком спешить, Растеун позволил разбить лагерь и позавтракать, чтобы восстановить силы и хоть немного привыкнуть к этому месту после полутора дней, проведенных под землей.

Два последующих дня пейзаж нисколько не менялся: по одну сторону находились горные хребты, а по другую непроглядный лес. Пища быстро заканчивалась, поэтому приходилось охотиться прямо на бегу. Слава богам, лес просто кишел непугаными животными, которые мирно паслись стадами, позволяя оркам без труда убивать столько, сколько потребуется. К вечеру второго дня пути на поверхности, впереди, сквозь деревья, стали мелькать очертания гор, и было принято решение идти теперь на запад.

Растеун старался найти какой-либо водоем покрупнее. Место прекрасно подходило для постройки укрепления. А в будущем можно подумать о возведении здесь нового города для его клана Львиной Лапы.

Прошло еще шесть дней пути по бескрайнему лесу, когда орки увидели то, что заставило их остолбенеть. Далеко впереди лес был вырублен и на огромном свободном пространстве был построен город. Довольно крупный город. Но только чей? Эльфов? Не похоже: деревянные стены выложены необычно для эльфов. Создавалось впечатление, что весь город выложен из совершенно одинаково оструганных бревен. Город был окружен огромными полями и маленькими деревянными хижинами по три-четыре домика на двор.

Растеун приказал разбить лагерь. Сам он отправился в свою палатку и не выходил оттуда долгое время, раздумывая над дальнейшими действиями. В конечном итоге он решил ночью провести разведку, чтобы потом привести сюда войско Тириза. Орк вышел из своей палатки и подозвал к себе Стайра и Окона:

– Сегодня мы проникнем в город, разведаем, что у них там понастроено и затем отправим гонцов в Троган и Ортки.

– Есть! – вытянулись орки. – Кто должен сообщить это гномам?

– Я сам. Вы свободны, займитесь пока приготовлениями.

Орки незамедлительно отправились по палаткам собирать инструменты в путь. Растеун прошелся по лагерю, порой останавливаясь, чтобы оценить доспехи того или иного воина. Он был самым молодым вождем в совете. Поэтому все должно быть идеально. Наконец он добрался до последних двух палаток, в которых отдыхали гномы и отдал им те же распоряжения, что и Стайру с Оконом.

Теперь было необходимо лишь дождаться заката. Растеун не стал медлить и отправил наездников в ближайшие города Тириза. Через несколько дней прибудет подмога, и город можно будет взять в осаду. А пока Растеун решил позволить отряду хорошенько выспаться перед трудной ночью.

В конце дня, когда Вкипасе[3] практически скрылось за небесной линией, Растеуна разбудил Стайр. Растеун не стал надевать доспехи, надел только ремни с оружием и вышел из палатки. Там его уже ожидали оба орка и гномы. За спинами гномов торчали колчаны, битком набитые стрелами, а на поясах висели узкие ножи. Орки тоже не стали сильно утяжеляться: у Стайра был короткий меч, а у Окона легкий топорик, так же оба взяли с собой кузнечные молоты для срыва замков. Разумеется, все были в полном доспехе. Кроме того, весь отряд имел с собой по мотку веревки с крючьями.

– Итак, – начал Растеун, указывая на южную сторону города, – идем вон к тем полям, по ним пробираемся к стенам города. Оказавшись внутри, делимся по парам. Одна пара проберется в кузницу, другая ищет казармы, третья – стрельбище, четвертая – стойла. После того, как все осмотрите, немедленно покинуть город. Встретимся в лагере, соберем информацию в одну кучу. Всем ясно?

– Так точно, – в один голос гаркнули солдаты.

– Выходим прямо сейчас. И постарайтесь не наделать шума. Нам не нужно внимание, пока не прибудет подкрепление.

Отряд немедленно двинулся в сторону города, прячась в тени деревьев. Вкипасе к этому моменту полностью скрылось за небесной линией, и на небо медленно наползала ночь. Выбравшись за территорию леса, отряд оказался на огромном свободном пространстве полей, от которых в столь позднее время года остались только срезанные стебли, едва доходившие до колен орка. Пришлось лечь на землю и передвигаться к городу ползком, позвякивая кольчугами.

Вскоре взору отряда предстали огромные бревенчатые врата. В башнях были обнаружены стражники, одну башню от другой отделял, как раз, полет стрелы.

На первый взгляд эти существа не были похожи ни на орков, ни на эльфов. Ниже на голову любого эльфа, они были крепче любого из них, но тощие по сравнению с телосложением орка. Находясь снизу было трудно сказать о них что-либо еще, по крайней мере, пока воины Тириза не окажутся по ту сторону стен.

Растеун махнул рукой в сторону стены, находящейся чуть правее ворот, было необходимо как можно скорее перебраться внутрь. Оказавшись за стеной, орки наспех распределились, кто и куда пойдет.

– А может по-тихому перерезать им глотки, пока спят, да занять это место? – подал голос Стаир.

– Белены объелся?! – гневным шепотом отдернул его Растеун. – Весь город вырезать?! На это одной ночи не хватит!

– Тоже верно…

– Отставить разговоры! За дело!

С Растеуном отправился гном по имени Тинорт. Гном был мастером по стрельбе и метанию, ходили истории, что он мог кружкой сбить ворона в небе. Кроме того, он был неплохим шаманом, да и вообще – смышленый парень.

Им двоим предстояло отправиться к казармам и обследовать там все, что возможно. Казармы были отчетливо видны со стены. Вытянутое здание в два поверха, выложенное из крепкого камня и покрытого деревянной крышей. Удивительно напоминают казармы Тириза. Словно по эскизам одного и того же зодчего.

Добраться до них можно было двумя способами: спрятавшись за амбарами, выстроенными неподалеку от дороги, что было бы безопаснее, либо по самой дороге, что было бы значительно быстрее. Несомненно, орк и гном выбрали быстрый путь, проходящий по центральной городской улице.

Стараясь не нарваться на ночной патруль, Растеун и Тинорт без происшествий добрались до казарм и, бегло осмотрев здание, подошли ко входу. На страже находился лишь один солдат, задремавший стоя под соломенным навесом крыльца. Растеун отдал приказ убить его.

Гном незаметно пробрался под самыми стенами здания, передвигаясь в тени веранды, за спину воина и легким движением перерезал ему горло. Маленькому гному пришлось вытянуться, что есть мочи, чтобы достать до шеи этого стражника. Затем Тинорт мягко уложил тело на пол. Растеун подошел поближе, пока Тинорт снимал с воина шлем. Увидев его лицо, оба отпрянули от воина, словно тот внезапно ожил.

Лицо этого существа было больше похоже на лица эльфов, нонемного округлее и короче, чем у эльфов. С маленькими округлыми ушами. Но цвет кожи был почти как у эльфов, только без болезненно-зеленоватого оттенка.

Закончив осматривать труп, воины вошли внутрь. Там оказалось довольно мрачно, даже не беря во внимание позднее время суток. Зеленоватые от сырости камни, плотно подогнанные друг к другу непостижимым способом, большие деревянные двери, соломенные подстилки на деревянных лежаках. Создавалось ощущение пустоты, единственное, что еще показывало жизнь в этом месте, это воины, спящие на этих самых лежаках.

Растеун мимолетно оглядел здание, не став проходить далеко вглубь, запомнил расположение каждого уголка и зарисовал у себя в памяти детали доспехов этих воинов.

– Тинорт, уходим отсюда. Я увидел достаточно.

Будущий вождь вывел их из казарм, к воротам которых уже подходили воины патруля. Еще мгновение, и они увидели бы труп, но из-за спины Растеуна с тихим шипением блеснула молния и воины, мгновенно пораженные, опали на землю. Растеун резко обернулся и увидел, что Тинорт складывает в свою сумку некую фигурку, напоминающую малюсенький жезл. Его руки все еще немного светились, а вокруг пальцев пробегали маленькие молнии, не вредя хозяину.

Над их головами послышался треск, словно от огня. Взмолившись всем богам, что он ошибается, Растеун оглянулся на звук. Боги не услышали его молитв. Искрой от молнии подожгло рассохшийся соломенный навес.

Выругавшись, Растеун и Тинорт разом сорвались с мест и побежали на стены. Похоже, уйти из этого города без проблем не удастся. Перебравшись за стену так, что торчали одни головы, они устремили свой взор на панику, которую они создали.

Крыльцо мгновенно занялось огнем, словно факел. Несмотря на сырость, все деревянные балки махом подхватили на себя пляшущие языки. Кто-то из патрулирующих неподалеку стражников с криком побежал в казармы. Бедняга несколько раз споткнулся, пока пробежал всего несколько шагов, и ввалился в казармы, не обратив внимания на разрастающееся пламя и лежащие трупы.

Спустя всего несколько мгновений из ворот казарм, прямо сквозь языки огня, длинной змейкой потянулись воины. Как спали – без доспехов, в одних рубашках, больше похожих на туники и портках. В их поведении не было паники, они двигались слаженно и мужественно. Воины подобной закалки будут серьезными противниками в бою. Непонятно откуда в руках у них появились ведра. Воины чеканно добегали до колодца, что так же был выложен квадратом из странно переплетенных бревен, набирали из него воды и бежали назад, к зданию.

Глаза Растеуна и Тинорта округлились, когда здание что с такой легкостью кормило языки огня, было полностью потушено, а воины, разделившись на группы, уже патрулировали город.

Откуда-то слева на стене послышался шорох. Это взобрался Стайр, затем еще трое воинов Тириза. Под стенами уже натягивали тетивы другие такие же розовокожие. Из их группы раздался звук рожка. Словно муравьи, со всех улиц города к ним потянулись воины.

– Растеун, уходим! – вскричал Стайр. – Нужно уходить!

– Нельзя, нужно дождаться остальных, – Растеун упорно осматривал улицы, ожидая, что там появятся остальные воины Тириза, но никого не было.

– Больше никто не придет! – не унимался Стайр. – Они все мертвы!

– Как это мертвы?! – глаза Растеуна наливались злостью.

– Не время! Уходим!

Схватив Растеуна за ногу, Стайр почти силком потащил его вниз. Из-за стен слышался гул приближающихся ног. Растеун рассчитывал скрыться в полях, но трава была недостаточно высокой. Даже присев, в ней было нереально скрыться полностью. Плюнув на траву, Растеун вскочил на ноги, и сломя голову побежал в сторону лагеря, слыша позади всех своих спутников. Створки огромных городских врат заскрипели, и сотня воинов, передвигаясь быстрым маршем, двинулись за орками.

Понимая, что они не успевают до лагеря, Растеун заревел, что есть силы, чтобы предупредить Ретаса и раненого, оставшихся в лагере. Что оказалось верным решением. К моменту прибытия воинов в лагерь оба орка были готовы в путь. Раненого орка посадили на оставшегося льва и отправили скакать далеко вперед, к пещере.

Рокот шагов преследователей усиливался. Растеун взял курс на спину ускакавшего орка. До пещеры наперерез было около четырех дней пешком. С бегущим по следам войском непонятно кого выдет быстрее. Оставалась последняя надежда на то, что легкие преследователей окажутся слабее орочьих.

Спустя примерно пять часов непрерывного бега преследователи стали отставать, их тяжелые доспехи сделали свое дело. Только вот и орки сильно вымотались, как и гномы, с трудом удерживающие такую скорость на своих коротеньких ножках. Когда гул за спинами бегущих совсем стих, Растеун взял немного в сторону и решил залечь под корнями деревьев, в надежде на то, что в темноте их никто не найдет.

– И кто там собирался вырезать весь город за ночь? – Иронично поинтересовался Растеун, подняв волну приглушенного гогота среди орков.

Долго отдыхать не пришлось. Примерно полторы сотни воинов вскоре появились из-за деревьев. Шли они пешком, переводя дыхание, всматриваясь вдаль и по сторонам, выискивая орков.

Орки и гномы затаили дыхание, когда войско преследователей проходило мимо. Никто не мог ожидать, что их обнаружат, но раздался лай десятка глоток. В сторону орков бежала свора странного цвета волков, рыжих и с висячими ушами, а за ними с криком неслись солдаты. Не дожидаясь приказа, гномы спустили им навстречу стрелы с тетив, но те лишь громко звякнули, отскочив от сплошной стены из щитов. Орки сомкнули строй впереди, прикрывая отступление Растеуна.

– Чего ты ждешь?!! – вопил рядом Тинорт. – Убегай!!!

Гном что-то рисовал руками вокруг одного из своих крошечных жезлов. Его магическое орудие засветилось красным и из этого света стали вырываться полупрозрачные тигры. Три огромные кошки, одна за другой, значительно крупнее настоящих тигров. Животные мгновенно ринулись в бой.

Растеун вытащил топоры и с рыком двинулся на врага, но гном преградил ему путь.

– Ты что, совсем разума лишился?! Тупой кабан! Здесь ты умрешь! А там? – Тинорт указал на восток. – Там твое будущее! Беги!!!

Орки уже врезались в щиты врага, даже не сломив строя полностью облаченных в железо воинов. Тинорт повернулся к врагам и вновь принялся вырывать из маленького жезла тигров. С каждым новым животным его кожа становилась все бледнее. Теперь стало видно, что гномы очень похожи на этих созданий из пророчества, только ростом еле доставали тем до пояса. Около двух десятков порождений магии стали косить строй врага, как траву, когда Тинорт упал на землю без сил. В глубине войск врага стали виднелись вспышки мертвенно-голубого цвета. Тигры погибали. Только Растеун этого уже не видел. Неся на спине тельце обессиленного гнома, он бежал далеко на восток, к пещере.

Глава 2

Сон воинов прервал слабо доносящийся с улицы крик. Не успев ни о чем подумать, люди опрометью побежали на улицу. В воротах произошло секундное замешательство – вход в казармы был объят огнем. Но времени на раздумья не было, и первые воины шагнули прямо через огонь на улицу, где их ожидал Снатог, их командир.

– Внимание! – надрывал глотку Снатог, пока все, кто был в казармах, выбегали наружу. – В городе орудует поджигатель! Сейчас же все идем тушить пожар! Сегеста, отправляйся на стрельбище, пусть прочешут весь город! Остальные, марш за ведрами и к колодцу!

Все дружно разбежались, кто к колодцам, а кто линией к горящему зданию. Спустя около получаса здание было потушено. Отряды лучников прочесали весь город. Солдаты уже выстроились на приказарменной площади.

Снатог вовсю отдавал приказания. Несмотря на свой молодой возраст, этот воин был прирожденным лидером и никогда не отступал от намеченной цели. Только был немного глуповат и самолюбив. Но это не мешало ему быть хорошим солдатом.

Всадники с собаками в очередной раз патрулировали улицы. Лучников Снатог отправил под стены, осматривать окрестности Старгона. Как раз от них и пришел сигнал. У южной стены раздался звук рога, а через пару мгновений еще один, от всадников. Снатог моментально среагировал:

– Отряды Сольеда и Кригора, отправиться на помощь всадникам! Остальные за мной, на юг!

Двинувшись к южным стенам со своим войском, Сна-тог добрался до места скопления лучников. Те сообщили, что неизвестные воины скрылись с той стороны стены. Молодой командир приказал открыть ворота и отдал приказ войску на преследование противника. Сотня ратников и гоплитов, а также несколько десятков лучников отправились сквозь ворота вслед за отрядом поджигателей. С ними отправили свору собак.

После того, как все указания были выполнены, а ворота закрыты, Снатога нашел один из войска всадников. Воин нес доклад от Сольеда.

– Командир, есть три тела, двое мертвы, третий серьезно ранен и теряет силы, – воин осекся. – У них несколько странный вид…

– Что значит странный?

– Они крупные. Крупнее любого из нас, килограмм сто пятьдесят, не меньше. Их черты грубые, челюсти широкие, глаза маленькие. И цвет кожи…

– Что с ним?

– Он темно-серый, как камень…У другого немного коричневатый, как глина, – воин был явно потрясен увиденным и немного путался в словах. Снатог не стал мучить его и махнул рукой.

– Ладно, айда покажешь мне его.

Пройдя через две улицы, люди свернули направо. Всадник предложил Снатогу пересесть на коня, но тот отказался и легким бегом поспевал за солдатом. Почти сразу за поворотом люди наткнулись на тела.

Это были двое мужчин, еще издали Снатог заметил, что их тела, действительно, очень могучи, а плечи непропорционально широки. Но все эти странности меркли по сравнению с их цветом кожи. Темно-серый с оттенком, действительно напоминавшим сырую глину. Нижняя челюсть сильно выдавалась вперед. Даже когда губы были сомкнуты, нижние клыки слегка вылезали на верхнюю губу.

Тело одного из существ было разрублено вдоль поясницы, второй лежал без головы, а третий потерял правую руку. Он истекал черной кровью и даже в таком положении продолжал рычать, все еще пытаясь кинуться на людей. Он что-то выкрикивал на непонятном, рваном языке. Снатог подошел к нему, присел на корточки и сурово глянул в маленькие, дико бегающие глаза желтоватого цвета. Существо попыталось наброситься на Снатога, ухватившись одной рукой за нагрудник, но было тут же отброшено и прижато к земле парой спешившихся всадников.

Снатог кивнул им, затем вновь наклонился над лицом лежащего существа:

– Ты кто? – голос Снатога был холодным, как металл.

– Какая тебе разница?.. – Оказалось, серокожий отлично знает их язык. – Зачем тебе это?.. Ты… Все равно умрешь… Все вы… Все умрете… Тириз придет сюда… И вас… Не станет…

Существо начало захлебываться потекшей изо рта черной кровью и замерло, уставившись опустевшим взглядом высоко в небо.

– Нечистый! – выругался Снатог. – М-да, и это все? Жаль, с нами нет нашего друга, принца из Хота. Он бы долго продержал его живым. По крайней мере, можно было бы вытрясти из этой твари все, что он может рассказать.

Затем командир повернулся к приведшему его сюда всаднику:

– Передай постовым, пусть сообщат мне, когда вернется войско, преследующее этих, – он мотнул головой в сторону лежащих трупов. – Я буду в доме стражи, в своей комнате.

Наутро никто не разбудил Снатога, что показалось ему странным. Но было необходимо идти с отчетом к правителю, и он, надев свои доспехи, отправился через площадь к оплоту.

Стражники без лишних формальностей пропустили Снатога. Это была одна из немногих вольностей командира стражи. В этот момент Хедриг только сел завтракать, его окружала стая придворных и вся знать города.

К Хедригу подошел слуга и сообщил о приходе Снатога. Повелительным кивком Хедриг отослал слугу от себя. Снатог подошел к столу, за которым сидел правитель и встал на одно колено, склонив голову:

– Приветствую тебя, Хедриг Старгонский!

– И я приветствую тебя, Снатог, присядь со мной и расскажи, что за вести ты принес. Весь город на ушах.

Снатог сел на стул, по правую сторону от Хедрига. Слуги незамедлительно наполнили его тарелку копченой медвежатиной и поставили перед ним кружку дорогого пива. Не притрагиваясь к еде, Снатог повернулся лицом к правителю:

– Этой ночью в городе устроили саботаж странные существа, которых никто не видел до этого случая. Трое из них были убиты, остальные бежали, но за ними отправили погоню.

Снатог хлебнул холодного пива, видя, что Хедриг ждет продолжения. Но продолжения не было. Видимо не вытерпев, правитель спросил:

– И что? Что удалось узнать об этих существах?

– Только то, что они схожи с нами, но их телосложение гораздо более крупное, по сравнению даже с самыми крепкими воинами нашей армии.

– Это все?

– Больше ничего…Нам не удалось ничего узнать, поскольку я добрался к выжившему слишком поздно, чтобы можно было его как следует допросить. Он лишь грозил о приходе некоего Тириза.

– Что это за Тириз?

– Я не знаю, – Снатог пожал плечами. Его жутко бесило, что он не мог разобраться в этой истории. – Но я думаю, что нужно переводить наши города на военное положение.

Хедриг с задумчивым видом посмотрел на Снатога, размышляя над его словами:

– Как и было написано в наших книгах: «Необходимо быть готовыми к войне, ибо рано или поздно она приходит в дом каждого». Что ж, я не могу перевести все города Хотии в военное положение, поскольку у меня нет полномочий. Нужно отправить гонца в Хот, к королю Товуру. Только он может решить эту проблему.

– Хорошо, я поеду в Хот.

– Нет, Снатог, ты нужен здесь.

– Мне нужно ехать самому, – отрезал Снатог. – И если понадобится, я поведу армию на войну!

Спустя мгновение хмурых раздумий, Хедриг махнул рукой:

– Хорошо, но один ты не пойдешь. Я отправлю с тобой кое-кого еще.

– Кого это?

– Юнора. Я отправлю с тобой Юнору. Лучшего мага из учеников Чофа. Она способна сама справиться с десятками врагов. Плюс, с вами поедут два воина из учеников Мычжу.

– Зачем они мне? Одному мне легче будет скрыться в лесу или даже в траве.

– Ты не станешь прятаться, я уже не раз это наблюдал. А задание очень важно выполнить как можно быстрее.

Снатог насупился, как ребенок, которому запрещают играть.

– Хорошо, мы выходим сегодня после обеда. А что делают в Старгоне маги из Хота?

– Ну не век же им учиться? – удивился Хедриг, – Им ведь нужно где-то работать. Приказ о лошадях я тебе подпишу. Или ты предпочтешь колесницу?

– Лучше колесницу, нужно отвезти тело в Хот, иначе меня сочтут за сумасшедшего.

– Хорошо, Снатог, – Хедриг понимающе кивнул. – Ты можешь идти.

Снатог сбежал по ступенькам из дворца и направился прямиком к северной части города, где виднелась одиноко торчащая башня магов. Только с хорошими магами у людей были некоторые проблемы, поэтому вся башня была в полном распоряжении одной юной колдуньи.

С Юнорой Снатог был знаком уже довольно давно, с того момента, как она переехала в Старгон. С того момента прошло уже два года. Девушка была довольна приятной в общении, хотя у нее и была манера все время указывать на свои знания, которыми ее напичкали в школе магов Хота. Найти общий язык с ней для Снатога было большой проблемой, он был слишком прост и прямолинеен, как любой хороший предводитель. Он редко был серьезным, а Юнора не разделяла его чувства юмора. Зато она была в очень хороших отношениях с Пронтом. Часто говорили, что эти двое напоминают брата с сестрой. Видимо, Хедриг решил, что их отношения смогут послужить им на руку.

Юнора сидела в своем кресле за столом, заваленным грудой чертежей. Перо, ведомое ее разумом, снова и снова чертило карты звездного неба. По этим картам учили ориентироваться всех: воинов, магов и даже крестьян-пастухов.

Внезапно перо дернулось в сторону, приподнялось над столом и указало кончиком в пол, туда, где находились ворота во дворик башни. Кто-то пришел. Юнора взяла свой посох и двинулась вниз по винтовой лестнице.

На входе ее ждал Снатог, она приветливо улыбнулась ему и жестом пригласила войти.

– Благодарю за милость, – отозвался Снатог, входя внутрь. – Я с серьезным посланием от Хедрика.

– Ты? С серьезным? – Юнора хихикнула. – С каких пор тебе доверяют серьезные дела?

– Не смешно. Хедрик хочет, чтобы мы с тобой отправились в Хот к нашему другу Пронту. Ты слышала о сегодняшнем нападении на город?

Юнора несколько омрачилась в лице. – Да, естественно. Новости очень быстро летят по улицам, тем более такие. Если положиться на то, что мы знаем, то это орки. Сероватый оттенок кожи, крупные, необычайно сильные. Но я бы хотела побольше узнать о них, прежде чем делать поспешные выводы.

– Да, но было и еще одно существо. Оно было другим. Почти как мы, только едва доходило размером до пояса человеку.

– Я не знаю всего, Снатог, но я согласна поехать с тобой и выяснить, что все это означает.

– Ну хорошо, – Снатог окинул взглядом стол Юноры. – А над чем ты сейчас работаешь?

– Да так, – Юнора задумчиво прошлась вдоль комнаты, остановившись у окна и взглянув на чистое небо, – рисую карты звездного неба. Сам знаешь, путешествовать пешком для некоторых приятнее, чем воспользоваться камнями переноса.

– Я именно из таких людей.

– Я помню. В отличие от Пронта, – ехидно заметила девушка. – Он не боится переноситься через камни.

– Не доставай меня! Через два часа я жду тебя у южных врат!

– Ой, да ладно, буду вовремя, увидимся.

При этих словах девушка махнула рукой, и Снатог не заметил, как оказался на улице. Только живот привычно свело в судороге. Именно из-за этого ощущения многие не любят магические переносы.

В очередной раз Снатог ловил себя на мысли, что, несмотря на отсутствие скромности, эта волшебница ему явно нравилась. В свои семнадцать лет девушка была великолепна. Любой брошенный взгляд на ее стройные ноги, всегда обнаженные чуть выше колена, немного затмевал Снатогу ясность мысли, всегда доброе и веселое лицо, крупная грудь, светлые волосы до плеч, – все ее тело не давало парню спокойно жить. Да, определенно, она ему нравилась.

Юнора забросила рисование карт и уже ревниво оглядывала в зеркале свое обнаженное тело. Ее мучил извечный вопрос перед путешествиями: что надеть, чтобы это было просто и в то же время обворожительно? Она долго примеряла наряды, пока не остановила свой выбор на коротком платье, как всегда чуть выше колен, с меховыми рукавами и вырезом на груди почти до самого пояса, украшенным яркими камнями.

Это платье было лучшим из всех ее нарядов, но его пришлось повесить обратно в шкаф. Это не платье для путешествий, поэтому пришлось выбрать легкое зеленое, с разрезом вдоль бедер. В самый раз для долгой прогулки. К тому же это было более теплое, подходящее для поздней осени платье. Именно оно вмиг оказалось на девушке.

Юнора взглянула на часы – как раз вовремя. Сумка с припасами уже была собрана. Девушка погладила камешек на шее и задержала дыхание, спустя мгновение ее обдало прохладным осенним ветром. У ворот уже стояли около двух снаряженных колесниц Снатог и еще два воина, одетые в доспехи Старгона.

В душе затаилась игривая мысль: «Интересно, и как я ему?». Одновременно с этой мыслью Снатог готов был захлебнуться слюной от вида обнаженных ног и плеч девушки, но лишь хмуро усмехнулся:

– Волки в лесу оценят твой наряд, меньше тряпок будет застревать меж их клыками.

Солдаты позади воина тупо заржали, но, поймав острый взгляд волшебницы, мгновенно затихли.

– А что мне волки? Это для Пронта. Думаю, это направит его мысли на сотрудничество, – девушка взглядом указала на свои ножки.

– Конечно. Захочет помочь, сперва проведя с тобой бурную ночь.

Солдаты едва сдерживали смех, но, по мнению Юноры, чтобы оценить юмор Снатога, нужно иметь лишь сквозняк в голове. Бросив лишний взгляд на воинов, девушка лишь уверилась в своей догадке:

– Мы едем или продолжаем препираться?

– Едем, – кивнул Снатог, глядя на дорогу. Командир забрался в колесницу, затем помог сделать это Юноре и сразу послал лошадей на юг.

Спустя какое-то время Юнора не выдержала:

– И долго это будет продолжаться?

– Что? – удивленно покосился воин.

– Что? Что? Твоя дурость!

– Не понял…

– Твои бездумные шутки вовсе не поднимут мне настроения! За кого ты вообще меня принимаешь?!

– Не давай повода, – отрезал Снатог, отвернувшись от Юноры и хлестнув поводьями. Разговор был явно окончен.

– Вроде взрослый мужик, а ума, как у младенца, – буркнула себе под нос волшебница, но так, чтобы капитан услышал.

Лесной пейзаж не менялся в течение всего пути. Светило медленно клонилось к закату. Но не успело оно скрыться за небесной линией, как раздался волчий вой. Затем еще один поддержал его, затем еще и еще. Лошади испуганно заметались. Вскоре весь лес наполнился беспрерывным воем. Юнора в испуге стала спешно озираться по сторонам, ее длинные светлые волосы разметались по обнаженным плечам, что привлекало внимание Снатога и раздражало его одновременно.

Воины незамедлительно вынули из-за плеч луки и вложили стрелы на тетиву. Послышались рыскающие звуки, доносившиеся со всех сторон, стая уже окружила добычу. Вскоре из-за дерева выскочила первая волчья туша. Животное накинулось на одного из воинов, но, получив три стрелы в тело, лишь бездыханно ударилось в бортик колесницы. Затем волки стали выскакивать отовсюду с невероятной скоростью. Воины едва успевали насаживать стрелы на тетиву.

Внезапно группу осветил яркий желтый свет, исходивший из глаз Юноры, кончики ее волос повисли в воздухе над головой, по рукам девушки заплясали языки пламени.

Лошади дико заржали и, выпучив глаза, попытались вырваться. Юнора стала водить руками перед собой, рисуя непонятные знаки огненными хвостами.

– Прижмитесь ближе! Ближе! – вскричала волшебница и, едва воины прижали свою колесницу к колеснице Снатога, ударила руками в стороны. Воинов опалило сильным жаром. Вокруг них молниеносно разрасталось кольцо пламени, заглатывая и испепеляя волков и деревья, пока внутри не осталась лишь выжженная поляна.

Воины ошарашено таращились на Юнору, не веря глазам. Девушка взяла трясущимися руками камешек на шее:

– Ох… Он красный… – волшебница в бессилии стала падать вперед, но Снатог успел подхватить ее и аккуратно посадить на дно колесницы.

– Пройдем еще пару часов, – обернулся капитан к воинам, – а потом остановимся на ночлег.

– Ясно! – в раз отозвались воины, пустившись вперед.

– М-да, – задумчиво протянул Снатог, – Похоже, я недооценивал способности нашей волшебницы. Теперь мы ей жизнью обязаны.

Никто не ответил, хотя ответ и не требовался, и Снатог двинулся вслед своим подчиненным. Сейчас он уже не видел в Юноре пустословной зазнайки, коей считал раньше, когда она только приехала в Старгон. Он был давно наслышан о ее способностях, но впервые увидел их воочию. Теперь он видел, что не зря она днями и ночами прозябала в своей башне над кипой свитков и книг с заклинаниями. Снатог нередко видел, как колдует Юнора, в ее обязанности, как городского мага, входила всяческая помощь людям: от крестьян до градоправителя. Но все это были лишь простейшие заклинания, о которых Снатог и сам слышал. Такого, что произошло этим вечером, воин даже ожидать от девушки не мог.

На ночлег остановились прямо посреди леса. Развели костер и подогрели на нем остатки продовольствия, что едва не превратилось в пепел от заклинания Юноры. Сторожить первым выпало одному из воинов, затем была очередь Снатога, который должен был ближе к рассвету разбудить следующего воина. Успокоившись, командир лег спать.

Когда Юнора проснулась, небо уже освещало Светило. С запада небо затягивали тучи, уже с утра испортив девушке настроение. Волшебница легко перекусила, к ней присоединились уже давно бодрствующие воины. В их глазах девушка читала если не страх, то некий трепет и уважение. Даже Снатог молчал, перемалывая во рту мясо. Наконец, ей это надоело.

– Что, так и будете молчать? Что как воды в рот понабрали?!

– А что? – отозвался Снатог. – Что ты хочешь от нас услышать?

– Хоть что-нибудь! Хоть очередную тупую шутку.

– То не хочется, то хочется, ты ж не глупая девчушка, грамоте обучалась как-никак. Определись, будь добра.

– Не придирайся к словам! – вспыхнула Юнора. – Мне не хочется быть изгоем среди вас!

– А ты и не изгой. Просто мне нечего тебе сказать.

– Что, совсем?

– Ну почему же совсем? – Снатог задумчиво почесал подбородок. – Спасибо, что выручила нас прошлым вечером.

– Не за что, – буркнула девушка, вставая на ноги. – Едем, или вы еще пару дней в лесу хотите провести?

Снатог молча встал, указал своим воинам на их мешки и сам принялся за свой. Упаковав остатки съестного, парень залез вслед за Юнорой в колесницу и повел ее на юго-восток, к Хоту.

Вскоре волшебница обратилась к Снатогу:

– Может, выедем на дорогу? До нее всего пара часов езды, а по ней мы сможем пустить коней в галоп и завтра к полудню будем в Хоте.

– Может, и поедем, – ответил Снатог, погруженный в свои мысли. Однако поворачивать коня не стал.

Это задело девушку за живое. Насупившись, она вырвала поводья из рук Снатога и повернула коней на восток, в сторону дороги. Такого всплеска Снатог от нее не ожидал и даже не успел возмутиться. Боги с ним. В конце концов, он и сам подумывал о том, чтобы выехать на хорошую дорогу.

Спустя некоторое время все четверо мчались на колесницах по мощеной дороге. Копыта отбивали ритмичную дробь, а из-под колес в небо поднимались клубы пыли. Светило отдавало последнее тепло перед холодной зимой. Шел сорок третий день осени, деревья, что начали терять листву, придавали лесу некую мрачность, отчего ночью одинокому страннику могло стать не по себе.

Ближе к полудню следующего дня Светило исчезло за плотными тучами. Вдали стало видно белые стены столицы Хотин – Хота. Единственный город, окруженный огромной каменной стеной из больших валунов. Да и вообще, в Хоте почти все более-менее крупные здания строились из камня. И не лень им лес жечь зимой, не протопить ведь. Этот город был построен в древние времена. Но даже сейчас Старгон и Кокора даже в подметки ему не годились. Огромный, с белоснежными стенами и величественными каменными строениями. Именно в Хоте находятся лучшие храмы Аммонтаса, старшего бога, которого почитали люди, создателя всего сущего в их мире. Именно тут была школа магии, которую закончила Юнора. Тут Снатог, вместе с Пронтом, обучались грамоте, счету и ратному делу. Все, что можно было себе представить, можно было найти в Хоте.

Подъехав к воротам, подопечные Снатога, бывшие здесь впервые, поразились их величию. Огромные серебряного цвета врата, высотою в десяток шагов, с высеченными на них покорно сидящими волками, как всегда в полдень, были распахнуты настежь, но стражники все же были. Даже среди людей находились противники короля, а в лесах, говорят, проживали целые племена, которые, как опять же говорят, иногда нападают. Хотя ни Снатог, ни Юнора свидетелями подобных атак не становились.

Стражник встал перед Снатогом и, узнав, приветственно поклонился, пропуская вперед.

– Хот, родной дом! – протянула Юнора, настроение которой заметно поднялось в тот момент, когда город только появился под небесной линией. – Два года я не была здесь.

– Почто так? – поинтересовался Снатог. – Ты ведь могла в любой день выехать сюда из Старгона.

– Какой там, – отмахнулась волшебница, – я на час-то освободиться не могла. Снова и снова приходили то крестьяне, то кузнецы и что-нибудь просили. И так изо дня в день. Сам знаешь, без волшебников никуда.

– Ну, да, – кивнул Снатог. – Радуйся, что вырвалась, возможно, ты здесь в последний раз.

– Не смешно, – огрызнулась девушка. – Я действительно рада снова побывать дома. Когда двинемся к Пронту?

– Прямо сейчас! Только заскочим по дороге в таверну, иначе нескоро нам удастся чего-нибудь перекусить.

– Да ладно? Это у Товура-то нечего есть?

Легко усмехнувшись, Юнора хлопнула Снатога по животу, спрятанному под ярким позолоченным нагрудником. Четверо Старгонцев двинулись в юго-восточную часть города, к дворцу.

Город, как всегда, поражал своим великолепием. Двухповерховые дома из серого гранита стояли по обе стороны от широкой дороги. Всюду чувствовались запахи ремесленных. То свежеструганные доски, то свежая кожа. Ближе к центру пахло хлебом и сдобой.

Вскоре над головами путников заскрипела раскачивающаяся на ветру вывеска с изображением пивной кружки. Краска была свежей, видимо, вывеску обновили перед годовщиной, уже семнадцатой по счету. Кстати, как и у Юноры. Хозяин таверны был лучшим другом родителей девушки, до сих пор живущих в Хоте. Открытие таверны несколько дней переносилось, в ожидании рождения самой волшебницы.

Дверь здания тихонько скрипнула, в нос сразу ударил запах жареного мяса и горячего хлеба. Почти все столы были заняты горожанами или другими странниками. Еле отыскав последний свободный столик, вся четверка уселась за него. Парень из-за стойки тут же подскочил к ним.

Пока Снатог распоряжался, что нужно принести на обед тяжеловооруженным «мирным путникам из Старгона», Юнора смогла разговорить худощавого темноволосого парня. Это был сын хозяина, который с трудом узнал девушку спустя два года ее отсутствия в городе. Дослушав все пожелания Снатога, парень улыбчиво устранился, пообещав Юноре позвать своего отца.

Через некоторое время вернулись оба. Отец, копия сына, только старше и крупнее, нес поднос с четырьмя тарелками каши с мясом, а сын нес четыре кружки хорошего красного вина.

Юнора приветливо улыбнулась подошедшему мужчине, который, поставив поднос на стол, распахнул руки в объятиях.

– Юнора! – закричал он почти на всю таверну, практически подняв девушку со скамейки. – Как давно я тебя не видел! Как ты поживаешь? Что нового? Ты так повзрослела! Ты была у родителей? Они только что были у меня!

– Нет, дядя Гедан, еще не успела. Мы только с дороги и сразу решили подкрепиться. Знакомься, это капитан Снатог Старгонский, главный воевода и начальник стражи Старгона, а это…его подчиненные.

Юнора познакомила Гедана с воинами, затем рассказала о том, что произошло нового за два года ее проживания в Старгоне, выслушала ответную историю о новостях Хота и о жизни семьи Гедана, о процветании его таверны, так удачно построенной на главной городской дороге.

– Ладно, – начал вылезать из-за стола Гедан, – не буду вам боле докучать, отдыхайте. Вино бесплатно, в честь встречи.

Все четверо сдержанно кивнули в благодарность и продолжили трапезу.

Через какое-то время четверка уже стояла перед дверьми чертогов короля. Колесницы были отогнаны к конюшням, а тело серокожего воины держали на носилках. Было видно, что, несмотря на выдержку солдат, вес мертвеца был для них серьезной ношей.

Огромное крестообразное здание, все из того же гранита, возвышалось над всем остальным городом. Даже школа магов, едва видимая в этой части города, уступала ему в высоте своих башен. К дворцу вела тропа, с обеих сторон закрытая невысоким каменным забором, покрытым мозаикой. Сама дверь дворца была отлита из драгоценных металлов в виде уменьшенных городских ворот. Даже в пасмурный день эта дверь не переставала сиять ярким металлическим блеском.

Оба бойца остались у ворот, а Снатог с Юнорой прошли в чертоги. Пол внутри был устлан коврами, а на стенах висели большие лоскуты синей и серой ткани, под цвета Хотии. У стен, на каменных постаментах, стояли факелы, тускло отсвечивающие на стоящих рядом вазах.

Пройдя в приемный зал, Юнора и Снатог застали одиноко сидящего короля Товура. Вокруг не было даже прислуги, обычно непрерывно снующей вокруг своего повелителя.

Снатог сделал несколько стремительных шагов навстречу королю и затем припал на одно колено. Отвлекшись от раздумий, король повернул свою голову к воину. Узнав Снатога, Товур вежливо кивнул. Воин, получив разрешение, встал перед королем.

– Что привело тебя, капитан Снатог Старгонский?

– Ваше величество, я пришел с вестью и пришел не один.

– Пусть войдет и твой спутник.

Юнора неторопливо вошла. Она не была первым воеводой Старгона и не училась ратному делу вместе с Пронтом, отчего Товур относился к нему едва ли не как к родному. Поэтому волшебница испытывала некий трепет перед правителем всей Хотии. Юнора присела рядом со Снатогом и затем, получив кивок от короля, встала, уперев взгляд в пол.

– Ваше величество, – продолжил Снатог, – мы пришли сообщить о появлении в Старгоне неизвестных враждебно настроенных существ.

– Что?! – Товур вскочил со своего трона, его глаза округлились, став размером с кулаки. – Каких существ?

– Мы не знаем, кто они…

– Это орки, ваше величество, – перебила Снатога волшебница. – Существа, о которых нам говорили древние книги, один из них лежит на носилках у ворот вашего дворца.

Король кивнул, не обратив внимания, что девушка вмешалась в их разговор, и вновь посмотрел на Снатога. Капитан продолжил.

– Наши люди отправились следом за сбежавшими. Хедриг Старгонский обещал отправить гонца вслед за нами, когда войско вернется, но пока от них нет вестей.

– Как они выглядят?

Снатог начал подбирать слова, когда в комнате раздались чужие шаги. Вошел Пронт. Обернувшись в его сторону, Снатог присел на одно колено, Юнора повторила за ним. Пронт кивнул, и Снатог встал и продолжил:

– У них темно-серая кожа, под цвет мокрого камня, жесткие волосы, маленькие острые уши. Крупные, сильные, с широкими головами и мощным подбородком. Один из них перед смертью говорил о каком-то Тиризе. Больше нам ничего не известно.

Товур привстал с трона и кивнул в сторону двери, ведущей в соседний зал:

– Что ж, Снатог и Юнора, пройдемте в обеденный зал, вам нужно подкрепиться с дороги. Заодно и обсудим все произошедшее.

Склонив голову, Снатог двинулся за его Величеством. Юнора была права, когда предупреждала его не набивать брюхо. Он не стал говорить, что они успели пообедать в таверне Гедана, дабы не обидеть короля. Пронт приветственно кивнул головой, Снатог еле заметно подмигнул в ответ, а Юнора приветливо улыбнулась.

В обеденном зале, как всегда, было весьма людно. Здесь собиралась вся знать и придворные, коих набирался не один десяток. Никто даже не шелохнулся при входе короля, все невозмутимо продолжали обедать или разговаривать на свои темы, словно царская семья была потусторонней и в особом внимании не нуждалась. Товур и Пронт заняли свои места подле королевы, Снатог и Юнора были устроены на места напротив.

Подробно пересказав события двухдневной давности, Снатог принялся за вино и сладкие ягоды. Он был вполне сыт и, хотя в королевском дворце Хота подавали такие блюда, которые мало где можно было сыскать, он не стал к ним притрагиваться.

Товур обернулся к Пронту:

– Распорядись, чтобы Снатогу выделили три отряда мечников и отряд лучников. Я хочу, чтобы он повел войско на восток. Нужно узнать побольше об этом Тиризе.

– Да, отец, – скромно кивнул принц. – Но я иду с ним.

Товур чуть не поперхнулся вином, брови его подлетели до середины лба.

– Ты с ума сошел? – прокашлявшись, возмутился король. – Ты останешься здесь.

– А что такого? – пожал плечами Пронт. – Схожу, посмотрю, откуда они пришли.

– Ты останешься здесь, – отрезал Товур. – Мы собираемся строить новый город, ты будешь его правителем.

– Это всего лишь разведывательный поход, – насупился принц. – Отец, позволь мне идти с ним. Со мной ничего не случится. Тем более, с нами пойдет Амазира. Я вернусь через пару десятин и займусь эти городом.

Товур немного поразмышлял, сведя вместе брови, но затем сдался:

– Ладно, думаю, ты достаточно взрослый для принятия решения. Ты можешь идти с ними. Но чтобы был тут в срок с отчетом. Возможно, новый город придется перенести поближе к границам. Их теперь стоит укрепить, ибо все это пахнет войной.

При этих словах король взял в руки столовые приборы и, в глубокой задумчивости, начал обедать, словно забыв обо всем своем окружении. Пронт довольно улыбнулся и, глянув по очереди в глаза друзьям, предложил:

– Не против развеяться? Например, прогуляться до казарм. Лишний раз не придется утруждать гонцов.

– Я не против, – пожал плечами Снатог.

– Я тоже, – согласилась Юнора.

Все трое вышли из дворца и направились в сторону казарм. Пронт как раз хотел познакомить Снатога с Амазирой. Юнора давно знала ее, еще с детских лет. Внезапно Снатог поинтересовался сам:

– А кто такая Амазира?

– Скоро узнаешь, – отмахнулся Пронт. – Лучше расскажите, как дела в Старгоне?

– Все как обычно, никакой власти, никакой дисциплины, правда и беспорядка нет. Тишь да гладь, что странно. Вон, дело было, дней двадцать назад. Крестьяне пошли волков с полей прогонять, ткнули вилами в кусты, а там Карл присел по нужде. Так до сих пор в набедренной повязке и ходит. Зад так распух, что портки надеть не может.

Пронт рассмеялся, представив себе старого знакомого с вилами в мягком месте:

– Да у нас тут тоже случай был. Ушел какой-то умник в пруду рыбачить. Вернулся через два дня с пустыми руками, весь разодранный. Оказалось, пока он сидел и ловил рыбу, которая там никогда не водилась, на него медведь напал, еле ноги унес.

Тут уж Снатог не удержался от смешка. А Юнора, все равно не понимавшая их шуток, шла молча, раздумывая о своем.

Пронт на ходу писал приказ о получении людей в распоряжение, прижав бересту к спинной пластине доспеха Снатога. Служащих в Хоте было немного и в основном это были лучники, копьеносцы или мечники. Военное ремесло ценилось лишь как развлечение для толпы. Что такое война, все давным-давно позабыли. Одни лишь дикари докучали иногда городу. Но и при этом стены города позволяли разогнать восстание без потерь для защищавшихся.

– Сегодня еще останемся в Хоте, а завтра, после обеда, выступим, – распоряжался принц.

– А что так поздно? – возмутился Снатог. – У нас каждая минута на счету.

– Ты можешь выйти раньше, а я воинов даже на осеннее Светило жариться не выпущу.

– Убедил, – поднял руки Снатог, затем кивнул в сторону, в которую они шли. – Это ваши казармы?

Он указывал на огромное, трехповерховое здание. Здание было построено из небольших камней, наспех, грубо, но зато эту стену ни поджечь, ни разбить топором. Из-за грязно-серого цвета здание сильно выделялось на фоне светлокаменных или деревянных строений города.

– Да, это они, ждите здесь, я скоро вернусь.

Пронт скрылся за воротами, а Снатог и Юнора остались оглядывать ближайшие окрестности. Несмотря на обилие камня, город не казался неживым. Около дороги зачастую росли деревья, из-за поздней осени уже потерявшие листья, отчего придавали городу такой же мрачноватый вид, какой был и у подъезда к городу.

Спустя несколько минут из казарм вышел довольный Пронт и, махнув ребятам рукой, пошел вперед по улице. Следующим местом, которое необходимо было посетить, это стрельбище. Там Снатог, в голове которого булькало вино, стал придираться к лучникам и даже устроил показательные стрельбы, пока Пронт решал вопросы о формировании отряда.

После всех прогулок Пронт предложил друзьям остаться на ночлег в королевских чертогах. Снатог с радостью принял его предложение, а Юнора решила перед отъездом повидать своих родителей. Дом Юноры находился чуть севернее дворца, поэтому идти всем троим было по пути.

На главной площади друзья попрощались с девушкой. Уже темнело, на улице стало холодать. Пошел мелкий холодный дождь, с редкими снежинками, которые моментально таяли на лице и плечах. В доме Юноры горел свет. Сердце девушки начало трепыхаться в груди, когда она медленно приближалась к входной двери. Судорожно сглотнув, девушка постучала.

На стук послышались торопливые маленькие шажки, и на пороге оказалась низенькая пожилая женщина. Мама сразу же узнала свою дочь, она замерла, не говоря не слова, на ее глазах выступили слезы, а трясущиеся руки потянулись к Юноре. Девушка торопливо рванулась в объятия матери, как когда-то в детстве. Заволновавшийся из-за странной тишины, отец вышел к дверям и застыл за спиной у жены, на его лицо наползала отечески ласковая улыбка…

Снатог еще раз отхлебнул вина из кружки. Теперь оно было не разбавлено, как обычно при трапезах, поэтому куда сильнее мутило мысли в голове. Вскоре захмелев, Снатог решил, что пора бы отдохнуть. Со сложностями следующего дня он решил справляться на более-менее свежую голову.

Он обернулся на Пронта, тот, как всегда, почти не пил, зная, что волю себе давать не стоит. Принц расписывал на маленьком листе, сколько нужно провианта для их войска, состоявшего из трехсот человек. В конце концов, устав и безумно захотев спать, Пронт убрал листок и оглянулся на Снатога.

Снатог кивнул головой на прощание, Пронт махнул ему рукой и, отвернувшись к своей тарелке, помрачнел. Снатог не удивлялся подобному поведению, Пронт часто сидел так, погруженный в свои раздумья.

Внутри комнаты Снатога все было устроено по-королевски роскошно. Широкий ковер посреди комнаты, огромная кровать, пара кресел, несколько чучел животных у стен, от которых пахло шерстью, и большой шкаф с десятками книг. Взяв одну из них, Снатог уместился в кресле. Читать он не особо любил, полагая, что знает достаточно для своей службы. Потому он просто пролистывал страницу за страницей, бегло проглатывая буквы и постепенно погружаясь в сон.

– И это, по-твоему, просто, сходить посмотреть? – присвистнул Снатог.

Вечером следующего дня четверо всадников вели трехсотенное войско на восток, находясь уже на большом расстоянии от Хота. Свежий ветер дул в лицо воинам, выдувая остатки дневного тепла. Климат в этих местах был довольно резким. Если днем Светило могло жарить тела в доспехах, то к ночи тепло исчезало напрочь, покрывая легким инеем землю.

– Ну да, а что? – не понял Пронт.

– Так это же целое войско! – не унимался Снатог. – Ты же не собираешься, и вправду воевать?

– Да нет, – пожал плечами Пронт, – Это так. На всякий случай. Мало ли, кого мы встретим по пути. Вот погоди, – подмигнул принц Снатогу, – когда отец узнает, что я увел из города добрую треть солдат. Ой, что тогда будет…

Пронт рассмеялся. Снатог, немного подумав, поддержал его. Только Юнора смотрела на них несколько презрительно.

– Ведете себя, как дети, – вздохнула чародейка. – Пронт, в твои пятнадцать[4] пора бы уже себя вести, как взрослый человек.

– Да что такого-то? – отмахнулся принц. – В городе уже несколько лет все спокойно. Отец держит войско, скорее, чтобы они просто были.

– Значит, так и должно быть, – не унималась Юнора. – Разве не так?

– О, Клатран, хранитель душ, – вздохнул Пронт, – посмотри на них! Солдаты скучают в казармах, они не для этого нужны вообще. Пусть немного развеются.

– Да пускай, конечно, – кивнула Юнора, голос ее был переполнен иронией, – Только не забывай, что ты идешь на разведку, а не на войну.

– Помню я, помню, – начал заводиться Пронт.

– И не забывай, – ученым тоном закончила Юнора, – не стоит терять людей без причины.

– Сам знаю, – буркнул Пронт, подавая коня вперед.

Продвигаясь по следам ушедших орков, воины уже знали место, откуда они могли появиться на людской земле. В сплошных скальных монолитах разведчики еще десятки лет назад нашли место обрушения горы. Тогда никто не подумал, что часть скалы была обрушена именно над пещерой, а сейчас это было очевидно, других путей через горные хребты не существовало. Не с неба же свалились эти серокожие? Да и убегали они точно в том направлении.

Спустя восемь дней пути разведчики, взбираясь на деревья, увидели вдали силуэты горных вершин. На всякий случай Пронт отдал приказ войску приготовить оружие и подтянуть доспехи. Потом время на подтяжку ремней и заточку лезвий может не оказаться.

Почти всю дорогу принц держался около Амазиры. Амазира являлась самым настоящим ангелом, которых Снатог видел лишь в книгах или на картинах. Смуглая, темноволосая девушка с тонкими плавными чертами лица и необычными глазами. Карие радужки были окружены голубоватыми белками, издающими едва заметное голубое свечение. Гигантские белые крылья, казалось, были сделаны из кусочков облаков, потому что нисколько не утруждали девушку. Хотя она и не была, на вкус Снатога, слишком уж красивой, но, все же, смуглая кожа придавала ей странную южную притягательность. В общем, обычная девушка, только ангел.

Но, несмотря на ангельскую сущность, в словах и поступках девушка себя не сдерживала. За несколько часов в пути Снатог успел несколько раз в этом убедиться. Это не Юнора, которая на колкости могла лишь надуться. Амазира и сама была способна ответить крепким словцом, да так, что Снатогу приходилось молча ретироваться.

Юнора же была знакома с Амазирой еще с тех пор, когда жила в Хоте. Как рассказывали, ангел была уроженкой легендарной Поднебесной. Страны, которую никто из людей еще не видел. Амазира была первым живым подтверждением его существования. Но сама девушка никогда и ничего не упоминала о своей родине, отвечая на вопросы лишь тем, что в нижнем мире ей гораздо лучше, нежели в Поднебесной.

Живя на Альконаре много лет, девушка, так или иначе, не смогла обзавестись друзьями или поклонниками. Скорее наоборот, люди относились к ней с недоверием и обходили стороной. В детстве родители, которые приняли Амазиру, долгое время оборачивали ей спину тугими бинтами. Это придавало девочке вид горбуна, но прятало крылья. Люди считали, что не зря ангелы спускаются с небес на землю. Ой как не зря. Добра от такого явления не ждали. Поэтому девушка была вынуждена уйти в святилища Клатрана и стала обучаться их мудрости вдали от города.

Сейчас Амазира способна исцелить любые раны, вылечить болезни, изгнать яд и даже вернуть человека к жизни, пока его душу не заберет Клатран. Воскрешать людей мог и Пронт, но те, кого он воскрешал, уже не имели воли, они могли отвечать на вопросы, выполнять приказы, но каждая секунда их новой жизни отнимала у Пронта силы. Снатог мог поддерживать жизнь других людей, замедляя их смерть, но этого хватало лишь на то, чтобы узнать, где жил умерший, чтобы позволить близким похоронить его.

За последнюю ночь выпал небольшой слой снега, но уже не таял – зима бросила первый вызов осени. Шел пятьдесят четвертый день осени, совсем скоро зима полностью вступит на престол природы. Народ людей обычно проводил в конце осени праздники Зимы, дабы задобрить это время года и укротить морозы.

Спустя еще один день войску пришлось переодеться в теплую одежду, Светило почти не проступало сквозь плотные кроны деревьев и не могло согреть людей. Под ногами хрустел снег, который едва добирался до земли, преодолевая голые ветки деревьев.

Пронт решил немного сэкономить на провианте и выбрал несколько стрелков для охоты, остановив войско на привал. Вскоре охотники появились из-за деревьев с несколькими тушами оленей на плечах. На счастье, им попалось семейство оленей, что позволило устроить маленький пир из горячей похлебки, вместо обрыдлого овощного супа.

Следующий день так же прошел без каких-либо происшествий. Ближе к обеду Пронт приказал воинам держать ухо востро. Даже через десятки деревьев на пути люди ощущали величие каменных исполинов. Они приближались к горам, а значит – к пещере.

Но беспокойство вновь не оправдало себя. Пронт начал скучать и все чаще приближался к Амазире. Юный принц был влюблен в ангела, о чем все его друзья давно уже догадались. От самой Амазиры никто не слышал о том, как она относится к Пронту, но судя по всему, его порывам она не препятствовала.

Хотя все боялись встречи с Тиризом, все одновременно ждали этой встречи, точнее, момента, когда она закончится. Никто не знал, что такое этот Тириз и кто такие орки. Люди не знали ничего, что могло бы помочь им в этой войне, а в том, что будет война, сомнений не было.

К вечеру сквозь кроны деревьев уже виднелись горы, подпиравшие небосвод своими вершинами. Над ними, сквозь листву виднелся розовый гигант с его длинными крыльями, линией перекрывающими треть небосвода.

Еще через пару обнаружился лаз внутрь скалы, разрытый орками. Кромешная тьма пугала своей неизвестностью. Изнутри грота веяло сыростью. Столько веков люди жили на этих землях и не знали про его существование. И тем более никто не знал, что творится за ним. Да и о том, что там вообще что-то есть. Точно так же никто не знал и про существование других существ вне их земель.

Пронт оглядел войско беглым взглядом и первым, зачем-то вынув из-за спины меч, шагнул во мрак, почти мгновенно растворившись в нем. Преодолев нерешительность, все двинулись следом, быстро заполонив грот.

Движение в пещере сильно усложнилось, зажгли факелы, это несколько облегчило передвижение, но стало очень душно. Огонь выжигал последние глотки кислорода в затхлом пещерном воздухе. Многие уже проклинали тот день, когда согласились на это путешествие. Но, так или иначе, все продолжали идти. Знания сейчас были дороже всего. Ведь, если они не найдут способ выстоять против Тириза, каким бы он ни был, тогда Тириз уничтожит их, не оставив и воспоминания о Хотии.

Глава 3

Шел шестьдесят первый день осени, когда от нахождения в сыром, холодном помещении, у людей начались болезни. Приходилось чаще делать остановку на отдых. Многие уже требовали повышения платы за службу, другие молча копили злость.

И она вскоре пригодилась. В нескольких десятках шагов впереди послышалось движение, затем показалась точка света. Свет от факелов. Пронт приказал погасить факелы и сложить их в одну кучу. Свет на той стороне становился все ближе и ярче. Слышны были хрипящие голоса серокожих.

Почти ничего не видя, лучники, ориентируясь на свет факелов, натянули тетивы. На наконечники стрел были намотаны промасленные пакли соломы. Пронт кивнул воину, закрывавшему своим телом свет от последнего зажженного факела, который он держал в руках, и тот пробежал перед рядом лучников, поджигая пакли. Орки, завидевшие растущую линию огня, замерли, а затем яростно зарычали.

– Увидели… – прошептал Пронт, затем резко гаркнул. – Огонь!

Взметнулась волна пламени, набросившаяся на войско орков. Послышались предсмертные крики и вопли от обжигающей боли. Затем раздался яростный рев, и десятки факелов понеслись навстречу воинам Хотии.

Лучники спешно отступили за спины пехоты, на ходу поджигая стрелы и вкладывая их на тетиву. Пехота сплотилась сплошной стеной из щитов, насколько это позволяла пещера. Снова выстрел, некоторые факелы попадали на каменный пол пещеры и были тут же затоптаны тяжелыми сапогами орков.

Враг, словно бешеная стая псов, несся на людей. Орки налетели на щиты и мечи, но это не остановило толпу яростных существ. Те, кто мог, взбегали по еще живым или уже мертвым собратьям и набрасывались на людей сверху. Первые ряды защиты были буквально вмяты в пол массой серокожих. Стараясь не нарушать строй, люди закрывались от летящих сверху ударов, били орков по ногам, рукам – по всему, докуда только могли дотянуться их мечи.

Юнора метнула под потолок шар ослепительно-белого пламени, осветив пещеру из-за спин людей. Привыкшие к темноте орки на несколько мгновений замешкались, потеряв зрение. Этого момента хватило, чтобы дать людям возможность переломить ход боя. Моментально повалив или прирезав ближайших противников, люди врезались в следующие ряды, оттолкнув орков на пару шагов назад.

Пронт бился у правого свода пещеры. Он вертелся из стороны в сторону, своим длинным мечом выискивая бреши в доспехах врагов. Снатог же, как полководец со званием, находился в самом центре сражения, практически в первом ряду. Его щит больше напоминал тряпку после того, как ее отжали. Глаза капитана дико сверкали. Он молниеносно передвигался в гуще, годы отработки боевых приемов сейчас показательно выделяли свирепого воина. До всех, кого он не мог задеть мечом, он допрыгивал и бил с налету щитом, ломая кости или отбирая очередную жизнь.

И вдруг наступила тишина…

Все еще разгоряченные от битвы люди, бешено крутились из стороны в сторону в поисках того, кого еще можно изрубить. Начался возбужденный гомон. Под светом шара Юноры было видно несколько десятков трупов легковооруженных орков.

Похоже, это только разминка, это точно не конец. Пронт настороженно вглядывался во мрак пещеры, но вдали не было видно ни света факелов, ни блеска доспехов.

Амазира перебегала в первых рядах войска, воскрешая мертвых и исцеляя раненых. Все же, она оказалась не такой сильной жрицей. Разумеется, люди после ее ворожбы вставали, как новенькие. Но, с каждым исцеленным, ее движения становились все более вялыми. Она взглянула на свой браслет из серебра, с инкрустированным в него камнем. Камень был оранжевым. Девушка-ангел сумела воскресить еще несколько человек. Но всех исцелить она просто не могла. Семь воинов были безвозвратно потеряны.

Амазира виновато оглядела павших воинов, затем обернулась к Пронту… Ее глаза заливали слезы. Все, что она могла, это покачать головой. Ее сил оказалось слишком мало, чтобы вернуть жизни всех. Пронт пожал плечами, девушке незачем взваливать на себя слишком много. Она сделала все, что могла.

Кучу факелов перенесли вперед, разложив ее на две – по обе стороны от прохода. На них взгромоздили погибших людей и подожгли. Не боги весть что, но это было достойным погребением. Прямо на поле битвы, под взглядами сотен друзей и соратников.

Несколько факелов все же осталось, и Юнора, взяв один в руку, другой рукой прочертила вокруг него какой-то знак, заставляя его вспыхнуть. Воины уже расчищали проход от тел орков, попутно снимая с них все, что могло пригодиться. Некоторые тоже брали в руки факелы и подходили цепочкой к Юноре, зажигая их и передавая огонь дальше.

Внезапно по пещере прошел низкий и жуткий гул. Даже огонь на факелах боязливо затрепетал. Без приказа люди метнулись вперед и стащили трупы орков на проход, создавая подобие стенки. Над этой стенкой тут же встали лучники с вложенными в тетивы стрелами, а за их спинами выстроились мечники.

Юнора отодвинула шар света подальше за спины людей, чтобы всмотреться в темноту. Но там ничего не было… Несколько мгновений люди в мертвой тишине всматривались вглубь пещеры, пока стены не задрожали от топота десятков тяжелых сапог и лязга доспехов. Гул стремительно нарастал, увеличивая беспокойство людей. Волшебница отправила вперед шар пламени, и тот в нескольких десятках шагов ударился о чье-то тело.

За миг до удара люди успели разглядеть очертания серокожих. Их было много… Очень много. Гул и топот, смешиваясь с ревом десятков глоток, создавали впечатление, что орки повсюду. Десятки угольно черных силуэтов маячили в темноте, неминуемо приближаясь.

Лучники открыли огонь по готовности, поджигать стрелы не было времени, поэтому смерть настигала орков неожиданно. То и дело, из темноты раздавались крики или рев.

В круг света ступили первые воины Тириза, Снатог выругался, перекрывая шум в пещере. На людей двигалось около сотни серокожих в тяжелых доспехах. Воин уже давно выбросил свой щит и держал в обеих руках по тяжелому мечу.

Глядя на орков, Пронт изумился, как лучники умудрялись убивать стрелами этих железных тварей. Тела орков были закованы в почти беспросветный слой металла. Крепкие шлемы, кольчужные плащи до колен. Это будет не так уж просто.

Принц, выхватив левой рукой короткий клинок, покрепче перехватил правой свой тяжелый зазубренный меч. Сделав пару взмахов мечами, парень стал поигрывать ими, примериваясь к набегающей толпе.

Армия серокожих подошла вплотную. Они больше не бежали, а шли вперед, выровняв строй. Вооруженные зловеще поблескивающими мечами и большими круглыми щитами. Огромные, закованные в железо, они надвигались на людей, как огромный корабль на шлюпку, готовые смять и разрушить. Внезапно стена из орочьих трупов вспыхнула, поделив пещеру огромным частоколом из языков пламени. Орки на мгновение остановились, затем, прикрывшись щитами, стали осторожно приближаться. Лучники продолжали стрелять почти наугад сквозь стену пламени. Стрелы все еще чудесным образом приносили мертвые плоды.

Юнора, по чьей вине загорелись серокожие тела, размахивала руками, вычерчивая в воздухе непонятные знаки, внезапно она подпрыгнула в сторону огня и сделала толкающее движение руками. Тела взметнулись вверх, накрывая армию орков огненным градом. Раздались вопли обезумевших от боли и жара орков. Это дало лишь секундное замешательство серокожих. Обезумевшие орки разом сорвались на людей, мечники едва успели выставить щиты, когда таран из десятков железных тел ворвался в строй.

Снатог обрубил руки первому подбежавшему орку, сразу окрасившись в черное. Парировал атаку второго левой рукой, а правой рубанул того по животу. Но меч только коротко звякнул, напоровшись на броню нападавшего. Еще раз оттолкнув меч врага, Снатог ткнул своим в щель между кольчугой и шлемом. Брызнула темная кровь. Из-под шлема раздался хрип, и орк осел на пол. Снатог почти вскрикнул от восторга, но еще десяток таких же воинов закрыл ему обзор.

Юнора уверенно вышла к передним рядам, камень девушки блестел зеленым, а глаза светились желтым. Зная, что это может означать, Снатог только успел рявкнуть. – В сторону!!!

Люди послушно бросились врассыпную, давая путь волшебнице, по рукам которой побежали пламенные жилки. В образовавшуюся брешь ворвались орки, послышались довольные выкрики. Тогда орку, бежавшему первым, в грудь ударил огненный шар. Тихий хлопок и тело орка безжизненным мешком отлетело под ноги остальным оркам. Они не успели опомниться, когда, один за другим, в них стали с тихими хлопками врезаться сгустки пламени размером с голову.

Камень на шее девушки, словно раскаляясь, медленно желтел, затем начал наливаться красным, словно напитываясь кровью. Опомнившись, Юнора опустила посох к земле, начертив знак, и толкнула им воздух. Волна силы ударила в изрядно поредевшие ряды орков.

Мгновенно в ее руке оказался кинжал, и девушка, бросив горделивый взгляд на Снатога, встала в позу, готовая принять бой. Снатог коротко ухмыльнулся и рванулся дальше крошить железных врагов. Вновь засвистели стрелы, орки не решались приблизиться к волшебнице. Вместо этого воины Хотии выступили им навстречу, ровными рядами надвигаясь на серокожих. В глазах людей блестела ярость, они выглядели еще страшнее орков в залитых кровью доспехах. Сквозь грязь и кровь даже в темноте было видно ярко выделяющийся на щитах меч острием книзу – герб войска Хотии.

Свет от белого шара начал слабеть, и люди, не дожидаясь наступления темноты, ринулись на врага. Снова пещеру озарил лязг оружия и доспехов. На месте, где недавно горела стена из тел, была навалена новая куча убитых, которая росла с каждой секундой.

Юнора мельком взглянула на камень на своей шее, он наливался багровым светом. Силы были на исходе, это девушка чувствовала и без камней. Колдовать дальше было рискованно, никто не обрадуется, если волшебница рухнет от бессилия посреди сражения. Она повела рукой в сторону сражения, медленно опуская ее вниз. Шар из-под потолка последовал за ее движением. Постепенно набирая скорость, он начал падать в сторону серокожих.

В маленьких глазах орков заблестела паника, они стали в страхе метаться по пещере в поисках спасения. Но шар уже ворвался в их ряды, разливаясь по пещере огненным потоком. Светящейся волной смерти он проглатывал тела орков, испепеляя их за мгновения. Несколько секунд пещеру наполняли жуткие, душераздирающие вопли агонии.

Затем наступила тишина. Было слышен лишь топот убегающих остатков серокожих и треск догорающих тел. Воздух был пропитан гарью, дышать было практически невозможно. Откуда-то из темноты послышался голос Пронта:

– Я так понимаю, что отдать приказ о сборе стрел теперь бессмысленно?

Секунда мертвой тишины, затем зал оглушил рев сотни глоток и звон мечей о щиты. Это была первая победа в развязанной Тиризом войне.

Пронт шел по линии сражения, освещая темноту пещеры слабым светом факела. Снатога нигде не было слышно. Пронт водил факелом из стороны в сторону, вглядываясь в лица погибших. Среди них было много людей, что тисками сдавливало сердце Пронта. Столько смертей он не видел еще никогда. А ведь отделались они еще очень легко. Он осознавал, что эта победа далась людям лишь благодаря Юноре. Но далеко не всегда в их рядах будут столь сильные маги, как Юнора. Сколько погибших будет тогда?

Когда Пронт начал беспокоиться, что Снатог попал под огненную магию Юноры, впереди что-то блеснуло, отражая свет факела. Это был блеск яркого доспеха Снатога, который тот выковал для себя сам.

Доспех и впрямь был очень ярким, позолоченный нагрудник, с инкрустированными в него разноцветными камнями, он напоминал радугу на фоне Светила. Пронт нередко подшучивал над Снатогом, что тот наряжается, как девка перед женитьбой. Но, опять же, доспех не раз проявлял себя с лучшей стороны, когда капитан выбирался на охоту. Следы от зубов диких зверей едва виднелись на позолоте. Хотя в другое они бы попросту разорвали человеческую плоть.

Пронт подскочил к капитану, безуспешно пытаясь растрясти его. Затем взгляд принца скользнул вниз. Нога Снатога была распорота вдоль бедра. Вокруг была лужа алой крови, что продолжала сочиться из пореза.

Принц сел перед Снатогом на колени и вынул из заплечной сумки рулон тонкой ткани и небольшую склянку. Обильно намазав белесую гущу вокруг пореза, Пронт плотно обмотал ногу Снатога полосками ткани. Он истратил большую часть рулона, пока кровь не перестала проступать на ткани. Но приходить в сознание Снатог не спешил – слишком много крови он успел потерять. Единственное, что теперь мог сделать Пронт, это перекинуть тело друга через свое плечо и тащить к остальным. В доспехах капитан весил как два человека. Поэтому изнуренный битвой принц смог протащить его всего пару шагов, после чего его ноги подкосились, и он рухнул на пол. На помощь к нему тут же подбежали два воина, и, перехватив тело Снатога под плечи, потащили в наспех сооруженный лагерь.

Пронту также помогли встать, на что тот благодарно кивнул, но в лагерь пошел самостоятельно. В лагере знахари наспех перевязывали раненых и накладывали шины на перебитые конечности. Пронт чувствовал в себе еще достаточно силы, потому позволил себе перевязать лично нескольких из воинов. К сожалению, тех, кто умер, было уже не вернуть. Амазира исчерпала весь свой магический запас.

Юнора проводила перекличку среди воинов. Душу Пронта пронзали ледяные иголки каждый раз, когда на оклик волшебнице отвечала тишина. А она ведь предупреждала не ввязываться в сражение…

Холодный ночной ветер выдувал из людей все тепло. Пронт и Амазира грелись у костра, тесно прижавшись друг к другу. Люди недавно вышли из пещеры и уже при свете, отраженном от Гиганта, был проведен точный подсчет воинов. Было потеряно девятнадцать лучников и тридцать четыре мечника. Из трехсот человек, вышедших из Хота, осталось лишь двести сорок семь.

Подобные цифры угнетали Пронта. Он написал короткий отчет отцу, добавив просьбу подкрепления и обещание вернуться как только они укрепятся за пещерой, и немедленно отправил гонца в Хот. Для этого пришлось снять провиант с одной из трех навьюченных лошадей. Но, несмотря на решительные действия, Пронт абсолютно не был готов к тому, что происходило вокруг. Он видел эти же чувства в глазах многих своих людей.

Никто не знал, что такое настоящая война до этих дней. Это не те нападения диких людей, что десятками набрасывались с каменными копьями на деревни людей. Но войска Хотин тут же снимались в путь и гордыми спасителями прошагивали по тем землям, убивая дикарей. Сейчас все было по-иному. Совсем по-иному.

Снатог очнулся на рассвете, застав себя лежащим на лежаке у входа в пещеру. Капитан огляделся, рядом слонялись воины, собирая свою поклажу в дорогу. У соседнего костра сидел Пронт, угрюмо уставившись в огонь. По мешкам под глазами было ясно, что парень не спал всю ночь.

Снатог попытался встать, но бедро отозвалось приступом острой боли, отчего парень рухнул обратно на лежак. Проведя рукой по бедру, Снатог почувствовал крупный рубец, сразу вспоминая, как не успел уклониться от меча орка в пещере. Но даже раненый он смог поразить еще троих, пока не потерял сознание от потери крови.

Пронт отвлекся от костра на шум и сразу подскочил к капитану. С трудом принц приподнял Снатога, чтобы тот сел, затем снова стал вычерчивать над ногой воина знак исцеления.

– Это должно помочь… – Устало выговорил принц, прежде, чем подозвать Юнору. – Присмотри за ним. Я распоряжусь, чтобы освободили вторую лошадь.

Войско было собрано и готово идти. За ночь землю вновь припорошил снег. Свежий ветер легонько покусывал незакрытые участки кожи, что неплохо бодрило после затхлого пещерного смрада. Не было практически никакой дороги, только широкая тропа, вытоптанная десятками орков, облаченных в металл.

Именно по этой тропе и двигалось войско, в совершенном незнании того, что ждет их впереди. Пронт, практически не понимая, где находится, вел на поводу коня, на котором сидел Снатог. На принца навалилось бессилие. Он совсем не отдыхал после битвы. Сейчас он пытался подпитывать себя от магии, но эти силы почти мгновенно покидали его. Он даже забыл о только что данном обещании укрепиться сразу за пещерой и вернуться домой. Войско просто продолжало идти дальше, что было крайне опасно.

Наконец, под светом полуденного Светила он упал на землю в полном изнеможении. Глухой удар о землю не вернул принца в чувства, и он забылся крепким сном. Юнора и Амазира вовремя заметили это и приказали воинам положить Пронта на оставшуюся лошадь. Всю поклажу с лошадей пришлось распределить среди воинов.

Но никто не обратил внимания на увеличение ноши. Все были ошеломлены предыдущим днем. Еще две десятины назад каждый считал себя лучшим воином в мире. Сегодня же они знали, что есть воины и получше. Военное ремесло люди изучали для увеличения дисциплины в городах. Единственными битвами, в которых участвовали люди, были отражения атак дикарей или подавления мятежей, которые, к слову, случались крайне редко.

Сейчас же, несмотря на выправку и легкую победу в пещере, воины ощущали свое бессилие перед превосходящей армией врага. Теперь каждый понимал, что такое настоящая война, и это пугало людей. Но никто не подаст и вида, что боится. Людей вел Пронт, наследник всей Хотии. За ним они пойдут в любой кошмар, в который, собственно, они и шли.

Уже после заката, когда Юнора, заменявшая Пронта и Снатога в виду их «отсутствия», собиралась остановить войско на ночлег, вдали, сквозь деревья, мелькнул свет. Юнора приказала разбить лагерь и отправила в том направлении разведчиков.

Через пол часа воины вернулись и сообщили о небольшой деревне в дюжину хижин. После недолгих споров Юнора и Амазира, прихватив с собой десяток лучников, направились в деревню.

Деревня и впрямь оказалась маленькой. Площадь в центре кольцом огибала дюжина низеньких деревянных хижин. Стены были сколочены из грубых толстых досок, а крыша покрыта соломенными связками. Вокруг хижин располагались небольшие огороды. Возле четырех стояли сараи, из которых раздавалось мерное мычание коров. Не было и сомнений, что деревня принадлежит оркам, потому Юнора велела лучникам приготовить оружие.

Свет, который был виден в лесу, мелькал из окна наиболее крупной хижины. Отряд направился прямиком к нему. На стук в дверь отреагировали почти мгновенно, изнутри хижины послышался грубый низкий голос, крикнувший что-то на непонятном гаркающем языке.

– Что? Я не понимаю! – ответила Юнора, на что из хижины вновь раздался тот же голос, но уже на понятном языке.

– Кто вы? И какого лешего бродите среди ночи?

– Мы заблудились и хотели узнать, где находимся и, возможно, купить у вас провиант, – на удивление миролюбиво пролепетала Амазира. Дверь отворилась.

На пороге, в тунике и портках из мешковины, стоял пожилой серокожий. Несмотря на все еще могучее телосложение был виден груз годов орка. Усталый взгляд небольших глаз, окруженных рвами морщин. Солидно поредевшие волосы, практически полностью седые. Выделялись лишь тонкие прядки черных, как смола волос, уже не таких жестких, как были у орков в Старгоне и пещере.

Орк окинул пришедших быстрым взглядом. Либо он не подал виду, либо, и правда, не был удивлен тем, кого увидел перед дверьми своей хижины.

– Хм… Дождался-таки на старости лет. Проходите, только быстро.

Юнора первой прошмыгнула в хижину, за ней вошли остальные. Осматриваясь в хижине, Амазира обратилась к орку без намека на недавнюю миролюбивость:

– А откуда ты знаешь, кто мы? Те из вас, кого мы встречали, не выглядели такими осведомленными.

– Я знаю больше, чем вы думаете, юная леди из Поднебесной, – мягко, насколько позволял грубый голос орка, ответил старик, проводя рукой в сторону дальнего угла хижины. – Осмотритесь повнимательнее.

Юнора и Амазира вытаращили на орка глаза. Даже в городах людей не все знали, что такое Поднебесная, считая эту страну легендой. Ответ на немой вопрос пришел, когда обе женщины обернулись в сторону, указанную серокожим. В хижине находилось несколько стеллажей, доверху заставленных книгами. Некоторые из них выглядели достаточно древними.

– На этих полках, воины людей, – вновь подал голос пожилой орк, сделав акцент на слове «Людей», – находятся сотни лет истории Тириза. Здесь есть и события, происходившие до Великого Грома, и после него. На этих полках хранятся и дневники самого Сингамара, оставившего пророчество, о котором уже пять сотен лет ходят легенды среди Тириза, – он обернулся к Амазире, – и описания Поднебесной, ее жителей, обычаев и легенд. Я собрал в своей хижине мудрость десятков летописцев…

– Но зачем оно вам? – поинтересовалась Юнора. – Вы ведь живете на отшибе.

– А зачем вы сейчас это спросили? – с улыбкой ответил вопросом на вопрос орк.

– Из любопытства, – не улавливая сути, ответила чародейка.

– Вот именно! – воскликнул орк, – Вот и меня терзает любопытство. Не смогу умереть, не зная достаточно о мире, в котором живу.

Глава 4

Начинало светать. Пронт медленно разлепил глаза. Представшие взору деревья закрывали своими кронами большую часть неба. Вокруг спали воины. В некоторых местах слышался лязг кольчуги. Это бродили часовые. Пронт поежился на холодной земле, когда почувствовал под своей рукой что-то мягкое. Повернувшись на другой бок, он увидел белоснежные крылья, накрывшие его ладонь. Это была Амазира. Девушка из древнейшего рода мирно посапывала на своем спальнике.

Она никогда не рассказывала о том, что было в поднебесной, но то, что случилось, сделало ее холодной и неприступной. В ней было множество враждебности ко всему окружающему. Она почти никому не доверяла, и ее легко было вывести из себя. В общем, несмотря на звание жреца, она не была столь миролюбива, как должно последователям Клатрана.

Очнувшись от размышлений, Пронт обнаружил, что перебирает пальцами белоснежные перья. Еще немного полежав на земле, молодой принц поднялся на ноги. Он бегло осмотрел поляну вокруг своего лежака в поисках доспехов и оружия, которое с него сняли. Вскоре искомое было обнаружено собранным в мешок и прислоненным к дереву поблизости.

Пронт вытащил меч и критически осмотрел свое длинное зазубренное оружие. Лезвие сейчас обрамляли несколько легких царапин, пара глубоких и слой черной засохшей крови орков. Выругавшись по поводу крепости доспехов серокожих, Пронт достал точильный камень. Утреннюю тишь разрушило мерное шарканье камня по лезвию. Разбуженные этими звуками, ближайшие воины повыскакивали с лежаков, на ходу выхватывая оружие. Пронт глянул на них исподлобья, удовлетворенно хмыкнув выучке своих солдат. Затем он отложил меч в сторону, достал доспехи и кусок мешковины, подхватил горсть лежащих рядом камней и отшлифовал доспехи от засохших пятен крови.

Наконец, надев доспехи и подвязав меч, Пронт обнаружил на месте лагеря полностью готовое в поход войско. Принц отыскал глазами Юнору и Амазиру. Рядом с ними сидел пришедший в себя Снатог, все еще немного бледный. Принц присоединился к ним и только теперь обнаружил в руках Юноры какой-то сверток.

– Что это? – Пронт кивнул на этот сверток, пока Амазира передавала ему хлеб с подогретой водой. Юнора развернула сверток лицевой стороной к Пронту.

– Карта. Карта этих мест. Если верить ей, то на северо-востоке нас ждет небольшой город. Город орков – Неора.

– Где ты взяла ее?! – Пронт жадно впился глазами в карту, забыв про еду. Мир, который был на ней нарисован, был огромным. Люди и представить себе не могли, насколько большим может оказаться земля за горными хребтами.

– Здесь неподалеку деревня орков. Это карта тамошнего старосты или знахаря. В общем, серокожего собирателя знаний. Он отдал нам ее за… Некоторую плату. – Юнора покосилась на Амазиру. Пронт, чувствуя нарастающее подозрение, обернулся на ангела. Та, встретив его взгляд, отмахнулась.

– У старика было много болезней, теперь они его не беспокоят. – Она мило улыбнулась, но Пронт увидел за этой улыбкой злорадство. От Амазиры это не укрылось. – Я просто его исцелила!

Молодой принц громко выдохнул от облегчения, затем вновь обернулся к Юноре:

– Как далеко этот город?

– В двух десятинах дневных переходов отсюда.

– Хорошо, тогда не будем терять время. Еще несколько дней и этот поход обернется для нас погибелью. Зима не за горами. Снатог, ты можешь идти?

– Амазира всего меня проколдовала, – кивнул воин, – Я еще и тебя могу на себе понести.

– Да нет, пожалуй, я пойду сам, – отмахнулся Пронт, – Юнора, дай приказ к отходу.

Спустя девять дней, ближе к вечеру, позади войска людей показалась подмога – тяжеловооруженный отряд копьеносцев и отряд стрелков. Всего сто шестьдесят человек. Все прибыли верхом на конях, под предводительством того самого гонца, которого несколько дней назад отправили в Хот.

Гонец коротко отчитался, передавая Пронту список воинов, прибывших на помощь. Это были почти все воины, рекрутированные в Хоте. Но отец Пронта, король Товур, поставил всю страну в военное положение. Во всех трех городах началась подготовка людей к войне. К весне армия Пронта должна была утроиться. Но самому Пронту отец приказывал вернуться в Хот.

Не устраивая долгих посиделок у костра, Пронт повел войско дальше, к неизвестному городу с именем Неора. Домой он вернется не раньше, чем установит власть на границе с орками. Даже если для этого потребуется отобрать город у самих орков.

На ночь Пронт и Снатог решили поразмяться и немного поохотиться. Блуждая по здешним лесам, Пронт не раз успел удивиться обилию дичи. Олени и вепри передвигались по лесу целыми стадами. А птицы были слышны где-то неподалеку даже в ночное время.

Снатог взял с собой свой любимый длинный лук, а Пронт выбрал из обоза короткий лук из тугого дерева. Вложив в колчаны по десятку стрел, парни отправились немного на запад от лагеря.

Полный ночными звуками лес казался живым. Где-то пролетали ночные птицы, где-то подкрадывались к своей добыче хищники. Внезапно из-за дерева на поляну выскочил крупный олень. Совершенно не обращая внимания на людей, он пронесся мимо охотников в шаге от Пронта. За ним оттуда же выскочила пара черных волков, ростом с быка каждый.

Снатог опомнился первым. Резкое движение и один из волков с коротким визгом рухнул наземь. Второй извернулся и попытался всадить свои клыки в предплечье Пронта, но напоролся на острый кинжал, распоровший животному щеку. Волк, казалось, даже не заметил этого. Развернувшись, он метнулся на принца всем своим телом, повалив того на снег… Затем обмяк.

По руке Пронта, сжимавшей кинжал, потекла теплая кровь. Парень столкнул с себя тяжелую черную тушу и увидел в спине волка две стрелы. Снатог помог принцу встать:

– Да, шкуры у этих бродяг крепче, чем у наших лесных.

– Это точно, – с усмешкой ответил Пронт. – А ты вовремя.

– Не стоит благодарности. Жаль только оленя упустили.

– Как бы не так! – усмехнулся Пронт и указал пальцем в сторону, куда проскочил олень.

Шагах в тридцати лежало крупное тело, из бедра которого торчал еще один кинжал Пронта. С луком принц обращался не лучшим образом, но вот ножи метать был в состоянии.

– Ах ты бандит! – со смехом вскрикнул Снатог, хлопая принца по плечу. – Пошли, дотащим этого медведя до лагеря.

– Да уж, – Пронт еще раз оценил размеры оленя, – не мешало бы вызвать несколько крепких ребят. Думаю, шкуры волков тоже стоит взять с собой. Обшить доспехи изнутри.

Снатог оценивающе взглянул на стрелы, наконечники которых намертво застряли в толстой шкуре волков:

– Согласен, дружище. Ладно, пойдем, пришлем сюда несколько человек, пущай разбираются.

Прошло чуть больше десятины. Когда войско установило лагерь на ночлег, Юнора собрала всех у костра и вновь достала карту. Отдать ее Пронту или Снатогу волшебница отказалась наотрез:

– Завтра после второй половины дня мы окажемся около Неоры.

– И что? – пожал плечами Пронт. – Сейчас-то мы что можем сделать? План? Не думаю, это бессмысленно, мы даже не знаем плана города.

– Да, но я думаю, надо немного подготовиться. Лестницы, осадные орудия…

– А может, сразу крепость построим? – огрызнулся Снатог. – Прям здесь, и будем жить-поживать. Тиризу настроение портить!

– Чего-то я не слышала твоих гениальных идей, – вспыхнула волшебница. – Давай, скажи, как нам захватить город четырьмя сотнями воинов?!

Пронт слегка толкнул девушку плечом:

– Тише, Юнора. Он в чем-то прав. Нет смысла делать что-то сейчас, надо сперва увидеть город.

– Но у нас ведь совсем ничего нет… – Почти со слезами на глазах прошептала Юнора. – Нужно же хоть что-то сделать…

– Завтра затаимся в лесу, увидим, что нас ждет, и будем принимать решения.

С этими словами принц поднялся на ноги и отправился к своей поклаже, собираться на ночлег.

Еще до рассвета Пронта разбудил жуткий грохот. Он вскочил на ноги, выхватив меч. Посреди деревьев стояла Юнора, почти полностью объятая огнем, и метала вглубь леса крупные огненные шары.

Окончательно придя в себя, Пронт разглядел в глубине леса какие-то тени. С мечом наперевес он подбежал к Юноре, глаза волшебницы светились желтым светом, даже ее светлые короткие волосы, казалось, были объяты пламенем. Девушка покосилась на принца и кивнула в сторону леса:

– Разведчики орков, нельзя отпустить их!

Пронт обернулся было, чтобы поднять тревогу, когда увидел за своей спиной десятки лучников, взобравшихся на коней и срывающихся с мест вдогонку оркам.

Около десяти серокожих бежали сейчас в сторону от лагеря, пытаясь скрыться в лесу. Трое обугленных мертвецов лежало в груде поваленных, обожженных деревьев. Еще двое лежали поодаль со стрелами в спинах.

Пронт вскочил на черного коня и метнулся вслед за орками. Спины серокожих замелькали между деревьями. Пронт вынул меч, с сожалением понимая, что его снова придется чистить. Он с размаху рубанул бегущее существо вдоль спины, тут же проткнул орка слева. Удар за ударом принц убивал тех, кого не успевали пристрелить лучники, орошая снег под собой черной кровью орков.

Внезапно Пронта обдало крепким потоком воздуха. Он вскинул голову и увидел впереди белое пятно, петляющее между деревьями. Впервые за долгое время взлетела Амазира. Несмотря на то, что Пронт и лучники перебили, казалось, всех орков, девушка стремительно неслась вперед, словно ведомая чем-то. Через пару мгновений девушка исчезла за стеной деревьев, раздался короткий гортанный рев, затем еще один, после чего хлопанье ангельских крыльев прекратилось.

Амазира вышла из-за деревьев пешком. Крылья ее безжизненно висели, а в глазах читалась дикая усталость. Пронт усадил девушку на своего коня и повел его в лагерь. Светило начало медленно выползать из-за виднокрая…

Спустя час армия Хотин уже пробиралась через лес по тонкому слою снега, навалившего за ночь. Примерно в полдень лес оборвался, открывая гигантское поле, простирающееся на десятки полетов стрелы. Посреди этого поля возвышался небольшой городок, больше напоминавший форт, чем город. Неора находилась на крупном холме, выложенном, как казалось на стволах из деревьев. До города оставалась пара часов ходьбы.

На окраине леса, под прикрытием деревьев, люди разбили лагерь. Было необходимо подобраться к городу, но как? Огромное поле было как на ладони со стен Неоры. Придется дождаться ночи. Сейчас же Пронт, Снатог, Юнора и Амазира сидели в палатке, возведенной в центре остального лагеря. Пронт поднял вопрос о шансах добраться до города не ночью, а хотя бы на закате. Но, судя по всему, шансов не было совершенно. Поэтому Пронт позволил войску немного отдохнуть.

На закате от стен города отделилось нечто странное, имеющее крылья, как у птиц, только с четырьмя лапами и достаточно крупное. Настолько, что на ней располагался всадник. Одним взмахом Амазира оказалась в небе, двигаясь с огромной скоростью к всаднику. Мечом девушка-ангел рассекла горло странному зверю, он камнем повалился вниз. Амазира, уцепившись за поводья падала вместе с ним. Рукоятью меча она оглушила барахтающегося всадника и стащила его с птицы. Выровняв свой полет, Амазира полетела в сторону лагеря.

Ангел почти рухнула на середину лагеря, еле удержавшись на своих крыльях. Она была измотана, потому сразу отправилась спать, оставив пленника наедине с принцем, воином и магом.

Через некоторое время орк очнулся и уставился на людей взглядом полным ненависти и страха. Его карие глаза буровили собравшуюся вокруг него троицу. Он что-то рычал на своем языке. Юнора с нежной улыбкой поднесла к глазам орка ладонь, на кончике указательного пальца заколыхал огонек:

– Либо ты будешь говорить, либо весь покроешься пламенем.

Темно-серая кожа орка, казалось, немного побледнела. Он испепелил Юнору ненавидящим взглядом, но затем покорно повесил голову.

– Что вам нужно от меня, Люди? Вы ведь люди, верно?

– Верно, расскажи нам, дружок, что это за город? – ядовито-сладким голосом пролепетала Юнора.

– Неора…

– Армия? Говори! – Дернулся к нему Снатог, но Пронт одернул его за руку.

– Думаю, Юноры он сейчас боится больше, чем твоего меча.

Огонь с пальцев перебежал на предплечье девушки, затем на другое. Демонстративно девушка развела в стороны руки, по локоть покрытые огнем.

– Там… Там нет войска… – Представление Юноры произвело необходимый эффект. – Только пара отрядов копейщиков. Основные военные силы ушли в Скротт и Ортронд, для войны с Эрмиллионом.

– С кем?! – В голос отозвались все трое.

– С эльфами, жителями этих лесов, но скоро эти леса станут нашими. Тириз захватит их! Тириз истребит всех эльфов! И людей!

Тириз истребит всех врагов!

Юнора ткнула пальцем в плечо разгорячившегося орка, послышалось шипение, и орк заревел.

– Осадные орудия?!

– Юнора! – отвлек ее Пронт. – Какие орудия, это всего лишь форт.

– Ну да… – осеклась волшебница, затем обернулась обратно к пленнику, на плече которого зиял небольшой ожог. – Что еще?!

Орк лишь зарычал, похоже, пламя Юноры больше не впечатляло его.

– Давайте я? – шагнула вперед Амазира, кладя руку на здоровое плечо орка. Не было ничего, ни света, ни звуков, просто орк с диким воплем отдернулся от руки ангела.

– Оснащение копейщиков?! – потребовал Пронт.

– Шлемы, копбя и щиты… – теперь орк определенно проникся глубоким уважением к ангелу.

– Из чего врата дома вашего правителя?

Орк был явно озадачен этим вопросом. Хотя даже Юнора и Снатог смотрели на Пронта с непониманием.

– Бронза… Но сам дом из дерева.

Пронт узнал все, что ему было нужно, он начал отворачиваться от пленника.

– Отлично! Теперь можно отпустить нашего героя к его собратьям, что мы встретили в пещере! – вынул из ножен меч Снатог.

– Нет! – вновь одернул его принц. – Он посидит здесь. А после того, как мы возьмем город, поглядим, что можно с ним сделать. А пока предлагаю подготовиться. У меня есть одна идейка.

Пронт не заметил, как задремал над своей поклажей. Его разбудил один из воинов. Принц благодарно кивнул. Затем глянул на пленника… Там было пусто!

– Что за?.. Где он?!

– Он пытался бежать, – залепетал воин. – Нам пришлось убить его…

– Ладно… – сквозь зубы процедил Пронт, – Можешь идти. Готовьтесь к бою.

– Есть! – Браво отчеканил воин, хотя в его глазах принц заметил волнение. Это было неудивительно, Пронт оповестил о своем плане только троих друзей, остальным воинам было непонятно, как принц собирался захватить город, не имея даже лестниц. Потому все войско сейчас посматривало на принца, как на сумасшедшего, который приведет их к гибели.

Пронт взял свой мешок, вынул из него крюк и моток веревки, которую накинул себе на плечо. Отряд стоял в пять рядов, первыми стояли копьеносцы, за ними в три ряда стояли ратники и в арьергарде стояли стрелки. Все были пешими. Пронт прошел сквозь ряд копьеносцев, затем змейкой стал обходить остальные ряды, кладя некоторым из воинов ладонь на плечо. Покончив с этим ритуалом, Пронт вышел, встав перед своим войском.

– Все, кого я отметил, идут со мной! Остальные, держатся на границе леса!

Перед Пронтом осталось едва ли три десятка человек. Принц приказал каждому взять по мотку веревки и присоединяться к нему.

Ночь усиливалась, Гиганта изредка перекрывали легкие тучи. Отряд Пронта растянулся вдоль границы леса в ожидании приказов. Амазира схватила Юнору на руки и взмыла в небо, под прикрытием магии волшебницы она полетела в сторону Неоры. Пронт махнул рукой, и люди стали приближаться к городу короткими перебежками, выбирая моменты, когда Гигант был закрыт тучами, и на поляне становилось совсем темно. Такими темпами на передвижение уйдет вся ночь. Только бы Юнора с Амазирой сделали все правильно, а остальное будет задачей Пронта. Воины за спиной Пронта выказывали нарастающее волнение. На какой-то миг даже Пронт начал сомневаться в своем плане, пока вдали за частоколом Неоры не вспыхнул ослепительный свет.

Сработало! Пронт вскочил на ноги и в полную силу побежал к городу. За ним двинулись все три десятка солдат. Как же медленно ползет время. Еще несколько минут пришлось бежать в сторону города, надеясь, что стражи, отвлеченные магическим светом Юноры за стенами своего города, не обратят на людей внимания.

Люди уже подбегали к стенам Неоры, когда свет Юноры стал пульсировать, приближаясь к городу зигзагами в противоположной от лагеря стороне. С той стороны были слышны взволнованные перебранки стражей. Отряд Пронта вскинул на стены веревки. Против орков использовали их же уловки.

Со стороны лагеря раздался нарастающий гул, Снатог тоже выполнил часть своего уговора. Люди, уже оказавшись за стеной, спешно разделились, несколько человек побежало вдоль частокола к воротам, дабы пропустить скачущих всадников. Остальные побежали прямиком к оплоту правителя.

Два стражника, стоявшие у входа в башню – крепость, с хрипом повалились на землю, пронзенные стрелами. Двери здания были не заперты, и людям не потребовалось много усилий, чтобы раздвинуть две тяжелые бронзовые створки. Отряд рассыпался по коридорам дома правителя, прочесывая каждый угол и убивая всех, кто мог представлять опасность. Наконец они добрались до главного зала, за которым располагались покои самого правителя.

Пронт дождался, пока к нему приведут сонного орка, богатые одежды которого не позволили усомниться в его статусе. Затем принц собрал в кулаке сгусток магии и метнул его в одно из окон под потолком. Послышался громкий хлопок и тут же по городу стали раздаваться крики и лязг оружия. Затем, эффектно взорвав одну из стен, в зал влетели Амазира и Юнора.

– Мы разрушили казармы и стрельбища, – отчиталась Юнора, спрыгивая с рук ангела. – О! Вот и тот, кто нам нужен.

Волшебница подошла вплотную к орку, и тот, скованный магией, рухнул на пол, не шевеля даже пальцами. Пронт подсел к нему на согнутых ногах и взглянул прямо в темно-зеленые глаза.

– Я Пронт, сын короля Хотин, Его Величества Товура. Я воевода армии Хотии, действую от имени своего отца. Назовись!

Орк злобно сверкнул глазами и попытался вскочить, но магия накрепко сковала могучее тело. В бессилии орк уткнулся лицом в пол, досадно рыча.

– Я не люблю повторять! – Пронт кивнул Амазире, и та вновь положила ладонь на орка. Правитель Неоры забился в конвульсиях, даже путы не смогли сдержать его агонии. Принц махнул рукой, и Амазира отвела руку.

Немного отдышавшись, орк выдавил из себя несколько слов.

– Зерк, властитель Неоры. Не думал, что люди, о которых рассказывал Растеун, так быстро решатся на глупость. Вы даже не знаете, во что ввязались…

– Я слышал это уже не единожды! – отмахнулся Пронт. – И до сих пор жив! Назови ваши силы, живо!

Орк немного приподнял голову и плюнул в ноги Пронту. В ответ ангел приложил ладонь к его спине, и Зерк вновь задергался в муках. Так длилось несколько секунд, пока среди криков боли не послышалось заветное «Ладно!». Амазира убрала руку, давая орку передышку. Когда взгляд Зерка прояснился, он рассказал, что в библиотеке его башни есть карта континента. О силах Тириза он сказал лишь то, что их достаточно, чтобы стереть горстку людей с лица этого мира. Что ж, поживем – увидим.

На следующий день Зерк провозгласил на главной площади, что Неора отныне принадлежит людям. Все орки женского пола, а также старики и дети должны покинуть город до заката, иначе будут убиты или порабощены. Сам орк остался жив, но, как и все остальные выжившие мужчины их расы, теперь работал на благо Хотии.

Вскоре внутри города образовался поток всех освобожденных с их пожитками на плечах. Они двигались длинной цепочкой на восток, оставляя на снегу широкую тропу из следов. С этого момента было необходимо заняться укреплением города. Несмотря на приближающуюся зиму, орки могут в любой момент попытаться поставить точку на горстке людей, посягнувших на их земли.

Для начала перед Пронтом стояла задача по очистке города от остатков следов Тириза. Неору необходимо подготовить к приходу войск из оставшихся двух городов, а также к переселенцам из переполненного Старгона. Как можно скорее город-форт должен стать полноценным городом-государством.

Постепенно город вычистили. Оставшиеся в нем орки под надзором воинов вывезли весь хлам за город и были отправлены в шахты добывать камень. Каменные шахты были устроены в нескольких километрах от города. На карте из библиотеки Зерка Пронт обнаружил железный рудник Тириза в дне пути от города. Другого выхода, кроме как снарядить отряд воинов-надзирателей и отправить с полусотней орков на запад к руднику, не было.

Глава 5

Шел уже восемьдесят восьмой день осени. Пронт в очередной раз обходил город, всматриваясь в обустройство орочьих строений. Точнее того, что от них осталось. Больше всего принца заинтересовала невысокая башня с широкими деревянными площадками на вершине.

Войдя внутрь Пронт опешил от увиденного. В несколько ярусов гнездились крупные существа, которые, как выяснилось позже, назывались Грифонами. Шесть огромных, размером с коня, покрытых бронзовым оперением созданий. Полуптицы имели тело огромных кошек. Но сейчас они гнездились в гигантских ящиках, словно обычные несушки. Это зрелище заставляло проникнуться к серокожим определенной долей уважения.

Насмотревшись на необычных существ, Пронт вышел из башни и пошел проведать выполнение своего приказа о размещении людей в местных хижинах, напоминавших скорее маленькие загоны. Низкие хибарки, построенные из тонких досок, без окон. Из крыш торчали каменные трубы от печей. Не городские дома, конечно, но зиму пережить в таких возможно.

Обойдя некоторые улицы, Пронт двинулся к недавно взятой центральной башне-форту. По дороге он встретил Снатога. Тот бродил в обычной одежде и не казался таким грозным воином, коим был в бою. Снатог был довольно смазливым парнем, за которым в Старгоне вечно бегали девки. Ну еще бы, при его красоте, высоком росте и могучем телосложении ему не приходилось даже напоминать, что он капитан. Девки и так липли к нему целыми пачкам. И все это несмотря на солидный уже возраст.

Пронт приветственно махнул капитану рукой. Тот выглядел слегка озадаченным, как заметил принц. Хотя сам Пронт казался сейчас грозовой тучей.

– Чего такой озабоченный? – со своей обычной усмешкой спросил Снатог.

– Думаю, что дальше будет, – честно ответил Пронт. – Мы развязали войну, даже не зная, с кем. Было глупо вот так влезать на территорию Тириза перед самой зимой. Если сейчас они опомнятся, то сметут нас вместе с этим городом, не дожидаясь весны. А весной проведут через пещеры такое войско, что наши три города будут погребены под скалами гор, окружающих наше королевство. Необходимо отправиться домой и поторопить отца с подмогой.

– Но ты ведь знаешь, даже той армии, что есть сейчас в распоряжении Старгона и Кокоры, может не хватить, если верить рассказам орков.

– Но это все, что мы можем им предоставить. Хотя нет, – Пронт нахмурил лоб, припоминая рассказы отца о деревне великанов, расположенной в паре дней пешей ходьбы от Хота. – Помнишь о деревне, в которой живут великаны? Нужно отправиться туда и просить помощи у них.

– Ты хочешь отправиться туда сам?! – глаза Снатога полезли на лоб. – Это же самоубийство! Великаны раздавят тебя, как кошку!

– Сам я не могу. Нужно присматривать за городом. Нужно отправить кого-то, кого отец выслушал бы, – Пронт и Снатог переглянулись. Поймав выжидающий взгляд принца, Снатог замахал руками.

– Ну нет уж! Я никуда не поеду!

– Верно, ты полетишь.

– Ты головой ударился, Пронт?! Как ты собираешься следить тут за всем в одиночку?! Ты ведь не способен управлять войсками!

– А нет никаких войск. Оглянись, вокруг идет строительство, все, кто был в армии сейчас стали обычными работягами. Пока Тириз не угрожает городу, людям не придется браться за оружие. Потому ты летишь!

– А если Тириз придет раньше?!

– Я что-нибудь придумаю! Это не обсуждается! Ты летишь.

– На чем?! На тех грифонах?! Ну уж нет! Я к этим тварям и на полет стрелы не приближусь!

С кислым лицом, вешая поклажу на все еще нервничающее животное, Снатог дернул поврежденным плечом. Дурная скотина поддернула его когтями, когда он пытался оседлать ее в прошлый раз. Грифон пробил даже шкуру убитых в лесу волков, которой была обшита туника Снатога. После волшбы Амазиры и стопки колкостей от Юноры настало время для второй попытки. В этот раз грифон вел себя значительно скромнее, хотя и издавал грозный клекот при каждом приближении воина ближе, чем на шаг.

Несмотря на то, что орки летали на этих созданиях, используя только стремена и уздечки, Снатог решил перестраховаться и для удобства взгромоздил на спину грифону седло.

Наконец вся поклажа была навьючена. Пришла пора взлетать. Боязливо держа полуптицу за узду, Снатог вывел его на площадку. Грифон расправил крылья и встрепенулся, едва не сбросив седло. Размах крыльев этого монстра поражал и одновременно устрашал Снатога.

Пронт, наблюдавший всю эту картину с другого края площадки, неспешно подошел к воину. Он на удивление смело приближался к грифону, и, что еще больше удивляло Снатога, животное относилось к нему очень миролюбиво.

– Ты не выглядишь уверенно, – хохотнул Пронт, за что Снатог одарил его испепеляющим взглядом.

– Смешно ему… – буркнул Снатог. – Эта тварь меня сожрет в полете! Посмотри на него! Он этого даже не скрывает!

Словно в подтверждение его слов, грифон смачно щелкнул клювом в паре ладоней от лица Снатога.

– А я о чем! – отскочил от полуптицы Снатог. Пронт со смехом похлопал грифона по холке, чем заставил челюсть Снатога сползти ниже груди.

– Знаешь, – оглянулся Пронт, – мне кажется, вы с ним подружитесь.

– Ага, а мне кажется, что эта тварь просто решила поиграть с едой перед обедом. Помянешь мое слово, когда он вернется в гнездо без меня!

– О, да-а-а! – Снова хохотнул Пронт. – Надеюсь, ты взял что-то, чем будешь кормить своего нового друга во время перелета?

– Пусть охотится. На нем не так много места, чтоб тащить еще и пару мешков мяса.

– Ну один мешок, завернутый в тунику и доспехи, на него все же вместился, – послышался язвительный тон Юноры, – Скорее всего, ты и станешь его первой добычей.

– Пусть только попробует! – Снатог хлопнул грифона по спине, на что тот резко развернул голову и издал громкий клекот, – Да нечистый тебя дери! Безголовое создание! Я не полечу на нем!

– Снатог, – Пронт резко сменился в лице, – ты осознаешь, что если не успеешь, то этот форт изрубят в мелкие щепки за пару-тройку десятин.

– Тогда лети сам! Ты ведь нашел общий язык с этой животиной!

– Ну разумеется! – вмешалась Юнора, – Пусть город останется без правителя, в руках неотесанного вояки! Город, находящийся в землях орков. Пронт, скорее всего, вернется на пепелище, которое устроят даже не орки, а ты сам, со своим неумением управлять людьми.

Снатог резко сжал кулаки, сдавленно прорычав, и рывком взгромоздился в седло грифона. Грифон просел под весом воина в доспехах.

– Донесение, – буркнул капитан, протягивая руку к Пронту.

Принц порылся в своей сумке и достал из нее свиток.

– Здесь описано все. Если потребуется, добавишь пару подробностей. Идет?

– Идет, – Снатог обиженно схватил свиток и пришпорил грифона. Зверь взревел и в два прыжка оказался на краю площадки. Третьим прыжком он сорвался с края, расправляя крылья. Грифон уносил Снатога в сторону, противоположную землям Хотии.

– Даже не попрощался, – притворно возмутилась Юнора, проходя мимо Пронта.

– Он полетел не туда…

– Что? – глаза волшебницы норовили выпасть из орбит.

– Хот в другой стороне…

Теперь Юнора и сама осознала, что Снатог умчался в неверном направлении. Она чуть не забыла дышать от волнения. Грифон мог, по привычке, унести Снатога в какой-либо из городов Тириза. А там его ждала неминуемая смерть.

В это время вновь послышалось хлопанье крыльев. Снатог развернул полуптицу и теперь снова пролетал над городом. Когда он пролетал над площадкой, хлопанье крыльев перекрыла громкая брань, ярко описывающая «Великолепие разума» полуптицы. Пронт и Юнора, переглянувшись, захохотали в голос.

Перелет на грифоне оказался на удивление неприятным занятием. Полуптицу дергало при каждом взмахе крыльев. Еще и ледяной ветер поздней осени давал о себе знать, пробирая до костей. Даже шкура волков не спасала. Также у грифона обнаружилось свойство без позволения седока садиться на землю, когда тот устанет, что происходило каждые два часа. Сколько Снатог ни возмущался на дурную птицу, это не производило никакого эффекта. Однако были и хорошие стороны. Грифон был отличным охотником. Он ловко отлавливал в лесу кроликов даже в ночное время, и даже делился своей добычей с наездником. Что сильно удивляло Снатога, ввиду их взаимоотношении.

В целом, перелет прошел успешно. Не помешали даже сильная горная непогода и ветра. Спустя два дня Снатог был уже на пороге дворца в Хоте, держа грифона в поводу. Зверь привлекал много внимания, что нисколько не беспокоило капитана.

Снатог бросил поводья грифона одному из стражей и спешно вошел. Снова знакомые коридоры и тронный зал, где, как обычно, восседал Товур. Снатог припал на одно колено, опустив голову.

– Встань, Снатог, не время для формальностей. С чем ты пришел в такой спешке? И где мой сын? Я давно приказал ему вернуться!

– У нас проблемы. Наша неопытность в политических делах позволила нам захватить город Тириза. Но, как указывают все источники, это было поспешно, поскольку Тириз имеет в распоряжении огромные силы, что могут смести наше войско в один миг. Также, мы узнали о новой возможной опасности. Некие эльфы, уже ведущие войну с Тиризом за земли.

– М-да, – Протянул Товур, с каждым словом Снатога на лбу Короля все сильнее проступала задумчивая морщина. – Что может сделать Хотия?

– Нужны еще люди, воины и крестьяне. Пронт приказал перестроить город для переселения.

Товур потеребил бородку. Эти малолетние идиоты натворили слишком много бед. Это приведет его теперь к огромным проблемам, как короля этого государства. И его сын, Пронт, сейчас там, в этом горне, в котором раскаляется металл войны. Что поделать? Чтобы вытащить Пронта оттуда, придется отправить ему помощь. И стражу, на случай, если он откажется идти добровольно. Где взять столько людей? Из Старгона и Кокоры прибыли люди, но, если верить рассказу Снатога, их тоже может быть недостаточно.

– У нас всего четыре отряда лучников, два отряда копьеносцев и два отряда всадников. Пятьсот шестьдесят человек не справятся с двумя большими армиями! Нужно придумать что-то еще!

– Пронт уже придумал… – Снатог помрачнел. – Деревня великанов, что неподалеку от нас. Пронт хочет попросить их помощи.

– Вы с ума сошли! – Товур подпрыгнул на троне. – Мы не беспокоим друг друга уже сотню лет! С чего вы взяли, что они пойдут с вами на войну, а не размажут, как насекомых?!

– Мы должны попробовать, – сам себе не веря, ответил Снатог. – Возможно, это наша единственная возможность дотянуть до весны… Вот… – Снатог протянул Товуру свиток, который передал Пронт, – тут есть все.

– Что мне твои записульки?! – яростно отбросил сверток в сторону Товур, – Вы хоть понимаете своими пустыми головами, какую беду вы уже накликали на Хотию и какую можете накликать, связавшись с великанами?!

– У нас нет выбора! – неожиданно даже для себя самого повысил голос Снатог. – Вы все прочтете в письме, Ваше Величество… Я лишь выполняю приказ вашего сына.

– Хорошо, ты можешь быть свободен. Я пришлю к тебе слугу, когда решу, что с этим делать.

Снатог коротко поклонился и двинулся в ту же самую комнату, которую ему отвели в прошлый раз, перед отходом к пещере.

Утром следующего дня Снатога разбудил стук в дверь. Товур прислал обещанного слугу. Спешно одевшись и натянув доспехи, Снатог стрелой вылетел из комнаты. В тронном зале его ожидал Товур и его советники. Снатог на бегу свалился на одно колено, прокатившись на нем еще пару ладоней.

– Мы посовещались, – обратил внимание на капитана король. – И раз уж у нас нет другого выхода, кроме как последовать идее моего сына, мы отправим гонца в деревню великанов и попробуем попросить их помощи.

– Как скоро?

– Гонец будет готов завтра к полудню.

– Это слишком долго! У нас нет даже лишней минуты! Я отправляюсь сейчас же!

Не дожидаясь ответа, Снатог вскочил на ноги и отправился за грифоном. Естественно, по возвращению в Хот его ждет суровая взбучка за проявленное к королю неуважение. Но сейчас, и правда, не было времени раскачиваться. Потому он уже уверенно запрыгнул на грифона, который лишь грозно рыкнул, но послушно тронулся с места.

До деревни великанов было примерно четыре часа полета. Соответственно, у Снатога было только четыре часа на то, чтобы придумать, что он скажет по прилету. Послушают ли его великаны? Пойдут ли с ним? Или растопчут, не слушая его слов?

Уже на подлете к деревне Снатог увидел дым костров. Хотя язык Снатога не повернулся бы назвать это кострами. Казалось, что горит целый лес в одной большой куче. Вокруг костров кругами восседали огромные существа, похожие на людей, только в несколько раз больше. Над огнем висели огромные котлы, в такой можно целиком запихать лошадь. Там что-то кипело. Шел пар, запах разносился на полет стрелы во все стороны.

Снатог приземлился чуть восточнее деревни, оставив грифона бродить по лесу. Тот все равно не убегал, привык быть под седоком. Сам Снатог неспешно двинулся к кострам. Постепенно стал виден действительный размер великанов. Снатог доходил им примерно до колена. Подойдя в плотную, человек ощутил себя ребенком, размер этих созданий угнетал его. Он так и не был замечен великанами, хотя сейчас находился по левую руку от одного из них, подойдя вплотную к стене жара от исполинского костра.

Собравшись с духом, Снатог гаркнул:

– Эй, здоровяки! – он запнулся, не слишком ли дерзко? Он ведь пришел за помощью, а не за смертью.

Великан, рядом с которым он стоял, повернул голову в его сторону и замер, смотря куда-то вдаль непонимающим взором.

– Я здесь! – снова гаркнул Снатог.

Великан, наконец, опустил на него свой взор. В глазах мелькнуло удивление, затем полное безразличие. Великаны не были врагами людей, но и друзьями тоже. Около ста лет назад они спустились с гор из-за сильного похолодания, у них не было абсолютно ничего, они не умели выживать в лесу, прожив всю жизнь в горных пещерах. В те времена, ужаснувшись их размерами, люди многому их научили. Например, обработки дерева, лесной охоте. Хотя обучать их охоте было немного странно из-за их размеров. В свою очередь, в обмен на небольшую землю и помощь, великаны обещали рано или поздно отплатить людям. Вот только помнят ли они об этом, спустя столько лет?

– Человек? Зачем ты здесь? – в голосе великана не было угрозы, но это не сильно успокоило Снатога.

– Я… – он запнулся, в голове крутилась одна мысль: «Помнят ли?». – Людям нужна помощь… Надвигается война…

– Люди не первое десятилетие воюют между собой. Банды изгоев и грабителей сбиваются в деревни, те объединяются и нападают на города ради денег и власти. Так было всегда, сколько мы здесь. Зачем нам помогать?

Окружающие великаны с интересом подсаживались поближе, даже с других костров постепенно перебирались к беседующим.

– Это не люди! – словно оправдывался Снатог, – Пришельцы с других земель, орки! Они зовут себя Тиризом! Они появились совсем недавно! Людям нужна помощь! Нам не выжить в этой войне, их слишком много, нам очень нужна помощь!

Великан пожал плечами, Снатог заметил, что он ищет кого-то, бегая взглядом от одного костра к другому.

– Орки? Тириз? – великан почесал затылок, – Я не понимаю тебя, человек. Иди во-о-он к тому костру, за ним будет хижина из глыб, там живет наш вождь. Объясни все ему, он поймет.

– Хорошо…

Снатог поплелся, куда указал великан, чувствуя на себе десятки пар глаз, каждый из которых был с его кулак. Во взглядах он видел нечто вроде насмешки. Их смешил его размер. Огромные и тупые, словно дети, спорящие, кто сильнее.

Он замер перед входом в «хижину». Огромное помещение, сложенное из пяти кусков скалы, накрытые целой горой. Вход зиял, словно грот исполинской пещеры. Снатог невольно вздрогнул, но вошел внутрь. Внутри находились трое. Женщина, с распущенными черными волосами, с палец толщиной каждый. Она молча сидела и сшивала между собой шкуры разных животных. Нечто подобное он видел на большинстве сидящих снаружи великанов. Да и на самой женщине была точно такая же одежда. Мальчик, судя по его размерам, относительно других. Он был всего в два роста Снатога. Копия женщины. Мальчишка возился около женщины, выбирая подходящие шкуры из кучи, лежащей у ее ног. И старец. Голая лысина и седая борода, длиной превосходящая рост Снатога, говорили, что ему уже очень много лет. Но глаза все еще были живыми. В отличие от сородичей снаружи, в этих глазах читался острый ум. Старик сразу обратил внимание на вошедшего, его брови высоко взлетели в удивлении:

– Человек? Вот уж никогда не видел вас! Как же тебя сюда занесло?

«Неудивительно», – подумал Снатог. – «Людям настрого запрещено появляться здесь». Несмотря на близость деревни к Хоту, люди, и правда, страшились появляться здесь. Как и великаны, в свою очередь, не вмешивались в жизнь людей.

– Я пришел от имени людей. Над нами нависла беда. Нам нужна ваша помощь, – Снатог смиренно склонил голову, ожидая ответа.

Великан нахмурился. Стариковские морщины на лбу стали глубже.

– Как звать тебя, гость? Я Карад, это моя дочь Зидара, и ее сын, мой внук, Сардик.

– Снатог. Снатог Старгонский. Воевода на службе у градоправителя Старгона – Хедрига Старгонского.

– Присядь, Снатог Старгонский, и расскажи, что за беда нависла над родом людей?

Снатог сел напротив. Пытаться запрыгнуть на скамью не было смысла, поскольку она была выше Снатога почти в два раза. Он подробно рассказал историю о пришествии орков и, по горячности, развязанной в зиму войне. Старик выслушал его, не перебивая, затем, немного подумав, спросил.

– А что ты хочешь от нас? Мы с людьми уже сто лет живем, не влезая в дела друг друга. Нас эта беда не касается.

«Да уж, не многим ты умнее сородичей, как кажется на первый взгляд», – подумал Снатог, но все же смолчал на этот счет.

– Мы не знаем, зачем орки пришли к нам. Но они жестоки, воинственны. Победив нас, они не смогут долго усидеть на месте. Они пойдут войной и на вас. А их множество! Гораздо больше, чем всех людей в нашей стране! Мир на самом деле огромен и он полон этих созданий!

Снатог не знал, правду ли говорит, но он был обязан уговорить великанов помочь им. Одно он сказал честно: орков действительно гораздо больше, и они лучше подготовлены к войне. Людям их не победить.

– Когда они придут, мы примем бой! – в глазах старика появился злой блеск.

– Но их слишком много, вы должны помочь нам! Иначе они перебьют нас по-отдельности!

– Должны?! – брови деда вновь поползли на лоб. – Как ты смеешь говорить мне, что мы должны, человек?!

Сердце Снатога заколотилось в ужасе. Он все же разозлил великана. Теперь ему уже не выбраться из этой деревни. Его растопчут прямо здесь, а его кожа станет кусочком одежды кого-нибудь из них. Дикое племя!

Великан начал грозно раздуваться. Глаза наполнились кровью. Его дочь Зидара оторвала взгляд от шкур в своих руках, а мальчишка выронил из рук шкуры. Уже не рассчитывая на добрый исход, Снатог крикнул последний довод, который у него был:

– Но вы обещали помочь! Сто лет назад, ваши предки!

Великан внезапно осекся, глаза снова прояснились.

– Что?

– В ответ на нашу помощь. Сто лет назад, когда вы только спустились с гор. Люди помогли вам, за что вы поклялись отплатить им тем же, когда придет нужда!

Лоб великана снова покрылся складками. Он впал в глубокую задумчивость, что дало Снатогу время отдышаться от недавнего ужаса. Спустя, как показалось Снатогу, вечность старик снова заговорил.

– Я вспоминаю что-то такое. Я дам тебе ответ позже.

– Когда?

– Позже, – отрезал великан. – После собрания. Там мы и решим, должны ли мы вам помогать.

– Хорошо…

Снатог не стал спорить больше. Недавняя вспышка гнева великана дала понять, что, если он хочет вернуться к людям, лучше лишний раз промолчать.

Уже ближе к вечеру старик снова объявился. За это время Снатога успели угостить местным варевом. Некая похлебка из мяса всех животных, которых удалось поймать в лесу. На вкус было вполне неплохо. Был приятный аромат трав и мяса. Да и вышла похлебка весьма наваристой. Карад пригласил его войти в свою хижину. Там они снова расселись, как и сидели днем. Старик долго молчал, затем, собрав все мысли воедино, ответил.

– Мы помним наш долг и наше обещание. Мы согласны вам помочь.

Снатог ощутил, как с его плеч свалилось нечто, размером и весом схожее с самим Карадом. Старик продолжил:

– Мы отправляем вам на помощь шесть десятков мужчин, хороших охотников, а значит, воинов. Они выдвигаются завтра на рассвете. Ты поведешь их?

– Нет, но у меня есть карта, я дам ее вам, – Снатог достал из сумки свиток с картой, которых оказалось полно в библиотеке Неоры. На ней он тут же, при Караде, пометил Неору. Внезапно он осекся. – Вам нужно попасть сюда. Но переход по пещере невозможен ввиду вашего роста…

– Наши охотники пойдут горными тропами. Мы знаем, где этот город, Снатог Старгонский, мы будем там через дюжину дней. Ты будешь ждать нас там?

– Да, я и принц Пронт из Хота, он возглавляет этот поход. Я очень надеюсь, что мы продержимся до вашего прихода и прихода армии Хотии.

– Мы тоже будем надеяться. Не гневайся на меня, воин, я стал старым, понимаю все не так ясно, как раньше. Я не хотел яриться на тебя.

После этих слов, Снатог неожиданно ощутил некую симпатию к великану. Он ведь и правда старик, не стоит держать на него обиды. Лишь примирительно махнув рукой, Снатог двинулся из хижины, когда его окликнул Карад:

– Ты можешь переночевать в моей хижине, путь неблизкий.

– Мне нужно попасть в Хот перед отправлением. Нужно оставить некоторые распоряжения.

– Но до вашей столицы далеко идти.

– Я не пойду пешком. Я полечу на грифоне, – Снатог снова непроизвольно вздрогнул. Если полуптица еще не убежала, не блуждает ли она по лесу голодом? Вряд ли великаны оставили ей достаточно добычи после себя. А если так, то не обезумеет ли эта тварь и не нападет ли на самого Снатога?

– Ну, тогда бывай, Снатог Старгонский, – улыбнулся великан. – Хорошей тебе дороги. Надеюсь, мы еще увидимся. Дожить бы до того дня…

– Увидимся, я в этом уверен.

Снатог покинул хижину Карада и двинулся в лес, где оставил своего непутевого спутника. Грифон отреагировал на удивление дружелюбно, даже вскрикнул что-то радостное, вместо обычного яростного клекота. Странно, но, не смотря на дурной нрав, грифон оказался верным спутником. За путь в одну сторону Снатог успел привыкнуть к нему, и, видимо, полуптица тоже стала принимать нового наездника. Грифон даже не шелохнулся, когда Снатог взгромоздился на него. Он сделал пару скачков вперед для разгона и взмыл между кронами деревьев в холодное небо.

Был уже поздний вечер, когда Товур принял Снатога в обеденном зале, в окружении воевод.

Воевод было трое, каждый при полном обмундировании. Воевода стрелков в кольчуге до середины бедра, с железными наручами на запястьях и в обшитых кольчугой сапогах, с высоким остроконечным шлемом в руках. Из оружия при себе имел только кинжал на поясе.

Воевода копьеносцев в мощной кольчужной куртке, открытый шлем поставил около себя на столе. Руки и ноги были закованы в железо наполовину. За спиной висел на ремне большой круглый щит, а на поясе висел длинный железный меч. От одного взгляда на эту груду железа мышцы отнимались.

Воевода всадников же был в нагруднике из узких полос железа и таком же шлеме, как у копьеносца. Достаточно тяжелый доспех, но при этом не сковывающий движения. На поясе у него висел длинный тесак.

Расположив между чашами с блюдами карту, Снатог описывал путь до Неоры. Раздавались звуки споров. Кто-то гремел металлом, яро жестикулируя. Товур все это время жевал птицу, хмуро поглядывая на всех четверых. Наконец, споры закончились, все войско Хота должно будет отправиться на рассвете через пещеру. Также Снатог предупредил о войске великанов, что в течение одного-двух дней пройдет мимо Старгона. Туда сразу же была направлена почтовая птица. Вместе с тем, в письме был приказ о сборе всех воинов в поход. Также, сбор войска потребовали и от третьего города Хотии – Кокоры. По планам Товура, армия из провинций будет в Неоре через четыре-пять десятин. Но это было уже маловажно, к тому времени самая страшная стычка уже должна будет произойти…

За дорогу в Неору Снатог успел проклясть даже факт своего рождения. Всю дорогу его пытался сорвать с грифона встречный ветер, ледяными порывами выдувающий не только тепло, но и, казалось, дыхание жизни. К ветру примешивался снег, мелкий, колючий. Оба дня пути отпечатались в памяти Снатога, как дни, когда он побывал в Темнице Душ. Было видно, что грифону такая погода тоже не идет на пользу, кончики перьев на крыльях заледенели. Он все чаще садился на землю для отдыха. А там сворачивался клубком, накрываясь крыльями. Лишь отогреваясь, он пару раз в день бегал на охоту. Возвращался сытым и вроде даже ожившим. Даже притаскивал по зайцу или крупной птице к костру, что продолжало поражать Снатога.

В итоге, Снатог прилетел в город не утром, как планировал, а ближе к вечеру девяносто четвертого дня осени. Еще с воздуха Снатог обратил внимания, что стены города с южной и восточной стороны обрастали камнем, телеги с которым, словно муравьи, вереницей тянулись к городку. Порабощенные орки, что не отправились в каменные шахты и рудники, сейчас трудились, укладывая эти стены под надзором воинов Хотии. Работа шла. Пусть не так быстро, но, если не произойдет то, чего все так боятся, то к весне городские стены, а также центральная башня, полностью покроются панцирем из камня.

Грифон, узнав родные края, почти сложил крылья, чтоб только поскорее оказаться в родном гнезде. Башня грифонов моментально выросла, посадочная площадка стремительно летела навстречу, когда птица, наконец, замахала крыльями, зависнув над самым полом.

Судя по всему, летящего Снатога заметили издали. Пронт и Юнора уже поднимались по ступеням. Снатог соскочил с полуптицы. Грифон, встрепенувшись, устало двинулся к своему гнездовью. Юнора вцепилась в Снатога крепкими объятиями.

– Смотри-ка, не сожрал он тебя! – Пронт был весел, что было для него не совсем привычным.

– Ты все равно не поверишь, если я скажу, что мы поладили.

Юнора, наконец, отцепила свою мертвую хватку от Снатога. Тот взглянул на Пронта. Принц изменился на глазах. Снова стал серьезным.

– Какие новости ты принес?

– Великаны согласились помочь нам. Шестьдесят… Кхм… Человек будут тут примерно через десятину. Также, войско Хота, почти шесть сотен, будет примерно через четыре десятины.

– Значит, у нас есть шанс пережить эту зиму, – Пронт немного посветлел.

– Более того. Товур разослал гонцов в Старгон и Кокору, созывая войско. К середине зимы они будут здесь. Я очень надеюсь, что этого хватит…

– Я тоже. Мы занялись укрепле…

– Да что вы за люди? – вмешалась Юнора. – Идем в башню, Снатогу надо согреться и поесть чего-нибудь с дороги.

– И правда, – опомнился Пронт, – идем.

К большому удивлению Снатога, столы в обеденном зале оказались весьма богатыми на различные блюда. Непуганой добычи в этих лесах оказалось более, чем достаточно для легкой охоты. Видимо, этот форт орки выстроили совсем недавно.

За обедом Снатог подробно рассказал об успехах своего путешествия, в героических красках описав препирания с десятками великанов, чуть не приведших к битве, в которой он в любом случае остался бы победителем. К его искреннему изумлению, эта история вызвала волну хохота у его друзей. Затем, возвестив о приблизительных сроках прихода подмоги и числа воинов, Снатог поинтересовался, как проходят дела в Неоре.

Пришла очередь Пронта с Юнорой наперебой рассказывать о спешном строительстве резерваций для орков, о добыче камня и металлов в шахтах на западе, о добыче дерева и воды, об окружении города каменной стеной, вместо деревянного частокола. Также, за время отсутствия Снатога было решено отправить орков из деревни на западе в их земли, а территория вокруг Неоры была провозглашена отныне землями людей. Разумеется, это был лишь очередной блеф. Если бы не подмога и не великаны, до прихода которых еще нужно дожить, то город было бы невозможно удержать.

Да и сейчас еще нельзя сказать наверняка, что люди будут готовы весной дать отпор какому-либо военному походу. Неизвестно, насколько огромна армия Тириза…

Часть 2

Двойная атака

Глава 6

Проходили дни. Снатог начал обживаться в новом городе. Принял полномочия капитана стражи, распределил смены патрульных в городе и смотровых на стенах и воротах, а также надзирателей за орками, которые занимались строительством стены и резерваций. На какое-то время в городе воцарился покой и некое подобие порядка. Пронт на ходу учился править городом, раздавая направо и налево приказы о будущей перестройке города. Вот уж кому было действительно тоскливо. В остальном не было никаких проблем. Город постепенно расцветал, воины на время сменили доспехи и мечи на кирки, молоты и топоры, помогая в строительстве и добыче ресурсов за довольно низкую плату.

Весной в городок потянутся жители Хотии. К тому моменту им будет, где жить. Такими темпами они уложатся в срок.

Но, судя по всему, планам людей не суждено было сбыться. Спустя пять дней после прибытия Снатога в Неору, перед самым рассветом, на пороге центральной башни появился смотровой с восточной стены. Запыхавшийся воин влетел в зал башни, на бегу падая в поклоне. Парень был белее снега, что таял на его плечах. Вид у него был испуганный.

Пронт кивнул, позволяя воину говорить.

– Ваше высочество! – торопливо начал смотровой, – факелы! На востоке я видел факелы! Много! Очень много!

Взгляд Пронта на миг опустел. Он оглянулся на троих друзей, сидевших в это утро рядом с ним. Юнора была бледной, она глядела на Пронта печальными глазами, но кивнула ему, поняв. Снатог без долгих раздумий выдвинул меч из ножен на пару пальцев, смотря в глаза Пронта довольно уверенно, хотя кровь от его лица все же оттекла. Амазира молча, смотря в пустоту, пожала плечами.

Неуверенность друзей можно было понять. Подмога все еще не пришла. Вновь рассчитывать на чудо было глупо. Дважды людям повезло при встрече с орками. Но удача не может преследовать вечно, особенно на войне.

Пронт повернулся к воину:

– Спасибо, Керг. Бей тревогу, все на восточную стену, – затем он обернулся к Снатогу. – Руководить войском будешь ты.

– А сам что? – лениво отмахнулся Снатог.

– А я пойду следом, из нас двоих ты лучше разбираешься в военном деле, да и командовать тебе не впервой, – Пронт немного улыбнулся. – Ты ведь помнишь, я вечно прогуливал уроки тактики в детстве.

Снатог молча кивнул и вышел из зала. Пронт кивнул девушкам, они тоже торопливо двинулись следом за капитаном. Пронт проводил их взглядом, сосредоточив внимание на Амазире, но ангел исчез за дверью, даже не оглянувшись. Еще немного постояв, вперив взгляд на вход, Пронт двинулся в свои покои.

Меньше чем через четверть часа все четверо стояли в центре восточной стены. Наблюдая, как из-за леса начинают выходить воины, кажущиеся с такого расстояния крошечными муравьями. И было их столько же, сколько в муравейнике.

На стене повисло напряженное молчание. Ни шуток, ни споров. Четыре сотни воинов стояли, уставившись в стену леса на востоке, словно памятники. Наконец, войско целиком вышло из леса. Их было не меньше шести сотен. Многовато для такого городка. Ведь, когда в Неору пришли люди, боеспособных орков было едва ли сотни две-три. Сейчас все они работают в шахтах и на стройках.

Над лесом встало Светило, слепя глаза. Вышедшее из леса войско двинулось в сторону города. Светило отражалось на их доспехах, придавая войску богоподобное свечение.

– Щит даю, – протянул Снатог, пытаясь скрыть зависть, – бахвалятся ведь!

Никто не ответил. Оружие доставать не спешили, но и на добрый исход надеяться бессмысленно. Армия подошла достаточно близко, чтобы можно было разглядеть каждого воина, когда Пронт резко изменился в лице. Это были люди, по крайней мере, так казалось со стены. Такая же бледно-розовая кожа с легким зеленоватым оттенком. Высокие, стройные, жилистые. Но это определенно были не орки. Что не могло не вызвать вздох облегчения.

По-видимому, с той стороны тоже обнаружили неладное, поскольку по рядам прошло странное волнение. Послышались крики на странном языке, слова звучали отточено, хотя присутствовала некая мелодичность во фразах. На стенах также послышалось переливание шепотков. Все остолбенело таращились вниз, на внезапно появившихся людей.

Из войска выступил на крупном, мускулистом коне со странным рогом во лбу, воин в дорогих доспехах. По всему видно, что это военачальник. В сопровождении двух воинов. Пронт жестом указал своим воинам убрать оружие и открыть ворота. Он спустился вниз в сопровождении Снатога и Юноры. Выйдя из ворот, Пронт натолкнулся на стену из сотен недоумевающих взглядов. Затем обратил внимание на подошедшую троицу. Воевода снял свой шлем, скорее напоминавший усиленный пластинами обруч. И теперь стало ясно, что это и не люди. На его плечи ниспадали длинные волосы цвета древесной коры, а из-под них выглядывали кончики ушей, немного вытянутых и заостренных к концу, словно наконечники копий. Они были на полголовы выше Снатога и Юноры, чей рост на те же полголовы превышал рост Пронта. Острые зеленые глаза военачальника, в свою очередь, оценивающе осматривали троицу людей.

Когда военачальник заговорил, никто из людей не смог понять его странный язык, не было ни единого схожего слова. Юнора ткнула Пронта локтем в бок, шепнув:

– Они должны знать наш язык. Язык Древних.

Пронт коротко кивнул ей и обратился к военачальнику:

– Мы не можем понять ваш язык, кто бы вы ни были. Но, быть может, вы понимаете наш?

В глазах военачальника проскочило легкое удивление, но он не подал виду. Он заговорил снова.

– Приветствую вас, от лица Эрмиллиона. Мы ожидали увидеть этот город под властью орков Тириза, и мы удивлены, увидев здесь… Вас.

– Я Пронт, принц Хотии, – кивнул Пронт, эльф этого жеста не понял. – Мы пришли с запада, из-за гор. Мы взяли этот город около десятины назад. И, честно сказать, мы вас тоже не ожидали.

– Разумеется, – в глазах темноволосого военачальника эльфов промелькнуло понимание. – Вы люди, верно?

– Кажется, в этом мире о нас знают больше, чем мы сами, – Пронт озадаченно потер ладонью шею под затылком. – Вы согласитесь пройти к нам в зал для дальнейшей беседы?

Военачальник оглянулся на своих сопровождающих, затем кивнул:

– Да. Мы, то есть, я, Ларинол, и мои спутники Ранер и Алерис, пройдем к вам.

В обеденном зале моментально накрыли столы. Ларинол сел около Пронта и почти не притрагивался к еде. Больше рассказывал. Их раса звалась эльфами. Они были одними из первых рас, населявших эти земли. Вскоре появился Тириз, воинственная раса орков и гномов. С тех самых пор Тириз вечно пытается подчинить себе весь континент. И у него это уже почти получилось. Вот только какой ценой? Материк почти опустел под постоянными войнами.

Когда-то на месте Неоры был один из городов Скрытых, но он был разрушен Тиризом, его завалили лесом и затем орки построили на этом месте форт. Сейчас же, перед зимой, Скрытые пытались вновь отобрать этот участок земли, но, как оказалось, орков уже прогнали из Неоры. Несмотря на полное право, Ларинол ни разу не упомянул о том, что люди должны отдать им эти земли. И, что больше всего поразило Пронта, он знал, кто они. Искреннее изумление не сходило с его лица все утро, как и с лица Снатога. Зато Юнора не была удивлена. Она лишь мрачно опускала глаза каждый раз, когда эльф открывал рот. Она помнила истории старого орка из деревни на западе. Она прочла пророчество. «Мир увидит новых существ. В этот день мир изменится навсегда», – словно огнем было выжжено у нее в мозгу. Эльф читал это в ее глазах, но смотрел без укора, скорее, с пониманием. Он понимал, что не они виноваты в том, что будет происходить. Такова судьба. И таков завет демонов, оставивших всю свою темную силу в этом пророчестве.

Зато Амазира явно избегала пронзительного взгляда эльфа. Она все утро просидела молча, уперев взгляд в пустоту, избегая встречаться взглядами с Ларинолом. Этот эльф выглядел молодо, но он был очень мудр и пронзителен. Казалось, он читает мысли своих собеседников, видит их прошлое. А ей очень не хотелось делиться своим прошлым с кем-либо еще.

После более теплого знакомства, Пронт предложил Ларинолу задержаться в их городе для заключения военного соглашения против Тириза. Сейчас им была необходима помощь хоть кого-нибудь. Ларинол долго размышлял об этом, но все же отнесся к этому благосклонно.

– Я отправлю своих гонцов нашему правителю, Императору Ладэлю. Только ему дано право решать, быть ли подобному союзу, – затем он обернулся к своим спутникам. – Алерис, ты поведешь войско обратно в Итеро. Затем отправишься в Семгир и доставишь Императору мое послание.

Один из воинов, молодой светловолосый парень, с короткой стрижкой, преклонил одно колено и направился к выходу, когда Ларинол окликнул его:

– И еще. Пришли ко мне Дреола.

Алерис, все так же молча, кивнул и продолжил свой путь наружу. Ларинол обернулся к людям.

– Может, стоило оставить войско? – вмешался Пронт. – Леса богаты добычей, а Тириз может появиться с минуты на минуту.

– Не переживайте, мой друг, – улыбнулся Ларинол, – У орков есть заботы и поважнее. Далеко на юго-востоке мы взяли в осаду еще один город Тириза. Мы хотели ударить в зиму и прожить ее на их запасах. А весной ударить вновь. Судя по тому, что они в одну ночь потеряли один город, они не отдадут второй просто так. Потому они все сейчас там, на стенах северной цепи их городов.

– Хорошо бы, если так, – задумчиво протянул Пронт. – Это позволит нам укрепиться здесь до весны.

– Именно так, мой друг, – продолжал улыбаться эльф.

– Вам не о чем беспокоиться. Кстати о беспокойствах. Вид Дреола может напугать вас. Он из древней лесной расы – люмми. Поэтому, несмотря ни на что, прошу не относиться к нему предвзято. Он очень мудрый и могущественный друид. Потому я хочу, чтобы он присутствовал при мне во время моего пребывания у вас.

– В этом нет никаких проблем, – кивнул Пронт. – Я распоряжусь, чтобы для всех троих гостей подготовили комнаты поблизости.

– Я буду очень благодарен вам, мой друг, – с легкой улыбкой кивнул Ларинол. Перенял таки.

В этот момент на пороге зала появилось нечто… Зал накрыла мертвая тишина. В проходе на задних лапах стоял огромный волк. Он был выше Ларинола на голову, а в плечах шире вдвое. Мощные грудные пластины ходили ходуном, а из пасти вырывались клубы испарины. Передние лапы были непривычно длинными, доставая почти до колен этого огромного зверя. В одной из лап он держал деревянный посох со странным навершием, в виде переплетенных корней дерева.

– Могу я пройти? – поинтересовался зверь человеческим голосом, хоть и немного хриплым.

Пронт встал из-за стола. В его голове не мог улечься шум от вида этого существа. Но он постарался не подать вида и лишь дружелюбно развел руками, приглашая его присесть.

– Разумеется. Вы наш гость, мы будем рады, если вы присоединитесь к нам.

На морде волка отразилось нечто, отдаленно напоминающее улыбку и он прошествовал к столу. Благо, за столом были только двое эльфов, Пронт, Снатог, Юнора и Амазира. Иначе паники было бы не избежать. Но это зависит от того, с какой стороны посмотреть. Снатог выронил вилку, когда Дреол появился в проходе. Его глаза, все еще круглые, как две монеты, неотрывно следили за зверем.

Юнора выглядела не менее ошарашено. Вид двуногого волка ввел ее в состояние панического страха. Амазира, в свою очередь, напоминала кошку, готовую зашипеть и выгнуть спину при виде пса. Но таинственный зверь не обратил на странный вид людей никакого внимания. Он сел напротив Пронта и Ларинола и, вместо того, чтобы угоститься яствами, он обратился к Пронту.

– Итак, люди все же вышли в мир?

Пронт, явно не понимавший, о чем говорит Дреол, лишь пожал плечами:

– Выходит, что так. Но почему все же?

– Пронт, – вмешалась Юнора, – ты кое-чего не знаешь? Наш приход не случаен. Это было предсказано еще пятьсот лет назад.

– Что? Как? – Пронт едва не оттолкнул блюдо с едой, когда выбросил руки вперед, чтобы опереться о стол.

– Ваша волшебница, – Юнора запнулась, зверь читал их еще лучше, чем Ларинол, – говорит верно. Мы ждали вашего появления.

– Но почему? – Пронт был искренне удивлен. Он не знал истории о пророчестве, глядя то на Дреола, то на Юнору.

– Потому, мой друг, что вы принесете в этот мир много бед, – зверь говорил об этом без капли укора, словно не винил их, а, скорее, жалел, – Если вы хотите, я расскажу вам об этом. В это меня посвятили наши старейшие друиды за время моего обучения.

– Разумеется, – любопытство полностью поглотило Пронта.

– Ну что ж. Сотни лет назад мир был осквернен влиянием извне. Раса альков поддалась влиянию Заразы и все они сошли с ума. Более того, этот яд изменил их до неузнаваемости. Они обратились в страшных, алчных, властолюбивых и невероятно жестоких существ. Долгое время существа нашего мира гибли тысячами под их испепеляющим шествием. Но они были остановлены и изгнаны из нашего мира общими усилиями всех, кого не затронул этот яд. Но прежде, чем покинуть наш мир, они сделали нечто, что ознаменовало ваше пришествие.

Глаза Пронта медленно вылезали из орбит. Еще недавно люди не знали, что за пределом гор есть еще земли. Они жили в тесном мирке. Никто не помнит, сколько лет или веков люди жили в покое, до прихода орков. А теперь оказывается, что о них все знают. Все их жалеют (кроме орков, конечно). Да и вообще, их тут уже, оказывается, заждались!

– Ваш приход знаменует начало ужасного периода в этом мире, – продолжил полуволк. – Прольются реки крови. Небо будет полыхать пламенем до самой небесной линии. Вся почва будет усыпана мертвецами и залита багровым.

– И это все… Из-за людей?.. – Пронт осел за столом, его кожа стала серой. Глаза его с болью смотрели в желтые глаза зверя. Он не понимал, почему на их плечи упала столь кровавая доля?

– Да, – кивнул зверь. – Но твоей вины тут нет, как нет вины никого из присутствующих людей. Это было предписано силами, что превосходят силы сотен друидов или магов, вроде вашей спутницы.

Пронт оглянулся на Юнору, она выглядела не менее подавленной. Сильная в душе, девушка сейчас была похожа на мертвеца.

– Потому вам нельзя винить себя. Вы не сможете исправить то, что из последних сил сотворила Тьма. Никому не в силах это остановить. Так же, как никто не мог остановить демонов.

– Но вы же только что сказали… – пытался парировать Пронт.

– Да, они были изгнаны, – перебил его Дреол. Точно мысли читает, проклятый! – Но не силой или магией. Они были обмануты хитростью и мудростью древних. Только обманом этому миру удалось спастись.

– И что же нам делать? – Пронт, казалось, был готов уже сейчас лечь костьми под пламенем демонов. Он чувствовал обреченность этого мира и осознавал, что не в силах помочь.

– Ждать, – полуволк выглядел абсолютно беспечно. – Возможно, у мира хватит мудрости победить и в этот раз. Другого выхода у нас нет.

– Больше всего я не люблю ждать! – Пронт внезапно переменился в лице. – Я не собираюсь сидеть и смотреть, как гибнет мир, в котором живу я и мои люди!

– Быстро ты сменил покорность на гнев, – звериный оскал вновь отдаленно напомнил улыбку. – Что ж, вероятно, у тебя совсем иной путь. Но тому, что произойдет, ты помешать не в силах.

– Поживем – увидим, – отмахнулся Пронт с наигранной легкомысленностью.

Отобедав, Пронт попросил Снатога о том, чтобы он проводил эльфов и люмми в их комнаты, оставшись наедине с девушками.

– Итак. Насколько мне стало ясно, Юнора и Амазира знали об этом «Пророчестве»?

Юнора выглядела раздавлено, а теперь еще и виновато. Новость о Неоре показалась ей на тот момент важнее, а потом и вовсе история о пророчестве вылетела из головы. До этого дня. Слово взяла Амазира.

– Да, мы знали. Тот старый орк из деревни все нам рассказал. Неплохо было бы позаимствовать часть его книг, там многое об этом говорится. Но теперь уже поздно, да и смысла нет. Этот зверь, похоже, все рассказал сам.

– Во-первых, он Дреол, и он наш гость, – не хуже Дреола прорычал Пронт. – Прояви уважение! А во-вторых… Почему я узнаю обо всем этом только сейчас?

– Ты был занят! – ощетинилась Амазира. – И мы тебе не посыльные!

– Успокойся! – коротко рыкнул принц. Но продолжил уже спокойнее. – Тебе не кажется, что эта новость достойна того, чтобы достигнуть моих ушей?

– И что теперь? Ты все услышал! Уж извините, Ваше Высочество, что не соизволили отчитаться обо всем, что трепал выживший из ума орк!

– Или ты сейчас же сменишь тон!..

– Или что?! – Амазира встала из-за стола, ее крылья угрожающе распахнулись, а глаза в полумраке башни загорелись холодным синим цветом.

– Иногда я понимаю, за что тебя выгнали из Поднебесной! – в сердцах бросил Пронт.

– Что?! – Ангел перепрыгнула стол одним взмахом крыльев, опрокинув добрую половину блюд со стола. И уже быстрым шагом выметнулась из зала.

Пронт обернулся к Юноре. Волшебница еще сильнее сжалась. Казалось, она вот-вот провалится под землю.

– Ну а ты что скажешь?

– Пронт, я… – девушка выглядела растерянной. Глаза бегали в поисках хоть какой-то помощи. Пронт смягчился, в конце концов, они выросли вместе, да и не время сейчас было для ссор. Если верить словам Дреола, всем им осталось слишком мало, чтобы терять друзей по пустякам.

– Ладно, это все уже в прошлом. Просто не заставляй меня чувствовать себя обманутым. Да еще и в таком положении, когда обо всем этом не знал только я один.

– Прости, Пронт… Вся эта война… Этот Тириз… Этот город… У меня просто вылетело из головы…

– Ладно, все в порядке, – принц отмахнулся, – забудем об этом. У нас есть дела и поважнее.

Следующие несколько дней все шло так же, как и было до встречи со Скрытыми. Стены медленно обкладывались камнем. Кормились охотой. В складах под башней люди нашли несколько бочек со странной выпивкой. Ларинол услужливо сообщил, что это орочий напиток. Ром, разбавленный травяным отваром и сахаром. Они зовут его Грог. Немного подумав, Пронт раздал его солдатам. Пожалуй, с выпивкой не стоит играть в игры в такое время.

Все это время Пронт не видел Амазиры. По словам Юноры, она все время сидела в своей комнате с книгами того старика, которые все же удалось найти в заброшенной хижине. Она впускала волшебницу в свои покои, но ни разу не делилась знаниями, почерпнутыми из этих книг.

Пронт подумывал извиниться перед ангелом. Эта история с Поднебесной была слишком болезненна для девушки, хотя никто не знал подробностей. Слухи об ангелах говорили, что они считают себя самыми чистыми созданиями во всех мирах, и даже проявление любой человеческой черты было для них пущим позором. Все предполагали, что именно поэтому Амазира сейчас находится здесь.

Да и трудно было судить. Все, что люди знали о Поднебесной и об ангелах, они узнали со слов самой Амазиры. Не было ни книг, ни свитков. Только ее редкие истории о доме.

В целом, Пронта мало волновало прошлое девушки. Его чувства к ней нередко ослепляли его, что замечали как Юнора, так и Снатог. Но никто из них ничего не пытался с этим поделать. Да и это было бессмысленно, потому что, что бы ни говорили Пронту, он был себе на уме и поступал так, как считал нужным он.

На четвертый день зимы, как и обещал Снатог, прибыли великаны. Капитан лично отправился встречать гигантов. Разумеется, Пронт и Юнора отправились с ним. Стоя у западных ворот все трое наблюдали, как разрастаются эти гиганты. Шесть десятков мужчин мерными шагами грохотали, приближаясь к стене города, которая была им едва ли до груди. Даже сидя на лошади все трое ощутили себя маленькими и слабыми. Слава богам, эти исполины были на их стороне.

Когда великаны приблизились к городу, от них отделились четверо. Судя по всему, предводители. Пронт и Снатог подъехали поближе, Юнора не сдвинулась с места, раздавленная их видом.

– Мы пришли к вам на помощь, по зову этого, – великан указал на Снатога. Видимо, они не удосужились запомнить его имени. Что, казалось, лично Снатога нисколько не удивило. Он гаркнул командирским голосом:

– Это принц Хотии – Пронт! Под его предводительством мы ведем свой поход! И сейчас под его предводительством мы должны отстоять этот город!

– Должны так должны, – пожал плечами великан. – Командуй, Твое Высочество.

Пронт, немного ошалелый от происходящего в последние дни, собрался с духом:

– Вы можете расположиться с южной стороны города, за строящимися резервациями орков. Если Тириз все же не появится до глубокой зимы, то вы сможете расположить там деревню. Думаю, леса вам будет достаточно для обустройства хижин.

– Нам не нужны хижины, мы живем в землянках, – снова пожал плечами великан, – Если мы будем нужны, только свистни. Мы выплатим вам долг сполна, так наставили нас отцы.

– Хорошо! – Пронт склонил голову в благодарности. – Я приму это к сведению! А теперь располагайтесь!

Группа великанов прогрохотала в южном направлении. Пронт и Снатог чуть не силком вернули к действительности впавшую в остолбенение Юнору. Все, что смогла сказать девушка, это:

– Ущипните меня.

На стене форта Пронт заметил длинноволосый силуэт Ларинола. Немного поразмыслив, принц решил присоединиться к нему.

– А, мой друг! – приветливо улыбнулся эльф. – Видел сегодня ваших товарищей. Великие воины, но их будет вряд ли достаточно для войны с Тиризом. Несмотря на их рост и могучую силу, они не смогут противостоять такому числу орков.

– Это еще не все, – пожал плечами Пронт. – Мой отец отправил нам помощь. Они должны прийти со дня на день. Это удвоит нашу численность.

– Что ж, раз вы смогли столь малым числом захватить этот форт, то вы, должно быть, очень способные воины.

– Не думаю, что это так, – Пронт вновь тер ладонью под затылком. – Город был взят скорее хитростью. Мы отвлекли стражей на стенах и пробрались к башне.

Ларинол расхохотался:

– Да, поистине мудро! – его тон перешел на заговорщический. – Знаете, друг мой, несмотря на слова Дреола, я верю, что если уж у людей и эльфов даже общими силами нет шансов предотвратить то, что должно произойти, то у нас есть шанс это исправить.

– Благодарю вас за эти слова, – склонил голову Пронт. Общение с этими эльфами всегда казались возвышенным. Так что Пронт сам не верил, что способен вести умные речи. – Как бы то ни было предсказано демонами, я не смогу просто сидеть и ждать, когда война поглотит этот мир. Если уж нам суждено пролить реки крови, то пусть это будет кровь врагов.

– Но стоит ли? – Ларинол сделал перед собой плавающее движение руками, вторя движением торса. Видимо, эльфийский вариант пожимания плечами, – Ваше вмешательство в дела этого мира приведут к приходу демонов. Тогда-то уж нам всем придется туго.

– Как сказал Дреол, это неизбежно. Посему, я не оступлюсь с этого пути. Тириз угрожает нам. Если мы не ударим первыми, то можем просто не дожить до следующей осени. Стоит только оркам сплотиться. Потому я и попросил вас о помощи.

– А как отнесется ваш отец к вашей затее? Ведь, несмотря ни на что, королем вашего государства остается он.

– Да. Он будет в ярости. Но он сам имел глупость сказать, что я достаточно взрослый, чтобы принимать решения. Потому моим решением стало остановить Тириз. Как бы это ни было трудно. А я теперь вижу, насколько это трудно. Мне придется стать правителем Нового государства.

– Вы очень ответственно подошли к этому делу, мой друг. Вы справитесь с этим. Но вам нельзя отвлекаться по личным причинам. Это война. Может случиться все. Вы можете потерять друзей, близких. Ваш долг и ваша обязанность выдержать все невзгоды и не позволить вашим людям видеть вас разбитым. Вы – их лидер, вы – их опора. Если вы завоюете их искреннее уважение и не позволите им падать духом, они станут поистине великим войском, а ваше государство станет могущественным.

– Ваши слова очень мудры, – Пронт посмотрел ему прямо в глаза, их зеленый цвет был полон жизни. – Я крепко вобью их в свою память. Вы правы, нам придется туго. Хорошо, что хотя бы сейчас рядом со мной есть мои друзья. Они поправляют мои ошибки. Юнора учит быть человечным и мудрым. Снатог показывает, когда нужно становится строгим, когда необходимо сжать кулаки. А Амазира… Амазира учит идти правильным путем, чтобы не быть свергнутым.

– Этот ангел, – словно что-то вспоминая, вымолвил Ларинол, – Как она очутилась с вами? Мы слышали о Поднебесной, но очень мало.

– Ее изгнали из Поднебесной. Мы вряд ли знаем больше вашего. Амазира не любит распространяться о своей прошлой жизни. Потому мы ничего не знаем об этом.

– Амазира, – вдумчиво произнес эльф. – Вас с ней связывают не только общие интересы, верно?

– Да, вы снова проявили проницательность, – улыбнулся Пронт. – Гораздо больше.

– Я слышал вашу ссору, у эльфов слишком острый слух, примите мои за это извинения.

– Да не переживайте, – отмахнулся принц. – Вы ни в чем не виновны. Такое часто случается. Несмотря на ангельскую сущность, она очень вспыльчива, обидчива. Ее можно понять, жизнь в поднебесной намного спокойнее и лучше, чем на наших землях. Ей, должно быть, трудно вспоминать о доме.

– Очень хорошо, что вы можете ее понять. Но, думаю, пришло время решить вашу ссору. Каждому из нас нужна поддержка любимых, а ей – в особенности.

– Быть может, – Пронт кивнул на центральную башню. – Пора отобедать? А затем я исполню ваш совет, потому что вы вновь совершенно правы.

Ларинол согласно кивнул и отвел руку в сторону, приглашая Пронта пройти первым.

Пронт встал из-за стола раньше других, собираясь все же навестить Амазиру. Ларинол увидел это и подбадривающе кивнул ему. Дружелюбно улыбнувшись, Пронт двинулся в сторону покоев ангела.

Ее покои находились на предпоследнем поверхе, у северной стены, напротив покоев Юноры. Дверь была заперта. Тогда Пронт постучал. Спустя несколько мгновений послышались легкие шаги. Дверь начала отворяться, Пронт заметил выглядывающий карий глаз прежде, чем дверь дернулась, чтобы захлопнуться. Еле успев вставить ногу в зазор между дверью и косяком, Пронт мягко открыл дверь:

– Постой, я хочу поговорить.

– Ты всегда говоришь. Иногда – явно лишнее.

– Я понимаю это, я вспылил. Прости меня, ты позволишь войти?

– Ты уже вошел, располагайся, – девушка презрительно ткнула пальцем в пару кресел, стоящих рядом под небольшим углом. А сама принялась расставлять по полкам книги. Многие из них выглядели довольно ветхими от возраста.

– Амазира, ангел мой, сейчас нам… Нам всем не стоит утопать в распрях друг с другом. Близится что-то страшное. Вполне возможно, что следующей зимы не увидит никто из нас.

– Я знаю о пророчестве, если ты забыл.

– Да, я помню. Тем более ты должна понимать, чего нам может все это стоить. И ты знаешь, что меньше всего я хочу потерять тебя.

– Знаю.

– Пойдем вниз, хватит тебе жить взаперти, прозябая над старыми книгами. Возможно, их мудрость нам уже не успеет пригодиться.

– Возможно, – витая в другом мире, ответила девушка. – Хорошо, я скоро спущусь. Только приведу себя в порядок.

Пронт обнял ангела, взглянув ей в глаза, и мягко поцеловал в щеку. Девушка обратила к нему взгляд, медленно наполняющийся теплом. Затем их губы с жаром воссоединились…

С первых дней зимы в город потянулись маленькие группки переселенцев из Хотин. Вместе с ними потянулись новости. В Кокоре, портовом городе Хотии, достроили храм Клатрана, куда тут же отправилась Амазира.

Со стороны родины людей началась прокладка дороги из Хота и Старгона в Неору. В свою очередь, Пронт переправил большую группу порабощенных орков, ту самую, что работали в каменоломнях, на рытье тоннеля через пещеру.

Сам принц почти все свое свободное время пропадал в библиотеке. Библиотека форта оказалась слишком скудна на исторические книги. Там были только воинские уставы Тириза, варварский стиль войны которых не нес в себе ничего полезного. Зато Пронт позаимствовал книги Амазиры, которые она не забрала с собой в Кокору.

Книги описывали события, уходящие на две тысячи лет до «Великого Грома». Пронт жадно поглощал одну главу за другой. Он узнал многое о первых государствах, о войне эльфов и орков за территорию на континенте. Об осквернении демонов и их изгнании из этого мира. Но не было ни единого слова о существовании людей. Сколько бы Пронт не бился в поисках.

Однажды в библиотеке оказался Дреол, как обычно, прочитавший по виду Пронта все его мысли.

– Доброй ночи, друг мой.

Пронт подскочил от неожиданности, глупо вытаращив глаза на люмми.

– А, Дреол. А что? Уже ночь? – он обернулся на небольшое окно поодаль стола, в окне стояла ночная тьма. – И правда, ночь.

– Как глубоко вы уже постигли знания этого мира?

– Не так далеко, как хотелось бы.

– Вашей истории нет в книгах Тириза, как нет и в наших. Мы знаем лишь крохи.

– Поделитесь со мной, – взмолился Пронт. – Увидев вас, увидев Тириз, я осознал, как мало мы знаем. Мы не знаем даже того, когда и откуда мы пришли? Предки не оставили нам ничего из прошлого…

– Позволите мне присесть?

– Разумеется, – Пронт спешно придвинул для Дреола стул напротив себя и стал с нетерпением ждать истории.

– Как вы наверняка уже прочли из книг, мы с орками являемся древними народами, делившими мир с демонами. Их государство существовало в этом мире вместе с ангелами более семнадцати тысяч лет. Несмотря на изгнание, когда-то демоны были очень дружным и любознательным народом, жившим в родстве с ангелами. Альки. Любимым их занятием было открытие новых миров. Они еще даже не доросли до крупных городов, а уже бегали в чужие миры, представляете?

Однажды до нас дошли слухи, что группа имперских ученых нашла выход в несколько других миров. Один из них был похож на наш, только он был абсолютно лишен магии. Тот мир, как было ясно, уже многие тысячи лет был населен. Судя по всему, это были вы, люди. Альки и ангелы часто вмешивались в дела людей, приняв ваш облик. Тамошние люди считали их своими богами.

Сейчас, когда мы встретили людей в этом мире, стало ясно, что они привели вас на Альконар. Это случилось приблизительно три тысячи лет назад. Именно тогда небо над землями, где вы теперь обживаетесь, несколько ночей было освещено ярким зеленым свечением. Тогда мы не придали этому значения, решив, что альки вновь проводят какие-то невообразимые опыты.

Спустя две тысячи лет после этого, демоны и ангелы стали нелюдимы. Они расторгли все союзы, прекратили все торговли и переговоры. Они словно оказались за неведомой завесой. Сотни лет мы жили так и даже смирились с этим. Привыкли жить в частых войнах с Тиризом. Пока не настал «Переворот».

Почти шесть сотен лет назад альки развязали войну. Они вышли из-под заслона. И никто не узнал в них ту расу, какой они были все время. Оскверненные, перевоплощенные в страшных существ, они были полны жестокости, сжигаемые изнутри неутолимой жаждой крови и власти. Тогда все древние народы объединились, чтобы дать им отпор. Почти сто лет длилось это кровопролитие. Тысячи тысяч жителей полегли на той войне, сотни городов были уничтожены раз и навсегда. Десятки государств канули в небытие. Страшнее этого мир не видел еще ничего.

Общими силами нам удалось отразить нападки демонов. Они были изгнаны из нашего мира, по иронии, через свои же врата. Врата затем были запечатаны великими древними артефактами эльфов, а сами артефакты запрятаны в глубинах континента.

И вот, спустя пятьсот лет, как и обещал Сингамар, вы явились в этот мир. И с вами в этот мир придет бедствие куда страшнее того «Переворота». Когда вы явились, Эрмиллион и Тириз встрепенулись. Несмотря на продолжающиеся войны, мы уже осознаем, что вскоре всему настанет конец. И все битвы сегодня ведутся лишь для того, чтобы не пасть под напором демонического яда, а пасть в битве, доблестно сражаясь, с оружием в руках.

Повисла тяжелая тишина. Пронт молчал, ошарашено смотря на волка. Он ничего не говорил, но Дреол, с присущим ему чутьем, вновь все понял с полувзгляда.

– Не стоит винить себя в том, что вам уготовано. Даже если это не сделаете вы, это сделает кто-то другой. Мы, жители Эрмиллиона, уже давно смирились с этой судьбой и не держим в себе обиды на людей.

– Но как? Нас ведь так мало… Как мы можем развязать такое бедствие, которое затронет весь мир?

– Этого не знаем даже мы. Это покажет время. Все, что мы знаем об отравлении демонов, это то, что их сгубила гордыня. Посему и нам стоит бояться ее.

– Вы правы, хоть я и говорю это уже каждый день, но вы правы, Дреол. Вы поистине мудры.

– Ничего, мой друг, я чувствую, что именно вы останетесь на светлой стороне. В вашем молодом теле я чувствую огромное чувство справедливости. Вы не пожалеете сил для помощи друзьям даже тогда, когда у вас не останется сил чтобы помочь хотя бы себе.

– Спасибо, Дреол, я приму ваши слова и буду следовать им, – Пронт потянулся в кресле, скромно зевнув. – А сейчас, пожалуй, нам стоит пойти отдохнуть. Огромное спасибо за ваш рассказ, он дал мне куда больше, чем последние несколько дней проведенных в библиотеке.

– Всегда рад, мой друг, всегда рад.

Дреол вновь изобразил на волчьей морде подобие улыбки. Несмотря на жуткое зрелище, со временем Пронт к этому привык. Он даже начал испытывать некую симпатию к внешнему виду люмми.

Шли месяцы зимы. Стены города и центральная башня, наконец, обросли камнем. К этому приложили руки и великаны, заскучавшие в своей деревне. Из-за суровой погоды большинство орков, живущих в холодных резервациях, поглотили болезни. Многие из них погибали. Пронту было жаль их, да и Юнора нередко настаивала на том, чтобы оказать им должную помощь. Но это было невозможно. Поскольку городок был уже переполнен.

С эльфами был заключен военный, а также торговый союзы. Это принесло в город рыбу, искусную одежду и украшения эльфов. В свою очередь, люди продавали эльфам металлы, добываемые орками на западе.

Ближе к середине зимы все войска людей прибыли в Неору, а кроме этого, значительно уплотнился поток переселенцев из городов Хотии.

Наконец, была прокопана более-менее приемлемая дорога сквозь пещеру. Но тоннель было необходимо расширить еще. Вокруг стен образовывались деревни. Многие даже начали отбирать часть территорий леса. Становилось тесно, и с северной стороны города образовывался крупный жилой район, что повело за собой постройку новой стены. Постепенно Неора из форта превратилась в полноценный город, полный жизни и снующих, словно в муравейнике, горожан. Вместо старых хижин, образовывались новые деревянные или каменные дома, в два-три поверха. Появлялись постоялые дворы. Деньги из казны Пронта стремительно таяли. Утешало лишь, что армия была полностью оснащена и не нуждалась во вложениях. Но людям все еще приходилось платить.

Наступили первые десятины весны. С востока пришел гонец от эльфов, оповестивший Ларинола и Пронта, что Эрмиллион начинает свое наступление. Ларинол и его спутники сразу же начали сборы в путь.

Всю зиму Ларинол, Ранер, Снатог и Пронт корпели над картами этих земель, выбирая места для идеальных ударов обоих войск. На долю людей выпало три города. Два из них располагались вдоль гор на юге и были идеальны для привычных промыслов людей. Третьим стала столица Тириза – Паргас. Там они должны будут встретиться с войском Эрмиллиона и помочь эльфам взять город.

Если все пойдет по плану, то к тому времени восточная половина земель тириза будет захвачена эльфами. При успехе их совместного похода, орки будут полностью разгромлены. С появлением людей это стало более чем возможно, ведь теперь перевес стал на их сторону.

Перед уходом эльфов Пронт вновь, как это было не раз за зиму, попросил у Дреола об аудиенции. Разговор шел, как обычно, о древних войнах, о магии и технологиях. Пронт очень любил эти беседы, он почерпнул из них много знаний и даже немного научился мудрости друидов. Он не стал слышать голоса духов, не научился беседовать с миром флоры и фауны. Но он мог без труда определить погоду на три дня вперед, знал массу полезных лесных трав, переписал в походный дневник несколько рецептов отваров.

Окончив аудиенцию, Пронт и Дреол покинули библиотеку и уже почти попрощались, когда Дреол внезапно помрачнел. Его глаза блестели в полумраке, отражая отблески факелов, но даже там Пронт смог уловить в волчьих глазах некую печаль.

– Что-то случилось, Дреол?

– Я хочу сказать тебе кое-что, и твоя воля, послушаться ли моих слов, но я все же скажу, – Люмми тяжело вздохнул. – Опустоши свое сердце, мой друг. Твои близкие могут принести тебе много боли. И очень много трудностей, которые тебе придется исправлять в любом случае. Но не рви свою душу. Лучше освободись от всех привязанностей сейчас.

Пронт с непониманием уставился на полуволка. Друид говорил загадками, впрочем, как он это делал почти всегда. Вот только теперь загадка была совсем неразрешимой.

– Что вы имеете в виду?

– Именно то, что сказал. Привязанность к твоим близким людям принесет тебе очень много боли, так много, что ты можешь оказаться отравлен ядом демонов раньше, чем начнется новый Переворот.

– Но как? Я не могу отвернуться от своих близких!

– Я понимаю, друг мой. Потому можете считать это всего лишь советом. Хоть и очень настойчивым советом. Но не мне указывать вам, как вам поступить.

– Спасибо, Дреол, я буду начеку.

– И на том хорошо. Спокойной ночи, мой друг, завтра наши пути разойдутся и воссоединятся лишь в стольном городе Тириза, за большим пиром в честь великой победы.

– Спокойной ночи, мудрый, – улыбнулся Пронт. – Именно там мы и встретимся.

В эту ночь Пронт не смог уснуть, все думая о словах Дреола. Откуда может прийти та боль, что сожжет его душу? Снатог? Юнора? Или… Амазира? Но этого не может быть, ангел не способен на предательство, тем более, любящий. Снатог – верный воин, но он весьма горделив, да и Юнора злостная зазнайка. А войско? Каждый из полководцев, несмотря на верность Хотин, в первую очередь стремится к славе, деньгам и женщинам…

Глава 7

Следующим утром войско Пронта стояло на главной площади. Почти полторы тысячи человек. Отборные воины Хотин. И возглавлял их лично Пронт. Из-за спины принца торчала рукоять его любимого зазубренного меча. По правую руку, во главе пехоты, находился Снатог в своих сверкающих доспехах, а по левую, взяв на себя руководство стрелков, стояла Юнора. На площадь было страшно смотреть. Еще никогда люди не собирались столь большим войском. Закованные в железо воины заполонили собой всю площадь. Горожане с трепетом глазели на войско из окон и с крыш близлежащих зданий.

Эльфы покинули город пару часов назад, теперь пришел черед людей. Войско двинулось в узкие ворота Неоры длинным плотным потоком. За воротами их уже ждали великаны. Как бы это ни выглядело странно, великаны были в некоем подобии доспехов, сделанных из огромного количества стволов деревьев, связанных толстой веревкой, наподобие плота. Сейчас эти плоты заменяли пластины доспехов. За спиной великаны несли крупные мешки с поклажей и огромными валунами. Трудно представить, что случится, если такой валун прилетит в городскую стену или здание. А уж если в гущу врага…

Заранее готовясь к любым неприятностям, Пронт отправил в авангард отряды копьеносцев. Эти бронированные воины не боятся стрел и мечей, да и не каждое копье сможет пробить толстую железную кольчугу. За ними двигалась Юнора с войском стрелков, а по флангам располагались пехотинцы, сверкающие большими серыми щитами с гербом Хотии. В арьергарде двигались великаны, совмещающие в себе одновременно и осадные орудия и тяжелую кавалерию. Пронта не раз посещала мысль, что с таким войском не страшно идти в поход. Такое количество народу казалось ему непобедимым. Только вот много ли войск он видел?

Поход через глубокие леса оказался для людей вполне привычным делом, а вот великаны с трудом продирались через буреломы, доходящие им самое большее до груди. Иногда, поленившись, они делали несколько шагов, валя и выворачивая ряды деревьев на своем пути. Затем, утолив жажду разрушений, продолжали терпеливо идти, отгибая верхушки деревьев.

Так проходил день за днем, пока они двигались на юг. Лес казался мертвым. Темные голые стволы торчали из коричневой от сгнившей листвы земли с маленькими озерцами еще не растаявшего снега. Все это зрелище навевало на войско людей тоску.

Постепенно лес начал редеть, появлялись первые поляны, а примерно на середине пути все внезапно переменилось. Люди застряли на краю родного для них леса и увидели огромную поляну, простирающуюся до самой небесной линии. Лишь редкие озерца жидкого леса, а то и вовсе маленькие гаи из пяти-семи молоденьких деревьев. И лишь пугающий океан голой земли вокруг, подпираемый на западе горными хребтами. Долгое время все переминались с ноги на ногу. Словно, ступив в степь, они уже не смогут вернуться в родные леса. Но приказ Пронта вывел их из забытья.

И снова люди, забывая про счет времени, двигались на юг, изредка сверяясь с картой. Совсем скоро они достигли приграничных кордонов Тириза. На юго-востоке, вдали от места шествия людей, показались стены маленькой крепости, напоминавшей вчетверо уменьшенную копию Неоры.

Пронт и Снатог завели яростный спор о том, стоит ли отвлекаться на это и терять день пути на захват маленькой крепости. Ситуация начинала накаляться, принц и воевода уже почти в голос орали друг на друга. Внезапно в их спор вмешался один из великанов, тот самый, с которым в конце осени Пронт разрешал вопросы о взаимовыручке.

– Твое Высочество, разреши нам. Мы хотим размяться. Нам скучно. Мы быстро нагоним вас.

Пронт осекся, подозрительно окидывая взглядом великана, севшего на корточки, чтобы казаться хоть как-то меньше. В целом, его нисколько не тревожила такая идея. Полсотни исполинов, в двадцать-двадцать пять шагов ростом, смогли бы сровнять с землей город и побольше Неоры. А уж маленькую крепость они разнесут за считанные минуты.

– Хорошо, – благосклонно кивнул принц. – После разрушения крепости лично доставишь отчет.

– Да, Твое Высочество, – едва не отсалютовал счастливый великан.

Он выпрямился в полный рост, закрыв собой половину неба. На его исполинском лице отразилась улыбка. Он махнул рукой великанам, сидевшим большим кругом неподалеку. Весь их отряд разом поднялся и двинулся в сторону крепости, сильно обогнав войско людей.

Пронт и Снатог, решив не задерживаться надолго, почти сразу подняли войско в путь. Судя по карте, до Трогана оставалось около двух десятин пути.

Не прошло и нескольких часов, как еле заметные фигурки далеко на востоке приблизились к крепости, отсюда напоминавшей скорее маленькую щепку. Войско людей непроизвольно замерло, когда отряд великанов, набрав неплохую скорость, набежал на стены, едва доходившие им до пояса. Кто-то перескочил стену, как низенький забор, кто-то выставил на бегу перед собой ноги, снеся этот заборчик. Пронт не успел сделать два вдоха, как вместо крепости осталась лишь туча пыли и узенькая полоска дыма от завязывающегося пожара.

Довольно быстро, как и было обещано, великаны настигли людей. Лица исполинов были посветлевшие.

– Ну, ничего себе, – шепнул Пронту Снатог. – Разнесли крепость в пыль и даже не запыхались.

– Это да-а-а, – косился Пронт на великанов. – Кажется, мы очень вовремя решили потребовать у великанов вернуть долг.

– И не говори, – часто закивал Снатог. – Такие и стены Хота разобьют за несколько минут. А уж пусти их в Старгон, так они за день там камня на камне не оставят.

– И не говори, – вторил капитану Пронт. – Кстати, вот и донесение с… кхм… поля боя.

Великан приближался с довольной улыбкой во всю ширину своего огромного лица.

– Твое Высочество, враг раздавлен, крепость уничтожена. Никто из наших не пострадал.

– Да, я обратил на это внимание, – задумчиво протянул Пронт. – Раздавлен в прямом смысле?

– Что?

– Да нет, ничего, – осекся Пронт, возвращаясь из своих мыслей. – Можете возвращаться в строй.

– Да, Твое Высочество.

Пронт, все еще в раздумьях, двинулся дальше на юг. Он уже и не обращал внимания на то, что его армия идет за ним вслед.

Горы на западе стали постепенно отдаляться. Значит, если верить карте, до города орков осталось меньше десятины пути. Пронт приказал всем воинам быть начеку. Великаны накинули свои доспехи из толстых древесных частоколов и подтянули мешки с камнями за плечами.

Пейзаж постепенно становился все пустыннее, уже пропадали из вида даже мелкие кустарники, не говоря уже о деревьях. Вся земля была видна как на ладони до самой небесной линии. Слава богам, сейчас ни с одной стороны к людям не приближалось какое-либо пыльное облачко.

Последний день пути к Трогану вовсю лил дождь. Холодный весенний дождь. Почти ливень. Струйки ледяной воды затекали под кольчуги, заставляя спины покрываться гусиной кожей. Земля, еще не успевшая до конца просохнуть от растаявшего снега, снова превратилась в мяшу. Грязь налипала на сандалии, и, когда под вечер, наконец, вдали на юго-западе, забрезжили горы, у подножия которых должен располагаться Троган, воины попадали от усталости, плюнув даже на еду. А Пронт, Снатог и Юнора сидели в кругу костра, по традиции передавая друг другу карту и план города.

– Что ж, – рассуждал Снатог, – единственное место для атаки – это путь с востока. Остальные стороны города окружены сплошным камнем.

Пронт как раз разглядывал план большого города, целиком утопленного в склон горы. Внешняя стена города была лишь полукругом, упирающимся концами в горный массив. А внутренняя, была гораздо выше, охватывающая кольцом крупную площадь, вырезанную в скале на высоте пары десятков шагов.

– Да, выбора нам не оставляют, – Пронт в задумчивости чесал подбородок с образовавшейся на нем козлиной бородкой. – Наверняка город хорошо защищен, он сотни лет был северной границей территории Тириза, – размышлял вслух принц. – Нам нужны идеи.

– А что насчет великанов? – вмешалась Юнора. – Они неплохо показали готовность разнести города орков в пыль.

– Я тоже подумываю об этом, – кивнул Пронт. – С тех самых пор, как увидел их в действии. Снатог, не в службу, а в дружбу. Подзови к нам их старшего.

– Хорошо.

Как только Снатог скрылся из круга света, Пронт продолжил рассуждать:

– Эти ребята не зря носят с собой эти мешки с камнями. Для них это что-то вроде щебенки, а для нас это огромные валуны. Такими при должном усилии неплохо обстреливать стены, как считаешь?

– Еще как, – согласилась волшебница. – Даже мои огненные шары не принесут такого результата, как швыряние камней этими исполинами.

Внезапно девушка померкла:

– У тебя есть план, Пронт? Вдруг их будет слишком много, вдруг мы потеряем все войско под стенами этого города, если не сгинем сами?

– Не думай о плохом, Юнора. Не буди лихо, пока оно тихо. Сейчас вернется наш большой друг, и мы что-нибудь придумаем.

– Я надеюсь на твою голову, Пронт. Хоть Снатог и более сведущ в военных делах, но он дуб дубом… И ты человечнее, что еще важнее. Не дай нашим людям сложить здесь головы. Иначе нам и всей Хотин придет…

– А вот и мы! – ворвался в круг света Снатог, за его спиной удивительно тихо передвигался исполин, весящий не меньше тридцати пудов[5].

– Вызывал, Твое Высочество? – великан почти бесшумно присел у костра, все еще втрое возвышаясь над людьми.

Маршин, так звали этого, смышленого с виду, исполина. Несмотря на грубость и некоторую фамильярность в разговоре со старшими по статусу, парень был на удивление дружелюбным. Из тех, кто за хороших друзей пойдет и в огонь и в воду. Огромный, превосходящий ростом всех великанов. С длинными волосами древесного цвета, толщиной с мизинец каждый. Его было легко заметить в отряде великанов.

– Вызывал, Маршин. Я все хотел спросить, зачем вы таскаете с собой мешки с камнями? Это ваше оружие?

– Именно так, Твое Высочество. Мы охотимся с этими камнями. Они не тяжелые, такие бросаем на сто пятьдесят шагов, попадая в оленя, – последние слова Маршин заметно подчеркнул, слегка разрумянившись от гордости.

Пронт оглядел присутствующих, затем почти заговорчески спросил у великана:

– А камни побольше? Пуда в два весом?

Снатог и Юнора выжидающе смотрели на гиганта. Тот в задумчивости почесал подбородок.

– Шагов со ста попаду в голову великану.

– Отлично, тогда задачей вашего отряда на завтра будет разрушение первого ряда стен города. Вам лучше прямо сейчас набрать на склонах гор побольше камней.

– Ладно, Твое Высочество.

– Зови меня Пронт. С этого момента ты становишься сановитым предводителем своего отряда. Я при своем воеводе и мудрой советчице провозглашаю тебя клоиром[6].

– Кем? – на лице великана отразилось полное недоумение.

– У людей так называют младших воевод, – с улыбкой ответил Пронт. – Теперь ты клоир своего отряда.

Великан радостно засиял, расплывшись в широченной улыбке.

– Спасибо, Твое Высочество Пронт, я горд стать воеводой.

– Можешь быть свободен, Маршин, – махнул в его сторону рукой Пронт. – Наберите камней и отдыхайте. Выступаем завтра на рассвете.

Великан поднялся и, вновь удивив людей, почти бесшумно покинул круг света. Пронт с облегчением вздохнул. Со спокойным видом он улыбнулся Юноре:

– Что ж, теперь у нас есть план.

– Пожалуй. Выступаем на рассвете? – девушка поднялась на ноги. – Тогда нам всем лучше выспаться. Спокойной ночи, друзья.

Пронт и Снатог одновременно кивнули. Мужчины сидели, уперев друг в друга серьезный взгляд и над чем-то размышляя. Усмехнувшись над их видом, волшебница двинулась к своей палатке.

– О чем это вы? – выдернул Пронта из раздумий Снатог. – Что за план?

Пронт скорчил кислую мину и тяжело вздохнул.

– Да нет, собственно, никакого плана. Все, что мы можем, – это разрушить их стены и драться с орками уже в городе. Вот только мы не знаем, что там.

– Так давай…

– Разведку я уже отправил. Будут тут через пару часов.

– Будем ждать?

– Я точно буду, а ты можешь ложиться. Завтра ты будешь руководить сражением.

– Тогда, думаю, надо набраться сил.

Снатог подскочил на ноги и двинулся в сторону от костра. Пронт, уже решивший, что тот пошел на ночлег, смутился, когда между его ногами и костром рухнул мешок с сырым мясом. Снатог рухнул рядом. На удивленный взгляд Пронта он весело отмахнулся.

– Кто ж высыпается вдоволь перед боем? В бой надо идти спросонья, а еще лучше – с похмела. Когда разбудят, заставят топать в бой. Только тогда в человеке поистине просыпается готовность убивать любого за свои адские муки.

Пронт довольно оскалился, принимая от Снатога тонкую ветку с насаженными на нее кусками сырого мяса.

Друзья уже добивали мясо на своих ветках, когда послышался топот копыт. Прискакали разведчики, чуть не загнав коней. Пронт поднялся на ноги от волнения и самолично заспешил к спешивающимся воинам.

– Что там? Докладывайте.

– Ваше высочество! – воины выучено вытянулись перед Пронтом. Старший из них продолжил из такого же положения. – Город достаточно большой. Внешний ряд стен высотой в семнадцать шагов из камня.

– Он охраняется? – расчетливым тоном поинтересовался Снатог. – Они знают, что мы пришли?

– Да, похоже на то, – чуть склонил голову воин. – На стенах воины, горят факелы, ворота закрыты.

– Нечистый! – выпалил Пронт, затем махнул рукой солдатам. – Можете идти спать. Вы свободны.

– Есть, – вытянулись воины. Затем оба прошествовали к лагерю.

Пронт и Снатог вернулись к костру.

– Что будем делать? – поинтересовался Снатог. – Пойдем сейчас? Чтоб не перерезали ночью, как котят?

– Нет, нужно выставить стражу и ложиться. Завтра на рассвете мы выступаем в бой. Пусть сторожат свои стены, вымотаются под утро. А великаны не дадут им уснуть, ломая камни. Идем, надоело уже сидеть тут под дождем. Даже костер толком не горит.

– Тоже верно.

Утром зарядила сильная гроза. Стены города вынырнули из тумана лишь за четыре сотни шагов. Тут же послышались гортанные выкрики на стенах. Затем над городом пронесся низкий гул рога.

Пронт оглядывал расстановку войск, над которой все утро перед отходом из лагеря корпел Снатог. Передний ряд составляли копьеносцы. Закованные в тяжелую броню и построенные фалангой, они представляли собой подобие тарана. За ними находился плотный квадрат из пехоты. Снатог распорядился, чтобы пехота оставалась позади. Для чего – не объяснял.

Следом стояли лучники, а чуть южнее, в стороне от войска, разминали руки великаны, готовые забрасывать стены валунами размером с человеческое тело. За ними копьем выстроилась конница, готовая вторым тараном ворваться в ворота города. Пронт лично возглавлял южную часть войска, состоящую из конницы и великанов.

Пока Пронт придирчиво разглядывал построение, Снатог стоял перед войском с высоко поднятым мечом и подбадривал воинов красивыми речами. Пронт не вслушивался в слова Снатога. Разобрал только что-то про долг человечества, мерзких серокожих тварей, покушения и чего-то такого, отчего уши Юноры запылали алым.

Покончив с речью, Снатог глянул на Пронта. Принц кивнул ему в знак готовности. Снатог кивнул в ответ. Пронт развернулся в седле, указывая кончиком меча на Маршина, тот поднял правую руку, не сводя глаз с принца. По ряду великанов тотчас же прошло движение.

– Разрушьте все до основания!!! – заорал Пронт, махнув мечом в сторону Трогана.

В этот же миг из-за его спины на город полетели один за другим крупные валуны. В ушах зазвенело от страшного грохота, раздававшегося со стороны стен. Валуны, словно запущенные из мощного онагра, отламывали от стен целые куски, удар за ударом.

Один из камней зацепил угол башни над воротами. Скол начал медленно сползать вниз, набирая скорость и, спустя пару мгновений, накрыл собой нескольких осажденных.

В ответ со стен посыпались стрелы, едва доставая до рядов копьеносцев. Те, закованные в железо, даже не удосужились закрыться щитами, стрелы и так, щелкая клювами, отскакивали от них.

Шли долгие минуты обстрела стен. Ворота были вынесены вместе с петлями, получив два крепких попадания. А стена в двух местах стала проседать. Внезапно раздался невероятный грохот, словно трескалась сама земля. Стена в двухстах шагах севернее ворот накренилась и стала вываливаться наружу. Послышались крики падающих, вместе с раскалывающимися на ходу кусками стены, орков.

Наконец, верхний угол стены коснулся земли, осыпавшись на мелкие кусочки. Почву под ногами тряхнуло. Из-под стены выметнулись клубы пыли, почти сразу придавленной к земле дождем. За клубами пыли сразу образовалась стена из щитов. Ощетинившиеся орки едва не срывались, чтобы выбежать за стену и крушить врага.

В сторону разлома двинулись копьеносцы, непроходимой стеной прикрывая лучников, лучники двигались за их спинами, беспрестанно стреляя в орков на стенах и под ними. Со стен лился ответный огонь. Всюду свистели стрелы, со звоном и стуком ударялись о доспехи, поражали тела.

Внезапно землю сотряс еще один удар. Стены вновь закрылись от людей под клубами пыли. Упала северная часть стены. Пронт оглянулся на великанов, те срывались с мест, на ходу скидывая мешки с камнями. Пронт коротко взмахнул мечом в сторону ворот. И вся конница, по выучке, одним большим организмом сорвалась с места.

Казалось, время остановилось. Ворота приближались слишком медленно. В ушах Пронт слышал стук собственного сердца. С башен у ворот полетели стрелы. Дико ржали кони, на полном скаку оступаясь и подминая под себя седоков. Наконец передние ряды всадников ворвались в ворота, словно огромный валун, стоптав несколько рядов защитников. Завязалась сеча. Пронту, находившемуся в передних рядах, приходилось дико вертеться на коне, поражая врагов с трех сторон. Его доспехи и меч уже покрылись равномерным слоем темной орочьей крови. Он слышал крики перед собой и позади себя. Со стен в спины коннице продолжали сыпаться стрелы. Пронт оглянулся на северную часть города – из ближайшего разлома тянулась змейка прорывающихся пехотинцев. Многие из них, не теряя времени, забегали на стены, шаг за шагом вырезая стрелков.

Конница медленно прорывалась навстречу копьеносцам. Те продавливали ряды орков, отвоевывая ладонь за ладонью территорию врага. Сейчас тяжелые пехотинцы располагались полукольцом вокруг разлома, ощетинившись пиками. Из-за их спин продолжали стрелять лучники. Ряды орков медленно истачивались.

В северный разлом лавиной влетели великаны, голыми руками расшвыривая ряды орков. Тела серокожих разлетались во все стороны. Их ряды дрогнули. С лиц орков пропала жажда крови. Сейчас они выказывали полнейший ужас. Многие уже отступали в центр города, за внутренние стены. Копьеносцы, наконец, заняли перекресток, перекрыв рядами длинных копий любую возможность подступиться к продолжавшей врываться в город пехоты.

С южной стороны города стягивались ряды пехоты Тириза. Они спускались со стен и выбегали из всех закоулков. Не было никакого порядка, перемешались и тяжеловооруженные пехотинцы и ополчение. Сейчас они бежали на захватчиков остервенелой толпой, на губах многих из них желтели клочья пены.

Пронту пришлось разворачивать конницу. Места для разгона уже не было, потому всадники лишь плотнее прижали коней друг к другу и выставили щиты. Со стен, наперерез оркам сбегались пехотинцы. Серокожие, словно не видя их, мчались на всадников. Наконец, толпа орков врезалась в стену конницы, невообразимым образом стоптав нескольких всадников. Зазвенело оружие. Сдавливаемые с двух сторон орки не думали тесниться. Яростно рыча, они махали топорами и мечами, с удовольствием слизывая с губ человеческую кровь. От этого зрелища бросало в дрожь. Ряды людей и орков схватывались, падая под ударами друг друга. Моментально на их места вставали следующие ряды, повторяя действия предшественников.

Но все же, люди теснили орков. На каждого убитого человека, приходилось по два-три убитых орка. Наконец, всадники прорвались в проход. Отсюда уже были видны ворота внутренних стен. В проходе почти никого не было, и всадники галопом ринулись вверх по склону.

С северной стороны в проход ворвались великаны и копьеносцы. Оказавшись обстреливаемыми лучниками из прохода, копьеносцы закрылись щитами. Великаны, уже как ежи утыканные мелкими стрелами, злобно взревывали. Раны от стрел зудели. В ярости, гиганты набирали скорость, втаптывая орков в дорогу. Копьеносцы ринулись следом.

Показались внутренние ворота. Из них, навстречу людям, выметались тяжеловооруженные орки. Длинным потоком они вытекали, словно не ведая страха перед гигантскими воинами. Они резали их по ногам, перерубая сухожилия. Несколько великанов уже сидели на коленях. Пара смельчаков, во главе с Маршином, неслись на ворота. В боевой ярости они запрыгнули на укрепление. Стена над воротами не выдержала и повалилась внутрь. Из-под обломков потекла, размываемая ливнем, темная кровь. Разбив проход, великаны развернулись и начали крушить орков в спины.

Подоспели копьеносцы, они приняли на себя атаку серокожих. Тем временем великаны двинулись доламывать стены. Пробежав вдоль стены, они подоспели как раз вовремя. Всадники уже были на полете стрелы от ворот.

Мощным пинком вынеся ворота, два великана подхватили створки и, вооружившись ими, как щитами, стали лезть внутрь. Над стенами взметнулись вороны. Как показалось на первый взгляд. Глаза Пронта полезли на лоб, когда он узнал в стае птиц грифонов!

Из рядов конницы послышался крик: «Воздух!». Отряд моментально поднял щиты вверх, и вовремя. С неба посыпались стрелы, бушующим ливнем. Пронта укрыли за двумя щитами, он слышал вокруг отчаянное ржание раненых коней, предсмертные крики людей, стук и звон стрел, ударяющихся о доспехи.

Стараясь не потерять голову от страшного шума вокруг, Пронт отцепил с пояса свои метательные ножи. Коротко кивнул воину, державшему над ним щит. По команде щит был убран в сторону, и Пронт увидел пикирующих на отряд полуптиц. Одна падала на него. Не целясь, принц швырнул оба ножа навстречу грифону. Один попал в переднюю лапу, второй оцарапал оперение на крыле. Но этого оказалось достаточно, чтобы птица отвлеклась на боль и резко дернулась в сторону, напоровшись на стену из щитов и выставленных кверху копий. Пронта лишь успело обдать потоком воздуха от бьющего крыла.

Внезапно стрельба прекратилась. На всадников медленно падал дождь из огромных зверей. Лишь в паре шагов от людей они зависали в воздухе, атакуя. Всюду раздавался грохот бьющих о щиты лап и клювов. Кто-то успевал сунуть копьем или полоснуть мечом. Пронт так же наотмашь рубил мечом с коня, изредка задевая какую-либо полуптицу. Он слышал позади себя предсмертные крики людей, одного за другим. Люди оказались не готовы к атаке с воздуха. Вся площадь была покрыта алой кровью. Брызги от разрываемых на части людей и коней достигали спины Пронта. Он оглянулся, и его волосы зашевелились.

Площадка была усыпана ошметками тел, разорванных полуптицами. Ничего страшнее Пронт не мог себе представить. Вперемешку с убитыми грифонами лежала треть его отряда. Он обернулся на пробитые ворота. Уже виднелся оплот правителя. Он даже видел знамя Тириза над входом: два красных топора, скрещенные между собой на зеленой ткани.

Не видя иного выхода, Пронт дал команду к маршу. Отряд, продолжая почти безуспешно отбиваться от пикирующих сверху грифонов, начал протискиваться к оплоту. Послышался громкий хлопок, Пронт чуть не закричал от облегчения. Юнора!

Девушка подоспела как-никогда вовремя и сейчас яростно испепеляла полуптиц. Грифоны долетали до земли черными кучками тлеющего пепла. Девушка была, как всегда в эти моменты, завораживающе красива. Ее глаза в полумраке ливня светились желтым. Волосы трепетали на ветру, лицо было сосредоточенным, а руки объяло пламя, которое она сейчас разбрасывала в разные стороны. Небольшие огненные шарики срывались один за другим с кончиков ее пальцев и прицельно били в кружащую стаю.

Получив небольшую передышку, войско всадников ринулось в ворота, откуда навстречу уже бежали орки. Войско Тириза ощетинилось всем – от ножей и вил до боевых топоров. Словно обезумев, всадники налетели на защитников. Вновь страшный шум боя забил уши, заставляя кровь стыть в жилах. Вопли людей, взревывания орков, истошное ржание коней, лязг металла. Перед глазами Пронта все плыло. Потоки ливня смешивались с потоками крови. Всюду были разбросаны развороченные тела. Раздавался сильный запах крови, от которого уже начинало тошнить. Но дверь оплота медленно приближалась. Шаг за шагом. С противоположной стороны прорывались, отбиваясь от грифонов, как от назойливых насекомых, великаны. За их спинами огромным ежом передвигалось войско копьеносцев. Армия уверенно наступала, постепенно сминая войско орков.

Наконец войско подошло вплотную к дверям. Последние защитники стояли насмерть. Пронт соскочил с коня и неспешно двинулся к входу. По пути на него набросился крупный орк в тяжелых доспехах. Он яростно размахивал огромным двусторонним топором, отчаянно пытаясь спасти свой город. Пронт быстро присел, пропуская топор над головой, шагнул боком в сторону орка и всадил ему меч в промежность. Серокожий скрючился от боли. Его глаза с ненавистью смотрели в щель шлема на человека, что в три раза легче его. Орк осел на пол, из-под туники, единственного не защищенного железом места, обильно текла черная кровь.

Принц, не вытирая кровь с меча, перешагнул через орка и двинулся дальше. На лестнице на него набросились еще двое, но сзади уже налетела толпа людей, водопадом влившаяся в оплот. Пронт парировал удар топора одного орка, но ударить в ответ не успел. Серокожего уже осыпали градом ударов, как и второго.

Поднявшись на третий, верхний поверх, убив на своем пути всех серокожих, люди ворвались в зал правителя. Тот находился в окружении десятка телохранителей – закованных в железо орков с длинными мечами и крупными щитами. Завидев людей, телохранители выставили щиты, став одной сплошной стеной. Серокожие свирепо рычали, с трудом удерживаясь на месте. Они жаждали рвать людей на части. Пронт поднял руку, готовый дать сигнал к атаке, как вдруг из-под потолка зала на людей посыпались стрелы.

Копьеносцы моментально укрыли принца за щитами, выстроившись в круг щитов.

– Внутренние ряды, закрыть сверху! – заорал из-под щитов Пронт.

Приказ моментально выполнили. Войско стояло посреди зала в кругу, со всех сторон закрытое стеной щитов, напоминая огромную черепаху. В таком положении отряд двинулся на телохранителей. В щелях орочьих шлемов, казалось, начинало разгораться красное пламя. Два войска сшиблись, орки сразу ринулись давить щиты людей, стараясь прорубиться топорами в щели. Но людей было слишком много, и орков все же подавили, сперва проделав в их строю брешь.

Пронт стоял на помосте, располагавшемся над дверью оплота, держа нож у горла градоправителя. Пронта не интересовало ни его имя, ни история города. Если верить эльфам, это уже не имеет смысла. Сейчас важно лишь выжить в этом мире и хотя бы попытаться остановить неизбежное. Судя по всему, такими мыслями терзался лишь он, поскольку, едва они с градоправителем показались над дверью, как войско людей радостно завопило. Пронт огляделся, выдерживая паузу. Снизу была усеянная трупами площадь. Залитая черной и алой кровью, смешанной с дождевой водой. Далеко внизу, на стенах, все еще продолжали рубиться воины Снатога. Сам капитан едва держался на ногах от усталости, но продолжал удар за ударом отбирать жизни орков на стенах.

Войско, наконец, затихло, ожидая, что же будет дальше. Пронт, все еще держа нож у горла орка, холодно глянул на людей.

– Сегодня мы взяли этот город! Это было нелегко. Но вы, люди, сделали это! С этого дня мы перестанем бояться орков! Тириз нам больше не страшен! Мы будем убивать их, стирать с лица земли их деревни! Захватывать и грабить их города! Мы не дадим оркам погубить нашу цивилизацию!

Люди, надрывая глотки от усердия, принялись скандировать его имя. Отовсюду, как удары барабанов били крики «Пронт!», «Славься Пронт!», «Да здравствует принц!», а откуда-то даже звучали крики «Во имя Великой Пронтии!».

Пронт приподнял бровь в удивлении, стараясь сделать это так, чтобы никто не увидел. Уже страну ему приписывают! Не рановато ли? Затем он демонстративно тряхнул орка-град оправите ля. Войско вновь в ожидании замерло. Пронт слегка надавил на нож, по лезвию побежала тоненькая струйка черной крови.

Он вновь бросил взгляд вниз и увидел там изумленные серые глаза. Юнора стояла там, прикусив губу, прижав ладони к груди. Ее глаза были полны ужаса, когда она увидела Пронта, с холодным лицом готового убить безоружного, пусть даже и орка. Коротко выругавшись, Пронт отнял нож от горла орка. Тот упал на колени, тяжело дыша. Еще раз зыркнув на Юнору, все еще бледную, принц двинулся к знамени орков.

Сзади послышался скрежет извлекаемого из ножен оружия. Короткий кинжал, который резко вытащил из-под туники орк. Пронт, не успевая поднять меч, выставил под кинжал запястный браслет, тот коротко звякнул, выдержав удар. Тут же Пронт пнул ногой в живот орка. Тот сделал короткий шаг назад и оступился. Взмахнув руками, серокожий сорвался вниз, на площадь, с высоты третьего поверха. Пронт глянул вниз, но орка уже не было видно из-за налетевшего на его тело воинов. Брызнула черная кровь, орк даже не успел издать предсмертный крик. Зато раздались ликующие вопли людей.

Пронт уже вошел во дворец. Теперь можно было осмотреть его. Всюду сновали люди, вырезая и утаскивая тела всех орков, что они встречали по пути. Обычно Пронта бы возмутило подобная жестокость. Но чего уж там? Слова Скрытых о близком конце всему выжигали из головы какие-либо эмоции. Да и сам он только что держал нож у горла казавшегося беспомощным орка.

Уже даже не шло разговоров о том, чтобы как-то развивать свое маленькое государство. Придумал же кто-то. Но идея интересная. Было бы время. Ведь сегодня люди утоляют жажду крови, срываясь на орках, а завтра взялись бы за кирки и молоты, работая над развитием города. Но, увы. Даже после окончания оговоренного с Эрмиллионом похода, люди не станут вести оседлый образ жизни. Наступит конец. Так пусть все вдоволь насладятся последними… Днями? Десятинами? Или, может, даже сезонами? Неизвестно абсолютно ничего. Это и удручало больше всего, поскольку люди не привыкли жить сегодняшним днем…

Глава 8

Пронт критически оглядывал здание оплота. Все было построено достаточно грубо, но, за что стоит оценить труд орков, практично. Этот оплот простоит еще не одну сотню лет, если не будет разрушен войнами. Серый горный камень, плотно подогнанный друг к другу, обещал выстоять при любых невзгодах. Деревянные балки или рамы выглядели почти новыми, видимо, их регулярно меняли. Пронт начал даже проникаться некоторым уважением к серокожим. Каким бы грубым и неотесанным народом они ни казались, строили они не для себя, а, хорошо бы, для внуков, а то и правнуков.

Неожиданно взгляд Пронта упал на отражающее стекло и он, наконец, увидел себя. Его доспех был полностью покрыт черной кровью. Да что там доспех, он и сам с ног до головы был залит черным, словно искупался в бочке с дегтем. Действительно страшное зрелище.

В поисках умывальника Пронт заспешил прочесывать коридоры поверха. Судя по всему, это были спальни. В каждой комнате находились простенькие, но широкие ложа. В конце коридора, толкнув последнюю дверь, Пронт обнаружил комнату градоправителя. Она легко узнавалась. Даже среди прочих комнат, предназначенных, видимо, для приближенных к правителю серокожих.

Комната была полностью ушита шкурами разных животных. Пол и стены пестрели шкурами животных, каких отродясь не видел Пронт. Рыжие, коричневые, землистые, цвета песка. Посреди всего этого убранства располагалась кровать. Огромная, слишком просторная для одного. Обитая драгоценными металлами. Можно было даже назвать ее искусно отделанной, если сделать скидку на грубость работы орков.

В дальнем углу располагалась большая бадья для умывания. Рядом был тазик поменьше, в нем была чистая вода. Пронт спешно стянул с себя шлем и кольчугу и принялся смывать с головы и рук орочью кровь. Вода в тазу быстро стала черной. Сколько же крови пролил на себя Пронт. Он даже не помнил, скольких убил сегодня. Мысли путались в голове. Свежая вода остудила кипящую в жилах кровь, и Пронт ощутил дикую усталость.

Принц подошел к окну и чуть не выпал в него. Открылся великолепный вид. Город ступеньками опадал вниз к подножию горы. Маленькое внутреннее кольцо, пышно уставленное двухповерховыми домами, крупными храмами, башнями грифонов, было окружено сравнительно невысокой стеной. За стеной располагался менее знатный народ. Одноповерховые домишки и пара кузниц, с редкими «гигантами» – постоялыми домами, магазинами торгашей и храмиками попроще. Там же виднелись казармы гарнизонов, тренировочные площадки, коих было так много, отчего казалось, что орки живут военным ремеслом. А за внешей стеной, небольшой выпуклой перемычной, соединяющей горные массивы, простиралась гигантская степь. Зеленые равнины травы. И далекая небесная линия, вид которой закрывала стена ливня.

Пронт оглядел стены и площади, все было так, как, наверное, и должно быть. Люди копошились во всем городе, разбирая все, что может им приглянуться: от оружия и доспехов, какие можно перековать под людей, до безделушек, которые они оставят на память. Где-то слышались звуки резни, добивали воинов, а то и просто местных жителей. Почему-то именно так Пронт и представлял себе последствия захвата городов. Всюду грабеж и резня. Победителю достаются богатства побежденного. А в случае с межрасовой войной, ничего иного и представить было нельзя. Города не удастся просто захватить, занять, смешать народы. Только искоренение целого города для установки на нем власти людей. Как бы это ни казалось ужасно, по-другому было нельзя.

Убедившись, что все в городе будет в порядке еще долгое время, Пронт все же решил позволить себе немного отдохнуть.

Не прошло и пары часов, как его разбудила ворвавшаяся в комнату Юнора.

– Вот ты где, – переведя дыхание, выпалила волшебница. – Ты не собираешься остановить своих людей?

– А что случилось? – Пронт полусонно уставился на Юнору с непониманием.

– Весь город в крови и огне, в окно даже смотреть страшно! Даже в Темнице Душ умиротвореннее, чем там!

– Юнора, это война.

Девушка осеклась:

– Ты что? Поддерживаешь все это?!

– Мне это просто безразлично. Можно сказать, что люди делают одолжение этим серокожим. В конце концов, если пророчество начинает сбываться, то нас всех ждет смерть и пострашнее.

– Пронт, это вообще ты?! – девушка побелела от злости и непонимания. – Ты ведь всегда был против крови! Что с тобой случилось?

– Ничего не случилось, Юнора. Просто мы все понимаем, что нам скоро придет конец. Пусть из всех людей об этом знаем только мы четверо. Да другим и не обязательно… Так зачем же мне останавливать своих людей, многие из которых бились в первый и, возможно, последний раз? Пусть все идет так, как идет.

В уголках глаз Юноры заблестели слезы.

– Нас осталось меньше шести сотен, Пронт. Или тебе и на это уже наплевать? Ты потерял две трети своих людей. Все, я ушла. Буду нужна – найдешь.

Юнора пулей вылетела за дверь, смачно хлопнув ею на прощание.

Пронт, услышав последние слова Юноры, окончательно пришел в себя. Перед его глазами заплясали огненные буквы: «Меньше шести сотен». Внезапно он ощутил, как внутри все заволакивает ледяным туманом. Душу, казалось, вывернуло наизнанку. Это его вина! Он еще не дорос до той ответственности, которую взвалил на себя, напросившись в этот поход! Теперь из-за его простодушия погибли сотни людей.

По комнате расползался запах гари. Пронт встал с кровати. На ватных ногах доковылял до окна и взглянул на город. Повсюду полыхало пламя. Весь город был забит клубами черного дыма. Лужи дождя, перемешанные с черной и красной кровью, бежали по улицам плотными потоками. До сих пор с разных концов города слышались предсмертные взревывания орков. Зрелище сковывало сердце ледяной коркой. От запаха гари и жженой плоти начинало тошнить, он оттолкнулся от подоконника и зашагал к выходу.

В коридорах запах гари был слабее, зато сильнее пахло кровью. Повсюду лежали еще свежие трупы, совсем недавно остывшие. Под ногами хлюпало, пол тоже был залит черной кровью. Пронт все же начинал проникаться словами Юноры, ибо эти картины уже не казались для него естественными. Он все сильнее ощущал тошноту от окружающих его запахов. Он уже спустился на первый поверх и вышел на крыльцо. Льющий до сих пор ливень был не в силах остановить десятки пожарищ в сгорающем заживо городе. Нетронутым был только верхний город, а за чертой стены виднелись лишь языки пламени и столпы черного дыма.

Из оплота его окликнул Снатог. Пронт обернулся, капитан был залит кровью с ног до головы, местами он был покрыт копотью. Но выглядел довольным, хоть и вымотанным.

– Что скажешь, Пронт?

– Кошмар… – лицо Снатога мгновенно изменилось с веселого на обескураженное.

– Почему кошмар? Мы победили, город наш!

– И что с того? – ощетинился Пронт. – Его придется бросить и идти дальше всем, кто остался.

– Ты чего, парень? Этот город сравним с Хотом, он великолепен. Надо отдать должное серокожим.

– Мы пробудем тут не больше трех дней! – отрезал принц. – Этого хватит, чтобы дать войску отдохнуть и восстановиться. А затем мы уйдем на Калиостр.

– Я тебя не узнаю. Ты вообще в порядке?

– Вы с Юнорой сговорились, что ли?!

– Эй, эй, – примирительно приподнял раскрытые ладони Снатог, – спокойно, Пронт, не заводись. Сделаем, как велишь, главный тут ты. Мое дело – предложить.

– Вот и решено! В этом доме есть, где набить брюхо?

– Вообще-то есть, – Снатог улыбнулся. – Погреба этих серокожих будут побогаче наших!

– Что ж, это надо срочно исправить! Созывай пир на все войско. У нас есть три дня, чтобы в их кладовых и погребах передохли с голоду даже мыши! – он немного задумался, и уже тише добавил. – Заодно отвлекутся от этого бесчинства.

Погреба серокожих, и правда, оказались богаты. Ряды огромных бочек с выпивкой в несколько поверхов занимали помещение размером с тренировочную площадку. А также полные погреба вяленого, соленого и стуженого мяса, какого люди доселе и не видели. Пронт выждал, пока прекратится ливень, что случилось уже под вечер, затем велел стаскивать все столы на площадь верхнего города. На них выставили добрую половину запасов местных погребов. Умудрились даже уместить и великанов, на которых также хватило еды и выпивки. Уже почти на закате пир вошел в разгар.

Пронт быстро захмелел, зато аппетит никак не мог уняться. Интересные блюда, приготовленные в течение дня, приправленные ароматными травами, одно за другим понемногу пропадали в бездне его желудка. Наконец осоловев, он, как обычно, кивнул Снатогу и встал из-за стола. На площади воцарилась тишина. Пронт усмехнулся, никогда бы не подумал, что шесть сотен захмелевших воинов могут вмиг затихнуть до такой степени.

– Друзья мои, – надо же было хоть что-то сказать, – сегодня мы отвоевали для нашего народа еще кусок драгоценной земли у Серокожих!

Зал выдал троекратное «Пронт». Пронт приподнял руки, успокаивая их.

– Не стоит забывать цену, которую нам пришлось заплатить за этот кусок. Большинство из нас сегодня пируют в Царстве Душ. Так не забудем их вклад в сегодняшнюю битву! Помянем их души, дабы они обрели умиротворение и покой в своей новой жизни!

Площадь покрылась ревом сотен глоток и звоном кубков, когда Пронт вскинул свой кубок с орочьим грогом. В следующее мгновение вновь наступила тишина. Пронт сделал несколько небольших глотков, допивая остатки грога в кубке, и с шумом поставил его на стол. Напоследок он оглядел площадь беглым взглядом. Люди почти лучатся счастьем, осознавая, что с этого дня они становятся жителями нового государства, которое сами же нарекли в честь него, сына Товура, правителя Хотии. Они назвали государство Пронтией. Пронт даже не пытался скрыть, как это подогревает его гордость. В старину государства называли в честь великих героев, которые становились основателями этих государств. И теперь такая честь выпала ему.

– Что ж, друзья мои, – вновь заговорил Пронт, – я вынужден покинуть вас. Но вы продолжайте есть, пить и веселиться. Да так, чтобы я из своей комнаты слышал шум, гам и песни до самого утра!

Площадь вновь заполнилась довольным ревом. А Пронт с улыбкой вышел из-за стола и двинулся во дворец. И чем дальше он отходил от стола, тем печальнее становилась его улыбка.

Через час к нему в комнату, а собирались именно в его комнате, так как никто еще толком не ориентировался во дворце, заявились Снатог и Юнора. Юнора старательно отводила взгляд от Пронта. «Не понимает», – думал Пронт, – «Ну, да ладно, она видит мир немного иначе, она еще надеется его спасти». Разумеется, сам Пронт на такое не рассчитывал. Если даже эльфы, каждый живущий тысячи лет, не смогли за столько лет придумать ничего, что спасло бы этот мир, то уж людям, всего пол года назад увидевшим мир, вышедшим из-под каменного занавеса, тем более нечем помочь.

– Снатог, рассказывай, – сходу начал Пронт.

– Ну что, – воевода глупо чесал затылок, – город довольно-таки большой и весьма богатый. С гор идет вода, осаду можно выдержать достаточ…

– Завязывай, – перебил Пронт, – меня интересует дальнейшая боеспособность нашего войска.

– Ну, новости не радостные. По две с половиной сотни пехотинцев и копьеносцев, меньше полутора сотен лучников, шесть десятков всадников. Второй такой город мы уже не потянем.

– А как же великаны?

– Потеряли всего десять человек. Но даже с их помощью нелегко будет взять Калиостр. Он гораздо больше крепости Трогана. Хоть он и не так укреплен, но зато там гораздо больше орков.

– Пронт, – тихонько подала голос волшебница, – мы не можем идти дальше, иначе мы потеряем всех, кто у нас есть, разбив лбы о городские ворота Калиостра.

– Мы должны надавить на Тириз. Мы обещали помочь Эрмиллиону совершить этот большой рывок. Это единственный способ устранить угрозу орков. Выдавить их отсюда за горы и не позволять больше развязывать эту войну.

– Но как? Как ты возьмешь город, в котором тысячи воинов, горсткой солдат?

– У меня есть небольшой план. Возможно, он бредовый, но другой в голову не приходит. Снатог, распорядись, чтобы завтра все железо, снятое с орков, было отправлено по кузницам. Пусть походные портные и кузнецы снимут мерки с великанов.

– Ты что, решил этих исполинов в доспехи нарядить? – рот Снатога упал до колен.

– Именно, – кивнул новый король, – они станут непобедимыми. Это будет самый тяжелый отряд, который только видели орки. Они подарят нам небольшой шанс на победу в этой битве.

– Крохотный, – иронично хмыкнул Снатог, скрестив руки на груди.

– Да хоть какой-то. Отступать нам нельзя! Если орки смогут сосредоточиться на востоке и отбить атаку эльфов, то нам всем придется туго, поскольку они сразу отправятся в ответный поход!

– Мы все это понимаем, – вклинилась Юнора. – Но я не могу рискнуть оставшимися людьми и сломя голову броситься на целый город малым числом.

– Я понимаю, – терпеливо кивнул Пронт, – но это заслуженный риск. Потому я рискну. Если больше вопросов нет, то аудиенция окончена.

– Ладно, – развел руки Снатог. Спорить с этим твердолобым бесполезно, – завтра я распоряжусь обо всем. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – Пронт перевел взгляд на волшебницу. – И тебе, Юнора.

– И тебе, – рассеяно откликнулась волшебница, уже уходя.

Как только за друзьями закрылась дверь, Пронт, поковырявшись на полках, выудил оттуда несколько листов пергамента и чернильницу с пером.

Следующим утром Пронт разослал двух гонцов. Одного в Хот, к отцу. В нем он подробно расписал все происходящее, сделав акцент на «Пророчество» и ожидаемый «конец всему». Разумеется, под итог было требование перевести все население в военное положение. Вскоре могут потребоваться даже самые слабые руки, лишь бы они умели держать оружие. Что бы ни пришло в этот мир, ему нужно сбить рога.

Второе письмо отправлялось в Кокору, рыбацкий городок Хотии. Письмо для Амазиры. Над ним Пронт корпел большую часть времени. Все свои чувства и всю тоску по возлюбленной молодой принц выложил на бумагу. А ведь он и правда тоскует…

По его приказу все улицы верхнего города очищались от последствий битвы. Попутно с орков снимали доспехи, оружие, вытряхивали карманы, срывали украшения. Выковыривали все то, что не успели в пылу битвы.

Доспехи пришлось свозить к кузнецам целыми телегами. За молоты схватились даже те, кто был лишь отдаленно знаком с кузнечным делом. Повсюду стоял дружный перезвон молотов по наковальне. Многие располагались прямо на улице, грея железу едва не на кострах. Так или иначе, люди укрепили свои пострадавшие в бою доспехи, а также планировалось сделать два десятка доспехов для великанов. Огромные нагрудники в два или три человеческих роста в высоту, еще больше в ширину. Маршин уже примерил свой. Заодно смекалистый великан нашел себе шлем. Так он и стоял теперь. В медном нагруднике, с золотой полусферой на голове и створкой ворот вместо щита.

Под вечер Пронт собрал всех, включая Маршина, на помосте над дворцовым входом. Точнее, на помосте были все, кроме исполина, он попросту стоял рядом, но продолжал нависать над людьми, словно башня.

– Друзья, – Пронт развернул карту, – послезавтра мы выходим на Калиостр. И… нас очень мало.

– Нас не просто мало. Нас горстка! – вклинился Снатог.

– Именно, – мрачно кивнул Пронт. – Поэтому, Маршин, мы возлагаем огромные надежды на ваш тяжелый отряд. Эта битва будет полностью держаться на вас. Я вынужден просить вас об этом, потому что у меня не осталось другого выбора. Мы в полной заднице! Извини, Юнора.

– Я понял, – с серьезным лицом проговорил великан, – Твое высочество. Но что нам делать?

– Для начала, перед отходом поотрывайте оставшиеся створки городских ворот. Это будет нашим приемом. Ворота отдайте тем, на кого не успеют сколотить доспехи. Их поставим впереди, они будут продвигаться вглубь войска. Вы, воины в доспехах, встанете за ними, и, как только они прорвутся достаточно вглубь врага, мы создадим вот такую штуковину…

Пронт нарисовал угольком на полу чередование великанов. Они были должны построиться кругом через одного: один со щитом, другой в доспехах.

– …Остальные будут в центре этого круга. Самое главное, вы не должны двигаться. Люди будут у вас под ногами. Таким образом, мы сможем ворваться внутрь и вести… скажем так… оборону. Ты понимаешь, о чем я?

– Конечно, Твое высочество, – великан поправил съехавший на затылок купол. – Наши вас не потопчут, уж за это не боись.

– Радует. Еще кое-что. Петли и выемки на ваших наплечниках.

– Ага, – великан стал недоумевающе разглядывать неровности своего доспеха. Судя по всему, он только сейчас вообще обнаружил эти изъяны. – А что это?

– Там закрепятся лучники. По паре на каждом плече. Это снова добавит вам неудобств, поскольку руками вам тоже придется махать аккуратно.

– Да-а-а, Твое высочество, – почесал купол на затылке Маршин. – Нелегкую задачу ты придумал. На кой тебе это все?

– Они прикроют нас с неба. Прошлый раз показал, что мы к такому не готовы. Но мы не должны терять больше людей. Ты должен это понимать. Если мы потеряем оставшихся, мы не пойдем на Паргас, а это ключевая точка нашего похода. Мы должны разгромить орков. У них не должно остаться ничего, кроме отступления.

– Уж больно умно говоришь. Но не боись – своих я предупрежу. Все будет по добру.

– Отлично. Снатог, твоя очередь. Копьеносцы должны встать под ногами у великанов. Максимально обезопасив их от пробегающих орков. Что бы там ни было, внутрь они не пройдут. Уже за их плечами будут ждать своей очереди пехотинцы. А за ними лучники. Мы с Юнорой займем плечи Маршина. Клоир, ты не против?

– Как скажешь, Твое высочество!

– Отлично. Значит, мы с вами займем передовую позицию. Юнора постарается прочистить дорогу внутрь города. Как только мы отразим большую часть атак, мы сможем двигаться вглубь. Нам будет необходимо прочистить путь до дворцовой площади, а уж там придет черед всадников. Их задачей будет пробиться к дворцу, а там дело за малым. И да поможет нам Аммонтас.

Маршин отсалютовал Пронту, громко звякнув ладонью по куполу. Затем великан зашагал в свой лагерь. Пронт развернулся к Снатогу и Юноре.

– Нам нельзя больше терять их.

– Кого, людей? – не понял Снатог.

– И людей тоже, но в первую очередь – великанов. Они и так уже давно искупили свой долг, просторожив нас до зимы, а затем помогая отстроить Неору. Теперь они еще и бьются на нашей стороне, хотя это вовсе не их война. Боюсь, уже мы стали их должниками до скончания дней.

– Хех, тут осталось-то! – печально усмехнулся Снатог.

Повисла тишина. Юнора, став серой как камень, на котором она стояла, повесила голову, ее плечи непроизвольно повисли. На лбу Пронта наметилась морщинка.

– Да, – вздохнул Снатог, – и чего мы все тут делаем-то вообще? Миру все равно наступит конец. Не лучше ли досидеть оставшиеся дни дома, в тепле, уюте? Порадоваться жизни, в конце концов.

– У Клатрана будешь сидеть на печи, распевая песни. Я не собираюсь ждать, как паршивая овца, когда меня остригут. Кто бы это ни был, Тириз или «Конец всему», я встречу смерть достойно, с мечом в руках. А там будь, что будет!

– Не горячись, Пронт, – тихонько подала голос Юнора, – мы с тобой. Нас не ждут дома. Нам некуда идти, кроме как бок о бок с тобой.

– Спасибо, Юнора. Что бы ни было, я рад, что у меня есть вы. Вместе мы что-нибудь придумаем.

– Согласна. Может, на сегодня все? Надо отдохнуть, завтра будет подготовка, ты ведь сам все знаешь.

– Знаю. Действительно, давайте отдыхать. Там в кладовых еще осталось что-нибудь?

– Столы и бочки, грызи на здоровье, – буркнул Снатог.

– Что? Столы не доедены? Чем же вы питались-то все это время?!

– Дак мы это. Лучшее правительству. А самим пришлось довольствоваться мясом да винами.

– Бедняги, – Пронт злорадно оскалился. – Ну, пойдем, я так и быть с вами поделюсь.

Сам Пронт двинулся не прямо к столу. Он прошел от входа подальше, пройдя по домам своих воевод, раздавая указы и объясняя стратегию предстоящей битвы. Давно он не видел таких озадаченных лиц. Да и правда, план бредовый. Но другого у него не было. Потому и приходится устраивать этот сумбур, в надежде сохранить жизни. Лишь затем он присоединился к пиру, на котором еще лениво насыщались солдаты. Он рухнул на свой стул между Снатогом и Юнорой.

– Фух, видели бы их лица.

Снатог хмыкнул, не вынимая чью-то прожаренную ногу или лапу изо рта. Юнора тоже легонько улыбнулась:

– Пожалуй, да. Эту схватку орки запомнят надолго. Если мы победим, то будут написаны такие песни, каких еще не слышал мир.

– Ага, – вытащил, наконец, еду изо рта встрял Снатог, – потом с каждого двора слышать гогот о том, как наш принц нарядил великанов в медные листы брони и обвешал украшениями по плечам.

– Я серьезно! – надула губы Юнора. В ее глазах демонстративно забегали желтые искорки.

Снатог слегка побелел, сорвал со стола свое блюдо и выставил его перед лицом, рассыпав по столу куски мяса.

– Что это он? – наклонился к Юноре Пронт.

– Знала бы я, – беззаботно пожала плечиками волшебница.

– Конечно! – раздалось из-за блюд. – В прошлый раз, когда у нее глаза запылали, она пожгла половину леса!

Пронт удивленно уставился на молодую волшебницу. Он и не думал, что она способна на такое. А она многому научилась за годы жизни в Старгоне. Юнора же лишь застенчиво потупила глазки и продолжила щипать свою птицу.

Утром Пронта разбудил дикий грохот. Он подорвался, словно ужаленный и, с мечом наперевес, подскочил к окну. Великаны выдирали створки ворот вместе с кусками стены. Поднимались клубы пыли, скрывающие половину Верхнего города. А уж грохот стоял такой, словно горы под Троганом осыпались в Темницу Душ. И почему именно на рассвете? Ладно, спать уже не хочется.

Спустившись на улицу, где все так же стояли столы с едой, Пронт двинулся легонько позавтракать. Ему принесли кусочки холодной солонины и кружку слабого орочьего пива.

Пыль на краю города еще толком не осела, потому Пронт не сразу заметил Снатога, ведшего в поводу грифона, причем, если Пронт не ошибался… Того самого грифона! Пронт выронил кусок мяса, чуть не поперхнувшись уже откушенным. А Снатог подвел грифона и с довольной миной уселся рядом. Отрезал себе кусок солонины и уже воткнул в него вилку, когда грифон возмущенно гаркнул.

От неожиданности Снатог подбросил вверх весь свой кусок мяса, который был проворно пойман в воздухе клювом.

– Да нечистый тебя подери, дурное животное! – размахивал руками капитан под залихватский гогот Пронта. Грифон, в свою очередь, грозно клекотал, изредка подергивая крыльями, словно пытаясь их растопырить.

– Я смотрю, – утер воображаемую слезу с глаз Пронт. – Вы с ним все же подружились?

– Я с этим!.. Этой!.. – Снатог краснел от гнева. – Да чтоб ему пусто было! Тебя же только что покормили, наглая скотина!

Грифон вновь гаркнул, выгнув шею, всем видом показывая, что не имеет понятия, о чем лепечет этот человечишка.

– А для чего он тебе сейчас?

– В каком смысле?! – опешил Снатог. – Я что ли его сюда приволок?! Эта сволочь сама прилетела! Черт знает, как он меня нашел, у него ж мозгов нет! Но нашел ведь, скотиняка!

Полуптица с грозным клекотом щелкнула Снатога клювом в нагрудник, отчего тот почти скатился через скамью. Снова раздался поток ругани, прерываемый возмущенным клекотом грифона и смехом Пронта, в кой-то веки, после начала этого похода.

Юнора, наблюдавшая все это со стороны, мягко улыбнулась:

– Что уж ты так взъелся на бедное животное?

– Бедное? Он мне нагрудник поцарапал! Я его только вчера от кузнеца забрал!

Юнора подошла к полуптице и запустила пальцы в шейное оперение. Грифон, с пониманием дела, легонько обнял девушку крылом, вызвав очередной приступ веселья.

День пролетел незаметно. Сбор обоза в дорогу, в который уместили все оставшееся продовольствие из погребов и кладовых Трогана. Воины перебрали свое оружие, какое-то пришлось починить, какое-то подточить. По личному распоряжению Пронта каждый из пехотинцев взял в бой по паре дротиков. В целом, к вечеру войско было уже в полной готовности. Оставалось дождаться утра.

Ночью Пронту не спалось. Его впервые с головой захлестнул ужас от того, что они собирались сделать. Выйдя горсткой против целого города, полного вооруженных орков. Даже его план казался теперь до ужаса глупым, не зря же воеводы были повергнуты в такой шок.

На стенах в его комнате горели факелы, но даже в языках пламени, обычно успокаивающих его, он видел смерть людей. Им не пережить этой битвы. Но важно хотя бы выиграть время для эльфов. Тогда Тириз будет разбит и земли Хотин больше не будут потревожены войной.

Он наблюдал, как черное небо в окне медленно становилось серым, затем слегка розоватым и уже потом голубым. В комнату ударили первые лучи Светила. Так и не отдохнув, принц потянулся за доспехами.

Глава 9

Войско, если можно было назвать так кучку людей и несколько дюжин великанов, уже стояло на площади, водрузив на себя всю свою поклажу. Раненых пришлось оставить в городе, некоторые из них уже были в состоянии позаботиться о себе и о тех, кому повезло меньше. Им оставили достаточно продовольствия и нескольких лошадей. Также им был дан приказ, если к осени в Трогане не появится гонец от Пронта, отправить в Хот сообщение о гибели войска. Самим же выжившим, по задумке Пронта, предстояло оставить город, забрать с собой все что смогут (остальное уничтожить), и возвращаться в Неору.

За воротами людей встретило Светило, бьющее лучами прямо в лицо. Его силы уже было вполне достаточно, чтобы войско со всем своим скарбом нещадно потело. Судя по карте, к Калиостру вела широкая дорога, по которой сейчас и двигалось войско. С обеих сторон дорогу окружали гигантские луга, до самой небесной линии устланные высокой зеленой травой и разнообразными цветами. Изредка, словно лысины, из травы торчали макушки валунов.

Поодаль от дороги паслись разные существа, каких раньше не видели люди. Огромные кошки черных и рыжих окрасов, странные небольшие олени с прямыми рогами. Мелковатые рыжие волки. Крупные свиньи с темно-серой шерстью и торчащими клыками. Однажды в небе даже пролетела птица, размером с целый дом. Весь путь люди провели, хватаясь за головы от всего этого великолепия растительности и животных. Мир за лесом оказался невероятно прекрасным. Хоть и были в нем минусы, вроде палящего Светила и надоедливых насекомых.

Несколько дней пути люди переносили дневной зной и сильные ветры. По вечерам отдыхали за костром, попивая припасенное с Трогана слабое пиво. Многие проводили вечера за охотой, притаскивая этих странных степных оленей или по нескольку клыкастых свиней.

К девятому дню трава стала желтеть, а после и вовсе пропадать. Словно язвы, чернели пятна безжизненной земли, да и звери стали попадаться реже, только если неподалеку был водопой, который было видно по растущему кругом кустарнику. Но и такой пейзаж продлился недолго. На двенадцатый день пути войско людей было вынуждено остановиться, когда они ступили на дорогу, которую ветер легонько присыпал песком. А притащил он его с огромных песчаных гор, простиравшихся на юг так далеко, насколько можно было увидеть. Было решено заранее остановиться на ночлег, хотя до заката было еще далеко.

Пронт распоряжался о том, чтобы люди проверили запасы еды и воды в обозе. Приказал снимать с себя доспехи, всю лишнюю одежду и покрыть головы. Несмотря на то, что до лета было еще пару десятин, стоял страшный зной. Пот заливал глаза, а плечи, шея и даже доспехи покрывались тонким слоем соли от испаренного пота.

Но что еще больше поразило людей – ночью был ужасный холод. Пришлось разводить костры и даже выставлять лагерь. А поутру люди обнаружили пятнышки инея.

Войско подняли засветло, пока Светило не вступило в полную силу. Снатог предложил вообще передвигаться по темноте. А днем, пока Светило жарит, спать в тени палаток, надевая сырые туники. Так и поступили. Но это не облегчило путь людей. Многих от резких скачков температуры стало лихорадить. Вода постепенно кончалась, а найти поблизости водопой было невозможно. Войско уже еле брело по дороге. Пронта терзали сомнения, что они смогут хотя бы приблизиться к Калиостру. О битве за город он боялся даже подумать.

Этой ночью войско набрело на странный островок растительности. Длинные голые стволы лишь с самого верха были укрыты копной крупных листьев. Но эта растительность означала только одно – там есть вода. Раз там есть деревья, значит, там должна быть вода. Когда войско подступило к островку воды, раздался радостный рев множества глоток. Посреди деревьев располагалось озерцо, в пару десятков шагов обхвата. Но этого хватило, чтобы вдоволь напиться даже великанам и еще набрать воды в бурдюки.

Устроив небольшой привал, войско снова двинулось на юг, к злополучному городу Калиостру, который уже ни по разу был проклят каждым человеком в войске. Как можно выживать в такой зной? Чем тут можно питаться? Каких животных тут можно разводить? Тут ведь даже травы нет!

Еще несколько дней люди брели сквозь пески. Им не было видно конца. За эти дни было найдено еще два зеленых островка. Видимо, дорога специально делала извилины, проходя рядом с водой. К утру следующего дня Маршин углядел вдали точку, которую он распознал как город.

Пронт велел разводить лагерь, устраиваясь на дневной отдых. Он отправил в направлении города пару пеших лазутчиков. А сам зарылся в свою палатку и попытался отдохнуть. В середине дня вернулись лазутчики. Пронт принял их у себя в палатке в присутствии Юноры и Снатога.

– Ваше высочество! – отсалютовал один из лазутчиков, Филур, поджарый черноволосый воин. – Город очень большой. Но у него…

– Насколько большой? – перебил Снатог.

– Он в разы превосходит Хот.

На лицах людей застыло недоумение. Если уж Хот мог вместить в себя несколько тысяч жителей, то сколько жителей в таком огромном городе?!

– Но у города нет стен. Даже каких-либо укреплений.

– Не удивительно, он расположен в самом центре Тириза. Защищенный со всех сторон другими городами и, хуже того, морем песков, – почесал затылок Пронт. – Взять его возможно?

– Возможно все, Ваше высочество. Может помешать лишь расположение домов – они выстроены лабиринтом. А сам город окружен огромными садами и пастбищами.

– Где же они берут воду на это все? – вновь влез Снатог.

Фелур пожал плечами. На лбу его возникла серьезная морщинка.

– Не могу знать. Скорее всего, город построили на одном из зеленых островков, что спасали наши жизни на пути сюда. Либо они добывают воду еще каким-то образом.

– Что там с войском? – боязливо откликнулась волшебница.

– Мы не видели там никого вооруженного, – пожал плечами разведчик. – Скорее всего, там только ополчение и местные. Всю армию отправили на укрепление северных городов. Вероятно, большая часть войска находится в Ортки и Ортронде. Да и они даже не готовятся к битве. Нас, похоже, даже и не заметили еще за этими горами песка.

Раздался дружный вздох облегчения. Юнора слегка просветлела, а Снатог и вовсе расплылся в довольной улыбке. У них появлялся шанс.

– Хорошо, Фелур, – Пронт хлопнул воина по плечу, – ты можешь идти отдыхать. Мы выступаем, как только последний луч Светила погаснет за небесной линией.

Воин коротко отсалютовал, и вместе с напарником они покинули палатку Пронта. Пронт не стал долго рассусоливать о предстоящей битве, они все уже давно решили. И тут уже ничего не попишешь. Потому все были распущены отдыхать перед битвой.

Пронту показалось, что он не успел сомкнуть глаза, как его уже разбудили. Он устало надел свои доспехи, перебросил перевязь с мечом за спину и вышел на улицу.

Была ясная ночь, воздух уже начинал остывать, что невероятно радовало. Кто-то из войска помогал закрепить на великанах наголенники. Остальные в ожидании елозили точильными камнями по своим мечам.

– Выходим! – подал голос принц. – Все собираемся и выдвигаемся на город! Живо!

Лагерь превратился в водоворот, все выполняли свои последние приготовления и становились в строй, как готовил их Пронт. Не успел Пронт досчитать до пятисот, как все было готово.

Город приближался. Он был действительно огромен. Расположенный посреди моря из песка, он напоминал муравейник. Сотни хибарок и даже деревянных домов в два-три поверха, поставленные тесно друг к другу, постепенно возвышались к середине города. Определенно, кроме как муравейник, его никак больше нельзя было назвать. Особенно видя сотни снующих по дорожкам серокожих, что издали были немногим больше песчинок.

Кто-то из города обнаружил их. Муравьишки заметались быстрее. Поднялась шумиха. На окраину города потянулась змейка из ополченцев и просто рабочих. И была их не одна тысяча.

Войско приблизилось вплотную к городу. Пара сотен орочьих рабочих с ревом отделилась от общей массы. Передний ряд великанов бросили «щиты» в ряд перед собой, сделав длинную стену высотой в несколько шагов. Лучники с их плеч незамедлительно стали посыпать врагов стрелами. Послышались первые вскрики. Незащищенные орочьи тела ежесекундно оказывались пробиты стрелами.

Внезапно, в центре импровизированной деревянной стены пара створок разлетелись в щепы. Пронт изумленно уставился в ту сторону. Великаны потирали ушибленные предплечья. Пронт глянул вглубь орочьего войска и увидел там несколько пестрых туник. Со стороны одной из них сорвалась и полетела в великанов большая шаровая молния. Сгусток энергии ударил в грудь одного из исполинов, у которого недавно выбило дверь. Раздался громкий хлопок, и великан, ужасно содрогаясь, повалился на песок. По его волосам бегали голубовато-белые электрические змейки.

– Юнора! – завопил Пронт, пытаясь докричаться до соседнего плеча Маршина, – Там маги! Сделай что-нибудь, иначе они перебьют великанов!

Он не видел, что происходило за головой Маршина, но с той стороны ударили желто-алые лучи света в направлении пестрых туник. Один за другим полетели крупные огненные шары. Первый шар взорвался в шаге от орочьего мага, даже не опалив его. Зато следующий прорвался через то же самое место, и брызги черно-красной мякоти запятнали близстоящих орков. Раздались выкрики. Оставшиеся маги прекратили обстреливать великанов молниями. Они стали стягиваться внутрь, раз за разом выставляя вокруг себя странные пузыри, об которые лопались шары Юноры, не нанося оркам ущерба.

«Давайте, дикие животные, собирайтесь в кучу!», – мысленно шептала Юнора, готовясь сотворить сложное заклятие. Наконец, орки-маги собрались в одну группку, натянув вокруг себя несколько слоев из защитных пузырей.

«Наконец-то!», – раздалось в голове у волшебницы. Она зажмурила глаза. Резко она ощутила упадок сил и головокружение. Она живо распахнула глаза. Перед ней стояли те самые маги. Девушка перенеслась им за спины. Со всех сторон она услышала рев тысяч орков. Маги, заподозрив что-то неладное, начали поворачивать головы. Не думая, девушка выпустила кольцо пламени, мигом спалившее всех, кто был в пузыре, кроме ее самой. Мельком она обнаружила, что медальон на ее шее становится сочно оранжевого цвета.

«Боги, силы кончаются, соберись, девочка!», – она зажмурилась, ощутив под веками сильный жар, затем с силой раскинула руки в стороны, добавляя в этот жест силу пламени. Кольцо пламени, втрое большего диаметра, чем предыдущее, выскочило за пределы пузыря, сжигая стоявших там рабочих. Даже под защитными заклятиями четверых магов Юнору затошнило от сильного запаха жженого мяса. Те орки, что не были моментально испепелены, сейчас катались по песку с дикими завываниями, прижимая или держа в своих ручищах обожженные участки тела. С них на глазах слезала кожа. Глаза серокожих вылезали из орбит от ужасной боли.

Волшебница схватилась за живот. Ослабевшее тело реагировало на все это рвотными спазмами. Девушку вырвало. Она еле держалась на ногах. Орки снаружи уже ломились со всех сторон, сдавливая защитный пузырь. Магическая сетка побежала паутинкой трещин. Нужно было срочно бежать.

Девушка снова закрыла глаза, ухватившись за камень переноса. Она почувствовала дуновение прохладного воздуха и полное бессилие своего тела. Со стоном девушка повалилась вниз, еле зацепившись обеими руками за веревку, закрепленную на наплечнике Маршина. Великан почувствовал этот толчок.

– Твое высочество! Девушка!

Пронту, отвлеченному от созерцания битвы, потребовались пара секунд, чтобы понять, о какой девушке речь. А когда понял, волосы на его загривке зашевелились: «Юнора!»

– Маршин, наклони голову!

Великан тут же склонил голову вниз. Пронт сбросил с пояса свою веревку и сиганул через шею великана, ухватившись свободной рукой за толстые волосины, каждая из которых была с мизинец. Оказавшись на противоположном плече, парень, не раздумывая, плюхнулся на живот, схватив ослабевшую девушку за запястье. Юнора была на пределе. Она висела, не в силах даже открыть глаза. Бледная, руки ее показались Пронту слишком холодными.

– Опять перестаралась, дуреха! Держись! – он подтянул девушку, уложив ее голову себе на колени. Затем гаркнул в темноту. – Маршин, возьми девушку, передай ее Снатогу! Он во главе пехоты!

– Ладно, Твое высочество. Давай ее сюды.

Великан, предельно аккуратно обхватил Юнору ладонью и потащил вниз со своего плеча. Но Пронт уже не смотрел в ту сторону. Как и было обговорено, великаны со щитами начали проталкиваться вглубь города. Все войско двинулось следом. Лучники не переставая разбрасывали стрелы в защитников.

Великаны по флангам войска разметывали всех, кто попадался им под руку. Будь-то орки или другие представители Тириза – гномы. Те были для великанов слишком малы, и даже в полусогнутом состоянии гигант не мог до них дотянуться. Тут-то и приходили на подмогу пехотинцы. Посыпая мелких, в половину человеческого роста, гадов ударами железа. Как огромный корабль бороздит водную гладь, так и войско Хотии продвигалось сквозь сотни орков. Серокожие тела разлетались в разные стороны от взмахов рук великанов. Все, кто проскакивал мимо, оказывались под ударами мечей и копий.

Войско пробилось уже почти в самый центр, на перекресток центральных дорог города, когда великаны резко разбежались, организуя прерывистый круг из своих «щитов». Другие великаны, закованные в броню, вставали в бреши и, дико размахивая руками, создали заграждение из сплошных ударов огромных ручищ. Трупы сыпались по округе, словно ливень. Не было даже предсмертных криков, только сухой хруст раздрабливаемых костей и глухие удары бездыханных тел о песчаную почву.

– Твое высочество, – крикнул Маршин. Они стояли в самом южном краю круга. Пронт видел в сотне шагов центр города, куда со всех сторон стягивались воины Тириза, – Мы прикроем вас тут, а дальше вы уж сами!

– Хорошо, мой друг! Только на землю меня поставь!

Маршин, уже не столь ласково, как Юнору, обхватил Пронта за торс и резко поставил вниз, вогнав в песок по щиколотку. Слегка пошатнувшись, Пронт все же собрался с мыслями и побежал к пехоте. Маршин, словно и забыв про то, что только что разговаривал с Пронтом, уже вовсю расшвыривал серокожие тела.

Пронт, наконец, добежал до пехоты. Окликнув людей, он махнул мечом в сторону центра города.

– Там их знамя! Сорвем его и спалим на костре из их же трупов!

Войско с ревом высыпало из-под ног великанов. Мечники схлестнулись с толпой серокожих грудь в грудь. Полилась кровь. Битва зазвучала по-новому. К продолжающемуся с тыла хрусту и стуку добавились леденящий душу звон металла по металлу и вопли боли.

Пронт лично вломился в передние ряды. Его меч врывался в слабозащищенные тела серокожих, вдоволь напиваясь их черной крови. Пронт уже чувствовал этот знакомый запах. Глаза затмевала красная пелена. Он уже не слышал и не видел ничего вокруг, только полосу металлического света, что мелькала у него перед глазами, окрашивая песок под ногами черными кляксами.

Медленно войско давило орков. Пронт уже с земли видел торчащее знамя Тириза. Все, что было нужно ему, это сорвать его и сжечь. А уж добивать лишенных дома орков предстоит его войску. Еще пара шагов. Несколько взмахом меча. И вот Пронт переступил через последнего умершего орка и замахнулся мечом на знамя. Деревянная жердь с сухим треском переломилась надвое. Пронт наклонился за знаменем и резво вздернул его над своей головой. Стоявшее перед ним войско в один голос взревело. Город был взят.

Кладовые Калиостра оказались самыми богатыми, что людям удавалось видеть. Не зря на сотни шагов вокруг города простирались сады и пастбища. Грамотное ведение хозяйства сейчас заставило людей замереть в изумлении. Горы фруктов и мяса. Сушеное и вяленое, а также копченое. Такое не пропадает даже в такой зной.

Улицы города через каждый полет стрелы были утыканы глубокими колодцами, а у дворца правителя находился очередной зеленый островок с паутинкой каналов к ближайшим строениям.

Пронт уже по сложившейся традиции собрал все свое войско на пир. А сам двинулся в один из домов, где должна была отдыхать Юнора под присмотром Снатога. Пронт подошел к богатому, по меркам варваров, дому в два поверха. Толкнул дверь, та подалась, не скрипнув. Пронт довольно цыкнул. Все же, практичности орков стоит позавидовать. Здание было довольно просторным и… пустым. Первый поверх представлял собой большущую комнату. Все, что на ней имелось, это несколько крупных столов и лавки. Также на полу торчало колечко от крышки погреба. Не иначе как таверна, решил Пронт.

Сверху раздался шум. Пронт, не раздумывая, выхватил из ножен меч. Он взлетел на второй поверх и вломился в комнату, поскользнувшись у порога и растянувшись вдоль пола. Раздался оглушительный женский визг. Затем череда громких ругательств мужским голосом. Кажется, голос был Снатога.

Пронт передними руками оттолкнулся от пола и поднял голову на шум. Посреди кровати сидела Юнора, прикрывая обнаженную грудь краем покрывала. В глазах девушки был ужас вперемешку со смущением. А рядом сидел, красный как помидор, Снатог.

– Пронт! Твою через ребра! Ты что вытворяешь?!

Пронт подскочил, ощущая, как накаливаются его уши.

Мысли начали путаться. Он стал глазами озираться по сторонам, ища хоть что-то, за что можно уцепиться мыслью.

– А… а… А что здесь происходит?

– Отдых после битвы, что ж еще! – завопила волшебница.

– А, это теперь так называется? – влез Снатог. – Ну, пусть так. Ваше высочество, будьте так добры. Покиньте, к концам собачим, помещение!!!

– Понял, – тупо ляпнул Пронт и выскочил из комнаты, притворив за собой дверь. На пороге он глубоко вздохнул, приводя мысли в порядок. «Да-а-а», – мотнул головой принц, усмехаясь, – «Не зря они вечно как кошка с собакой».

Голубки появились уже утром, когда Пронт закончил раздавать поручения старшим отрядов.

– Явились. Пойдемте позавтракаем.

Пронт указал рукой на пиршеский стол, за которым откровенно спали лицом в стол десятки солдат. Снатог величаво подошел к краю одной из скамей, которая вся была занята забором из мерно вздымающихся спин, и присел, своим задом расширяя свободное пространство. С другого края кто-то из воинов со смачным шлепком объединил свою задницу с землей. Снатог довольно потянулся, а Юнора наморщила носик.

– А я?

– Ой, и правда! Один момент, – светловолосый капитан стал елозить задом по скамье, пока с противоположного края не слетел еще один уснувший, придавив и разбудив первого. – Присаживайся.

Юнора присела рядом с ним. От Пронта она смущенно прятала взгляд. Зато сам Пронт откровенно скалил зубы, глядя на друзей.

– Что скажете? Как отдыхалось? – с милой улыбкой выдавил принц.

– Отлично! – довольно отрапортовал Снатог, за что тут же получил от волшебницы локтем в бок.

– Лучше давай о деле, – сменила тему Юнора. – Что с потерями?

– Да я вот даже и не знаю, – усмехнулся Пронт. – Привык уже, что ты мне докладываешь подобные вещи. А тут как-то не успела. Замоталась, наверно, да? – принц снова злорадно оскалился.

– Да ну тебя! – притворно насупилась волшебница. – Амазира мне тоже много чего нарассказывала.

Пронт примирительно поднял руки.

– Все. Молчу. Был не прав, – Юнора улыбнулась, наконец, перешагнув через смущение. – А потери подсчитывает Филур. Так что можно, в конце концов, спокойно позавтракать.

Троица с улыбками ухватилась за приборы. Пищу стащили прямо с дворцовой кухни. Правителю готовили еще с вечера, чтобы с утра не тратить времени. Потому людям впервые довелось отведать пищи орков. Мясо было приготовлено довольно грубо, но до дикого необычно. Некогда высушенное, оно было вымочено в соусе из фруктового сока, специй и вина, а затем прожарено в печи. Отчего получилось необычайно нежным и вкусным. Кисло-сладкий пряный привкус, слегка обжигающий рот остротой, сводил с ума, разжигая еще больший аппетит. Пронт уже записал такой способ приготовления в закромах своей памяти. Также порадовало орочье фруктовое вино. Эти звери знали толк не только в грязном пойле, вроде грога, но и готовили хорошие вина. Не первый раз уже люди дивятся интересным находкам в орочьих погребах.

Его сбили с мысли вошедшие воины. Они волочили за загривок орка. Тот был еще жив.

– Ваше высочество! Не желаете допросить? – отсалютовали воины.

Пронт покосился на серокожего. Хотя его было трудно назвать серокожим. Видимо, поколения жизни среди песков подарили ему коричневый окрас, который издалека можно было даже спутать с цветом красной глины.

Отбросив лишние размышления, Пронт отложил в сторону столовые приборы и встал из-за стола. Снатог спешно выскочил за ним следом. Этот никогда не пропустит допрос. Пленного втащили в главный зал дворца. Пронт уселся на трон. Он ничего не предполагал в этом жесте. Просто хотелось выглядеть солиднее. Орка бросили на четвереньки к его ногам.

– Итак, мой серокожий друг. Не желаете нам что-нибудь рассказать?

– А что ты хочешь услышать? – хрипло ответил орк, с вызовом уставившись на Пронта. – Эльфийский выродок!

Снатог подскочил к орку на одной ноге, а второй смачно зарядил ему в подбородок. Голова орка качнулась. Он с рыком сплюнул кровь, страшно косясь на обидчика.

– Ты не прав, орк, – пожал плечами Пронт. – Видимо, до тебя даже не дошли слухи о пророчестве. Мы люди, мой друг, те самые люди, что принесут горе в этот мир.

– Принесут?! – орк наливался яростью. – А чем ты занимаешься сейчас?! Твое войско вырезало тысячи мужчин, женщин, стариков и даже детей! Они всего лишь мирные орки! Пашущие и возделывающие свои сады! Добывающие еду для своего народа! А ты вломился в наш дом! Уничтожил все население! И ты говоришь: «Принесут»! Ты, похоже, слишком медленно соображаешь своей мелкой людской башкой!

Снатог снова замахнулся для пинка, но Пронт приподнял руку в останавливающем жесте.

– Вот, кстати, да. Почему во всем городе нет ни единого солдата? Вы что, не были в курсе, что мы идем? Мы ведь взяли Трогай десятину назад.

– Мы в курсе! Но гребанные эльфы! Все наши войска пришлось отправить на север! Ничего, в Паргасе вас ждет большой подарок! – при этих словах орк хрипло рассмеялся, глядя в лицо Пронту.

– Вот и славно, я люблю сюрпризы. Ладно, – обратился Пронт к воинам, что привели орка. – Кончайте с ним. Мы продолжим трапезу, а после я хотел бы отоспаться.

Он стоял посреди главного зала в храме Кокоры. Он уже бывал тут однажды, в детстве, вместе со своим отцом. Сейчас его не было рядом. Он вновь оглядывал, как тогда, стены зала, украшенные всякими небывалицами. Древние украшения. Сережки размером с бычью голову. Сейчас он знал, кому они принадлежали. Украшения его союзников, уже не единожды переламывающих ход битвы на свою сторону.

Отворилась парадная дверь в зал. Перед ним открылась улица Кокоры. Невысокие домишки в один-два поверха. Архитектура ничем не отличалась от зданий Хота. Те же хоромы больших бревенчатых домов, соломенные или деревянные крыши, немного серого камня. Он так давно не видел их. Так давно не был дома. Не видел родных, близких. Любимых… Амазира! Девушка должна быть где-то в городе. В святилище Клатрана. Как он мог забыть?

Он, сломя голову, побежал по улице, чуть не выкрикивая ее имя от нетерпения. Вот оно! Святилище! Его легко отличить от храмов Аммонтаса. Святилища Клатрана всегда были скромны. Маленькие круглые домики из серого камня, в отличие от огромных храмов, у которых даже крыша была белоснежной.

Дверь тихонько отворилась. Посреди зала, на голом полу, восседала фигура. Она сидела к нему спиной, но он узнал ее. Хотя трудно не узнать в городе людей единственного ангела. «Амазира!», – воскликнул он. Девушка услышала его. Она медленно выпрямилась, поворачиваясь к нему.

Как всегда прекрасна. Темные волосы, слегка смугловатая кожа, слегка припухлые губы, словно ягоды, переполненные сладким соком. Ее губы дрогнули, раздвигаясь в доброй улыбке. Он потянулся к ней руками. Она улыбнулась шире, затем еще шире. Он невольно застыл. Улыбка становилась зловещей. По его телу побежал холодок. Глаза ангела наполнялись кровавым цветом. С них начал валить темно-алый дым. На ее лбу появились две шишки, они увеличивались в размерах, пока кожа не лопнула, забрызгав его лицо капельками крови. Внезапно ее волосы вспыхнули, а крылья за спиной опали пеплом, оставив вместо себя страшные черные крылья, как у летучих мышей. Она страшно захохотала изменившимся голосом и потянула свои руки к нему. Он отступил. Затем еще и еще. Она уже почти коснулась пальцами его шеи, когда он оступился и начал падать на спину.

Он сложился вдвое, оказавшись сидящим на своей кровати. По всему телу он ощущал капельки ледяного пота. Вокруг была уже его комната в чертогах правителя Калиостра. Деревянные стены. Деревянная утварь. Ни намека на каменное обустройство храма. Но в голове все еще слышался этот ужасный хохот.

Пронт слез с ложа. В углу стояла маленькая бадья с водой. Он занырнул головой в прохладную голову. Мысли постепенно становились на свое место. Кошмар. Это был просто кошмар. Нужно спуститься вниз. Перекусить и приниматься за работу. Дела не станут ждать.

Вот уже несколько минут он пытался вяло жевать кусок мяса, который не лез в глотку. В городе было пустынно. Но не потому, что улицы были на ладонь засыпаны песком, а потому, что не было ни души в таком огромном городе. Он и вправду был огромен. Чуть меньше версты в обхвате. Невероятных размеров ферма. Всюду, в каждом дворе находились какие-либо фруктовые деревья, загоны со скотиной, грядки с непонятными овощами, тростниками и еще чем-то, что не поддавалось объяснению.

– Ты какой-то странный, – выбил его из размышлений голос Снатога. Светловолосый капитан плюхнулся на скамью рядом с ним, по-дружески поддев его плечом. – Чего такого приключилось?

– Да ничего, вроде, все в порядке. А к чему ты это?

– От твоего лица скоро посреди пустыни гроза разыграется.

– Было бы неплохо, – Пронт задумчиво покосился на небо. Но отделаться от этого приставалы, если ему что взбредет, было не самой простой задачей. Вот и сейчас он, слегка склонив голову вниз, пытливо смотрел принцу в глаза с наглой улыбкой. А на лбу у него отчетливо проступала надпись: «Я вижу тебя насквозь, растяпа!»

– Просто плохой сон.

– Про что он?

– Да какая разница? Это просто сон.

Снатог с задумчивым видом скрестил руки на груди. Взгляд его устремился куда-то вглубь города.

– Не одного тебя мучают кошмары. Как ты вообще?

– Да так же, как и все.

– Спроси любого в нашем войске, каждый ответит, что чувствует себя лучше, чем когда либо. Вот спроси.

– Мне заняться больше нечем? – Пронт отхлебнул из кружки разбавленного фруктового вина.

– Нет, ты спроси! Я готов поспорить, что именно так и скажет большинство.

Пронт подозрительно глянул в «честные» глаза капитана:

– А в чем подвох?

– Да ни в чем, – Снатог невинно отвел взгляд.

– Ну говори уже, с чего такая уверенность?

– Ну… Мне большинство так и ответило…

Пронт гоготнул так, что кони в стойле, на другом конце, заржали ему в ответ.

– Что? Я, капитан, должен интересоваться их самочувствием и боевым настроем. Ну, так как же, все-таки, себя чувствуешь ты?

– Повторюсь. Так же, как и любой другой. Говорить они могут многое. Они по нескольку лет готовились к тяжелым нагрузкам. Они обучались военному ремеслу, закаляли свое тело и душу. Они выбрали для себя профессию смотрящих[7]. И они знали, на что шли.

– Ну и? – пытливо заглядывал Пронту в глаза Снатог.

– Что «ну и»? А ты сам как себя чувствуешь? Мы не одну сотню лет жили в полном покое. Военное ремесло вообще было лишь для соблюдения порядков. Мечи-то никто из нас не вынимал, они были скорее украшением. А теперь? Мы посреди гребаной пустыни! В городе орков, воинственного народа, пытающегося отвоевать себе побольше земли, чтоб им было, где и дальше размножаться с дикой скоростью! Мы ввязались в проклятую войну! Мы уже по уши залиты вражеской кровью! У нас на шее сотни душ погибших людей! Скоро миру наступит конец, и это по вине людей! Сможем ли мы пережить это, чтобы потом отстроить мир из руин? Одним богам ведомо! Еще от Амазиры нет вестей! Где эти треклятые гонцы?! И ты спрашиваешь, как я себя чувствую?!

– Эй! – окликнул его Снатог. – Ты не хотел бы остыть? Полгорода с мечами выскочило на крики.

Капитан указал на улицу, откуда на них удивленно поглядывали воины. Пронт тяжело выдохнул, чуть ли не вдвое уменьшившись в размерах.

– Кошмар связан с Амазирой?

Пронт молчал. Только коротко кивнул.

– Ясно. Уж за кого, а за нее сейчас можешь не переживать. Она в Кокоре. В самом дальнем уголке относительно этой самой войны. Она в безопасности, Пронт, что ты сопли-то распускаешь?

– Сопли? Спасибо, удружил. Ты понимаешь, что со дня на день мир накроет гигантская задница? А мы с ней, в итоге, окажемся на разных половинках этой задницы! Я не знаю, увижу ли ее еще до того, как все начнется! Проклятые эльфы! Год они предсказали, а день и сезон не осилили!

– Да успокойся ты уже! Тебе нужно вести войско, а не вести себя, как баба! Я не эльф, но точно знаю, вы с ней увидитесь! И доживете до старости, и нарожаете толпу детей!.. Слушай, а какие дети получатся у человека и ангела? – Снатог завис с глупым выражением лица, соображая, как будет выглядеть этот метис.

– Я полечу в Кокору!

Снатог чуть не хлопнулся лбом о стол от удивления.

– С чего вдруг?

– Мы с ней вместе войдем в Паргас! Мы вместе будем встречать тот день, когда мы победим Тириз. Мы сможем оставшиеся нам деньки пожить в возвращенном нам покое.

– А войско кто поведет? Опять я?

– Не переломишься. К тому моменту, когда вы дойдете, мы уже вернемся. Там же дождемся эльфов и ударим по городу вместе, – при этих словах Пронт встал из-за стола и уже повернулся в сторону стойл, где стоял грифон Снатога.

– А если орки вылезут навстречу? Если они перехватят нас по дороге? Я не так хорошо действую в неожиданных ситуациях!

– То есть, я должен остаться? – раздраженно бросил он, не оборачиваясь.

Ответом была лишь тишина. «Молчишь? И правильно. На пару с Юнорой справитесь». Он уверенно зашагал к стойлам, когда сзади послышался возмущенный голос.

– Куда пошел-то?

Пронт резко обернулся, вперив взгляд в Снатога, словно увидел его впервые.

– Так ты ж не ответил на мой вопрос.

– Как это? Я же кивнул! – лицо капитана еще никогда не было настолько честным и одновременно обиженным.

Глава 10

Сжечь орочий город у Пронта не поднялась рука. Хоть он все равно скоро окажется одной песчинкой на руинах этого мира. Но пусть это зеленое озеро посреди бескрайнего простора песков поживет еще немного.

Он даже не оборачивался на него, когда их войско покинуло границы и двинулось на восток. Восемьдесят седьмой день весны. Сезон уже за плечами, а мир все еще не объят огнем. Конечно, судить еще рано, но затаилась маленькая надежда, что эльфы ошиблись в трактовании древнего пророчества. Или, быть может, оно написано для орков? Ведь тот пленник был отчасти прав.

Стоило Пронту взглянуть на ситуацию со стороны, как он видел себя кем-то вроде описываемых эльфами демонов. Он вышел из своей пещеры, напуганный предсмертными бреднями одного единственного орка. И теперь он, помогая эльфам, сеет смерть в орочьем народе. Он отнял у них дома, так же, как и эльфы. Именно люди, пусть и малым числом, смогли сломить ход войны, что длилась уже больше двух тысяч лет.

Конечно, война не шла все это время. Но вот постоянное соперничество, изредка перетекающее в схватки за территории и ресурсы, – оно не прекращалось.

Светило садилось за песчаные горы, но еще продолжало слепить и страшно напекать. Под доспехами воинов туники прилипли к телам. Пронт ощущал, как по ложбинке на спине бежит, противно щекоча, струйка пота. Юнора напоминала утенка, только вылупившегося из яйца: мокрые от пота волосы растеряли форму и сейчас висели даже на ее лице, взгляд ее был направлен в пустоту, плечи беспомощно висели. Снатог выглядел не лучше. Красный, распаренный, как раки, каких привозят с Кокоры. Снова Кокора. Да где же эти чертовы гонцы?!

Пронт еще во второй день жизни в Калиостре отправил гонца в Трогай. Соответственно, гонец вернется как раз после битвы за Паргас. Плюс-минус день. Но это не так важно, как то, что он увидит, когда приедет. Не всунет ли он ответное письмо принцу в уже охладевшие ладони?

Ну, да ладно. Время покажет. Сейчас надо думать о вещах не столь отдаленных. Например, где людям брать воду в пустыне, когда закончатся их запасы? Остается только надеяться на такие же зеленые островки, что были по дороге к Калиостру.

Пронт непроизвольно оглянулся на обоз. Несколько телег были нагружены водой, которой хватило бы на две-три десятины людям. Но есть еще великаны, которые выпивают литров по сорок воды в день. Их отряд в один присест опустошает такую телегу. А это значит, что воды у людей всего лишь на несколько дней. Пронт уже мысленно молился Аммонтасу, чтобы тот даровал им воды.

Переход по пустыне был тяжелее, чем даже можно себе представить. За те дни, что люди шли до Калиостра и что теперь идут к Паргасу, люди усохли. Доспехи болтались на них, как железные паруса. Скулы заострились. Особенно в темное казалось, что по пустыне шествуют скелеты в доспехах. Кони постоянно вязли в песках, быстро уставали. Пару лошадей уже загнали, поэтому от верховой езды пришлось отказаться совсем. Запасы воды стремительно таяли. Несмотря на то, что передвигались исключительно ночью, сухой пустынный воздух заставлял часто прикладываться к бурдюкам. А по дороге не попалось ни единого зеленого острова.

Так мало было этого, появилась еще одна напасть. Насекомые с жалами на хвосте. Юнора сказала, что их зовут скорпионами. Ужаленные этими тварями впадали в сон, их лихорадило, они бредили. Но ни один не проснулся от этого сна. От скорпионов погибло уже семь человек и две лошади. А прошло-то не больше десятины. Пустыня медленно высасывала из людей жизнь.

Только Юнора выглядела более-менее отдохнувшей. Но было видно даже невооруженным глазом, чего ей это стоит. Она тратила на это силы. Ее камень не показывал ее состояние выше среднего. Постоянная поддержка ее организма непрерывно истощала ее магические запасы. Пронт и сам мог подпитывать свои силы за счет магии, но его хватало на пару-тройку раз. А девушка делала это почти каждый час. Под ее глазами набухли огромные мешки, которые затем покрылись болезненной синевой. На лбу и висках ее наметились жилки, хоть она и прятала это под волосами, но не все было так легко укрыть.

Когда бы Пронт не интересовался ее самочувствием, ответом всегда была вымученная улыбка и уже опостылевшее «все в порядке». Хотя никто не был в порядке. Всех одолевала жажда. От перепадов температуры между днем и ночью у людей начались страшные головные боли. Многих захватила лихорадка. Путь замедлился. Приходилось делать долгие передышки. Пронт начал было беспокоиться, что они не поспеют к Паргасу вовремя. Но потом глядел на остатки воды в обозе, осматривал округу, где, кроме песка, не было абсолютно ничего. И понимал, что бог с ней, со скоростью, добраться бы хоть…

Самого Пронта почти каждый день мучали кошмары. Как тогда, в Калиостре. Иногда перевоплощенная Амазира говорила с ним, шептала гнусные фразы, что мир будет мертв, и все будут мертвы, а он, жалкий принц людей, будет смотреть на все это со стороны. Иногда он даже ощущал во сне странный смрад, сочащийся из уст оскверненного ангела.

Просыпаясь, он долго не мог прийти в себя. Подолгу сидел и глядел в пустоту. Несколько раз он спрашивал объяснения у Юноры. Но девушка не знала, как избавиться от этой напасти. Она объясняла это воздействием Светила и беспокойством за Амазиру. Другими словами, он попросту сходил с ума.

Пронту от этого легче не становилось. Подобные сны только усиливали его беспокойство за Амазиру. Он стал раздражительным. Он почти не спал. Помалу ел. Да и невыносимая жара ужасно мучила принца, не выросшего в казарменных условиях. Ночь слишком долго набирала силу, подолгу сохраняя дневной зной. Зачастую он просто передвигался в пространстве, не осознавая, что происходит вокруг. Под утро его часто мучила страшная головная боль от капризов погоды. Тогда каждый шаг отзывался в голове грохотом камня, бросаемого великанами в стены. В такие моменты он попросту плевал на все и останавливал войско на очередной привал.

С каждым днем путь становился все невыносимее. Вода закончилась, оставались буквально последние капли на донышке бурдюка. Людей покидали силы. Как и лошадей, коих пришлось добивать, лишая их мучений, и наливать в бурдюки их кровь. Их же мясо, высушенное обезвоживанием, под утро жарили на кострах из досок с опустевших бочек и телег. Но и этого было мало. Не проходило и ночи, чтобы не падало в бессилии по несколько человек. Войско вновь приходилось останавливать на отдых. Ослабших отпаивали кровью и укрывали в палатки для отдыха. Просыпались не все…

Пронт проклял тот день, когда орки вышли из этой окаянной пещеры. И на кой смысл он-то поплелся следом за ними?! Сидели бы у себя дома, заложили бы грот пещеры камнем, скрепили бы его, а вокруг построили непролазную стену. Но нет же. Появилась идиотская затея выйти навстречу Тиризу. Чья мощь оказалась в десятки раз выше, чем у людей. Теперь по его вине люди гибли посреди страны песка. Более того, гибли даже великаны. И невозможно было понять, не сбились ли они с пути. Потому что не за что было зацепиться глазу, чтобы свериться с картой. Ни камушка, ни зеленого острова. Уже даже лошадей почти не осталось, чья кровь хоть как-то спасала от обезвоживания. Увидят ли они когда-нибудь стены Паргаса или этому уже не предстоит случиться?

Но Аммонтас все же услышал молитвы людей. Две с лишним десятины блуждания по пескам окончились маленькой точкой у виднокрая. Великаны утверждали, что это город. И, судя по темной шевелящейся массе, эльфы уже там. Войско, приободренное, зашагало быстрее. Неужели эльфы уже вступили в бой, не дождавшись людей?

Светило уже окрасило небо на востоке в серый цвет, после ночной черноты. Войско людей приблизилось к городу вплотную. Город был поистине велик. За высокой каменной стеной не спрятались огромные просторы, застроенные домами в несколько поверхов. Дворец Паргаса выделялся огромной серокаменной скалой на фоне всего этого великолепия. Пронт непроизвольно присвистнул. Большая часть войска нашла в себе силы поддержать его положительным покачиванием головы.

Эльфы стояли лагерем в нескольких полетах стрелы от стен. С северо-западной стороны города. Пронт двинул войско последним рывком в их направлении. Навстречу ему выдвинулся Ларинол, его сопровождал мудрый люмми – Дреол и один из воевод – Ранер. С ними обоими люди были хорошо знакомы. И увидеть их было для людей облегчением. Наконец-то они добрались.

– А вот и наши союзники! – воскликнул Ларинол, поочередно обнимая Пронта, Снатога и Юнору. – Долго же вы, мы уже начали беспокоиться.

Дреол неспешно кивнул людям, Ранер держался несколько в стороне, впрочем, он никогда не привлекал к себе внимания. Лицо Ларинола внезапно стало печальным.

– Вы потеряли столько своих людей… Как же тяжело дается нам эта война. Да помогут нам боги, чтобы это наконец прекратилось и мы отбросили Орков прочь с наших древних земель.

– Да уж, – ответил Пронт без неприязни, – скорее бы насладиться покоем, пусть и недолгим.

Ларинол понимающе кивнул.

– Кстати об отдыхе, – спохватился эльф. – Вам нужно отдохнуть с пути. Вот там, к северу, есть оазис… Озерцо, – поправился Ларинол, видя непонимание людей при слове оазис. – Мы заняли его, теперь фермы орков остались без воды, кроме той, что добываются в колодцах города. Но сейчас не об этом. Вам нужно хорошенько пить эти день и ночь. А под утро следующего дня мы двинемся на город. В лагере для вас найдется место и эльфийская еда. Наш хлеб восстановит ваши силы лучше любого мяса.

– Спасибо, мой друг. Мы бесконечно благодарны вам за это, – поклонился головой Пронт, ощутив, наконец, дикий голод, жажду и усталость. Его пошатывало, голова кружилась, мысли путались в голове. – Мы у вас в долгу.

– Никакого долга, юноша, – засмеялся Ларинол. – Вы и так заплатили нам огромную цену, вступив в эту войну. Не смею вас больше задерживать. Ранер отведет вас к оазису. Ступайте, а я выставлю часовых и отправлю войско на «Ночлег».

Ранер, услышав свое имя, вздернулся и, кивнув людям, двинулся вглубь эльфийского стана. Вот тут-то люди забыли и про еду, и про воду. Зрелище лагеря Эрмиллиона поражало даже самое изощренное воображение. Пара тысяч воинов, среди них были и эльфы, и люмми. Чуть поодаль были прибиты коновязи. К ним были привязаны кони с рогом во лбу. Ранер называл их Единорогами. Войско людей наполнилось удивленными возгласами, когда они проходили мимо этих чудесных белоснежных коней.

А затем раздались вопли, в которых проступали нотки ужаса. Посреди лагеря находилась пара десятков огромных ящериц. Гигантские, на таких могут ездить верхом великаны, с изумрудной, переливающейся под светом встающего Светила, чешуей. Длинные могучие хвосты мерно покачивались, держась в основном на весу. Морды каждого были усеяны рогами и костными наростами, а за спиной были сложены великолепные кожистые крылья. Эти создания пугали и восхищали одновременно своим устрашающим великолепием.

– Драконы, – утешил всех Ранер, – существа довольно умные и благородные. Не стоит пугаться их. Их внешний вид и их сила не мешают им быть доблестными соратниками в бою. Но с ними нужно быть осторожным, укус дракона полон яда, капля которого в несколько мгновений высасывает жизнь из медведя.

– Они великолепны, – протянул Пронт, не в силах оторвать взгляда от огромного изумрудного зверя.

– Зеленые, – продолжил Ранер, – драконы леса. Не очень большие, юркие, быстрые и ловкие. Умело прячутся в лесной зелени, хотя, им это обычно и не нужно. В один прыжок настигают оленя.

– Зеленые… А есть еще и другие?

– Уйма. Красные – драконы пламени, они способны плеваться огнем, они немного побольше и внешний вид у них поагрессивнее. Черные – драконы земли. Самые крупные, самые страшные, словно сплошь из костей и рогов. Они изрыгают жидкое пламя, словно вулканы.

– Вулканы? – отвлекся от созерцания драконов Пронт.

– Горы, которые взрываются и изрыгают потоки горящей земли.

– Шутишь? – глаза людей готовы были вылезти из орбит.

– Правда, есть такие горы. Так вот, эти драконы выпускают как раз такую жидкость, которая все испепеляет. Золотые драконы – драконы молнии. Они схожи с зелеными, только более вытянуты. Невероятно быстры в небе. Их кожа каким-то образом собирает в себе небесную энергию и они способны выпускать из себя сгустки ее. Навроде шаровых молний. Синие – драконы магии. Самые неприятные враги для эльфов. Эти драконы питаются магией своих врагов и уничтожают их ей же. Лучше вообще с такими не связываться. Белые – снежные драконы, весьма красивы, их дыхание способно заморозить целые реки. Лиловые, их почти никто не видел, но их называют драконами мудрости. Говорят, что они умеют говорить, притом они понимают в этом мире больше, чем кто-либо. Поистине мудрые создания. И левиафаны – водные драконы. Живут исключительно в воде и извергают потоки воды настолько горячей, что заставляет с живых слазить кожу.

– С ума сойти. До чего ж богат мир! – Пронт искренне восхищался рассказом Ранера. – Продолжайте, друг мой.

– Многие виды драконов не имеют крыльев, некоторые из них ходят на двух лапах, а у некоторых и вовсе по шесть конечностей.

Пронт остановился у дерева, преградившего ему дорогу. Оно было необычным для этих мест, с высокими деревьями, украшенными копной листьев. Это было родное глазу северное дерево. С ветками, листьями. Оно стояло прям посреди дороги, утопая корнями в траву. А потом оно, к дикому ужасу Пронта, отодвинулось в сторону.

Пронт услышал за своей спиной красноречивые высказывания матом относительно того, какой все-таки удивительный мир на самом-то деле. Еще несколько долгих мгновений он стоял перед тем местом, откуда только что, словно человек на двух ногах, отошло ДЕРЕВО! Он повернул голову ему вслед и увидел целую рощу, гуляющую по берегу озера.

Кое-как собрав в себе силы и подтянув отвисшую до пола челюсть, Пронт спросил у Ранера:

– Что это?

– Это Энты. Когда-то боги вдохнули жизнь в деревья, ибо некому было защищать мирных эльфов в лесах от нашествия демонов. Тогда эти деревья оторвались от корней и стали передвигаться по земле. С тех самых пор они наши соратники. Они не требуют ни еды, ни золота. Никто не знает, почему и зачем, но когда мы идем на войну, они молчаливой тенью идут за нами и сражаются за нас так, словно не чувствуют боли и усталости.

– С ума сойти, – вмешался Снатог. – А что во-о-он там за создания?

Все обернулись в сторону, на которую указывал капитан. Там паслось несколько дюжин гигантских стрекоз. Точнее, это было что-то среднее между стрекозой и ящерицей. Гибкие тела держались в воздухе на тончайших, словно сотворенных из хрусталя, крылышках. Глаза больше напоминали пару алых угольков. А рты их были полны острых клыков. Как Пронт теперь заметил, паслись они на разваленных по площади кусках мяса. Судя по виду, уже подтухающего.

– Ульи, – не меняя монотонности голоса, объяснил Ранер, – падальщики. Жили в лесах еще в незапамятные времена. Охотиться для них было опасным делом, они разбивали свои крылышки о ветки и сучья. И погибали, не в силах больше двигаться. Мы приютили их. Стали охотиться вместе. Так и живем по сей день.

– Удивительно, – не переставал восхищаться Пронт. Еще недавно он знал только лошадей, коров да собак. А теперь мир стал для него огромным заповедником самых невероятных тварей. Только вот… Так жаль, что скоро всему этому придет конец…

Он проснулся под вечер. Поспал на удивление спокойно. Перекусив эльфийским хлебом и запив его свежей водой с ключа, Пронт двинулся к палатке Снатога.

Светловолосый капитан все еще спал, лежа на спине, раскидав лапы и глупо раскрыв рот. Стоял мощный храп. Пронт тихонько подошел к нему и зажал пальцами его нос. Тот, всхрапнув, резко сел на ложе, щупая рукой за поясом, где обычно была перевязь с мечом.

– Погоди, – твердил он заплетающимся спросонья языком, – сейчас я тебя пошинкую.

– Эй, очнись! Дурень, это я!

В глазах Снатога постепенно стала проявляться осмысленность. Он перестал хвататься за отсутствующую перевязь. Глянул на Пронта с обидой.

– Дурацкие у тебя шутки. Чего хотел?

– Пойдем к Ларинолу.

– Для чего?

– Должен же быть хоть какой-то план.

– А, – с важным видом протянул Снатог, – ну, ты это, давай, иди. Потом мне расскажешь.

С этими словами Снатог начал медленно падать обратно на спину. Пронт услышал храп раньше, чем тот коснулся лопатками ложа. Пронт грубо тряхнул того за ворот туники. Снатог снова сел на ложе. Капитан умудрился действительно уснуть, поскольку он видел Пронта будто впервые.

– Ну чего тебе?

– Вставай, есть срочное дело, – не медля гаркнул Пронт. Да гаркнул так, что, казалось, в округе на двадцать шагов все воины людей повыпрыгивали из палаток при оружии. Снатог, наконец, подхватился с ложа. И стал натягивать доспехи.

– И чего тебя вечно продирает-то не вовремя, – бурчал капитан. – Спал бы и спал. Ни себе, ни людям.

– Дела не ждут. Орки остались без крупного водоема, не думаю, что они станут долго просиживать в городе.

– Дак пусть лезут навстречу. Нам только легче будет разбить их в поле.

– Они живут в степи и пустынях, забыл? Они разобьют нас в чистом поле раньше, чем мы успеем встать на ноги.

– Ты преувеличиваешь, – отмахнулся Снатог. – Ты сам видел, с чем имеют дело эльфы. Не удивительно, что они так легко добрались до этих мест. Да и нам все равно сидеть тут еще сутки. Будь, что будет, у эльфов наверняка есть план.

– Именно поэтому мы сейчас идем к Ларинолу, – на всякий случай еще раз тряхнул Снатога Пронт, – потому что я тоже хочу знать этот план.

– Да идем уже, идем.

Капитан лениво поднялся с кровати, закрепив перевязь с мечом и, указав Пронту на выход из палатки, двинулся за ним следом. За порогом палатки в лицо ударил сухой, но уже не такой горячий воздух. В небе, как обычно, не было ни облачка. Не было даже птиц-падальщиков или еще какой живности. Поистине пустыня. Только редкие ящерки пробегали, выныривая из одной песчаной кучки в другую. Где-то в глубинах ржали кони, им вторили более басовитые, но, в тоже время, более мелодичные голоса единорогов. Еще дальше порыкивали драконы. Пара из них затеяли драку. Взревывали, размахивая хвостами и растопыривая крылья. Затем с сухим грохотом схватывались в прыжке, поваливаясь на землю и катаясь там несколько мгновений. Затем они расходились на несколько шагов и снова ревели друг на друга, готовые в любой момент к прыжку. И так продолжалось не один час. Бестолковым ящерицам стало скучно, понимаешь ли. Ульи скопом кружили над лагерем, словно стая воронов над полем боя.

Шатер Ларинола был практически в самом центре лагеря. Топать до него от лагеря людей было достаточно далеко. В дороге Пронт разглядывал Светило, самый краешек которого еще выглядывал из-за небесной линии. На другой стороне красовался огромный розовый шар Гиганта. На нем, как всегда, располагался хаотичный туманный рисунок. Это было странно и, в тоже время, завораживающе. Но особенно красив Гигант в ночное время суток. Когда он словно светится ярко-розовым на фоне черного неба. Пронт любил посидеть ночью на карнизах отцовского оплота, любуясь им и тысячами рассыпанных по небу звезд. А сейчас… Сейчас Пронт был в тысячах верст от дома. В стране песков и палящего зноя. В стране, где даже звезды казались другими, а Светило огибало Альконар прямо посередине неба, а не в сторонке, как на родине людей.

В шатре Ларинола оказалось довольно людно. Помимо самого Ларинола и привычных Дреола и Ранера, в шатер забрели воеводы стрелков, всадников, наездников на ульях и наездников на драконах. В итоге, включая и Пронта со Снатогом, вокруг карты города столпились девять, если можно так сказать, человек.

Ларинол, как всегда, приветливо улыбнулся вошедшим людям. Пронт уважительно кивнул в ответ.

– Вечер добрый, мои друзья. Мы можем начинать или подождем остальных ваших воевод?

– Можно начинать, – вновь кивнул Пронт. Казалось, его не смутило то, что Ларинол ждал их. – Снатог и я лично поведем свои войска.

– Отлично. Ну, тогда приступим.

Он рисовал руками непонятные узоры над планом города пока, к огромному изумлению Снатога и Пронта, город не засветился зеленоватым светом и не превратился из плоского плана в объемный город. Точно такой же, только в сотни раз больше, сейчас можно было увидеть, если приподнять подол шатра.

– Да чтоб я чешуей оброс! – не выдержал Снатог, за что Пронт резко наступил ему на ногу. Это не укрылось от глаз Ларинола, и тот, не без гордости, улыбнулся.

– Вот здесь, с севера, – начал эльф, указывая рукой на северные стены, – мы расположим отряды пехоты и часть осадных. С востока будут стоять лучники, всадники и отряды наездников на ульях. Также, на востоке мы расположим остатки осадных. Каменные стены Паргаса станут серьезной помехой, но все же, падут. С юга мы отправим Драконов. Этих красавцев хватит, чтобы распугать там добрую половину войска и обратить треть города в пепел. Вот, а с запада, – Ларинол глянул в глаза Пронту, – мы попросим расположиться наших друзей.

Пронт кивнул, в голове он уже рисовал построение войска и тактику продвижения отрядов. Как он понимал, все основные войска Тириза сейчас находятся в этом городе. Потому эта битва все еще обещает стать для людей последней. Но это вообще мало его волновало. Кто знает, что несет в себе предсказываемый «Конец всему». Да и вообще, зачем загадывать в завтрашний день. Его задача дать эльфам шанс разбить серокожих, а дальше будь, что будет. Главное, что Хотия окажется в безопасности.

– Их дворец расположен вот тут, в северо-западной части города. Задачей нашей и вашей пехоты будет пробиться к нему и давить оттуда войско к центру. С другой стороны нам помогут летучие и всадники. Если все удастся, то этот город будет возможно взять. И если это все же случится… Тириз, наконец, перестанет угрожать нашим границам.

– Известно, сколько их? – влез Снатог.

– Приблизительно, – пожал плечами Ларинол. Видимо, он решил, что этим утолил любопытство капитана, потому что повисла неловкая пауза.

– Ну-у-у, – выжидающе буровил глазами эльфа Снатог, – так сколько же?

– А, – опомнился Ларинол, – три с половиной тысячи воинов и около четырех тысяч местного ополчения.

– Сколько?! – Глаза Пронта вылезли на лоб. Снатог закашлялся рядом.

Не удивительно, объединенные силы людей и эльфов не насчитывали и трех тысяч солдат. А серокожие превосходили их вдвое, и это при их воинственности!

– Да мы же от них, как зерно от стен, отскочим! – выпалил воевода людей.

– Не стоит волноваться, мой друг, – утешительно закачал головой Ларинол, – наши воины достаточно подготовлены для этой войны. Спешу заверить, что и ваши воины показали себя с лучшей стороны. Потому не думаю, что мы сейчас можем сложить оружие и уйти восвояси.

– Но это перебор! – Снатог выжидающе смотрел на Пронта, ожидая его поддержки. Но вот молодой король смотрел на Ларинола, ожидая услышать, наконец, откуда у него такая уверенность. – Мы потеряем всех, а эти твари даже дыхание не переведут!

– У нас есть драконы, энты. А еще маги, каких не видел свет. Возможно, половина наших воинов даже не оросит свои мечи в крови, – с улыбкой парировал Ларинол. – Ваша юная волшебница, Юнора, очень хороша в волшебстве, но у нее мало сил. Это приходит с тренировками. Так вот, наши друиды живут не одну сотню лет и они накопили достаточно силы, чтобы выдержать целую битву.

– Вы полностью уверены в ваших силах? – наконец подал голос Пронт.

– Полностью я не уверен ни в чем. Но я полон веры и надежды. Боги помогут нам отстоять наши земли и защитить наши семьи. Вы с нами?

Ларинол вновь обезоруживающе улыбнулся. Он, и правда, верил в победу. А если и не верил, то положит душу, чтобы все поверили.

– Разумеется, мы с вами, – склонил голову Пронт, затем дружелюбно улыбнулся. – На сегодня все? Начну готовить войско.

– Конечно-конечно, мой друг, – развел руками эльф, – Вы можете быть свободны. Нам с вами лучше встретиться завтра, прямо перед выходом, и скооперировать тактики.

– Хорошо, – Пронт по-простому протянул Ларинолу руку. Тот, нисколько не смутившись, крепко пожал ее. Еще раз кивнув головой на прощание всем собравшимся, Пронт вышел из шатра.

Появлялись первые звезды. А Гигант непреклонно висел на востоке, закрывая добрую треть неба. Снатог вывалился следом. Его глаза в наступающей темноте можно было спутать с монетами – такие же круглые и блестящие.

– Семь тысяч, – повторял он, словно фанатик. – Нет, ну ты представляешь?

– С трудом, – честно признался Пронт. – Но у нас есть закованные в броню великаны, а у эльфов – драконы. Они выглядят сильными.

– Они выглядят сильными! – передразнил Снатог, – Зато орки выглядят, как до хрена народу!

– И что теперь?

– А я чо, я ничо, – пожал плечами капитан. – Просто стараюсь беседу поддержать.

Пронт еле сдержался, чтоб не отвесить приставале подзатыльник поувесистее. Потом махнул рукой. Пусть смеется, с шутками и погибать не так страшно.

– Иди к Юноре. Я соберу воевод и обсужу с ними завтрашнее построение.

– Как скажешь, принц.

– Не юли. И так никакого настроения, еще ты под кожу лезешь. И, да, не принц теперь.

– Ладно-ладно, – поднял руки Снатог, – не злись, я просто стараюсь не нагнетать.

Пронт выпучил на него глаза. Снатог прочел в серо-голубых глазах принца надпись, горящую крупными буквами: «Ты-то не нагнетаешь?!»

– Проехали, – еще выше задрал руки капитан, – глупая шутка.

– Именно.

– Все, ухожу.

Через час Пронт описывал своим лидерам отрядов его задумки и идеи. Некоторые из них, ввиду лучшей обученности военному ремеслу, вступали с ним в дискуссии. Было решено, что самым простым способом будет попросту перемешать все войска, спустив с лошадей всадников. И отправить их сразу за великанами, которые будут должны пробить брешь в стенах. Пронту ничего не оставалось, как согласиться с этим. С войском в недобитые пять сотен, против семитысячного воинства нет смысла что-то выдумывать. Вся надежда на доблесть и боевые навыки его солдат.

Также, Пронт описал тактику движения войска Эрмиллиона. Он видел по лицам воевод, что их не вдохновляет эта идея. Слишком мало людей для такой битвы. У них практически нет шанса на победу.

Обрисовав все идеи на клочках бумаги, поскольку люди не имели таких магических способностей, как у эльфов, Пронт раздал их каждому. Если во время битвы не придется совершать неожиданные маневры, то этих бумажек должно хватить. А там будь, что будет.

Всю ночь Пронт в задумчивости бродил по лагерю, поглядывая на лежащий в нескольких полетах стрелы город. Он выглядел достаточно надежным и крепким. Каменные стены в несколько шагов высотой, крепкие башни с лучниками. Но даже сейчас, ночью, когда привычные к этому климату серокожие должны спать, а в лагере эльфов наоборот раздавался оживленный гвалт, город был полон шума от подготовки к битве. Казалось, что город никогда не спал. День и ночь там чадили трубы кузниц, день и ночь раздавался звон металла. Иногда город рвался от рева тысяч луженых глоток. Пронт каждый раз вздрагивал от этого рева. Эти твари умели настроить свой боевой дух.

Небо на востоке начинало сереть, еще немного, и на пустыню снова опустится палящий зной. Хотя в это утро оказалось можно подольше побродить на улице. Спустя примерно час после рассвета Светило спряталось за Гиганта. Что оказалось невероятным спасением. Еще целый час мир был в тени. За это время Пронт, Снатог и Юнора успели немножко перекусить перед сном, который уже начинал одолевать людей.

Как и было договорено, уже в сумерки Пронт двинулся к Ларинолу. Тот сидел у себя в шатре в хлипком с виду кресле, собранном из местных материалов. Но, несмотря на внешний вид, тот даже не скрипнул, когда эльф подскочил с него, чтобы поздороваться с Пронтом.

– А, мой друг Пронт. Рад видеть вас в полной готовности.

Пронт бессильно улыбнулся. Он был спросонья и собирался после этого разговора пойти умыться на озерцо. Но, дело превыше всего.

– Здравствуйте, Ларинол. Вы хотели обсудить со мной завтрашний бой.

– Именно так, мой друг. Присаживайтесь, – он придвинул Пронту такой же стул, на каком недавно сидел сам. – Что вы решили на счет этой битвы?

– Мне нечего решать, – отмахнулся Пронт. – Каким бы ни был исход битвы для нас, людей, мы сделаем все, чтобы хотя бы вы смогли взять этот город. Как вы и сказали, чтобы защитить наши земли и наши семьи. Мы идем. Идем, чтобы стоять насмерть.

– Это похвально, – на лице эльфа выразилось искреннее уважение к словам Пронта, – Мы не смеем заставлять вас делать больше ваших возможностей. Если вы вступите в бой чуточку позже, чем наши войска с севера и востока, то у вас будет больше шансов пробиться к дворцу и укрепиться там. А уж идти ли вам в центр, это уже ваш выбор. Орки будут окружены, и мы, в принципе, должны суметь разбить их своими силами.

– И не надейтесь, – улыбнулся Пронт, – мы не позволим вам перебить больше этих серокожих тварей!

– Да вы не промах, Пронт, – рассмеялся эльф. – Ну что ж, мы будем только рады поглядеть на военную доблесть наших союзников.

– Уж нам есть, что показать, – со смешком заверил эльфа Пронт.

– Ну, тогда, я думаю, нам больше нечего здесь обсуждать. Если ваши солдаты разделяют ваше мнение, то, боюсь, мы будем здесь даже лишними.

Пронт рассмеялся. Он дружелюбно положил эльфу руку на плечо. Тот не повел бровью, он старался принимать выражения дружелюбия людей как должное, несмотря на то, что эльфийские взаимодействия сильно отличались от людских.

– Что вы, Ларинол. Куда уж нам, вылезшим из пещеры?

– Ха-ха! – Ларинол хлопнул Пронта по плечу, подражая его же жесту. – Пещерные люди очень неплохо показали себя. Сколько тысяч орков вы перебили по дороге сюда? Пять? Десять? Что для вас эти семь тысяч?

– Ну, перестаньте, друг мой, – отмахнулся Пронт, – Мы оба понимаем, что справимся только слаженными действиями, – Пронт говорил уже серьезно, лицо Ларинола тоже перестало светиться. Он сказал тихим, спокойным голосом, от которого шло даже некое тепло.

– Знаю, мой юный друг. Потому я очень рад, что встретил вас. Вы отличный лидер, за которым его люди пойдут в любую беду. А ваши воины, даже малым числом, действуют, как единое целое. Несмотря на то, что эльфы тоже славятся именно единением, в ваших жилах течет больше пламени. Ваша ярость и ваша тяга к подвигам послужит эльфам прекрасным примером.

– Спасибо, Ларинол, – Пронт польщенно кивнул, – эти слова очень ценны для меня.

Ларинол с улыбкой сам протянул ему руку. Не скрыв изумления, Пронт крепко пожал ее обеими ладонями.

– Пойдемте, – кивнул на выход Ларинол, – покушаем чего-нибудь, а то я проголодался, как дракон.

Пронт согласно кивнул. С улицы пахнуло уже остывающим воздухом, полным свежести, идущей от оазиса. Ларинол приказал развести стол прямо около озерца. Также, он распорядился, чтобы Снатога и Юнору пригласили присоединиться к ним за обедом. Дреол и Ранер, словно уже были предупреждены. Мудрый люмми, опираясь на посох, двигался к столу с другой стороны. Его морда выражала некое подобие улыбки, к которому люди стали уже даже привыкать.

Вечер двигался довольно быстро. Ночь уже давно вступила в свои права, а трое людей, два эльфа и люмми продолжали степенно общаться ни о чем. Словно утром они пойдут не в самую ужасную в их жизни битву, а просто разъедутся по своим землям. Эльфийское вино легонько дало в голову, отчего мудрые беседы превратились в менее официальную болтовню. К середине ночи вино все же сморило компанию окончательно. Пронт двинулся в свою палатку отсыпаться перед рассветом. Ларинол обещал поднять всех с первыми лучами Светила. Или, как они называли его, Вкипасе.

Но уснуть ему не удалось. С северо-запада на полном галопе несся всадник. Когда тот оказался достаточно близко, Пронт разглядел, что он был на лошади. Значит, это человек. Значит это… Гонец! Неужели из Кокоры?!

Пронт едва сдерживался, чтобы самому не выбежать навстречу своему гонцу. Но, все же сдержал свои порывы. И дождался, когда тот самолично доскачет до лагеря и отыщет его.

– Ваше высочество! Рад приветствовать вас в добром здравии! – отсалютовал гонец.

– И я рад тебе, – Пронт не стал поправлять гонца чинами, не до того. – Какие новости с Кокоры?

– Ваше высочество, – воин откровенно мялся, пытаясь подобрать слова. А Пронта, напротив, раздирало страшное нетерпение.

– Да говори, как есть уже! – не выдержал принц.

– Амазира… Ваше высочество… – он вновь замялся. Пронт побледнел, ожидая худшего. Воин, наконец, выдавил. – Она пропала…

– Как?.. Пропала?.. – ноги Пронта подкосились, он еле удержал равновесие, чтобы не свалиться на песок.

– Я прибыл в Кокору по вашему приказу. И сразу направился в храм Клатрана с вашим письмом. Но там было пусто. А старший жрец сообщил мне, что она исчезла две десятины назад.

– Ее похитили?! – Пронта начинало трясти. Мысли путались в его голове. Он не верил, что с его ангелом могло что-то случиться. И где? В самом отдаленном уголке Хотин – в Кокоре!

– Не похоже, Ваше высочество. Пропала не только она, пропала вся ее группа жрецов. Они забрали все свои вещи, все свои книги и… Ваше высочество… Похоже, они сбежали…

Пронт все же не удержался на ногах, в голове гудело, гонец расплывался в глазах. Он рухнул задом на песок, еще слыша поднявшего шум гонца. Но шум шел откуда-то издалека.

Он почти сразу очнулся от сильного удара по щеке. Он разлепил глаза, перед ним стоял тот самый гонец. Бледный от ужаса. Пронт оглянулся, он был в своей палатке, на своем ложе. Напротив стояли Снатог и Юнора. Юнора уткнулась Снатогу в грудь, тот с неловкостью приобнял ее. Плечи волшебницы часто вздрагивали.

– Ваше высочество! – лепетал гонец. – Вы простите меня, ваше высочество?

Пронт вяло отмахнулся от него, промямлив что-то вроде «успокойся». В голове прыгали мысли. Его возлюбленная сбежала из безопасности с кучкой жрецов. Что же она задумала? Зачем она все это затеяла? Что вообще происходит-то?!

– Ваше высочество… Просто… Это еще не все.

Пронт вытаращил на него глаза. Это еще не все?! Что может еще приключиться?

– Старший жрец сказал, что за пару дней до их исчезновения видел, как они учинили что-то страшное в храме. Приносили какие-то кровавые жертвы. Молились странным идолам. Читали непонятные заклинания на костях.

– Чернокнижие… – сквозь слезы обронила Юнора. – Я видела одну книгу в библиотеках Неоры.

– Что? – Вскочил Пронт. – И ты позволила Амазире читать ее?!

Юнора залилась еще более горькими слезами. Она смотрела прямо в глаза Пронту. Уголки глаз заполнялись слезами. Но она не отводила взгляд и даже не мигала, всем видом выказывая готовность понести любое наказание.

– Юнора… Ну как же так? – Пронт осел на корточки, зажав голову руками.

– Прости, Пронт, – дрожащим голосом выдавливала слова девушка. – Я не знала, я не думала, что ангел обратит внимание на порочную книгу. Я ни за что не поверила бы, что Амазира способна на такое.

– Я тоже не верю, – Пронт резко обернулся к гонцу. – А этот жрец дал какие-либо доказательства своим словам?

– Нет, Ваше высочество… – гонец ежесекундно менял цвет лица. – Но зачем жрецу врать о таком?

– Если бы я только знал… – Пронт еще крепче сжал голову руками, ибо она начинала ужасно раскалываться. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Теперь он вспомнил все: свои кошмары, подозрительное рвение Амазиры посреди похода отправиться в новоиспеченный храм Кокоры. Но для чего все это? Чернокнижие. Пронт никогда не слышал об этой магии, но от одного названия его бросало в холод. «Куда же ты ввязалась?», – ломал голову Пронт: «Дурочка».

– К черту все. Всем спать! Завтра трудная битва. Ломать голову будем потом, если будет, что ломать. Спать, я сказал!

Гонец пулей вылетел из палатки. Юнора освободилась из объятий Снатога и, растерев слезы тыльными сторонами ладони, обняла Пронта.

– Прости меня, Пронт… Если бы я только знала…

– Ты ни в чем не виновата, – погладил девушку по плечам Пронт. – Ступай. Тебе тоже нужно отдохнуть. Мы теперь не можем повернуть назад. Бой необходимо закончить.

– Вечно ты прячешься за боями… Ты не настолько сильный… Я же вижу…

– Ничего, Юнора. Возможно, еще не время складывать сердце в глубокий ящик.

Девушка отстранилась, понимающе кивнув Пронту на прощание. Она дрожащими руками отодвинула навес и двинулась в ночь. Снатог, повесив плечи, тяжко вздохнул и двинулся следом за Юнорой.

Пронт лежал, глядя в потолок своей палатки. Сердце обливалось кровью, было ощущение, что грудь Пронта медленно насаживают на толстое копье. В темноте палатки от бушующей в голове крови перед глазами мелькали разноцветные пятна. Пронт не мог понять, спит он или бодрствует. Голова была совершенно пуста. Хотя нет, она была через верх наполнена болью. Казалось, что внутри звенит огромный кусок железа, по которому бьют тяжелым молотом. Так шли минуты или часы. Пронт не мог сказать даже, как долго он так лежал…

На рассвете лагерь озарился страшным драконьим ревом. Пронт с ужасом подскочил с ложа, на ходу вынимая меч и выскакивая на улицу. Еще толком не освещенное небо озаряли всплески драконьей магии. Изумрудные создания были окутаны разноцветным свечением. От них несло благом. Душа начинала радостно трепетать. По земле расстилалась свежесть. Пронту казалось, что он вновь в родных лесах. Даже песок под ногами драконов на ходу чернел, оборачиваясь родным черноземом. В некоторых местах на свет пробивались тоненькие росточки травы. Вот оно, истинное чудо. Драконы леса. Драконы, чья сила в жизни. Пронт не удивится, если они способны даже воскресить человека. Эта магия оказалась именно тем, что было необходимо Пронту в этот миг. Боль и ужас от произошедшего в Кокоре временно отступили от него. Мысли прочистились и стали яснее. Он был готов к этому бою.

Драконы повторно взревели. И войска эльфов сдвинулись с места. Огромным потоком они стали надвигаться на город, обтекая его большим полукольцом. Пронт, наконец, опомнился, с трудом оторвав взгляд от прекрасных драконов. Он гаркнул своим людям приказ о сборе. К слову, все войско людей, в таком же ужасе, как и он, выскочило с оружием наперевес из палаток. Что и говорить, рев, раздающийся из города, не годился даже в подметки реву одного дракона. А уж двух десятков драконов было не перерычать никому.

Войско в спешке свернуло лагерь и в полном облачении стояло сейчас, устремившись к западной стене города. Медленным маршем Пронт пустил войско вслед эльфам. Те уже добрались до северной и восточной сторон, а драконы вовсю кружились неподалеку от южной стены.

Люди были еще на подходе к городу, когда раздался сокрушительный рев драконов. И город словно оказался под огненным дождем. С противоположной людям стороны в небо взметнулись огненные шары. Пронт даже решил было, что это магия, пока не понял, что это стреляют онагры эльфов. Стены даже на этой стороне завибрировали от страшных ударов. Небо на востоке затмили клубы черного дыма.

С северной стороны, которой управлял лично Лариной, войска эльфов потянули к воротам и стенам тараны. Из города посыпались стрелы. Но летели они настолько не кучно, что практически никого не задели. Тараны уперлись в ворота. В этот момент на востоке первый эльфийский всадник ступил за стены Паргаса. Войско, словно речной поток, ворвалось в город. Единороги опустили головы вниз. Их встретили ополченцы. Тогда всадники ворвались в их ряды, словно раскаленный нож в восковую свечу. Послышался хруст. Орки целыми рядами пропадали под широкими копытами могучих коней. Некоторых насаживало на острые рога. Другие, кому посчастливилось избежать копыт или рогов, оказывались под ударами эльфийских мечей.

Прорываться удалось недолго. Очень скоро послышался звон металла о металл. Орочья кавалерия, верхом на львах, совершила встречный удар. Орки с диким улюлюканьем и взревываниями налетели на эльфийских всадников. Львы, не добегая нескольких шагов до рядов эльфов, совершали ужасающей длины прыжок, на лету впиваясь в эльфов и единорогов клыками и когтями. Орочий рев перемешался с диким ржанием и предсмертными криками обеих сторон.

В небе над их головами разразилась другая битва. Всадники ульев и наездники на грифонах с ужасными криками рвали друг друга на куски. Пустынный город впервые накрыл дождь. Черно-зеленый дождь. Песок под ногами шипел, жадно впитывая влагу. На головы сражающихся на земле падали куски еще горячего мяса, тела эльфов, ульев, орков, грифонов. Под тяжелыми ударами с неба с хрустом ломались тела всадников и хребты зверей. На земле уже появлялись маленькие лужицы смешанной крови.

С севера таран, наконец, пробил ряд ворот. Светило почти полностью скрылось за Гигантом, давая еще час прохлады. Пехота, словно гонясь за лучами света, устремилась в город. Подняв тучи желтой пыли.

С юга стены города были атакованы драконами. Огромные создания просто падали на стены, в последний миг распахивая крылья и замедляя падение. Затем они хватались всеми четырьмя лапами и разбрасывали куски деревянных стволов, словно щепу. Их начали посыпать стрелами. Но те с сухим треском отскакивали от прочной чешуи, либо разламывались в мелкую щепу. Разъяренные, чудовища прыгали в черту города, растаптывая и разрывая когтями всех, кто попадался у них на пути.

Пехота эльфов длинной колонной двигалась к дворцу. Им навстречу кидались ополченцы и тяжелые пехотинцы Тириза. Мечи большинства эльфов уже были по рукоять залиты черной кровью. Многие пали по пути. Но, все же, ссылаясь на чудо, эльфы давили серокожих. Делая малюсенькие шажочки к своей цели.

Пронт, наконец, бросил великанов на стены. Те, как когда-то давно напав на деревню, с диким ревом налетели на ограду. Каменные стены, которые доставали исполинам до груди, с треском пытались удерживать натиск. Не сразу, но камень все же поддался, и огромные создания ввалились в город, подняв тучу пыли.

Не раздумывая, сразу за ними двинулись люди. Завязалась страшная сеча. Было видно, что враг значительно превосходит их числом. Но было уже некуда деваться, и Пронт, прочитав молитву Аммонтасу, нанес первый удар ближайшему из надвигающейся толпы орку.

Всадники единорогов едва смогли отстоять атаку наездников на львах, как их кровь застыла в жилах. На них неслись сотни всадников на ужасных созданиях. Огромные, крупнее лесных медведей, покрытые плотной кожей, словно в доспехах. С мощной головой и огромным рогом на носу. А бывало и так, что рог был не один. Земля дрожала под лапами этих гигантов. Они ворвались в ряды эльфов так же, как недавно эльфы врывались в ряды ополченцев. Огромные создания с легкостью втаптывали в песок эльфов вместе с единорогами. Они словно не видели перед собой преграды. Неслись тяжелой поступью, как каменная стена.

Всадники начали сдавать позиции. С тыла их пытались прикрыть лучники. Сотни стрел срывались с тетивы. Над головами эльфов стоял страшный непрерывный свист. Один за другим орки срывались с тел носорогих чудовищ. Но самих чудовищ это нисколько не останавливало, они продолжали нестись сквозь ряды эльфов, словно и не замечая перемены.

Эльфы уже прощались с жизнью, когда раздался оглушительный рев. Наперерез бронированным зверям падали с неба огромные тела, превосходящие размеры носорогих в десятки раз. Вместе с ними падали и ульи. Невероятные существа, напоминавшие одновременно стрекозу без лапок и змею, обвивались вокруг шей носорогих и впивались ядовитыми клыками в их тела. Монстры после таких укусов бежали еще пару мгновений, а затем валились на землю без дыхания. Драконы с ревом крушили носорогов лапами и терзали зубами. Жителям лесов на ум приходили картины медведей, отбивающихся от мелких шакалов.

Перевес вновь встал на сторону эльфов. Драконы, когда не ввязывались в драку, покрывались голубовато-зеленым свечением, отчего у окружающих пропадала усталость, а раны прекращали кровоточить и прямо на глазах затягивались.

Приподнятый центр уже виднелся, когда орды серокожих высыпали из-за поворота. Всадники на драконах, не переставая, колдовали. Орков ежесекундно поражали молнии и огненные стрелы. Под кем-то проваливалась земля, и они на бегу оступались и ломали ноги. На кого-то падали огромные валуны, вырванные магией из-под земли в паре шагов. Поле боя превратилось в сверкающую всеми красками картину. Пахло горелым. Часть черной крови стекала в ямы, другая запекалась от жара горящих неподалеку тел.

На севере Ларинол уже был в гуще сражения, разбрасывая руками во все стороны огненные шары и ледяные колья. По правую руку от него бил посохом в землю Дреол. Прямо из-под земли вырывались полчища скорпионов и тарантулов, все насекомые пустыни, что спят в дневное время, пришли на помощь друиду. Они потоками нападали на бегущих орков. Окутывали их кишащими коконами. Всюду стояли истошные вопли, леденящие душу. Было слышно, как скорпионы дробью стучат своими жалами по доспехам.

Дреол распахнул нагрудник и вынул небольшой кожаный мешочек. Волчья пасть что-то прошептала, и он осыпал насекомых порошком из этого мешочка. Скорпионы стали на глазах разрастаться до размеров волков, а пауки и вовсе стали размером с медведей. Орки начинали в панике рубить во все стороны. С ужасом глядя в блестящие тьмой глаза словно вылезших из самой Темницы Душ созданий. Орки всеми силами старались не подпустить их щелкающие жвала. Но огромные твари попросту сваливали тела на пол, наседая на них сверху и жаля. Тела орков зеленели на глазах, из их ртов валили клочья пены, когда они дергались в последних конвульсиях.

Так или иначе, эльфы с огромным трудом отвоевывали северную дорогу к замку. Слишком много тел валилось на них огромной массой. Спутники Дреола погибали, после смерти возвращаясь к исходным размерам. Орки, закованные в толстые слои металла, прорубались навстречу эльфам.

С запада раздавался гул. Вскоре во фланг Тиризу ударили огромные люди, закованные в броню. Великаны, не утруждаясь нагибать спину, расшвыривали тяжеловооруженных орков.

Ход битвы, к изумлению всех, был сломлен раньше, чем через несколько часов битвы. Никто и не ожидал, что это вообще возможно, а вышло невероятно быстро. Светило робко начало выглядывать из-за Гиганта. Люди и эльфы со всех сторон стягивались к центру города. Город, наконец, залило светом. И теперь-то он заиграл всеми красками. Отсыревший от крови песок отражал багровые блики на здания города. Но битва была еще в самом разгаре. Тириз теснили с трех сторон. Пронт и Снатог бок о бок размахивали мечами, прикрывая друг друга и стоящих поблизости. Оба воина были покрыты кровью и потом. Дыхание вырывалось с хрипами. Доспехи были помяты, а из-под туники Пронта текла струйка крови. Но воины продолжали рубиться в гуще сражения, все еще не видя его конца.

Пронт разглядел в паре десятков шагов от себя столб со знаменем Тириза. Он с ревом наддал, еще яростнее размахивая мечом. Еще совсем немного!

С двух других сторон орков теснили эльфийские пехотинцы и всадники с наездниками на летучих. Орков оставалось не больше пары десятков. Когда они неожиданно сорвались с места.

Часть 3

Бегство

Глава 11

– Отступаем! – ревел на всю площадь Растеун. Он был единственным оставшимся воеводой. Их войско оказалось полностью разбито. Как бы это ни было неожиданно, но это так.

Сейчас вождь Тириза спешно старался увести остатки войска из потерянного города. В гуще врагов он увидел тех, кого меньше всего ожидал увидеть. Те самые люди, земли которых он полгода назад нашел за пещерой. Не самое время для хвальбы, но эти люди оказались прожжеными воинами. Они рискнули прийти на помощь эльфам, и их великаны сыграли немаловажную роль в этой истории.

Теперь великое войско Тириза разбито. И они, как последние трусы, бегут с поля боя, потому что Старейший вождь приказал принести известия об исходе битвы. Судя по вестям с запада, проклятые бледнокожие взяли Калиостр и Трогай, отрезав Тиризу прямой путь до южной границы. Да что говорить? У орков теперь вообще остался не такой уж большой клочок земли на востоке, за горным хребтом и морем Полумесяца.

И вот теперь не остается больше ничего, кроме как укрепиться на востоке. И, если и там не удастся укрепиться, то придется бежать. Но куда? Это будет видно позже. Сейчас бы спасти свои шкуры из этого бедлама.

Он слышал за спиной радостные крики эльфов, людей, великанов. Он уже представлял, как эти сволочи сожгут их знамя, присвоив и этот город себе. А виной всему Старейший вождь. По его милости в Паргас была направлена лишь половина войска. А как же? Они все остались в Скротте! А ведь разведчики уверенно заявили, что эльфы стекаются к Паргасу. Возможно, сейчас другая часть эльфийского войска и двигалась на Скротт, но Растеун своими глазами видел этого смазливого Ларинола. А он всегда рвется в самое интересное. При этом оставаясь позади самой битвы.

Им дали спокойно покинуть город. Насколько это было возможно, поскольку в спины им постоянно летели стрелы. Ворота Паргаса пересекло всего семнадцать орков и один гном, Тинорт. Растеун старался держать старого друга, чудом уцелевшего при прошлой схватке с людьми, в зоне видимости. Именно благодаря этому гному Растеун добрался до Тириза в свое время и смог рассказать совету вождей о людях, описанных в пророчестве.

Конечно, трусливое возвращение Растеуна, потерявшего все свое войско, привело к резкому падению его статуса в совете. Но его хотя бы не лишили титула вождя. А что будет теперь? Теперь, по-видимому, ему придется снять с себя этот пояс[8].

Отойдя от города на несколько полетов стрел, Растеун рискнул раскинуть лагерь на возвышении. Стоило подумать, что делать теперь. Их теснили с двух фронтов. Они потеряли столицу. Они потеряли большую часть войска и источников продовольствия и ресурсов. Долго ли удастся удерживать Оронор и Скротт – неизвестно. В голове Растеуна дико метались мысли. Он смотрел на город с возвышенности и видел, как тот горит. Даже отсюда он слышал крики орков. Их грабили, кого-то убивали, кого-то отправляли в плен. Не для выкупа, нет. Эльфы и без того достаточно богаты. Им нужны рабы. Дровосеки, землекопы, каменщики, строители. Эльфы слишком изнежены, а из-за этого страдают его орки! Руки Растеуна сжались в кулаки.

Но это еще ничего. А вот люди! Эти твари не берут в плен гражданских! Они вырезают их, словно скот! Даже в старину орки не знали такой жестокости. Все войны с эльфами происходили, можно сказать, на обоюдных правилах. А с приходом этих бледнокожих все перевернулось вверх дном. Орки… Орки, черт побери! Боятся проиграть битву людям. Но это орки, их страх дарит им такую силу, что даже лев не согласился бы подойти ближе. Но поведение людей не лезет ни в какие рамки.

Растеун тихонько зарычал. Воины с пониманием смотрели на своего вождя. Их глаза все еще были покрыты красной пеленой ярости. Если бы не его приказ, они бы полегли там, на поле боя, унеся с собой еще несколько жизней. Сейчас они даже отчасти ненавидят его, Растеуна, за то, что он заставил их показать спины врагу. И он отлично их понимал. Внутри него самого все еще кипела кровь. Но он знал, что нужно что-то сделать. Совету нужны новые идеи и их должен преподнести им он, чтобы вновь заработать свое имя. Хотя, может быть, это всего лишь оправдания? Может, он и правда струсил?

С яростным рыком он ударил кулаком в стоящий рядом валун. На камне остались черные следы его крови.

– Тинорт!!!

Гном, сидевший напротив него в паре метров, неспешно поднял на него взгляд. Он выглядел не менее разбитым, чем Паргас за его спиной.

– Да, вождь.

– Нам нужно что-то делать! Через один-два года эльфы восстановят свои силы, да и люди укрепятся на наших землях, будут пользоваться нашими ресурсами!.. – он вновь с силой ударил кулаком по камню, добавив туда еще несколько капелек крови. – Нам нужно убираться отсюда!

– Мы и так убираемся за море Полумесяца.

– Нет! Нужно покинуть континент!

– Что? – глаза гнома вылезли из орбит. – Куда? Обратно на юг? Предки не зря убрались с тех земель. Там ничего не растет! Забыл? Там все настолько усеяно трупами и пропитано кровью, что земля до сих пор покрыта белым песком! Там нам тоже не выжить!

– Я говорю не о югах. Я говорю о дороге за море.

– А что там? – оживился Тинорт, лица остальных так же заинтересованно вытянулись, все придвинулись поближе, слушая рассказ вождя.

– Там места, которые не интересуют эльфов. Там в свое время произошел Великий Гром!

Орки и гном отшатнулись от него, в глазах их сверкнуло непонимание. Послышались гневные возгласы о том, что и та земля непригодна для жизни, ибо демоны ее отравили своими опытами и своей Заразой. Половина того континента по легендам залита лавой. Другая часть выглядит, как выжженная земля, а третья часть напоминает огромную язву с гнойными фурункулами. Отравлена сама почва, отравлены реки. Там нельзя жить!

– Вожди, – прервал их возгласы Растеун, – уже давно говорят, что выжженные земли на юге материка могли залечить свои раны. Прошло уже пятьсот лет, а для исцеления земле требуется немногим больше пятидесяти.

В глазах орков блеснуло одобрение. Орки приняли идею своего вождя. Это уже хорошо. Теперь дело за тем, чтобы убедить остальной совет в необходимости этого решения. Хотя, это не займет труда, ведь совет и правда давно устал от постоянных войн, он не первое десятилетие пускает слюни на тот кусок земель. А земли там, если верить картам и книгам, куда богаче, чем вся территория, что еще полгода назад занимали орки на этом континенте.

– Тинорт, ты, а также Шадор и Уртам, двинетесь на юг. Вы пронесете мое послание через Ретор и Оронор, а затем приведете всех жителей Тириза в Скротт, где мы соорудим гигантский флот, который и доставит нас к новым берегам.

Тинорт с серьезным видом кивнул. Растеун уже начал было писать сообщение, как гном окликнул его.

– Растеун, зачем мне брать с собой орков? Мне будет быстрее объехать города одному, нежели обходить его пешком втроем.

Растеун оглядел обоих орков, те, переглянувшись, пожали плечами. Мол, хочет один, пусть едет один, какое нам дело до этого?

– Уверен, что так будет быстрее?

– Я шаман, забыл? – не без гордости подтянулся гном. – Если будет нужно, я попрошу помощи у духов. Они смогут доставить меня в эти города куда быстрее, чем любой лев.

– Ладно, – Растеун махнул рукой, – дело твое. Дождись, когда я закончу, и отправляйся немедля.

– Да, вождь.

Растеун начал спешно набрасывать простенькие знаки острой заточкой на специальную шкуру. Грамоте обучали немногих орков, но всех вождей. В отличие от орков, очень грамотными были гномы. Они были в состоянии читать и писать на орочьем и древнем языках. А некоторые, такие, как Тинорт, знали еще и эльфийский. Более того, мудрый шаман немного понимал язык знаков эльфов и умел слышать их тайные сигналы. Растеун был доволен маленьким гномом. Его ум нередко выручал его. Но, иногда его начитанность становилась занозой в заднице. Ибо поумничать гном любил.

Нацарапав свой личный знак под написанным, Растеун обрезал кусок шкуры нужной длины и передал его в руки гнома.

– Будь настолько быстр, насколько это возможно. Чем раньше мы покинем этот континент, тем больше шансов спасти наш народ.

Гном молча кивнул, укладывая шкуру в карман своих портков.

Он отошел на несколько шагов и стал рисовать в воздухе непонятные знаки. В это же время перед ним воздух стал сгущаться. Все увидели любимого питомца Тинорта. Дух тигра. Многие шаманы были способны на время придавать духам плотную оболочку. Сейчас одна такая стояла и ждала, пока коротконогий гном взберется ей на спину.

Махнув из-за спины рукой. Тинорт крикнул команду на языке духов, и тигр, словно ветер, сорвался с места.

– Что ж, – обернулся к остальным Растеун, – а нас, судя по всему, ждет очень долгая дорога к Скротту.

Орки понятливо закивали. Пеший путь до Скротта займет не одну десятину. Многие нервничали по поводу сохранности Скротта при их прибытии. Но им был необходим именно этот город. Весь флот находился там, а еще больше кораблей нужно построить. Потому куда проще будет доставить дерево в северный Скротт.

Длинный путь пролегал через пустыню. Несмотря на то, что орки куда лучше выносили дикий зной и жажду, это не означало, что для них это не было проблемой. Приходилось двигаться постоянно. И днем, и ночью, уделяя лишь по нескольку часов на сон. Поиски воды были зачастую безуспешны. Каждый орк получал по нескольку глотков воды в день. Этого едва хватало, чтобы выжить.

Между оазисами было достаточно большое расстояние, чтобы идти неподготовленными, как сейчас. Но, все же, они каждый раз приводили взрослых орков в дикий восторг. Там уже Растеун, не обнаружив за собой преследования, позволял отряду хорошенько отдохнуть. Питаться приходилось всем, что попадалось под руку. На оазисах удавалось подбить пустынных животных, пришедших на водопой. Запастись немного мясом. Но спустя пару дней мясо неотвратимо заканчивалось. И приходилось питаться, в прямом смысле, подножным кормом. Скорпионами, ящерицами, а однажды посчастливилось подбить пару стервятников. Но даже и это не облегчало пути.

Утешало лишь то, что от моря Полумесяца были вырыты небольшие канальцы, орошавшие пустынные земли. Потому спустя несколько дней орки вошли под стену, если можно так сказать, искусственного леса. Воздух здесь был пропитан влагой, что позволяло куда легче переносить жажду. Да и напаривать воду стало куда проще. Те же несколько глотков набирались теперь не во время дневного сна. А во время простого привала.

Путь стал гораздо краше. И если бы не опасность и срочная миссия, Растеун продолжил бы путешествие не как военный поход, а как простые странствия. Дичь, животные, живущие вблизи водопоя в местах, где заранее вырыли ключи, что со временем превратились в частые прудики. Тут было вполне достаточно как воды, так и пищи.

Но, увы. На отряде лежала важная миссия, им нужно было срочно добраться до Скротта, убедить совет в нужде покинуть континент и подготовиться к приходу граждан.

Сейчас в этой части мира не было видно Гиганта, отчего небо ночами выглядело огромным черным полотном, прибитым на золотые гвозди. Когда-то орочьи шаманы так и называли его: Ковер о золотых гвоздях – Козолг.

Но пришли эльфы, пришли гномы, и многое стало постигаться разными складами ума. Хотя, по мнению Растеуна, у эльфов было крайне мало ума. Голова-то мелкая. Но не об этом. С тех пор многое изменилось. Гномы оказались сведущими в делах естествознания, эльфы принесли в мир тайны магии и единения с природой, а орки были прирожденными мастерами создания военных приспособлений. Именно орки научились биться на топорах и длинных тяжелых мечах. Эльфийские узкие сабельки были им не чета. Орки построили первые онагры и баллисты. Все военное ремесло этого мира принадлежало оркам.

И это стало причиной того, что огромный материк на юге, в котором орки жили на огромных не бедных землях, увядая в спорах между кланами, ввязался в великую войну. Когда альки словно сорвались с цепи, объединились и напали на Тириз. Кровь лилась реками, а земля стала возвышаться на несколько локтей от лежащих на ней мертвецов. Сотни тысяч орков и вступивших в битву огров, великанов, циклопов, всевозможных чудищ – все усеяли своими трупами землю. Их было столько, что почва в тех местах стала безжизненной. Растения вяли из-за гниющего слоя мяса. Земля словно кишела от опарышей и насекомых-падальщиков, на глазах поедавших трупы. Да еще и пришедшая с демонами Зараза…

Сейчас на тех землях уже, наверняка, дикие заросли всевозможных растений, ведь со временем все прогнившее дает новую жизнь. Вот только земля там до сих пор светло-серая, от перемешанных с почвой раздробленных костей.

Орки ни за что не вернутся в те земли. Предательство, война, кровь, смерть. Разумеется, никто из нынешних поколений даже не знал точно, что там произошло, и правду ли пишут в книгах. Но они чтили заветы предков. А те строго-настрого запретили им посещать те земли. Старейшие по сей день при любом упоминании о той земле становились бледнее эльфов.

Легенды говорят, что по тем землям до сих пор бродят духи убитых воинов. И раз за разом призраки схлестываются друг с другом. Словно актеры в театре, раз за разом отыгрывающие свои роли и показывающие один и тот же спектакль.

Равнины и горы того материка и днем, и ночью наполнены шумом битвы. Лязг металла, крики умирающих, стоны раненых и, что пугает больше всего, стенания тысяч, многих тысяч не упокоенных душ. От одного представления об этом даже у Растеуна, а он был очень храбр по орочьим меркам, холодело на душе.

Именно поэтому, как только война прекратилась, все орки покинули те земли. К ним присоединились огры и гномы. Они пошли на север, через узкую тропу суши, соединяющей оба материка: мост Гефир. Там они столкнулись с новой опасностью: эльфами и танами. Что с неприязнью отнеслись к новым гостям на их землях. Это привело к тому, что все кланы орков, гномов и огров объединились в единый Клан, что в будущем стал государством Тириз. Во главе Клана стоял совет вождей, по вождю от каждого крупного и влиятельного клана, заслужившего свой статус среди остальных.

Но теперь, спустя сотни лет, все, что оставалось оркам, это путь на восток. На когда-то сожженные и отравленные демонами земли. В поисках места, более пригодного для жизни.

За подобными размышлениями Растеун и проводил свой путь. Жаркая пустыня успела смениться степью, с обилием травы, доходящей до пояса. С огромным разнообразием зверья, снующего стадами и стайками по просторам. Дорога продолжала огибать море Полумесяца и уже свернула на восток. Осталось не так уж много. До Скротта немногим меньше десятины.

Дальнейший путь пролегал по плотной, укатанной тысячами повозок дороге, ведущей до самого города. Больше дорога не представляла таких тягот, ведь не было палящего зноя и засухи. Но оставалась опасность нарваться на северные патрули эльфов. А семнадцать воинов вряд ли устоят против хорошо вооруженного отряда. Теперь приходилось выставлять на ночь караул. Дважды за путь лагерь приходилось спешно снимать и двигаться большими перебежками до тех пор, пока эльфы не пропадали из виду. Лишь затем лагерь, без костров и освещения, останавливался на дальнейший ночлег. Спали на голой земле, как с детства привыкали орки.

Однажды, когда до города оставалось меньше пяти дней пути, ночью на лагерь набрел разведчик Эрмиллиона. Чертовы навыки маскировки эльфов. Не исключено, что это было не без помощи магии. Так или иначе, он смог дойти до лагеря на расстояние ста шагов. Орки посрывались с мест. Лучников среди них не осталось, а бежать за шустрым эльфом в полном доспехе оказалось практически бессмысленным занятием.

Все же, пробежав за ним шагов сто пятьдесят, Растеун решил оставить это дело и отступать к городу в течение ночи. Меньше, чем через час, сзади послышался легкий гул. За ними бежало около четырех десятков солдат. Смачно выругавшись, Растеун приказал войску остановиться и выстроиться полукругом.

Эльфы приближались. Уже блестели, отражая звезды, их узкие мечи. Растеун приказал войску опуститься к земле. Отсутствие Гиганта делало ночи в это время абсолютно черными. Это был их небольшой шанс – скрыться в траве, пока эльфы с факелами бегут по их следам.

Эльфы были уже в двадцати шагах, когда кровь Растеуна с силой ударила ему в виски. Вены в его теле, казалось, зажглись пламенем, предсказывая близкую схватку. Он издал яростный рев. Его отряд, услышав приказ, с ревом выпрыгнул навстречу. Внезапность сыграла им на руку. Орки смяли первые ряды эльфов, пока те не успели опомниться. Почва оросилась первой темно-зеленой кровью лесных ублюдков.

Растеуну, стоявшему в центре отряда, самому первому встретившему врага, кровь брызнула на лицо. Он вновь заревел от восторга и жажды крови. Он уже не сражался, он уничтожал. Он бил врагов ногами, рукоятями своих топоров, иногда, по счастливому случаю, рубил широкими лезвиями.

Один эльф попытался запрыгнуть на него, но поскользнулся на крови и поте, которыми Растеун был покрыт, как небо звездами. Растеун тут же вспрыгнул на него, сложившись пополам и рыча прямо в лицо бледнолицему. Послышался хруст, изо рта эльфа брызнуло зеленым, он слабо закашлялся и замер. Растеун разогнулся на нем в полный рост, сотрясая воздух яростью. Кровь бурлила внутри него, в ушах стоял гул от биения его сердца. Он начал яростно озираться в поисках новых врагов, но остатки эльфов уже падали под ударами его отряда. Чуть позади лежало пять орков. Лежали без дыхания. Растеун закипел. Он сорвался с места, расталкивая орков, чтобы лично схватить хотя бы одного эльфа.

Наконец, он держал тонкую шею эльфа в руках. В глазах того светился страх. Он весь побелел от холодящего душу ужаса. Растеун положил вторую руку на плечо эльфа и потянул в разные стороны. Эльф завопил от боли, крик тут же превратился в хрип и затих совсем. На Растеуна брызнула кровь. Голова эльфа отделилась от тела.

Только после этого шум в голове Растеуна очень медленно стал стихать. Он стоял и смотрел на голову эльфа, лицо застыло в гримасе ужаса. Язык вывалился наружу и на глазах из темно-зеленого становился зелено-синим.

Насмотревшись, Растеун, перехватив голову за длинные волосы, приподнял ее на вытянутой руке, повернувшись к своим воинам. В ответ раздался рев нескольких глоток. Орки потрясали оружием в воздухе, отметив для себя эту маленькую победу.

– Уходим! – гаркнул Растеун. – Ляжем спать подальше от этого места! Не хватало еще дождаться тех, кто пойдет их искать!

Отряд тут же похватал с земли свои поклажи и двинулся дальше. Эльфов решили бросить, не похоронив. В случае погони чертова традиционность эльфов заставит их похоронить их по всем правилам. А это выиграет для орков время. Двигались в полной темноте, спасала лишь вытоптанная дорога к городу, иначе бы орки попусту заблудились в темноте, едва освещаемой звездами.

Спать легли уже к утру, Растеун лично встал в караул. Их осталось всего дюжина, потому, лучше он сам понесет ответственность за своих людей, чем будет взваливать ее на плечи подчиненных. Тем более, что в голове все еще стоял шум от предыдущей битвы. К тому же, через три часа его должен сменить Уртам. Ему можно было доверять. Да что уж… За каждого из оставшихся соклановцев Растеун не раздумывая положит голову.

Утром его разбудил начавшийся дождь. За ночь окрестности немного остыли. На траве должна была лежать роса, но ее уже давно смыло некрупным дождем. Орки снова двигались на восток по дороге.

Дождь лил еще два дня. Спали под открытым небом, потому постоянно просыпались от холода или подтекающей под тело воды. Из-за этого приходилось часто передвигаться ночью, сменяя места для ночлега на более возвышенные, дабы не спать в воде.

На третий день дождь закончился. Небо прояснилось, часто сквозь облака проступало Вкипасе. Вдали завиделся дымок. Это, должно быть, деревня орков. Ободренные, орки прибавили шаг, быть может, сегодня они хорошенько отдохнут в теплых хижинах.

В деревне кипела жизнь. Несмотря на военное положение, в округе паслись табуны скота, а орки крутились на полях. Совсем скоро наступит период посевов. Вот только… Если Растеуну удастся убедить Совет, на что он сильно надеялся, оркам не придется уже ничего сажать.

Они заночевали на дальнем конце деревни. Дабы с утра не толпиться посреди сельской площади, а тихо выйти за ворота и продолжить путь. Быть может, им удастся привязаться к местным крестьянам, что поедут в Скротт отвозить продовольствие. Хозяева были довольно гостеприимны. На стол выставили чуть ли не половину погреба. Соленья, мясо различного приготовления. Даже овощи, какие обычно не востребованы и оттого крайне редки. И это несмотря на то, что по грязным, залитым кровью физиономиям его отряда было трудно понять, знатные это орки или какие дезертиры. Хотя, как оказалось, не все в деревне были столь гостеприимны к странствующим воинам.

Когда отряд Растеуна ужинал за одним столом с хозяевами, с улицы послышались гневные выкрики. Хозяин, немолодой, но крепкий орк с редкой проседью черных волос, начал было вставать из-за стола, когда Растеун окликнул его.

– Подожди. Мы твои гости и мы не хотим принести неприятности в твой дом. Позволь нам самим пойти разобраться?

Хозяин оглядел крепкий отряд орков, только недавно отмывшийся от зеленой крови эльфов, и пожал плечами:

– Ступайте, если хотите. Не собираюсь останавливать.

Растеун кивнул, затем, глядя на своих воинов, качнул головой в сторону выхода. Отряд слаженным движением встал из-за стола и двинулся наружу.

У крыльца стояло две дюжины мужиков. За их спинами прятались женщины и дети. В руках орки держали мотыги, топоры и вилы.

– Кто старший?! – без лишних церемоний рявкнул Растеун.

Вперед выступил один из орков, крепкий, плечистый трудяга. Он смотрел на Растеуна глазами цвета тусклого пламени, руки покрепче перехватили плотницкий топор.

– Я! Староста деревни, Рампадор! Кто вы и откуда явились?!

– Это не твое дело, староста! – Растеун положил руки на рукояти топоров. – Мы идем в Скротт и не позволим какому-то деревенскому мужику мешать нашему заданию!

– Сам-то ты не больно тянешь на знатную особу! Наверняка дезертиры! Бежали с войны! Да как вам только вышло орками родиться!

Растеун начал слышать жуткий гул в ушах. Кровь прилила к лицу.

– Да как ты смеешь, деревенщина?!

Вождь спрыгнул с крыльца, приземлившись в шаге от Рампадора. Его топоры уже выскочили из ременных петель и грели его руки. Одним движением он ударил по топору старосты левой рукой, выбивая оружие из его рук, а правую подставил лезвием топора прямо к горлу выскочки.

За спинами орков послышались оханья. Деревенские мужики дружно подставили вилы под ребра Растеуну. Тот яростно взревел, еле сдерживая себя, дабы не полоснуть остро заточенным лезвием по горлу старосты.

– Как смеешь ты, сельская тварь, не державшая в руках оружия, обвинять войско Тириза в трусости?! Всю жизнь пахавший поле, думаешь, ты понимаешь хоть что-то в войне?!! – с губ Растеуна начала срываться пена. Сзади его обступили его воины, кто с топорами, кто с длинными мечами наготове.

– Я работаю на полях, чтобы прокормить таких, как ты! Чтобы вы могли сражаться! – Старосту нисколько не волновал топор у его шеи. Он даже подался чуть вперед, подставляя горло ближе к лезвию. – Не смей попрекать меня моим трудом, поедая мой хлеб! Много вас таких! Ничего не умеют, только машут топорами с утра до ночи! Еще меня ты будешь называть деревенщиной!

– Я – Растеун! Вождь клана Львиной лапы! Это остатки моего клана! Мы потеряли родной город! И я не собираюсь дальше отчитываться перед деревенской шавкой!

При словах о клане Львиной лапы в толпе пошел говорок. Многие с удивлением смотрели на отряд. Вилы нерешительно отодвинулись от тела Растеуна. Староста смотрел на вождя обреченно. Он уже прочел в налитых кровью глазами свою смерть.

Но, внезапно, Растеун убрал свои топоры от шеи Рампадора и ловко закинул их в ременные петли. Напоследок презрительно глянув на старосту, орк двинулся обратно в хижину. Хозяева хижины смотрели теперь на отряд Растеуна с паническим ужасом в глазах. Растеун примирительно поднял руки:

– То, что я вождь, не делает меня чуждым для вас. Я по-прежнему ваш гость, и вы по-прежнему хозяева этого дома. Потому оставим все, как было обговорено до этого.

Хозяин молча и несколько нервно кивнул. Ужин продолжился. Растеун наотрез отказался ночевать в доме на кровати, как, якобы, полагалось вождю. Сегодня он был в военном походе, потому нечего нежиться! Спать лег, как и весь отряд, на сеновале.

Глава 12

Скротт встретил их распахнутыми воротами. Город мало чем уступал Паргасу. Только тот был построен на плоскогорье, а этот простирался на территории огромной равнины. Растеун ехал на одной из повозок конвоя. В город везли зерно и мясо. В кошельке вождя было на десяток золотых монет меньше. Их он оставил за ночлег в деревне, и их должно было хватить сполна. Зато сам орк остался практически без денег. Да и какие сейчас могут быть деньги? Убрать бы ноги с этого проклятого войной материка.

Лапы носорогов с громким чавканьем впивались в грязь. Вновь лил дождь. Повозки были защищены шкурами вепрей и львов. Зато орки на повозках выглядели не лучшим образом. Дождь напрочь вымочил походные плащи. Вода заливалась за шиворот и мерзко щекотала спины. Волосы слиплись в непонятные копны, кольчуги скрежетали при движении от сырости.

Стража на воротах выглядела не лучше. Встав под крышу воротного помещения, они лениво оглядывали въезжающие повозки, зачастую даже не заглядывая под шкуры. Что, в целом, было и не нужно. С тех пор, как объединенные кланы орков и гномов стали единым государством Тириз, нужда в обысках, допросах и пытках вообще прекратилась. Орк, предавший Тириз, приносил позор на себя и весь свой род. И никакими подвигами и свершениями будущие поколения не могли смыть с себя этот позор. Их не брали в армию, их не брали в ремесленники. Все, что им оставалось, – это покинуть город и уйти в далекие деревни, где их никто не знает и всю свою жизнь, поколение за поколением отдавать земле.

Именно поэтому тот деревенщина, хоть он и был старостой, значит, не предавал Тириз, отнесся к его отряду как к еще более низшему. Они шли со стороны фронта в город, грязные, запыленные, без боевых штандартов. Растеун и сам принял бы таких за бежавших трусов.

Наступила их очередь. Возничий полез под накидку за кошельком, Растеун положил руку ему на плечо.

– Пошлину оплачу я.

– Хорошо, – пожал плечами возничий, вытаскивая руку из-за пазухи.

Растеун кинул стражнику пару серебряных монет, с лихвой покрывшие весь их обоз. Тот с довольным оскалом уступил им дорогу.

После Паргаса, этот город был лучшим из всего, что когда-либо сотворили орки. Деревянные дома и бараки в несколько поверхов. Улицы были полны шумов и запахов. По дороге попалось капище. Все те же несколько камней выстроенных в полукруг. Но тут устроили деревянный навес, на манер эльфийских святилищ. Выглядело сносно, хоть и в стиле этих прилизанных бледнокожих. Вдали показались шатры и палатки торговых рядов, значит, неподалеку дворцовая площадь.

Как только повозка приблизилась к площади, дюжина воинов в плащах, прозвенев кольчугами, спрыгнули наземь и уверенным шагом направились в дом вождей. На входе стояла стража. Растеун успел лишь сделать шаг в сторону входа, как оба крупных, отборных орка слаженным движением встали в боевую стойку, выставив навстречу пришельцам топоры.

Растеун довольно хмыкнул, орки есть орки. Одной рукой он скинул с головы капюшон. Стражники, признав одного из совета, выпрямились, опустив оружие.

– Будь здоров, вождь Львиной лапы! – в голос отчеканили стражники.

– И вам не найти хворь, – кивнул Растеун. – Как идет служба?

– Хорошо, – ответил страж, стоящий по правую руку Растеуна. Он был высок и могуч, а его доспех говорил о высоком звании. Столько железа не нацепят на нагрудник салаги. Да и голос его был не столько по-орочьи рычащим, сколько старчески скрипучим. Растеун, кажется, даже где-то его уже встречал. – Ждем прихода эльфов.

– Они не придут, – понурил голову вождь. – По крайней мере, пока.

Стражники озадаченно переглянулись. Молодой даже почесал затылок, напоровшись ладонью на медный шлем.

– Почему? – проскрипел старший.

– Они в Паргасе, должно быть, все, что вышли в поход.

– Гном уже все нам рассказал. А это? – старший оглядел кучку орков рядом с Растеуном. – Все, что осталось?

– Да, кроме того, это весь мой клан.

– А женщины и дети?

– В городе, – в голосе Растеуна дрогнула болезненная нотка. – Их не удалось спасти. Нас окружили.

– Звучит, как отговорки, – стражник смотрел на Растеуна странным взглядом, выражавшим то ли понимание, то ли презрение.

По скверности своего характера, Растеун выбрал худшее. Челюсть его воинственно выдвинулась вперед, а грудь стала раздуваться. За его спиной послышался лязг металла. Воины встали наизготовку, готовые в очередной раз вступиться за вождя. Вождь набрал было воздуха, чтобы что-то сказать обнаглевшему служаке, поставить этого выскочку на место. Но, неожиданно даже для него самого, его плечи бессильно повисли, а из легких с шумом вышел весь заготовленный воздух.

– Думай, как знаешь. Нет желания объяснять каждой ящерице, почему мне пришлось отступить.

Стражник примирительно приподнял руки:

– Не злись, вождь. Я просто сказал то, что думает большинство. Когда гном пришел и рассказал все, что произошло, многие завопили, что тебя нужно гнать из Совета. Я имел в виду, что тебе нельзя говорить то же самое там, за этими вратами. Совет растерзает тебя на части и выбросит на улицу, как ненужную скотину.

– А тебе-то какая выгода с моей защиты?

– Мы с тобой вместе бились с эльфами под Ортрондом шесть лет назад. И ты тогда укрыл меня щитом от стрел.

– Не помню такого, – Растеун все ожидал подвоха, но, как ни морщил лоб, не мог понять, издевается ли ветеран или правда хочет помочь.

– Это было в пылу сражения. Ты, может, и не заметил этого. Но ты спас мне жизнь. После этой битвы я получил почет в своем клане. Я стал жить по-другому, у меня теперь новый нагрудник, а мои дети сыты. А мы, орки, живем честно и не брезгуем отплатить добром на добро.

Растеун дружелюбно улыбнулся стоящему перед ним орку. Теперь до него начало доходить, почему этот орк показался ему знакомым. Если все и правда было так, и если этот орк еще ценит слово «Честь», то Тириз не пропадет в небытие. Воины его клана убрали оружие по ножнам. Они и второй стражник выжидающе смотрели на беседующих, ожидая, чем кончится диалог.

– Благодарю тебя, мой друг, – склонил голову Растеун.

– Буду надеяться, что моя идея заимеет место.

– Наслышан, – протянул старший. – Думаешь, Совет согласится плыть в неизвестные земли?

– Либо туда, либо смерть, – пожал плечами вождь. – А уж смерть от рук эльфов или безжизненных южных земель – для меня нет разницы.

– Ну что ж, вождь. Я буду надеяться на лучшее.

При этих словах ветеран положил правую руку на плечо Растеуна. Растеун кивнул ему и повторил его жест.

– Как звать-то тебя, друг?

– А, и правда, – со старческим скрипом захехекал орк.

– Халад, из клана Костяной главы.

Растеун снова кивнул. Уж теперь он этого орка не забудет.

Врата распахнулись, и он вошел в дом вождей, без лишних церемоний проследовав прямо в обеденный зал. Сейчас должен быть перерыв между утренним и дневным приемом народа. А в это время Совет обычно набивает брюхо едой, отнятой у этого самого народа.

Как и предполагалось, пир был в полном разгаре, когда Совет вождей был отвлечен от трапезы резким отворением дверей. Растеун ввалился в зал, словно камень, выпущенный из катапульты.

Все девять вождей сейчас смотрели с удивлением на Растеуна. Рос поднялся из-за стола, вид у него был раздраженный.

– И ты все же посмел явиться в Совет после позорного бегства с поля боя? – раздался скрип несмазанной телеги.

– И вам тоже доброго здоровья, – буркнул Растеун, уделив словам Роса не больше внимания, нежели надоевшей мухе. Затем он обвел взглядом весь зал, – вожди, как я рад, что застал вас всех сегодня! Мне нужно обсудить с вами одну безотлагательную новость!

Реакции не последовало. Растеун поглядывал на вождей, но те уже продолжили трапезу и не замечали ничего, кроме того, что было у них в блюдах.

– Нам угрожают уже не только эльфы, от которых мы, возможно и сможем отбиться в Скротте, – продолжал Растеун, постепенно повышая тон. – Это люди! Они уже захватили земли Локрана и Кимагана! – названные резко подняли на него глаза, полные ужаса, цвет кожи сменился с темно-серого на цвет белого песка. – Вот именно! Сидите здесь и ничего не знаете! Ваши кланы давно мертвы или пленены страшными варварами! Что ты на это скажешь, Рос?

– Успокойся, – проскрипел старик, – до нас дошли слухи от разведки, что города оставлены людьми сразу после захвата. Они даже свои штандарты не вывесили. Города все еще принадлежат Тиризу по всем законам.

Растеун уловил краем глаза, как облегченно выдохнули Локран и Кимаган.

– Послушай, Растеун, – мягким голосом заюлила Рагозин, единственная женщина-вождь в Совете, – прекрати разводить панику. Города останутся у нас. А если эльфы, пусть даже вместе с людьми, заявятся под стены Скротта, мы разобьем остатки их армий и вернем свои земли назад.

– Да как вы не понимаете?! – кулаки Растеуна бессильно сжимались. – Люди – это не эльфы, что по своей высокомерности уже ни единожды проигрывали войны! Там, где проходят люди, все покрывается смертью, а облако страха намного опережает само продвижение людей. Они взяли Калиостр, потеряв всего-то сотню бойцов!

– В Калиостре не было воинов! Только землепашцы! – с болью в голосе, но без страха перед людьми, рявкнул Кимаган.

– И больше там не осталось никого! – В тон ему рявкнул Растеун. – Только мертвецы и пепелище! Как и в Трогане! Да, они бросают города, непонятно почему, но перед этим они полностью их вырезают!

Кимаган побелел и сел обратно на стул. Растеун обвел зал взглядом, все теперь смотрели на него. Белые от ужаса, сотворенного людьми.

– Дак какого алька мы сидим?! – Заревел Грамтар, вождь Бушующего грома, – Зачем мы будем их ждать?! Нужно раздать всем оружие и идти уничтожать их всех!

Грамтар выхватил свой исполинский топор и стал сотрясать им с яростным ревом. Его утихомирил Рос.

– Довольно! – Повысил голос старейшина. – Паргас был защищен не хуже Скротта, но он был потерян! Мы должны остаться в городе и рассчитывать на замотанность войска, что придет к нам войной, и на наши стены, что создадут хотя бы какую-то преграду бледнокожим. В таком случае, мы с легкостью прогоним чужеродных гостей восвояси и заберем назад свои земли!

– Придурок! – рявкнул Растеун. Рос отшатнулся пораженный таким отношением. – Ты хоть знаешь, сколько их еще!? Когда мы… отступали из Паргаса, их было еще не меньше пятнадцати сотен! Да еще по паре десятков драконов, великанов и осадные орудия! Они и потеряли-то всего сотен пять! А побили семитысячное войско!

– Как смеешь ты так со мной разговаривать, треклятый трус! – раздулся Рос, но его окликнул Алиарг, вождь клана Костяной главы. Алиарг успел заметить, как глаза Растеуна стали полностью черными от вскипевшей крови, а руки потянулись за спину. Необходимо прекратить это, пока не совершилось братоубийство.

– Прекрати, Рос! Я знаю, как может сражаться клан Львиной лапы! Не зря же его так прозвали! Этот парень не трус! И я бы послушал его!

Рос, оборванный на полуслове, в растерянности потерял дар речи на несколько мгновений, которыми и воспользовался Растеун.

– Братья! Эти люди жестоки, они мучительно и беспощадно убивают всех жителей Тириза! Они сжигают города, не желая оставить их себе, они вырезают население так, словно им не нужны пленные или рабы! Они – это самое ужасное, что творилось с этим миром!

– Видимо, сбывается пророчество… – еле слышно проговорила Рагозия.

– Именно! – продолжал Растеун. – Мир уже содрогается от их деяний! Сейчас они уже уничтожили два из присутствующих здесь клана и оставили без потомства мой! Они жаждут истребления нашей расы, а может просто утоляют ненасытную жажду крови! Но мы должны уходить, чтобы уберечь наш народ! Мы обязаны уйти!

– И куда? На восток? Как говорил твой полоумный друг гном?! – вновь очнулся Рос. Он орал на членов Совета, разбрызгивая слюну и сотрясая воздух кулаками. – Что вы слушаете его?! Он сбежал с поля боя, а теперь покрывает свой поступок, выдумывая сказки про ужасных чудовищ.

– Сказки?! Тогда где остальной мой клан?! Выйди во двор и посмотри на него! Дюжина орков, потрясенные жестокостью людей! Они остались без домов, семей и детей! Иди и узнай у них, лгу ли я! У всех до единого! Потребуй от них подробностей, и они придушат тебя, лишь бы не вспоминать пережитого ужаса!

– Закрой свою вонючую пасть! – ярился Рос. – Ты – отброс своего клана! Ошибкой стало вообще то, что после твоего первого трусливого побега я сохранил за тобой пост в Совете, такого больше не повторится!

– Я тебе больше скажу! – угрожающе тихим голосом проговорил Растеун, делая шаг навстречу старшему вождю. – Я даже вождем больше быть не хочу! Да и нет больше моего клана. Потому, вы как хотите, а я собираю свой отряд и отплываю на восток. Если кто-то присоединится ко мне, буду рад.

– Да кто пойдет с тобой на это безумие?! – истекал пеной Рос. – Все отлично понимают, что твоя идея глупа и опрометчива! Ты убьешься сам и погубишь пошедших за тобой в проклятии того материка!

– Тот материк уже давно пришел в себя! Спроси у клана, кто знает гораздо больше, чем твой куриный мозг! Рагозия, – Растеун обернулся к женщине. Та смиренно подняла на него свои синие глаза, такие странные для обычных орков и такие обыденные для орков ее клана, – подтверди мои слова!

Рагозия кивнула и тут же испуганно покосилась на Роса. Старейшина в ярости мог разогнать половину совета, а остальные поддакнут ему, боясь, что и они попадут на голосование. Но все обошлось, Рос уже выбрал свою жертву.

– Даже если и так! У вас не хватит провианта! Ты не умеешь пользоваться звездными картами! Любой, кто пойдет с тобой, обречен на глупую и бесчестную смерть в воде, словно крысы!

– Я пойду с ним! – внезапно раздался голос Кимагана. – Мои люди выросли на побережье и с детства знают мореходное дело и рыболовство!

Растеун с изумлением уставился на вождя погибшего клана Просителей земли, тот наигранно непринужденно пожал плечами.

– А что? Наш клан всегда и везде умудрялся добыть пищу, пресную воду и притом доставлять это все в нужное место. А сейчас… Мой город сгорел, все, что у меня есть, это пара сотен орков из приближенных. Там, на новом месте, я буду возрождать свой клан и помогу Растеуну с тем же.

– Тогда и я пойду! – опомнилась Рагозин. Рос белел все сильнее, его кулаки беспомощно сжимались, уже побелели костяшки. – Я знаю карту звездного неба. К тому же, мой клан всегда был любопытен, и я лично хочу увидеть тот материк!

Сердце Растеуна колотилось в диком ритме. Клан Рагозин насчитывает около девяти тысяч тел. Этого вполне хватит, чтобы создать целый город-государство. И она, правда, могла оказать неоценимый вклад в изучение и развитие новой жизни на новом месте.

– Я тоже пойду, – подал голос Локран. – А чего мне терять? У меня остался только отряд телохранителей и пара десятков рабов. А я всегда мечтал бросить это все и уйти жить в деревню. Вся эта ваша политика мне надоела!

– Да вы что все с ума посходили?! – цвет лица Роса сменился с белого на черный. – Вы всерьез послушаете этого жалкого предателя и уйдете в неизвестные земли на собственную смерть? Да какими же идиотами нужно быть, чтобы додуматься до подобного?! Да вы…

Его прервал резкий удар в скулу. Рос упал на пол, потеряв сознание. Грамтар тряхнул кулаком, смахивая легкую боль после удара. Богатырь, на две головы выше Растеуна, прямо глянул молодому вождю в глаза.

– Угомонись уже, старик. А ты, ты уверен в своей идее?

– Полностью! – торопливо заверил Растеун. Орк не верил, что все же его кто-то послушал.

– Тогда и я голосую «За». Пятеро против четырех. Сегодня же Рос напишет приказ, а уже завтра начнется усиленная добыча дерева на постройку флота. Город необходимо оповестить. Этим тоже займется Рос. Верно, дружище?

Рос валялся на полу, приходя в себя и сплевывая кровь вместе с раскрошенными зубами. А четверо вождей, согласившись покинуть материк, шли сейчас с Растеуном на улицу поговорить с его людьми и помочь восстановить клан Львиной лапы.

Он стер уже все ноги, пока, наконец, с остатками войска они не вошли в Троган. Тут нужно только запастись продовольствием и немедля двигаться дальше.

Пронт вышел в путь до Кокоры почти сразу после победы на Паргасе. Изнуренное войско он хотел оставить на пару дней, а потом они бы добрались и без него, но солдаты почти единогласно решили пойти вместе с ним.

Большая часть из них уже разбредалась по Трогану, выбирая себе дома и ремесла по навыкам. А Пронт двинулся прямиком в оплот. Слава богу, погреба были еще не пусты, и крысы не доели остатки пригодной пищи. В целом, сейчас самое время для посадки, надо будет назначить кого-нибудь из людей на запасы семян Тириза, пусть перенимают культуру.

Погода была облачной и не особо жаркой. Потому Пронт и Снатог пыжились в проходе, пытаясь вытащить тяжелый орочий стол на площадь, по старинке. Оба красные, периодически выкрикивающие что-то матерщинное, рвали жилы, но все-таки выперли этого гиганта.

Стол быстро накрыла Юнора, натаскав и нашинковав различное мясо, рыбу и овощи из погребов. Разогревать не стали, не до того уж. И так умяли все быстро и с удовольствием. Все уже ощущали, как груз войны спадает с их плеч. Теперь до того самого «Конца всему» можно жить спокойно. А то и вовсе – разгульно, как будто каждый день последний. Кто знает? Может, так все и есть.

Пронта сейчас больше волновало то, что произошло с Амазирой. Наконец-то он может отправиться на ее поиски. Может быть, ее околдовали? В любом случае, она запуталась. Он должен найти ее и вернуть на истинный путь.

– Эй, Пронт! – вырвал его из размышлений голос Снатога.

– Что? – с трудом выпутался из размышлений принц.

– Ты что? – раскрыл рот Снатог, – все прослушал?

– Выходит, что так.

– Так вот, – влезла Юнора, – мы со Снатогом хотим заняться более глубоким изучением магии. Я – стихийной, а он – магией жизни. Не хочешь тоже углубиться в свои знания жизни? Ты ведь уже неплохо умеешь удерживать жизнь в тяжелораненых.

– Думаю, я немного занят для изучения магии, которой, по сути, еще ни разу не пользовался за последний год.

– Но, – запнулась Юнора, – ты можешь научиться воскрешать людей. Вместо Амазиры.

– Юнора! – попытался одернуть волшебницу Снатог, но было уже поздно. Лицо Пронта на глазах налилось багровым, по его телу пробежала мелкая дрожь.

– Вместо?! – его глаза, казалось, наливаются фиолетовым цветом. – Ты вот так легко отказалась от нее?!

– Пронт, я… – девушка побледнела. Но Пронт уже вскочил из-за стола, продолжая разбрасывать свою ярость, что, казалось, оседает в воздухе алым туманом вокруг принца.

– Что ты?! Не хотела?! Не это имела в виду?! Ты сказала то, что сказала! Ты уже отреклась от нее! Но я еще не отрекся! Я сейчас же ухожу в Кокору!

Снатог поднялся было со скамьи, но Пронт жестом велел ему сесть на место.

– Я иду один! – угрожающим тоном почти прорычал принц. – Не дай-то боги, чтобы я увидел кого-то у себя на хвосте! Счастливо оставаться!

Юнора хотела что-то сказать в свое оправдание или хотя бы остановить принца в его гневе, но спина Пронта уже скрылась за дверью оплота.

«Может, я и идиот, но я не брошу то единственное, что люблю в этой жизни! Лучше лягу костьми где-то в лесах, чем буду жить, зная, что она, околдованная, сбившаяся с пути, где-то пропадает!». Он ворвался в свою комнату и стал спешно сворачивать разложенные на большом столе доспехи, оружие, одежду и продовольствие. Не забыл и про мешочек с монетами, которые насобирал по маленькой горсточке в завоеванных городах, раздавая остальное солдатам.

Наконец, все это разместилось в мешке за его спиной. Рассчитывать на лошадь в запустевшем Трогане не было смысла. В горах было гнездовье грифонов, но Пронт не умел ими управлять, в отличие от того же Снатога. Потому, хоть он и спешил, пришлось идти пешком.

Вышел через задний вход. Сразу проскочил через сад и двинулся вокруг здания оплота. Если он правильно понимал, он пройдет до ворот необнаруженным. Как и случилось. Он выскочил за внутренние ворота и стал уже неспешно спускаться по городской улице к нижним воротам.

Он сразу же свернул на дорогу, ведущую на север к Неоре. Следующее пополнение провианта будет там, в первом городе его нового государства, там же он раздобудет, наконец, лошадь.

Степь выглядела достаточно мирно, горы по левую сторону от дороги величаво вздымались почти у самой небесной линии. А с других сторон простиралась голая равнина, покрытая лишь травой и редкими деревцами. Наконец они смогут жить спокойно до самого «Конца».

Сказать по правде, Пронт уже даже ждал его. Скорее бы закончились все эти ужасы. Он устал вечно быть в напряжении. Война высосала из него всю человечность. Количество крови, которой он навидался за все это время, заполнило все. Он уже ничего не хотел видеть вокруг себя. Редкие проплешины земли сквозь траву мерещились ему лужами свежепролитой черной крови орков, и он в ужасе хватался за меч каждый раз, когда встречал очередную. Особенно сильно это проявилось в сумерках, когда редкие кусты, отбирая у близко растущих растений влагу, походили на изуродованные тела в лужах черной крови.

Немного перекусив под одним из редких деревьев, Пронт лег спать. Его вновь, как и много раз до этого, мучал кошмар. Он дважды просыпался в ужасе, обнаруживая себя прислоненным спиной все к тому же дереву. Теперь она обвиняла Пронта и всех остальных, словно это они были виноваты в ее поступке. Но как Пронт не силился понять, в чем их вина, он не мог. Потому и вбил себе в голову, что единственное, что может сделать он, – это найти ее и спасти.

Окончательно проснулся он уже под утро, от бьющего в глаза Светила. Надо же было умудриться лечь спать именно к востоку лицом. Вяло соображая, он собрал свои вещи в заплечный мешок и, дожевывая на ходу кусок эльфийского хлеба, двинулся дальше.

Все же, идти без лошади было мучением. И кто его дернул двинуться в Неору без отдыха? Он в пути уже более двух десятин, а единственный отдых был в Ортки, городе, недавно занятом армией эльфов. Сейчас ноги его были стерты в кровь. Она сочилась из давно лопнувших мозолей, и каждый шаг отзывался мучительной болью. Он пытался залечиться магией, но он все же не был лекарем, он всего лишь умел поддерживать дух в нужном состоянии. Была еще возможность поискать лечебные травы, но в дикой степи, с растительностью по пояс, это было почти нереально.

Через несколько часов он обнаружил небольшой ключ, бьющий в зарослях низкого кустарника. Как на счастье, рядом рос ползучий тимьян. Пусть до времени его созревания было еще далеко, но выбирать не приходилось. Поэтому он наскоро нарвал стеблей растения и сложил в небольшую кучку.

Немного поковырявшись в кустарнике, он раздобыл несколько сухих веток. Серьезного костра из этого не выйдет, но этого и не надо. Пронт набрал во фляжку немного воды и накидал туда тимьяновых цветков, поддерживая маленький огонек в его костерчике пока не получится отвар. Оставшиеся лепестки и стебли он завернул в тряпицу и начал растирать ее в руках, превращая растение в кашицу, а заодно и пропитывая тряпицу соком.

Целебные свойства тимьяна Пронт выведал случайно, когда на тренировках его соперник серьезно поранил его деревянным мечом. Это случилось, когда их мечи в очередной раз столкнулись в двух мужицких замахах. Меч соперника обломился, и удар прошел сквозь выставленную защиту. В итоге, сколом ему рассекло кожу под подбородком, в опасной близости от шейных кровотоков.

Тогда-то их учитель и сделал Пронту компресс из тимьяновой мази, потому что магией никто в казармах не занимался. Да и вообще, честных воинов всегда учили, что магия – оружие трусов. Даже целебная. Ведь, залечившись в бою или восстановив силы, воин приносил конец честному поединку.

Импровизированная мазь была готова, и Пронт, разорвав пропитанную ткань на лоскуты, намотал их на ноги с небольшим слоем мази, сделав, таким образом, примочки. Боль, и правда, стала постепенно отступать.

Отдохнув еще некоторое время, он вновь двинулся в путь. Каждый шаг все еще отдавался болью, но уже тупой. Да и воспаление потихоньку начало спадать.

К полудню облачность значительно усилилась. С юга ползла темная, почти черная туча. Изредка проблескивали молнии. Но Пронт отлично помнил эти места. Укрытия не найти на всем протяжении пути до Неоры. Даже деревня, до которой еще несколько дней пути, и та разрушена великанами до состояния кучи обломков. Не успел он пройти и двух сотен шагов, как с неба обрушились даже не струи, а целые потоки воды. Да такие, что в воздух подлетали черные брызги, словно кто-то тряс их мир, перемешивая и меняя местами воду с землей.

Вспыхивали молнии, спустя буквально несколько мгновений раздавались страшные раскаты грома. Так бывает, когда молнии бьют совсем рядом.

«Ну и что?», – думал Пронт, – «Даже, если это боги гневаются на меня, мне уже плевать! В Темницу Душ, так в Темницу Душ!». Он упорно шагал дальше, промокнув до нитки. Одно хорошо – влага не даст мази быстро засохнуть. Хотя, в таком количестве она вскоре размочит все примочки к нечистому.

Растеун сидел в своих палатах дворца Совета. С улицы били лучи Вкипасе. Как они и договорились с Грамтаром, город был оповещен о скорейшем отбытии. А на север уехали гонцы с приказами о переводе всех рабочих на лесопилки. Все плотницкие в городе были поставлены в режим срочного создания кораблей. Кузнецы день и ночь ковали гвозди, скобы, крепления для весел. Более искусные ковали фонари, ручки дверей. В целом, город бурлил работой. Растеун как раз собирался двинуться в порт, лично передать приказы о строительстве.

В его палаты ворвался Грамтар:

– Ну что ты? Спишь еще, что ли? – бугай непонятным образом оказался рядом и хлопнул Растеуна ладонью, что походила на лопату, по плечам. – Пойдем, львов уже запрягли!

– А пообедать? – шутливо возмутился Растеун.

– Завтра пообедаешь! – с хохотом заревел Грамтар, снова дружески хлопнув Растеуна по плечам. – Идем, я что-нибудь придумаю по дороге.

«Конюшни» находились по правую сторону от Дома вождей. Во дворике, грозно рыча, стояли два льва, уже запряженные и обвешанные поклажей. Лев Грамтара выглядел чем-то ужасающим. Крупный, с черной гривой, которая уже занялась проседью. Вся морда, грудь и передние лапы были в шрамах. Не хватало кусочка левого уха. Но во взгляде гигантской кошки была полная готовность снова рвать и метать.

Растеуну же достался обычный степной лев, каких можно насмотреться отовсюду. Только более жилистый с виду. И, как оказалось, с очень скверным характером. Едва Растеун на него сел, как тот принялся пытаться лениво стряхнуть его. Он даже сел на задницу, пытаясь задней лапой счесать Растеуна со спины. Но, после грозного рева орка, все же присмирел и послушно встал в готовности.

Львы двинулись из восточных городских ворот тяжелой, но почти бесшумной поступью. Грива кошек красиво развивалась на встречном ветру. Растеун и Грамтар не стали горячить львов и пустили их легким бегом. Трава промелькивала под ногами кошек, изредка проскакивали черные пятнышки голой земли. Всю дорогу Растеун думал о чем-то своем.

– Ты правда считаешь, что нам больше не место здесь? – внезапно прервал его раздумья Грамтар, когда Скротт оказался достаточно далеко за спиной.

– Скорее всего, – пожал плечами Растеун. – Мы чужаки в этих землях, пусть и живем здесь уже пятьдесят веков.

– А еще и воюем без причины со всеми, кого видим.

Растеун ошалело глянул на Грамтара. Орк, который вечно впереди всего мира, когда речь заходит о битвах, внезапно пожалел о воинственности орков? Похоже, под внешним видом этого мордоворота скрывается, все же, что-то разумное.

– Вот именно, – кивнул Растеун. – Мы даже не чужаки, мы захватчики. Потому они не остановятся теперь, пока не прогонят нас с этих мест… И это в лучшем случае…

– А в худшем? – подозрительно глянул Грамтар.

– А в худшем нас перережут, как свиней. Проклятые люди. Это бич этого мира.

– А ты знаешь, что там, на тех землях? – спросил Грамтар после короткого раздумья. В голосе проскакивали нотки печали.

– Хотел бы, но нет, – вздохнул Растеун.

– А не окажется ли, что там нас ждет еще более бесчестная смерть. От голода, жажды. Вдруг тамошняя вода до сих пор отравлена и непригодна для питья.

– Я не знаю, Грамтар, – Растеун повесил голову. – Я сам до ужаса боюсь тех земель. Но объединенных бледнокожих я боюсь еще больше. Прав был Рос, я всего лишь трус.

– Брось! – рыкнул Грамтар. – Ты смог убедить почти половину Совета в том, что надо отступить из этих земель, вернуть их хозяевам, пока те не стерли нас с лица земли! И теперь ты думаешь, что все, кто согласился с тобой, тоже трусы?! И я тоже трус?!

– Нет, что ты… – выставил руки Растеун, и осекся. – Кстати, а почему ты поддержал меня? Ты ведь был за то, чтобы дать эльфам отпор.

– Не знаю даже, – взгляд бугая стал непривычно серьезным. – На тебя взвалилось много бед с тех пор, как ты спустился в ту пещеру. А ты очень молод, ты всеми силами стараешься спасти свой клан… Точнее… Пытался… И даже когда от него осталась лишь дюжина солдат, ты все равно стараешься спасти их, даже примкнув к чужому клану. Такого еще никогда не делали другие орки. Ты разжег какой-то костер внутри Кимагана, трусливого потрошителя почвы. Ты убедил Локрана, а тот почти полностью был убит горем после потери Трогана. Особенно, когда ты сообщил ему о нашествии людей.

– Да, но им все равно уже нечего терять. Лишь потому они согласились.

– Вот именно! Ты дал им надежду, что они смогут восстановить свои народы! Воскресить свои кланы! Ты смог разжечь их огонь заново! Это задело и мою душонку! Потому я пойду с тобой. Нет… Не так, я пойду ЗА тобой!

Растеун немного опешил от сказанного. Он изумленно смотрел в глаза орка, который гораздо старше его, гораздо сильнее его. Но тот только что признал в нем своего вождя! Все, что смог Растеун, это растеряно кивнуть. Грамтар прочитал все остальное в его глазах и удовлетворенно хмыкнул.

Оставшуюся дорогу ехали молча. Переваривали все сказанное. Да и не лез разговор после такой темы. Еще через пару часов подул прохладный ветер. Светило садилось за виднокрай, и в дали засверкал океан ярко алыми и желтыми оттенками.

– Почти приехали, – довольно громыхнул Грамтар, заставляя льва пуститься вскачь. Тот с готовностью рванулся вперед. Растеун стал спешно подстегивать и своего. Кошка грозно зарычала, но шагу прибавила, перестав отставать от резвого зверя Грамтара.

Портовый город не был окружен стенами, не было даже частоколов. Только десяток башен по периметру. Разумеется, только с трех сторон. Сам городок был достаточно маленьким, на три десятка хижин и несколько помостов на причале. Негусто, но численность орков значительно поредела за последний сезон. Посему, этого должно было хватить.

По правую и левую сторону от причала располагались верфи. Верфь орков представляла собой несколько вбитых в землю свай под крышей, покрытой сухой травой. В ней собирали днища кораблей, ставили на них мачты, весла. Затем суда спускали в небольшой канал, вырытый специально для этих целей.

Растеун и Граммтар разделились. Растеун пошел к южной верфи. По дороге на него пугливо озирались местные орки. В основном, рыбаки и фермеры, ни разу не видевшие вооруженного орка верхом на огромном льве. Кошка словно чувствовала. Шла с гордо задранной головой и иногда показушно трясла гривой.

Рядом с самой верфью располагались хижины плотников и самих лодочников. К лодочникам Растеун двинулся в первую очередь. Он постучал кулаком в дверь, почти сразу на пороге возник рослый крепкий орк. Мужик был седой и с виду работящий. Не зря всю жизнь просидел в лодочниках.

– Чего надо? – отозвался лодочник.

– Я Растеун из клана Львиной лапы. Большой заказ из Скротта.

– Дак чего надо-то, вождь? – лодочник резко изменился в лице.

– Лодки нужны. Много. Очень много.

– Сколько? Пять? Десять?

– Две с половиной сотни.

Челюсть орка медленно поползла вниз. А глаза выпучились настолько, что, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Руки его медленно задрожали.

– Это куда ж столько?

– Всеобщее переселение. Посему, собирай весь народ и за работу!

– А какие сроки?

– Чем быстрее, тем лучше. От этого зависит существование всего Тириза, понял?!

– Понял, – торопливо закивал головой орк.

– Материалы на складах есть?

– Есть, – лодочник что-то поприкидывал в уме, – но этого не хватит и на половину.

– В течение десятины начнутся стабильные поставки. Как тебя звать?

– Замб, вождь. Разрешишь созывать народ?

– Не спеши, Замб, начнете завтра, – осек его Растеун. – А сегодня идем ко второй верфи, там вождь Бушующего грома со вторым лодочником. Обсудим список всего, что вам нужно.

– Да, вождь. Дай мне немного времени, я догоню.

– Идет.

Растеун двинулся к северной верфи. Замб догнал его на половине пути. Шел рядом с его львом.

– А чего вдруг нас всех переселяют? Неужто война и до нас дошла?

– Еще нет, но скоро враг будет здесь.

– И чего ж мы? Бежим?

– Нет, мы не бежим! – Растеун едва сдержался, чтобы не зарычать на деревенщину. – Это вынужденное отступление! Понял?!

– Понял-понял, – поднял руки Замб. – А куда идем?

– На восток! – буркнул раздраженный Растеун.

– А жить-то там можно? – присвистнул лодочник. – Многое говорят про земли на востоке.

– Лгут!

– Дак а как же мы уйдем? Тут у нас все, а там ничего.

– Слушай, твоя задача – строить лодки! Как только сделаешь – можешь оставаться здесь и ждать бледнокожих! Заплатят тебе щедро, можешь не переживать! А теперь, молча следуй за мной!

Лодочник смиренно кивнул и поплелся за львом. Из-за поворота как раз выехал Грамтар со вторым лодочником. Растеун обернулся к своему:

– Вы что? Братья?

– Да, вождь! – отозвался второй лодочник. – Меня Когак звать.

– Надеюсь, ты менее докучлив, нежели твой брат. Пойдем к таверне. Обсудим все.

Грамтар кивнул и дернул поводья своего льва. Таверна показалась через несколько десятков шагов. Грамтар и Растеун привязали львов к столбу, пока Когак и Замб ждали их у входа.

Внутри таверны все было как обычно. Галдящая толпа рыбаков и прочих мореплавателей за грогом и пивом обсуждали свои подвиги пьяными голосами. Нашлась пара свободных столов. Растеун выбрал тот, что подальше. Расселись. Растеун занял место у стены, откуда был виден весь зал таверны. Грамтар сел рядом, кулаком грянул по столу, ревом подзывая тавернщика.

Пока Грамтар распоряжался о том, чего принести, Растеун повернулся к лодочникам.

– В общем, грядет большая беда. Тиризу грозит погибель. Оркам необходимо иметь тридцать один десяток кораблей. Четыре десятка из которых – боевые.

– А чем будет платить Тириз за это? – отозвался шустрый Когак.

– Тириз будет платить серебром. Сколько вам нужно, при условии, что материал доставляет Рос?

– По девятьсот серебряных за транспортную и по пятьсот пятьдесят за военную, – Когак достал бумажку и карандаш и принялся считать. – Итого выйдет двести сорок тысяч серебряных.

– А не дороговато-ли выйдет? – зарычал было Растеун.

– Не гневись, вождь. Когак не завышает цену. Работа и правда стоит этого. Это и то только сколоченные доски в расчет идут. А сколько уйдет на парусину, гвозди, весла, стояки?

– В общем, так. Тириз заплатит двести тысяч серебром и сам даст вам все материалы, в том числе парусину и готовые гвозди. Доски будут приезжать уже готовыми, только гните и приколачивайте.

Лодочники переглянулись. Растеун понимал, что очень сильно снизил цену за лодки, но что поделать? На новом месте деньги им почти не пригодятся. А работать будут всем миром. Судя по всему, лодочники это тоже понимали. Потому, хоть и не выказывали удовлетворения, одновременно кивнули головой.

– Сколько вам нужно времени?

– Если материал будет всегда под рукой, то десятины полторы.

– Хм, а того материала, что есть, вам хватит на сколько?

– Если всем скопом навалиться, то послезавтра управимся.

Глаза Растеуна полезли на лоб. Похоже, лодочников в портовом городе куда больше, чем он предполагал. Но это даже хорошо, быстрее управятся.

– Хорошо, тогда послезавтра мы отправим к вам первые телеги с деревом из Скротта, а через десятину уже придут бревна из северных лесопилок. Устроит вас такой результат?

– Да, вождь, – в голос ответили лодочники.

– Вот и славно, – Растеун оглянулся на подоспевшего орка с подносом. – О, а вот и наше мясо!

Следующим утром Растеуна разбудил монотонный стук сотен молотков. Он встал с ложа. Ночевал в бараке лодочников и сейчас, оглядевшись, обнаружил дюжину пустых постелей. Спешно натянув портки, он вышел наружу.

То, во что превратился порт, было трудно описать чем-то из орочьих понятий. Около двух десятков групп орков, по нескольку десятков в каждой, развели костры и сейчас придавали доскам необходимый внешний вид. Доски промачивались и нагревались над кострами, затем гнулись по заготовкам и, просыхая, оставались нужной формы. Другие орки вовсю выстругивали из бревен стояки и мачты. Городок кипел работой. Отовсюду слышалась мужицкая брань, без которой не делалась ни одна силовая работа. Все трудились, как один механизм.

Растеун нашел Грамтара в соседней хижине плотников. Тот стоял в полном доспехе около крыльца и снаряжал своего льва.

– А, только проснулся? – весело окликнул Грамтар. Растеун с улыбкой кивнул ему вместо приветствия. Грамтар кивнул в сторону побережья. – С рассвета уже работают. Спорые ребята. Ну что? Пойдем, подкрепимся чем-нибудь да двинемся в путь? Львов я уже снарядил.

– Пожалуй.

Коротко перекусив мясом и кашей, орки взгромоздились на львов и двинулись в путь.

– Хорошо, что материал предоставляет Рос, – гоготнул Грамтар. – Иначе, орки заломили бы по четыре тысячи серебряных за корабль. А так, меньше тысячи за штуку вышло.

– А какая разница? – пожал плечами Растеун. – Не думаю, что на новых землях в деньгах будет хоть какой-то смысл. Строить города среди диких земель все равно будем всем народом.

– Тоже верно. Но ничего, со временем пригодится каждая монетка, не нам, так детям! – Он внезапно осекся, увидев, как мрачнеет Растеун. Потерявший почти весь клан вождь не сможет иметь потомство, потому что в его клане не осталось женщин.

– Слушай, Растеун, не терзайся… Не думаю, что люди уничтожат даже всех женщин и детей вашего клана. Может, они в плену?

– Может быть, – вздохнул Растеун. – Только нам их все одно не вызволить. Мы уйдем с материка, бросив их в рабстве у людей…

Голос Растеуна дрожал. Подобные вещи были непростительны для орка, и Растеун сдерживал ком в горле, как мог, чтобы Грамтар ничего не заметил. Но тот смотрел с пониманием и сочувствием. Искренним сочувствием. Растеун все больше проникался симпатией к этому бугаю. У него, оказывается, есть душа.

Глава 13

Пронт был в пути уже шесть дней. Провиант, что он брал с собой, давно закончился. Потому уже третий день он брел по степи, практически умирая с голоду. Изредка попадались поляны с ягодой, пару раз он подстрелил низколетящих птиц.

А сегодня перепало стадо диких свиней. Теперь он жарил поросят на прутьях, разделав и запихав мясо взрослых свиней в сумку. Сок уже начал капать с поросят и с шипением испаряться на углях, издавая сводящие с ума ароматы жареного мяса. Только Пронт приготовился снимать поросят с костра, как послышалось хлопанье крыльев. Слишком громкое и редкое для птиц. Грифон!

Выругавшись, что придется бросить мясо, Пронт нырнул в близлежащую траву и пополз, загребая нагрудником землю, в сторону кустарника, до которого было чуть ли не половина полета стрелы. Хлопки приближались. Затем раздался грифоний крик и хлопки прекратились. Был слышен только свист рассекаемого воздуха. Вновь несколько хлопков, уже совсем рядом. В двух шагах впереди.

Пронт потянул из ножен меч, поднимая голову. Птица стояла в паре шагов, глядя прямо на него то одним глазом, то другим, поворачивая голову. Пронт присел на одно колено, ждал. Сами грифоны не интересуются людьми. Меч Пронт держал обеими руками и слегка приподнятым, но слабость от голода и усталости тянули его клюнуть землю. Пронт силился из последних сил, мышцы в руках начали ныть. В глазах постепенно мутнело.

От грифона отделился силуэт. Затем еще один, поменьше. Пронт из последних сил перехватил меч. В голове пронеслась грустная мысль: «Даже поесть напоследок не дали». Он бросился с мечом на силуэт покрупнее и сам не понял, как оказался лежащим на спине. Послышался мужской голос, на удивление знакомый.

– Ты совсем придурок?! Какого ляда на своих кидаешься?!

– Да подожди ты, не видишь разве? Он ничего не понимает, – женский голос, тоже до боли знакомый. Погодите-ка… Юнора! И Снатог!

Пронт приподнялся над землей. Голова кружилась, но силуэты уже превратились в его друзей. А затем расплылись еще сильнее, а за ними и весь окружающий мир. Он провалился в небытие.

– М-да-а-а, – протянул Снатог, смотря на ослабевшего Пронта. – И что нам с ним теперь делать?

Он оглянулся на Юнору. Волшебница с сочувствием смотрела на придурковатого принца, в одиночку решившего протопать через степь. Он отощал, скулы заострились, глаза запали. Обросший, с короткой рваной щетиной. Весь в пыли и земле. Но, надо заметить, прошел он, и правда, далеко. Еле нагнали.

– Ты сможешь привести его в чувства? Ему нужно поесть.

– Как ты себе это представляешь? – возмутилась Юнора. – Кто из нас владеет сознанием?

– Мне нужен друг, а не кукла, – отрезал Снатог. – Давай ты. Как угодно.

– Ладно, – девушка приблизилась вплотную к лежащему Пронту. Нерешительно присела рядом, сложив ладони вместе. В ее глазах загорелось желтое пламя. Снатог побледнел.

– Только не прибей его там!

Девушка, даже не оглянувшись на Снатога, приложила ладонь к обнаженной зоне под шеей. Пронт вскочил с воплем, растирая покрасневшую шею.

– Вашу ж нечисть да поленом! Полегче-то нельзя?

– Нельзя, – наставительным тоном парировала волшебница. – Иначе, тебя вообще потом ничем не добудишься.

Слабость вновь накатила на Пронта. Он вспомнил, что голоден. Снатог торопливо закопошился в сумке, висящей на боку у грифона. Но Пронт уже плелся в сторону костра, только бы поросята не сгорели там начисто.

Поросята, как оказалось, успели лишь слегка пригореть с одной стороны. Принц жадно поглощал нежное мясо поросят, вприкуску с хлебом и запивая все разбавленным вином, привезенным Снатогом. Юнора поглядывала на Пронта с явным сочувствием. Исхудавший, осунувшийся, заросший и грязный. Не отличить от изгоев, что водятся в лесах Хотин.

Сами Снатог и Юнора, не особо проголодавшиеся с дороги, еле осилили одного поросенка на двоих. Пронт постепенно стал ощущать, что желудок, отвыкший от еды, сыто отяжелел. Появилась легкая усталость. Но отдыхать некогда, и он, отбросив не доглоданные кости чуть поодаль – позже доедят зверьки – встал и начал собираться.

– Ты чего? – окликнула Юнора.

– Как это? – не понял Пронт. – Идти надо.

– Что? – глаза волшебницы и капитана разом вылезли на лоб.

– Пронт, – мягко позвала Юнора, – ты бы передохнул немного. Куда ты так спешишь?

– Я уже объяснял, – с явным раздражением буркнул принц. – Если вы не хотите, то я и дальше пойду один!

Он ощущал усталость и осознавал, что отдых нужен хотя бы для того, чтоб переварить пищу и получить от этого энергию. Но времени, и правда, нет. В задумчивости он оглянулся на северо-запад, где, как он полагал, находится пещера. Как там Амазира? Не одумалась ли еще? Или, может, ее заставляют? Не может ангел себе такое позволить.

От друзей не укрылся его взгляд, полный мучительной надежды. Снатог и Юнора переглянулись. В глазах обоих было написано, что Пронт сошел с ума. Юнора и подумать не могла, что он так привязан к ангелу. Ибо сама-то по секрету уже давно была в курсе, что Амазира не собирается дальше развивать эти отношения. Девушка-ангел боялась привязываться к кому-то или чему-то.

– В общем, – вынырнул из раздумий Пронт, – вы как хотите, а я пойду.

Он схватил свой мешок с остатками мяса и шкурой кабанов и упрямо, не дожидаясь ответа от друзей, двинулся на север. И, сделав пару шагов, он в полной мере ощутил, насколько мало в нем сил. Стараясь сделать это как можно незаметнее, он подпитал свои силы от магии. Слабость не пропала, мышцы все так же ныли, а голова кружилась. Но взгляд понемногу прояснился.

Через пару минут он услышал за спиной шаги. Снатог шел следом, ведя под узду грифона, на котором сидела Юнора. Кстати, грифону он дал имя. Еще в Трогане. Он назвал его Птирад. Непонятно почему, но, видимо, ему так понравилось.

Сейчас Птирад шествовал с гордо выпяченной грудью, гордясь своей наездницей. Юнора нравилась полуптице. Видимо, потому, что девушка сразу смогла найти, как приластить эту зверюгу. В отличие от Снатога. Их отношения с грифоном все еще были такими, какими они были у него с Юнорой около года назад. Все видели его симпатию к ней, но, стоило им заговорить, как это оканчивалось перепалкой.

– И чего ты такой упрямый? – пробурчал Снатог, поравнявшись с принцем. – Ты еще думаешь, что что-то реально с этим сделать?

– С чем? – не понял Пронт.

– С тем, что Амазира ушла в чернокнижники.

– Она не ушла! – вспылил принц. – Я не верю, что она сделала это по своей воле.

– Не знаю, Пронт, – откликнулась с седла волшебница. – Всю зиму в Неоре она провела в библиотеке, перетаскивая и собирая свою коллекцию книг, я не знала, что это за книги… Но теперь, кажется, понимаю.

– Черная магия? Демонология?

– Демонологией ее назвали орки, поскольку ей занимались демоны. Именно демоны развивали магию перемещения между мирами. Затем они научились каким-то образом призывать зараженных. Они призывали с другого мира зараженных послабее. А те потом делали так же с существами еще более низкого класса. Теперь – то они все зовутся демонами. И само слово означает уже не некогда мудрую расу, а все расы, подверженные этой заразе.

– То есть, демонология – это магия призыва? – Пронт нарочно забивал себе голову, пытаясь отвлечься от дикой усталости. – Но кого она сможет призвать? Демонов из этого мира? Если они, как ты говоришь, самые сильные.

– Не самые, они по иерархии подчиняются королям демонов, можно назвать их самыми древними из всех зараженных. А те подчиняются Императору. Откуда взялся он, в книгах орков ничего не написано. Вот как-то все вот так. И хорошо бы, если она призовет демонов из Альконара. А если кого посильнее?

– Не думаю, что одному ангелу под силу призвать сильного демона, – пожал плечами принц. – Тем более, если мы сможем ее остановить.

– Остановить? Эх, Пронт, мне кажется, уже слишком поздно… – голос волшебницы стал совсем тихим и таким, что он остановил Пронта. Тот обернулся, глядя прямо в глаза Юноре. Те были полны печали, словно ей не семнадцать, а, по меньшей мере, лет сорок.

– Что ты имеешь в виду?

– Пронт, она это замышляла еще с Неоры, а может и раньше, она ведь ненавидит все воспоминания о Поднебесной. А если она хочет отомстить за свое изгнание? Ее не остановить, Пронт, пойми. Это ее осознанный выбор и она не свернет с пути жажды мести.

– Она не настолько глупа, чтобы связываться с демонами.

– Видимо, настолько! – голос волшебницы дрогнул. – Я сама не хочу в это верить, Пронт! Но открой, наконец, глаза! Все так, как есть!

Запруда в глазах девушки лопнула, и по еще щекам пробежали две мокрые дорожки. Пронт, поняв, что продолжать не стоит, насупился и зашагал дальше. Раздражение придавало сил, но теперь голова не просто кружилась, казалось, что она катится в узкой бочке с крутого склона, как они развлекались в юности. В ней перемешались мысли, беснующиеся, как свора голодных псов, получивших один маленький кусок мяса на всех.

Амазира собралась мстить Поднебесной, приведя в нее отряд демонов. Если она призовет могучего короля демонов или даже Императора, о которых говорит Юнора, то те, в свою очередь, приведут в этот мир свое войско. Войско помешанных на черной магии тварей. В целом, все было бы не так страшно, если бы только что люди и эльфы, в погоне за ложными страхами, не потеряли бы большую часть рук, способных держать оружие. Сейчас они, даже объединившись, не справятся с мало-мальски умелым войском. А уж если все так ужасно, как говорят все вокруг, то пара тысяч демонов сметет все население Эрмиллиона и Хотии, а там примется и за Тириз. В итоге, мир действительно может оказаться на грани Конца всего.

Осталось понять, сколько у них времени. Вот только, он все равно надеялся, что сможет переубедить Амазиру. Он все еще не верил, что потеряет ее так просто.

Через несколько часов иссякли последние силы Пронта, и он решился все же устроить привал. Снатог, помогая Юноре спуститься с «коня», озирался по сторонам в поисках хотя бы какой-нибудь древесины. Но ни кустика, ни деревца, ни валежины поблизости не было. Небольшая полоска леса виднелась далеко на севере, где в войну со степью вступает родной им лес.

– Что будем делать? – обреченно бросил он в пустоту, – Не жевать же сырое мясо?

– Ну, – с улыбкой протянула Юнора, – Чему-то же меня все же научили в школе магии.

Волшебница стала чертить что-то в воздухе. Глаза ее, к облегчению Снатога, оставались ее собственного серого цвета. Внезапно, ее знаки загорелись прямо в воздухе зеленоватым светом. Из земли полезло дерево. Буквально за несколько мгновений оно переросло саму девушку и продолжало расти. Наконец, оно вымахало на высоту двух человеческих ростов.

– Ага, – начал довольно потирать руки Снатог, но переменился в лице, – а рубить-то как? Не мечами же?

– Тут уж я ничего не смогу поделать, – послышался усталый голос Юноры. – Наломай веток, сучков каких-либо. Думаю, хватит, чтобы пожарить по кусочку мяса.

– Проклятье, а может ну его, это мясо? Есть ведь провиант из Трогана.

– А мясо тем временем пропадет, – в тон ему заверил Пронт. Сам принц оценивающе постучал по дереву ладонью. Затем довольно цокнул языком и свалился на задницу, прислонив к стволу спину.

– Это ты здорово придумал, – огрызнулся Снатог. – На дерево-то не тебе лезть.

Пронт с невинным видом пожал плечами, мол, ничего не поделать, кому сейчас легко? Снатог пообещал себе, что обязательно отомстит оборзевшему принцу, то есть, уже королю. А пока он, словно пьяный медведь, пытался взгромоздиться повыше, чтобы перерубить тем же мечом какую-нибудь ветку потолще. Если повезет, то она свалится в аккурат на темечко лежащему под ней хаму.

Но чуда не случилось, он обрубил пару приглянувшихся ему сучков покрупнее, и они оба зацепились за растущие ниже ветки. Пришлось слезать вниз и стаскивать их.

Юнора, все время наблюдавшая за происходящим, удовлетворенно хмыкнула.

– Молодчина, мой герой. Теперь наломай веток, и я разведу костер.

Снатог, засиявший от похвалы, ринулся наламывать прутья. Через несколько минут у его ног лежало две кучки с мелкими прутьями и крупными деревяшками, которые пришлось рубить мечом. На ремонт последнего, судя по всему, придется разориться.

Вот только ветки сырые. Он тупо уставился на истекающие свежайшим соком (еще бы, дереву меньше часа жизни) ветки. Юнора все прочла по его глупому выражению лица. Мягко отодвинув его ладонью, она выставила обе руки к веткам. Снатог ожидал вспышки пламени или шипения злых искр. Даже Пронт приоткрыл глаза, чтобы увидеть, как ветки вспыхнут, словно всю жизнь ждал этого.

Но, увы. От рук Юноры попросту пошли волны раскаленного воздуха, от которых мгновенно съежилась листва, а ветки зашипели, лишаясь влаги. Это продолжалось пару минут. Разумеется, ветки не просохли, но развести из них огонь было уже возможно. И вот тут-то девушка заставила обоих парней чуть ли не вскрикнуть от удивления. Вместо эффектного возжигания магического пламени, она залезла в сумку и всучила Снатогу два кусочка пирита. Тот чуть не заревел от обиды, но принялся добросовестно выстукивать огонь.

Вскоре костер занялся. Маленькое, поначалу, пламя стало с аппетитом грызть ветки, а после и сучки покрупнее. Юнора тем временем выбрала из кучки три прутика посимпатичнее, на которые насадила кусочки мяса.

Перекусили, когда Светило уже клонилось к закату. Немного поспорив, компания решила все же лечь отдохнуть. Легли вокруг дотлевающего костра, не став подбрасывать в него еще дров, нечего зверей привлекать. Грифон примостился поблизости, сев, как и полагается полуптице: птичьи лапы поджав под грудь, как любая птица, а задницу отбросив в сторону, на кошачий манер.

Несмотря на мельтешившие в голове мысли, Пронт все же заснул. Даже холод, как он надеялся, не смог разбудить его ночью. Смог только Снатог поутру. Светило уже вставало из-за небесной линии, первые его лучи осветили степь.

Наспех позавтракав хлебом и овощами из Трогана, компания тронулась в путь. На небе ни облачка, и Светило уже с утра стало приятно греть плечи. Не исключено, что днем оно будет ужасно напекать, но то будет днем. А сейчас погода заставляла удовлетворенно щуриться от приятного тепла, что растекалось по телу. Как же хорошо, оказывается, быть сытым и отдохнувшим. Еще бы отмыться где-нибудь.

Темная полоска на севере потихоньку расширялась, но идти до нее еще не один день. Зато, по пути уже стали появляться целые заросли кустарника, одиночные деревья стояли в полете стрелы друг от друга. А днем друзьям удалось даже засесть в небольшом гайце, шагов сто вдоль и поперек.

Довольно быстро развели костер, наломали ветвей и пережарили, наконец, все оставшееся кабанье мясо. Уже дожаривались последние куски, когда грифон внезапно встрепенулся. Пронт тут же услышал топот шагах в десяти от них.

Сами идущие были скрыты за кустами. Снатог пополз через поляну к своему оружию. Пронт тоже протянул руку к перевязи с мечом. Одна Юнора продолжала невозмутимо обгрызать кабанье ребрышко. Вот кому хорошо, завистливо подумал Снатог, который, наконец, дополз до своего оружия, лежащего на противоположной стороне от костра.

Кусты раздвинулись, на поляну шагнул орк. За ним еще. И еще. Уже на поляне стояло около двух дюжин орков в обносках и с оружием, смотрящимся хоть и смертоносным, но таким старым, что было удивительно видеть металл, а не камень.

– День добрый, – окликнул пришедших Пронт, – какими судьбами?

Орки, разглядевшие людей, замерли, разинув рты. Некоторые переглядывались и о чем-то активно перешептывались. Пронт с трудом различал слова, что ему нисколько не помогло, так как язык был орочий.

Наконец, вперед шагнул не особо крупный орк, но, по-видимому, знающий язык древних. Он, делая максимально устрашающий вид из всех возможных, зыркнул в глаза Пронту.

– Деньги давай! И доспехи сымай!

– Нету денег, а доспехи мне достались от бабшки, ты уж извини.

Снатог с трудом проглотил смешок. Юнора продолжала обгрызать ребрышко маленькими ровными зубками. Пронт невозмутимо смотрел на орка. Тот выглядел так, словно с ним только что говорило дерево.

– Что ты мне рассказываешь?! Быстро давай деньги!

– А не пойти бы вам? – вмешался Снатог. Рука капитана лежала на рукояти меча, он начал грозно подниматься, мельком оглянувшись на Пронта. Тот мотнул головой.

– А в прочем. Не ходите никуда, – Снатог сел на место, выжидающе глядя на Пронта. Руку с рукояти не убирал.

– Чего это он? – мотнул головой на Снатога орк.

– Упал в детстве, – пожал плечами Пронт. – Вот как ты.

– Чего? – в глазах орка, наконец, полыхнуло пламя.

– Вид у тебя, говорю, словно в детстве лопатой по лицу получал часто.

– Ты совсем сдурел? Деньги давай, пока не выпотрошили.

– Деньги у меня в гузне, сам достанешь?

Орк, не отвечая, страшно взревел. Перехватил покрепче оружие и уже сделал было шаг, но осекся. Никто из троицы не шелохнулся, а их женщина вообще спокойно грызла мясо. Что за дела? Их что, совсем не боятся?

– Давай деньги! – вновь зарычал «Вожак».

– Они не у меня, – пожал плечами Пронт, кивая на Снатога. – Они у него.

– Чего? – выпучил глаза Снатог. – Откуда они у меня? Я все отдал еще в пустыне!

– А у меня откуда? Я их даже не собирал!

Орк с недоумевающим видом поворачивался то к одному, то к другому. В его глаза постепенно заползал ярко-алый туман. Один из шайки окликнул его на их языке. Он что-то прокаркал им на своем орочьем. Окликнувший страшно зарычал, раздуваясь на глазах. Остальные разом подхватили. Пронт, тяжело вздохнув, поднялся на ноги, доставая меч. Снатог со счастливым лицом подпрыгнул на ноги, на ходу выхватывая из ножен свой меч. И, уже на ногах, достал из-за спины щит и застыл в полном вооружении.

Пронт покосился на Юнору, девушка лениво отбросила обглоданное ребрышко и, вместо того, чтобы встать, протянула руку за следующим. Пронт с вытаращенными глазами покачал головой, мол, никакой совести. Пока они, понимаешь, будут драться, спасая свои и ее шкуры, она, понимаешь, все мясо съест.

Он выгнулся, разминая спину. Краем глаза видел, как орки обступают его и Снатога с трех сторон. Глаза серокожих были налиты красным. В них, словно блики в вине, отражались языки пламени от костра. Наконец, они рванулись в бой. Троих сразу сбил с ног абсолютно неожиданно упавший с неба грифон. Он рванул двоих когтями, а третьего стукнул клювом в темечко. Послышался треск, и дерево позади него оросило черным и серым. Трифон тем временем уже терзал еще одну жертву, мотая им в клюве, словно собака.

Пронт сухо рубанул первого попавшегося орка. Второй успел выставить блок, но его ветхое оружие чуть было не пришло в негодность. Свистнула стрела. Пронт уже видел, как металлический клювик несется к Снатогу, снявшему доспехи перед обедом. Внезапно, стрела словно наткнулась на преграду, наконечник вмиг оплавился и потек, а древко вспыхнуло и осыпалось на землю рядом со Снатогом.

Юнора грозно поднялась с земли, выгнув спину, словно дикая кошка и широко расставив ноги. Ее глаза полыхали желтым. Снатог, крутанувшись в гуще орков, успел заметить этот магический свет и, остановив меч на половине пути к телу орка, повалился на землю. Юнора стала бить тоненькими и плотными сгустками пламени по оркам. Сгустки врезались в тела с хлопками, отчего в них оставались дыры размером с кулак.

Снатог перекатился на спину, тут же отразил щитом удар короткого копья, рубанул мечом по голенищам. Орк со сдавленным воплем повалился на землю. Снатог подскочил на ноги, стараясь быть подальше от волшебницы. Пронт, не оглядываясь прорубался сквозь тела. Орки лежали за ним в виде изрубленных тел. Следующему подбежавшему он, не мешкая, отрубил руку. А когда тот инстинктивно оглянулся на рану, рубанул с обратной стороны по шее. Голова скатилась под ноги, а тело все еще опадало, когда он свалил уже и следующего.

Он коротко огляделся. Снатог бьет последнего со своей стороны. Юнора обожгла еще двоих, свалившихся с рваными дырами в груди. Пронт подскочил к оставшемуся со своей стороны и увидел вспышку со спины. Левая рука сама собой подпрыгнула вверх, а под ней пролетела еще одна огненная стрела. Орк повалился навзничь.

– Эй, это был мой! – с улыбкой возмутился Пронт.

– Мясо стынет, пока вы тут убитых считаете. Еще заклепки в доспехи втыкайте после каждого убитого, как в старину.

– Только в старину дрались-то сотня на сотню, – подхватил Снатог. – Так и выходило, что за десять лет службы только тридцать заклепок. А с нынешней войной можно и нагрудник, и наголенники, и нарукавники, и даже шлем истыкать, как ежа. Когда за полгода по нескольку сотен убитых за душой выжившего.

– Ой, да ладно тебе, – отмахнулся Пронт. – Так уж и по нескольку сотен?

– А что? – Юнора с непониманием смотрела на короля, тот заговорчески покосился на Снатога, начавшего уже что-то подозревать, судя по ехидной роже.

– Уж не прибедняйся, тебе-то заклепками можно все платья в шкафу истыкать так, что между заклепками по одной ниточке пройдет. А Шкаф-то у тебя немаленький.

Пронт гоготнул, уже сев и вытащив себе прожаренную ножку.

– Ты правда будешь сейчас есть? – сдавленно поинтересовалась Юнора. Казалось, что девушка сейчас вернет то мясо, которое так самозабвенно снимала зубами с кости буквально несколько мгновений до этого.

– А что? – Тупо уставился Пронт.

– А ты бы посмотрел на себя сперва.

Пронт оглянулся на Снатога, может, тот, как мужик, сможет ему объяснить это все более логичным языком. Но тот тоже смотрел на принца со смесью брезгливости и ужаса на лице.

Постепенно понимая, что от него требуется, Пронт с опаской опустил глаза на свои ладони. И чуть не отбросил мясо в дотлевающие угли. Отчего-то он и подумать не мог, что после этой короткой резни окажется столько крови. И ладони, и локти, и плечи, и даже грудь, а судя по ужасу в глазах друзей, еще и на лице были брызги черного.

У родника, расположенного за их лагерем, Снатог, мимолетно покосившись на Пронта, внезапно спросил:

– А зачем ты их так всех?

– Ты о чем?

– Заставил напасть, перебил всех до единого. Это ж разбойники, достаточно без лишних разговоров дать в морду вожаку, как остальные расползутся обратно по кустам.

– Мне нужно было разозлить их. Именно разозлить, чтоб пена изо рта, кровь в глазах.

– Но зачем?

– Да какая разница? – вскинулся принц. – Они – орки, мы – люди, идет война… Шла. Так или иначе, все еще стоит вопрос: либо они, либо мы.

– Но они даже не поняли, кто мы, – тщетно пытался уследить за мыслью Снатог. – Это мирные, Пронт, они далеко от всего этого. Они пасут скот, живут в хлевах или землянках, или в чем там живут эти варвары.

– Настолько мирные, что вышли грабить?

– А ты наших деревенских давно встречал в их лесах? Всяк норовит дать по рогам и стащить сапоги, как трофей.

– Не важно, – голос Пронта терял уверенность, – они – орки!

– Говоришь так, словно сам хочешь верить, что они какие-то варвары или животные.

– Именно, – почти шепотом проронил Пронт, распрямляясь в полный рост.

По его шее и груди стекали струи ледяной воды, отчего он покрылся гусиной кожей. А глаза стали привычно печальные, отливающие в тени бровей странным сиреневым оттенком. Или Снатогу только показалось… Но в тех же, привычно печальных, глазах друга добавилось куда больше боли, чем можно было бы представить…

– Именно это я и пытаюсь вбить себе в голову, – продолжил Пронт. – Доказать, что они всего лишь животные, которые не в состоянии стать с нами вровень.

– Но зачем? – как ни силился, Снатог никак не мог его понять.

– Чтобы хоть как-то спать по ночам…

С этими словами Пронт двинулся к лагерю. Снатог еще миг поглядел ему в след и, вздохнув, двинулся следом.

Юнора уже по-хозяйски упаковала жареное мясо в сумки, водрузила их на грифона и с легкостью кошки вскочила в седло. Полуптица даже не шелохнулась. Волшебница победно оглядела стоявших внизу мужиков. Довольно оскалила белые зубки, видя ошалело-завистливый взгляд Снатога. Того бы Птирад уже скинул с седла за подобные выходки. Она ласково потрепала перья на загривке грифона, тот довольно щурился, словно от кошки в нем было куда больше, чем от птицы.

Пронт и Снатог, все так же голые по пояс, подхватили свои поклажи и двинулись следом за девушкой, по-королевски восседавшей на спине красавца грифона.

Двигались до заката. А затем, немного перекусив холодным мясом, стали устраиваться на ночлег. Пронт выбрал место под деревом, которые попадались все чаще. Поскольку Снатог вызвался сторожить первым, а Юнора пока не собиралась ложиться, Пронт, не теряя времени, рухнул на землю, в полете проваливаясь в сон.

Снатог с Юнорой весь вечер о чем-то щебетали. Но, спустя некоторое время после ухода Пронта, их щебетание резко прекратилось. Вместо этого, Снатог придвинулся еще ближе к Юноре, уперев свой бок в ее.

– Надо что-то делать, – еле слышно прошептал он, обнимая девушку и задирая голову вверх, мол, любуется звездами.

– Что именно?

– Не знаю, но он и впрямь сходит с ума.

– Дошло, наконец? Жаль только, сам он этого еще не замечает. Да и заметит ли?

– Не знаю.

– Вот и я не знаю, – девушка покосилась на спящего. – Но нам нужно как-то отправить его в Хот, куда бы он ни собирался сам.

– И что там?

– Там его семья, они могут вразумить его.

– Его? – Снатог, опустив голову, с горечью глянул на друга, мирно сопящего в другом конце их маленького лагеря. – Посмотри на него. Он как одержимый. Он ничего не хочет слышать. Он рвется к ней.

– Я знаю, но… Если силой?

– Как? Вести его в Хот на веревке?

– Ну… Не на веревке, – девушка немного призадумалась. – Но под стражей можно.

– Под стражей? Принца Хотин и короля нового королевства? Чтоб нас потом Товур на городские башни задницами насадил?

– Ну а что тогда? Сидишь тут, рвешь идеи в клочья! А сам-то что можешь предложить?

– Да не знаю я. Говорить с ним бесполезно, силой – нельзя. Мы ничего не можем сделать.

– Ладно, нужно хотя бы удержать его в Неоре на какое-то время. Отправить гонца, например, тебя с Птирадом, в Хот и узнать личное мнение Товура на этот счет.

– Пожалуй, – пожал свободным плечом Снатог. Другой рукой он покрепче прижал Юнору к себе. – Ты лучше поспи, а то этот фанатик нам не даст отдохнуть днем. Все торопится. Огреть бы его по кочерыжке, да жалко дурака.

– Не ворчи, – улыбнулась Юнора. Она по-сестрински чмокнула Снатога в щеку и принялась укладываться неподалеку от Пронта.

Глава 14

Спустя двенадцать дней трое путников в сопровождении грифона вышли на большую поляну, где располагалась – теперь уже город – Неора. Шел сильный ливень, перерывами сыпался град. Отчего путники выглядели еще более грязными и ослабевшими, чем были на самом деле. Невозможно было признать в грязных и заросших мужчинах ушедших в поход принца и его воеводу. А в их спутнице, в плаще, покрытом мелкими брызгами грязи, уже не узнавалась ушедшая вместе с ними волшебница.

В отличие от них, город преобразился в гораздо лучшую сторону. Старый город закрывала прочная каменная стена в три человеческих роста, а новые районы, как лепестки у цветка, окружали город полукругами деревянных стен в шесть или восемь шагов высотой. Над городом возвышалась башня Пронта, нарастившая за весну два поверха и обросшая крупными каменными валунами.

В освещенный Светилом день город, возможно, выглядит куда лучше. Но сейчас, среди падающих с неба потоков воды, он все же казался точно таким же вымокшим и потрепанным, как и трое путников, что брели к нему. Небольшие фермерские поселения, свежевспаханные и засаженные последним из трех урожаев[9], выглядели уныло и опустошенно, несмотря на то, что их поставили едва ли не десятину назад. Стены выглядели почти черными и холодно блестели, отражая блики дневного света.

Троица, наконец, приблизилась к внешним воротам. Башня ворот была практически кубической формы, с тремя неширокими окошками-бойницами на втором поверхе. Несмотря на середину дня, ворота были закрыты. Да и для чего открывать южные ворота, если все движение происходит на остальных трех сторонах?

– Эй, стража! – гаркнул Снатог командирским голосом. – Открывай ворота! Важные гости явились!

– Ага, – тихо обронил Пронт, – так они и ломанулись, роняя шапки. Не больно ты похож на важного гостя в этом промокшем тряпье.

– Ага, – грустно подхватила Юнора, – скажи спасибо, что стрелу не пустили, завидев грифона. Уж не людской это питомец, совсем не людской.

– Да тише вы, – отмахнулся воевода. – Стража, мать вашу! Вы там уснули, что ли?!

За воротами послышались приближающиеся шаги, а после – голос. Сонный и потому очень раздраженный.

– Кого там нелегкая принесла?

Затем послышался протяжный зевок с жутким подвыванием.

– Ворота открывай и сам узнаешь! – завелся Снатог. Уж больно он не любил нарушение устава. – Смерть твоя явилась! Долгая и мучительная! Сама Делана тебе покажется заботливой бабушкой по сравнению со мной! Открывай, кому велено!

– Уж не больно вы похожи на Делану, она ж баба! Идите лесом, оборванцы! Уже и тут дикари обзавелись.

Снатог, наконец, понял, откуда идет звук. Обернулся. За правым косяком виднелось маленькое окошко. Там торчало заспанное лицо стражника. Совсем молодого. Но до старости он не дотянет. Одним движением Снатог выдернул из ножен свой меч и сорвал с себя плащ, обнажая доспехи. Лицо стража моментально изменило как форму, так и цвет. Оно почти слилось с серым небом, просвечивающим за затылком его шлема.

Словно стрелой его отшибло от окошка, поднялся крик. Сверху послышался шум, и врата, словно после смачного пендаля великана, распахнулись в стороны. Стражник, уже белый, бежал навстречу гостям. Бежал в полусогнутом состоянии, пытаясь на ходу поклониться Пронту и Снатогу, да и Юноре заодно, хоть ее титул и не требовал.

Снатог в раздражении хлопнул недотепу ладонью по затылку, подставленному к небу. Стражник кротко охнул и замер, не разгибая спины, только рукой сделал приглашающий жест в сторону центральной башни.

Пронт, как и подобает принцу, прошествовал, высоко задрав голову. Стражник поклонился еще ниже, когда принц оказался около него, чуть было не уткнулся лицом в грязь.

– Не наклоняйся слишком низко, – шепнул ему Пронт. – Этот, который сзади, может и ногой по роже пнуть.

Стражник разогнулся, как тугой лук, чуть было не сев на задницу. Позади Пронт услышал легкий смешок Юноры. Он улыбнулся сам и двинулся дальше, похлопав стражника по плечу. Тот аж сдулся от облегчения, ожидавший, по-видимому, неслабой взбучки от правителя.

Снатог плелся сзади. Растоптав свой же плащ, он оказался почти голым под сильным ливнем. Вода уже давно протекла под доспехи и насквозь вымочила тунику. Стражник протянул было руку, дабы принять поводья грифона, но Птирад щелкнул клювом в полушаге от его пальцев, отчего тот мгновенно сжал руку. Снатог злорадно улыбнулся, потрепав грифона за шею, и проследовал за Пронтом и Юнорой.

Как следует отдохнуть с дороги гостям не позволили. Более того, Пронт даже не успел зайти в свои покои, которые перенесли на самый верхний поверх, как его на полпути перехватили местные чиновники. Бывшие пахари из Хота или Старгона ныне стали владельцами торговых лавок, ремесленных мастерских и даже чиновниками при дворе Пронта, хотя он и не помнил, чтобы назначал хоть кого-нибудь.

В любом случае, эта пестрая свита моментально потащила Его Высочество в зал для заседаний. Слава богу, на пути попались местные хранительницы очага (коих Пронт, сказать по правде, тоже видел впервые). Те, с криками и битьем вениками и полотенцами, отогнали от Пронта всех этих разодетых вельмож и повели… Нет, снова не в покои, его повели в королевскую (!!!) умывальню.

Отпариваясь в бадье с горячей водой и позволяя брить свое лицо и остригать волосы, Пронт все пытался вызнать у молодых женщин, не было ли новостей из Кокоры об Амазире? Но те лишь мрачнели и пожимали плечами. Тогда он, изрядно раздраженный, выдворил девушек за дверь. Наспех накинув на себя половину из той одежды, что для него наготовили (а наготовили, словно на дворе зима), он пулей вылетел из умывальни и, перескакивая сразу через несколько ступенек, помчался на предпоследний поверх. Туда, по словам Юноры поместили комнаты приближенных к Пронту. Собственно, Юнора и была нужна ему сейчас. Быть может, она что-то уже знает о своей подруге, чья комната обычно была напротив.

К удивлению Пронта, Юнора и Снатог как раз сейчас спускались ему навстречу. Завидев вылетевшего из-за угла Пронта, оба в испуге округлили глаза.

– Ты чего как ошпаренный носишься? – выпалила Юнора.

– Вас искал, – ощетинился Пронт. – Про Амазиру узнали что-нибудь?

– Нет, – покачала головой Юнора с виноватым видом.

– Но там накрывают пир в честь гостей, нам нужно быть, – вмешался Снатог, почесывая пятерней в затылке. – Будет весь… Кхм… Королевский двор. Глядишь, кто и знает что.

Пронт поморщился при слове «Королевский». Он не король и совсем не торопится им становиться. Бывает, ради смеха поправит Снатога или Юнору. Но это же только ради смеха. А этих остолопов разве переубедишь? Втемяшили себе в голову указ его отца, что все земли завоеванные Пронтом будут навеки принадлежать Пронту, если только сам Пронт не возжелает отдать трон своему преемнику.

– Ладно, идем, – Пронт, повесив плечи, поплелся впереди. Он не видел, как Юнора и Снатог за его спиной переглянулись. «Он словно совсем сумасшедший», – читалось в их глазах.

Столы ломились от дичи и мяса, приготовленных по самым разным рецептам. И запеченные, и жареные, и копченые, и вяленые, в подливах из кореньев и ягод, в соусах из фруктов, ягод, специй. Только успела открыться дверь в зал, как голова закружилась от ароматов, плавающих над столами в виде еле заметной дымки.

Пронт и сам не заметил, как оказался на скамейке и уплетал одно блюдо за другим. Слуги едва успевали менять перед ним тарелки. И лишь хорошенько насытившись, он вспомнил, зачем вообще он согласился идти на пир. Он оглядел зал, гости уже беседовали между собой маленькими кучками. Он попытался незаметно покинуть стол, но был пойман Снатогом за пояс.

– Ты куда? А еда?

– Я сыт, – с раздражением вырвал свой пояс из руки Снатога Пронт.

– Чего злой-то такой, раз сыт? Жри, пока дают, опять же сорвешься куда-нибудь.

– Это куда, например? – с прищуром глянул на Снатога принц.

– А я почем знаю? – пожал плечами воевода. – Ты и из Трогана сорвался, словно в зад ужаленный.

– Это да, – выдохнул Пронт. – Ладно, ешь, я пойду к дворцовой страже… Тоже мне дворец… Узнаю насчет Амазиры. Может, хоть среди них найдется смелый, кто скажет правду.

Последние слова Пронт произнес нарочно громко, чтобы все слышали. И эффект был именно такой, какого он и ожидал. При произнесении имени ангела в зале стало значительно тише. Он видел множество взглядов, направленных на него украдкой. Кто-то смотрел сочувствующе, кто-то виновато, а кто-то и вовсе побелел, будто скелета увидел.

Вся стража, что оставалась в городе, стояла перед Пронтом, повесив головы.

– Еще раз спрашиваю, есть ли какие-то новости об Амазире? – твердил он в сотый раз, прохаживаясь перед воинами. – Мне вас что, перевешать тут всех по одному?! Вы что, ангела не помните, с которым мы этот город взяли?!

Пронт начинал выходить из себя, а стражники только ниже опускали свои головы, словно надеясь провалиться под землю. Наконец, из дальнего конца послышался негромкий, но и не испуганный голос.

– Она была здесь, Ваше Величество.

– Шаг вперед! – рявкнул Пронт, резко развернувшись на голос.

Из строя вышел крупный стражник с рыжими волосам и серыми глазами. Пронт подошел к нему вплотную и ощутил себя крошечным рядом с этим великаном. Стараясь не подать виду, Пронт максимально строгим голосом обратился к стражнику.

– Как твое имя, солдат?

– Келот, Ваше Be…

– Высочество, – прорычал сквозь зубы Пронт.

– Высочество! Келот из Старгона, – браво отчеканил Келот.

– Что ты знаешь об ангеле из Поднебесной?

– Немного, Ваше Высочество, – замялся бугай, подбирая слова.

– Не медли!

Келот вытянулся в струну, словно тетива после выстрела.

– Она была в Неоре, Ваше Высочество. Пару десятин назад. Она была тут проездом и отправилась на восток. По-видимому, она что-то искала.

– Почему?

– Она не меньше десятины провела в библиотеке, вместе с жрецами из Кокоры. И, как только вышла оттуда, сразу велела подготовить ей и жрецам продовольствие в дорогу.

– Ты заслужил мою благодарность, Келот. А объяснишь ли ты мне, почему все твои товарищи стоят, засунув в задницы языки?

– Нам поступил приказ, Ваше Высочество. Было приказано ни в коем случае не разглашать вести о пребывании в Неоре ангела.

– Чей приказ?! – Пронт вновь ощутил присутствие заговора, как это было уже однажды, вот только он не помнил когда.

– Воеводы Снатога, Ваше Высочество…

Пронт уже стрелой летел в башню. Кровь бурлила в венах, кулаки непроизвольно сжались, да так, что через несколько мгновений занемели. Он влетел в зал, переполошив всех сидящих. Снатог сидел на своем месте. Он улыбнулся было вошедшему Пронту, но по лицу принца и темпу, с которым тот пер на воеводу, понял, что Пронт уже все знает.

Все, что успел Снатог, это подняться из-за скамьи и перехватить летящий ему в лицо кулак. Вывернув принцу руку, он встал за его спиной, и, делая вид, что это была игра, улыбнулся в зал.

– Ловко, Ваше Высочество, мне даже жарко стало! А не пройти ли нам на балкон, что на четвертом поверхе? Подышать свежим воздухом.

Затем он, делая вид, что ведет Пронта, по-дружески приобняв, повел его прочь из зала, заломив одну руку за спину.

– Ты какого хрена вытворяешь?! – вытолкнув Пронта на балкон, прорычал воевода.

– Я?! Кто приказал стражам умалчивать про Амазиру?!

Пронт снова бросился на Снатога и, прежде, чем тот снова его скрутил, успел все же попасть ему в скулу, содрав с нее кожу.

– Посмотри на себя! Король новой страны! У тебя земли больше, чем у твоего отца в два раза! Люди тебя готовы носить на руках, ведь ты освободил их от угрозы самого «Ужасного и могущественного Тириза»! А ты? Ты обезумел! Ты готов выбросить захваченные города, бросить все и убежать за бабой, которая сейчас занимается хрен знает, чем и где!

– Лучше заткнись! Не смей так говорить о ней! Она ангел, а не «хрен знает что и где»!

– Да ты себя послушай сам! Безголовый! Она предала тебя! Она предала Хотию! Она всех предала! Ты хоть сам это понимаешь?!

– Какого нечистого ты несешь?! – Пронт начал сильно дергаться в руках Снатога, рыча, а иногда и страшно взревывая. На шум под окнами прибежала Юнора. Не зря же Снатог вывел их именно под ее окна.

– Что здесь происходит?! – в испуге выкрикнула девушка.

Пронт все еще продолжал биться, вырываясь из цепких объятий воеводы.

– Сама посмотри на него, и скажи, – кивнул на Пронта Снатог. – Я уже не знаю, как с ним разговаривать.

Юнора сделала несколько быстрых шагов, стремительно сократив расстояние между ними. Затем что-то шепнула, на кончике ее пальцев тут же вспыхнул бледно-голубой огонек. Она коснулась одним пальцем лба Пронта, и он мгновенно обвис на руках Снатога, потеряв сознание.

Когда Пронт проснулся, за окном уже смеркалось. Голова жутко болела, словно после большого праздника у какого-нибудь пропойцы. Он был в своей комнате, сидел в мягком кресле напротив собственной кровати.

Как он обнаружил, несмотря на переезд, комната осталась в точности такой же: кресла, стол, кровать, шкуры на полу, статуи и картины на стенах и около них.

В двух соседних креслах о чем-то спорили Снатог и Юнора. Ошибкой Пронта было подать признаки жизни прежде, чем он услышит диалог этих предателей. Не зря его посещало предчувствие заговора. Волшебница и воевода мигом прекратили спор.

– Очнулся? – добродушно спросила Юнора. Наверное, излишне дружелюбно, ибо брови Пронта моментально сшиблись на переносице.

– Какого нечистого вам от меня надо?!

– Никакого, – тихо ответила волшебница. – Пронт, прекрати.

– Прекратить что? Что вы против меня замышляете?!

– Угомонись, безмозглый! Ты сам-то слышишь, что ты несешь?! – взъярился Снатог. – Мы с тобой прошли всю войну, от Хота до Паргаса! Да мы с тобой с детства знакомы! Нас обучал один мастер! И ты теперь подозреваешь меня и Юнору в заговоре?! Свою падшую шлюху будешь в заговорах подозревать!

Пронт, не выдержав таких слов, рванулся к Снатогу, но едва успел остановиться и не налететь на выхваченный из ножен меч. Сейчас острие позолоченного меча упиралось аккуратно в грудь Пронта. Сквозь тунику он ощутил холод лезвия, но это не напугало его. Тяжело дыша от ярости, он двинулся чуть вперед, протягивая руки к горлу Снатога. По лезвию тонкой струйкой побежала кровь. Снатог в ужасе выпучил глаза на обезумевшего Пронта.

Послышался легкий хлопок, и Пронт оказался туго связан до самых подмышек, превратившись в гусеницу. Только руки Юнора оставила свободными. Ими-то он и пытался разодрать до ужаса прочное волокно, что его сковало.

Снатог опрокинул Пронта обратно в кресло. От шока он даже перестал яриться. Просто стоял и смотрел на Пронта так, словно видел его впервые. Юнора подсела напротив Пронта, оказавшись значительно ниже его.

– Пронт, прекрати. Ты сожжешь себя изнутри.

– Мне плевать! Но вы сгорите вместе со мной!

– Пронт, мы не желаем тебе зла, – еле слышно выдавила из себя Юнора дрожащим от подкатившего к горлу комка голосом. На глазах девушки выступили слезы. Это взбесило Пронта, он помнил, как ловко она вечно манипулировала им своими слезами. Но только не сейчас!

– Хватит! – взревел принц. – Ты больше ничего не добьешься своими фальшивыми слезами! Развяжите меня, и я уйду! Уйду так, что никто не узнает, и никто больше не найдет! Хватит с меня!

– Пронт… – еле слышно выдавила волшебница, две полоски слез побежали по ее щекам, сверкая от пламени факела.

– Что, Пронт? Я уже шестнадцать весен Пронт! Отпустите меня! Все равно, вы мне ничем не поможете! Будьте прокляты!

Волшебница отпрянула от него, не стараясь сдержать слез обиды. Лучший друг детства сейчас проклинает ее, словно это она виновница всего, что произошло. Она, больше ничего не говоря, подошла к его кровати, схватила с нее какую-то бумажку и швырнула в лицо Пронту прежде, чем Снатог, приобняв за плечи, вывел ее наружу. Напоследок воевода наградил Пронта таким взглядом, словно тот поджег храм, да еще полный женщин и грудных младенцев.

Но Пронта это уже не интересовало. На бумажке был знакомый почерк. Ее почерк. Он с нетерпением рванул печать, раскрывая свиток древесной коры.

«Пронт, здравствуй.

Понимаю, ты сейчас в растерянности. Тебе и не нужно ничего понимать. Просто, я не то, что нужно тебе в этой жизни. Надеюсь, Юнора смогла тебе все объяснить верно. Я нашла новую семью. С ними я, наконец, смогу отомстить своим обидчикам за изгнание. Пусть ценой этому может стать весь мир. Но вам не о чем волноваться, это будет быстро. Они обещали все сделать быстро.

Не стоит меня ненавидеть за это. Не будь меня, это сделал бы кто-то другой.

Ха-ха, иронично, не правда ли? Пророчество сулило беды от людей, а в главной роли оказался падший ангел, которого они приютили.

Не ищи меня и не пытайся остановить. Лучше побудь счастлив оставшееся время, а его у людей, и правда, немного.

Прощай, Пронт.

Амазира.»

Он перечитал ее письмо еще дважды, каждый раз слыша в голове ее голос. Он не мог смириться с тем, что она ушла. Ушла даже не от него. Она отвернулась от всего. Она ушла от людей. Притом, ее никто не гнал. Она ушла, а у нее было все… Друзья, любимый, почетное место среди людей, уважение в храмах. Она была почти воспета людьми только за то, что она ангел. Но она отказалась от всего только ради мести? Быть этого не может, ангел на такое не способен!

Пронт хотел было сорваться с кресла и прямо сейчас отправиться за возлюбленной, вот только… Его так и оставили связанным наполовину до ужаса прочным и липким белесым волокном, напоминающим паутину.

Пятьдесят второй день осени. Ближе к полудню в город потянулся огромный поток населения. В воротах скопилась невероятная очередь. Возничие на телегах, пешие со всеми своими пожитками – и такая очередь растягивалась до самого виднокрая. Где-то вдали жгли костры, а где-то и вовсе виднелись палатки, а то и целые лагеря. Оно и понятно, лишь малую часть выживших возможно разместить в городе. Остальным придется идти дальше.

Растеун хмуро наблюдал из окна на длинную змею орков, что заползала в Скротт. Они все не войдут. В городе слишком мало места. Он и так уже давно переполнен, поскольку все орки, что выжили на войне, сбегались из разоренных городов в Скротт.

Уже слышался крик глашатая, сообщающего, что прием в город прекращается, остальные выжившие должны продвигаться в портовый город и располагаться там лагерями.

Как только флот будет готов, начнется посадка на суда. После того, как закроются южные и западные врата, Растеун и Грамтар, водрузив всю свою поклажу на львов, выдвинутся в портовый городок. Кому-то ведь нужно поддерживать порядки среди огромной массы орков, коим приходится трусливо покидать материк, поджав хвосты.

Растеун вспомнил, какими были орки до того, как половину из них вытравили демоны и войны. Альки усыпали красивый некогда материк целыми горами раздробленных костей, перебив добрую половину существовавшего тогда Клана. А другую половину вогнали в ужас люди с их дикими и варварскими методами, абсолютным отсутствием воинской чести и правил войны. Они пришли в чужой мир и теперь разоряют его. Стоило только оркам показаться на их глаза, как они выступили в войну, собрав все свои силы и своих магов. Бесспорно, шаманы Тириза тоже достаточно могучи, но даже пятеро шаманов не смогли выстоять против одного боевого мага людей.

И вот сейчас орки раздавлены. От некогда воинственного народа, кто ложился спать с топором в руках, потому что в любой момент готовились с яростью встретить натиск кого угодно, осталась лишь горстка доведенных до ужаса беженцев. Кто надеется на спокойную и тихую жизнь, вдали от этих чудовищ. Орки! Хотят спокойной жизни! Мир уже точно не вольется в привычное русло.

Грамтар ехал чуть позади, наблюдая за непривычно сосредоточенным Растеуном. По обе стороны дороги тянулись вереницы орков. На вождей поглядывали искоса, но без вражды. Каждый понимал, что это бегство вынужденно, ведь от людей можно ждать чего угодно… Даже полного истребления орков.

Растеун изредка смотрел по сторонам, мельком оглядывая серокожие тела. Иссушенные, бледные, без привычного пламени в глазах. Глаза орков вообще трудно теперь узнать, они напоминали печи, в которых уже давно ничего не жгли. Осталась только темнота и серый пепел отчаяния.

Устав лицезреть полный упадок своего народа, Растеун гордо задрал голову и хлопнул льва по лопатке, принуждая скакать быстрее. Грамтар тут же настиг, поравнявшись с ним.

– Не терзай себя. Ничего уже не исправить.

– Я вернусь, обязательно вернусь, – давил слова Растеун, сдерживая рык. – Вернусь, и эти люди пожалеют о том, что выбрались из своей пещеры.

– Ты так сожжешь свою душу, – с укором покачал головой Грамтар. – Мы уходим, а эти люди… Пусть делят эти земли с эльфами, глядишь, и перебьют друг дружку.

– Как же… – Растеун уставился далеко вперед, словно кошка, которая высмотрела жертву и уже готовится к прыжку.

Грамтар глубоко вздохнул, он отлично понимал молодость и горячность этого орка, также понимал и жажду мести. Но теперь уже все кончено. Орки выбиты из колеи, морально разбиты, это больше не воины. Это теперь просто мясо. Как бы ни было горько смотреть на это.

Городок встретил вождей задолго до того, как послышался шум моря. Сотни племенных лагерей и тысячи палаток или наспех состроенных хижин и землянок расходились на много полетов стрелы от берега. Орки, гномы, Растеун приглядел даже несколько огров. Все со своим скарбом, кто-то даже притащил с собой страусов, львов и носорогов. Да и прочую мелкую и крупную скотину. Окрестности городка заполнились криками, блеяньем, ревом, рыком. Казалось, что на побережье выбрались все пчелиные ульи этого мира. В глазах рябило от пестрых палаток, что почти преграждали единственную дорогу к порту.

Уже ближе к городу в нос шибанул легкий запах грога, что крепчал с приближением к самому городку. Орки, что прибыли раньше и уже разместились, вовсю выпивали, то ли заливая горе, то ли для поднятия настроения перед встречей с новыми местами.

На море уже стояли корабли. Некоторые в порту, но большая часть располагалась по берегу, пришвартованная к чему угодно. Следом шел еще ряд кораблей, пришвартованных к предыдущему. Поистине огромный флот. Еще никогда Растеуну не приходилось видеть столько кораблей и орков в таком маленьком месте. Жаль только, что никто из них не годен для битвы, ведь свое место на материке еще можно было бы отстоять, умей каждый орк пользоваться боевой секирой.

Его сбили с мыслей подбежавшие лодочники. И как успели завидеть? Замб и Когак неслись навстречу с довольным ревом.

– Во-о-ождь! И ты, вождь! Мы успели в срок! Можно начинать грузить народ хоть сейчас!

– Я же еще даже со льва слезть не успел, – строго рыкнул Растеун.

– Дак спускайся скорее, вождь, – подпрыгнул Когак, принимая поводья Растеуна.

Тот проворно спрыгнул, покосившись на Грамтара. Сможет ли старик повторить? Тот заметил его взгляд, ухмыльнулся, словно над детской шалостью, но соскочил со льва не менее проворно.

– Что говоришь? – Растеун вернулся к лодочникам. – Уже все готово?

– Да, вождь, – в голос гаркнули братья, – можно отплывать в ближайшее время.

Растеун глянул на Грамтара. Можно ли начинать погрузку без одобрения алькова совета? Тот безразлично пожал плечами.

– Так, – протянул Растеун, – погрузка начнется завтра, сейчас главная задача выставить больше вооруженных орков на территории города и за ним. Чувствую, сегодня не обойдется без «Веселья».

– Я распоряжусь, – вызвался Когак.

– Хорошо, а Замб тем временем распорядится о продовольствии. Нам не нужно, чтобы мы посреди океана оказались без еды.

– Да, вождь, – браво отчеканил Замб. И лодочники, наконец, скрылись из виду.

– А сколько визгу поднял бы Рос, начни ты загружать людей без его ведома, – с ухмылкой толкнул Растеуна в плечо Грамтар. – Пошли в таверну, надо отдохнуть с дороги.

Покинув с утра свою постель в доме лодочника, Растеун сразу же двинулся на пристань. Голова немного гудела после усиленного «Отдыха с дороги», отчего настроение было прескверное даже для орка.

По дороге на пристань Растеун успел попасть в передрягу. Было дурной затеей пройти через площадь, где его сразу же окружили караульные и пара десятков беженцев. Растеун с трудом, через сильную боль в голове, пытался разобрать, что ему объясняют. Как оказалось в итоге, вчера весь портовый городок содрогался от жутких потасовок. Что и предсказывал молодой вождь еще вчера.

Только, как ни пытался Растеун отмахаться от назойливой толпы, от него беспрекословно требовали наказания. Наконец, взъярившись, Растеун коротко гаркнул:

– В кандалы и на весла! – после чего вождь стремительно удалился в сторону пристани. Только бы больше никого не видеть.

Молитвы его не были услышаны. Еще за сто шагов до причала Растеун услышал визгливые возгласы Роса и занудные наставления Рагозин.

– Растеун, где ты шляешься?! – брызгал слюной старик Рос. – Твоя была идея, тебе и руководить всем этим хаосом!

– Кто бы сомневался, – огрызнулся Растеун, – великий и мудрый Рос не в состоянии распределить людей по кораблям поровну.

Старик поперхнулся от ярости. Его глаза начали вылезать из орбит, а рожа из серого становилась черной. Вмешалась Рагозия, не побрезговав вставить свое слово.

– Прекратите вести себя, как дети, – монотонно отчеканила орчица. – На ваших глазах вершится история. С того дня, как мы окажемся на новом материке, можно будет начинать новое летоисчисление. Мы все начнем с нуля, и не будет ужасных демонов или их преемников – еще более жестоких и страшных людей. Мы заживе…

– Рагозия, закрой пасть! – рявкнул Растеун. Вождь клана Звездной Дороги смогла лишь надуться от возмущения. – А ты, – обернулся он к Росу, – иди в таверну и выпей чего-нибудь, только, ради всех стихий, не мельтеши перед носом!

– Да как ты?.. – начал было Рос, но его перебил подоспевший вовремя Грамтар.

– Да-да, Рос, – весело хлопнул старика по спине бугай, сходи, я там вчера оставил несколько оплаченных кувшинов грога. Выпей за наше будущее.

Рос, помня, на что способен Грамтар, тихо поджал губы и, подхватив под руку Рагозию, торопливо засеменил в сторону таверны.

– Ты, как всегда, вовремя, – с облегчением выдохнул Растеун. – После вчерашнего совсем котел звенит.

– Дак я тут это, – Грамтар задвигал рукой позади себя и выудил из-за пояса небольшой бурдюк, с виду пустой, но на дне что-то булькало, – глотни, приготовления Когака. Сразу полегчает.

Растеун с недоверием принял полупустой бурдюк. Откупорил затычку и принюхался. Пахло чем-то крепким, но приятным. Растеун, выдохнув, сделал два больших глотка, осушив содержимое. Горло обожгло крепостью, но вкус был довольно приятный.

– Хорошая вещь? – С улыбкой спросил Грамтар. – Ром! Настоящий, моряковский!

– И правда, – протянул Растеун, – надо будет забежать в погребок Когака в дорогу.

Орки коротко ржанули. Но, смех смехом, а загрузку пора было начинать. Кивнув в сторону пристани, Растеун пошел к толпе народа, что теснилась около приставших кораблей.

Загрузка длилась весь день и всю ночь. За это время четырежды сменялись корабли, стоя по паре-тройке десятков у берегов. Растеун стоял на южном берегу, Грамтар на северном, а пристань делили между собой Когак и Замб. Молодой вождь уже с трудом представлял это путешествие. Почти все суда были набиты орками и скарбом под завязку. Весь путь придется проводить на ногах посреди палубы. А путь совсем неблизкий. Дадут стихии, орки вынесут эту поездку. Разумеется, вождям и их прихвостням выделили отдельное судно, с уютными каютами и кроватями в каждой. Но лично Растеун не собирался особо нежиться, потому приказал остаткам клана Львиной Лапы зайти на борт в рядах последних, чтобы он попал с ними на один корабль.

Под утро Растеун все же позволил сменить его. Алиарг согласился встать вместо него, за что Растеун был ему дико благодарен. Вождь Львиной Лапы даже не стал заходить в таверну, а прямиком двинулся к дому лодочника. Там он и уснул, едва успев принять лежачую позу.

Глава 15

Сильнейший ветер срывал листья с деревьев, порой ломая целые ветки. Он и не собирался прекращаться, все время усиливаясь. Лошадь едва могла перебирать ногами, получая порывы ветра в левый бок. Но, все же, старалась нести себя и своего седока вдоль дороги.

Пронт сидел в седле неподвижно, словно кусок гранитной скалы. Брови его плотно прилегали к переносице, желваки побелели от напряжения.

Его предали. Его все предали. Любимая ушла от него ради мести, поддавшись чужому влиянию, вот только чьему? Не эти ли предатели, что звались его друзьями, нашептывали ей все время о несправедливости? Особенно Юнора, эта выскочка с образованием, что вечно норовит поумничать о жизни! Из-за них она связалась не с той компанией! Нашла каких-то жрецов, а что дальше? А дальше он не позволит ей зайти еще дальше! Хочет она этого или нет, но он не позволит ей наделать глупостей!

Наконец, ее нашли. Один из разведчиков, лично отобранных Пронтом, сообщил, что следы ангела ведут далеко на северо-восток. Целый сезон ушел на то, чтобы отыскать группу чернокнижников в лесах Эрмиллиона. Далеко же она забралась.

Тогда вечером, он еле смог выпутаться из магической паутины Юноры. Первым его желанием было спуститься в зал и приказать прилюдно истыкать стрелами обоих его «соратников». Но нельзя было терять времени. Он сразу отправился в казармы, где отобрал нескольких мечников, что постоянно были на виду. Их он и разослал в разных направлениях выискивать слухи о подозрительных группах.

И вот, в сорок седьмой день осени, один из них вернулся, сообщив о том, что ангела видели к северу от Итеро, идущими на восток. Посему Пронт, схватив доспехи, меч и немного провианта с кухни, бежал из города, оседлав коня и захватив запасного. И уже два дня он был в пути, пересаживаясь с одного коня на другого, не делая никаких привалов.

Только эльфы еще смогут ему помочь. Вот о чем его все время пытались предупредить Ларинол и Дреол. Вот от чего ему нужно было беречь свою душу. И вот почему они просили беречь ее. Чтобы не случилось того, что случилось. Теперь Пронт отлично понимал, кому стоит доверять. Потому он должен добраться до Итеро как можно скорее. Быть может, вместе с Ларинолом и Дреолом они смогут отыскать Амазиру раньше, чем произойдет страшное. Нельзя допустить, чтобы она призвала демонов, как предсказывала Юнора. Чертова волшебница даже про это знала! Она была в курсе всего, чем занимается Амазира! И она не остановила ее! Если он вернется в город до того, как демоны придут в этот мир, то он обязательно прикажет истыкать их горящими стрелами!

Несмотря на спешку, ему все же пришлось сделать привал. Ветер все больше усиливался, и вдали, на севере, он увидел нечто невероятное, что повергло его в ужас и заставило незамедлительно свернуть с дороги.

Облака сдвигались в сторону друг друга, содрогаясь от молний, пока не стали закручиваться в дикой пляске. Но облака сжимались слишком плотно и, вместо того, чтобы двигаться друг к другу, они стали стремительно вращающимся хвостом двигаться в сторону земли.

Пронт наблюдал за этой картиной, укрывшись между валунами, хранившими его от ветра. Хвост коснулся земли далеко-далеко на севере. Но даже отсюда было видно, как вырываются из-под него огромные клочья земли. Вырывалось и закручивалось вдоль хвоста все: кустарники, валуны, даже деревья, все пускалось в ужасающую пляску. Кони испуганно ржали, стараясь сорваться со вбитого в почву колышка. Пронт уже даже не пытался их успокоить, сердце у самого было готово выпрыгнуть наружу. Дай боги, чтобы это скорее прекратилось.

Но ураган и не собирался прекращаться. Хвост полз на север, увеличиваясь в размерах. Но полз очень быстро, что позволило Пронту уже через час утихомирить сошедших с ума коней.

Наконец, он снова был в пути. Деревья монотонно пробегали мимо него, разогнавшего коней почти в галоп. Ветер все еще завывал, но лес становился все гуще, закрывая дорогу от нападков урагана.

Город встретил его ближе к закату. И это был настоящий Город! Огромный, выстроенный прямо внутри леса. Но выстроен так, что деревья становились не способом забраться в город – Лес словно создавал естественную преграду, переплетаясь ветками, а иногда и стволами. Издали город напоминал огромное гнездо белки, с огромными медными вратами вместо дупла. Пронт вежливо остановился в полете стрелы от города, чтобы позволить остроглазым эльфам разглядеть себя.

Несмотря на то, что высокие стены из глиняных кирпичиков перекрывал сплошной бурелом деревьев, остроухие лица мелькали между стволами на высоте десяти – пятнадцати шагов. Наконец, ворота поехали в стороны, и Пронт двинул коленями, неспешно посылая коней внутрь.

Изнутри город был абсолютно иным. Огромный дворец из глиняных кирпичей в несколько ступеней пролегал вдоль всего города, крыльцо которого начиналось через двадцать шагов после врат, и конца его не было видно. По-видимому, тут живут все вельможи. Более того, дворец во многом походил на храм. Кругом колонны, картины и фрески. Все увешано дорогими коврами и пестрыми тканями. На какое-то время Пронт даже забыл, зачем приехал.

На входе у него приняли лошадей и пригласили войти в сам дворец. Идти пришлось далеко, но вот что больше всего удивило Пронта: как эльфы живут в этих лабиринтах? Одновременно в одном доме, выстроенном в два-три поверха, могли жить по три-четыре семьи, а то и больше. Несмотря на обилие леса, все строилось из глины, которая вскоре начинала обрастать мхом или мелкими ветками деревьев. Но это не то, что волновало Пронта именно сейчас. И он, заставив себя прекратить вертеть головой по сторонам, двигался дальше.

Его встретили уже на третьей ступени исполинского дворца. Молодой с виду эльф, высокий и худощавый, как, наверное, большинство, с длинной гривой волос цвета древесной коры. Представился Синоралом. И предложил Пронту пойти отобедать прежде, чем приступать к делу, за которым правитель людей в такой спешке прибыл в Итеро.

Пронт охотно согласился отведать эльфийской кухни. Но настоял, чтобы обсуждение проходило прямо во время еды, ибо сам принц очень спешит. Эльфа смутило это навязывание своих традиций, но воспитанность эльфов не позволила бы отказать гостю. И эльф, все с той же вежливой улыбкой, кивнул Пронту и приглашающе указал на одну из десятков арок, что вела, по-видимому, в опочивальню.

– Так что привело вас в наш город, Пронт Хотский?

– Мне нужен Ларинол, – без лишних формальностей выпалил Пронт. – Дело не терпит отлагательства.

– Отчего такая срочность? Случилась беда? – из уст Синорала это звучало фальшиво, что заставило Пронта на миг осечься. Но взгляд эльфа был серьезным, и принц продолжил.

– Пропал очень важный для меня человек. И он попал в большую беду. Если мы не поторопимся, то случится непоправимое, и всему миру настанет конец.

Пока Пронт вдавался в подробности, в зал постепенно начали вносить блюда. Мысль начала постепенно выветриваться из головы от букета дурманящих ароматов. Рыба, вяленая или соленая, соленая мелкая птица, жареные утки и перепелки, печеное мясо, различные хлеба, творог. На гарнир подавали различные бобовые блюда. Когда Синорал предложил Пронту выпить, тот отказался. Но, поскольку эльфы из нехмельного пили только холодное молоко, которого принц не любил, ему пришлось согласиться на разбавленное вино.

За обедом Синорал учтиво напомнил Пронту о его рассказе. И Пронт, отвлекшись от действительно хорошего вина, разбавленного достаточно, чтобы не потерять вкуса, но и не дурманить голову, продолжил свой рассказ. Он описал ему все, что было известно, вплоть до той самой записки Амазиры. На лбу Синорала проступила задумчивая морщина. Судя по глубине, думать смазливому с виду эльфу приходилось часто.

Мотнув головой, стряхивая упавшую на лицо прядь, эльф развел руками, полностью соглашаясь с необходимостью встречи Пронта и Ларинола. По-хорошему, это дело должно дойти до самого Ладэля. Но Ларинол необходим в крайне короткие сроки.

– Как нам с вами лучше поступить? – вновь учтиво обратился Синорал. – Вы пожелаете дождаться Ларинола здесь в Итеро? Мы сейчас же отправим за ним гонца на улье, – Пронт отрицательно покачал головой, тогда Синорал продолжил, словно был готов к отказу человека. – Либо мы можем дать вам единорога, это почти как ваши кони, только выносливее и сильнее. И мы обязательно снарядим вам спутников в дорогу. Для меня было огромным шоком, когда сам правитель земель людей явился к нашему городу совершенно один. Война, разумеется, закончилась, но леса полны животных и даже чудовищ.

– Не стоит беспокоиться, я выдвинусь завтра на рассвете, один, – отмахнулся Пронт. На округлившиеся глаза эльфа поспешил заверить. – Не переживайте, я достаточно обучен, чтобы выжить в передрягах. Я побывал и в лесах, и пещерах, и песках. Повидал различных ужасов, потому прошу не беспокоиться. Достаточно небольшого лежака на ночь и сухого пайка на дорогу до… следующего города.

– Семгир, друг мой, – с понимающей улыбкой напомнил эльф, – именно этот город является нашей столицей. И раз уж вы следуете туда самостоятельно, то я отправлю гонца немедленно, дабы Ладэль и Ларинол подготовились к аудиенции.

– Большое спасибо за вашу помощь, – улыбнулся Пронт. Вежливость и учтивость эльфа позволили ему немного расслабиться. – И за прекрасный обед. Впервые мне удалось отведать кухни Эрмиллиона.

– Что ж, я прикажу дать вам в дорогу чего-нибудь из изысканной эльфийской кухни, – расплылся в улыбке Синорал. – Вас проводят в ваши покои.

Пронт, слегка поклонившись, встал из-за стола и побрел за подбежавшей служанкой. Молодая эльфийка с подтянутой упругой фигурой. Всю дорогу она щебетала о городе, в котором они находились, рассказала немного о традициях эльфов. Ее светлые волосы разбрызгивались красивым веером, когда она вертела головой, чтобы поддерживать зрительный контакт с Пронтом.

В его покоях было поистине роскошно. Огромная кровать, то ли из золота, то ли позолоченная, но от этого не теряющая ощущения роскоши, была устлана шкурами диких животных, какие, наверняка, водятся в этих местах. На полу были постелены плетеные коврики из волокон какого-то растения. Поодаль находилась еще одна маленькая комнатушка, где находился чан с теплой водой, подогреваемой неведомыми образами печью. Там же была небольшая скамья, на которой лежала грубая шкура для умывания и свежая туника салатового цвета – цвета Скрытых.

Помыться самому ему не дали, в этой комнатке оказалась дверь в еще одну комнатку, откуда вылетело несколько обнаженных молодых служанок, что почти насильно раздели Пронта, усадили в чан и принялись по очереди растирать и чесать задубевшую за последнее время шкуру Пронта.

Только после того, как кожа на пальцах Пронта пошла морщинами, эльфийки, наконец, выпустили принца из чана, накинув на него чистую тунику. Со смешками и игривыми взглядами, явно обсуждая Пронта на эльфийском, служанки все же вернулись обратно в свою каморку.

Не успел Пронт хорошенько расслабиться, как дверь в каморку вновь скрипнула. К его ложу робко приблизилась черноволосая эльфиечка, с обнаженной упругой грудью и в легкой набедренной повязке, открывающей ее ноги до середины бедра. На вопросительный взгляд Пронта, девушка, с уже осмелевшей улыбкой, дернула за завязочку на поясе, отчего повязка скатилась по ее стройным гладким ножкам.

Выпятив глаза, Пронт всеми силами замахал руками и затряс головой, пытаясь показать, что не согласен на подобное гостеприимство. И, хоть девушка и проявляла настойчивость, оправдывая это тем, что это абсолютно по ее воле и ее за это вознаградят, Пронт все же смог отвертеться от пошлых традиций Эрмиллиона.

Услышав вновь скрип дверцы, означавший, что служанка ушла из его покоев, Пронт, наконец, позволил себе хорошенько выспаться с дороги.

Рассвет вновь застал Растеуна на ногах. Проходила последняя смена кораблей. Как только оставшиеся орки и гномы разбредутся по кораблям, придет черед вождей забраться в свое судно и вести орков в новые земли.

Абсолютно вымокший под осенним грозовым дождем, вождь трясся от пронизывающего ветра. Хвала стихиям, что не поднялся шторм. Иначе плавание прекратилось бы уже сегодня. Моряков среди орков было едва ли полсотни. А уж опытных и вовсе, пальцев хватит пересчитать. Наконец, мимо него прекратился поток орочьих лиц, что означало, что все выжившие в этой войне орки распределены по кораблям. Осталось лишь дождаться последней пересменки кораблей, ведь старейшина Рос настоял, чтобы вожди восходили на судно последними.

Сейчас же у Растеуна было немного времени перекусить остывшее мясо, которое он взял в таверне еще утром, и выпить остатки этого неведомого рома из бурдюка.

По морской глади бегала крупная рябь, подгоняемая легким похлестыванием ветра, голубовато-зеленая вода выглядела очень умиротворяюще. Словно море само звало орков в плавание. Даже гроза не портила впечатления этого великанского спокойствия морской бездны.

– Вождь, нам пора садиться на корабль! – выдернул Растеуна из раздумий подбежавший орк из его клана.

– В прошлый раз, – горько усмехнулся вождь, – Эти слова привели нас к людям. К чему они приведут нас на этот раз?

– О чем ты, Вождь? – с недоумением уставился пожилой уже орк.

– Не бери в голову, Сегер, пора трубить отбытие.

Часть 4

Прислужники

Глава 16

Мерзкий дождь не давал покоя ее телу. Капли били по гнойным наростам, раздражая их и вызывая постоянное жжение. Ее тело бросало в жар от страшной болезни. Она уже давно не смотрелась в зеркало. Даже воду из стаканов пила, закрывая глаза. Лишь бы только не видеть того, что с ней происходит.

Она превратилась в какого-то монстра. Глаза запали и больше не светились легким голубоватым цветом. Наоборот, они становились белесыми, даже зрачки не были достаточно черными. Кожа ее из смуглой превращалась в желтовато-серую, словно у какого-то мертвеца. Зубы гнили на глазах, меньше чем за пол года вместо белоснежной улыбки она получила частокол гнилых пеньков. Волосы ее стремительно седели, становясь жидкими и противными на ощупь. Даже крылья перестали быть белоснежными и постепенно теряли перья.

Она больше не была тем прекрасным ангелом, что украшал род людей. Но теперь она ужасное чудовище, которому по силам отомстить проклятому Поднебесью за его спесь! Совсем скоро они заплатят за то, что когда-то изгнали ее. Она не заслужила этого позора – жить среди жалких людей, короткоживущих, алчных, грешных. И пусть она сама не столь чиста, сколь считают себя ангелы, но даже богам свойственно ошибаться.

Вот только ошибку Поднебесья она больше не простит. Пришел конец их горделивой жизни. С тех пор, как демоны сошли с ума, ангелы возомнили себя повелителями этого мира. Живя у всех над головами, они чурались помочь более молодым расам жить в достоинстве. Вместо этого они бежали за облака, бросив младших братьев так же, как бросили и ее. Вот только теперь они заплатят. За все заплатят. Все заплатят…

– Повелительница, – послышался хрипловатый голос одного из ее подчиненных, – Мы на месте. Это та самая пещера.

Амазира оглянулась в сторону, куда указывал раб. Там находилось капище, с виду напоминавшее капища орков, что поклоняются стихиям. Но Амазира прекрасно знала, что это за капище. Как бы проклятые эльфы ни старались его укрыть, их история слишком вычурно описывает, что и как они привыкли прятать. Это все она прочла в тех самых книгах, что хранились в Неоре. Глупые орки даже не удосужились их прочитать. А ведь там столько слабых мест этих самых эльфов.

– Отлично! – воззвала она к окружающим ее Прислужникам, вновь не узнавая свой голос, что стал хриплым, словно у человека с больным горлом, – у вас есть полчаса на то, чтобы расположиться и начать подготовку к ритуалу!

– Да, повелительница, – отозвался прислужник, злорадно ощерившись таким же частоколом зубов, как у нее. Люди подвергались разложению черной магией еще быстрее, чем она. Хоть бы они не начали погибать посреди ритуала от своих болячек. Никчемные создания, абсолютно никакой жизненной силы.

Пока одни прислужники выковыривали из клеток зверей, чья кровь необходима для проведения ритуалов, другие угождали Амазире. Смазывали гнойные воспаления мазями из трав, кормили ее мягкими фруктами. Не обращая никакого внимания на собственные язвы и голод.

«Вот, что значит должная мотивация», – улыбалась про себя Амазира: – «Эти твари, объединенные «Великой целью» способны становиться големами, которых не интересует ничего, кроме выполнения задачи».

Ну и славно. Ей самой меньше придется марать руки, пока эти прихвостни рвут себе внутренности, стараясь угодить ее желаниям. А марать руки придется много. Очень много. Еще до прихода ее «подкрепления» придется пролить реки крови. И это при условии, что никто не встанет у нее на пути. Иначе, крови придется пролить несоизмеримо больше.

А что будет потом – уже не ее проблемы. Ее не станет, как и всех, кто живет в этом мире. Они уничтожат все, до чего только смогут добраться. Они еще хуже, чем люди, что, словно заразная болезнь, стремятся захватить для себя все больше и больше земель и ресурсов. Едва завидев территории за пределами гор, они ринулись отбирать эти земли у орков, что живут в этом мире уже многие тысячи лет. Кто знает, быть может, люди скоро и с эльфами вступят в войну и истребят их, как затем истребят все, кроме себя. Даже не ясно, страшнее ли демоны? Или все же люди?

С ночи полуживые останки людей, что когда-то поклонялись Клатрану – богу, создавшему душу, начали резать сперва мелкую живность, постепенно приближаясь к крупным существам, обильно заливая их кровью выемки в полах пещеры, что являлась древним капищем. Постепенно кровь, протекая по ямкам, создавала надпись на языке эльфов. Освещенная светом звезд через вход в пещеру, она начнет впитываться в камень, вызывая в том старую магию.

А с рассветом, когда в пещеру с востока ворвутся лучи Светила, они заставят эту надпись, наконец, работать. И тогда, после заката, когда надпись зарядится магией, потребуется уже кровь эльфа и орка.

Именно этим старые мудрецы пытались спугнуть желающих совершить ритуал. Орки, несмотря на свою агрессивность, не способны убить сородича или любого другого орка нигде, кроме честного боя. А эльфы и вовсе не способны причинить другому эльфу смерть или тяжелую рану. Вот только, кто оказался мудрее?

Ведь появились люди, у которых абсолютно отсутствует понятие сострадания и милосердия. Они-то, во главе с ангелом, и притащили на это капище пленных орков из Неоры и свежих пленников Скрытых, бродивших патрулем в здешних лесах.

Амазира в упор смотрела на них. Несмотря на агрессию серокожих, орки смирились со своей участью и смотрели на Амазиру с хладнокровным презрением. А вот эльфы были куда интереснее. Один яростно угрожал, видимо, еще надеялся, что другой патруль их найдет. Бедняга еще не знал, что все воины из того патруля уже лежат в круге на лесной поляне с перерезанными глотками.

Другие эльфы что-то кричали. Амазира не очень хорошо знала эльфийский, потому не могла понять, что именно они кричат. Но по интонации и выражениям лиц поняла, что «цивилизованные» эльфы сейчас в диком ужасе.

– Не переживайте, ребятки, вы будете жить еще долго. У вас целый день впереди, – со сладостью змеиного яда пролепетала Амазира. Кровь древних рас потребуется лишь на вторую ночь. Тогда-то и откроются врата в хранилище. Там-то они и найдут первый из «Ключей отворения».

Вот только терпение ее уже на исходе, и как бы не сорваться и не поубивать этих крикливых лесных крыс до того, как наступит их час…

Их небольшая группа практически влетела в заранее открытые врата города, что были значительно больше предыдущего. Копыта, как только они оказались за вратами, сразу застучали по вымощенной камнем дороге. Навстречу бежали пешие воины в полных доспехах и при оружии. Оба отряда застыли на площади за спинами своих предводителей. Оба предводителя уже шли навстречу друг другу стремительным шагом.

Затем оба – темноволосый, невысокий и худощавый и высокий, стройный эльф с длинными волосами, цвета древесной коры – крепко пожали друг другу руки и похлопали свободной друг друга по плечам.

– Мой юный друг, – с улыбкой протянул Ларинол, – я отправился во дворец сразу, как приехал гонец. Посему сегодня во второй половине дня мы можем пройти на аудиенцию с нашим королем – Его Величеством Ладэлем.

– Спасибо большое, Ларинол, – ответил Пронт, кивнув эльфу головой. – Я буду очень признателен, если вы сможете мне помочь, поскольку больше некому.

– Что случилось, друг мой? – Ларинол словно смотрел сквозь Пронта, куда-то внутрь него. – Я заметил, что на тебе лица нет.

– Не думаю, что это столь важно, – отмахнулся Пронт, но Ларинол выглядел серьезным и напористым.

– Началось, верно? – поинтересовался эльф потухшим голосом. – Она бежала?

– Вы знали? – с растущим подозрением вперил взгляд в эльфа Пронт.

– Мы предупреждали тебя, что за ней нужно следить, – опустил глаза Ларинол. – А поверил бы ты эльфу, которого знаешь несколько десятин, скажи он, что твоя возлюбленная принесет боль всему миру?

– Но почему вы не остановили ее?!

– Если не она, то кто-то другой. А остановить ее можно было, только убив. Уж прости, мой друг, но на такое я бы не подписался, зная, что ты к ней чувствуешь.

– А что теперь? – голос принца совсем потух, он на глазах становился серым.

– Ничего, Пронт, – Ларинол с сочувствием похлопал Пронта по плечу. – Мы можем лишь молиться, что ее используют, как игрушку, демоны, чтобы прийти сюда. Тогда, придя, они просто бросят ее саму по себе. Возможно, тогда мы сможем ее спасти. Насколько это возможно.

– Что это значит? – прищурился Пронт на последней фразе.

– Это значит, что с приходом демонов всему миру наступит конец, потому спасти ее возможно скорее в религиозном смысле. Дабы она после смерти попала в Царство Душ Гиганта[10].

Пронт долго всматривался в лицо Ларинола, пытаясь найти потаенный смысл его слов. Но эльф выглядел искренним, в который раз. Либо он это все всерьез, либо умело притворяется.

Ларинол не выдержал паузы, протянул рукой в сторону дворца, который больше походил на древний храм великого бога.

– Пройдем, отобедаем, мой юный друг. За трапезой вы расскажете мне, какой у вас был план, – на удивленный взгляд Пронта Ларинол с улыбкой уточнил. – Вы же наверняка что-то уже придумали. Я уже немного начал в вас разбираться, Пронт. Вы делаете многие вещи незамедлительно, но у вас всегда есть план, словно вы их готовите заранее.

Пронт открыто улыбнулся. Кивнул, принимая предложение Ларинола, и двинулся следом за эльфом в огромное здание дворца, словно стремящееся в небеса.

Собственно, изнутри, и правда, создавалось такое впечатление. Высокие залы и коридоры, заполненные заборами из каменных колонн, были подсвечены стоящими на полу чанами с маслом. Стены и залы подсвечивались только снизу, а дальше они уходили в кромешную тьму, казавшуюся бесконечной.

Все стены были из камня, как и у Итеро, несмотря на то, что снаружи из-за обилия растительности и деревьев, которые опутывали здания города и дворец гигантским коконом, город казался огромным деревянным ульем. На самих стенах красовались рисунки, изображавшие историю Эрмиллиона. Были изображены императоры, обычно они были на голову выше остальных Скрытых, а также их величайшие деяния.

Вот первый император, что держит в руках молот и каменный валун, гордо вздымая их над головой. За его спиной огромный дворец, в нем, каменном и монолитном, было трудно узнать цветущий зеленый дворец, который Пронт пару минут назад видел снаружи. Видимо, это самый первый император Эрмилиона, основавший первый город-государство.

Вот другая картина: на ней изображен другой император, видно, как за поколение изменилась корона и облачение царя. Он перекрестил меч со странным человеком. Странность его была в телосложении. Он был словно квадратный. Широкие плечи, широкий таз, даже руки и ноги были непропорционально толстыми. Ларинол уточнил, что это раса танов, которые покинули континент через несколько лет после изгнания демонов.

Было еще несколько картин: на одних были войны, на других – достижения, изобретения, постройки и многое другое, чем прославились правившие цари.

– Думаю, – с улыбкой шепнул Ларинол, – наш император, Ладэль, прославится тем, что заключил сокрушительный для Тириза союз с людьми.

– Пожалуй, – пожал плечами Пронт с такой же добродушной улыбкой на лице, – для людей это тоже станет великим и памятным событием.

Обеденный зал появился еще до того, как Пронт увидел его своими глазами. Целый рой запахов жалил ноздри, заставляя желудок нетерпеливо ворчать.

Невысокие столы, как принято у эльфов, окружались скамьями со всех сторон, в отличие от людской манеры, запрещавшей садиться за пиршеским столом напротив собеседника. Исключения составляли таверны, где не позволяла площадь. А эльфы же чурались этой манеры, рассаживая гостей по кругу. Дабы создавалось тесное пространство, позволявшее вести степенные беседы, а не перекрикивать друг друга, стараясь, чтоб было слышно на другой стороне стола.

Столы, как всегда, были наполнены невиданными для людей блюдами. Точнее, блюда-то были иногда даже знакомы, но приготовлены они были в исключительно эльфийской манере, заправленные ароматными травами и интересными сочетаниями фруктов, ягод, овощей и гарниров.

Аудиенция с императором Ладэлем состоялась, когда Светило было уже в зените. Он был абсолютно один в тронном зале, когда туда вошли Ларинол и Пронт. Либо эльф выказывал знак доверия человеку, либо под потолком в кромешном мраке спрятаны лучники, готовые в любой момент всадить в Пронта десяток стрел.

Пронт приблизился к трону и приветственно преклонил колено, и опустил голову, проявив уважение к правителю Эрмиллиона. Император нетерпеливо махнул рукой, давая понять Пронту, что формальности ни к чему, тут все друзья, и заговорил голосом старого умудренного человека, хотя внешне его волос только-только коснулась седина.

– Я рад приветствовать вас, мой друг. Вы проявили себя великим союзником на прошедшей войне. Я неизмеримо рад, что эльфы и люди были бок о бок в этом походе.

– Благодарю за теплый прием, – кивнул головой Пронт. – Мы были рады сражаться бок о бок с Эрмиллионом в этой войне.

– Прекрасно, – улыбнулся Ладэль. – Так какое же у вас было дело ко мне, мой друг?

– Смею предположить, что Ларинол уведомил вас о начале исполнения пророчества.

– Уведомил, только не очень подробно. Он сказал, что в землях людей созрел новый культ, что хочет привести демонов в этот мир. Это так?

– Как бы мне ни было скорбно, – повесил голову Пронт, – но это так. Эта язва созрела именно в нашем доме.

– Я ни в коем случае не обвиняю людей в происходящем, – поспешил успокоить гостя Ладэль. – Это не ваша вина, но это ваша судьба. Вы должны принять ее.

– Спасибо, – кивнул Пронт. – Несколько человек собрались под предводительством ангела и сейчас они пропали в неизвестном направлении.

– Что именно вы планируете сделать? Для чего вам требуется помощь?

– Я хочу найти и остановить этот отряд. Во что бы то ни стало.

– Даже если мы перебьем их всех, пророчество все равно сбудется. Это выше наших сил. Это та магия, что досталась высшим от самих богов. Даже древние уже не обладают такой властью. За убитыми придут другие, перебьем их, придут третьи. Мы сможем выиграть несколько дней, если остановим этот отряд.

– Но я не могу сидеть на заднице! – накалился Пронт.

– Пусть даже остановив отряд, я выиграю всего пару дней. Если потребуется, я буду до конца дней своих сторожить этот мир от подобной гнили! Даже в одиночку.

– У вас личные мотивы, – холодно определил Ладэль.

– Я знаю про ваши отношения с тем самым ангелом.

– Что это меняет? – прямо глянул в глаза Ладэля Пронт.

– Многое, мой друг, – император спокойно выдержал этот натиск, – Мы не сможем помочь вам на этом пути. Это не имеет смысла. Мы останемся здесь, до последнего эльфа. Мы будем готовиться к приходу демонов и раздавим их, как сделали это уже когда-то давно.

– Значит, я пойду один! – бросил Пронт. – Спасибо за аудиенцию.

– Это ваш выбор, мой друг. Доброго пути.

Пронт выскочил из зала и двинулся в сторону конюшен. Он поедет за ней. Плевать, куда…

– Все люди такие горячие? – поинтересовался Ладэль.

– Я знаю его не так долго, Ваше Величество, – ответил Ларинол. – Но могу заверить вас, этот мальчишка умен. И он очень целеустремленный…

– Не путаешь ли ты целеустремленность с наглостью или бараньим упрямством?

– Может быть что угодно, – пожал плечами Ларинол. Ладэль в удивлении приподнял бровь. Тьфу, нахватался повадок. – Люди напоминают детей. Их жизни коротки, а нравы нетерпеливы. Но в сердце этого парня, сколько я его знаю, живут благородные помыслы. Пусть даже он сейчас движется из-за любви к этому ангелу, но он движется не по плохой тропе. Я бы поручился за то, что этот человек достоин быть предводителем своей расы.

– Раз так, то я поручаю лично тебе сопровождать его с небольшим отрядом. Если он так благороден, как ты говоришь, то не стоит допускать, чтобы его опрометчивость и благородное безумство стали причиной его скорой смерти.

– Слушаюсь, Ваше Величество, – с поклоном ответил Ларинол, отступая спиной к выходу.

Ночь вступила в свои права. Лес наполнился кромешной тьмой. Плотно переплетенные ветки, уже лишенные половины листвы, не пропускали света звезд и отсвета от Гиганта. Пещера, освещенная несколькими факелами, пламя которых пугливо жалось к стенам, выглядела по-настоящему жутко. Внутри пещеры несколько людей в черных плащах и жутковатых шлемах, напоминавших ужасные лица неведомых зверей, водили непонятные стороннему глазу хороводы. Иногда раздавались страшные воющие выкрики и напевания. А в центре этого хоровода такой же человек в плаще держал за длинные волосы высокого стройного мужчину с заостренными кончиками ушей.

Амазира наблюдала со стороны, как один из Прислужников полоснул острым ножом по горлу эльфа. Темно-зеленая жидкость обильно потекла из шеи быстро теряющего жизнь мужчины, смешиваясь с недавно пролитой черной кровью орка.

Площадка, усыпанная десятками неизвестных знаков, казалось, стала оживать. Знаки загорались ярким зеленым светом. Из них густо повалил пар, образующий в воздухе такие же знаки. Казавшийся монолитным, каменный пол начал трескаться, повторяя изгибы знаков, которыми был изранен.

Открылась глубокая ниша, к которой вела лестница. Грот был настолько большим, что можно было въехать четверке всадников в ряд, не склонив головы.

В глубине ниши загорелся зеленый магический свет, расползшийся по стенам и подступивший к лестнице. Прислужник, что уже отбросил бездыханное тело эльфа, с ожиданием смотрел на Амазиру. Ангел, величаво задрав голову – пусть рабы ощутят всю торжественность момента – ступила вниз. За ней тут же последовали три Прислужника с жезлами наперевес.

Внутри грота был очередной зал. Идеально круглый, поделенный на несколько долек длинными бороздками, в которых сейчас протекала кровь жертвенных животных. В центре круга, словно на светиловых часах, стоял невысокий постамент треугольной формы. На нем, поблескивая темно-синим, как ночное небо, камнем, висел прямо в воздухе объект ее поисков. Тот самый артефакт. Последний из всех необходимых для открытия врат. И теперь он у нее в руках.

Она сделала несколько поспешных шагов, словно боясь, что упустит момент, и, на мгновение задержавшись, ухватилась за ручки предмета, напоминавшего одновременно и копье, и кубок, потянула его на себя.

Несмотря на все ее опасения, стены не задрожали, даже крошка с потолка не посыпалась на голову. Гордая, она оглянулась на Прислужников. В глазах рабов стоял неописуемый восторг. Казалось, они увидели самого бога, которому когда-то молились и делали подношения.

В их окружении она вышла из грота. Вокруг раздавались восторженные шепотки Прислужников, что видели в руках своей предводительницы долгожданный артефакт. Последний из тех, за который они пролили немало крови и иссушили свои тела страданиями и голодом. Теперь их мир будет абсолютно иным. Теперь они будут править на Альконаре, служа своей повелительнице, что станет императрицей всего мира.

Еще до рассвета Пронта разбудил дробный стук по его оконному проему. Шел ливень вперемешку с градом. «Хорошее» начало дня, не предвещавшее легкого пути.

Но он и не думал об этом. Его единорог, подаренный Синоралом, по его просьбе сейчас оседлывался внизу. А сам он, не спеша, застегивал пряжки на своих доспехах.

Серый металл, почерневший от времени, инкрустированный аметистами, стал уже не тем блистательным доспехом юного принца. Сейчас он выглядел достаточно сумрачно. Особенно в столь пасмурный день. Пронт заметил это только теперь, когда его все предали. Словно доспех чувствовал его настроение.

В дверь постучали. Это был Ларинол. Пронт с приветственной улыбкой взмахнул рукой в сторону кресла, приглашая гостя сесть.

– Уже уходите, друг мой? – с ноткой недоумения спросил эльф.

– Да, Ларинол, – пасмурно отчеканил Пронт, – дела не ждут. Что-то же нужно сделать.

Эльф несколько омрачился, отведя взгляд в сторону. Пронт слегка прищурился, всем видом давая понять, что он ждет разъяснений, что так омрачило всегда лучезарного эльфа.

– Это слишком опасно, Пронт, – необычно печально выдавил, наконец, Ларинол.

– Я понимаю, но мне больше некуда идти. Да и последние полгода выдались не самыми спокойными. Я стал значительно крепче, чем был, выходя из родного Хота.

– Я верю тебе, мой друг, но я не могу отпустить тебя туда.

Пронт с изумлением уставился на эльфа. Неужели еще и он будет препятствовать ему?

– Что? – на всякий случай переспросил Пронт. Непроизвольно в его голос попали нотки металла.

– Я не смогу отпустить тебя одного. Твоего единорога уже расседлали и завели обратно в теплое стойло. Сейчас мы идем завтракать, а после вылетаем туда, где, по мнению Его Величества Ладэля, могут быть ангел и его прихвостни.

Пронт стоял, разинув рот. Мысли несколько перемешались в его голове. Но добрый и, в тоже время, строгий тон Ларинола заставил его повиноваться.

Эльф встал, приглашая Пронта идти за ним. Что тот и сделал.

Он не помнил, что он ел. Слуги таскали еду из погребов и из кухни. Было какое-то мясо, некая похлебка, эльфийские булочки, фрукты. Он вяло пережевывал все, что перед ним ставили, так как мыслями он был далеко. Уже в пути, уже резал и рубил всех, кто стоял между ним и Амазирой. Только бы успеть. Только бы вернуть…

Несмотря на все приспособления, ледяной ветер, капли воды и даже градины все равно сбивали с седла. Хорошо, что эльфы оборудовали веревки в роли ремней, иначе Пронта давно распластало бы по костным иглам гигантского гребня.

В ушах стоял дикий вой. Туника давно вымокла и прилипла к телу ледяной коркой. Зуб не попадал на зуб, дыхание вырывалось с хрипами, да еще и подбрасывало ритмично от каждого взмаха гигантских крыльев.

Ларинол и несколько эльфийских воинов, вместе с Пронтом, сидели на исполинском изумрудном драконе, что послушно нес их сквозь град и стену сплошного ливня. Снизу лес, что с земли казался огромным, выглядел сейчас ковром с мелким ворсом. На западе, у самой небесной линии, виднелась речка, что Ларинол назвал Шайарой. Пронт пересекал ее по большому деревянному мосту, когда ехал в Семгир.

От разреженности воздуха сильно кружилась голова, но Ларинол наотрез отказался спускать дракона ниже. Потому что животному куда комфортнее на высоте. А поскольку дракон тащит на себе целый отряд, да еще и заградительную конструкцию, то пусть его задача облегчается хотя бы этим.

Глава 17

Ларинол приказал сажать дракона уже во второй половине дня, когда туника Пронта прилипла к нему толстой ледяной коркой. За время полета он дважды терял сознание от нехватки кислорода. И откуда у чертовых эльфов такая выносливость? Каждый раз его шлепали по щекам с веселым смехом и летели некоторое время под облаками, где хоть как-то доставало воздуха. Затем дракон снова уходил вверх, Пронт снова начинал чувствовать нехватку кислорода. Но эльфам было нипочем.

Наконец ящерицу сильно тряхнуло, да так, что Пронта подбросило до растянутой ткани, заменявшей крышу. Он брякнулся на чешуйчатые плиты с такой силой, что выпустил воздух из легких. Его потянуло в сторону, он замахал руками, стараясь уцепиться за иглу костяного гребня, но слабость еще не прошла, и ему не хватило всего полпальца.

Эльфы разразились громким хохотом, когда его тело упало в объятия земной тверди. Его угораздило упасть прямо в лужу, подняв тучу брызг. Ларинол, так же весело хохоча, соскочил с дракона и подал молодому принцу руку. Пронт крепко ухватился, намереваясь утихомирить развеселившихся его неудачей, как только встанет. Но Лариной по-дружески похлопал его по плечу, сказав, что так было со многими из них при первом полете.

– Боги с вами, – хмуро буркнул Пронт. – Где там ваше капище?

Эльфы в ожидании оглянулись на Ларинола. Тот оглядел их всех. Затем указал на север.

– Вон там, примерно в десяти полетах стрел, – он снова оглядел эльфов. – Это место вы сегодня же забудете. Если только мы успеем вовремя…

Пронт с пониманием оглянулся на эльфа. Если они успеют, то все может прекратиться. Если перехватить прислужников именно сейчас, забрав у них артефакт и укрыв его во дворце эльфов, под боевой стражей, то есть шанс остановить пророчество.

– А если нет, – продолжил Ларинол, – то вы уже никогда не сможете его забыть…

Эльфы смотрели на Ларинола без капли испуга. Они эльфы, они древнейшая раса, каждому из здешних воинов больше половины тысячи лет. Это опытнейшие воины. Они знают свое дело. Ранер, до этого стоявший на загривке дракона, так как он им и управлял, спрыгнул на землю с грацией кошки.

– Идем уже. Позже будем выяснять, что нам надо помнить, а что – нет.

Ларинол заговорчески глянул на Пронта, мол, вон какие у нас бойцы. Пронт сухо пожал плечами и поправил замявшийся низ кольчуги, прикрывавший его бедра. Лариной повел отряд через лес на север. Пронт несколько мгновений посмотрел им вслед, а потом, тяжело вздохнув, двинулся следом под дробный стук мелких градин о его доспехи.

Такого леса Пронт не видел еще никогда. Леса его страны были почти прозрачными, в отличие от страшных буреломов земель Эрмиллиона. Деревья-великаны были в несколько человеческих ростов и толщиной в два-три обхвата. Широкие ветви закрывали почти все небо, отчего у подножия было темно, словно ночью, и сыро, как в болоте. Кругом мельтешили насекомые, норовящие забраться под доспех и напиться крови. Большинству это, к сожалению, удавалось. Отчего Пронт половину пути сдержано ругался шепотом, чтобы не поднимать лишнего шума. Затем Ларинол предложил ему зелье их друидов, пообещав, что это поможет.

Пронт спешно схватил спасительную склянку, выдернул пробку и уже занес для глотка, когда услышал окрик Ларинола.

– Не пить! Этим мажутся!

Пронт мигом отдернул голову от горлышка. И, слава богу, так как запах был нестерпимым. Хотя все лучше запаха крупных городов Тириза, где улицы полны ароматов конского навоза, человеческих испражнений и помоев, выплескиваемых на задние дворы, а то и вовсе на дорогу перед домом.

Зато неведомое зелье, и правда, помогло. Насекомые стали кружить вокруг него роями, но ни один не решился сесть на него. Зато аромат привлек стаю голодных волков. Засвистели стрелы. Пронт еще никогда не видел такой ловкой и быстрой стрельбы. Руки эльфов двигались, словно неведомый механизм, выстреливая по одной стреле в такт удара сердца. Ни один из полутора десятков волков не успел ворваться в круг ближайших деревьев. Каждая стрела находила свою жертву.

Пришлось сделать привал на несколько часов, поскольку Пронт и Ранер в голос потребовали освежевать волков. Нечего пропадать драгоценным шкурам. Тем более, что шкура от Хотских волков, которой был обшит доспех Пронта, был сорван еще в начале лета, когда стало слишком жарко. Сейчас остались только небольшие нашивки на плечах, закрывающих плечи от палящего Светила. А ведь до зимы осталось меньше сезона.

Продолжили путь уже перед самым закатом. Едва успели сняться с лагеря, как вдали послышались голоса. Долю мгновения слышался шорох и вот шестеро эльфов держали стрелы на натянутых тетивах, а другие шесть, с короткими копьями наперевес, двинулись на звук.

Несколько физиономий в черных плащах, с покрытыми капюшонами головами, двигались им навстречу. Пронт затаился, медленно вытягивая из-за пояса по метательному ножу. Эльфы бесшумно растворились среди деревьев. Внезапно послышались предсмертные вскрики. Пронт, как по сигналу, выскочил из-за дерева, на ходу оценивая ситуацию. Физиономии в черных плащах бежали теперь от их отряда, один за другим падая со стрелами то в спине, то в шее. Пронт хорошенько замахнулся, вряд ли попадет с такого расстояния, но будь, что будет.

Нож описал длинную дугу и тюкнул рукоятью в затылок одного из бегущих. Тот, ощутив легкий удар, оглянулся назад, что стало для него роковой ошибкой. Споткнувшись о корягу, бедняга дважды перекувыркнулся и остался лежать на брюхе, сдавлено постанывая от боли. Остальных успели перебить лучники. Да так быстро, что Пронт даже меч вынуть не успел.

Пронт и Ларинол подошли к раненому. Пронт ногой перевернул страдальца на спину и поставил ему ногу на кадык. Глаза лежащего перед ним человека, а это точно был человек: бледно-розовая кожа, слегка осунувшиеся, но румяные щеки, меча ни разу в руках не держал, – поползли из орбит. Пронт злорадно осклабился, чтобы хорошенько напугать жертву. Лишь затем под упрекающим взглядом Ларинола, приподнял ногу и присел перед лежачим.

– Назовись, мразота, – рыкнул ему в лицо принц. – Кто ты? И откуда здесь?

– Мое имя не важно, – прохрипел лежащий замогильным голосом.

– Ошибаешься! – рявкнул Пронт, и носок его сандалии врезался в скулу человека в плаще.

Лежащий дернулся головой, кожа лопнула от удара, из ссадины потекла бледно-розовая кровь. Пронт в удивлении выпучил глаза. Он подложил два пальца на шею человеку. Тот попытался отдернуть шею, но пальцы все же коснулись его кожи… Она была ледяной.

– Да кто же ты? – с ужасом выдавил из себя Пронт.

Принц в оторопи сделал пару неуверенных шагов от лежащего. На его место вспрыгнул Ларинол. В руке эльфа блеснула скляночка с прозрачной жидкостью. Без особых церемоний Ларинол влил содержимое склянки в рот лежащего. Тот закашлялся, не желая проглатывать, но Ларинол задрал ему голову так, что выплюнуть жидкость было просто невозможно.

Тело человека в плаще ослабло. Ларинол положил его голову на землю, достаточно аккуратно, на взгляд Пронта, который просто брякнул бы лежащего затылком о землю.

– Ты отравил его? – недоверчиво покосился на эльфа Пронт, приподняв одну бровь.

– Ни в коем случае, – выставил перед собой руки Ларинол. – Очередной подарок от мудрости друидов. Сыворотка правды. Если этот… Человек был жив в момент, когда я влил ему сыворотку, то он все нам расскажет.

– А если он уже был… Хм… Мертв?

– Тогда правдой будет то, что негоже мертвецам обманом ходить по земле. Сыворотка работает только с живыми. Мертвых она убивает, големов оборачивает обратно в камень, созданий магии растворяет в воздухе.

В этот момент человек в плаще закашлялся. Он начал торопливо грести руками, стараясь приподнять голову над землей. Мешать ему никто не стал. Как только он поднялся, в глазах сразу мелькнуло узнавание.

– Что вам от меня нужно? – вновь послышался его хриплый голос.

– Смотри ка, – съязвил Ларинол, – он был жив!

– Кто ты и что здесь делаешь? – требовательно обратился Пронт, не обратив внимания на шутки эльфа.

Было видно сопротивление и полное нежелание разговаривать на лице человека в плаще.

– У меня больше нет имени. Ни у кого из нас теперь нет имени. Все мы – служители одной великой цели!

– Да-да, – нетерпеливо перебил его Пронт, – все вы служите великой цели. Как тебя звали до этого? Ты ведь из Кокоры, верно?

– Да, – на выдохе протянул человек, – меня звали Архоп, я был жрецом Клатрана, – он не выдержал и сплюнул под ноги, выказывая презрение богу.

Пронт с трудом удержался, чтобы не садануть его ногой по лицу. Не то, чтобы он был ярым приверженцем религии. Скорее, из уважения к богу, что хранит души умерших.

– Теперь мы служим Повелевающей, – продолжил незнакомец. – Она направляет нас к нашей цели. И мы уже очень близко, – он на глазах оживал, воодушевленный собственными словами. – Скоро все случится, уже очень скоро!

Пронт оглянулся на Ларинола, тот пожал плечами и кивнул головой эльфам, приказывая двигаться дальше. Пронт подобрал нож, лежащий в паре шагов от Архопа. На лице полумертвого человека не обозначилось никакой эмоции. Собственная жизнь не была ему важна. «Нашим легче», – подумал Пронт, перерезая лежащему горло. Кровь потекла медленно, словно вязкая жидкость. Но остатки жизни довольно быстро покинули лежащее перед Пронтом тело.

Фанатичность Архопа дала Пронту надежду. Если им всем так промыли мозги, значит и Амазира действует не по своей воле. Ее еще можно спасти! Да еще и чудеса магии друидов. Быть может, ее можно отпоить эликсирами, что вернут ее мысли в нормальное русло. Он готов ухватиться за любую соломинку, только бы помочь ей.

Прошло около часа, когда из мыслей его вывел внезапный толчок под плечо. Эльфы бежали вперед. Пронт торопливо оглянулся туда, рука машинально легла на рукоять меча.

Впереди лесная тропка превращалась в неплохо вытоптанную дорогу, поднимающуюся наверх, к паре пещер. Пронт добавил ходу, на бегу выхватывая меч. Навстречу ему летели крупные валуны, черные дымки и вязкая зеленая жидкость. От греха подальше Пронт решил не попадаться под нее. Он заскочил за огромный валун. Обежал его с другой стороны и воткнул меч на всю длину в поясницу колдуну.

Теперь он уже окончательно пришел в себя. Он только что зарубил точно такого же человека в черном плаще, каких они перебили в лесу. Их, и правда, лишили личностей, превратив в безликих созданий. Безвольное мясо для выполнения приказов.

Холодок закрался в душу Пронта. Мимо проносились эльфы с оружием наизготовку. Копья уже были в крови. Опомнившись, Пронт покрепче перехватил рукоять своего меча двумя руками, ринувшись к ближайшей пещере, что была ниже второй.

Ему на дорогу выбежало трое в плащах. Один, с помощью магии, оторвал от земли камень, размером с собственную голову, и метнул его в Пронта. Камень полетел быстрее выпущенной стрелы. Пронт инстинктивно отмахнулся мечом. Руки отшибло.

Сделав еще пару шагов, Пронт хорошенько крутанулся, вкладывая всю силу в удар. Двое стоявших рядом одновременно расползлись на две одинаковые части, залив землю и всего Пронта вязкой блекло-алой кровью.

Третий попытался ударить Пронта посохом, но тот сделал ловкий шаг в сторону, пропуская длинную магическую палку мимо себя, и тут же полоснул мечом снизу вверх под углом. Рука и часть головы взметнулись в воздух. Человек упал под ноги принца, не проронив ни звука.

Раздался шлепок, затем шипение. Пронт обернулся. От камня рядом густо валил дым, а сам он таял на глазах, покрытый зеленоватой жидкостью. Уровнем выше эльфы вырезали вторую пещеру. Слышались крики, частый стук металла по костям. Брызги крови.

Вот только с запада бежали еще люди в плащах. Там виднелись палатки и зарево костра, отчего в вечернем лесном полумраке все выглядело куда более жутко. Ничего не поделаешь. Подпитав свои силы от магии, Пронт, с мечом наперевес, ломанулся к бегущим.

Его покрыло свежим слоем крови, когда его меч начал рассекать плоть врага. Его не обливало горячими потоками. Наоборот, его словно продолжало поливать не так давно прекратившимся ливнем. Холодная склизкая кровь такого цвета, словно ее разбавили водой. Она толстым слоем покрыла его меч, который теперь норовил выскочить из рук.

Внезапно, как по приказу, толпа побежала вперед, словно не обращая внимания на его меч. Его сбили с ног массой народа. Топтали и пинали ногами. Меч выскочил из рук, еще когда он падал. Он успел лишь закрыть голову руками и поджать ноги поплотнее, чтобы не отбили ничего важного.

Ощущая дикую боль от продолжающихся ударов, он оглянулся на грот пещеры. Оттуда все еще доносились крики, но эльфы не выходили наружу. Сил крикнуть не было. Да и только он набирал воздуха в грудь, чтобы позвать на помощь, как его пинал кто-то из шести окруживших. Воздух тут же со всхлипом вырывался наружу. Среди пыхтения и стука ног по его телу и кольчуге, он услышал звук, который не спутает ни с каким другим. Кто-то вынул из ножен кинжал.

Не осознавая, что им движет, он, превозмогая ужасную боль в избитом теле, перекатился вправо, стараясь своим телом нащупать меч. Тот, наконец, уткнулся рукоятью ему в бок, звякнув о железный плащ. Пронта продолжали бить, теперь уже попадало и по лицу, не зря ему говорили в юности, что шлем носить все же стоит. Теперь на губах чувствовался солоновато-металлический привкус. Притом теплый. Значит, это точно его кровь.

Собрав все силы в последний рывок, он крутнулся по земле, хватая меч и взмахивая им скорее телом, нежели руками. Меч описал широкую дугу, зацепив двоих или троих из окружавших его людей.

Он снова откатился в сторону, воспользовавшись коротким замешательством. Секунды хватило, чтобы в очередной раз подпитаться от магии. Боль немного утихла, стала тупой. Он вновь ринулся на врага. Покрошив оставшихся четверых людей в плащах, словно ветки, преградившие ему дорогу, он попытался отдышаться.

Дыхание вырывалось с хрипами. В ушах шумело. Но перед ним больше не было врагов. Зато шагах в тридцати он обнаружил шатер. Сквозь шум в ушах он услышал частое хлопанье крыльев. Прокляв чертовых фанатиков за их непреклонность, он поднял меч и оглянулся на хлопки.

На поляну почти падал грифон. Трудно не узнать Птирада, которого после прошлого раза Пронт научился отличать от сотни других грифонов. Пусть и видел он за свою жизнь вблизи только одного. Сверкнули золотые доспехи. Грифон выровнялся у самой земли. Снатог соскочил с него еще до того, как тот сел. Щит в левой руке, меч в правой, холодная решимость в глазах.

«Вот и все», – успел обреченно подумать Пронт, – «Он пришел, чтобы доделать то, на что не хватило духу у чертовых фанатиков».

Снатог уверенно шагал к нему. Пронт внезапно ощутил полную усталость от всего. Плевать, пусть доделает то, зачем прилетел в такую даль. Снатог остановился прямо перед Пронтом. Тот выжидал. В серых глазах капитана читалась злоба и обида.

Последнее смутило Пронта. Особенно, когда Снатог выверенным движением поднял меч на уровень груди, Пронт непроизвольно зажмурился, ожидая удара. Но послышался скрежет входящего в ножны меча.

– Безмозглый дурак!!! – донеслось до Пронта. – Ты совсем не думаешь своей головой?!

– Что? – Пронт от усталости туго соображал.

– Какого хрена ты поперся один?! – неистовствовал Снатог. – Пустоголовый идиот!

Пронт смотрел на Снатога, еще мгновенье назад он думал, что предатель явился, чтобы избавиться от назойливой помехи в виде него. Но тот выглядел теперь озабоченным. И обида в глазах полностью вытеснила злость.

– Ты вообще думаешь о ком-то, кроме своей Амазиры? – уже спокойно проговорил капитан.

– Я думаю хоть о ком-то, кроме себя, – осклабился Пронт. Меч его все еще был приспущен, но не уперт в землю.

– Какого нечистого ты сбежал?!

– А чего мне? Стоило сидеть и ждать там? После того, как все вы меня предали?

– Никто не предавал тебя, дурень! – Снатог сжал руку в кулак и подался вперед, намереваясь ударить. Но меч Пронта метнулся ему навстречу, зависнув на расстоянии двух ладоней от его груди. Снатог в ошеломлении уставился на Пронта.

– Ты совсем голову потерял? Пырнешь меня, как вот этих вот?! – Снатог обвел рукой лежащие вокруг силуэты в плащах.

Пронт еще минуту смотрел на Снатога, затем опустил взгляд на меч. Потом отбросил его, словно вместо меча в руке оказалась ядовитая змея.

– Я… – подыскивал оправдания Пронт.

– Свинья, – огрызнулся Снатог, протягивая Пронту раскрытую ладонь. – Завязывай со своими заговорами. Пока совсем не сошел с ума.

Пронт резво шагнул к Снатогу, принимая его руку и крепко пожимая ее. На глазах принца выступили слезы. Снатог понимающе приобнял его свободной рукой, случайно ударив его щитом под ребра.

– Я, вроде бы, вовремя?

Снатог кивнул головой на вышедших из пещеры эльфов. Они выволакивали из шатра что-то визжащее и шипящее. С темными обрубками в виде крыльев.

– Амазира! – опомнился Пронт, но осекся. Он не мог узнать ангела в том, что сейчас трепыхалось в руках двух крепких эльфов.

Бледная, покрытая гнойными наростами и язвами, местами кожа облезала, открывая белесое бескровое мясо. Крылья выглядели так, словно их начали ощипывать, но забыли на половине пути. Ее некогда длинные темные волосы сейчас напоминали налипшую на голове паутину. Глаза ее запали и были полностью белыми.

Пронт осел на колени перед ангелом, не в силах узнать в нем свою возлюбленную. Он с мольбой оглянулся на Ларинола. Тот выглядел озадаченным. Но кивнул с сочувствием, мол, мы попытаемся, сделаем все, что в наших силах.

Пронт в бессилии кивнул ему. Напоследок он глянул на Амазиру, словно на одичавшую зверушку, беснующуюся в лапах эльфов. Она даже на него теперь смотрела с незаслуженной ненавистью. Кто мог так поступить с тобой? За что? Почему нельзя было промыть мозги другому человеку, которого он смог бы просто убить сейчас, а не смотреть и молить Клатрана, чтобы тот помиловал и очистил ее душу.

– Вяжите ее…

Глава 18

Полет обратно в Семгир проходил в полнейшем молчании. Ранер не отводил взгляда от загривка дракона, которым управлял. Ларинол иногда поглядывал на угрюмо застывшего в одном положении Пронта. Тот, в свою очередь, пытался заново переварить все происходящее вокруг. Снатог неподалеку висел в воздухе на пару полетов стрелы ниже дракона. Он изредка поглядывал на Пронта, и в выражении лица, даже с такого расстояния, отчетливо читалось: «Эх, дать бы тебе в морду, дурень».

А может и стоит, думал Пронт. Может и стоило бы встряхнуть его голову, чтоб мысли растрясти, совсем запутались, окаянные. Амазира лежит рядом, но она ли это? Осталось ли хоть что-то в визжащем и трепыхающемся нарушителе тишины? Вся надежда на мудрость эльфийских друидов или, если точнее, на мудрость друидов люмми и на доброту Клатрана, что позволит им очистить душу, отравленную неизвестным ядом.

Эльфы также летели молча. Ни на ком не было и царапины. Выучка сотен лет превратила этот вечер в обыкновенную резню. Проклятые фанатики ничего не могли им противопоставить. Зато Пронту наваляли от всей души. Все ребра ныли, казалось, не осталось ни одного целого. Лицо горело от ссадин и кровоподтеков. Трещина в губе покрывалась свежей сукровицей каждый раз, когда он пытался приоткрыть рот.

Ларинол начал странно поглядывать на Пронта, словно желал что-то сказать, но не хотел отвлекать от раздумий. Пронт, наконец, вопросительно мотнул головой.

– Есть некоторая проблема.

– Что? – резко придвинулся к нему Пронт. – Мы же остановили чернокнижников. Ангел схвачен, артефакт под вашим присмотром…

Он осекся, увидев, как при упоминании артефакта Лариной скривился лицом.

– В том-то и дело, – печально начал эльф, отводя взгляд. – Артефакта там уже не было, мы опоздали.

Если бы Пронт не был привязан к гребню дракона, то его бы выбросило со спины ящерицы, словно молотом. Только он думал, что хоть одной бедой станет меньше, как ему преподнесли такую весть. В голове вновь загудело. То ли от высоты, то ли от количества неприятностей, свалившихся на голову за последнее время. Ларинол с пониманием покачал головой и обернулся было, чтобы попросить Ранера снизиться, но Пронт окликнул его и протестующе замахал руками.

– Не стоит, пусть лучше мысли проветрятся.

– Как знаешь, мой друг, – пожал плечами эльф. – Ты бы не брал все это в голову. Это уже не твоя проблема. Ты нашел то, что искал, – Ларинол кивнул на копошащееся создание, бывшее когда-то ангелом. – Ты должен всего себя отдать ей. Ты должен спасти ее душу. А все остальное теперь – дело эльфов. Мы смогли справиться с ними в прошлый раз, сможем и в этот.

– В прошлый раз вам помогали таны, Тириз, рептилиды и многие дикие племена, а теперь вы хотите сделать это в одиночку? – с недоверием глянул на Ларинола принц.

– Демоны тогда были куда страшнее. И они были правителями куда больших земель, чем вы уже успели повидать за время ваших походов, – Ларинол тяжело вздохнул, казалось, что он в первую очередь утешает себя и только потом Пронта. – А сегодня мы стали куда сильнее. Многие из нашего войска лично присутствовали в те времена. И они еще не настолько дряхлые, чтобы быть не в состоянии взяться за оружие.

– Время покажет, – пожал плечами Пронт. Ларинол был прав, ему уже ничего не хочется, только бы Амазиру удалось вернуть. Он оглянулся на нее в очередной раз. Она брыкалась и кричала, угрожала всем. Любой человек или эльф уже давно выдохся бы, но в ангеле сил-то поболе…

Пронт тяжело вздохнул, что не укрылось от эльфа. Тот подбадривающе похлопал Пронта по плечу. Это, сказать кстати, был скорее человеческий жест. Эльфы были куда менее сентиментальны и эмоциональны. Они ко всему относились со смирением и хладнокровной рассудительностью. Видимо, Ларинол успел увидеть где-то это похлопывание и понять, когда именно его стоит применять.

– Вам нужно поспать, мой друг, – эта неопределенность в общении эльфов забавляла Пронта. Они зачастую не делали разграничений между обращением на «вы» и на «ты» и могли поочередно переставлять эти обращения. Либо в их языке нет подобных разграничений, потому-то они и перемешивают их, не заморачиваясь над тем, как правильно. – День был трудным, а время уже позднее. К тому же, я слышал, люди сложнее переносят длинные сутки Альконара.

– О чем это вы? – не подал вида Пронт. Хотя эльф ударил в самую точку, ненавязчиво намекнув, что они тут чужие.

– Вы не подумайте, – поняв мысли Пронта, запротестовал Ларинол, – я всего лишь хочу сказать, что вам лучше отдохнуть хорошенько. А привычка придет к вам еще лет через триста или пятьсот.

– Ну и на том спасибо, – расслабленно ответил Пронт. – Да вот только, боюсь, что на этой ящерице не поспишь. Ветром уже выдуло все кости. Да и при таком шуме… Мне кажется, я недостаточно устал.

Ларинол коротко усмехнулся, обронив что-то вроде «И то верно». Снатог поднялся повыше, крича и указывая руками на землю. Грифон – это не огромный парящий сарай с крыльями, ему нужен отдых от полетов. Хотя и дракону тоже, но на большой высоте рептилия может парить несколько часов подряд. К примеру, по пути «туда» дракон остановился всего единожды. И то это было по причине того, что из-за непривычки Пронта дракон несколько раз летел понизу, преодолевая сопротивление встречного ветра.

Внезапно Пронт ощутил себя невесомым, когда дракон, словно ныряя в пучину воздуха, круто пошел вниз. Встречным воздухом вырывало слезы из глаз, а щеки раздувало до боли. Земля стремительно приближалась. Затем дракон выровнялся, отчего Пронта вжало в чешуйки. Ранер сделал большой круг над лесом, выбирая место для посадки. Большой поляны не оказалось, потому придется гасить скорость на месте.

– Держитесь! – послышался вскрик эльфа, когда дракона внезапно подкинуло вверх. Пронт с силой ударился в резко прыгнувший навстречу гребень.

Сделав пару взмахов крыльев, чтобы окончательно погасить скорость и повиснуть на месте, дракон рухнул вниз с высоты третьего поверха. Лапы ящерицы спружинили, но вот зад Пронта, да и эльфов, несмотря на седла, дико завыл от ушиба.

Дракон, не дожидаясь, когда с него начнут слезать, распластал крылья и скрутился клубком, как пес, сохраняя тепло. Эльфы сразу же ловко соскочили на землю. Не сговариваясь, кто-то из них двинулся за хворостом, другие разгребли небольшое углубление в почве для костра. Трое даже расправили небольшой походный шатер для предводителя, ну и для людей, раз уж они тут.

За пару часов, что длился перерыв, Пронт и Снатог на пару выделали шкуры убитых волков, запаковав их в походную сумку Пронта. Снатог все поглядывал на Пронта исподлобья, но ни один не решался прервать тишину.

Наконец, Снатог сорвался:

– Какого нечистого на тебя нашло?!

– Ты о чем? – оторвался от упаковки Пронт.

– О твоей одержимости! Ты эти десятины был ничем не лучше тех умалишенных в черных плащах. Ты бросил все! Ты ушел из города без предупреждения. Ты даже нас с Юнорой бросил, в который раз. В следующий раз мы не пойдем за тобой!

– Я и не звал!

– Не звал он! – начал распаляться Снатог. Ларинол бесшумно выскользнул из шатра наружу. – Ты хоть понимаешь, что, когда наутро город пришел к тебе посмотреть на героя и спасителя, и никого не увидел… – Снатог запнулся, подбирая слова. – В общем, еще бы немного и нам пришлось бы давить волнения в городе! Тебе повезло, что у той же Юноры, в отличие от меня, а уж от тебя тем более, есть голова на плечах. Только благодаря ей в городе сделаны все дела, и все гонцы отправлены куда надо.

– Как она? – после долгой паузы тихонько спросил Пронт.

– Сам подумай, – так же негромко ответил Снатог. – Мы все вместе росли с самых яслей. А тут ты заявляешь, что мы все тебя предали, и исчезаешь посреди ночи. Как, по-твоему, она себя чувствует?

– Представляю, – виновато повесил голову Пронт.

– Да нет, не представляешь… Еще мне всегда говорили, что я свою голову использую не по назначению. Ты своей вообще зато не пользуешься. Совсем свихнулся из-за Амазиры.

– Я должен был!..

– Головой думать, а не задницей! – оборвал его Снатог. – Ты понимаешь, что за ответственность теперь лежит на тебе? Ты больше не сын Товура – принц Пронт Хотский! Ты теперь король нового государства. Почти вдвое более крупного, чем была Хотия. Я смотрел карты.

– Мне не нужно это королевство, – отмахнулся Пронт.

– Раньше надо было думать! – вновь сорвался капитан. – До того, как навязался с нами в этот поход! Мы бы выставили кордоны за пещерой, наладили бы караул на границе, чтобы уберечься от Тириза, и подняли бы тревогу, когда это было необходимо. Но нет же! Ты пошел с нами, взял один город, отправил за подкреплением, взял второй, затем третий, бился за Паргас. Для чего все это было, если ты не в состоянии теперь взять бразды правления в свои руки?!

Ответом была тишина. Пронт смотрел на Снатога почти с мольбой. Он понимал, что на нем теперь лежит новая страна. Но что он мог поделать? Он не мог отказаться от любимой.

– Дурень ты, Пронт. С меня хватит. Пусть Юнора тебе промоет все мозги. Если меня ты слушать отказываешься.

Послышался сдержанный кашель. Ларинол с примирительной улыбкой заглянул в шатер.

– Друзья мои, нам нужно лететь. Думаю, стоит немного отдохнуть этой ночью всем нам. А для этого надо как можно скорее оказаться в Семгире.

Пронт оглянулся на Снатога, всем видом показывая, что рад бы договорить, но, как видишь, пора лететь. Тот устало закатил глаза. И торопливо поплелся седлать грифона.

Дракон, полный эльфов, начал тяжело взмахивать крыльями, рывками поднимаясь вверх. Ночной воздух становился все холодней. Вскоре от сырости леса и холодного ветра туника вновь превратилась в ледяную корочку.

Скорее бы добраться до города, крутилось в голове у Пронта. Он с завистью смотрел на эльфов, что носили кожаные телогрейки и прочные льняные портки. Пора бы и ему тоже отвыкать всюду ходить в тунике из хлопка – никакой защиты от ветра. Все же, середина осени на дворе.

Город встретил их полнейшим покоем. Небо на востоке только начало багроветь, когда с высоты их полета начали виднеться огни караула. С такой высоты город напоминал большущую черепаху, окруженную всем своим выводком. Центральный город, какой был в каждом городе эльфов, был настолько огромен, что только с такого расстояния он укладывался в рамки понимания.

Каждый поверх этого огромного дворца, в котором помимо правителя жили все жрецы, воеводы, чиновники, прислуга и даже особо опытные воины, был в шесть поверхов. Длиной в два-три полета стрелы и шириной почти в один полет.

Вокруг него жили в деревянных или, кто побогаче, в кирпичных хижинах и домиках крестьяне, ремесленники и торговцы. По словам Ларинола, до войны с демонами такой город считался средним. Были города куда больше и богаче. Да и, в общем, городов было куда больше. Сохранились только вот такие, напоминавшие крепости. Куда стягивались все выжившие, брали в руки оружие и шли в бой. Без подготовки, без навыков боя или стрельбы. С копьями или серповидными мечами, что так любили эльфы того времени.

И многие из тех, что сейчас летели на драконе, были как раз теми выжившими. Это не укладывалось в голове человека, чей срок жизни ограничен четырьмя десятками лет.

Дракон снизился, пролетая над самой крышей дворца. Почувствовались дробные удары. Ящерица долетела до «посадочной полосы» и сейчас мягко садилась на укрепленную снизу площадь.

Пронт не вспомнил бы, как добрался до выделенных ему покоев. Он вырубился мгновенно. Но спать ему пришлось недолго. Ему вновь снились кошмары с Амазирой. Она обвиняла его во всем, что случилось. В итоге, он так и не смог поспать этой ночью.

Несмотря на раннее время, обеденный зал был битком наполнен эльфами. Никого, кроме Пронта, из вчерашних путешественников не было. Само собой, все спали. Только его дурная голова не давала покоя ногам и всему остальному. Он искал глазами свободное место за низкими столами. И, наконец, нашел его. Как на удачу, это место было рядом с Дреолом.

Волкоподобный друид увидел Пронта и взглядом пригласил сесть рядом. С каждым моментом Пронту все меньше казалось, что это удача, и все больше казалось, что мудрый люмми ждал именно его. Пронт подсел к Дреолу, не забыв поприветствовать старейшину, что все время пытался направить молодого еще, по местным меркам, мальчишку. Тот начал с ходу, без формальностей.

– Сразу, как вы приехали, Ларинол зашел ко мне.

Пронт ждал продолжения, но Дреол решил, что все должно быть понятно. Однако, прочитав непонимание на лице человека, продолжил.

– Девушка сейчас в темнице. Наши жрецы читают молитвы нашим богам. А друиды пытаются проникнуть в ее голову по «Мосту душ[11]». Но яд в ее голове слишком силен, либо…

– Либо что? – с нетерпением потребовал Пронт.

– Ты кушай. Отказался от сна, так хоть в пище найди энергию.

– Да – да, – торопливо согласился Пронт. Он, не отрывая ожидающего взгляда от зверечеловека, потянулся за кусками жареного мяса, что лежали ближе всего.

– Либо это не яд, а ее осознанный выбор.

Мясо выпало из рук Пронта с негромким шлепком. Он неверяще уставился на Дреола. Вот уж не думал он, что тот может сказать такое.

– Но как? Она ведь уже и людей не узнает… – слова путались и выходили, как блеянье ягненка. – Даже меня…

– Она прибегла к черной магии, – тяжело выдохнула волчья пасть. – Сначала такие теряют собственную внешность, отравив плоть злой магией, затем они начинают терять рассудок. Сейчас она уже не тот ангел, что спустился с Поднебесной. Она помнит тебя, мальчик мой, но она ненавидит тебя так же сильно, как ненавидит все вокруг, включая саму себя.

– Но… – Пронт ошарашенно замер, руки так и висели над упавшим куском мяса. – С этим же можно что-то сделать?

– Мы не оставляем усилий, Юный Король, – ответил Дреол. – Друиды уже несколько часов подряд пытаются выковырять ее сознание из-под яда черной магии. Уже кипят котлы, в которых готовят зелья и эликсиры, что должны вытянуть из ее души всю тьму.

– Это поможет? – с надеждой смотрел в большие волчьи глаза Пронт, словно сам был щенком такого же волка.

– Я не могу знать всего, мой юный друг, – вновь тяжело вздохнул Дреол. – Я сам не меньше твоего надеюсь, что ее душу еще можно спасти.

– Спасибо вам, мудрейший, – упавшим голосом, почти шепотом, обратился Пронт, – за все, что вы делали и делаете для меня.

– А что я такого делал? – с хитрыми нотками в голосе спросил зверечеловек.

– Еще там, в Неоре, – торопливо начал Пронт, – вы все понимали, все знали. Вы пытались предупредить меня, но эта война. Я думал совсем не о том. Я прозевал ее. Я упустил ее. Теперь она… Такая…

– Я еще тогда сказал тебе, – жутковатые коричневые глаза уставились прямо в глаза Пронта. Парень ощущал, как те изучают все его нутро. – Ты не должен винить во всем себя. Происходит то, что должно произойти. Я за века своей жизни понял, что, хоть своей судьбой и в силах управлять мы, с чужой судьбой нам никак не совладать.

– Я немного не понимаю вас.

– Она сама выбрала свой путь, когда прочла пророчество. Никто не говорил ей, что именно Ей предстоит привести боль и мор в этот мир. Она сама решила таким образом отомстить своим обидчикам из Поднебесной. Потому ты не должен винить себя. Ни в коем случае. А теперь ешь. Пусть сейчас тебе остается только терпеливо ждать, ты все равно должен быть бодр и силен.

– Я могу подпитаться от магии.

– А магию ты подпитаешь от чего? Сейчас такое время, что и твоя магия света может нам пригодиться.

– Откуда вы?.. – хотел возмутиться Пронт, но это же древний люмми, он по одному запаху может сказать куда больше, чем кто угодно, даже родители Пронта. – Так я же почти ничего и не умею.

– Зато очень хочешь, – мудро протянул волкочеловек. – Ты можешь удерживать душу человека в теле. Возможно, это нам пригодится. Ведь исцелять можно не только раны на теле, но и раны в душе.

С этими словами Дреол поднялся из-за стола и, положив руку на плечо Пронта (где только они нахватались этих человеческих жестов), покинул зал, кивнув Ладэлю, что почивал на своем троне в самом центре зала. Только Дреол и Ладэль знали, что Его Величество все это время неустанно следит за человеком, изучает его, следит за его поведением и эмоциональностью. Обычный ход правителя. В лицо нужно знать не столько врага, который честно тебя ненавидит, сколько друга, за улыбкой которого может скрываться все, что угодно.

Ближе к полудню Пронт снова попытался лечь спать, но через пару часов его разбудила постучавшая в дверь прислуга. Его вызывал Ладэль. Не смея перечить приказам хозяина дома, Пронт стрелой долетел до зала собраний. Там уже сидели, кроме Ладэля, несменный Ларинол, Дреол, каким-то боком затесался Ранер и Снатог. Куда ж без него? Пронту указали на одно из свободных мест за длинным столом.

– Итак, друзья мои, – взял слово Ладэль, – у меня есть прискорбнейшая новость для всех присутствующих.

Он выдержал небольшую паузу, давая всем подготовиться к его словам.

– Несмотря на то, что вашими стараниями были остановлены и уничтожены чернокнижники из страшного культа, несмотря на то, что мы взяли в плен основателя этого культа, – он затих, медленно набирая воздуха для следующей фразы, – мы не успели вовремя остановить исполнение пророчества.

Все уже знали об этом. По крайней мере, все, кроме Снатога. Тот даже побелел от услышанного. Пронт с нетерпением ждал продолжения. Не собрали же их здесь для того, чтобы все посмотрели на реакцию Снатога.

Пронт мельком обежал взглядом всех сидящих. Эльфы и люмми бесстрастно смотрели на Ладэля, терпеливо ожидая продолжения.

– Как бы страшно это ни прозвучало для всех нас, но война, увы, не закончилась, – так же неторопливо продолжал король Эрмиллиона. – Кроме того, нас ждут куда более страшные сражения… Поскольку к нам идут демоны.

Как бы все ни старались не подать виду, но на миг в глазах каждого мелькнул страх, а шерсть на загривке Дреола угрожающе шевельнулась.

– Что будем делать? – воспользовавшись паузой вставил Пронт.

– Вы, люди, – ничего. Вам нет смысла бездумно складывать головы на войне, в которую вас пытались против вашей воли втянуть уже тысячи лет, – Ладэль сделал отстраняющий жест. Словно пытался усадить Пронта, итак сидевшего все это время.

– Но я не собираюсь сидеть и ждать, – воспротивился тот.

– Ваша жизнь итак слишком коротка, а тела и души ваши слабы, – строгим тоном ответил король, давая понять, что больше не потерпит пререканий, – чтобы еще так бездумно жертвовать ею в битвах с демонами. Это слишком страшный враг, чтобы пускать против него столь юных детей этого мира.

– Будь по-вашему, – огрызнулся Пронт. Затем увидел в глазах всех эльфов неудовольствие. – При всем уважении, Ваше Величество.

Ладэль кивнул, принимая такой ответ. Затем обежал зал покровительственным взглядом. За все время, что они тут сидели, Пронт стал замечать, насколько старым, на самом деле, выглядит Ладэль. Светлые волосы распространены среди эльфов, потому седина и не бросается в глаза. Но вот сейчас в голосе короля все четче проступали старческие поскрипывания. А лицо Ладэля было обильно усыпано паутинкой мелких морщин. До Пронта стало медленно доходить, кем он выглядит в свои шестнадцать лет для эльфа, что прожил уже больше половины тысячелетия.

– Наши воины двинутся на Маледик, – Пронт услышал уже середину речи Ладэля, выходя из власти собственных раздумий. – Мы отправим туда самых сильных и опытных воинов нашей страны. Они должны будут подготовить место и возможность высадки остальных наших вооруженных сил.

– Ваше величество, – вежливо вмешался Ларинол, – кого-то придется оставить здесь, в Евпетаре, для защиты наших городов.

– Если наши воины справятся там, – отрезал Ладэль, – То не придется защищать наши земли. А если нет, то не будет смысла что-то защищать, ведь тогда демоны приведут все свои силы в этот мир.

– Да, Ваше Величество, – понимая всю правоту, повесил голову Ларинол.

– Надеюсь, каждому ясна суть этой беседы?

Ладэль осмотрел лица всех присутствующих. Кто-то кивал, а кто-то и просто подал всем видом, что понял все вышесказанное. Тогда Его Величество первым поднялся из-за стола, разведя руки:

– Тогда, все, кроме Ларинола, могут быть свободны, – он оглянулся на Пронта с дружелюбной улыбкой. – Юный Король, – он первый за все это время обратился к Пронту с его новоприобретенным титулом, – мы, кажется, оторвали вас от отдыха. Если вы пожелаете, я пришлю к вам прислугу с маслами и травами, аромат которых успокоит ваш сон и расслабит ваше тело.

– Спасибо огромное, Ваше Величество, – поблагодарил Пронт, оставляя это действие на усмотрение самого Ладэля.

Когда он зашел в свои покои, там уже пахло непонятными травами. Эффект был и правда успокаивающий. До чего же эти зеленокожие научились ладить с природой. Любую траву могут использовать так, что она принесет очень много пользы. Пусть даже и не в больших масштабах. Но помочь человеку избавиться от кошмаров хоть на несколько часов – это уже очень даже полезно.

С этими мыслями он, наконец, провалился в долгожданный сон. Без кошмаров, тревог и страхов. В сон, когда отдыхало и его тело, и его душа.

– Собирайся, скорее! – Ларинол ворвался в его комнату, напоминая небольшой вихрь.

Пронт подскочил, не успев проснуться, на ходу выхватывая меч из-под кровати. Ларинол глупо уставился на обнаженное оружие, направленное в его сторону и на бессознательное выражение лица Пронта.

– В гостях можно и не беспокоиться за свою жизнь, – заметил эльф. – Убери меч подальше, пока не навредил кому-нибудь.

Пронт, медленно приходя в себя, отбросил меч на кровать, затем повернулся к Ларинолу.

– А куда собираться? Нас со Снатогом же только завтра собираются отправить в Неору?

– Нет, вы выезжаете сегодня! Срочно! – Ларинол забегал глазами по покоям Пронта. – Собирайся скорее!

– Да к чему такая спешка? – запротестовал Пронт.

– Король ничего не знает! Я хочу, чтобы вы поплыли с нами!

Пронт резко изменился в лице. Подбородок поравнялся с пупком.

– Куда? На другой материк?

– Ты еще хочешь помочь? Ты хочешь помочь спасти этот мир от возвращения Имперцев?

– Понял, – выпалил Пронт, спешно набрасывая кольчугу и подтягивая все ремешки.

Пока человеческий предводитель собирал свою походную сумку, Ларинол вводил его в курс дела. Пронту и Снатогу предстояло схорониться сегодня в деревушке на севере от Семгира. Оттуда их следующим днем подберет отряд Ларинола. Все вместе они должны будут отправиться в город Брейак, что на северо-востоке. Затем придется ожидать сбора регулярной армии Эрмиллиона. Это займет несколько дней. После этого все, кто будет готов отправляться, отплывают на континент.

– Только, – Ларинол серьезно глянул в глаза Пронта, – Его Величество должен поверить, что у тебя появились сверхсрочные дела в твоих землях, иначе мне не сносить головы.

– Я все понял, – запыхавшись ответил Пронт. – Сможешь предупредить Снатога? А я пока сам пойду к Ладэлю.

Ларинол кивнул. В глазах темноволосого эльфа читалась тревога. Оно и понятно, не каждый день ему приходится влезать в такие авантюры. Сам Пронт мало представлял, что скажет Ладэлю, и как тот среагирует на внезапное отправление Пронта домой. Особенно, при условии, что Амазира останется здесь. Немного не сходится. Он так усиленно рвался к ней, а теперь бросает ее здесь. Придется уповать на неизведанность человеческого характера для эльфов.

У царских покоев его встретили стражи. Поджарые эльфы в легких медных кольчугах и с короткими копьями в руках. Только наконечники этих копий больше напоминали короткие кривые кинжалы, таким копьем можно и дрова колоть. Стражи узнали правителя страны людей, перекрещенные, поначалу, копья раздвинулись в стороны.

Царь сидел в окружении нескольких своих подданных, один читал вслух какие-то документы. Читал на эльфийском, потому Пронт ничего не мог понять. Как только дверь открылась, подданный прекратил чтение, обернувшись на Ладэля в ожидании указов. Ладэль сухо глянул на Пронта и махнул рукой подданному, мол, дочитаешь позже.

Вся свита тут же, словно стая вспугнутых птиц, отстранилась за дверь. Император Эрмиллиона обернулся на Пронта.

– Рассказывай, Юный Король, с чем пришел.

– Ваше Величество, – хотел было поклониться Пронт, но его одернул старческий голос Ладэля.

– Ты такой же король, как и я. Потому привыкай общаться на равных.

Пронт кивнул. С минуту посмотрел в глаза Ладэлю. В голове сумбурно мельтешили мысли. Что он скажет? Поверит ли Ладэль? Не наступит ли, по вине Пронта, конец длинной жизни Ларинола?

– В общем, – нерешительно подал голос Пронт, – мне и Снатогу нужно срочно покинуть ваш город и вернуться в свои земли.

– Что-то срочное? – Ладэль выглядел удивленным.

– Как сказать, – замялся Пронт. – Когда все это началось, я сбежал на поиски ангела, что лежит сейчас в темнице под ритуалами друидов. Сбежал и оставил свои земли без надежной и твердой правящей руки. Мои люди чудом еще не подняли восстание. Снатог только затем и прилетел за мной, чтобы напомнить о моих обязанностях.

Пронт ощутил, что врать оказалось не так сложно. Тем более, если подумать, то он был более чем прав. Снатог не зря прополоскал ему голову о том, что Юнора с трудом удерживает их земли. Только бы она продержалась подольше, до их возвращения.

– Что ж, друг мой, – развел руками Ладэль с печальной улыбкой, – жаль, что вы не дождались нашего каравана, что проводил бы вас в лучших условиях до Итеро.

– Не стоит беспокоиться, Ваше… Э… Ладэль, – отмахнулся Пронт, – Мы со Снатогом уже привыкли путешествовать, так сказать, налегке.

– Тогда не смею вас задерживать. Ступайте с миром.

– Спасибо вам, Ладэль. Прощайте.

Как только он покинул королевскую канцелярскую, он ощутил, что по его хребту бегут мурашки. В одном из коридоров его перехватил мельтешащий, судя по всему в его поисках, Снатог.

– Вот ты где, – переводя дыхание выпалил Снатог. – Ты всерьез снова собираешься бросить все и пропасть нечистый знает где?!

– Должен же я хоть что-то сделать, – пожал плечами Пронт.

– Что-то? – сквозь возмущение выдавил Снатог. – Что-то ты можешь сделать! Занять свое место на троне! Пока твое королевство вместо Пронтии не стало Юнорией.

– Звучит получше, – ухмыльнулся Пронт, отчего Снатог побагровел.

– Слушай сюда! – Снатог упер палец в грудь Пронта, постукивая им по металлическим кольцам при каждом слове. – Ты едешь со мной и занимаешь свое место на троне. Тебе придется править своим народом. Отныне и нав…

– И пару десятин, – холодно перебил его новоиспеченный король. – Ты серьезно не понимаешь, что происходит вокруг?

– А что происходит? – ощетинился Снатог. – Эльфы же сказали – они во всем разберутся. Так что доверь это дело созданиям, что в этой жизни уже раздавали на орехи демонам.

– Будь так, Дреол и Ларинол не стали бы нас звать за собой.

– Да зачем тебе все это?! Когда ты уже успокоишься?!

– Не знаю, Снатог, – печально выдохнул Пронт. – Сам не понимаю, но мне кажется, что я должен быть там. А ты можешь отправиться в наши земли и передать моему отцу, что земли, захваченные нами, переходят в его правление до нашего возвращения.

Снатог долго смотрел на Пронта, словно тот только что сказал, что поверхность Альконара плоская. Затем выдохнул, смирившись с упрямством принца.

– Только при условии, что я еду с тобой. И несколько бравых ребят. Уж лучше пусть рядом будет пять человек, чем тысяча эльфов.

– А как же послание?

– Да передам я твое послание, – огрызнулся Снатог. – Я на Птираде успею обернуться туда-обратно меньше, чем за десятину.

– Ладно, – задумчиво протянул Пронт, – только постарайся сделать все так, чтобы Ладэль ничего не заподозрил.

– Да уж постараюсь, – огрызнулся Снатог.

– Вот и ладно, я собираться.

Просиживать долго в мелкой эльфийской деревушке, в полном одиночестве и почти голодом, поскольку местные неприязненно отнеслись к появлению среди них представителя чужого вида, не пришлось. Эльфы прибыли в тот же день, только уже ближе к вечеру. Зато прибыли не на единорогах, как ожидал Пронт. Это скорее был отряд эскадрильи, возглавляемый молодым дракончиком. На которого, как оказалось, можно сесть вчетвером, не мешая друг другу.

Всю эту красоту, в виде сорока легковооруженных всадников на ульях и одного красавца дракона с воеводами в седлах, было видно из любой точки этой деревушки. Да и слышно, раз уж на то пошло. Даже не считая рева дракона, его крылья своими хлопками были способны за версту распугать крупный скот.

Пронт, уже полностью готовый к переезду, торопливо топал к севшему дракону. Ларинол ждал его внизу. Как только Пронт подошел ближе, эльф крепко пожал ему руку. Эльф привыкал к человеческим жестам на удивление проворно.

– Здравствуй, Пронт, – с улыбкой обратился Ларинол, затем глянул за спину человека. – А где один из твоих воевод?

– Здравствуй, – с кивком ответил Пронт, – Снатог улетел с посланием в Хот, он прибудет через несколько дней в Брейак. А мы, как я думаю, можем уже лететь? А то чудится мне, что с заходом Светила местные возьмутся за факелы и рогатины в охоте на непонятную нечисть в их деревне.

Ларинол рассмеялся и указал Пронту рукой на дракона, позволяя ему сесть на одно из свободных мест. Пронт уже более проворно, чем в прошлый раз, взгромоздился на спину дракона, заняв место позади Ранера и рядом с Дреолом. Люмми изобразил в приветствии улыбку, снова непривычно вывернув волчью пасть. Пронт кивнул ему в ответ.

Ларинол сел на свое место и обернулся:

– Все готовы?

В ответ человек и полуволк разом кивнули, после чего Ларинол кивнул Ранеру и дракон пришел в движение. В четыре мощных скачка рептилия набрала нужную скорость и взмахнула кожистыми крыльями. Кожа на перепонках затрещала, натягиваясь в тугие паруса. Затем взмахи стали чаще, дракон стремительно набирал высоту. В желудке Пронта резко потяжелело, а уши заложило сильным воем встречного ветра, что заодно и выгонял все тепло из-под туники. Снова Пронт забыл подыскать себе пару подходящих чистых портков.

С заходом Светила Ларинол приказал всем зайти на посадку. За что Пронт был ему непомерно благодарен. В третий раз лететь было, конечно, попроще, да и Ранер не набирал большую высоту перед ночью, жалея человека, которому необходимо больше кислорода. Но, все же, он еще не был таким опытным летчиком и не выдерживал долгого блуждания в маловоздушном небе.

Сделав пару петель над лесом, дракон снизился и проскакал почти полет стрелы, расставив крылья как тормоза. Благо, Ранер нашел подходящую поляну в густых лесах Эрмиллиона.

Заночевали у большого костра. Пронт впервые увидел, как спят ульи. Одиночки обвивались вокруг деревьев, а остальные по нескольку штук цеплялись друг за друга, создавая огромный кокон вокруг какой-либо ветки. Выглядело жутко и в то же время завораживало. Становилось понятно, отчего их называют ульями. По-иному этот копошащийся шарик и не назвать.

Эльфы вокруг общались между собой, кто-то шутил, кто-то смеялся, но все это происходило на эльфийском, потому Пронт сидел в абсолютном одиночестве, пережевывая что-то из эльфийской сухой еды.

Когда эльфы начали уже разбредаться по своим спальным местам, палаткам и мешкам, к Пронту подсел Дреол.

– Скучаете, Юный Король? – с волчьим подобием улыбки обратился он к сидящему человеку.

– Да не то чтобы очень, – пожал плечами Пронт. – Но вашему обществу всегда рад, Мудрейший.

– Отрадно слышать, – кивнул полуволк, садясь рядом. – Как ты себя чувствуешь, Пронт?

– Да все хорошо, – Пронт обернулся на Дреола с непониманием. – А что? Что-то должно случиться?

– Это я у тебя хотел спросить, – люмми прожег Пронта взглядом, от которого по телу пошли мурашки. – Хочешь сказать, что тебе совсем не страшно отправиться прямо сейчас альк знает куда? Уплыть в края, которые забыты любой жизнью? Очутиться в ледяных пустынях Маледика? Столкнуться с тем, что придет на зов этой проклятой нежити?

Дреол с выжиданием глянул на Пронта. Человек молчал, переваривая все сказанное. Пронт сомневался, стоит ли быть откровенным с созданием, что и так видит его насквозь. Но, все же, Дреол всегда пытался подсказать ему верный путь. Почему бы не довериться ему и сейчас?

– Боюсь, Мудрейший, – еле слышно выдавил Пронт. – Сам не до конца осознаю это, но очень боюсь…

– Это нормально, Пронт, – Дреол поднял глаза куда-то вверх. Как показалось человеку, едва ли не с облегчением. – Если вы чувствуете страх, значит, ваш разум еще ничем не выжгло. Совсем ничего не боится только безумец.

– Но, как же все эти воины? – Пронт кивнул в сторону эльфов, – Они не выглядят напуганными, притом, что многие из них уже знают, что за кошмар ждет их с приходом демонов.

– Когда живешь тысячу лет, смерть перестает тебя пугать.

– Как это? – с недоверием обернулся на Дреола Пронт.

– Трудно ли вам пробежать версту в доспехах?

– Нет, – Пронт смотрел уже с недоумением.

– А в юности трудно было?

Пронт всерьез задумался, стараясь найти что-то общее между страхами и бегом. И как только мысль начала назревать, Дреол сам сказал все за него.

– Так вот и эльфы за свою долгую жизнь в страхе перестают его замечать. А некоторые и вовсе устают от жизни, и смерть уже не кажется им чем-то ужасным. Кто-то даже ждет ее. Только не позорной смерти от выпивки или глупости. Они добывают ее в бою. Научились у орков.

– Вот только, не думаю, что я столько проживу, чтобы перестать бояться боли, смерти или предательства.

– А для чего это вам?

– В каком смысле? – тупо уставился на полуволка Пронт. – А для чего мне страх?

– Наличие страха делает храбрость человека поистине героическим поступком. Эльфы, что сейчас ложатся спать, смогли бы так же, как ты, отправиться в одиночку в далекие земли. Но они уже не думали бы о собственной голове и, скорее всего, сложили бы ее. А ваш страх, что заставляет просчитывать каждую секунду наперед, делает ваши жизни полными красками, ощущениями, переживаниями. Пусть они и короче эльфийских во много крат.

Дреол ненадолго замолчал, видя, что Пронт теряет нить разговора из-за обилия непонятных речей. Затем продолжил, стараясь говорить как можно понятнее.

– Через пару столетий после рождения эльфы становятся безразличными ко всему. Натерпевшись страха и боли за всю свою жизнь, они становятся похожими на големов с обилием знаний. Безусловно, каждый эльф умен, ловок и силен. Они потрясающие бойцы, благодаря опыту столетий. Но они теряют самое главное… Они перестают жить, становясь всего лишь превосходным оружием.

Пронт сидел, ошарашенно глядя на Дреола. Он не задумывался, почему эльфы всегда такие сдержанные и неэмоциональные. Они растрачивают весь свой жизненный огонь за одну-две человеческие жизни и доживают остальные несколько столетий по инерции. Уже не живя ради самих себя.

– Ложитесь спать, юноша, – благосклонно обратился Дреол. – Я и так затуманил вам ум ненужными речами. Утром мысли вернутся в родное русло.

Глава 19

Город Брейак, как рассказал Ларинол, не принадлежал изначально эльфам. Точно так же, как Семгир, это был город хобгоблинов. Одной из древних рас, что так же, как и таны, и дварфы, и демоны, в один момент исчезли с лица Альконара.

Архитектура города разительно отличалась даже от того же Семгира, что был уже не единожды перестроен по чертежам эльфийских архитекторов. Этот скорее напоминал города Тириза или Хотии. Хотя и Калиостр, и Трогай, и даже столица Тириза – Паргас, не были построены орками. Они отбили эти земли у демонов, полностью сравняв большие части города с песком. И точно так же заново отстроили их по своим традициям.

В целом город был окружен большими стенами из камня. А внутри располагался практически ровный вытоптанный холм, в центре которого располагалась площадь с памятником Аммонтаса, Бога жизни. За спиной бога располагался дворец наместника. Такой же муравейник, какой обычно выстраивают эльфы.

Близ площади полукольцом располагались ремесленные здания. Деревянные дома в два-три поверха, с большими дворами и мастерскими. Они-то и были олицетворением некогда жизни варваров в этих землях.

Понизу холма располагались вперемешку дома из кирпича и песчаника и деревянные хатки хобгоблинов. В таких хатках могли жить только крайне невысокие эльфы, поскольку хобгоблин был, судя по высоте дверных проемов, по человеческое плечо. А люди сами, в среднем на полголовы ниже эльфов.

Дракону вновь пришлось зависнуть в воздухе, резко изогнувшись и гася крыльями скорость. Пронта прижало к огромной чешуйчатой туше. В голове застучали молотки. Но это быстро кончилось, и дракон, замедляя падение редкими взмахами крыльев, рухнул на площадь в нескольких шагах от Аммонтаса.

Из дворца мгновенно высыпали мелкие чиновники, которых назначает Ладэль, как единоличный правитель всего Эрмиллиона. Только вот назвать это «Высыпали» – слишком громко сказано. Помимо управляющего, который говорит от имени Ладэля, всего четыре крупных чиновника и по несколько мелких на каждого. Их можно было узнать по соответствующей одежде. Строитель в плотной льняной тунике поверх портков из мешковины. Судья в длинной белоснежной хламиде. Представитель сельского хозяйства в льняной телогрейке и таких же портках зеленого цвета, в цвет государства. И военачальник в металлическом нагруднике, такой же Пронт видел только у Ларинола, поверх шерстяной туники и кожаных штанов.

Остальные были одеты под стать, только менее вычурно и богато. Вся эта пестрая толпа сразу окружила Ларинола, личного воеводу Ладэля, а значит властного над всеми войсками Эрмиллиона. Пронт не стал вдаваться в местную политику и попросил Ранера проводить его в свободную комнату с койкой, дабы он хорошенько отдохнул перед дорогой, а заодно и залечил потихоньку все свои кровоподтеки и ссадины на лице и теле, оставленные фанатиками в суматохе.

Снатог уже видел огни Неоры. Город неумолимо ширился. Перенаселенные города и деревни Хотии, словно вода из узкого горлышка бутылки, выплескивались сквозь тоннель на земли нынешней Пронтии. Нескоро он еще привыкнет к этому названию.

Но с традициями не поспоришь, люди всегда называют деревни в честь заложившего первый сруб или землянку, затем эти деревни перерастают в города, и стоит городу ощутить свою независимость, как было почти девятьсот лет назад. Когда Старгонцы, Кокорцы и Хотцы начали войну друг с другом. Победило в той войне государство Хотии, объединив под свою власть все земли, расположенные в нише за хребтами.

Теперь же новоиспеченная Пронтия заполучила куда больше земель, чем было когда-либо у Хотин. Если бы только ее безголовый правитель был в состоянии сам удерживать власть в своих руках. Ибо теперь эти земли отойдут его отцу. А тот уже стар. И если этот поход затянется на большое время, а то и вовсе кончится для Пронта плохо, то государство Пронтия уже не сможет появиться на картах Альконара.

Сейчас Светило должно быть в зените, если бы не тучи, затянувшие небо, словно шерстяным покрывалом. Шел ледяной дождь. Промочивший тунику до ниточки, а встречный ветер мгновенно выдул из тела все тепло. Отчего половину тела Снатог даже не чувствовал.

Птирад все чаще взволнованно вскрикивал, перья промокали и склеивались, что было опасно для полетов. Слава Клатрану, осталось совсем немного. Пару полетов стрелы.

Полуптица ловко влетела, видимо, по старой привычке, в гнездовье. С насестов раздался возбужденный клекот. Снатог и забыл, что в Неоре осталось еще несколько грифонов. Можно было бы этим воспользоваться, но нет времени обучать людей управлению этими созданиями. Снатог с дрожью во всем теле вспоминал свой первый полет. Посему, придется отложить эту идею до более поздних времен.

Сейчас же времени совсем не осталось. Потому, соскочив с Птирада и похлопав того по холке, Снатог почти бегом двинулся в некогда деревянную башню форта, а теперь – весьма крупный дом управляющего.

Юнора скучающе восседала на троне. Было видно, что чужой насест ей не по душе. Но люди семенили перед ней целым скопом. Снатог обошел зал по самому краю и встал у нее за правым плечом. Перед волшебницей как раз раскланивался управляющий местами резервации орков.

– Говори уже, Париол, – нетерпеливо буркнула Юнора, она определенно вжилась в роль. – Что там у тебя?

– Ваша Мудрость, – Снатог непроизвольно усмехнулся, слава богу, никто не заметил. – Численность рабов постоянно снижается.

– Что?! – Юнора аж привстала над троном. – Почему это происходит?

– Они умирают, Ваша Мудрость, – пожал плечами Париол.

– Я спросила, – в голосе волшебницы послышался непривычный до этого металл, – почему? Мне и так ясно, в каких случаях снижается численность!

– Ваша Мудрость, – Париол даже подрастерялся, – они умирают от голода и болезней.

– В каких условиях они живут?

– У них обычные бараки, Ваша Мудрость. Собственно, какие они сами же и настроили когда-то для эльфов.

– А вы их кормите?

– Кормили. Но, после того случая, они через три дня снова начали помирать.

В зале повисла мертвая тишина. Все смотрели на Юнору. В голове волшебницы крутилась жгучая ненависть к придурковатому принцу, что в спешке назначил таких идиотов на жизненно важные должности.

– Отправить в барак к оркам. Этого больше не кормить. Помилованию не подлежит!

– Но за что? – Париол был теперь бледнее снега, он начал было метаться из стороны в сторону, повизгивая, словно испуганный щенок, пока к нему браво вышагивала стража. – Ваша Мудрость!

Юнора уже не слышала его, она повернулась к Снатогу.

– Где. Этот. Проклятый. Дурак?! – Почти по слогам отчитала волшебница. Глаза Снатога панически забегали вокруг, вот о чем точно забыл, пока летел.

– Э-э-э, – растеряно промямлил он. – В общем…

– Будешь мямлить, отправишься вслед за этим вот! – Юнора указала на хлопнувшие за Париолом врата. – Где этот безумец?!

– Мы отправляемся дальше, – на одном дыхании выпалил Снатог под двумя сверлящими серыми точками. – Амазира добилась своего, демоны в любой момент могут вторгнуться в Альконар.

Юнора осела на трон. Глаза не отрывались от Снатога. Вот только прочесть, о чем она думает в этот момент, было невозможно. Ее лицо одновременно выдавало обреченность, злость, грусть и даже немного смиренности.

– Что будет дальше? – тихо выдавила она наконец.

Снатог оглянулся на тронный зал, что затих в ожидании, так как перед троном предстал уже новый докладчик.

– Давай для начала найдем место для менее людных обсуждений предстоящих вещей.

Юнора коротко кивнула, быстро встала из-за трона и взмахнула руками, показывая, что аудиенция на сегодня закончена. Пока зал пустел, она подала команду стражникам проследить за всем, что будет твориться в зале, а сама, схватив Снатога за руку, потащила его в приемную.

– Ну что там?! – потребовала волшебница, едва за ними закрылась дверь.

– В общем, – начал Снатог, усаживаясь в кресле, – этот сумасшедший все же нашел Амазиру. Правда, я бы ее теперь не назвал светлым ангелом. Впервые я видел, чтобы кого-то так изуродовало болезнями за полгода.

– Она связана с чернокнижием, это нормальное явление, – спешно выпалила Юнора. – Далыне-то что? Почему он не вернулся на трон?

– Эльфы выходят в погоню за сбежавшими Прислужниками. Он увязался с ними.

– Он что, совсем рехнулся?! – вспылила Юнора. – А кто должен следить за его землями?! Я?!

– Вообще-то, я за этим и прилетел. Мы тоже уходим…

– Да вы совсем рехнулись?! – глаза Юноры чуть не вылетели из орбит от удивления. – Я тебя отправляла, чтобы ты вернул этого безумного домой! К отцу, на худой конец, чтобы тот его вразумил! А ты теперь сам идешь за ним следом?!

– Мы идем, – мягко поправил Снатог.

– Сейчас же! – огрызнулась Юнора. – А кто будет следить за этим чертовым городом?! Да и за всеми землями кто будет следить?!

– Товур, – все так же спокойно отпарировал Снатог.

– Не поняла? – растерялась волшебница.

– Я сегодня же вылетаю в Хот и отдаю вот это, – Снатог постучал себя по поясной сумочке, в которой находился свиток Товуру от Пронта, – Его Величеству. Затем возвращаюсь сюда, и мы выдвигаемся в Брейак, где нас будут дожидаться эльфы.

– В общем, так, – села Юнора, выставив перед собой раскрытые ладони. – Во-первых, я никуда не полечу с вами, я останусь тут. Мне на задницу не нужны эти приключения. Достаточно уже сложенных про наши похождения песен и мифов.

– А во-вторых? – вытянул Снатог.

– А во-вторых, ты тоже никуда не летишь! – вспыхнула волшебница. – Хватит и с тебя приключений! Отдаешь письмо Товуру и возвращаешься сюда же. Может, и тот дурень одумается и вернется домой.

– Не могу, – с мрачным видом протянул Снатог.

– Почему же? – подозрительно глянула волшебница прямо в глаза Снатога.

– Я тоже думаю, что мы должны помочь, – пожал плечами Снатог, отведя взгляд.

– Да чем ты сможешь помочь?! – вновь распалилась Юнора. – Эльфы туда целое войско отправляют! Готовятся к войне, какая нам, думаю, даже и не снилась! А вы хотите вдвоем перевернуть весь белый свет?!

– Я хочу собрать команду, – невозмутимо отпарировал Снатог.

– Ты совсем дурак? – округлила глаза Юнора. – Ты слышал, что я сказала?! Эльфы отправляют туда армию, и то трясутся, как кролики! А ты хочешь, пусть даже горсткой людей, сделать то, чего они боятся не суметь?!

– Да.

– Тебя что, Пронт покусал?!

– Может и так, но что с того? – голос Снатога звучал обиженно, но непреклонно. – Я не оставлю его там! Когда меня в пещере помяли, он меня чуть ли не на себе тащил! А сколько раз он меня выручал в молодости?! Я не могу просто взять и оставить его там одного! Да и останавливать я его тоже не собираюсь!

– Это почему еще?! – глаза Юноры начали желтеть, Снатог пугливо вжал голову в плечи.

– Потому, что я не могу сидеть на одном месте и молить Клатрана, чтобы эльфы справились, и миру не пришел конец.

Юнора взглянула на него как-то странно. Словно увидела впервые. Похоже, ему удалось ляпнуть за свою жизнь что-то умное. Послышалось тихое шипение. Из глаз волшебницы покатились слезы, испаряясь от жара ее глаз.

Девушка юркнула в объятия Снатога, тот крепко обнял ее. Ее тело подрагивало в его руках. Она приподняла свое заплаканное лицо и посмотрела в его глаза. Снатог не нашел ничего лучше, как прильнуть к ее губам. И, похоже, он вновь принял верное решение.

К вечеру дождь прекратил свое монотонное постукивание по подоконнику. Хотя небо все еще было затянуто плотными тучами, а воздух был сырым и холодным.

Снатог пару раз ударил кулаком в дверь казарменного помещения. Ее мгновенно отворили. Вояка средних лет уважительно склонил голову, пожелав Снатогу крепкого здоровья. Снатог кивнул ему в ответ и, подойдя вплотную, шепнул:

– Мне нужны самые крепкие и выносливые, сейчас же.

– Есть! – вытянулся в струну воин. – Войско! На построение!

Снатог ухмыльнулся. Либо вояка переоценивает войско, либо это вернулись те, кто воевал в походе на Тириз.

Но вояка не подвел. На тренировочный двор, что за казармами, высыпала немалая толпа солдат. Это и впрямь было войско, что пришло из Паргаса. Не было никого, чей щит не был бы испещрен сколами или глубокими царапинами от топоров. На лицах многих были шрамы, еще не до конца затянувшиеся после похода. Но у всех на лицах читалась холодная решимость и готовность идти до конца. Их уже не напугать кровью или массой врагов. Они выжили там, где долгие годы терпели поражение тысячные войска эльфов.

– Братья мои! – обратился он к стоящим перед ним. Войско одним движением подтянулось, чуть ли не встав на носочки. – Кто из вас согласится отправиться в дорогу, из которой может не вернуться домой? Этим самым вы послужите на благо своих семей, своих друзей, своих земель и всего мира!

– Я! – раздалось со всех сторон.

– Спасибо, братья, – склонил голову Снатог. – Но мне не нужно войско. Мне нужен небольшой отряд, что сможет прокормить себя сам на чужой земле! Который сможет вести скрытые войны, выслеживать противника, совершать пакости и убийства. А если придется, сможет сложить голову, забрав с собой как можно больше врагов! Есть такие?! Шаг вперед!

Послышался грохот пары сотен ног. Вновь все. Он оглянулся на вояку, что собрал тут этих людей. Тот довольно скалил зубы. Сам он тоже шагнул вперед, как заметил Снатог.

– Как зовут тебя? – обратился Снатог к этому вояке. С довольной улыбкой, от уха до уха, он выглядел на порядок моложе, чем был на самом деле.

– Лосет, воевода Снатог, – коротко поклонился солдат.

– В общем, так, Лосет, идешь ты, и те, кого ты лично выберешь в путь.

– Я бы выбрал всех, воевода Снатог! – Вновь улыбнулся солдат.

– Нет, ты и еще двое, – покачал головой Снатог. – И не подведи, выбери тех, за кого сам пойдешь в огонь и в воду! И чтоб они такие же! Далеко нам предстоит уйти от дома. Нужны те, кто сможет поддержать в трудный час, любой ценой!

– Есть! – склонил голову Лосет.

– А потом, – напоследок одернул уже задумавшегося над трудным выбором вояку, – отправляйтесь в Брейак. Карту возьмешь в библиотеке дворца. Скажешь, от меня. И отправляйтесь немедля, у нас очень мало времени.

– Есть, воевода Снатог! – все так же бодро гаркнул Лосет. – Спасибо за ваше доверие!

– Не подведи меня!

– Слушаюсь! – Лосет вытянулся в тетиву. – Разрешите приступать?

– Приступай, – кивнул Снатог.

Он еще раз обежал глазами войско. В глазах каждого из них была лишь уверенность в том, что именно он пойдет на смерть во имя своих родных и близких. Можно было брать любого. Никто из них не сбежит с поля боя. Никто не спрячется за спину другого. И откуда только такая решимость?

С самого утра за окнами барабанил легкий дождь. Серое небо в широком окне, затянутом слюдой, навевало далеко не благостные мысли в голове. Сама же голова сейчас странно гудела, словно после большого застолья.

Пронт спустился в обеденный зал. Там, как всегда у эльфов, завтракали все именитые чиновники, воеводы, политики, сборщики налогов, отличившиеся воины. Также за царский стол, как привык все здесь называть Пронт, хотя Ладэль являлся императором, а не царем, размещали друидов, ученых и многих религиозных хранителей знаний.

Пронт двинулся к первому, чье лицо показалось знакомым. Ларинол мерно завтракал в обществе Ранера. Тот отчитывался перед воеводой о готовности и передвижении войска Ларинола в Брейак, успевая попутно опустошать тарелку с зерновой кашей.

Ларинол дружелюбно кивнул Пронту, не переставая слушать Ранера. Тот рассказывал длинно, перечисляя каждого воеводу и отличившихся воинов отряда. Одного за другим.

Было видно, что Ларинол отлично запомнил все имена своих воинов за сотни лет совместных битв. А новые воины, что заменяли погибших, были ему малоинтересны. Да и Ранер их не спешил называть. Имя воина становилось значимым только после того, как он показал свою храбрость в бою. Бывало и такое, что молодые неопытные эльфы уходили из жизни в первой же битве. Тогда эти воины уходили из мира без военных почестей. Им не давали с собой оружия в иной мир, не давали доспехи. Они погибали, как обычные крестьяне, только семье выплачивался откуп за убитого. Примерно столько, сколько стоит годовое содержание воина в отряде.

Пронт сел около них, стараясь слушать и понимать, как построена армия в Эрмиллионе. Опыт сотен лет воин с Тиризом и демонами был бы полезен для юной цивилизации людей.

Войско, с которым на материк идет Ларинол, – лишь малая часть того, что отправится туда чуть позже. Около восьми сотен солдат, задачей которых будет урвать на Маледике кусок земли и отстоять его до прихода остальной армии. Пронта уже начинал пугать подобный расклад. На лице Ларинола читалась чуть ли не обреченность. Он помнил о прошлых стычках с демонами не понаслышке. И Пронт видел, что это войско простоит очень недолго.

Вскоре от перечисления непонятных имен и массы чисел головная боль Пронта переросла в невыносимый звон. Словно внутри его черепа били молотом по наковальне. Сквозь этот жуткий гул он уловил хрипловатый голос Дреола. Подняв голову, Пронт увидел перед собой полуволка, изображавшего на своей морде уже привычное подобие улыбки.

– Здравствуйте, Мудрейший, – торопливо проговорил Пронт, двигая свой зад на скамейке так, чтобы Дреолу хватило места.

Однако, улыбка недолго покрывала волчью морду. Ед-ва Дреол сел, как его лицо омрачилось. Он выглядел, как брошенный пес, только не заглядывал в глаза заискивающе. Он вылакал полкружки разбавленного вина, тяжело вздохнул и повернул свое лицо к Пронту.

– Мой друг, – с трудом выговорил он, словно забывал обычную речь, – у меня для вас очень плохие новости…

– Амазира! – невольно вырвалось у Пронта, было видно, как он побелел.

– Да, Юный Король, – повесил волчью голову Дреол. – Что с ней? – нетерпеливо требовал Пронт, чувствуя, что головная боль усиливается из-за дрожи во всем теле.

Мысли метались в голове, словно в раскаленной печи.

– Не скажу, что с ней все плохо, – вздохнул люмми, – но и не все хорошо для нас. Она пропала.

– Как?! – выпучил глаза Пронт.

– Если бы я мог знать.

– За ней что, плохо следили?

– Если бы, – два желто-коричневых глаза глянули прямо в глаза Пронту. – Ритуал очищения был постоянным. Она постоянно была в окружении друидов, что дурманили ее разум и выковыривали тьму из ее крови. Там даже печати стояли, из которых нельзя перенестись с помощью магии или камней переноса. Я в полной растерянности…

– А что говорят друиды, что были на смене? – требовательно рыкнул Пронт. Он только сейчас заметил, что говорит чуть громче, чем обычно, отчего привлек много внимания. Ларинол и Ранер замерли и смотрели на них с Дреолом выжидающе. Поскольку в прошлый раз, когда пропал ангел, Пронт в одиночку отправился творить сумасшествие.

– Друиды ничего не помнят, – вздохнул Дреол, – словно кто-то подтер их память.

– А это возможно? – отшатнулся Пронт.

– Не знаю, мы, друиды, не владеем такими знаниями. Мы можем лишь воздействовать на природу. В том числе и на внутреннюю природу живого существа. Но не так, как чернокнижники или некроманты, что способны иссушить человека до состояния мумии или перевернуть внутри все органы, превратив их в ливер.

– Что вообще произошло? – вмешался Ларинол.

– Падший ангел пропала, – Дреол виновато повел глазами, заметив, как передернуло Пронта при упоминании «Падшего» ангела. – Друиды не могут вспомнить ничего. Только что шел ритуал, и вот они стоят перед пустым ложем, а вокруг масса следов.

– Давно это случилось? – вновь спросил Ларинол.

– Меньше часа назад. Я уже распорядился, чтобы прочесали весь город.

– Верно сделал, – Ларинол в задумчивости тер подбородок. Ранер и вовсе выглядел озадаченным, как никогда.

– Это не все, – внезапно заговорил Дреол. – Также пропали все выжившие Прислужники.

Все трое уставились на Дреола так, словно впервые увидели его. Одно дело, если пропал ангел, связавшийся с чернокнижием. Ангелы вообще уже давно не появлялись на землях Альконара, живя в своей Поднебесной. Но потерять за раз десяток человек, находившихся под стражей опытных эльфийских солдат… Стражи прекрасно знают, что им не сносить головы, если вдруг что-то случится. Потому они не могли потерять бдительность ни на миг. Да и что говорить? Слух и зоркость лесных эльфов являются самыми чуткими, даже среди прочих эльфийских народов. Их невозможно застать врасплох. А тут такое…

Пронт медленно встал из-за стола. Голова была готова разлететься на куски от распиравшей ее боли. Покачнувшись, он все же двинулся к выходу, брякнув что-то вроде: «Мне надо на воздух».

Но, вместо коридора к выходу, он пошел на лестницу, что вела в его покои. Он еле переступил порог, держась одной рукой за голову, а второй ощупывая пространство перед собой, словно слепец. Запнувшись коленом о спинку кровати, он рухнул на мягкую перину.

Он долго вертелся в кровати, головная боль даже не давала толком переварить все услышанное. Он понял только одно, она пропала! Она снова пропала!

Пронт старался не чувствовать головную боль, даже натянул свой полушлем-полукорону, чтобы металл хоть немного остудил боль. Как только организм ощутил прохладу и легкое облегчение, он тут же провалился в сон.

Уже почти десятину они были в плавании. От постоянного шума моря и покачивания судна многие боялись сойти с ума. Особенно скучно было воеводам и вождям, кто не допускался ни к чему на судне. Приходилось по пол дня смотреть с кормы корабля далеко вперед. Либо вовсе глазеть по сторонам. А чего там глазеть? Кругом одна вода.

Лодки Тириза не были предназначены для долгих путешествий. Десятки орков стояли между бортами, без возможности даже размять ноги. Утешало то, что раз в пару дней они могли приземляться к попадавшимся на пути островкам. Где усиленно отдыхали, спали, ели, бродили, а затем снова десятки часов стоять в одном положении. Даже вожди, несмотря на полупустую лодку, самое большее, что могли себе позволить, это сесть, вытянув ноги. Обычно, именно они оставались сторожить спящий народ орков на привалах.

Очередной рассвет Растеун встретил, как обычно. Вкипасе вышло из-за небесной линии и медленно ползло вверх. Эквир, один из верховных богов орков, сейчас выбегал на небесный свод, чтобы нести в руках свое детище. Большой огненный шар. Такой большой и яркий, что сам Эквир с такого расстояния даже не заметен. Виден только сам шар.

Причем сегодня Вкипасе разошлось совсем уж. Видимо, слишком низко Эквир летит на своей скорпикоре[12], что аж жар его пламени вышибает пот с темно-серой кожи орка.

Судно, как и всегда, покачивалось на мелких волнах, что гуляли по всему видимому морю от одного края мира до другого. Ветер был не особо сильным, но судно продолжало двигаться без гребцов. Как же им не терпелось всем уже высадиться на берег Маледика.

Все помнили, за что эти материки обходили стороной. Сотни лет назад демоны, прежде чем запереться за своим заслоном, отправили на материки экспедицию. Которая впоследствии стала их главным оплотом, ведь войска они отправляли на Кониун и Евпетар через порталы, какие умели делать на такие расстояния только они. Это не какие-то там камни переноса друидов или перемещения их шаманов. Порталы демонов не ограничены расстоянием и зарядом. Потому-то они долгие годы и угнетали землю, версту за верстой.

Вскоре, конечно, объединенными усилиями эльфов, орков, танов, дварфов и даже ангелов, демонов удалось захватить на их континенте, отравленном заразой, что сочилась с демонов желтоватой жижей. Демоны были изгнаны в собственные Врата Миров, которые они постоянно собирали, чтобы исследовать миры.

Разумеется, после своего обращения они хотели использовать эти Врата, чтобы захватывать и подчинять один мир за другим. Но Врата были запечатаны, а все знания, что демоны имели о порталах, были изъяты и сожжены.

После ухода демонов, земли пришлось спешно покинуть, ведь Зараза все еще оставалась там. Эльфы и так поплатились за свою медлительность и дотошность. Многие из них, хоть они и не любят об этом вспоминать, остались там, уже успев заразиться. Их теперь называют Темными эльфами. Возможно, они все еще на материке. Возможно, их уже не узнать, так же, как не узнать демонов, что жили на этих землях задолго до них.

Раздумья Растеуна прервал резкий удар в борт судна. Он и заметить не успел, как небо на юге затянулось тучами, а орки вокруг начали сновать, как муравьи в развороченном муравейнике. Казалось, что там, в нескольких полетах стрелы, за пару часов день сменился ночью. Темноту лишь изредка прерывали молнии, бьющие в гребни значительно подросших волн. Следом раздавался грохот в небе.

– Чертовы боги! – подбежал к Растеуну побелевший Рос. – Что опять они не поделили?! Вечно этот Филадор[13] пристает к бедняжке Эльтейл[14]!

– А ты сразу хвост поджимаешь, Рос? – окликнул его Растеун.

Рос посмотрел на Растеуна таким взглядом, словно увидел перед собой дурно пахнущую кучу носорожьего навоза.

– Не вижу ничего веселого в деяниях богов, – выговорил тот тоном преподавателя. Именно тем, от которого всех учеников мгновенно начинает клонить в сон.

– Это не боги, а титаны! – поправил вождь Львиной Лапы. – Боги давно ушли из этого мира. Да и что ты можешь сделать? – пожал плечами Растеун. – Я бы на твоем месте, «Верховный вождь», приказывал сменить курс, иначе шторм всей силой ударит нам в бок.

– Без тебя знаю! – огрызнулся Рос, но, так или иначе, начал бегать глазами по лодке, выискивая рулевых. – Где этот проклятый рулевой?!

– Посмотри у рулевого весла, – с серьезным видом посоветовал Растеун, взглядом показывая за свою спину. Там, в двух шагах, стоял сосредоточенный орк с длинным конским хвостом, торчащим из темечка и фонтаном падающим на спину.

Рос тут же, почти на четвереньках, подбежал к орку, что напряг все мышцы, стараясь удержать курс. Весла срывало накатывающими волнами, что уже брызгали пеной через борт. Рос что-то уверенно кричал в ухо орку, тот сдержанно кивнул. Затем жилы на его теле повздувались, а лицо почернело от прилившей черной крови.

Весла затрещали, судно еле-еле начало менять свой курс. Орк становился все темнее. Он был мокрым, но непонятно, от пота или от брызг соленой воды.

Растеун обернулся назад. Было видно, как вереница лодок повторяет маневр за ведущей. Длинный клин лодок медленно изгибался к северу. Слишком медленно, как заметил Растеун.

Прошла почти половина часа, когда клин из лодок выровнялся по направлению на северо-восток. Буря подходила уже вплотную. Паруса терзало резкими порывами ветра. Пока еще парусина выдерживала, но что будет, когда шторм догонит их?

Ответа не пришлось долго ждать. Сквозь грохот волн и грома он отчетливо слышал треск за своей спиной. Он оглянулся, где-то в дали, где шли хвостовые суда с челядью и селянами, он увидел брешь…

Суда раскидывало порывами ветра и волнами, что с легкостью переливались через край и доставали до паруса, разрывая парусину, как клочья тумана. Некоторые из лодок больше не плыли вслед за остальными… Они стояли на месте, медленно тая, как показалось на первый взгляд. На самом деле волны выламывали из них целые доски, через которые корытообразные суда наполнялись водой.

Орки выпрыгивали из лодок, стараясь догрести до соседних кораблей. Но очень немногие из серокожих умели плавать. Большая их часть жила в степях и пустынях, где никто и не видел воды больше, чем блюдце оазиса. Тех же, кто мог хоть как-то грести, пожирали волны, накрывая с головой. На корабле хлопнул парус, Растеун задрал голову, парус спешно сворачивали и прыгали на весла по двое, а то и по трое. Он снова оглянулся. Позади тоже спешно поднимали единственные паруса, если в этом был смысл.

На соседнем судне раздался оглушительный треск. От мачты оторвался реек, потянув за собой парус. Падая, тяжелый реек набрал силу и проломил несколько досок в бортах судна, попутно перебив хребты нескольким оркам, что находились под мачтой.

По спине Растеуна пробежал холодок. Буря настигла их. Ведь до этого судна он с легкостью добросит дротик. Теперь каждый треск, даже слабый, вызывал в его теле полное обморожение. Он сам, не думая, прыгнул за ближайшее весло, за которым уже сидел крепкий орк и орчица средних лет. На глазах последней застыли слезы ужаса. Зрелище редкое в орочьем стане, но Растеун прекрасно ее понимал. Он и сам был готов забраться под скамью гребцов и дрожать там от леденящего ужаса. Потому и прыгнул за весло, чтобы хоть чем-то себя занять на время, пока все не кончится. Каким бы ни был конец.

Лодку подбросило на волне, желудок Растеуна подпрыгнул и ударился о подбородок, когда судно неслось вниз. Удар о воду отозвался громким треском дерева. Но чудом судно выдержало. Растеун налег на весла с еще большей силой. На противоположном весле он увидел Грамтара. Тот не выглядел панически испуганным, скорее, сосредоточенным на своем спасении. Вот уж кто ничего не боится и готов встретить любые трудности с высоко поднятым подбородком.

Он не помнил, сколько все это продолжалось. Судно трясло, било волнами, подбрасывало в воздух. Парус расправился от тряски, раскрылся и был тут же сорван с рейка порывом ветра. Их снова трясло, метало по волнам. Рулевые весла давно переломились о волны, а державший их орк лежал мертвый с лопнувшей от натуги жилой на лбу. Приходилось управлять лодкой гребными веслами. Растеун сорвал голос, пытаясь отдавать приказы о маневрах.

Силы стремительно испарялись из его тела. Орчица, что сидела рядом с ним бессильно повисла на весле, скорее мешая, нежели помогая им грести. Но, как Растеун, так и орк, переглядываясь, словно они не гребут в одном судне, а сражаются спина к спине с полчищами войск, сосредоточенно лупили лопастями весел морскую воду.

Послышался душераздирающий вопль. Растеун инстинктивно оглянулся на звук. Несколько орков бросили весла и прижались к борту, глядя в сторону противоположного. Растеун проследил за их взглядом и сам чуть было не выронил свое весло.

Вдали, откуда они плыли и где была, примерно, середина шторма, он видел две гигантских пары ног. Одна пара была явно мужская, с угловатыми коленями и крепкой мускулатурой. Вторая пара была более утонченная, явно женская. Обе размером с горы. Одна коленная чашечка женской пары была размером с их судно.

Они словно танцевали друг перед другом, водили непрекращающийся хоровод. Гоняя воздух и взбивая воду в гигантские волны. А вверху что-то беспрестанно грохотало и сверкало, словно над водой била лишь малая толика молний.

– Неужто, – выпустил пораженный вздох Растеун, – и впрямь сами титаны опять сцепились в схватке?..

– Похоже на то, – услышал он голос сидящего рядом орка. Растеун оглянулся. Только сейчас он разглядел, что у этого орка поразительный цвет глаз – ярко голубой. Такой непривычный для орков, чьи глаза обычно варьируются между тонами коричневого или серого цветов, вплоть до черных. – Лучше бы свалить отсюда по здорову, вернись за весло и отдавай команды дальше. Нужно вернуться на прежний курс, быстрее выскочим из центра, если, конечно, вообще выскочим.

– Верно, – опомнился Растеун, падая за весло. – Курс на восток!

Судно на веслах рывками поворачивало на восток. К ней стали приближаться остальные. Растеун рявкнул, вновь надсаживая глотку, и весла заработали слаженно, словно один организм, под стук барабана, раздающегося с кормы.

Корабль вновь пробивался сквозь волны, постепенно теряя весла и скорость. Оглядываясь, Растеун видел не отстающие ни на гребок корабли. А позади этого всего танцевали две исполинские пары ног. Темно-серые, словно тучи – мужские и почти не отличимые от морской воды – женские.

Обернувшись в очередной раз, Растеун чуть не заорал от ужаса. Обе пары ног клонились в сторону. Сперва показалось, что в их сторону, но, к небольшому утешению, немного мимо. Уже показались крепкие мужские ягодицы, поясница. За ним падало, крепко уцепившись за его локти, стройное женское тело, с подтянутой фигурой и крупной грудью.

Титания воды валила титана воздуха в воду, подловив его непонятным образом. Было видно лицо Титании. Но из-за цвета оно было почти неотличимо от морской воды. Несмотря на это, оно вызывало восхищение у орка. По-настоящему красивое лицо, не похожее ни на орочье, ни на эльфийское или… человечье. Это было просто прекрасное создание, что сейчас валило приставучего мужика в морскую пучину.

Невероятный грохот оглушил орков. Растеун зажмурился и хотел было даже закрыть уши руками, но бросить весло было недопустимо. Он оглянулся вновь и обмер…

Два исполина подняли волну, что сейчас доходила почти до низких туч. И волна непреклонно настигала их. Обозначился гигантский белоснежный гребень. Волна захватила лодки, что плыли позади, поднимая их, переворачивая и вытряхивая из них сидевших орков. Видимо, сидевший рядом с Растеуном серокожий увидел настигающую темноту в глазах Растеуна, потому что оглянулся назад.

– Помилуй, Эльтейл, – успел прошептать тот прежде, чем их накрыл гребень волны, закрывшей собой половину мира.

Часть 5

Маледик

Глава 20

Глаза медленно открылись. Картинка прояснялась настолько долго, что можно было бы быстрее нарисовать новую на листе. Но все же она пришла в себя.

Она лежала на достаточно роскошном ложе, вокруг сновали силуэты. Она попыталась повернуть голову, чтобы разглядеть их, но голова внезапно закружилась, а картинка снова превратилась в мутное скопление красок. Все, что она могла уловить из окружающего мира это множество хриплых голосов и странный запах, который вроде и не ощущался, но от него свербело в носу и неприятно жгло в горле и груди.

Картинка снова встала на свои места. Вокруг сновали люди в темных плащах с капюшонами. Глупые людишки, стесняются собственного внешнего вида. Разумеется, платой за чернокнижие является изменение внешнего вида и иногда даже рассудка. Но это достойная плата за владение могуществом черной магии и некромантии.

Разумеется, эти мелкие прихвостни недостаточно сильны, чтобы прямо сейчас поднимать из-под земли полчища безвольных мертвецов. Многие из них не в состоянии даже заставить разорваться сердце некрупных животных. Некромантия по силам далеко не каждому. Потому им придется довольствоваться лишь чернокнижием. Магией, что приносит муки и заставляет души страдать еще при жизни.

Если бы только пару магов, как она или, хотя бы, как Юнора. Тогда можно было бы поставить подъем нежити на постоянный поток. И уже через пару десятин их войско превосходило бы все население Хотин. Сама она многое умела, вот только было бы на это время. Как только она прибудет на материк…

Она огляделась. Земли, в которых она находилась, поражали воображение. И были настолько ужасны, что даже чем-то завораживали. Голая пустыня, покрытая снегом. Вполне вероятно, что людям холодно, не зря же от их дыхания виден пар. Местами виднелись глубокие трещины, откуда выходил желтоватый пар. Та самая «Зараза», которая раскрыла истинный облик демонов, сделав их сильнее, могущественнее. Но, самое главное, они перестали сдерживать свои скрытые желания, став теми, кем и должны быть сильнейшие!

Никакой растительности не было и в помине. Лишь белый снег, даже осенью, серые скалы и странный желтоватый пар, витавший в воздухе. Казалось, даже небо здесь не столько синее, как на Евпетаре. Из-за желтого фона оно казалось зеленоватым и от этого жутковатым.

Как только Прислужники обнаружили, что она очнулась, перед ней тут же засеменило несколько силуэтов в черных плащах, одинаковых до ряби в глазах. Кто-то принес ей вино, кто-то сухофрукты, запасенные в Евпетаре, поднесли даже блюдо с какой-то местной птицей. Судя по дырке в боку, убитой стрелой.

– Какие же вы немощные, – обвела Прислужников взглядом Амазира. – Используете проклятые технологии смертных, стремясь поравняться с богами!

– Простите нас, Госпожа, – опустили головы Прислужники. Теперь, спрятав лица, они вообще напоминали штакетины в заборе. Не зря они отказались от своих имен, став одним организмом служения. Сейчас они служат ей, потом будут служить демонам. И в первую очередь Ему, лично говорившему с ней, направившему, давшему знак, показавшему процесс открытия врат. Он ждет, она чувствует это. Они все ждут того момента, когда врата, наконец, отворятся, и они вернутся домой!

– Пошли прочь! – рявкнула Амазира. От натуги она закашлялась. Легкие рвануло болью, и она сплюнула кусочек чего-то склизкого. – Проклятье! Скорее бы уже перевоплощение закончилось! А вы чего застыли?! Я неясно сказала?!

Она начала было вставать с ложа, отчего Прислужники рассыпались, как вспугнутые птицы. Гниющее тело отозвалось тупой болью. Раньше она ее не чувствовала. Каково же тогда этим людям, что уже выглядят, как восставшие мертвецы.

«Не важно!», – твердила она себе, – «Эти люди и даже мое тело – всего лишь материал для прихода Их!». С их приходом она станет другой. Совершенно другой! Она станет такой же могущественной, как и они!

Внезапно ее ложе пришло в движение. Она оглянулась за свою спину. Так вот откуда эта вонь! Ее ложе было приковано к троице гигантских животных. Мало того, что Амазира не видела ничего подобного раньше, так еще эти животные были, так сказать, повторно используемые.

Три гигантских создания, каждый размером с дом, были покрыты ошметками мяса и шкуры. Шерсть давно выцвела и вылиняла почти вся. Органы болтались между обнаженными ребрами. Сердца и не думали биться. Из-под живота торчали обрывки кишок и сосудов, кровь в которых давно иссохла. Но в грудной клетке, словно бы теплилась искра, чадящая ядовито-зеленым дымом. Такой же вытекал из пустых глазниц, в глубине которых теплились точно такие же зеленые огоньки. Из морды одного животного торчала длинная конечность, защищенная парой длинных рогов, растущих почему-то прямо из-под скул. У других на этом месте либо болтались ошметки, либо и вовсе зияла глубокая дыра, открывающая глубины белесого черепа.

Амазиру передернуло от ужасающего зрелища. Отправь эту троицу в Хотию, как большинство людей погибнет от страха, а другие сразу падут на колени, подставив головы под огромные лапы этих созданий. Она недооценивала своих Прислужников, чье число значительно выросло с прошлого раза. Тут были и эльфы – понабирали мяса с деревень Эрмиллиона. Эти растяпы уже научились поднимать таких крупных созданий из-под мерзлой земли. Эльфы всегда считались более могущественными касательно магии. Значит, чему-то их еще можно научить.

Толстый слой снега и льда хрустел под ее ложем, расположенным на огромной металлической чаше, что с легкостью скользила по заснеженной поверхности. Животные даже не выглядели напряженными, словно за ними и нет никакой металлической чаши, весом в тонну. Хотя, какое напряжение? Они подпитаны некромантией. Единственной магией, помимо созидающей, что заряжается прямо из энергии, что витает в воздухе, поддерживая жизнь в давно умерших телах. Они не чувствуют усталости и они ограничены только крепостью собственных костей и суставов. Обшей их скелеты металлом попрочнее, так они и вовсе будут способны ломать целые скалы.

Под хруст снега и равномерное выстукивание огромных столбоподобных лап животных она решила лишний раз отдохнуть перед тем, как они окажутся на месте.

В голове прокрутилась картинка ее вызволения из плена Эрмиллиона. Печати, запрещающие перенос, недостаточно сильны, чтобы сдержать камни душ. А в остальном прислужникам пришлось лишь задурманить головы друидов, введя их в оцепенение. Это даже поначалу испугало Амазиру, но затем из образовавшегося прямо в воздухе плоского свечения выскочило несколько Прислужников, что спешно освободили Амазиру от ее ложа и забрали внутрь. Она видела все это в полуобморочном состоянии, истязаемая магией друидов, что старались вытравить из ее души последствия чернокнижия. Возможно, именно поэтому ей стало значительно хуже. Магия, словно вирус, старалась ускоренно пропитать каждую зону ее организма.

Она как раз вертела в руках один из заряженных камней душ. Это те же камни переноса, только подпитанные энергией смертных душ. И, чем сильнее душа, тем дальше можно заставить камень тебя перенести. Когда-то демоны отправляли туда души тяжелораненых соратников, что уже не были бы спасены. Таким образом, они медленно расширяли радиус своих перемещений между мирами.

Сейчас же, чтобы добраться до мира, в который заключили демонов, ей пришлось перебить сотни людей, эльфов, орков и одичавших в этих землях дварфов, чтобы зарядить достаточное количество камней душ для портала.

Разумеется, сама она не убила практически ни единой твари. Все делалось руками этих безликих рабов, что окружают ее уже несколько последних десятин. Зато теперь у нее есть две сотни свежих камней душ, один из которых она продолжала задумчиво крутить в руке.

Бледно-розовый камень, размером с крупное яблоко. Он чем-то напоминал большую угловатую ягоду, наполненную нежнейшим розовым соком, в котором отражались блики Светила. Вот только Светило почти не высовывалось из-за края этих земель, а зачастую и вовсе пряталось за скалами. Свет, что исходил из этих камней, был ничем иным, как свет души, что закладывает во все живое Клатран.

А казавшиеся прозрачными камни, на самом деле, были достаточно плотными, чтобы превратить ярко зеленый свет души в обычные блики на розовой поверхности.

Она подозвала ближайшего Прислужника простым «Ко мне!», словно дрессированного спутника-поводыря. Черный силуэт немедля подбежал к ней, не обращая внимания на тяжелую поклажу в своих руках.

– Да, Госпожа, – с низким поклоном прохрипел Прислужник.

– Как далеко мы от места, куда направляемся?

– Сей момент, Госпожа, – не выпуская поклажу из рук, Прислужник что-то начертил в воздухе, и прямо перед ложем Амазиры в воздухе возникло тонкое, полупрозрачное покрывало из клочьев тумана. На нем она увидела карту Маледика, что стала увеличиваться, пока Прислужник не прохрипел еще какое-то слово.

Он указал пальцем на две точки.

– Мы вот здесь, Госпожа, – указал он на точку, где скалистая местность собиралась переходить в горную, затем он указал на одну из обозначенных возвышенностей, – а движемся вот сюда. Здесь должны быть врата Империи.

– И как долго нам добираться?

– Уже утром мы сможем начать ритуал, Госпожа, – поклонился Прислужник, в очередной раз умудрившись не выронить поклажу. Затем он показал еще на одну точку. – А ночью мы придем сюда. Там мы сможем разместиться и подготовиться к приходу Великих!

– Прекрасно, – улыбнулась Амазира, не заметив, как вздрогнул от ее улыбки Прислужник. – Можешь идти дальше.

Минуты длились, словно часы. Она в нетерпении смотрела то на карту, то на еле плетущихся животных. От нетерпения она была уже готова привязать к своему ложу десяток прислужников, только бы поскорее ее привезли на место. Она подумывала уже отпустить животных от ложа и пойти со всеми наравне, что было бы куда быстрее, но потом решила, что Госпоже подобает передвигаться исключительно чужими усилиями и терпеливо продолжила возлежать на своем ложе.

За время пути искры, что тлели на сердцах животных, расползлись, превращая все сердце в ядовито-зеленый уголек, чадящий большим количеством серого дыма, что тоже, казалось, светился зеленым. Звери оживали на глазах. Свет из глаз уже не казался тлеющей искрой, это были сгустки яркого зеленого пламени. Они даже, казалось, двигаться стали куда увереннее и упорнее.

Амазира припоминала что-то. Она читала в каких-то книгах, что, когда Армия Холода ушла на Восток, еще до того, как здесь разместили Врата Империи, они пользовались огромными шерстяными животными, называя их Мамонтами.

Куда делись таны с тех пор, знают, разве что, только сами демоны. О них не было ни единой новости. Возможно даже, что их целиком уничтожили Великие. Их было даже немного жаль. Амазира не помнила, чтобы они сделали худо кому-то из ангелов. По крайней мере, об этом не писали в книгах. Но, раз демоны покорили их, значит, так было нужно.

Она свято верила в правильность решений Империи.

Город Пайкор, как писалось на карте, встретил их мертвецкой тишиной. Сотни лет запустения превратили его в несколько десятков заснеженных куполов и башен. Редкие крыши домов, явно превосходящих два или даже три поверха, виднелись из-под снежных дюн.

Амазира привстала, чтобы получше разглядеть этот город из-за огромных спин оживленных мамонтов. В ночном небе город выглядел пугающим и одновременно вызывавшим восторг. Серые стены, почти доверху засыпанные снегом, что намело ветром за пять сотен лет. Исполинские врата, что так и оставались закрытыми все это время. А вдали замок, выстроенный не так, как все обычные города демонов на том же Евпетаре. Демоны отстроили его уже в момент, когда были заражены сумасшествием, как называли его ангелы. Что они понимают?

Замок напоминал огромного дракона. Черный под ночным небом, весь словно в шипах и костяных наростах. По-настоящему мрачный и угрюмый от своей пустоты. От одного взгляда на него в душе становилось пусто и холодно, словно в глубокой пещере. Пустые оконные проемы, с давно растрескавшимися от мороза стеклами, казалось, смотрели на входящих с укором.

Вот только пройти в сам город оказалось не просто. Прислужники уперлись в завалы из снега, что в несколько раз превосходили их собственный рост.

Пришлось отвязывать от ложа мамонтов, чтобы те своими огромными бивнями и большими ногами смогли раскидать хоть какую-то часть снега для прохода. А остальным займутся прислужники, пока она будет открывать Врата Империи.

Еще час ушел на то, чтобы прорваться к замку. Притом, это был не осточертевший дворец наместника или что-то вроде того. Это был именно замок. Вблизи он казался совсем уж огромным, с высоченными башнями, что напоминали головы доисторических зверей – Горынычей. Врата, что, казалось, совсем немного уступали тем, что были снаружи города, вели в достаточно широкую галерею, за которой виднелись еще одни врата. А галерея эта проходила внутри толстенной стены в три человеческих роста, настолько широкой, что на ней можно расположить еще один небольшой дворец. И только за теми вратами, судя по цвету, сделанными из толстого железа, открывался первый зал, с множеством дверей и выходов.

Единственное, что напоминало о былых временах демонов, были множества колонн, подпиравших потолки в зале. Но в этот раз это был, судя по всему, исключительно военный прием, дабы разбить ряды нападающих, если те смогут все же собраться плотной кучей в этом зале.

Из-под самого потолка, до которого человек с трудом добросил бы дротик, в узкие окна, напоминавшие скорее бойницы, пробивался тускловатый свет от звезд. И, конечно же, снег. Сугробы были поменьше, чем на улицах самого города, но в иных местах доставали до колен.

Решение пришло быстро. Черным пламенем Прислужники выжгли весь снег из зала, разогрев каменный пол настолько, что талая вода с него стала с шипением испаряться. И они не прекращали до тех пор, пока камень не стал абсолютно сухим. Зал наполнился испариной. Стало достаточно тепло.

«Здесь мы и разместимся», – думала про себя ангел: – «А затем отправимся к Вратам. Где-то здесь должен быть портал, ведущий сразу к вратам. Осталось только расследовать все залы этого исполинского замка, с его лабиринтами и множеством залов…

Растеун очнулся посреди своего судна, лежащий в груде беспамятных орков. Некоторые уже были на ногах, копошились с молотками, гвоздями и веревками, наспех ремонтируя пострадавший парус. Хорошо, что парусину взяли на каждое судно про запас.

Вождь Львиной лапы огляделся вокруг. Суда безжизненно дрейфовали по бескрайней морской глади. На первый взгляд их было достаточно много. Возможно, уцелело достаточно орков. Дай-то боги…

Вокруг сновали несколько орчиц, приводя в чувства беспамятных. Среди очнувшихся был и Грамтар. Он сразу заметил пришедшего в чувства Растеуна.

– Рад, что ты уцелел, брат, – прогрохотал тот, подойдя к Растеуну. – Помоги нам поднять остальных. Другие, кажется, уже успели подлатать свои корыта. Надо двигаться дальше. Чем быстрее мы прибьемся к берегу, тем быстрее окажемся в безопасности от подобных неразберих между богами.

– Ты прав, – выдавил Растеун, закашлявшись от сухости в горле. – Что надо делать?

– Тормоши каждого, кто подаст признаки жизни, – пожал плечами Грамтар, – и поскорее. Нужно убираться с проклятого моря.

– Далеко мы от берега?

– Не знаю точно, вокруг одно море. Но, думаю, несколько дней.

– Хорошо бы, – протянул Растеун. – Не хочу больше подвергать орков опасности.

Грамтар кивнул, уже уходя. Растеун еще пару мгновений потряс головой, приходя в себя, затем схватил за плечо ближайшего беспамятного орка. Тот был еще теплым. Не раздумывая, Растеун принялся трясти тело, обильно посыпая его лицо ударами ладони. Тот вскоре замычал и даже начал закрываться от ударов, открывая глаза.

– Хорош! – более уверенно прорычал орк. – Я жив!

– Как тебя звать? – потребовал Растеун.

– Ларгон, – рыкнул орк, вставая на ноги. Руку Растеуна он не принял. – Вот и познакомились, наконец.

– Растеун, – коротко буркнул вождь. – Помоги поднять остальных, нужно убираться с этих вод, пока боги вновь не решили помериться силами.

Ларгон коротко кивнул, уже сообразив, что ему делать. Растеун схватил плечо следующего.

Через час орки уже гребли, найдя по звездам восток. Судя по всему, они не особо сбились с курса. Остатками волн их отнесло в нужную сторону. Растеун стоял на корме. Рядом собрались все вожди, сверяя точность их курса над картой.

Рос не выжил. Стариковское тело не выдержало удара волны. Он лежал на носу лодки, вместе с другими погибшими. Их насчиталось около полутора десятков. Несмотря на все пререкания, Растеуну было даже жаль старейшего из вождей, чье место после голосования заняла Рагозия. Достаточно мудрый орк, что смог бы добиться выживания их расы на новых землях.

Флот построился в привычный клин, идущий за их судном. Клин выглядел исхудавшим. К печали всех вождей, сильно исхудавшим.

Парус закрепляли на ходу в дикой спешке. Было достаточно ветрено, и орки спешили поставить корабль на парусную тягу. Чтобы не истязать еле живых орков всю ночь и следующий день. Наконец, раздался хлопок, означавший, что парус в мгновение ока наполнился порывом ветра. Судно слегка качнуло и понесло над мелкими волнами.

Грамтар подошел со спины, подбадривающе положив руку на плечо Растеуна.

– Мы выправили курс, а шаманы почуяли берег в пяти сутках пути.

– Неблизко, – выдохнул Растеун. – Как орки?

– Неплохо, если учесть все пережитое, – Грамтар оглянулся на нос судна. – Многие, кто сейчас сидит на веслах, положили кого-то из своей семьи на нос…

– И то верно, – горечь пробирала Растеуна до глубины. Если бы все сложилось еще менее удачно, орки бы навсегда исчезли с лица Альконара.

Словно прочитав его мысли, Грамтар выдавил, с подобием улыбки на губах:

– Зато мы живы. Дадут боги, и мы сможем подняться из того, что осталось.

– Ты снова прав, – кивнул ему Растеун. – Хорошо, что хоть что-то осталось от нашей расы. Не считая дикие племена, отказавшиеся покидать Ловелорн.

– Да-а-а, – протянул Грамтар, вспоминая брошенные земли. – Даже любопытно, как они выживают там, на безжизненных землях, покрытых почти на ладонь костями и пропитанных кровью на глубину орочьего роста…

– И не говори, – улыбнулся Растеун. – Но, быть может, именно они станут новыми потрясателями Кониуна и Евпетара через сотню другую лет, пока мы будем восстанавливать свои силы.

– Да, так и будет! – рассмеялся Грамтар. – Наши братья всегда смогут постоять за себя!

– Это точно, – Растеун осмотрелся. – Думаю, стоит трубить отбой, дальше справится смена парусовых.

Грамтар согласно кивнул, прикладывая руки ко рту.

– Отбой! – гаркнул он. Да так, что соседние лодки тоже, вероятно, услышали указ.

Еще раз хлопнув Растеуна по плечу, Грамтар удалился на свое место на корме. Растеун тоже не стал терзать свой организм. Им еще столько предстоит пройти. Лучше хорошенько отдохнуть. А днем он, наравне с остальными, сядет за весла. Темнота поглотила его сознание сразу после того, как он занял свой спальник в одном из угловых участков кормы.

На рассвете ее разбудил один из Прислужников, с почтением и откровенным счастьем в голосе прохрипевший о том, что за ночь они нашли портал к Вратам. Даже не став одеваться или завтракать, Амазира сорвалась за ним. Тот привел ее в одну из самых высоких башен замка, с бойницы которой далеко внизу виднелась вершина центральной башни. Прислужник, распираемый от оказанной чести, лично отворил дверь перед своей Госпожой.

В зале уже велись приготовления к открытию. Прислужники, словно по немому приказу, разом пали ниц, не прерывая ритуала. «Еще бы!», – думала Амазира: – «Я с них сразу шкуру заживо сниму!».

Никто и глазом не повел на абсолютную наготу Госпожи. Во-первых, все трепетали перед ней, а во-вторых… Подверженная черной магии, она стала страшнее сорокалетних человеческих старух, на заре их жизненного цикла. Небольшая грудь сморщилась и обвисла, некогда розовые ареалы сосков стали почти черными, напоминая чернослив. Кожа на животе болталась, словно пола туники, закрывая детородный орган. Мышцы высохли и сморщились. Она вся сейчас была, как прогнивший сухофрукт: сморщенная и покрытая гнойными язвами.

Маленький двигатель, такой же, что находится в «Сердце» Врат, был установлен и смазан маслом. Все кристаллы были постановлены на свои места, был нужен лишь достаточно мощный камень переноса. Отчего следивший за проведением ритуала чуть не со слезами на глазах пал ниц перед Амазирой.

– Моя Госпожа, – простонал тот, не поднимая головы, – камень, что находится в портале, разрядился за сотни лет…

– Но у нас же есть еще, – сухо напомнила Амазира.

– Да, моя госпожа, но тогда нам не хватит камней для установки их во Врата!

– Где разряженный камень? – поинтересовалась девушка.

Прислужник торопливо замахал кому-то руками, попутно изображая требовательный жест. На его сигналы прибежал еще один прислужник, моментально рухнув ниц и выставив над головой небольшой багровый камешек, размером с кулачок Амазиры.

– Вот и славно, – по-змеиному ласково пролепетала девушка, кладя одну руку на камень, а вторую на голову принесшему.

Прислужник пару мгновений дергался в конвульсиях, пока камень в руке Амазиры на глазах наливался светом. Тело принесшего свалилось бездыханной тушей под ноги ангела, а камень, ярко-розовый от распирающего его света запертой души, она протянула первому Прислужнику.

– Ну вот, теперь можете открывать портал.

– Да, моя госпожа, – почти шепотом ответил тот, пытаясь погасить нарастающий в душе ужас перед ангелом.

Прислужник снова махнул рукой, к нему подбежал новый силуэт в плаще, принял у него камень и умчался, напоследок пугливо оглянулся на бездыханное тело своего собрата.

Камень был установлен в навершие кольцевой металлической конструкции, в специально подогнанное углубление. Амазира в нетерпении кивнула Прислужнику, чтобы тот незамедлительно начал ритуал. Прислужник обступил двигатель, поставив руки с двух сторон от него.

Что-то ярко сверкнуло. Между ладонями вспыхнула кроткая молния, впившаяся в металлическое «Сердце», словно стакан воды в пески пустыни. Молнии начали бить все чаще, пока не появился сплошной поток электричества, бьющий от ладоней к небольшой металлической конструкции.

Внутри послышалось движение. Раздался негромкий гул вращения металлического валика внутри конструкции. Амазира перевела взгляд на портал. Камень в навершии начал неторопливо наливаться светом, что в один момент потек, словно густая жидкость, расползаясь по металлическим стенкам.

Вскоре свет заполнил всю плоскость портала, и внутри света Амазира разглядела заснеженную гористую местность. На вершине одной из невысоких гор располагалось гигантское строение.

Огромная плита, напоминавшая немаленький дворцовый зал. На плиту вела каменная лестница. А на самой плите, преклонив одно колено друг против друга, восседали два каменных демона в полных доспехах того времени. Истуканы держали в правых руках по копью. Перекрещенные над их головами, острия создавали навершие врат. Остатки души Амазиры затрепетали от ощущения величия и восторга. Она была уже готова сама влететь первой в портал, подняться к вратам и открыть их, чтобы поскорее увидеть Его!

Но нет. Первыми отправятся Прислужники и подготовят все для ритуала. А она тем временем успеет позавтракать и одеться подобающе. А затем они начнут.

Она торопливо завтракала жареным мясом, не рискнув поинтересоваться, чье это мясо. Вряд ли в этих землях водится много дичи. В голове мельтешили мысли о том, что будет после того, как ритуал придет в действие. Воображение рисовало уймы картинок о будущем, где она и Он будут вместе править этими землями. А затем Он уйдет дальше, забрав ее с собой. И тогда они вдвоем будут править целой вселенной!

Ее сбил с мыслей подбежавший, семеня, Прислужник. Человек, если это человек, а не эльф, присел, преклонив перед ней колено.

– Моя госпожа, мы готовы к открытию Врат. Можно перемещаться прямо сейчас.

– Отлично, – торжественным голосом воскликнула Амазира, – не будем медлить!

Прислужник тут же поднялся и двинулся к выходу. Амазира молча увязалась ему на хвост. Они вновь вышли в небольшой зал башни, внутри которой сверкало окошко, в один миг ведущее за сотни верст отсюда. К желанным вратам, что исполнят ее мечту.

По ту сторону торопливо копошились силуэты в черных плащах. Почти вся видимая в это окошко часть была очищена от снежного покрова, виднелась голая черная земля. Она была в таких же трещинах, что они видели по пути сюда, только трещин было больше, и воздух, казалось, был абсолютно желтым от этой отравы.

– Вы готовы, Моя Госпожа? – обратился к ней Прислужник, что оторвал ее от завтрака.

– Да! – еле сдерживаясь, чтобы не забежать внутрь круга, выпалила Амазира. – Идем!

Он услужливо поклонился. Крикнул в зал о готовности Госпожи пойти к вратам и, распираемый от такой чести, подал Амазире руку. Амазира приняла ее, даже не поведя в сторону Прислужника взглядом. Все ее внимание было приковано к огромному постаменту на вершине горы.

Их моментально окружили Прислужники, неся с собой оставшуюся поклажу, необходимую для ритуала. И они шагнули навстречу кругу.

Ее дух захватило, когда она была в шаге от портала. Навстречу ей уже бил холодный свежий горный воздух. Как только ее тело вошло в портал, она почувствовала уколы тысячи тончайших иголок, словно все ее мышцы разом затекли.

И вот уже она стоит посреди огромного плоскогорья. На ее волосы и плечи тут же принялись плавно оседать блестящие под светом Светила снежинки. Легкий морозец приятно обжигал щеки, а желтый туман, казалось, светился янтарем в такую ясную погоду.

– Идемте, Моя Госпожа, – вновь подал руку Прислужник, – все уже подготовили к началу.

Амазира коротко кивнула, и они направились к исполинскому постаменту, что, как оказалось, был не в полете стрелы, а по меньшей мере в версте от них. И, лишь подойдя достаточно близко, она увидела истинные размеры этого монумента. На каменную площадь можно поместить не просто зал, а целый дворец. И как только его приволокли сюда?

Она, затаив дыхание от волнения, вступила на первую ступеньку лестницы, на которой одновременно могут пройти всадники в несколько рядов. До вершины было далеко, но она еле сдерживала себя, чтобы не вбежать наверх и не начать ритуал прямо сейчас. Но было необходимо дождаться полудня, чтобы Светило было в зените, и свет кристаллов не преломлялся в течение хотя бы часа.

Она подошла вплотную к небольшой кафедре, на которой располагался уже собранный артефакт. Вроде того, что открывал портал из башни, только значительно больше и сложнее. Крупное «Сердце» – куб, размером с бычью голову, отлитый из чистого золота. На одной из сторон, что смотрела с кафедры прямо на нее, располагались вращающиеся цилиндрические шайбочки, предназначенные для настройки Врат. Чуть ниже крупная куполовидная «Лапа» с множеством отверстий для дозированного поступления света.

Как она читала, внутри лапы очень сложная конструкция из подвешенных на специальные ручки бриллиантов Альконара, дающих весь спектр цветов. А посередине мощный камень, насквозь пропитанный древней магией. Говорят, его когда-то добыли дварфы внутри одной из глубоких пещер. Этот камень играет роль магической линзы, направляя получаемый от бриллиантов свет и заряжая его магической силой. В других Порталах эту роль играют обычные алмазы, потому-то они и работают только в пределах их мира. А на вершине находился тот самый артефакт, что они забрали из земель эльфов. «Грааль», с острым шпилем на конце и воронкообразной трубкой, уходящей вглубь «Сердца». Над ним уже стояло несколько Прислужников, жертвуя своей кровью для смазки и пропитки кристалла. Это даст ему дополнительную мощность и стабильность.

Еще один прислужник, неплохой чернокнижник, как она определила по его действиям, читал первую часть ритуала, заставляющую магический кристалл принять в себя кровавую жертву. Только бы дождаться.

Слава судьбе, ждать пришлось недолго. Прислужники, под ее чутким надзором, настраивали вращающиеся шайбочки на поверхности «Сердца», задавая кристаллу в «Лапе» определенный адрес. Она уже заметила ведущую из кафедры к Каменным истуканам металлическую полосу. Такая же была и в башне. Она передаст заряд на две сотни камней, что уже вмонтированы в древки копий, груди и колени сидящих каменных демонов.

Перед ней на кафедре лежала большущая книга. Потрепанная временем, с почерневшими страницами из растений. Удивительно, как они вообще столько продержались, ведь любая книга, сделанная по технологии эльфов, очень быстро перегнивает. Не иначе как демоны нашли способ сохранять целостность предметов на долгие сроки. Расположение этой книги ей подсказал Он, явившись однажды, когда она открыла маленькое окно в другое измерение, опять же, прочитав одну из эльфийских книг о связи между мирами.

– Пора… – выдохнула Амазира, вставая в центр огромной выщербленной прямо на камне печати. Кафедра располагалась прямо у груди ангела.

Девушка аккуратно положила руки на камень, тот обжег пальцы морозом, но она была готова потерпеть эту боль. Оно того стоило, она это знает.

Все было написано на языке альков, еще до того, как Альконар стал говорить на едином Древнем языке. Но, слава судьбе, она отлично знала, что здесь написано, и приступила к прочтению. Она читала все внятно и вдумчиво, знак за знаком, слово за словом, еле поспевая дышать. Только бы сделать все правильно, тогда уже завтра Он будет здесь.

Прочтение закончилось только через час. Горло пересохло, а руки примерзли к «Сердцу», и она перестала их чувствовать. Ей принесли теплой воды. Она жадно глотала теплую жидкость из рук Прислужника. Затем она продолжила. Вокруг нее собралась дюжина Прислужников, направив в ее сторону открытые ладони.

Время подобрано идеально. Еще через несколько минут тень от кафедры будет направлена ровно от врат, падая на тело Амазиры. Она начала читать повторно, чувствуя, как в нее начинает со всех сторон вливаться огромная сила. Чернокнижники, стоящие вокруг нее, передавали свои силы, используя Амазиру, как воронку, чтобы их магия не расплескалась мимо «Сердца».

Ее онемевшие пальцы обожгло резкой болью, как только она решила околдовать молнию. Руки рвануло в разные стороны, словно посланные огромной тетивой. Она еле успела остановить их полет, чтобы не разорвать нить молнии между ладонями. Из горла вырвался дикий вопль, руки словно отбили молотками. На поверхности «Сердца» она увидела отпечатки собственных ладоней. Там была ее примерзшая кожа с кусочками белесого, давно обескровленного мяса.

Закусив губу, она продолжала напитывать «Сердце» энергией молнии. Было слышно негромкий вой, что постепенно разрастался внутри куба. Несколько минут не происходило ничего, кроме постепенно нарастающего гула. Как вдруг из «Лапы» в кафедру ударил столб света, толщиной с палец.

Свет жадно впился в металлические штырьки, что тут же накалились докрасна. В течение кратчайшего момента свет пронесся по металлической пластине, ведущей к Вратам, словно выпущенная из баллисты стрела. Добравшись до основания Врат, свет разделился, и за время, пока человек моргнул бы глазом, пробежал по исполинскому кольцу с двух сторон, соединившись на самой вершине со снопом искр.

От металлических пластин повалил густой пар, раскаленные, они практически сжигали воздух вокруг себя. Амазира загляделась на это зрелище, в желтом тумане выглядевшее, как нечто зловещее. Да что говорить, в этом тумане все выглядит достаточно зловеще.

Она напомнила себе, что нужно читать вторую часть ритуала. Несмотря на только что закушенную губу, она все же открыла рот и, стараясь дышать как можно более ровно, начала произносить заклятие открытия врат.

Прошел еще час, все это время через ее тело непрерывно проходил магический поток дюжины чернокнижников. Вряд ли какой-либо человек вынес бы такое, его бы попросту разорвало на этом месте от распираемой магии. Повезло ей, что она оказалась ангелом. Их жизненная сила еще оставалась в ее теле, проклятом черной магией.

Вал внутри «Сердца», не прерываясь ни на миг, вращался, раскручивая механизмы в «Лапе». Несмотря на то, что Светило уже давно ушло с нужного места, линза была достаточно заряжена и теперь, вращаясь с такой скоростью, которую трудно было себе представить, непрерывно передавала свой заряд на Врата, заряжая камни душ. Но те не загорались так, как это было с порталом в башне. И это начинало пугать Амазиру. Затаив в душе страх, она начала второе прочтение заклинания открытия.

К концу второго прочтения, она, к своему глубокому облегчению, увидела, как камни душ слегка посветлели, а души в них пугливо замельтешили, словно светлячки. Пройдет еще немного времени, и она начнет третье прочтение. Только нужно продержаться, не прервав постоянное напряжение «Сердца», иначе все может сорваться. А Он не простит ей этого. Он и так слишком долго ждет. И она тоже уже слишком долго ждет Его.

Камни достаточно зарядились уже к ночи. Как же трудно приходились демонам их эксперименты. Насколько же они сильны, раз бегали из мира в мир, словно на соседний двор.

Как только сгустки света, что сейчас облепляли камни, словно янтарный мед, начали отделяться от камней, чтобы срастить в центре, Амазира начала третье прочтение. Что затянется еще на час.

Все это время от камней медленно расползался свет, приблизившись к концу прочтения лишь на локоть к центру. Амазира уже не чувствовала своих конечностей, руки и ноги задеревенели от усталости и холода. Ладони непрерывно жгло от постоянной молнии, что до сих пор связывала ее руки с золотым кубом «Сердца». Она уже сама не понимала, что заставляет ее тело терпеть все это и не рухнуть бессильным мешком под кафедру.

Сквозь страшный шум в голове, сквозь боль всех мышц и ощущение полной выжженности в душе она заметила краем глаза, что на востоке небо становится светлее. Она стояла тут всю ночь. Осталось еще совсем немного. Одна ладонь, и пленка затянет всю поверхность Врат. Тогда-то они увидят, наконец, великую Империю, что придет и заберет себе свои земли и свою заслуженную власть над этим миром. А кто будет сопротивляться, того растерзают на правах сильнейшего.

С негромким хлопком свет объединился в самом центре всего монумента. Он почти сразу заполнился красками темного неба. Были видны звезды, что стремительно неслись навстречу. Но, когда все уже ожидали удара о небесный купол, звезды пронеслись мимо. Они проносились одна за другой, тысячи, даже тысячи тысяч. Она слышала, как зароптали Прислужники. Она и сама была шокирована тем, что небесный купол оказался таким далеким… Или многослойным, словно дерево, растущее кольцами…

Вдали появилась одна, особо яркая, она стала разрастаться, свет распался на множество. Это было нечто огромное, напоминавшее облако, сотканное из красных, зеленых, золотых и многих других красок. Она горела разноцветным пламенем, что замерло в огромном небесном пространстве в неподвижности.

Это облако продолжало расти, уже давно заняв всю поверхность Врат. Затем туманность сместилась немного влево, скорость движения, казалось, снижается. Короткой вспышкой слева промелькнула еще одна звезда, показавшаяся очень маленькой.

Скорость все падала, и вот перед ними возник большой диск, что продолжал расти, пока на нем не обозначились горы, реки, озера, леса, пустыни. И вот уже видно отдельную равнину, почти такую же, как и на Альконаре, только с пожелтевшей выжженной травой, иссушенной землей и желтым туманом, к которому они уже начали привыкать.

Затем они увидели большую плоскую поверхность, к которой они стремительно падали, и вдруг направление движения резко изменилось, и они, словно птица, влетели в точно такие же врата. Только демоны были уже без доспехов и абсолютно неузнаваемые. Деталей Амазира разглядеть не успела. Картинка остановилась, открыв их взору мир, доведенный до полнейшего иссушения. Горы вдали были полностью залиты либо потоками лавы, либо целыми реками, светящимися желтым светом. А издали этот мир казался темно-зеленым. Оказалось, что большая часть его все же черная. Пустынные земли, где почти не было растений, а если и были, то абсолютно иссушенные, что держались непонятно каким образом.

Небо было бы ярко голубым. Гораздо более ярким, чем даже на чистом Альконаре. Если бы не Зараза, что создавала такой же зеленый фон, как здесь, на Маледике.

А то, что стояло на огромной каменной площади, поразило даже Амазиру. Сотни ужасающих созданий, все в огне, в дыму. Кто-то на двух ногах, кто-то на четырех, кто-то, словно паук, на восьми. Кто-то напоминал кентавров, кто-то драконов. У кого-то были крылья, у других не было. Но все они были словно срисованы с кошмаров. Черные или красные, или даже синие и зеленые. До жути изуродованные, с трещинами на телах, откуда сочился либо желтый дым, либо сгустки алого пламени. Они все были покрыты шипами, костными наростами, черепа казались оголенными, ребра многих торчали над кожей. Когти многих доходили длиной до короткого клинка, а клыки были размером с наконечники стрел.

Амазиру начало пошатывать от увиденного. Она знала, что демоны перевоплотились после заражения. Но чтобы вот так! Да и кто из них теперь истинные демоны? Те, что пятьсот лет назад господствовали в этом мире?

Теперь по ту сторону врат находились тысячи порождений настоящего зла. Похоже, что она перестаралась в мести своим сородичам. Эти твари не станут править в этом мире. Они поглотят его и высосут все из Альконара. Ресурсы, магию, жизненную силу… Альконар тоже превратится в такую пустыню, покрытую озерами лавы и реками Заразы.

«Да и плевать!», – мелькнула дикая мысль: – «Зачем мне мир, где я стала изгоем везде, где только было можно? Уж лучше быть с ними, править, карать и уничтожать».

По ту сторону Врат она увидела десяток невысоких созданий, ростом схожих с дварфами, только до жути тощими, с такими же выпирающими ребрами и клыками, с мелкими крылышками за спинами, что с трудом смогли бы удержать их в полете. Красный или противно-зеленый цвет кожи этих созданий блестел, словно кожа какой-то лягушки. Сморщенные в выражении постоянной ненависти морды глазели на Альконар с той стороны. Красная когтистая лапа неуверенно потянулась на эту сторону.

Глава 21

На рассвете Птирад, словно обезумевший, принялся тормошить Снатога с дикими криками. Капитан с трудом разлепил глаза. Грифон скакал рядом, он выглядел взволнованным. Снатог, решив прислушаться к чутью полуптицы, торопливо натянул доспехи и запрыгнул в седло.

Птирад конвульсивно замахал крыльями, словно торопясь покинуть землю. Внезапно в воздухе раздался сильнейший хлопок. Снатог ощутил сильный удар во все тело, словно его доспехи внезапно стали гораздо меньше. Птирад вскрикнул и камнем рухнул вниз. Дыхание Снатога остановилось. Он видел стремительно приближавшуюся поверхность Альконара, где трепыхались деревья, разом оставшиеся без последних желтых листьев. Птицы и звери в панике бежали в разные стороны, даже не соображая, откуда пришла опасность.

Снатог замолотил коленями по бокам грифона. Птирад опомнился, расправил крылья, выходя из свободного падения. Снатога прижало к его спине, грифон коротко каркнул и замахал крыльями. Они выровнялись в паре шагов от верхушек деревьев. Птирад вновь суматошно забился во взмахах. Испуганный, он поскорее рвался домой.

По земле еще несколько мгновений шел странный гул. Словно где-то онагр швырял камнями о каменные стены. Затем Снатог слышал лишь гул в собственной голове. В ушах стучало собственное сердце. Глаза беспорядочно бегали по поверхности земли под грифоном. От сильного удара лес полностью обнажился, шкрябая небо тысячами веток на голых верхушках.

Грифон перестал дико метелить крыльями по воздуху. Приходил в себя. Сейчас он свободно расставил крылья и парил на теплых потоках летнего воздуха. Снатог внезапно осознал, что его туника под доспехами абсолютно мокрая. Наконец, он решил поднять голову вверх, оторвавшись от созерцания земли. На лицо сразу закапали прохладные капли. Он и не заметил, что идет дождь, а небо абсолютно серое. Человек тяжело вздохнул и опустил голову, уперев взгляд в промежуток между заушными перьями грифона.

Их были уже сотни, на этой стороне, когда во Врата вошел новый демон. Крупный, в два раза крупнее любого человека или эльфа. С кожей, напоминавшей цветом железо. Устрашающий настолько, что даже пришедшие до этого демоны пугливо расступились, освобождая ему дорогу. На его груди, плечах, локтях и спине полыхали ярко-алые языки пламени. Даже из приоткрытой пасти, напоминавшей голову ящера, вырывался злой огонь. За его спиной свободно висели два перепончатых крыла. Перепонки выглядели сгорающими заживо из-за языков огня в разрывах. За ним влачился хвост, кости которого были оголены и заострены, отчего казалось, что весь хвост покрывали черные, как ночь, острые шипы.

Два огромных копыта простучали по каменной плите. Он встал, широко разведя руки. С закрытыми глазами он набрал полную грудь воздуха и издал торжествующий рев, что сразу наполнил сердца Прислужников ледяным ужасом. Он открыл глаза и обернулся в сторону кафедры. На Амазиру уставились два ярко-алых глаза без белков и с вертикальными зрачками, в точности, как у змей. Помимо этого на нее смотрели и огромные черные рога этого демона. Два изогнутых из-за уха и два почти прямых, растущих как бивни мамонта.

– Ты! – раздался хрипяще-шипящий голос, от которого затрепетала вся ее сущность. Она узнала этот голос! Это был Он! – Ты сделала это!

Широкая угловатая челюсть слегка опустилась вниз, обнажая усыпанную десятками острейших клыков пасть. Амазира, с замершим от восторга и ужаса сердцем, попыталась улыбнуться в ответ.

– Ты молодец! – вновь раздался ужасный голос из глубин ящериной пасти. – Ты заслужила награду! И ты получишь ее, как только весь ритуал будет завершен!

Амазира с дрожью кивнула, уверенная, что он увидел этот жест с расстояния в пару десятков шагов. Она так и не посмела прервать ритуал, хотя, по всему было ясно, что камни душ достаточно заряжены. Лишь когда руки, не повинуясь ей, бессильно повисли вдоль падающего на голый камень тела, молнии перестали заряжать вращающийся вал внутри «Сердца».

Неора приближалась стремительно. Несмотря на растраченные в панике силы, Птирад все же дотерпел до дома. Стрелой грифон влетел в башню, резко развернувшись и вцепившись всеми когтями в деревянный пол. Снатога почти сорвало с полуптицы, но он успел схватиться за луку седла.

Грифон стоял на разведенных лапах, мелко дрожа. Передние лапы судорожно сжимались в подобие кулака, царапая пол. Снатог, похлопывая зверя по шее, пытался отвести того к его гнезду. С трудом ему это удалось. Грифон улегся на свое место, хотя и продолжал мелко дрожать.

Немного постояв в обнимку со зверем, пока грудь полуптицы не прекратила тяжело вздыматься, он вышел на площадку. Внизу по мокрым лужам навстречу ему уже бежала Юнора. По-видимому, она ждала его уже давно. Он торопливо спустился ей навстречу, перехватив ее на лестничном пролете. Волшебница, чуть не визжа, юркнула к нему в объятия.

Он держал ее теплое тело в своих руках, пока она усиленно прижималась к нему, словно намереваясь влиться внутрь. Затем она подняла на него взволнованные глаза. Ее платье промокло от влаги, что скопилась на его доспехах и тунике под ними. Теперь оно прилипало к телу девушки, такому округлому и манящему.

– Ты знаешь, что было утром? – отвлекла его от разглядывания своего тела волшебница.

– Нет, – ответил Снатог честно. Он вздрогнул, вспоминая панику Птирада. Хорошо, что грифон вовремя вытащил его из леса, а не то прибило бы какой-нибудь веткой, и все, отжил свое царский воевода, – но мне это не понравилось.

– Идем, – потянула его Юнора в сторону башни-дворца, – я все расскажу там.

Снатог послушно двинулся вслед за ней. Вслед за каждым его шагом оставался отпечаток мокрой подошвы его сандалий. На улице девушка передвигалась почти бегом, перепрыгивая мелкие лужицы и куски расквашенной в грязь земли. Дворец встретил его противным сквозняком, отчего в помещении было почти так же мерзко, как и на улице.

– Устал я от этих постоянных дождей, – занудно протянул Снатог. – Неужели нельзя, чтобы было тепло и сухо?

– Это посреди осени-то? – язвительно брякнула Юнора.

– А так все в погребах отсыреет и перегниет, вместе со мной.

– Хватит ворчать, – улыбнулась волшебница на ходу, – дождь, конечно, противная штука, но в нем есть польза. Да и, к тому же, он пошел первый раз за десятину.

– Ага, и как всегда, именно в момент моего прибытия в Неору.

– И правда, – рассмеялась волшебница, – похоже, что ты носишь его за собой!

– Вот-вот, – улыбнулся в ответ Снатог. – В общем, прикажи накрыть на столы, а я пойду переоденусь в сухое, если только дождь не вымочил насквозь мою походную сумку.

Волшебница кивнула, двинувшись в дворцовую кухню. А Снатог сразу пошел в свои покои. Давно нужно было бы перебраться в покои Юноры, но что-то все не было времени.

Все в его покоях было так же, как и при его последнем посещении. В прошлый раз он даже не успел забежать в них на миг. На полках за все это время накопился тонкий слой пыли, там все так же стояли книги, к которым он сроду не притрагивался. Эти остались еще от прошлых серокожих постояльцев. Пара кубков из серебра, поднос из него же, и несколько бутылок с разными хмельными напитками: вина, грог, пиво. Полы были устланы шкурами зверей, так же, как и кровать. Соскучился он по этой вот простецкой красоте.

Конарок поглядывал на прибывающих из Врат сородичей. Они все прибывали, десяток за десятком. Шли ровно, нога в ногу. Еще бы, такие ошибки караются. Очень жестко.

Бесов и чертей, что пришли первыми, он уже давно отправил в Пайкор. С ними же ушли криосы – демоны с человеческий рост, напоминавшие скелет, обтянутый мышцами, навершие которого занимала одна большая пасть. Старые твари, гораздо старше их расы.

Шарги – обтянутые рыжей кожей безмышечные создания. В отличие от Криосов, без массы когтей и рогов. Зато с ярко выраженным пламенем, что покрывает их головы и загривки. Тоже ростом с человека.

И балимы – огромные слизнеобразные создания с массой тонких щупалец, что источают заразу. Самое омерзительное в них – это круглая пасть, внутри которой, как в кратере вулкана, полыхает магма.

Теперь прибывают гарлины. Четвероногие человекообразные твари, больше всего похожие на отравленных дварфов. Копыта на задних лапах и когтистые передние лапы приматов. Два огромных рога из-за ушей и два бивня поменьше из-за скул. А посередине всего этого крупная голова, напоминающая одновременно волчью и гориллью. Вся спина гарлинов объята пламенем. Глупые создания, но сильные в бою. Пригодятся.

А дальше пошли любимчики Конарока. Арвениды. Прямоходящая и достаточно развитая раса. Шесть рогов, как лучи огибают череповидную морду, настолько иссушенную, словно кожа покрывает голые кости. Высокие, но на голову ниже альков, расу Конарока. Они привели с собой кошмаров. Что-то напоминающее человеческую лошадь, только сплошь покрытую костными наростами и пламенем, вместо конского волоса. И адских псов: собакообразных демонов, что, казалось, целиком вылеплены из черных костей, как у Конарока.

Наконец, ему наскучило наблюдать за легионами демонов, что без остановки прибывали в этот мир. И он двинулся к порталу в Пайкор. При каждом его шаге на камне образовывались оплавленные отпечатки его копыт, а хвост гневно подергивался из стороны в сторону. Ему пришлось пригнуться, чтобы войти в портал, который когда-то был впору алькам.

Он очутился в башне. Он не видел ее уже пять сотен лет. Из глотки потянулся злобный рык. Проклятые низшие! Это из-за них он пять сотен лет жил в безжизненной пустыне Шаруба! Эта мерзость посмела бросить вызов им – алькам! Тем, кто был первым по-настоящему разумным организмом в этом мирке! Не зря земляне считали Шаруб адом.

Интересно, как люди обжились тут? Не те, что сейчас хлопотали вокруг Врат. Это уже и не люди даже, так, мясо с затуманенным мозгом. Больше всего интересно, как остальные? Как люди развились здесь? Так же, как и на том проклятом островке, где жила их цивилизация на Земле? Или же они добились еще больших успехов?

Конарок вновь вернулся мыслями к черным силуэтам, что сейчас бегали как вокруг врат, так и по всей башне. Он схватил одного, что проскочил мимо. Прислужник даже не успел напугаться, когда его покрыло адским пламенем, что изжигало его изнутри, пропекая остатки его мяса.

Альк впился зубами в его плоть. Совсем не то, что живые разумные. Но в нем еще достаточно жизненной силы, чтобы подкрепиться.

За завтраком Снатог рассказал всю историю о том, какие приключения натянул на себя Пронт, и что стало с Амазирой. Глаза волшебницы наполнились слезами, когда она услышала, что стало с ее подругой. Снатог приобнял ее, уже давно плюнув на то, что подумают солдаты или местная знать.

– Почему это с ней стало? – всхлипнула волшебница.

– Зачем она вступила на этот путь?

– Сам не знаю, – пожал плечами Снатог, поглаживая ее по голове, – но я уже совсем не удивлен, что ее поперли с Поднебесной.

– Не говори так! – стукнула его кулачком в грудь волшебница. – Она все же наш друг!

– Друг ли? Когда я ее видел там, она даже Пронту была готова перегрызть глотку. Если бы не эльфы, он бы вообще уже давно лежал мертвым у того капища.

– Может это и так, но я не хочу в это верить…

Она смотрела на него обреченным взглядом. Он видел отражения факелов на ее мокрых от слез щеках. Он пытался найти хоть пару слов, чтобы успокоить ее, но в голове за последний год не осталось ничего, кроме военных пословиц, песен и приемов. Он лишь тяжело вздохнул и покрепче прижал ее к себе.

– Что сказал Товур? – спросила Юнора, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

– Много чего, – вздрогнул от воспоминаний Снатог. – Сперва он не поверил, что это идея его сына, требуя от меня доказательства его жизни, либо я сам пойду на четвертование. А когда я отдал ему письмо, он еще больше взъярился оттого, что я не отговорил Пронта и не вернул его домой. Товур требует время, чтобы они могли собрать всех людей в армию и подготовиться к войне. Я постарался передать ему весь замысел и весь масштаб происходящего. Только после этого он немного поутих, приняв на себя правление землями Пронтии.

– И когда мы можем лететь к эльфам?

– Посадники должны лететь сюда на пегасах. Думаю, в Троган и Калиостр они уже прибыли. Еще немного и посадник прибудет сюда. Значит, мы сможем вылететь хоть сегодня, но я бы хотел вылететь завтра на рассвете.

– Хорошо, – улыбнулась волшебница, отпивая из кубка разбавленного вина, – тогда я прикажу, чтобы вещи из твоих покоев наконец перетащили в мои.

Перед ним стояли Дарстог и Юарина. Такие же альки, чья раса имела третий по значимости чин в иерархии демонов. Их задачей было ведение войск и другая внешнезахватническая политика. Вокруг них копошились демоны пониже, что вели за собой отдельные отряды. Конарок хмуро поглядывал на всю эту массу демонов. Разношерстные исчадия пламени и заразы, бывшие когда-то обыкновенными миролюбивыми расами в разных мирах. Пока Альки не связали миры между собой и не начали вербовать их народы, один за другим.

– Итак, – встал Конарок из-за стола, – До прибытия наместника нам нужно подготовить этот мир.

– Что значит, – подал голос Дарстог, – вычистить его от всей швали, что зовет себя народами?

– Именно, лорд Дарстог, – кивнул Конарок, он прохаживался по кругу, заложив крылья вокруг своего торса. – Все расы должны пасть, даже люди. Мы покорим всех. Свободных живых не должно остаться.

– А зачем нам войска? – вмешалась единственная демонесса из присутствующих, – Лорд Конарок, разве местные расы не перебили друг друга до состояния малых племен?

– По слухам, это так, – кивнул Конарок. – Но мы хотим захватить этот мир, покорить абсолютно все расы за кратчайшее время, чтобы наместник мог начать высасывать все соки из него и передавать Императору.

Юарина кивнула, понимая и соглашаясь с этой идеей. Конарок обвел всех взглядом.

– Необходимо отправить разведчиков в ближайшие города.

– Хорошо, – отозвался Дарстог, – я отправлю по отряду арвенидов. Их Кошмары бесконечно выносливые, что позволяет им передвигаться на большие расстояния, куда быстрее большинства летающих.

– Отлично, а мы с Юариной двинемся вслед и займем Смиторал.

Юарина вновь коротко кивнула, с загадочной улыбкой на лице. Она уже представляла, как будет рвать на части тамошних обитателей. Конарок обвел всех взглядом и раскрыл слегка крылья, показывая, что все свободны. Слегка задержалась демонесса, она подошла вплотную к Конароку и ядовито-сладким голосом шепнула:

– Мне уже не терпится приступить к нашей работе, лорд Конарок.

– Работа подождет до завтра, – ухмыльнулся демон, кладя ладонь на ягодицу демонессы. – Сегодня мы займемся чем-то не менее интересным.

Утром, прежде чем открыть глаза, Снатог довольно потянул носом. Рядышком, согревая его тело, источала нежные ароматы Юнора. Она пахла, как когда-то пахла его мать. Он не смог бы вспомнить эти запахи, но сейчас, услышав знакомые нотки, он словно бы вновь попал домой. В объятия матери, которой так давно нет на этом свете. Все еще не открывая глаз, он покрепче прижался к ней, глубоко вдыхая этот давно позабытый аромат.

– Уже пора? – тихонько мурлыкнула волшебница.

– Не знаю, – так же тихо ответил Снатог, – но, думаю, что да.

Она приоткрыла один глаз, затем второй. Спали они мало, но на него смотрели два светящихся жизнью серых глаза. Он не смог обойтись без самодовольной ухмылки, что вызвало у девушки легкий смешок. Это нисколько не задело Снатога, да и мысли были уже о другом. Он слез с ложа, потянувшись по инерции к доспехам.

– Сначала в воду, потом в опочивальню, – послышался умышленно занудный тон с ложа, – и уже после этого наденешь свое железо.

– Не буду же я на людях в тунике щеголять, – скорее для приличия отмахнулся Снатог, хотя сам покорно пошел в соседнюю с ложем комнату. В ней стоял чан с водой, что каждое утро нагревался от жара кухонных печей, расположенных на нижних поверхах.

Ополоснувшись наспех в теплой воде, он только двинулся наружу, как в двери возникла Юнора. Девушка сбросила со своих плеч покрывало и толкнула ошалевшего Снатога в грудь. Тот сделал пару робких шагов назад, теряя равновесие, а после перевалился через борт чана, подняв уйму брызг.

Юнора уже была тут как тут, когда он все же вынырнул из воды. Совершенно нагая и успевшая замочить лишь ножки чуть пониже бедра. На лице капитана снова возникла самодовольная ухмылка. А волшебница ощутила, как нагревается вода вокруг него.

«Всего две тысячи», – думал про себя Конарок. Его войско стояло перед ним. Словно картинка из страшной книги. В авангарде разместилось пять отрядов шаргов. Из-под их доспехов изредка выбивался болотного цвета дымок. Легкие нагрудники не скрывали худощавых тел. Трехпалые ноги, с тремя суставами, как и у альков, в нетерпении шкрябали заснеженный камень длинными черными когтями, что, заменяя пальцы, росли прямо из ступней.

За ними шли два отряда арвенидов с луками. Единственные демоны, что еще пользовались «прошлым» оружием. От некогда могучих тел осталась только широкая грудь и обвитые тугими мышцами ноги и руки. Остальная часть тела казалась выгоревшим поленом, а обвитые шестью рогами головы словно лишились мышц вообще. Тугой череп со впадиной на месте носа. Оскал арвенидов напоминал оскал дикой кошки, такой же хвост позади них нервно подрагивал, выказывая возбужденность хозяина.

За их спинами, готовые в бою моментально сменить лучников, располагались два отряда тяжелой пехоты криосов, плотно закованных в железные доспехи. Из-под груды железа поблескивали смертоносным серебром когти и шипы, какими покрыта большая часть тела криосов. Когти криосов заслуживают отдельного упоминания, каждый длиной с человеческий локоть, слегка изогнутые, отчего выглядят еще более хищно. Конарок слышал, что когти криосов могут раскаляться во время боя докрасна, отчего мягкая медь, бронза, а то и железо становится для них не большим препятствием, чем воск для горячего ножа.

Тыл прикрывали всадники на кошмарах. Все те же арвениды. Во главе с самим Конароком. Единственным, кто был пешим. Но с тех пор, как Альки встали на четыре конечности, они научились развивать невероятную скорость. Кошмары поспевают за ними с большим трудом. Рядом с ними располагались также окошмаренные лучники. Три отряда арвенидов, что становились серьезной занозой для пехоты и легкой конницы. Скорость Кошмаров и жестокость арвенидов превращались в смертоносную ловушку для потерявших бдительность войск. Их невозможно догнать, и потому они обсыпают войска стрелами с безопасного расстояния, пока боеприпасы не закончатся.

А по флангам войска располагались огромные массы альков попроще. Застрявших на третьей ступени превращения. В отличие от альков, вроде Конарока, перешедших на пятую ступень, самых совершенных из их вида, «третьи» еще не достигли такой силы магии и не настолько сильно видоизменились. Их лица еще напоминают лица древних, живших на Альконаре до того, как появилась Зараза. И их тела, в большей части, еще покрыты кожей. Потому они носят на себе прочные доспехи. Разумеется, они отличные маги, куда лучше, чем любой маг людей или шаман орков. Лишь друиды люмми еще могут противостоять им по силе, но у них магия совсем другого вида.

В любом случае, их силы далеки от сил «пятых». Зато их располагалось по девять отрядов с каждого фланга. Они способны смести немалую пешую армию, налетев на них грудь в грудь.

Когда войско двинулось, весь мир зашумел. От шипения снега, что испарялся от жара пламени демонов, от жуткого скрежета железных доспехов и от царапания и стука камня под ногами многосотенного войска.

Но их всего две тысячи. Кажется, Император пожалел войск на захват Альконара. Либо он бережет воинов для других миров, либо он слишком самоуверен, раз считает, что этого достаточно. Само собой, он не в курсе, как Альков в прошлый раз изгнали из этого мира. А их тогда были многие десятки тысяч. Они заполонили половину мира и они были почти так же сильны, как сейчас «третьи» альки.

Но объединенное войско, под пагубным влиянием ангелов, смогло противиться им. Ангелы создали для них доспехи, что обладали силой, способной с легкостью уничтожать альков и быть защищенными от их магии. Да и обычное оружие не могло пробить те доспехи. Отряд архангелов в таких доспехах вел за собой войско ангелов, эльфов, орков, дварфов, танов и гномов. Весь мир тогда восстал против альков. Закованные в медь и бронзу, воины огромной лавиной шли по пятам альков.

После того, как низшие изгнали альков с их собственных земель, они воспользовались одними из врат, чтобы переместить все войско на Маледик и там продолжить преследование. Альки оборонялись со всей яростью, на какую их завлекала Зараза. Но все же, загнанные в плотное кольцо из вражеских воинов, были вынуждены сдаться.

Врата Миров, что были всей жизнью альков, стали их же дорогой в изгнание. Всего десять тысяч альков покинуло мир через огромные врата. А затем ангелы призвали друидов люмми, что смогли создать силу, запечатавшую Врата и раздробить Артефакт открытия.

Затем части артефакта были спрятаны в землях ангелов, что на то время имели влияние над всем Кониуном и половиной территорий Ортонгалза и Ловелорна. И лежали там пять сотен альконаровых лет. Пока проклятая и гонимая девушка из рода ангелов, объединившись с людьми, не исполнила пророчество.

Сейчас этот ангел, к слову, плелся по левую руку Конарока, смиренно восседая на кошмаре. По ее виду было ясно, что она очень сильно страдает от Заразы, что так же, как когда-то съедала альков, сейчас съедает и ее. Конарок был уверен, что ее внутренности сейчас были похожи на обрывки паруса после страшного шторма.

Но она не жаловалась. Более того, она вообще ничего не говорила с тех пор, как они вошли в Альконар. Ни глупых расспросов, ни требований награды, ни даже просьб заглушить эти муки, что испытывает ее тело. Разумеется, ангел покрепче людей, орков и даже эльфов. Но и ее тело сейчас превращено в один сплошной мешок из обрывков ткани, органов и кожи. А внутри этого мешка только гнилое мясо и озера гноя, давно заменившего ее кровь. А ведь она, ко всему, женщина.

Она шла молча весь день, изредка поглядывая на Конарока, что он замечал краем глаза. Но его внимание вечно отнимала Юарина, что постоянно пыталась его заболтать. Словно ревнует, глупая алька. Наконец, Конарок решил сам узнать, о чем думает ангел.

– О чем молчишь ты? – обратился он к ней наиболее мягким тоном, чтобы не пугать. – Поделись со мной. Ведь именно ты стала ключом от врат, что вернули нас домой.

– Для меня огромная честь, – еще сильнее сжалась Амазира, раздавленная мощью демона и чувством, заставляющим ее желать подчиняться ему.

– Я спросил не об этом, – мягко поправил демон. – Мне интересно, что мучает тебя прямо сейчас.

– Жажда служить вам, Повелитель, – немного осмелев, ангел подняла глаза на Конарока. В его зрачках полыхал огонь, яркий, зловещий, какой способен испепелить целый город, только дай ему волю.

– Только ли? – усмехнулся демон, не отрывая взгляда от почерневших за все время глаз ангела. – Неужели тебе не хочется избавиться от этой боли, что сковала твое тело, превратив его в подобие тела человека? Смертного, слабого, беспомощного червяка.

– Я не смею просить об этом, Повелитель, – склонила голову Амазира.

– А тебе и не надо просить. Достаточно лишь согласиться.

– Я согласна на что угодно, Повелитель.

Демоническая пасть Конарока ощерилась острым частоколом клыков. Амазира улыбнулась в ответ. Хотя в душу уже закрадывался страх. Вдруг она чем-то подвела его, и он накажет ее? Вдруг это все будет лишь шуткой? Вдруг? Вдруг?! Вдруг?!!

В следующее мгновение каждый клочок ее тела познал дикую боль. Ее терзало, рвало на части, дробило кости. В глазах потемнело, глазницы были словно истыканы тысячами игл. Глаза горели, словно выжигаемые каленым железом. Ее корежило. Голова была готова лопнуть от распирающей изнутри муки. Невыносимая боль не позволяла ей даже вдохнуть воздуха, чтобы закричать. Лишь еле слышный стон вырывался из ее рта, выгоняемый из тела очередной волной страшных мук. Боль даже не давала ей уйти в забытие. Или, может, она и так была в беспамятстве, а боль просачивалась сквозь подсознание. Да и какая разница?! Боль! Только это сейчас она понимала в своей голове. Только ужасные муки, что грызли каждый дюйм того, что осталось от ее тела и сознания.

Светило медленно заплывало за небесную линию, окрасив небо на западе ярко-оранжевым цветом. Словно сам Эквир поджег небосвод. Нагретый за день лесной воздух, казалось, прилипал к глотке. Пронт поднял голову на небо, услышав знакомый вскрик. Расправив крылья, в небе парил грифон. Полуптица постепенно снижалась над городом, нарезая круги. Казалось, бесконечно долго он провисел над городом без единого взмаха крыльев. Только становился все крупнее, пока, наконец, пара сильных взмахов не ознаменовала, что грифон сел на одной из стен.

Пронт спешно поднимался, чуть ли не перескакивая через несколько ступенек. Долгое просиживание на одном месте сводило его с ума. Наконец-то хоть какие-то новости, помимо тех, что демоны явились на Альконар. Первым со спины грифона спрыгнул Снатог, в своих ярких доспехах. Пронт спешно подал ему свою руку для рукопожатия. Капитан с улыбкой принял ее. В это время мимо них прошмыгнула незаметная тень.

Юнора?! Вот уж кого трудно было представить, идущей с ними в одной упряжи на верную глупость. Волшебница проскочила мимо, не оделив Пронта и взглядом, отчего тот вопросительно уставился на Снатога.

– Как видишь, она не в восторге от твоих с Ларинолом идей, – пожал плечами, командир.

– Ну еще бы, – буркнула волшебница в пустоту, даже не обернувшись.

Снатог весело глянул на Пронта.

– Не думай об этом. В общем, письмо твоему отцу я передал. Вот только страшно было смотреть на него. Рвать и метать был готов оттого, что ты до сих пор не вернулся домой.

– Отчего ж? – Пронт всем видом выказывал непонимание, не успевший из-за резкой смены темы прокомментировать поведение чародейки.

– Дак он тебя ждал домой еще после взятия Неоры. Забыл, что у тебя была только разведывательная миссия через пещеру? Он вообще был против этой войны.

– Что поделать? – с горечью протянул Пронт. – Моя глупость поставила людей на тропу войны. Все те смерти висят на моих плечах. Можно даже не церемониться и прямо сказать, это я убил всех павших на этой войне.

К удивлению Снатога, Пронт рассуждал обо всем этом довольно холодно. Если тогда, в пещере, он бегал от убитого к убитому, чуть ли не роняя слезу по каждому из них, то сейчас он взял на себя ответственность за убийство многих сотен людей, чьи семьи остались без кормильцев, братьев, мужей. И даже не поведет бровью. Оставил многие деревни и города Хотин без пахарей, кузнецов, учителей и прочих ремесленников. Но, казалось, сейчас это его мало волнует. Война превратила его самого в бездушную машину. Если у Снатога была Юнора, что всегда была яркой свечкой во мраке войны, то Пронта некому было вытащить из глубокой задницы, в которую его загоняла жизнь. Многое он пережил: перенес боль утраты, боль предательства. Пронт совсем один во всем этом мире, он застрял в этом мраке, его душа сама чернеет, превращая его сердце в лед.

– А надо-то было, – пытаясь поднять настроение, брякнул Снатог, – всего лишь установить укрепления на обоих концах пещеры, чтобы люди на одном конце знали, когда орки подошли к другому.

– Но! – вставил Пронт. – Тириз уже отправил к нам навстречу войско. Мы ведь столкнулись с ним в пещере. Или ты прикажешь мне их простить?

– Нет… – Снатог не угадал с настроением Пронта. Все куда хуже. – В общем, я не подумал. Ты прав, война в любом случае пришла бы к людям, и слава богу, что все обернулось именно так, и сейчас мы остались победителями.

– Не стоит спешить раздавать лавры, – отрезал Пронт. – Сейчас перед нами куда более глубокая задница, чем та, из которой мы недавно выбрались.

– И то верно… – «Куда уж глубже?», – думал Снатог: «У тебя ж и так одни пятки из нее торчат».

– Так что там? Какие новости из наших земель?

– Ну, – начал вспоминать капитан, – как я и говорил, Товур принял управление над землями Пронтии. До твоего возвращения он будет следить за ними.

– Это хорошо, он мудрый царь, не то, что я.

– Просто, сейчас не твое время, – поспешил утешить Снатог. – Когда все это закончится, ты лично сядешь на трон завоеванных тобой земель и сможешь плотно заняться развитием государства.

– Хотелось бы верить, – сухо откликнулся Пронт. – Что еще интересного?

– Мы перехватили наш отряд по дороге. Завтра они будут здесь. Познакомишься со всеми.

– Хорошие ребята?

– Еще какие. Я выбрал нескольких в Неоре. Но вчера в лесу я насчитал гораздо больше. Люди идут за тобой даже против приказа, Пронт. Даже не знаю, чем ты так зачаровал людей. Но как бы не оказалось, что ты ведешь их всех… То есть, нас всех к смерти.

– Я сам боюсь этого, – негромко обронил Пронт. – Но, по крайней мере, мы умрем с мечом в руках.

– И то верно… – повторился Снатог. Ноги сами понесли его, ведущего Птирада в поводу и Пронта в город.

– Но парни и правда бравые, – подал голос Снатог. – Сам отбирал.

– Отлично, – кивнул Пронт, не оборачивая головы. – Судя по всему, мы пойдем отдельно от основного войска Ларинола, как только высадимся на Маледик.

– Что? – ошарашено вытаращился Снатог.

– Но почему отдельно? – выпытывал Снатог уже за тарелкой в обеденном зале, где они втроем разместились с дороги.

– Я разговаривал на днях с Ларинолом, – ответил Пронт, оторвавшись от кружки с холодным соком. – Фуф, в горле пересохло от такой жары. Так вот. Ларинол сказал, что где-то на Маледике, в одном из старых городов дварфов, есть комплект необычных доспехов, пропитанных магией ангелов настолько, что даже не потускнели за пятьсот лет.

– И ты веришь в эти рассказы? – поморщился Снатог.

– С чего ты взял, что это может быть правдой?

– Потому что это не легенда, а исторический факт, – отрезал Пронт. – Многие архангелы и серафимы остались в свое время на Маледике, чтобы следить за Вратами и сдерживать Заразу, что расползалась по материку. Ну, и несколько из них были из того самого войска, что обучались именно борьбе с демонами. Вот. Тех, кто пал, похоронили, вместе с доспехами, в земле. Выжившие пропали в Поднебесной, когда ангелы ушли с поверхности Альконара. Но были и те, кого сожгли после смерти. Воеводы и знать. Их прах хранится в склепах. Если найти в городе такой склеп, запечатанный и не разоренный, то в нем можно отыскать какой-нибудь из этих доспехов. Нам нужно собрать весь комплект, а лучше, не один. И оружие! Оружие в первую очередь. Ларинол обещал выделить для этого пару отрядов.

– Ужас, – только и смог протянуть Снатог.

– Вы из ума выжили? – подала голос Юнора. Про нее уже и забыли все. – Вы идете искать цветок на сорняковом поле.

– И что? – ощетинился Пронт. – Про эльфийские басни о Вратах и частях артефактов мы тоже так думали. И что теперь мы видим?

– Видимо, в книгах было написано больше про артефакты, раз она нашла их! А у нас нет ничего, только знание, что доспехи когда-то существовали.

– Мне этого достаточно! – повысив голос, отрезал Пронт. – Тебя вообще туда никто не звал!

– Он звал! – съязвила Юнора, кивнув в сторону Снатога, что замер с глупым выражением лица, держа перед собой кружку с медом.

– Вот ему теперь и выговаривай все свои претензии, – холодно парировал Пронт. – У меня до сих пор не было повода не верить Ларинолу или Дреолу. Пора бы и вам довериться им. В конце концов, они даже о демонах знают куда больше, чем все человечество.

– Ну и иди, куда тебе вздумается, за своими эльфами! Я и Снатог не собираемся класть голову из-за ваших глупых идей.

– Вообще-то… – подал голос Снатог, – я собирался. Ну, идти. Ну, и голову, если надо. Но, вообще, не хотелось бы.

– Я тебя не отпущу, – чуть не выгибаясь, как разъяренная кошка, зашипела волшебница. – За этим умалишенным на смерть идти я тебе не позволю!

– За умалишенным, значит? – рыкнул Пронт. – А не тот ли лишен ума, кто зарывается в землянки, как грызуны?! Не те ли сошли с ума, кто думает, что, сидя дома, сделает для мира больше, чем те, кто за этот мир идет биться?!

– Ты можешь идти, куда угодно! – твердо отчеканила волшебница. – Но идти на смерть ради какой-то легенды об архангелах, что побеждали демонов, я не собираюсь!

Девушка шумно выскочила из-за стола, отчего привлекла к их троице внимание половины зала. Замерла на миг, опешив от десятков пар глаз, а затем выметнулась из зала, громко стуча набойками по каменному полу.

– И что думаешь ты? – обратился к Снатогу Пронт, после ухода Юноры.

– Да нечего тут думать-то, – пожал плечами Снатог, оглянулся, но эльфы уже забыли о них, продолжая есть. – Мы уже идем, а она это так. Волнуется, боится, да мало ли, что бабе в голову взбредет.

– Бояться стоит, – уже тише сказал Пронт, – Даже я боюсь, как оказалось, хотя куда уж мне. И били, и резали, и в пустынях иссыхал, и в снегах мерз, и от зверей сколько раз приходилось отбиваться, а все равно страшно. Не столько за себя, сколько за то, что всему придет конец. А я ведь хотел еще и детей взрастить в этом мире.

– А уж я-то как хотел, – вздохнул Снатог. – Да и почему хотел? Я и сейчас хочу!

– Да, – задумался Пронт, – пожалуй, и я хочу.

Глава 22

После полудня следующего дня в Брейак, вместе с толпами крестьян и гостей города, в ворота прошли девять всадников на лошадях. Пронта незамедлительно оповестили об их прибытии. Не надевая доспехов, он вышел из своих покоев, спустившись на нижние ярусы, где он встретился с Ларинолом.

– Ваши люди, и правда, оказались быстрее наших, – вместо приветствия заметил Ларинол с дружелюбной улыбкой.

– Снатог гнал их, как только мог, – улыбнулся в ответ Пронт. – Пройдемте, познакомимся с теми, кто должен будет прикрывать наши спины.

– Следую за вами, – Ларинол сделал рукой жест, приглашающий Пронта пройти вперед.

Девять человек стояли в проходе, держа коней на поводу, и ожидали, когда их встретит Снатог или Пронт. Вид города-муравейника ошарашил людей, что неудивительно. Наконец, завидев Пронта и Ларинола, воины сделали несколько шагов ему навстречу.

Все девять кутались в плащи, что отсырели от холодного воздуха. Хоть вчера еще был страшный зной, сегодня все резко изменилось. Сырой лесной воздух пробирал до костей, а пасмурное небо грозилось вот-вот прорваться, выпустив на твердь всю свою воду.

Воины откинули капюшоны, приветствуя Пронта. Поистине пестрая шайка. Двое лучников, двое мечников, двое копейщиков, маг, волшебница и некто, чьи достоинства трудно было увидеть из-за отсутствия оружия на виду.

Пронт коротко кивнул вошедшим, затем обратился к Ларинолу, дабы тот нашел место, где они могли бы познакомиться со всеми и ввести в задумку. Желательно, поменьше посторонних глаз и ушей. Ларинол кивнул и жестом пригласил всех идти за ним.

В небольшой комнатке в крыле охраны, отведенной под гостевой холл, воины, наконец, сняли с себя сырые и забрызганные дорожной грязью плащи. В комнате также присутствовали Снатог и воеводы эльфов.

Голос подал широкоплечий рыжий бугай с голубыми глазами. На нем были старохотские доспехи, напоминавшие кольчугу из сшитых между собой медных монет. Под его креслом лежала тяжелая палица, упиравшаяся в большой прямоугольный щит, одной стороной стоявший на полу, а другой лежавший на колене хозяина.

– Меня зовут Келот, Ваше Величество, – гаркнул богатырь. Обращался он именно к Пронту, – Всегда рад служить вам! За вами и в огонь, и на сталь!

– А я тебя помню, – задрал брови Пронт. – Это же ты тогда единственный подсказал мне, – он многозначительно покосился на Снатога, – куда пропало то, что я искал.

– Так точно, Ваше Величество, – польщенно расцвел бугай.

Пронт благодушно кивнул воину, переведя взгляд на соседнего парня. Лучник. Русые волосы, коротко острижен. Гладко выбрит. Бледная кожа. Зеленые глаза. Стройный, среднего роста. Выглядит жилистым. Одет, как любой другой лучник, в кольчугу. При себе носит вместо шлема маску, закрывающую лицо крепкой бронзой.

– Добрый день, – подал голос лучник, – я Лосет. Очень приятно лично познакомиться с вами.

– Лучник, один из лучших, не зря воевода одного из отрядов, – вмешался Снатог.

– Так точно, господин капитан.

– Метко стреляешь? – поинтересовался Пронт.

– Со ста шагов спускаю колчан[15] в щит, не спустив ни одной стрелы мимо.

Многие в зале одобрительно вздернули бровь. Пронт хмыкнул:

– А как быстро?

– Колчан выпускаю за двадцать ударов сердца[16].

Пронт довольно улыбнулся, видя, как Снатог удовлетворенно кивает, подтверждая каждое слово. Обычно у воина уходит тридцать-сорок ударов. Даже Снатог не может переплюнуть планку в тридцать четыре удара.

– Отлично, Лосет, – с улыбкой кивнул Пронт – такие воины пригодятся. – Рад принять такого мастера в отряд.

– Спасибо, Ваше Величество, – благодарно склонил голову Лосет.

Следующим был, как понял Пронт, маг. При себе имел легкий меч, а из-за плеча торчало короткое копье. Непонятно, зачем ему это. Воином он и не выглядел. Низкий, худощавый. Черноволосый, с желтой кожей и раскосыми, почти черными глазами. Маг смотрел в глаза Пронту твердо, но с должным уважением. Пронт вопросительно мотнул головой, на что услышал ответ Лосета:

– Энис, Господин. Маг из Хота.

– А что ж он, немой что ли? – вопросительно посмотрел на мага Пронт.

– Нет, Ваше Величество, – ответил маг мертвецким голосом. – Но Лосет сказал достаточно.

– Он не очень разговорчив, – пожал плечами Лосет и кивнул дальше.

– А зачем тебе оружие, маг? – Пронт твердо глянул в глаза Эниса.

Маг не сдвинулся с места, но взгляд короля что-то отвлекало. Он оглянулся. По лезвию меча хотского мага текло пламя, обволакивая металл плотным слоем жаркого огня.

Не скрывая изумления, Пронт раззявил рот. Все, что он смог, это скованно кивнуть. Трудно было представить, какова эта магия в деле, но выглядело это все потрясающе.

Рядом сидел, словно статуя, легионер из воинов Хотии. Легко узнать по обмундированию. Кольчуга чуть ниже пояса, железный неполный шлем на коленях, длинный односторонний клинок и большой круглый щит, выкрашенный в герб Хотии.

– Это Митрон из Кокоры, – пояснил Лосет. Видимо, парень решил представить всех. – Он, как и все остальные, догнал нас троих на следующий день после отправления из Неоры. Они не могут оставить вас. Они считают своим долгом идти с вами до конца.

– Даже если это противоречит приказу?

– Даже так, Ваше Величество, – кивнул Лосет. – Они беспрекословно подчиняются приказам на поле боя. Но ведь в Неоре они находятся на страже, что не помешало им уволиться и присоединиться к вам.

Пронт хмыкнул, то ли одобряя такой настрой, то ли нет.

– Холдак, – продолжал Лосет. При этих словах встал совершенно другой человек, среднего роста, чуть выше Пронта, пожалуй. Черные волосы, темные глаза, южанин. – Он из Хота. Лучник из моего отряда. Он весьма хорош в своем деле.

Пронт ревниво оглядел Холдака. Но не нашел, к чему придраться. Лучник выглядел жилистым, хоть и худощавым, с могучими руками, а глаза смотрели остро и уверенно.

– Простите за ослушание, капитан Снатог, но мой долг служить Его Величеству, – негромко проговорил Холдак и, лишь затем, сел на свое место.

Снатог смотрел на лучника без доли упрека. Казалось, капитан даже доволен тем, что воины ради Пронта готовы на безрассудные поступки. И чем этот умалишенный так завоевал их преданность?

– Жантор и Бадлен – два брата, с разницей в один год, – указал рукой Лосет. С мест одновременно вскочили два крепкоплечих мужа. Не особенно высокие, но мускулистые. Вскочили легко, словно на них не было нагромождения тяжелых железных доспехов копьеносцев.

– Рады служить! – хором гаркнули оба. Пронт вежливо кивнул, позволяя им сесть на место.

– Зарвак, – Лосет указал на последнего из мужчин, что почти терялся на фоне остальных, – воин он, может, и никудышный, но он отличный разведчик. Способный малый, любой замок ему по силам.

– Вор? Зачем нам вор?

– Я не вор! Я работал разведчиком, а затем шпионом при Хедриге!

Пронт осмотрел невысокого коренастого паренька с орлиным носом и постоянно блуждающими черными глазами.

– А еще Заврак постоянно что-то изобретает, – с улыбкой добавил Лосет.

– Что например? – заинтересованно спросил Пронт.

– Самострел, – гаркнул Заврак, – лук на подставке, что стреляет дротиками.

Пронт одобрительно кивнул головой, такие люди не помешают.

– А это…

– Лидания! – послышался вскрик только что вошедшей Юноры.

Волшебница подбежала к девушке, что все это время просидела в уголке с печальным взглядом. На какой-то миг ее взгляд прояснился, на ее лице, с тонкими чертами, даже всплыла вымученная улыбка при виде Юноры. Девушки крепко обнялись, затем Юнора обернулась, держа левой рукой хрупкую девушку за талию:

– Прошу прощения за опоздание, – покорно извинилась волшебница. – Это Лидания, мы с ней вместе учились в школе магов в Хоте. Она из Кокоры, искусный маг. Не уступает мне ни в чем.

На остроконечном личике девушки заалели щечки. Лидания смиренно опустила взгляд печальных зеленых глаз куда-то себе под ноги.

– Отлично, – встал из-за своего места Пронт. – Кто-нибудь уже знает, куда мы отправляемся?

Все девятеро молча кивали.

– И вы понимаете, что мы можем там погибнуть?

Снова кивок.

– Никто не желает отказаться прямо сейчас? Пока мы еще на этом материке?

Отрицательные помахивания головами.

– Что ж, – пожал плечами Пронт, покосившись на Снатога, – тогда вы можете расположиться в городе. Надеюсь, воеводы Эрмиллиона покажут вам, где вы можете остановиться… – Ларинол согласно кивнул, – …пока не прибудут войска Скрытых. Затем мы снимаемся с насиженных мест и отправляемся на Маледик. Надеюсь, на новом материке я не стану свидетелем жалоб о плохой погоде и окружении. Вы предупреждены заранее. Пока не прибудут войска Эрмиллиона, у вас есть время, чтобы передумать.

– Земля! – раздался полный восторга вопль с носа ладьи. – Впереди земля!

Растеун мгновенно бросился к носу. Орк чуть не вывалился через борт, когда вглядывался вдаль, где виднелась узенькая темная полоса, закрывавшая весь виднокрай. Наконец-то, земля. От постоянной тряски гудела голова. Судна еле доживали свои последние деньки, если даже не часы. Корабли не были предназначены для таких долгих путешествий.

Растеун с любопытством поглядывал вдаль на приближающуюся сушу. Теплым ветром трепало обрывки его одежды, доспехи он не надевал уже больше десятины. А материк все приближался. Было видно густые насаждения леса, покрытые маленьким слоем первого снега. Деревья не выглядели молодыми, хоть они и были не старше столетних. Но это уже означало, что земля в этом месте давно вернулась в свои силы и способна поддерживать жизнь. Их задумка удалась. Сердце Растеуна счастливо подпрыгнуло в груди.

Неподалеку слышались приказы Рагозин, подбадривающие орков. Новый верховный вождь Тириза хоть и была страшной занудой, но со своими обязанностями справлялась куда лучше Роса. Воодушевленные приближением суши, орки и сами начали носиться по палубе, многие даже стремились сесть за весла, но Растеун отозвал их: ветер и так был подходящим, не разбиться бы о берег.

Наконец он ощутил крепкий толчок под ногами, его потянуло вперед, чуть не перекинув через борт. А за бортом он увидел свежую траву, густую и зеленую, абсолютно такую же, как в лесах эльфов. Недавний снег ничуть не усложнил жизни стебелькам, полным сока и стремления к Вкипасе.

Раздался громкий удар и скрежет, от которого над лесом взметнулась стайка мелких птиц. Вторая ладья со всей скорости налетела на прибрежный песок, пропоров днищем длинную рытвину. Отовсюду раздались радостные вопли орков.

Растеун перемахнул через невысокий борт, тут же оказавшись в воде по пояс. Не удержавшись на привыкших к качке ногах, орк повалился на спину, подняв кучу брызг. Холодная океанская вода быстро приводила в себя. Растеун поднялся, вокруг него уже мельтешили серокожие тела со своей поклажей, торопясь поскорее оказаться на суше.

Побережье наполнилось жуткими скрипами лодок, что жадно вгрызались в песок. По окраине густого леса выставили стражу. Меньше всего хотелось привлечь этим шумом какую-нибудь неведомую тварь.

Растеун прекрасно помнил, как в юности они с отцом ходили в горы Паргаса, на охоту, и напоролись там на дикого красного дракона. Огромная тварь была способна разбить несколько десятин солдат, не сбившись с дыхания. Одно пламя красных стоит больше, чем сотня вооруженных солдат.

Так и сейчас два десятка воинов стояли по углам, а остальные орки, чьим призванием была война, находились ближе к центру большой гурьбой. Несмотря на то, что воины в центре должны были отдыхать после путешествия, мечи и топоры были у каждого под рукой. А взгляды их были устремлены за спины стоявшим на страже. Любая опасность – и они сорвутся с мест, наплевав на то, что привыкшие к постоянной качке ноги совсем не слушаются их на твердой суше.

Остальные длинными цепочками перетаскивали припасы и поклажу с судов на берег. Где-то уже раскрывали брезентовые палатки и шатры, разводили костры, вываривали в котелках сушеное мясо с сушеными же овощами.

Отправлять орков на охоту сейчас было крайне неразумно. Рискованно отходить сейчас от лагеря, когда орки слабы. Да и большинство из них заняты разгрузкой и разбитием лагеря. Уж еще денек они протянут на пресных бульонах из сушеной провизии.

Немного придя в себя после плавания, Растеун прошелся вдоль берега, высматривая, как обстоят дела у прибывших. Воодушевление от долгожданного прибытия на сушу быстро выветрилось. Сейчас повсеместно разбирали корабли, запасая годную древесину, парусину, веревки и, в особенности, гвозди и скобы. Добыча металла на новом месте представляла собой огромную трудность.

Помимо груд материалов, Растеун видел и кучи сожженных тел. Большие кучи…

Он продвигался от клана к клану, прикидывая выживших. К его скорби, буря выкосила очень многих. К тому же, помимо Роса, погибло еще два вождя. Вождь «Ночного гиганта» – Шаркон, и вождь «Крушителей гор» – Локран.

Под вечер орки обустроили достаточно устойчивый городок, окруженный частоколом из вырубленного прибрежного леса. Снаружи, за стенами, орки натыкали в землю заостренные колья. Кто знает, что творится в этих лесах.

Погода все так же была ясной, хотя Вкипасе уже клонилось к виднокраю. Растеуна внезапно окликнули, когда он поднимал на веревке ящик с инструментами, который ему подали из-за стен.

Чуть было не выпустив веревку от неожиданности, Растеун резко обернулся, злобно сверкнув глазами.

– Какого алька?! – рявкнул он.

– Верховный вождь собирает совет, – покорно, но без страха ответил окликнувший его орк.

– Скоро буду, – уже без злобы кивнул Растеун.

Вождь в три сильных рывка подтянул тяжелый ящик на стену и спустил на землю уже с внутренней стороны частокола. Затем проворно спрыгнул вниз и не спеша двинулся к центру лагеря.

Лес был на удивление тих, несмотря даже на постоянно блуждающий бриз, что легкими порывами двигался от океана. В определенный момент Растеун даже немного озяб от сырого прохладного ветра, что с легкостью продувал его одежду.

Так называемый временный Зал Совета располагался на небольшом деревянном настиле из корабельных досок и под крышей из парусины. Растеун приблизился к нему почти вплотную, когда понял, что так просто ему внутрь не попасть. На совет созвали всех мужчин из кланов, что лишились своих вождей в буре.

Рагозия уже нервно расхаживала по настилу, сопровождаемая сотнями пар глаз орков, что в нетерпении ожидали переизбрания.

– Наконец, Растеун, – кивнула Рагозия. По виду нынешний верховный вождь сильно нервничала, ощутив ношу ответственности на своих плечах.

«Ну, да ничего», – подумал Растеун: – «Справится».

– Вождь Львиной Лапы! – радостно взревел Грамтар, – где пропадал?

– Помогал, – коротко ответил Растеун, обежав взглядом всех присутствующих. – Я полагаю, у нас сегодня важный вопрос на повестке?

– Да-да, – пролепетала Рагозия, вздрогнув. Затем, видимо, собрала свою волю в кулачок. – Нам необходимо провести выборы в вожди трех кланов: «Ночной Гигант», «Крушители гор» и «Пустынные духи».

Из-за границы настила послышались шепотки, а поодаль даже короткие переговоры.

– Сейчас я попрошу тех, – вновь заговорила Рагозия, – кто желает взять в свои руки тягости правления своим кланом, выйти из толпы и предстать перед нами.

Растеуна внезапно толкнули в бок. Грамтар, сидевший рядом, с улыбкой шепнул ему:

– Кивни, дурень.

Растеун, не задумываясь, кивнул куда-то в пустоту. Голова была немного пустой. Оказалось, он успел задремать. И теперь, медленно приходя в себя, он начинал слышать голос Рагозин.

– Отлично! – ликовала та, сложилось ощущение, что недавнее волнение уже выветрилось из ее голоса. Или, может, она приняла все это за игру? – Раз ты потерял большую часть своего клана, Вождь Львиной лапы, отныне ты занимаешь место Мудрейшего из нас, что трагически погиб при схватке титанов в океане.

Она выдержала некоторую паузу, видя, что Растеун не совсем понимает ее слова, а потом, чуть протягивая каждое слово для значимости, выдала:

– Ты заменяешь Роса. Отныне ты, Растеун – Вождь Пустынных духов!

Лицо Растеуна выразило, по-видимому, сразу все эмоции. Если судить по гоготу Грамтара, сидящего по-соседству.

– Чего? – тупо выпалил Растеун.

– Что? – откликнулась Рагозия, что успела уже забыть о нем, – А, ты хочешь что-то уточнить?

– А как же мой клан?

– Он вольется в Пустынных Духов, – сладким голосом почти пропела Рагозия.

– Ну уж нет! – раздался рык Растеуна. – Я не предам оставшихся жителей моего клана!

– Ты уже дал согласие, Растеун, – укорила Рагозин.

Растеун в бешенстве обернулся на Грамтара. Тот успел прочесть по глазам Растеуна, что шутка была не самой удачной. Он поднял руки перед собой, мотая головой. В толпе раздавались смешки.

– Остановись, Растеун! – прикрикнула Рагозин, видя, как новый вождь Пустынных духов угрожающе надвигается на Грамтара. – Назначение закончено! Прошу всех разойтись по своим жилищам! А ты, Растеун, и ты, Грамтар, останетесь со мной!

Бесконечно долгие минуты Растеун буравил Грамтара бешеным взглядом, испуская из ноздрей струи горячего пара. Грамтар, в свою очередь, смотрел примирительно. Взглядом, отдаленно напоминавшим взгляд отца, что пытается успокоить раздосадованного орченка.

– Что это значит, Растеун? – строгий голос Рагозин отвлек Растеуна. Только теперь он понял, что вокруг не осталось ни души. – Я спросила тебя, займешь ли ты место Роса, ты дал согласие и тут же запротестовал! Что это значит?!

В голове Растеуна замельтешили мысли. Нужно было что-то предпринять, чтобы выкрутиться. Не говорить же, что он проспал все выборы. Единственное, что пришло ему в голову, это:

– Я не стану носить имя чужого клана! Если нужно, пусть Пустынные духи вливаются в наш клан.

– Я уже не предлагаю никому никуда вливаться! – отрезала Рагозия. – Я требую от вас объединения кланов! Весь твой клан – дюжина орков! Ни единой женщины, ни детей! Ничто не поможет тебе поднять Львиную Лапу! Ты погубишь ее! Объедините усилия! В клане Пустынных духов много одиноких женщин, что потеряли мужей на войне! Ты обязан объединить ваши кланы, чтобы стать гораздо сильнее!

Растеун переваривал сказанное Рагозией достаточно долго. Грамтар все это время нервно ерзал на наспех сколоченной скамье.

– Хорошо, – выдохнул, наконец, Растеун. – Пусть кланы объединятся. Я поведу их.

Хотя он и не представлял, что из этого выйдет. Но теперь уже выбора не было. Придется стать вождем объединенных кланов. Иначе нудная старуха не отстанет. Да и чего это он? Плевать! Уж лучше он станет вести за собой Пустынных Духов, чем какое-нибудь ничтожество, вроде Роса.

– Как насчет «Пустынных Львов»? – уже спокойно выдавила Рагозия. Растеун обреченно кивнул. – Тогда я сама оповещу оба клана.

– Хорошо, – кивнул Растеун, собираясь уже уходить, когда Рагозия окликнула его:

– И да! Вы оба! Вам придется также заключить союз. Вам двоим и еще Костяной Главе и Ночному Гиганту.

– Для чего? – в голос выпалили Грамтар и Растеун.

– Вы – самые сильные кланы из всех, что остались, – Рагозия повесила голову. – Вы пойдете впереди, разведывая Мале дик и подыскивая места для поселений. Возможно, мы найдем даже сохранившиеся города. Или хотя бы какие-то укрепления.

Растеун и Грамтар переглянулись. Прямо глядя друг к другу в глаза, оба орка потянулись к поясам, откуда торчали рукояти ножей. Все еще не отрывая друг от друга глаз, орки переложили ножи в левые руки, проведя в правой глубокую кровавую борозду. Порезанные ладони с громким хлопком соединились, смешивая кровь своих хозяев.

– Всегда рад звать тебя братом! – гаркнул Грамтар.

– Да будет крепок наш братский союз! – вторил ему Растеун.

Рагозия успела немного опешить от простоты, с которой вожди, едва не подравшиеся мгновение назад, заключили союз. Но, все же, взяла себя в руки.

– Я рада приветствовать кровных братьев под опекой верховного правления моего в совете вождей! – торжественно произнесла она, заканчивая ритуал. – А теперь вы можете быть свободны, мои друзья. Завтра на рассвете мы заключим еще несколько объединений, соединив четыре клана братскими узами. Эти кланы станут нашей силой в этих краях. Они поведут нас вглубь материка. Вместе мы обживем эти места, построим на землях Маледика новые города, что вскоре объединятся в государство.

Растеун и Грамтар кивнули друг другу на прощание и вышли из-под навеса в направлении своих кланов. Рагозия догнала Растеуна. Она вновь выглядела обеспокоенно. Но долго мялась прежде, чем открыть, наконец, рот.

– Растеун, как ты думаешь, мы все сделали правильно?

– Думаю, да, – коротко ответил Растеун. – Пустынным Духам нужен вождь, а не старый маразматик, каким был Рос.

– Да я не об этом, – потупилась Рагозия. – Я вот об этом, – она обвела руками территории за лагерем, указывая в глубину материка.

– Я не стану жалеть о том, что привел своих людей в новые земли, – в голосе Растеуна послышался металл. Он смотрел прямо перед собой, не обращая внимания на заискивающую перед ним Рагозию. – Здесь мы не станем воевать ни с кем, потому что мы первые на этой земле! Здесь мы сможем восстановить свои силы и выжить перед кошмаром, что принесла в этот мир жестокость людей. Не удивительно, что демоны пообещали этому миру полнейший ужас, что придет с людьми.

– Да, ты прав, – согласилась Рагозия. – Но сможем ли мы обжиться в незнакомых землях? Тут совсем другой климат. Он более суровый. Особенно для орков, что жили в пустынях и степях Кониуна.

– Орки крепче, чем ты думаешь! – подбодрил ее Растеун. – Они справятся со всеми невзгодами этих земель. Да и, слава богу, этот континент давно избавился от заразы и сейчас цветет и развивается. Он вновь, словно нетронутый, девственный континент, каким был до того, как альки начали производить на нем свои опыты.

Он, наконец, позволил себе посмотреть на Рагозию. Глаза пожилой орчицы полыхали добрым огоньком. Она уже видела, как Тириз уживается на этих землях. Ну и хвала богам. Если все будут видеть этот огонь в ее глазах, то вскоре весь Тириз будет полыхать именно таким же пламенем надежды. Выжигая весь сумрак своей прошлой жизни.

Утром Растеуна разбудил холодный сырой ветер, злыми порывами несшийся с океана. Волны грозно накатывали на пологий берег, оставляя на песке обрывки пены. Растеун накинул на себя телогрейку, поплотнее запахнув ее на груди. Закинул топоры в ременные петли на поясе и двинулся к навесу, где проходило переизбрание вождей.

По дороге он видел недоверчивые взгляды Пустынных Духов. По-видимому, с этим сбродом ему придется несладко. Рос совсем их распустил.

Вскоре он добрался до места, где уже в нетерпении елозила на скамье Рагозия. Рядом вышагивал с угрюмым видом Грамтар. А на соседней скамье сидели Алиарг и Ларгон, занявший место брата Шаркона во главе Ночного Гиганта.

Растеун коротко кивнул всем, кто был внутри. Рагозин привстала со своей скамьи. Несмотря на отсутствие зрителей, она все же не отреклась от всех формальностей и прочитала всем четверым оркам церемониальную речь. Именно из-за этих формальностей заключение четырехгранного союза затянулось на половину часа.

Сами же ритуалы уложились в несколько мгновений. Растеун с готовностью принял кровь обоих орков. Алиарг нередко вступался за него в совете, да и помогал Растеуну, как старший товарищ. А с Ларгоном их свела судьба на полуразрушенном после буре корабле. Крепкий малый, самоотверженный и решительный. Отлично заменит своего старшего брата Шаркона.

С этого момента четыре вождя становились кровными братьями, а их кланы объединялись в братский союз. Разумеется, они оставались полностью самостоятельными. Но в таких кланах допускалось дальнейшее смешение крови. Даже свадьбы среди жителей союзных кланов были разрешены, но исключительно с разрешения родителей невесты. Не каждый отец согласится отдать свою дочь в чужой клан.

После церемонии Рагозия дала им несколько часов на сборы и личные дела. А после всего этого вожди повели свои кланы вглубь леса – искать достойное убежище для их семей.

Почти девять сотен пар ног в разномастных доспехах вползала во врата Брейака. Пронт наблюдал за ними из своего окна. Выглядело это все несерьезно. Прошлая война с демонами оставила почти большую часть этого мира безлюдной. А, помимо этого, два континента вовсе стали безжизненными пустынями из-за Заразы, что пропитала даже воздух в тех землях. И это все при том, что, по рассказам Дреола, в бой вступили объединенные войска всех рас, что тогда были более-менее цивилизованными. И с ними были ангелы – единственные, кто был алькам равными, если не сильнее.

Сейчас все, что есть, это девять сотен эльфийских воинов. И дюжина людей. Ангелы покинули Альконар и находятся где-то в небе над ним. Таны и дварфы исчезли в тех самых безжизненных землях, куда сейчас собираются плыть эльфы. На что надеется Ладэль – непонятно. Ларинол сказал, что это лишь десантный отряд, что должен укрепиться в одном из городов на Маледике. Кажется, они называли его Тристор. Кто знает, что это будет за место.

При упоминании о Маледике у Пронта перед глазами вставали пейзажи выжженных дочерна земель, с тонкими сосудами сочащейся лавы. Когда Пронт поделился этим с Дреолом, тот издал лающий звук, очень отдаленно похожий на смех.

Как оказалось, демоны не оставляют после себя потоки огня и лавы. Хотя большинство из них и прирожденные огненные маги. Но Земли демонов на Маледике были как раз наоборот – покрытыми толстым слоем вечной мерзлоты. Где изредка пробивались крошечные растения, какие не боятся холода.

Сейчас же почти весь Маледик был пропитан Заразой, которую Дреол описывал, как желтоватую материю, что встречается в виде жидкости или газа. Так вот, когда Эльфы покидали Маледик, все земли были покрыты желтым туманом. А по снежной пустыне протекали ручьи желтой едкой жижи.

По легендам, демоны пьют эту Заразу, чтобы стать еще сильнее. Что едят демоны – Пронту не рассказывали. Альки ели то же, что и все. Но после их «Каменного заслона» никто не общался с ними настолько тесно, чтобы спросить про их рацион. Вот только все почему-то догадывались, что это не фрукты и коренья…

Насмотревшись на шагавших по площади воинов, Пронт, накинув для солидности кольчугу и сапоги, спустился вниз. Было необходимо встретиться с Ларинолом, чтобы уточнить время отплытия. Сидеть на месте уже попросту не было мочи. После прихода демонов на континент прошло целых пятнадцать дней. Одним богам известно, сколько их уже прошло за это время через Врата. Быть может, их войско и вовсе исчезнет без вести по прибытию на Маледик. Тысячу солдат попросту сметет любая армия.

И лишь спустившись на площадь, Пронт узрел небольшое утешение. С ревом и жутким грохотом по дороге вышагивало три десятка самых красивых и, в то же время, устрашающих созданий, что он когда-либо видел. Несколько зеленых драконов, чья чешуя сверкала, словно граненые изумруды. Даже в сумраке она отливала всеми цветами радуги, а змеиные глаза, размером с кулак, почти светились изнутри.

– Хороши, правда? – Пронт подпрыгнул от неожиданности. Ларинол, по своей эльфийской натуре, имел манеру подкрадываться незаметно. Сам того не замечая.

– Что есть, то есть, – улыбнулся Пронт. – Несмотря на ящериную неуклюжесть.

Ларинол рассмеялся, согласно покачав указательным пальцем в сторону Пронта:

– Вот уж точно, – весело ответил эльф, – что есть, то есть!

– Когда мы выдвигаемся? – Пронт не стал долго бродить вокруг главного вопроса.

Эльф почти сразу стал серьезным, уловив решительность и нетерпение в голосе Пронта. Он оглянулся на вошедшее войско, затем вновь перевел взгляд на стоявшего в ожидании человека.

– Обычно мы даем войскам пять дней на подготовку к долгому путешествию. Необходимо позволить ульям и единорогам отдохнуть и привыкнуть к корабельным стойлам.

– Обычно? – уловил Пронт. – Значит, это можно сделать скорее?

– Я не уверен, что это будет хорошо, – пожал плечами Ларинол. – Но в сложившихся обстоятельствах будет лучше, если мы сядем на воду к середине этой десятины.

– Так когда мы выдвигаемся? – в нетерпении переспросил Пронт.

– Через три-четыре дня идем в порт, – подытожил Ларинол. – И, судя по всему, сразу загружаемся на корабли.

– Отлично, – воспрял Пронт, – тогда я пойду, предупрежу свой… Кхм… Отряд.

Ларинол с пониманием улыбнулся. Назвать то, что набрал Снатог, отрядом, то же самое, что назвать курицу грифоном. Но, как говорил себе сам Пронт: «Это лучше, чем втроем». Да и к тому же, эти люди нарушили прямой приказ оставаться в Неоре, ушли со службы, и все, если вдуматься, ради него. Он никак не мог понять, чем он вдохновил этих людей. Своим безумным походом на Тириз? Когда, благодаря великанам, люди смогли не единожды жалкой кучкой разбить превосходящие войска орков. Или, может, жалость? Не будет удивительно, если все войско в курсе, что случилось с Амазирой.

А может, это и не жалость? Может, они решили, что должны помочь герою отыскать свою принцессу? Давно пора отменить все эти сказки на ночь. Мало им того, что в мире и так, кроме лошадей, коров и кур, оказывается, есть такие создания, как грифоны и драконы, эльфы и орки, львы, носороги, единороги, да и много кто еще. Одна встреча с люмми чего стоит! Того и гляди, найдутся дураки, что возьмутся за меч, чтобы пойти побивать чудищ по свету.

Он оглянулся за спину, откуда послышался рев изумрудного гиганта. «Недолго такие герои по свету будут бродить», – решил он: – «Этот амбар с крыльями любого такого дурня превратит в месиво за считанные секунды».

По лестнице, навстречу ему, несся Снатог. Вид у того был взволнованный.

– Ты чего такой всполошенный? – окликнул его Пронт за пару оборотов. Не дай боги, налетит в своих сверкающих доспехах – до нижнего яруса докатятся груды переплетенного металла, вперемешку с торчащими костями.

– Пришли? – выпалил тот, усиленно снижая скорость.

– Пришли, – кивнул Пронт, протягивая Снатогу руку в приветствии.

– Когда выходим? – снова выпалил Снатог, растерянно пожимая поданную руку.

– На восемьдесят пятый день. И сразу на воду.

– Ладно, – Снатог торопливо развернулся, – пойду, предупрежу отряд.

– Да погоди ты! – окликнул Пронт. – Я как раз шел к ним. Но, раз ты тут, пойдем до Юноры и спустимся на обед. А там уже будем думать.

– Ладно, – тупо повторил Снатог, снимаясь с места наверх. Пронт неспешно пошел следом.

– Птирада-то возьмешь? – вновь окликнул он Снатога.

– Конечно, – пожал плечами капитан, – не пешком же ходить.

– Ларинол одолжит нам на отряд пару драконов, – улыбнулся Пронт, – вроде бы.

– Вроде бы? – Снатог обернулся с сомневающимся видом, застыв с поднятой на следующую ступеньку ногой.

– Он сказал, что транспорт будет, – Пронт непроизвольно почесал затылок. – Да боги с ним, я и на единорогах покатаюсь. Не пешком же ходить, – повторил он фразу Снатога.

– И то верно, – улыбнулся капитан, отмерев. – Но Птирада я все равно возьму. Привык уже к нему.

– Ага, а помнится, я еле заставил тебя сесть на него.

Оба усмехнулись, вспоминая ту сцену в Неоре, когда Снатог и Грифон пытались найти общий язык. Притом, не лучшим образом.

– Самое смешное, что я до жути боюсь воды, – протянул Пронт.

– Да брось! – выпучил глаза воевода. – Там же корабли!

– Корабль можно утопить, – сухо парировал Пронт.

– Да ты не всерьез…

– В самый что ни на есть, – честно подтвердил Пронт. – Как представлю себя посреди деревянной тарелки. А вокруг одна вода, – короля Пронтии передернуло. – Моя бы воля, ни за что не полез бы на судно.

Перед ними образовалась дверь в палаты Юноры. Коротко стукнув в деревянную дверь, они тут же услышали в комнате непонятный шум и тихое постанывание Юноры. Пронт видел, с какой скоростью в глазах Снатога проносятся варианты происходящего, и через пару секунд тот уже ввалился в палаты возлюбленной плечом вперед.

Девушка вертелась на своем ложе, даже не проснувшись от грохота влетевшего в помещение Снатога. Судя по виду, ей снился кошмар. Снатог принялся неистово трясти волшебницу, выкрикивая ее имя. Наконец, после долгих секунд тряски, девушка утихла на его руках и разлепила глаза, из которых тут же покатились слезы. Она крепко прижалась к Снатогу, тихонько всхлипывая.

Тот с глупым видом гладил ее по спине, что-то приговаривая еле слышным голосом. Пронт без нужды оглядел комнату. Разумеется, все было спокойно. Ни мага, что залез бы в сознание девушки, ни шамана, что навел бы на нее дурной сон.

– Что случилось? – подал он, наконец, голос.

Юнора вздрогнула, затем чуть-чуть отстранилась от Снатога, чтобы обернуться на голос. В ее глазах стояли слезы и мука, какой он никогда не видел у девушки.

– Пронт, – разглядела она его сквозь пелену слез, – это Амазира… Только… Ты не узнал бы ее.

– Поверь, я видел, что с ней стало из-за черной магии, – негрубо парировал Пронт. – Так что случилось?

– Она стала демоном, Пронт! – Голос девушки сорвался, из глаз полилась новая волна слез. Снатог укоризненно глянул на Пронта.

– Ну… – растеряно протянул тот. – Это же просто сон, да?

– Не думаю, – Юнора пыталась размазать слезы по щекам, чтобы те не застилали ей глаза, – Скорее, это было проникновение в сознание. Она пришла поговорить.

– И о чем вы говорили? – Пронт прищурился, пристально вглядываясь в зрачки Юноры.

– Она звала меня, – всхлипнула волшебница, – обещала могущество. Говорила, что ей нужны сильные маги. Хвасталась своим новым телом… – Юнора вздрогнула. – Она стала чем-то ужасным, Пронт…

Пронт кивнул, стараясь не выказывать эмоций:

– Продолжай.

– Когда я отказалась, она стала давить на меня, – девушка снова вздрогнула. – Она говорила, что люди слишком слабы. Называла меня бездумной пустышкой. Обещала, что демоны сотрут весь мир, а меня оставят в живых, чтобы она могла меня мучить, если я не пойду с ней.

Вновь тяжелые капли побежали по ее щекам.

– Пронт, я ощутила эту боль, – ее голос сильно дрожал – вот-вот разревется навзрыд. – Даже сквозь сон я ощутила, что меня ждет… И это ужас…

– И что ты? – спросил Пронт, всеми силами стараясь скрыть подозрение в голосе.

– Я ничего… – тихо ответила Юнора. – Вы вытащили меня из этой боли… Или спугнули ее, я не знаю точно…

– Не знаешь? – опешил Пронт. – Ты?

– Я знаю только магию, что изучили люди за то время, что мы есть в этом мире, – едва не сорвавшись на истерический вопль, выпалила Юнора. – А это темная магия. Она куда древнее. Я не знаю, как она это сделала. Правда.

– Да, я верю, – махнул рукой Пронт. – Идемте, приведем тебя в чувства и возьмем у Ларинола единорогов. Всем троим стоит развеяться, – почти приказным тоном проговорил Пронт и с улыбкой добавил. – Прогулка по лесу – лучшее решение.

Глава 23

Смиторал не смог удивить Конарока больше, чем Пайкор. Та же староимперская архитектура. Домишки со скругленными углами, что строились из плоских кирпичиков. Сейчас большая часть их осыпалась и напоминала не больше, чем груды одинаковых прямоугольных камней. Дворец, что строился уже из камня, а то и вовсе из мрамора, все еще возвышался над городом, устремляясь в небо куполами, что так же выделаны из камня.

Но, в отличие от Пайкора, Смиторал располагался глубоко в лесу, а не в заснеженном плоскогорье. Что делало этот город большим бельмом среди леса летом. Даже улицы были когда-то вымощены мраморными плитками, что везлись с севера или через море с Суиса, что лежал далеко на востоке. Сейчас, конечно, мраморную плитку засыпало землей, листвой, ветками. Теперь мраморные плиты лишь изредка белели под слоем земли и перегноя.

Как и доложили разведчики, город был пуст. Ни единой души. Все, что было живого в Смиторале, это редкие маленькие деревца, что пробились сквозь мрамор, да зеленеющая жидкая травка, что сейчас втаптывалась обратно в землю сотнями пар когтистых лап и копыт. Не говоря уже о пламени, что окутывала многих демонов вместо волосяного покрова.

Войско разбрелось по городу, в поисках жилья или чего-то более-менее подходящего для отдыха. Тут они обоснуются надолго. Смиторал находится почти в самом центре Маледика. Это центральный аванпост, что весьма недурно защищен высокой каменной стеной. Эта часть отделяла северную половину Маледика от двух южных, разделенных большой рекой Арах. Та, в свою очередь, отделяла в свое время две части государства Танов. Коих со времен той войны никто не видел.

Хорошо еще то, что по этой же реке, по течению, альки могли очень быстро добраться до глубин земель Танов, встретив на пути пару-тройку прибрежных застав. В целом, даже сейчас, когда на Маледике не было ни единой живой души, кроме имперцев, центр материка был лакомой добычей. Сюда можно стягивать войска из Врат, а затем пойти на запад и юг, где еще есть города.

Но пока, достаточно будет просто осесть в Смиторале. Привести город в более-менее обжитое состояние и отправить разведку дальше. На юг и запад. А заодно дождаться новостей о войске Дарстога, что уже должен занять Гродаг.

Конарок толкнул деревянную дверь во дворец, что казалась совсем безжизненной. Она попросту осыпалась кусками прогнившего дерева, подняв кучу пыли. Конарок дохнул пламенем, сжигая древесную труху, пока та не забила глаза и нос. Затем шагнул внутрь.

Дворец был так же роскошен, как и при их жизни здесь. Мрамор, что потускнел за эти столетия, наверняка был все еще вершиной роскоши и архитектуры. Каменные лестницы огибали весь дворец по периметру, начинаясь от самого входа, а дальше шел огромный приемный зал. Большая часть мебели в зале прогнила и осыпалась. В отличие от посуды, каменных столов и кучи скелетов. Тела принадлежали когда-то эльфам, алькам, оркам, рептилидам и дварфам. В Смиторале прошла одна из крупнейших битв за господство в этом мире. И сейчас они все пригодятся Конароку. Пусть некромантия и не его специальность, но пару дней протянут, а потом перемрут от отсутствия собственной души.

Конарок повернулся к выходу из дворца и развел руки в стороны. Юарина и Амазира пугливо шарахнулись в стороны, когда к его ладоням от самых плеч потянулись зеленоватые язычки огня, словно нитями вплетавшиеся в разгорающееся зеленое пламя. Наконец, зеленое пламя разрослось до локтей Конарока. А руки у альков, к слову, были непропорционально длинными, доставая почти до самого пола. И в этот момент Конарок схлопнул ладони.

Кольцо зеленого пламени разнеслось по всему поверху и частично вырвалось за дверь. Амазира закричала, ожидая мучительного жара, но пламя попросту просочилось сквозь нее, наполнив ее ощущением силы. Зеленоватый пар еще минуту поднимался вверх, просочившись сквозь щели в каменном потолке на следующий поверх.

В ушах Амазиры шумело, словно сотни мышей скребли лапками изнутри ее головы. Хотя, нет, ей не казалось. Отовсюду действительно раздавалось шкрябанье и скрежет. Она оглянулась на звук и не сдержала крик. Прямо на нее смотрел пустыми глазницами истлевший добела скелет.

Непроизвольно девушка метнула в него сгусток новополученной мощи, и труп разлетелся в прах. Но отовсюду полезли новые, вгоняя Амазиру в ступор.

Вдруг раздался голос Конарока:

– Осторожнее с ними, им пять сотен лет. Они очень хрупки. А они нам еще пригодятся.

Голос показался Амазире слишком уж добрым. И не зря. Тело ее тут же сковало дикой болью, ноги не удержали ее, и она упала на колени. Боль тут же прошла, но ужас оставался. Она ошарашенно оглядывалась по сторонам. Отовсюду поднимались десятки скелетов. Такие разные. Некоторые были едва ей до груди, другие – выше на целую голову. У некоторых виднелись кости крыльев, такие же, как у птиц. «Ангелы», – поняла Амазира, – «Проклятые твари! Скоро вы за все поплатитесь, и все ваши скелеты будут служить мне так же, как сейчас ваши предки служат моему господину!».

Скелеты других не ожили. Они так и остались лежать на каменном полу и столах, сидеть у стен, висеть на металлических крючьях, в которые раньше втыкали свечи. Альки. Точно. Вытянутые вперед черепа, что вскоре стали напоминать ящериные. Крылья, что когда-то были кожистыми. Амазира перевела взгляд на истлевшие крылья за спиной Конарока и Юарины. Если у Юарины крылья, в теории, могли еще позволить ей хорошенько оттолкнуться от воздуха, то Конарок и вовсе использовал крылья только для жестикуляции. Оно и понятно, кусочки кожи еле удерживались между пальцами крыльев, что норовили расползтись в стороны при каждом движении демона.

– Идите! – взревел Конарок в пространство. – Восстановите то, что сможете восстановить! И возьмите с собой тела альков, – он обернулся на груды оставшихся в неподвижности скелетов. – Похороните их, как подобается!

Десятки оживших скелетов, в чьих черепах и грудных клетках появилось по зеленому угольку, сильно чадящему ярко зеленой дымкой, молча двинулись к выходу. Многие, как и было велено, несли на себе скелеты альков, что норовили рассыпаться из-за истлевших суставов.

Конарок уверенно зашагал наверх. Юарина и Амазира покорно засеменили следом. Почти на самом верху, под центральным куполом, он вошел в просторную комнату, вновь испепелив прогнившую дверь жарким дыханием.

На просторном мраморном столе располагалось зеркало в подвижной оправе. Именно к нему и направился Конарок. Он почти уткнулся в него однорогим носом, уперевшись руками в крышку стола. Демонессы не слышали, о чем он говорит, но Конарок продолжал что-то настойчиво бубнить себе под нос, пока поверхность зеркала не засветилась голубоватым свечением, и лицо алька не стало стремительно преображаться.

Теперь из зеркала смотрела чудовищная морда. Не похожая ни на ящериную, ни на кошачью, ни на волчью, ни на чью-то еще. Если только на морду гигантского насекомого или другого паразита.

– Ваша Беспощадность, – обратился Конарок к зеркалу на привычном языке древних. Амазира подавила смех, не став напрашиваться на очередную порцию мучений. Но подумать только, «Ваша Беспощадность», глупее не придумаешь. А Конарок продолжил, – мы успешно прибыли на Альконар. Наши старые города сейчас переходят вновь в наше распоряжение. Криосы, бесы и черти готовят Пайкор для нашей жизни в нем. А сегодня мы взяли Смиторал. Трупы солдат, что когда-то убивали моих друзей и сородичей, сегодня восстанавливают наш город.

– Отлично, Лорд Конарок, – из зеркала понесся непонятный хрип, смешанный со скрежещущим визгом. Амазире пришлось приложить много усилий, чтобы расслышать все, что говорит существо по ту сторону. – Вы прекрасно послужили Империи. И вы будете поощрены. Что вы хотите получить от имени Императора?

– Мне не нужно ничего, кроме вашего уважения, Великий, – низко склонил ящериную морду Конарок.

Образина на той стороне издала шаркающе-квакающие звуки. По-видимому, Императору понравился ответ Конарока.

– Похвально, Лорд, – вновь пророкотал голос из зеркала. – В таком случае, я готовлю войско под твое командование. Скоро они придут на Альконар.

– Да, Великий, – вновь склонил голову Конарок. – Как только Империя покорит Маледик, Наместник сможет явиться в этот мир и начать поиски Сердца Альконара.

– Прекрасно, Лорд Конарок, – ухмыльнулась образина Императора, – ждите. Вскоре придет второй поток детей Империи. Больше. Им потребуются оба города, что вы захватили.

– Гродак тоже получен? – Радостно встрепенулись крылья Конарока.

– Да, – кивнул Император. – Лорд Дарстог связался со мной двадцать часов назад. Гродак тоже восстанавливается. Вот только у них произошла битва.

– На континенте есть живые? – не поверил ушным щелям Конарок.

– Да, темные эльфы. Они остались на материке после войны. Зараза стала их наркотиком. Но, по уверениям Лорда Дарстога, они абсолютно непримиримы и отказались присоединиться к Империи. Потому он уничтожил их. А их тела сейчас отстраивают город заново.

– Все идет по вашему плану, Ваша Беспощадность, – Амазира снова стиснула зубы. – Очень скоро вы получите все соки этого мира! Он поплатится за то, что не покорился нам сразу! Как только вы выпьете его до капли, мы станем править на нем от вашего имени!

– Прекрасно, Лорд Конарок, – проговорил голос из зеркала, что уже тускнело, а картинка размывалась, – прекрасно…

Этот город не был отмечен на карте. Просто одинокая точка посреди равнины с густыми лесами. Но он был красив. Действительно красив. Весь словно целиком вырезан из скалы белоснежного камня, что даже сейчас светился в лучах Вкипасе. Каждый валун был настолько идеально отшлифован и подогнан, что в щель между камнями не пролез бы и волос. Высокие, толстые, кажущиеся неприступными. Несмотря на то, что большая часть была разбита осадной техникой в той войне.

Каждое здание было выстроено в такой же манере. Словно белоснежные монолиты вдоль каждой улицы, что в итоге сходились у дворца. Несмотря на заметные следы разрушения, дворец все еще был красив и вызывал уважение. Огромный, толстостенный. Крыша стоит на десятках таких же белоснежно-каменных колоннах, а за следующими уже располагаются стены и высокие бронзовые врата.

У Растеуна даже перехватило дух от такого величия. Нет сомнения, это труды танов и дварфов. Лучшие строители и каменщики. Еще когда только началась война с Империей, этот город уже был почти полностью достроен. И, пока демоны вели свои войны на Евпетаре и Ортонгалзе, укрепили его, как и другие два – Палиторан и Лонгар. И если Палиторан являлся их следующей целью на карте, то где находится Лонгар, не знал никто. Он был секретным городом Двартании[17]. Поговаривали даже, что он находится под землей, как города гоблинов когда-то.

Но Лонгар и не был необходимым. Достаточно будет Палиторана и Смиторала, что находился между двумя истоками реки, что делит юг континента на две половины. Это позволит объединить города речным сообщением.

Как только все кланы собрались на центральной площади, заперев за собой ворота, Рагозия тут же созвала совет вождей, а граждан и даже солдат отправила в ближайшие дома. Скорее всего, мебели там нет абсолютно никакой, но зато выглядят они надежно. Всяко лучше отдыхать за толстыми стенами и под надежной крышей, нежели в лесу и под открытым небом.

Было решено оставить в городе орков из трех кланов: Степные разорители, Крушители гор и Просители земли. Они были наиболее потрепаны деятельностью этих бледнокожих животных – людей. Потому было лучше, чтобы они могли успеть восстановить силы до осени, что наступит через шесть десятин. Да и клан Рагозин и Чпора изъявили желание двигаться дальше. Рагозия хотела побольше побыть с большинством орков, завязать отношения между новыми вождями и укрепить союзы как старейшина.

Покинуть город было решено на следующее утро. Дабы не терять драгоценные десятины и успеть разместиться по теплу на Маледике. В противном случае, шансы пережить суровые зимы Маледика, о которых ходят легенды, несравненно малы. Все, кто способен еще держать в руках оружие, были отправлены в авангард колонны, что растянулась ни на одну сотню шагов.

Продираться сквозь густейшие буреломы оказалось уже не так просто. Некогда широкая мощеная дорога, выложенная идеальной каменной кладкой (что было бесспорным талантом каменщиков дварфов), была завешана густой сетью древесных веток. А сама дорога скрылась под толстым слоем преющей листвы и хвои. Ведущие орки уже давно поснимали доспехи и с громкой бранью и смешками прорубали дорогу колонне своими топорами и секирами.

В дороге многие отходили от колонны поохотиться. Скорее ради развлечения и разнообразия в еде, нежели по необходимости. Пока что хватало запасенного пайка. Леса просто кишели непуганным зверьем. От мелкой птицы до крупных ящериц. Пару раз встречались даже мамонты, охота на которых оказалась большим приключением для орков. Да и мяса с них было куда больше. Это позволило накормить всю колонну сытной мясной похлебкой, вместо пресного пайка, который еле-еле поддерживал в орках жизнь.

В целом, путь проходил в отличном настроении. Постоянная занятость, частая возможность поохотиться и, несомненно, оставленный за спиной город со множеством орков, что смогут осесть в этих необжитых густых лесах, пусть даже большинство из них привыкло к степям и пустыням, – все это значительно приподняло общий моральный дух. Казалось, что орки только сейчас пришли в себя после полутора десятин постоянной качки в море, когда почти всех поглотила морская болезнь. Да еще и та страшная схватка титанов, что унесла добрую треть всего их народа.

Но сейчас на лицах многих уже сияла добрая надежда на будущее. И Растеун видел это в их глазах. И в глазах вождей, что шли рядом с ним весь этот путь. Его идею, наконец, приняли. Отчасти, он был даже рад, что сейчас тут нет этого старого ворчуна Роса, что явно подпортил бы всем настроение своим вечным скрежетанием.

На десятый день орки вышли к широкой реке, настолько широкой, что противоположный берег с трудом виднелся где-то у самого виднокрая. Утешало, что у реки практически отсутствовало течение из-за такой ширины. Но пришлось, все же, потратить уйму времени на сборы плотов, благо в дереве недостатка не было. Но, так или иначе, к вечеру через реку уже растянулась длинная вереница прямоугольных корабликов, на каждом из которых выбрали по двое рулевых.

Разумеется, плотики неминуемо сносило вниз по течению, но, все же, лодки постепенно переползали на другую сторону. Через пять часов первый из отчаливших от западного берега плотов прибился к восточному. На небо уже наползла ночная тьма, и было решено сразу остановиться на ночлег, выставив плоты по окрестности, словно куски частокола.

Уставшие с плавания орки даже не стали разводить огонь. Наспех перекусив пайком, колонна улеглась спать. Растеун еще долго сидел в одиночестве на берегу, прикидывая, как скоро он сможет вдоволь отдохнуть от этого всего.

– Разорви меня медведь, как же я устал от этой качки.

Он сидел на корточках, сжав руками голову, что, казалось, скоро отвалится от постоянной качки в разные стороны. Его желудок то и дело пытался выскочить из горла, но так ни капли рвоты и не пролилось наружу.

– Я могу исцелить вас, Друг мой, – раздался рядом голос Ларинола. Эльф подошел ближе и положил руку на плечо Пронта. Пронт лишь протестующе замотал головой, отчего и так нечеткая картина совсем размылась и долго обретала четкость.

– Не нужно, в этом нет смысла. Я и сам мог бы, вот только проходит очень быстро, и тогда вновь начинается этот кошмар.

– Вы когда-нибудь ходили в море до этого?

– Да где уж там? – послышался голос Снатога, густо разбавленный ругательствами. – Мы жили-то в четырех стенах посреди леса.

– Вот-вот, – закивал Пронт, – самое большее – это купание летом в мелких водоемах.

– Да и то особам царских кровей не до купаний, а уж в долгие плавания уходили только рыбаки из Кокоры, – вновь встрял Снатог, который почти тут же перевесился через борт, смачно опорожнив желудок.

Ларинол брезгливо, но в то же время сочувственно сморщил лицо, повернувшись к Пронту, что, наоборот, сколько ни мечтал, так и не мог освободиться от тошноты.

– А как вы плаваете? – спросил его Ларинол, видимо, пытаясь перевести его мысли на воспоминания, чтобы хоть немного отвлечься.

– Как здоровенный валун, – пробурчал Снатог, вместо Пронта. – Он только на одиннадцатое лето перестал бояться глубины.

– Да уж, – задумчиво протянул Ларинол. – Думаю, стоит скорректировать маршрут так, чтобы как можно чаще причаливать к берегу. Это даст вам возможность передохнуть от качки.

– Нет-нет, – запротестовал Пронт, – у нас мало времени.

В глазах у него вновь появился образ смуглокожего ангела. Ее длинные темные волосы. Карие глаза с источающими голубоватое свечение белками. Видимо, все тут же отразилось на его лице, так как Ларинол потупленно опустил глаза в пол, а Снатог без особой нужды перевалился через борт и затих в таком положении.

Он все еще не мог поверить, что она стала такой, какой он видел ее в последний раз. Облезлую, с посеревшей, словно лишившейся крови? кожей, жидкими волосами, наполовину сгнившими зубами и густо наросшими гнойными воспалениями. Этот образ чуть было все же не опустошил ему желудок, но – увы. Он лишь покрепче стиснул свою голову руками, стараясь выбросить все это из нее. Но снова – увы. Уже семь дней из его головы не могло выйти абсолютно ничего, кроме предавшей его Амазиры. Постоянная качка, сырой воздух и полное отсутствие каких-либо занятий для него сделали свое дело, он впал в глубокое отчаяние.

Снатог уже не один раз пытался привести его в чувства неразбавленным вином. Но от этого становилось только хуже. Алкоголь прояснял его мысли, сводя и зацикливая их по кругу. Отчего сам же Снатог потом весь вечер выглядел раздраженным.

Юнора, в свою очередь, неоднократно за все это время рассказывала об очередном кошмаре, где она чувствовала весьма реальную муку, словно ее сознание отправляли на пытку, не трогая при этом тело. Но она все еще сопротивлялась, насколько могла. Дреол вызвался наблюдать за ней ночью. С тремя друидами они каждую ночь проводили в каюте Юноры и Снатога, выискивая причины ее кошмаров и пытаясь закрыть ее разум от чужих проникновений.

В последние пару дней ей стало лучше. Она перестала просыпаться среди ночи в слезах и с криками. Хотя Дреол и говорит, что это вряд ли заслуга друидов. Они так и не узнали, что это за магия. Даже старые знания по чернокнижию не смогли помочь им найти ответ. Потому никто не мог сказать, когда это произойдет снова? и смогут ли друиды этому помешать.

Все же, корабли стали чаще прибиваться к берегам, делать передышки раз в один-два дня, чтобы люди, непривыкшие к морю, могли немного передохнуть. Правда, Юнора настаивала на том, что единственный способ справиться с морской болезнью – это перебороть ее. По ее словам, через несколько дней они привыкли бы к качке и чувствовали бы себя замечательно. Но Пронта почему-то больше устраивало раз в пару дней забыть об этой качке и просто выспаться, не подвергая себя риску захлебнуться ночью собственной рвотой.

– Ничего! – окликнул однажды Ларинол, когда Пронт попросту вывалился из судна на мелководье, почти полностью погрузившись в мягкий прибрежный песок. – Осталось меньше десятины до Мале дика!

Пронт попытался хотя бы сделать вид, что его эта новость обрадовала, но из него вырвался лишь тихий стон и он перевернулся на живот, чтобы окунуть лицо в холодную воду океана. Он уже было изъявил желание лететь дальше на драконе, но даже способность драконов почти не тратить силы на полеты на большой высоте не позволит им находиться в воздухе сутки напролет. Да и сам он высоко в небе чувствовал себя немногим лучше, чем в лодке. Только несколько безопаснее. Потому все, что оставалось, это молить Аммонтаса о том, чтобы острова попадались почаще.

Палиторан оказался несколько больше, чем неотмеченный город. К слову, Растеун прочел на одной из вывесок у какого-то дома: «Оружейня Тирвана». Скорее всего, так и назывался тот город когда-то или район того города.

Хотя, в целом, он не сильно отличался. Точно такая же архитектура и расположение районов. За исключением, конечно, его местонахождения. В отличие от Тирвана, Палиторан находился среди большущей степной равнины. Такой родной, по сравнению с лесными дебрями. Только укрытой толстым слоем снега, насыпавшего за четыре десятины пути. Но Растеун не заблудился бы в Палиторане, даже если бы оказался в нем один. Точно такой же дворец в центре города возвышался над другими домами и сооружениями.

В этот раз, после долгих споров и рассуждений, на совете было принято оставить в Палиторане на обжитие кланы Чпора и Рагозин. Несмотря на возмущение Рагозин, что она оставляет немалую часть кланов без присмотра в чужих землях, ее все же убедили остаться.

– А чем тебе я не угодил? – со смехом заявил Грамтар. По-существу, из всех четырех вождей их Союза он был самым старшим. – Да и Растеун вон не без головы. Его же идея была, – при этих словах он обхватил Растеуна одной рукой, сильно похлопав по его спине. – Справимся и без присмотра.

– При чем здесь присмотр? – не сбавляла напора Рагозин. – Я должна лично вести свой народ, как верховный вождь!

– Как верховный вождь ты должна позволить своему клану, наконец, отдохнуть, – вступился Ларгон, что был младше Рагозин лет на двадцать.

– Он прав, Рагозия, – подал голос Растеун. – Ты сама собрала союз из самых воинственных кланов, уж кому и идти на север, поближе к землям, где творили свои ужасы альки, так это нам.

– Мне нужно знать каждый ваш шаг, – уже сдаваясь, но все еще требовательно заявила Рагозия.

– Ладно, – браво отозвался Грамтар. – Грифона будем присылать при каждом переходе.

Рагозия, хоть и видела по глазам Грамтара, что тот издевается, все же кивнула. Толку спорить с этой четверкой. И правда, сама ведь подобрала самых упертых в этот союз. Теперь вот пожинай плоды, старушка.

Как и в предыдущий раз, орки не пожелали ждать больше одной ночи. Тяга к новому проснулась во многих, отчего уже на рассвете следующего дня Братский союз четырех кланов выдвинулся из Палиторана на север. Двигаться придется по большой петле, в обход притоков реки Арах. Посему, путь их может растянуться почти на всю зиму, если не больше.

Но это никого не пугало. Главное – быть в дороге, делать что-то. Если бы орки не пришли на Маледик, скорее всего, они бы либо пали под безжалостным напором людей, что поступают почти так же, как когда-то обезумевшие альки, либо народ попросту увял бы, сбитый на маленьком клочке Кониуна.

Первый день пути встретил орков мощными порывами ветра, что гнули верхушки деревьев. Разбушевалась метель, но в самой чаще было достаточно спокойно. Плотный лес из толстых стволов деревьев разбивали любые порывы ветра. Пусть даже за это и приходилось еле ковылять по всем валежинам и пням. Да еще и в полумраке. Зато не приходится бороться со стихией.

Дальше погода была поприятнее. Иногда сквозь плотный навес из веток пробивались лучи Вкипасе, что, словно светлые полосы, прорезали сплошной полумрак леса. По-своему, это выглядело бы красиво, если бы не ставшие уже привычными нападки стай диких животных. На следующий день ввязались в короткую схватку со стаей оголодавших волков, что не смутились даже огромной массы народу в восемь тысяч. Позднее орки нарвались на стадо мамонтов, что не пожелали сдаваться без боя. Удивительно, как удалось избежать смертей. Но, несколько покалеченных сейчас ехали на носилках внутри колонны.

Но нет беды без выгоды. Несколько наспех собранных телег были до отвала забиты мясом, что можно будет нажарить при следующем ночлеге. Должно хватить на всех. Если уж одним мамонтом можно кормить небольшую деревню целую десятину.

Уже на второй день пути Альконар вновь сотрясся. Растеун помнил первый удар по огромной волне, что чудом прошла мимо них, не успев еще набрать силы. Казалось, сотрясся сам воздух, уши заложило, листва и ветки посыпались на землю, сломившиеся от тряски. Даже земля задрожала под ногами.

В колонне поднялся шум. Плач детей и вопли женщин, перекрываемые гарканьем мужиков, что пытались успокоить свои семьи. Растеун все еще слышал гул, идущий по земле. Тот должен бы уже проходить, но, почему-то, он лишь усиливался.

Внезапно лицо Грамтара побледнело, он с выкатившимися глазами повернулся к Растеуну. Было видно, как сосуды на его лице отгоняют кровь глубже, делая лицо пожилого орка абсолютно белым.

– Это топот!!! – внезапно заорал тот. – Они идут сюда.

Теперь и до Растеуна дошло, что услышал Грамтар. Гул нарастал, он уже не казался каким-то далеким. Теперь было отчетливо слышно, откуда надвигается беда. Пока Растеун лихорадочно соображал, что делать, впереди послышался треск ломаемых деревьев. Он ощутил, как и от его лица отливает кровь. Складывалось ощущение, что на них надвигалась лавина.

– Врассыпную!!! – заорал он первое, что пришло в голову. – Живо в стороны!

Колонна за его спиной, словно разбиваемая колуном, стала раздвигаться в стороны. Растеун вновь обернулся на треск и грохот. Впереди показались тела. Волосы Растеуна зашевелились на затылке. Он чуть было не осел на подломившихся ногах.

– Что за?.. – раздался выдох Грамтара.

– Драконы!!! – заорал Ларгон, бегая между сторонами колонны и расталкивая замешкавшихся с дороги.

«И правда, драконы», – подумал было Растеун, пока одно из тел не выскочило с грохотом из-за стены деревьев. На него несся целый дворец на четырех исполинских лапах. Огромная ящерица, по сравнению с которой даже крупный дракон покажется котенком на фоне льва. Головы этой твари не было видно, от груди вверх уходила длинная шея, что пробивала ветки и терялась где-то за кронами деревьев.

Едва успев, Растеун и сам метнулся с дороги. Тем более, что за этой ящерицей сквозь лесную чащу пробивались другие. Лишь чудом им удалось вовремя сойти с дороги. Три десятка таких ящериц, сломя головы прорывались через лес, ломая деревья, вырывая их с корнем. За каждой ящерицей по воздуху болтался длинный хвост, что сам почти вдвое превосходил размер этого чудовища.

Растеун смотрел на все это, раскрыв рот. Даже спустя некоторое время после того, как ящерицы скрылись из виду, пробив в лесу целую просеку, молодой орк все еще стоял, совершенно белый и раскрывший рот.

– Что за альковщина? – послышался голос Ларгона.

Растеун, словно разбуженный его словами, вздрогнул.

Затем коротко пожал плечами, все еще вперив взгляд туда, где скрылся из виду кончик хвоста последней ящерицы, коротким взмахом перебившего целое дерево, словно щепу.

– Вы видели?! – Грамтар напоминал ребенка, что впервые увидел лошадь и теперь не мог избавиться от восторга. – Вот это да! Я уж думал, что последний раз видел их в книжке Роса.

– Что это за создания? – обернулся к нему Растеун.

– Это? – Грамтар выпучил на него глаза, словно впервые увидел. – Ну ты даешь! Это же динозавры!

– Кто? – рот Растеуна снова обратился в грот пещеры.

– Динозавры! – повторил довольный Грамтар. – Только на Евпетаре и Кониуне их больше не увидишь, перебили ангелы с альками еще во времена «Безоружных войн». А тут, оказывается, еще живут! Вот уж не подумал бы, что увижу такое вживую!

– А чего ты радуешься? – ощетинился Растеун. – Они чуть половину колонны не перебили!

– Да ты что? – махнул рукой Грамтар. – Эти здоровые – это травоядные. Они сами, скорее всего, напугались грохота.

– Да мне наплевать, чем они питаются! – рычал Растеун. – Эта масса чуть только что не втоптала нас всех в землю! Ты на лес посмотри за их спинами!

Грамтар заглянул за спину Растеуна, что как раз стоял спиной к длинной просеке, вытоптанной исполинскими ящерицами. Его лицо снова приобрело цвет выбившейся из-под листвы поганки. В его глазах даже снаружи были видны картины здоровенных ящериц, что превратили бы всю колонну в месиво, даже не замедлив хода.

Грамтар молча посмотрел на Растеуна. Тот многозначительно кивнул, всем видом сказав: «То-то же».

– Ладно, – сбросил с себя наваждение вождь львиной… Тьфу, вождь Пустынных львов, – надо двигаться, пока они не решили побежать обратно.

Другие вожди кивнули. На сбор доведенной до паники колонны ушло около часа. Затем орки вступили в просеку, утоптанную ящерицами почти до состояния широкой дороги. Всюду валялись вырванные и растоптанные деревья. Что не удивительно. Словно целый город на ногах промчался. Каждая такая скотина в длину шагов сто. И в холке с четыре-пять орочьих роста.

Слава богам, динозавры бежали с севера. Оттуда, куда и направлялись орки. Идти по перемолотому лесу было куда удобнее, чем продираться через буреломы. Однако, бежали они не так уж и издалека. Потому, уже через полчаса пути орки вновь окунулись в лесные заросли.

Постепенно, день ото дня, стала сменяться погода. Несмотря на середину зимы, в доспехах было достаточно душно. Пришлось немного сбавить темп, иначе все всю колонну продует.

Лес стал заметно редеть, преимущество брали достаточно большие хвойные деревья. И, что самое неприятное, стал появляться запах Заразы. Многие начали жаловаться на слабость и головную боль. У других развивалась чесотка, доводившая их до раздирания кожи в кровь. Но, что удивительно, лес все еще был полным сока. Деревья стояли огромные и полные жизни, казалось, даже те ящерицы больно отбили бы себе ребра, попытавшись проломиться сквозь такие.

Тот дух, с которым орки покидали Палиторан, уже давно выветрился. Ужас после динозавров, исчезновение большей части животных, что чувствовали заразу и сбежали, постоянные болезни, вызванные сменой погоды и действием заразы. Вот только откуда она взялась? Земля была чистой, лес тоже, даже небо проглядывало, сквозь кроны деревьев, сапфирово-синее.

Сейчас Растеун сильно пожалел, что Рагозин нет с ними. Вождь клана орков, что вместо драки охочи до знаний, был бы сейчас очень полезен. Ведь ни один орк не знал больше этой начитанной старушки. Растеун и сам чувствовал себя не лучшим образом. Постоянные передвижения в холодном воздухе, когда ночью на их спальниках образовывался иней, странная, ничем не объяснимая слабость в теле и зуд на коже. Все это выводило из себя.

Рядом постоянно ошивались Грамтар, Лангор и Алиарг, что тоже разодрали все руки до чернеющих пятен. Лангор, к тому же, очень сильно кашлял, пока в один момент не начал отхаркивать черную сукровицу. И это не говоря уже о женщинах и детях, что передвигались неимоверным образом, отчасти напоминая оживших мертвецов.

Напряжение нарастало с каждым днем. Растеун все чаще сверялся с картой. Еще совсем немного… пять-шесть десятин… Только бы продержались…

Часть 6

Империя

Глава 24

Сидя за ужином в дорогом, с виду, дворце, Пронт все еще не мог поверить, что тряска, наконец, закончилась. Они уже шесть десятин как высадились на Маледик, а он все еще с дрожью вспоминал постоянное головокружение и качку. Да еще и вечная головная боль.

Вокруг него сидели все эльфийские офицеры, а также весь его отряд. Всего тридцать один… если можно так сказать, человек. Кругом шло какое-то бурное обсуждение. По рассказам Ларинола, стены города остались почти нетронутыми. Ремонт не требуется. Он уже отдал приказ на строительство оборонительной техники. На каждой башне расположится по онагру, что должны будут засыпать возможных нападающих камнями, пока те подступают к стенам. Что позволит оставить драконов на сладкое.

Пронта мало это интересовало. Сказать по правде, его вообще мало что волновало, кроме того, какого нечистого они уже несколько десятин сидят в этом городе и не делают абсолютно ничего?! Но задавать этот вопрос вслух он тоже не решался. Незачем. Эльфам виднее, что сейчас нужно делать. Не в его правах диктовать им то, что велит ему его горячность.

Не став долго рассиживаться среди этого гомона, Пронт молча встал из-за стола и двинулся к выходу. Кивнул лишь Снатогу на вопросительный взгляд, давая ему понять, что все в порядке. Поднявшись по ступеням, что были сложены из сплошного белоснежного камня, отполированного десятками ног за сотни лет существования этого дворца, на вершину круглой башни, увенчанной небольшим куполом, Пронт распластался на своем ложе.

Из окон он видел темно-зеленое небо, усыпанное парой десятков звезд. Дреол сказал, что темно-зеленое оно из-за заразы. В этой части материка когда-то были окрестности земель, откуда поползла зараза. И она еще не до конца выветрилась. И это несмотря на то, что Тристор располагается достаточно далеко от самих Врат, откуда зараза пришла на Альконар.

Он уже перестал думать об этом, когда в дверь вдруг постучали. Он оторвал голову от перины, на которой, оказалось, уснул, и вновь выглянул в окно. Небо было уже бледно зеленым – Светило давно поднялось над небесной линией.

Комнату вновь сотряс настойчивый стук в дверь, но не успел Пронт подняться и открыть, как с той стороны послышалась брань Снатога, и в следующий момент дверь с громким треском открылась. Пронт тупо проследил взглядом за наспех сделанным засовом, что подкатился к его ногам, затем перевел недоумевающий взгляд на раскрасневшегося Снатога в полном доспехе. За спиной капитана располагался весь отряд, что удивительно, тоже в полной боевой готовности.

– Ты не слышишь что ли ничего?! – взревел Снатог. Пронт, медленно просыпаясь от его голоса, отрицательно покачал головой. – Пойдем!

Снатог торопливо протянул Пронту руку. Тот принял, и капитан подвел его к окну. И тут-то сон окончательно слетел с глаз Пронта. Что творилось за стенами, он не видел – дворец был не слишком высоким. Но вот то, что было над ними, он видел отчетливо.

Желто-черный дым заволакивал все до небесной линии за восточной стеной. В нос сразу же ударило мерзкое зловоние, словно под его окном сжигали труп, что до этого гнил почти все лето. К горлу подступил тошнотворный ком. Он попятился от окна, отвернувшись к выходу. Жадно глотая воздух, что хоть и был спертым, но еще не наполненным этим смрадом.

– Что за дрянь?!

– Если бы я только знал, – Снатог позеленел от смрада, Пронт догадывался, что выглядит не лучше. – Дреол сказал, что это испражнения заразы.

– Что это значит? Не из-под земли же она сочится?

Снатог долго смотрел на Пронта, пытаясь выдавить из себя слова, а не рвоту, что подступала к горлу. Затем лишь негромко, почти шепотом изрек:

– Демоны.

По спине Пронта тут же пробежал холодок. Волосы, что и так были взлохмачены после сна, сейчас, казалось, и вовсе были готовы разлететься с его головы в разные стороны. В груди дико заколотилось сердце, его стук отдавался даже в ушах.

Не найдя, что сказать, Пронт почти налету начал натягивать свои доспехи. С улицы послышался звук рога. Драконы яростно взревели с окраины города.

– Я догоню вас, – выпалил Пронт, натягивая сапоги, – и потребую разъяснений!

Снатог кивнул. Под окнами раздавался грохот бегущих солдат, закованных в дребезжащий при каждом шаге металл. Схватив, наконец, свой меч, Пронт вылетел из комнаты, почти скатившись кубарем по лестнице вниз.

Эльфы, хрустя выпавшим за ночь снегом, длинными цепочками тянулись к восточным стенам, многие седлали единорогов. На площади расположился отряд наездников на ульях. Странные создания негромко шелестели тончайшими слюдяными крыльями, готовые в любой момент сорваться в воздух. Сам же воздух казался тяжелым. Ужасный смрад, что источался от демонов, заполнил все улицы, вызывая желание хорошенько опорожнить желудок.

Ларинола уже не было видно, как и почти никого из эльфийской пехоты. Раздался грохот: онагры на башнях уже запускали валуны. Значит, все-таки битва. Он вновь ощутил недобрый холодок, пробежавший по его спине. Его отряд находился здесь же, на площади, в окружении ульев и драконов, большая часть которых, не раскрывая крыльев, протопала к северным вратам, где сейчас тоже виднелся желто-коричневый дым.

– Пронт! – окликнул его Снатог. – Ларинол приказал нам ждать здесь до тех пор, пока… В общем, чтобы никто из нас не пострадал.

– Что?! – обомлел Пронт. – Да что он о себе думает?!

С мечом наперевес, он торопливым шагом понес себя в проход на восток, к вратам. Позади сразу послышался топот множества ног. Его отряд, обнажив оружие, двигался по пятам. Отсюда было видно, как в небо взметались тучи стрел, как защитников, так и нападающих. Выручали бойницы, коими были укрыты стены и башни.

Выскочив под стены, Пронт обнаружил, наконец, Ларинола. Тот, во главе одного из отрядов, торопливо шествовал к южной части восточной стены. Как заметил Пронт, она была пуста, а из-за стены уже поднимался смрадный дым, что вновь заложил ноздри, заставляя разум мутнеть от переполняющего омерзения. Пронт поспешил за Ларинолом. Но эльф, увидав людей, начал что-то орать и делать руками прогоняющие жесты.

Пронт ненадолго замешался, а пехота эльфов уже вырывалась из башни навстречу взбирающимся по лестнице ужасным тварям. Несмотря на расстояние, Пронт отчетливо видел их черно-красную шкуру, увенчанную непонятными наростами. Узкие, словно обтянутые кожей, тела демонов сочились чумным дымом.

С трудом перебарывая наступившее оцепенение, Пронт дал команду идти на помощь. Но, как он видел, ситуация не была столь плачевной, какой выглядела издалека. Пехота эльфов, что была чуть дальше к северу, сейчас отбросила демонов со своих позиций и бежала наперерез людям, по стене, дабы помочь отряду Ларинола. Вновь замешкавшись, Пронт стоял и глупо озирался. Неужто он даже не замарает меч в первой своей встрече с демонами? Не станет он ублажать свою трусость, пытаясь потом найти ей оправдание.

– В бой! – рявкнул он, срываясь с места так быстро, насколько позволяла звенящая на каждом шагу кольчуга.

Преодолев лестницу, он выпал на стену. Смрад настолько сильно ударил в лицо, что на какой-то миг его ноги подкосились. Едва удержавшись на ватных ногах, он тряхнул головой. Вблизи демоны оказались куда ужаснее. Черные наросты на коже, то ли из кости, то ли из какой-то дубленой шкуры… А, может, это и вовсе невообразимый доспех. В любом случае, длинные и странно изогнутые на манер серпа, мечи эльфов отскакивали от этих наростов со звоном, даже не оставляя на них царапины. Лишь удары в слабые зоны, где проблескивала тонкая красная кожа, приносили смерть непонятным тварям, с тонкими безобразными конечностями, покрытыми шипами.

Лиц демоны словно бы не имели. Округлый нарост над плечами заканчивался частоколом торчащих во все стороны шипов и огромной пастью, полной острых треугольных зубов. В такую челюсть войдет целиком человеческая голова. Да и в силе ее сомнений не оставалось.

Секунды потребовались, чтобы Пронт успел заметить все это. Покрепче перехватив рукоять своего длинного меча, он проломился сквозь спины эльфов, прижимаясь к первому ряду, где сражался и Ларинол. Снег вокруг них уже был пропитан зеленой кровью, и какой-то желтоватой жидкостью, что плавила не только сам снег, но и стену под ним.

Его меч со страшным скрежетом прошел сквозь черный нарост вокруг груди. Руки моментально онемели. Казалось, что он пытается разрубить кусок дерева. Но демон издал раздирающий уши звук, напоминавший одновременно сильный свист и рык дракона. Меч оросило желтой жижей, что стала быстро стекать к рукояти. Тряхнув мечом, чтобы сбрызнуть кровь на белокаменный пол, он вновь ворвался в сечу.

С врат просвистели стрелы. Меткий эльфийский глаз не подводил. Стрелы по самое оперение врывались в пасти и незащищенные шеи демонов. Всюду раздавался свист, от которого закладывало в ушах. Голова была готова лопнуть от смрада и визга, что застилали все пространство вокруг демонов.

Стена достаточно быстро лишилась демонов, заполнившись искореженными телами и лужами желтой зловонной жижи, что эльфы почти пугливо огибали по большой дуге. Но и воины лишались своих сил не менее быстро. Пронт выглянул за перила стены, что доставали ему до груди. К стене, посыпаемые стрелами и камнями от онагров, подступали все новые демоны.

Отсюда было трудно различить тельце их предводителя. Но спутать его было невозможно ни с кем другим. Это точно альк. Рослый, около пяти шагов, с гигантскими обшарпанными крыльями за спиной, в точности, как у драконов. Альк не источал смог. Напротив, желтый дым словно вспыхивал, когда приближался к нему. Пронт отчетливо видел пламя там, где у людей обычно волосы. На голове, на руках, ногах, груди. Казалось, что демон тлеет заживо, а вокруг него в высоких снежных сугробах зияет черное выжженное пятно. Зрелище было жутким. Сам альк был сейчас очень далек от понятия живого. Скелет, обвитый тугими жилами, в коих пульсировало жидкое пламя, и кожей, что напоминала тонкий слой металла. Да еще и плотный доспех поверх нее.

Только сейчас Пронт понял, что привлекло его внимание. Грохот онагра и летящий, словно в замедленном времени, валун. Летящий аккуратно в отряд, что возглавлял альк. Камень пронесся сквозь головы первых двух демонов, что восседали на чем-то, напоминавшем коней, обросших такими же черными наростами. Да и сами кони были черными. Только гривы и хвосты одних полыхали зловеще-красным огнем, других – уже доводящим до головокружения смрадным дымом. Тела демонов даже не шелохнулись на своих кошмарных конях. Камни раздробили их черепа, не толкнув даже на волосок.

И, наконец, камень ударил в грудь алька, пасть которого за доли секунды до удара распахнулась в еле слышимом на таком расстоянии вопле. Грудь алька разлетелась на куски, заливая снег и оголенные в зиму кустарники вокруг демона жидкостью, что мгновенно распространяла пламя на все, к чему прикасалась.

На стенах раздался радостный рев сотен глоток. И не зря. Лишенные своего предводителя демоны уже трубили отступление. На удивление легкая победа, думал про себя Пронт. Неужто все, что он слышал о демонах, – сказки?

– Это только игра, – хмуро высказался Ларинол, словно прочитав его мысли. – Они нарочно стравили нам эту кучку мяса. Пробуют нас, оценивают.

Он ненадолго замолчал, оглядывая лежащие рядом тела. Среди них были и эльфы. Разумеется, это было неудивительно, но все же – скорбно.

– В тот раз они не были такими осторожными, – заключил под конец эльф.

– В каком смысле?

– Они вышли на нас десятками тысяч, заросшие своей дубленой шкурой, в железных доспехах. Они просто двигались по Альконару огромной лавиной. Стирая на своем пути города, оставляя лишь выжженную землю, пропитанную Заразой. Мир, каким вы видите его сейчас, – пустыня, – голос Ларинола ощутимо дрожал. – Они вырезали многие тысячи эльфов, орков, готов, рептилидов, гномов… Да даже ангелам от них досталось, хотя те изначально даже были на их стороне.

Пронт чувствовал, как его брови скрылись где-то в волосах. Ангелы помогали демонам? Такую новость не так-то просто было переварить. Видимо, именно потому они стали изгонять ангелов из Поднебесной за любую провинность. Стараются искупить вину. Хотя… Где, в таком случае, другие изгои? Что же такого сотворила Амазира, что ее еще ребенком отправили на альконарову твердь.

– Почти восемь десятков лет они шли по Альконару, неспешно уничтожая каждый шаг своего пути, – продолжал Ларинол, погрузившийся в картины прошлого. – Они убивали все живое, испепеляя даже траву и насекомых. Долгие годы после этого половина Альконара была похожа на невероятно огромное пожарище. Везде, где прошли демоны, мир с трудом восстанавливал свои силы, – он вновь умолк, а после судорожно вытолкнул воздух из груди. – Но есть еще места, где жить нельзя… Совсем.

И Маледик, как понимал Пронт, был одним из них. Все, что можно было себе позволить, это дождаться прихода основной армии и затем ударить по демонам и покинуть эти места как можно скорее. Они итак задержались здесь уже почти на целый сезон.

Больше Ларинол не сказал ни слова. Да Пронт и не требовал от него других рассказов. Он увидел в глазах Ларинола, какую боль вызывают у него воспоминания о прошлой встрече с Империей. Его нельзя было ни в чем винить. Почти целый век эльфы жили в этом постоянном смраде, что шел впереди демонов. Они видели, что эти создания творили с пленными, которые были им без надобности. Страшно было представить, на что способно существо, тяга к жестокости которого сравнима с безумием.

Его желудок, хоть и был пустым, все же умудрился вывернуться наизнанку. Снатог едва успел перехватить его за шкирку, когда рвотная конвульсия чересчур сильно перегнула его через бойницу.

– Спасибо, – выдавил Пронт, сев и уперевшись спиной в каменное заграждение.

– Должен будешь, – с улыбкой ответил капитан. – Не сиди на холоде. Пойдем, подогретая вода и горячий завтрак приведут нас в чувства.

Пронт с благодарностью принял поданную ему руку, и они, под прикрытием отряда, двинулись вслед за Ларинолом. Краем глаза Пронт увидел Юнору и Лиданию, что шли насупленные, почти испуская из глаз искры (а они это могли).

– Чего это с ними? – кивнул на чародеек Пронт.

– А-а-а, – махнул рукой с улыбкой Снатог, – медленно бегают. Пока взобрались по лестнице, живых демонов уже не осталось. Обиделись, что не дали им покрасоваться со своей ворожбой.

Пронт позволил себе вымученную улыбку, отвечая на смех Снатога.

К вечеру Ларинол приказал всем воеводам явиться в центральную башню дворца для проведения совета. Пронт, само собой, потащил на этот сбор упиравшегося Снатога, что как раз собрался пойти выпить. Потому тащить этого разгильдяя пришлось чуть ли не силком.

Их прихода уже дожидались восемнадцать эльфов и один люмми, встретивший Пронта искривленной в подобии улыбки волчьей пастью. Пронт кивнул в ответ, не удержавшись от ответной улыбки.

– Отлично, – твердым голосом начал Ларинол, когда все уселись на свои места вокруг длинного мраморного стола. – Раз все тут, начнем.

Он расстелил на крышке стола крупный свиток с нарисованной на ней картой. На удивление подробной. Ларинол выставлял на карту какие-то фигурки, словно собрался играть в настольную игру. По-видимому, Пронт не ошибся.

– Сегодня мы впервые за пять сотен лет столкнулись с демонами, – холодно проговаривал эльф. – Как мы знаем поведение альков, это была лишь проба сил. Наших сил, – многозначительно добавил Ларинол.

Офицеры, эльфы всех мастей, как один молчали и хмуро смотрели в глаза Ларинолу.

– Как мы понимаем, войска ведут альки, еще более сильные, чем те, каких мы изгнали отсюда. Хочу сказать тем, кто не столь стар, как я или Дреол, – Ларинол прямо глянул в глаза Пронта, – альки уже тогда, пятьсот лет назад, были способны без оружия смять в руках эльфа в тяжелом доспехе. А магией один альк способен испепелить на сотню шагов вокруг себя все, что способно гореть.

Пронт видел краем глаза, как закивали эльфы, что застали те времена.

– Шкуру альков, что превратилась уже в невообразимое нечто, не берет ни медь, ни бронза, ни даже железо. А слабых мест у них крайне мало, – продолжал Ларинол.

– А то, что мы смогли так ловко попасть в одного снарядом из онагра, – чистое везение, – он обвел зал взглядом.

– Но кое-что все же есть. Дреол.

Полуволк поднялся на задние лапы и подошел к Ларинолу, стоявшему над картой в торце стола.

– Вот здесь, – раздался его хрипящий голос, когда он указал длинным когтем далеко к югу от Тристора, – находится город Тирван, один из городов Двартании. Там расположены артефакты, что по легенде могут вытянуть из демона всю заразу, вернув ему прежний облик и очистив его разум от Заразы.

Пронт побледнел. Как оказалось, не зря Ларинол еще в Брейаке рассказывал ему о доспехах архангелов. Вот как знал он, что эльфы отправят туда, кроме своих солдат, еще и людей. Вот только встреча с самими демонами внезапно вышибла из него всю готовность идти за этими доспехами.

– Ты ведь не серьезно? – подал голос Снатог.

– Полностью, – без злобы отрезал Дреол. – Дварфы, что шли в той войне бок о бок с ангелами, хранят предания об Архангеле Риноле, что вел войска ангелов в последний бой против демонов. Ринол выделялся из всего войска тем, что его доспех был сотворен из некоего черного материала, напоминавшего кристаллический камень. Ринол в этом доспехе сам выглядел куда страшнее любого демона. Нагрудник из черного камня, усыпанный крупными, горящими недобрым огнем, рубинами, покрытый черными шипами и серебряными украшениями в виде костяных наростов самих альков. Многорогий закрытый шлем, выполненный в той же манере, но с золотой шипастой короной по ободу, на венце которой красовалась голова алька. Кроваво-алый плащ, что доставал почти до самой зем…

– Мудрейший, – тихо подал голос Пронт, – прошу простить меня. Я знаю, что вы рассказываете это все исключительно для нас со Снатогом. И я это ценю, но… Мы знаем эти легенды. Нельзя ли перейти к тому, ради чего вы нам об этом рассказываете?

Дреол кивнул. Вновь ткнув пальцем в карту, где располагался значок города, подписанного как «Тирван».

– В этом городе расположен шлем и нагрудник Ринола. Нам необходимо добыть его. Но путь туда лежит достаточно далекий и крайне опасный. У нас нет других решений, кроме как отправить туда вас, Юный Король, и ваш отряд, что весьма кстати оказался немалым.

– Что?! – выпрямился на скамье Пронт, не поверив своим ушам. – Только мой отряд?!

– Ваш отряд – единственные свободные сейчас воины, – убедительно заговорил Ларинол в поддержку сказанного полуволком.

– Из почти тысячи ваших воинов? – голос Пронта наполнялся сталью. Уж такого он не ожидал. После встречи с демонами он надеялся, что Ларинолу хватит разума отправить на поиски отряд побольше.

– Наши воины нужны нам, чтобы удержать этот город до прибытия подмоги, – парировал Ларинол.

– А мои люди уже не способны держать в руках оружие?!

– Именно потому, что ваши люди на это способны, мы и вынуждены просить вас отправиться туда, – в голосе Ларинола, также зазвенело железо. – В вашем отряде есть все, кто необходим в опасном пути: воины, охотники, маги и даже инженер. А эльфы обязаны сражаться плечом к плечу, в малом числе их победит отряд демонов даже небольшим отрядом.

– Как будто люди способны на большее против этих альков! – голос Пронта медленно повышался. Непроизвольно в нем проступил рык.

– Способны! – раздался рык люмми. – Ты сам не представляешь, на что способен ты и люди, что ослушались приказа, чтобы пойти за тобой, юнец!

– Это вы снова про силу человеческого духа, что еще не потерял свой огонь?! – ощетинился Пронт. – Это не те сказки, что помогут дюжине человек пройти через половину континента, кишащего демонами, как улей пчелами!

– Именно про этот огонь я и говорю! – голос Дреола непонятным образом звучал грозно, но абсолютно спокойно. – В прошлом демонов изгнали только благодаря такому огню, что возгорелся в расах, считавшихся низшими! Именно орки, полуживотные-гноллы, дварфы и гномы, что и до пояса-то нам не достают, восстали первыми! Именно они заставили ангелов остановиться! И тогда демоны отреклись от ангелов, посчитав их недостойными. И только тогда ангелы поняли, на чьей они должны быть стороне!

– И что с того?! – не унимался Пронт, в глубине мозга сам поражаясь своей вспыльчивости.

– А то – гаркнул Ларинол вперед Дреола, – что кучка неразумных животных, как нам тогда казалось, смогли разбудить в куда более сильных и могущественных народах таких же зверей, что позволило им сломить натиск демонов!

Ларинол с шумом выдохнул остатки воздуха, которые заготовил, пожелав, видимо, что-то добавить, но передумал.

– За сравнение с животными – спасибо, – съязвил Пронт.

– Мы бы не стали отправлять вас, если бы не были полностью уверены в вашем успехе. Вы получите все, что необходимо в вашей дороге: каждый получит по единорогу, провиант, одежда, инструменты, шатры. Вы ни в чем не будете нуждаться в дороге.

– Мы еще никуда не собираемся, – вставил свое слово молчавший до этого Снатог. – Мы что, похожи на каких-то рабов? Или посыльных?

– Никто не считает вас рабами… – заикнулся было Ларинол, выбитый из колеи тоном Снатога, но тот перебил его.

– Тогда кто дал вам право указывать, куда нам пойти? Мы – представители другого государства, над которым не имеет власти ни ваш король, ни вы лично!

– Но…

– Я не закончил! – встал Снатог, затыкая Ларинола жестом руки. – Мы не собираемся подставлять свои задницы под такую опасность! Если вам так нужно, можете отправить туда один из отрядов вашей слаженной пехоты! А наш отряд, благодаря своей сплоченности и двум сильным магам, запросто заменит ваших людей!

Началось безумие. Эльфы вскакивали со своих мест, пытаясь перекричать друг друга. Каждый считал, что просто обязан высказать все, что думает о Снатоге и Пронте. Это продолжалось до тех пор, пока в зале с оглушающим хлопком не вспыхнул зеленый свет.

– Достаточно, – все так же спокойно сказал Дреол, убирая лапы за спину. – Еще раз повторю, мы бы не просили ваш отряд идти туда, если бы не были уверены, что вы справитесь с этим. И еще повторю, что у нас нет другого выбора, поскольку наши люди сражаются отлично только, когда их со всех сторон прикрывают их товарищи. Но в лесу гораздо проще укрыть дюжину человек, нежели сотню. И каждый эльф считает своим долгом сражаться здесь, за Тристор. Сражаться до последнего издыхания, пока не придет войско нашего короля. Если только его будет достаточно…

Всем присутствующим из-за звона в ушах пришлось полностью утихнуть, чтобы расслышать, что говорил люмми. В полной тишине Пронт, не выражая никаких эмоций, смотрел прямо в желто-коричневые глаза волка.

– Разумеется, – встал Ларинол, привлекая свое внимание, – если вам это необходимо, мы дадим вам время на обдумывание. Завтра утром вы скажете свое решение. Если вы откажетесь, мы будем не вправе более настаивать. Но знайте, это очень важно. Если это может возвращать демонов в нормальное обличие и прочищать их разум, то это поможет вернуть и вашу возлюбленную.

– Скотина, – одними губами прошептал Снатог.

Сразу стало ясно, что Ларинол победил. Пронт стоял, глядя на него выкатившимися глазами. На его лбу только что не проступили слова «Что ж ты раньше молчал?».

– Мы подумаем, – поспешно вставил Снатог, дергая Пронта за рукав, чтобы тот вышел из оцепенения.

– Э… Да… – кивнул Пронт, с огромным трудом впуская в голову какие-либо мысли, кроме той, что обещала вернуть Амазиру.

– В таком случае, – встал, разводя руками, Ларинол, – все могут быть свободны.

Эльфы поднимались из-за стола и двигались к выходу. Пронт поймал взгляд Дреола, тот еле заметно качнул головой вбок, давая понять, что им надо поговорить наедине.

– Снатог, я догоню, – не поворачиваясь, бросил Пронт.

– Да я подожду, – тут же раздался ответ из-за правого плеча. Пронт пожал плечами, он не собирался хранить секреты от Снатога.

Зал, наконец, опустел. Даже Ларинол покинул его, с улыбкой кивнув Пронту в знак прощения. Дреол жестом предложил оставшимся в зале людям вернуться за стол. Снатог и Пронт тут же сели напротив полуволка.

– Хорошо, что вы тоже остались, капитан Снатог, – волчья морда повернулась в сторону Снатога, – речь пойдет о вашей возлюбленной.

– Юнора? – не понял Снатог. – Я же только утром видел ее, с ней все было в порядке.

– Да, днем с ней было все в порядке. Но вот ночами. Демоны все чаще проникают в ее разум, – Дреол тяжело вздохнул. – Друиды сдерживают их, как могут, но черная магия слишком сильна. Девочка почти перестала спать. Она не спит и получаса в день. Едва сомкнет глаза, как тут же просыпается. Даже эльфы сошли бы от такого с ума. Но она держится, могучая волшебница.

– Тогда в чем дело? – вновь не понял Снатог. – Мы скоро сразимся с демонами. При любом исходе ее кошмары прекратятся. А мне не столь важно, в каком мире мы с ней встретим свое будущее. В этом или в загробном.

– Но Юнора сходит с ума! – полурыком воскликнул Дреол. – Я бы рекомендовал вам, если вы согласитесь пойти в Тирван, оставить ее здесь. Тут она сможет хотя бы отдохнуть.

– Я не оставлю ее здесь одну! – зарычал Снатог.

– И мы не согласимся потерять мага, что стоит нескольких таких отрядов, как наш.

– Она не сможет быть членом вашего отряда. И ее разум в любой момент может отключиться из-за истощения.

– А тут она останется одна! – вновь вспыхнул Снатог.

– Зато тут она будет в условиях, сродни отдыху: теплые покои, здоровая пища, мягкая постель. Тут ей будет куда безопаснее, чем с вами. Да и вам не придется, в случае чего, отвлекаться от основной задачи.

– Это в случае чего, например? – поинтересовался Пронт.

– В случае, если ее разум покинет ее.

Пронт всерьез задумался. Что ж за день-то такой? Кругом какие-то страшные новости. Скрестив руки перед грудью, он ответил:

– Хорошо, Юнора останется здесь, если вы ручаетесь оставить при ней достаточно друидов.

– Нет! – встрял Снатог, не замечая, что Пронт его уже не слушает.

– Друиды понадобятся Ларинолу в случае битвы, – отрицательно покачал головой полуволк.

– Тогда пусть Ларинол сам идет за своими доспехами, – отрезал Пронт.

Дреол чуть было не оскалил клыки. Но после тяжелого вздоха, кивнул.

– Будь по-твоему, Юный Король.

Пронт кивнул Дреолу и хлопнул, вставая, Снатога по плечу. Тот молча встал и двинулся за Пронтом, на прощание испепелив Дреола злым взглядом.

– И что это все значит? – набросился Снатог на Пронта, едва за ними закрылась дверь. – Ты собираешься плясать под музыку этих остроухих?!

– А что ты предлагаешь? – огрызнулся Пронт. – Я что-то не слышал от тебя умных идей о том, что делать дюжине человек между двух огромных армий!

– Я не оставлю ее здесь одну! – уперся Снатог.

– С каких это пор ты стал таким преданным женщинам?!

– Не твоего ума дело! – рявкнул Снатог. – Я, по крайней мере, не собираюсь отправлять людей, что мне верят, на смерть ради призрачной надежды о том, что сказки хрен знает кого смогут вернуть мою возлюбленную! Смирись, она ушла и это не повернуть назад!

Снатог едва успел поймать летящий ему в лицо кулак Пронта. Заломив руку принцу за спину, он с силой сжал ему грудь другой рукой, заставляя того выпустить воздух. Пронт обмяк.

– Извини, Пронт, – отпустив друга, Снатог обернулся, – я не хотел о ней так.

– Отвяжись! – ответил Пронт. – Лучше иди и спроси ее саму, что она думает об этом всем. Уверен, она и сама пожелает остаться здесь, чтобы не быть обузой.

Пронт торопливым шагом скрылся за поворотом, что вел на лестницу.

Казалось, хуже уже не будет. Всю колонну пронзило лихорадкой. Большая часть орков покрылась темными корочками засохшей крови от постоянного расчесывания кожи. Уже ни единожды поднимался ропот, Растеун пытался утихомирить толпу тем, что до Смиторала остался один или два дня пути. Это пока удерживало измученных орков от мятежа.

Но в этот день он ощущал себя совсем нехорошо. То ли плохое предчувствие, то ли еще что-то непонятное, но казалось, что даже воздух в этом краю стал тяжелее. Словно что-то омерзительное витало в нем, отчего сильно свербело в носу.

В один момент он увидел, как вдали, между деревьев, что-то промелькнуло. Подумав было, что это морок, он услышал рядом с собой голос Грамтара:

– Ты тоже видел? – рука опытного орка уже потянулась к перевязи.

– Похоже на то, – ошарашенно проговорил Растеун. – И что за нечисть?

С севера, где они увидели движение, раздался громогласный рев. Растеун инстинктивно выхватил свои топоры из ременных петель, предварительно рявкнув: «К оружию!».

Как только что-то взревело, по земле покатились раскаты грома, словно им навстречу вновь ломилось стадо ящериц-переростков. Но вскоре впереди замаячили тела. Они были не намного больше орков. И неслись они на невообразимых тварях. Таких Растеун видел у эльфов – Единороги. Только абсолютно черные, покрытые странными наростами и с пламенем вместо грив. Да и сами наездники были не краше. Казавшиеся голыми черепами лица, обрамленные, словно лучами, шестью рогами по кругу.

Волосы орков поднялись дыбом, как только они осознали, кого видят перед собой. Неужто демоны вернулись на Альконар? Тогда обречены не только орки. Обречены все… Растеун был готов уже сложить оружие и смиренно отдаться в лапы демонов, как его оглушил рев Грамтара:

– За щиты! – Грамтар силком увлек Растеуна за ближайших пехотинцев, укрывая его от роя горящих стрел. Послышались вскрики, в нос ударил запах жженых волос и мяса. Затем вновь раздался рев Грамтара. – В атаку!

Ряды орков сдвинулись, лавиной двигаясь вперед. Всего-то несколько сотен боеспособных орков. Но и демонов, как казалось, не так уж много. Засвистели стрелы. Растеуну пару раз пришлось перепрыгивать через упавшее под ноги впереди тело. А демоны попросту пришпорили коней, отступая на безопасное расстояние.

Небольшим спасением был лес, что защищал от большей части стрел. Но едкое пламя демонов начинало грызть толстую древесную кору, словно раскаленная спица впивалась в молочное масло.

Все же оркам удалось настигнуть замешкавшийся отряд стрелков. Топоры застучали, словно по дереву, кроме коры, закованному еще и в железо. Но орки стали теснить демонов, пока те не начали отступать под натиском доведенных до отчаяния серокожих воинов. Растеун попытался осмотреться. Чуть в стороне он с ужасом увидел, как огромная орава демонов, безобразных и иногда почти бесформенных, ворвалось в колонну, вырезая необученных войне граждан, словно вепрей.

Тяжеловооруженный отряд был моментально послан Ларгоном на перехват, чтобы хоть как-то помочь крестьянам, но на них, будто из ниоткуда, выметнулось полчище тварей, которых все орки помнили по картинкам из книжек. Альки – твари, что были рождены в этом мире и предали его, прогнувшись под каким-то там «Наместником». Их было по-настоящему много, не меньше тысячи. У единственного отряда орков не было против них никакого шанса. Они попросту оказались сметены этой хвостато-рогатой лавиной, что тут же развернулась в сторону Растеуна.

Растеун покрепче перехватил топоры, готовясь сгруппироваться и не быть сбитым этой лавиной. Он уже видел огонь, горящий в глазах и глотках альков, что неслись на орков, отрезая их от граждан. Он почти слышал смех каждой этой твари, что прекрасно понимали ощущения воина, что не может спасти свою семью. Волосы на загривке вставали дыбом от ужаса. А по венам растекался кипяток, стараясь перебить страх гневом.

Новая волна зловония накатила за секунду до того, как тысяча альков врезалась на полном ходу в крошечное войско орков. Растеун успел подпрыгнуть в воздух, уперевшись в лоб алька, как когда-то уперся в паука.

Пещера… Столько времени прошло с тех пор, как они обнаружили людей и вывели их из их плена в трех хребтах. Вот о чем говорил Сингамар перед уходом. Вот что означала надпись на том камне. Люди привели в этот мир орду демонов. Теперь этот мир уже ничто не спасет.

Его топор впился в тушу ближайшего алька, тот с воплем раненого динозавра отдернулся назад, потянув Растеуна за собой, в самую гущу демонов. Сзади раздался рев, и в эту брешь вломились пехотинцы. С налитыми кровью глазами орки размахивали топорами, мечами и палицами. Натиск альков был замедлен, но не остановлен. Растеун замечал, что, хоть под его ударами и происходит одна смерть за другой, ему все же приходится отступать шаг за шагом.

Словно издалека он услышал голос Грамтара, что сражался с ним бок о бок:

– Растеун! – лицо Грамтара было поистине черным от кипевшей внутри него крови. – Надо отступать, пока еще не слишком поздно!

– Что?! – взревел Растеун. Он еще не забыл, как его пытались сравнять с землей после того, как он оставил Паргас. – Ты издеваешься?! Отступить?! Я лучше паду прямо здесь!

При этих словах ему пришлось ударить обоими топорами в алька, что растянулся в атакующем прыжке, направив на Растеуна длинные когти. Но такого быстрого исполнения своих слов Растеун не пожелал. Он рубанул налетчика по рукам, поднимая их вверх, а сам резко осел, подогнув колени. Топоры, что все еще были подняты вверх, умудрились нащупать слабые зоны среди костяных наростов, распоров альку брюхо. Трава вокруг Растеуна тут же вспыхнула, едва ее коснулись капли альковой крови.

– Не глупи, Растеун! – продолжал Грамтар. – Подумай о гражданских! Они бегут! Только организованное отступление еще может спасти выживших. Растеун мельком глянул за спины орков. Гражданские и правда бежали, и если Растеун хотел помочь им, нужно было поспешить. Деревья, что были истыканы стрелами демонов, сейчас начинали вовсю прогорать, подхватывая соседние. Оставался лишь небольшой проход, что вот-вот будет охвачен пламенем. Еще немного и путь назад будет отрезан.

– Отходим к Палиторану! – кричал он на орочьем. Вряд ли демоны знают его, а уж язык древних они понимают точно. – Отступаем!

Пехота тут же выгнулась полукругом, создав крутую выпуклость, что должна была разбивать наползавших альков, чей натиск был уже изрядно усмирен. Они двигались спиной вперед, еще более остервенело размахивая оружием. Хруст, треск, лязг металла по металлу, – все это придавало оркам, росшим в постоянных боевых тренировках, некий подъем, словно эти звуки разогревали черную кровь, наполняя их мускулы силой.

Сзади раздался стук. Орки наспех срубали горящие деревья, чтобы те преградили путь наступающей тьме альков. Так и вышло, меньше трех десятков альков смогли пройти вслед за орками, остальные были отрезаны полыхающими стволами деревьев. Еще один или два десятка оказались придавлены. Если они не умерли сразу от удара, то сейчас они безбожно вопили от жутких мучений, когда обугленные стволы прижимались к их коже. Она, конечно, была раскалена изнутри кровью, но неправдоподобно желтый огонь, что наколдовали арвениды, обладал куда большей испепеляющей силой.

Добив последних альков, что оказались по эту сторону огня, орки смогли, наконец, перевести дух. Но и отдышаться спокойно они не могли. У них появилось меньше часа свободного времени, чтобы нагнать свой отряд, пока демоны обходят это пожарище, что натворили собственноручно.

Воздух стал намного приятнее. Огонь не пропускал на эту сторону зловоние демонов. А уж запах горящих вдалеке деревьев был куда приятнее. Хотя сейчас было совсем не до ароматов. Осталась где-то одна пятая часть от всей их колонны. А воинов и вовсе было меньше сотни. Было необходимо как можно скорее спасать орков. Теперь они будут двигаться в течение всего дня. Все двадцать часов они будут проводить в дороге. Не останавливаясь на отдых. Только так они не позволят демонам настигнуть их и забить, словно стадо скота.

– Хотел бы я, чтобы то стадо динозавров промчалось сейчас по лесу, втоптав этих тварей в лесную почву, – бурчал себе под нос Грамтар.

Идея, конечно, бредовая. Но чтобы отвлечься, Растеун с удовольствием представил, как то стадо гигантов, чья лапа напоминает смотровую башню по размерам, проламывается сквозь ряды демонов, обжигая ноги в альковой крови и от этого еще сильнее ускоряя свой перепуганный бег. Картина вызвала непроизвольную улыбку, за которой последовал гогот Грамтара.

– Ты тоже это представил, братишка? – хлопнул здоровяк по спине Растеуна.

– Ага, куда же без этого, – шире улыбнулся Растеун.

Грамтар зашелся громовым хохотом, многие из тех, кто это услышал, поддержали его раскатами смеха. Растеун и сам освобожденно рассмеялся, как только до него дошло, что они пока еще живы и могут еще спасти свой народ.

– Ты молодчина, юноша, – Грамтар подал руку Растеуну, тот без колебаний крепко пожал ее, благодарно кивнув.

Грамтар был прав. Честь честью, но он вел за собой мирных граждан, что пропали бы в этих лесах без твердой руки, что поведет их. А отстоять свою честь ему еще представится.

Глава 25

За завтраком, что, к слову, был теперь далеко не таким разнообразным и изысканным, как на его родном континенте, к Пронту и Снатогу подсела Юнора. Если бы Дреол не сказал о ее трудностях, это было бы и не заметно. Но сейчас Пронт отчетливо видел потемнения под глазами. Скулы девушки заострились, а сама она ощутимо исхудала. Весь вид девушки говорил в пользу ее недомогания.

– Я так понимаю, – голос ее был еще более болезненным, чем внешний вид, – что вопрос вашего похода уже не обсуждается?

– А что тут обсуждать? – пожал плечами Пронт. – Я еще в Брейаке сказал, что именно для этого Ларинол и взял нас на Маледик.

– Вот именно! – трудно было сказать, что голос Юноры стал громче, просто ее интонация слегка дрогнула, и это показалось восклицанием. – Ты и дальше позволишь им собой играть?

– Никто мной не играет! – отрезал Пронт. – Я иду туда, потому что я хочу спасти ее!

– Ты совсем идиот? – взгляд Юноры прояснился, и Пронт отчетливо видел в нем огонь, что собирался испепелить его.

– Да, я понимаю, что Ларинол берег это до последнего, чтобы наверняка меня убедить. Ну и что теперь? Все равно я бы согласился. Я не смогу сидеть тут, сложа руки, пока демоны разгуливают по Альконару.

– Пронт, нет силы, что вернет демону его облик! Если бы архангелы были способны на такое, то альков никто не стал бы изгонять из этого мира. Им бы просто промыли мозги, заодно вымыв из них всю заразу. Не будь глупцом!

– Я хочу лично убедиться в этом. И если доспех окажется бесполезным, – Пронт пожал плечами. – Ты сможешь сказать: «Я же говорила».

– Да иди ты!

Волшебница подскочила бы со скамьи, будь у нее силы. Но вылетела из зала она достаточно торопливо. Бывший до этого хмурым, Снатог стал еще мрачнее.

– А ты чего чернеешь? – переключился на него Пронт.

– А ничего, – буркнул капитан, отворачиваясь.

– Да что ж вы все? – Пронт сжал кулаки. – Хочешь если, так оставайся с ней! Я тебя что, насильно тащу?! Будет надо, так я и один пойду, не привыкать!

– Остынь ты, – огрызнулся Снатог. – Я не отказываюсь идти с тобой, мне не хочется оставлять ее в таком состоянии остроухим.

– Снова за свое?

– Да, и что?

– А ничего! Уж Дреол не какой-нибудь там остроухий эльф. Ему я доверяю полностью, и тебе стоило бы!

– Угу, – Снатог вновь уткнулся в свою тарелку с кашей. – Не бери в голову. Все равно это пустой разговор, и я отлично знаю, что ей не место в нашем походе. И она знает. Ешь свой завтрак.

Доедали в хмуром молчании. Только когда оба парня побросали приборы в тарелки, молчание нарушил Снатог, заговоривший вполне спокойным голосом.

– Отряд созывать будем?

– Надо бы, – кивнул Пронт. – Давай сегодня, после обеда, в моих покоях.

– Идет.

– Надеюсь, не все еще успели отсидеть свои задницы?

По комнате прокатился тихий смешок. Как ни странно, весь отряд, казалось, уже знал, что они выходят. Доспехи начищены, надеты, оружие на перевязях. Поди, спроси их, так у них и походные сумки уложены. Хоть прямо сейчас в путь, из покоев Пронта и за ворота.

– Когда выдвигаемся-то? – подал голос Зарвак. Густые брови его решительно сдвинулись к длинному горбатому носу.

Пронт на мгновение опешил: и правда, знают. Он оглянулся на Снатога, тот не понимающе пожал плечами.

– Эм… Завтра на рассвете. Думаю, так будет разумнее. Все успеют подготовиться?

– А мы уже готовы, – гоготнул бугай Келот.

– А как вы вообще узнали?

– Да у вас на лице все написано, Ваше Величество, – подал голос Лосет. – Сколько помню, именно с таким выражением лица вы сообщали офицерам о будущих передвижениях.

– Вот как? – Пронт попытался как можно сильнее расслабить напряженные мышцы лица. – Ну, в общем, мы выдвигаемся на юг, в город Тирван, что когда-то принадлежал дварфам. Не смотрите на меня, я тоже понятия не имею, кто это такие. Оттуда нам необходимо заполучить шлем и нагрудник какого-то архангела Ранала…

– Ринола, – поправил Снатог.

– Не столь важно. Так вот. Эти доспехи, вероятно, способны лишать демонов их силы, возвращая их в нормальный облик, – Пронт обвел взглядом присутствующих. – Всем все ясно?

– Простите, – раздался мягкий голос единственной сидевшей здесь девушки, – а Юнора разве не должна быть здесь?

– Хм, – Пронт обернулся на Снатога, что вновь помрачнел, – увы, Юноры не будет с нами в этом путешествии. Ей нездоровится.

– Да, я видела ее, но я думала, что все не так плохо.

– Оказалось – плохо, – грустно ответил Пронт. – Мне и самому хотелось бы видеть ее в наших рядах. Могущество одного мага велико, но с двумя мы будем в еще большей безопасности.

Девушка согласно кивнула, боязливо оглядывая собравшихся вокруг нее мужиков. Видимо, путь до Брейака в окружении изголодавшихся по женщинам мужиков был для миловидной хрупкой девушки большим испытанием. Пронт поймал этот взгляд и поспешил добавить:

– Сразу предупреждаю. Если кто-то увидит в нашей спутнице легкую добычу, он будет сурово наказан лично мной на месте.

Совсем юная волшебница, заалев щечками, благодарно кивнула ему. Было видно, что девушку его покровительство немного успокоило.

– Теперь все свободны, завтра на рассвете собираемся в обеденном зале.

Утро первого дня нового года встретило небольшой отряд яростными порывами ледяного ветра и метели, что набрасывалась на людей, словно озверевшая стая насекомых.

Эльфы, и правда, не обидели всех одиннадцать человек. Каждый ехал на крупном жилистом единороге. Кроме Снатога, тот так и шел на Птираде. На спинах животных располагались тюки с двумя комплектами одежды. В одном были легкие льняные штаны, такая же туника и кожаные сандалии, а во втором – теплые штаны из кожи и шерсти, шерстяная туника с длинными рукавами и теплая меховая телогрейка. У Пронта и Снатога остались отдельные телогрейки, обшитые крепкими шкурами волков, что они добыли с эльфами в лесах Эрмиллиона.

Также, эльфы снарядили каждого участника отряда длинными плащами с капюшонами. Плотная ткань сейчас как нельзя кстати защищала людей от колких снежинок и пробирающего ветра. Но еще больше любопытства вызывал цвет. Несколько оттенков светло серого и белого цветов словно были набросаны на ткань комьями грязи. Пронт не мог не обнаружить, что в заснеженном лесу человек в таком плаще почти полностью сливается с окружением. Если это действительно поможет, нужно будет отдельно поблагодарить за это Ларинола.

– Далеко нам идти-то? – спросил Снатог, спустя всего-то пару-тройку часов пути.

– Ну, до ужина не обернемся, – криво усмехнулся Пронт.

– И все же?

– Поспешим, так уложимся за пол десятины.

– Да уж, и правда, – почесал затылок Снатог, – до ужина не обернуться.

Парни весело гоготнули, но резко прервались. Послышался посторонний звук из глубины леса. Затем на них с ревом вылетело нечто ужасное. Шагов тридцать в длину, пятнадцать в высоту. Огромная ящерица на двух задних лапах выскочила из-за деревьев. Врзыкивая огромной, заполненной острыми зубами пастью.

Лидания коротко взвизгнула. Пронт застыл как вкопанный, единорог под ним начал, дрожа, пятиться назад, выставив перед собой рог, длиною с локоть. Только Птирад, казалось, был рад встрече. Грозный клекот полуптицы накрыл всю поляну.

Лосет уже вовсю пускал в ящера стрелы. Те отскакивали от тупого ящериного лба, словно от куска камня. Холдак присоединился к нему. Оба стали с двух сторон осыпать ящера стрелами, метя в глаз. Наконец, Лосет попал в правый глаз ящерицы. Та взревела, начала на ходу трясти головой, отчего стала пошатываться из стороны в сторону.

Жантор и Бадлен, не мешкая соскочили с единорогов, сняв с подвесов пики. Словно один человек, братья уперли пики тупым концом в землю, а острия выставили навстречу ящеру, что не видел ничего из-за тряски. Гигант напоролся на оба копья, что с громким треском врезались в его чешую. Он рухнул на землю, обломив одну из пик. Другая глубоко вошла ему в грудь. Но он и не думал умирать, он начал изгибаться и дрыгать ногами, намереваясь встать.

Келот подбежал к тупой голове ящера и замахнулся дубиной, но ящерица вновь мотнула шеей, сбив бугая с ног. Но в это время над динозавром замелькала еле различимая тень. Энис вытворял нечто невероятное. Он вертелся над динозавром, словно научился летать. Его меч полыхал ярко белым пламенем, оставляя на толстой шкуре ящера длинные широкие порезы. Так вот, в чем его секрет. Глаза Пронта долго привыкали к мельтешению боевого мага, что белкой вертелся вокруг шеи огромного ящера.

Динозавр заверещал и начал еще более дико лупить ногами во все стороны. Подбежавшие к нему воины повалились на землю, зашибленные мощными конечностями. Его лапы под неестественными углами взлетали над телом, шкрябая по воздуху когтями с добрый нож длиной.

Вспышка сине-белого цвета и динозавр перестал двигаться. Лидания, пришедшая в себя все же раньше, чем Пронт и Снатог, метнула в динозавра ледяную глыбу. Наконец, и Пронт сообразил, что к чему, толкнув единорога в бок, он на ходу выхватил свой длинный меч и, подойдя впритык к ящерице, с силой рубанул поперек ее шеи. Брызнула кровь ящера, что сине-зеленым всплеском залила весь плащ Пронта.

Ящер окончательно замер. Бадлен, чья пика не сломалась при падении ящера, выдернул ее из его груди и ударил туда еще раз, но, уже метя в сердце. Ящер еще один раз дернул лапой и обмяк. Пронт неторопливо приблизился к этому гиганту, что мордой достал бы до верха оборонительной стены. Клыки с ладонь длиной даже у мертвого ящера вызывали дрожь во всем теле.

– Что это за хренотень? – разорвал мертвую тишину Снатог. Кстати, Птирад, и правда, выглядел обиженным на то, что ему не дали право убить такую добычу.

– Понятия не имею, – откликнулся Пронт. – Если кто что думает – не стесняемся.

– Я знаю, кажется, – послышался тихий голосок Лидании. – Это теропозавр, кажется.

– Все-то ей кажется, – ляпнул Холдак. – Откуда вообще такие познания?

– Ну, – девушка налилась пунцой, – мы изучали историю Альконара в институте магии, в учебниках были картины этих созданий. Вот только…

– В чем дело? – спросил уже Пронт.

– Там писали, что они вымерли многие тысячи лет назад. Даже миллионы лет назад.

– А это что тогда? – Зарвак развел руки так, чтобы между ними как раз уместился этот теропозавр. – На привидение не больно похоже!

– Я не знаю, – потупила взгляд Лидания.

– Скорее всего, – Лосет стоял с задумчивым видом, – они умерли не везде, либо это снова происки демонов.

– Не думаю, – парировал Пронт. – Демоны любят убивать, но не воскрешать. Да и этот ящер не выглядит воскресшим трупом. Скорее всего, верна твоя первая версия: они умерли не везде. Держим ухо востро! Отряд отныне всегда держится вместе. Следим за любым шорохом. Не думаю, что это последний из этих терозаподов.

– Теропозавров, – гоготнул Снатог.

– Ну да, – тут же кивнул с умным видом Пронт, отчего вызвал дюжину улыбок в отряде, с которого тут же свалилось напряжение от пережитой встречи с огромной хищной ящерицей.

Прикинув, сколько они уже в пути, Пронт решил сделать привал на обед. Заодно переведут дух после испытанных мгновений ужаса. Любой испачкает портки, когда на тебя бежит здоровенный сарай с клыками.

Лагерь поставили под особо крупным деревом, под которое почти не наваливался снег. Снатог с Митроном спешно натянули под ним шатры – хоть поесть в тепле и сухости. Шатры поставили тесным кольцом. В центре было решено развести костер, вышло уютно.

Братья-копьеносцы на пару быстро набрали хворосту, а Лидания сколдонула небольшой язычок огня (Огонь явно был не ее сильной стороной). На костре тут же разогрели припасенное из города жареное мясо, а некоторые подогревали эльфийские зерновые лепешки. Некоторые даже вдохновились идеей Холдака пожарить мясо валяющейся в десятке шагов туши ящерицы.

Лосет брезгливо пересел подальше от костра, оказавшись рядом с Пронтом. Он еще какое-то время молча работал ложкой, а потом, случайно глянув за плечо, увидел, что сидит впритык к Пронту.

– Ваше Величество, – позвал тот.

– Пронт, – буркнул в ответ Его Величество.

– Что?

– Пронт. Мы тут все в одной упряжи, не до формальностей. Так что ты хотел спросить?

– А, да, – потупился Лосет. – Мне в голову пришла такая мысль. Можно ли попробовать приручить подобное создание?

Пронт на секунду опешил, чуть было не выронив походную ложку.

– Ты серьезно? Вот эту зверюгу обратить в собачку?

– Ну… – сильнее смущался Лосет. – Да…

– Хм, – Пронт призадумался, стараясь представить десяток воинов на таких созданиях. Если учесть, что один такой теропозавр способен разнести в щепки целую деревню, то логика в словах Лосета все же есть, – жаль только, что это ящерица, а не собака. Они слишком тупые, чтобы стать под чей-либо контроль.

– Я прошу прощения, – еле слышно подала голос Лидания, – я успела начать читать историю Эрмиллиона… И как эльфы только выговаривают это название. Там сказано, что когда-то, давным-давно, народ гоблинов передвигался на рапторах. Это что-то вроде теропозавров, только раз в пять поменьше. Немногим меньше грифонов, – Лидания оглянулась на Птирада. – И они очень быстрые, быстрее наших лошадей и эльфийских оленей.

– То есть, – морщинка на лбу Пронта проступила чуть сильнее, – Их и правда можно приручить?

– Я не могу сказать точно, – пожала плечами чародейка. – Все, что я знаю о динозаврах, это то, что их не должно существовать в наше время.

– И то верно, – Пронт глянул на Лосета с улыбкой. – Зато как было бы здорово иметь пару отрядов таких, да еще и в броне. Ряды врагов можно было бы выкашивать, словно серпом.

– Да их можно использовать и не только в военных целях, – смутился Лосет. – В такого можно запрячь телегу, на которую можно загрузить целый дом. А в тройку таких – целый дворец. Да и вообще, по хозяйству полезная скотина.

– Ага, – передразнил Пронт его мечтательную интонацию, – а яйцо такого динозавра хватит одному человеку на десятину сытной жизни.

Снатог из-за спины Пронта смачно гоготнул, даже Лидания позволила себе улыбку. Лосет со смехом смущенно почесал затылок.

– Но было бы, и правда, здорово.

– Не спорю, – похлопал его по плечу Пронт, вставая.

Свою порцию мяса он уже доел, и его захлестывало любопытство. Он хотел получше рассмотреть того динозавра, что лежал, уже лишившись пары кусков плоти, что сейчас с дурным ароматом жарилось в пламени костров.

Огромная ящерица была покрыта темной чешуей, что сливалась бы летом с черным цветом почвы, и с коричневым цветом дерева и листвы. Неудивительно, что они не заметили его из-за плотно растущих деревьев. Идеальный убийца. А челюсть выглядела настолько мощной, что не оставалось сомнений: даже пластинчатый нагрудник из железа будет прокушен, как кожура ягоды. Эх, хорошим был бы воином, если бы встал под ездока. На земле он стал бы неплохим соперником драконам.

Но времени больше не было, нужно было идти дальше. Пронт, немного подумав, ткнул тяжелой сандалией в зубы динозавра. Один клык, длиной с ладонь Пронта, все же удалось выбить. Пронт завернул его в тряпицу и сунул за пазуху. Пригодится, на память, а то ж в Хотин не поверят.

Утром следующего дня Пронта разбудил странный шум в их лагере. Схватив меч, он выскочил из шатра в теплый лес. В лицо ударил прохладный ветер. Но до вчерашней бури ему было далеко. Лес еще был сырым после ливня, но даже утренний ветерок не отбирал тепло, а лишь приятно охлаждал лицо.

А в лагере была суматоха. Все носились, держа в руках свои походные сумки. Кто-то вытряхивал содержимое на землю. И только тогда Пронт увидел, от чего такой шум. Сумки, что еще вчера были битком набиты сухим пайком и мясом, сейчас были почти пустыми. Осталась только запасная теплая одежда, что лежала на самом дне.

– Вся еда пропала! – подбежал к Пронту капитан, – Вся, абсолютно! И следов никаких, я сам проверял!

– Как так? – удивленно приподнял левую бровь Пронт.

– Да откуда ж мне знать? – Снатог выглядел немного обезумевшим. – То динозавры, то еда пропадает! Что еще этот проклятый континент нам принесет?

– Не спешите проклинать континент, капитан Снатог, – Лосет шел к ним, неся в руках что-то мелкое, мертвое и зеленоватое, похожее на…

– Динозавр?! – в голос завопили оба.

На крик подбежал Келот с булавой наготове. Следом за ним, придерживая подол голубого платья, к шатру подошла Лидания.

– Ну-ка покажи! – протянул руку Снатог. – Фу, какой противный!

– Где ты его взял? – спросил Пронт.

– Вон там, – Лосет указал рукой в сторону импровизированной привязи, где паслись единороги, – один из единорогов, скорее всего, прибил его копытом. Видимо, их было много, раз они умудрились растащить несколько килограмм пайка.

– Да уж, – помрачнел Пронт, – не материк, а ящериная ферма. Еды теперь совсем нет?

– Я отправил Холдака на охоту, тут вполне достаточно зверья, – откликнулся Снатог, не отрывая носа от мелкого ящерка, ростиком едва доходившего до колена.

– Уверен? – ухмыльнулся Пронт. – Вчерашний родственник вот этого вот вполне мог сожрать все на несколько часов пути вокруг. Раз уж он бросился даже на нас с голодухи.

– Предлагаю зажарить этого мелкого паразита, – приподнял Снатог ящерицу до уровня глаз. – Отплатим им тем же.

– И как ты хочешь кормить несколько дней почти дюжину человек одной тощей ящерицей? – притворно изумился Пронт, Снатог завис в задумчивом положении.

– Так Холдак же…

– Да чтоб вас всех деревом придавило! – раздался из леса перепуганный голос Холдака. – На помощь, древолобые!

Мелкий и худощавый лучник несся через лес, переваливая через валежины и высоко задирая бедра, словно бежал по углям. Сугробы, что доходили ему почти по пояс, шевелились за ним, разбрасываемые в разные стороны.

Холдак выскочил, наконец, на поляну. Никто, до этого момента не понимавший, что происходит, не успел выхватить оружие. Поскольку за ним неслась прожорливая стая из нескольких десятков ящериц, навроде той, что свесила голову из ладоней Снатога.

Первым опомнился Лосет, одна за другой стрелы летели наперерез Холдаку, сбивая динозавриков. Холдак уже влетел в круг лагеря, впустив за собой несколько десятков верещащих ящериц.

– Все в центр, – послышался выкрик Лидании.

Дважды звать не пришлось. Снатог, что уже слышал такое пару раз, лично втолкал братьев копьеносцев за спину чародейки. Холдак и Лосет влетели следом, по пятам преследуемые щелчками мелких клыкастых ртов. Остальные едва успели стянуться поближе, как белый туман, словно выпущенный десятками баллист, разлетелся в разные стороны плотным кольцом.

Исчезли все звуки. Раздавалось лишь тяжелое дыхание запыхавшегося Холдака. Туман медленно расползался по земле, словно просачиваясь в снег. Слава Клатрану, всю стаю безумных ящериц заковало в тонкую корку льда.

Отряд ошарашено переглядывался, с большим уважением поглядывая на чародейку. Разумеется, Юнора тоже выкидывала подобные штучки с огнем, но Лидания выглядела не только гораздо моложе, но и как-то хиленько.

– Мясо! – заставив всех с криками подскочить на месте, гаркнул Снатог. – Кидай их в мешки, пока не оттаяли!

Несколько мелких ящериц были тут же выпотрошены и, в качестве завтрака, уже жарились на костре. Запах стоял омерзительнейший. Пронту, слава богам, было не впервой есть, что попало. Когда он по дурости пер в одиночку от Трогана до Неоры. А вот Лиданию пришлось практически насильно заставлять съесть хоть немного. По воспоминаниям Снатога, Юнора, теряя силы, всегда старалась что-то перекусить. Да и, как сказал этот же Снатог, месть надо мстить, а не оставлять на потом.

Позавтракав в полной тишине (каждый добросовестно заставлял себя давиться противным мясом ящериц), отряд распихал остальные замороженные тела по мешкам и двинулся на юг. Они прошли только один день, а уже дважды чуть было не стали обедом для непонятных ящериц.

Следующий день принес неприятную духоту, от которой одежда липла к телу. Перед обедом произошла очередная заварушка с местным зверьем, что, по-видимому, решили, будто одиннадцать человек против их стаи – всего лишь закуска. Увы, есть жилистое мясо волков все отказались наотрез. Решив, что уж лучше еще день давиться ящерицами.

Как раз за обедом Келот, что полез вперед всех на волков, заработал сильный прокус, над которым вовсю «колдовал» Энис, обратился к Пронту усталым голосом:

– И вот скажите мне, Ваше Величество, – бугай сплюнул кусок разгрызенной кости, – что вас дернуло бросить теплые сухие покои дворца и пойти в поход?

– Хм, – Пронт всерьез призадумался, – знаешь, раньше мне казалось, что это была тяга к геройству или чему-то подобному.

– Но? – не выдержал Келот, когда Пронт повесил паузу. Другие, услышав их беседу, тоже подсаживались поближе. Пронт на миг почувствовал себя седовласым старцем, что рассказывает ребятишкам со двора истории из своей жизни.

– Но оказалось, что это всего лишь любопытство, – пожал плечами Пронт. – В первом же бою я осознал, что я редкостный трус.

По отряду прокатился хохоток. Не верят. А зря. Каждую битву Пронт терял разум от страха, сражаясь с одним противником или стоя стенка на стенку. Каждый раз он испытывал душераздирающий ужас. Но каждый раз у него попросту не было выбора. Он никогда не смог бы отправить своих людей на смерть, спрятавшись за их спинами. Чувство долга перед подчиненными ему солдатами превосходило чувство страха.

– Ну а после Неоры зачем пошли? – не унимался Келот. – Великаны пришли вовремя. Мы бы отбили ее и укрепились в этих землях. А эльфы однозначно заключили бы с нами союз. Так зачем?

– Сам не знаю, – пожал плечами Пронт. – Сейчас корю себя за количество безвинно погибших по моей прихоти людей. Честно, не знаю…

– Как так? – открыл рот Келот.

– А вот так. То ли из страха, что иначе они не оставят нас в покое, то ли из гордости, что эльфы идут в поход, а мы останемся в стороне. Черт его знает.

– Ну ладно, – равнодушно пожал плечами Келот. – А вот после войны… Зачем вы пошли к эльфам и вот теперь на материк.

Лосет толкнул Келота в бок, многозначительно округлив глаза. Разумеется, среди даже младших воевод бродили слухи о разбитом сердце Пронта. Что ж, Пронту нечего было скрывать.

– Все в порядке, – кивнул он Лосету. – У тебя есть любимая в Хотии, Келот?

– Так точно, есть, в Старгоне.

– Так вот, представь, что ее похитили и день ото дня сводят ее с ума. Что бы ты сделал?

– Нашел бы обидчиков и… – он схватил свою дубину и с хрустом ударил ей по лежащей рядом валежине.

– То-то же, – кивнул удовлетворенно Пронт. – Так же вот и я сейчас ищу обидчиков, и надеюсь успеть спасти любимую.

Келот понимающе закивал головой. Другие с новой волной самоотверженности смотрели на Пронта. До чего же губят людей эти чувства и привязанности – брезгливо поморщился Снатог, однако, промолчал, вспомнив о Юноре. Странно подумать, но, вообще-то, он сам бы точно так же сорвался ради нее в чужие земли, даже если пришлось бы идти одному. Стареет, походу.

– Ваше Величество, – вновь подал голос Келот, – а правда, что с вами на войне был настоящий ангел?

Теперь уже Лосет откровенно треснул приставале смачную оплеуху. Тот сперва зашипел на Лосета, но потом увидел поникшего Пронта и потупил глаза.

– Извините, Ваше Величество… – виновато выговорил бугай и начал собираться в дорогу, чтобы не попадаться на глаза Пронту.

– Правда, – ответил Пронт еле слышно, но достаточно громко, чтобы Келот услышал. Бугай вздрогнул и замер. Всем стало понятно, кем был этот ангел и кого Пронт идет сейчас вызволять из лап обидчиков.

Дальше ехали молча, духота сменилась легким теплым ветерком и проступившем сквозь уже не такие плотные переплетения веток Светилом. Первое весеннее тепло. Пронт вновь углубился в мысли об Амазире, отчего перевел своего единорога практически в галоп, не слыша, как перешептываются за его спиной ошарашенные воины.

Слава богу, единороги, всю жизнь живущие в лесах и имевшие достаточно крепкие, по сравнению с конскими, ноги, могли передвигаться по лесу очень быстро, даже в жутких буреломах, не страшась переломать ноги.

На закате Снатог было пытался заговорить с Пронтом, но тот, все еще погруженный в свои мысли, сделал вид, что не услышал его оклика. Перекусив половиной динозаврика (другую оставил на утро, ящеры заканчивались), Пронт ушел в свой шатер, не сказав никому ни слова.

– Эй, подъем! – раздался голос Снатога. – Рассвет давно, надо ехать!

– Что, серьезно? – Пронт даже удивился, как это он не проснулся в надлежащее время. Пришлось доедать холодное мясо вчерашней ящерицы уже в дороге.

От тряски и неизвестно откуда взявшегося после вчерашнего тепла холодного ветра, зуб не попадал на зуб, приходилось глотать жесткое мясо, почти не жуя.

Холдак, наконец, обнаружил в проплешине снего древнюю дорогу. Ну как, обнаружил. Сказал, что снег выглядит каким-то неопрятным. Словно кто-то повыдергивал целые клочки. Спешившись, он поковырялся в сугробах и обнаружил там лежащие плотно друг к другу камни. Было решено, что дальше дорогу будет показывать он. Эта тропа явно приведет их в Тирван, так как ведет на юг.

Ближе к закату отряд вышел к небольшому ключу, что тонкой полоской убегал далеко на восток. Один из притоков реки. Значит, они прошли уже большую часть пути. Пронт объявил привал.

Братья-копьеносцы были отправлены вместе с Митроном вниз по течению. Дальше наверняка есть водопой, куда собирается все местное зверье. Пронт думал отправить туда Холдака или Лосета, но Холдак итак намаялся, полдня копаясь в снегу, чтобы не сбиться с дороги. Пронт никак не мог понять, как можно почуять дорогу под огромными сугробами снега, что лежат везде одинаковым слоем. А этот видит что-то, разбирается. Пусть отдыхает на привале.

– А кто сказал, что эта дорога ведет туда, куда нам надо? – донеслось до Пронта возмущение. – Я хочу лично увидеть карту!

– Слушай сюда! – ответил ему грубый, холодный голос. – Мы идем на юг, дорога идет на юг, так чего тебе еще надо?!

– Я хочу убедиться, что мы идем правильной дорогой!

– Ты не доверяешь Его Величеству?

– Его Величеству? Да Его Величество…

– Что Его Величество? – хоть звуки доносились и издалека, этот голос Пронт уже успел запомнить. Лосет. – Либо ты заткнешься, либо ты больше не увидишь Его Величества.

– Ты мне угрожать смеешь?! – почти верещал от ярости Зарвак, если Пронт не ошибался. Пора выходить на встречу. – Да ты такой же обезумевший идиот, как и Твое Величество!

Пронт почти уже выскочил из-за ближайшего дерева, когда раздался стук удара. Лосет возвышался над Зарваком, что перекатился через спину и тут же вскочил на ноги, выхватив из-за пояса два длинных ножа.

– А ну, спокойно! – гаркнул Пронт, привлекая к себе внимание. – Какого нечистого тут творится?!

Как он и надеялся, на его голос, в отличие от громких пререканий солдат, сбегутся люди. Так и вышло – из-за деревьев появлялись удивленные лица. Зарвак, уже не разбирая лиц от ярости, обернулся к Пронту, выставляя ножи в сторону него и Лосета.

Пронт поднял обе руки перед собой, пытаясь успокоить потерявшего рассудок парня. Но тот, казалось, ничего не видел. Он начал размахивать клинками, как только Пронт сделал шаг ему навстречу.

– Либо ты успокоишься и уберешь ножи, – спокойно проговорил Пронт, – либо мне придется достать меч. А не хотелось бы. Инженер, вроде тебя, нам еще пригодится.

– Да иди ты! – отмахнулся одним из клинков Зарвак. Лосет, с насаженной на тетиву стрелой, сделал в его сторону шаг. Зарвак тут же метнул в него нож из другой руки. Дыхание Пронта прервалось, когда нож, казалось, вот-вот ударит в грудь молодого клоира. Но Лосет оказался проворнее. Он уклонился от летевшего в него ножа и выпустил стрелу ровно во второй, выбив его из руки Зарвака.

Но, оставшись без оружия, разгоряченный инженер не успокоился. Он кинулся в сторону Лосета, не успевшего еще выхватить новую стрелу. Тот принял соперника на лук, толкнув им Зарвака в грудь. Зарвак сделал шаг назад, и в этот момент перед ним, словно скала, вырос Келот.

Зарвак пытался было кинуться и на него, но после единственного удара кулака Келота, что напоминал небольшой бочонок, отскочил на пару шагов назад и завалился на спину. От внезапно наступившей тишины едва не закружилась голова. Все выжидающе смотрели на Пронта.

– Вы, – указал он на Келота и Лосета, – освобождаетесь сегодня от ночного дежурства, а ты, Холдак, и этот вот… Как очнется… Оба ко мне.

– Есть, – виновато ответил Холдак. – Разрешите его окунуть?

Пронт кивнул, дружелюбно хлопнул Лосета по плечу и двинулся в свой шатер. Оба зачинщика оказались под тканью его шатра, с потупившимися лицами и висящими головами.

– Ну и? – спокойно начал Пронт. – С кого начнем?

– Разрешите? – подался вперед Зарвак.

– Нет. Холдак, тебе слово.

– Да, – кивнул Холдак, бросив беглый взгляд на своего оппонента. – Прошу простить меня и нашего товарища за устроенный беспорядок.

– Мне не это от вас нужно. Причина?

– Моя вина, Ваше Величество, – подал голос Зарвак. – Я спросил у Холдака, правильно ли мы идем. Он ответил, что, если Его Величество сказал, что правильно, значит – правильно.

Он замолчал, виновато глядя Пронту в глаза. Тот перевел взгляд с одного на другого. Судя по виду Холдака, Зарвак говорил правду. Пронт кивнул, чтобы он продолжал.

– А я не хотел верить Холдаку на слово и сказал, что хотел бы увидеть карту лично, чтобы…

– Так только в этом была причина того, что ты бросился с оружием на своих товарищей и на меня, человека, за которым ты самолично сбежал из-под службы?

– Виноват, Ваше Величество, – сдавленно выговорил Зарвак. – Готов принять любое наказание за содеянное.

– Да в гузно твои повинности! – рыкнул Пронт, бросая ему свиток. – Смотри, на здоровье! Глаза не прожги только!

Зарвак опустил глаза, стараясь не смотреть на лежавшую перед ним карту. Но Пронт встал из-за стола, не спеша открыл карту, повернув ее так, чтобы она смотрела на Зарвака южной частью.

– Как видишь, мы вот у этого истока реки, – Пронт указал пальцем на карту с почти отеческой интонацией в голосе. Зарвак виновато косил глаза мимо карты. – Сюда смотри! – Пронт схватил Зарвака взашей и практически ударил носом о лист бересты. – Увидел?!

– Так точно! – подал голос Зарвак из-под руки Пронта.

– То-то же, – отпустил инженера Пронт, – и если случится еще нечто подобное, мне придется вышвырнуть зачинщиков из отряда. Чтобы впредь в отряде не было беспорядков. Касается обоих. Ясно?!

– Так точно, – в голос гаркнули провинившиеся.

– Исчезните, – Пронт хмуро указал обоим на вход в шатер. Обоих виноватых сдуло, как ветром. А снаружи раздавались восторженные вскрики и чувствовался приятный запах хорошего мяса, жарящегося на углях.

Эта троица, что была отправлена на охоту, притащила крупного глухаря! Уж после ящериц и почти целого дня голодом это было невероятным подарком богов.

Ели с удовольствием. Пронт специально не торопил отряд, чтобы можно было вдоволь насытиться и уже потом, в хорошем настроении, двинуться дальше. Повеселел даже Зарвак, что поначалу так и сидел хмурый, как дождливый день.

Но вечером придется снова охотиться. Хоть птица и весила как хороший поросенок, но на одиннадцать человек это все же мало. Посовещавшись со Снатогом, Его Величество принял решение, что на вечернюю охоту пойдут они вдвоем, разомнут мышцы.

До заката им не удалось уйти далеко. Пронт и Снатог смогли добыть лишь пару зайцев на охоте, зато Лидания с Холдаком, побродив вокруг лагеря, нашли неплохую кучку перемерзших за зиму ягод. Из всего было решено сварить мясную похлебку. За ужином разговорились кто о чем, Митрон и Келот рассуждали о ратном деле, миролюбиво споря, что лучше, меч или булава. Лосет, переговариваясь с братьями Жантором и Бадленом, стругал ветки. Видимо, готовил древки для стрел. Зарвак, Снатог и Лидания что-то обсуждали. Периодически с их стороны раздавался веселый смех.

Холдак доедал свою похлебку торопливо. Все время бегая глазами в сторону своей походной сумки. Пронт не стал интересоваться, что там у парня. Это не его дело. Тут он больше не король. Теперь он – один из них.

– Ваше Величество… – заговорил Холдак, доев и потянувшись к сумке.

– Пронт, – перебил его бывший король. – Я уже говорил, мы здесь все наравне. Возможно, через пару десятин мы все помрем. И не будет разницы, кто король, а кто солдат. Помрем все, совершенно одинаково.

Было видно, что парень борется с желанием судорожно сглотнуть слюну.

– Извольте послушать, – он, наконец, достал из своей сумки какую-то широкую деревянную штуковину, напоминавшую миниатюрный корабль. Когда он положил это на колени, Пронт увидел несколько натянутых тетив разной толщины.

И тогда заиндевевшие пальцы Холдака забегали по этим струнам. Полилась музыка. Боги, как давно он не слышал музыки. Плевать, что это была обычная песня странников, что поют у костров за выпивкой. Это все же была музыка, что терзала сердце в сладких истомах мелодии. Голоса в лагере стали стихать, а народ придвинулся поближе:

Он не был вхож в дворец царя,

Он не был воином великим.

Для него жизнь была – семья,

И домик на просторе тихом.

Он не носил булав тяжелых,

Не бился он мечом в сечи.

Махал мотыгой он дешевой,

Пока не вышел враг с степи.

Пока огонь съедал деревню,

Пока терзали жен убийцы,

Он бесконечно харкал кровью,

Уж не надеясь пробудиться.

Наутро он восстал, ослабший,

Достал стрелу с своей груди,

И отомстить ушел за павших,

Не зная, что там, впереди.

Он за детей сжигал нещадно,

За жен он резал, не моргнув.

Он мстил, но не было отрадно,

Так никого и не вернув.

На месте том курган воздвигли,

Свалив товарищей, враги.

Его их стрелы вновь настигли,

Наделав ран в его груди…

В тишине раздались всхлипывания. Зарвак и Снатог всхлипывали, крепко обнявшись, аки братья. Лидания молча размазывала мокрые дорожки по покрасневшим щечкам. Да и Пронт ощутил сильный укол в груди от этой песни.

Он знал эту песню. Она рассказывала о последней людской войне. О деревенском парне – Хоте, который, оставшись один в своей деревне, подобрал меч их старосты и пошел вслед за врагом. По дороге к нему присоединялись выжившие из других деревень, где прошли степняки.

Вскоре его армия стала превосходить армию степняков, и решил он построить крепость, чтобы противостоять степнякам в последней битве. Долго шла война, долго правил Хот своими людьми. Пока в одной из битв, когда лично повел он войско свое, не истыкали его стрелами степняки.

Но были они побеждены и сломлены. Люди Хота позволили им похоронить товарищей на кургане перед городскими стенами. И велели им присоединиться или убираться прочь. Кто-то остался, кто-то убрался, но с этого города и началась вся история Хотии.

Пронт судорожно выдохнул воздух из легких. Голос был готов предательски дрогнуть:

– Чего ж ты раньше молчал? – он прямо глянул в глаза Холдака, что светились добрым огнем, распаленные этой песней.

– Случая не выходило, а сегодня я понял, что нам как никогда нужна музыка, – он дружелюбно кивнул Зарваку, что утирал рукавом туники слезу с глаз.

– Хорош певец, – искренне похвалил Пронт, – Порадовал, так порадовал. Ладно, надо бы ложиться. Светило за краем мира, на рассвете двигаемся дальше. Нужно спешить.

С этими словами он вылез из-за костра и ушел в свой шатер. Снатог распределил, чья сегодня очередь дежурить. Пронту выпали четыре часа перед рассветом. Ничего, подпитается от магии, хоть вспомнит, как ей вообще пользоваться.

Глава 26

На шестой день весны утро встретило отряд прохладной ясной погодой. Погода – лучше не придумаешь. Только отряду второй день было нечего есть. А поутру на них снова напала стая волков. Теперь вот Жантор, оставшись без пики, получил серьезное ранение, твари успели все же впиться ему в плечо. Пронт и Снатог немного поколдовали с его травмой, через день-два затянется.

Рассвет выхватил из темноты поредевшего леса большой город. Издалека он напоминал уменьшенный Паргас с каменными стенами. Город выглядел безжизненным. Заросший плющом и толстым слоем мха. Демонов не было и в помине. Это не могло не обрадовать. Хотя и немного удивляло: если верить рассказам эльфов, то материк должен бы уже кишеть этими порождениями заразы.

Приободренные, люди в отряде припустили единорогов. Тяжелые копыта едва не начали отбивать галоп. Врата города стремительно росли, когда из них высыпало несколько десятков орков. Вот уж кого Пронт не ожидал встретить на Маледике. В их сторону были направлены десятки рогатин, вил и копий. Единороги резко остановились.

Один из орков, что выглядел более опытным, хотя бы потому, что носил серьезное оружие и доспехи, что-то пролаял на своем языке. Никто из сидячих на единорогах не повел и бровью. Тогда он рявкнул то же самое уже громче. Все это время отряд медленно обступали с разных сторон. Пронт обернулся, все были при оружии. Пронт обернулся к тому самому орку:

– А по-нашенски ты говорить умеешь?

– Умею, – не дрогнув ни единым мускулом, рыкнул орк.

– Ну, так говори, чего хотел?

– Сложить оружие и спешиться! – вновь рявкнул орк, потрясая своим топором, – Иначе живыми вы не уйдете.

Пронт хотел было усмехнуться, но только сейчас обратил внимание, что народ из ворот все еще прибывает. Да уж, даже с Юнорой дюжина воинов не смогла бы сложить столько голов. Он обернулся к отряду, бросая меч на землю:

– Сложить оружие.

Было видно, что отряд не собирался сдаваться без боя. Но прямого приказа ослушаться тоже не могли. Потому складывали оружие нехотя, кто-то даже еле слышно ругался себе под нос.

– Доволен? – глянул Пронт в глаза орку, спрыгнув с единорога и кинув поводья ближайшему серокожему.

Орк кивнул со злорадной ухмылкой. Отряд связали, и, окруженных огромной толпой орков, повели куда-то в город. Сперва Пронт с облегчением подумал, что ведут их во дворец. Это было бы неплохо. Можно было бы обсудить с вождем их клана лично, зачем люди пришли сюда. Но, увы, вместо этого их повели в темницы, что были под дворцом.

– Эй! – окликнул Пронт ведшего их орка. – Ты хоть доложишь о нашей поимке своему вождю?

– Разумеется, – оскалился орк. – Хотя бы для того, чтобы он лично выбрал, как мне вас казнить!

– Это за что же? – с вызовом выпятил подбородок Пронт.

– За бесчинства, учиненные вами на Евпетаре и Кониуне, человеки!

– Так бы сразу и сказал, – кивнул Пронт. – Тогда передай вождю еще то, что ты захватил Пронта Хотского, Короля этих самых человеков!

По лицу, с каким орк запирал их в разные клетки, Пронт понял, этот передаст все в точности. И ждать долго не придется. Орк, оставив нескольких серокожих деревенщин охранять темницы, скрылся за поворотом лестницы.

Начались долгие минуты ожидания. В темнице пахло сыростью, древностью и, слава богам, свежей соломой. Лидания шепотом предложила обратить двери темницы в лед, а затем разбить их и сбежать. Но Пронт лишь покачал головой. В этот раз лучше подождать. Если уж орки настолько верны традициям, то традиция помогать другим спасать Альконар от демонов точно придется им по душе.

Наконец, темницу озарила широкая полоса дневного света. Тот самый орк, в сопровождении еще пятерых, тоже вооруженных до зубов, спускался, раздавая приказы на орочьем.

Решетку Пронта открыли и, уперев ему сразу два больших меча между лопаток, повели наверх. В округе сновали орки. Лица Пронт даже не пытался запоминать, эти серокожие для него были абсолютно одинаковыми. Всю разницу составляла лишь одежда. И, как он понял по поведению окружающих, чем лучше у орка доспех, тем больше он имеет почестей. Удобная лестница сословий.

Наконец, его довели до зала, где, в окружении десятков серокожих с вилами и плотницкими топорами, восседали на деревянных, грубо сколоченных тронах трое орков. Один был довольно молод, другие два выглядели куда более бывалыми. Хоть кто-то из них отличался друг от друга лицом.

– Это ты, выходит, Пронт? – заговорил один из старших, с виду крепкий орк, с длинным чубом черных, жестких волос.

Пронт молча кивнул. Он оглядывал зал в ожидании новых вопросов. Под стенами чадили факелы, установленные на длинных жердях. Скорее всего, это был приемный зал. Несколько колонн вдоль прохода к тронам и, собственно, все.

– То есть, это ты вел войско людей войной против орков?

– Откуда вы-то про это знаете? – искренне изумился Пронт. – Это было на другом континенте.

– Мы сами пришли с того континента меньше пяти десятин назад! Мы помним все ваши бесчинства! Именно ты, ничтожество, разбил города моих братьев! – он обвел рукой обоих сидевших рядом орков. Только сейчас Пронт заметил, как наполняются черным их глаза. – И ты посмел заявиться сюда с десятком солдат и ряженой девкой?! Думаешь, мы прощаем такие оскорбления?!

– Мы вообще не ожидали вас тут увидеть, – огрызнулся Пронт, но притих, видя, как раздувается говоривший с ним орк. – Мы здесь по очень важному делу.

– Какие важные дела могут быть у убийц?! – рявкнул второй орк из тех, что постарше. Молодой сохранял почтительное молчание, не смея, видимо, лезть поперек слова старших.

– Спокойно, Кимаган, – положил ему руку на плечо первый орк. – Мы казним их всех, а этого я отдам тебе лично. Так какие у вас тут дела, человек? – обратился он уже к Пронту.

– Демоны, – коротко, но значимо ответил Пронт.

И тут же увидел, какое впечатление произвели его слова. Орки в зале поравнялись цветом с белокаменными стенами за их спиной. Многие начали перешептываться. Все неотрывно смотрели на Пронта. Кто-то даже не поверил своим ушам.

Сами вожди, побледнев, переглянулись. Затем тот, что говорил с ним, сделал пару шагов ему навстречу, встав на расстоянии, на котором Пронт дотянулся бы до него копьем.

– Вы привели демонов?! – взревел орк, протягивая руку стоявшему рядом орку с мечом.

– Что? – выкатил глаза Пронт. Вот уж неожиданное заявление.

– Пророчество говорило, что с вашим приходом придут и демоны! – орк подставил меч к горлу Пронта. – Говори, животное!

– Кто еще животное? – огрызнулся Пронт, за что тут же получил удар толстой ногой орка под грудь.

Воздух вылетел со всхлипом и обратно поступать отказался. Пронт осел на подломившихся ногах, пытаясь вдохнуть хотя бы глоток. Орк замахнулся мечом над его шеей. Мутными глазами Пронт видел, как лезвие готовиться совершить последнее в его жизни движение, как послышался голос Кимагана:

– Арток, стой! Ты обещал его мне!

Вот так радость, думал Пронт, они теперь еще и делить меня собрались. И кто еще после этого животное?

– Если он сейчас же мне все не скажет, я его скормлю нашим львам!

Пронт оглянулся на почерневшего от гнева Артока, с налитыми черной кровью глазами. Затем оглянулся на остальных орков. Ни капли сомнений, ему конец. И стоило ли надеяться на аудиенцию с вождями, если они еще большие звери, чем их подчиненные? Арток схватил его за длинные волосы и поставил на ноги. Воздух более-менее начал поступать в его грудь. Тяжело дыша, Пронт остервенело сверлил взглядом глаза державшего его орка. Боль почти выдираемых волос его волновала меньше всего.

– Что ты там говорил о демонах? – с угрожающим спокойствием в голосе проговорил орк.

– Они пришли, – выдохнул Пронт, уже ожидая, что орк снова решит, что виноват в этом лично Пронт.

– Кто их впустил? – включился в беседу Кимаган. – Люди?

– Не совсем, – оглянулся на него Пронт, вновь вернув взгляд в глаза Артока, что вновь приставил ему острие меча к горлу. – Падший ангел и его прислужники.

– Лжешь! – дернул его за волосы Арток, отчего лезвие больно кольнуло шею. На грудь полилась тонкая струйка крови, – Ангелы пропали еще при наших прадедах!

– Он не лжет, – подал голос самый молодой из вождей. – Орки-беженцы, которых люди прогнали с Неоры, говорили об этом. Тогда я тоже подумал, что это брехня. Но почему-то теперь начинаю верить, что им не было причин лгать.

– Продолжай! – вновь подергал рукой с зажатыми в нее волосами Арток.

– Она привела их не так давно, – закусив губу от усиливающейся боли от теперь уже точно выдираемых волос, сказал Пронт. – Тогда весь мир содрогнулся в первый раз. Как я понимаю, второй удар по миру пришелся по той же самой причине.

– Ты видел, как они пришли, человек?! – неверяще рявкнул Арток.

– Это сказали эльфы, что лично изгоняли демонов во врата, – пожал плечами Пронт.

– Эльфы? – зарычал чубастый. – Нашел, кому верить!

– Да, нашел, – оскалился Пронт, – и тебе советую. Уж демонов я и в глаза видел лично.

– Ладно, – отпустил его волосы орк, – тогда скажи мне, какого нечистого вы забыли тут?! Врата совершенно в другой части континента!

– Тут находятся шлем и нагрудник Ринола. Они способны дать силу, что поможет победить алька… И вернуть его в прежний облик.

– Кто тебе такое сказал? – интонация орка, хоть тот и пытался сохранить в ней насмешливость, еле заметно изменилась. Его глаза лишь на миг метнулись в сторону, но Пронт успел это заметить.

– Так они здесь?! – подался вперед Пронт.

– Понятия не имею, – пытался лгать Арток. – Я не слышал ничего об этих доспехах!

– Значит, – с напущенным безразличием пожал плечами Пронт, – мы все умрем. И вы умрете. И весь этот проклятый мир сгорит в огне демонов! Где доспехи?!

Несмотря на то, что Пронт был явно не в том положении, чтобы угрожать или повышать тон, все же, это сработало. Арток обернулся к другим вождям. Те растерянно кивнули.

– Ладно, – сдался Арток, – Я отведу тебя к нагруднику. Только вам это уже не поможет. Если кто и достоин носить этот доспех, то только орк! А ты, – он вновь указал мечом на шею Пронта, правда, теперь до него было с локоть, – ты достоин только прилюдной казни от рук орка, чей город ты взял, изничтожив в нем всех живых!

– Да ваши орки и на шаг не приблизятся к алькам! – рявкнул Пронт. – Вас сметут полчища демонов, что идут под их началом!

– Заткнись! – гаркнул орк. – Ты даже не знаешь, с кем ты говоришь! Орки всю жизнь посвящают войне! Они сметут своих врагов, и я лично вскрою глотку тому альку!

– Ты лично угробишь весь Альконар, – холодно прорычал Пронт. Нашлось великое войско. Отчего ж тогда люди разбили все их войска еще на Евпетаре и Кониуне. – Я не знаю, сколько их тут, но даже ради какой-то ведомой одним им игры, они отправляют на смерть тысячи демонов, заведомо зная, что те погибнут! И ты думаешь, что ваши орки такие великие воины? Что-то я не видел у тебя здесь войска!

– Каждый орк воин с рождения! – заревел Арток.

– И потому я смог пройтись по вашим землям, имея за спиной меньше полутора тысяч солдат?

Арток взревел и полетел на Пронта с поднятым мечом. Два других вождя едва успели подхватить его под руки, не давая убить Пронта.

– Остановись! – кричал Кимаган в ухо распалившегося не на шутку орка. – Если он не лжет, тогда всему миру и правда настанет конец!

– И что?! – не унимался орк, пытаясь вырваться из рук вождей и прирезать Пронта прямо здесь. – Я все равно его убью!

– Нет, не убьешь! – рявкнул Кимаган так, что спорить с ним Пронт не стал бы.

– А что ты предлагаешь?! Отдать ему нагрудник и отпустить восвояси? А потом они бросят нас тут погибать!

Кимаган стал что-то рычать Артоку на орочьем. Тот все еще продолжал бушевать, но говорил тоже на орочьем, потому Пронт не мог уловить суть разговора. Но Арток постепенно унимался. Вскоре они уже не орали друг на друга, а почти спокойно что-то обсуждали. Наконец, Арток обернулся к Пронту:

– Хорошо, мы дадим вам нагрудник, – было видно, как трудно ему было сейчас доверить что-то злейшему врагу всего их народа. – Но с вами отправятся наши воины. Если что-то пойдет не так, они прирежут вас и вернут этот доспех нам!

– Откуда ты знаешь, что они не попадут в западню Скрытых, следуя за нами? – усмехнулся Пронт, считая, что победил.

Напрасно он это сказал. На Артока нашла вторая волна безумия. Кимаган едва успел его поймать и вновь что-то зарычал ему на орочьем. Еще дольше Кимагану пришлось успокаивать Артока. Затем он заговорил с ним сам.

– Тебе лучше прекратить свои шутки, – холодно произнес он. – Иначе ты пойдешь один, в окружении орков, а твои люди, как гарантия, останутся здесь. Ты точно хочешь получить этот нагрудник?

– Я только ради этого и топал сюда пол десятины, – с кивком ответил Пронт.

– В таком случае иди за мной, и без шуток. Многие из мужчин моего клана потеряли жен и детей от твоей руки. Не стоит их провоцировать.

– Понял, – вновь кивнул Пронт.

Кимаган и два орка, все еще держа мечи между его лопаток, вывели его из зала и двинулись по коридору, в обход зала. Затем они спустились в помещение, какое Пронт назвал бы сокровищницей, и он обомлел.

Доспех был надет на деревянный торс и, как и говорил когда-то Ларинол, все еще словно светился изнутри, отражая свет факелов. Черный. По-настоящему черный, словно из черного бриллианта. Украшенный серебром и рубинами. Было не трудно представить, что было бы, если бы он остался где-то на Евпетаре или Кониуне. Его бы точно было уже не найти. Каждая скотина мечтала бы приложить к нему руки, убивая и грабя, пряча доспехи в разных уголках материка.

И только сейчас, видя пустой деревянный подшлемник, Пронт вспомнил:

– А шлем? – он оглянулся на Кимагана, но тот явно не понимал о чем речь. – Шлема не было?

Кимаган отрицательно покачал головой.

– Но он должен быть в этом городе, – протестовал Пронт. – Он нужен! Только собрав весь доспех, мы сможем победить альков!

– Я не видел шлема в этом дворце, – Кимаган, казалось, даже проникся к человеку симпатией. – И в городе его нет, уже поднялся бы шум.

Пронт прислонился спиной к стене и медленно сполз на пол. Без шлема ему не вернуть ее. Судя по всему, можно вести его ко львам. Для него смысла продолжать барахтаться больше нет.

– Только, – задумчиво протянул Кимаган, – в нескольких часах езды к югу расположена гробница. Наши разведчики докладывали. Я ничего не знаю наверняка. Но навершие гробницы – это архангел.

Было такое ощущение, что Пронту под дых вдарил великан. Он подскочил на обе ноги, не обращая внимания на связанные руки.

– Едем! – выпалил он, – Скорее!

– Не так быстро, – отрезал Кимаган. – Я прикажу собрать отряд в дорогу. Надеюсь, ты не боишься поездок на львах?

– Плевать, лишь бы скорее! – горячился Пронт. Робкая надежда уже поселилась в его душе и перерастала в фанатичную уверенность в том, что шлем именно там.

– Ты все еще пленник, человек, – напомнил ему Кимаган без особой злобы. – Пока ты еще не искупил свою вину перед моим народом. Знай свое место.

– Хорошо, – выдохнул Пронт, прогоняя наваждение, – ты тут хозяин.

– Именно, – кивнул Кимаган, оскалившись. Затем обернулся к стражникам, – Переведите пленных в покои повыше, развяжите и накормите. Не забудьте выставить стражу. Этого туда же.

Эти «Самые могучие» орки собирались в дорогу едва ли не весь день. Отряд Пронта поселили в тесную, но зато сухую, в отличие от темницы, комнатушку. Напротив входа всю стену устелили соломой. Не царские покои, но жить можно. Их дважды покормили полусырым мясом, насколько Пронт успел узнать орков, это, должно быть, любимая пища этих кровожадных зверей. Так что стоило принимать это, как оказание чести.

На следующее утро, часов за десять до полудня, в дверь, наконец, забарабанили крупным кулаком. Послышался рык Кимагана:

– Король людей! – снова череда ударов по двери. – Пора выходить! Возьми с собой одного человека, не больше! – затем Кимаган что-то прорычал стражам, стоявшим у их двери почти вдесятером.

Пронт оглядел присутствующих. Снатог уже был готов подорваться с ним, но Пронт осадил его взмахом руки. Вместо Снатога он кивком приказал следовать за собой Лосету. Так будет лучше. Лосет неглупый парень, хорошо владеет луком и языком. В случае чего, он не ввяжется в конфликт с серокожими. А если они погибнут в этом походе, то, вероятно, остальных отпустят. Скорее всего, конечно, их казнят. Но если отпустят, то Снатог хотя бы доделает то, что должен был сделать Пронт и вернется к эльфам и Юноре.

Четверо орков, включая Кимагана, который непонятно почему присоединился к ним, и гном уже сидели на львах. Рядом стояло еще два, для людей. Пронт ожидал было, что их так и перебросят через спины животных со связанными руками. Но Кимаган кивнул одному из орков, и тот перерезал веревки.

– Забирайтесь, – кивнул в сторону львов Кимаган, – время не ждет.

Пронт хотел было напомнить, что это орки собирались в путь целые сутки. Но решил, что будет разумнее промолчать. Тем более, что это лишь затянет путь. Поэтому, кивнув Лосету, он забрался на широкое седло на львиной спине. Львы приняли их послушно, даже не взрыкнув. Пронт глянул из-за гривы на львиную лапу. Да, как он и полагал, такой лапой убить человека – раз плюнуть.

Орки, окружив людей, с оружием наготове, направили львов на юг. Львы Пронта и Лосета были привязаны каждый к двум львам идущих рядом орков, в то время как лев Кимагана был единственным свободным.

– Справа от вас Клордаст и Заврос, – объяснил Кимаган, – слева Шварт и гном Тинорт. Они пойдут с вами дальше. Если через полторы десятины они не вернутся назад, я отправляю гонцов в другие кланы, и мы собираем всех орков, что способны держать оружие, назначив награду за ваши головы. Потому вам лучше, чтобы все оказалось так, как ты говорил утром.

Пронт кивнул, потом вспомнил, что орк его не видит:

– Я понял. Вот только не лучше ли тебе сразу собирать войско?

– Ты будешь меня учить?!

– Я не о том. Войско пригодится тебе в любом случае, правду я сказал или нет. Если я сказал правду, то тебе будет лучше иметь войско, которое сможет противостоять демонам. Если я солгал, ты можешь сразу отправить их нам в след.

– А ты, оказывается, не глуп, человек, – гоготнул Кимаган.

– У людей не принято ставить во главе негораздков, – холодно ответил Пронт.

– Не стоит выходить из терпения, – беззлобно произнес Кимаган. – Орки хвалят и бранят всегда честно.

– Я не собираюсь заключать союзов с твоим кланом, – ощетинился Пронт. – Моя цель: убить демона, что стоит во главе полчища тварей из другого мира. И все, чтобы спасти Альконар.

– Не кипятись, – взрыкнул ехавший рядом орк. Клордаст, если Пронт не перепутал. – Мне меньше всего интересно твое мнение! И твоя значимость среди твоего народа. Либо ты ведешь себя смирно, либо я тебя пополам разрублю.

Пронт оглянулся за спину орка, откуда торчала длинная рукоять огромного топора. Сомнения в том, что он действительно перерубит Пронта пополам, как-то не приходили в голову.

– Отвали, – огрызнулся на него Пронт, устремляя взгляд вперед, чтобы только прекратить эту перепалку и не видеть никого из орков.

Дальше ехали молча. Разговаривать между собой у людей и у орков не было совершенно никакого желания. Еще и погода была настолько серой и невзрачной, что на душе будто молоко скисло. Дорога заняла часов шесть. Светило уже почти достигло своего зенита. Сквозь редкий лес, с большими проплешинами полян, завиднелось красивое белоснежное здание. Конечно, белый сейчас скорее угадывался под слоем высохшего плюща. Да и то если полагать, что строили его дварфы. А у них, как понял Пронт, особая любовь к мрамору и светлым камням.

Круглое здание, размерами напоминающее амбар. Высотой шагов в восемь. На вершине купола располагался архангел в полный рост. На две головы выше любого человека… Если не на три. С шестью крыльями за спиной. Плечи и голова были укрыты крупными кучками снега. Сам Ринол, судя по всему. Тот самый нагрудник, что Пронт видел в сокровищнице Тирвана, только сплошь из серого камня. Шлем, что был в точности такой, каким его описывал Ларинол, четырехрогий, с короной и маленькой головой мертвого алька. Копье и щит, ни с чем их не спутать. Это гробница самого Ринола. Шлем однозначно должен быть здесь.

Орки уже спешились, отпустив львов просто бродить по лесу. Ни о какой привязи не шло и речи. Бог с ними, решил Пронт, это не мой мир, а их. Он спрыгнул со льва и ступил в темный вход, вслед за орками.

В нос ударил запах древности. Разложением совсем не пахло, но ощущался стойкий запах тлеющей ткани, ржавчины и сырой земли. С каждым шагом они углублялись все глубже, пока из-за темноты не начали натыкаться друг на друга. Тогда раздалось шебуршание гнома, который выудил из своего наплечного мешка четыре факела. Раздав три из них оркам, он что-то произнес, и по наконечникам из ткани пробежали искры, что сразу схватились проворными огоньками.

Коридор осветился глубоко вперед, где пропадал в темноте. Казалось, они спускаются вечность, даже дышать стало труднее из-за спертого воздуха. Наконец, лестница закончилась, пол выровнялся, открывая перед людьми большой зал, что был сравни тренировочному полю лучников.

Весь зал был усыпан колоннами, словно они снова оказались в лесу, только теперь в каменном. Границы зала, как и его потолок, пропадали в темноте. Только обойдя его весь, люди и орки поняли, какого он все же размера. Было обнаружено по выходу в каждой стороне зала. Один вел туда, откуда они пришли, другие три – непонятно.

Идеи разделиться не возникло ни у кого. Все же, гробница вызывала некую дрожь в коленях ощущением близости мертвецов. Потому сперва решили пойти в проход, стоявший напротив выхода наружу.

Затратив на него около часа, блуждая среди трупов различных существ, похороненных в углублениях стен в несколько ярусов, отряд уперся в тупик, где не было абсолютно ничего, кроме еще нескольких мертвецов.

С руганью и нервами, они перебрались в соседний вход, что был бы правым от спуска в гробницу. Снова череда длинных коридоров. Но, когда Пронт ожидал уже увидеть точно такой же тупик в завершении коридора, свет факела вырвал из темноты нечто, что блеснуло не так, как металл.

– Сюда! – спешно крикнул он, срываясь с места. Орки, что сторожили его, не успели даже выхватить оружие, чтобы как-то утихомирить человека.

В центре небольшого помещения, рядом с которым лежали груды истлевших книг, оружия, доспехов и драгоценностей, располагалась невысокая колонна с плоской крышкой. На ней стояла золотая урна, по виду не отличимая от головы скульптуры, что находилась на верхушке гробницы. Сапфировые глаза, олицетворявшие голубоватое свечение глаз ангелов. И поверх этой урны покоился бриллиантово-черный шлем с золотой короной по ободу.

– Это он! – не сдерживая радости, гаркнул Пронт, протянув руки к шлему.

Но, едва коснувшись шлема, он услышал в коридорах странный шум. Схватив шлем, он сунул его в свой заплечный мешок. Шум становился ближе и отчетливее. Создавалось впечатление, что десятки человек стучат друг о друга парами деревянных брусков.

Еще один звук раздался откуда-то сбоку, но забегал эхом по круглому помещению, пока в темноте не появилось два крошечных зеленых огонька, что, казалось, смотрят на тебя.

Огоньки двинулись навстречу, входя в круг света. Все увидели костлявую ногу, что выступила из темноты. Пронт уже догадывался, что он сейчас увидит. К горлу заранее подступила волна тошноты. Через мгновение в кругу света оказался вооруженный коротким копьем скелет в доспехах.

Пронт ощутил, что из него исчезли все силы. Панический ужас сковал все его тело. Ноги отказали. Пронт абсолютно их не чувствовал, но они все еще чудом держали его. Звуки доходили до него, словно издалека, пытаясь перекрыть резко усилившийся стук собственного сердца в ушах.

Он видел, что орки и гном повыхватывали оружие, искрошив скелет в костяную пыль. Но из коридора уже выбегали новые, один за другим. Перед живыми Пронт еще бы, может, и не потерял себя. Но к встрече с мертвецами он был совсем не готов. Такого даже в книгах не писали! Как можно оживить тех, кто уже давно покоится в Царстве Душ? И как их убить снова?

Гном делал руками какие-то движения, когда из его груди стали вырываться полупрозрачные тигры. Вот уж магия, решил про себя Пронт. Не то, что его способность удерживать душу в теле, да подпитывать свои силы. Это можно смело сравнить с магией Юноры.

Юнора… Снатог… Амазира… Увидит ли он их теперь? Ожившие мертвецы зажимали их в тесный угол, и страх целиком сковывал его сердце. Он уже видел себя одним из этих скелетов еще через пару сотен лет.

Удар в скулу привел его в чувство.

– Топай, лободырный! – рявкнул неизвестно откуда взявшийся Клордаст. Пронт обернулся, тигры разгрызали костяных людей… Точнее, дварфов, а иногда даже и крылатых ангелов. Проход постепенно открывался. Страх начал потихоньку отступать перед появившимся проблеском надежды. Орки двигались к проходу, прикрывая безоружных.

Клордаст размахивал своим огромным топором, ловко разворачивая лезвие. Рядом с ним Заврос дробил в порошок всех скелетов, что попадались в создаваемую его дубиной сферу. Кимаган тоже вовсю сражался топором, а Шварт вращался из стороны в сторону, вытворяя в воздухе разворот за разворотом. Его меч казался серебряной линией, что нигде не прерывается, следуя за движениями своего хозяина.

Но больше всех поразил маленький гном Тинорт. Поначалу он пускал шаровые молнии в скелетов. Сгустки энергии разбрызгивались на других, но это почти не производило на скелетов впечатления. Но теперь он начал пускать по коридору впереди себя целые сети из энергии. Молнии уносились вперед, проходя сквозь ряды скелетов. Конечности отказывали скелетам, и те, обездвиженные, падали под ноги тиграм, что тут же небольшой стаей отрывали от них целые пучки костей.

Вот они уже оказались в большом зале. Скелетов стало непроходимо больше. Орки, что смахивали с себя уже третий пот, не переставали размахивать оружием так, словно оно жгло им руки. Пронту пришлось признать, что многие орки являются великими воинами и не хотелось бы вставать у них на пути.

– Люди! – раздался окрик Шварта. – Хватайте хоть какое-нибудь оружие! Хватит стоять столбами! На всех хватит.

Пронт растерянно кивнул и оглянулся, под ногами лежали груды костей, между ними болтались щиты и копья. Но он все искал меч. Хоть какой-нибудь. Вскоре он появился, крупный, изъеденный ржавчиной. Не раздумывая, Пронт схватил его обеими руками и прыгнул вперед, где орки расчищали путь к выходу. Рядом уже размахивал копьем Лосет. Кости смачно захрустели под ударами тяжелого меча. Пронт ощущал его дрожь, когда он вгрызался лезвием в кости нападавших, превращая их в прах.

В появившийся просвет он увидел выход наружу. И лишь ступив на первую ступеньку, он понял, что скелеты закончились. Только позади еще слышался хруст костей и пыхтение пары орков. Тинорт и Кимаган бежали впереди, один освещая дорогу, второй – спасая собственную шкуру вождя, вероятно. Шварт шел в шаге впереди людей, все еще ошарашенно озираясь и держа оружие наготове.

Оказавшись снаружи, Пронт не удержал подступившие к горлу потоки рвоты. Как и совершенно белый Лосет. Лучник мог хоть сейчас лечь в снег и исчезнуть из виду.

Ожившие мертвецы не выходили за границу усыпальницы. Челюсти их с жутким стуком щелкали друг о друга, когда те словно пытались что-то прокричать похитителям шлема. Зеленоватый свет из их глаз ненавидяще сверлил именно Пронта, в наплечном мешке которого находилось сокровище, что они охраняли. Но, по-видимому, заклятие, дающее им жизнь, работало только внутри гробницы.

– Надо уходить, – запыхавшимся голосом приказал Кимаган. – Сжечь бы этот склеп, да не получится – голый камень.

Пронт кивнул, все еще пытаясь прийти в себя и отвернуться от десятков зеленоватых огней, что буравили его насквозь. Орки что-то рычали в лес. Львы, вспомнил Пронт. И правда, на зов с разных сторон сбежались огромные кошки. Почти у всех морды были испачканы свежей кровью. Ну, уже хорошо. Сытый лев не набросится на седока. Хоть орки и были убеждены, что львы приручены и не нападут на хозяина. Вот только ни Пронт, ни Лосет не были их хозяевами. Сзади затрещали кости скелетов, что ломились наружу, выталкивая на улицу стоявших впереди. Уже не раздумывая, Пронт запрыгнул на своего льва и поспешил тронуться в путь.

До Тирвана они добрались в разгар дня. Всего несколько часов после полудня. Кимаган по прибытию даже не стал отправлять Пронта и Лосета в покои к остальным. Сразу потребовал накрыть для всех шестерых обеденный стол. Нервы нужно было успокоить.

Шлем он потребовал отдать подбежавшему орку. Пронт не видел смысла спорить, уж если Кимаган и решит не вернуть ему доспехи Ринола, то тут уже ничего не поделаешь. Десять мужчин и волшебница не смогут выстоять против тысяч орков, занявших этот город.

Обед был достаточно съедобным. Хорошо прожаренное мясо, орочье горьковатое пиво, хлеб, какие-то овощи. Насколько помнил Пронт, в Хотии так питались зажиточные крестьяне.

После обеда Кимаган, не вылезая из-за стола, принялся рассказывать Пронту про войну с людьми. Судя по всему, орк изрядно захмелел от пива. Выпил он, к слову, стаканов семь, если не все девять. Но столь же захмелевший Пронт (не откажет же он хозяину в его доме от гостеприимства) слушал его с удивительным любопытством. Хоть он лично и вел войска людей против орков, ему было интересно узнать о войне с другой стороны.

Как оказалось, люди, и правда, выглядели необузданными животными, в сравнении даже с этими воинственными варварами. У орков и эльфов давно сложился негласный свод военных правил. Вопреки своей внешности, орки не были убийцами. Они старались сражаться честно. Ни один орк не убьет эльфа за просто так. Либо месть, либо война. К слову, орки вообще оказались неплохими ребятами. Единственным пугающим в орках оказалась их тяга приносить тела врагов в жертвы своим богам.

Они сжигали на кострах заживо в честь Эквира, варили в масле во имя Фаэльт, сбрасывали со скалы для Филадор, отправляли на ветхих плотах в грозу, скармливая души Равиру. А сражались они с именем Деланы на губах. Убивая ради самой смерти. Но и это входило у них в понятие чести. Орки не резали всех напропалую, а приносили по одной жертве от клана каждому богу единожды за сезон. Это выходило около полутора сотен человек в год. Казалось бы, немало. Но люди за последние полгода убили уже десяток тысяч орков. С этой стороны люди действительно выглядели дикарями. Если бы все началось не так бурно, то, возможно, все три государства жили бы в сравнительном согласии. Периодически грабя пограничные деревни и города, как это всегда было между Тиризом и Эрмиллионом.

Ничего не попишешь. То, что было, уже было. И это из-за Пронта Кимаган, что ни разу за все время не обвинил его в убийстве целого клана, сейчас не мог относиться к Пронту, как к почетному пленнику. Он был для него не более, чем душегубом. Но, так или иначе, орк согласился помочь. Поверил Пронту, если можно это так назвать, и, судя по всему, отпустит весь их отряд, в сопровождении своих агентов.

Позже Кимаган приказал привести на обед всех пленных людей. Шокированные такой гостеприимностью, люди расселись за столом и недоверчиво принялись оглядывать предложенную пищу. Пронт лишь утвердительно кивнул, когда Кимаган жестом рук предложил всем отобедать. Было странным, что до самого заката к ним не присоединился ни один из двух оставшихся вождей. Словно их нарочно держали подальше от стола.

После заката Кимаган предложил всем отоспаться, а с утра он снарядит орков в дорогу и вернет людям все, что было у них отобрано. Он попросил двух орков проводить (!!!) людей до их покоев. И стражи на ночь выставили гораздо меньше.

Ночью, когда Пронт только начал проваливаться в сон на жесткой соломе, его разбудил Зарвак.

– Ваше Величество, – заговорщицким шепотом допытывался тот, – я тут подумал, может, сбежать из города?

– Чего тебе не спится-то? – нехотя раскрыл глаза Пронт. Силуэт Зарвака еле-еле вырисовывался в темноте.

– Я не собираюсь тут сидеть на милость этих варваров, – злобным шепотом нудил Зарвак. – Я даже спать не могу. Того и гляди прирежут ночью.

– Никто тебя не прирежет, – отмахнулся Пронт. – Мы с ними обо всем договорились. Завтра на рассвете мы уйдем из этого города и по реке поднимемся на север.

– С чего такая уверенность? – в шепоте Зарвака проступила неуверенность. – Может, ну его, а? Лидания замок заморозит, разобьем, орков убьем по-тихому. Заберем доспехи и убежим по темноте?

– Иди спи! – сорвался Пронт. – Без тебя научены! Иначе вообще здесь оставлю!

– Понял, понял, – поспешно поднял руки Зарвак. Беглец, не вставая, переполз на свое место и завалился на бок, лицом к стене, что-то бурча себе под нос.

«Пусть бурчит», – решил Пронт. Почему-то он чуял, что Кимаган не собирается его обманывать. И он хотел отплатить ему тем же. Если им удастся выжить в этой войне, то люди и орки больше не будут такими заклятыми врагами.

Утро выдалось по-настоящему холодным. Даже морозным. Улицы города казались еще белее из-за лежавшего тонким покрывалом инея, что закрыл проплешины и грязные пятна на снегу. Утешало одно – холодный воздух успокаивал похмельную боль в голове.

Кимаган и отряд орков и гнома уже дожидались людей в компании львов и единорогов, навьюченных поклажей людей. Доспехи Ринола, как заметил Пронт, торчали из мешков, что были прикованы к одному из львов. Как же, орки доверием так и пышут. Аммонтас с ними. Лишь бы отдали по приходу в Тристор. А там уж с серокожими и распрощаться не жалко будет.

– Готовы, что ли? – гоготнул Кимаган. Орк выглядел вполне довольным всем происходящим. Даже похмелье не сделало его необоснованно враждебным к людям. Видимо, только люди и относились к содружеству с орками не так благоприятно.

– Да, – как можно легкомысленнее проговорил Пронт, почти чувствуя на своих лопатках топоры и вилы окружившей их толпы орков. – А твои орки готовы на путешествие?

– Можешь не сомневаться, – улыбнулся Кимаган. – Доспехи получишь от них, когда они убедятся, что все так, как ты говоришь. Иначе орки почтут за долг отомстить тебе. А мне этого не хочется.

– Да уж, – помрачнел Пронт, – мне тоже. Но войско готовь. И отправляй вслед нам, как можно скорее. Видят боги, каждый меч… Или топор будут на вес золота. А уж если в придачу еще и руки, что владеют этим топором, то вообще хорошо.

Кимаган одобрительно засмеялся, кивая головой в такт каждому слову Пронта.

– Не переживай, человек. Войско отправим. Только ты уж не обессудь. Приказ у них будет принести твою голову. Уважение мое ты, может, и заслужил, но вот доверие… – Кимаган оглядел готовых в дорогу воинов. – Надеюсь, все будет так, как ты говоришь. Если люди и орки вместе спасут этот мир, то это будет началом большого союза!

– Будь так, – кивнул Пронт. – Пора. Мы должны идти. Время не ждет. Демоны вряд станут дожидаться, пока мы решим все свои недоговоренности.

– Да, Пронт, – наконец, назвал его по имени вождь орков. – Я был рад видеть, как ты сражаешься. Ты хороший воин. И парень ты хороший. Почти как орк.

– Сочту за похвалу, – улыбнулся Пронт, протягивая орку правую ладонь.

Орк дружелюбно принял руку, крепко пожав ее. Он продолжал улыбаться Пронту, отчего его нижние клыки значительно выступали над губами.

– Вперед, – Кимаган указал на единорогов, почти все из которых уже были под седлом, – буду рад свидеться после всего этого.

– Я тоже, – обернулся Пронт, вскакивая в седло. – До встречи, вождь!

Уже полтора десятка всадников выметнулись из города, погоняя своих ездовых, как могли. До реки половина дня пути. Надо еще придумать что-то, на чем они переправятся по реке.

– Кстати, – крикнул Пронт, стараясь перекричать топот копыт единорогов. Он обращался к Шварту, – а на чем мы пойдем по реке?

– Там есть верфь, – ответил тот, пожав плечами. – Соберем что-то наспех.

– Понял, – кивнул Пронт, припуская единорога.

Будет весьма интересно посмотреть на то, как полтора десятка человек, орудуя плотницкими топорами, будут собирать второпях приличный корабль, способный передвигаться против весьма бурного течения реки. Придется уповать на мастерство серокожих в этом ремесле.

Половину ночи орки стучали топорами. Людей они до этого дела не допустили категорически, чем вызвали гвалт недоверия в рядах людей. Но, благо, Пронт успел вставить свое слово и отправить людей на поиски и приготовление пищи. Раз уж им придется все сорок три часа этих суток провести на ногах, пусть уж тогда найдут себе полезные занятия.

Уже в середине ночи в шатер к Пронту зашел Тинорт, отрапортовав о готовности корабля сойти на воду. Пронт, с переполнявшими его сомнениями, двинулся наружу.

Каким же было его удивление, когда на реке, легонько покачиваясь от потоков бегущей воды, стоял небольшой корабль. Небольшой, по сравнению с кораблями эльфов, на которых они плыли на Маледик. А так-то вполне приличный. Пронт прекрасно помнил свое состояние в тот момент, когда из-за виднокрая скрылась суша. Паника, ужас и ожидание того, что корабль в любой момент пойдет ко дну. А плавал Пронт немногим лучше меча.

Но, ладья стояла на воде уверенно, и не скажешь, что на нее ушло едва ли больше пятнадцати часов работы трех пар орочьих рук. Хоть Пронт и не отошел еще до конца от недавнего плавания на эльфийских галерах, он первым взял своего единорога в повод и загрузился на судно. Организм тут же откликнулся на покачивания головокружением и легкой тошнотой.

Небольшая мачта подгонялась наудачу поднявшимся ветром с юга. Но течение оказалось слишком бурным. Благо, орки запасли десяток весел. Появился шанс достаточно быстро добраться до истока реки, откуда до города был всего день верховой езды.

Загрузились в судно в большой спешке. Пока был ветер, была возможность поспать несколько часов до рассвета. После тридцати часов на ногах это было хоть каким-то утешением. Спали почти сидя за веслами. Всю корму заняли единороги и львы. Из всего свободного места остались только скамьи гребцов. На них люди и орки распластались.

Тинорт вызвался порулить до рассвета. Наутро Пронт предложил себя на это занятие, но Шварт только с улыбкой махнул рукой, заявив, что это орочий корабль, и он будет идти только под рукой орка. Пронт махнул на все это рукой. Нашим легче: люди могут спокойно отсыпаться.

Проснулись задолго после рассвета, орки держали судно ближе к берегу. Противоположный берег едва замечался темной полоской у небесной линии. Пронт все еще ощущал сильное желание его желудка сбежать на свободу. По крайней мере, у берега не такое сильное течение, что позволяет плыть быстрее. И качает там не так сильно.

На руле стоял Заврос. Клордаст, Тинорт и Шварт отсыпались на своих скамьях. Пронт решил, что они движутся недостаточно быстро и, после перекуса вяленым мясом, самолично уселся с девятью мужиками за весла.

Ладья пошла быстрее. Заврос потемнел от натуги, стараясь против течения удержать судно подальше от мели. Рядом слышалось надсадное дыхание рвущих мышцы парней. Тяжело. Руки Пронта начали ныть уже после часа гребли. Остальные держались лучше.

Зато такой труд отвлекал от всего. Даже появилось странное ощущение мощности. Мышцы, уже отвыкшие от порядочных нагрузок, казалось, раздувают все тело изнутри, вызывая детский восторг. Наверное, только это забытое чувство поддерживало в нем рвение и дальше грести веслом. Слегка забывшись, Пронт даже не услышал шума за своей спиной, когда на корме схватились Митрон, Зарвак, Клордаст и Заврос. Когда он обратил на них внимание, их уже растаскивали остальные. Он и заметил-то только потому, что сидевший спереди Снатог подорвался с места и побежал за спину Пронта.

Как и следовало полагать, началось все из-за расовой неприязни. И, что еще более предсказуемо, виной всему был Зарвак. Он, слишком громко общаясь с Митроном, что сидел спереди, умудрился во вполне безобидном предложении ляпнуть: «Серокожие увальни». Клордаст, услышав это, не преминул окрикнуть ребят в грубой форме. Зарвак же, со своим длинным языком, довел все это до драки.

Плюнув на греблю, (тем более, что Светило было уже в зените, надо бы отобедать), он взашей повел Зарвака на нос судна.

– Я тебе говорил уже не ввязываться в драку?

– Так точно, – кряхтя и потирая шею, ответил Зарвак.

– Тогда какого плотника ты тут устроил? – Пронт едва удержался от звонкой оплеухи. Орки засмеют. – Мне тебя что, за борт выбросить?!

– Не хотелось бы, – глянул в подвижную воду Зарвак. – А почему вы решили сразу, что я виноват?

– Да потому что ни дня не проходит, чтобы ты с кем-нибудь не разругался! – начал повышать голос Пронт. – Ты ведь даже на меня с ножом бросался! Так на кого мне пенять-то в такой ситуации? На орков? Да они и так с нами по принуждению, и больше проблем им не надо. Или все же на тебя, чей язык легче отрезать, чем удержать за зубами?!

– Виноват, – опустил взгляд Зарвак.

– Без тебя знаю! – огрызнулся Пронт. – Марш за весла! На носу!

– Есть, – Зарвак уже уходил, как Пронт добавил.

– И не дай бог я от тебя за весь день хоть слово услышу, побежишь за кораблем по берегу!

– Понял, – кивнул тот, не разворачиваясь и усаживаясь на скамью за весло.

С греха с ними сгоришь, думал про себя Пронт. Есть не особо и хотелось, потому он вяло пожевал кусок копченого мяса, сидя прямо на своей скамье. Его похлопали по плечу, когда он уже дожевывал мясо и собирался снова сесть за весла.

– Шварт? – вот уж кого он не ожидал увидеть, так это кого-то из орков.

– Поговорить надо, – кивнул в сторону кормы орк.

– Ну, пойдем, – вздохнул Пронт. Вот уже Зарвак и довел его до первых проблем.

На корме их ждали Заврос и Клордаст. Он решил первым делом оценить свои шансы. Каждый орк тяжелее его килограмм на пятьдесят. Кулаки с хороший молот каждый. Походу, шансов у него не густо.

– Пронт, – подал голос Клордаст неожиданно смиренным голосом, – ты уж не гневись на своего человека. Он не сказал ничего худого. Это я, судя по всему, погорячился.

Глаза Пронта полезли на лоб. Вот уж не думал он, что жадные до драки орки станут извиняться за очередной поединок чести. Все, что он смог, это коротко кивнуть, что выглядело, как нервное вздрагивание подбородка.

Глава 27

На следующий день все мышцы людей горели изнутри. Усердие предыдущего дня аукнулось тем, что некоторые едва способны были взяться за весла, не говоря о том, чтобы грести. Выручил ветер. Пусть и не так быстро, как при гребле, но судно все же преодолевало течение реки, продвигаясь на север.

Сунув руку в походный мешок, Пронт нащупал последний кусок мяса и дрожащей от боли в мышцах рукой поднес его ко рту. Похоже, пришла пора сделать остановку и двинуться на охоту и приготовление пищи. Снова терять часы. Ладно. Сперва поесть, а потом думать. На голодный желудок мысли кажутся мрачными.

За весла в этот день так никто и не сел. После полудня ударил сильный град. От порывов ветра парусина со смачными хлопками вздувалась, утягивая судно вперед. Качка усилилась. Желудок уже подбирался к горлу.

– Не опасно? – перекрикивая шум града, поинтересовался Пронт у проходившего мимо Завроса, кивая головой на трещавшую мачту.

– Да не должно бы, – пожал плечами орк, всматриваясь в парус. – И парусина должна выдержать.

– Хорошо, если так, – протянул Пронт. – Кстати, может, переждем у берега? Заодно надо хоть что-то приготовить. Только, в такую погоду разве костер разведешь…

– Обед скоро будет готов, – орк подбадривающе хлопнул Пронта по плечу. – Там, на корме.

Пронт оглянулся. И правда, растянув на трех копьях плотную ткань, Тинорт развел на песчаной горке костер, окружив его рвом с водой. Он жарил над пламенем рыбу! Которую только что высыпали небольшой кучкой из сети Клордаст и Шварт. Гном жарил еду посреди деревянной кормы! Прямо под туловищами львов и единорогов, что стояли в паре шагов! Он точно сумасшедший!

– Те из нас, кто жил на побережье, с детства ловят рыбу, – пояснил с улыбкой Заврос. – Многие даже в поход тащат с собой сети.

– Великолепная идея, – еле сдерживая восторженный вопль, сказал Пронт.

Хоть рыба и не была его излюбленной пищей. Скорее наоборот. Но после того, как они пару дней просидели на мясе динозавров, рыба была превосходным вариантом.

Приблизительно через час орки созвали всю команду судна на обед, что уже можно было называть ужином. Горячей она уже не была. Под таким ливнем любое тепло выбивалось за секунды. За едой орки рассказывали о своих традициях. Травили забавные истории, которые приключались за время их жизни. Как бы ни было еще сезон назад, эти четверо серокожих умудрились завоевать симпатию даже Лидании, не говоря уж о мужчинах, что всегда уважали честных людей. Пусть это и не люди вовсе.

В свою очередь люди, едва не перебивая друг друга, стали рассказывать свои истории со службы. Кого на чем ловили, как заставляли выслуживать свои огрехи. Лидания рассказала несколько историй, когда кто-то оказывался по ошибке заколдован.

В общем, весь вечер на корабле стоял дружный гогот. Ставший на смену у руля Шварт едва не выронил руль, когда Пронт рассказывал старый анекдот.

Орки повалились на спины, держась руками за животы.

– Ой, убил! – гоготал Клордаст. – «Так перегнул, что получилось колесо»! Надо запомнить!

Еще день оказался позади. Дождь приятно холодил тело, что вновь было подвержено труду. Казалось, что капли с шипением испаряются с разгоряченных плеч гребцов. Орки и люди, уже не в обиду, подначивали друг друга. Обеды вновь были полны историй, смешных и захватывающих. Холдак вновь пел одну из старых песен людей.

Пронт еще не видел, чтобы орки выглядели настолько миролюбиво. Холдак умел растрогать. Что уж говорить, если Лидания по окончании песни тихонько ревела, уперев голову себе в колени.

На другой день Заврос сделал то, что повергло Пронта едва ли не в беспамятство. Орк впервые попросил лично его постоять на рулевом весле. Ответ на ошарашенный взгляд пришел мгновенно. Орки ужасно себя чувствовали еще с прошлого вечера. У них появилась чесотка и жжение в легких.

Но самое интересное то, что никто не мог понять причины. Даже Тинорт, сколько ни старался проявить чудеса шаманов, так и не смог привести орков в чувство. Сам гном, что тоже удивительно, был в полном порядке. Он сослался на врожденную выносливость их маленького народа. Не такую, как у дварфов, конечно, но многие болезни их обходят стороной. А почему люди не ощущали это недомогание?

Удерживать руль оказалось не намного легче, чем грести на веслах. Рулевое весло постоянно трепыхалось в руках, реагируя на течение воды. И течение постоянно стремилось утянуть судно в центр реки, где вода несется куда быстрее. Потому уже через пару часов его руки ужасно ныли и, казалось, отнялись совсем.

Его сменил Лосет перед обедом. Обедали снова рыбой. Пусть она уже не лезла в глотку, потому что до ужаса надоела, но выбирать не приходилось. Зато они были уже в двух днях от истока реки. Потому все молча давились опостылевшей рыбой и гребли дальше.

Прогуливаясь по кораблю, Пронт наткнулся на того, про кого совсем забыл за последние пару дней. Снатог! Только с таким видом, что утопленники, смотрящие на него со дна реки, явно осознавали, насколько их нынешнее положение превосходит положение капитана. Пронт вздрогнул, вспомнив, что нежить и правда может жить и жить неплохо, при большом старании. Потому что те ребята из гробницы не жаловались на жизнь.

– А ты чего такой кислый? – с нарочной бодростью в голосе хлопнул Пронт друга по плечу. – Случилось чего? Чего-то тебя, к слову, не видно на корабле, а он не такой уж большой, где пропадаешь?

– А, – оглянулся Снатог на Пронта, – это ты. Да все в порядке, просто задумался.

Судя по голосу, задумался Снатог всерьез, как бы странно это ни звучало. Обычно он не утруждал себя мыслями. Пронт проследил за тем, куда смотрит это задумчивое создание. Капитан смотрел куда-то за нос корабля.

– Тоскуешь? – понимающе спросил Пронт.

– Ага, – кивнул Снатог.

– Не стоит переживать, Снатог. С ней Дреол и друиды. Уж они-то ее в обиду не дадут. Сделают все, что могут, чтобы выковырять демонов из ее головы.

Пронт нарочно не сказал имя своей возлюбленной, хотя это именно она являлась Юноре в кошмарах и мучила волшебницу, заставляя переметнуться к алькам.

Судя по всему, Снатог не собирался его упрекать в том, что он не уберег свою зазнобу, а теперь она стравливает Юнору. Он лишь тихо вздохнул, глядя на Пронта такими глазами, словно Юнора уже была с Ними, и он отлично понимал переживания Пронта об Амазире.

– Спасибо, – не отрываясь от виднокрая, кивнул капитан. – Просто соскучился, наверное.

Снатог пытался пожать плечами как можно будничнее, но вышло так, словно это были судороги от рыдания. Пронт приобнял его за плечо, смачно похлопав по нему ладонью.

– Все будет отлично, Снатог. Осталось всего ничего, пара дней.

– Скорее бы, – вновь вздохнул Снатог.

– Пошли. Перекусим да пообщаемся в кругу друзей, полегчает.

– Идем, – словно сонный, выговорил Снатог.

Они, наконец, высадились на берег через день. Сходу оседлав единорогов и львов, они сорвались на северо-запад. Разумеется, сразу гнать животных никто не стал. Они держались на шатающихся ногах едва ли лучше людей, а вот орки проявили недюжинную сноровку в мореходстве. Хоть и были все еще слабее мухи.

«Ничего», – приговаривал Пронт: – «Отправим вас к нашим друидам, вмиг вылечат». Вот только договорить эту фразу в очередной раз ему не дали. В плечо Келота ударила стрела. Бугай заорал, скорее от злости, нежели от боли. Он выхватил свою дубину левой, не раненой рукой, и стал яростно озираться по сторонам.

Орки первыми обнаружили врага, отправив львов наперерез. Демоны, верхом на тех самых кошмарных лошадях, что носили пламя вместо грив, а морды имели настолько ужасные, что единороги сразу опустили головы, угрожающе выставив длинные рога.

Демоны неслись наперерез их отряду чуть восточнее. Явно патрулировали побережье. Меньше десятка, как насчитал Пронт. Люди сворачивали единорогов вслед оркам. Лосет уже успел выпустить половину колчана. Четверо демонов свесились с единорогов безвольными мешками. Холдак вовсю поддерживал его. Птирад терзал одного демона острыми когтями, держа его в воздухе и разбрызгивая вокруг горячую кровь. Клордаст, не двигая телом, одной рукой рубанул ближайшего демона своим огромным топором. А топор, и правда, огромный, чтобы в недомогании махать им одной рукой. С ужасного черного коня слетела только половина демона, перерубленного от плеча до поясницы. Лев Клордаста ловко извернулся от крови демона, что тут же обратила сочный сугроб в обугленное пятно.

Пронт, со своим тяжелым мечом враскачку, шел на врага, понукая единорога набирать скорость. Он пронесся мимо отряда демонов, оставив одного из них с распоротым боком, откуда тут же плеснула желтоватая жидкость, с шипением вгрызаясь в снег под копытами черного кошмарного коня. Единорог, словно понимая, резко остановился, разворачиваясь к демонам мордой. Пронту пришлось принять удар кривого меча демона. Звон раздался эхом. А, нет, это было не эхо. Просто еще несколько мечей, топоров и копий схлестнулись в схватке. В носу уже вновь свербело от страшного смрада, что источали демоны.

Лязг и скрежет металла разносился по лесу недолго. Пронт выбил меч из рук последнего демона, когда рогатая голова соскочила с плеч, отрубленная большим топором Клордаста. Орк залихватски перекинул топор из одной руки в другую, подмигнув Пронту. И это при всей его слабости!

Пронт оглянулся назад. Все целы, это радует. Келот, как оказалось, с ярости вытащил стрелу из своего плеча и запихнул одному из имперских лучников в клыкастую пасть, да так, что та теперь торчала у него из затылка. Хороший парень, Келот, не пропадет. Только вечно все шишки падают на этого, страшного с виду, но доброго в душе великана.

– Весело с вами, – подал голос Тинорт, который даже не вынимал за все время оружия из-за плеча.

Зато неподалеку от него распластались два демона с зияющими выгоревшей чернотой дырами в груди. Пронт обернулся. Пара демонов, вместе с конями, были вморожены в сплошную глыбу кристально чистого льда. Лидания расстаралась. Еще пятеро были разными способами изрублены в непонятное месиво. Черные ошметки кошмарных коней лежали грудой на выжженной поляне, а между «лошадиных» морд и кусков мяса проглядывали рогатые головы, руки, все еще державшие оружие. Ребята позабавились на славу.

– Это точно, – подхватил с улыбкой Заврос. – Хороши твои люди, Пронт.

– Да и вы не скромничали, – кивнул Пронт, оглядывая дымящееся от демонической крови оружие серокожих. – Будь вы в полной силе, мы бы и на помощь прийти не успели.

– Истинно, друг! – загоготал Клордаст. – Мне даже полегчало! Разогнал кровь по венам!

Друг? Пронт удивленно уставился на Клордаста. Вот уж новость. Орки, которых отправили следить за каждым шагом людей, считают этих же людей друзьями. Факт странный, но приятный. Глядишь, у людей и эльфов появится лишний союзник в войне с демонами. В конце концов, эти четверо были поистине бравыми ребятами с золотыми руками. Все могут! Молодцы!

Парень спрыгнул с Единорога, чтобы осмотреть демонов. Вид поражающий, а уж запах стоял такой, что едва не сводил желудок судорогой. Гарь, смешанная с запахом тухлых яиц и чего-то еще, не менее тошнотворного. Словно демоны разлагались изнутри. Хотя, если вспомнить, чем они питаются, запах полуразложившегося мяса, хотя, скорее падали, был неудивительным. В общем, букет ароматов, в прямом смысле, валил с ног.

– Доспехи у них хорошие, – подошел Лосет. – Кольчуга, обшитая поверх монетами. Крепкая, зараза, не удивительно, что стрелы путались.

Пронт молча кивнул. Парень, кажется, обращался, скорее, сам к себе, нежели к нему. Обтерев меч о еще не сожженную траву, он посмотрел на лезвие. Кровь демонов уже оставила свои следы. На мече появились темные пятна, и рельеф, словно его грызли мыши. Дожил бы меч до конца войны. Не то пара схваток и он растает, как масло под лучами Светила.

Снова скакали на единорогах, ну а кто-то на львах или грифоне. Накрапывал небольшой дождь со снегом. Вода стекала по лицу и капала с волос. Как же надоела эта непогода…

За своей спиной Пронт слышал довольные голоса, как орков, так и людей. Даже Снатог выглядел куда веселее, чем на судне. Судно, кстати, бросили, и оно, с величавой неспешностью, сейчас двигалось где-то по течению реки. И не жалко было? Целый день на него потратили. Пригодилось бы на обратный путь.

Юный король клевал носом, навалилась странная усталость и ленца. Он ощутил хлопок по плечу и едва не рухнул от неожиданности с единорога. Шварт, видя его ошеломленный вид, довольно гоготнул.

– Как дела, король?

– Да вроде неплохо, – пожал плечами Пронт, – а что?

– Какой-то ты замученный. Мяса бы тебе свежего побольше!

– Не говори мне про мясо, – притворно возмутился Пронт. – И так желудок уже о ребра стучится.

– Ну, твои стрелки отделились от отряда еще несколько полетов стрелы назад, – оглянулся орк в ту сторону, куда, как он помнил, ускакали Лосет и Холдак. – Глядишь, чего и прибьют на обед.

– Уже на ужин, – Пронт оглянулся на виднокрай, к которому стремительно клонилось Светило.

– И то верно, – вновь свободно гоготнул Шварт. – Знаешь, если бы я не пошел в ваш конвой, я бы, скорее всего, до сих пор тебя ненавидел.

– А что же сейчас? – покосился на орка Пронт.

– А сейчас я пытаюсь понять, кто же ты?

– Не понял, – и правда, не понял парень.

– Ты же король, верно?

– Ну, до… Кхм… Похода я был принцем, – Пронту не очень удобно было говорить с орком о его походе на этих же самых орков. Но Шварт принимал все легкомысленно, мол, было и было. – А на новых землях, да, я стал королем. А к чему ты это?

– Да так. Любопытство, – пожал плечами Шварт. – Просто, обычно короли не выходят из дворцов, когда случается война.

– Много ли королей ты знаешь? – подковырнул Пронт.

– Ты второй, – гоготнул Шварт, вновь хлопнув парня по плечу. – Но, вот тот же Ладэль, император Эрмиллиона, никогда не ходил в походы лично. Прикрывался спинами своего старшего военного вождя.

– Ларинола-то? – понял Пронт. – Ну да, он старший воевода армии эльфов.

– Но только и он почти не встречается с врагом лицом к лицу, – не обратив внимания на поправку, продолжил орк. – Чаще они толкают своих эльфов впереди себя, трусливо прячась за их спины.

Пронт всерьез призадумался. Ларинол не получил в битвах еще ни одного ранения, хотя всегда был в гуще сражения. Он оглянулся на людей. Снатог уже не был таким смазливым красавцем, каким вышел из пещеры в новый мир. Хотя, конечно, шрамы для мужчины, что бусы для женщины. Вот только Снатог был весь усыпан мелкими «бусинами». Братья-копьеносцы, Митрон, все были битыми. Келот так вообще ходячий шрам. Еще и свежая дырка в плече добавилась в его копилку.

А вот все офицеры эльфов выглядели так, словно были пажами при царских дворах.

– Чего задумался? – вырвал его из мыслей Шварт.

– Да так, – отмахнулся Пронт, – но ты, видимо, прав. Вот только я-то тут при чем?

– Ты другой, – серьезно глянул на него Шварт. – Хоть внешне вы, люди, и похожи на эльфов, почти как родные братья, но ты другой. Ты не труслив…

– Не стоит называть моих друзей трусами, – укорил орка Пронт. На удивление, тот ничуть не оскорбился.

– Я не про ту трусость, – примирительно выставил руки Шварт. – Ты не боишься пачкать руки, не боишься казаться зверем. Ты не строишь из себя высоко ци… циливи…

– Цивилизованного, – напомнил Пронт, сам услышав однажды это слово в стане эльфов.

– Вот! – подтвердил Шварт. – Ты если идешь в бой, то идешь впереди, собственным мечом показывая всем, кто ведет твое войско. Ты первым сел за весла в лодке, хотя мог попросту сидеть и отдавать всем приказы. Ты первым оросил меч кровью демонов несколько часов назад. Ты не толкаешь своих людей приказами, ты ведешь их именно «За собой».

– Спасибо, конечно, – кивнул польщенно Пронт, – но я все еще не понимаю, к чему эта похвальба?

– Ты заслужил уважение нас четверых, человек, – еле заметно склонив голову, ответил орк. – Еще ни одному эльфу это не удавалось. Если бы только наши народы познакомились по-иному. Не кровопролитием, а переговорами, люди и орки смогли бы жить не просто в мире, а в крепком братском союзе, – Шварт замялся, видимо, следующая реплика должна быть слишком уж интимной. Так и есть. – Я не почурался бы стать твоим кровным братом, человек. И, думаю, никто из нас четверых не отказался бы, окажись между нашими народами необходимость союза.

– Ого, – Пронт, искренне польщенный, смотрел на орка, выкатив глаза, – приятно слышать это от орка. Судя по всему, что с нами было, мы тоже не совсем верно думали о вашем народе.

– Боги с ним, – в третий раз орк хлопнул Пронта по плечу. – Это все теперь стоит забыть. Честное слово, когда все закончится, я приглашу тебя на настоящий орочий пир! И поверь, мой друг, ты не разочаруешься!

Вот уже второй орк зовет его другом, если он правильно понял слова Шварта, то все серокожие, что отправились в сопровождение, прониклись к людям уважением. Пронт оглянулся на людей, что вновь травили истории и шутки, совсем забыв, что меньше года назад люди и орки были готовы истребить народы друг друга.

– Думаю, – протянул Пронт после недолгих раздумий, – любой человек из тех, что едут за нашими спинами, без колебаний назовут вас четверых своими друзьями.

Шварт кивнул, он тоже видел, как пали оковы старой вражды с их компании. Вот только знать бы, что все кончится хорошо и Пронт сможет посетить пир орков. Отчего-то это действо вызвало у него живой интерес.

Дождь перерос в очередной град, что противно кусался мелкими льдинками, попадая на лицо. Как раз в это время отряд догнали Лосет и Холдак, каждый тащил на крупе единорога по вепрю.

– Нарвались на семейство, – похвалился улыбающийся от уха до уха Холдак, тряся в руках мешок, в котором, скорее всего, находились поросята.

– Вот это я понимаю, – взревел Шварт, подмигивая Пронту, – мясо! Как раз к месту, верно, Пронт?

– Вот уж точно, – не сдержал улыбки Пронт. Что еще могли принести люди с охоты? Похоже, это было проявлением чувства юмора орка. – Тогда объявляю привал, – Пронт оглянулся на виднокрай. – Судя по всему, с ночевкой…

Орки, в очередной раз проявив чудеса владения топором, нарубили себе пару шалашей, заодно выставив над шатрами людей подобие навеса. Теперь люди не опасались даже града размером с куриное яйцо. Хвала богам, такого еще никто никогда не видел.

Свинина разошлась на ура. Тут уж вновь орки удивили своими таинствами в приготовлении мяса в походе. Пронт пообещал себе, если все удастся, почаще выбираться с охотниками в лес. Глядишь, и те, окажется, умеют вытворять нечто этакое. А уж в походах такие навыки были самым необходимым. Мечом махать любой сможет, а вот так зажарить мясо, чтобы оно не потеряло сок, отстроить шалаш, а то и целый корабль, сыщи умельца.

Пронт вспомнил про карту, если он все правильно рассчитал, то на следующий день или через день, они уже точно окажутся в Тристоре. Там, наконец, разрешится большая часть вопросов и, что самое главное, они начнут действовать по-настоящему. Поскольку ко всему, что происходит на Маледике с тех пор, как он тут оказался, относиться серьезно невозможно. Пока что их борьба с демонами напоминала попытку разжечь костер, сидя по пояс в реке.

Но это все только завтра-послезавтра. А сейчас всем стоит выспаться. Он еще раз оглядел всех присутствующих. Орки рассказывали, как они проходили посвящение в мужчины. Рассказ, к слову, оказался очень интересным.

Каждый орк на десятую весну своей жизни должен был выполнить несколько заданий. Например, принести первый охотничий трофей, имея лишь оружие ближнего боя; выстоять сутки в воде на плоту в одиночку, опять же, имея при себе только копье, которым позволялось охотиться на рыбу. Испытание по стрельбе, когда выдавалось пять стрел, лук, а в половине полета стрелы выпускалась стая некрупных птиц, и прочее, отмечающее множество ремесел Триза.

По результатам пройденных испытаний каждый орк получал звание мужчины, право создать свое первое оружие (это тоже можно считать испытанием, поскольку помощи оружейников просить запрещалось) и наставления старших о выборе собственного пути.

Люди, раскрыв рты, слушали их рассказы. Да что там говорить, даже Снатог, что чуял приближение Юноры, и Лидания сидели с веселым румянцем на щеках и едва не записывали за орками все сказанное.

Когда Пронт уходил, Лосет, Митрон и Жантор наперебой рассказывали оркам, под их одобрительные выкрики и хохотки, истории обучения и службы у людей. Людской взгляд на воспитание детей тоже был достаточно интересен и логичен.

С пяти лет ребенок поступал в общеобразовательную школу, где обучался грамоте, счету, закалял организм упражнениями, изучал первую помощь, карту, строение человека и карту звездного неба. Там он обучался до десятилетнего возраста. После этого он, в зависимости от его способностей и наклонностей, получал советы от своих учителей, куда ему стоит пойти учиться дальше. В военное ли училище, в ремесленную школу или в школу исследователей. А кто-то и вовсе попадал в школу магии, как Юнора, Энис и Лидания. В этих Высших школах все обучаются еще семь лет и, примерно на середине обучения, поступают на службу по своей профессии.

Как не трудно догадаться, почти все мужчины, сидевшие здесь, окончили военное училище. Кроме Зарвака, он окончил ремесленное. И только Пронт, как сын монарха, учился своеобразно. С пяти до пятнадцати лет он обучался у преподавателей грамоте, этикету, политике, экономике, счету и, само собой, ратному делу. Он пытался еще учиться у жрецов Клатрана, поскольку лечить людей знаниями первой помощи ему было не столь интересно, сколько с помощью магии, к которой у него оказались способности. Вот только почти ничего не успел. Едва поступив на обучение к одному из жрецов, он оказался втянут в этот поход. Ну, как втянут, сам вызвался в поисках приключений на седалище.

Утром он едва заставил себя выйти из шатра наружу. Светило, даже через толстый слой листвы на кронах деревьев, сильно напекало голову. Снег под ногами блестел, покрывшись тончайшим слоем наста. А жару Пронт очень не любил. Пусть и провел несколько десятин, блуждая по пустыням Кониуна. Все же, палящее солнце очень скоро изматывало его. Отчего он передвигался, словно вареный овощ. Благо, на дворе не лето.

Наутро орки нажарили поросят, выпотрошив их полностью и набив обратно лесными ягодами, ливером и кореньями. Объедение. Молодые, еще не окрепшие до конца косточки, с хрустом дробились на зубах. А мясо было настолько нежным, что таяло во рту. Конечно, по пол поросенка на человека (или, тем более, орка) было мало. Но сил прибавилось, пора было трогаться в путь.

Лес становился все более непролазным. Но единороги на удивление хорошо находили в нем дорогу. Любая лошадь бы уже давно переломала все ноги о ямы и валежины. К обеду его стало попросту мутить от жары. Воздух, закрытый от неба кронами деревьев, становился все более спертым. Дышать становилось трудно, а меховая телогрейка прилипала к телу, пропитавшись потом.

Едва Пронт вспомнил про то, что надо бы пообедать, из-за деревьев выскочила пара лосей. А за ними, словно просачиваясь сквозь деревья, едва не летели по воздуху волки, крупная стая.

Холдак и Лосет, не сговариваясь, сорвались в погоню за лосями, а остальные встали кругом, отбиваясь от волков.

– Вот уж не думал, что буду драться за мясо! – гоготнул Заврос. Орк только-только мягко приложил свою дубину на голову скакнувшего к нему волку. От такого прикладства череп волка треснул, словно тыква.

Жантор и Бадлен, спина к спине крутились на месте, отправляя на смерть одно животное за другим. Сверкнуло белым, чуть не ослепив людей. Сразу пятеро волков на одно мгновение оказались связаны ослепительно белой нитью и тут же рухнули, источая дым и запах гари.

– Не порть шкуры! – гаркнул с гоготом Клордаст.

Пронт, туго соображая, выставил меч на летевшего к нему в прыжке волка. Животное налетело пастью на острие и насадилось на лезвие едва ли не целиком, уткнувшись еще дышащим носом юному королю в большой палец руки.

Тишина настала так же неожиданно, как возникла суматоха. Волки лежали, разбросанные по тесной поляне, как груда мусора. А из чащи Лосет и Холдак тащили на своих плечах крупный рогатый трофей. Удалось-таки изловить самца.

Только по прошествии целых двух часов отряд вновь неспешной рысью пробирался сквозь стену деревьев. Спустя некоторое время среди лесных дебрей вновь угадывалась древняя дорога. По крайней мере, через лес шла полоса, где единороги ускорили свою рысь и свободно передвигались. Да и седокам по лицу перестали прилетать, царапая лоб и щеки, а то и норовя выколоть глаза, ветки.

Каким же был шок всего отряда, когда они увидели шедших наперерез им по этой же самой дороге эльфов. Тысячи три, что было куда больше, чем было в Тристоре, когда отряд Пронта покинул его.

Войско шагало дружным строем через лесные дебри, по той самой, укрытой снегом и заросшей, как только можно, дороге. Пешие, конные, драконы, ульи. Да, народу, и правда, было значительно больше. Что не могло не радовать. От войска, завидев их, отделилось пятеро всадников на единорогах.

Темные патлы Ларинола Пронт узнал сразу, а вот Снатог внезапно перестроился вправо, первым делом он узнал Юнору, что едва не посылала единорога в галоп. Силуэт одного из всадников был странно искорежен, явно Дреол в плаще. Скорее всего, с ними и Ранер. Но вот кто пятый?

Всадники, подняв, кроме Юноры, в приветствии правые руки, приблизились почти вплотную, когда Пронт, наконец, узнал пятого. Ему из-под капюшона с короной улыбался… Ладэль!

– Вот и наши герои! – прикрикнул довольный властитель Эрмиллиона. Юнора в это время с визгом перескочила на единорога Снатога, вцепившись в капитана мертвой хваткой.

Орки, не особо стесняясь, держали руки на рукоятях оружия, всем видом выказывая готовность его использовать. Эльфы, не менее демонстративно, не замечали их в упор.

– И вам доброго дня, – хмуро кивнул Пронт, глядя больше на Ларинола, что нервно заерзал в седле. Ладэль все знал? Тогда к чему было это представление с побегом и прочим? На какую нечисть он устраивал перед старым эльфом свой «срочный отъезд по делам правления»? – Далеко ли вас всех понесло?

– Это все потом, по дороге, – отмахнулся Ладэль. – Вы вот что скажите. Вы нашли их?

– Доспехи-то? – Пронт вновь пристально уставился в глаза Ларинола. Тот отвел взгляд, еще сильнее заелозив в седле. – Нашли. Так вы в курсе?

– Коне-е-ечно! – довольный собой пробасил эльф. – Это ж я представил все так, словно Ларинол тайком увел вас на Мале дик. Вы ведь любите приключения! Я не мог не позволить вам самолично ввязаться в очередную авантюру.

Пронт оглянулся на Шварта, тот пожал плечами, мол, я ж говорил.

– Эльфы все решают посредством лжи? – прямо глядя Ладэлю в глаза, выпалил зловещим тоном Пронт. Мысли о том, что уж эльфам-то можно доверять, стремительно таяли. – Вы действительно считаете, что люди станут игрушками в ваших руках?

– Какими игрушками, мой друг? – широко заулыбался Ладэль. От короля эльфов так и сквозило двоедушием.

– Я лишь хотел добавить в ваше путешествие немного забавы.

– Забавы? – Пронт ощутил, как внутри него просыпается волк. – Забавы в чем? В том, что нашему миру грозят полчища демонов? В том, что я потерял возлюбленную?! Это ради смеха ты отправил наш отряд бродить по лезвию ножа, пока твоя собственная задница отсиживалась в тепле и уюте?! В чем, проклятый идиот, ты увидел забаву?!

Ладэль тут же изменился в лице, потянувшись за своим дорогим мечом. Позади Пронта раздались звуки вынимаемого оружия. Эльфы словно только сейчас заметили орков, лязгнув кривыми мечами.

– Так вот откуда мы всего этого нахватались? – процедил сквозь зубы Ладэль, – Люди теперь якшаются с орками?

– Уж они не стесняются говорить всю правду в лицо!

– рявкнул Пронт так, что войско, до этого шедшее пешком, выхватывая оружие, неслось им навстречу. – Если кто и был со мной честен, то это они!

– Прекратите, – вмешался Дреол, кладя руку на рукоять меча Ладэля, что уже начал с тихим скрежетом выползать из ножен. – У нас есть настоящие враги! Перерезав главных участников этой войны, на кого возложено столько надежд, мы не добьемся ничего хорошего.

Ладэль, дернувшись, со стуком загнал меч обратно. Напоследок он прямо глянул в лицо Пронта, подведя единорога так, чтобы их лица оказались на расстоянии пары ладоней.

– Как только все это кончится, союзу людей и эльфов придет конец.

– Для меня этот конец уже настал, – оскалив зубы, выдавил Пронт ему в ответ. Король людей едва удержался, чтобы не плюнуть Ладэлю в лживую рожу.

Их отряд вели чуть ли не отдельно от всего войска. Почти на полет стрелы вперед. Ларинол, Дреол и Ранер присоединились к ним.

– А что с вами делают вот эти? – Ларинол шепотом кивнул в сторону орков, обращаясь к Снатогу. Видимо, в надежде, что тот не так злобно настроен, как Пронт.

– Изначально они шли, чтобы, в случае чего, хотя бы один из них смог донести их повелителю о том, что мы солгали! – огрызнулся Снатог. – И они честно скалили нам в лица клыки первые пару дней! Зато потом они так же честно помогли нам сесть на воду, не подохнуть на этой самой воде с голоду и, вообще, ребята ведут себя до странного честно и прямолинейно! И, да! Этим всем они заслужили наше неподдельное уважение! Вам есть, чему у них поучиться!

– Юноша, – начал сердиться Ларинол, – я спросил вас вежливо.

– А до этого кинул нас, как псов дворовых! – уцепился за их диалог Пронт. – Ты серьезно думал, что я тебе за такие дела в объятия кинусь и за обе щеки облобызаю?!

– Пронт! – подал рык Дреол. – Мы не враги вам!

– Тогда какого нечистого я ношусь у вас на побегушках? Влипаю в приключения по вашей милости и расхлебываю все в одиночку? В то время, как у тебя, Ларинол, за размякшей задницей трехтысячное войско!

– Пронт! – рявкнул Ларинол, заставляя орков вновь откровенно положить руки на оружие. – Мне был дан приказ следить за тобой и затащить на Маледик! Я тоже не могу идти против собственного императора.

– А зря, – сухо процедил Пронт. – Мне, когда это было необходимо, Снатог не чурался и в морду дать.

Дальше ехали молча. Люди, и даже орки, оттеснили Ларинола так, что тот двигался немного впереди. Судя по тому, как тот елозил в седле, он ощущал на своей спине почти полтора десятка пар глаз, что с неприкрытой злобой буравили его.

Немного погодя Пронт оглянулся на Юнору. Девушка выглядела все так же болезненно. Мешки под глазами налились нехорошим фиолетовым цветом. Скулы заострились, а кожа на щеках, казалось, немного обвисла. Выглядела она никак не на семнадцать лет, а, самое меньшее, двадцать пять. Но она была улыбчива и выглядела вполне бодрой. Значит, друиды все же помогли ей начать спокойно спать по ночам. А уж здоровый вид она быстро наберет.

Зато орки вновь вызывали беспокойство, они начали отхаркивать сукровицу из собственной глотки. Шварт и Заврос едва сидели в седлах, Клордаст был покрепче, но и он из темно-серого стал похож на бледное привидение. Друиды помогать оркам, как своим древним врагам, наотрез отказались. Только лишь Дреол, после долгих уговоров Пронта, согласился взглянуть на серокожих. Правда, помочь он не обещал.

Заночевали прямо под деревьями, не став выискивать поляну для огромной армии. Как Пронту хотелось бы, с одной стороны, после этого забега по реке, могилам и орочьему плену, немного отсидеться в Тристоре. Но, с другой стороны, он понимал, что промедление может оказаться смертельным.

Люди и орки, как ни удивительно, ночевали отдельным лагерем. Дреол остался с ними и теперь копошился с болезнью орков. Ночью за Пронтом явился Ранер, передав, что Ларинол хочет обсудить с людьми дальнейший план войны. Пожав плечами, Пронт отправился к шатру Ларинола.

Ларинол был один, странно. Пронт ожидал увидеть Ладэля, с его издевательской ухмылкой. Тут-то он не сдержался бы, терять ему особо нечего, поэтому, оно того стоило. Потешить душу убийством этого заносчивого двуличного остроуха.

– Здравствуй, – негромко подал голос Ларинол.

– Угу, – кивнул Пронт, сложив руки на груди. – Снова отправишь меня на тайное задание?

– Я выполнял приказ! – ощерился Ларинол, но тут же осекся. – Ты в любом случае собирался пойти за ней. А план Ладэля дарует тебе одну из главных ролей в этой войне.

– Снова «План Ладэля»?! – Зарычал Пронт, чувствуя, как на загривке дыбом встают волосы. – А не кажется ли тебе, что мы не намерены больше плясать под дудку Ладэля?!

– Пронт, – тихо попросил эльфийский воевода, – эльфы не в силах использовать силу доспехов Ринола. Вы, люди, более прямые потомки ангелов. Если мы хотим победить, то ни у нас, ни у тебя нет выбора.

– В прошлый раз ты говорил так же убедительно. В итоге меня едва не растерзала толпа оживших мертвецов в гробнице!

– Этого мы знать не могли…

– Да ну? А мне казалось, вы знаете все?!

– Прекрати! – сорвался Ларинол. – Ты, альков юнец! Я на несколько столетий старше тебя и не собираюсь терпеть твои детские выходки!

Пронт схватился за меч и подался вперед. Смазанное движение перед грудью Ларинола, и меч Пронта намертво ушел в ствол дерева, что заменял в этом шатре основную несущую балку. Недолго думая, Пронт ударил ногой под грудь Ларинола, тот не успел парировать и выкатился из-под стенки шатра наружу.

Когда взбешенный Пронт выскочил наружу, там уже стояли стенку на стенку десяток человек и четверо орков, а в противоположной стороне больше трех тысяч эльфов с драконами и оружием наготове.

– Тебе лучше успокоиться, – примирительно подал голос Ларинол, поднимая правую руку, чтобы эльфы не предпринимали никаких действий.

– А тебе следить за языком! – рыкнул Пронт в ответ, не думая опускать оружие. Смерть и так ходит за ними по пятам с тех самых пор, как они вышли из пещеры. Точнее, он сам бегает за этой старухой с косой, старательно наступая ей на полу плаща.

В темноте он отчетливо видел, как отражается свет звезд от многочисленного оружия. Казалось, лес наполнился сотнями светлячков. Повисло угрюмое молчание, что давило на плечи не хуже толстого бревна. Затем между Ларинолом и Пронтом встал Дреол.

– Мой друг, если вы и должны кого-то винить в том обмане, так не Ларинола, а меня, – без капли злости пророкотала волчья пасть. – Это я, как хранитель знаний, рассказал Ладэлю о доспехах Ринола. Это по моей вине вы были обманом присланы на Маледик, и это я настаивал на вашем походе к оркам.

Пронт молча смотрел в поблескивающие звериные глаза. Дреол мог скрутить и обезоружить его, не причинив боли. А то и вовсе усыпить. Но он ждал, что Пронт скажет на его слова.

– И что вам надо от меня теперь? – меч все еще угрожающе смотрел в грудь теперь уже Дреолу.

– Чтобы мы все сложили оружие и спокойно поговорили, – громко, чтобы все слышали, ответил Дреол. – Мы в одной лодке. И в этой войне нам пригодится каждый меч. Расточительство – проливать кровь из-за личных обид, когда у нас всех есть лишь один враг. И у эльфов, и у людей, и у орков, и у гномов.

Всех перечислил, подумал про себя Пронт. Вину он загладить решил. Мог бы с самого начала сказать Пронту, что они берут их с собой неспроста. Уж, поди, не струсил бы. Тем более, выбора у него, и правда, не было. То есть, он мог бы, конечно, остаться на Евпетаре и доживать свои деньки в тишине и покое, укрепляя границы с Тиризом и Эрмиллионом. Но вот только он сам бы бросился в колодец, зная, что он ничего не предпринял, чтобы спасти любимую. Да и деньков-то ему осталось бы доживать совсем немного.

Он опустил меч. Люди и орки за его спиной повторили это действие.

– Пройдем в шатер и все обсудим, – дополнив слова жестом, пригласил Дреол.

Пронт молча кивнул. Уж хотят говорить, так пусть скажут. Только на этот раз ВСЕ!

Глава 28

Бежать пришлось долго. Несмотря на присутствие в колонне женщин и детей, Растеуну приходилось нещадно гнать всех. Передышки делали короткими и только тогда, когда кто-то был уже не в состоянии бежать. Даже несмотря на болезни, усталость, вечный бег, никто не жаловался. Все понимали, что их по пятам преследует огромное и слаженное войско демонов. Единственный шанс выжить – бежать.

Опять бежать, думал про себя Растеун, пора готовить речь к отставке. Ему пришлось трусливо бежать с поля боя уже второй раз. Да какой второй? Уже третий, если считать последствия их первой встречи с людьми. Если его не отпустят с поста вождя, он самолично удавится или сбросится со скалы, что повыше. Второй раз он не вынесет этих презрительных взглядов и открытых насмешек. Не хватает Тинорта, что прикрыл бы его задницу. Уж он знает, что и когда говорить, а когда и вовсе молчать.

Лес давно перешел в степь, город должен быть где-то совсем рядом. Так и есть. Город показался уже спустя несколько часов непрерывного бега. Врата спешно открыли. Остатки гражданских были запущены первыми, пока боеспособные орки замыкали арьергард. На всякий случай.

– Чуть больше двух с половиной тысяч? – Рагозин стало плохо от услышанного. – Сколько было демонов?

– Около двух тысяч, – ответил Растеун.

Они все втроем, Грамтар, Растеун и Ларгон, стояли перед тронами Рагозин и Чпора, понурив головы. Чпор просто сидел и смотрел на все происходящее пустыми глазами. Когда он услышал о демонах, он словно потерял дар речи. Нет, Чпор не был трусом, но все его лицо изображало сейчас обреченность. Зато Рагозия была более полна в чувствах. Она, словно птица, у которой украли яйца, мельтешила, то подпрыгивая с трона, то падая обратно. Разошлась старушка не на шутку.

– Они идут сюда? – почти дрожащим голосом выдала орчица.

Растеун кивнул. План дальнейших действий был непонятен. Орки, пытаясь уйти из одной западни, попали в другую по самые уши. Демоны в любой момент окажутся под стенами Палиторана. Орков в городе, с учетом оставшихся выживших, меньше восьми тысяч. Если бы было хотя бы пару десятин времени, можно было наковать мечей и подготовить их к сражению хоть сколько-нибудь. В конце концов, орки – прирожденные воины. Если бы только конница альков не была такой сильной.

Делать-то, в общем, нечего. Город уже был поставлен в боевое положение. Ворота закрыты и заставлены деревянными брусьями. На стенах полно камней и пучков дротиков. Дадут боги, справятся.

А пока город готовился, Рагозия пыталась вызнать, что да как. Растеун вкратце изложил стычку с демонами посреди леса. О мощи их армии. О вынужденном отступлении. Все, что могла сказать Рагозия после сказанного:

– Молите богов, приносите жертвы, иначе мы все погибнем.

Всего через час на столбах на главной площади с душераздирающими криками полыхали сразу четыре невинные орочьи девушки. Было жаль совсем молодых девушек, каким еще рожать и рожать. Они ведь даже не успели вкусить плотской жизни. Воздух быстро заполнялся запахом сжигаемой плоти, а девушки через несколько мгновений затихли.

Главное, чтобы Эквир принял жертву. Только с его помощью орки смогут спасти свои шкуры. А уж совесть будет чиста. Девушки пошли на это почти добровольно. Что значит «почти»? А то, что это были единственные невинные девушки, достигшие возраста рожениц. Потому они просто смиренно пошли на костер. Веря, что это ради общего блага.

Весь оставшийся день, до самой поздней ночи, город кипел. В кузницах не прекращался стук, по городу метались возы, перемещаясь между ткацкими мастерскими, плотницкими и кузницами. Мотки тетивы, деревянные древка, куски меха и плотной ткани. Все шло в ход. На площади, под стенами, да даже во дворах, – во всем городе мужики с вилами, мечами, топорами, дубинами, даже женщины с кухонными принадлежностями, месили воздух. Руководили ими те, кто имел хоть какое-то отношение к войне.

Лишь за полночь город почти полностью затих. Только кузницы продолжали наспех выстукивать длинные мечи, чтобы вооружить как можно больше орков полезным оружием.

А вот утром, едва Вкипасе только показалось над небесной линией, город погряз в паническом шуме. Стучали тревогу смотрящие на башнях. Поднялся шум, суматоха. Орки, кто в чем, хватали свое оружие и бежали в северную часть города. Растеун и Грамтар спешно распределяли войска.

Выглянув наружу, Растеун увидел все те же страшные силуэты на кошмарных конях. Остатки имперской пехоты, стрелки и воины, что не поддавались описанию. Казалось, что это был клыкастый головастик, с огромной пастью, отсутствием глаз и обилием рогов. В придачу, он выглядел так, слово с него заживо содрали кожу, отовсюду сочилась желтоватая жижа. Вид был омерзительный. А уж от запаха щипало глаза. Этот смрад не скоро выветрится с этих земель.

Растеун уже выставил было войска, когда альки, те самые, что стали погибелью для его орков в лесу на север, двинулись на запад. Отрезают путь к отступлению, понял Растеун. Его вновь захлестнуло чувство отчаяния. Шанс на победу ничтожно мал. Пришлось спешно переводить всю боевую пехоту их кланов и тысячу ополченцев под западные стены. Выставляться на стены не было смысла. Осадных у альковой кавалерии не было. Все лестницы остались у пехоты с севера.

Но вот тут-то Растеун и понял, как он поспешил. Из-за стены раздался сильнейший хлопок, к демоническому смраду добавился странный резкий запах дыма. Одна из стен задрожала, посыпалась крошка. Растеун успел еще подумать, что стены орочьих городов на Евпетаре уже были бы сметены до основания. И тут раздался грохот, хлопки сливались в сплошной гул.

– Прочь от стен!!!

Грамтар, стоя у ворот северной стены, ждал подхода тарана. И когда только эти демоны успели настроить осадной техники?! На это обычно уходит несколько дней. Не могли же они делать их на ходу? Боги с ним…

– Толкать лестницы!

Растеун, к сожалению, слишком поздно догадался отвести орков от стены. Несколько оказались раздавлены под посыпавшимися сверху булыжниками. Остальные успели разбежаться в стороны. От грохота взрывов, смешанного с грохотом падающих валунов, начинало закладывать уши.

Растеун оглянулся на северную стену, здания города закрывали саму стену. Но смог, что постоянно окружал демонов, казалось, шел от самой стены.

«Ну, Грамтар, не подведи, а я уж тут сам». Растеун поустойчивее расставил ноги, крепче перехватив свои топоры.

– Готовиться к бою! – успел рявкнуть он, когда в разбитую стену лавиной влетела легкая конница демонов. Не пройдя и пяти шагов, легкие всадники запутались в рядах ополчения с вилами. Способные орки, в чьих кровь с детства впитывается военное ремесло, насаживали всадников на вилы, как эльфийская фаланга.

Стены далеко на востоке тоже были укрыты плотным смогом. Там-то они откуда? Главное, чтобы Ларгон и Алиарг смогли разделиться и отправиться в ту сторону.

Конница начинала таять. Нелегким путем, но, все же, площадь под стеной наполнялась трупами шестирогих демонов в легких доспехах и их кошмарных коней. Пока… В брешь ворвались альки. Закованные в железо. В лесу они не особо защищались. А тут они были по самые рока покрыты ржавой железной кольчугой.

Ящероподобные морды уже щерились в довольном оскале, предвкушая, как насадят орков на копья. Растеун приказал воинам выходить вперед, сейчас лучше сразиться с демонами, как полагается. Ополчение будет попросту стоптано. Сотня воинов полукольцом окружила брешь в стене, стоя в три ряда. Демоны вклинились в орков, но из-за узкой дыры они были не в состоянии ударить в полную силу. Альки увязли.

– Ополчение! – орал Растеун, отбиваясь сразу от двоих демонов, что пытались проткнуть его копьями. – Отступать к центру! Пехота, держать позиции!

Надо было продержаться совсем немного. Если ополчение сгруппировать в лабиринтах города, то там у альков не будет преимущества в натиске и маневрах. Хотя, глупо спорить, они и в стоячей битве способны бросаться телами орков, как поленьями.

Именно в этот момент с северной стены прозвучал сигнал к отступлению. Не думая, Растеун подал такой же. Войско шло спинами вперед, отбиваясь от внезапно хлынувшей волны врага. Казалось, альки полностью сделаны из железа. Даже их шеи прикрывали специальные доспехи, голыми оставались только бедра и руки.

Не все демоны сиганули в проход, в который отступали орки. Большинство, как вода в лабиринте, растеклись по параллельным улочкам, метая на ходу огненные шары. Взрываясь, те разбивали каменные строения, построенные дварфами, словно топор рассохшееся дерево.

До центра им дойти помешали, с севера на них бежала пехота и лучники, что давно расстреляли свои стрелы и теперь бежали с кинжалами в руках. Также, спиной вперед, от пехоты демонов пытались укрыться ополченцы Грамтара. Растеун приказал единственное, что было честным в этот момент. Он приказал пехоте встать на углу и стоять на смерть, прикрывая отступление ополченцев. Они должны собраться в центре. Только большим числом они смогут устоять перед альками.

Сам Растеун с яростным ревом впрыгнул в строй пехоты демонов. От окружившей его вони кружилась голова. Усталость давно выжгла последние силы. Но он яростно размахивал топорами, стараясь выиграть как можно больше времени для того, чтобы войска ополченцев, под командованием Грамтара, Ларгона и Алиарга, успели перегруппироваться.

Внезапно, он ощутил острую боль в груди. Длинный меч демона прогрыз и без того побитые доспехи Растеуна ровно посередине. Вождь медленно падал, осознавая, что сердце выплескивает кровь наружу. Уши закладывало шумом, глаза застилал туман. Он еще успел ощутить несколько ног, что бессовестно топтались по нему, ломая ребра. Но эту боль он уже почти не чувствовал. Он лишь успел пожалеть о том, что привел орков на этот материк, затем мир вокруг полностью погас.

Грамтар и Ларгон вдвоем организовывали перегруппировку войска. За их спиной располагался дворец. Если им не удастся удержать его, то всему придет конец. Отряд Алиарга все еще не вернулся с восточных стен. Судя по быстро перемещавшемуся зеленовато-коричневому смогу, Алиарг уже не вернется…

– Где Растеун? – Ларгон оглядывал коридоры улиц, но все, кто бежал оттуда, были ополченцами, подгоняемыми тяжелой конницей.

– Он прикрывает отход ополчения, – гаркнул в ответ Грамтар.

Альки и пехота налетела на ряды орков, уверенно пробираясь ближе к центру. «Растеун пал», – закипая, понял Грамтар. Ярость за смерть кровных братьев доводила его до белого каления. Казалось, что кровь альков сейчас окажется холоднее его собственной. Глаза застилал темный кровавый туман. Он размахивал своим исполинским топором, разрубая тела демонов в железных доспехах, словно капустные кочаны. Демоны разлетались на ошметки, заливая все кровью. Тело Грамтара покрывалось ожогами, залитое огненной кровью.

Грамтар не чувствовал боли от ран или жара демонической крови. Но силы быстро покидали воина. Пехота демонов пала, оставались только альки. Едва поднимая свой топор от усталости и множества кровоточащих ран, Грамтар окликнул Ларгона:

– Брат! Собирай всех, кого сможешь, и уходите через Южные врата на Запад! Рагозин и Чпор уже должны быть готовы! Растеун заранее обо всем распорядился. Бегите!

– А ты? – опешил Ларгон, – А Растеун?

Грамтар болезненно зажмурился. Молодой парень еще не понял, что Растеун пал, а Грамтару с его ранениями осталось немного.

– Беги, идиот! – рявкнул он как можно страшнее, отворачиваясь лицом к демонам и врываясь в бой. Около полутысячи орков не пожелали двигаться с места, давая другим возможность спастись.

«Жаль Растеун пал» – думал Грамтар: – «Он бы снова мог что-нибудь придумать. Ну да ничего. Рагозия – мудрая орчица. Она выведет орков на новый путь».

Он вынул из-под ребер обломок копья, едва не заорав от дикой боли. Позади он уже слышал рычание львов и топот мягких лап. Из последних сил крутанув топором, он подскочил к одному из воевод демонов, подпрыгнул и воткнул тот самый обломок копья тому под подбородок. Демон рухнул прямо на него. И Грамтар уже не смог его сдвинуть. Кровь быстрым черным потоком покидала его тело, растекаясь по заросшей мхом брусчатке.

Они успели… И то ладно…

Отряд Пронта и орки все-таки присоединились к войску Эрмиллиона. Как рассказали Ларинол и Дреол, через двенадцать дней после ухода Пронта и его отряда, демоны пришли второй волной. Их было больше, и они были сильнее, чем в прошлый раз, но за восемь дней до этого на Маледик пришел Ладэль с войском. По итогу, демонов попросту задавили толпой и засыпали стрелами. Даже не пришлось поднимать в небо драконов.

Сразу после этого, Ладэль приказал двигаться на восток, к Смиторалу. В том городе находился щит Ринола. Он способен защитить от любой магии. Он поглощает даже взрывы огненных шаров. А демоническую магию может и вовсе отразить. Звучит уж больно сказочно, но что поделать? Все равно, демонов придется выжить из Смиторала, чтобы они не ударили с тыла во время последней битвы у портала.

Как было удачно подсчитано, отряд Пронта эльфы встретили по дороге. И теперь, все войско продвигалось к городу. По хорошему, уже через пять-шесть дней они будут достаточно близко, чтобы начать строить осадные орудия. Пусть, эльфы и везли с собой шесть небольших осадных башен и два тарана. И это все не взирая на наличие драконов и друидов, что итак неплохо разобьют любую стену. Пронт уже был этому свидетелем.

Эльфам виднее. Лично Пронта больше волновала неизвестность. Кто знает, сколько этих тварей будет в Смиторале. И как эльфы поведут себя во время боя. Ну, это он увидит завтра. Войско уже разделили на две части. Одной частью, что прибыла на Маледик вместе с людьми, заправлял Ларинол, а второй – Ладэль. Они уже решили, как это обычно делают демоны, взять город приступом с двух сторон. Никакой осады, никаких переговоров. Это демоны, единственный разговор с ними – меч поострее. В случае Пронта – копье и доспехи Ринола, что его уже заставили напялить на себя.

И это все в весенний зной, что топит сугробы на глазах. Пронт ощущал себя сейчас куском мяса в жаровне. Пот катился отовсюду. Да что там Пронт. Все войско плелось, свесив языки, как собаки, от зноя и тяжести доспехов. Во время этого шествия даже спали все в доспехах и при оружии. Если этот материк и правда кишит демонами, то это, конечно, оправданная мука. Вот только, все оказалось напрасно. Потому что до самого города колонна не встретила даже слабого патруля. Но радоваться еще рано. Нужно пережить еще, самое меньшее, пол десятины.

Смиторал предстал перед ними незадолго после рассвета. Войско было велено расположить, не выводя из леса. Последующие полдня эльфы занимались тем, что подготавливали свои осадные орудия, точили оружие, разбирали планы. В общем, подготовка шла полным ходом.

По итогам, после массы переругиваний и споров, Ладэль выделил Ларинолу часть конницы. Это имело смысл, поскольку демонов было необходимо зажать с двух сторон. Если ни одному не удастся выжить, то и Пайкор не будет в курсе. Дай-то боги…

Уже на закате, перекусив и хорошенько отдохнув за день (демоны даже вокруг города патрули не пускают, твари самоуверенные), войско принялось разбредаться, под прикрытием лесного полумрака. Ладэль со своим войском должен был занять северные стены города, Ларинол и Пронт – западные, а Драконы были слегка восточнее, прикрывая тыл. В любом случае, именно они сыграют немаловажную роль в этой битве.

В городе их все же заметили, поднялся шум. На стенах, хоть еще и было светло, загорались факелы. И стало ясно, зачем. Демоны, что и так расплывались под жаром Светила из-за смога, стали совсем плохо различимы, когда их со всех сторон окружало ядовито-желтое пламя. Пламя, создаваемое самими демонами.

С севера протрубил рог. Войско Ладэля было на месте. Без секунды ожидания войско Ларинола сдвинулось с места. Осадные башни и лестницы уже были отправлены вперед. Рядом с ними шли лучники, прикрывая пехоту неторопливым огнем. Вскоре стрелять пришлось гораздо более спешно и прицельно. Со стен посыпался ответный огонь, закатное небо озарялось вспышками от десятков горящих стрел, что разом срывались в сторону пехоты и лучников.

Сколько их погибнет сегодня? Об этом думал Пронт, когда его отряд, с отдельной лестницей, заходил с южной части города, где, как казалось, не было ни единого демона. Ему негаданно повезло: даже в башнях не оказалось дозорных, все столпились в центральной и северо-западной частях города. Куда шла основная угроза от эльфов.

Лестница прицепилась к стене ровно в тот момент, когда помосты осадных башен с грохотом упали на стены, разбив часть бойниц. Эльфы высыпались на стены, вступив в схватку с демонами.

– Идем к ним, – негромко проговорил Пронт.

Орки и люди кивнули, принимая приказ. Пока они бежали, под внутренней стороной стены пробежал отряд тяжелой конницы, с шестирогими демонами на спинах, закованных в кольчуги. Пронт посмотрел, куда они бегут, и едва не заорал от удивления. Как они успели?!

Ворота западной стены уже были распахнуты настежь, и в нее потоком врывались эльфийские всадники. Они прямиком кинулись наперерез демонам, сцепившись с ними с оглушающим лязгом.

– Вниз! – гаркнул Пронт. – Зайти в спину!

Отряд развернулся и побежал назад, к только что пересеченной башне. Оттуда они, перепрыгивая через несколько ступенек сразу (и это в тяжелых-то доспехах), выкатились наружу. Но поздно. Отряд демонов уже находился в плотном кольце эльфийской конницы, а рядом кружили колесницы, пуская в сражение меткие стрелы. Все, что оставалось его отряду, это смотреть на все со стороны, тяжело дыша после бега.

Отряд демонов пал, и эльфы побежали к проходу в центр города. Боги, они их все строят абсолютно одинаково! Пронт, не думая, отправился вслед за ними. Копье в левой руке, тяжелый меч в правой, черные с золотом и серебром доспехи. Да, он определенно выглядел воинственно. Только устает немерено во всем этом барахле, что даже неясно из какого металла.

По улице им попадалась какая-то мелочь, что тут же была стоптана или изрублена в салат. А вот при выходе на центральную площадь войско ощутимо застряло, как пробка в бурдюке. Лоб в лоб ей пытались перекрыть дорогу около сотни альков.

Стараясь не мешаться, Пронт постепенно отводил отряд чуть в сторону. Он и замечать не успевал, как таяли ряды эльфийской конницы и альков. Ржание единорогов смешивалось с предсмертными криками эльфов, рыком демонов – и все это перекрывал грохот металла, раздающийся со всех сторон.

На Пронта налетел альк, сбив его с ног. Отряд неожиданно оказался абсолютно открыт. Более того, они оказались попросту зажаты между налетевшими демонами и эльфами, что с трудом перебирались сейчас через горы уже лежащих трупов. Смрад и запах смерти повсюду. К такому невозможно привыкнуть. Пронт, наконец, поднялся с земли. На губах стоял солоноватый привкус.

От налетевшего алька его спас Бадлен, потеряв таки и свое копье. Теперь оба брата сражались спина к спине, защищая фланги своего маленького круга. А их фронт держал Митрон. Меч легионера был едва виден, напоминая смазанную полосу. Звон с его стороны сливался в сплошной гул. А щитом легионер ловко прикрывал Лосета, что в полусидячем положении посыпал демонов стрелами. В этот раз эльфы оценили навыки Лосета, в бой ему выдали два битком набитых колчана с эльфийскими стрелами.

Пронт и сам сражался, как только мог. Мечом в правой руке он организовал защиту, парируя удары демонов и ударяя острием копья в ответ. Копье легко играло свою роль. Ярко алый камень, сколотый в широкое плоское острие, резал железо и прочные наросты демонов, словно овощи. Даже не приходилось прилагать усилий, только подставлять копье Ринола под налетающих демонов.

Наконец, его и отряд медленно оттеснили в спину, попросту вколачивая их в войско демонов. В следующий раз он потребует, чтобы отряд усадили за конницу. Пусть это не так интересно, зато его не смогут стоптать ни свои, ни чужие. Уже понимая, что их кости попросту раздробят меж двух войск, он перестал даже защищаться, попросту организуя перед собой хоть какое-то пространство. Спасение пришло, откуда не ждали.

Конница Ладэля вылетела грохочущим потоком из северной улицы. Он, наконец, вновь обрел надежду на выживание. Демонам пришлось немного отступить, чтобы не оказаться зажатыми в тиски.

Перед Пронтом возвысился один из воевод. Доспехи полностью скрывали его. Было даже трудно сказать, что за демон перед ним. Судя по крыльям, это должен быть альк, но мало ли… Пронту пришлось вновь парировать удары наседающего на него демона. Опыт и выучка говорили за себя, он прижимался вплотную к человеку, не давая тому возможности даже замахнуться копьем. А сам в это время посыпал его ударами, заставляя пятиться назад. В этот самый момент что-то мягкое, но очень большое толкнуло Пронта в плечо. Демон перекатился через спину, насаженный на длинное копье эльфийского кавалериста. Как раз вовремя, поскольку в этот момент на Пронта начал наседать второй, а за ним летел третий.

Парировав удар второго мечом, он выставил копье, заставив демона на полном ходу налететь на наконечник. Беднягу раскололо надвое, как чурбан колуном. Пронта залило обжигающей кровью демонов. Но доспех все же не зря несет за собой столько легенд. Кровь стекала по доспеху. Нет! Кровь стекала в пальце от доспеха, словно отталкиваемая воздушной прокладкой.

Ободренный, он начал дальше крушить демонов, прикрываемый Снатогом и Холдаком. Юнора и Лидания остались где-то позади, синие сгустки холода и ярко оранжевые огненные шары освещали уже давно потемневшее небо яркими вспышками. И все они настигали цель.

– Что за нечисть?! – ревел рядом Снатог. – Они что, отступают?!

Пронт обернулся, большая часть эльфийской конницы срывалась с места, выдавливаемая альками и арвенидами. Они попросту бросали оружие и бежали обратно на широкую улицу. Некоторых еще успевали образумить, но многие все же прорывались сквозь ряды своих же и бежали к воротам.

– Вот тебе и бесстрашные эльфы, что перестали чувствовать страх, – мрачно ответил Пронт. – Да вашу мать!

Они снова оказались посреди площадки, заваленной трупами, а на них уже неслись всадники эльфов с одной стороны и альки с другой.

– В сторону! – едва успел рявкнуть Пронт, сам отбегая с дороги.

Войска столкнулись с лязгом и застыли, посыпая друг друга ударами. Среди демонов он увидел одну, особо ужасную. Он сам не мог бы сказать, откуда узнал, что перед ним демонесса, а не демон, но это была женщина. Притом, несмотря на весь ужас ее внешнего вида, она была чем-то по-своему привлекательна.

Но нет, это явно не Она. Это другая демонесса. Юнора бы уже узнала.

Раздалось яростное взревывание, и десятки огромных ящериц вклинились в сражающиеся войска, расшвыривая демонов, словно игрушечных солдатиков. Воспользовавшись этой подмогой, Пронт направил отряд под них, уж эти не растопчут. Он отсюда слышал, как трещали кости демонов под лапами и в пастях драконов. Несмотря на то, что зеленые драконы были не особо крупными, но эти звери были все же гораздо больше встреченного в лесах терозавра или как его там.

Словно десятки огромных кораблей, драконы шли сквозь врага, как сквозь морские волны. Пронт вновь увидел демонессу. Она разбрасывалась темной магией во все стороны. Огонь и черный дым испепеляли и разлагали заживо одного эльфа за другим. Пронт оглянулся на отряд. Четверо были ранены. Зарвак, Холдак, Бадлен и Митрон. Пора было действовать.

Засунув меч в петлю за спиной, он перехватил копье двумя руками. Сражаться древковым оружием, в целом, не было его любимым занятием, но выбора не оставалось. Он бежал на демонессу, а она, наконец, заметила его и его доспехи. На секунду пламя за прорезями для глаз удивленно вспыхнуло, но затем почти погасло, обратившись в ожесточенные тонкие щелочки. Собравшись, она двинулась на него.

Хлыст в ее руках заходил в стороны, набирая обороты. Пронт видел, как от него начинают валить клубы зеленовато-коричневого дыма. Да вы издеваетесь! И так воздуха уже ни на вдох!

Пронту пришлось резко кинуться в сторону, чтобы подскочить под хлыст как раз в тот момент, когда тот был в другой стороне. Оказавшись внутри полусферы вращающегося хлыста, он попробовал наотмашь полоснуть острием копья по телу демонессы. Но в этот момент ее крылья, словно из ниоткуда, оказались перед ним и внезапно распахнулись, отбрасывая его на пару шагов назад.

Ушибленное тело тут же заломило болью. Но, к счастью, копье он не выронил. Хлыст вновь заметался в разные стороны, норовя уже более прицельно уцепиться за Пронта. Приходилось метаться в стороны. Помощи было ждать неоткуда. Да и демонессе никто не помогал. Это была их битва. Остальные были и так заняты не на шутку. Он несколько раз пытался поддеть ее копьем, но хлыст этой паскудницы всегда оказывался рядом.

Хлыст уцепился за него, обмотавшись под грудью. Резкое движение черной шипастой руки и его, словно котенка, перебросило через демонессу. Упав, он услышал слабое шипение. Доспех, в том месте, где его только что охватывал хлыст демонессы, едва не плавился. Черный камень был раскален докрасна. Не будь этот доспех магическим, его тело бы попросту истлело.

Он обернулся. Хлыст летел в его сторону, но был пойман лапой дракона. Короткий рев страшной боли и ящер крутанулся на месте, отбрасывая демонессу мощным ударом хвоста. Пронт успел еще заметить Ранера, что с улыбкой помахал ему рукой и отправил дракона в гущу сражения.

Не дожидаясь, Пронт подорвался на ноги и метнулся к демонессе, что уже пыталась водрузить себя на четвереньки. Плюнув на все понятия чести, доблести и благородства, он подпрыгнул и с налету всадил копье между лопаток имперской твари.

Демонесса слабо застонала, сплевывая светящуюся пламенем кровь. Пронт выдернул свое копье, на котором с шипением кипела такая же огненная жидкость. Демонесса завалилась на бок, успев напоследок одарить его презрительным взглядом, пламя в котором медленно гасло.

И это что, все? Пронт потерянно стоял посреди горы трупов, ноги были настолько ватными, что он побоялся сделать лишний шаг, только бы не упасть. Дыхание хрипло вырывалось из его рта, легкие горели огнем. Картинка двоилась в глазах от усталости.

Стоило крови в его венах успокоиться, как смрад и усталость заполнили его сознание, вытесняя оттуда все эмоции и мысли. Он еще видел во все наступающей ночной темноте, как драконы гоняли всякую крылатую нечисть, что кружила в небе. Изумрудные красавцы даже не пытались подняться в воздух. Они попросту подпрыгивали вверх, сгребая передними лапами всех демонов, до которых могли дотянуться. А уж представить, как далеко может подпрыгнуть огромная драконья туша, было не трудно. Конница и пехота эльфов добивала пехоту и стрелков демонов на площади. Лязг становился все тише, а предсмертные взревывания демонов слышались все реже. Совсем скоро все это кончилось.

Лидания, Юнора и Лосет организовали первую помощь раненым. Снатог искал Дреола, по просьбе Пронта. Друиды куда лучше исцеляют раны, да и заразу, если она, не дай Клатран, проникла в раны, они весьма успешно изгоняют.

Поиски щита были отложены на утро. Необходимо было хорошенько выспаться и прийти в себя после всего. Конечно, это не первая битва Пронта и других. Но каждый бой с демонами, в этом смраде, под шипение демонической крови, что медленно разъедала даже камень брусчатки… Каждый убитый эльф или человек…

Даже удивительно, что дважды оказавшись зажатыми меж двух наковален, люди отделались ранениями. Дреол обещал поколдовать с ними, глядишь, через пару дней они уже встанут на ноги. Видимо, боги все же на их стороне. Хвала Клатрану, что не спешит прибрать их души в свое Царство.

Ужинать уже не хотелось, да и запах смерти и демонов настолько пропитал воздух в городе, что никакого аппетита не было. К тому же, сил не осталось даже на то, чтобы удерживать ложку. Все тело ныло от побоев и ссадин. Шея, ноги и руки Пронта были все в его собственной крови. Уж красную кровь людей ни с чем не спутать.

Оказавшись в отведенных ему, Снатогу и Лосету покоях, Пронт наперво отправился мыться. Вода в чане была холодной, разгоряченные мышцы едва не сводило судорогой. Пришлось отмываться куском ткани наспех, смывая кровь и грязь города демонов. После мытья Пронт достал из сумки остатки мази, что он когда-то заготовил из тимьяна. Не испортилась ли за год? Обработав раны себе и молчавшему все это время Снатогу, Пронт двинулся к ложу.

Доспехи поблескивали чуть в стороне от кровати. Магия архангела не позволила им даже запылиться, отчего они так и сверкали черным цветом обсидиана. Только на нагруднике, в зоне, что закрывала живот, виднелась матово черная полоса. Зараза все же воздействует на доспех, вопреки обещаниям Дреола и Ларинола. Но на это можно наплевать, главное, что она защитила его тело.

Ценность доспехов мало его волновала. Как только все это кончится, если он выживет, то пусть эльфы разбираются со всем этим сами. Не дай боги, они положат на него какую-либо ответственность. Он не напрашивался становиться убийцей демонов. Так пусть и не думают, что он будет особо стараться. Нет, разумеется, демона он убьет. Но не потому, что эльфы возвели его в ранг Мессии. У него должок к предводителю этой нечистой швали. Он поплатится за Амазиру.

Его не будили утром. Вообще, в городе стояла мертвая тишина. Да и откуда взяться голосам? Эльфы молча стаскивали своих павших братьев, чтобы отдать им почести. А тела демонов, что еще не до конца истлели за ночь, были свалены в кучи и вывезены за город, где их попросту залили маслом и подожгли.

Едва в комнате раздался шорох, как Снатог и Лосет поднялись со своих лож.

– Ты куда? – сонно спросил Снатог.

– Да как куда? – не понял Пронт. – Надо выяснить у эльфов на счет щита, проведать наших. Узнать о дальнейших планах и, в кой-то веки, нормально поесть.

– Тоже верно, – кивнул капитан, все еще толком не проснувшись. – Мы с тобой. Лосет, готов?

Бывший воевода отряда лучников кивнул и начал натягивать доспехи.

– Да ты погоди одеваться, – отвлек его Пронт. – Мы в крепком городе, забитом эльфами. Доспехи тебе не пригодятся.

Тот заспанно кивнул и натянул пояс с кинжалом. Уж без оружия в этом мире никто и шагу не сделает, иронично подумал Пронт, поправляя перевязь меча за спиной.

Едва они оказались на улице, как их обдало порывами ледяного ветра. По городу, словно призраки, метались клубы тумана. Сырой воздух быстро выгонял из тела все тепло. Одно приятно – от этого не так сильно ломило все тело. А раны и ушибы приятно холодило.

Ларинола нашли спорящим с Ладэлем. Перед ними на столе лежал Щит Ринола. И, как ни странно, какие-то поножи. Не было сомнений, что и они тоже принадлежали Ринолу. Черный камень, ярко алый рубин на коленной чашечке и масса серебряных шипов в виде обрамления. Но вот Ладэль и Ларинол были в этом не уверены.

– Что ты думаешь, Пронт? – обратился Ларинол, едва люди успели зайти в залу. – Это они?

– Кто из нас видел Ринола живым? – парировал вопрос вопросом Пронт.

– Так вот я и говорю, что они. А вот Их Величество выражает сомнения.

– А какая разница? – перевел взгляд Пронт на короля Эрмиллиона. – Мне сказали, что важны лишь нагрудник, шлем, копье и щит. Про остальное виднее вам.

– Да я вот и сам не ведаю до конца, – пожал плечами король. – Но я не вижу более смысла в этом споре. Поможет это или нет, но они на время этой войны, как и все остальные доспехи, принадлежат тебе.

– И слава Клатрану, – демонстративно выдохнул Пронт. – Не хочу больше ввязываться в ваши приключения. Как только все это заканчивается, я вас знать не желаю.

– Люди, – махнул рукой Ладэль, – вы такие мелочные и чувствительные. Если ты собираешься по личной обиде прервать столь великий союз с Эрмиллионом, то ты очень глупый властитель.

– Зато не такой заносчивый, чтобы играть жизнями других, пока сам трусливо отсиживаюсь у них за спинами! – огрызнулся Пронт, навешивая над залой напряжение. – Да и в гении я никогда не рвался!

– Пронт, – одернул его Ларинол, – не стоит. Забирай доспехи, проведай своих людей и спокойно завтракай.

– Снова приказываешь? – зарычал Пронт. – Ты, как-никак с королем говоришь, а не с солдатом своей армии! Я не спешу. Пока не буду знать все, отсюда не выйду!

– Все – это что? – насупился Ладэль.

– Все – это все! – Пронт начинал раздражаться. А кому понравится, когда с тобой обращаются, как с малым дитем? – Что мы делаем дальше? Зачем мы это делаем? Когда выходим? Куда выходим? И когда, нечистый вас подери, это все закончится?!

На какое-то время в зале повисла тишина. Ларинол и Ладэль задумчиво переглянулись. Затем Ладэль пожал плечами и кивнул Ларинолу. Мол, тайны никакой и нет.

– Через два дня идем на Пайкор. Искать там нечего особо, но надо целиком выпотрошить этот континент, чтобы ни одного демона тут не было и в помине, – ударился в рассказ Ларинол. – Оттуда через портал переводим войска к Вратам и закрываем их. Затем мы и вовсе снесем их по самое основание. Не дай боги, кто-то еще раз вздумает их открыть. А ведь демоны учатся на своих ошибках. Кто бы ни пришел в Альконар сегодня, получив по рогам, завтра он приведет друзей. Теперь-то ты доволен?

– Не совсем, – Пронт вальяжно уселся напротив эльфов. – Я тут при чем? И когда я получу возможность исцелить Амазиру? И каким образом я должен это сделать?

– Думаю, ты сможешь схватить ее у портала, – перехватил инициативу Ладэль. – А уж как ее привести в чувства, ведомо только ангелам.

– Пойди туда, не знаю, куда. Найти то, не знаю, что, – качал головой в такт словам Пронт. – Все же, я начинаю недолюбливать эльфов.

– Забирай доспехи и иди прочь, – сухо, голосом, полным угрозы, заявил Ладэль.

– Какие вы мелочные и чувствительные, – передразнил голос короля Пронт, вставая из-за стола. – Всего наилучшего.

– Может, зря ты с ними так? – хмуро спросил Лосет на половине пути в покои раненых.

– Зря? – приподнял в удивлении левую бровь Пронт. – Друг мой, они издеваются над нами и не так. Гоняют, как блох по жаровне. Я понимаю, что они это все делают во имя спасения мира. Но я им не глупый щенок. Если будет нужно, я лично съезжу этому двуличному остроуху по морде!

– Которому?

– Обоим! – отрезал Пронт. – Боги, ну и вонь!

Демонов все еще свозили за город. Улицы были залиты слоем крови, что уже свернулась и начала тухнуть от сырости.

– Не говори, – поддакнул Снатог, – мало вони от демонов, теперь еще это.

– Вот ведь, – хлопнул себя по лбу Пронт. – Забыл узнать, сколько у них осталось воинов.

– А какая разница? – безразлично пожал плечами Снатог. – Если собираются идти дальше, значит, достаточно.

– Мне бы твой взгляд на мир, – криво усмехнулся Пронт. – А если они идут, потому что выбора нет? Либо погибнут в бою, либо их убьют дома в тепле.

Снатог вздрогнул, осознавая всю плачевность ситуации. Но вопросов больше разумно не задавал.

Раненые выглядели уже вполне неплохо. Зарвак вовсю ругался с Митроном, а легионер только показывал ему неприличные жесты, с таким усталым видом, словно к нему приставал с расспросами двухлетний ребенок. Друиды смогли затянуть им раны, и осталось только дождаться, пока они восстановят силы. Как раз Ларинол выделил им пару дней на отдых. Хоть о чем-то эти эльфы в состоянии задуматься. Радует, что воины им нужны здоровые.

Таких скучных двух дней у него не было с тех пор, когда он всю зиму просидел в Неоре. Единственным развлечением в которой было лицезреть то, что успели отстроить за очередной день. Тут же все, что было видно – это как эльфы отстраивают за воротами осадную технику. Баллисты, онагры. Видимо, больше жертвовать эльфами под стенами города Ладэль не намерен. Неужели в его древней голове зашевелились хоть какие-то мысли?

Хвала Аммонтасу, время не остановило свой ход именно в эти два дня, хоть и стремилось к этому. Он снова оказался на коне. Точнее, на единороге. Весь отряд выглядел уже не таким побитым, как наутро после схватки. Скорее, угрожающе угрюмым.

Все войско едва плелось. Драконы, что тащили за своими спинами онагры и баллисты, хоть как-то подгоняли эльфов в спины, заставляя шевелить ногами.

До Пайкора около пятнадцати дней пути. Скучных дней, когда все, что ты видишь, – это чуть более полутора тысяч смертников, что идут в лапы демонам. Да, эльфов оставалось едва ли более полутора тысяч. Под Смиторалом пала едва ли не половина солдат Эрмиллиона. То-то Ладэль все время такой злой.

Тут уж Пронту было не до смеха над королем эльфов. Ситуация и правда тяжелая. Либо они смогут. Чудом прорвутся сквозь ряды демонов и перебьют их, прогнав остатки за портал и уничтожив сами Врата. Либо они все падут под этими самыми Вратами, а демоны войдут в силу и пойдут танцевать по костям Альконара.

Второй день пути выдался небольшим приключением. Из лесной чащи, с грохотом и ревом, вырвалась пара теропозавров.

Они были уже готовы ворваться в войско, орудуя своими мощными челюстями, как в один могучий прыжок четверо драконов оказались в аккурат перед первыми эльфами. Длинные гибкие тела драконов позволили им во втором прыжке ухватиться за теропозавров. Один сразу впился динозавру в шею, второй извернулся и смог выбросить другого теропозавра почти на полет дротика.

Челюсть Пронта отвисла. Он впервые видел вблизи, на что способны эти великолепные гиганты. Гибкие тела извивались вокруг нерасторопных хищных динозавров, вырывая когтями целые пласты мяса. От рева всех шестерых сражающихся ящеров звенело в ушах. Исход был решен заранее. Теропозавру не устоять и против одного дракона, а тут на каждого приходилось по двое. Очень скоро оба ящера оказались попросту изорванными в клочья. А Пронт получил неплохой заряд восторга на ближайшие дни.

Только вот выветрился он так же, как и появился. Климат сильно менялся. Лес редел. Погода становилась более суровой. Воздух уже был наполнен холодом. Казалось, что весна повернулась вспять и уступала место суровой зиме. Ветер гулял сквозь редкие деревья, напрочь выстужая воинов даже в теплой одежде. Складывалось ощущение, что сейчас конец осени, а не начало весны.

Естественно, начались болезни. Эльфы и люди слабели. А орков и вовсе начало уже попросту невыносимо мучить от их непонятной болезни. Друиды все пытались что-то сделать с этим, но процесс шел слишком медленно. Поскольку пары десятков друидов было слишком мало для такого огромного войска.

Глава 29

На сороковой день весны войско, наконец, добрело до Пайкора. Каково же было их изумление, когда они увидели, что среди долины, погруженной в снег, город оказался… горящим!

То есть, каменный город полыхал, словно деревянная баня. Каменные стены также горели и оплавлялись. А территория на пару полетов стрелы была не просто лишена снега. Она была иссушена жаром плавящегося камня.

Пронт пришпорил единорога, направив его к Ладэлю и Ларинолу.

– Что за дела? – с круглыми глазами выпалил юный король людей.

– Мне бы кто сказал, – не менее ошарашенно ответил Ладэль. – Тут был единственный короткий путь до портала.

– То есть, демоны сами себе отрезали короткий путь от портала до собственной столицы? – недоумевал Пронт. – Что теперь уже и на город-то не похожа.

– Это значит только одно, – понурил плечи Ладэль. – Они в курсе, что мы идем. И они знают, что нас не так много. Они соберутся у Врат всем скопом и раздавят нас. Нас просто сомнут количеством.

Пока Ладэль не ударился в панику, а ее не подхватили другие, Пронт толкнул в бок Ларинола, взглядом указывая ему на войско. Ларинол кивнул, поняв, чего добивается человек.

– Граждане Эрмиллиона! Воины! – громогласно начал он, пытаясь перебить гомон в войске. – Враг прознал, что мы движемся по землям, что он дерзнул назвать своими!

Голоса в войске стихли. Снатог подъехал к Пронту и тихо спросил:

– Чего это он?

– Демоны знают, что мы идем. Они собирают силы у Врат.

– А нас не так уж и много, – понял мысль Снатог. В последнее время белокурый капитан стал проявлять чудеса проницательности.

– Именно.

– Он трусливо бежит, – надрывался воевода эльфов, – уничтожая все ценности, что не может украсть! Так не заробеем же в последний час! Двинемся на врага и уничтожим его под самыми Вратами! Изгоним Заразу с земли Альконара!

Войско взорвалось криком, потрясая в воздухе оружием. Пронт выскочил в первые ряды и двинулся на северо-восток. Врата должны быть там. Если Ладэль не в состоянии подгонять своих эльфов в спину, то Пронт лично потянет их за собой. Пусть его и дальше считают безумным или одержимым, но он все же доведет свое дело до конца.

Еще не дойдя до Врат, они поняли, что демоны рядом. Весь снег, воздух, земля, растения – все было словно облито желтовато-белесой жидкостью. Вот тогда Пронт впервые и увидел собственными глазами то «Зеленое» небо, о котором ему рассказывал Дреол. Оно было, и правда, зеленым, а не зеленоватым, как в том же Тристоре или Смиторале. Деревца, что едва доходили до пояса человеку, увяли. Листья осыпались и превратились в прах. Снег казался ядовитым. По нему было страшно ступать, ибо при каждом шаге ноги проваливались, оказываясь по самую щиколотку в этой вязкой жиже, что пряталась под настом.

– Это она, – изрек однажды Дреол, – чистая Зараза. Она проникает к нам из Шаруба, мира, в который изгнали демонов. Врата совсем рядом.

И люмми не солгал. Уже через час в воздухе запахло демоническим смрадом, а в желтом тумане, что с каждой сотней шагов становился все плотнее, стало заметно движение.

Рассусоливать было больше некогда. Врата уже возвышались исполинскими статуями древних альков, что не были подвержены Заразе. Они сидели друг напротив друга, скрестив оружие. А между ними зияла огромная дыра в этом мире, откуда на него смотрел совершенно другой. Темный, залитый желтоватыми реками, с небом, казавшимся полным пламени. Пронт невольно вздрогнул и ощутил, как ослабли его ноги.

Из-под самых Врат раздался страшный рев. Драконы, и те боязливо заелозили на месте. А уж единороги так и вовсе подались назад. Приходилось силой удерживать животных и вновь вести вперед.

– Боги, да могут они быть не такими тварями? – вздохнул Ларинол. – Войско! Стройся по плану!

В следующий момент войско превратилось в копошащийся муравейник. Все перемешивались, выстраивая из простой толпы определенный порядок. Вперед вышли остатки копьеносцев, выстроившись в фаланги (топот тысяч ног уже отчетливо слышался в надвигающемся от Врат рокоте). За ними, практически дыша в спины, с оружием наготове, выстроились ряды мечников. И уже под защитой пехоты расположились лучники.

Конница, помимо отрядов Ладэля и Ларинола, расположились по флангам, вместе с отрядами драконов. Вот-вот все начнется. В тумане уже виднелась черная тень надвигающегося чудища с тысячами лап, ног и рук. Утешает отсутствие порядка в поведении низших демонов. Не было сомнений. Первым делом их предводитель потравит их пушечным мясом и только потом, на уже ослабших и раненых, выпустит что-то поинтереснее.

Раздался грохот, несколько дротиков и валунов сорвались с орудий, лучники натянули тетивы, а застрельщики выбежали чуть-чуть вперед, чтобы успеть проредить ораву бегущих демонов. Пронт отчетливо слышал, как валуны и копья баллист уничтожают врагов. Треск костей с трудом заглушался воплями боли раненых демонов.

Пронт мог уже отчетливо видеть демонов. Видел их горящие глаза (если таковые имелись), раззявленные в ярости пасти. Черные или алые тела. Пришла пора…

– К оружию! – он вынул меч из-за спины, указывая им вверх, чтобы каждый видел его.

Весь отряд, включая орков, что так и не пожелали вернуться к своим, достал оружие, яростно крича. Не что-нибудь определенное, а просто кровь бушевала в каждом, заставляя драть глотки, распаляясь еще сильнее. Возможно, это их последний день. Последняя схватка. Возможно, это последний день для всего Альконара, ибо завтра демоны, помимо Маледика, протянут лапы на весь мир.

Демоны напоролись на длинные копья фаланги, когда Пронт скомандовал атаку. Его отряд на единорогах и львах врубился в сечу. Пронт успел еще увидеть, как драконы и ульи отлетели в сторону, на перехват кавалерии демонов, что решила обойти с фланга. Всадники Ладэля отправились туда же. И тут его полностью поглотило полчище демонов.

Приходилось наотмашь рубить мечом и, по возможности, втыкать копье во всех, кого он успевал замечать на лапах. Рядом сражались люди и орки, чуть поодаль – пехота эльфов. Свистели стрелы лучников обеих сторон. Стрелы, словно ульи пчел, летали от одного конца поля боя к другому, оставляя всюду после себя лишь смерть.

Рядом размахивал коротким мечом Митрон, его щит закрывал не только его, но и половину его единорога. Из-за спины вылетали огненные шары, опустошая ряды демонов. Его отряд продвигался вглубь, время, казалось, решило бежать вперед них всех. Уже смеркалось, когда пехота демонов в панике побежала прочь.

Дыхание уже вырывалось с хрипом, пот застилал глаза, и это в жуткий мороз, что царил в этих землях. Кровь демонов кипела на его доспехе. Доспехи других и вовсе дымились, а кожа покрылась волдырями. Но бой еще только начался, он подал отряд вперед, чтобы смять лучников, обстреливающих эльфов.

Копейщики, укрывшись за щиты, бежали на тех же лучников. Стрелки демонов, словно дразнясь, стали отступать, отстреливаясь. Пронт с отрядом налетел на них с фланга, выставив копье рядом с рогом единорога. Конь тоже сражался вовсю, наравне с орочьими львами. Мечом Пронт беспрестанно размахивал в разные стороны, стараясь убить как можно больше. Но руки уже отнимались. Огненные шары Юноры становились все меньше и слабее. Ледяные стрелы, что разбрасывала Лидания, тоже начинали таять еще на подлете к демонам.

Тут же налетела конница Эрмиллиона, сметая лучников, как помелом. Появилась секунда, чтобы осмотреться. Все шло наилучшим образом, поле перед Вратами было полностью усыпано трупами демонов. В небе с шумом ревели драконы. Другие, что не стали подниматься в воздух, пытались перехватить любого демона, что окажется слишком низко. Рев и грохот доводил до звона в ушах.

По шлему что-то звонко щелкнуло. Пронт обернулся. Из-за соседних кустов, спрятавшись в засаде, отстреливались пращники демонов. «Это последние», – понял Пронт, оглянувшись по сторонам. Отряд тут же устремился туда. Единороги начинали истекать пеной изо рта. Но делать нечего. Отобьются от этих, и можно будет передохнуть.

Все случилось быстро. Остатки пращников были сметены подоспевшей на подмогу кавалерией. Еще какое-то время всюду слышался топот копыт по твердому насту, хруст снега, крики эльфов. А затем раздался эльфийский рог, и лес оглушило сотнями глоток, что из последних сил срывали голоса, радуясь победе.

Едва эльфы успели выбрать из груды лежащих тел своих павших соратников, как Светило уже ушло за край мира. Пронт вызвался остаться в первом карауле. Он еще не забыл, как подпитываться от магии. Набрав немного еды с собой, он отошел на несколько шагов от лагеря, стараясь приучить глаза к темноте и туману. Но ночь прошла на удивление спокойно.

А на рассвете все началось по новой. Едва небо хоть немного прояснилось, как демоны вышли на вторую атаку. И было их еще больше, чем вчера. Ладэль не успел даже выстроить свои войска, когда раздалась тревога, и пришлось попросту поднимать людей.

Пронт с отрядом спешно оседлали единорогов и львов и уже неслись наперерез войску демонов, вместе с остальной конницей. Почти тысяча одной только тяжеловооруженной пехоты демонов. Но ни эльфы, ни люди не дрогнули и врезались в войско, протащив первые ряды шагов пять. Лишь затем появилась нужда размахивать мечом.

Пронт все так же держал в правой руке меч, что уже слабо походил на тот меч, с каким он пришел на Маледик. Он был изъеденной огнем веткой в его руках. А в левой было копье, которое лишь немного потускнело.

Оружие зазвенело одновременно со всех сторон. Пронт размахивал мечом, как ветряная мельница, а копье изредка наносило смертельные удары. В глазах начинало мутить от обилия красных тел с клыкастыми ртами, будто заживо содранной кожей и отсутствием глаз. Как они ориентировались, одним богам известно. Хотя, какие у этих тварей могут быть боги.

Демоны размахивали когтями, что сами доходили до длины кинжалов. Приходилось внимательнее следить за единорогом, не дай бог он падет. Над головой проносились тени – драконы и ульи рвались в тыл врага, чтобы уничтожить их кавалерию раньше, чем они смогут навредить пехоте.

Наконец краснотелые демоны начали отступать, а после и вовсе – бежать в панике, обнажая перед конницей эльфов беззащитные ряды стрелков. Стрелки сразу принялись разбегаться в стороны, чтобы, пока одни сражаются, другие посыпали эльфов стрелами. Войско врага таяло на глазах. Светило уже давно поднялось над небесной линией.

Войска Эрмиллиона слишком поздно заметили, как конница демонов вырвалась из битвы с драконами и сейчас принялась вырезать эльфийских лучников. Пришлось спешно скакать им на помощь. Единороги схлестнулись с кошмарами. Каждый старался проткнуть своего противника рогом. А седоки в это время скрещивали оружие с не меньшей жестокостью. Пленные были не нужны. Только смерть.

Пронт только теперь заметил, что в битве потерял добрую половину отряда. И они уже не были ранены, их тела лежали прямо здесь, в куче тел, изрубленные и обескровленные добела. Остались лишь он, Снатог, Лосет, Жантор и Юнора. Юнора?

Волшебница смотрела на Пронта горящими желтыми глазами. Зная, что это значит, Пронт отбросил меч, перехватывая копье правой рукой, а левой выхватил из-за спины щит. Еще бы мгновение и он бы сгорел заживо от струи пламени, что отправила в него чародейка. Но большой щит полностью скрыл его от пламени. Но не его единорога. Животное заметалось в страшной агонии, сбросив своего седока в истоптанный и залитый кровью снег.

Пронт огляделся. Все были слишком заняты сечей, чтобы обратить на них с волшебницей внимание.

– Ты что делаешь, дура?! – рявкнул Пронт. – Ты на чьей стороне?!

– Я люблю его, Пронт, – печально ответила Юнора, вновь занося посох для заклинания.

Огненный шар ударился в его щит, отбросив его на несколько шагов взрывной волной. Какого нечистого творит эта ненормальная?!

– Прекрати! – орал Пронт, в ушах сильно звенело после хлопка. – Ты погубишь весь мир, если не дашь мне убить этого демона!

– Мне плевать, – все так же меланхолично отвечала волшебница. – Она сказала, что убьет Снатога, если я не помешаю тебе добраться до Конарока.

– До кого? Ты хоть осознаешь, что ты лопочешь?!

Вновь огненный шар. Пронт шагнул немного в сторону, пуская шар по касательной к щиту так, чтобы тот ударился в толпу демонов за его спиной. Сам, тем временем, сделал два больших прыжка к Юноре, стараясь задеть ее копьем на единороге.

Прочный деревянный посох с сухим стуком парировал древко его копья, отведя удар в сторону. Юнора вновь что-то сотворила, и они вдвоем оказались в узком кольце пламени. Единорог испуганно заржал. Юнора спрыгнула с него и шлепнула по крупу. Дважды приглашать умное животное не пришлось, он с места перемахнул стену огня, даже не опалив шерсть на брюхе, и исчез.

– Предводитель войска Империи, Пронт, – Юнора и Пронт водили хороводы вокруг центра круга, держа оружие наготове. – Это он укрепился здесь и постоянно вытягивает из Врат новых демонов, чтобы они поразили ваше войско.

– Затем они поразят весь этот мир! – заорал в ярости Пронт. – Ты этого хочешь?! На это ты готова променять свою любовь?!

– А ты на что был готов променять свою любовь, когда ушел за Ней?

– Я хотя бы не подвергал опасности Альконар!

– Уверен? Ты бросил корону, оставил трон. Отправился в одиночку навстречу смерти. Так если ты так желаешь погибнуть, позволь, я помогу тебе.

Кольцо огня, одно из любимых заклинаний Юноры. Пронт едва успел поднять щит, как его начало отталкивать кольцевым потоком пламени. Его толкало прямо на стену из того же огня. Он уже чувствовал затылком жар, как поток внезапно стих.

Он опустил щит, глядя на грудь Юноры. Камень, что висел у нее на шее, был почти коричневым. Наконец-то! Он прыгнул к волшебнице, щитом отбрасывая ее посох в сторону и, сделав разворот, с силой проткнул девушку копьем архангела. Прямо в сердце, чувствуя, как рвется под копьем ее крупная грудь и хрустят ребра. Он даже чувствовал, как наконечник копья получает последний удар сердца, что отозвался легкой дрожью. А мгновением спустя пламя в глазах Юноры погасло, вместе с кольцом огня вокруг него. Камень на ее шее почернел.

– Прости, Юнора, – едва выдавил Пронт. – Не стоило тебе слушать свою подругу. Покойся с миром.

За кольцом огня не оказалось никого. Бегущих демонов отогнали на пару сотен шагов к Вратам. Теперь конница возвращалась в лагерь. В этот раз их потери были намного большими, чем вчера. Среди тел демонов тут и там виднелись тела эльфов и людей. Отсюда не было видно, кто из его отряда уцелел. Но всадников на львах не было видно.

«Спасибо, братья серокожие… Вот уж не думал, что в ваших душах столько чести и доблести, чтобы сражаться плечом к плечу с тем, кто еще недавно был вашим злейшим врагом… Я не забуду этого, если вновь увижу кого-то из серокожих…».

Из всего отряда вернулся только Снатог… Один из шестнадцати спутников… Увидев Пронта, что глядел на него пустым взглядом, капитан понял все. Не сказав ни слова, он осел на землю прямо посреди леса, в утоптанный снег, и взгляд его погас.

Пронт похлопал его по плечу, когда проходил мимо. Трудно было сказать, что будет дальше, он видел горсточку воинов на месте недавнего трехтысячного войска. Еще одной такой волны им не одолеть.

– Шестьсот пятьдесят эльфов?! – орал Ладэль. – Как вы умудрились потерять столько воинов?!

Ларинол стоял перед королем, понурив голову. Он не был виноват в том, что демоны напали ни свет ни заря. Хорошо вообще, что не перерезали всех среди ночи, когда эльфы даже не успели бы проснуться. Но Ладэль, по-видимому, этого не понимал.

– Оставьте его! – вмешался Пронт.

Откровенно говоря, ему было уже вообще плевать на все. Эта остроухая паскуда просидел в тылу всю битву, а теперь хочет сбросить все шишки на воеводу? Ну уж нет!

– Пошел прочь! – рявкнул Ладэль на него, но осекся.

– Оу, Пронт, это вы?.. Сожалею о потере вашего отряда.

– Как и я сожалею о потере большей части вашего войска, – Пронт с трудом подавил подступивший к горлу ком… Его друзья… Все лежат там… – Но в этом нет вины Ларинола! Винить в этом вы можете только себя!

– Что? – Ладэль аж забыл слова от подобной наглости.

– Да как ты смеешь, человек?!

– Закрой свой рот! – рявкнул Пронт. В гузно все формальности. – Ты – трусливое эльфийское отродье! Отсиживал свою задницу за спинами своих воинов! Ты не видел ничего, что было на поле боя! И ты смеешь кого-то в чем-то обвинять?!

– Стража!!! – завопил побелевший от ярости король.

Эльфы не заставили себя ждать. На едва шатающихся ногах они вползли в шатер и осмотрели происходящее.

– Взять его! – Ладэль ткнул пальцем в стоявшего короля людей. – Казнить через час за предательство.

Пронт в один миг вынул копье, приставив плоское острие к горлу одного из стражников. Тот медленно убрал ладонь с рукояти меча.

– Отставить! – послышался голос Ларинола. – Ваше величество, это мои воины, а не ваши, – в голосе обычно услужливого воеводы послышалась медь. – Не сметь трогать этого человека! Если хоть кто-то посмеет оскорбить его или причинить вред, скормлю драконам! По частям.

Воины рысью вылетели из шатра. Ладэль, уже сменивший белый цвет на темно-зеленый, поворачивался к Ларинолу.

– Как это понимать?! – он едва не брызгал слюной от ярости. – Измена?!

– Если вы обвините меня в измене, я и мое войско встанет под предводительство этого человека. И вам не достанется ни грамма славы.

Так вот оно что?! Этот остроухий старик явился сюда в поисках славы? И на этом он собирается положить все свое и Ларинолово войско?

– Как же ты низок, – Пронт плюнул под ноги Ладэлю и выметнулся из шатра.

Эльфы растаскивали убитых и наспех врачевали раненых. Пронт увидел ярко синее платье и светло русые, залитые кровью, волосы. Глупая волшебница… Всю жизнь она проводила в учениях, но не смогла спасти собственный разум от напасти демонов… Как теперь Пронт должен смотреть в глаза Снатогу? После того, как убил его возлюбленную.

«Тебе не жить, Конарок! Клянусь, тебе не жить!..»

Несколько часов беспокойного сна, и они снова сели на единорогов. Ларинол, и правда, встал лично под предводительство Пронта. Ладэль и его отряд остались одни, брошенные. Конечно, когда все кончится, Ларинол еще не единожды пожалеет о содеянном. Но сейчас он выглядел так, словно выполнил цель всей своей тысячелетней жизни. Пока они шли к городу, он все пытался высказать Пронту, что думает о нем. Но огромный опыт общения с людьми не сработал – Ларинол не смог найти нужных слов. Лишь твердил, что сожалеет о том, что все вышло вот так, и что горд знакомством с королем людей.

Пронт лишь рассеянно кивал. В глазах стояли его люди и орки. Орки, чьи семьи он когда-то вырезал. Может, и не сам, но под его указкой. Но они встали с ним плечом к плечу. В этом мире еще есть что-то, ради чего стоит сражаться и не отдавать его демонам.

На Снатога он старался не смотреть, чтобы не видеть его пустого взгляда и висящей головы. За весь день он не сказал ни слова. Только все время бубнил что-то себе под нос. Дреол сказал, что он зовет ее. Ком вновь подкатил к горлу, стоило ему вспомнить об этом. Глаза начинало щипать от подступавших слез.

– Пронт, – отвлек его голос Ларинола, – ты не поверишь, но посмотри на юг…

Он обернулся. Войско, также готовившееся к штурму имперских укреплений. Много воинов. Три-четыре тысячи, может, даже больше, сразу и не скажешь. Пронт вгляделся в их знамена. Красные скрещенные топоры на зеленом фоне.

– Орки?! – глаза Пронта выкатывались наружу. – Кимаган! Вот ты ж и сумасшедший дурень!

– Ты знаешь, кто это? – удивился Ларинол.

– Мы были у него в плену, когда пытались добыть доспехи, – отмахнулся Пронт, рассказав это, как шутку. – Пришел-таки!

По его телу раскатилась волна облегчения. У них появились шансы. Только бы выжить, вот тогда они закатят пир прямо на Маледике! Все три государства! И плевать, что скажет Ладэль!

Раздался орочий рог. Этот низкий звук ни с чем не спутать. Ряды серокожих сдвинулись с места.

– В бой! – приказал Пронт, переводя коней в рысь.

Он слышал, как позади отдалялся скрип сгибаемого дерева. Онагры уже были готовы к стрельбе. Так лучше. Камни посыпались на постамент, размером с небольшой город. Пронт отсюда мог разглядеть сквозь туман, как в воздух взметалась пыль и брызги крови от размозженных тел. Ох и натворят делов онагры, пока они доберутся до внутренней части. Демоны сами захлопнули себя в ловушке.

Пехота эльфов невероятным образом опередила бегущих неспешной рысью всадников и первая взбежала по широкой лестнице. Лучники и пращники открыли огонь, ульи взметнулись над городом, уничтожая крылатых демонов, что, как стая летучих мышей, кружила над полем битвы.

Пронт влетел на каменную площадь (и как они притащили сюда этот огромный булыжник?!) и увидел почти тысячу альков, помимо кавалерии шестирогих демонов, пехоты, стрелков и прочего. Надежда, что возникла с появлением орков, стремительно испарялась.

Кстати об орках, они уже ворвались с южной лестницы и также заполняли площадь. Демоны разделились на два фронта. Сражение встало. Все сражались, и никто не был в состоянии перевалить битву на свою сторону. Уже ставший привычным смрад и звон мечей. Крики, рев. А со спины вновь раздался скрип.

Энты, несколько десятков деревьев, ожив, бежали по лестнице на камень. Дреол поднял на схватку все деревья, что были в округе. Едва ли намного выше обычного человека, деревянные порождения ворвались в ряды демонов. Заливаемые кровью демонов, они вспыхивали ярким пламенем. Но до последнего продолжали размахивать ветками, стараясь распороть как можно больше незащищенных частей тела демонов.

А вдали, под самым порталом, призывая все новых демонов, стоял Он. Трудно было спутать. Этот исполин возвышался над другими альками на пару голов. А каждый альк, при том, на пару голов выше человека. Дорогой доспех из железа, обшитый золотом. Это точно их предводитель. Тем более, что рядом с ним, чуть не падая в колени, стояло несколько других демонов. Трое, один такой же альк, демонесса, тоже из альков, и другая, которая, хоть и изменила практически все, кого-то отдаленно напомнила.

– Это он!!! – взревел Пронт, усиливая натиск. – Мне нужна голова этой твари!

Но, несмотря на старания, альки теснили их войско. Круг расширялся, освобождая площадь перед Вратами.

– Пронт, – послышался голос Дреола. Полуволк указывал ему вверх. – Держись!

Пронт задрал голову в тот самый момент, когда когтистые лапы охватили его за плечи. Несколько рывков, и он рухнул под самые Врата. Грифон с яростным клекотом приземлился рядом, когтями атакуя стоявших рядом демонов.

Конарок обернулся к Пронту. Эта тварь улыбалась! Нагло улыбалась ему в лицо! Хотя, да, о чем он говорит, их войско почти полностью пало под натиском альков.

– А вот и ты, человек, – распахнул руки демон, – Я ждал тебя. Давно хотел поговорить с тобой.

– Нам не о чем говорить, демон! – ощетинился Пронт, выставляя оружие на готовность.

– Демон? – Конарок задумался. – А ты знаешь, раньше вы называли нас богами.

– Убирайся в пустоту! – рявкнул Пронт, беря разбег на демона.

Конарок коротко махнул рукой, отбросив Пронта в сторону. Он попытался резко встать, ребра заломило от дикой боли. Переломал, гад.

– Я не так давно оттуда, – развел руками демон. – Почему ты сопротивляешься мне? Пронт, верно?

Демон сложил руки за спиной, как и крылья, и стал неторопливо прохаживаться взад-вперед.

– Видишь ли, Пронт. Около пяти тысяч лет назад мы напоролись на вашу планетку. Она была такая же, как Альконар. Красивая, живописная, разнообразная. Там были только такие, как вы. Мы направляли вас на истинный путь, помогали вам, а взамен вы приносили нам дары, жертвы… Да вы полностью поклонялись нам. Это мы вывели вашу цивилизацию в свет. В конце концов, у нас был уже опыт многих тысячелетий за плечами. Наша цивилизация способна заткнуть вашу за пояс…

– Я не последую за тобой! Мне нравится этот мир! Здесь мой дом! – Пронт раздумывал, есть ли смысл пытаться атаковать демона снова? Пока еще остались целые ребра, надо что-то придумать.

– Не перебивай, пожалуйста, – вежливо попросил демон, – и не думай нападать снова. Умереть ты успеешь всегда. Но тебе ведь хочется сперва узнать правду, верно?

Пронт не ответил, в голове крутились суматошные мысли: отвлечь? Сделать обманное движение? Да как он должен его убить, нечистый подери?!!

– Так вот, – Конарок снова начал наворачивать круги перед Вратами, – твой народ жил на огромном континенте. Мы помогли ему добыть магию из вселенной, ведь на вашей планете магии нет. Вот только, мы доверили факел младенцу в деревянной хижине. Вы уничтожили тот остров, и все, что мы могли сделать для вас, это перенести вас в свой мир. Вы – наши дети, Пронт, а дети не должны идти против родителей.

– Людей сюда принесли Они! – Пронт указал копьем на сидящие за спиной демона истуканы. – Такие, как ты, тут ни при чем!

– Зайдем с другой стороны. Тебе, и правда, лучше сразу покориться мне, стать такими, как мы. Вам хватит жестокости для этого. Ты не обращал внимания, что тебя в этом мире если не боятся, то хотя бы остерегаются все? Люди жестоки, алчны, властолюбивы.

– Закрой свою пасть, – Пронт едва сдержался от бессмысленной попытки вновь побежать на демона.

– Я ведь просил не перебивать! – демон легким взмахом руки отправил к нему столб почти белого пламени.

Щит выдержал, но с большим трудом. Пронт видел, как оплавились края заколдованного камня. А золото, каким щит был окован, стекло Пронту под ноги.

– Пойми, человек, вам не спастись. Оглянись вокруг, вас почти выбросили с этого постамента. Как только вы падете, мне хватит двух-трех десятин, чтобы привести сюда самого Наместника с его несметным войском. Вот тогда-то этот мир и падет. А ты падешь сегодня, если не присоединишься ко мне!

Грифон, до которого успела добраться Амазира, взревел от дикой боли. Черная магия вытягивала из полуптицы все силы, причиняя ему страшные муки. Шкура грифона начала слазить с него огромными рваными кусками. Птирад метался в муках страшной боли. Рев его разносился над всей площадью. Конарок обернулся на звук.

«Вот сейчас!» – понял Пронт. Без особого замаха он метнул копье в демона. Тот едва успел обернуться, и уже собирался отбить оружие, но не успел. Копье врезалось ему под ребра, в живот. Конарок коротко взревел. Рев напоминал яростный рев теропозавра.

Пронт приблизился к осевшему и державшемуся за древко копья Конароку. Демон тяжело дышал, а по древку стекала струйка желтоватой крови.

– Вас все одно не примут здесь, – выпалил демон, сплюнув кровь. – Это по вашей вине мы смогли прийти. И мы снова придем, и вы уже не в силах будете нас остановить. Мир больше не объединится, вы все падете.

– Твое пророчество не многим правдивее, чем пророчество Сингамара, – спокойно ответил Пронт, перехватывая древко копья. – Не люди виноваты в вашем прибытии, а ангел.

Демон не услышал дрогнувшего голоса Пронта. Он гнусно захохотал.

– Ты совсем еще глупый мальчишка. А почему, как ты думаешь, ангел оказался на тверди Альконара? Почему она не живет в поднебесной, как другие чистокровные ангелы?

– Ее изгнали, – не понимая, ответил Пронт.

– Верно, – оскалился демон, – ангелы не изгоняют своих сородичей.

– Что ты имеешь ввиду? Значит, они сделали исключение!

– Нет, мальчишка! Она не ангел.

– Что? – Пронт не верил своим ушам. Какого алька?! – О чем ты говоришь?!

– Она грязнокровка. Ее мать спелась с человеком. От чего родился незаконнорожденный ребенок. Мать была убита, а девочка отправлена на землю. Теперь ты понимаешь, почему именно люди оказались виновны в нашем прибытии? Вас не простят. Сингамар оставил пророчество неточным. Чтобы те, кто лично пережил Великий Гром, давно погибли. Их потомки помнят лишь, что с приходом людей демоны вновь найдут дорогу в этот мир. И мы пришли, едва вы вышли в мир. И мы вновь придем. И в следующий раз нам не помешают.

Пронт с яростью выдернул копье из тела демона, забрызгав площадку струей крови. Тот вновь взревел.

– Не смей! – он не успел обернуться на этот крик.

Как он мог забыть про Амазиру? Вот из-за чего ее изгнали, вот за что она собралась мстить ангелам. За смерть матери, что поддалась искушению провести ночь с человеком, в каком пылал огонь, словно в альках. Конарок нарочно отвлекал его…

Ангел, что был перевоплощен в страшного демона, налетев в два взмаха крыла, вцепился в шею Пронта. Он ощущал, как ее когти раздирают ему кожу, как ее яд проникает в его кровь. Он был уже готов умереть, когда раздался голос Конарока.

– Брось его! Уходим!

– Да, господин.

Хватка демона ослабла, Амазира подлетела к раненому Конароку и, обхватив под руки, неистово замахала крыльями. Их тела поднялись и скрылись за Вратами. Врата темнели. Закрываются, что ли? Нет, это мутнеет его взгляд, он видел тонкую алую струю, что стекала по неровному камню, образуя лужу в ладони от его лица. Этот мир погас…

Эпилог

Он думал, что уже умер. Но, увы, так легко он от этого мира не отделается. Еле чувствуя свое тело, он нащупал руками шею. Раны затянулись. Не иначе, как друиды. Над ним, свесив голову, дремал Снатог. Бледный и истощенный. Но живой! Неужели это победа.

Будить Снатога он не стал. Пусть отдохнет. Надо будет поблагодарить его за Птирада. Полуптица очень выручила его, дважды оказав помощь в сражении с Конароком. Ценой собственной жизни.

Попытаться встать тоже оказалось бесполезно. Единственное, что он сейчас хотел и мог, это, наконец, выпустить эмоции. Да и был ли смысл сдерживаться? Он потерял всех своих близких. Амазира, Юнора, Лосет, Митрон, Жантор, Бадлен, Лидания, Зарвак, Холдак, Клордаст, Заврос, Тинорт, Шварт… Их больше нет…

Слезы стекали по его скулам. Грудь конвульсивно дергалась на кровати под его рыданиями. Все кончилось, всему пришел конец.

«Не переживай», – раздалось в его голове, – «Ты не будешь долго страдать. Яд».

Он только теперь ощутил, как расползается жар по его телу. За время его беспамятства яд распространился до груди, уже подбираясь к сердцу. Он в панике стал кричать на Снатога. Тот проснулся и подал руку Пронту.

– Тихо, друг, – успокаивающе залепетал тот. – Дреол вылечил тебя, рана затянулась. Все кончено, мы победили.

Голос Снатога не был особо радостным. Эта победа меркла для него без Юноры. Пронт горячился, хватаясь за руки Снатога, как за спасательную жердь.

– Я должен сказать тебе…

– Все в порядке, Пронт, – успокаивающе хлопал его по ладоням воевода. – Демоны бежали за предводителем, остальных разобьют эльфы и орки. Врата забросали камнями из онагров, сравняв их с землей. Демоны больше не смогут появиться. Мы избавились от пророчества!

– Юнора… Я…

– Ты не мог спасти ее, я понимаю…

– Да нет же… Это я…

– Что, ты? – Снатог впал в замешательство.

– Я убил ее… Прости…

Снатог побелел. Он стал абсолютно белым. Он не верил.

– Что?..

– Она напала на меня, Снатог… Она поддалась… Прости…

– Лжец…

Снатог выскочил из шатра. Пронт тяжело вздохнул, решив, наконец, оглядеться вокруг. Рядом на лежаках располагались другие раненые. Кто был в сознании, кто – нет. Альк с ним со всем. Прав был Дреол, его привязанность к близким открыла возможность Амазире нанести удар. И теперь именно его сердце станет первым сердцем человека, которого поглотит яд Заразы. Дай Аммонтас силу этому миру. Недолгая щемящая боль в сердце – и настала полная тишина.

Нет, он слишком рано ушел! Думал Снатог. Он должен отомстить! Сперва нужно было высказать Пронту все. Особенно за то, что тот оставил ее одну с этими эльфами. А ведь ему говорили, что в этом не будет толку. И что же? Ее околдовали и заставили напасть на него. А он еще и убил ее. У него больше нет друга. Надо прямо сейчас вернуться и отплатить его жизнью за жизнь Юноры!

Он вломился в медицинский шатер, едва не снеся пару ближайших лежаков. Торопливым шагом он направился к лежаку Пронта и уже открыл было рот, но осекся.

Пронт лежал со слегка приоткрытым ртом, глядя в потолок пустыми глазами. Быть этого не может! Он ведь уже пришел в себя! Какого нечистого?! Мысли о мести мгновенно покинули голову капитана.

– Друид!!!

Пронт был мертв. В этот раз на самом деле. Он больше не очнется. Не начнет шутить, как когда-то до войны. Он больше не поведет свой народ в походы на соседей. Не сядет за свой трон. Его больше нет. Никого больше нет.

Ларинол предложил немедля везти Пронта в Хотию. Отдать его тело отцу, а уж тот сможет найти ему нужное место для захоронения со всеми почестями, какие он заслуживал. Снатог лишь коротко кивал. Говорить снова не хотелось. Да и не было смысла. Эльф прав. Пусть действует.

Он не помнил, сколько они шли. Может, десятину, может, две. Может целый год. Он не смог бы сказать, сколько ночей он просыпался от снов, в которых все его близкие были живы. Он не помнил, какая погода была в дороге и что он ел. Он просто шел рядом с колесницей, в которой везли тела Пронта и Юноры. Рядом шел угрюмый и понятливый Ларинол. Позади двигался Ладэль. Все происходило в полном молчании.

Он даже не узнал Тристор, когда они вошли под его стены. Его мыли, заставляли что-то есть. Но еда не лезла в горло. Затем снова мучительно сладкие сны.

На путь домой было потрачено около полутора лет. Была глубокая осень пятьсот третьего года. Уже пару десятин, как прошел покров. Всюду тонким слоем лежал снег, словно они снова оказались в землях у портала. Эльфы и орки сопроводили Снатога и Пронта до Неоры, не рискнув пока двигаться дальше. Лишь Ларинол и Кимаган отправились вместе со Снатогом. Их сопровождала гвардия людей из Неоры.

Тела убитых все так же лежали на дне колесницы, глядя в синее небо. Дреол что-то сотворил с ними, пользовался магией, мазями, жидкостями. Но тела не тлели от времени. Они приехали в Хот точно такими, какими были через полчаса после смерти. Только совершенно холодными.

До самого Хота добралась огромная масса народа, провожая своего Героя в последний путь, к Клатрану. Снатог прямиком повез колесницу ко входу во дворец. А там тела сняли Ларинол и Кимаган и понесли их в зал на руках. По лицам окружающих стекали дорожки слез. Лишь Снатог двигался в зал с каменным лицом.

Товур уже знал, что его сына везут похоронным маршем через все государство. Но его кожа, все одно, пошла пятнами от ужаса, когда он увидел собственного сына белым как мел и холодным, словно кусок льда.

– Как ты мог?! – сорвался он на молча глядевшего в ответ Снатога. – Я ведь велел тебе привести его домой! Как ты смел ослушаться приказа?! Теперь по твоей вине мой сын лежит предо мной бездыханный!

Снатог продолжал безразлично глядеть на Товура.

– Какого нечистого ты молчишь?! – ревел Товур, слезы ручьями капали на трясущиеся руки, что сжимали лицо его павшего сына. – Почему ты не вернул его?! Как ты мог допустить его смерть?! Ты ведь был как брат ему! Почему ты молчишь, Снатог?

Товур склонился над Пронтом в беззвучных рыданиях. Лишь изредка его всхлипы наполняли звуком полностью затихший зал. Он смотрел на сына с неверием. Иногда даже принимался трясти его, словно надеялся, что тот просто крепко спит.

Все подскочили от внезапного лязга, что сотряс зал. Товур оглянулся на звук. Меч Снатога валялся ненужной железкой у ног короля. Туда же с грохотом полетел шлем, только что снятый с головы. Затем Снатог, глядя в никуда пустым взглядом, отцепил ремни нагрудных доспехов, и они также упали к ногам Товура. Ремень, перчатки, сапоги. Все, что говорило о том, что Снатог являлся воеводой Хотин, лежало у ног короля, серого от потрясения. Ларинол и Кимаган не менее ошарашенно уставились на воеводу, что на их глазах снял с себя полномочия.

Снатог молчаливо удалился, словно живой мертвец.

– Вечером мы будем прощаться с моим сыном, – окликнул Товур в спину уходившего уже не капитана. – Приди и ты, ты был ему, словно брат.

Снатог замер, затем двинулся к орку, что держал тело его возлюбленной. Его руки уже протянулись к ней, когда его снова отвлек голос Товура.

– Позволь и ее похоронить со всеми почестями, как героя. Заслышав новости, мы приготовили склепы для них обоих.

Снатог оглянулся на Товура. Затем на Кимагана. Орк кивнул ему. Орк считал, что король прав, Юнора заслужила почет. Снатог и сам прекрасно понимал это. В глазах светловолосого красавца появилась легкая жизнь, выпустив на волю державшиеся там океаны слез.

Погребение состоялось на закате. Вокруг обоих склепов стояли тысячи людей, орк и эльф. Каждый знал, где был Пронт, как и за что он умер. Площадь была полна света свечей. Было светло, как днем. Пахло благовониями. Все городские жрецы воздавали песнь Клатрану. Отдавая душу Пронта в его милость. И да пусть душа героя живет в покое и довольстве в мире духов.

Снатог видел родителей Юноры. Пожилая мать волшебницы тихонько рыдала, даже не пытаясь остановить потоки слез. Отец Юноры приобнял супругу, пустым и мертвым взглядом глядя на тело своей дочери. Даже Гедан, владелец таверны, у которого они останавливались на обед три года назад. Мужчина стоял, с трудом удерживая слезы в окружении своих сыновей. Сердце Снатога сильно защемило. Как он мог позволить этому случиться?

Все что-то говорили о Пронте и о Юноре. Кто, что знал. Кто-то веселые истории, что вызывали вместо смеха лишь новые всхлипывания в толпе. Кто-то рассказывал о том, какими они были людьми. Пронт и Юнора, и правда, принесли много пользы людям Хота. Не говоря уже о том, что они погибли ради того, чтобы мир мог и дальше спокойно спать ночами, не боясь более никаких демонов.

Лично Снатог лишь молча поцеловал каждого мертвого в лоб и поспешил покинуть площадь, чтобы больше не смотреть на тела людей. От вида его мертвой любви и лучшего друга появлялось желание завыть. Сердце щемило страшной болью. Дышать было слишком тяжело.

Товур перехватил его, когда тот стоял у ворот дома стражи. Своего дома у него уже не было, а от службы он только что отказался. Ему было некуда идти. Да и не хотелось, если уж на самом деле. Эльф и орк стояли рядом, пытаясь как-то вразумить Снатога. Но тот словно никого не слышал.

Его Величество молча указал стражникам на Снатога. Его тело подхватили под руки и аккуратно понесли во дворец. Заграничных гостей Товур, естественно, тоже пригласил во дворец. Его удивило, что с мертвым телом его сына пришел орк, ведь именно с ними была война. Но говорить что-то он не стал. Если Снатог привел орка на похороны Пронта, значит, этот орк был действительно достоин этого.

Во дворце Товур угощал гостей и попутно отпаивал Снатога крепкими напитками, настоянными на лечебных и успокоительных травах. Они выпили уже достаточно много, и глаза начали слипаться, когда в зал влетела рокочущая толпа с округленными глазами.

– Что происходит? – гневно взрыкнул Товур.

– Ваше Величество! – взяла голос какая-то толстая тетка. – Мы внесли тело вашего сына в склеп и ушли наружу, чтобы жрецы могли обступить склеп и воспеть вашего сына.

– Ну, да, – начинал раздражаться король, – я сам им это приказал! И что дальше?!

– Когда мы подошли, чтобы закрыть врата склепа… – тетка заволновалась, с нее градом валил пот. Да что там с нее, все присутствующие выглядели так, словно Пронт лично встал и пожал каждому руку на прощание. – Ваше Величество… Его тело пропало!

Примечания

1

1 год Альконара равен приблизительно 1.96 земным годам. Год содержит 400 суток Альконара. А сутки Альконара равны 43 часам.

2

Тириз – государство орков.

3

Так называют местную звезду-светило.

4

Если перевести на земные года, выйдет чуть более 29 лет.

5

Около 490 килограмм. 1 пуд равен 16 килограммам.

6

Младший воевода, имеющий в подчинении 10–100 воинов.

7

Смотрящие – городские стражи. Они же, в случае набегов изгнанных, оказывались защитниками города. Смотрящие совмещают в себе земных военных и полицию.

8

Пояс – аксессуар вождей Тириза. У вождей младших кланов пояс был железным, у членов совета – серебряный. Изредка на поясах были украшения из камней или трофеев, но большинство орков избегало этого за ненадобностью.

9

На земные дни урожайный сезон длится 250 суток, что позволяет вырастить по три урожая до холодов.

10

По легендам загробный мир находится на поверхности огромного газового гиганта Хирсу, спутником которого является Альконар.

11

Мост душ – ментальная связь между душами людей, эльфов, животных, природы и всего прочего. Позволяет друидам понимать и чувствовать всех и вся.

12

Скорпикора – Лев с кожистыми крыльями и гигантским хвостом скорпиона. Такие водятся в горах Гирмо. Когда-то использовались хобгоблинами, как небесные скакуны.

13

Филадор – бог бури и грозы.

14

Эльтейл – богиня воды. Одна из верховных богов у орков, так как олицетворяет чистую стихию.

15

В колчан людей входит 20 стрел.

16

Примерно за 17 секунд.

17

Государство, образованное дварфами в 171 году д.в.г., после капитуляции танов, что поначалу были рабами дварфов, а затем получили свободу, став полноценными гражданами Двартании.

Content

Сергей Волчарин
Пророчество Сингамара

Пролог

Часть 1 Нарушители спокойствия

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть 2 Двойная атака

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть 3 Бегство

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть 4 Прислужники

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Часть 5 Маледик

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Часть 6 Империя

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог

Примечания