Джеки Коллинз

Плесните любви, пожалуйста!

Посвящается моим читателям во всем мире.

Любовь…

Страсть…

Дружба…

Могущество.

Испытайте все.

Живите полной жизнью!

Jackie Collins

The Power Trip

Copyright © Chances Inc., 2012. All rights reserved

© В. Гришечкин, перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Приквел

Париж

Где бы ни появлялся Флинн Хадсон, он неизбежно привлекал к себе всеобщее внимание. Женщины с восхищением смотрели ему вслед, мужчины гадали, кто это – известный актер, певец или спортсмен. Главным в облике Флинна была окружавшая его аура искренности, силы и опасности, способная вскружить голову любой женщине. Впрочем, и чисто внешне он выглядел на редкость привлекательно. Высокий, подтянутый, с атлетическим телом, чуть вьющимися светлыми волосами, серо-голубыми, словно стальными, глазами и короткой щетиной, густо покрывавшей красиво очерченный подбородок, он был похож на потомка викингов, какими их изображают в кино. Именно эта мужественная, немного варварская красота и делала его похожим на звезду экрана, хотя, в отличие от большинства знаменитых актеров, Флинн не славился самомнением и самовлюбленностью. Напротив, он был человеком достаточно скромным и непритязательным и легко соглашался на уступки – если только речь не шла о принципиальных вопросах.

Флинн был популярным журналистом и писателем. Большую часть своей жизни он проводил в дороге, путешествуя из одной «горячей точки» планеты в другую. В Париж, служивший ему чем-то вроде временной базы, Флинн вернулся сравнительно недавно. Почти две недели он работал в Афганистане, где по поручению издателя собирал материалы для цикла серьезных статей. К несчастью, эта командировка обернулась трагедией – на глазах Флинна погиб его коллега, французский фотограф Люсьен. Его угораздило оказаться в самом центре боестолкновения между афганскими пограничниками и боевиками-смертниками, которые на начиненной взрывчаткой машине прорывались в страну из Пакистана. Взрывом бедняге оторвало голову, и эта мрачная картина накрепко запечатлелась в памяти Флинна. Как ни старался он забыть об ужасном происшествии, у него ничего не получалось.

Возвращение в Париж стало для него не менее шокирующим. На улицах Флинн то и дело встречал людей, которые куда-то спешили по своим делам, смеялись, целовались, и никто из них даже не подозревал, какие ужасные вещи происходят, быть может, в этот самый момент, в других уголках земли. Флинну это казалось совершенно неправильным и бесконечно раздражало, хотя он и понимал, что окружающие ни при чем. Уж скорее, это с ним творится что-то не то.

Сразу по приезде его навестила хозяйка дома и потребовала плату за аренду. Как и большинство парижан, она недолюбливала англосаксов, хотя к Флинну была более или менее снисходительна. По-видимому, она считала, что этот красавчик нисколько не виноват в том, что появился на свет в англоговорящей семье.

Флинн всегда пользовался успехом у женщин. Они любили его, а он любил их – если только они не начинали требовать больше, чем он был способен дать. Флинн давно решил, что сколько-нибудь длительные отношения не для него. Однажды он обжегся, и ему хватило этого надолго. Повторения неприятного опыта Флинн ни в коем случае не желал.

Домовладелице Флинн выписал чек, а про себя решил, что вечером – после визита к вдове погибшего француза Сьюзи – попытается как следует напиться. Обычно он не злоупотреблял спиртным, но сейчас был особый случай. Флинн от души надеялся, что алкоголь поможет справиться с засевшими в голове страшными воспоминаниями.

Оказавшись у себя в квартире, он бросил на кровать дорожную сумку и проверил сообщения, скопившиеся на автоответчике и на сервере электронной почты за время его отсутствия. Многие издатели хотели заполучить его статьи по самым актуальным вопросам политической жизни – правдивые, резкие, зачастую очень резонансные и востребованные. Его веб-сайт и блог тоже пользовались широкой популярностью, но сейчас Флинн чувствовал себя не в силах отвечать ни редакторам, ни читателям, засыпавшим его острыми, злободневными вопросами. Только одно сообщение заинтересовало его – это было электронное письмо от Ольги Санеевой, личного секретаря и персональной помощницы знаменитого русского миллиардера Александра Касьяненко. С Александром Флинн был знаком давно – несколько лет назад он оказал ему одну очень важную услугу. Тогда-то он и переспал с Ольгой, однако с тех пор они ни разу не общались.

И вот теперь она прислала ему сообщение… Интересно, что ей вдруг понадобилось?

Флинн почувствовал себя настолько заинтригованным, что немедленно позвонил в Москву.

Ольга говорила по-английски свободно и практически без акцента. Кроме того, она была очень красива – Флинн до сих пор помнил ее округлые славянские скулы и полный, чувственный рот. В Америке она могла бы стать успешной моделью или актрисой, но, насколько он знал, Ольгу вполне устраивало положение личного секретаря могущественного олигарха.

После обмена приветствиями Ольга сказала:

– Я хотела предупредить, что скоро ты получишь от Александра одно очень важное приглашение. Если можешь – не отказывайся.

– Приглашение куда? – уточнил Флинн.

– Мистер Касьяненко, – Ольга заговорила почти официальным тоном, – планирует пригласить несколько очень важных персон в круиз на своей новой океанской яхте. Тебя в том числе.

– Вот как? – удивился Флинн. – С каких это пор я стал «очень важной персоной»?

– С тех пор как Александр принял такое решение, – отрезала Ольга. – Возможно, он просто хочет тебя видеть… или разбавить тобой общество высокопоставленных зануд, – добавила она с тихим смешком. – Вот я и решила предупредить тебя заранее. От таких приглашений не отказываются, Флинн.

– Спасибо, Оля, я подумаю, – ответил он. На самом деле Флинн ничуть не стремился оказаться в так называемом вип-обществе. Как верно заметила Ольга, большинство «очень важных персон» были просто надутыми, самовлюбленными болванами, и находиться с ними даже на очень роскошной яхте наверняка невероятно скучно.

– Позвони, когда в следующий раз будешь в Москве, – сказала Ольга. – Увидимся.

– Обязательно, – с готовностью откликнулся Флинн. В Москву он пока не собирался.

Потом он выключил телефон, накинул пиджак и отправился к Сьюзи. Этого визита Флинн почти боялся, но другого выхода у него не было. Вдова его друга должна была знать, как погиб ее муж, а Флинн был единственным, кто мог ей об этом рассказать. Когда раздался взрыв, унесший жизнь коллеги, Флинн стоял от него в считаных ярдах. Ему невероятно повезло, что он сам остался в живых и даже не получил ни царапинки.

Ему повезло, а его друг погиб.

Что ж, такова, видно, журналистская судьба.

Париж

Ухоженная, сексуальная, изящная Бьянка была на вершине славы. Ее экзотическая красота находилась вне конкуренции. Среди темнокожих звезд подиума она по праву считалась королевой. Глянцевые журналы ее обожали. Кожа цвета кофе с молоком, по-кошачьи мягкая походка, длинные ноги и страстные зеленые глаза были ее своеобразным фирменным знаком, прекрасно известным в мире моды – и не только.

Бьянка родилась в Нью-Йорке. Париж, Милан и Рим были ее игровой площадкой. Сейчас она жила в Москве со своим любовником – широко известным русским миллиардером Александром Касьяненко.

Впрочем, куда бы ни приехала Бьянка, повсюду у нее отыскивались поклонники и друзья, и она проводила с ними время приятно и весело. Обычно в поездках, особенно если с ней не было Александра, ее сопровождал целый штат преданных и верных сотрудников: француз-гример Жан-Жак по прозвищу Жо-Жо, стилист Пьер, очаровательная Си-Си, консультировавшая ее по вопросам моды, и персональный помощник Правильный Джефф, получивший свое прозвище благодаря тому, что он единственный среди ее спутников придерживался традиционной сексуальной ориентации. Джеффу исполнилось двадцать два года, и он работал у Бьянки сравнительно недавно, но уже был в нее страстно и безнадежно влюблен. Бьянка об этом хорошо знала, но не придавала его чувствам никакого значения. Она привыкла к любви, обожанию и всеобщему преклонению.

На этот раз она приехала в Париж на показ новой коллекции одного из своих любимых дизайнеров. Как и всегда, Бьянка прекрасно провела время, однако, несмотря на это, ей все равно хотелось как можно скорее вернуться к Александру. Такого мужчины у нее не было еще никогда. Их сексуальная жизнь складывалась на редкость гармонично, и Бьянка ни секунды не сомневалась, что они просто созданы друг для друга. Александр был невероятно богат, хорош собой и обладал сильным, властным характером. Последнее обстоятельство нравилось Бьянке едва ли не больше всего – жить с человеком, который умеет принимать важные решения и исполнять их, было легко и приятно. Все ее прежние любовники – а их у Бьянки было немало – казались по сравнению с ним просто инфантильными слабаками, и она быстро в них разочаровывалась. Только с Александром Бьянка чувствовала себя как за каменной стеной.

О большем она не осмеливалась и мечтать.

Их совместную жизнь омрачало только одно не слишком приятное обстоятельство: Александр был женат. Он, правда, хотел развестись, но его жена оказалась порядочной стервой и не хотела давать мужу развод, пока он не выполнит все ее условия.

Александр пытался решить этот вопрос, а Бьянке пришлось запастись терпением. Она, впрочем, не возражала – в случае необходимости Бьянка умела терпеть и ждать.

Да и дело того стоило.

Александр всегда добивался того, чего хотел.

Буквально на днях он сказал Бьянке, что великолепная красавица яхта, построенная по его заказу в Голландии, наконец готова и по завершении ходовых испытаний он планирует совершить на ней небольшое путешествие, чтобы в компании нескольких общих друзей отпраздновать тридцатилетие любимой. Услышав эти новости, Бьянка пришла в восторг. До ее тридцатого дня рождения оставались считаные недели, и она тут же принялась составлять список тех, кого ей хотелось бы пригласить на праздник. В том, что это должны быть самые крупные мировые знаменитости, Бьянка не сомневалась. Только в этом случае их путешествие прогремит на весь мир.

Кого же ей выбрать? Кто из ее друзей подходит для участия в звездном турне, а кто – не очень? Может, пригласить знаменитого киноактера Ника Энджела? Он достаточно известен и к тому же настоящий душка.

Нет. Когда-то она с ним спала, так что его присутствие вряд ли обрадует Александра.

А как насчет ее близкой подруги, бразильской фотомодели Рио?

Тоже нет. Рио – слишком сильная конкурентка.

Окончательного решения Бьянка так и не приняла, но времени у нее еще оставалось достаточно, так к чему забивать себе голову? Почему бы не оттянуться как следует с друзьями, пока она в Париже? В конце концов жизнь и предназначена для того, чтобы развлекаться.

Разве не так?

Москва

Александр Касьяненко тоже раздумывал над тем, кого лучше пригласить в круиз на новой яхте. Он наметил несколько кандидатур, но хотел обсудить их с Бьянкой, прежде чем рассылать приглашения. Насколько он знал, сама она собиралась пригласить Эшли и Тея Шервин – широко известную в Англии супружескую пару. Чернокожий Тей был звездой британского футбола – агрессивным, техничным нападающим популярного футбольного клуба и национальной сборной. Очаровательная миниатюрная Эшли пробовала себя в художественном дизайне интерьеров и уже добилась кое-каких успехов.

Еще одной парой, которую Бьянка хотела бы видеть в числе гостей, были работавший в латиноамериканском стиле певец Люка Перес, сравнительно недавно объявивший о своей гомосексуальной ориентации, и его партнер, британец Джероми Мильтон-Голд.

Александр не был гомофобом, но ему казалось, что его список гостей выглядит более внушительно.

Первым номером в нем значился известный американский политик, сенатор Хэммонд Паттерсон с женой. В последнее время он явно шел в гору, и не исключено, что рано или поздно Хэммонд станет президентом США.

Кроме того, Александр собирался пригласить в круиз знаменитого американского киноактера Клиффа Бакстера с его нынешней подружкой по имени Лори.

И наконец, третьим – и самым желанным – гостем Александра был его старый друг журналист Флинн Хадсон. Флинн не был ни богатым, ни знаменитым, зато он был умным и интересным человеком, способным поддерживать разговор на любую тему. С кем он приедет на яхту, Александр не знал, но не сомневался, что спутница Флинна вряд ли окажется безмозглой красивой куклой, неспособной связать и двух слов.

Пожалуй, подумал Александр, путешествие в такой компании запомнится им надолго. Бьянка пока не знала, что он решил назвать новую яхту в ее честь. Он, однако, не сомневался, что она будет довольна, и с удовольствием предвкушал радостное изумление, которое испытает Бьянка, когда увидит свое имя, выведенное крупными буквами на борту белоснежной океанской красавицы.

Кроме того, именно во время предстоящего путешествия Александр собирался сделать Бьянке предложение руки и сердца. То обстоятельство, что формально он все еще оставался женатым человеком, его не смущало. Развода он в конце концов добьется – в этом у него никаких сомнений не было. Ничто не могло остановить Александра – ведь речь шла о том, чтобы быть с Бьянкой, прекрасной и переменчивой Бьянкой.

С Бьянкой, которую он желал всем сердцем…

Париж

От своего плана Флинн так и не отказался и после посещения двух баров был уже изрядно пьян. Визит к Сьюзи оказался серьезным испытанием. Смотреть ей в глаза и рассказывать ужасные подробности того, что ему довелось увидеть, было невероятно тяжело.

Сьюзи – невысокая, светловолосая женщина, беременная вторым ребенком, – прилагала колоссальные усилия, чтобы не сломаться, но полностью обуздать свое горе и боль ей не удавалось.

Едва покинув ее квартиру, полную семейных реликвий и фотографий, Флинн направился в ближайший бар и опрокинул несколько порций текилы подряд.

Несколько позднее – то ли в этом баре, то ли уже в следующем – он подцепил молодую француженку с большими, густо обведенными сурьмой глазами и короткими черными волосами, которые выглядели так, словно их кромсал ножницами безумный парикмахер. Но Флинну было все равно – он был уже хорошенький. Кроме того, он смутно помнил, что это не неряшливость, а какой-то молодежный стиль, и что подобная стрижка как-то называется, но как – этого он вспомнить не мог. Да и не в прическе дело… Главное, девчонка вцепилась в него, словно пиявка, и исчезать не собиралась. Флинн несколько раз пытался ее прогнать, но она буквально повисла на нем, предлагая сказочный секс любого вида, какой он только пожелает.

К этому моменту Флинн был уже в таком состоянии, что не мог сказать, чего он хочет. Секс?.. Почему бы нет. Сейчас он был настроен плыть по течению, и ему годилось абсолютно все, лишь бы не вспоминать наполненные болью глаза Сьюзи.

– Меня зовут Марта, – шепотом сообщила ему на ухо девица; при этом ее остренький язычок на несколько мгновений скользнул ему в ушную раковину. – А тебя?

– Это не важно, – пробормотал Флинн и опрокинул в себя еще бокал текилы.

– Идем к тебе, – решила Марта. – У меня хороший товар, тебе понравится.

– Товар? – рассеянно уточнил он.

– Секс, – объяснила она. – Отличный секс за разумные деньги.

– А?.. – переспросил Флинн, но тотчас забыл о своем вопросе. В эти минуты его разум заполняли совсем другие мысли и видения. Взрыв, кровь, отделившаяся от тела голова друга, которая подкатилась почти к самым его ногам… На своем веку Флинн видел много смертей, но так близко – никогда.

Марта вытащила его из бара, усадила в такси и назвала водителю адрес. Как только машина тронулась, она взобралась на Флинна и принялась оглаживать его промежность, нашептывая на ухо, что именно она собирается с ним делать.

Но он едва ли ее слышал. Точнее, слышал, но слова почти не доходили до его сознания. Какая разница, что и как они будут делать? Никакого значения это не имело. Ничто не имело никакого значения. Завтра все может исчезнуть. Весь дерьмовый мир может исчезнуть – погибнуть в пламени взрыва, который оторвет головы всем.

Как Люсьену.

Никто не знает, что будет на следующий день, на будущей неделе.

И никому нет до этого никакого дела.

Как только они оказались в его квартире, Марта принялась деловито расстегивать его брюки. Спустив их до лодыжек, она встала на колени и взяла в рот.

Тело отреагировало сразу, но совершенно машинально. Возбуждение. Эрекция. Оргазм.

Добившись своего, Марта начала раздеваться.

К этому времени Флинну хотелось только одного – поскорее завалиться на кровать и отключиться, но у девушки, по-видимому, имелись свои планы. Схватив его за руку, она потащила Флинна в спальню; при этом он запутался в спущенных штанах и едва не упал. Флинн следовал за ней бездумно, как сомнамбула, не понимая, кто и куда его ведет.

И зачем.

В спальне Марта толкнула Флинна на кровать, сбросила с себя последнюю одежду и легла сверху, обхватив его тело руками и ногами, словно проворная обезьянка.

И снова его организм не подвел, отреагировав как положено. Спустя несколько секунд Флинн испытал еще один механический оргазм и ухитрился столкнуть девицу с себя.

– Все, пока… – пробормотал он.

– Эй, а как же я?! – возмутилась Марта. – Я еще не кончила!

– Продолжения не будет, – выдавил Флинн. – Не сегодня. Ступай домой.

И он закрыл глаза.

Утром Флинн проснулся с сильнейшей головной болью и сразу пожалел о вчерашнем. Зачем он так напился? И зачем ему понадобилось снимать эту полусумасшедшую девицу?

Вскоре он обнаружил, что Марта, уходя, захватила с собой его бумажник.

«Вот черт! – подумал Флинн. – Впрочем, я сам виноват. Так мне и надо».

Париж

Показ новой коллекции прошел крайне успешно; Бьянка была очень довольна и порядком возбуждена. Эмоции переполняли ее, настроение было самым праздничным, и, несмотря на сравнительно ранний час, она решила поехать в какой-нибудь шикарный клуб. Ее свита не возражала – они обожали Бьянку и готовы были исполнить любой ее каприз, любое желание.

Сначала вся компания отправилась в «Безмятежность», где Бьянку встретили как королеву и сразу проводили в вип-зал – в отдельный кабинет, отделанный красным бархатом и кожей. Шампанское лилось рекой, а вскоре на столах появились и белые кокаиновые дорожки. Александр не одобрял наркотики, и Бьянка никогда не употребляла их при нем, но без него позволяла себе понюшку-другую.

Даже сейчас она немного скучала по своему русскому любовнику – большому, сильному и властному. Ей очень нравилось, когда он ложился на нее, буквально вдавливая в постель своим крупным, тяжелым телом. Александр был настоящим мужчиной во всех смыслах, и это выгодно отличало его от абсолютного большинства ее прежних любовников – рок-звезд, актеров и прочих. Все эти знаменитости оказывались на поверку слишком инфантильными и слабыми, а размер их члена, казалось, был обратно пропорционален до предела раздутому самомнению. Нет, встречались и среди них достойные экземпляры (в чисто физическом смысле), однако далеко не каждый мог бы выступать в одной лиге с Томми Ли.

После нескольких бокалов шампанского Бьянке захотелось танцевать. Танцевать она очень любила, поэтому они с Си-Си вскочили сначала на диван, а потом на стол и принялись отплясывать под доносящуюся из колонок музыку.

Правильный Джефф, оставшийся сидеть за столом, смотрел на эти танцы с некоторым смущением, которое, впрочем, очень скоро оказалось вытеснено растущим желанием. Бьянка была в короткой юбке от Азаддина Алайя, а поскольку трусиков она не носила, открывшееся ему зрелище могло бы возбудить и евнуха. Впрочем, Правильный Джефф уже почти научился считать подобные вещи одной из привилегий своего места личного секретаря звезды.

Си-Си тем временем настолько увлеклась (впрочем, она выпила куда больше Бьянки), что нежно погладила свою работодательницу по блестящим черным волосам, а потом вытянула губы для поцелуя.

Но Бьянка возражать не стала. Когда Александра не было поблизости, она частенько позволяла себе быть дикой, неуправляемой, безумной Бьянкой… такой, какой она была до него.

В конце концов, чего Александр не знает, того он и не узнает…

Москва

– Ты все еще живешь с этой своей чернозадой американской шлюхой? – требовательно спросила жена Александра и выпятила губу, подчеркивая свое презрение.

– Не надо называть Бьянку чернозадой и шлюхой, – нахмурился Александр. – Особенно при детях. Девочки слышат твои слова, а это… неправильно. Я не хочу, чтобы они заразились твоей злобой и разочарованием.

Рузанна пожала плечами.

– Нет уж, пусть они тоже ненавидят тебя, как я, ведь ты и их предал!.. Впрочем, мне наплевать на твою чернозадую… Скоро она тоже исчезнет, как все твои прочие девки.

– Сколько раз тебе повторять: не было никаких «прочих», – устало возразил Александр. – С чего ты взяла, что у меня кто-то был?

Рузанна недобро прищурилась.

– Можешь врать сколько угодно. Я знаю правду.

– Нет, не знаешь! – прогремел Александр, начиная раздражаться. – Так что лучше помалкивай, ясно?

Они сидели в конференц-зале крупной адвокатской конторы. Это был обязательный еженедельный визит, во время которого их адвокаты пытались договориться об условиях разводного соглашения. Александр готов был отдать жене все, что бы она ни захотела, пойти на любые уступки, любые условия, но ей все казалось мало. Главное, к чему стремилась Рузанна, – это вернуть себе мужа. На меньшее она не соглашалась, и Александр начинал терять терпение. Он собирался жениться на Бьянке, но, если Рузанна будет и дальше упрямиться, в обозримом будущем это его желание вряд ли осуществится.

Вот если Рузанна внезапно умрет…

Это была подлая и грязная мысль, но Александр помимо своей воли возвращался к ней снова и снова. Его жена могла утонуть в ванне, могла попасть под машину или оступиться на лестнице и сломать себе шею…

Нет, одернул себя Александр, он не должен так думать о ней. В конце концов, Рузанна – мать его детей, трех его несовершеннолетних дочерей, которых он обожал.

С другой стороны, если она так и не даст ему развода…

Вечером он повез дочерей ужинать и за десертом (торт-мороженое и очень много шоколада!) сообщил им, что скоро отправится в далекое путешествие.

– Куда, папа? Куда ты поедешь? – тут же спросила младшая, Маришка, успевшая вся перемазаться шоколадом.

– В Мексику, – ответил он. – Я поеду на своей новой яхте.

– Ух ты! – вздохнула средняя дочь Полина. Ей недавно исполнилось тринадцать, но она уже была настоящей красавицей. – А свою американскую шлюху ты с собой возьмешь?

Александр резко поднялся. Рузанна… как же он ее ненавидел! Всего за год она сумела отравить своим ядом неокрепшие души его маленьких дочерей, и этого он ей никогда не простит!

– Что с тобой, папа? – озабоченно спросила Маришка.

– Ничего, дочка, ничего… – ответил он, крепко стискивая зубы. Внутри все кипело. – Просто я вдруг вспомнил одну важную вещь, которую должен сказать вашей маме. – Он слегка перевел дух. – А ты, Поля, – строго добавил он, глядя на свою среднюю дочь, – постарайся впредь обходиться без подобных слов, договорились?

– Каких слов? – Полина надулась.

– «Шлюха»… – выдавил Александр. – Это… это очень плохое слово, дочь.

– Хорошо, папа. – Поля опустила глаза. – Я больше не буду, но… Просто мама все время его повторяет.

– Все время?! – Гнев Александра вспыхнул с новой силой.

Рузанна должна исчезнуть.

Так или иначе, но он должен стать свободным человеком.

Париж

Нет, решил Флинн, больше он пить не будет. Алкоголь вовсе не решает проблемы, как утверждают многие. Напротив, он только добавляет новые.

За примерами далеко ходить не нужно. Вчера он позволил себе расслабиться – и оказался в постели с проституткой, с воровкой… в общем, неизвестно с кем. Флинн смутно помнил, что ее звали Марта. Кажется. «Сказочный» секс тоже не оставил в памяти почти никаких следов, зато Флинн отлично помнил, что пренебрег элементарными мерами безопасности и не воспользовался презервативом.

Что ж, если эта Марта его чем-нибудь наградила – поделом ему. Дураков надо учить.

Выпив пару банок колы из холодильника, Флинн немного пришел в себя и попытался вспомнить, о чем он вчера разговаривал с личной секретаршей Александра Касьяненко Ольгой. Кажется, она упоминала о путешествии на новой яхте и о том, что он скоро получит от старого друга официальное приглашение. А почему бы и нет, внезапно подумалось ему. Быть может, неделя, проведенная в роскоши и комфорте, – это именно то, что нужно, чтобы проветриться и выкинуть из головы мрачные воспоминания. Вчерашние возлияния, как и случайный секс с похожей на обезьянку Мартой, явно был ошибкой. С глупостями нужно заканчивать.

Зазвонил мобильник, и Флинн ответил на вызов. Звонил его старый приятель Арт, с которым он когда-то учился в колледже. Теперь Арт жил в Нью-Йорке и был весьма успешным адвокатом, специализировавшимся на налоговом законодательстве. Виделись они довольно редко, но перезванивались регулярно.

– Привет, я в Париже, – с ходу заявил Арт. – А ты где?

– Странное совпадение. Я тоже, – ответил Флинн. Он был рад звонку старого друга.

– Поужинаем вместе? – предложил Арт. – Устроишь мне экскурсию по здешним злачным местечкам?

– Конечно, – сказал Флинн, думая о том, что обстоятельства, похоже, вновь оказались сильнее его благих намерений держаться подальше от пьяных кутежей и неизвестных девчонок.

Они договорились, где и когда встретятся. Несмотря на то что его добродетель должна была подвергнуться серьезному испытанию, Флинн радовался, что на вечер у него есть какой-то план, какое-то занятие. Корпеть над статьями у него не было ни желания, ни настроения, хотя некоторые из них были заказаны довольно давно и срок сдачи неумолимо приближался.

Ничего, подождут, подумал Флинн. Если сегодняшний вечер он проведет с Артом, воспоминания о трагической афганской командировке отдалятся еще на один день.

Париж

Бьянка считала себя глубоко сексуальной женщиной, и не только в смысле внешности. У нее имелись свои особые устремления и фантазии, которые она тщательно скрывала от Александра. Ей казалось, он не тот человек, который в поисках удовольствия готов переступить черту и выйти за рамки традиции. Физиологически Александр ее полностью удовлетворял, однако этого не всегда оказывалось достаточно, чтобы утолить ее потаенные желания. Бьянка, впрочем, была уверена, что любит Александра по-настоящему и никогда не позволила бы себе изменить ему с другим мужчиной, но разве будет изменой, если она позволит себе реализовать одну-две из своих вычурных фантазий с женщиной? Да и как тут удержаться, когда шампанское льется рекой, а голова приятно кружится от кокаина?!

Си-Си была изящна и очаровательна, как и ее прозвище (в полном, несокращенном виде оно звучало как Сахарные Сливки). Стройная, со светлыми, подстриженными в форме шара кудряшками, большими, абсолютно натуральными грудями и чуть выступающими вперед передними зубами, делавшими ее улыбку особенно обольстительной, она отличалась редкой чувственностью. Губы Си-Си были мягкими и теплыми, а от запаха духов голова так и шла кру€гом. Ее поцелуи очень быстро возбудили Бьянку, и подруги продолжали танцевать на столе, время от времени заключая друг дружку в объятия, чтобы поцеловаться взасос.

Правильный Джефф следил за обеими словно зачарованный. Он был не в силах оторваться от разворачивавшегося на его глазах спектакля. Неужели сбылись его самые смелые, самые бесстыдные фантазии? Неужели ему посчастливилось стать свидетелем того, что, без сомнения, назовут самым сенсационным соитием столетия? Кто назовет?.. Газеты, журналы, Интернет – да все! Чтобы это произошло, ему нужно только достать свой навороченный телефон и сделать встроенной камерой несколько снимков.

Посмеет ли он?..

Нет, никогда!

Или все же…

Сколько может стоить один такой снимок? А серия?.. Да за фотографии Бьянки с другой женщиной можно запросить несколько тысяч долларов. Даже несколько сотен тысяч…

Но ведь он влюблен в Бьянку. Больше того, он – ее личный секретарь, и его работа заключается в том, чтобы оберегать и защищать Бьянку от всего, что способно повредить ее репутации.

Не разнимая губ, Бьянка и Си-Си улеглись на низкий и широкий диван, обтянутый красной кожей.

Правильный Джефф с надеждой перевел взгляд на Пьера и Жо-Жо, но они успели поссориться и теперь увлеченно обменивались колкостями, не замечая ничего вокруг.

Тем временем Си-Си спустила с плеч Бьянки бретельки топика, обнажив небольшие, идеальной формы грудки с острыми, торчащими сосками. Правильный Джефф машинально отвел взгляд, потом не утерпел и снова взглянул – и опять отвернулся. Какое счастье, что их никто не видит, подумалось ему. Бархатные портьеры, закрывавшие вход в кабинет, были задернуты, да и в вип-зале, насколько он успел заметить, почти никого не было.

Потом Джефф почувствовал, что и сам порядком возбудился, – и возненавидел себя за это. Он должен остановить Бьянку, твердил он себе. Остановить, вывести из клуба и доставить обратно в отель, где они с Си-Си смогут ублажать друг друга без помех. Но ведь если он так поступит, то лишится места в первом ряду и не увидит, как Бьянка, расстегнув на Си-Си кофточку, ласкает языком ее огромные груди и крупные, темные соски.

А-ах!..

Не в силах и дальше выносить это в высшей степени соблазнительное зрелище, Джефф быстро поднялся и чуть не бегом бросился в мужской туалет. Там он заперся в одной из кабинок и с помощью нескольких энергичных движений сбросил лишнее напряжение.

После этой гигиенической процедуры к нему отчасти вернулись рассудительность и здравый смысл, и Правильный Джефф решил как можно скорее вернуться в кабинет, чтобы убедить Бьянку уехать, пока ее кто-нибудь не увидел. Да, сказал он себе, именно так он и должен поступить. Завтра Бьянка сама скажет ему спасибо.

И все же он медлил. Сначала Джефф вымыл руки, потом долго смотрел на свое отражение в зеркале. Он ведь красив, не так ли? Конечно, он не Райан Гослинг, но ведь не урод же, правильно? Неужели Бьянка не видит в нем мужчину, или он для нее просто секретарь – человек, который всегда находится рядом, чтобы выполнять ее поручения?

«Ты для нее слишком мал ростом», – сообщил ему внутренний голос.

Ну, рост – это не главное, подумал Джефф.

«Ты беден».

Не так уж и беден, мысленно возразил он. Просто мне иногда не хватает наличных, а так…

«У тебя прыщи!»

Но ведь они появляются только после стрессов! – беззвучно возопил бедняга Джефф. Прыщи были проклятьем всей его жизни.

Закончив рассматривать себя в зеркале, он поспешил обратно в кабинет.

Но там уже никого не было. Бьянка, Си-Си, Пьер и Жо-Жо – все куда-то исчезли.

Уехали.

Без него!

Как они могли?!!

Москва

Касьяненко разговаривал с крупнейшим московским ювелиром – сухоньким старичком с удивительно густыми для его возраста, хотя и совершенно седыми волосами. Пучки этих волос торчали у него даже из ушей, что придавало ему некоторое сходство с рысью. На столе, на куске черного бархата лежало дюжины две золотых и платиновых колец и перстней с изумрудами и бриллиантами. Александр брал кольца по одному, внимательно рассматривал и клал обратно. Ему хотелось подобрать для Бьянки что-нибудь эксклюзивное, но ничто пока не привлекло его внимания.

– Неужели вам не нравится? – проговорил ювелир хриплым, каркающим голосом.

– Это действительно лучшее, что у вас есть? – с сомнением спросил Александр.

– Конечно.

– Ширпотреб! – нетерпеливо бросил Александр. – То, что я ищу, должно быть совершенно… особенным. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду?..

Старик кивнул.

– Понимаю. Безусловно, понимаю.

– И что? Вы ничего не можете мне предложить?

– Ну, за ту цену, которую вы готовы платить… – Ювелир не договорил, но Александру все стало ясно и так.

– Разве я называл вам предельную сумму? – рявкнул он. – Когда?!

– Вы не называли, но… Ваша секретарша…

– Какого черта вы слушаете мою секретаршу и не слушаете меня? – проворчал Александр, немного остывая. – Мне нужно самое лучшее кольцо, какое вы только сумеете найти. Цена не имеет значения.

Старый ювелир снова кивнул и стал собирать кольца, аккуратно укладывая каждое в небольшой замшевый мешочек.

– Я заеду к вам завтра, – пообещал он. – Думаю, у меня найдется то, что вы ищете.

Александр утвердительно хрюкнул и нажал кнопку вызова секретарши. Через пару секунд та вошла в кабинет.

– Проводите господина Петрова. Завтра он снова придет в это же время, – коротко сказал Александр, но тон у него был недовольный.

Ольга кивнула. Она подслушала беседу босса с гостем и знала, в чем причина недовольства Александра. Это она, разговаривая с ювелиром, невзначай назвала максимальную цену, надеясь таким образом помешать Александру истратить на кольцо слишком много денег. Она была уверена, что пятисот тысяч долларов будет вполне достаточно, но ошиблась. Темнокожая американская модель словно околдовала Александра, и он тратил деньги налево и направо, лишь бы сделать ей приятное.

В глубине души Ольга испытывала сильнейшее разочарование. Когда-то она надеялась, что, как только Александр разведется с женой, – а это было неизбежно, поскольку Рузанна вела себя как самая настоящая ведьма, – он обратится за утешением к ней. И тогда она одарит его своей любовью, которой он заслуживал больше, чем любой другой мужчина.

Увы, все произошло совсем не так, как рассчитывала Ольга. Не успел Александр развестись, как ему подвернулась эта раскованная, развратная американка, и он сразу на нее запал. Нет, Александра Ольга ничуть не винила, хотя он вел себя как ребенок, который в первую очередь хватает то, что ярче раскрашено и сильнее блестит. Она, однако, знала, что так поступают девяносто девять мужчин из ста, и только от нее самой зависит, сумеет ли Александр по достоинству оценить ее скромность, красоту и огромные запасы нерастраченной нежности. Это, впрочем, не мешало ей всем сердцем ненавидеть знаменитую соперницу, которая заманила Александра в свои сети.

Неужели он не понимает, думала Ольга, что для Бьянки он просто очередная игрушка?

Александр – умный человек, но он всего лишь мужчина, к тому же сейчас его ослепила страсть… точнее – самая обычная похоть и желание обладать знаменитой моделью.

Именно поэтому он не замечал, как глубоко предана ему Ольга.

Именно поэтому он не понимал, что это она любит его по-настоящему.

Ольга не страдала от ложной скромности; она знала, что красива, и не сомневалась, что босс рано или поздно сумеет оценить все ее незаурядные достоинства. Ему нужно было только немного помочь, подтолкнуть в правильном направлении. Именно ради этого Ольга и переспала с его другом, американским журналистом Флинном Хадсоном. Она была уверена, что Александр узнает об этом и станет ревновать, а от ревности до любви, как известно, рукой подать. К сожалению, ее расчет не оправдался. Флинн оказался слишком джентльменом и ничего не рассказал Александру о своем приключении, а она-то надеялась…

Но это было давно. Теперь у Ольги появился другой план. Для участия в круизе Александр собирался пригласить несколько знаменитых пар – и Флинна, и Ольга подумала, что, если она предупредит журналиста заранее, он, быть может, выберет своей спутницей ее.

И тогда у нее появится еще один шанс обратить на себя внимание Александра.

– Мне говорили, что этот господин Петров – крупнейший в Москве специалист по ювелирным изделиям, – ворчливо сказал Касьяненко, когда Ольга, проводив гостя, вернулась в его кабинет за новыми указаниями.

– Так и есть, – спокойно ответила она. – Можете не беспокоиться, завтра он доставит вам именно то, что вы хотите.

– Ну-ну, поглядим… – Александр с сомнением покачал головой. – Сегодняшний его ассортимент что-то не произвел на меня впечатления.

Ольга ничего не ответила. Любовь по-прежнему пылала в ее сердце, и она не сомневалась, что когда-нибудь ее верность будет вознаграждена.

Александр будет принадлежать ей.

Париж

Арт всегда был изрядным шалопаем, а теперь и вовсе не знал никакого удержу. Флинн знал, что приятель женат и живет с женой достаточно счастливо, но сегодня он как с цепи сорвался. Впрочем, так вели себя многие женатые мужчины, опьяневшие от свалившейся на них свободы. Арта можно было понять: он находился в чужой стране и от жены – успешной телепродюсерши – его отделял целый океан. Так почему бы не расслабиться на полную катушку? Одно-два приключения ничего не испортят – не зря же говорят, левак укрепляет брак, а чего не узнает его маленькая женушка, того, считай, и не было…

Внешне Арт несколько напоминал Флинну не то принарядившегося агента ЦРУ, не то провинциального политика, которому за отсутствием общепризнанных достоинств приходится полагаться исключительно на собственную внешность. Его темные волосы были аккуратно подстрижены и тщательно уложены, улыбка казалась широкой и искренней, к тому же он был одет в отличный костюм, что, безусловно, располагало к нему окружающих. В целом он напоминал, скорее, Брэдли Купера, нежели Джорджа Клуни, и мог бы без помех срывать цветы удовольствий… но только до тех пор, пока рядом не было Флинна. Стоило ему появиться, и Арт сразу превращался просто в «еще одного парня».

Так было всегда, и сам Арт отлично это знал. Еще в колледже он, бывало, жаловался: я, мол, в поте лица «окучиваю» девчонок покрасивее, а потом приходит Флинн, и они бегут за ним сами, стоит ему только пальцем поманить. Как и во всякой шутке, в этих словах была доля правды – и тогда, и сейчас Флинн мог бы без труда заполучить любую девчонку.

Вот только ему самому хотелось этого все реже и реже.

Сегодня, например, Флинну хотелось спокойно поужинать вдвоем с приятелем и пораньше лечь спать, но приятель, похоже, был настроен кутить всю ночь. Перекусив в ближайшем бистро, где Флинн обычно столовался, Арт, перехвативший несколько стаканов вина, решил, что настало время «культурной программы».

– Ну, куда двинем для начала? – поинтересовался он с энтузиазмом неофита.

Флинн, который до последнего надеялся, что после ужина он просто доставит Арта обратно в отель, а потом вернется к себе и завалится спать, тяжело вздохнул. За едой они подробно вспомнили старые добрые времена, поговорили о спорте, политике и работе, так почему бы не закончить вечер на этой высокой ноте? Увы, Арт жаждал развлечений. В конце концов, он же был во Франции, а не в какой-нибудь арканзасской глуши, где даже пивные закрываются в десять вечера. Арт много слышал о «ночной жизни Парижа» и рассчитывал, что старый приятель его с ней познакомит.

«Черт, – подумал Флинн, – неужели за вчерашнее мне мало похмелья и украденного бумажника? Сколько я еще буду расплачиваться за свою минутную слабость?»

Он был искренне рад видеть Арта, но шататься по ночным клубам терпеть не мог.

– Хочешь верь, хочешь нет, – сказал он, – но я довольно редко бываю в ночных клубах и не знаю, который из них хороший, а куда лучше не соваться.

– Это не беда, – жизнерадостно заявил Арт. – Консьерж-менеджер в моем отеле рекомендовал побывать в «Мистик» и даже заказал для нас с тобой столик. По его словам, это одно из самых лучших заведений подобного рода.

– Вот как? – переспросил Флинн, стараясь, чтобы голос не выдал овладевшего им уныния.

– Думаю, парень не соврал, – кивнул Арт. – Ведь далеко не в каждом кабаке заказ столика на двоих стоит пятьсот баксов, правда? Или у вас во Франции дело обстоит иначе?

Флинн только пожал плечами. Вскоре оба уже сидели в такси, а еще через несколько минут входили «Мистик», где их сразу провели в вип-зал. (Консьерж-менеджеру в отеле Арт наплел, что пойдет в клуб с близким другом, знаменитым американским киноактером, и поэтому рассчитывает на обслуживание на самом высшем уровне. О своей невинной лжи Арт, впрочем, предпочел не распространяться, зная, что друг вряд ли ее одобрит.)

В вип-зале их встретил управляющий клубом, который лично провел гостей на лучшие места, благо Флинн действительно был похож на звезду американского кино или, по крайней мере, телевидения. К счастью, управляющего вскоре сменило соблазнительное видение в облегающем серебристом платьице и коротком паричке в тон.

– Bonjour, – поздоровалось видение, – я – Камилла. Сегодня вечером я буду вас обслуживать. Что желают джентльмены?

Камилла говорила по-английски совершенно правильно и лишь слегка грассировала, что придавало ее облику особый «французский» шарм.

– Джентльмены желают что-нибудь вроде тебя, – ухмыльнулся Арт и двусмысленно подмигнул. – Обслужишь меня, крошка?

Флинн про себя застонал. Все происходящее слишком живо напомнило ему их буйные студенческие вечеринки, хотя он и был уверен, что та эпоха закончилась много лет назад. Увы, вырвавшись на свободу, приятель совершенно забыл, что он – взрослый мужчина, у которого есть жена и ребенок.

– Она просто куколка, – заметил он, когда Камилла отправилась за их заказом. – Видал, какая попка?

– Вот речь не мальчика, но… женатого мужчины, – сухо заметил Флинн.

– Брось, я женатый, а не мертвый! – расхохотался Арт.

Флинн понял, что скандала не избежать.

Париж

Бьянка разошлась не на шутку, и в клубе «Мистик» стены в буквальном смысле слова ходили ходуном. Можно было подумать, что все вокруг принадлежит лично ей, и в каком-то смысле так и было – и управляющий, и метрдотель, и даже многие клиенты хорошо ее знали, бесконечно обожали и готовы были простить ей любую выходку. Бьянка могла безобразничать как угодно и выкидывать самые дикие номера – ей все сходило с рук, потому что она, как-никак, была одной из самых известных и красивых женщин планеты.

Настоящим знаменитостям позволено если не все, то, во всяком случае, гораздо больше, чем простым смертным.

Свита от Бьянки не отставала. Отсутствия Правильного Джеффа, который остался в «Безмятежности», так и не заметили. Оглушительно ревела музыка, из колонок доносились сумасшедшие ритмы Бейонсе, Дрейка и Ашера, снова лились рекой вино и шампанское, кокаин разлетался по коврам белой пылью. Легкие кисейные занавеси, которыми были отгорожены от общего зала вип-кабинеты, то и дело распахивались, когда кто-то из посетителей выбирался на танцпол, представлявший собой круглую прозрачную площадку над бассейном, где в подсвеченной голубым светом воде кружили обалдевшие от топота и громкой музыки мелкие акулы.

Пока Жо-Жо и Пьер рассыпали по столу кокаиновые дорожки, Бьянка и Си-Си снова начали целоваться.

– Я хочу тебя, – шепнула Си-Си. – Хочу целовать тебя туда, моя принцесса!..

Бьянка обожала куннилингус, но еще никогда не занималась этим с женщиной. Интересно, подумала она, каково это?..

Лучше, чем с мужчиной?

Она не знала.

Иначе?

Безусловно.

Противоестественно?

Ну, может быть, совсем чуть-чуть…

Сексуально?

Да! Да! Да!!..

– Что же тебе мешает? – промурлыкала она, откидываясь на мягкую спинку кожаного дивана. Об Александре она в эти минуты совершенно забыла.

Си-Си не нужно было просить дважды. Упав на колени, она задрала подол коротенькой юбки Бьянки и, раздвинув ей ноги пошире, низко наклонила свою кудрявую головку, прильнув губами к ее горячей, истекающей соком промежности.

Пьер и Жо-Жо обменялись заговорщицкими улыбками. Си-Си была широко известна в определенных кругах как непревзойденный мастер орального секса, и они не сомневались, что очень скоро Бьянка начнет стонать и корчиться от наслаждения.

* * *

Когда Арт сначала шлепнул официантку по попке, а потом попытался облапить за грудь, Флинн понял, что им пора уходить.

Он немного опоздал. Камилла ловко вывернулась и отвесила Арту звонкую пощечину.

– Ах ты, сука!.. – выкрикнул тот, вне себя от пьяной злобы. – Ну, теперь ты распрощаешься со своей работой, тварь. Я п-пожалуюсь на тебя уп… управляющему – скажу, что ты сама липла ко мне весь вечер!

Флинн знал, что это ложь. На самом деле это Арт пытался заигрывать с девушкой и отпускал двусмысленные замечания каждый раз, когда заказывал очередную порцию спиртного, а заказывал он много.

– Счет, пожалуйста, – сказал Флинн. – И прошу вас, извините моего друга. Он сегодня… немного не в себе.

– Cochon! Свинья! – выкрикнула Камилла, сдерживаясь из последних сил. Арт довел ее чуть не до слез.

– Ладно, в-вы тут поболтайте, а мне нужно отлить… – пробормотал Арт и, пошатываясь, поднялся. – Только н-не нужно за меня извиняться… Я и сам могу – я уже большой мальчик…

И он качаясь вышел из кабинета.

– Еще раз извините, – повторил Флинн. – Я очень сожалею… Мой друг не рассчитал силы.

Официантка пожала плечами.

– Бывает… – сказала она, слегка успокаиваясь.

– Бывает, – согласился он. На мгновение их взгляды встретились, и Флинну вдруг почудилось, что ему девушка готова дать зеленый свет. Вот только Арту это вряд ли понравится…

Флинн быстро поднялся.

– К сожалению, мне пора, – сказал он, нашаривая в кармане несколько крупных купюр. – Вот, этого должно хватить и на оплату счета, и на чаевые, – добавил Флинн, протягивая деньги официантке. – До свидания.

И он, не оглядываясь, вышел.

* * *

На обратном пути Арт по ошибке вломился в кабинет, где отдыхала Бьянка.

Открывшаяся ему картина превосходила все, о чем он только осмеливался мечтать. Париж явно оправдывал свою репутацию.

– Найдется местечко для приятного во всех отношениях незнакомца? – проговорил Арт, широко осклабясь.

– Пошел вон, пьяный кретин! – отозвалась Си-Си, на секунду отрываясь от своего занятия.

Бьянка только улыбнулась медленной, мечтательной улыбкой. Чего Александр не знает…

* * *

Флинн вышел на улицу и с наслаждением вдохнул прохладный ночной воздух. Он нисколько не чувствовал себя виноватым за то, что оставил Арта одного. Как и сказал его приятель, он был взрослым человеком и мог сам о себе позаботиться.

Шагая по направлению к стоянке такси, Флинн подумал, что, когда придет приглашение Касьяненко, отказываться он не станет. Перемена обстановки – это именно то, что ему нужно в его нынешнем угнетенном состоянии. Быть может, путешествие на яхте по далеким южным морям поможет ему забыть о пережитых ужасах.

Аризона

Женщина была крепко привязана к стулу. Она оказалась несговорчивой и упрямой, но Сергей Жуков – главарь русской наркомафии, умел задавать вопросы и добиваться нужных ответов. Для этого ему даже почти не понадобилась помощь двух головорезов, которых он прихватил с собой в качестве охраны на случай каких-либо осложнений.

От женщины Сергей надеялся узнать имя мерзавца, который стоял за убийством его брата Бориса – авторитетного «вора в законе» и единственного человека, которого он любил по-настоящему. Борис вырастил Сергея: он защищал брата, воспитывал и заботился о том, чтобы у него было все необходимое. Когда он погиб, при довольно странных обстоятельствах, Сергей поклялся отомстить убийцам.

Эту женщину – бывшую любовницу брата – он разыскивал несколько лет. Она исчезла из Москвы на другой день после смерти Бориса, и у Сергея были все основания подозревать, что она не только видела непосредственных исполнителей, но и догадывалась, кто может быть заказчиком убийства. Она сменила имя, внешность, гражданство, но в конце концов ему все-таки удалось напасть на ее след.

Конечно, сначала она упиралась, говорила, что ничего не знает, но Сергей сумел ее разговорить, хотя на это и понадобилось несколько часов. Уходя из ее дома, он точно знал имя ненавистного врага.

Его месть будет быстрой и ужасной.

Александр Касьяненко еще пожалеет, что родился на свет.

Пролог

Парочка на узкой койке трахалась с таким исступлением, что можно было подумать – больше в их жизни ничего подобного не будет.

И для одного из партнеров этот раз действительно был последним.

Ни женщина, ни мужчина, не услышали, как отворилась дверь.

Ни женщина, ни мужчина не видели темную фигуру, возникшую в дверном проеме. Отдавшись страсти, они не замечали ничего вокруг, пока не стало слишком поздно.

Грохнул выстрел.

Хлынула кровь.

Смерть и оргазм наступили одновременно.

Жизнь – странная штука. Порой она преподносит человеку такие сюрпризы, каких он не может представить даже в самом страшном сне.

Это как раз и был один из таких случаев.

Часть I

Приглашение

Глава 1

Москва

Русский миллиардер Александр Касьяненко любовался своей подругой, которая не спеша выходила из бассейна в цокольном этаже его московского особняка. На девушке ничего не было, но она нисколько этого не стеснялась. Звали ее Бьянкой, и она была всемирно известной топ-моделью.

«Господи, да она – само совершенство! – думал Александр. – Прекрасная и гибкая, как пантера, да и движется уверенно и грациозно, как большая кошка, а в постели и вовсе превращается в тигрицу. Похоже, с ней мне крупно повезло».

Бьянка принадлежала к смешанной расе. Своей экзотической красотой она была обязана матери-кубинке и чернокожему отцу, от которых – в смысле внешности – она взяла все самое лучшее. Бьянка выросла в Нью-Йорке; в семнадцать ее «открыл» представитель одного из модельных агентств, и к двадцати девяти годам она превратилась в самую известную и популярную супермодель планеты. Высокая, стройная, от природы очень подвижная и грациозная, она была наделена безупречной кожей кофейного оттенка, тонкими чертами, полными, правильной формы губами, пронзительными зелеными глазами и иссиня-черными прямыми волосами, которые доставали ей до талии. Внешность Бьянки буквально завораживала и мужчин, и женщин. Первые находили ее неотразимо сексуальной, вторые восхищались безупречным чувством стиля и откровенным юмором, который знаменитость демонстрировала всякий раз, когда появлялась в полуночных ток-шоу.

Бьянка отлично знала, как вести себя перед объективами фотоаппаратов, но еще лучше она умела правильно себя подать. В результате за годы работы в модельном бизнесе ей удалось создать свою маленькую империю, которая включала производство фирменных солнечных очков, дизайнерских ювелирных украшений, парфюмерную линию и косметические наборы для цветных женщин. И все это, объединенное широко известным брендом «Бьянка», очень неплохо продавалось.

Искусством торговать своим именем она овладела в совершенстве, и это приносило ей неплохую прибыль. Скоро, однако, Бьянке должно было исполниться тридцать, и она решила, что хватит ей быть одинокой женщиной, которая вынуждена сама зарабатывать себе на жизнь. Пора найти богатого и влиятельного человека, который сумеет о ней позаботиться и заодно превратит накопленные ею деньги в настоящий капитал.

И такой человек вскоре нашелся. Им оказался Александр Касьяненко – сверхбогатый русский бизнесмен, наделенный крепким характером и стальной волей.

Бьянку к этому времени уже тошнило от бесконечной череды партнеров разной степени крутизны, с которыми она встречалась все эти годы. Знаменитые актеры кино, рок-звезды, известные спортсмены, несколько политиков высокого ранга… Никто из них ей на самом деле не нравился, не затронул ее душу, и никто ее не удовлетворял – ни в постели, ни вне ее. Каким бы ни был характер ее отношений с тем или иным мужчиной, в них Бьянка всегда играла ведущую роль, всегда была доминирующей, направляющей силой, но, как она ни старалась, «перевоспитать» очередного партнера, приспособить его под себя ей не удавалось. Кинознаменитости были переменчивы, почти по-женски капризны и чересчур заботились о том, какое впечатление произведет на публику тот или иной их поступок, высказывание или просто новый костюм. Рок-звезды слишком увлекались наркотиками и спиртным, оставаясь при этом тщеславными и самовлюбленными эгоистами, да и как мужчины большинство из них оставались ниже всякой критики. Спортсменов интересовала только собственная слава, к тому же они готовы были изменить ей – даже ей! – с первой попавшейся девчонкой из группы поддержки. Что же касалось политиков, то их сексуальное поведение трудно было назвать корректным, что не могло понравиться Бьянке, так что, несмотря на обилие поклонников, никакого выбора у нее на самом деле не было.

И тут – будто в сказке – на ее горизонте возник Александр: немногословный, волевой, мужественный, и Бьянка почти сразу подпала под очарование исходившей от него ауры молчаливой, но грозной силы.

Существовала только одна проблема: Александр Касьяненко был женат.

* * *

Впервые они встретились в Москве, куда Бьянка приехала для съемок на обложку итальянского издания «Вог». А поскольку эта поездка как раз совпала с ее двадцать девятым днем рождения, Антонио – фотограф-итальянец, жизнерадостный жуир и гомосексуалист, который, казалось, знал в Москве буквально всех, – решил устроить для нее роскошную вечеринку в одном из лучших отелей.

Вечеринка вышла очень многолюдной и шумной. Где-то в ее середине Бьянке представили Александра.

Увидев его, Бьянка почувствовала, как у нее перехватило дух. Он был сногсшибательно красив, к тому же от него исходил пьянящий аромат власти и денег. Крупный, широкоплечий, темноволосый и темноглазый, Александр отличался каким-то особым магнетизмом, которому она была не в силах сопротивляться. Один взгляд – и Бьянка оказалась на крючке.

Александр не сказал ей, что женат.

Она не спрашивала.

Спустя какой-нибудь час после знакомства они уже катались по ковру в ее номере в отеле. Их соитие было по-животному грубым, яростным, самозабвенным. Вспыхнувшее в обоих желание оказалось столь всепоглощающим, что они едва успели добраться до спальни и сорвать друг с друга одежду. После этого страсть накрыла охваченные огнем тела, и все дальнейшее Бьянка помнила довольно смутно. В памяти осталось только наслаждение, какого она не испытывала еще никогда в жизни, хотя в сексе Бьянка была далеко не новичком.

Эта первая совместная ночь определила многое. Взаимное влечение охватило обоих с такой силой, что отныне они могли думать только друг о друге и мечтать о следующей встрече. Так начался их громкий роман – роман, состоявший из множества коротких встреч в разных уголках огромного мира.

И вот теперь, год спустя, они по-прежнему были вместе, несмотря на то что формально Александр оставался женатым мужчиной.

Он, впрочем, заверил Бьянку, что уже начал бракоразводный процесс и не сумел завершить его только потому, что хотел сначала довести до конца несколько крупных сделок, от результатов которых зависело, какая часть его имущества достанется бывшей жене и какие алименты ему придется платить. Кроме этого, он хотел учесть интересы своих несовершеннолетних дочерей, которых у Александра было трое.

– Всему свое время, любимая, – говорил он. – Я хочу сказать, что даже для развода следует выбирать наиболее подходящий момент. Не беспокойся, я обязательно разведусь, и это случится очень скоро. В конце концов, я тебе это обещал – и я сдержу слово.

Бьянка и не беспокоилась. Она знала, что Александр уже сейчас живет отдельно от жены; это по всем канонам было весьма обнадеживающим признаком, и все же ей хотелось, чтобы развод состоялся как можно скорее. Бьянке не терпелось стать миссис Касьяненко, и она считала, что чем раньше это произойдет, тем будет лучше.

Тем временем Александр собирался с большим размахом отметить грядущее тридцатилетие своей любовницы. Некоторое время назад он приобрел новую яхту – роскошное четырехсотфутовое судно, которое построили в Голландии в полном соответствии с его пожеланиями. Яхта еще ни разу не ходила в море, и Александру казалось, что отпраздновать день рождения Бьянки во время первого рейса огромной морской красавицы – весьма удачная идея. Недельный круиз по тропическим морям в обществе нескольких самых близких друзей должен был запомниться надолго, да и Александр готов был приложить значительные усилия, чтобы во время этой поездки Бьянка и гости пользовались всем самым лучшим, что только можно купить за деньги.

Когда Александр сообщил о своем плане Бьянке, она пришла в восторг и тотчас начала прикидывать, кого она пригласит в это захватывающее путешествие.

– Сколько человек вмещает твоя яхта? – спросила она.

– Много, – отозвался Александр с суховатым смешком. – Но мне кажется, что пять супружеских или любовных пар будет самым оптимальным числом.

– Почему только пять? – несколько разочарованным тоном протянула Бьянка.

– Потому что, – загадочно ответил он. – Давай поступим вот как: ты составь свой список гостей, я составлю свой. Потом мы их сравним и… ну и решим, кого мы пригласим, а кого – нет.

Бьянка ухмыльнулась.

– Это будет интересно, – проговорила она.

– Еще бы! – согласился Александр.

Глава 2

Лондон

Эшли Шервин уже добрых десять минут разглядывала свое отражение в резном зеркале над раковиной, когда в отделанную мрамором и светильниками из горного хрусталя ванную комнату, спроектированную одним из самых модных лондонских дизайнеров Джероми Мильтон-Голдом, вошел ее муж Тей.

– На что смотришь, Конфетка? – приветливо спросил он, не удержавшись, впрочем, чтобы не бросить поверх ее плеча самодовольный взгляд на свое собственное лицо, которое, разумеется, было в полном порядке.

Как и всегда…

– Новый макияж, – коротко отозвалась Эшли, крайне недовольная тем, что Тей застал ее врасплох. Напрасно она понадеялась, что он не станет совать свой нос в ванную, и не заперла дверь. В словаре Тея просто не было таких понятий, как «уединение» или «личная жизнь». Да и откуда им взяться? Ведь он, звезда британского и мирового футбола, привык чуть не ежедневно находиться в центре внимания сотен и тысяч болельщиков и болельщиц, которые смотрели игры с его участием на стадионах и по телевидению.

Болельщиц Эшли ненавидела лютой ненавистью. Эти грязные, беспринципные, доступные маленькие шлюшки готовы были преследовать любую знаменитость. А главное, они всегда оказывались под рукой, и какая-то из них – самая наглая или самая пронырливая – вполне могла рассчитывать на взаимность.

– Новый макияж? – переспросил Тей, поднимая руки над головой. – По-моему, ты и без него выглядишь прекрасно. И дьявольски сексуально!

Эшли только головой покачала. У нее не было ни малейшего желания выглядеть «дьявольски сексуально», как выразился муж. Больше всего на свете ей хотелось выглядеть элегантно и модно, являть собой образец стиля и вкуса, служить примером, на который могли бы равняться остальные. Нет, Тей определенно ничегошеньки не понимает! Конечно, он собирался сделать ей комплимент, но, как всегда, сказал нечто прямо противоположное.

Эшли вздохнула. Даже после шести лет супружества Тей не знал, чего она желает и к чему стремится на самом деле. Неужели он не видит, что она больше не легкомысленная и очаровательная двадцатидвухлетняя блондинка-телеведущая, на которой он когда-то женился? Теперь Эшли ощущала себя более мудрой и более зрелой женщиной, матерью семейства (у них с Теем было двое детей, двойняшки Эйми и Вульф), которая хорошо знает, что ей нужно и чего она хочет. А меньше всего на свете Эшли хотелось до седин оставаться «статусной женой», еще одним блестящим трофеем, завоеванным знаменитым Теем Шервином.

Да, в свое время им пришлось пожениться, потому что Эшли забеременела. Это было не совсем то, о чем она мечтала, но все же лучше, чем оставаться матерью-одиночкой. Да и Тей, если на то пошло, был завидной добычей. Высокий, чернокожий, привлекательный, плюс – живая легенда национального спорта. Герой футбольных площадок. Машина для зарабатывания денег (щедрый клубный контракт удачно дополняли многочисленные рекламные договоры). Ну и конечно, его слава мировой спортивной знаменитости.

Они познакомились на ток-шоу, которое Эшли вела со своей коллегой Хармони Джи, та когда-то пела в девчачьей группе «Карамельки». Хармони и намазывалась на Тея, как горячая карамель, однако всем было ясно, что чернокожий красавец атлет замечает только Эшли.

Довольно скоро они стали постоянными героями британской прессы, которая без всякого стеснения называла их «новой звездной парой», хотя, строго говоря, сама Эшли никогда не была звездой – просто достаточно популярной телевизионной ведущей. Газеты даже придумали им прозвище-акроним, составленное из их имен, – Тэшли, и хотя подобное панибратство ей не слишком понравилось, она не могла не признать, что прозвище получилось звучным и запоминающимся. И это было весьма кстати, так как последние полгода ее карьера развивалась не слишком хорошо: все важные интервью доставались Хармони, тогда как Эшли неизменно оказывалась в тени, но теперь все переменилось, и она вовсю наслаждалась вниманием, которое отныне уделяли ей средства массовой информации и широкая публика. Чудесным образом обретенная известность заставила даже телевизионных боссов относиться к ней с большим уважением, так что Хармони оставалось только зубами скрипеть в бессильной злобе.

Увы, Эшли недолго упивалась своим новым положением. Она ухитрилась залететь от Тея, а это означало конец ее едва начавшейся телевизионной карьеры.

Прощай, слава.

Здравствуй, семейная жизнь.

К счастью, Тей, несмотря на свой звездный статус, оказался человеком до смешного порядочным. Едва узнав о ее беременности, он настоял, чтобы они поженились официально. О своем плейбойском прошлом Тей ничуть не жалел – он считал, что поступает совершенно правильно, заключая этот брак, и ничто не могло его переубедить. Кроме того, он любил Эшли. Ему она казалась идеалом. Настоящая английская девчонка, считал он, должна быть именно такой, как его молоденькая жена, – с голубыми, широко расставленными глазами, светлыми, как лен, волосами, с безупречной кожей и стройной фигурой. В ней одной воплотились все его мечты, и он был страшно доволен тем, что сумел ее заполучить.

Его мать Анаис – коренастая и темнокожая уроженка Ямайки – была, однако, не слишком довольна выбором сына.

– Тебе нужна нормальная жена, Тей! – без устали ворчала она, выговаривая даже самые простые слова с чудовищным акцентом, от которого так и не избавилась, хотя жила в Лондоне уже довольно давно. – Черные должны жениться на черных, понятно? А из этой твоей Эшли никогда хорошей жены не получится. Она же вертихвостка, актерка!..

– Твоя ма права, – поддерживал жену отец Тея. – Выбрал бы ты себе, сынок, одну из наших женщин с островов! У них, по крайней мере, хватает мяса на костях – есть за что подержаться!

Впрочем, в последний раз родители Тея были на Ямайке лет сорок назад, поэтому сын предпочел пропустить их советы мимо ушей. Вместо этого он начал готовиться к свадьбе, которая, по его задумке, должна была стать в жизни Эшли запоминающимся событием.

Мать Эшли, Элис – увядшая блондинка, работавшая в универмаге в отделе косметики, – тоже пребывала в растерянности. С одной стороны, Тей, конечно, богат и знаменит, но с другой – он же черный!.. Элис не считала себя расисткой, однако ее воспитали в уверенности, что люди с иным цветом кожи являются низшими существами, и она ничего не могла поделать со своим предубеждением против «цветных».

К счастью, Эшли отличалась от своей матери тем, что никогда не задумывалась, какого цвета у человека кожа, и то, что Тей – черный, нисколько ее не беспокоило. К тому же он любил ее сильнее, чем любой другой мужчина, какие у нее были. Тей буквально боготворил Эшли, и это не могло ей не польстить. Быть объектом слепого обожания мужчины, да еще такого знаменитого, – что может быть приятнее? Она-то знала, что Тея желали тысячи женщин, и все-таки он выбрал именно ее.

Как и ожидалось, их свадьба, которая была по-настоящему шикарной, попала на первые полосы газет и в выпуски телевизионной светской хроники. Не менее широко освещала пресса и рождение двойняшек, которое произошло через три месяца после свадьбы. К этому времени Тей приобрел для них огромный особняк в Хэмпстед-хит, куда они и перебрались вскоре после рождения Эйми и Вульфа. Казалось, все складывалось просто отлично, если бы не одно «но»: после родов у Эшли развился сильнейший постнатальный синдром, из-за которого в первые полгода после появления двойняшек она наотрез отказывалась к ним даже приближаться. В конце концов Тею пришлось переселить в особняк сначала своих родителей, а потом и мать Эшли, что оказалось с его стороны серьезной ошибкой. Две бабки сразу же возненавидели друг друга – особенно после того, как Анаис обвинила трижды разведенную Элис в том, что она якобы заигрывает с ее мужем (что Элис, естественно, отрицала).

В результате обстановка в доме с каждым днем становилась все напряженнее. Эшли почти не выходила из хозяйской спальни, целыми днями просиживая перед зеркалом. Между тем дети требовали внимания и постоянной заботы, но Элис и Анаис вот-вот готовы были начать открытые боевые действия. Тей прилагал огромные усилия, чтобы сохранить хотя бы видимость семейного мира, но это было нелегко, а поскольку Эшли упорно уклонялась от исполнения своих супружеских обязанностей, его внутреннее напряжение тоже росло не по дням, а по часам.

В итоге Тей все-таки изменил Эшли – не мог не изменить. Насколько он знал, другие мужчины делали это постоянно – и оставались безнаказанными, однако ему не повезло. Девчонка, с которой он переспал (снимавшаяся для третьей страницы «Сан» модель, чьим единственным достоинством была чудовищного размера грудь), на следующий же день обратилась в таблоиды, спеша продать им сенсационный материал.

Заголовки в желтой прессе были убийственными. «МОЯ ЖАРКАЯ НОЧЬ С ТЕЕМ ШЕРВИНОМ… ЗВЕЗДА ОСТАЕТСЯ ЗВЕЗДОЙ ДАЖЕ В ПОСТЕЛИ!.. ЭШЛИ – ПРОЙДЕННЫЙ ЭТАП?..» Читая их, Тей попеременно испытывал то унижение, то стыд, то ярость. Что же было говорить об Эшли, которая пережила настоящий шок? Ради того, чтобы высказать неверному мужу все, что она о нем думает, Эшли даже покинула спальню, в которой она так долго скрывалась от всего мира.

Что мог сказать в свое оправдание Тей? Да почти ничего. Полное отсутствие секса в течение нескольких месяцев. Пребывающая в глубокой депрессии жена. День и ночь плачущие дети. Непрекращающаяся война между его собственной матерью и тещей. Конечно, имея все это, так сказать, в активе, он был просто обязан сказать свое твердое «нет», когда после съемок рекламы лосьона для бритья грудастая красотка буквально набросилась на него.

Нет, Тей Шервин был сделан не изо льда и не из камня. Он был всего лишь мужчиной, поэтому, когда прямо перед его носом возникли эти гигантские, призывно подпрыгивающие груди, он повел себя, словно измученный голодом человек при виде сочного куска мяса. Тей буквально ухватился за них обеими руками. Он долго наслаждался прикосновениями к упругой женской плоти, а потом трахнул обладательницу роскошной груди – и сразу же об этом пожалел, но было уже поздно.

Появившаяся в газетах история заставила Эшли выйти из ступора, в котором она пребывала. Первым делом она наняла для детей двух нянь, потом отправила по домам мать и свекровь и решительно взялась за свою депрессию, пытаясь перебороть постнатальный синдром и вернуться в прежнюю форму.

Тей, со своей стороны, преподнес ей кольцо с десятикаратным бриллиантом и поклялся на Библии, что ничего подобного впредь не повторится. Ему, однако, пришлось оплатить маммопластику, которую потребовала Эшли; только после этого в особняке на Хэмпстед-хит возобновилось что-то похожее на нормальную жизнь.

Увы, только похожее. Мужа Эшли простила, но она ничего не забыла и забывать не собиралась.

По мере того как дети подрастали, Эшли все чаще задумывалась о собственном будущем – о том, что она может предпринять, чтобы стать чем-то большим, чем просто женой знаменитого футболиста. Для начала она настояла, чтобы впредь все его рекламные съемки включали и ее, и Тей согласился. Он понимал, что едва не погубил их семейный корабль, и не собирался рисковать вновь. Эшли значила для него все, и ему не хотелось ее потерять.

Постоянно снимаясь в рекламе, они со временем образовали очень неплохую команду. Вскоре Тей и Эшли Шервин стали востребованным рекламным брендом. Он – высокий, мускулистый, с наголо бритым черепом и улыбкой, которая разила наповал, она – с роскошным телом, потрясающей грудью, голубыми, как у ребенка, глазами и вьющимися светлыми волосами. Рекламные агентства буквально гонялись за ними, наперебой предлагая контракты один соблазнительнее другого. Супруги уже могли выбирать, что именно и за какую сумму будут рекламировать, но Эшли не сомневалась, что свой потенциал бренд «Тэшли» еще не исчерпал. Стараясь добиться большего, она усиленно работала над своим телом. Косметические процедуры, солярий, бассейн, тренажерный зал и сауна прочно поселились в ее расписании. С их помощью Эшли успешно сгоняла лишние фунты, которые набрала после родов, накачивала мускулы и вскоре стала выглядеть такой же тренированной и подтянутой, как Тей.

Свои новые груди она просто обожала. С ними она чувствовала себя гораздо увереннее, да и Тею они тоже очень нравились.

Казалось, все шло прекрасно, но Эшли по-прежнему спрашивала себя, что будет, если муж снова ей изменит?

Про себя она решила, что, если это все-таки случится, она уйдет от Тея и заберет детей, а его жизнь превратит в ад.

В том, что она это сумеет, Эшли ни секунды не сомневалась.

* * *

Примерно полтора года назад Эшли Шервин решила, что сниматься в рекламе со знаменитым мужем может любая идиотка и что для нее это слишком мало. Пора было задуматься о карьере. Дети подросли, скоро они должны были пойти в школу, а значит, у нее появится время, чтобы заняться чем-то таким, что будет только ее делом. Сказано – сделано, а поскольку Эшли всегда считала, что из нее мог бы получиться превосходный дизайнер по интерьеру, она позвонила Джероми Мильтон-Голду – тому самому, который когда-то занимался оформлением их особняка, и спросила, не мог бы он включить ее в свою команду. Джероми тотчас согласился – он постоянно искал способы повысить свою популярность и заполучить новых клиентов. Сам Джероми – стареющая «королева» [1], постоянный партнер знаменитого латиноамериканского поп-певца Люки Переса – мечтал о процветающем бизнесе. Появление в его команде такой известной женщины, как Эшли Шервин, было настоящим даром небес, однако Джероми все-таки сказал, что будет еще лучше, если Тей согласится вложить в его дело определенную сумму.

Недолго думая, Эшли отправилась к мужу и попросила инвестировать требуемую сумму в фирму Джероми Мильтон-Голда. Не желая расстраивать жену, Тей не посмел отказать, хотя его бизнес-консультант и заявил, что он просто сошел с ума.

Эшли была в восторге от того, что Джероми готов с ней работать.

Прошло совсем немного времени, и в городе появился новый модный бренд – Эшли и Джероми, «звездные интерьеры для звезд». Оба имели знаменитых партнеров. Оба были бесконечно амбициозны и полны надежд. С самого начала это был весьма многообещающий союз, и до недавнего времени дела действительно шли очень неплохо.

Увы, в последние пару месяцев фирма Джероми столкнулась с совершенно необъяснимыми трудностями.

* * *

– Я должен кое-что тебе показать! – заявил Тей, помахивая в воздухе большим конвертом кремово-розового оттенка.

– Что именно? – сухо поинтересовалась Эшли и, оторвавшись наконец от зеркала, не спеша двинулась в спальню.

– Ну, признайся, тебе ведь очень хочется узнать, правда? – рассмеялся Тей, следуя за нею по пятам. Ему нравилось дразнить жену – это давало ему ощущение власти. А в данном случае он держал в руке действительно нечто весьма важное, ибо в розовом конверте лежало напечатанное изысканным шрифтом на дорогой бумаге приглашение, которое – если только Тей знал свою жену – способно было заставить Эшли испытать самый настоящий оргазм.

– Ну ладно, что там у тебя? – спросила она все еще несколько раздраженно.

– Поцелуешь – тогда скажу! – Муж обнял ее сзади.

– Не сейчас, Тей!.. – пробормотала Эшли, привычно уклоняясь от его объятий.

– Да что с тобой?! – с досадой воскликнул он. – Дети у мамы, мы одни. Когда же, если не сейчас?

– Ты что, забыл, что нас пригласили на ужин? Нам скоро выходить, а я не хочу испортить прическу или макияж.

– А мы быстренько, – пообещал Тей.

– Прекрати! – отрезала она. – То, что ты говоришь, просто… просто отвратительно! Если уж заниматься этим, то не «быстренько», а в постели, как делают все нормальные люди. Понятно?

Тей, несколько ошарашенный таким отпором, только головой покачал. Порой Эшли вела себя как какая-нибудь принцесса-недотрога. И что означает это ее замечание насчет «нормальных людей»? Она что, имела в виду, что он не нормальный?.. Тей вздохнул. Время от времени высказывания жены живо напоминали ему бестактные выходки расистки-тещи, которую он едва терпел.

– То есть даже на минет можно не рассчитывать? – поинтересовался он, придвигаясь ближе.

Выражение крайнего неодобрения, появившееся на лице Эшли, подсказало ему, что именно так – на минет можно не рассчитывать.

Интересно, задумался Тей, что случилось с раскованной, предприимчивой девчонкой, на которой он женился шесть лет назад? Тогда Эшли была совсем другой – она готова была экспериментировать, пробовать любые разновидности секса, любые позы и позиции, и они трахались буквально везде, при каждом удобном и неудобном случае. Теперь Тею приходилось буквально умолять Эшли о близости, и это ему решительным образом не нравилось. В этом было что-то совершенно неправильное.

И все же Тей продолжал любить Эшли. Несмотря ни на что, она оставалась его женой, а проблемы… Рано или поздно их наверняка удастся как-то решить.

– Может, потом, после ужина? – спросил он с надеждой.

– Посмотрим, – холодно заявила Эшли. – А сейчас – марш переодеваться, да пошевеливайся. Завтра Джероми летит в Майами, поэтому нам никак нельзя опаздывать. Ты же сам знаешь, насколько он пунктуальный человек.

– Твой Джероми – просто зануда. Другого такого скучного человека я в жизни не встречал. Неужели нам обязательно идти?

– Да, Тей, обязательно. Если ты еще не забыл, я с ним работаю, поэтому перестань со мной пререкаться. Иди одеваться, живо!

– О’кей, уже иду.

Эшли уже забыла о загадочном конверте, и Тей решил не напоминать ей о нем до тех пор, пока они не вернутся домой. Он был уверен – как только Эшли узнает, что написано в приглашении, она будет на седьмом небе от счастья. Еще пара бокалов вина – и он без труда добьется того, о чем мечтал.

Тей Шервин знал, как нужно обращаться с женой.

Деликатно.

Осторожно.

Бережно.

Главное, правильно выбрать момент.

В этом-то и заключалась главная трудность.

Глава 3

Париж

Флинну Хадсону часто хотелось, чтобы в сутках было не двадцать четыре часа, а больше. Впрочем, наверное, и тогда он не успевал бы сделать все, что хотел и что запланировал. Будучи весьма популярным журналистом-фрилансером, Флинн постоянно находился в поисках нового материала, без конца переезжая с места на место или направляясь туда, где разражалась очередная катастрофа или военный конфликт. Только за последний год он побывал в Эфиопии, на Гаити, в Индонезии, Японии и Афганистане, писал о цунами, землетрясениях, наводнениях и терактах. Именно умение своевременно оказываться в самой гуще событий и делало его столь востребованным. Флинн отлично знал, какие проблемы волнуют читателей, и писал блестящие, острые статьи, посвященные военным преступлениям, коррупции, нарушениям прав человека. А будучи независимым журналистом, он мог работать без оглядки на власть и начальство, поэтому, когда на его веб-сайте появлялась очередная злободневная статья или эссе, поклонники его таланта, которых, кстати сказать, насчитывалось несколько миллионов по всему миру, могли быть уверены, что перед ними – настоящие новости, а не выдумки, которыми кормили доверчивую публику большинство газет и новостных агентств.

Несмотря на свою растущую популярность, Флинн Хадсон не стремился к славе. Он регулярно отказывался от телевизионных интервью и не любил фотографироваться. В промежутках между поездками из одной «горячей точки» в другую Флинн чаще всего жил в небольшой съемной квартирке в Париже, причем жил один. Нет, с женщинами он встречался – можно было даже сказать, что их у него немало, однако ни одну из них он не подпускал достаточно близко, ни перед одной не раскрывал душу.

Флинн Хадсон был убежденным индивидуалистом.

И это вполне его устраивало.

Флинну было тридцать шесть лет. Он родился в Англии; его мать была американкой, а отец – британским дипломатом, поэтому школу Флинн посещал в самых разных странах мира. Его родители часто переезжали с места на место и погибли в Бейруте от взрыва заминированной автомашины, когда ему едва исполнилось двенадцать. Сам Флинн остался в живых только чудом. У него на теле до сих пор сохранились страшные шрамы от осколков, но самая серьезная рана осталась в душе.

После смерти родителей Флинн жил то со своими американскими родственниками в Калифорнии, то с отцовской родней, которая обосновалась в английской глубинке. Летать с континента на континент ему даже нравилось – каждый раз это было самое настоящее приключение, снабжавшее подростка новыми впечатлениями. После школы Флинн поступил в один из британских университетов, но по окончании первого курса перевелся в Калифорнийский университет Лос-Анджелеса, который благополучно окончил в возрасте двадцати одного года. С этого момента и началась его бродячая репортерская жизнь. Флинн пешком пересек всю Азию, поднимался на неприступные горные вершины в Непале, изучал боевые искусства в Китае, служил матросом на рыболовном сейнере в Марселе, работал телохранителем некоего колумбийского миллиардера, оказавшегося самым настоящим наркобароном. К двадцати пяти годам Флинн обладал жизненным опытом, которого с избытком хватило бы и на десяток обычных парней его возраста. Историю своих похождений он изложил в книге, которая сделала его знаменитым.

Флинн Хадсон мог бы стать настоящей звездой средств массовой информации. Для этого у него было все: и литературный талант, и внешность. Высокий, сильный, голубоглазый, с длинными вьющимися волосами и мужественной щетиной на упрямом подбородке, он был неотразим, и женщины его обожали. И Флинн платил им взаимностью, но только до тех пор, пока они не начинали претендовать на более или менее постоянные отношения.

Правда, когда-то давно у него была женщина, которую он считал единственной. С ней одной он был готов прожить всю жизнь и умереть в один день, но судьба распорядилась иначе. Они расстались, и с тех пор Флинн никогда не рассматривал свои связи с женщинами всерьез. Одного раза для него было достаточно.

Впрочем, несмотря на это, к женщинам он относился уважительно и вполне по-рыцарски. Ему нравилось с ними общаться, но лишь при условии, что это общение не продлится долго, не будет иметь последствий и не потребует от него каких-либо обязательств. Вместе с тем Флинн никогда не пытался манипулировать своими партнершами. Напротив, он старался сделать для них все, что было в его силах, – в особенности это касалось его временных подруг из стран третьего мира, которым приходилось буквально бороться за то, чтобы выжить. Флинн помогал им чем мог; никаких крупных сбережений у него, разумеется, не было, зато он мог писать о местах, где ему довелось побывать, разоблачая коррупцию и привлекая внимание общественности к бедственному положению населения в том или ином районе, что часто влекло увеличение потоков гуманитарной помощи. Флинн не чурался и лично собирать денежные средства для помощи тем, кому повезло в жизни меньше, чем ему. С его известностью и репутацией человека кристально честного это было сравнительно легко. И хотя через него проходили порой сотни тысяч долларов пожертвований, к рукам Флинна не прилипло ни цента.

Деньги всегда имели для него только одно значение: они были средством для помощи другим.

* * *

Проворно, будто обезьянка, девчонка вскарабкалась на Флинна и уселась верхом. Она и внешне напоминала маленькую тропическую обезьянку – своими тонкими ногами, цепкими руками, маленькими грудками, торчащими во все стороны коротко подстриженными волосами и огромными, подведенными сурьмой глазами. Звали ее, кажется, Марта, но Флинн не был в этом вполне уверен. Иногда ему казалось, что он вообще ни в чем не может быть уверен после того кошмара, которому ему довелось стать свидетелем.

Пару дней назад Флинн вернулся из Афганистана. Там, во время одной из вылазок в поисках материала, его коллега-фоторепортер оказался в самой гуще перестрелки между афганскими пограничниками и шахидами-смертниками, которые пытались прорваться на территорию страны в начиненном взрывчаткой автомобиле. Злосчастному репортеру в буквальном смысле оторвало голову, когда, надеясь сделать снимок крупным планом, он подобрался чуть не вплотную к машине смертников.

Эта картина до сих пор стояла перед глазами Флинна. Подбитый автомобиль превратился в пылающий огненный шар, а еще через мгновение обезглавленное тело репортера покатилось по земле, орошая ее кровью. От шахидов вообще не осталось ничего, кроме горстки праха.

С тех пор, как ни старался Флинн избавиться от мучительных воспоминаний, у него ничего не получалось. Не помогал даже алкоголь. Флинн вообще-то пил мало, но после возвращения в Париж не просыхал два дня подряд, однако желанное забытье так и не наступило. На исходе второго дня появилась Марта (или как там ее звали на самом деле), но и это не подействовало. Теперь Флинн жалел, что вообще с ней связался, да еще зачем-то притащил домой. Одному ему было даже легче.

Кое-как достигнув оргазма – чисто физиологического и не принесшего ожидаемой разрядки, – Флинн спихнул Марту с себя.

– Comment c’est fini? [2]– недовольно спросила она.

– Продолжения не будет, – пробормотал он. – Не сегодня. Иди домой.

Девчонка нехотя подчинилась.

Утром, страдая от сильного похмелья, Флинн обнаружил, что Марта прихватила с собой и его бумажник.

Хватит пить, решил он. И со случайным сексом тоже надо завязывать.

В том, что его обокрали, виноват был только он сам.

Тем не менее собственное состояние продолжало его тревожить. В последнее время Флинн чересчур близко к сердцу принимал вещи, о которых писал, а это было как минимум непрофессионально, но он ничего не мог с собой поделать. Флинн просто не мог не вспоминать недавнюю поездку в Китай, где в некоторых районах новорожденных девочек было принято топить, словно котят. Точно так же ему никак не удавалось выкинуть из головы путешествие в Боснию, где он пытался организовать помощь подвергшимся насилию женщинам. Вскоре после этого журналистская судьба забросила его в Пакистан, где он по заказу «Нью-Йорк таймс» делал материал об американском туристе, которого местная проститутка опоила каким-то наркотиком. Очнувшись, американец обнаружил, что, пока он валялся в отключке, кто-то удалил у него одну почку. История была жуткая, но Флинн считал, что парню повезло – он остался жив, а ведь дело могло закончиться куда печальнее.

И об этом Флинн тоже постоянно размышлял.

Словом, ему необходим был перерыв.

Просматривая поступившую за время его отсутствия почту – в основном это были различные счета, – Флинн наткнулся на дорогого вида конверт, адресованный «Мистеру Хадсону лично». Вскрыв его, он пробежал глазами текст приглашения и задумался.

Флинн никогда не любил «звездные» тусовки и не стремился общаться со знаменитостями и сильными мира сего.

С другой стороны… Почему бы нет? Все же какое-никакое, а разнообразие.

В конце концов, разве он сам только что не думал о том, чтобы сменить обстановку?

Глава 4

Лос-Анджелес

Лори Уолш была не в особенном восторге от своего нынешнего статуса подружки знаменитого киноактера. Ну да, с одной стороны, это выглядело достаточно круто. Теперь Лори и сама была хорошо известна и репортерам, и другим знаменитостям, которые держались с ней вполне дружелюбно и любезно. Ее фотографии регулярно появлялись во всех модных журналах – вот она нежится на пляже в Малибу, а вот выгуливает двух черных лабрадоров своего знаменитого друга. Да и на премьерных показах и торжественных церемониях вроде вручения разного рода наград она всегда была с ним рядом – преданная, любящая, симпатичная девчонка.

Но почему ее имя знала вся страна? Почему богатые и знаменитые были с ней так вежливы и милы?

Почему?!!

Да по тому самому – вот почему!

На самом деле все было предельно просто.

Лори была подружкой самого Клиффа Бакстера.

Того самого Клиффа Бакстера, который давно заткнул за пояс и душку Джорджа Клуни, и очаровашку Джека Николсона.

Он обладал сногсшибательной мужественной внешностью и к тому же был неплохим актером.

Клифф был Суперзвездой.

Этот факт не вызывал сомнения даже у недоброжелателей и завистников.

Мистер «Целуйте меня в задницу».

Мистер «Все меня обожают».

Мистер «Передо мной никто не устоит».

Лори и сама была не самой бездарной актрисой, но, к ее огромному разочарованию и недовольству, средства массовой информации чаще называли ее бывшей официанткой. С Клиффом она была уже почти год, что вполне могло считаться своеобразным рекордом. Об этом ей сообщили друзья актера, да еще с таким видом, словно она ухитрилась одержать победу в каком-то трудном и сложном состязании. «Должно быть, в тебе есть что-то особенное», – озадаченно шептали ей их жены. Озадаченно – потому что в глубине души каждая была уверена: Клифф Бакстер мог бы найти себе девчонку и получше.

Да, у Лори был секрет, и имя ему – терпение. Терпение да еще способность не замечать, что время от времени ее знаменитый бойфренд приглашает элитную девочку по вызову для полуночного минета в домике у бассейна или полночи сидит за компьютером, путешествуя по порносайтам.

Очевидно, предыдущие девушки Клиффа такой способностью не обладали. Они возражали – и очень скоро становились бывшими девушками.

Лори была умнее. С самого начала она решила, что пойдет на все, лишь бы завоевать главный приз – обручальное кольцо на безымянном пальце. Она была осторожна, предусмотрительна, благоразумна и терпеливо дожидалась своего часа.

Клифф Бакстер никогда не был женат, а между тем скоро ему должно было исполниться пятьдесят. Самой Лори было двадцать четыре, то есть она была вдвое его моложе, что, по голливудским меркам, считалось практически идеальной разницей в возрасте. Кроме того, Лори по-своему любила Клиффа; во всяком случае, с ним ей было хорошо и спокойно. А иногда она даже чувствовала, что и он тоже испытывает к ней теплые чувства.

Стать миссис Бакстер ей хотелось даже больше, чем сделать карьеру в кино, хотя когда-то она мечтала повторить успех Эммы Стоун. Они были даже немного похожи: обе стройные и гибкие, у обеих запоминающаяся, чуть зубастая улыбка, хотя Лори считала себя даже более сексуальной, чем прославленная актриса. Клиффа, во всяком случае, неизменно заводили ее огненно-рыжие волосы – в особенности волосы на лобке, которые она специально не стала сбривать. Однажды она спросила Клиффа, не сделать ли ей «бразильскую стрижку», но он строго-настрого запретил ей предпринимать что-либо подобное. Женщина должна быть естественной, заявил Клифф, к тому же голый лобок – это давно не модно. «Пусть все будет так, как определено природой, детка».

Что ж, «пусть» так «пусть». Клифф привык получать все, что захочет, и она не собиралась ему перечить. Да и самой Лори не особенно хотелось проходить через мучительную процедуру депиляции, которую проводила хмурая, вечно недовольная полька, так и норовившая причинить клиентке боль.

Лори, однако, понимала, что оставаться просто «подружкой» звезды слишком рискованно. Для Клиффа Бакстера год действительно был довольно большим сроком. Что, если она ему надоест? Или он убедится, что для удовлетворения собственных сексуальных желаний ему достаточно девушек по вызову и интернет-порнухи?

О том, что будет тогда, Лори боялась даже думать. Меньше всего на свете ей хотелось снова стать обычной голливудской старлеткой, рыщущей в поисках хоть какой-нибудь роли. О нет, только не это!.. Совсем не так представляла Лори свое будущее.

Чтобы обезопасить себя, она постаралась выведать о Клиффе как можно больше. Грязные маленькие секреты и факты, которых больше никто не знал, могли очень пригодиться, если что-то пойдет не так. Кроме того, ей и самой необходимо знать, каков Клифф на самом деле. Все знали его экранный образ ироничного, мужественного героя, но что представляет собой не актер Бакстер, а человек Бакстер, оставалось загадкой даже для нее, и Лори твердо решила проникнуть в эту тайну.

Разумеется, действовать ей предстояло с максимальной деликатностью и осторожностью, но как раз это никакой сложности не представляло. Еще в ранней юности Лори научилась этому у своей матери Шерин, которая не считала зазорным выведывать чужие слабости и секреты, а потом обращать их к своей выгоде. Именно за счет этого ее умения они выжили после того, как их бросил отец, который в один прекрасный день просто взял и исчез. Тогда они не умерли с голода только благодаря Шерин, которая прекрасно владела искусством манипулировать окружающими – начиная с изменявшего жене домовладельца и кассира в супермаркете, который частенько подделывал счета покупателей, и заканчивая сотрудником компании кабельного телевидения, который был не прочь подработать на стороне, хотя это строго запрещалось правилами.

Шерин с большим толком использовала собранную ею информацию: они ничего не платили за жилье, набивали холодильник бесплатными продуктами и смотрели сериалы по бесплатным кабельным каналам. Кроме того, Шерин регулярно меняла бойфрендов, каждый из которых неизменно вносил свою лепту в дело выживания семьи.

Правда, с матерью Лори не виделась и не разговаривала уже лет восемь – с тех самых пор, как Шерин узнала, что дочь встречается с одним из ее дружков. Лори тогда едва исполнилось шестнадцать, а дружку матери – двадцать шесть, и он был настоящим жеребцом – могучим и ненасытным. Самой Шерин было тогда всего тридцать пять, поэтому она здорово разозлилась на дочь, вышвырнув ее из своего дома и из своей жизни.

Первые несколько недель Лори жила у любовника, но потом познакомилась со Стэнли Эббсоном – довольно пожилым бизнесменом, который ездил на сверкающем «бентли» и питал слабость к несовершеннолетним девочкам.

Эббсону было семьдесят пять лет, но благодаря виагре он все еще оставался вполне дееспособным. Познакомились они в Венисе [3], когда Лори, катавшаяся на скейтборде по знаменитому дощатому променаду, случайно врезалась в Эббсона, едва не сбив его с ног. Пожилой джентльмен, впрочем, нисколько не рассердился. Он даже пригласил Лори пообедать с ним в ресторане. Несколько раз они встречались за обедом или за ужином, после чего Эббсон предложил ей переселиться в квартиру, где уже жили две другие девочки-подростки. Квартира была очень хорошей, с видом на океан, и Лори не верила своему счастью.

Стэн (старик просил, чтобы она называла его именно так) жил в собственном большом особняке в другой части города. Своих малолетних любовниц он обеспечивал всем необходимым и не скупился на деньги и подарки. Взамен Стэн требовал, чтобы девочки время от времени устраивали для него небольшое представление вдвоем или втроем. Ничего страшного Лори в этом не видела, пока Стэн не стал приглашать на шоу своих друзей-бизнесменов – таких же старых извращенцев, каким был сам. Эти не только смотрели, но и пытались участвовать в спектакле, и в конце концов Лори решила, что это не для нее. В один прекрасный день она собрала свои вещички и отчалила, прихватив массивные золотые часы Стэна и толстую пачку наличных, которые он хранил в тайнике в их квартире. На эти деньги Лори сняла в Венисе полуразвалившуюся хижину близ побережья, где и прожила последующие четыре года, посещая курсы актерского мастерства и подрабатывая официанткой в ресторане. Изредка она даже оказывала эскорт-услуги, и, хотя Лори бралась только за те заказы, которые не подразумевали интимной близости, оплачивалась эта работа весьма неплохо, так что в общем и целом денег ей хватало.

С мужчинами Лори никаких проблем не испытывала. Торговец подержанными автомобилями. Вышедший в тираж артист разговорного жанра. Несколько безработных актеров. Третьесортный импресарио, который предлагал ей сниматься в порно, от чего Лори вежливо, но твердо отказалась. Ей было уже двадцать два, когда она сообразила, что этот путь никуда не ведет, и решила перебраться в Вегас.

Благодаря своим ярко-рыжим волосам, длинным ногам и сияющей улыбке Лори почти сразу получила место официантки в коктейль-баре роскошного отеля «Кавендиш». Платили, правда, немного, но чаевые от очарованных ее внешностью клиентов бывали достаточно щедрыми. Посетителям коктейль-бара очень нравилась очаровательная, жизнерадостная официантка. Управляющий баром тоже был доволен, поскольку Лори всегда удавалось убедить посетителей заказать самое лучшее шампанское или самый дорогой коктейль, а на закуску взять крошечные канапе с икрой, которые, однако, стоили словно золотые. Довольно скоро Лори повысили до «хозяйки» – именно так называлась должность старшей официантки коктейль-бара, в обязанности которой входило рассаживать клиентов на лучшие места и развлекать самых важных из них.

Именно так она и познакомилась с Клиффом. Как-то вечером он уже слегка навеселе явился в коктейль-бар в сопровождении целой свиты из поклонников-прихлебателей и подружки – типичной модели. Высокая, манерная, болезненно худая, она то и дело присаживалась к Клиффу на колени и норовила забраться языком к нему в ухо, отчего тот слегка морщился. По-видимому, слюнявые ласки модели его уже порядком пресытили.

При виде знаменитого киноактера Лори постаралась скрыть охватившее ее почтительное замешательство. Она отлично помнила, как в возрасте десяти или одиннадцати лет мать водила ее на один из фильмов с его участием, причем на протяжении всего сеанса Шерин не уставала повторять дочери, что Клифф Бакстер – один из самых сексуальных мужчин в мире. Соответственно, сейчас Клиффу должно было быть далеко за сорок, однако Лори не могла не признать, что он отлично сохранился и до сих пор выглядел дьявольски привлекательно.

Как бы там ни было, она решила держать себя в руках и ничем не выдавать своего восхищения. Лори отлично знала, что в общении с мужчинами это самая лучшая тактика.

Клифф, разумеется, сразу заметил, что рыжеволосая официантка почти не реагирует на его чары. Это его озадачило, и он принялся с ней заигрывать. Его подружка-модель напрасно бросала на соперницу негодующие взгляды – Лори не обращала на эту драную кошку никакого внимания и продолжала гнуть свою линию.

Когда Клифф и его спутники наконец отбыли, Лори обнаружила, что он оставил ей на чай целую тысячу долларов наличными. Деньги она спрятала за лиф своего более чем открытого платья, даже не подумав поделиться с остальными официантками, хотя это и противоречило существующим правилам.

Актер снова появился в коктейль-баре «Кавендиша» две недели спустя. На этот раз он пришел один и к тому же был совершенно трезв. Вызвав Лори к своему столику, Клифф без обиняков спросил, есть ли у нее бойфренд. Лори ответила отрицательно, хотя как раз в это время она жила с симпатягой барменом из соседнего отеля «Ключи».

Клифф пригласил ее поужинать.

Лори отказалась.

Он пригласил ее зайти к нему в гости, когда она будет в Лос-Анджелесе.

Она снова сказала «нет».

Он позвал ее в свой номер.

Лори отрицательно покачала головой.

Что-то словно подсказывало ей, что Клифф Бакстер – это ее шанс начать новую жизнь, и она твердо решила не упустить представившуюся возможность. Вот почему она отвечала отказом на все его заманчивые предложения, прекрасно зная, что от этого желание Клиффа только усилится. Знаменитый актер слишком привык получать по первому требованию все, что захочет, и ее неуступчивость должна была его как минимум заинтриговать. Клифф действительно прилетал в Вегас еще несколько раз, и каждый раз Лори держала себя с ним так, словно он ничем не отличался от остальных клиентов. Только почувствовав, что актер готов отступиться, она приняла его приглашение поужинать вместе.

Ужин в одном из лучших ресторанов Вегаса закончился в апартаментах актера, где Лори сделала ему лучший в его жизни минет.

Один минет. Ничего больше.

Но меньше чем через две недели она уже жила с Клиффом в его огромном лос-анджелесском особняке.

* * *

– Мистер Бакстер? Вас ждут на площадке, – проговорила молоденькая помощница режиссера, заглядывая в трейлер после того, как на стук в дверь никто не отозвался. Ответом ей снова была тишина, и девушка, набравшись смелости, вошла внутрь. Клифф был тут. Он спал на удобном кожаном диване и к тому же громко храпел. Халат, в который он был одет, распахнулся, обнажая крепкие загорелые бедра и шоколадного цвета белье.

Девушка в растерянности сощурилась. Она не знала, что делать. Ассистентом режиссера она работала недавно, поэтому в присутствии звезды столь крупного калибра робела, как школьница. Выручило ее появление персональной помощницы Клиффа Энид – серьезной пожилой женщины, одетой в строгий брючный костюм а-ля́ Хиллари Клинтон и беговые кроссовки.

– Что здесь происходит? – сурово осведомилась Энид, окидывая взглядом смущенную девушку и полуобнаженное тело патрона. – В чем дело?

– Мистеру Бакстеру пора на площадку, – торопливо объяснила та. – Меня послали, чтобы я его позвала, он… он спит!

– Так разбуди его, – сухо посоветовала Энид, швыряя на стол объемистую сумку, битком набитую разными бумагами.

– Но… как? – Девушка, казалось, растерялась еще больше.

– Вот так. – С этими словами Энид наклонилась к Клиффу и несколько раз с силой тряхнула его за плечо.

– Что?.. Кто?!. – Клифф резко сел, и ассистентка в замешательстве попятилась. – Где я? Какого черта?!.

– Ты на студии, – спокойно пояснила Энид. – Тебе пора на съемочную площадку, так что пошевеливайся.

– На репетицию, – храбро добавила девушка.

– Я, кажется, немного задремал… – пробормотал Клифф и зевнул. – Вчера один приятель пригласил меня на холостяцкую вечеринку, и мы, гм-м… немного припозднились. Водитель привез меня прямо сюда.

– И как это понравилось маленькой Мисс Рыжие Кудряшки? – едко поинтересовалось Энид.

– Перестань, Эни… – Клифф ухмыльнулся и встал. – Лори – очень милая девочка, которая ничего тебе не сделала. Не пойму, почему ты все время пытаешься ее унизить?

Состроив высокомерную гримасу, Энид принялась доставать из сумки бумаги и раскладывать их на столе.

– Так я скажу мистеру Стирлингу, что вы уже идете, о’кей? – пискнула ассистентка, стараясь не смотреть на мелькающее под распахнутым халатом обнаженное тело актера.

– Да, скажи Маку, что я буду через пять… нет, через десять минут. И передай ему, чтобы впредь меня предупреждали пораньше – скажем, за четверть часа или около того, а сейчас… Скажи там кому-нибудь, пусть мне приготовят чашку кофе. Без молока. И побольше сахара. Только пусть принесут не сюда, а на площадку.

– Хорошо, мистер Бакстер.

Клифф развязно подмигнул девушке.

– Ну, беги, если ты, конечно, не хочешь посмотреть, как я буду тут скакать голышом.

Ассистентка режиссера залилась краской и поспешно покинула трейлер, а Клифф снова расхохотался.

– Такое ощущение, – задумчиво пробормотал он, сбрасывая халат на пол, – что девчонки на студии с каждым днем становятся все моложе и моложе. А может, это просто я становлюсь старше, а?.. Если так, то это довольно хреново. Ты как считаешь?

– Мы все не молодеем, – сухо ответила Энид. – Так что перестань жалеть себя, Клифф, и, ради всего святого, оденься. На почте я только что видела несколько мужиков, которые оснащены куда круче тебя.

– Какая же ты бываешь злюка, – притворно вздохнул Клифф. – Не понимаю, как я до сих пор тебя терплю!

– Все очень просто, – откликнулась Энид. – Я работаю на тебя уже почти двадцать лет, и я – одна из немногих, кто может заставить тебя работать в полную силу, не рискуя быть уволенной. И оденься ты наконец, эксгибиционист несчастный! Хватит трясти у меня перед носом своими шариками.

Актер ухмыльнулся.

– Трясти шариками – это моя работа.

– Тогда не понимаю, почему ты не снимаешься в порно.

– А тебе бы этого хотелось? – Клифф снова усмехнулся и, сняв со спинки дивана брюки, быстро их натянул.

– Нет, – твердо ответила Энид. – Должно быть, я – одна из тех немногих женщин, которым не хотелось бы видеть твой член, твои шарики и прочее.

– Старая лесба!

– Да, дорогой. И нисколько этого не стыжусь. Больше того, я люблю женщин почти так же сильно, как ты.

– За исключением Лори.

– Она – не женщина, она – хищница, – резко сказала Энид. – И к тому же она тебе не подходит. Я уверена, что Лори…

– Ради бога, Энид!.. – Клифф покачал головой.

– Только не женись на ней, и все будет в порядке. Это единственное, о чем я тебя прошу.

– Жениться на Лори?! – воскликнул Клифф и презрительно фыркнул. – Кто говорил о женитьбе? Да с чего ты вообще взяла, что я собираюсь же… совершить что-либо подобное?

– Ты, возможно, и не собираешься, но малютка Лори может иметь на сей счет собственные планы, – заявила Энид, складывая руки на груди. – И вообще – тебе пора. Это непрофессионально заставлять людей ждать.

– Правда, что ли? – Клифф заозирался в поисках майки.

– Правда. Кстати, когда у тебя будет свободное время, я хочу, чтобы ты ответил мне на пару вопросов, – добавила она, помахивая перед его лицом розовым конвертом из плотной дорогой бумаги.

– Что это? – спросил Клифф, натягивая свежую футболку с абстрактным рисунком на груди.

– Приглашение. Думаю, ты будешь доволен.

– Приглашение? О, нет!.. – простонал Клифф. – Меня тошнит от всех этих официальных и полуофициальных приемов. Я уже на стольких побывал – на всю жизнь хватит! Знаешь что, Энид, придумай-ка какой-нибудь предлог, чтобы отказаться, о’кей? Здесь, в Лос-Анджелесе, что ни день – то прием, церемония или еще какое-нибудь шоу. Ходить на все – никакого времени не хватит, так что я пас. Определенно.

– Это совсем другое, – пояснила Энид и, видя, что Клифф протягивает руку, проворно отдернула конверт и спрятала его за спину. – Я все тебе расскажу, когда ты вернешься. А сейчас – марш на площадку, ты и так уже опаздываешь.

– Слушай, это уже чересчур! – возмутился актер. – Ты разговариваешь со мной, как с двенадцатилетним мальчишкой!

– А что делать, если ты ведешь себя как двенадцатилетний? – парировала Энид.

– Когда я вернусь, – «страшным» голосом произнес Клифф и зловеще нахмурил брови, – мне, наверное, все-таки придется тебя уволить! Ты совершенно не уважаешь человека, который платит тебе деньги! Огромные деньги!

– Поговорим об этом, когда вы вернетесь, мистер Бакстер, – отрезала Энид ледяным тоном. – А сейчас – поторопитесь, сэр!

– Вот так-то лучше! – ухмыльнулся Клифф и вышел из трейлера.

Глава 5

Майами

Люка Перес с удовольствием вытянулся в полосатом шезлонге, подставляя лучам солнца стройное, тренированное тело тридцатилетнего мужчины, пребывающего в отменной физической форме. Из одежды на нем были только голубые плавки и солнечные очки, гладкая смуглая кожа, смазанная специальным питательным кремом, блестела от проступившего пота. На столике рядом стояли высокий бокал с охлажденным мохито и хрустальное блюдо со спелыми вишнями; лежали несколько развлекательных журналов, айфон последней модели, часы «Шанель» в платиновом корпусе и дюжина серебряных распятий на тонких кожаных ремешках. Глаза Люки под очками были прикрыты, но он не спал, точнее – не совсем спал. Было очень приятно лежать вот так, ничего не делая, то погружаясь в приятную полудрему, то снова пробуждаясь и давая мыслям свободно блуждать. Ничто не беспокоило Люку, ничто не тревожило и не смущало. Позабыв о делах, он полностью отдался праздному времяпрепровождению, совершенствуя загар и размышляя о вещах легких и приятных. Погода располагала к блаженному ничегонеделанию. Небо было ясным, солнце – теплым и ласковым, а налетавший с океана ветерок – прохладным. О чем-то подобном Люка и мечтал все время, пока переезжал из страны в страну с мировым турне, первая половина которого оказалась несколько напряженнее, чем он рассчитывал. Сейчас в гастролях был перерыв, и он имел полное право наслаждаться жизнью в своем флоридском особняке.

Впрочем, уже завтра из Лондона должен был прилететь его постоянный партнер Джероми Мильтон-Голд, а это означало, что с тишиной и покоем придется распрощаться. Джероми обожал разного рода тусовки и не пропускал ни одного мероприятия в гей-барах и клубах. Сам Люка не особенно любил вращаться в гей-сообществе, хотя именно на вечеринке фетишистов, состоявшейся в Лондоне два года назад, они и познакомились.

Встреча с Джероми круто изменила жизнь Люки. До этого момента он скрывал свою нетрадиционную сексуальную ориентацию, боясь, как бы о ней не пронюхали миллионы его поклонниц во всем мире. Да, Люка Перес был настоящим «горячим латино», предметом обожания множества женщин, которые любили его не только за зажигательные хиты, но и за внешность. Для многих и многих Люка был эталоном латиноамериканского мачо, и это в немалой степени способствовало росту его популярности в мире.

В свое время Люка даже был официально женат, и у него рос сын, что служило еще одним доказательством его мужественности.

Сейчас его сыну, Люке-младшему, было девять лет, и певец души не чаял в мальчишке. К сожалению, его брак с мировой знаменитостью, латиноамериканской поп-исполнительницей Шоколадкой, или Шакой, как прозвали ее поклонники, – с той самой Шакой, которая когда-то разглядела в нем певческий талант, которая вышла за него замуж, которая родила ему ребенка и которая сделала Люка тем, кем он был сейчас, – прекратил свое существование.

Шака была на двадцать лет старше Люки, однако, несмотря на это, она до сих пор оставалась красавицей и продолжала пользоваться бешеным успехом в Латинской и Южной Америке. Тот факт, что ее супруг оказался геем, она восприняла с добродушным юмором и… с пониманием. Развод? Нет проблем!.. «Только не обижайся, дорогой, но Шаке ты достался в лучшие свои годы, – шутила она. – Я тобой попользовалась, нужно и другим дать такую возможность. Ну а если серьезно, я хочу только одного: чтобы ты был счастлив, так что поступай, как считаешь нужным».

Шака была необыкновенной женщиной, и Люка до сих пор сохранял с ней самые близкие дружеские отношения. Они часто общались и вместе воспитывали сына, который рос настоящим красавцем, унаследовав все лучшее от обоих родителей.

Только Шака поддержала его, когда, вопреки советам всех своих импресарио, менеджеров, продюсеров и специалистов по связям с общественностью, Люка решился объявить о переходе в «голубой» лагерь. «Если Рики Мартин смог сделать это и ничего не потерял, – говорила она, – ты и подавно сможешь».

Дальнейшие события показали, что Шака была права, а все его советчики ошибались. Его фаны сохранили ему верность: Люку они обожали, и для них не имело никакого значения, гей он или не гей. Люка Перес был их божеством, а божество не подлежит ни критике, ни осуждению.

Сам Люка, впрочем, не бравировал своим новым статусом, не желая подвергать преданность поклонников лишним испытаниям. Он не устраивал ни оргий, ни скандальных вечеринок, стараясь как можно реже появляться в публичных местах в обществе партнера. Лишь изредка он позволял Джероми устроить в особняке «прием» для своих и при этом строго следил, чтобы никто из приглашенных ничего не снимал даже на камеру мобильного телефона.

В глубине души Люка прекрасно понимал, что Джероми Мильтон-Голд – не совсем тот выбор, которого ожидала от него публика. Джероми был чересчур высоким и худым и к тому же слишком напоминал хрестоматийного англичанина – консервативного сноба с аристократическим итонским выговором, с белой, как у покойника, кожей и начинающими редеть темными волосами. Кроме того, по всем меркам, он был слишком стар: Джероми исполнилось сорок два, и он был на двенадцать лет старше атлетически сложенного, светловолосого, загорелого «солнечного мальчика», как часто называли Люку в прессе. Вместе они выглядели более чем странно, однако, несмотря на разницу во внешности и в характерах, их отношения оставались нежными и доверительными, а это, считал Люка, единственное, что имеет значение.

* * *

Конверт, адресованный мистеру Люке Пересу и мистеру Мильтон-Голду, пришедший на адрес дизайнерской фирмы Джероми в Лондоне, выглядел весьма и весьма интригующе. Дорогая бумага, золотое тиснение, изящный шрифт – за всем этим стоял не только безупречный вкус, но и несомненное богатство. Интересно, что там внутри?..

Джероми потянулся за серебряным ножом для корреспонденции. Аккуратно вскрыв конверт, он извлек оттуда сложенный лист бумаги с текстом приглашения.

Джероми прочел его дважды. Прочел очень внимательно.

Потом по его лицу скользнула довольная улыбка. От этого приглашения они с Люкой не откажутся.

Ни в коем случае!

Джероми аккуратно убрал бумагу обратно в конверт, потом открыл средний ящик своего антикварного стола работы Дэвида Армстронга и положил письмо рядом с паспортом. Завтра он покажет письмо Люке и постарается убедить его принять приглашение.

Партнер Джероми был неплохим парнем, но порой он начинал упрямиться буквально на пустом месте. Вот только на этот раз Джероми не собирался уступать.

В конце концов, такие шансы выпадают раз в жизни.

А иногда не выпадают вовсе.

Глава 6

Нью-Йорк

Сенатора и его очаровательную жену часто приглашали на самые разные мероприятия – как официальные, так и частные. В Нью-Йорке они были одной из самых известных и красивых супружеских пар. Он – широкоплечий шатен с аккуратной стрижкой, правильными чертами открытого, мужественного лица и прямым, честным взглядом человека, готового служить своим избирателям и днем и ночью. Она – изящная, но сильная, с густыми золотисто-каштановыми волосами до плеч и привлекательным лицом с широко расставленными карими глазами. Ее имя – Сьерра Кэтлин Сноу. Сенатора звали Хэммонд Паттерсон-младший. Впрочем, попав в большую политику, он очень скоро отказался от приставки «младший». Его отец был этим весьма расстроен, но Хэммонд заявил, что это дополнение к фамилии звучит не слишком удачно и даже как-то унизительно.

«Нет ничего унизительного в том, чтобы пользоваться именем и репутацией семьи! – возражал отец. – Можно подумать, ты стыдишься своих предков».

Но его отпрыск продолжал стоять на своем. Отец Хэммонда на протяжении многих лет был конгрессменом. «Всего лишь конгрессменом», – мысленно добавлял сын. Сам он считал, что способен на большее. Сразу после колледжа Хэммонд поступил в юридическую школу, потом некоторое время работал адвокатом. Адвокатская карьера стала для него первым шагом к намеченной цели: когда настал подходящий момент, он очень ловко использовал ее для того, чтобы баллотироваться в сенат. Семейное состояние и связи – свои и отцовские – пришлись очень кстати, и в тридцать шесть Хэммонд стал одним из самых молодых сенаторов Соединенных Штатов. Представляя в сенате Нью-Йорк, он был полон честолюбивых планов и амбиций. Хэммонд не сомневался, что со временем станет губернатором, а там – чем черт не шутит! – можно выставить свою кандидатуру и в президентской гонке!

Почему бы, собственно, и нет? Хэммонд был уверен – у него есть все, чтобы занять высший государственный пост. Упорство, желание, а главное, уверенность в своих силах – что еще требуется, чтобы стать президентом? В том, что рано или поздно он своего добьется, молодой сенатор не сомневался.

Эта идея овладела им полностью. Хэммонд начал готовить плацдарм для решительного наступления.

В его планах нашлось место и для жены. Сьерра была человеком мягким, душевным, отзывчивым, и это располагало к ней и мужчин, и женщин. Кроме того, она была неглупа и умела искренне сопереживать чужому горю, а сенатор знал, что именно это качество люди ценят едва ли не больше всего. Такая жена могла бы привлечь на его сторону тысячи и тысячи потенциальных избирателей, и он собирался использовать ее на всю катушку. Сьерра была идеальной женой для набирающего силу политика.

Собственно говоря, именно поэтому Хэммонд ее и выбрал.

К сожалению, в последние полгода его стремительное восхождение по карьерной лестнице неожиданно замедлилось. И причиной этого было не слишком приятное открытие – оказывается, у него росла дочь. Должно быть, в ранней юности Хэммонд случайно обрюхатил одну из своих многочисленных подружек, а та оказалась достаточно глупа, чтобы выносить и родить ребенка – девочку, которая получила странное имя Рэдикал.

В один не слишком прекрасный день пятнадцатилетняя Рэдикал появилась на пороге его офиса и потребовала встречи с родным отцом.

Сказать, что Хэммонд был в ярости, значит ничего не сказать. Он буквально рвал и метал, однако к его досаде примешивалась изрядная доля потрясения. Такого сюрприза он ожидал меньше всего. Когда Рэдикал пробилась наконец в его кабинет и заявила, что она – его дочь, Хэммонд ей не поверил. Точнее, он никак не мог поверить, что такое происходит с ним. Это было невероятно, невозможно, абсурдно!

Но Рэдикал предъявила свидетельство о рождении, в котором в графе «отец» значилось его имя. И добавила, что, поскольку ее мать недавно «склеила ласты» от передозировки героина, она, типа, не прочь пожить с папашкой, поскольку ей, мол, все равно больше некуда деваться.

Хэммонд не собирался сдаваться, однако два генетических теста на установление отцовства однозначно показали: эта неуправляемая пятнадцатилетняя мерзавка с ядовито-зелеными прядями в иссиня-черных крашеных волосах, с многочисленными татуировками, кольцами и пуссетами в носу, ушах и в других частях тела действительно его дочь.

Так сказать, плоть от плоти и кровь от крови.

Сьерра, будучи женщиной доброй и чуткой, настояла, чтобы Рэдикал жила с ними.

– Мы должны принять ее в семью, – сказала она назидательно. – В конце концов, она – твоя дочь, поэтому у тебя просто нет выбора. Кроме того, сам подумай: если ты ее прогонишь, это может повредить твоей репутации в обществе.

И Хэммонд нехотя согласился, хотя и боялся, что наличие незаконнорожденного ребенка может подорвать тщательно культивируемый им образ глубоко порядочного человека.

Но Сьерра оказалась права. Общественность продолжала любить сенатора и его жену, а мужество, с которым он признал ошибки молодости, только добавило ему уважения. Сексуальные скандалы с участием политиков уже давно навязли у всех в зубах, поэтому тот факт, что у Хэммонда вдруг обнаружилась почти взрослая дочь, никого особенно не взволновал. Свою роль сыграла и публичная поддержка, которую Сьерра демонстрировала супругу каждый раз, когда они вместе появлялись на собраниях избирателей или на различных ток-шоу. Эта поддержка служила своего рода гарантией того, что сенатор не совершил ничего слишком предосудительного, поэтому общественное мнение довольно скоро успокоилось и вопрос о бурном прошлом Хэммонда Паттерсона больше не возникал.

Но на самом деле все шло совсем не так гладко, как хотелось Хэммонду. Рэдикал оказалась на редкость трудным подростком. Своевольная, упрямая, отвратительно воспитанная, точнее – никак не воспитанная, она буквально притягивала неприятности. Своего отца Рэдикал возненавидела с самого первого дня, и Хэммонд платил ей той же монетой. Да и то сказать – терпеть ее выходки не было никакой возможности, поэтому довольно скоро он отправил ее в Швейцарию, в частную школу-пансион, предварительно убедив Сьерру, что для девочки так будет лучше.

В конце концов Рэдикал все же поехала в Европу, хотя и без особой охоты.

Скандал, который она на прощание закатила родному папочке, Хэммонд вспоминал долго.

* * *

Когда секретарь принесла Хэммонду только что поступивший розовый конверт с приглашением, он не колебался ни секунды. Не посоветовавшись с женой, сенатор велел секретарю тотчас отправить положительный ответ. От конверта буквально разило богатством, а Хэммонд отлично знал, что большие деньги – это щедрые пожертвования на избирательную кампанию, которые придутся очень кстати, когда он начнет борьбу за президентское кресло. Деньги и связи решали все, и, приняв приглашение, Хэммонд получал отличную возможность приобрести и то и другое и таким образом обеспечить себе легкое и быстрое восхождение к вершинам власти.

Только полный кретин мог отказаться от подобного шанса.

* * *

Сьерра Кэтлин Сноу родилась в богатой и респектабельной семье. Ее отец Арчибальд Сноу был знаменитым историком, почетным профессором нескольких университетов и обладателем престижной Пулитцеровской премии. Ее мать Фиби Сноу принадлежала к сливкам нью-йоркского общества и слыла одним из его столпов, недаром ее родословная восходила чуть не к самим отцам-основателям.

У Сьерры была также старшая сестра Клер, которая вышла замуж за педиатра и написала целую серию популярных книг о том, как правильно растить и воспитывать детей. Сейчас Клер вместе с мужем и тремя малышами жила в Коннектикуте.

Кроме сестры, у Сьерры имелся и младший брат Шон, который жил на Гавайях с женщиной, с которой познакомился то ли прямо на местном пляже, то ли в одном из прибрежных кабаков.

В семействе Сноу Клер считалась любимицей, а Шон – черной овечкой. Что касалось Сьерры, то она занимала довольно неопределенное положение где-то между сестрой и братом, и не только в смысле возраста. Ей уже исполнилось тридцать два, но она до сих пор не определилась, кто она в этом мире.

С одной стороны, все довольно просто. Сьерра была дочерью Арчибальда и Фиби Сноу, женой Хэммонда Паттерсона и сестрой Клер Сноу. Но кем она была на самом деле?

Чуть не каждое утро, едва проснувшись, Сьерра задавала себе один и тот же вопрос:

«Кто я?»

Жена сенатора? Или, может быть, любящая дочь? А может, сегодня она – заботливая сестра?

Кто?!!..

Этот вопрос не давал ей покоя, и ответа на него Сьерра до сих пор не нашла.

Ее родители не одобряли Хэммонда. Они, правда, никогда не говорили об этом прямо, но Сьерра все равно чувствовала, что мать и отец считают зятя человеком второго, а то и третьего сорта. Когда же на сцене возникла Рэдикал, только безупречное воспитание помешало Фиби Сноу заявить дочери – мол, мы всегда подозревали, что твой Хэммонд мерзавец, а теперь убедились в этом окончательно. Впрочем, все невысказанные слова были написаны у нее на лице так ясно, словно она произнесла их вслух. И Сьерра знала, что мать права.

Беда была в том, что этот мерзавец вознамерился стать президентом Соединенных Штатов, а она была вынуждена ему в этом помогать.

При одной мысли об этом Сьерра вздрагивала как от ледяного ветра. Она была замужем за Хэммондом уже восемь лет, но никакой любви друг к другу они никогда не испытывали. Поначалу, правда, Сьерра питала на сей счет некоторые иллюзии, однако довольно скоро ей стало ясно: за Хэммонда она выскочила по глупости и только лишь затем, чтобы излечиться от разбитого сердца. Он же со своей стороны женился на ней только из-за ее безупречного происхождения и обширных семейных связей, которые рассчитывал использовать.

Со временем Сьерра узнала, что Хэммонд совсем не таков, каким кажется.

А еще некоторое время спустя она поняла, что он – настоящий психопат.

Очень хитрый психопат.

Широкой публике было хорошо знакомо его улыбчивое, честное лицо «своего парня», способного хорошо понимать заботы и проблемы, которые обременяют простых смертных. И со стороны действительно могло показаться, будто сенатор Паттерсон – весь как на ладони. Но реальный Хэммонд отличался от своего публичного образа, как небо и земля. В частной жизни он был совсем другим. Злобный расист и убежденный женоненавистник, он к тому же ненавидел геев, о которых отзывался исключительно в уничижительном ключе. Жестокий и самовлюбленный эгоист, Хэммонд даже с близкими родственниками разговаривал свысока. Собственного отца он презирал и не раз высказывал вслух пожелание, чтобы «старик наконец сдох».

Поначалу Сьерра делала попытки разобраться в его характере, выяснить, откуда берутся эти жгучая ненависть и презрение к окружающим, но вскоре отступилась. Привлекательный, заботливый и мягкий мужчина, за которого она выходила замуж, на поверку оказался жестоким чудовищем, и единственная причина, по какой Сьерра все еще оставалась его женой, заключалась в том, что она до смерти боялась собственного мужа.

Примерно на втором году брака, когда до нее наконец дошло, что представляет собой Хэммонд на самом деле, Сьерра попросила развода, на что Хэммонд преспокойно ответил: если она хотя бы попытается от него уйти, он изуродует ее на всю жизнь или расправится с ее родителями.

Никаких сомнений в том, что он свое слово сдержит, у нее не возникло. Потрясенная до глубины души, Сьерра даже хотела обратиться в полицию, но вовремя сообразила, что ей никто не поверит.

Еще бы, ведь все нью-йоркские полицейские считали Хэммонда Паттерсона подающим надежды политиком и преданным борцом за гуманитарные ценности – в том числе за права женщин и сексуальных меньшинств!

Положение казалось безвыходным. Ситуацию усугубляли постоянные супружеские измены Хэммонда, который просто не мог спокойно пройти мимо юбки. Он спал буквально со всеми женщинами, каких ему только удавалось заполучить, а надо сказать, что в этом отношении возможностей у него хватало. Когда Сьерра попыталась упрекнуть его в неверности, муж только высмеял ее. «А что мне прикажешь делать? – спросил он, злобно оскалившись. – Ведь спать с тобой – все равно что лежать в постели рядом с замороженной макрелью».

Нет, расстаться с ним было необходимо, но Сьерра слишком боялась его угроз, боялась, что Хэммонд исполнит то, что обещает. Нужен был решительный шаг, но для этого ей не хватало мужества. Каждый раз, когда она была почти готова броситься в бой, ее останавливала мысль о том, что будет с ее родителями, с ее родными? Хэммонд был способен на все – Сьерра знала это твердо.

Вот почему она до сих пор оставалась его женой. А чтобы хоть как-то отвлечься от мрачной действительности и при этом не потерять уважения к себе, Сьерра с головой ушла в благотворительность. Она посещала детские больницы и приюты для престарелых, создала группу предотвращения насилия, выступала за соблюдение прав женщин и делала еще многое другое, что помогало ей не думать о собственном жалком положении.

Хэммонд был очень доволен ее общественной работой. Он не ошибся на ее счет – для политика, который действительно хочет чего-то добиться, Сьерра Сноу была идеальной женой. Красивая, великодушная, приятная в общении, она делала людям много добра и тем самым укрепляла позиции мужа.

Для человека, который вознамерился покорить политический олимп, это было именно то, что надо.

Глава 7

На ходу оборачивая тонкую талию полотенцем, Бьянка шагнула к Александру.

Он плотоядно заурчал и, взмахнув рукой, отбросил полотенце в сторону.

– Ты прекрасна! – пробормотал он. – О, как ты прекрасна!..

Другой рукой Александр погладил ее торчащие соски.

– Такая сногсшибательная женщина, и – моя!..

Бьянка почувствовала, как по ее телу пробежала крупная дрожь. Она была почти готова. Так случалось каждый раз, стоило Александру ее захотеть, и Бьянке казалось – это еще одно подтверждение того, что они созданы друг для друга.

Когда их отношения только начинались, Александр обмолвился, что его жена фригидна и что вскоре после свадьбы она объявила, что его прикосновения не вызывают у нее ничего, кроме отвращения. Только к деньгам Александра миссис Касьяненко относилась иначе, но в этом не было ничего нового. Обычная история, особенно в том мире, в котором вращался русский олигарх.

Самой Бьянке было наплевать на огромное состояние любовника. В принципе, ей хватало своих денег, но если бы Бьянке понадобились дополнительные средства, она всегда могла найти подходящего спонсора. С Александром ее связывали подлинные чувства – так, во всяком случае, ей хотелось считать. Он ей очень нравился, нравился настолько, что Бьянка порой не по-детски заводилась от одного взгляда его темно-серых, будто стальных глаз, брошенного из-под тяжелых век. Этот взгляд ее буквально гипнотизировал. Его прикосновения были на удивление нежными, объятия – крепкими и страстными, что же касалось его мужской «оснастки», то Бьянка еще никогда не встречала ничего подобного. А главное, Александр прекрасно знал, что и как нужно делать в постели, и это выгодно отличало его от подавляющего большинства «богатых и знаменитых», для которых эректильная дисфункция стала практически нормой.

Пока Бьянка размышляла обо всем этом, Александр заставил ее опуститься на пол и сбросил брюки. Нижнего белья он никогда не носил – еще одна черточка, которая была у них общей.

Прижимаясь спиной к холодной мраморной плитке, Бьянка снова вздрогнула и пошире развела ноги, принимая в себя любовника. Ее брошенный на потолок взгляд невольно зацепился за красный огонек работающей камеры видеонаблюдения, и Бьянка мимолетно задумалась о том, видит ли их сейчас кто-нибудь? Записывает ли?.. Впрочем, это было совершено не важно. Она знала, что Александр умеет держать обстоятельства под жестким контролем и никогда не допустит, чтобы с ней случилось что-то плохое. К примеру, человека, который попытался бы заработать на подобных записях, он, наверное, разорвал бы собственными руками.

Крепкое, мускулистое тело Александра с силой прижало ее к полу, и Бьянка тихонько застонала от удовольствия. Ее любовник был большим и сильным мужчиной, но когда он, как сейчас, ложился сверху, ей никогда не становилось тяжело или неудобно.

Бьянка глубоко вздохнула, вбирая в себя его терпкий мужской запах.

– О-о, какой большой! Какой твердый!.. – пробормотала она.

– Я рад, что тебе нравится, котик.

– Да. Очень… – отозвалась она, поворачиваясь так, чтобы ему было удобнее. – Знаешь, ты – единственный, кто способен меня по-настоящему удовлетворить.

Александр ничего не ответил, только сильнее прижал ее к полу своим телом, но Бьянка не возражала. Секс с ним был восхитительным, головокружительным, пьянящим, и она не обращала внимания на мелкие неудобства. Скорее наоборот – они добавляли ощущениям остроту, а именно это Бьянка ценила в отношениях с Александром больше всего. Особенно ей нравилось, как он входил в нее, словно желая подчинить, слиться с ней в одно, овладеть ею безраздельно и полностью.

В глубине души Бьянка всегда гордилась тем, что никогда и никому не принадлежала. По характеру она была человеком самодостаточным и крайне независимым, и только с Александром Бьянка напрочь об этом забывала. Больше того, ей хотелось, чтобы он обладал ею, обнимал, прижимал к себе, до боли стискивал ее гру́ди, пронзал ее длинным и твердым пенисом.

Как-то на заре их отношений Бьянка предприняла попытку утвердить свое главенство в сексе. Так она привыкла и не видела в этом ничего предосудительного, но с Александром этот номер не прошел. Человек волевой и властный, он и в постели предпочитал контролировать ситуацию. Они будут вести себя по его правилам – или расстанутся. Александр дал ей это понять совершенно недвусмысленно, и Бьянка не стала возражать. Она настолько привыкла командовать мужчинами, что подобное разнообразие было ей даже приятно, а вскоре она обнаружила, что, передав контроль Александру, выиграла больше, чем предполагала. В сексе он не был ни эгоистом, ни тираном, а его главенство означало фактически только то, что все заботы о ее удовольствии он брал на себя, тогда как раньше Бьянке частенько приходилось самой заботиться о собственном оргазме.

Застонав от наслаждения, она слегка напрягла мускулы бедер, и Александр одобрительно крякнул. Он умел сделать так, чтобы она почувствовала себя испорченной, развратной девчонкой, а Бьянку это, в свою очередь, здорово заводило.

Одним словом, Александр Касьяненко был для нее идеальным партнером, и она не видела причин, по которым они могли бы расстаться.

Глава 8

Иногда Тей Шервин позволял себе помечтать. Чаще всего он предавался этому занятию в моменты, когда Эшли вдруг принималась корчить из себя Леди Надменность, что, по странному стечению обстоятельств, происходило каждый раз, когда они встречались с Джероми Мильтон-Голдом на званом ужине или приеме. Тею было не очень-то приятно смотреть, как его жена изо всех сил старается держаться так, будто она родилась где-нибудь в Мэйфере [4], а не в скромном приморском Брайтоне. Казалось, Эшли не смущало даже то, что буквально всем вокруг было известно: среди ее родственников нет ни аристократов, ни знаменитостей. А между тем ее упорное желание выдавать себя за кого-то, кем она не являлась, причиняло Тею почти физическую боль – он не мог спокойно смотреть, как его жена предает своих предков, пусть они и были простыми крестьянами или ремесленниками. Сам Тей всегда гордился тем, что его детство прошло близ площади Слон и Замок [5] – в районе не слишком благополучном и, уж во всяком случае, не богатом. Для выходца из тех мест Тей Шервин добился фантастического успеха, поэтому он никогда не стеснялся говорить о своем босоногом – в буквальном смысле – детстве и о своих иммигрантских корнях.

В какой семье появился на свет Джероми Мильтон-Голд, Тей не знал. Ему было известно только, что парень не прочь щегольнуть близким знакомством с сильными мира сего (во всяком случае, он упоминал их имена с таким видом, словно все они были его закадычными приятелями), и вообще вел себя как шишка на ровном месте. Или как хрен с горы. Хотя какой же он хрен, если он гомик, да еще «королева», подумал Тей и усмехнулся.

– Чему ты улыбаешься? – требовательно спросила Эшли, которая как раз в этот момент повернулась в его сторону.

– Да так… вспомнил анекдот, который рассказал мне один из парней, – туманно ответил Тей.

– Какой же? – поинтересовалась она, нервно постукивая тонкими пальцами по ножке своего бокала.

– Тебе не понравится, – быстро ответил Тей. Сейчас ему больше всего хотелось послать к черту этот помпезный ресторан и отправиться с Эшли домой, где он мог бы продемонстрировать ей содержимое розового конверта, а потом – оттрахать ее так, чтобы, как говорили его прежние уличные приятели, шерсть клочьями летела.

Одна мысль об этом настолько возбудила его, что он снова широко улыбнулся.

– Ага, понятно!.. – Эшли презрительно фыркнула. – Знаю я эти ваши мужские шуточки – сексистские и совершенно не смешные!

– Не могу не согласиться с тобой, дорогая, – манерно протянул Джероми. – Эти мужские анекдоты… Чаще всего они действительно очень глупые и абсолютно не смешные, но большинство из тех, кто их слушает, чувствуют себя просто обязанными смеяться. Из так называемой «мужской солидарности», я полагаю…

– А я считаю, люди начинают рассказывать анекдоты, когда им не о чем говорить, – заявила Эшли, бросая на мужа презрительный взгляд. – И в большинстве случаев любители анекдотов действительно не могут сказать ничего умного.

– Ну-у, Конфетка, к тебе-то это не относится. У тебя всегда наготове новая потрясающая сплетня, – парировал Тей, по-приятельски подталкивая Джероми локтем. – Когда она дома, то буквально не слезает с телефона, представляешь? Все шу-шу-шу да шу-шу-шу с какими-то подружками.

Джероми выпятил нижнюю губу. Он поступал так всякий раз, когда не знал точно, что ему следует сказать.

Эшли наградила Тея еще одним откровенно злобным взглядом.

– Мы с Люкой отправляемся в совершенно фантастическое путешествие, – сообщил Джероми, заполняя неловкую паузу.

– Это очень мило, – неискренне сказала Эшли, доставая из сумочки зеркальце и губную помаду. – А куда? – проговорила она, сосредоточенно подправляя макияж.

– Я полагаю, куда-нибудь в теплые тропические моря, – проговорил Джероми, сопроводив свои слова неопределенным движением руки. – Нас пригласил Александр Касьяненко, он собирается опробовать свою новую морскую яхту. Ну а делать это, понятно, приятнее в хорошей компании.

Рука с помадой замерла в воздухе, глаза Эшли округлились от изумления и зависти.

– Это потрясающе! Как вам повезло! – вздохнула она.

Что касалось Тея, то он вовсе утратил дар речи. Чертов Джероми испортил сюрприз, который он приготовил для Эшли. Интересно, что ему теперь делать? Заявить, что их тоже пригласили, и получить свою порцию упреков от жены, которая, конечно, очень разозлится на него за то, что он ничего не сказал ей раньше?

– Должен сказать, что это приглашение пришлось весьма кстати, – продолжал разглагольствовать Джероми, поглядывая на своих собеседников с легкой покровительственной улыбкой. – Мне совершенно необходим хотя бы небольшой перерыв. Надеюсь, дорогая, ты присмотришь за нашим лондонским салоном, пока я буду отсутствовать? – добавил он, поворачиваясь к Эшли.

Та кивнула и, в свою очередь, посмотрела на мужа.

– Ты ведь, кажется, знаком с этим… как его… с Касьяненко?

– Ну да. – Тей кивнул. – Мы с ним пару раз встречались. Он большой любитель футбола. Ходят слухи, что этот русский собирается приобрести один из британских футбольных клубов.

– Люка хорошо знает Бьянку, – небрежно проговорил Джероми, делая небольшой глоток вина из своего бокала. – Они познакомились несколько лет назад в Милане. Люка выступал там с концертом, а Бьянка демонстрировала новейшие коллекции во время недели высокой моды. С тех пор они дружат. А Бьянка уже год регулярно встречается с Касьяненко, – пояснил он.

– Поня-ятно… – протянула Эшли. – Я уверена – это будет просто сказочное путешествие.

– Безусловно. – Джероми величественно кивнул. – Я в этом не сомневаюсь.

* * *

Домой Эшли и Тей возвращались в угрюмом молчании, которое с каждой минутой становилось все более тягостным. Тей не выдержал первым – он терпеть не мог, когда его жена пребывала в подавленном настроении.

– Что с тобой, Конфетка? – проговорил он нарочито бодрым тоном и, удерживая руль одной рукой, положил свободную руку ей на колено. – Ты за что-то на меня сердишься?

– Не понимаю, почему ты всегда пытаешься унизить меня перед Джероми? – сердито отозвалась Эшли, и ее лицо покраснело от гнева. – Если ты не забыл, мы с ним – деловые партнеры, но ты сделал все, чтобы он считал меня круглой дурой!

– О чем ты, Конфетка?! – изумился Тей.

– А то ты не знаешь! – огрызнулась Эшли и добавила, подражая его голосу: – «Все шу-шу-шу да шу-шу-шу…». Как будто я сплетница какая-то!..

– Но ведь я ничего не выдумал, – кротко возразил Тей и даже убрал руку с ее колена. – Ты действительно довольно много болтаешь по телефону со своими знакомыми и…

– А вот и нет! – отрезала Эшли. – То есть я хочу сказать – я вовсе не сплетничаю. И даже если я иногда… разговариваю с кем-то о пустяках, об этом вовсе не обязательно рассказывать всем и каждому.

– Ну ладно, Конфетка, перестань. Только давай не будем ссориться, о’кей?

– Нет, это ты перестань! – огрызнулась Эшли. – Я просто ненавижу, когда ты относишься ко мне без должного уважения. В конце концов, я – твоя жена!

– Ну извини, солнышко. Виноват. Больше не повторится, – сказал Тей самым покаянным тоном, на какой был способен. Ему очень не хотелось злить Эшли еще больше. – Кстати, я приготовил тебе один сюрприз. Угадай – какой?..

– Я не собираюсь ничего угадывать, – отчеканила она. – И твои сюрпризы меня не интересуют. – Эшли демонстративно отвернулась и стала смотреть в окно.

– Думаю, этот сюрприз тебе все-таки понравится.

– Господи, какой же ты бываешь нудный! – в сердцах воскликнула она. – И потом, почему ты все время пытаешься сменить тему?

– Потому что я люблю тебя, Конфетка, и не хочу расстраивать.

Эти слова прозвучали достаточно искренне, но Эшли была слишком раздражена и не смогла оценить его предложение мира.

– Если бы ты действительно меня любил, – едко сказала она, – то не стал бы трахаться с этой шлюхой с огромными сиськами!

– Но, Эшли, это ведь было давно!.. – простонал Тей. – К тому же я извинился. Сколько мне еще вымаливать у тебя прощение? Эта девчонка ничего для меня не значила – я говорил тебе это, наверное, уже тысячу раз!

– Думаешь – извинился, так уже все? – не отступала Эшли. – Хотела бы я знать, как бы тебе понравилось, если бы это я переспала с каким-нибудь парнем, а потом заявила, что он, мол, ничего для меня не значит. Что бы ты на это сказал?

– Я уверен, ты никогда бы не сделала ничего подобного. И потом, я тебе доверяю, поэтому если бы ты сказала, что он для тебя – ничто, значит, так оно и есть.

– А я доверяла тебе… – Эшли недобро усмехнулась. – И что я в результате имею? Мужа, который спит с кем попало – со шлюхами, которые «ничего для него не значат»… А если тебе попадется кто-нибудь, кто будет что-то для тебя значить, ты что – вовсе от меня уйдешь?

Тей только плечами пожал. Он понятия не имел, как и когда их разговор принял столь опасный оборот. Эшли довольно часто вспоминала его единственную измену, но почему она вдруг заговорила о ней именно сейчас?.. Что касалось последнего обвинения, то ему было что возразить, но Тей решил, что гораздо умнее с его стороны будет прикусить язык и дать жене возможность выговориться.

Так сказать, стравить пар.

И надо отметить, что Эшли не преминула воспользовться представившейся ей возможностью. Она пилила Тея всю дорогу до Хэмпстеда, не замолкая буквально ни на секунду.

Что ж, этого следовало ожидать…

Глава 9

Никаких особых дел у Флинна Хадсона не было. Ему нужно было только закончить пару статей да позвонить в пару мест, и он мог считать себя абсолютно свободным.

Правда, он еще не решил, как ему поступить.

Александр Касьяненко был его старым другом. Сейчас он приглашал Флинна в путешествие, которое обещало быть достаточно приятным и запоминающимся. Проблема заключалась в том, что Александр ждал приятеля не одного, а с подругой, и теперь Флинн не знал, кого именно ему взять с собой.

А главное, хочется ли ему вообще кого-то приглашать?

Он, разумеется, не собирался брать в эту поездку ни одну из своих случайных подружек. Приятно провести время – вот все, для чего они были ему нужны. Об этом Флинн, кстати, честно предупреждал каждую новую знакомую прежде, чем с ней переспать. Он не собирался отягощать свою совесть сознанием того, что кому-то он разбил сердце, а кому-то – поломал жизнь. О том, какие страдания способно причинить разбитое сердце, Флинн знал на собственном опыте. Боль, отчаяние, одиночество – все это он испытал на себе, и хотя это было довольно давно, горечь потери не оставляла его до сих пор.

Да, теперь Флинн точно знал, что «разбитое сердце» – не просто фигура речи, поэтому всегда предупреждал женщин, с которыми встречался, чтобы они не рассчитывали ни на что, кроме короткого романа.

Размышляя о том, с кем же все-таки он отправится в путешествие на новой яхте Касьяненко, Флинн неожиданно вспомнил о Хван – миниатюрной китаянке, которая была умна, красива, изысканна и к тому же увлекалась главным образом женщинами, а не мужчинами, что в данном случае было весьма кстати.

Флинн не сомневался, что Хван получит удовольствие от поездки, а он, в свою очередь, неплохо проведет время в ее обществе. С ней ему всегда было интересно и приятно.

Как и он, Хван была журналисткой. В свое время ей буквально чудом удалось бежать из коммунистического Китая, когда ее родителей обвинили в государственной измене и расстреляли после короткого показательного процесса. Произошло это одиннадцать лет назад. Теперь, как и Флинн, Хван писала в основном о жестокости и несправедливости мира, который, по ее глубокому убеждению, окончательно сошел с ума. За прошедшее десятилетие они много раз сталкивались в самых разных уголках мира и довольно быстро стали близкими друзьями, причем их дружба была чисто платонической.

И это более чем устраивало обоих.

Флинн хорошо знал историю нелегкой жизни Хван. Когда после гибели родителей она в первый раз пыталась покинуть страну, какие-то мерзавцы перехватили ее у самой границы и подвергли групповому изнасилованию. Спас ее офицер-пограничник, который, впрочем, сам держал Хван под замком и регулярно избивал до потери сознания. После выкидыша, случившегося с нею через несколько месяцев такой жизни, Хван предприняла еще одну отчаянную попытку побега. В течение нескольких месяцев она шла пешком по самым диким и пустынным районам своей страны, не имея почти никакого запаса продовольствия. Хван не умерла с голода только потому, что просила милостыню в редких деревнях, попадавшихся по пути. В конце концов ей удалось добраться до Гонконга, где ее приютили дальние родственники, но она еще долго болела, пытаясь прийти в себя после нервного и физического истощения.

В конце концов, однако, воля и характер победили; Хван полностью оправилась и решила строить свою жизнь заново. На этом пути она снова столкнулась со множеством трудностей – и снова характер не позволил ей отступить, сдаться. Хван сумела добиться своей цели, став блестящей журналисткой, – неподкупной и абсолютно бесстрашной. Флинн бесконечно уважал ее как человека и профессионала, поэтому, подумав еще немного, он отправил Хван пространное смс-сообщение, в котором сообщал о приглашении Касьяненко. Ему казалось, что наблюдать своими глазами частную жизнь людей невероятно богатых и могущественных – наблюдать вблизи – будет интересно обоим. Как минимум и он, и Хван приобретут некий жизненный опыт, который пригодится им в дальнейшем.

Или не пригодится.

Впрочем, особого значения это не имело. В любом случае путешествие на роскошной яхте по южным морям даст им с Хван неплохую возможность отдохнуть от всех тех жестокостей и ужасов, с которыми они постоянно сталкивались в своей повседневной работе.

Флинн надеялся, что Хван согласится. Оставалось дождаться ответного сообщения.

* * *

Лежа на растерзанной постели в номере небольшого сайгонского отеля, Хван и ее партнер Деси отдыхали после короткого, но бурного любовного акта. В комнате было жарко и душно, насыщенный влагой воздух почти не двигался, несмотря на лениво вращавшийся под потолком вентилятор. Удовольствие Хван, впрочем, получила, хотя сексу с Деси недоставало той страсти, которую она испытывала, когда оказывалась в постели с другой женщиной. К счастью, Деси был довольно умным мужчиной, а главное – он владел кое-какой любопытной информацией о деятельности вьетнамского правительства, которая весьма интересовала Хван. Работая в одном из государственных учреждений, Деси мог стать весьма ценным источником закрытой информации.

Информации, которую она собиралась сделать открытой.

В общем, Хван почти не жалела о том, что переспала с Деси; сведения, которые он ей передавал, того стоили, хотя в глубине души она бы предпочла, чтобы он оказался женщиной.

Мобильный телефон Хван, лежавший на прикроватной тумбочке, негромко пискнул, сигнализируя о поступившем сообщении. Приподнявшись на локте, она потянулась к нему, слегка коснувшись небольшими грудями покрытого испариной живота любовника. Деси воспринял это прикосновение как намек на продолжение постельных утех, но его ждало разочарование.

Сосредоточенно сдвинув брови, Хван читала эсэмэску Флинна. Ей было очень приятно получить от него весточку. Из всех ее знакомых мужчин он, несомненно, был самым привлекательным и умным. У них были общие взгляды и общие ценности, к тому же Флинн всегда отличался склонностью к головокружительным авантюрам, и Хван это тоже в нем нравилось.

Друг, коллега, но не любовник. С ее точки зрения, это был идеал мужчины.

Когда они познакомились, Хван первым делом сообщила ему о своей бисексуальности, но предупредила, что предпочитает женщин. Таким образом она постаралась заранее исключить возможные недоразумения, которые могли бы раз и навсегда испортить зарождающуюся дружбу, выглядевшую столь многообещающей. Впоследствии Хван убедилась, что поступила совершенно правильно – секс ни разу не омрачил их отношений, которые год от года становились более тесными и доверительными.

И вот теперь Флинн приглашал ее в морское путешествие.

Это было очень мило с его стороны.

И конечно, Хван весьма заинтересовалась, узнав, кому принадлежит замечательная яхта, на борту которой им предстояло отправиться в путь. О том, кто такой Александр Касьяненко, было известно буквально всем. Русский миллиардер, стальной король, бойфренд знаменитой Бьянки…

Несомненно, и его гости будут не менее известными и богатыми.

Очень, очень любопытно.

«Ехать или не ехать?» – спросила себя Хван.

– Что-то важное? – спросил Деси, внимательно наблюдавший за выражением ее лица.

– Ничего такого, что не может подождать, – спокойно откликнулась Хван. Она действительно не считала нужным торопиться с решением.

Сначала нужно было все как следует обдумать.

Глава 10

Клиффа Бакстера любили многие, и не только потому, что он был знаменитостью и кинозвездой. Разумеется, у него имелись и недостатки, но это не мешало ему быть крепким профессионалом. К примеру, Клифф никогда не забывал о людях, с которыми ему приходилось работать на съемочной площадке, и внимательно следил за тем, чтобы они были довольны, накормлены и получали достойную оплату за любые сверхурочные. Своего постоянного дублера Бонара Клифф и вовсе считал близким другом. Как-никак они работали вместе уже больше двадцати пяти лет – с тех самых пор, когда в 1987 году Клифф сыграл заглавную роль в фильме «Марафонец», в котором рассказывалась история блестящего спортсмена, происходившего из весьма и весьма проблемной семьи.

Эта роль была не первой в послужном списке Клиффа, но именно после нее он проснулся знаменитым. И именно она дала его карьере столь необходимый толчок, после которого его известность стала расти не по дням, а по часам.

В те времена Клифф Бакстер был молод, энергичен и дьявольски сексуален. Кроме того, он действительно умел играть. То, как Клифф справлялся с ролью, понравилось режиссеру, и он буквально заставлял молодого актера выжимать из каждого эпизода максимум возможного. Результатом их совместных усилий стало то, что за роль в «Марафонце» Клиффа номинировали на «Оскар». Награды он, правда, в тот раз не получил, но это его не сильно расстроило. Главное, его заметили, о нем заговорили, и Клифф был уверен, что у него еще все впереди.

С тех пор его еще трижды выдвигали на главную награду Американской киноакадемии, но золотую статуэтку он получил лишь однажды. Однако и это тоже было завидным результатом, к тому же лучше выиграть раз, чем не выиграть вообще.

В «Марафонце» Клиффа дублировал Бонар. Именно тогда они познакомились и подружились и с тех пор оставались достаточно близки. Актер и его дублер были ровесниками, сейчас оба понемногу приближались к пятидесяти, но у Бонара были жена и трое детей, а у Клиффа – только его блистательная карьера.

Он, однако, нисколько не горевал по этому поводу. Брак представлялся ему чем-то вроде ловушки, из которой нет выхода, если, конечно, ты не готов отдать за свою свободу большую половину того, что тебе удалось заработать за много лет. «Хорошее дело браком не назовут», – шутливо повторял он, однако истина заключалась в том, что Клиффу нравилось чувствовать себя человеком, который может пойти куда хочет, и делать, что ему нравится, ни у кого не спрашивая разрешения и ни перед кем не отчитываясь. Указывать ему, что делать, могли только его агент или менеджер, да и тех он обычно не слушал, предпочитая поступать по-своему. Друзей-мужчин, которых у Клиффа хватало, он делил на две категории: «подкаблучники» и «разведенцы». Последних он почти жалел, ибо свою свободу они купили дорогой ценой: каждый из них ежегодно выплачивал бывшей жене астрономические алименты и к тому же мог видеться с собственными детьми только по выходным.

В том, что эти несчастные завидуют ему черной завистью, Клифф Бакстер ни секунды не сомневался. Да и как им было не завидовать, если из всех них только он жил нормальной, полноценной жизнью?

За годы Клифф Бакстер встречался с десятками, вернее, с сотнями очаровательных женщин. Самые красивые и сексуальные из них даже жили у него некоторое – но не слишком долгое – время. Клифф всегда очень тонко чувствовал, когда нужно дать отставку очередной любовнице. Главным было – не пропустить момент, когда девчонка в твоей постели становится слишком требовательной и начинает качать права. Поэтому стоило его подружке только заикнуться о браке, как она оказывалась бывшей подружкой, ибо жениться Клифф Бакстер не собирался. Он твердо знал, что никогда не совершит подобной глупости.

Из всех его женщин Лори продержалась дольше других, поставив своеобразный рекорд. Она была веселым, легким в общении и совершенно бесконфликтным человеком, и Клифф чувствовал себя с ней совершенно свободно и непринужденно. Кроме того, Лори делала ему просто феерические минеты! Можно было подумать, она прошла полный курс в Академии Глубокой Глотки [6], если бы таковое учебное заведение действительно существовало.

А если даже не существовало, его непременно нужно было создать.

Как бы то ни было, Лори столь умело работала язычком и губами, что Клиффу хотелось еще и еще.

Бывало, некоторые его подружки не решались заняться с ним каким-то особым видом секса. В этих случаях Клифф обычно полагался на профессионалок по вызову, но с тех пор, как Лори поселилась с ним, он прибегал к их услугам все реже и реже, да и порно по Интернету уже не казалось ему столь захватывающим.

Казалось, для Лори нет ничего невозможного или запретного.

* * *

Лори обожала бегать трусцой.

Она делала это вовсе не потому, что ей нужно было бороться с целлюлитом или поддерживать хорошую физическую форму – нет. Ей просто нравилось ощущение свободы, которое охватывало ее во время забегов, – свободы сродни той, которую чувствует летящая в небе птица. Именно поэтому она никогда не бегала по скучным, респектабельным улицам Беверли-Хиллз. Большинство ее маршрутов пролегало по близлежащим холмам, где почти не было людей, если не считать таких же, как она, бегунов, протоптавших по живописным склонам извилистые тропы.

Главное, в холмах не было папарацци. Никто не следил за ней, никто не нацеливал на нее объектив в надежде, что она сделает что-нибудь не то или не так.

Сегодня Лори была одна. Поднявшись высоко в холмы, она мчалась изо всех сил: на поясе – айпод, в ушах – наушники, в наушниках – «Дрейк» и «Питбуль», которые развлекали ее и помогали выдерживать темп.

А потом случилось непридвиденное. Запнувшись о валявшийся на тропе древесный сук, Лори не удержала равновесия и довольно чувствительно грохнулась на землю.

Почти сразу она села и, все еще оглушенная падением, заозиралась по сторонам. К счастью, поблизости никого не было и никто не видел, как она свалилась буквально на ровном месте. Когда головокружение немного отступило, Лори попыталась подняться, но сразу же вскрикнула от боли и снова повалилась на землю. Похоже, она потянула лодыжку, а может, просто ушиблась. Как бы там ни было, на ногу Лори встать не могла.

Ну и что ей теперь делать, подумала она, вытягивая больную ногу перед собой. Звонить Клиффу и просить, чтобы он приехал и забрал ее отсюда? Вот только он сам не приедет – как раз сейчас Клифф был занят на съемках, а это значит, что он пришлет кого-то вместо себя. А те, кого он отправит к ней на помощь, почти наверняка сольют информацию газетам, так что не позже чем через четверть часа холмы будут кишеть папарацци. Мало того что они сфотографируют ее как она есть – в промокшей от пота майке, с растрепанными волосами и с испачканными землей ладонями, что само по себе было не слишком хорошо. Главное, после опубликованных в таблоидах «сенсационных» репортажей всему городу станет известно, где любит бегать подружка знаменитого киноактера, так что уже очень скоро в холмах будет не протолкнуться от любопытных и зевак.

И что ей тогда делать? Бросить свои любимые тренировки или потеть на «бегущей дорожке» в каком-нибудь тупом фитнес-клубе?

Ну уж нет!

Глаза Лори невольно наполнились слезами. И надо же было такому случиться! А все этот дурацкий сучок!

Но делать было нечего. Достав из кармана спортивных шортов мобильный телефон, Лори уже готова была набрать номер Клиффа, как вдруг кусты неподалеку зашуршали и раздались в стороны. Из-за ветвей появилась какая-то серая тень.

Это был койот. Довольно облезлый (Кстати, почему облезлый? Может, он больной или линяет?) зверь с опаской выбрался из кустов и замер, подозрительно и злобно глядя на Лори своими маленькими янтарно-желтыми глазками.

Лори сделалось не по себе. Недавно она читала, как стая койотов разорвала сразу двух немецких овчарок, причем случилось это практически в этих же местах. Уж если овчарки не смогли спастись, то что говорить о ней?

Тут кусты снова зашуршали, и рядом с первым койотом появился второй, еще более крупный зверь.

* * *

Сразу после репетиции очередного эпизода Клифф Бакстер вернулся в свой трейлер и застал там Энид, которая, сбросив кроссовки, с удобством расположилась на его диване. Все ее внимание было приковано к экрану орущего телевизора, по которому шел какой-то бесконечный сериал.

– Тебе удобно? – поинтересовался Клифф самым саркастическим тоном. – Может, принести тебе кофе или что-нибудь покрепче? Если хочешь, я вообще могу уйти.

Энид с невозмутимым видом села и сунула ноги в свои стоптанные кроссовки.

– Что-то ты долго репетировал, – спокойно сказала она. – Я едва не заснула.

– В таком-то шуме? – Клифф с сомнением покачал головой. – Впрочем, прости, что заставил тебя ждать. Виноват. Больше не повторится.

– Мне нужно возвращаться в городской офис, – сказала Энид, протягивая ему стопку каких-то бумаг. – Подпиши-ка вот это и вот это… и вот это тоже.

– Что это?

– Если я буду все объяснять, на это уйдет целый день, – хмыкнула Энид. – Эту макулатуру прислал твой бизнес-менеджер. Насколько я поняла, речь идет о твоих последних вложениях в недвижимость.

Клифф доверял Энид и не сомневался – она не станет обманывать его, прокручивая какие-то делишки за его спиной и за его счет.

– Если я подпишу, можно мне будет снова пользоваться моим диваном?

– Да ради бога! – Энид фыркнула. – Тоже мне, сокровище! К тому же твой диван насквозь провонял несвежими носками, так что…

– Слушай, разве так полагается разговаривать с кинозвездами? Когда ты наконец усвоишь, что от знаменитостей не может пахнуть носками? Впрочем, если на моем диване будет валяться кто попало, тогда конечно…

– А с этим что делать? – спросила Энид, проигнорировав его последнее замечание, и протянула Клиффу лист плотной, дорогой бумаги, который она достала из красивого розового конверта.

Актер пробежал глазами приглашение.

– Ого!.. – вырвалось у него. – От таких приглашений не отказываются. Ответь, что я согласен.

– Ты поедешь один? Да неужели?!

– Хватит вредничать, Энид. Напиши, что я буду с Лори. Уверен, ей это путешествие понравится.

Энид вздохнула. Она знала, что Лори задержалась при патроне намного дольше, чем все ее предшественницы. Похоже, у девчонки были скрытые таланты, о которых знал только Клифф.

– Как будет угодно моему господину и повелителю, – хмыкнула она.

Клифф усмехнулся.

– Ладно, проваливай, пока я не выгнал тебя пинками.

Собрав бумаги, Энид ушла.

Спустя примерно четверть часа Клифф выглянул из трейлера и осмотрелся по сторонам. Он надеялся, что поблизости окажутся несколько парней, с которыми можно будет сыграть в софтбол [7] и тем самым скоротать оставшееся до вечера свободное время. Увы, в поле его зрения никого не оказалось, если не считать…

О, черт!..

Из-за угла показался его партнер по съемкам Билли Мелина – молодой и дьявольски амбициозный киноактер, который мог бы потягаться популярностью с самим Клиффом. Билли был широко известен своими любовными похождениями и несколькими удачными киноролями. Это был настоящий жеребец в самом расцвете сил, который трахал все, что шевелится, хотя предпочитал, естественно, богатых и знаменитых. «Совсем как я в его годы», – с кривоватой усмешкой подумал Клифф.

С Билли он снимался всего в нескольких эпизодах, поэтому друзьями их назвать было нельзя. Скорее, они были просто хорошими знакомыми.

Глядя на приближающегося актера, Клифф невольно спросил себя, станет ли Билли таким же долгожителем в кино, каким стал он сам. Скорее всего, нет, рассудил он, и не потому, что у Билли Мелины не было никаких особых способностей. Просто тридцать лет назад, когда начинал сниматься Клифф, все было совершенно по-другому. Теперь от самого актера, от его способностей и таланта мало что зависело. Бал правили папарацци, газеты писали все, что им вздумается, а среди директоров студий и импресарио почти не было людей достаточно решительных и могущественных, которые могли бы защитить актеров от выдумок наемных писак. Желтая пресса буквально набрасывалась на каждую знаменитость, которая отваживалась всего лишь высунуть нос из собственного дома.

Нет, решил он, лет через десять, когда Билли стукнет сорок, он будет давно и прочно забыт, тогда как сам Клифф все еще будет сниматься в главных ролях, потому что… да просто потому, что именно такие парни, как он, остаются востребованными во все времена. Как Роберт Редфорд, как Де Ниро. К тому же Клифф вовсе не планировал уходить на покой. В этой гонке он будет держаться до конца.

– Привет! – окликнул его Билли. Бронзовокожий мускулистый красавец с чуть растрепанными грязно-русыми волосами, он являл собой классический тип идеального серфингиста, покорителя женских сердец. – Как делишки?

– Нормально, – кивнул Клифф. – А у тебя?

– По-прежнему, – небрежно отозвался Билли, поигрывая мускулами. – Приходится напрягаться, чтобы не засунули в массовку, а так все в порядке.

– Мне это знакомо, – кивнул Клифф, думая о том, что Билли все-таки чертовски красивый сукин сын. Некоторое время он колебался, не пригласить ли Билли к себе в трейлер, чтобы опрокинуть по стаканчику и немного потрепаться, или все-таки не стоит?..

«Пусть идет куда шел, – предупредил Клиффа внутренний голос. – Неужели тебе действительно так хочется знать все подробности его недавнего развода со знаменитой Винус? Или ты слишком мало знаешь о недавнем скандале с убийством в Вегасе, в котором оказался замешан этот красавчик?»

Нет, твердо ответил Клифф. У меня найдутся дела поинтереснее.

– Ладно, увидимся на площадке, – проговорил он, поворачиваясь, чтобы вернуться в трейлер.

– Угу, – откликнулся Билли. – Увидимся.

Оказавшись внутри, Клифф снова улегся на освободившийся диван и потянулся к мобильнику. Надо узнать, что поделывает Лори. Быть может, он даже предложит ей приехать к нему на площадку.

И заодно расскажет о приглашении.

Малышка Лори будет на седьмом небе.

Глава 11

– Ага! Вот и ты! – воскликнула Шака, обрушиваясь на Люку словно ураган. В ней все было большим или, по крайней мере, внушительным: спутанные светлые локоны напоминали стог сена, а щедрые груди и могучие бедра так и рвались на свободу из низко вырезанного эластичного комбинезона ядовитой оранжево-зеленой расцветки. Только ноги, обутые в лубутеновские «небоскребы», были на удивление маленькими и изящными, как у Дюймовочки.

– Как поживает мой любимый мальчик?

Шака была роскошной женщиной и очень известной певицей, наделенной к тому же сильным, волевым характером. Казалось, она способна справиться с любым препятствием, возникшим у нее на пути. Ничто не могло остановить Шаку, когда она двигалась к цели. Многочисленные поклонники ее буквально боготворили.

Люка встал с шезлонга, и бывшая жена тотчас заключила его в свои щедрые объятия. Как и всегда, от нее пахло ее фирменными духами, и этот запах разбудил в Люке множество приятных воспоминаний. Он до сих пор помнил тот день, когда она открыла его певческий талант и буквально за руку вытащила из безвестности. В памяти запечатлелось и то, как они впервые занимались любовью, и – самое главное – как он записал в ее студии свой первый сингл, который принес ему деньги и славу.

Шака так крепко обняла Люку, что он едва мог дышать; одновременно она осыпала его горячими, влажными поцелуями, которые ему когда-то очень нравились, но теперь Люка был только рад, что рядом нет Джероми и он не видит всего этого безобразия. Его партнеру очень не нравилось, что Шака до сих пор так много для него значит, но ничего менять Люка не собирался. Он по-прежнему чувствовал себя обязанным Шаке за все, что она когда-то для него сделала. Если бы не она, Люка никогда бы не стал тем, кем он был сейчас: поп-идолом испаноязычных (и не только) слушателей, которые обожали его зажигательные хиты и исполненные страстного томления баллады.

Кроме того, у них с Шакой был общий ребенок, в котором оба души не чаяли.

– Что-то ты рано вернулась, – заметил Люка, не без труда выбираясь из страстных объятий бывшей жены и переводя дух. – Мне казалось, твой концертный тур должен продолжаться еще как минимум неделю. Ты не заболела?

Шака состроила недовольную гримасу.

– Мой представитель отменил концерт в Сан-Паулу. Билеты продавались не слишком хорошо, так что пришлось собирать вещички и лететь в Штаты.

– Должно быть, это экономический кризис виноват, – тут же нашелся Люка. – Насколько я знаю, сейчас у всех дела идут неважно, особенно за границей.

– Только не у тебя, mi amor [8]. – Шака нежно потрепала его по щеке.

– У всех, говорю тебе!.. – не сдавался Люка, пытаясь хоть немного утешить бывшую жену, хотя он и подозревал, что кризис совершенно ни при чем. Во всяком случае, во время его турне по странам Латинской Америки билеты на концерты разлетались как горячие пирожки. Его собственный импресарио даже сказал, что продажи еще никогда не были столь высоки, так что, скорее всего, дело было в другом. Похоже, звезда Шаки начинала клониться к закату, как ни неприятно было Люке это признавать. А хуже всего то, что он понятия не имел, что тут можно сделать, чем помочь.

– А где еще одно мое tesoro? [9] – подбоченившись, спросила Шака. – Куда ты его дел? Дай-ка мне поскорее обнять моего сыночка, моего любимого Люку-младшего!

– Его сейчас нет, – пояснил Люка. – Он с друзьями пошел играть в футбол.

– Жаль, – покачала головой Шака. – А позвать его никак нельзя?

– Я бы не стал этого делать, – поспешно возразил Люка. – Парню уже девять, и если ты появишься на футбольном поле и начнешь его целовать… Словом, это может поставить его в неловкое положение.

– В неловкое положение?! – фыркнула Шака. – Как это?! Ведь я – его мать!

– Не переживай. – Люка положил руку ей на плечо. – Дети растут, и с этим ничего не поделаешь. К тому же он скоро вернется, и вечером мы поужинаем все вместе. Хочешь – здесь, а хочешь – пойдем в ресторан… – Он очень старался успокоить Шаку и удержать от немедленного похода на стадион. Ее привычка демонстрировать сыну любовь и нежность невзирая на обстоятельства действительно могла смутить мальчика.

– Si? – уточнила Шака, приподнимая искусно подведенную бровь. – Втроем? А где этот твой Мистер Жо… Жореми?

– Если ты имеешь в виду Джероми, то он в Лондоне и прилетит только завтра.

– Me vuelves loco! [10]– вздохнула Шака. – Вокруг бродит столько красивых мальчиков – ты мог бы выбрать любого, но ты почему-то держишься за этого старого… старика!

– Ты просто его не знаешь, – спокойно возразил Люка. – Вот если бы мы проводили вместе больше времени и чаще общались, ты бы поняла, какой Джероми замечательный!

– Вряд ли, любовь моя, – возразила Шака, решительно тряхнув кудрями. – Твой Джероми меня недолюбливает. Мне, честно говоря, он тоже не нравится.

– Не понимаю, почему вы двое никак не можете поладить?

– Потому, что Джероми – не тот человек, который тебе нужен. – Она выдержала многозначительную паузу. – Вот погоди, сам увидишь. И поймешь.

Люка пожал плечами.

– Мне нечего понимать. Я и так знаю о нем все, что мне нужно.

Шака улыбнулась, потом чуть подалась вперед и слегка коснулась сквозь плавки его «хозяйства».

– Мне бы не хотелось, чтобы ты растратил себя впустую, carino. Ты еще слишком молод и слишком красив… И, боюсь, – на свою беду.

– Ты думаешь? – Люка ухмыльнулся.

– Ах, tesoro mнo [11], я-то знаю, – проворковала Шака. – И ты тоже знаешь, что я редко ошибаюсь.

* * *

Достигнув оргазма, Джероми Мильтон-Голд издал хриплый стон наслаждения. Впрочем, едва закончив, он грубо оттолкнул от себя голову юноши, который продолжал ласкать губами и языком его обмякший пенис.

Юноша – лет восемнадцати, если не меньше – поинтересовался, не хочет ли Джероми теперь отсосать у него.

– Нет, – отрезал Джероми с таким негодованием, словно сама мысль о чем-то подобном была ему отвратительна. – Забирай свои деньги и проваливай.

– Но я подумал…

– Я плачу тебе не за то, чтобы ты думал, паршивец эдакий! – сердито перебил Джероми. – Проваливай, ты больше не нужен.

– Сволочь! – вполголоса пробормотал парень. К несчастью, Джероми его услышал.

– Что ты сказал? – переспросил он и с угрозой прищурился.

Не отвечая, юноша схватил со столика деньги и бросился к выходу.

Сначала Джероми хотел его догнать и проучить как следует, но потом подумал: а стоит ли? Парень мог оказаться боксером или каратистом, а Джероми не хотелось появиться в Майами с подбитым глазом.

Ах, если бы только он мог совладать со своим увлечением случайными партнерами!

Увы, это вряд ли было осуществимо. Кроме того, после длинного вечера в компании Эшли и ее нудного супруга (хотя как мужчина он, бесспорно, был очень сексапильным) ему требовалась своего рода разрядка, компенсация. А о чем Люка не знает, того, считай, и не было…

Джероми отлично умел заглушить в себе голос совести, изобретая для этого самые разные доводы, которые, впрочем, могли бы показаться убедительными разве что ему самому. Сейчас, например, Джероми припомнил, что никогда не обещал Люке быть верным ему одному, поэтому, если в отсутствие партнера он изредка позволял себе мальчика-другого, это вовсе не означало, что он превращается в проститутку. Напротив, Джероми считал, что таким образом он поддерживает молодые дарования, которые остро нуждаются в деньгах. Ведь если мальчиками, от чьих объявлений буквально ломится Интернет, никто не будет пользоваться, они в конце концов уйдут из бизнеса, и тогда плохо придется всей гомосексуальной тусовке, верно? Главное, не привязываться к мальчикам по вызову, не устанавливать с ними никаких отношений, относиться к ним спокойно и отстраненно, как к обслуживающему персоналу. Он так и делает, а значит, перед Люкой он ни в чем не виноват. Ну, перепихнулся с молоденьким «карандашиком», ну и что? Нужно же ему как-то снять напряжение и расслабиться? Зато завтра утром он сядет на рейс в Майами и спустя несколько часов снова упадет в объятия своего звездного дружка.

Джероми, впрочем, очень надеялся, что, когда он окажется во флоридском особняке Люки, там не будет его бывшей жены Шаки с ее громким голосом, висящими до пупа сиськами и огромным жирным задом. Сам он считал Шаку просто пародией на женщину и заявлял, что Люке пора окончательно с ней расстаться, но, к сожалению, друг не желал его слушать.

При одной мысли о том, что его юный и изящный партнер когда-то был близок с этой грудастой коровой, Джероми начинало в буквальном смысле слова тошнить. Он старался об этом не думать, однако по временам просто не мог удержаться, чтобы не представить себе, как эта жирная сука взгромождается на Люку, как прижимается к его великолепному телу своими огромными баллонами, как раздвигает для него ноги или берет в рот его безупречной формы пенис. Эти картины вставали перед его мысленным взором во всех омерзительных деталях и были непереносимы.

Чего Джероми не понимал, так это почему Люка продолжает поддерживать теплые отношения со своей бывшей женой, почему не вычеркнет ее из своей жизни раз и навсегда. Правда, у них был общий сын, Люке-младший, но, с точки зрения Джероми, это не могло быть таким уж серьезным препятствием. Пока мальчик был совсем маленьким, ему, возможно, нужна была мать, но теперь-то?.. Люке-младшему было уже лет девять или около того, он уже многое понимал, а Джероми был уверен, что женщина – любая женщина, а не только Шака – ничему хорошему мальчика научить не сможет.

Нет, подумал он, нужно что-то срочно предпринимать, чтобы Шака перестала вмешиваться в жизнь его любовника. Вот только как это сделать? Ведь особняк певицы в Майами был всего в пяти минутах ходьбы от особняка бывшего мужа и переезжать оттуда она не собиралась. Ситуация сложилась крайне неудачная, но как ее исправить, Джероми не знал.

Впрочем, кое-какая возможность у него была. Когда они будут путешествовать на яхте этого русского медведя Касьяненко, он должен убедить Люку продать особняк в Майами и перебраться куда-нибудь на Западное побережье – подальше от Мисс Шоколадные Сиськи, как Джероми называл про себя бывшую жену любовника. Он, впрочем, не был уверен, что Шака не достанет Люку и в Калифорнии, но, с другой стороны, на Лос-Анджелесе свет клином не сошелся. Есть в мире и другие города и места, где не стыдно жить даже такой знаменитости, как Люка. К примеру, они могли бы приобрести старинный викторианский особняк в Бельгрейвии – престижнейшем лондонском районе. Уж Джероми перестроил бы их новый дом как следует, превратил бы его в настоящий рай для двоих, лишь бы его молодой любовник поскорее забыл про свою латиноамериканскую мокрощелку.

При мысли о том, как будут завидовать его лондонские знакомые, если он сумеет убедить Люку перебраться на Британские острова, Джероми улыбнулся. Имея такого душку-партнера, он сразу вернет себе утраченное положение в гей-тусовке и снова начнет править там всем и вся. Тогда-то он и поквитается с теми, кто поспешил списать его в тираж, как только Джероми стукнуло сорок. Он покажет им, что никакой он не старик. Разве смог бы действительно старый человек подцепить такого южного красавчика, как Люка? Ах, только бы певец согласился на переезд – тогда все увидят, что Джероми Мильтон-Голд не какой-нибудь неутыка, что он еще о-го-го!..

Джероми твердо верил, что и впрямь добился нешуточного успеха, завоевав богатого и знаменитого партнера, – приз, который не каждому по зубам. А ведь это было только начало: с помощью Люки он открыл собственный бизнес, который, как Джероми точно знал, принесет ему новый успех и новые перспективные знакомства.

Перспективные в обоих смыслах.

Тогда он будет настоящим «царем горы».

И пусть все его враги утрутся!

Глава 12

Хэммонд взмахнул приглашением перед самым лицом Сьерры, словно это было оружие.

– Мы поедем в это путешествие оба, – отрывисто сказал он. – И ты должна выглядеть наилучшим образом. Александр Касьяненко – очень богатый и невероятно влиятельный человек, и мне необходимо, чтобы он был на моей стороне. Имей это в виду! Александр может нам очень пригодиться.

– Ты хочешь сказать, он может пригодиться тебе, – слабо возразила Сьерра, жалея, что не может оказаться в эти минуты где-нибудь в другом месте. Ей не хотелось приезжать к мужу в офис, но он настоял, чтобы Сьерра была у него как можно скорее, и она, как всегда, подчинилась.

Сейчас ее мучила сильная головная боль, от которой буквально разламывались виски. Впрочем, в последнее время это случалось почти каждый день.

– Не умничай! – прорычал Хэммонд. – В последнее время ты ведешь себя как записная стерва. Да и выглядишь почти на свой возраст. Возьми себя в руки, иначе мне придется принять меры!

– Что, разведешься со мной? – спросила Сьерра, в которой на мгновение проснулась ее былая гордость. – Найдешь себе новую модель или актрису – я уверена, что в желающих недостатка не будет. Хотя бы даже эта молодая стажерка, которую я видела в приемной, когда вошла… думаю, она будет только рада!

– Заткнись, – холодно бросил Хэммонд. – Ты – моя жена, вот и постарайся вести себя соответственно. Пусть все думают, будто ты заслуженно занимаешь то место… которое занимаешь.

Сьерра собиралась сказать что-то резкое, но тут в кабинет вошел старший помощник и доверенный секретарь сенатора Эдди Марч. Этот еще сравнительно молодой человек был полной противоположностью Хэммонда – безукоризненно вежливый, деликатный, отличный профессионал, все еще полный какого-то совершенно мальчишеского энтузиазма. Его искренность подкупала, и Сьерра считала его хорошим человеком. По-настоящему хорошим.

Увидев помощника, Хэммонд мгновенно преобразился, превратившись в сенатора Паттерсона – спокойного и уверенного в себе политика, на которого каждый может положиться.

– Ну, тебе пора бежать, дорогая, – проговорил он елейным голосом и, повернувшись к жене, поцеловал ее в щеку. – Купи себе все, что нужно, чтобы быть самой красивой во время нашего путешествия. Вот, возьми… – добавил он, доставая из кармана черную кредитку «Америкэн экспресс». – Я знаю, у тебя безупречный вкус, а цена пусть тебя не смущает.

Сьерра только кивнула. Ее муж был самым настоящим двуликим Янусом, доктором Джекилом и мистером Хайдом, человеком-хамелеоном, который превосходно умел прятать от окружающих свой подлинный характер.

– Как это великодушно с вашей стороны, сенатор, – заметил Эдди, с обожанием глядя на своего патрона. – Если бы я дал своей подружке такую карточку, она бы в тот же день сбежала из города, и я бы никогда больше ее не увидел!

Сьерра вежливо улыбнулась, а сама подумала: «Хотелось бы и мне покинуть этот город, чтобы никогда не возвращаться». Увы, она слишком хорошо знала, что сбежать из тюрьмы, в которой оказалась, невозможно. Хэммонд держал ее слишком крепко. Стоит ей взбунтоваться, и он непременно осуществит свои страшные угрозы, а в том, что ее муж способен зайти достаточно далеко, Сьерра не сомневалась.

– Вы выглядите очаровательно, миссис Паттерсон, – сказал Эдди и улыбнулся ей. – Как и всегда, впрочем. Не понимаю, как вам это удается?

– Поосторожней с комплиментами, Эд! – вмешался Хэммонд, глядя на жену с показной нежностью. – Иначе от твоих похвал у нее закружится голова и это обойдется мне в лишнюю пару тысяч…

Сьерра, не сдержавшись, поморщилась. Она не выносила, когда Хэммонд начинал разыгрывать перед посторонними Идеального Мужа.

– Кажется, мне действительно пора, – произнесла она.

– Заходите еще, мы всегда рады вас видеть, – совершенно искренне сказал Эдди. В ответ Сьерра изобразила приветливую улыбку и поспешила уйти. Утром она приняла два ксанакса и выпила стакан виски, пытаясь заглушить боль и пустоту нового дня. Сейчас ей нужна была еще одна таблетка, чтобы дожить до вечера.

В офисе Хэммонда имелось много кабинетов, и все они были заняты людьми, которые работали на него, подготавливая его триумф. Секретари, помощники, референты и прочие – его команда, благодаря которой Хэммонд стал сенатором. Интересно, задумалась Сьерра, что скажут все эти люди, когда узнают, что за чудовище скрывается под личиной улыбчивого, добродушного парня, каким любил притворяться Хэммонд. И узнают ли?..

Вряд ли… Ее муж очень ловко скрывал свои подлинные мысли и интересы, а интересовала его только власть – отнюдь не избиратели.

На выходе из офиса Сьерру остановила старшая секретарша Хэммонда Надя.

– Миссис Паттерсон, – сказала она, – наша новая стажерка – ваша большая поклонница. Вы не против, если я вам ее представлю? Она будет просто счастлива познакомиться с вами.

– Конечно, я не против. Я всегда за, – ответила Сьерра, и Надя знаком подозвала девушку к себе.

Стажерка казалась совсем юной, но уже вполне оформившейся девушкой – немного полноватой, с большими мягкими грудями и улыбкой во весь рот.

– Познакомьтесь, миссис Паттерсон, это Скайлер, – сказала Надя. – Она будет работать в нашей команде все лето, а потом снова вернется в колледж.

«Бедная дурочка, – подумала про себя Сьерра. – Хэммонд слопает ее и не подавится, он очень любит таких, как эта Скайлер, – молодых, неопытных, наивных. Скоро, очень скоро бедняжка утратит все свои иллюзии – и что тогда с ней будет?»

– Очень приятно, Скайлер, – улыбнулась она. – Добро пожаловать в команду.

– Спасибо, миссис Паттерсон. – Скайлер улыбнулась во все тридцать два зуба – должно быть, так ее учили на курсах «Как понравиться окружающим и сделать карьеру». Впрочем, она, похоже, действительно была счастлива познакомиться с женой великого человека – с женщиной, которая и сама была достаточно популярна. – Для меня большая честь работать у сенатора Паттерсона. Вы просто не представляете, как я обрадовалась, когда меня пригласили в его предвыборный штаб.

«Напротив, я очень хорошо это представляю, – подумала Сьерра. – Хотела бы я только знать, что ты запоешь, когда мой муженек начнет хватать тебя за пухлую задницу или потребует, чтобы ты взяла в рот? Неужели и ты влюбишься в него, как делали до тебя десятки глупых, наивных девчонок?»

– Надеюсь, ты проведешь это лето приятно и с пользой, Скайлер, – пробормотала Сьерра. «Мало приятного, – думала она, – день за днем отсасывать у Хэммонда, не получая ничего взамен. И все же это неизбежно случится, что бы мы с тобой ни делали. Такова неприкрашенная правда жизни, моя дорогая Скайлер. Ты просто не сможешь устоять, когда он пустит в ход свою обаятельную и честную улыбку. Могу только пожелать тебе не слишком расстраиваться, когда Хэммонд использует и бросит тебя, как использовал и бросал уже многих».

Выбравшись наконец на улицу, Сьерра буквально рухнула в ожидавшее ее такси. Черную карточку Хэммонда она все еще держала в руке. Некоторое время Сьерра смотрела на нее, не понимая, что с ней делать.

Отправляться по магазинам, что же еще!.. Отправляться по магазинам и потратить столько денег, чтобы Хэммонд пришел в ярость, ведь эту карточку он вручил ей только для того, чтобы покрасоваться перед Эдди, показать ему, как он щедр и как любит свою маленькую женушку. Но на самом деле все это было просто представлением, способом пустить пыль в глаза. Ну ничего, она ему покажет…

– Сначала в «Барниз», – сказала она водителю. – А потом, я думаю, было бы неплохо заглянуть в «Бергдорф».

– Хорошо, миссис Паттерсон, – кивнул водитель, запуская мотор, и Сьерра откинулась на спинку сиденья. Как ей быть? Что делать? Сумеет ли она когда-нибудь вырваться из клетки, в которую посадил ее Хэммонд?

Ответов на эти вопросы Сьерра Сноу не знала.

Глава 13

Наконец все приглашения были разосланы, и Бьянка с нетерпением ждала ответов. Впрочем, скучать ей было некогда. Оставив Александра в Москве, она вылетела в Мадрид, чтобы сняться для обложки «Вэнити фэр». Бьянка понимала, что именно сейчас ей, наверное, не стоило оставлять любовника одного, но фотография на обложке журнала служила своеобразной иллюстрацией к развернутой статье о ее головокружительной карьере, которая должна была появиться аккурат к ее тридцатилетию, так что пропустить съемку было никак нельзя. Да и то сказать, добиться лишь мимолетного упоминания в столь престижном журнале считалось большим успехом, что уж говорить о статье на несколько разворотов!

Бьянка была топ-моделью уже почти тринадцать лет – с тех самых пор, когда в семнадцать лет ее заметил сотрудник одного из крупных модельных агентств. Произошло это в Квинсе, в принадлежавшей ее родителям закусочной, где Бьянка работала официанткой. Тот человек просто сказал, что у нее есть потенциал, и сунул ей свою визитную карточку.

Бьянке потребовалось добрых два месяца, чтобы собраться с мужеством и, сняв телефонную трубку, набрать напечатанный на визитке номер. Отправляясь на первое собеседование, Бьянка попросила своего тогдашнего бойфренда – главаря одной из местных латиноамериканских банд – пойти с ней. Это очень не понравилось агенту, который настоял, чтобы парень дожидался ее в приемной, что, в свою очередь, пришлось не по душе бойфренду. Когда после собеседования они возвращались в Квинс, он только ругался и строил страшные гримасы.

Пару недель спустя они расстались, и на первую пробную съемку Бьянка отправилась с матерью – все еще не старой и довольно привлекательной женщиной, экзотическая красота которой, впрочем, уже слегка поблекла от тяжелой работы. В юности мать Бьянки сама мечтала стать моделью, но на Кубе, откуда она была родом, это было невозможно. Когда же она наконец перебралась в Штаты, ей пришлось слишком много трудиться, чтобы заработать на кусок хлеба, поэтому о своей мечте она никогда никому не рассказывала.

Во время съемки Бьянка держалась совершенно раскованно и естественно. Она инстинктивно чувствовала, как надо себя вести, как позировать, словом, делала именно то, что профессиональные фотографы называли «заниматься любовью с камерой». Агент остался очень доволен результатами съемки и сразу же предложил ей первый контракт.

Так началась ее блестящая карьера. Нельзя сказать, что Бьянка не знала неудач, и все же удач было больше, поэтому с каждым годом она поднималась все выше.

Когда Бьянка только начинала работать моделью, она была молода, красива, но главное – у нее был характер. Очень скоро она сделалась любимицей нескольких самых популярных и модных дизайнеров одежды. Этот факт изрядно разозлил других топ-моделей, считавших ее наглой и напористой выскочкой, которая слишком задирает нос. Больше других негодовала маленькая, но очень сплоченная группка темнокожих моделей, неформальным лидером которой была некая Уиллоу Прайз. Эта Уиллоу делала все, чтобы сорвать фотосессии и модные показы с участием Бьянки. Положение усугублялось тем, что между двумя соперницами было много общего: обе потрясающе красивые мулатки, обе наделены сильным, неуступчивым характером, поэтому Уиллоу считала, что в модельном бизнесе найдется место только для одной из них. Вынужденная защищаться, Бьянка, в свою очередь, нанесла сопернице несколько чувствительных ударов. В конце концов Уиллоу поняла, что Бьянка не собирается в обозримом будущем покидать подиум и что она в любом случае не сдастся без борьбы. В результате обе модели заключили своего рода вооруженное перемирие, которое со временем переросло в тесную дружбу. Однажды они даже снимались вместе для обложки «Вог», после чего всякая вражда была окончательно забыта.

Вскоре обе стали самыми знаменитыми цветными женщинами в модельном бизнесе наряду с Наоми Кэмпбелл, Тайрой Бенкс и Биверли Джонсон.

Бьянке очень нравилась ее новая жизнь. Она начала увлекаться наркотиками, мужчинами и вечеринками. Бьянка спала с кем хотела, и вообще делала все, что только пожелается. В эти веселые времена ее день начинался с понюшки кокаина, а заканчивался клубной тусовкой далеко за полночь. Как ни странно, подобный стиль жизни нисколько не сказывался на ее работе, и Бьянка наслаждалась каждой минутой, проведенной в мужских объятиях или в наркотическом дурмане. Ее романы с богатыми, знаменитыми, наделенными властью и подчас даже с титулованными особами были излюбленной темой таблоидов. Истина, однако, заключалась в том, что Бьянка использовала мужчин для своего собственного удовольствия, когда же они ей надоедали, она бросала их без всякого сожаления и двигалась дальше.

К двадцати пяти годам Бьянка подсела на героин. За это следовало «благодарить» ее тогдашнего бойфренда – знаменитого рок-певца, которому было наплевать на всех и на вся. Она погибала на глазах, и ее родные и друзья – включая Уиллоу Прайз – решили вмешаться. В результате Бьянка оказалась в частной реабилитационной клинике, где провела шесть мучительных месяцев.

Именно во время лечения от наркотический зависимости Бьянка по-новому взглянула на свою жизнь и попыталась понять, чего же ей хочется на самом деле. Что может сделать ее по-настоящему счастливой? Это была не слава, потому что славы она уже добилась, и не деньги, потому что за несколько лет Бьянка сумела сколотить вполне приличное состояние. Ей хотелось чего-то большего, и в конце концов она решила, что счастье ей могут принести нормальные прочные отношения – не такие, о каких писали когда-то все таблоиды, а другие, настоящие…

А значит, ей нужен кто-то, кто будет любить ее саму, а не тот воображаемый образ, который регулярно появлялся на обложках глянцевых журналов.

Тут и появился Александр, и Бьянка словно заново родилась на свет.

Вспоминая о нем, она невольно улыбалась.

Александр никогда не пробовал наркотики, да и на фото в журналах ему было плевать. Он даже признавался, что не любит, когда его снимают. Александр предпочитал держаться в тени, однако ему пришлось примириться с тем фактом, что, появляясь где-либо с Бьянкой, он будет привлекать к себе внимание и репортеров, и просто зевак.

Они были вместе уже довольно давно, и за это время Бьянка успела убедиться, что Александр – настоящий мужчина, причем во всех отношениях. А главное, он любил ее такой, какой она была на самом деле. Публичный образ знаменитой топ-модели, который Бьянка старательно создавала и который не имел практически ничего общего с ней настоящей, был ему, как он сам выражался, «до фонаря».

Кроме того, Александр умел делать ей приятное. Так, он пригласил несколько известных и влиятельных людей совершить небольшое путешествие на своей новенькой яхте, чтобы отпраздновать ее тридцатилетие, и Бьянка была в восторге. Правда, они немного поспорили, кого именно стоит пригласить, однако в конце концов Бьянка согласилась почти со всеми его предложениями. Александр не хотел видеть на борту яхты тех, кого он презрительно именовал дешевками. По его мнению, им следовало пригласить только цвет общества, элиту. Оставалось лишь решить, кого именно они относят к элите.

В этом вопросе последнее слово снова осталось за Александром. Бьянке, впрочем, удалось убедить его пригласить ее старого приятеля, звезду латиноамериканской эстрады Люку Переса и Эшли Шервин, которая пару лет назад обставляла ее лондонские апартаменты. Против Эшли Александр нисколько не возражал – он был давним поклонником ее мужа-футболиста, и Бьянка не без легкого чувства вины припомнила времена, когда она сама встречалась с Теем. Это, правда, было очень давно – еще до того, как он женился на Эшли, да и переспали они только раз, после одной довольно бурной вечеринки, когда оба были на хорошем взводе, так что, строго говоря, о том, что они «встречались», смешно было даже говорить. Если откровенно, Бьянка сомневалась даже, что Тей ее вспомнит, и все же признаваться в столь близком знакомстве с футболистом она не собиралась ни Александру, ни тем более Эшли.

Честность, конечно, лучшая политика, однако в данном случае от нее следовало ожидать только неприятностей, так что Бьянка благоразумно промолчала.

Выбор Александра был вполне продуманным и ожидаемым. Он предложил пригласить на яхту знаменитого киноактера Клиффа Бакстера с его нынешней подружкой, известного политика, сенатора Хэммонда Паттерсона с женой Сьеррой, а также писателя и журналиста Флинна Хадсона. Об этом последнем Бьянка ничего не знала, хотя Александр всегда отзывался о нем очень хорошо.

Иными словами, компания подбиралась вполне звездная, и Бьянка не сомневалась, что путешествие непременно выйдет увлекательным и запоминающимся.

А что, вполне достойный способ отпраздновать свое тридцатилетие.

Разве не так?..

Глава 14

Эшли не могла оторвать глаз от приглашения. Оно выглядело на редкость элегантно и в то же время достаточно незатейливо, но Эшли хорошо знала, что подобную кажущуюся простоту могут позволить себе только очень богатые люди. Получить такое приглашение мечтала любая женщина, и ей не терпелось рассказать Джероми Мильтон-Голду о том, что они с Теем тоже будут на яхте. Мистер и миссис Шервин… Во время встречи в ресторане Джероми, по обыкновению, попытался пустить им пыль в глаза, но теперь все переменилось. Они были на равных.

Эшли жалела только о том, что Тей не показал ей приглашение Касьяненко до того, как они отправились ужинать с Джероми. Увы, по какой-то причине муж предпочел промолчать и достал большой розовый конверт с золотыми буквами, только когда они вернулись домой.

И после этого у него еще хватило наглости требовать от нее близости!

Но Эшли была не в настроении, и Тей остался ни с чем.

В последнее время он вообще стал чересчур настойчив в своих требованиях, и Эшли это возмущало до глубины души. Секс – это, конечно, хорошо, но нельзя же заниматься им каждый день! Эшли даже пожаловалась подружкам на назойливые домогательства мужа и была очень удивлена, когда в ответ услышала – она, мол, должна быть счастлива, что у него вообще встает. Судя по всему, после пяти-шести лет брака сексуальная жизнь у большинства мужчин понемногу сходила на нет. Во всяком случае, к сексуальной жизни с собственными женами это относилось в полной мере.

Эшли, однако, вовсе не чувствовала себя счастливой. К примеру, ее бесконечно раздражало, что, когда они ложились спать, Тей так и норовил ее облапить; ее же эти прикосновения совершенно не возбуждали. В последнее время Эшли стала относиться к сексу намного прохладнее – теперь она воспринимала его как некую докучную и довольно противную обязанность, которую ей приходится исполнять, только чтобы удовлетворить примитивные желания мужа. Тей, в свою очередь, казался совершенно ненасытным, такому сколько ни дай – все будет мало. И все же порой Эшли буквально заставляла себя отвечать на его ласки, так как прекрасно понимала, что ее муж – знаменитый футболист, и, если она не станет исполнять свои супружеские обязанности, замена ей найдется очень быстро. Многие молодые и зрелые женщины мечтали переспать с национальной звездой, и даже цвет кожи Тея их не остановил бы. Особенно это касалось так называемых болельщиц из «групп поддержки». Эти юные и совершенно бесстыдные девчонки в коротких юбках и девственно-белых трусиках, глубоко врезавшихся в тугие, круглые задики, представляли собой серьезную опасность, несмотря на переизбыток макияжа и исключительную интеллектуальную неразвитость. Каждая из них только и ждала возможности запрыгнуть в койку к одному из «мальчиков», как они называли спортсменов между собой.

А Тей был не просто одним из «мальчиков». Он был лучшим и едва ли не самым знаменитым из них, поэтому болельщицы охотились за ним с особым рвением. Бывало, они даже дрались из-за того, кому достанется главный приз.

Правда, в глубине души Эшли очень сомневалась, что Тей посмеет изменить ей снова. Инцидент с грудастой моделью едва не разрушил их брак, а она знала: муж обожает и ее, и двойняшек и не станет рисковать, благо Эшли предупредила его совершенно ясно и недвусмысленно: еще одна измена, и она от него уйдет – заберет и детей, и половину его денег в придачу. При этом она нисколько не шутила, и Тей, кажется, это понял. Во всяком случае, в ближайшее время за него можно было не волноваться – никуда он от нее не денется. Что же касалось более отдаленного будущего, то Эшли считала – все как-нибудь утрясется само собой.

Продолжая разглядывать приглашение, Эшли подумала, что печать такого наверняка стоила очень дорого. Интересно, спросила она себя, сколько еще человек приглашено и кто именно? А вдруг, кроме Люки и Джероми, Александр Касьяненко отправил приглашения кому-то из членов королевской семьи? Например, принцу Уильяму и Кейт [12]… Это было бы потрясающей удачей – совершить путешествие по южным морям в обществе особ королевской крови! Пожалуй, стоит даже отправить Бьянке смс-сообщение и уточнить, кто еще будет на яхте, – ведь должна же она подготовиться к общению со столь важными персонами. Или это все-таки будет дурной тон?..

Скорее да, чем нет, так что…

К письму была приложена открытка для ответа – проштемпелеванная и оплаченная, оставалось только написать на ней несколько слов и отправить. Впрочем, от такого приглашения мог отказаться только полный кретин, а Эшли себя к таковым не относила. О Касьяненко она знала только то, что писали в газетах, но была искренне рада за Бьянку, которая отхватила себе настоящего миллиардера. Со знаменитой моделью Эшли подружилась пару лет назад, когда та заказала ей оформление своего лондонского пентхауса. Обговаривая отдельные детали будущего интерьера, обе женщины быстро обнаружили, что у них есть нечто общее: Бьянка была знаменита, а Эшли – замужем за знаменитостью. Несколько раз они вместе ужинали, и Бьянка много рассказывала ей о мужчинах, с которыми когда-то спала. Это были очень интересные, а главное – уникальные сведения из самого что ни на есть первоисточника, благодаря которым Эшли сумела еще больше укрепить свой авторитет самого осведомленного человека в лондонском высшем свете. В последнее время, правда, они с Бьянкой почти не виделись – только перезванивались или обменивались мейлами, и теперь Эшли очень гордилась тем, что топ-модель не забыла о ее существовании.

Ей даже не пришло в голову, что на самом деле на яхту приглашали не ее, а Тея, и сделала это не Бьянка, а Александр Касьяненко, который был известным поклонником футбольного таланта ее мужа.

Отложив в сторону приглашение (хотя расстаться с ним ей было очень трудно), Эшли потянулась к телефону, чтобы позвонить матери. Она просто должна была поделиться своей радостью хоть с кем-нибудь! Кроме того, ей не хотелось, чтобы на время их отсутствия к ним в особняк переехали родители Тея, которых Эшли недолюбливала. Пусть лучше за детьми присмотрит ее мать, решила она, хотя в доме постоянно жила наемная гувернантка.

Элис, впрочем, не слишком обрадовалась звонку дочери.

– Ты звонишь мне, только когда тебе от меня что-нибудь нужно! – пожаловалась она.

«Ну и что? – подумала Эшли. – Разве не для этого существуют матери?»

* * *

– Взгляни-ка!.. – сказал Тею один из его товарищей-футболистов, протягивая мобильный телефон. – У меня еще много таких. Правда, красотка что надо?..

Тей взял телефон и стал с вожделением разглядывать фото обнаженной, на редкость грудастой брюнеточки, которая, широко расставив ноги, сидела на стуле лицом к камере. Личико у нее было довольно милое, хотя и несколько вульгарное, однако куда больше Тея заинтересовали груди девушки. Они были просто огромными, с торчащими темными сосками – совсем не такими, как у Эшли, хотя после того, как она сделала маммопластику, ее грудки тоже выглядели на редкость аппетитно. Тей, во всяком случае, не жаловался, но с другой стороны…

В штанах зашевелился Слонопотам (так он называл свой пенис примерно лет с тринадцати), и Тей невольно смутился. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь заметил, как у него встает от одного вида неизвестной обнаженной красотки.

– Кто она? – спросил он небрежно.

– Одна болельщица из группы поддержки, – объяснил приятель. – Она каждую неделю присылает мне свою новенькую фотку и обязательно – голышом. Ничего себе баллоны, а?

– Только жене не показывай, о’кей? – шутливо сказал Тей.

– Моей жене начхать. К тому же это ты у нас под каблуком, а не я.

– Эй, полегче на поворотах! – предупредил Тей.

– Да ладно, не заводись, – усмехнулся приятель. – Всем давно известно, что малышка Эшли вертит тобой как хочет.

– Сделай одолжение – попридержи язык, о’кей? – пробормотал Тей, сердито глядя на приятеля.

– Это ты сделай одолжение себе и всем нам – сходи в туалет, погоняй шкурку. Похоже, тебе это необходимо, – насмешливо заметил игрок.

Недовольно фыркнув, Тей поднялся и действительно отправился в туалет. Приятель был прав – Слонопотам не желал успокаиваться, и Тею пришлось принять меры. Увы, в последнее время ему довольно часто приходилось изображать из себя «однорукого бандита», и все потому, что Эшли не подпускала его к своей драгоценной киске ближе чем на десять футов. Это было нехорошо и несправедливо, поскольку таким образом она лишала Тея его законных супружеских прав. Он отчаянно нуждался в сексе, он жаждал секса, но Эшли раз за разом говорила «нет» и поворачивалась к нему спиной. Что же остается делать парню, чья жена как будто дала обет безбрачия?

Будь он проклят, если знает!

Тей любил свою жену и не хотел ей изменять, но Эшли держала его на голодном пайке, и этот голод уже начинал понемногу подтачивать его решимость хранить супружескую верность. Неужели, спрашивал себя Тей, она действительно думает, что он будет и дальше соблюдать установленное ею правило «одного раза в месяц»?

Как бы не так. В конце концов, он – знаменитый Тей Шервин, а не какой-нибудь затюканный клерк из городской службы очистки канализации. Самые красивые женщины страны сотнями заходили на его страничку в «Фейсбуке» и «Твиттере», забрасывали его письмами и сообщениями с предложениями о сексе, дожидались у ворот стадиона или тренировочной базы в надежде, что когда-нибудь им повезет. Если бы он захотел, то мог бы заниматься сексом по десять, двадцать раз на дню – в этом у него не было никаких сомнений. И только Эшли, похоже, этого не понимала и продолжала стоять на своем.

Пора что-то менять, подумал Тей. Предстоящее путешествие на яхте Касьяненко давало ему прекрасную возможность раз и навсегда объясниться с Эшли.

Кажется, он наконец-то созрел для решительного разговора.

Глава 15

Эсэмэска Хван была короткой и лаконичной, вполне в ее стиле. «Согласна, – писала она. – Где и когда?»

«Через десять дней, – написал Флинн в ответ. – Я в Париже. Приезжай, поедем дальше вместе».

Он был очень рад, что Хван отправится с ним в это путешествие. В ее обществе Флинн всегда чувствовал себя бодрее, деятельнее, и ему почему-то казалось, что Александр тоже обретет в лице Хван умную и интересную собеседницу.

Наконец-то в жизни журналиста появилось нечто, чего он мог ожидать с нетерпением, и это была не работа и не очередная командировка в «горячую точку». Свою работу Флинн любил, но в последнее время чувствовал себя слишком усталым, слишком полным не самых приятных впечатлений. В таких условиях перемена обстановки могла пойти ему только на пользу.

С Александром Касьяненко Флинн познакомился несколько лет назад, когда приезжал в Москву, чтобы написать статью о деятельности международной преступной группировки. Главарь банды Борис Жуков жил под Москвой в роскошном особняке со своей тогдашней подружкой – французской стриптизершей, которая прочно подсела на наркотики и готова была в обмен на героин или деньги сливать информацию о кое-каких делишках своего любовника и его подручных. У Флинна в Москве был доверенный человек, который и вывел его на француженку. В ходе нескольких крайне интересных и информативных интервью Флинн узнал, что, кроме торговли оружием и наркотиками, группировка Жукова намерена похитить одну из трех дочерей Касьяненко в надежде вынудить олигарха расстаться с контрольным пакетом акций крупной сталелитейной компании, которая давно интересовала бандитов. Насколько было известно Флинну, полгода назад Жуков и его люди уже похитили дочь другого крупного бизнесмена, и, хотя тогда все их требования были выполнены, ребенок погиб.

Оценив полученную информацию, Флинн не стал обращаться в полицию, а отправился непосредственно к Касьяненко. Как оказалось впоследствии, это был верный шаг: люди Жукова сумели проникнуть и в правоохранительные структуры, поэтому от полиции в данном случае было бы мало прока. Русский олигарх, напротив, располагал необходимыми средствами и возможностями, чтобы не только помешать похищению, но и принять ответные меры. Ровно через сутки после того как Флинн побывал у Касьяненко, Борис Жуков выпал из окна своей шикарной городской квартиры на двадцать четвертом этаже и разбился насмерть.

Его смерть была официально признана несчастным случаем. Звучало это не слишком правдоподобно, но докапываться до истины никто особенно не стремился. Единственным, кто не поверил в официальную версию, был брат Бориса Сергей – также известный криминальный авторитет. Когда полиция закрыла дело, он пришел в ярость, но сделать ничего не смог – смерть Жукова-старшего была выгодна правоохранительным органам, которым больше не нужно было возиться с изворотливым и дерзким преступником.

После этого Флинн пришел к выводу, что Александр Касьяненко – человек, который не только способен быстро и эффективно решать самые сложные проблемы, но и умеет делать это так, чтобы окружающие видели: связываться с этим парнем себе дороже. Это было завидное качество, и Флинн проникся к олигарху самым искренним уважением и восхищением.

За последующие годы они встречались еще несколько раз и подружились, как могут подружиться только двое сильных, уверенных в себе мужчин. Друг от друга они ничего не хотели, и это только укрепляло их отношения.

В последний раз, впрочем, они встречались около двух лет назад, и сейчас Флинну очень хотелось снова повидаться с Александром и посмотреть, не изменился ли он за то время, что они не виделись. Когда-то журналист знал его как человека безжалостного, но, безусловно, честного. Это было довольно редкое сочетание, особенно среди сильных мира сего, и Флинн получал от общения с Касьяненко самое искреннее удовольствие.

Он был очень удивлен, когда узнал из Инета, что Александр встречается со знаменитой супермоделью Бьянкой. Флинну всегда казалось, что его друг вполне счастлив в браке. По-видимому, он ошибался, а может, за прошедшие два года что-то переменилось.

В этой связи ему даже вспомнилось, как в его последний приезд в Москву Касьяненко повел его в фантастически дорогой ночной клуб, расположившийся неподалеку от Кремля, и предложил купить любую из женщин, которые сидели там за столиками или у стойки бара. Клуб был полон потрясающе красивых, роскошно одетых женщин; мужчин, напротив, почти не было, и Флинн поначалу растерялся.

– Это что, бордель? – спросил он наконец.

– Если бы это был бордель, его бы давно закрыли, – усмехнулся Александр. – Это частный ночной клуб. Здесь, если кому-то из гостей захочется ненадолго снять комнату наверху, ему всегда пойдут навстречу. Ну а об остальном джентльмен и леди договариваются исключительно в частном порядке.

Флинн рассмеялся.

– Я никогда за это не платил и не собираюсь начинать, – сказал он. – Но ты, если хочешь, – вперед. Я подожду.

– Я женат, – отозвался Касьяненко довольно прохладным тоном. – И своей жене я не изменяю. В конечном итоге это всегда обходится слишком дорого и к тому же чревато слишком большими осложнениями.

По-видимому, теперь Александр Касьяненко не боялся осложнений.

* * *

Дальний перелет не пугал Хван – она полжизни провела в самолетах, перемещаясь между странами и континентами. Летать ей даже нравилось. Когда-то она мечтала окончить специальные курсы и получить лицензию пилота, и хотя это желание ей пока осуществить не удалось, Хван твердо пообещала себе, что когда-нибудь в будущем она сделает все, как задумала.

Марта – ее подруга, которая жила в Амстердаме, – как-то предлагала Хван все, что та пожелает, если только она перестанет метаться по всему миру и переедет к ней. Все, включая уроки пилотирования, добавляла Марта, но Хван только отшучивалась. «Может быть, позже, – говорила она. – Когда мне стукнет семьдесят или около того».

Марте было пятьдесят. Разведенная, состоятельная, все еще очень привлекательная, она была очень неплоха в постели, но Хван не соблазнилась. Свою свободу и независимость она ценила слишком высоко и не собиралась менять на сапфические утехи.

Расставшись с Деси, Хван остановила такси и отправилась на окраину Сайгона, чтобы посетить недавно образованную – не без ее помощи – женскую коммуну. Эти женщины жили с детьми в самых настоящих трущобах, но, несмотря на вопиющую нищету, держались бодро и были готовы продолжать борьбу за лучшую жизнь. Хван привезла им деньги, продукты и кое-что из одежды, побеседовала с руководством коммуны, а потом потратила еще немного времени, играя с детьми. В целом она осталась довольна состоянием дел, хотя ей и было очевидно, что без помощи со стороны этим женщинам придется очень и очень нелегко. Впрочем, они были азиатками, а Хван по себе знала, что азиатская женщина способна выжить в таких условиях, в которых европейка или американка давно вскрыли бы себе вены.

Вернувшись в отель, Хван снова задумалась о Флинне и о предстоящем путешествии на яхте русского миллиардера. В принципе, идея ей пришлась не слишком по вкусу – особенно после посещения сайгонской коммуны. Хван очень сомневалась, что сумеет достаточно долго выносить общество до отвращения богатых людей, отдыхающих среди изобилия и роскоши, которые не снились большинству жителей земли. Впрочем, ради Флинна она согласна была попробовать. Если же ей станет совсем невмоготу, никто и ничто не помешает ей взять и уехать.

Вот что значит не иметь привязанностей. Когда ты чувствуешь, что пора двигаться дальше, ты просто снимаешься с места и отправляешься куда хочешь.

И никаких проблем…

Глава 16

Кое-как совладав с первоначальным испугом, Лори постаралась взять себя в руки и даже пообещала, что не поддастся панике. Кому-кому, а ей кое-что известно о непростой науке выживать, значит, она разберется и с этим. Подумаешь, койот!.. То есть два койота, но все равно… Ведь это же самые обычные животные, наверняка довольно осторожные и пугливые.

Так чего же ей бояться?

Вспомнив все, что она когда-либо читала про диких животных, Лори попыталась «переглядеть» койотов, но, когда это ни к чему не привело, принялась кричать и размахивать руками как безумная.

– Пошли прочь! Прочь! – вопила она. – Убирайтесь! Пшли!

Должно быть, добрый ангел все же следил за ней с небес, поскольку койоты вдруг развернулись и бесшумно исчезли в кустах. Секунда – и дорожка опустела.

– Круто! – восхитилась Лори. – Я справилась!

Она как раз собиралась воспользоваться мобильным телефоном, чтобы все-таки вызвать помощь, когда из-за поворота тропы показался еще один бегун. Он выглядел довольно молодо и был одет в короткие коричневые шорты и футболку с эмблемой Южнокалифорнийского университета. Длинные светлые волосы парня были подвязаны широкой махровой лентой, которая не давала поту попадать в глаза.

Бегун остановился всего в паре шагов от нее, и Лори на протяжении нескольких мгновений как зачарованная рассматривала его мускулистые, загорелые бедра. Наконец она сумела отвести взгляд. Не стоило смущать парня, которому на вид было едва ли больше восемнадцати.

– Я услышал крики, – сказал молодой человек, продолжая гарцевать на месте. – С вами все в порядке, мисс?

– Теперь – да, – честно ответила Лори. – Проклятые койоты… они меня напугали. У них был такой вид, словно они собирались мной позавтракать.

– Черт, не повезло! – Молодой человек поскреб пальцем подбородок. – Вы не пострадали?

– Жить буду. Вот только я, кажется, потянула лодыжку.

– Могу я чем-нибудь помочь?

– Пожалуй, да, – кивнула Лори, пытаясь встать.

– Вот… – Молодой человек протянул руку и помог ей подняться. – Вам не следовало бегать в холмах одной. Я своей маме то же самое говорю, но она не хочет меня слушать.

Маме!.. Лори негодующе фыркнула. Сколько, он думает, ей лет?.. Лори было двадцать четыре, и она никак не могла понять, почему парню вздумалось сравнить ее со своей мамочкой, которой вряд ли могло быть меньше сорока. Неужели она выглядит такой старой? Или это общение с Клиффом так на нее повлияло?

– Я все время бегаю одна, и до сих пор со мной ничего не случалось. Только сегодня… – проговорила она, с удовольствием вдыхая исходящий от него запах свежего пота. – Впрочем, не совсем одна… Обычно я беру с собой своих собак.

– У вас большие или маленькие? – поинтересовался молодой человек. – Потому что маленьких койоты не испугаются. Они их просто съедят.

– Большие, – ответила Лори, всей тяжестью повисая на его плече, хотя больная нога чувствовала себя вполне сносно.

– Большие – это хорошо, – сказал он.

Интересно, подумала Лори, сколько девушек говорили ему эти слова, потому что его короткие, тесные шорты не оставляли никакого простора для воображения. Парнишка был оснащен что надо.

– Д-да, вы совершенно правы, – выдавила Лори и поморщилась. – Нога болит, – пожаловалась она.

– Я мог бы понести вас на руках, если вы не против, – предложил он, наконец-то перестав приплясывать на месте. Как видно, парень уже смирился, что сегодняшней тренировке пришел конец.

Понести? На руках?.. Лори задумалась. Она была совсем не против. Так она сможет наслаждаться запахом его пота всю дорогу до парковки.

– Это очень мило с вашей стороны, – проговорила Лори как можно любезнее. Ей, однако, вовсе не хотелось, чтобы юноша надорвался и пал бездыханным, хотя весила она не так уж и много. – Впрочем, если вы позволите мне опереться на ваше плечо, я думаю, что как-нибудь доковыляю сама.

– Конечно. С удовольствием.

– Тогда пошли? Если, конечно, вы не против… Я, кажется, слегка нарушила ваши планы на сегодня.

– Я все равно собирался поворачивать обратно, так что ничего вы не нарушили.

– А как вас зовут?

– Чип. А вас?

– Лори.

– О’кей, Лори, идемте, – сказал молодой человек, забрасывая ее руку к себе на плечо. Сам он обнял Лори за талию. – Вам удобно? Тогда – вперед.

* * *

Клифф несколько раз набрал знакомый номер, но Лори почему-то не отвечала. «Голосовая почта», правда, включалась исправно, но ему очень хотелось рассказать ей о приглашении Касьяненко лично. Должен же он видеть, как она задрожит от восторга. А в том, что Лори будет очень рада, Клифф не сомневался.

Но где же она, черт возьми? Где она прохлаждается, в то время как он в поте лица зарабатывает свои миллионы?

А-а, подумал он, знаем мы эти девчачьи штучки. Небось пошла по магазинам, маникюр-педикюр, пилатес-фигатес и прочее…

Клифф хорошо знал: Лори очень хочется, чтобы он достал ей какую-нибудь роль, но ему всегда было очень неловко, когда приходилось использовать свою репутацию и положение звезды, чтобы пристроить в кино одну из своих подружек. Не то чтобы он никогда этого не делал, и все-таки… Почему-то это казалось Клиффу неправильным, хотя с чисто практической точки зрения ничего сложного он не видел. Ему достаточно было сказать пару слов режиссеру, и тот, конечно, пошел бы ему навстречу. С другой стороны, Лори тоже не могла этого не знать, и Клифф боялся, что она начнет таким образом использовать его. Наконец, ему не особенно хотелось, чтобы она становилась актрисой. Ведь кто такие актрисы? Просто эгоистки, которые способны думать только о форме собственных сисек и зада да еще о стилистах-визажистах. Несколько раз Клифф встречался с актрисами, с которыми снимался, поэтому знал это точно.

Нет, такого счастья ему не нужно. Хватит с него актрис. В конце концов, в постели ему нужна женщина, а не кинозвезда.

Достаточно того, что он сам был звездой.

И, позвонив Энид, Клифф попросил ее зарезервировать для него на вечер отдельный столик в саду ресторана «Поло лонж». Он уже решил, что угостит Лори изысканным ужином, а потом расскажет о приглашении Касьяненко, а уж она отблагодарит его своим особенным способом.

Именно такой сценарий Клифф составил на сегодня, и он его более чем устраивал.

Клифф Бакстер никогда не делал того, что ему не нравилось.

Глава 17

Стоило только Джероми перешагнуть порог флоридского особняка Люки, как прислуга тотчас отреагировала на это, начав двигаться с удвоенным проворством и показной старательностью. Уборщики, горничные, садовники и прочие отлично знали – Джероми Мильтон-Голд любит порядок и не выносит лентяев. Главная беда, однако, состояла в том, что у Джероми было свое собственное представление о том, что такое порядок, а поскольку правила он устанавливал сам, соблюдать их было невероятно трудно. Его мелочность не знала границ. К примеру, Джероми требовал, чтобы посуда на кухне не только была вымыта и вычищена до блеска, но и чтобы бокалы, тарелки и приборы были разложены именно в том порядке, какой он считал единственно возможным, и горе тому, кто положит ножи в один ящик с вилками или повесит шумовку слева, а не справа от плиты. Почему именно справа, для всех оставалось загадкой, поскольку Джероми никогда не готовил, а на кухню заходил только для того, чтобы уличить посудомойку в том, что она оставила на тарелках мыльные разводы.

Казалось, от его взгляда не может укрыться и случайная пылинка, осевшая на его любимый бокал.

Люка был совершенно другим. Ему было наплевать, где висят чайные полотенца и в каком порядке разложены подушки на площадке возле бассейна, чисто ли выметены дорожки и какого цвета белье постелила ему горничная. Когда он был в особняке один, жизнь текла неспешно и мирно. Стоило появиться Джероми, как сам воздух вокруг начинал потрескивать и искрить, словно перед грозой.

Люку прислуга обожала.

Джероми – презирала и ненавидела.

Впрочем, на этот раз обошлось без обычного разноса, который Джероми устраивал нерадивой прислуге. Едва приехав в особняк из аэропорта, он потребовал мохито и, устроившись в шезлонге возле бассейна, предъявил Люке приглашение в розовом конверте.

– Мы просто обязаны согласиться! – безапелляционно заявил он, хотя Люка и не думал возражать. Пробежав глазами письмо, он спросил только, кого еще Касьяненко пригласил на борт своей яхты.

– Откуда мне знать? – ответил Джероми, небрежно пожимая плечами. – С уверенностью можно сказать только одно: это будет высший свет. Самый высший! Никаких случайных людей.

Люка недовольно поморщился. С его точки зрения, слова «самый высший свет» были бессмысленными и не особенно грамотными. В последнем он, впрочем, не был уверен – все же Мильтон-Голд был англичанином и владел языком Шекспира и Байрона куда лучше его, мальчишки из трущоб.

– Поедем, если хочешь, – мягко согласился он, плавным движением откидываясь в своем шезлонге. – В ближайшие две-три недели я свободен – у меня, кажется, даже не запланировано ни одной студийной записи. В общем, я не против. Абсолютно не против.

– Какой ты милый! – Джероми даже подскочил от восторга. – Ну, раз ты не против, нам нужно срочно заняться шопингом, – добавил он, и его глаза невольно заблестели при мысли о новом гардеробе. – Ты видел последнюю коллекцию одежды для отдыха от Валентино? Это что-то божественное! Нам обоим обязательно нужно подобрать себе что-нибудь по вкусу. А как насчет смокингов? Белых смокингов для тебя и для меня? Мы будем выглядеть совершенно потрясающе, когда вместе выйдем на верхнюю палубу полюбоваться закатом!..

– Не вижу, почему бы нет? – сказал Люка, пожимая печами. – Смокинги так смокинги.

– Точно, так и сделаем! – Джероми кивнул, продолжая представлять себя и своего партнера на фоне знойных южных ночей.

– Пожалуй, позвоню-ка я Бьянке, спрошу, кто еще будет, – сказал Люка. – Быть может, на яхте найдется местечко и для Шаки с Люкой-младшим.

Услышав эти слова, Джероми так резко выпрямился, что едва не опрокинул свой мохито. Неужели он не ослышался и его любовник действительно собирается тащить с собой бывшую жену, эту долбаную «двустволку», эту разжиревшую гетерастку? Он что, с ума сошел? Или он действительно надеется уговорить Касьяненко пригласить на яхту Шоколадные Сиськи и ребенка?

Не-ет, только не это! Люку нужно было остановить во что бы то ни стало.

– Вряд ли… вряд ли это возможно, – запинаясь, пробормотал Джероми. – К тому же мне… в общем, я буду чувствовать себя довольно двусмысленно.

– Двусмысленно? – удивился Люка. Он знал, что Джероми не выносит Шаку, но старался думать об этом поменьше, не зная, как примирить любовника с существованием бывшей жены. – Но почему?!

– Да потому что ты был на ней женат! – выпалил Джероми. – И мне будет очень неловко, если придется постоянно с ней сталкиваться. Ведь на яхте, какой бы большой она ни была, нам всем придется постоянно контактировать друг с другом, и гораздо лучше, если эти контакты будут приятными или хотя бы нейтральными… – Поняв, что проговорился, Джероми быстро добавил: – Кроме того, приводить гостей, на которых хозяин не рассчитывал, – дурной тон. Несомненно, мистер Касьяненко сам выбирал тех, кого он хотел бы видеть на борту, и я не знаю, как он отнесется к этой твоей… к Шаке. Она, конечно, очень милая женщина, но вдруг этот русский не любит ее песни?

Люка пожал плечами.

– Об этом я не подумал. Мне просто хотелось сделать Шаке приятное. Сейчас ей нелегко, и я должен ее подбодрить.

«Подбодрить, вот как? – с горечью подумал Джероми. – Да Шака и так бодрая – вон как скачет по сцене да трясет своей необъятной задницей! А фальшивых улыбочек у нее хватит, чтобы обклеить ими всю Пиккадилли!»

– Подбодрить? – переспросил он вслух. – А что с ней случилось?

– Ей пришлось прервать концертный тур, – пояснил Люка. – Билеты продавались не слишком хорошо, расходы не окупались. И конечно, это повлияло на ее самооценку… Шака боится, что начинает терять популярность, и я хотел бы показать ей, что это не так.

«Ну, чтобы эта самовлюбленная старуха наконец поняла, что ей давным-давно пора на пенсию, потребуются средства посильнее, чем прерванный тур, – неприязненно подумал Джероми. – У нее такое эго – из пушки не прошибешь!»

– Мне, э-э… очень жаль, – процедил он сквозь зубы. – Но я думаю, тебе стоит подыскать какой-то другой способ, чтобы ее… подбодрить.

– Какой, например? – заинтересовался Люка.

«Оплати ей содержание в доме престарелых», – хотел сказать Джероми, но сдержался.

– Откуда мне знать… Впрочем, давай подумаем об этом вместе, – добавил он, спеша воспользоваться возможностью укрепить их связь. – Вместе мы обязательно найдем какой-нибудь выход.

Люка кивнул, хотя и сомневался, что партнер действительно собирается ломать голову над тем, как помочь Шаке. В этом отношении полагаться на него не стоило.

А Джероми и в самом деле не собирался ничего придумывать. Проблемы Шаки – это ее личные проблемы, думал он. Пусть сама решает, что ей делать. Главное, чтобы Люка пореже вспоминал о своей бывшей жене и о ее так называемых несчастьях. Самого Джероми совершенно не трогало то обстоятельство, что знаменитая поп-дива заработала на пару миллионов меньше, чем рассчитывала.

Потом ему пришло в голову, что они и так слишком долго разговаривают о проблемах, о которых и вспоминать-то не стоило, и решил сменить тему. Наклонившись к Люке, он игриво ущипнул его за сосок.

– А как себя вел мой мальчик, пока меня не было? Надеюсь, ты скучал обо мне, Люка?

– А ты? – парировал Люка. Он знал, что Джероми искренне любит его, однако это не мешает ему искать развлечения на стороне. Люка, впрочем, не слишком беспокоился, зная, что Джероми питает слабость к особым разновидностям секса, от которых сам певец предпочитал держаться подальше. Мешать партнеру расслабляться сообразно его вкусам и наклонностям Люка не собирался, единственное, чего он опасался, – это как бы Джероми не подцепил какую-нибудь болезнь.

– Я никогда тебе не изменю, мой помидорчик, – проворковал тот, осторожно лаская кончиками пальцев мускулистый живот Люки.

– Так я тебе и поверил, – ухмыльнулся певец. Пальцы Джероми опускались все ниже, и Люка почувствовал нарастающее возбуждение. Ему, однако, вовсе не хотелось, чтобы любовник взялся за него прямо у бассейна, где их могла увидеть прислуга, поэтому он торопливо поднялся.

– Пойдем в дом, – предложил Люка.

– Уже иду, – проблеял в ответ Джероми, думая об оставшемся в Лондоне юноше – стройном, мускулистом юноше с круглой попкой и талантливым язычком. Жаль только, что он оказался такой букой…

Отношения с Люкой складывались таким образом, что «играть на флейте» чаще всего приходилось именно Джероми, а значит, это он оказывался в подчиненном положении, обслуживая партнера по первому требованию и почти ничего не получая взамен.

Увы, это был чуть ли не единственный вид секса между мужчинами, который признавал Люка. А поскольку из них двоих именно он был богат и знаменит, он и заказывал музыку.

Джероми приходилось подчиняться, но он не терял надежды изменить сложившееся положение.

Глава 18

– Неужели ты не понимаешь, что у тебя есть все, о чем только может мечтать женщина? – вздохнула сестра Сьерры Клер. Она выглядела по-своему миловидной, но до сестры ей было далеко: волосы у Клер были заурядного темно-русого цвета, а карие глаза казались чересчур близко посаженными, тогда как у Сьерры они были широко расставлены, а ее густой золотисто-каштановой гриве могла позавидовать любая голливудская красавица. Клер, впрочем, была образованнее сестры и до сих пор продолжала повышать свой интеллектуальный уровень, к тому же ей удалось выйти замуж за очень достойного человека, так что в семейной жизни она была счастливее Сьерры. И трое детей были тому наглядным подтверждением.

– Кроме того, – добавила Клер, – тебя с мужем пригласили в путешествие, которое ты никогда не забудешь. Поверь мне, это будет нечто сказочное!..

«Хороша сказка!.. – подумала Сьерра. – Провести целую неделю в одной каюте с Хэммондом – такое действительно не скоро забудешь!»

– Если бы ты знала, как я тебе завидую! – продолжала Клер. – Но ни меня, ни Майкла никогда не пригласят в такую поездку. В общем, когда ты вернешься, тебе придется мне обо всем рассказать. Было бы очень хорошо, если бы ты вела дневник, в котором записывала бы все подробности, чтобы ничего не забыть. Мне ужасно хочется знать все! Все детали! – Она снова вздохнула. – Какая же ты счастливица, Сьерра!

«А вот я бы с тобой поменялась, – хмуро подумала Сьерра. – Правда, нехорошо желать зла родной сестре, и все же… Чего тебе не хватает, Клер? У тебя собственный дом в Коннектикуте, твой муж – настоящий душка, к тому же у тебя трое отличных сыновей, не говоря уже о карьере… Ведь быть популярным автором тоже дорогого стоит!»

– Ладно, – вяло согласилась она. – Обещаю, что буду вести записи.

– Ты точно не знаешь, кого еще пригласил этот русский миллиардер? – спросила Клер, наваливаясь грудью на ресторанный столик, за которым они сидели. Ей очень хотелось хотя бы прикоснуться к высшему свету, в котором вращалась ее сестра, и сейчас она жаждала свежих сплетен о знаменитостях.

– Понятия не имею, – честно ответила Сьерра и сделала большой глоток мартини из бокала. Откровенно говоря, для мартини было еще рановато, но она подозревала, что будет чувствовать себя куда лучше, если основательно напьется. Хэммонду, конечно, это не понравится, ну и черт с ним!.. Она хихикнула, представив себе, какие фото могут появиться в желтой прессе. Известный политик и его пьяная в стельку жена, которая разоделась точно на прием к президенту, а сама лыка не вяжет…

– Над чем ты смеешься? – требовательно поинтересовалась Клер.

«Над своей безумной, безумной жизнью… Если только это можно назвать жизнью», – подумала Сьерра, а вслух сказала:

– Ни над чем. Просто так…

– Только, пожалуйста, не надо кукситься – я ведь знаю, это с тобой бывает. По временам на тебя словно находит что-то такое… странное. И что это ты пьешь чуть ли не с утра? В чем дело, Сьер?!

– Дело в том, – ответила Сьерра с преувеличенной важностью, – что я тебе не просто так… Я – жена политика. Мы не ходим по магазинам, а занимаемся шопингом, не пьем, а освежаемся, не здороваемся, а обмениваемся рукопожатием, не заглядываем в гости, а навещаем… Вот что мы делаем.

Клер с неодобрением покачала головой.

– Что с тобой сегодня? – спросила она и нахмурилась. – Какая муха тебя укусила? Я тебя просто не узнаю.

– Хорошо бы, – тихонько проговорила Сьерра.

– Что?

– Ничего, – покачала головой Сьерра, залпом допивая мартини.

– А как у вас с Хэммондом насчет детишек? – Этот вопрос Клер задавала сестре с тех самых пор, как та вышла замуж.

– Никак. Наверное, я бесплодна, – ответила Сьерра. Ей не хотелось рассказывать сестре, что они с мужем никогда не спали вместе, за исключением одного или двух раз, но это было очень давно. Хэммонду она была нужна в другом качестве – отнюдь не в качестве матери его детей, да и сама Сьерра никогда не хотела его по-настоящему. Теперь она знала это совершенно точно.

– А может, проблема в нем? – предположила Клер. – Так часто бывает. Чаще, чем готовы признать мужчины.

– Разве ты забыла – у Хэммонда уже есть ребенок, – возразила Сьерра.

– Это ничего не значит. С тех пор прошло много времени, многое могло измениться. В общем, я считаю – он тоже должен сдать… сдать анализы.

– Честно говоря, я не уверена, что мне хочется иметь ребенка, – покачала головой Сьерра. Она не стала добавлять «от Хэммонда» – это породило бы новые вопросы.

– Не говори ерунды! – твердо сказала Клер. – Каждая женщина хочет иметь ребенка. И ты не исключение.

Сьерра нахмурилась. Она начинала понемногу терять терпение. Каждый раз, когда они встречались, разговор непременно сворачивал на детей. Неужели Клер больше нечего ей сказать?

– Знаешь что… – начала она.

– Что?

– Я была бы тебе очень благодарна, если бы мы поговорили о чем-нибудь другом.

Клер кивнула. Ей и в самом деле показалось, что она слегка перегнула палку.

– Я получила эсэмэску от Шона, – проговорила она, слегка понизив голос, хотя единственным, кто мог их слышать, был пожилой официант, который как раз убирал соседний столик. Ему, впрочем, вряд ли могли быть интересны их семейные тайны.

– И что ему от тебя понадобилось? – спросила Сьерра, хотя уже знала ответ – ведь речь шла об их непутевом двадцатидевятилетнем братце, который жил с сорокадвухлетней разведенной пуэрториканкой на одном из Гавайских островов – жил прямо на берегу, чуть ли не в тростниковой хижине или, во всяком случае, в какой-то полуразвалившейся постройке, которую и домом-то было трудно назвать.

– А ты как думаешь? – спросила Клер и сама же ответила: – Денег, конечно.

Сьерра машинально покачала головой – Шон был в семье паршивой овцой, однако в глубине души она все чаще и чаще завидовала брату. У него-то точно не было никаких проблем: сиди себе на песочке да жди, пока сердобольные родственники пришлют тебе деньжат.

– Я только на прошлой неделе послала ему пятьсот долларов, – сказала она.

Клер нахмурилась.

– Мне кажется, мы с тобой договорились: больше никаких денег. Почему же ты…

– Он написал, что у него очень сильно разболелись зубы и что ему нужно идти к врачу. Не могла же я оставить его без всякой помощи!

– Зубы?.. И ты поверила?! Ах, Сьерра, нельзя же быть такой… наивной! – Клер презрительно фыркнула. – Или ты не знаешь нашего братца? Да другого такого лжеца и обманщика еще поискать.

– Но ведь он наш брат! – возразила Сьерра. – Должны же мы оказывать ему снисхождение?

– Ты как хочешь, но лично я не дам ему больше ни цента. – Клер упрямо качнула головой. – И не важно, зубы у него болят или ему просто не хватает денег на очередную порцию травки. Шон – взрослый, абсолютно здоровый мужчина, и ему давно пора вести себя соответственно. В общем, я тебя прошу – перестань посылать ему деньги, иначе он решит, что сможет сидеть у нас на шее до бесконечности. Зубы у него болят! Да он просто лентяй, каких свет не видывал, а ты его только поощряешь.

– Я его не поощряю, – возразила Сьерра. – Я ему помогаю.

– Никакая это не помощь, – отрезала Клер. – Это… это просто баловство.

Сьерра не стала спорить. Она вдруг почувствовала себя смертельно усталой, и ей захотелось поскорее вернуться домой, забраться в постель и уснуть. Казалось, будто даже на солнце вдруг наползла тень и дневной свет померк, а ведь когда-то будущее представлялось ей таким солнечным и ярким, а жизнь – такой многообещающей! Увы, теперь картина самым решительным образом переменилась, и будущее не сулило ничего доброго.

Но почему, почему это произошло?

Может быть, потому, что она вышла за Хэммонда?

На все эти вопросы Сьерра могла бы найти ответы. Могла, если бы захотела. Вот только забыть и не думать было куда как проще.

* * *

– Сколько тебе лет, детка? – спросил Хэммонд, откидываясь на мягкую спинку высокого офисного кресла. Взгляд его с одобрением скользил по фигуре стажерки, которая только недавно присоединилась к его команде.

Скайлер растерянно захлопала ресницами. Ей все еще не верилось, что она стоит перед самим сенатором и что он в самом деле знает о ее существовании. Настоящий сенатор! Пару часов назад ее представили знаменитой миссис Паттерсон, а теперь это!.. Скайлер была вне себя от восторга.

– Я… Мне скоро исполнится девятнадцать. На будущей неделе… сэр, – ответила она, в волнении переступая с ноги на ногу. – Я хотела сказать… для меня огромная честь работать в вашей команде, сэр. Я ваша большая поклонница, сенатор… Вы – мой идеал… Вы и ваша жена, конечно.

– Очень мило с твоей стороны, – сказал Хэммонд, слегка приподнимая брови. – Только не надо называть меня «сэр», – добавил он, улыбаясь немного усталой, по-отечески мудрой улыбкой. – Для тебя я просто «сенатор». Мы все здесь – единомышленники, которые делают одно большое, важное дело, а значит, можем обойтись без церемоний.

– Хорошо, сенатор.

Его взгляд, словно рентген, проникал под одежду Скайлер, лаская каждый дюйм ее упругого молодого тела. Особо он отметил большие, абсолютно натуральные груди и широкие бедра. Не красавица, как Сьерра, к тому же слегка полновата, подумал он, но в целом – очень и очень ничего. Главное, Скайлер была молода, а Хэммонд обожал неопытных, юных девушек, которых можно обучить всему, что ему так нравилось.

На мгновение он представил, как зажимает свой пенис между ее большими, теплыми грудями, как двигает им назад и вперед – и кончает прямо ей в лицо. Поначалу Скайлер, наверное, будет потрясена, может быть, даже испугается, но потом… Потом ей непременно понравится. Всем нравится, почему же Скайлер должна быть исключением?

– Ну что ж, Скайлер, – проговорил Хэммонд, складывая руки перед собой, – добро пожаловать в… в команду. Как я уже говорил, мы здесь делаем большое дело, так что иногда нам всем приходится задерживаться допоздна. – Он выдержал небольшую паузу. – Тебя это не смущает?

– Простите, что? – переспросила Скайлер и снова моргнула.

– Ты не против, если иногда тебе придется задержаться на работе? – отчетливо выговаривая слова, повторил Хэммонд. Кажется, подумалось ему, она не слишком умна. Впрочем, это было даже к лучшему.

– Нет, что вы! Конечно, нет! – с подъемом воскликнула Скайлер. – Я здесь именно для того, чтобы работать!

«Ничего подобного, – мысленно поправил Хэммонд. – Ты здесь для того, чтобы отсасывать у меня, когда я захочу. И ты будешь это делать, когда придет твой черед. Нужно только немного подождать, а пока – побегаешь с бумажками. Может, заодно немного похудеешь».

Глава 19

Развод при любых обстоятельствах – дело непростое, а когда разводятся богатые люди – в особенности. Александр Касьяненко прожил со своей женой Рузанной семнадцать лет и готов был отдать ей практически все, что она захочет. К несчастью, ей хотелось оставаться женой миллиардера, поэтому она и ее адвокат всячески тормозили официальную процедуру, выдвигая требования одно нелепее другого.

Александра такое положение дел безмерно раздражало. Снова и снова он шел на уступки, но каждый раз возникало что-то еще, что мешало довести развод до конца.

Сам Александр не считал себя виноватой стороной. Во всяком случае, он не планировал влюбляться в Бьянку, но это случилось, и Рузанна должна была понять и принять это как данность.

Про себя Александр уже решил, что сделает Бьянке предложение в день ее тридцатилетия вне зависимости от того, успеет ли он к этому времени официально развестись или нет. Он даже заранее купил кольцо с редким по красоте изумрудом, окруженным россыпью мелких бриллиантов. Кольцо обошлось ему в полтора миллиона долларов, но Александр считал, что оно вполне достойно женщины, на которой он собирается жениться. Ему казалось – Бьянке оно понравится.

Еще никогда он не встречал такой, как она. Бьянка была изумительно красивой, хрупкой и в то же время – независимой и сильной.

И страстной.

В постели она удовлетворяла его полностью, но Александр любил ее не за это. Вернее, не только за это. Ему нравилось в ней все, за исключением, пожалуй, одного – ее известности. Нет, он нисколько не ревновал к ее славе, но ему были глубоко противны и назойливые фоторепортеры, следовавшие за Бьянкой буквально по пятам, и поклонники, которым зачастую не хватало воспитания и такта, чтобы держаться от своего предмета на достаточном расстоянии, и окружавшие ее нахлебники, которые днем признавались ей в вечной дружбе, а потом публиковали в Интернете выдуманные истории, одну отвратительнее другой.

За тот год, что они были вместе, Александр научился более или менее мириться с тем содомом, который неизменно сопутствовал Бьянке. Главное, считал он, – это то, что она принадлежит ему, а все остальное не так уж и важно. И все же он покривил бы душой, если бы сказал, будто не испытывает совершенно никакого облегчения, когда любовница уезжает по делам и оставляет его одного. Когда Бьянки не было рядом, Александр мог спокойно гулять по улицам, не боясь оказаться в объективах направленных на него фотокамер.

Впрочем, даже во время таких прогулок его всегда сопровождал личный телохранитель Кирилл, который оберегал патрона от возможных неприятностей. Предосторожность эта была вовсе не лишней, поскольку у Александра, как у всякого крупного бизнесмена, хватало врагов и недоброжелателей. Конкуренты, завистники, просто психопаты, даже жадные братья жены – каждый из них мог посчитаться с ним за реальные или вымышленные обиды. Обоим шуринам, кстати, Александр купил по особняку и дал высокооплачиваемую работу, но они с ней не справились, ибо это требовало усилий, а эта парочка явно предпочитала проводить время в ночных клубах, а не на рабочих местах. После этого Александр отказался и дальше содержать ленивых братьев Рузанны (хотя и мог себе это позволить), чем нажил себе еще двух врагов.

Он, впрочем, надеялся, что развод освободит его от всех обязанностей перед алчной родней жены.

Единственное, о чем Александр сожалел, это о том, что теперь он не может видеться со своими тремя дочерьми так часто, как ему хотелось бы. Девочки еще не достигли совершеннолетия и поэтому оставались с матерью, а поскольку Рузанна жила теперь в его бывшем особняке в двадцати пяти километрах от Москвы, Александру было непросто выкроить время, чтобы их навестить.

Ему еще предстояло познакомить дочерей с Бьянкой, и он твердо решил сделать это в самое ближайшее время. Подтолкнул его к этому вопрос младшей дочери Маришки, которая в один из его визитов неожиданно спросила:

– Папа, а что такое «лахудра»?

– Откуда ты узнала это слово, милая? – поинтересовался Александр.

– Это мама говорила, что ты связался с черножопой американской лахудрой. А черножопая – это какая?..

Александр пришел в такую ярость, что едва не ударил Рузанну. Чудом сдержавшись, он, как мог, объяснил жене, что впредь она должна следить за своим языком – «пока он его не вырвал».

Оскорблять свою любимую женщину Александр Касьяненко не собирался позволять никому.

* * *

Из Мадрида Бьянка отправилась в Париж, чтобы прикупить новые сногсшибательные наряды. Она знала всех самых модных парижских кутюрье, а они знали ее и были счастливы услужить, поскольку каждый раз, когда Бьянку фотографировали в одном из их платьев, продажи тотчас взлетали до небес. Разумеется, последние произведения парижских дизайнеров обходились недешево, однако Бьянка умела хорошо торговаться, добиваясь значительных скидок, а многие вещи ей и вовсе доставались бесплатно. И дело было даже не в деньгах, которых у нее было больше чем достаточно. Переговоры с фирмами были для Бьянки своего рода спортом, в котором она достигла значительных успехов. Переговорщиком она была упорным и агрессивным, и Александр не раз говорил, что готов доверить ей ведение своих самых дорогостоящих контрактов.

Сейчас, впрочем, Бьянка больше думала о предстоящем круизе, чем о цене того или иного наряда. Почему-то ей казалось, что во время этого путешествия непременно произойдет нечто значительное и важное – такое, что изменит всю ее жизнь. Что именно – она не знала, зато она знала Александра, который ничего не делал просто так.

В мире высокой моды у Бьянки было множество друзей и подруг, в основном – геев и лесбиянок. Уже накануне своего возвращения из Парижа в Москву она собрала самых близких из них в «Плаза Атеней», чтобы опрокинуть по коктейлю, после чего вся компания перекочевала в ее любимое бистро – старинное «Л’Ами Луи», где подавали совершенно изумительный картофель, жаренный в утином жиру, и нежнейшую телятину-гриль. На десерт заказали лесную землянику со сливками и лучшее вино.

Обычно Бьянка соблюдала строгую диету, но сегодня она решила дать себе волю.

После ужина ее стилист Пьер предложил поехать в клуб. В результате все отправились в «Амнезию» – элитный гей-клуб, который к тому же славился потрясающей акустикой.

В клубе Бьянка танцевала как заведенная. Выходя куда-то с Александром, она чувствовала, что должна держать себя в рамках, чтобы не компрометировать его, но сегодня вокруг были только свои. Папарацци тоже не подозревали, что знаменитая Бьянка находится в Париже, и ничто не мешало ей расслабиться как следует. Свобода ударила в голову посильнее, чем выпитое за ужином вино, и Бьянка отрывалась по полной.

Увы, она не учла, что в мобильном телефоне у каждого из ее так называемых друзей имеется цифровая фото- или видеокамера с высоким разрешением. И пока Бьянка оттягивалась на танцполе, кое-кто потихоньку делал снимки, которые можно было продать за хорошие деньги.

Да, Пьер был геем, но об этом было известно отнюдь не всему миру. И фотографии, запечатлевшие, как Бьянка обнимает и целует своего стилиста или как она в ультракороткой юбке отжигает у стриптизерского шеста (а нижнего белья Бьянка никогда не носила), могли озолотить любого, кто предложил бы подобные фото средствам массовой информации.

А поскольку время – это тоже деньги, в Интернете компрометирующие снимки должны были появиться уже через несколько часов.

Но Бьянка об этом пока не подозревала, как не подозревала она и о том, что ее тайком фотографируют. Она танцевала неистово и самозабвенно и улыбалась, улыбалась, улыбалась всем вокруг.

У нее было такое ощущение, словно она вновь вернулась в свою буйную юность.

Глава 20

Если Эшли что-то и ненавидела, так это когда ее мамочка пыталась давать ей «полезные» советы – в особенности если советы эти касались вещей, о которых сама Элис не имела ни малейшего представления. Трижды разведенная продавщица универсального магазина – что могла понимать в жизни эта неудачница?..

Себя Эшли считала куда более развитой и опытной – главным образом потому, что ей-то удалось вскарабкаться достаточно высоко, оторвавшись от своих более чем скромных корней. Она не только была женой известного футболиста, но и работала в успешной и модной фирме, которая занималась дизайном интерьеров для самых богатых и знаменитых людей. То, что ей удалось сделаться деловой партнершей Джероми Мильтон-Голда, Эшли считала своим едва ли не самым главным достижением. Джероми пользовался широкой известностью среди знаменитостей, и она теперь тоже вращалась в тех же заоблачных сферах.

Единственное, что продолжало угнетать Эшли, так это то, что они с Джероми не были равноправными партнерами, хотя Тей по ее просьбе и инвестировал в фирму солидную сумму. Когда они только начинали работать вместе, Джероми назначил ее всего лишь художественным консультантом. Эшли это не слишком понравилось, однако со временем она почти успокоилась. Каждый раз, когда Джероми работал со знаменитым клиентом, он непременно спрашивал ее совета, причем делал это не просто для проформы. Эшли сама видела, что он активно использует ее идеи, и это ей даже нравилось, но потом она стала замечать, что клиентам Джероми непременно представляет ее как миссис Эшли Шервин, жену Тея Шервина.

И это ее бесконечно раздражало. Быть придатком к своему знаменитому мужу казалось Эшли унизительным. Ей хотелось, чтобы имя Эшли Шервин что-то значило само по себе. Какого черта Джероми то и дело повторяет, что она, мол, жена того самого Тея, звездного парня, лучшего игрока своего клуба и первого номера национальной сборной? Какое все это имеет отношение к ее талантам и способностям?

После того как одна и та же история повторилась несколько раз, Эшли не выдержала и решила поговорить с Джероми начистоту и предупредить, что ему вовсе не обязательно каждый раз упоминать Тея.

Когда она высказала свои претензии, Джероми как будто даже смутился и бросился извиняться.

– Прости, детка, больше не буду, – мурлыкал он. – Я вовсе не хотел тебя огорчить.

После этого Джероми прекратил сообщать всем и каждому, чья она жена, – Эшли, во всяком случае, ни разу не слышала ничего подобного, однако клиенты все равно откуда-то знали, что дизайнерша, которая обставляет их спальни, кабинеты и ванные комнаты, – жена того самого Тея Шервина.

Когда она решилась поговорить с Джероми еще раз, тот отреагировал куда прохладнее.

– Разве я виноват, что ваши с Теем фотографии то и дело появляются в самых популярных журналах? – парировал он, величественно выпятив нижнюю губу. – Люди знают тебя в лицо, детка, и тут уж ничего не попишешь. Не понимаю только, почему тебя это так расстраивает? Для нашего бизнеса это лишь на пользу. Привыкай, детка, или же старайся не попадать на страницы журналов.

Возразить было нечего – их с Теем снимки появлялись в журналах достаточно регулярно. «Хит» и «Клоузер» часто публиковали их фотографии на обложке, «Хелло» и «О’кей!» делали о них целые фоторепортажи, а уж в Интернете их снимки можно было найти вообще без какого-либо труда. Миллионы поклонников ежедневно посещали страничку Тея в «Фейсбуке» и «Твиттере», где он частенько вывешивал домашние фото, сделанные им собственноручно с помощью подаренного ему Эшли ко дню рождения дорогущего «Никона». Об этом подарке она успела тысячу раз пожалеть, поскольку Тей так и норовил застать ее врасплох. Он снимал ее полуодетую, спящую, непричесанную, а потом выставлял эти глупые фото на всеобщее обозрение.

Иными словами, Джероми был прав: лицо Эшли действительно можно было увидеть во всех популярных журналах, и это действительно было полезно для бизнеса, так что в конце концов она перестала жаловаться.

И все равно Эшли хотелось добиться чего-то самостоятельно.

* * *

Элис переехала к ним в дом чуть не в тот же день, когда Эшли предупредила ее об их с Теем отъезде, хотя никакой особой необходимости в подобной спешке не было.

– Но, мама, мы же уедем только через неделю! – восклицала она, но все было тщетно. Элис была только рада выбраться из своей крошечной квартирки.

– Я знаю, дорогая, – отвечала она, – но я хочу, чтобы детки ко мне привыкли. Ты ведь не возражаешь, Тей?.. – добавляла Элис, жеманно улыбаясь своему красавцу зятю, которого, преодолев свои расистские комплексы, она теперь просто обожала.

Тей кивал. Ради мира в доме он был готов на многое.

Сейчас они все вместе сидели за ужином в столовой особняка, и Элис снова и снова повторяла, как им следует себя вести во время предстоящего путешествия.

– Вам придется как минимум трижды в день менять туалеты, то есть переодеваться, – вещала она. – К завтраку, к обеду и к ужину полагается выходить в разной одежде. Я читала, что так поступают все состоятельные люди, когда путешествуют на своих роскошных яхтах.

– В самом деле? – недоверчиво протянула Эшли. – И где ты это читала, мама?

– В Интернете, – не моргнув глазом, ответила мать и тут же поделилась с ними еще одной вычитанной в Сети мудростью: – И не берите с собой рваное или ношеное нижнее белье. На яхте наверняка есть специальные люди, которые будут заниматься стиркой. Вы же не хотите, чтобы они потом болтали – мол, супруги Шервин экономят на трусах и прочем?

– Черт побери, с моими трусами им придется повозиться! – грубовато пошутил Тей. – Там полно отпечатков.

Эшли недовольно нахмурилась.

– Не поощряй ее, – резко сказала она. – И потом, ты же знаешь – я не переношу твоих двусмысленных шуточек.

– Не сердись, Конфетка, я ведь просто шучу, – ответил Тей, гадая, каковы его шансы получить свое сегодня вечером.

– Ты шутишь, а она – нет, – прошипела Эшли. – Мама верит всему, что находит в Сети.

– Думайте как хотите, – величественно промолвила Элис, – но я знаю, что говорю. Я сама читала, как нужно себя вести.

– А где именно, позволь спросить? – поинтересовалась Эшли.

– Я ввела в поисковую строку «правила этикета для яхтсменов», – ответила мать. – И «Гугл» выдал мне несколько очень полезных ссылок. Кстати, вам известно, что по окончании путешествия непременно нужно дать обслуживающему персоналу на чай?

– Спасибо, что предупредили, – весело сказал Тей. – Придется разбить мою глиняную копилку.

– Это не шуточки, – возмутилась Элис и погрозила супругам пальцем. – Прислуга любит болтать. Вам же не хочется, чтобы вас считали скрягами?

Тей самодовольно ухмыльнулся.

– Еще не было такого человека, который назвал бы меня жмотом.

Эшли почувствовала, что с нее достаточно.

– Я иду спать, – объявила она, вставая.

– Но ведь еще нет и девяти, Конфетка, – возразил Тей.

– Я устала.

Устала? А как насчет перепихнуться по-быстрому?

Не знаю. Может быть. А может быть, и нет.

– Тогда я с тобой, – сказал Тей и тоже поднялся.

– Эй, а как же я? – обиженно пробормотала Элис. – Мне-то что делать?

– Не знаю, – пожала плечами Эшли. – Залезь в «Гугл», может, сумеешь выкопать еще какую-нибудь бесполезную информацию.

– Я только хотела помочь, – возразила ее мать. – Но если вы и без меня все знаете…

– Ты права – я знаю все, что мне нужно, – отрезала Эшли и быстро вышла из столовой.

Элис повернулась к зятю.

– Ну вот, обиделась… Разве я что-то сказала не так? – растерянно спросила она.

Тею стало ее жалко. Когда Эшли была не в настроении, доставалось обычно и правым, и виноватым, и вообще всем, кто попадался под руку.

– Я думаю, у нее просто болит голова, – дипломатично сказал он. – С ней это бывает.

– Не понимаю, почему Эшли думает, что она может вымещать свое плохое самочувствие на мне? – проворчала ее мать. Почувствовав поддержку, она несколько приободрилась. – Я воспитывала ее практически одна, я жертвовала для нее всем, и что я получила взамен? Ее отец оставил нас, когда Эшли было шесть, но я не сдалась, не опустила руки! Я продолжала работать и делала для нее все!.. – У нее задрожали губы. – Моя маленькая девочка никогда ни в чем не нуждалась. Уроки пения, танцевальный кружок, музыкальная школа – у нее было все. Я сама возила ее на прослушивания. Если бы Эшли не вышла за тебя, она могла бы стать звездой. Настоящей, большой звездой!

– Не сомневаюсь, – кивнул Тей, прикидывая, как бы повежливее прервать поток тещиного красноречия и пробраться в спальню, пока Эшли еще не заснула. – Но знаете что? Эшли – звезда для меня, а это главное, верно?

И с этими словами он поспешил за женой.

Глава 21

«Буду в Париже рано, – писала Хван в смс-сообщении. – Будь добр, зарезервируй для меня номер в отеле».

«Никаких отелей! – ответил Флинн. – Будешь жить у меня. Напиши точнее, во сколько прилетишь».

Получив еще одну эсэмэску с указанием примерного времени прилета, Флинн отправился в аэропорт, чтобы встретить Хван и отвезти к себе.

Он приехал слишком рано. Какое-то время Флинн убил, просматривая журналы в киосках, потом купил номер «Ньюсуик» и, устроившись в общем зале, стал ждать.

Рейс из Сайгона опоздал почти на час. Когда Хван, двигавшаяся решительным, целеустремленным шагом, появилась из ворот таможни, Флинн заметил ее сразу. Не заметить ее было трудно – куда бы Хван ни направилась, она повсюду привлекала к себе внимание. Несмотря на небольшой рост и хрупкое телосложение, она была настоящей красавицей. Блестящие черные волосы, большие миндалевидные глаза, полные губы и упругая попка так и притягивали к себе мужские взгляды.

Да и женщины тоже поглядывали в ее сторону.

«Ничего удивительного, – подумал Флинн и помахал Хван рукой. – От нее буквально исходят «розовые сигналы», не почувствовать которые просто невозможно».

Заметив Флинна, Хван все тем же решительным шагом направилась в его сторону. Путешествовать она предпочитала налегке – никакого багажа у нее с собой не было, если не считать большой спортивной сумки через плечо, в которой, по-видимому, находилось все необходимое.

– Ты без вещей? – на всякий случай уточнил Флинн, приветственно чмокнув ее в щеку.

– Это все, – ответила Хван, показывая на свою сумку. – Ты же знаешь, мне много не нужно.

Флинн все же попытался взять у нее сумку, но она лишь насмешливо взглянула на него.

– Ты действительно думаешь, что я не в состоянии донести до машины собственные вещи?

Флинн только головой покачал, но в глубине души был доволен. За то время, что они не виделись, Хван нисколько не переменилась и по-прежнему пользовалась любой возможностью, чтобы утвердить свою независимость и самостоятельность. Даже когда они вместе бывали в «горячих точках», районах катастроф и в других опасных местах, Хван настаивала, чтобы к ней относились так же, как к любому из журналистов-мужчин.

Что ж, раз она так хочет – так тому и быть.

В город они вернулись на такси. Собственной машины у Флинна не было – он никогда не задерживался в Париже слишком надолго, чтобы это имело какой-то смысл. Квартира, которую он снимал уже много лет, тоже была небольшой, с одной спальней, и он заранее решил, что уступит ее Хван, а сам будет спать на диване в гостиной. Но когда он рассказал о своих планах гостье, она рассмеялась ему в лицо.

– Нет, Флинн, это твоя кровать, вот ты на ней и спи. Диван меня вполне устроит.

– Ну ты и упрямая, – покачал головой Флинн. – Впрочем, как всегда.

– Вот именно, – подтвердила она с легкой улыбкой.

Оставив вещи в квартире, они снова вышли в город, чтобы пообедать в ближайшем бистро, где Флинн всегда питался, когда наезжал в Париж. Хван пила красное вино и рассказывала о своих вьетнамских делах – о детях, которых она навещала, о женщинах, которым приходится преодолевать невероятные трудности, чтобы просто выжить.

– Ты не представляешь, в какой нищете они живут! – восклицала она с горячностью.

Флинн представлял, но все равно кивал в знак сочувствия. В мире было много нищеты и много страданий, о которых никто не знал до тех пор, пока кто-нибудь – он сам, Хван или кто-то из коллег-журналистов – не исследовал проблему, чтобы подробно о ней написать.

Потом заговорили о нем, о его последнем задании. Когда Флинн рассказал, где побывал и что видел, Хван сказала:

– Тебе следовало бы написать книгу!

При этом она не переставала с жадностью поглощать спагетти с острым томатным соусом, который струйками стекал по ее изящному остренькому подбородку.

– Я уже написал книгу, – напомнил Флинн. Сам он, честно сказать, позабыл, говорил он об этом Хван или нет. Скорее всего – нет, поскольку Хван удивилась совершенно искренне.

– Вот как? – переспросила она. – Какую же?

– Боюсь, не слишком хорошую, – ответил он, несколько смутившись. – Что-то вроде путевых заметок. Впрочем, это было довольно давно, когда я был моложе.

– Я хотела бы ее прочитать.

– Она не в твоем стиле.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что тебе она вряд ли понравится.

– Почему?

– Повторяю, я написал ее, когда был совсем молодым.

– Ага! – Глаза Хван ярко сверкнули. – А теперь ты, значит, совсем старый?

Флинн рассмеялся.

– Если кому-то из нас и следовало написать книгу, так это тебе, – сказал он и, наклонившись через стол, попытался вытереть ее испачканный подбородок салфеткой, но Хван резко отстранилась и даже выхватила салфетку у него из рук.

– Что с тобой, Флинн? Что это на тебя нашло?

– Извини. – Он поднял обе руки в примирительном жесте. – Совсем забыл, что ты не любишь, когда к тебе прикасаются, если только речь не идет о сексе.

– Между нами никогда ничего подобного не будет, – отчеканила она с таким видом, словно изрекала что-то давно и хорошо известное.

– Не возражаю, – быстро ответил Флинн.

Некоторое время оба молчали, потом к ним подошла дочь хозяина бистро Май, которая обслуживала их столик. Май была прелестной молоденькой девушкой, которая давно положила глаз на Флинна. Она только никак не могла понять, почему он не обращает на нее внимания и не приглашает на свидания. Видеть Флинна в обществе очаровательной китаянки ей было неприятно: обычно журналист приходил в бистро один, и Май привыкла считать, что он свободен.

– Хотите что-нибудь еще? – спросила Май, бросая на Хван неприязненный взгляд.

– Принеси нам еще вина, – попросил Флинн. – И десертное меню, если не трудно.

– Oui, monsieur. – Май ни с того ни с сего перешла на французский. – Tout de suite [13].

Флинн сразу уловил прозвучавшие в ее голосе холодные нотки. Хван тоже.

– Ты ей нравишься, – сказала она, как только Май отошла.

– А она нравится мне, – согласно кивнул Флинн. – Май – очень милая девушка. Почему бы ей мне не нравиться?

– Ты смотришь на нее просто как на еще одну симпатичную девушку, каких много, – пояснила Хван свою мысль. – А она смотрит на тебя как на мужчину, к которому ей хотелось бы забраться в постель.

– Ну, это вряд ли, – покачал головой Флинн. – Мы просто друзья.

– Ты же умный человек, Флинн. – Хван откинула назад свои длинные волосы. – Не понимаю, почему ты сразу глупеешь, когда речь заходит о женщинах?

– Я не глупею, просто соблюдаю осторожность, – возразил Флинн. – Или тебе не известно правило – не сорить, где живешь?

– Ты имеешь в виду – не ср…ть? – едко уточнила Хван.

– Я просто хотел быть вежливым.

Хван снова улыбнулась.

– Ты продолжаешь соблюдать правила после всего, через что мы с тобой прошли? Или ты забыл, что я ничем не хуже тебя? Что я – просто еще один из парней?..

– Ну да, конечно. Кто же спорит… – Флинн почел за благо переменить тему. – А тебе не пришло в голову, что, быть может, Май понравилась ты?

– Не смеши меня.

– Почему? Разве ты не чувствуешь исходящие от Май флюиды? – поддразнил он.

– Нет. – Хван небрежно пожала плечами. – Не чувствую.

– А я говорю, Май на тебя запала. – Флинн усмехнулся. – Так что, если хочешь, моя спальня в твоем полном распоряжении.

Хван покачала головой.

– Я давно заметила, что в отношениях с женщинами ты действительно очень осторожен, – сказала она.

– Да? И в чем это выражается?

– Если тебе нравится какая-то женщина, ты спишь с ней не больше одного раза. А потом вы расстаетесь навсегда.

– Можно подумать, ты ведешь себя иначе, – парировал он.

– Я – одинокая волчица. И всегда была такой.

– Я тоже.

Вернулась Май, она принесла вино и меню. Изучая его, Флинн думал о том, что они с Хван еще никогда не вели столь личных, почти интимных бесед. И это ему не слишком нравилось. Как бы хорошо он ни относился к Хван, ему не хотелось обсуждать с ней свою личную жизнь.

– Что тебе заказать? – спросил он.

– Кофе, – ответила Хван. – Просто крепкий черный кофе, без всего. Даже без сахара.

– Ты не заснешь, – предупредил Флинн.

– Пусть тебя это не волнует, – отрезала Хван.

Май, стоя рядом со столиком, нетерпеливо притопнула каблуком.

– Один черный кофе без сахара, Май, – сказал Флинн, поглядев на девушку. – И кстати, не осталось ли у вас на кухне одного из тех чудесных пирогов, которые вы держите для постоянных клиентов?

Поняв своим женским чутьем, что между Флинном и этой странной азиаткой ничего нет, Май немного смягчилась.

– Только для вас, – ответила она негромко. – Bien sыr [14].

– Спасибо, Май, – сказал Флинн, невольно задумавшись о том, что говорила ему о девушке Хван. Май была хороша собой, к тому же, насколько он мог знать, она была милым, добрым и честным человеком. Почему бы ему и в самом деле не переспать с ней? Это, наверное, будет очень приятно, к тому же…

Нет, прервал он самого себя. Ничего не выйдет. Через пару недель он все равно разорвет с ней всякие отношения, и Май будет очень, очень больно, а она ни в коем случае не заслуживала подобного отношения. Кроме того, Флинн планировал и дальше бывать в этом бистро, где он чувствовал себя почти как дома. «Не гадь где живешь», – напомнил он себе слова, которые еще недавно говорил Хван. Этого правила Флинн придерживался всю жизнь, не собирался он отступать от него и теперь.

Глава 22

– Ты кончила? – спросил Клифф, откатываясь на свою половину кровати. На самом деле этот вопрос не особенно его волновал, однако он считал себя обязанным хотя бы показать Лори, что ему не все равно. И разумеется, Клифф был не прочь получить еще один восторженный отзыв о своих мужских способностях.

– Кончила ли я?! – воскликнула Лори, в свою очередь изображая неподдельное воодушевление и энтузиазм. – Еще как! Ты просто супер, Клифф!

Она не любила лгать без крайней необходимости, но, с другой стороны, зачем сообщать одному из самых известных в мире киноактеров, что он в очередной раз не преуспел?

Нет, в постели Клифф все еще был довольно ничего, хотя назвать его суперменом язык не поворачивался. Во-первых, ему было уже под пятьдесят, и это сказывалось, даже несмотря на виагру, которую он принимал тайком от нее. Во-вторых, особой изобретательностью в сексе Клифф также не отличался, всякий раз действуя словно по учебнику: короткая прелюдия, интроитус, трехминутная копуляция, после чего Лори должна была взять в рот. И горе ей, если она не глотала! В этих случаях Клифф начинал буквально выходить из себя, а потом долго не успокаивался.

Лори знала, в чем дело. Клифф сам рассказал ей историю об одном знаменитом теннисисте, который подцепил в ресторане какую-то женщину и позволил ей отсосать у себя под столом. Его случайная партнерша, однако, оказалась достаточно хитра. Вместо того чтобы проглотить сперму, она сплюнула в бумажный стаканчик, а потом поспешила к знакомому врачу, который специализировался на искусственном оплодотворении. Результатом этой аферы стал иск о признании отцовства, который завершился полной победой предприимчивой дамы, сумевшей отсудить у чемпиона чуть не половину его огромного состояния.

Вот почему Клифф Бакстер желал точно знать, что происходит с его драгоценными капельками. И по большому счету, Лори его в этом не винила.

После инцидента с ушибленной лодыжкой и койотами прошла уже целая неделя, Лори полностью оправилась и не хромала. О случившемся она почти забыла – Клифф сообщил ей о приглашении, об удивительном путешествии, которое им предстояло совершить на яхте Касьяненко, и даже отправил по магазинам со своей персональной стилисткой, чтобы Лори приобрела соответствующие случаю наряды.

Лори, однако, это известие повергло в самое настоящее смятение. Она не сомневалась, что гости на яхте русского миллиардера будут либо старыми и до неприличия богатыми, либо как минимум невероятно знаменитыми. Каково-то ей придется в такой компании, ведь она – всего-навсего подружка звезды. Всем было хорошо известно, что Клифф Бакстер – убежденный холостяк. Он сам повторял это чуть не в каждом интервью, словно заранее предупреждая всех потенциальных любовниц о безосновательности их тайных надежд.

Между тем Лори уже начинало надоедать быть просто подружкой Клиффа. Ей хотелось если не стабильности, то по крайней мере какой-то определенности, а между тем она знала, что Клифф может бросить ее в любой день и увлечься кем-то еще, как он поступал на протяжении всей своей жизни. Это было более чем реально и пугало Лори не на шутку. Что ей тогда делать? Куда податься? Как заработать себе на жизнь?

Покуда она была с Клиффом, он оплачивал все ее прихоти, однако никаких денег старался не давать. Правда, он вручил ей кредитную карточку с пятитысячным лимитом, но Лори не сомневалась, что, как только они расстанутся, Клифф тотчас заблокирует ее счет. Фактически это означало, что она снова останется без гроша, ибо за время, что длились их отношения, Лори почти ничего не приобрела. Клифф, правда, дарил ей кое-какие ювелирные украшения, но все они были не слишком дорогими. И даже машина, на которой ездила Лори, была записана не на нее, а принадлежала компании Клиффа.

Что она могла предпринять, чтобы как-то упрочить свое положение?

Практически ничего, разве только и дальше угождать любовнику и надеяться на лучшее.

Вот почему в последние дни Лори все чаще вспоминала Чипа – молодого человека, который пришел ей на выручку, когда она подвернула ногу. Его сильные бедра, крепкие мускулы и белокурые волосы произвели на нее неожиданно сильное впечатление, и Лори казалось, с ее стороны не будет таким уж большим преступлением мечтать о Чипе, пока Клифф, взгромоздившись на нее, пытается довести себя до оргазма.

Право, это было довольно странно – спать с человеком, которого страстно желали миллионы женщин во всем мире и которого она, как ей казалось, любила, – и при этом не чувствовать ничего, или почти ничего.

Ни желания, ни какого-то особого возбуждения.

Да что с ней вообще происходит?!

Наверное, ничего. Должно быть, она просто разочаровалась в человеке, который был старше ее почти на четверть века и который к тому же обращался с ней как с предметом обстановки.

Интересно, почему никто из журналистов, которые так много писали об их союзе, ни разу не упомянул об этой поистине убийственной разнице в возрасте?

Да просто потому, что никто из них не хотел ссориться со знаменитым Клиффом Бакстером.

* * *

Клифф довольно скоро заметил, что Лори как-то не слишком радуется возможности совершить путешествие на роскошной яхте Касьяненко. Он, честно говоря, ожидал другой реакции. Он ожидал восторга, энтузиазма, фейерверка эмоций. Вместо этого Лори только сказала: «Звучит отлично!» – и тут же заговорила о чем-то другом.

Может быть, она начала воспринимать окружающую ее роскошь как должное?

Или она уже пресытилась его обществом и ее больше не увлекают те блестящие возможности, которые открывают перед ней близкие отношения с мегазвездой?

Нет, невозможно. С ним Лори жила жизнью, о которой раньше могла только мечтать. Кроме того, она была с ним, а Клифф не сомневался – тысячи женщин готовы пожертвовать многим, лишь бы оказаться на ее месте. Разве не его журнал «Пипл» дважды называл Самым Сексуальным Мужчиной Года? Разве не он был обладателем «Оскара» и нескольких «Эмми»? [15] А его блестящая многолетняя карьера? А три дорогих автомобиля? А апартаменты в Нью-Йорке? Особняк в Беверли-Хиллз и вилла в Италии? Разве все это ничего не значит??!

Найдется ли что-то такое, чего бы у него не было?

Нет, нет и нет.

У него есть все, чтобы наслаждаться жизнью.

И ничего другого он для себя не желал. У Клиффа хватало женатых друзей, чей пример окончательно убедил его в том, что оставаться холостяком – единственный приемлемый для него вариант. Клифф был очень богат, но эти деньги он заработал собственным трудом и не собирался отдавать их просто так, а между тем многие его знакомые вынуждены были расставаться с доброй половиной своего имущества, уступая заработанное чрезмерно жадным бывшим женам, которые так и норовили заполучить все, до чего только могли дотянуться их загребущие ручонки.

Одно дело, когда речь идет о детях. Клифф был убежден, что мужчина – если только он настоящий мужчина – обязан содержать своих детей, по крайней мере до тех пор, пока они не начнут зарабатывать самостоятельно. И совсем другое, когда детей нет, но ты все равно должен подарить половину своего состояния какой-то алчной бабе просто потому, что имел неосторожность официально зарегистрировать свои с ней отношения.

Ну уж нет. Он такой глупости не совершит.

Неужели Лори уже достигла той стадии, на которой многим из его прежних подружек начинало хотеться большего?

Например, брака…

Ну уж нет. Малейший намек на подобную возможность Клифф Бакстер всегда расценивал как сигнал о необходимости перемен. В этот раз он тоже принял решение, какое принимал уже бессчетное число раз.

С Лори придется расстаться.

Вопрос только в том, когда и как.

Пожалуй, он все-таки возьмет ее с собой в этот круиз и позаботится, чтобы Лори прекрасно провела время. И только после возвращения в Лос-Анджелес он мягко, но недвусмысленно даст ей понять, что ее время истекло.

После этого Клифф Бакстер снова будет совершенно свободен.

Свободен и готов к новым приключениям.

Глава 23

На следующий день Люка и Джероми отправились по магазинам и потратили целую кучу денег. Точнее, Люка тратил, а его партнер советовал, что лучше купить. Они приобрели новую одежду, новое белье, новую обувь и новые чемоданы, чтобы было, куда все это сложить. Под конец они заглянули к Картье, и там Люка купил и подарил Джероми новые часы «Ситаймер-паша» с черным циферблатом для ношения в светлое время суток (по вечерам оба обычно надевали свои золотые «ролексы»). Джероми, правда, рассчитывал на более дорогую модель, но Люка не внял его намекам. Вместо этого он приобрел для Шаки украшенный бриллиантами браслет, надеясь, что это как-то утешит ее после не слишком удачного мирового турне.

Джероми очень старался не показывать обиду, но в глубине души был крайне раздосадован. И когда только Люка перестанет тратить деньги на эту старую жирную корову? Неужели этот чудесный день когда-нибудь настанет?

Накануне они ужинали с Шакой и Люкой-младшим, и теперь у Джероми сводило лицевые мускулы от множества широких фальшивых улыбок, которые он расточал за столом. Люка-младший был еще ребенком, но Джероми этот маленький непоседа раздражал совершенно не по-детски; что касалось Шаки, то Джероми было просто стыдно, что его могут увидеть в компании стареющей поп-дивы.

Но поделать он ничего не мог – фотографы и папарацци следовали за ними буквально по пятам. После того как Люка открыто объявил о своей нетрадиционной сексуальной ориентации, он стал еще популярнее, чем прежде, а его теплые отношения и регулярные встречи со знаменитой бывшей женой и сыном только добавляли остроты репортажам, которые обожали читать скучающие домашние хозяйки. Фотографии, на которых Люка был запечатлен со своей прежней семьей, ценились СМИ буквально на вес золота.

Сам Люка буквально упивался направленным на него вниманием. Почему бы нет? Стройный, белокурый, загорелый, он напоминал самому себе юного языческого бога, который возник из ниоткуда и завоевал весь мир. Песни, которые он исполнял, никого не могли оставить равнодушным, к тому же Люка никогда не забывал и своих латиноамериканских корней, поэтому значительную часть его концертного репертуара составляли аранжировки традиционных мексиканских, аргентинских и бразильских ритмов. Свои песни он записывал на английском и на испанском, благодаря чему большинство из них становились мировыми хитами. Они нравились людям, поднимали им настроение, и за это слушатели – особенно в странах Латинской Америки – были готовы носить Люку на руках.

И носили бы, если бы он этого захотел.

Правда, многие по-прежнему связывали его имя с именем бывшей жены, однако Люка ничуть против этого не возражал, поскольку Шака в свое время действительно сделала для него очень много. Напротив, он всегда поддерживал ее как мог, благодаря чему Шака до сих пор пользовалась значительной популярностью.

Должно быть, именно поэтому Джероми начинал чувствовать себя третьим лишним каждый раз, когда ему случалось оказаться в их компании. Бесконечно раздражал его и тот факт, что журналы, газеты и популярные интернет-сайты очень редко писали о том, кто является нынешним партнером Люки. Они почти никогда не упоминали его имени, а зачастую даже удаляли Джероми со снимков, где были запечатлены Люка и Шака. Каждый раз, обнаруживая в прессе подобное фото, Джероми приходил в ярость. Почему, спрашивал он себя, Дэвиду Фернишу можно фотографироваться с Элтоном Джоном, а ему с Люкой – нет? И почему, черт побери, Дэвида знают все, а его – никто? А взять Эллен де Женир и Порцию де Росси – о них-то пресса никогда не пишет по отдельности, почему же к нему журналисты относятся столь пренебрежительно?

Потом до него дошло.

Ну конечно! Ведь и Элтон с Дэвидом, и Эллен с Порцией женаты! Официально женаты!

Значит, решил Джероми, он должен убедить Люку, что им необходимо заключить официальный брак. И тогда все изменится словно по мановению волшебной палочки.

Вот только сделать это будет непросто – это Джероми знал наверняка.

* * *

Когда Люка признался Шаке в своей необычной сексуальной ориентации, она не особенно удивилась, так как давно подозревала, что он предпочитает мальчиков. И все же она не колеблясь вышла за него замуж. Почему бы нет? Люка был очень хорош собой, к тому же у него была отзывчивая и добрая душа. А главное, Шака разглядела в нем необычайной силы природный талант и решила, что должна во что бы то ни стало выпестовать его и вывести на большую дорогу. Что она и осуществила, сделав Люку звездой мирового масштаба.

Беременность стала для нее неожиданным, но приятным бонусом, а день, когда она дала жизнь Люке-младшему – самым счастливым в ее жизни. Отныне ей было наплевать на хвалебные отзывы в прессе, на «золотые диски» и обожание поклонников. Главное, у нее был ребенок, рождение которого Шака стала считать своим главным успехом. Сына она, впрочем, воспитывала вместе с Люкой, который оказался на редкость внимательным и нежным отцом. Одновременно Шака продолжала следить за карьерой мужа, предостерегая от опасностей и неверных шагов, благодаря чему Люка быстро поднимался все выше.

Потом настал день, когда Люка заявил, что окончательно убедился в своем гомосексуализме, что он больше не может жить двойной жизнью и намерен «выйти из тени» – открыто объявить о своих сексуальных пристрастиях. Шака не стала его отговаривать. Напротив, она предсказала, что подобный шаг способен еще больше увеличить его популярность, а потом сделала все возможное, чтобы как можно скорее отпустить его на свободу, оформив развод.

Вот только Люка так и не стал по-настоящему свободным. Джероми Мильтон-Голд, скользкий как угорь англичанин, который был к тому же намного старше Люки, сумел каким-то образом привязать его к себе и, похоже, намеревался стать его постоянным партнером. Шаке Джероми не понравился с самого начала. Он казался ей слишком хитрым, слишком себе на уме, а его сладкие улыбки так и отдавали фальшью. Доверять такому человеку было ошибкой, и ошибкой опасной, но Люка души в нем не чаял, и Шака старалась сдерживаться, хотя ее неприязнь к Джероми день ото дня становилась только сильнее. Джероми, впрочем, платил ей тем же. Шака не сомневалась, что он ненавидит ее, как может ненавидеть только ревнивая, эгоистичная до мозга костей «королева».

Ничего не сказав Люке, Шака наняла частных детективов, чтобы те выяснили всю подноготную Джероми, и результаты расследования ее отнюдь не порадовали. Процветающий дизайнерский бизнес, которым Джероми так хвастался, на поверку оказался убыточным, причем Шака подозревала, что убытки англичанин покрывал за счет денег Люки. Личная жизнь Джероми тоже выглядела далеко не идеально. Мало того что он регулярно изменял Люке со случайными партнерами, которых выискивал на просторах Интернета, он к тому же был широко известен в лондонских фетишистских и садомазохистских клубах.

Догадывался ли об этом Люка? И если нет, то должна ли она открыть ему глаза? А главное, как он отреагирует, если она все же это сделает, – поблагодарит или возненавидит?

Шака понимала, что должна действовать очень осторожно. Самым оптимальным было бы заставить Джероми раз и навсегда оставить Люку в покое, вот только как это сделать, чтобы Люка не заподозрил, что инициатива исходит от нее?

Этого Шака пока не знала, но не теряла надежды. Она была уверена, что рано или поздно что-нибудь придумает.

Глава 24

– Спасибо, дорогая, – сказал Хэммонд, когда Скайлер поставила на его стол поднос с чашкой свежеприготовленного кофе. – Это именно то, что мне сейчас нужно… – Подняв голову от бумаг, он окинул ее по-отечески теплым взглядом. – Ты не устала? Что-то мы сегодня припозднились. Ничего, еще полчасика, и можно будет идти домой.

– Нет, сенатор, я совсем не устала, – ответила Скайлер. – Кроме того, вы же предупреждали, что время от времени мне придется задерживаться…

– Но ты действительно не имеешь ничего против? Конечно, любые переработки у нас достойно оплачиваются, и все же я не хотел бы злоупотреблять…

– Конечно, я не против, сенатор. – Скайлер задорно тряхнула волосами. На самом деле ей было очень лестно, что сегодня сенатор попросил задержаться именно ее. Она работала в его офисе всего несколько дней, но уже чувствовала себя особенной. Ей доверяли, на нее рассчитывали… Именно поэтому она нисколько не возражала, хотя час действительно был поздний и в офисе не осталось никого, если не считать двух уборщиц, которые жужжали пылесосами где-то в коридоре. Даже двое ближайших помощников Хэммонда уже разошлись по домам.

– Примерно через полчаса мне нужно будет скопировать кое-какие документы, – сказал Хэммонд другим, более деловым тоном. – После этого – все. Ты свободна.

– Я подожду, – с готовностью кивнула Скайлер.

– Можешь подождать здесь, – предложил он, показывая на широкий кожаный диван, стоявший у стены напротив его рабочего стола. – Устраивайся поудобнее.

– Может, я лучше подожду снаружи? – Скайлер даже слегка растерялась.

– Нет-нет, дорогая… Ну что ты будешь ходить туда и сюда? Присаживайся… Я жду важного звонка из другого города, и пока мне не позвонят, я не смогу никуда уйти.

– Вы так много работаете, – с почтением проговорила Скайлер и осторожно опустилась на краешек дивана, плотно сдвинув колени.

– Ну, может быть… – согласился Хэммонд.

Он уже заметил, что бедра у Скайлер немного тяжеловаты, а юбка – коротковата. Кроме того, на ней были туфли на танкетке, какие почему-то предпочитает молодежь, но сенатору они казались абсолютно асексуальными, что, впрочем, отчасти искупалось отсутствием чулок или колготок. Хэммонд представил, как его пальцы скользят по голым ногам Скайлер от лодыжек к округлым ляжкам, а затем погружаются в то, что располагалось между ними.

– Моя жена, например, не понимает, почему мне приходится так часто задерживаться, – продолжил Хэммонд, пытаясь вызвать у стажерки прилив сочувствия. – Не понимает, и мне порой кажется, просто не хочет понять.

– О-о-о!.. – протянула Скайлер. Она еще не понимала, к чему он клонит, но чувствовала себя польщенной его доверительным тоном.

– Впрочем, даже самые близкие отношения никогда не бывают идеально ровными и гладкими. В семейной жизни встречаются свои взлеты и падения, – продолжал Хэммонд, маленькими глотками потягивая успевший остыть кофе. По правде говоря, кофе Скайлер готовила отвратительно. – Ты меня понимаешь?.. – Он бросил на нее долгий, проникновенный взгляд. – Ты со мной согласна? Впрочем, что это я – ты же еще так молода… У тебя хоть парень-то есть?..

– Я… – Скайлер слегка замялась, подумав о своем приятеле-футболисте, с которым она постоянно ссорилась. – В общем, есть, хотя…

– «Хотя…»? Как это понимать?.. – Хэммонд приподнял брови, талантливо изобразив искреннее удивление.

– Ну… Мы то сходимся, то снова расходимся… У него, видите ли, довольно непростой характер, – призналась Скайлер, нервно одергивая подол своей слишком короткой юбки. Она уже жалела, что не надела что-нибудь поприличнее. С другой стороны, она и предположить не могла, что сенатор пригласит ее в свой личный кабинет. Подобной чести Скайлер никак не ожидала.

– Ах, эти парни!.. – Хэммонд с понимающим видом улыбнулся и прищелкнул языком. – И с ними невозможно, и без них никуда. Так, детка?

– Совершенно с вами согласна, – ответила Скайлер, начиная чувствовать себя несколько непринужденнее. – Они такие… непостоянные.

– А этот твой непостоянный бойфренд, – продолжил сенатор, – он никогда не просил тебя сделать что-нибудь… этакое?

– Простите, что?.. – растерянно переспросила Скайлер. Ей показалось, что она ослышалась.

– Я думаю, ты меня отлично поняла.

– Н-нет… То есть я хотела сказать…

– Я имею в виду секс, – сказал Хэммонд. Девушка на диване неловко ерзала и краснела, и он почувствовал нарастающее возбуждение. – Не надо смущаться, Скайлер, – добавил сенатор, снова пуская в ход отеческие интонации. – Ведь мы с тобой взрослые люди, к тому же у меня, как ты знаешь, есть дочь-подросток. Она-то и рассказывает мне, что порой происходит между современными девушками и их приятелями. Иногда мне даже приходится давать ей советы, и, к счастью, она меня слушается.

– А-а-а, понятно! – с облегчением выдохнула Скайлер. На мгновение ей показалось, что всеми уважаемый сенатор сам не прочь запустить руку ей под юбку, и она была рада, что ошиблась.

– Насколько мне известно, парням от девушек нужно только одно… – ровным голосом проговорил Хэммонд. «Добраться до их горячих, сочных кисок!» – хотелось крикнуть ему, но он сдержался. Сенатор видел, что Скайлер еще не готова, а ему меньше всего хотелось, чтобы она обвинила его в изнасиловании, если он дотронется до нее хотя бы пальцем.

– Ладно, Скайлер, – сказал Хэммонд самым нейтральным тоном, – на сегодня все. Можешь идти.

– Но я думала…

«Не думай, а то поумнеешь, – чуть не ответил он. – И вообще, тебя взяли сюда не для того, чтобы думать. Убирайся из моего кабинета, пока я не взялся за тебя всерьез!»

– Ничего, я справлюсь, – сказал он небрежно. – Похоже, дела могут и подождать.

Скайлер поспешно вскочила, но тут же устыдилась своей торопливости.

– Ну, если вы уверены…

– Уверен, уверен, – ответил Хэммонд и тоже поднялся, чтобы собрать разложенные на столе бумаги. – Спокойной ночи, дорогая.

Сенатор ее выпроваживал, и Скайлер, разочарованно вздохнув, выскользнула из кабинета.

Как только дверь за ней закрылась, Хэммонд тотчас поспешил в свою личную ванную комнату. Там, глядя на свое отражение в зеркале, он занялся мастурбацией, думая о том, как он будет тискать и мять большие, мягкие груди стажерки и как потом кончит в ее большой пухлый рот.

Ничего, он может еще немного подождать.

Почему бы нет?

Ведь рано или поздно он все равно добьется своего.

* * *

Сьерра нехотя обходила салоны и бутики, нехотя делала покупки. Она выбирала платья, которые, как ей казалось, должны понравиться Хэммонду. Не понимала она только одного – с какой стати ей вообще хочется угодить мужу?

Ах да… Конечно. Она же сдалась. Уступила. Сломалась под градом оскорблений и угроз. Отныне она ему не жена, а так – хорошо выдрессированная собачка, которая послушно выполняет заученные команды. Апорт… Служи… Сидеть… Рядом… И так далее.

Разве не так должна вести себя идеальная жена видного политика?

Хэммонд поймал ее в ловушку, выхода из которой она не видела.

Может, выпить сразу весь пузырек ксанакса и покончить со всем этим?..

Или все же рассказать родителям, каким ужасным чудовищем оказался ее муж, и молиться, что Хэммонд не посмеет привести в исполнение свои страшные угрозы?

Этот, второй вариант все же казался Сьерре слишком рискованным. За себя она не боялась, а вот ее родные… Хэммонд был страшным человеком. Быть может, пока она послушно исполняет все его требования, он не станет причинять вред ее родителям?

Вот только как ей дожить до вечера и не сойти с ума?

Она знала средство. Вот уже несколько месяцев Сьерра принимала сильнодействующие транквилизаторы, которые дарили ей утешение, спокойствие, мир. Таблетки и алкоголь.

Они давали ей силы жить.

И одновременно медленно убивали.

Часть II

Путешествие

Глава 25

Примерно через полгода после гибели своего старшего брата Бориса Сергей Жуков перебрался из России в Мексику. Там, в Мехико-Сити, у него была квартира и солидные связи среди торговцев наркотиками и оружием. На родину Сергей возвращаться не собирался. Даже несмотря на то что у бандитов были свои люди во властных структурах – люди, которым братья щедро платили, никто из них так и не смог добиться, чтобы полиция разыскала и покарала убийц Бориса. Похоже, это дело затрагивало интересы слишком многих высокопоставленных людей, поэтому у правоохранительных органов были связаны руки, и никакие деньги не могли заставить их возобновить расследование подозрительного «несчастного случая».

Возможно, впрочем, все дело было лишь в том, что смерть Бориса слишком многих устраивала. Несмотря на то что за всю свою жизнь он не провел в тюрьме и дня, Борис пользовался репутацией опасного преступника, на счету которого были и убийства, и похищение людей, и рэкет, а также торговля наркотиками и оружием. Вот почему и власти, и полиция, и общественность только с облегчением вздохнули, когда кто-то выбросил влиятельного криминального авторитета из окна его квартиры на двадцать четвертом этаже.

Одному лишь Сергею было не все равно. Он очень любил Бориса, который являлся для него всем. Именно он растил и воспитывал Сергея, когда их мать сбежала с менеджером автосалона, оставив сыновей на попечении вечно пьяного алкоголика-отца.

Когда это произошло, Борису было шестнадцать, но он уже был по-настоящему крутым парнем. Сергею было шесть, и брат стал для него единственным светом в окошке.

Именно Борис защищал его, следил, чтобы брат посещал школу и спортивную секцию, кормил и одевал и полностью заменил ему родного отца, которому было наплевать на сыновей. Бездельник и пьяница, он нигде не работал и жил на деньги, которые приносил домой Борис, никогда не задаваясь вопросом, откуда они берутся.

Борис ненавидел отца и научил тому же младшего брата.

Когда Сергею было десять, отец, в очередной раз явившись домой пьяным, набросился на него с кулаками из-за того, что мальчик выпил стоявший в полупустом холодильнике последний пакет молока. Избив сына до бесчувствия и располосовав ему щеку опасной бритвой, он как ни в чем не бывало уселся перед телевизором с бутылкой водки и включил футбол. Сергей, придя в себя, заполз в кладовку и затаился, боясь снова привлечь к себе отцовское внимание.

В тот день Борис вернулся домой поздно. Ему уже исполнилось двадцать, и он был самым настоящим бандитом, пользовавшимся немалым авторитетом не только в своем районе. Борис контролировал уличную сеть торговцев наркотиками, но не гнушался и другими занятиями, способными приносить солидные деньги. Он выколачивал долги. Угонял под заказ дорогие машины. Даже убивал, если цена была подходящая.

При этом он был настолько хитер и изворотлив, что полиции никак не удавалось напасть на его след. Его сообщников отлавливали одного за другим и отправляли в тюрьму, но Борис Жуков по кличке Жук оставался на свободе.

Увидев кровь на лице брата, который скорчился в крошечной каморке среди швабр и половых тряпок, Борис сразу понял, кто это сделал. Отец и раньше избивал Сергея, но в этот раз он перешел всякие границы: помимо раны на щеке у десятилетнего мальчика был сломан нос, подбиты оба глаза, а все тело покрывали черные кровоподтеки – следы ремня с тяжелой металлической бляхой.

Не говоря ни слова, Борис развернулся и отправился в спальню. Там он снял с дивана, на котором обычно ночевал отец, засаленную подушку в порванной наволочке и вернулся в гостиную, где в кресле перед работающим телевизором громко храпел их пьяный папаша. Рядом на полу валялась пустая водочная бутылка.

Встав позади кресла, Борис плотно прижал подушку к отцовскому лицу и держал до тех пор, пока тот не перестал биться.

О смерти отца ни один из братьев не жалел. Жуков-старший давно этого заслуживал.

* * *

Когда Сергею исполнилось восемнадцать, Борис отправил его учиться за границу, в один из английских колледжей. В Англии Сергею неожиданно понравилось, особенно по душе ему пришлось большое количество красивых девушек и доступный секс. Английский он учил в школе и теперь без труда усваивал новые слова и правильное произношение. Экономика и бухгалтерский учет тоже давались ему легко, поэтому, когда он вернулся в Москву, брат сразу же поручил ему вести бухгалтерию нескольких своих «легальных» фирм, которые на самом деле служили лишь прикрытием для его криминального бизнеса.

Это оказалось совсем непросто. Двойная, подчас тройная бухгалтерия требовала большой изворотливости и ума, но Сергей прекрасно научился жонглировать цифрами, и ни одна проверка была братьям не страшна.

Все шло прекрасно до тех пор, пока Борис не погиб. Именно после этого начались проблемы. Сначала Сергей хотел возглавить криминальную империю брата, но среди бывших соратников Бориса нашлись серьезные люди, которые сами стремились прибрать к рукам прибыльный нелегальный бизнес. Это были настоящие «авторитеты», опытные и безжалостные рецидивисты, считавшие, что заменить Жука должны именно они. На словах авторитеты поддерживали Сергея, продолжая к тому же пользоваться его бухгалтерскими талантами, но на деле ставили ему палки в колеса буквально на каждом шагу.

Сергей был вне себя от ярости. Он считал себя законным наследником брата, но одному ему было трудно выстоять против тех, кто считал его всего лишь способным бухгалтером, не обладающим стратегическим криминальным мышлением. Это было тем более обидно, что Борис всегда очень гордился Сергеем. «Мой брат умнее меня, он даст мне сто очков вперед в любом деле!» – часто повторял он. Пока Борис был жив, к нему прислушивались, но после его смерти на первый план вышли иные приоритеты.

Однако Сергей действительно был не глуп. Пока брат был жив, он никогда его не обкрадывал, но теперь начал понемногу выводить деньги из бизнеса, накапливая их на секретных зарубежных счетах. За несколько месяцев он собрал капитал, который позволил ему покинуть страну.

На бывших сообщников ему было плевать. Собранные средства Сергей считал своими по праву – это было законное наследство Бориса. В считаные дни закончив остававшиеся незавершенными дела, он вылетел в Мексику, где заранее установил связь с давними зарубежными партнерами брата.

Сейчас Сергею было тридцать пять, он жил новой жизнью и был богаче, чем когда-либо. Денег у него было даже больше, чем он мог потратить. Сергей приобрел компанию «Инпут деним инкорпорейтед», производившую популярную одежду для покупателей в США, Европе и на Ближнем Востоке, а также стал совладельцем нескольких международных фирм, занимавшихся поставками медикаментов и переработкой промышленных и бытовых отходов. Все эти компании приносили ему солидный доход, но на самом деле служили лишь прикрытием для его основного бизнеса – торговли наркотиками.

Очень скоро Сергей превратился в центральную фигуру наркобизнеса, связанную с крупнейшими мексиканскими наркокартелями. Следы он заметал виртуозно и так же виртуозно заводил новые контакты. В последний год мексиканские партнеры величали его не иначе как Эль Рей – Король.

Если не считать свернутого набок носа, который так и не выправился после того давнего отцовского удара, да кривого шрама на щеке Сергей был весьма и весьма хорош собой. Он был невысок ростом, но широкоплеч и прекрасно сложен. Его тело покрывал ровный искусственный загар, а зубы, над которыми поработали лучшие дантисты, сверкали белизной. Из развлечений Сергей предпочитал женщин и кокаин. Последний он вдыхал прямо с их тел или высасывал из их влагалищ вместе с горячими соками.

Бывшая жена Сергея, украинская модель, которая развелась с ним, когда выяснила, что он обожает извращенные виды секса, жила теперь в Нью-Йорке, возглавляя официальную часть его бизнеса. Их брак просуществовал всего полгода, но расстались они вполне мирно и по обоюдному согласию.

Детей у Сергея не было – во всяком случае, таких, о которых он знал, поскольку женщин у него было больше, чем он мог сосчитать.

Они были его второй главной страстью в жизни.

Первой была любовь к деньгам.

Часть своего времени Сергей Жуков проводил в пентхаусе в Мехико-Сити, а часть – на вилле в Акапулько, рядом с которой имелись частный пляж и частная вертолетная площадка. Но куда бы он ни направился, повсюду его сопровождали не меньше десятка проверенных и преданных лично ему телохранителей. В бизнесе, особенно в таком, как торговля наркотиками, никакая предосторожность не бывает лишней.

Борис мог бы гордиться его успехами. Сергей крепко ухватил за хвост птицу-удачу и не собирался ее выпускать. Он сам стал хозяином собственной жизни, о чем всегда говорил ему брат. Не судьба должна играть человеком, снова и снова повторял Борис, а человек должен управлять судьбой, и тогда никакие неожиданности не будут ему страшны.

Едва ли не единственным, что продолжало беспокоить Сергея, был вопрос о том, кто же все-таки «заказал» его брата и кто стал исполнителем этого убийства. В том, что Бориса устранили по чьему-то приказу, Сергей ни секунды не сомневался. Этого человека или людей ему очень хотелось отыскать, и он предпринимал в этом направлении значительные усилия, однако за прошедшие годы ему так и не удалось приблизиться к разгадке. Тайна смерти брата продолжала тревожить его, лишая покоя, вернуть который Сергею могла только месть.

Он знал, что Борис ожидал бы от него именно этого.

Насколько было известно Сергею, существовал единственный свидетель, который мог бы пролить свет на обстоятельства этого убийства. Это была некая молодая женщина – французская шлюха по имени Нона, которую Борис выкупил из какого-то парижского борделя и с которой жил в последние несколько месяцев перед смертью. Буквально через день после его гибели Нона исчезла из Москвы, прихватив с собой содержимое домашнего сейфа брата. Сергей разыскивал ее по всему земному шару, но она как сквозь землю провалилась. Нанятые им детективы трудились не покладая рук, но все было тщетно, и только месяц назад одному из них посчастливилось напасть на след исчезнувшей девушки. Нона отыскалась в Аризоне, где она жила под чужим именем с разведенным бизнесменом средней руки.

Едва получив отчет детектива с адресом девушки, Сергей Жуков собрался в путь, чтобы нанести Ноне визит, который так долго откладывал. Проклятая тварь задолжала ему крупную сумму, которую украла из сейфа Бориса. Кроме того, она должна была поделиться с ним информацией об убийстве брата.

Сергей был уверен, что Нона знает, кто был непосредственным исполнителем убийства. Более того, она наверняка догадывалась, от кого мог исходить этот «заказ».

И он был готов на все, лишь бы получить эту информацию.

Глава 26

Новая яхта Александра Касьяненко была мощной, быстроходной, вместительной и изящной. Второй такой не было, пожалуй, во всем мире – это было настоящее произведение искусства, спроектированное и построенное по специальному заказу в единственном экземпляре. Уникальные мореходные качества яхты, способной доставить своего владельца в любой уголок земного шара, дополнялись поистине королевской роскошью. На всех трех палубах, расположенных одна над другой, разместились солярии с баром и просторной обеденной зоной. На каждую из палуб вела удобная винтовая лестница. Кроме этого, на яхте имелись бассейн с противотоком, полностью оборудованный тренажерный зал, зал для пилатеса, джакузи, турецкая и финская бани, парикмахерская и кинотеатр. Путешественники могли также покататься на водных лыжах, гидроциклах или водных велосипедах, понырять с трубкой или с аквалангом, погрести на байдарках или порыбачить.

Просторные гостевые каюты были обставлены на уровне современных отелей класса люкс. Итальянский мрамор, стеновые панели из дерева светлых пород, кожаная мебель и изысканное освещение производили очень приятное впечатление, делая интерьеры уютными и удобными. Перед отделанным мрамором входом в хозяйскую каюту стояла огромная статуя Будды, сама же каюта была разделена на несколько комнат и больше напоминала роскошную городскую квартиру. Большую часть спальни занимала огромная двуспальная кровать в калифорнийском стиле с покрывалом из экзотического меха, а стены вместо обоев были затянуты дорогими тканями с восточными орнаментами. К спальне примыкали сразу две ванные комнаты – Александр специально обговорил эту деталь, желая доставить Бьянке максимум удовольствия. Гостиная выходила на отдельную палубу-балкон, где разместились небольшой бассейн и джакузи, чтобы Бьянка могла купаться и загорать голышом, если бы ей этого захотелось. Из окон хозяйских апартаментов открывалась круговая панорама бесконечных морских просторов.

Строительство яхты, обошедшейся в круглую сумму, Александр начал три года назад, то есть еще до своей встречи с Бьянкой. Но когда знаменитая супермодель вошла в его жизнь, он внес в первоначальный проект некоторые важные изменения, а также изменил название яхты. Теперь она называлась «Бьянка», однако самой Бьянке Александр этого пока не говорил. Это должно было стать одним из множества сюрпризов, которые он приготовил для своей возлюбленной.

Пока яхту строили на судостроительном предприятии «Хаквоорт» в Голландии, Александр несколько раз ездил туда, чтобы убедиться: все делается именно так, как он хотел. Точно так же участвовал он и в работе дизайнеров, создававших интерьеры внутренних помещений. Его усилия не пропали даром: «Бьянка» превратилась в настоящую яхту-мечту, поражавшую своей роскошью, и в то же время – надежную и безопасную.

Постройка яхты была завершена два месяца назад, и нанятый Александром капитан с командой отправились на ней в южные моря для проведения последних ходовых испытаний, по окончании которых «Бьянка» должна была прибыть в мексиканский Кабо Сан-Лукас, которому и предстояло стать отправным пунктом задуманного им сказочного путешествия.

Поначалу, правда, Александр хотел прокатить своих гостей по «классическому» средиземноморскому маршруту от южного побережья Франции до юга Италии, но потом ему пришло в голову, что обе его Бьянки заслуживают чего-то более интересного и экзотического. И тогда он решил, что их путь должен пролечь вдоль мексиканского побережья Кортесова моря, где находилось несколько любопытных портовых городков и необитаемых островов.

Море Кортеса, в котором в изобилии водились самые разные виды рыб, водорослей и морских животных (из-за чего его часто называли океанским аквариумом), прекрасно подходило для организации экзотического вояжа. Безлюдные пляжи, засыпанные мелким белым песком, цветущие первозданные джунгли и нетронутые цивилизацией острова располагали к прекрасному времяпрепровождению, и Александр не сомневался, что это путешествие надолго запомнится и Бьянке, и его гостям.

Чтобы окончательно утвердиться в правильности принятого решения, он специально съездил в Голландию, чтобы проконсультироваться с капитаном «Бьянки» Гарри Диксоном – пятидесятилетним краснолицым англичанином, опытным морским волком. Александр хотел убедиться, что во время путешествия по выбранному им маршруту не произойдет никаких накладок, что все будет именно так, как ему хотелось, и что его гости получат незабываемые впечатления. Выслушав его, Диксон сделал несколько ценных предложений, но в целом план одобрил. По его словам, ничего лучшего и представить было нельзя.

В Москву Александр возвращался в полной уверенности, что его яхта находится в надежных руках и что никто из его гостей, в особенности Бьянка, не будет разочарован.

Он построил идеальную яхту для идеальной женщины.

Как и хотел.

* * *

Сидя в самолете «Бритиш эйрвейз», который должен был доставить ее из Парижа обратно в Москву, Бьянка чувствовала себя отвратительно. Казалось, еще немного, и ее вывернет прямо на сидящего в соседнем кресле мужчину. Такого похмелья она не испытывала уже давно. Порой у нее даже возникало ощущение, будто лайнер движется в одну сторону, а сама она – в прямо противоположную, что тоже не добавляло ей бодрости. От Александра Бьянка знала, что русские лечатся от похмелья рассолом, но в самолете рассола не подавали, поэтому она была вынуждена ограничиться газировкой. К сожалению, газировка помогала плохо, и голова у Бьянки буквально раскалывалась.

– Простите, мисс, – неожиданно обратился к ней сосед, – можно задать вам один вопрос?

«Мисс?! Он что, с дуба рухнул? Да меня весь мир знает!»

От мужчины сильно разило чесноком, и Бьянка с трудом сдержала новый позыв к рвоте.

– Какой? – спросила она, откладывая в сторону журнал, который бездумно листала, не в силах сосредоточиться ни на статьях, ни даже на фотографиях.

– Это не вы будете та самая знаменитая супермодель?

«Идиотский вопрос», – неприязненно подумала Бьянка.

– Да, я – модель, – нехотя призналась она, радуясь тому, что надела темные очки и он не видит ее красные, как у кролика, глаза.

– Та самая, знаменитая? – не успокаивался мужчина. – Если вы – это она, то… В общем, я хотел сказать, что моя дочь вас просто обожает. Я тоже ваш поклонник, хотя… – Он немного поколебался. – К сожалению, не припомню вашего имени, мисс…

«Вот как? В таком случае займись лучше своими делами, придурок, а в мои не лезь!»

– Бьянка, – представилась она, жалея, что не послушалась Александра, который хотел прислать за ней свой личный самолет.

– Н-да?.. – несколько разочарованно пробормотал ее попутчик. – А я почему-то думал, что вы эта… Наоми.

«Господи, пожалуйста, избавь меня от идиотов! Пусть этот мужик поскорее куда-нибудь провалится, а?..»

– Меня зовут Бьянка, – повторила она и, расстегнув ремень безопасности, направилась к самолетной кухне, где томный бортпроводник по имени Тедди – явный гей – обсуждал размеры «нижнего бюста» Бейонсе [16] с суетливой блондинистой стюардессой, которая могла думать только о своем русском бойфренде, дожидавшемся ее в Москве с внушительной эрекцией наперевес.

– Прошу прощения… – Бьянка напустила на себя неприступный вид, который яснее ясного говорил: «Я очень знаменита, так что только попробуйте меня не выслушать!» – Дело в том, что мне мешает сосед. Нельзя ли его куда-нибудь пересадить?

Тедди мигом ощетинился. Эта пассажирка прервала его вдохновенное описание достоинств Бейонсе, и ему было ровным счетом наплевать, кто она такая и что ей нужно. Не хватало ему только реагировать на каждый чих какой-то второсортной манекенщицы, которая возомнила о себе невесть что. Впрочем, секунду спустя ему стало не наплевать, поскольку пассажирка сняла свои нелепые черные очки, и Тедди узнал знаменитую Бьянку.

– О господи! – вырвалось у него. Ну почему никто не предупредил его, что на борту самолета находится всемирно известная топ-модель? Неодобрительно покосившись на свою погруженную в эротические грезы напарницу, он спросил:

– Чем мы можем помочь, Хейди?

Хейди вздрогнула и попыталась придать своему лицу выражение деловитой озабоченности.

– У нас нет свободных мест, – сказала она извиняющимся тоном. – Но, может быть, мне попробовать поговорить с вашим соседом?

– Вряд ли вы сумеете убедить его заткнуться, – раздраженно бросила Бьянка. – Этот звездобол меня уже достал!

– Терпеть не могу звездоболов! – воскликнул Тедди, театрально всплеснув руками. – Я их называю НП…

– НП?.. – Бьянка озадаченно нахмурилась.

– Надоедливые пассажиры, – пояснил Тедди. – Такие попадаются в каждом рейсе.

– Я могла бы попросить даму в соседнем ряду поменяться с вами местами, – предложила Хейди. – Быть может, это отчасти решит нашу проблему.

– Откуда вы знаете, что вместо одного болтливого идиота рядом со мной не окажется другой? – сварливо спросила Бьянка.

Хейди заговорщицки подмигнула и сказала, понизив голос до шепота:

– Джентльмен, который сидит в кресле у окна, – известный британский политик, который оказался замешан в крупном скандале. Я думаю, ему вряд ли захочется разговаривать с кем-либо.

– Ему может захотеться, как только он поймет, что я – это я. Так бывает довольно часто, – возразила Бьянка и устало вздохнула. Порой известность оборачивалась неприятной стороной вроде общения с так называемой «широкой публикой». – Впрочем, это все равно лучше, чем Мистер Язык-Без-Костей, – добавила она, снова надевая очки.

– Ну, я пойду попробую, – сказала Хейди и ушла, а Тедди попытался представить себе, что будет, когда он расскажет своему партнеру-поляку о том, как весь рейс непринужденно беседовал со знаменитой Бьянкой и даже обменялся с ней адресами электронной почты. Да Гжегош просто помрет от зависти. Или еще, чего доброго, станет ревновать.

– Должен сказать, что вы ужасно красивая, – проговорил он самым непринужденным тоном. – Гораздо красивее, чем ваши фотографии в журналах.

Бьянка пожала плечами.

– Хорошая наследственность, – пробормотала она, и Тедди почти поверил, что они действительно могут подружиться, но тут вернулась Хейди, которая сообщила, что женщина в соседнем ряду согласилась пересесть.

В ответ Бьянка только кивнула. Она настолько привыкла получать все, что захочет, что даже нисколько не удивилась. Но прежде чем отправиться к своему новому месту, она все же не удержалась и спросила, как зовут ее соседа-политика и в чем состояла суть скандала, к которому он оказался причастен.

Прежде чем ответить, Тедди и Хейди неуверенно переглянулись. Сплетничать о пассажирах категорически запрещалось правилами компании – за это можно было и с работы вылететь. С другой стороны, обоим было очень приятно вот так запросто болтать со знаменитой Бьянкой, и они просто не могли не удовлетворить проявленное звездой любопытство.

– Говорят, – прошептала Хейди, слегка подаваясь вперед, – что он послал по электронной почте фотографии своего сами знаете чего нескольким случайным женщинам. Ну, вроде как тот американский политик – Винер, кажется, только этот поступил еще хуже…

– Ага, – поддакнул Тедди. – Этот извращенец отправлял фотки прямо из служебного туалета в парламенте, а свои послания женщинам писал фломастером прямо на этой своей мужской штучке…

– На своей мужской штучке? – Бьянка хихикнула.

– На самом деле, – Тедди заговорил совсем тихо, – я думаю, она у него довольно большая. Огромная!..

Бьянка с трудом подавила желание расхохотаться. Да что творится с мужчинами, если они начали фотографировать свое «хозяйство» да еще считают это дьявольски остроумным? Им что, больше нечем заняться? Или это просто старый добрый эксгибиционизм, соединенный с техническими возможностями двадцать первого века?

– Надеюсь, – проговорила она задумчиво, – ему не придет в голову демонстрировать свою «штучку» мне.

– Думаю, Мистер Парламентарий получил хороший урок и будет вести себя тихо, – отозвался Тедди, разглядывая небольшие, но идеальной формы гру́ди Бьянки и гадая, натуральные они или силиконовые.

– Ну ладно, – согласилась наконец Бьянка. – Но если этот извращенец скажет хоть слово, вам придется снова пересадить меня на другое место. Хоть в пилотскую кабину!

Через пару минут она уже устраивалась на новом месте. Британский политик – сухопарый, подтянутый джентльмен с узким лицом – сидел, накрывшись пледом, и, казалось, спал, и Бьянка вздохнула с облегчением. Достав свой айпод, она включила «Джей-зет» и, откинувшись на спинку кресла, стала думать об Александре, о яхте и о своем будущем.

Пока все складывалось именно так, как ей хотелось. И если ничего не случится, то в самом ближайшем будущем она станет миссис Касьяненко.

Именно об этом Бьянка мечтала весь прошедший год.

Глава 27

Эшли металась между несколькими раскрытыми чемоданами, лихорадочно укладывая в них все, что попадалось под руки. Проблема была в том, что она не знала точно, куда они едут, поэтому никак не могла выбрать, какую одежду следует взять в первую очередь. А ведь это было очень важно! Если они отправятся на Французскую Ривьеру или на Сардинию, ей необходимо взять самые модные курортные платья от Шанель, Валентино или даже от Дольче и Габбана. Если же их маршрут проляжет через Грецию и Сицилию, следует выбрать одежду более практичную.

– Бери все, – сказал Тей, когда она обратилась к нему за советом. – Или ничего, – добавил он, похотливо усмехаясь. – Голышом ты все еще смотришься очень ничего.

– Все еще?! – возмутилась Эшли, яростно раздувая ноздри. – Мне только двадцать девять, и я, если хочешь знать, в самом расцвете!

– Я просто пошутил, Конфетка, – добродушно усмехнулся Тей, присаживаясь на краешек кровати, которую почти целиком занимали два огромных чемодана. – Я не сомневаюсь: что бы ты ни надела, ты будешь самой красивой девчонкой на борту. Глядя на тебя, все остальные просто сдохнут от зависти – готов поспорить на что угодно. Даже на свое левое яйцо.

– Кстати, об остальных… – Эшли на мгновение замерла, прижав к груди леопардовое бикини и такое же парео. – Хотела бы я знать, кто еще будет на яхте?

– Ты же собиралась позвонить Бьянке и спросить у нее, – напомнил Тей.

– Я звонила, но она сменила номер.

– Ну, пошли ей текстовое сообщение, – предложил он.

– Ты меня совсем не слушаешь! – раздраженно отозвалась Эшли. – Я же только что тебе сказала: Бьянка сменила номер своего мобильного телефона.

– Ах да, конечно, – поспешно кивнул Тей. В последнее время его жена постоянно пребывала на взводе, и он уже не чаял, когда это кончится. Откровенно говоря, ее плохое настроение начинало ему надоедать.

Эшли тем временем засунула бикини в чемодан и, приложив к себе открытое белое платье без рукавов – полупрозрачное и с глубоким вырезом, – повернулась к мужу в поисках одобрения.

– Ну, что скажешь? Тебе нравится?

– Видишь ли, Конфетка, – проговорил Тей, потягиваясь, – мне нравится все, что нравится тебе.

– Слушай, мне надоели твои отговорки! – вспылила Эшли. – У тебя вообще есть свое мнение?

– О’кей, о’кей, только не сердись, – быстро сказал Тей. – Мне нравится. Честно. Этот белый цвет… он выглядит очень, э-э… целомудренно.

– Я не Дева Мария, чтобы выглядеть целомудренно! – возмутилась Эшли. – И вообще… Что с тобой происходит, Тей?

«Я мог бы сказать – что, – подумал Тей. – Типичный случай острого спермотоксикоза, вот что со мной происходит. Такого острого, что даже мастурбация не помогает».

– Как же ты хочешь выглядеть?

– Сексуально. Соблазнительно. Сногсшибательно. Так, как я выглядела до того, как родила двойню и погубила свою фигуру.

На мгновение Тею показалось, что Эшли вот-вот расплачется. Пружинисто вскочив на ноги, он обнял жену и крепко прижал к себе, чтобы приласкать и утешить. При этом он отчетливо ощутил упругость ее грудей, и надо сказать, что это прикосновение было ему более чем приятно. К несчастью, он забыл о Слонопотаме, который, проснувшись от спячки, зашевелился у него в штанах. Эшли сразу почувствовала это и поспешно оттолкнула мужа.

– Неужели ты не можешь думать ни о чем, кроме секса? – сердито спросила она.

– Не могу, – грустно признался Тей. – Ведь мы не были вместе уже несколько недель, и…

– О господи! – воскликнула Эшли. – Значит, теперь ты будешь часы считать, так, что ли?

– Не буду, – возразил Тей, боясь рассердить жену еще больше. – Просто я… В общем, мне тебя очень не хватает.

– Знаешь, в чем твоя проблема, Тей? – величественно проговорила она. – В том, что ты думаешь только о себе.

После этих слов Тей понял, что если он не поостережется, то крупно пожалеет. Когда Эшли впадала в одно из своих «кусачих» настроений, вывести ее оттуда не было никакой возможности, а ведь они уезжают в путешествие уже завтра! Нет, лучше промолчать. Быть может, она немного поворчит да и успокоится, и тогда все устроится как нельзя лучше. Решено – он будет молчать. Не было такой жертвы, на какую Тей не мог бы пойти ради мира в семье.

– О’кей, – смиренно сказал он. – Извини, дорогая. Я все понимаю – у тебя стресс и все такое. Это путешествие необходимо нам обоим. Ну, чтобы отдохнуть, развеяться…

– Не знаю, как тебе, а мне точно нужно сменить обстановку, – сварливо возразила Эшли. – Бог весть, чем ты занимаешься у себя в команде, зато я целыми днями кручусь как белка в колесе, и…

От грозившей разбушеваться ссоры их спасло появление двойняшек, вприпрыжку ворвавшихся в спальню. Следом появилась Элис, которой неожиданно понравилось ее новое амплуа воспитательницы и няни. Платную гувернантку она то и дело гоняла с разными поручениями, а сама «осуществляла контроль» и «несла ответственность».

Эйми и Вульф выглядели так, словно собрались на детский утренник. Ухоженные, умытые, аккуратно причесанные, они могли хоть сейчас сниматься для рубрики «Идеальный ребенок» в каком-нибудь модном журнале.

– Папа! – Эйми бросилась к Тею и, словно мартышка, крепко обхватила руками его ногу. – Не уезжай!..

Вульф – миниатюрная копия отца – несколько раз пнул ногой край ковра. Он ничего не сказал, но по его лицу было хорошо видно, что отъезд родителей не вызывает у него особенного восторга.

– Мы же всего на недельку, малышка, – ответил Тей, наклоняясь и подхватывая дочь на руки. – Ты не успеешь оглянуться, как папа и мама вернутся и привезут вам много подарков.

– Никаких подарков! – прошипела Эшли вполголоса. – Они и так слишком избалованы.

– Я хочу мотоцикл! – подал голос Вульф, которого тема подарков живо заинтересовала.

– А я хочу принцессин замок! – заявила Эйми. – Такой, знаешь, где окошки открываются?

– Ну, может быть, – сказал Тей. – Но только при условии, что вы будете хорошо себя вести, каждый день чистить зубы и слушаться бабушку.

– Сколько раз можно просить – не называй меня бабушкой! – вмешалась Элис, бросая на зятя недовольный взгляд. – Для малышей я Мо-Мо. Я уже много раз говорила вам об этом, но вы меня совершенно не слушаете!

– Мо-Мо звучит почти совсем как «му-му», – насмешливо заметила Эшли.

– Ничего подобного, – парировала Эшли. – Мо-Мо – очень красивое имя. Правда, дети?

– И еще я хочу принцессу Барби, – добавила Эйми, немного подумав.

– Ты глупая, – уверенно заявил Вульф. – Все девчонки – дуры.

– Не смей обижать сестру! – рассердилась Эшли.

– Ты слышал, что сказала мама? – строго добавила Элис. – Ну-ка, прикусите язычок, молодой человек!

– Язычок! Язычок! – Эйми соскочила на пол и запрыгала вокруг Тея, показывая брату язык. – Прикуси язычок!

Вульф не остался в долгу и плюнул в сестру.

– Что за безобразие! – возмутилась Эшли. – Ну-ка, прекратили, оба! Уведи их отсюда, мама. Видеть не хочу этих грубиянов!

– Мы собирались обедать в «Нанду», – сказала Элис, которую поведение детей, кажется, нисколько не смутило. – Малыши очень любят гамбургеры с цыплятиной.

– В таком случае почему они одеты словно на парад? – поинтересовался Тей, пытаясь освободиться от Эйми, которая снова вцепилась в его штанину.

– А вдруг кто-то захочет их сфотографировать? – ответила Элис как ни в чем не бывало. – Никогда не знаешь, откуда вдруг выскочат эти папарацци.

– До сих пор их фотографировали, только когда они были с нами, – сказала Эшли.

– Это вовсе не обязательно, – со знанием дела возразила ее мать. – Дети знаменитостей тоже пользуются популярностью. В последнее время их даже стало модно фотографировать. Например, дети Гвен Стефани почти так же знамениты, как их мать. А Сури Круз, дочь Тома, и вовсе снимается без передышки.

– Так это же не у нас, а в Америке, – рассудительно сказала Эшли.

– До нас эта мода тоже дошла, – возразила Элис. – И я думаю, вам обоим хотелось бы, чтобы ваши малыши выглядели как можно лучше, если кто-то решит снять их для газеты или журнала.

– Ну ладно… – пробормотала Эшли, которой не терпелось поскорее покончить с укладыванием вещей. – Делай как хочешь, мама.

– Увидимся за ужином, – сказал Тей, которому наконец-то удалось высвободиться из крепкой хватки дочери.

Но Элис не двинулась с места и только бросила на него многозначительный взгляд.

– Что? – спросил Тей, поняв, что теще нужно от него что-то еще.

– Деньги, – коротко пояснила она. – На бургеры с цыплятиной.

– Ах да, конечно… – Тей сунул руку в карман и достал оттуда мятую пачку банкнот. – Сколько вам нужно?

– Перестань жадничать, – вмешалась Эшли, желая поскорее услать всю компанию. – Отдай им все.

– Как скажешь, Конфетка. – Тей протянул деньги теще.

Только после этого Элис и дети наконец ушли и Тей снова остался один на один со своей раздражительной половиной. Скорей бы выбраться из Англии и оказаться в теплых, солнечных краях, подумал он. Быть может, перемена обстановки и впрямь подействует на Эшли благотворно.

Это была его единственная надежда.

Глава 28

Хван никогда не нуждалась в том, чтобы ее развлекали. После первого дня, когда они с Флинном пообедали вместе в ближайшем бистро, она каждое утро уходила одна и возвращалась только поздно вечером. Когда Флинн снова предложил ей поужинать, Хван отказалась, сославшись на необходимость закончить статью о причинах, толкающих женщин на панель, которую она задолжала одному из сетевых изданий. Настаивать Флинн не стал – у него хватало своей работы, которую он планировал завершить до отъезда в Мексику. Тем не менее он не мог не подумать о том, что Хван, похоже, принадлежала к тому типу женщин, чьи резоны и побудительные мотивы почти невозможно разгадать. До сих пор ему казалось, он неплохо ее изучил, но сейчас она повернулась к нему своей новой гранью, и Флинн вынужден был признать, что совсем не знает, что представляет собой характер его коллеги.

Согласно предварительному плану, все участники вояжа должны были собраться в Кабо Сан-Лукасе, поэтому Флинн был очень удивлен, когда ему неожиданно позвонил сам Касьяненко.

– Завтра я на один день приеду в Париж на переговоры, – сказал он. – Потом полечу дальше в Мексику. Если хочешь, могу захватить тебя. Что скажешь?

Можно было подумать, они расстались буквально вчера, хотя в последний раз Флинн и Александр разговаривали по телефону почти два года назад.

– Это было бы весьма кстати, – признался Флинн. Подвернувшаяся оказия избавляла его от необходимости добираться до Сан-Лукаса на перекладных.

– Тогда мой человек позвонит тебе и скажет, во сколько мы летим и куда тебе лучше подъехать. – И Касьяненко дал отбой. Он всегда был довольно немногословен, но Флинну это скорее нравилось.

Вечером он сообщил Хван новости, и она кивнула. Кажется, она тоже была довольна.

– Хочу попытаться написать статью о большом человеке, который летает на больших самолетах и катается на больших яхтах в обществе супермоделей и звезд, – спокойно сказала она. – Давно хотела выяснить, принимает ли мистер Касьяненко свое богатство как должное, или он все-таки склонен делиться с теми, кого обобрал.

– Пожалуйста, никаких статей! – предупредил Флинн. – Александр из тех, кого обычно называют хорошими парнями.

– Откуда ты знаешь? – спросила Хван, не скрывая своего скепсиса.

– Просто знаю, – довольно резко сказал Флинн, невольно задумываясь о том, не совершил ли он ошибку, пригласив Хван в это путешествие.

– Это не ответ. – Она покачала головой. – К тому же подобные вопросы я предпочитаю решать сама.

– Пожалуйста, не нужно ставить меня в неловкое положение, – попросил Флинн. – Все-таки Александр – мой друг.

– Ты действительно считаешь, что я могла бы поставить тебя в неловкое положение? – с веселым изумлением спросила Хван.

– При первой же возможности, – мрачно усмехнулся Флинн. – Но я все-таки надеюсь, что ты не сделаешь этого со мной.

– Ну, поживем – увидим, – уклончиво ответила она.

«Черт! – подумал Флинн. – Все-таки с Хван я дал маху. Она непременно постарается скомпрометировать Александра просто потому, что он богат и влиятелен. У нее к таким классовая ненависть, к тому же она недолюбливает мужчин. Зато, – решил он немного погодя, – это путешествие будет каким угодно, но только не скучным. Что ж, если ей так хочется писать свою статью – пусть попробует».

Вечером он снова ужинал в знакомом бистро, заказав все свои любимые блюда сразу. Как и всегда, столик, за которым он сидел, обслуживала Май. Поужинав, Флинн пригласил ее выпить с ним кофе.

Девушка не стала отказываться, и они довольно мило поболтали. С каждой минутой Флинн все больше убеждался, что Май очень привлекательна и мила, какими бывают только истинные француженки. Потом ему пришло в голову, что как раз сегодня ночью квартира будет полностью в его распоряжении, поскольку Хван собиралась заночевать у какой-то своей знакомой и должна была вернуться не раньше утра. Соблазн был велик, и, допив кофе, Флинн предложил Май зайти к нему на рюмочку ликера.

И снова девушка ответила согласием, поэтому, как только бистро закрылось, они вместе отправились к нему на квартиру.

Дома Флинн налил Май перно со льдом, а себе – виски. Сидя в креслах у погашенного камина, они не спеша потягивали напитки и беседовали о политике, причем Май продемонстрировала неожиданно глубокую осведомленность во многих вопросах. В конце концов они все же перебрались на кровать.

Это было неизбежно и предопределено с самого начала.

В постели Май преподнесла Флинну еще один сюрприз. Она была совсем не похожа на его последнюю любовницу – подвижную и непоседливую, словно обезьянка. Май оказалась нежной и неторопливой, а ее тело – теплым и отзывчивым. От нее пахло лавандой и розами, а выпитое ею перно придавало их поцелуям терпкий полынный аромат.

Занимаясь с ней любовью, Флинн вдруг поймал себя на том, что делает это с неожиданно глубоким чувством, а не чисто механически, как бывало с ним в большинстве случаев.

Когда, разжав объятия после первого раза, они отдыхали в сонном полузабытьи, Май неожиданно призналась, что захотела переспать с ним, еще когда он впервые появился в бистро, но тогда ей показалось, что она нисколько его не интересует.

Флинн был зачарован ее напевным выговором, той нежностью, с которой она обнимала его, мягкостью и теплом ее маленьких рук. За долгое, долгое время Май стала первой женщиной, которой удалось прорваться к его душе и разбудить в ней ответное чувство.

Хотел ли он этого?

Определенно, нет.

Флинн по собственному опыту знал, что любое чувство сулит только разочарование, и чем это чувство глубже, тем сильнее боль.

Они занимались любовью еще дважды, а потом уснули, крепко обняв друг друга.

Когда на рассвете Флинн проснулся, Май уже не было.

Сначала он испытал облегчение, потом расстроился. Он так старался доставить Май удовольствие. Почему же она ушла, даже не попрощавшись?

Только потом до него дошло, что он не испытывает обычного в таких случаях равнодушия, и это стало для Флинна настоящим потрясением.

* * *

Хван вернулась около десяти часов утра. В руках она держала бумажный пакет из универмага, в котором лежали горячие французские булки, банка домашнего варенья и пачка нежного сливочного масла.

– Завтрак подан! – объявила она, выкладывая покупки на крошечный кухонный столик. Поставив на плиту чайник, Хван неожиданно выпрямилась и узкими ноздрями втянула воздух. – Здесь была женщина, – констатировала она без тени сомнения в голосе. – Она будет завтракать с нами?

– Нет, – коротко ответил Флинн. – Она уже ушла. А как ты узнала?

– Я почувствовала запах ее духов. К тому же ты постоянно лыбишься как идиот.

– Я вовсе не улыбаюсь.

– Это тебе кажется. Надеюсь, ты получил удовольствие?

– Я не улыбаюсь, – повторил Флинн.

Хван пожала плечами.

– Жаль, что я ее не увижу. Зато теперь нам больше достанется. Тебе кофе или чай?

Флинн невпопад кивнул, думая о своем.

– Значит, кофе, – решила Хван. – Пожалуй, надо поручить кофе тебе – все равно ты лучше меня знаешь, где и что лежит, а я пока приму душ. Знаешь, я всю ночь провела на улицах, но дело того стоило – я набрала много интересного материала.

– Ну да, разумеется, – кивнул Флинн, который вдруг подумал, что ему, пожалуй, следовало взять с собой в эту поездку не Хван, а Май. С тех пор как они расстались, не прошло и двух часов, а ему уже хотелось увидеть ее снова. Для него это был вполне недвусмысленный знак: похоже, он наконец готов к более или менее длительным отношениям. Это, однако, настолько удивило его самого, что Флинн не знал, как быть дальше.

– Я рада, что ты получил удовольствие, – сказала Хван, которая внимательно наблюдала за выражением его лица. – Надеюсь, она хорошенькая, эта твоя новая женщина?

– Не твое дело, – отрезал Флинн, приходя в себя и пытаясь скрыть глуповатую улыбку, которая то и дело растягивала его губы.

– Значит, хорошенькая. – Хван тоже улыбнулась. – И она тебе действительно угодила.

– Ты готова ехать? – спросил Флинн, меняя тему. – Пока тебя не было, мне звонил помощник Касьяненко. Александр ждет нас в три часа в отеле «Плаза Атени», оттуда мы поедем прямо в аэропорт.

– Я всегда готова. Как скаут. Или ты не заметил?

– Заметил, как не заметить.

Хван покачала головой.

– Приятно видеть, что ты все еще способен испытывать обычные человеческие чувства, – сказала она, снова возвращаясь к разговору, которого Флинн так стремился избежать. – В моем случае это, увы, вряд ли возможно.

Флинн кивнул. Ему не нужно было спрашивать – почему. В свое время Хван кое-что рассказывала ему о тех ужасах, которые ей довелось пережить, и он отлично понимал, что для ее же собственного спокойствия лучше не ворошить прошлое и не пытаться снова стать такой, какой она когда-то была.

– Не знаю, как ты, а я просто умираю с голода, – сказал он. – Давай мойся быстрее, и поедим.

– Ах да, – усмехнулась Хван. – Секс всегда пробуждает зверский аппетит.

– Да перестань ты наконец! – не выдержал Флинн и принялся намазывать масло на разрезанную булку. Чайник давно вскипел, и Флинн приготовил две кружки растворимого кофе. Другого у него просто не было.

– Я бы рада перестать, – сказала Хван. – Но мне очень интересно смотреть на тебя, когда ты такой…

– Какой? – Флинн притворился, будто хмурится.

– Ранимый. Чувствительный. Уязвимый. И вообще, дурак дураком.

Флинн едва не подавился булкой.

– Ну, это ты, пожалуй, хватила через край, – пробормотал он, хотя в глубине души понимал: Хван права. Уже давно он не чувствовал себя столь беспричинно счастливым. Неужели, подумалось ему, он может наконец забыть прошлое и жить дальше?

Как ни посмотри, это было очень, очень неплохо.

Глава 29

Несмотря на статус мировой знаменитости и мегазвезды, Клифф Бакстер никогда не имел собственного самолета. Актер просто не видел в этом никакой нужды, поскольку, куда бы он ни направился, к его услугам всегда был самолет студии. Ему достаточно было только попросить или, точнее, высказать свое пожелание, и оно тотчас исполнялось. Так вышло и в этот раз: стоило Клиффу только намекнуть, где именно он собирается провести отпуск, и уже на следующий день студийный самолет готов был принять его и Лори на борт, чтобы доставить в Кабо Сан-Лукас. А пока домработница Клиффа укладывала их вещи в чемоданы, актер вызвал к себе домой Энид, чтобы разобраться с оставшимися делами.

Энид по обыкновению держалась холодновато-насмешливо.

– Надеюсь, эта твоя прогулка пройдет как планировалось и ты не устроишь мне никаких сюрпризов, – заметила она, пристально глядя на босса.

– Какого рода сюрпризы ты имеешь в виду? – прищурился Клифф, отчего от его глаз разбежались к вискам «гусиные лапки» тонких морщинок. В отличие от большинства стареющих кинозвезд, он так и не поддался соблазнам пластической хирургии. В этом отношении Клифф следовал примеру Клинта Иствуда и Джорджа Клуни, которые предпочли сохранить свое лицо в его, так сказать, естественном состоянии. Как и они, Клифф считал глупым восставать против нормального хода вещей и не пользовался никакими новомодными ухищрениями. Единственное, что он себе позволял, это питательные маски и классический массаж, без которых, впрочем, не обходились даже молодые актеры, так как театральный грим, который каждому из них приходилось накладывать перед съемкой, старил кожу быстрее, чем работа в каком-нибудь горячем цеху.

Впрочем, для пятидесятилетнего мужчины Клифф Бакстер выглядел на редкость моложаво; несколько неглубоких морщин и легкая седина в по-юношески густых волосах лишь придавали ему солидный и на редкость мужественный вид. Что касалось улыбки, то она по-прежнему заставляла большинство женщин обмирать от восторга.

– Я имею в виду твою возможную женитьбу на этой рыжей хитрюге, – без обиняков заявила Энид. – И не надо делать вид, будто ты не понимаешь, о чем идет речь.

Закинув голову назад, Клифф громко, от души расхохотался. Возможно, впрочем, он смеялся бы несколько тише, если бы знал, что Лори притаилась за дверьми его кабинета, жадно ловя каждое слово.

– Что с тобой, Энид?! – воскликнул Клифф. – Ведь ты лучше, чем кто бы то ни было знаешь, как я отношусь к браку. Вечно хнычущие дети, требовательная стерва-жена… нет, никогда и ни за что! Во всяком случае, не в ближайшее время.

– Отрадно слышать, – сухо заметила Энид. – Потому что эта мисс Лори тебе абсолютно не подходит, а между тем она задержалась гораздо дольше, чем все ее предшественницы. И я, честно говоря, никак не возьму в толк – почему.

– Они остаются со мной только до тех пор, пока я этого хочу, – заявил Клифф. – И уходят, когда я захочу. Понятно?

Энид кивнула. Так и было, но только до тех пор, пока не появилась Лори.

– А Мисс Рыжие Кудряшки? – спросила она.

– Между нами, Энид?.. – Клифф бросил на помощницу один из своих знаменитых «проникновенных» взглядов.

– Нет, Клифф, я непременно продам твой секрет таблоидам, как делала уже не раз, – усмехнулась та. – Что за дичь ты несешь?

– В таком случае я буду предельно откровенен…

– Сделай одолжение.

– Если вкратце, то у Лори вот-вот закончится, так сказать, срок годности.

Услышав эти слова, Лори едва не грохнулась в обморок. Срок годности!.. Это надо же! Клифф говорил о ней так, словно она была банкой йогурта на полке в супермаркете, и это было очень больно.

И конечно, обидно.

Ну и козел, подумала Лори. А ведь выглядит как приличный!..

На глазах выступили злые слезы. Лори пришлось сделать над собой гигантское усилие, чтобы не ворваться в кабинет и не высказать Клиффу в лицо все, что она о нем думает.

Лишь немного успокоившись, она подумала, что еще не все потеряно. Предупрежден – значит вооружен, а поскольку теперь она знала о планах Клиффа, то могла принять свои меры.

И Лори задумалась над планом действий, который понемногу начинал складываться у нее в голове.

* * *

Ближе к вечеру Клифф и Лори отправились на неофициальный ужин к знаменитому продюсеру, который жил в огромном особняке в Бель-Эйре. Клифф уже несколько раз работал с этим парнем, и всякий раз – с неизменным успехом. В ближайшее время продюсер собирался осуществить новый проект, который очень интересовал Клиффа. Ему предстояло сыграть частного детектива, уволенного из полиции за злоупотребления, и он буквально бредил этой ролью. О своем герое Клифф говорил так, словно тот был реальным человеком, но Лори буквально тошнило при каждом упоминании о будущем фильме.

Дело было в том, что Клифф и продюсер уже составили список актрис, которые могли бы сыграть в фильме ведущие роли. В этом списке были и Анджелина Джоли, и Скарлетт Йоханссон, не было там только Лори, поэтому предстоящие съемки ее не интересовали. Какой в этом смысл, если в фильме не нашлось места для нее?

«Эй, а как же насчет меня?» – порой хотелось закричать ей, но она сдерживалась. Лори всегда стояла на земле обеими ногами и знала, что у нее нет ни единого шанса – особенно теперь, когда Клифф почти подписал ей отставку.

Порой она гадала, под каким именно предлогом любовник предпочтет от нее отделаться. К примеру, он мог попытаться спровоцировать ссору или скандал и таким образом вынудить ее уйти, но этого варианта Лори не особенно боялась. Она была достаточно умна, чтобы понимать: для ссоры нужны двое, и теперь, когда Лори знала об истинных намерениях Клиффа, она не собиралась облегчать ему задачу.

Придется вам, мистер Бакстер, придумать что-нибудь другое.

Он мог, конечно, выложить ей все напрямик – сказать, что их отношения ему приелись и он хочет, чтобы она ушла. В этом случае Лори оставалось бы только подчиниться, однако она подозревала, что подобные ситуации непременно должны подразумевать что-то вроде компенсации, выходного пособия – или как там это называется на юридическом языке? Кругленькая сумма или собственная квартира в престижном районе ее бы устроили, вот только как ей узнать все наверняка – обратиться к адвокату или просто набраться наглости и позвонить одной-двум бывшим подружкам Клиффа?

Время у нее было, поскольку Клифф пока не торопился. Во всяком случае, в путешествие они ехали вместе, а это что-нибудь да значило. Быть может, за время этой увеселительной прогулки им удастся как-то укрепить свои отношения. Этого Лори не исключала и готова была сделать все, что от нее потребуется, чтобы события развивались в нужном ей направлении.

Пока Клифф болтал с продюсером, Лори вынуждена была общаться с женой последнего – платиновой блондинкой с противоестественно пухлыми губами и печатью неудовлетворенности на лице.

– Мне ужасно нравится твое платье, – промурлыкала Продюсерская Жена. – Это из «Китсона»?

«Из «Тагита» [17], – хотелось ответить Лори. – Оно обошлось мне в двадцать пять долларов, тогда как у «Китсона» оно стоило бы как минимум вдесятеро дороже».

– Какие милые оборочки, – продолжала Жена и вдруг без всякого перехода спросила, понизив голос: – Как дела у вас с Клиффом? Нормально?..

Лори аж похолодела. Неужели эта крашеная крыса что-то знает? Но откуда?!. Может, Клифф что-то рассказывал своему другу-продюсеру?

Она отлично сознавала, что все голливудские жены безумно ей завидуют. Каждая из них втайне мечтала хотя бы разок переспать со знаменитым Клиффом Бакстером, но он достался ей, никому не известной рыжей девчонке из бара.

И поделом им.

– Я бы даже сказала – прекрасно, – ответила Лори, не изменившись в лице. – Клифф – просто душка, он такой заботливый и щедрый. А почему ты спрашиваешь? – спросила она, пристально глядя на собеседницу.

Продюсерская Жена на мгновение смутилась, но быстро взяла себя в руки.

– Ну-у, – протянула она, – у Клиффа такая репутация, что… Словом, он не слишком постоянен в своих, гм-м… привязанностях. – Последовала едва заметная пауза, потом Жена добавила: – Разумеется, мы к нему очень хорошо относимся и были бы только рады, если бы он наконец остепенился, но ведь ты сама знаешь, как наш Клифф относится к браку.

«Да, знаю. Спасибо, что напомнила», – мысленно огрызнулась Лори, а вслух сказала:

– Мне кажется, именно поэтому нам так хорошо вместе. Я еще слишком молода, чтобы задумываться о браке. Сначала я намерена сделать карьеру, а брак… Может, когда-нибудь потом…

«Не забудь рассказать об этом своему плешивому озабоченному мужу, чтобы он мог передать мои слова Клиффу», – подумала Лори, безмятежно улыбаясь прямо в лицо Продюсерской Жене.

– О-о… – протянула та, выпятив свои устрашающие губы, которые напомнили Лори жирных красных червей. – Тогда ты просто идеально подходишь нашему Клиффу.

«Не вашему, а моему. И вы все скоро в этом убедитесь». – Лори снова улыбнулась и посмотрела на своего ничего не подозревающего бойфренда, который обсуждал с продюсером животрепещущий вопрос, где лучше снимать будущий фильм: в Нью-Йорке или в Лос-Анджелесе.

– В Нью-Йорке более мягкое налоговое законодательство, – вещал продюсер. – Точнее, там больше всяческих лазеек, которые смогут использовать наши бухгалтеры. Да и тамошние стрип-клубы намного лучше здешних, – добавил он с похотливой усмешечкой.

Клифф покачал головой.

– К сожалению, я не могу позволить себе ходить по стрип-клубам. Если меня кто-нибудь узнает, через несколько часов мои фото будут в Интернете. Нет, я вполне могу обойтись без лишнего геморроя.

– Какая тебе разница? Ты же не женат, – возразил продюсер.

– Это может повредить моей репутации. Кроме того, у меня есть подружка.

Продюсер бросил взгляд в направлении Лори.

– Как у вас с ней дела? – спросил он. – Ты, я вижу, крепко к ней привязался. Во всяком случае, она задержалась дольше остальных.

Клифф только кивнул. Он не любил делиться с посторонними подробностями своей частной жизни. Из всех людей только Энид кое-что было известно, остальные же питались главным образом слухами и сплетнями, которые скармливали им СМИ. Клифф, однако, был не прочь подогреть ажиотаж вокруг своей персоны, для чего время от времени делился с окружающими крохами истинной информации.

– Лори мастерски делает минет, – сообщил он доверительным тоном, прекрасно зная, что теперь его приятель с ума сойдет от зависти. – Она в этом отношении лучше, чем любая порнозвезда. Отсасывает, как пылесос. Я, во всяком случае, еще никогда не испытывал ничего подобного.

Некоторое время продюсер переваривал полученную информацию. Губы его слегка шевелились, словно он по пунктам перечислял все те земные блага, которые свалились на актера. Мало того что Клифф был абсолютным кумиром публики и звездой кино, мало того что он и к пятидесяти годам ухитрился остаться холостяком… В довершение всего он заполучил девчонку, которая отлично делает минет. Порой жизнь бывает чертовски несправедлива, подвел неутешительный итог продюсер. Одним достается все, а другим – ничего или очень мало.

В завершение вечера продюсер и его жена предложили гостям устроить в своем домашнем кинотеатре премьерный показ нового, только что снятого фильма, но Клифф решил, что им с Лори лучше не задерживаться.

– Пожалуй, мы поедем. Нам завтра рано в аэропорт, – сказал он и, подмигнув приятелю, добавил: – А мне еще нужно кое-что сделать перед сном.

Прежде чем попрощаться с Лори, продюсер бросил на нее алчный взгляд, а его жена ухитрилась поцеловать Клиффа в губы.

На обратном пути Клифф, сидевший за рулем собственного «бентли», предложил Лори сделать ему минет прямо сейчас.

– А вдруг нас остановит полиция? – спросила она, думая о вероятных последствиях.

– Пускай! Дело стоит того, чтобы рискнуть, – небрежно отозвался он, из чего она заключила, что сейчас Клиффу очень хочется получить свой кусочек удовольствия, а до остального ему нет никакого дела.

Чуть слышно скрипнув зубами, она приступила к делу. Теперь Клифф правил одной рукой, на довольно приличной скорости ведя машину по извилистым улочкам Бель-Эйра. Другую он положил ей на затылок, так что она не могла даже поднять голову.

В этот раз Лори особенно постаралась, так что Клифф кончил уже через несколько минут.

«Посмотрим, удастся ли тебе найти подружку, которая будет обслуживать тебя лучше, чем я, – мстительно подумала Лори. – Думаю, найти мне замену будет труднее, чем кажется, но раз уж ты решил – флаг тебе в руки. А там посмотрим, чья возьмет».

Глава 30

В Мехико-Сити у Шаки должен был состояться плановый концерт, поэтому Люка решил, что, побывав на шоу, окажет бывшей жене серьезную моральную поддержку. Да и в любом случае это была хорошая возможность приятно провести время перед поездкой в Кабо Сан-Лукас.

Джероми, однако, этот план пришелся не по душе. Он просто не мог смотреть, как Шака кривляется перед публикой, – для него это было как острый нож. Знаменитая поп-дива напоминала ему разжиревшую куклу Барби – особенно когда принималась скакать по сцене в своих более чем откровенных костюмах, которые она, несомненно, считала безумно сексуальными. На самом деле надеть что-то подобное без ущерба для собственной репутации могла бы только высоченная, плоскогрудая модель лет восемнадцати. Коренастой, приземистой Шаке, которая к своим пятидесяти с изрядным хвостиком годам набрала не меньше двадцати лишних фунтов, они шли как корове седло.

Огромные трясущиеся груди, огромный трясущийся зад, растрепанные светлые волосы и толстый слой грима на лице – от всего этого Джероми просто тошнило.

Зато поклонникам, которые тысячами приходили на стадионы и наполняли концертные залы, все это явно было до лампочки. Похоже, габариты знаменитой певицы им даже импонировали, словно все они придерживались расхожего мнения, будто хорошего человека должно быть как можно больше, однако Джероми их убеждений не разделял. Шака ему не нравилась, не нравился и ее голос, от которого у него, словно от визга бормашины, начинали ныть все зубы сразу.

Вот почему концерт Шаки в Мехико-Сити стал серьезным испытанием и для его терпения, и для его лояльности. Особенно худо пришлось Джероми, когда Шака вытащила Люку на сцену. При виде сразу двух своих кумиров собравшаяся на арене толпа устроила настоящую овацию, причем среди восторженных воплей, девчачьего визга и протяжных завываний ревнивое ухо Джероми явно улавливало оргиастические вздохи тех, кто видел в Люке не столько певца, сколько объект своих сексуальных устремлений.

Этого Джероми уже не мог вынести. Ведь Люка – этот белокурый латиноамериканский бог – принадлежал ему, и только ему. Что он делает на сцене вместе с этой волчицей в женском обличье, с которой он когда-то – страшно подумать! – был близок?

Каким-то чудом Джероми все же пережил концерт, однако его ждало еще одно испытание – традиционная послеконцертная вечеринка, которая проходила в переполненной гримерке звезды. В небольшой комнатке собралось несколько десятков человек – прихлебатели, старые поклонники, молодые поклонники, менеджеры, промоутеры, агенты и пара фотографов, и Джероми сразу забился в самый дальний угол и затаился в надежде, что его никто не потревожит. В праздновании он не принимал почти никакого участия – только наблюдал.

Самое неприятное заключалось в том, что Люка то ли не заметил его подавленного настроения, то ли ему было наплевать. Как и большинство присутствующих, все свое внимание он уделял Шаке, и та буквально купалась во всеобщей любви и поклонении.

Чертова шлюха! Чем больше времени Джероми проводил в обществе певицы, тем сильнее он ее презирал и ненавидел. И ревновал. Ведь она отнимала у Джероми самое дорогое, что у него было!

Затравленно озираясь по сторонам, Джероми в конце концов встретился взглядом с одним из танцовщиков сопровождавшего Шаку кордебалета. Это был высокий, худой, наголо бритый парень в коротких кожаных шортах, почти не прикрывавших его накачанный, мускулистый зад. Все танцовщики, разумеется, были одеты одинаково, но этого парня Джероми приметил еще на сцене. Сейчас, разглядывая его практически в упор, он почувствовал пробуждение знакомого азарта. Парень явно был «в теме».

Они еще некоторое время пристально смотрели друг на друга, потом Джероми слегка склонил голову, движением бровей указывая на выход.

Люка все еще ломал комедию перед своей бывшей женушкой, поэтому он не заметил, как выскользнул за дверь его любовник. На то, что практически сразу за ним вышел один из танцовщиков, Люка и вовсе не обратил внимания.

Так и не обменявшись ни словом, Джероми и парень зашли в мужской туалет и заперлись в одной из кабинок. Там Джероми осторожно погладил танцовщика по бритой голове, свободной рукой сражаясь с молнией на брюках. Еще мгновение – и парень, опустившись перед ним на колени, принял в себя его распухшую плоть.

Возбуждение, которое испытывал Джероми, казалось еще острее от того, что их каждую минуту могли застать с поличным.

Разрядка наступила быстро. Содрогнувшись в последний раз, Джероми принялся поспешно заталкивать обмякший член обратно в штаны.

Ни одного слова так и не было произнесено.

Вскоре Джероми снова оказался в переполненной гримерке. Кажется, его отсутствия никто не заметил. Люка и тот вспомнил о его существовании лишь минут десять спустя и подошел к Джероми со словами:

– Что, заскучал?..

«Заскучал!.. В каком мире он обитает, хотел бы я знать?»

– Да нет, все в порядке, – ответил Джероми, машинально провожая взглядом своего недавнего партнера по сортирному сексу, который ловко двигался сквозь заполнившую гримерку толпу. «Как смазанный», – подумалось ему. – Я только подумал, – поспешно добавил он, – что завтра мы улетаем довольно рано и нам следовало бы получше выспаться.

– Ты прав, – серьезно кивнул Люка. – Пойдем попрощаемся с Шакой. Она тебя очень любит.

Наглая ложь!

Все же Джероми поплелся за партнером туда, где, словно царица на троне, восседала Шака. Ее старательно наведенный макияж поплыл и размазался: под глазами появились черные пятна, как у енота, а кроваво-красные губы казались необыкновенно большими и толстыми. «Как женский половой орган, – неприязненно подумал Джероми. – Ей-богу, у нее не рот, а какое-то влагалище!»

– Спасибо, что пришел на мой концерт, – поблагодарила его Шака, сопроводив свои слова широкой фальшивой улыбкой.

Ах, знала бы она!..

Джероми открыл рот, чтобы ответить что-то приличествующее случаю, – и едва не задохнулся от густого, сладкого запаха духов и пота, который, точно облако, обволакивал певицу.

– Я получил огромное удовольствие, – пробормотал он наконец. – Ты была… – Он запнулся, подыскивая подходящее слово. – …Восхитительна!

– Естественно, – величественно ответила Шака. – Я никогда не разочаровываю своих поклонников. – И, довольно сухо кивнув Джероми (ибо она прекрасно знала, как он относится к ней на самом деле), Шака повернулась к Люке и крепко обняла его. Поцеловав бывшего мужа в губы, она принялась что-то быстро шептать ему по-испански. Джероми испанского не знал – его молодой любовник прекрасно владел английским, поэтому он не считал нужным выучить хотя бы несколько слов и сейчас очень об этом жалел. Ему страшно хотелось знать, что нашептывает Люке эта жирная корова. Впрочем, по большому счету, не было особой разницы, говорила Шака по-английски или по-испански; главное, это был тот ласковый интимный шепот, от которого на молодом, красивом лице Люки неизменно появлялась блаженная улыбка.

Проклятье! Похоже, его партнер снова поддался чарам этой похотливой толстухи! Это следовало прекратить раз и навсегда, и Джероми поклялся себе, что непременно что-то предпримет – и как можно скорее.

Иначе никакой жизни у него с Люкой не будет.

А без Люки что за жизнь?

Глава 31

Сьерра очень боялась предстоящей поездки. Ей становилось почти физически плохо при мысли о том, что она будет вынуждена находиться с Хэммондом в одной – пусть и очень роскошной – каюте на яхте, откуда не уйти и не убежать. Да и Касьяненко она почти не знала. Только однажды она очень недолго беседовала с ним на одном из официальных политических приемов в Вашингтоне. Тогда они просто обменялись любезностями, и Сьерра так и не успела понять, что он за человек. Вряд ли, решила она, Касьяненко так уж сильно отличается от ее мужа, который отзывался о русском исключительно как о потенциальном спонсоре, способном вложить значительные средства в его избирательную кампанию. В последнее время Хэммонд и вовсе гонялся за Касьяненко, как пес за особо лакомой косточкой.

Вечером накануне отъезда в Мексику Хэммонд, как бывало довольно часто, допоздна задержался в офисе, и Сьерра вздохнула с облегчением. Днем они побывали на официальном обеде, во время которого ей пришлось вести себя как образцовой жене популярного политика – улыбаться, кивать, снова улыбаться. В костюме от Сент-Джона и с аккуратно завитыми и уложенными волосами, она выглядела как готовая первая леди, и Хэммонд отлично это знал. Она и нужна-то была ему только по этой причине – те немногие, кто не захочет проголосовать за него, проголосуют за нее, точнее – за созданный ею образ верной спутницы и соратницы своего мужа. А раз так, значит, ей не выкрутиться.

Одного этого было достаточно, чтобы у Сьерры холодели руки, а по спине пробегали мурашки.

У Хэммонда была мечта. И эта мечта заключалась в том, чтобы стоять на ступеньках Белого дома под руку с ней.

«Позвольте представить вам только что избранного президента Соединенных Штатов Хэммонда Паттерсона и его очаровательную супругу Сьерру Кэтлин Паттерсон…»

Верный муж. Безупречная жена. Прекрасная пара, по сравнению с которой померкнет даже слава супругов Кеннеди.

Так, во всяком случае, считал Хэммонд.

Сьерра, однако, была уверена, что этот день никогда не настанет. Рано или поздно кто-нибудь поймет, что собой представляет Хэммонд на самом деле, и разоблачит его. Возможно, это даже будет она сама… В последнем Сьерра, впрочем, сомневалась. Это было бы слишком опасно и для нее самой, и для ее близких.

Нет. Пусть лучше это сделает кто-нибудь другой.

Вот только кто?..

Этого Сьерра Сноу пока не знала.

* * *

– Как тебе работается, детка? Наверное, тяжело с непривычки? – спросил Хэммонд, ласково глядя на Скайлер, которая вошла в его кабинет с кипой бумаг.

– Что вы, сенатор, совсем нет! – ответила девушка. Она была очень довольна собой, поскольку прославленный мистер Паттерсон явно выделял ее из всех стажеров и новичков. Сегодня он в четвертый раз попросил ее задержаться на работе, так как, по его словам, она справлялась с любым офисным заданием быстрее и аккуратнее остальных.

– Я здесь, чтобы приносить пользу, – добавила она.

«Вот сегодня и проверим, какая от тебя может быть польза», – подумал Хэммонд и улыбнулся.

– Как поживает твой бойфренд-футболист? – спросил он, отодвигая от себя папку с текущими бюллетенями.

– Ну, так… как обычно. – Скайлер положила бумаги на стол и сделала неопределенный жест рукой.

– Что значит – как обычно? – прищурился Хэммонд. – Вы сейчас вместе или опять поссорились?

– Мы не ссорились, мы просто не общаемся. Хотя, с другой стороны, можно сказать, поссорились… – туманно пояснила девушка.

– Из-за чего же? – уточнил сенатор.

– Трудно сказать… – призналась Скайлер. – Он… В общем, иногда он кажется таким… неопытным.

– Ты имеешь в виду – в сексе? – Хэммонд поспешил воспользоваться представившейся ему возможностью.

Скайлер покраснела и ничего не ответила.

– Не смущайся, – сказал Хэммонд, поднимаясь со своего места. Обогнув стол, он шагнул к стажерке. – Кажется, в прошлый раз я уже говорил тебе, что мы с моей дочерью довольно часто обсуждаем подобные… темы, и никто из нас не смущается. В конце концов, что может быть естественнее секса?.. – Он усмехнулся. – Пусть тебя не удивляет, что твой приятель не обладает соответствующим опытом. Парни взрослеют не так быстро, как девушки. Даже если с гормонами у них все в порядке, мало кто из них знает, как правильно обращаться с женщинами… – Хэммонд выдержал многозначительную паузу. – А ты – женщина, Скайлер. Красивая, молодая женщина.

Скайлер снова покраснела. Ей еще никто не говорил комплиментов, а услышать такие слова из уст обожаемого сенатора было приятно вдвойне – особенно после того, как сегодня утром младший брат обозвал ее «жирной задницей», а мать велела прибраться в квартире и перестать вести себя так, словно она двенадцатилетняя дурочка.

Знали бы они, что ее только что назвали красивой молодой женщиной, и сделал это не какой-то джим-из-подворотни, а самый настоящий сенатор Соединенных Штатов – человек, который, конечно же, многое повидал в жизни.

«Утрись, мамочка. Похоже, это ты ничего не понимаешь в жизни».

– Большое спасибо, сенатор… – пробормотала Скайлер. – Я… я…

Хэммонд подошел ближе и отеческим жестом положил ладони ей на плечи.

– Не за что, дорогая… – проворковал он.

Скайлер не ответила. Она не смела даже пошевельнуться. Сенатор напоминал ей учителя, который преподавал у них в школе английскую литературу. В него были влюблены все девчонки в их классе. Сенатор, правда, был постарше, зато он держался с отменным достоинством и был очень хорош собой. Особенно Скайлер нравились его большие карие глаза, которые смотрели на нее открыто и честно. Таким глазам можно было доверять.

– Ты прекрасна, Скайлер, – негромко повторил сенатор. Он хорошо знал, что стоит сказать женщине эти слова, и она сразу же тебе поверит, будь она хоть уродина, хоть красавица. Исключений из этого правила в его практике еще не было.

– Вы… вы очень любезны. – Скайлер смутилась окончательно. С одной стороны, ей было очень лестно слышать о себе такие вещи, но с другой – ей почему-то хотелось, чтобы сенатор убрал руки с ее плеч. Скайлер была политически подкованной девушкой и прекрасно знала историю, случившуюся с другой стажеркой, которая работала в Белом доме во времена президента Клинтона. Кто кого тогда соблазнил – президент стажерку или стажерка президента, – она сейчас вспомнить не могла, зато ей было отлично известно, что в тот раз дело едва не кончилось импичментом. Нет, Скайлер, конечно, не верила, что сенатор Паттерсон задумал какую-то гнусность, и тем не менее ей хотелось, чтобы он поскорее убрал ладони, от прикосновения которых у нее по коже бежали мурашки.

Но Хэммонд и не думал убирать руки.

Напротив, он придвинулся еще ближе.

Его руки скользнули вниз и легли ей на грудь.

Скайлер словно остолбенела и не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Неужели это происходит на самом деле? Но как?.. Почему?!. Она знала, что сенатор женат на женщине, которую многие – в том числе она сама – считали самим совершенством. Кроме того, Скайлер еще не исполнилось девятнадцати, а сенатору было под сорок, и это казалось ей совершенно неправильным. По возрасту Хэммонд годился ей в отцы, и то, что он сейчас делал, попахивало кровосмесительством.

И все же она была не в силах ни двинуться с места, ни произнести хоть слово.

– Какие у тебя красивые груди! – сказал он. – Я обратил на них внимание, еще когда увидел тебя в первый раз.

Скайлер открыла рот, но так и не смогла издать ни звука.

Пальцы Хэммонда скользнули ей под кофту и, сдвинув наверх лифчик, принялись теребить восставшие соски.

Скайлер была смущена и растеряна. Она знала, что должна каким-то образом это прекратить, но ее внезапно захлестнула волна новых, незнакомых и очень приятных ощущений. Каждое его прикосновение рождало в ней восторг и сладостное томление, и ей все сильнее хотелось, чтобы это длилось и длилось. Руки сенатора двигались уверенно и медленно, и Скайлер буквально таяла в его объятиях. Ничего подобного она никогда не испытывала – ее дружок-футболист действовал совсем не так. Он был суетлив и всегда слишком торопился, из-за чего они постоянно ссорились.

– Тебе нравится? – спросил сенатор, продолжая поглаживать ее соски, и Скайлер утвердительно пискнула. На мгновение она представила себе, как вытянется лицо у ее мамочки, если она когда-нибудь об этом узнает.

Хэммонд задрал ей кофту и прильнул губами к ее грудям, то посасывая их, то лаская языком.

– А так?.. – спросил он, на несколько мгновений оторвавшись от нее.

Скайлер знала, что должна это прекратить, но в горле у нее слишком пересохло, и она не смогла сказать «нет». К тому же ей действительно было очень приятно, и она не хотела, чтобы он останавливался.

Не получив ответа, Хэммонд почувствовал прилив торжества. Он не сомневался, что стажерка в должной мере возбудилась и готова к дальнейшему. Как же просто управлять женщинами – достаточно шепнуть им пару комплиментов да погладить по сиськам, и они становятся податливой глиной в твоих руках. А если к тому же ущипнуть их пару раз за соски, тогда вообще можно делать все, что угодно.

– Ты неотразима… Такую, как ты, я не встречал еще никогда, – проникновенно добавил он, чтобы не дать стажерке сорваться с крючка. – Сладкая, как конфетка, так бы тебя и съел!..

Сенатор отлично знал, что комплименты действуют на юных наивных дурочек вроде Скайлер совершенно безотказно. После этого можно было спокойно переходить к главному блюду.

* * *

Сьерра бросила взгляд на часы. Было уже очень поздно, но Хэммонд все не возвращался. Он даже не звонил, и она села ужинать в одиночестве. Никакого аппетита у нее, однако, не было, поэтому она съела только йогурт и выпила стакан фруктового сока.

Завтра они с Хэммондом летят в Мексику. Кто знает, что принесет ей эта поездка на яхте?

Быть может, ей удастся незаметно столкнуть мужа за борт. Это было бы идеальным решением проблемы, ибо со смертью Хэммонда все ее беды прекращались сами собой.

Сьерра мрачно улыбнулась.

Она не исключала и такого варианта.

Особенно если Хэммонд ее вынудит…

Глава 32

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – невнятно пробормотала женщина, которая неподвижно сидела на стоящем посреди комнаты стуле. – Честное слово, не понимаю!..

– Ах, не понимаешь? – переспросил Сергей Жуков, чувствуя, как начинает нервно подергиваться его левая щека. Широко расставив ноги, он стоял напротив женщины, чувствуя, как нарастают в нем разочарование и ярость. Ну что за глупость – отрицать очевидное?

Эту женщину он видел всего один раз – пять лет назад, когда Борис приезжал с ней на свадьбу их с Сергеем двоюродного брата. Тогда у мадемуазель Ноны были длинные черные волосы, да и одевалась она, как члены подросткового движения готов. Сергей даже спросил брата, какого черта он связался с этой придурочной девкой, на что Борис с усмешкой ответил, что шизанутые сильнее его заводят. Уже после смерти брата Сергей узнал, что Нона была французской стриптизершей, плотно сидевшей на героине. Именно эта дорогостоящая привычка, скорее всего, и заставила ее продавать информацию о сожителе неким заинтересованным лицам, которые воспользовались этими сведениями, чтобы организовать убийство Бориса.

К сожалению, пристрастие к маргинальным женщинам, в котором Борис признавался брату, в конце концов привело его к гибели.

Сейчас у Ноны были короткие, обесцвеченные перекисью волосы, да и одета она была в джинсовые шорты и желтый топик с наброшенным поверх него кардиганом. Но ни одежда, ни фальшивый американский акцент не смогли изменить ее настолько, чтобы Сергей ее не узнал.

Имя она тоже сменила, но он не сомневался, что перед ним – та самая мадемуазель Нона, которая стала свидетельницей гибели его брата.

И за это он ее ненавидел.

– Значит, ты настаиваешь, что тебя зовут не Нона и что ты никогда не жила с моим братом в Москве? – проговорил Сергей, неторопливо обходя по кругу стул, на котором она сидела. – Я правильно тебя понял?

У Ноны предательски дрогнули губы, но она продолжала запираться:

– Меня зовут Марджи. Я – гражданка Соединенных Штатов и знаю свои права, так что проваливайте из моего дома!

Сергей и его люди приехали в дом, где Нона жила со своим любовником, аризонским бизнесменом, четверть часа назад. Она открыла им сразу, решив, что это доставка пиццы. Двое подручных Сергея схватили ее, как только отворилась дверь, отволокли в гостиную и усадили на стул. Как ни странно, Нона не кричала, не сопротивлялась и не звала на помощь, она только смотрела на Сергея с ненавистью и страхом, и он сразу понял: она тоже знает, кто он такой, знает, зачем он приехал.

– А меня зовут Сергей Жуков, и я – брат Бориса, – все же сказал он. – А ты – его бывшая любовница Нона.

Она не ответила.

– Ты, наверное, уже догадалась, что мне от тебя нужно, – вкрадчиво добавил он, продолжая кругами ходить вокруг ее стула, словно тигр вокруг жертвы. – Только не нужно мне лгать, я все вижу по твоим глазам.

– Я не понимаю, что вам от меня нужно, – снова повторила Нона, украдкой бросая взгляд в направлении входной двери. – Мой муж скоро вернется домой. У него есть пистолет, и он умеет им пользоваться, так что… Проваливайте, пока целы!

– Человек, с которым ты живешь, тебе не муж, да и ты не Марджи, – холодно заметил Сергей.

– Да пошел ты!.. – ответила она хриплым от ярости голосом. – Меня вам не испугать, так что лучше не старайтесь. Проваливайте!

– Я сделаю, как ты хочешь, но только после того, как получу назад деньги, которые ты украла у моего брата. Кроме того, мне нужна информация – ты знаешь, какая. – Сергей казался совершенно спокойным, и только мускул на его щеке дергался все чаще, все сильнее.

– Эка, спохватился! – с вызовом бросила она. – Деньги-то давно тю-тю.

Сергей умел быть достаточно терпеливым, когда этого требовала обстановка, но он не собирался весь день играть с этой сукой в словесные игры. Слегка разведя руками, он кивнул своим людям.

– Действуйте, парни. Она ваша.

Его спутники были профессиональными палачами, однако даже им потребовалось почти два часа, прежде чем Нона раскололась. Она призналась, как рассказала американскому журналисту о том, что Борис собирается похитить одну из дочерей Александра Касьяненко и потребовать от него каких-то важных деловых уступок. Что было дальше, она точно не знала, но предполагала, что журналист, должно быть, отправился сразу к Касьяненко, так как уже через сутки Борис был убит, а Нона, боясь за свою жизнь, вынуждена была бежать из Москвы.

Эта информация вполне удовлетворила Сергея. Теперь он точно знал, кто виноват в смерти его любимого брата.

Касьяненко, кто же еще?

Бороться с этим сверхбогатым мерзавцем было, конечно, нелегко, но Сергея это не останавливало.

Он отомстит за брата, чего бы это ни стоило.

Глава 33

В самолете Александра Бьянка сидела рядом со своим бойфрендом и рассказывала ему «страшилку» о том, как она летела в Москву коммерческим рейсом.

– Наверное, мне следовало бы дождаться тебя в Париже, – заключила она со скорбной улыбкой. – Потому что мы вот-вот вернемся в город, который я покинула чуть больше суток назад. Кроме того, я летела обычным рейсом, а это, повторяю, был настоящий кошмар. Просто не представляю, как большинство людей это выносят! Это так неудобно…

Александр, впрочем, слушал ее вполуха. Казалось, он поглощен какими-то своими мыслями, и Бьянка готова была рассердиться. Ради чего она переносила невероятные трудности и лишения, возвращаясь в Москву вместе с простыми смертными (хотя и первым классом)? Неужели только для того, чтобы он вот так вот не обращал на нее внимания, упорно думая о своем? Когда она прилетела, Александр был так занят на переговорах, что она его почти не видела. В Париже у него тоже была назначена деловая встреча, к тому же они должны были захватить каких-то его друзей, которых Бьянка в жизни не видела, но не сомневалась – эта парочка не даст ей побыть с ним вдвоем даже по пути в Мексику.

Нет, не такого начала ожидала она от сказочного путешествия, которое якобы было посвящено ее скорому тридцатилетию. Александр, конечно, утверждал, что все это затевалось исключительно ради нее, но если она обнаружит, что он решил использовать поездку на яхте для того, чтобы завязать новые знакомства и укрепить какие-то старые деловые связи… Это ему даром не пройдет. Уж она об этом позаботится!

Впрочем, Бьянка не стала первой начинать скандал и выяснять отношения с Александром. Это, подумала она, всегда успеется.

– Что с тобой? – спросила она, придвигаясь к нему ближе. – Мне кажется, ты все время о чем-то думаешь… О чем? Тебя что-то беспокоит?

– Да, я кое о чем думаю, – ответил Александр и, повернувшись к Бьянке, взглянул на нее так пристально, что она с трудом сдержала дрожь.

– О чем же именно? – выдавила она.

– Так… о разных пустяках… – Александр немного помолчал. – Кстати, хотел спросить, как твоя предыдущая поездка в Париж? Хорошо провела время?

– Да ведь я тебе уже рассказывала! – удивилась Бьянка. – Я поужинала со своими старыми подругами и друзьями, кстати – сплошь геями и лесбиянками, так что тебе вряд ли понравилась бы их компания. В общем, было довольно весело, только я безумно скучала по тебе. Я всегда скучаю, когда мы не вместе.

– А вот у адвокатов моей жены сложилось совершенно иное впечатление, – заметил Александр. Голос его звучал достаточно спокойно, но Бьянка заметила, что пальцы Александра выбивают нервную дробь по подлокотнику кресла.

– Чего-о? – переспросила она, нахмурившись. – При чем тут адвокаты твоей жены? Какое они имеют ко всему этому отношение?

– Они прислали мне очень интересные распечатки с нескольких интернет-сайтов.

– Какие распечатки?

Вместо ответа Александр открыл свой кейс и вынул оттуда несколько фотографий, на которых была запечатлена Бьянка, самозабвенно танцующая в ночном клубе. На нескольких снимках было отчетливо видно, что она преданно следует капризам современной моды и пренебрегает нижним бельем.

– О-о-о!.. – протянула Бьянка, перебирая фото. Она чувствовала себя бесконечно униженной и преданной собственными друзьями. – Ничего не понимаю.

– Я тоже, – холодно сказал Александр. – Как ты знаешь, мой развод и так идет достаточно непросто. Право видеться с дочерьми является для меня одним из важнейших пунктов, а теперь моя бывшая жена может вовсе запретить мне всякие контакты с ними. Ей достаточно заявить, что она, мол, желает оградить их от растлевающего влияния женщины со столь сомнительной репутацией.

– Это я-то женщина с сомнительной репутацией?! – вспылила Бьянка, чье чувство унижения превратилось в гнев. – Да как она смеет! Я же не специально позировала для этих чертовых снимков! Просто какой-то подонок сделал их незаметно для меня, и…

– Тем не менее ты была в клубе, – возразил Александр. – Ты танцевала у шеста, как какая-нибудь стриптизерша, и на тебе не было даже стрингов.

– Раньше ты не возражал, что я не надеваю трусики.

Александр сердито нахмурился.

– Не забывай, что теперь ты – моя женщина и каждый твой поступок отражается на мне. Твое поведение в клубе можно назвать безответственным, и это будет еще очень мягко сказано.

– Твоя женщина?! – возмутилась Бьянка. Александр впервые повел себя так, словно она была его собственностью, и это ей очень не понравилось. Такого Касьяненко Бьянка еще не знала. – Да кем ты себя вообразил?! – взвизгнула она, стремительно теряя всякий контроль над собой. – Арабским принцем, который покупает наложниц для своего долбаного гарема? Нет, приятель, я в эти игры не играю. Заруби это себе на носу!

– Бьянка… – Александр бросил на нее еще один пристальный взгляд, заставивший ее оборвать себя на полуслове. – Это не игра. Это очень серьезно.

– А мне плевать, – яростно парировала она. – Никто не смеет указывать мне, что я могу делать, а что не могу. Да, я сожалею о том, что меня сфотографировали в таком виде, но это просто оборотная сторона известности, и тебе следовало бы об этом знать. Рано или поздно подобное случается со всеми гребаными звездами.

Это была их первая ссора. Несколько мгновений Александр и Бьянка мерили друг друга взглядами, и ни один не выказывал ни малейшего желания уступить другому.

– Ты же знаешь, я не люблю, когда ты ругаешься, – промолвил наконец Александр. – Это не женственно и тебе не идет.

– В самом деле? – Она, в свою очередь, терпеть не могла, когда он пытался разговаривать с ней, словно с маленькой девочкой.

– В самом деле, – спокойно подтвердил он. – Это вульгарно. Так разговаривают только проститутки.

– А ты, конечно, хорошо знаешь, как они разговаривают, – не удержалась от выпада Бьянка. – Признайся, сколько раз ты пользовался их услугами?

– Прошу прощения, мистер Касьяненко… – В дверях салона появилась Ольга, личная секретарша Александра. По всему было видно, что она чувствует себя очень неловко от того, что оказалась нечаянной свидетельницей семейной ссоры, но и отложить свое появление она тоже не могла. – Мы идем на посадку. Командир экипажа просит вас пристегнуться.

– Спасибо, Оля. – Касьяненко коротко кивнул, и секретарша поспешно исчезла в проеме.

Отвернувшись от него, Бьянка яростно сражалась с пряжкой ремня безопасности. Внутри у нее все кипело. Она-то надеялась, что эта поездка запомнится ей надолго, но начало было не слишком обнадеживающим. Быть может, неожиданно подумалось ей, она совершила большую ошибку, когда согласилась отправиться с Александром в это путешествие.

Очень серьезную ошибку.

* * *

Эшли никогда не любила летать, особенно коммерческими рейсами, поскольку каждое такое путешествие сопровождалось множеством мелких и крупных неудобств, которые начинались, как правило, непосредственно в аэропорту Хитроу задолго до посадки в самолет. Стоило им выйти из такси, как Тея тотчас окружила толпа зевак, жаждущих получить у знаменитого футболиста автограф. Кроме того, им никак не удавалось отделаться от многочисленных папарацци, которые, сверкая блицами, следовали за ними вплоть до постов безопасности и таможни. Некоторые из них даже кричали Эшли всякие гадости. «Почему ты такая грустная, Эшли? Или твой знаменитый футболист снова забил гол не в твои ворота?», «Улыбнись, крошка, а то, глядя на твою кислую физиономию, можно подумать, будто у тебя запор».

И так далее.

Эшли ненавидела этих грубых ублюдков.

Тей, оказавшись на людях, неизменно демонстрировал широкую рекламную улыбку. Эшли так не могла. Он был любимцем публики; Эшли же мало кто знал, точнее – принимал в расчет, поскольку на фотографиях многие видели ее рядом со знаменитым Теем Шервином и смутно догадывались, что она, должно быть, и есть та безвестная девчонка, которой повезло вытянуть счастливый билет – выйти замуж за звезду британского футбола. Единственное, что ей оставалось, это демонстрировать непробиваемое спокойствие, но эту ее маску многие почему-то принимали за выражение страдания. «Почему ты такая грустная, Эшли?» И все же она продолжала притворяться абсолютно спокойной. Лучше казаться спокойной, чем выглядеть улыбающейся неведомо чему дурочкой.

К счастью, после поста безопасности стало поспокойнее, хотя Эшли не особенно понравилось разуваться, вытряхивать в специальный лоток содержимое сумочки, снимать верхнюю одежду и украшения, чтобы миновать магнитную рамку. Какого черта, раздраженно думала она. Раз Тей действительно такая знаменитость, почему к нему относятся так же, как к простым смертным? Уж конечно, национальная футбольная звезда заслуживает каких-то привилегий, иначе зачем ему надрываться на тренировках и получать по ногам на ответственных матчах?

Она даже подумала, что к Тею относятся не так, как к Бекхэму, только потому, что он – черный.

Об этом стоило поразмыслить как следует.

И сделать выводы.

В вип-зале Тей дружелюбно болтал с остальными пассажирами, а Эшли сидела в баре и, потягивая маленькими глотками кофе, листала свежий номер «Хелло». На одной из страниц журнала красовалась ее собственная фотография, сделанная на последнем показе мод одного очень популярного дизайнера, и Эшли задержалась на ней несколько дольше, чем на остальных. На снимке она, и так одетая по последней моде, выглядела на редкость элегантно и стильно. Фотография вышла настолько удачной, что Эшли потихоньку выдрала ее из журнала и спрятала в сумочку.

Подняв голову, она увидела, что Тей ведет к бару какого-то типа. Муж явно собирался их познакомить, и она невольно поморщилась – как раз сейчас ей меньше всего хотелось общаться, однако мгновение спустя ее настроение чудесным образом переменилось. В незнакомце Эшли узнала Билли Мелину – известного американского киноактера, знаменитого как своими ролями, так и своими любовными похождениями.

Билли действительно был «горячей штучкой».

Оживившись, Эшли засыпала звезду вопросами о его ролях, о следующем фильме, а также о том, куда он летит и зачем. Билли был очарователен – разумеется, на свой, американский манер, поэтому, когда он наконец ушел, Эшли позволила себе немного помечтать о том, каково это – быть замужем за настоящей кинозвездой.

За супермачо, который выглядел бы в точности как Билли Мелина.

Билли был привлекателен, сексуален, к тому же он только что закончил сниматься в новом фильме, где ему пришлось работать с самим Клиффом Бакстером – еще одним знаменитым киноактером, в которого Эшли была тайно влюблена.

Любопытно было бы узнать, подумала она, каков Билли в постели…

– О чем ты задумалась, Конфетка? – спросил Тей.

– О-о… – ответила Эшли и слегка порозовела. – Я думала о том, что мы будем делать, когда окажемся на этой яхте. Точнее, о том, что ты будешь делать со мной.

Тей был прав, когда говорил, что они давно не занимались сексом. Во всяком случае, сейчас Эшли вдруг почувствовала довольно сильное желание.

– Правда? – Тей, казалось, слегка оторопел.

– Яхта – это ведь так романтично, правда? – промурлыкала Эшли, грациозным движением опуская руку на его предплечье.

«Ого! – подумал Тей. – Кажется, Эшли завелась не на шутку. С чего бы это?» Впрочем, он был слишком счастлив, что это наконец произошло, поэтому не стал долго ломать голову над причиной.

– Яхта – это чертовски романтично, Конфетка, – пробормотал он. – И я уверен, мы с тобой как следует ее раскачаем, так что будь готова. Главное, чтобы остальные не подумали, будто начался десятибалльный шторм.

Эшли улыбнулась и, опустив глаза, заметила, как топорщатся его мягкие свободные брюки.

Тей очень легко возбуждался, а главное, он целиком принадлежал ей.

* * *

По пути в аэропорт (они ехали в большом черном внедорожнике, похожем скорее на дом, чем на средство передвижения) Лори вела себя так, что Клиффу при всем желании не к чему было придраться. Пусть он и собирался бросить ее, однако Лори была с этим категорически не согласна и собиралась продемонстрировать любовнику всю ошибочность его намерений. Безупречный минет, который она сделала ему перед самым выездом, был только одним из множества восхитительных трюков, которые она для него припасла. Дайте только добраться до яхты, и их сексуальная жизнь разом вознесется на такую высоту, что Клифф будет просто не в силах расстаться со своей маленькой волшебницей.

Лори надеялась, что он сумеет сделать правильные выводы.

Да, она твердо решила использовать это путешествие, чтобы заставить актера взглянуть на нее по-новому, увидеть ее с другой, доселе незнакомой ему стороны. А после того, как она испробует на нем весь свой арсенал уловок и приемов, он будет на коленях умолять ее остаться.

* * *

Залитый солнцем курортный городок Кабо Сан-Лукас буквально дышал праздностью. Мерно шумел прибой, покачивались зеленые верхушки пальм, редкие облака неспешно тянулись к горизонту, возносились к небу сверкающие башни отелей и крыши отделанных мрамором частных вилл.

Люка и Джероми заночевали на одной из таких вилл, принадлежащих влиятельной и богатой чете Лутман. Люка и Джероми познакомились с ними в Нью-Йорке на одном из приемов и с тех пор не раз встречались в неофициальной обстановке – на вечеринках и званых ужинах для избранных. Джероми очень старался завоевать их расположение, поэтому, когда подвернулась эта поездка на яхте, он довольно быстро выяснил, что как раз в это время Лутманы будут отдыхать на своей великолепной вилле, и предложил Люке остановиться у них. Люка не стал возражать, а Лутманы были только рады принять у себя знаменитого певца и его партнера-британца.

Ланита Лутман – бывшая манекенщица, а ныне дизайнер модерновых ювелирных украшений и широко известная лесбиянка, слыла заметной светской фигурой. Что касалось ее мужа Сидни, то он был до неприличия богатым банкиром и гомосексуалистом. Узнав, что Люка и Джероми хотели бы остановиться у них, оба были просто на седьмом небе.

В аэропорту гостей встречали шофер и два услужливых ассистента. Автомобиль Лутманов в считаные минуты доставил их к воротам виллы, где Люку и Джероми встречала сама хозяйка, одетая в длинное алое платье в восточном стиле. Шею Ланиты отягощали с полдюжины бриллиантовых ожерелий ее собственного изготовления. Свои длинные волосы она выкрасила в черный цвет, а в глаза вставила голубовато-зеленые контактные линзы. Ланита была яркой женщиной и привыкла производить впечатление, однако в последнее время она слишком располнела, и это бросалось в глаза сильнее, чем все ее ухищрения.

Слуг на вилле оказалось даже больше, чем необходимо. Стоило Ланите щелкнуть пальцами, как навстречу гостям бросились смазливые юные, одетые только в облегающие шорты официанты, которые несли на подносах горы легких закусок и бокалы с охлажденным шампанским и коктейлями.

Джероми чувствовал себя словно в раю. Пожирая глазами гибкие юношеские тела официантов, он жалел лишь о том, что они проведут на вилле всего одну ночь. К подобной жизни можно было быстро привыкнуть, и он решил, что при первой же возможности снова уговорит Люку побывать у Лутманов.

Сам Люка восторгался сверкающими ожерельями хозяйки и почти не замечал, что стал объектом восхищения многочисленных горничных, садовников, экономок и уборщиц, которые смотрели на него из окон или из-за живых изгородей, стараясь хоть одним глазком взглянуть на своего кумира – восхитительного Люку Переса.

«Какой красавец! – шептались они. – Надо же, латиноамериканец – и натуральный блондин! А какой у него сказочный голос! Заслушаешься!»

Тем временем Джероми окончательно почувствовал себя в своей среде. Кто бы мог подумать, что его жизнь примет столь удивительный оборот? Лондонские геи – проклятые снобы! – отвернулись от него только потому, что ему уже исполнилось сорок и у него не было ни постоянного партнера, ни успешного бизнеса. Прошло, однако, совсем немного времени, и Джероми подружился со знаменитым Люкой, а затем привлек в свою фирму Эшли Шервин. Благодаря поддержке Люки и крупным инвестициям, которые сделал муж Эшли, его бизнесу был обеспечен мощный старт – и вот Джероми уже гостит на роскошной вилле богатейших людей Америки, а впереди его ждет увлекательное путешествие на новенькой яхте русского миллиардера.

Неплохо. Очень даже неплохо для стареющего гея, которого поспешили списать со счетов его прежние приятели.

* * *

Когда Хэммонд вернулся наконец домой и взобрался на супружеское ложе, от него так явственно пахло другой женщиной, что Сьерру едва не стошнило. С трудом сдерживаясь, она скорчилась на своей половине кровати и притворилась спящей. Проклятый ублюдок, думала она, даже не потрудился принять душ, чтобы избавиться от чужого запаха.

«Как я дошла до такой жизни, – гадала Сьерра. – Как я могла так низко пасть? Почему я не протестую, почему не уйду от него?»

Она, однако, знала ответ. Причиной всего были ужасные угрозы в адрес ее родных и ее самой. Угроз, которые – Сьерра не сомневалась – Хэммонд не замедлит так или иначе исполнить, и тогда…

«Ты должна, должна уйти от него! – твердил ей внутренний голос. – Ты можешь терпеть еще долго, но это ничего не даст. В конце концов ты погибнешь!»

«Я не могу уйти, – мысленно отвечала Сьерра. – У меня нет на это сил».

Когда-то она, возможно, и попыталась бы сопротивляться, но сейчас ни сил, ни решимости уже не было – одна бесконечная усталость. Терпеть и мириться – вот все, что ей оставалось.

Сьерра крепко зажмурилась, моля высшие силы о забвении.

Такова была ее жизнь, и ничего с этим поделать она не могла.

Глава 34

Когда Флинн и Хван вошли в просторный вестибюль отеля «Плаза Атени», Александр уже был там. Бросившись навстречу старому другу, он сгреб его в медвежьи объятия.

– Чертовски приятно снова видеть тебя, дружище! – воскликнул он. – Давненько мы не виделись. Честное слово, мне тебя очень не хватало.

Кое-как высвободившись, Флинн представил ему Хван, и Александр окинул ее оценивающим взглядом.

– Очень, очень неплохо, – пробормотал он негромко.

Только сейчас Флинн сообразил, что не предупредил Александра о том, что они с Хван не пара, а просто друзья. Делать это сейчас показалось не слишком удобным. Что ж, придется разобраться с этим вопросом позднее.

Протянув руку Александру, Хван обменялась с ним крепким рукопожатием.

– Я много о вас слышала, – сказала она, смело глядя ему прямо в лицо. – О вас и о вашей… даме сердца. Кстати, где она?

Хван, по обыкновению, не тратила времени даром, и Флинн невольно напрягся. Ее прямота не всем была по душе, однако он и сам думал о том же самом. Александр встречал их один, если не считать телохранителя, который держался в нескольких шагах от босса. Где же знаменитая Бьянка, о связи которой с русским олигархом уже почти год трубили все газеты? Куда она подевалась?

Александр, к его чести, и бровью не повел.

– Моя дама сердца ждет нас в самолете, – сказал он. – Ей не захотелось ехать в город, а потом возвращаться обратно.

О том, что Бьянка наотрез отказалась его сопровождать, он говорить не стал. Флинну Александр безусловно доверял, но, как ни крути, его приятель все-таки был журналистом. Кроме того, Александр и сам не совсем хорошо понимал, что на нее нашло: Бьянка заперлась в самолетной спальне и не выходила, хотя он несколько раз предупредил ее, что уезжает. Оставалось только надеяться, что к тому времени, когда он вернется, она обо всем как следует подумает и поймет, что была не права.

– Я тоже рад тебя видеть, – просто сказал Флинн. – Правда, твое приглашение меня удивило, но удивило приятно. Да и пришло оно как нельзя кстати – я давно подумывал устроить себе небольшие каникулы, чтобы отвлечься от глобальных проблем.

– Присаживайтесь, – пригласил Александр, жестом указывая на удобный диванчик в углу вестибюля. – Давайте выпьем чаю. Время у нас есть – мой самолет еще будет заправляться.

– Кажется, этот русский медведь неплохо воспитан, – вполголоса пробормотала Хван, усаживаясь на диван рядом с Флинном. Александр опустился на кресло напротив.

– Скажите, мистер Касьяненко, вы используете свой самолет в гуманитарных целях или он нужен вам только для личного удобства? – спросила она с вызовом.

Миллиардер бросил на нее еще один внимательный взгляд.

– Предпочитаете сразу взять быка за рога? – проговорил он с легкой улыбкой. – Кстати, я думаю, мы вполне можем обойтись и без формальностей, так что зовите меня просто Александр и на «ты». Договорились?

– Договорились, Александр, – ответила Хван, играя тонким золотым браслетом на запястье. – Но ты не ответил на мой вопрос.

«Вот черт! – подумал Флинн. – Хван торопится заработать очки, вот только для своей атаки она выбрала не того парня».

Впрочем, Александр, похоже, нисколько не возражал.

– Как я понимаю, – проговорил он, – ты сама тратишь на благотворительность много времени и сил. Расскажи мне о своих успехах, а потом я расскажу о своих.

– Давайте поговорим об этом позже, – быстро вмешался Флинн. Он-то хорошо знал, что о благотворительности Хван может говорить часами. Стоило ей сесть на любимого конька, и ее было не остановить. – Ходят слухи, что ты собираешься купить одну из британских футбольных команд, – обратился он к Александру. – Лично меня это очень интересует. Можешь что-нибудь об этом рассказать?..

* * *

– Значит, он тебе понравился? – спросил Тей, придвигаясь к жене так близко, как только позволяло самолетное кресло. Рейс «Бритиш эйрвейз» должен был доставить их в Лос-Анджелес, где им предстояло пересесть на самолет до Кабо Сан-Лукаса.

– Кто это – он? – хихикнула Эшли. Пассажирам, летящим первым классом, полагалось бесплатное шампанское, и она не упустила свой шанс, благодаря чему настроение у нее повысилось сразу на несколько пунктов.

– Сама знаешь кто, – поддразнил ее Тей. – Этот красавец – американский актер, вот кто.

– Не понимаю, о чем ты говоришь. – И Эшли неприлично громко икнула. В других обстоятельствах она ничего подобного не допустила бы, но сейчас ей только стало еще смешнее.

– Не о чем, а о ком. О Билли Мелине. Разве он не произвел на тебя впечатления?

– Ах, этот… – небрежно сказала Эшли. – По-моему, в нем нет ничего особенного.

– А мне показалось…

– Тебе показалось, – перебила она с самым невинным видом.

– Правда?

– Да. – Изящным движением рук Эшли поправила свои белокурые локоны. – Он не в моем вкусе.

– Рад это слышать.

– Вот как? – игриво осведомилась она.

– А ты как думала? – Тей протянул руку и несильно стиснул ее левую грудь. Ему действительно было очень приятно слышать, что знаменитый актер не произвел на Эшли особого впечатления. – Скорей бы попасть на яхту, – добавил он. – Уж там мы бы с тобой оттянулись. Как в доброе старое время.

– Хватит меня лапать, – хихикнула Эшли. – Неужели ты не можешь немножечко потерпеть?

– Не могу, Конфетка, – признался Тей. – У меня слюнки текут, стоит мне на тебя просто посмотреть.

– Дождись по крайней мере, пока погасят свет в салоне, – шепнула Эшли, импульсивно обхватывая ладонями его гладко выбритую голову. Раньше она всегда так делала, когда возбуждалась, и Тей с облегчением вздохнул. Похоже, его маленькая женушка позабыла о сдержанности, которую напускала на себя в последнее время.

А это означало, что очень скоро ему кое-что перепадет.

Тей Шервин еще никогда не делал это в самолете.

* * *

Касьяненко и Хван неожиданно быстро поладили, и Флинну оставалось только удивляться. Он ожидал искр, фейерверка, дыма и пламени, но оба ограничились оживленной дискуссией о том, почему политики не делают все от них зависящее, чтобы положить конец войнам, победить голод, нанести решительный удар растущей городской преступности и запретить жестокое обращение с заключенными. Прислушиваясь к тому, что говорил Александр, Флинн выяснил, что его старый приятель является довольно крупным благотворителем. Хвастаться Александр никогда не любил, но Хван была опытной журналисткой и сумела добиться от него ответов на свои вопросы. Так Флинн узнал, что он поддерживает несколько благотворительных организаций, спонсирует школу для трудных подростков на Украине и что он действительно использует свой личный самолет, чтобы доставлять продовольствие и медикаменты в районы стихийных бедствий и катастроф.

Ничего этого Флинн не знал и теперь зауважал друга еще больше. Оказывается, Александр был не просто богатым бездельником, которого интересуют только роскошные вечеринки и шикарные манекенщицы. Судя по всему, ему не чуждо было чувство социальной ответственности. Флинну это казалось в достаточной степени необычным и оттого – особенно приятным.

А Хван действительно умела разговорить любого, самого закрытого человека, поэтому, когда чаепитие закончилось и вся компания на вертолете отправилась из отеля в аэропорт, они с Александром общались уже как старые друзья.

Совсем иначе вела себя Бьянка. Когда гости поднялись на борт самолета, она приветствовала их довольно холодно. На своего любовника она, казалось, и вовсе не обратила внимания и даже отвернулась, когда он попытался ее поцеловать. Пробормотав что-то насчет «ужасной мигрени», она почти сразу скрылась в спальне и захлопнула за собой дверь.

– Извините ее, – сказал Александр, чувствуя себя крайне неловко. – Просто в последнее время Бьянка очень много работает и…

– В самом деле? – Хван недоверчиво улыбнулась. – Вот не думала, что позировать для гламурных фотографов настолько утомительно.

Флинн бросил на нее предостерегающий взгляд, но Хван сделала вид, будто ничего не замечает. Заставить ее отступить всегда было нелегко: она привыкла говорить что думает, а на всякого рода светские условности ей было в высшей степени плевать.

Александра, впрочем, ее замечание нисколько не задело. Проводив гостей к их креслам, он вызвал стюардессу и распорядился подать водки и икры.

– Давайте пить, – сказал он. – Пить и закусывать. Я уверен, что Бьянка присоединится к нам, как только почувствует себя лучше, а сейчас… За ваше здоровье, господа журналисты!

* * *

Студийный лайнер был по-настоящему роскошным, что было совершенно неудивительно, поскольку пользовались им, как правило, только кинознаменитости, а также владельцы и высшие руководители студии. Пока Лори исследовала салон (ей еще никогда не доводилось летать на частных самолетах), Клифф успел пошутить и посмеяться с двумя хорошенькими бортпроводницами и даже посетил кабину пилотов, чтобы поговорить с ними на какие-то мужские темы. Все эти люди тоже были сотрудниками студии – и не самыми высокооплачиваемыми, однако Лори сразу заметила, что Клиффа они действительно любят, и вовсе не потому, что он такой знаменитый, такой красивый и такой талантливый. Да, фильмы, в которых он снимался, приносили миллионы – в том числе и ему самому, но главным, наверное, было то, что он нисколько этим не гордился и не задирал нос перед так называемым «обслуживающим персоналом». Лори, правда, пока так и не уяснила, действительно ли он таков или Клифф просто придерживается тщательно продуманной и просчитанной для него студийными пиарщиками стратегии, однако факт оставался фактом: младшие сотрудники студии обожали его, в том числе за то, что, общаясь с ними, Клифф словно давал каждому понять: они делают общее дело, и не важно, уборщик ты, бутафор или кинозвезда.

– Я уверен, тебе понравится эта поездка, – сказал Клифф, когда они наконец уселись на свои места и лайнер начал выруливать на взлет. – Мне бы хотелось, чтобы ты запомнила ее навсегда.

«Ах ты, лживый сукин сын!» – подумала Лори. Внешне она оставалась спокойной, но внутри у нее все кипело. Теперь ей было ясно, чего добивается Клифф. Ему хотелось, чтобы она была бесконечно благодарна за то, что он дал ей возможность совершить это сказочное путешествие в обществе богатых и знаменитых. Ну ничего, решила она, еще посмотрим, за кем останется последнее слово.

– Как она может мне не понравиться? – ответила она, талантливо изображая воодушевление, которого Клифф от нее и ожидал. – Если бы ты только знал, как я благодарна тебе за то, что ты взял меня с собой!

– Не благодари, – сказал он, качая головой. – Как я мог тебя не взять? Ведь ты – моя девушка, и мне не хочется расставаться с тобой даже на несколько часов.

«Ах, вот как? А разве не ты собирался бросить меня сразу после этой поездки?» – хотелось ей спросить, но она сдержалась. Как видно, в ближайшую неделю она все еще была нужна Клиффу Бакстеру и в качестве сексуальной игрушки, и в качестве очаровательной спутницы, которой можно похвастаться перед остальными. Ну а что будет дальше… там и поглядим, рассудила Лори. Привлекательный, знаменитый, богатый, талантливый, Клифф был опасным противником, но она все же надеялась его переиграть и повернуть все по-своему.

Как-то ему понравится, когда она использует его?

* * *

Желая похвастаться своими знаменитыми гостями, Лутманы пригласили к себе не меньше десятка друзей и знакомых. Люке, который рассчитывал просто отдохнуть и расслабиться, это не очень понравилось, зато Джероми был на седьмом небе от счастья. Чем больше влиятельных и богатых людей он встретит, тем лучше для его бизнеса. А когда он узнал, что все они очень богаты и чуть не у каждого есть дом в Лондоне, его восторгу не было границ.

И Джероми принялся активно общаться с гостями-мужчинами, оставив Люка в обществе их скучающих, холеных, сексуально озабоченных жен, каждая из которых, будучи как минимум на три десятка лет моложе своего мужа, стремилась во что бы то ни стало привлечь внимание звезды. Время от времени Джероми все же поглядывал в их сторону и каждый раз удивлялся. На что они надеются, эти пресыщенные красотки? Разве они не знают, что Люка – гей? Зачем лезть из кожи вон, если тебе все равно ничего не светит?

Это было выше его понимания. Впрочем, Джероми был слишком занят своими делами, чтобы разбираться с нюансами женской психологии. И надо сказать, вечер прошел более чем плодотворно: Джероми раздобыл сразу четырех новых клиентов, а также получил от Лутманов приглашение присоединиться к ним в спальне, когда гости разойдутся.

В том, что Люка от приглашения откажется, он не сомневался, зато самому Джероми было очень любопытно, что могут предложить их любезные хозяева, а ведь любопытство не порок, правда? Он не сомневался, что речь идет о сексе, но его интриговали подробности. А главное, какая роль отводится Ланите в их па-де-де или па-де-труа? [18]

И как только Люка уснул в гостевой комнате, Джероми не утерпел и пробрался в хозяйскую спальню, где вокруг огромной кровати-сексодрома горели ароматические свечи. На кровати, разбросав ноги, лежал Сидни, демонстрируя довольно внушительную для его возраста эрекцию (впрочем, Джероми был уверен, что без виагры не обошлось). Правда, живот хозяина вздымался даже выше его напряженного пениса, но подобная «эстетика безобразного» Джероми не отталкивала, а напротив – возбуждала.

Ланита, с ног до головы затянутая в латекс ядовитого пурпурного оттенка, тоже была здесь. В руке она держала внушительных размеров кнут, лицо закрывала зловещая «вампирская» полумаска.

– Добро пожаловать, Джероми, – промурлыкала она. – А где Люка?

Разумеется, она мечтала видеть звезду, чтобы отхлестать его своим кнутом. Да и кто на ее месте не хотел бы того же? Но сегодня супругам Лутман придется довольствоваться лишь его обществом.

К счастью, Джероми умел играть в подобные игры куда лучше своего партнера.

* * *

Мало кто из людей умел прикидываться «своим парнем» так же убедительно, как сенатор Хэммонд Паттерсон, превративший притворство в высокое искусство. Улыбайся своим будущим избирателям, фотографируйся с их детьми, поднимай на руки младенцев, не ленись, когда нужно, помахать публике рукой, старайся выглядеть простым и доступным – такова была его стратегия, которая себя полностью оправдывала. Сенатора Паттерсона даже считали идеалистом и деятельным мечтателем, тогда как на самом деле он был расчетливым прагматиком и амбициозным эгоистом, который стремился к власти и только к власти.

Даже Эдди Марч, который был ближайшим помощником Хэммонда, до сих пор его не раскусил и продолжал пребывать в уверенности, что босс – глубоко порядочный и искренний человек, талантливый политик, который отстаивает свои идеалы и борется за справедливость и равные возможности. Именно таким Эдди представлял себе будущего президента Соединенных Штатов. Способность сострадать вкупе с приверженностью самым высоким идеалам были, по его мнению, совершенно необходимы высшему руководителю великой страны.

А еще Эдди очень нравилась жена сенатора – неизменно спокойная, отзывчивая и невероятно красивая Сьерра Паттерсон. Каждый раз, когда она приезжала в офис мужа, у Эдди от волнения перехватывало дыхание. Он был влюблен, как школьник, но ему оставалось только поклоняться своему божеству из почтительного далека. Эдди скорее дал бы отрубить себе руку, чем попытался прикоснуться к Сьерре с нецеломудренными намерениями.

Сам Эдди обычно нравился женщинам. Одинокий, привлекательный мужчина, работающий помощником у популярного сенатора, он был для них завидной добычей. Кроме того, в свои тридцать четыре он сохранил некий юношеский шарм, что делало его похожим на босса, только обаяние Эдди было настоящим, а не напускным.

Именно Эдди сопровождал Хэммонда и Сьерру в аэропорт. Точнее, он сам на это напросился под предлогом того, что ему-де необходимо обсудить с сенатором кое-какие мелкие вопросы, прежде чем тот отбудет в свой кратковременный отпуск.

В лимузине Эдди сел напротив Хэммонда и почти сразу заговорил о делах, по которым сенатору нужно было принять решение. Сьерра свернулась калачиком на сиденье рядом с мужем и бездумно смотрела в окно. Разговаривая с сенатором, секретарь не утерпел и украдкой бросил на нее несколько взглядов. Сьерра с ее матово-белой, словно фарфоровой кожей и аристократическими, тонко очерченными скулами казалась ему невыразимо прекрасной. Как же вышло, что такая женщина досталась не ему, а сенатору? Похоже, боссу чертовски повезло с женой.

В аэропорту перед зданием терминала дежурили журналисты, миновать которых было невозможно, и Хэммонд устроил для них импровизированную пресс-конференцию. Несмотря на то что ни о какой подготовке не было и речи, сенатор блестяще справился со своей ролью, благо все вопросы вертелись вокруг одной и той же темы: планирует ли он выдвигать свою кандидатуру на ближайших президентских выборах, и если да, то когда именно. Ответы Хэммонда казались вполне искренними, однако фактически он не сообщил журналистам ничего конкретного. Не в его правилах было заранее раскрывать свои козыри и лишать себя преимущества.

Про себя Хэммонд давно решил, что, когда настанет срок, он объявит о своем участии в президентской гонке в «Ночном шоу» Джея Лено, как поступали до него многие известные политики.

В конце концов, он же «человек из народа», не так ли?

Глава 35

Сергей Жуков привык быстро решать любые вопросы, что, впрочем, не отменяло тщательного планирования и внимательной проработки деталей. Острый ум, полное отсутствие совести и чутье, позволявшее безошибочно выбирать наилучших деловых партнеров, приучили его к успеху. Теперь, когда Сергей что-то задумывал или чего-то хотел, он рассчитывал, что его желания исполнятся в минимальный срок. В противном случае кому-то могло очень не поздоровиться.

Как только Сергею стало известно, что Александр Касьяненко является самым вероятным заказчиком убийства его брата, он поручил своим людям выведать всю его подноготную – все, что можно было бы использовать для нанесения ответного удара. Связи у Сергея были довольно обширными, а поскольку в кругах, в которых он вращался, информация являлась весьма ходовым товаром, сбор необходимых сведений занял не слишком много времени.

В начале девяностых, сразу после распада Советского Союза, Борис Жуков и Александр Касьяненко оспаривали друг у друга крупный пакет акций одной весьма перспективной нефтедобывающей компании. Тот давний спор разрешился не в пользу Бориса, который еще долго вспоминал, как «эта сука Касьяненко» увел у него из-под носа акции, обеспечивавшие фактический контроль над несколькими богатыми месторождениями в Западной Сибири. Он так и не успокоился и в конце концов решил похитить одну из дочерей Касьяненко, чтобы потребовать за нее многомиллионный выкуп. «Он мне должен! – рычал Борис. – До сих пор должен! Деньги, которые я получу за его отродье, принадлежат мне. Я долго ждал, настало время действовать. А если я это так и оставлю, меня просто перестанут уважать!»

Но Борис погиб, так и не успев осуществить свой план, и теперь Сергей точно знал, почему это произошло.

По-видимому, Касьяненко пронюхал о готовящемся похищении и нанес упреждающий удар. Он расправился с врагом с такой же легкостью, с какой прихлопнул бы комара или мошку. При этом он нисколько не колебался, словно жизнь Бориса ничего для него не значила.

Скорее всего так и было, и Сергей решил, что Касьяненко должен заплатить за это по высшей ставке.

Когда ему сообщили о том, что Касьяненко собирается совершить экзотическое путешествие на своей новенькой суперъяхте, Сергей Жуков едва не подпрыгнул от радости. Это было все равно что получить подарок, о котором давно мечтал.

Он уже чувствовал на языке сладкий вкус мести. Все складывалось как нельзя лучше. Каким бы везучим ни был этот подонок, теперь ему не уйти.

Сергей твердо решил об этом позаботиться.

Глава 36

Когда Бьянка увидела свое имя, начертанное большими золотыми буквами на борту белоснежной красавицы яхты, она сразу же позабыла о своей ссоре с Александром. Повернувшись к любовнику, Бьянка бросилась к нему на шею.

– Не может быть! – воскликнула она. – Не может быть!!

– Может. – Александр наконец-то улыбнулся. Перелет из Парижа в Кабо Сан-Лукас прошел в угрюмом молчании, что было особенно некстати еще и потому, что, кроме них, на борту самолета находились гости. Но Бьянка назло Александру не выходила из спальни, и он несколько раз мысленно проклял ее гонор и упрямство.

– Почему ты ничего мне не сказал? – спросила Бьянка, у которой от неожиданности разгорелись глаза.

– Хотел устроить тебе сюрприз, – объяснил он. – Я же знаю, как ты любишь сюрпризы.

Бьянка покаянно вздохнула.

– Я чувствую себя такой эгоисткой, – призналась она. – Я столько времени на тебя дулась и совсем не помогла тебе с гостями. Скверная, испорченная девчонка!

– Ничего страшного не произошло. – Александр снова улыбнулся. – Наши гости почти все время спали.

– А ты?

– Я тоже поспал минут десять или двадцать. Правда, спать в кресле было не так удобно, как в моей собственной спальне, но все-таки…

– Почему же ты не пришел ко мне? – виновато спросила Бьянка. – Уж я бы, наверное, не стала гнать тебя из твоей собственной спальни.

– Мне показалось, ты не хотела, чтобы тебя беспокоили.

– Прости меня, ладно? – покаянно вздохнула она. – Пожалуйста!

– Уже простил, – сказал он с облегчением. Александр терпеть не мог ссориться с Бьянкой.

– Мне правда очень стыдно. – Она опустила голову и добавила смущенно: – И за то, что я танцевала без белья, тоже прости. Ты же знаешь, я не нарочно… Откуда мне было знать, что какой-то подонок меня сфотографирует? Обещаю, это больше не повторится.

– Надеюсь.

– Черт бы побрал все эти телефоны с камерами! – с чувством воскликнула Бьянка. – Их следовало бы запретить как… как химическое оружие!

– Надеюсь, моя бывшая жена в конце концов успокоится, – примирительно сказал он, хотя и знал, что неосторожность Бьянки аукнется ему еще не раз.

– Ты думаешь? – спросила она, снова поднимая на него глаза.

– Уверен, – кивнул Александр и взял ее за руку. – А теперь хватит о грустном. Давай лучше поднимемся на борт – «Бьянка» тебя уже заждалась.

* * *

Оторвавшись от Лондона, от детских ссор и крика, от своей надоедливой мамаши и от дизайнерской работы (хотя Тей и утверждал, что эта так называемая «работа» состоит в том, чтобы подбирать для клиентов ткань и драпировки попричудливей и подороже), Эшли словно стала другим человеком. Она без конца хихикала как девчонка, ласкала мужа сквозь брюки и даже предложила вместе пойти в туалет, чтобы там заняться любовью. Тей смотрел на нее и только диву давался. Его жена казалась счастливой, беззаботной и возбужденной – такой он не видел ее очень давно, фактически, с тех пор, как женился на ней шесть лет назад. В те времена Эшли была веселой, ненасытной и озорной, и никаких преград или условностей для нее не существовало. Тей, например, до сих пор помнил их первую ночь, когда после пьяной вечеринки они занимались сексом на заднем сиденье его «роллс-ройса». Эшли была в платье от Стеллы Маккартни и в туфлях на высоченном каблуке, которые делали ее длинные стройные ноги еще длиннее и соблазнительнее. Ни чулок, ни трусиков она не носила. Тей выяснил это, пока они веселились в компании друзей, после чего его было уже не остановить.

И Эшли тоже.

Той ночью они зачали своих двойняшек, Эйми и Вульфа.

А потом все пошло наперекосяк, и только сегодня Эшли вдруг стала прежней.

– Ну и жара здесь! – воскликнула она, обмахиваясь сложенным журналом. Они только что сошли с самолета и ждали носильщика.

– Угу, – согласился Тей. – Но вечером, когда я дам тебе то, что ты хочешь, будет еще жарче. Это я тебе обещаю.

– Ты хотел сказать – чего ты хочешь, – поправила Эшли и снова хихикнула.

Они не стали заниматься сексом в самолетном туалете только потому, что в нем оказалось слишком грязно. «Это просто ужасно! – сказала Эшли, сходив на разведку. – Там на полу не меньше трех дюймов мочи. Не понимаю, почему мужчинам всегда так трудно попасть в унитаз, когда они писают?»

«Трудно тем, у кого он короткий, – возразил Тей. – Я, например, никогда не писаю мимо унитаза. Думаю, ты знаешь, почему».

«О да, это я знаю».

Именно в этот момент Тей перестал сомневаться, что сегодня ночью он наконец получит свое.

* * *

Смотреть, как Хван поджаривает Александра на медленном огне, было интересно и познавательно. Пожалуй, только благодаря допросу с пристрастием, который она учинила русскому миллиардеру, Флинн узнал, что его старый приятель полон сюрпризов, о которых он прежде не подозревал. Оказывается, Александр довольно активно занимался благотворительностью, финансируя сразу несколько программ помощи малообеспеченным. Услышав об этой стороне деятельности друга, Флинн подумал, что теперь он может обсудить с ним одну проблему, которая уже некоторое время не давала ему покоя. Речь шла о строительстве в Эфиопии школы для сирот, потерявших родителей в конфликтах, то и дело вспыхивавших в этой африканской стране. Необходимость строительства такой школы назрела давно, однако Флинн отлично понимал, что собрать необходимую сумму будет непросто. В последнее время он чуть не каждую неделю связывался с людьми, готовыми заниматься как организационной стороной вопроса, так и непосредственно строительством, однако до сегодняшнего дня все упиралось в деньги. Теперь же у Флинна появилась надежда. Александр, скорее всего, сумеет найти средства для строительства школы, нужно только поговорить с ним как можно убедительнее.

И Флинн сделал для себя зарубку на память – непременно побеседовать со старым другом до того, как закончится эта увеселительная прогулка.

Сама Хван, по всей видимости, весьма заинтересовала Александра. Во всяком случае, они проговорили, почти не прерываясь, те несколько часов, что длился полет. Только после посадки в Кабо Сан-Лукас, когда из спальни наконец-то появилась Бьянка, Александр, извинившись, первым вышел из самолета в сопровождении любовницы и телохранителя. Как он объяснил Флинну, ему хотелось доставить Бьянку на яхту как можно скорее. «Я пришлю за вами отдельную машину», – пообещал он, и Флинн кивнул в знак согласия. Он прекрасно понял, что Александр намерен помириться с Бьянкой, с которой у него вышла какая-то размолвка, а делать это при посторонних ему, видимо, было не с руки.

Как только Александр уехал, Хван поспешила объявить Флинну, что он ввел ее в заблуждение и что «мистер Касьяненко» оказался куда более интересным человеком, чем она предполагала.

– Когда это я ввел тебя в заблуждение? – удивился Флинн.

– Когда сказал, что твой друг – до неприличия богатый человек, не обремененный ни совестью, ни состраданием, – отчеканила она.

– Ерунда на постном масле! – рассмеялся он. – Ничего такого я не говорил.

– Не говорил? А мне послышалось…

– Тебе именно послышалось. А может, ты просто поспешила с выводами. С тобой такое бывает – редко, но бывает.

– Как бы там ни было, – заявила Хван, нетерпеливым движением головы отбрасывая назад длинные черные волосы, – он действительно очень умный и хорошо осведомленный человек.

– Ты так думаешь? – Флинн слегка приподнял бровь.

– Я в этом практически уверена. Меня удивляет только одно – что он нашел в этой дурно воспитанной, донельзя избалованной красотке?

В целом Флинн был согласен с Хван, но ему хотелось разговорить спутницу, поэтому он сказал:

– А почему ты решила, что она избалованна?

– Разве ты не видел, как она себя вела? – Хван презрительно фыркнула. – Надулась, как подросток, и заперлась в спальне… Терпеть не могу таких женщин. Они считают, что за их красоту им все простится, и ведут себя, как левая нога захочет.

– Мне кажется, они начали выяснять отношения до того, как мы к ним присоединились, – заметил Флинн. – Мы же ничего не знаем – быть может, причина ссоры гораздо серьезнее, чем нам с тобой кажется.

– Может быть, хотя… В любом случае Александр заслуживает лучшего, чем эта маленькая стервочка.

Флинн улыбнулся.

– А ты, случаем, не влюбилась? В Александра, я имею в виду…

– Не говори глупости, – отрезала она.

– А что тут такого? – пожал плечами Флинн. – Со всяким может случиться… даже с тобой.

– Мне кажется, ты здорово поглупел с тех пор, как переспал с той, последней девчонкой, которую я едва у тебя не застала и которая так тебе понравилась. Что, кровь отлила от мозгов к другому месту?

– Лучшая защита – нападение? – Флинн добродушно ухмыльнулся.

– Ну вот, ты заговорил шаблонными фразами, а это тоже признак… – парировала Хван.

– И все-таки вы с Александром могли бы стать интересной парой, – не сдавался он. – Необычной – это как минимум.

– Хватит! – взмолилась Хван. – Я устала от твоих глупостей. Кроме того, у Александра уже есть женщина, если ты не заметил…

Именно после этих ее слов Флинн понял, что угадал правильно и Александр действительно понравился его несговорчивой, ершистой, упрямой спутнице. Представить их вместе было почти невозможно, но только почти… На первый взгляд между русским олигархом и задиристой, ничего не боящейся журналисткой не было ничего общего – это был чистой воды мезальянс, и все же они были чем-то неуловимо похожи.

Интересно, что из всего этого выйдет?

* * *

В аэропорту Клиффа Бакстера и Лори встречал человек с яхты – не моряк, а специальный менеджер, который отвечал за развлекательную программу путешествия. Это был хорошо сложенный и довольно привлекательный австралиец по имени Гай. Имея богатый опыт общения со звездами, он сам настоял на том, чтобы лично встретить актера и его спутницу прямо в аэропорту. Гай считал, что знаменитости крупного калибра ожидают к себе именно такого отношения. Нужно с самого начала создать для них атмосферу максимального комфорта, говорил он, чтобы и звезды были довольны, и окружающие меньше страдали от их претензий и капризов.

– Меня зовут Гай, – представился он, обмениваясь с Клиффом крепким рукопожатием. – Счастлив приветствовать вас, мистер Бакстер.

– Я тоже рад, – отвечал Клифф, сопровождая свои слова фирменной «звездной» улыбкой, заставлявшей трепетать сердца всех, кто видел его на экране. Сейчас, впрочем, его улыбка предназначалась группе женщин, которые, завидев знаменитого актера, начинали собираться вокруг них плотным кольцом.

– А я – Лори, – представилась Лори. Нужно с самого начала заявить о своих правах, считала она. В противном случае к ней так и будут относиться, как к бесплатному приложению.

– Добро пожаловать, мэм. – Гай вежливо кивнул и потянулся к ее дорожной сумке. – Вы позволите?..

– Вы очень любезны, – ответила Лори. Интересно, гей он или нет, гадала она. Для не гея Гай был, пожалуй, чересчур хорош: высокий, мускулистый, загорелый, с правильными чертами лица, ярко-голубыми глазами и осветленными волосами, которые с помощью специального геля были уложены в виде агрессивных «шипов», и тем не менее он выглядел довольно женственно.

– Прошу за мной, – сказал Гай, вскидывая на плечо ее сумку. Он очень старался не таращиться на Клиффа, который оказался еще красивее, чем на экране. – Об остальном багаже не беспокойтесь – о нем позаботятся. Мистер Касьяненко прислал за вами машину. А еще он просил передать, что очень рад вашему приезду.

* * *

Для поездки в порт, где стояла яхта Касьяненко, Лутманы предоставили гостям свой белый «бентли». Шикарная машина сверкала как новенькая и выглядела очень представительно, но Джероми почти не обращал внимания на окружающее. После бурной ночки с Лутманами голова была ватной, как с похмелья. Впрочем, почему – как?.. Разве не может быть такой вещи, как сексуальное похмелье? Разумеется, может – и Джероми был живым тому подтверждением.

За несколько часов ночных забав Лутманы вымотали его до предела. Джероми был совсем не против извращений, которые, по его мнению, добавляли перчику привычной сексуальной рутине, но Сидни и его жена, пожалуй, хватили через край. Подробности своего ночного приключения Джероми вспоминал чуть не со стыдом; еще немного, и он бы на самом деле покраснел.

Что касалось Люки, то он, напротив, выглядел свежим, отдохнувшим и чертовски привлекательным – впрочем, как и всегда. Интересно, гадал Джероми, что бы он сказал, если бы ему стало известно, как его партнер провел прошедшую ночь. Пожалуй, некоторые детали могли бы его по-настоящему шокировать. Да, Люка был геем, но, с точки зрения Джероми, вполне невинным геем, не обладающим достаточным опытом и не слишком сведущим в некоторых разновидностях гомосексуальных контактов. Взаимная фелляция да изредка «звонок в нижний этаж» – вот, собственно, и все, что он позволял себе и своему партнеру. Неудивительно, что Джероми приходилось искать удовлетворения на стороне.

– Скорей бы оказаться на яхте и обо всем забыть, – сказал Люка. – Не знаю, как тебе, а мне давно пора расслабиться и как следует отдохнуть.

– Должен сказать, что эта поездка кажется мне весьма привлекательной во всех отношениях, – глубокомысленно изрек Джероми, поправляя темные очки, которые он надел, чтобы скрыть покрасневшие белки и мешки под глазами. Сам он мечтал только об одном: как следует выспаться, предварительно втерев в кожу под глазами гепариновый крем. Увы, до этого долгожданного момента следовало еще дожить, сейчас же ему предстояло играть роль внимательного и заботливого бойфренда звезды.

Впрочем, Джероми Мильтон-Голд не сомневался, что справится с этой задачей на «отлично».

Как и всегда.

* * *

– Приехали. – Самолет коснулся посадочной полосы, и Хэммонд Паттерсон грубо растолкал задремавшую жену. – Постарайся выглядеть пободрее и не забывай улыбаться, – добавил он приказным тоном. – Не забывай, люди, которых мы встретим на яхте, будут финансировать мою предвыборную кампанию, поэтому не вздумай изображать из себя дохлую крысу. Больше жизни, детка, и будешь цела и невредима!

Что это? Кажется, Хэммонд приказывает, как ей себя вести?

Да. А иначе…

Она хорошо знала, что будет, если она попробует возражать. Тогда Хэммонд снова пустит в ход угрозы, как делал это уже не раз. А в том, что это не пустые слова, она была уверена.

Человек, которого все считали ее мужем, готов был без малейших колебаний причинить зло ей и ее родным.

Что ей оставалось делать?

Только улыбаться.

Улыбаться и вести себя как образцовая жена.

Жена сенатора Хэммонда Паттерсона.

Глава 37

Бьянка осмотрела яхту в рекордно короткий срок и пришла в еще больший восторг. Особенно ей понравилась роскошная хозяйская каюта, больше похожая на покои восточного владыки. Наскоро переодевшись, она устроилась на главной палубе с бокалом шампанского, чтобы вместе с Александром встречать гостей.

– Это просто сказка, – проговорила она, с восхищением оглядывая белоснежные палубные надстройки и думая о том, как ей повезло отыскать такого мужчину. Александр не только был замечательным любовником; кроме этого, он очень внимательно к ней относился и был сказочно богат.

Невероятно, невообразимо богат!

Нет, не то чтобы его деньги были так важны – у Бьянки и своих хватало, и тем не менее ей было приятно жить с человеком, который сам оплачивал счета, а не ждал этого от нее.

– Пожалуй, – снисходительно согласился Александр. – Но уверяю тебя, это еще не все. Я приготовил для тебя еще несколько приятных сюрпризов.

– Ты меня заинтриговал. – Она взяла его под руку. – Расскажи мне скорее, что это?

– Потерпи немного, дорогая, – ответил он и, приподняв свой бокал, негромко чокнулся с нею. – Иначе какой же это будет сюрприз?

– Я постараюсь потерпеть, если только не очень долго.

– Не очень, – утешил Александр.

– И все-таки с твоей стороны не очень-то честно заставлять меня ждать, – улыбнулась она.

– Уж поверь, иначе никак. – Александр улыбнулся. Он прекрасно знал, как поддерживать интерес в своей любовнице.

Первыми на борт прибыли Эшли и Тей, и Бьянка была очень рада их видеть. Когда-то она была дружна с Эшли, и ей не терпелось похвастаться перед старой знакомой роскошной яхтой. Тея она чмокнула в щеку, от души надеясь, что он давным-давно позабыл об их единственной страстной ночи, которую они провели вместе.

Тей действительно никак не показал, что помнит об этом, хотя, с другой стороны, не мог же он предаваться подобным воспоминаниям в присутствии жены.

– Потрясающе!.. – воскликнула Эшли, в восторге оглядываясь по сторонам. – Я никогда не видела такой роскоши, к тому же эту яхту назвали в твою честь! Это просто фантастика!

– Это мой подарок любимой женщине, – с загадочной улыбкой пояснил Александр. – Бьянка заслуживает только всего самого лучшего.

«Ни фига себе подарочек!» – подумала Эшли, окидывая его быстрым, оценивающим взглядом. Русский олигарх – широкоплечий, крепко сбитый и темноволосый (он стригся довольно коротко, но легкая седина на висках все равно была заметна) – выглядел очень внушительно и почти устрашающе, совсем как разбойник в голливудских боевиках, и все же в его внешности было что-то очень привлекательное и располагающее. Именно так, решила Эшли, и должны выглядеть настоящие миллиардеры.

– Улет!.. – выдохнула она, продолжая излучать неподдельный энтузиазм. Более подходящего слова Эшли просто не нашла. Чтобы немного прийти в себя, она сделала глоток охлажденного шампанского, которое принесла на подносе официантка в белоснежной тужурке.

– Не могу не согласиться, – сказала Бьянка, оправляя на себе сверхоблегающее платье от Азаддина Алайя. – Насчет яхты… ну, и всего остального – это была идея Александра, и, должна признаться, он сумел доставить мне удовольствие. Мы сами приехали сюда только полчаса назад, но мне все здесь ужасно нравится.

– А кому бы не понравилось? – проговорила Эшли, почувствовав острый укол зависти.

– Да уж, – кивнула Бьянка. – Александр умеет удивить.

– А кто еще будет? – спросила Эшли, взяв с подноса крошечное канапе с копченой лососиной. – Или это секрет?

Прежде чем Бьянка успела ответить, на яхту поднялись Люка и Джероми. Заметив своего старого приятеля, Бьянка бросилась к нему с восторженным воплем.

– А вот и наша мегазвезда! – воскликнула она. – Самая настоящая! Люка, я тебя просто обожаю!

Люка тоже был рад ее видеть. Он познакомился с Бьянкой задолго до того, как стал знаменит, и она всегда оставалась ему верным другом, не изменив своего отношения к нему даже после того, как он перестал скрывать свою сексуальную ориентацию. Люке очень импонировала ее неиссякаемая энергия и неукротимый бойцовский дух, которому могли бы позавидовать многие мужчины. Бьянка во многих отношениях была совершенно особенным человеком, и он очень дорожил своей дружбой с ней, хотя им довольно редко удавалось провести вместе столько времени, сколько хотелось.

– Выглядишь потрясающе, – сказал он, отступая на шаг, чтобы оглядеть ее всю. – А что, более откровенных платьев в продаже не было?

– Ты же знаешь главное правило шоу-бизнеса, – подмигнула Бьянка. – Покажи товар лицом, и будешь в шоколаде.

– Мне нравится, – улыбнулся Люка, окидывая ее еще одним взглядом.

Эшли тем временем шагнула к Джероми.

– Готова побиться об заклад – ты никак не ожидал, что я тоже окажусь среди приглашенных! – заметила она с ноткой триумфа в голосе.

– Конечно, нет! – воскликнул тот, не в силах скрыть своего изумления. – А… а когда вы получили приглашение?

– Тогда же, когда и ты, – с торжеством заявила она, не удержавшись от соблазна утереть Джероми нос. – Когда мы обедали вместе, приглашение уже лежало у Тея в кармане, только он думал, что, если он его придержит, ему кое-что обломится. – Эшли прикусила язык, но было поздно.

– И как, обломилось?.. – едко осведомился Джероми. Состав гостей ему пока не очень нравился – он рассчитывал увидеть кого-то более значительного и важного, чем Эшли и ее футболист. Ему, однако, пришлось изменить свое мнение, когда на яхту прибыли знаменитый Клифф Бакстер в сопровождении очень подвижной и изящной рыженькой девушки. Девушку Джероми не знал, но появление живой мегазвезды его очень подбодрило. Отличненько, подумал он. С этим парнем стоило подружиться, а как – это Джероми хорошо знал. Главное, почаще восхищаться его талантом и внешним видом – тут уж никто не устоит, ни один актер, будь он трижды звезда.

И, не откладывая, Джероми принялся за дело.

Лори, на которую поначалу никто не обратил внимания, воспользовалась этим, чтобы как следует рассмотреть гостей. Неизвестный англичанин, который принялся с ходу лизать Клиффу задницу, ей сразу не понравился, зато остальные гости были в полном порядке. Люка Перес с первого взгляда покорил ее своим золотистым загаром и светлыми, чуть вьющимися волосами. Знаменитая Бьянка с ее кожей цвета кофе с молоком и кошачьими зелеными глазами была неотразима, а ее любовник – русский миллиардер – казался загадочным и даже немного зловещим, но все равно чертовски мужественным и привлекательным. Знаменитый футболист Тей Шервин тоже был лакомым кусочком, хотя его жена показалась Лори настроенной не слишком дружелюбно. Когда их наконец представили, Эшли Шервин выплюнула свое «привет!» с таким видом, словно это стоило ей огромных усилий.

«Стерва, – с ходу определила Лори, мило улыбаясь миссис Шервин. – Я для тебя недостаточно хороша, а вот познакомиться поближе с моим бойфрендом ты бы точно не отказалась. Ну уж дудки!..»

Она не ошиблась. Когда Эшли представляли Клиффу, она расплылась в широкой улыбке – жеманной и сладкой, как патока.

– Я смотрела все ваши фильмы, и я их абсолютно обожаю! – просюсюкала она таким тоном, словно разговаривала с умственно неполноценным ребенком. При этом Эшли рассчитаным движением откинула в сторону длинные светлые волосы и выпятила груди. – Я ваша давняя поклонница, Клифф…

«Посмотрела бы ты на его член! – подумала Лори. – Нет, лучше не надо, не то тебя, пожалуй, ждет разочарование. Оставайся-ка лучше со своим муженьком».

В глянцевых журналах она частенько натыкалась на рекламные снимки Тея Шервина и успела заметить, что парень оснащен по первому разряду. Либо у него действительно был очень большой член, либо он специально запихивал что-то в трусы, чтобы произвести впечатление.

Подумав об этом, Лори не сдержала улыбки. Все-таки богатые и знаменитые бывали очень забавными. Их уязвимым местом неизменно оставалось тщеславие, и малышка Лори Уолш прекрасно научилась пользоваться этой слабостью. Быть может, подумала она, у этого русского найдется приятель-миллионер, с которым она могла бы замутить? Как-никак, скоро она может стать бывшей подружкой кинозвезды, а значит, стоило подумать о том, чтобы подготовить запасной аэродром.

Предпоследними на яхту прибыли Флинн и Хван. Журналист не был знаменит, однако все женщины дружно повернулись в его сторону. Флинн буквально излучал почти животную, по-мужски грубую чувственность, которая выглядела даже чуть-чуть пугающей. Дело было даже не во внешности, которую нельзя было назвать идеальной, а в чем-то другом. Густая двухдневная щетина, проницательный взгляд холодных голубых глаз, ровные зубы, крепкое тело и отросшие волосы делали его чем-то похожим на ковбоя Мальборо, который благодаря суровым антитабачным законам давным-давно исчез с экранов телевизоров и рекламных панно, но не из памяти миллионов людей, которые видели в нем свой идеал настоящего мужчины. И если Клифф Бакстер отличался классической красотой голливудского типа, а Тей Шервин обладал юношеским шармом, если Люку Переса можно было назвать очень эффектным даже без поправки на его выраженную гомосексуальность, а Александра – человеком, наделенным яркой харизмой, то к Флинну больше всего подходил эпитет «дикий». Он был как волк, случайно забредший на выставку собак элитных пород, и это делало его самым привлекательным мужчиной на яхте.

«Ого!..» – подумала Лори.

«Вот это мужчина!» – мысленно восхитилась Эшли.

«Черт побери…» – подумала Бьянка.

Пока большинство собравшихся разглядывали Флинна и гадали, кто он такой, на борт яхты поднялись последние из гостей – сенатор Хэммонд Паттерсон и его очаровательная жена Сьерра. Бросив взгляд в их сторону, Флинн вдруг почувствовал себя так, словно палуба ушла у него из-под ног и он проваливается в холодную морскую пучину.

Перед ним была женщина, которую он любил всю свою жизнь.

* * *

Пятнадцатью годами ранее

К двадцати годам Флинн Хадсон переспал с огромным количеством женщин. Он не мог бы даже сказать, сколько их было, не говоря уже о том, чтобы перечислить по именам. Сам он никогда не гонялся за юбками – это женщины искали его общества, и Флинн не видел причин им отказывать. Почему бы нет, черт побери, каждый раз думал он. Ведь он был молод, здоров и вовсю наслаждался жизнью, попутно изучая журналистику, экономику и международные отношения на соответствующем факультете Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе.

Жил Флинн на Вестхолм-авеню, снимая квартиру на паях с несколькими однокурсниками. Компания была довольно буйной: приятели частенько использовали Флинна как наживку, чтобы уловить в свои сети самых красивых девушек, и это неизменно срабатывало. Разумеется, главный приз всегда доставался самому Флинну, товарищи же довольствовались тем, что оставалось после него, но никто не возражал. Они даже шутили по этому поводу – все, кроме Хэммонда Паттерсона по прозвищу Поросенок, который был убежден, что это он является главной приманкой для девушек. На самом деле он был ничем не лучше и не хуже остальных, но его отец являлся известным конгрессменом. Сам Поросенок тоже не скрывал своих политических амбиций.

На самом деле Хэммонда следовало бы назвать Павлином, поскольку именно он постоянно хвастался своими бесчисленными победами и был не прочь поделиться с окружающими самыми неаппетитными физиологическими подробностями своих похождений, вне зависимости от того, хотели его слушать или нет.

Флинн никогда особенно не ладил с Хэммондом, считая его порядочной задницей. Хэммонд, в свою очередь, всегда ему завидовал, и это было заметно.

Американские дедушка и бабушка Флинна жили в собственном особняке в Брентвуде, и он иногда проводил там выходные и каникулы. Однажды, когда его родственники уехали в Палм-Спрингс на весь уик-энд, друзья уговорили Флинна устроить в особняке вечеринку для всех желающих. Идея пришлась Флинну не слишком по вкусу, но его закадычный приятель Арни сумел убедить, что это будет круто.

Поначалу, правда, все было довольно пристойно, но пиво лилось рекой, и вскоре уже кто-то плескался голышом в бассейне, над которым стелился сладковатый дымок «косяков» с «травкой». После того как в особняк дважды приезжали полицейские, вызванные разбуженными соседями, Флинн отыскал Арни и сказал:

– Господи, мои предки меня просто убьют. Помоги мне прикрыть это дело, пока гости не разнесли весь дом.

Но Арни, так ничего и не ответив, повалился на пол и заснул тяжелым сном мертвецки пьяного человека. Никакой помощи от него ожидать не приходилось.

Флинн покачал головой и, подняв взгляд, увидел ее – девушку с густыми золотисто-каштановыми волосами и большими карими глазами. Принятый в студенческой среде эпитет «хорошенькая» ей не подходил – несмотря на сравнительно молодой возраст, незнакомка была по-настоящему красивой. Флинн был уверен, что среди его бывших «девушек» и просто знакомых не было никого, кто мог бы с нею сравниться.

Между тем неизвестная красавица довольно активно отбивалась от Поросенка-Хэммонда, пытавшегося «убедить» ее глотнуть пива из бутылки, которую держал в руке. Точнее, он просто зажал шею девушки в борцовском захвате и тыкал ей в лицо горлышком бутылки.

Флинн не колебался ни секунды.

– Эй, полегче! – велел он, быстро приблизившись к парочке. – Похоже, девушке не нравится твое пиво, Хэм, так что убери руки. О’кей?

– А пшел ты знаешь куда? – пробормотал Поросенок заплетающимся языком, продолжая, впрочем, удерживать жертву. – Тебя это не касается, п’нял?..

Флинн посмотрел на девушку.

– Ты пришла с ним? – спросил он.

– Еще чего!.. – Девушка неожиданно вырвалась, сильно оттолкнув Хэммонда, отчего он едва устоял на ногах. Прежде чем обратиться в бегство, незнакомка крикнула:

– Знаете, кто вы? Просто пьяные скоты – вот кто!

И она исчезла в темноте.

В следующий раз Флинн увидел ее только три недели спустя. Незнакомка стояла у входа в ресторан быстрого обслуживания в Уэствуде и о чем-то беседовала с подругой. Флинн заметил их, когда случайно проходил мимо. Вторую девушку он хорошо знал и был уверен, что сумеет впоследствии выведать у нее, кто эта кареглазая красавица, как ее зовут и где найти. Проблема заключалась в том, что в данный момент у Флинна уже была девушка, но это его не остановило. Подойдя к своей знакомой, Флинн поздоровался и стал ждать, пока она его представит.

Как он рассчитывал, так и произошло. Ее звали Сьерра Сноу. Это имя прозвучало в его ушах как ангельская музыка. Ничего более красивого он в жизни не слышал.

Сама Сьерра удостоила его лишь беглого взгляда, но это уже не имело особого значения. Он погиб раз и навсегда, мгновенно, безоглядно и безнадежно влюбившись в красавицу с божественными именем Сьерра Сноу. В этот миг все остальные женщины просто перестали для него существовать. Каким-то шестым чувством Флинн знал, что он и Сьерра созданы друг для друга. Это была судьба, карма, фатум, предопределение – как хочешь, так и назови. Это было неизбежно – и впервые в жизни Флинн не возражал против того, чтобы плыть по течению.

Глава 38

Для Сергея Жукова женщины всегда были не более чем игрушками, поэтому он расставался с ними без всякого сожаления, как только они ему надоедали. Сейчас у него было сразу две подружки: бывшая мексиканская королева красоты Инна Мендоса, которую он поселил на своей вилле в Акапулько, и Куки – третьесортная актриса, обладательница вечно взлохмаченной гривы светлых волос и вздорного характера. Когда-то она блистала в американском комедийном сериале, где с успехом демонстрировала свою внушительную грудь (ее размерами и формой она была обязана, впрочем, не природе, а скальпелю хирурга), однако с тех пор не создала на экране ничего запоминающегося. Куки жила в пентхаусе Сергея в Мехико-Сити, коротая время за просмотром телепередач и шопингом, во время которого ее неизменно сопровождала женщина-телохранитель – на случай, если кому-то вдруг придет в голову похитить Куки.

«Похитить? Тебя?! – усмехнулся Сергей, когда любовница впервые призналась ему в своем страхе. – Ну, это ерунда. В этом городе вряд ли найдутся отморозки, которые рискнут со мной связываться. Им же дороже выйдет». Тем не менее он все же поручил одной из охранниц сопровождать Куки в ее походах по магазинам просто для того, чтобы заткнуть ей рот. Надоесть ему она пока не успела, поэтому Сергей был склонен потакать ее маленьким капризам.

Куки, со своей стороны, была счастлива, что подцепила такого богатого и влиятельного дружка. Наконец-то сбылась ее мечта! Голливудскую карьеру Куки трудно было назвать блестящей, поэтому Сергей Жуков был ее единственным шансом на успех. Она знала, что денег у него больше, чем можно себе вообразить, и надеялась уговорить любовника вложить несколько миллионов в съемки нового фильма с нею в главной роли. Вот это, считала она, было бы по-настоящему круто!

Бывший муж Куки, работавший вышибалой в одном из лос-анджелесских ночных клубов, написал потрясающий сценарий, и теперь ей только оставалось заинтересовать Сергея. Это, впрочем, было непросто, поскольку способность концентрировать внимание на предметах, не относящихся непосредственно к бизнесу, которым он занимался, у него была минимальной – не больше, чем у блохи, которая скачет с места на место. Кроме того, Куки заметила, что в последние недели ее любовник обдумывал какой-то план, который поглощал все его время и силы. К счастью, у нее были некоторые основания надеяться, что этот план не имеет никакого отношения к той жирной мексиканке, которую он держал в Акапулько и которая якобы когда-то была королевой красоты. Инне Куки всегда завидовала и даже ревновала ее к Сергею. Что такого особенного может эта корова, что не умеет она сама?

Однажды Куки даже заговорила об этом с Сергеем, но в ответ получила такой сильный удар по лицу, что целых две недели была вынуждена выходить на улицу только в темных очках. «Не лезь не в свое дело», – только и сказал ей Сергей.

Сгоряча Куки поклялась, что он за это заплатит, но на самом деле ей вовсе не хотелось сердить любовника. Во-первых, он был способен без колебаний закопать подружку где-нибудь в пустыне, а во-вторых, Сергей Жуков был ее единственной надеждой.

Главное, нужно как-то заставить его прочесть долбаный сценарий!

* * *

– Как поживает твоя юная американская puta? [19] – насмешливо поинтересовалась Инна. Глаза ее ревниво сверкали, руки покоились на массивных бедрах – с тех пор как Инна Мендоса выиграла титул «Мисс Мексика», она уже набрала двадцать пять фунтов и продолжала толстеть. Вид у нее был крайне внушительный, но Сергею достаточно было бросить на нее только один тяжелый взгляд, чтобы Инна прикусила язык. Он терпеть не мог отвечать на вопросы, в особенности на вопросы женщин. Неужели, часто думал он, эти бабы настолько тупы, что не понимают – найти им замену ничего не стоит? Особенно ему – с его-то возможностями! Ему достаточно сказать слово, и место надоевшей – или обнаглевшей – любовницы займет новая красотка, которая будет красивее, сексуальнее, моложе… «И стройнее», – мысленно добавил он, бросив взгляд на расплывшуюся талию «Мисс Мексики».

На мгновение ему захотелось ударить Инну – разбить ей всю морду, как он уже поступил однажды с Куки. Сергей был уверен, что это научит ее держать себя в рамках: женщинам нужна дисциплина, иначе они могут совершенно отбиться от рук. Он, однако, сдержался, поскольку сейчас на вилле находился брат Инны, Круз, который был необходим ему для осуществления плана. Собственно говоря, Сергей до сих пор не выгнал Инну пинками под жирный зад только потому, что нуждался в услугах ее брата и его людей. Как-никак, он находился в Мексике, а в этой стране родственные связи были так же важны, как деньги.

С Крузом Сергей уже имел дело и был в целом доволен. Торговля наркотиками подразумевала длинные цепочки посреднических операций и сделок, поэтому каждый раз, когда у него возникала нужда в услугах третьих лиц, он прибегал к помощи Круза и его людей. Эти парни были достаточно надежными и умели переправлять нелегальные грузы за пределы Мексики быстро и незаметно.

Последние семь лет Круз провел в Сомали, где сколотил небольшое состояние, занимаясь самым настоящим пиратством. Он и его банда захватывали грузовые суда и частные яхты, а потом возвращали владельцам за изрядный выкуп. Занимаясь этим бизнесом, Круз приобрел солидный мореходный опыт и другие полезные для морского разбойника навыки, а это было именно то, в чем Сергей нуждался в данный момент.

В конце концов он сделал Крузу предложение, от которого тот не смог отказаться. Именно поэтому в последнее время Круз и постоянно жил в его доме в Акапулько, а сомалийцы поселились в отеле в центре города и по первому сигналу были готовы приступить к привычному делу.

План, который составил Сергей, казался ему идеальным.

Очень скоро мистер Касьяненко узнает, как ведут дела настоящие мужчины.

Глава 39

Как только все гости оказались на борту, Александр Касьяненко приказал капитану Диксону поднять якорь и выходить в море.

Капитан мешкать не стал. Он прекрасно знал, какой драгоценный груз везет, и был полон решимости провести этот рейс без сучка без задоринки, чтобы впоследствии упомянуть о нем в своем резюме. Положительный отзыв самого Касьяненко мог только украсить его и без того очень неплохой послужной список. Дополнительным бонусом стало и то, что на борту «Бьянки» оказался сам Тей Шервин. Этот парень был блестящим футболистом – ничуть не хуже, чем другие британские звезды. Дважды би-би-си называло Тея лучшим спортсменом года, к тому же некоторое время назад он был назначен капитаном английской национальной сборной, что являлось завидным достижением, в особенности – для темнокожего игрока. Капитан Диксон был страстным болельщиком, поэтому считал большой честью принимать на яхте футбольную звезду такого калибра, – в конце концов, далеко не каждый морской капитан мог похвастаться личным знакомством с таким замечательным игроком, каким был Тей. И, как будто этого мало, среди гостей оказались такие знаменитости, как Клифф Бакстер и сенатор Паттерсон с женой, которых знала вся Америка.

«Бьянка» была очень большой океанской яхтой, однако благодаря достижениям современных компьютерных технологий ее экипаж состоял всего из двадцати пяти человек, включая шеф-повара, бармена, инженера, двух механиков, эконома, палубных матросов, пары официанток, старшего стюарда, двух горничных и Гая, в обязанности которого входило следить, чтобы гости были довольны и не скучали. В целом команда была очень неплохой, но капитана Диксона беспокоила вынужденная замена трех ее постоянных членов, вместо которых пришлось буквально в последний момент нанимать новых людей. Это было не слишком хорошо, поскольку, несмотря на достойные рекомендации, новички оставались для Диксона темными лошадками. Он же привык работать с людьми, которых хорошо знал, и мог предвидеть, чего ожидать от них в тех или иных обстоятельствах.

Одной из новеньких была молодая мексиканка по имени Мерседес, которую Гай нанял вместо заболевшей официантки. Капитану она казалась слишком хорошенькой, чтобы от нее можно было ожидать нормальной работы. Кроме того, кто-нибудь из гостей-женщин мог приревновать своего спутника к смазливой мордашке. На его памяти такое уже случалось – и неизменно заканчивалось неприятностями. К сожалению, заменить Мерседес они уже не успевали, поэтому Диксон велел Гаю присматривать за ней особо.

– Не беспокойтесь, кэп, – небрежно ответил австралиец. – Я проверил ее рекомендации, о ней отзываются очень хорошо, но, если вы настаиваете, я прослежу, чтобы все было в порядке.

– Проследи, – строго повторил Диксон. – Баба на корабле – проблема, красивая баба – беда. От таких, как она, можно ожидать чего угодно.

Последние слова капитана заставили Гая заподозрить в нем типичного британского женоненавистника и дремучего расиста, а заодно и гомофоба. Если не считать одного афроамериканца, служившего на яхте механиком, экипаж «Бьянки» состоял исключительно из белых, и мексиканка Мерседес в него не вписывалась. Кроме того, Гай считал, что она не настолько красива, как боялся Диксон. Во-первых, она была не слишком высокой, а во-вторых, ему показалось, что новая официантка слегка косит на левый глаз. Наконец при более внимательном взгляде Гай решил, что замечает у нее на верхней губе что-то вроде темных усов, которые Мерседес почему-то не удалила. Тем не менее он не мог отрицать, что из всех молодых девушек, с которыми ему доводилось работать, Мерседес определенно была самой миловидной и сексуальной – если, конечно, кому-то нравятся женщины. Как бы там ни было, в условиях жесткого цейтнота лучшей кандидатуры на освободившуюся вакансию ему все равно не найти, поэтому Гай с легким сердцем оставил Мерседес на яхте, решив, что серьезных неприятностей она не доставит. Напротив, ее присутствие на борту способно было придать некую пикантную остроту путешествию, которое в противном случае могло бы стать скучным до зевоты. Ну а если говорить совсем откровенно, то в Мерседес его интересовала прежде всего способность справляться с обязанностями официантки, так как гости – знаменитости и миллиардеры – могли оказаться достаточно требовательными и капризными. И покуда она с этими обязанностями справлялась, прочее его мало волновало.

В прошлом году Гай работал на нескольких вип-круизах, обслуживая то ведущую популярного ток-шоу для женщин, то крупного промышленника, то двух известных спортсменов-баскетболистов. Ведущая оказалась тайной лесбиянкой, промышленник – извращенцем с наглухо сорванной башней, а баскетболисты – самыми обычными сексуально озабоченными парнями, которых не интересовало ничего, кроме девочек по вызову, и чем больше – тем лучше. Каким-то образом Гай сумел потрафить всем своим разношерстным клиентам: они остались очень довольны его услугами, а он, в свою очередь, приобрел и опыт, и уверенность в своей способности угодить любому богатому бездельнику.

Уж с мексиканской официанткой, считал Гай, он как-нибудь справится.

* * *

– Вот это здорово! – воскликнул Тей, обследуя каюту, которая состояла из просторной, отделанной в светло-голубых тонах спальни с огромной кроватью, многочисленных встроенных шкафов, небольшого балкона и мраморной ванной комнаты.

– Неплохо, неплохо, – снисходительным тоном отозвалась Эшли, изо всех сил стараясь скрыть волнение и восторг, вызванный тем фактом, что она оказалась на одной яхте со знаменитым Клиффом Бакстером – «Самым сексуальным мужчиной», как назвал его «Пипл», «Человеком года» по рейтингу «Джи-Кью» и «Лучшим актером десятилетия» по классификации «Роллинг Стоун», не говоря уже о десятках других, менее звучных титулов.

Эшли всегда была неравнодушна к Клиффу, но, покуда он оставался на другой стороне океана, ей удавалось сдерживать свои фантазии. Стоило ей, однако, оказаться от него на расстоянии вытянутой руки, как ее мечты приобрели вполне конкретный характер. И Эшли очень надеялась, что эта «вытянутая рука» будет принадлежать Клиффу – ведь не могло же ей показаться, что во время взаимных представлений взгляд знаменитого актера задержался на ней дольше, чем допускалось приличиями, а лицо отразило почти непристойное одобрение? Она дошла до того, что всерьез прикидывала, как ей вести себя, если Клифф Бакстер вздумает за ней приударить? Что ей делать? Уступить сразу или попытаться разыграть из себя замужнюю женщину, которая просто не может противиться влечению?

В том, что Клифф непременно попытается уложить ее в постель, Эшли не сомневалась ни секунды. От этих мыслей у нее даже слегка закружилась голова, а в коленях появилась предательская слабость.

Готова ли она изменить Тею?

Эшли еще никогда этого не делала, но, с другой стороны, Клифф Бакстер – это Клифф Бакстер, мечта всех женщин, так что легкая интрижка будет вполне простительна. В данном случае запретный плод был действительно сладок, и Эшли чувствовала, как от предвкушения у нее по коже побежали мурашки.

В общем, с какой стороны ни посмотри, путешествие начиналось просто отлично. Еще до того, как на яхту прибыл Клифф Бакстер, Эшли успела порадоваться ошарашенному выражению, которое появилось на лице Джероми, когда он увидел их с Теем. Он явно не ожидал, что они тоже приглашены, и Эшли была рада утереть ему нос. Не раз и не два Джероми вел себя с ними, как последний сноб, но теперь счет сравнялся, и она надеялась, этот стареющий гомик еще не раз убедится, что они с Теем не просто калифы на час, а вполне респектабельная пара, которую принимают даже в высших кругах.

Сейчас Эшли не терпелось как следует посплетничать с Бьянкой и получить от нее подробные сведения обо всех гостях. Она уже решила, что рыжую, возможно, крашеную подружку Клиффа можно не принимать в расчет. Слишком уж обыкновенной и простой она казалась. Правда, у нее было потрясающее тело, и все же до лучших голливудских образцов эта Лори Уолш явно недотягивала. Откровенно говоря, Эшли думала, что Клифф привезет с собой по-настоящему сногсшибательную красотку вроде Дженнифер Лопес или Анджелины Джоли. Его выбор даже несколько разочаровал ее.

– О чем ты думаешь? – поинтересовался Тей и, с размаху бросившись на кровать, несколько раз хлопнул ладонью по покрывалу рядом с собой.

– Я думаю, что мне лучше надеть к столу, – мгновенно нашлась Эшли, взбивая руками свои белокурые локоны. – Как ты думаешь, мы будем ужинать на палубе?

– Думаю, да. Кажется, кто-то упоминал, что стол следует накрыть на одной из палуб. Что касается платьев, то, мне кажется, любое сойдет. Да, Конфетка?..

– Только не называй меня Конфеткой при посторонних, – раздраженно ответила Эшли. – Иначе кое-кто может подумать, будто мы плохо воспитаны и вообще не их круга. Типа, выскочки или бедные родственники…

– Выскочки?.. – Тей бросил на нее недовольный взгляд. Он терпеть не мог, когда Эшли намекала, будто их присутствие нежелательно и их терпят, потому что не могут выгнать. Сама Эшли считала, что подобная реакция имеет какое-то отношение к цвету его кожи: по временам Тей делался излишне чувствителен к разного рода нюансам этикета. Правда, самой Эшли было наплевать на его расовую принадлежность – в этом отношении она пошла не в свою матушку, которая терпеть не могла «ниггеров» и «цветных».

– Ничего… Это я так… – проговорила она рассеянно, опускаясь на матрас рядом с мужем.

Кровать была уютной и мягкой, на нее так и хотелось прилечь после долгого путешествия. Они провели в пути весь день, поэтому, учитывая смену часовых поясов, Эшли изрядно вымоталась. А ведь к коктейлям, которые подавались в половине шестого, а затем и к ужину она должна быть в отличной форме, так что немного вздремнуть ей бы в самом деле не помешало.

Сначала коктейли, потом – ужин в обществе Клиффа Бакстера. Если ей повезет, за столом они окажутся рядом, и тогда…

Скорей бы!..

* * *

– До сих пор не понимаю, как эти Эшли и Тей сумели получить приглашение! – возмущался Джероми. – Ох, напрасно я рассказал им об этом путешествии. Уж конечно, они сами напросились в гости к Касьяненко, как только узнали!

– Мне казалось, Эшли тебе нравится, – лениво заметил Люка. – В конце концов, она же твой партнер по бизнесу, разве не так?

– Я взял ее только ради имени, точнее – ради фамилии. – Джероми насмешливо фыркнул. – Как дизайнер она ничего собой не представляет: любой выпускник специальных курсов справится куда лучше, да и обойдется дешевле. Кроме того, ее муж вложил в фирму некоторую сумму, поэтому я не мог ей отказать.

Люка снял рубашку и швырнул на кровать, потом стянул брюки.

– Что это ты задумал? – с тревогой поинтересовался Джероми, который после ночного секс-марафона у Лутманов чувствовал себя не в лучшей форме. Впрочем, с Люкой дело, скорее всего, свелось бы к банальному па-де-буре [20], что было ему вполне по силам.

– Хочу опробовать бассейн, – сказал Люка и стал рыться в ящике шкафа, разыскивая плавки, которые должен был положить туда распаковывавший их багаж стюард.

– Бассейн? – с сомнением проговорил Джероми. – Я, если честно, предпочел бы немного вздремнуть.

Люка наконец разыскал свои цветастые плавки от Версаче.

– Я не хочу спать, – бодро заявил он. – Мы с Бьянкой договорились встретиться у бассейна и поболтать. Мы сто лет не виделись.

– Хочешь, я пойду с тобой? – нехотя проговорил Джероми.

– Пожалуй, не стоит, – покачал головой Люка, приглаживая волосы. – Вряд ли тебе будет интересно слушать наши воспоминания.

Джероми машинально кивнул. Историю о том, как познакомились Люка и Бьянка, он знал назубок, и она успела ему изрядно поднадоесть.

– Тогда я, пожалуй, действительно немного посплю, – сказал он.

– Увидимся вечером, – сказал Люка и быстро вышел, оставив Джероми уныло размышлять над тем, как вышло, что партнер предпочел ему какую-то женщину.

* * *

– Ну как, нравится? – спросил Клифф, жестом указывая на интерьер роскошной каюты.

– Что конкретно ты имеешь в виду? – хладнокровно осведомилась Лори, расстегивая «молнию» на своей дорожной сумке.

– А то ты не знаешь!.. – несколько раздраженно ответил актер.

– Не знаю. А что?

– Да перестань… – Клифф неожиданно зевнул. – Я имею в виду яхту и все остальное… И других гостей тоже. Неплохая компания, правда?

– А тебе нравится? – парировала Лори.

– Нравится, хотя… ничего особенного, если разобраться. – Клифф улыбнулся и покачал головой.

– Вот и я тоже так думаю, – спокойно сказала Лори, доставая из сумки футляр с косметическими принадлежностями.

– Ты так думаешь?! – удивился он. – Но, детка, ведь тебе всего двадцать четыре и ты за свою жизнь вряд ли видела что-то, подобное этой яхте. Нет, ты уж согласись, что тебе очень и очень повезло.

– Вот как? – Лори бросила на бойфренда острый взгляд.

– Да что с тобой?! – воскликнул Клифф, и его красивое лицо неприятно перекосилось. – Сегодня ты чуть не с самого утра ведешь себя как заправская стерва!

На мгновение Лори испытала сильнейшее желание объяснить ему, что с ней такое и почему она злится. «Прошу прощения, Мистер Долбаная Суперзвезда, но разве вы не собираетесь выгнать меня сразу после этого сказочного путешествия? Что же удивляться, что мне это не нравится?»

– Я просто очень устала, – сказала она вслух, благоразумно решив не форсировать события. – Наверное, перелет из Лос-Анджелеса меня утомил – я ведь совсем не привыкла летать. – Лори обезоруживающе улыбнулась. – Ты прав, яхта просто роскошная, а наше путешествие… Такая возможность действительно выпадает раз в жизни, и я очень, очень счастлива, что ты взял меня с собой.

– Так-то лучше, – сказал Клифф, мигом подобрев.

И прежде чем Лори успела опомниться, он уже расстегнул брюки, чтобы получить привычное удовольствие.

* * *

Гай лично сопроводил сенатора и его жену в предназначенную для них каюту. Он ожидал более или менее восторженной реакции, но Хэммонд Паттерсон только огляделся по сторонам и сдержанно кивнул.

– Пойдет, – сказал он.

– Может быть, хотите чего-нибудь выпить с дороги, сенатор? – спросил Гай. Он был буквально очарован Сьеррой Паттерсон, которая в жизни оказалась еще красивее, чем на фотографиях, которые Гай видел в газетах и журналах.

– Бутылку водки «Серый гусь», – ответил Хэммонд, подмигивая жене. – Правильно, дорогая?

Сьерра слабо улыбнулась. Сейчас она была слишком потрясена, чтобы сымитировать более живую и непосредственную реакцию. Даже в самом страшном сне ей не могло привидеться, что она когда-нибудь снова встретится с Флинном Хадсоном, но это случилось.

Здесь, на яхте русского миллионера, Сьерра Сноу лицом к лицу столкнулась с человеком, которого любила всю жизнь.

И это было слишком даже для нее.

* * *

Пятнадцатью годами ранее

Сьерра до сих пор помнила, как она впервые увидела Флинна Хадсона. Это было на какой-то шумной вечеринке, куда она попала совершенно случайно. Тогда Флинн пришел к ней на помощь и спас от рук человека, которому впоследствии суждено было стать ее мужем.

Что за злая гримаса судьбы! Ей ни в коем случае не следовало выходить за Хэммонда, но… Так уж получилось.

Флинн понравился ей с первого взгляда – еще тогда, когда выручил ее на вечеринке. Высокий, уверенный в себе, с длинными волосами и невероятно красивыми светло-голубыми глазами, он был очень и очень хорош – Сьерра заметила это, даже несмотря на свое взвинченное состояние. Убегая, она обозвала Флинна и его пьяного приятеля ублюдками или как-то еще, но, успокоившись, принялась расспрашивать подружек, пытаясь выяснить, как ей отыскать своего спасителя.

Однако никто из них не мог ей помочь. «Скажи хотя бы, как его зовут?» – спрашивали они, а когда она пожимала плечами, со смехом отворачивались. Сьерра пыталась описывать его внешность, но длинные волосы, высокий рост и голубые глаза оказались не слишком надежной приметой. Она почти отчаялась, когда через несколько недель случайно заметила его в окне небольшого кафе в Уэствуде, где сидела вместе с подругой.

«Это он! – воскликнула Сьерра, толкая подругу локтем. – Быстрее! Сделай что-нибудь!»

Оставив деньги на столике, обе девушки выбежали из кафе и, остановившись перед входом, напустили на себя скучающий вид.

К счастью, подруга оказалась довольно хорошо знакома с Флинном Хадсоном. Это была приятная новость; неприятная же заключалась в том, что, по ее сведениям, в настоящее время у Флинна уже была девчонка, которая вцепилась в него руками и ногами и не собиралась выпускать из своих острых коготков.

Как бы там ни было, в тот день они познакомились – назвали друг другу свои имена и выяснили, что оба учатся в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса, но на разных факультетах. На этом разговор закончился, однако Сьерра ликовала. Она знала, чувствовала, что это не последняя встреча и что их ждет что-то совершенно особенное.

Флинн Хадсон был предназначен ей самой судьбой. Сьерра Сноу знала это твердо.

Глава 40

Лежа в шезлонгах возле расположенного на нижней палубе бассейна, Люка и Бьянка любовались волнами моря Кортеса, сверкающими под солнцем, и сплетничали обо всем на свете.

– Как тебе нравится общество, которое собрали мы с Александром? – спросила она, подставляя лучам солнца свое безупречное тело, которое блестело и лоснилось от специального крема, предохранявшего кожу от ожогов.

– Довольно пестрое, – признался Люка.

– Согласна, – кивнула Бьянка, вытягивая ногу и поднимая ее над головой. Микроскопический «бразильский» купальник, который она надела исключительно из соображений приличия, почти ничего не скрывал, и Люка отвел взгляд.

– Лично я знакома лишь с половиной гостей.

– Я знаю только тебя да еще Эшли… И перестань выставляться, я и так знаю, что ты – самая соблазнительная женщина планеты.

Бьянка ухмыльнулась и опустила ногу.

– Пока могу сказать только одно: я очень рада, что ты здесь.

– А кто этот высокий парень с двухдневной щетиной на лице? – уточнил Люка и потянулся за кремом для загара.

– Ты имеешь в виду Флинна? Он – журналист и писатель, старый друг Александра. Я вижу его в первый раз, но… Правда, он ужасно сексуальный?

– Угу, – откликнулся Люка, втирая крем в голени и бедра. – Не могу с тобой не согласиться. «Горячий» парень, но умеет себя контролировать.

– Неужели он тебе ни капельки не нравится? – лукаво улыбнулась Бьянка.

– Ну, может быть, немножко. – Люка тоже ухмыльнулся. – А тебе?

– Пожалуй, чуточку побольше, чем все остальные, – призналась Бьянка. – Но нам с тобой лучше о нем забыть. Александр говорит, что Флинн – твердый сторонник традиционных ценностей. К тому же он здесь не один – эта его китаяночка очень мила.

– Мужчины как макароны, – улыбнулся Люка. – Остаются твердыми, пока не попадут в горячую воду.

– Ах, шалунишка! – Бьянка погрозила ему пальцем. – Я-то думала, ты счастлив с Джероми, а оказывается…

Люка пожал плечами.

– Смотреть-то никому не запрещается, – сказал он, вручая ей масло и переворачиваясь на живот. – Будь добра, намажь мне спину.

– И ты действительно только смотришь? – уточнила Бьянка, выливая жидкий крем на ладонь.

– Да. В отличие от Джероми.

– Неужели он тебе изменяет?! – притворно ужаснулась Бьянка, втирая крем приятелю между лопаток. – Правда?.. Такому… такому красавцу?

– Правда. Он-то думает, я ничего не замечаю, но на самом деле я знаю или догадываюсь о каждом его шаге.

– И ты ничего не предпринимаешь? – удивилась она.

– Как видишь, нет, – небрежно сказал Люка. – Меня это действительно не особенно трогает. Я не ревнив.

– А вот я ревнива, как кошка, – призналась Бьянка. – Если бы я узнала, что Александр с кем-то трахается, я бы собственноручно вырвала ему яйца и зашвырнула куда подальше.

– Да ты, я погляжу, крутая девчонка! – поддразнил Люка.

– Да, я такая. – Бьянка закрыла крем и вытерла руки полотенцем.

– Вот, значит, какая она – истинная любовь, о которой так много писали голливудские сценаристы, – пошутил Люка.

– Наверное, – согласилась она.

– А вот скажи честно, – проговорил он, по-прежнему лежа на животе, – что для тебя Александр? Лично я всегда думал, что тебе нужно много мужчин, чтобы одерживать одну победу за другой, и вдруг – такой поворот. Неужели ты наконец нашла своего единственного?

– Да, да, да! – Бьянка несколько раз кивнула. – Александр – это именно то, что мне нужно. Он очень сексуальный и обращается со мной как с королевой.

– Нет, дорогая, «королева» – это я, – смеясь, поправил Люка. – А ты – девушка, которая не в силах сдерживать свое желание.

– Любовь, – поправила она. – Я влюблена и, как ты правильно заметил, не могу и не хочу сдерживать свои чувства.

– О’кей, о’кей, – быстро согласился Люка. – Ты нашла мужчину, который тебя удовлетворяет. Но я ведь знаю тебя – со временем даже Александр тебе надоест и ты двинешься дальше – покорять других.

– Нет.

– Да, – с мягким нажимом возразил Люка.

– Не будь таким злюкой, – поморщилась она.

– «Злюка» почти что «Люка», – усмехнулся он.

– О господи! – Бьянка закатила глаза. – Ты бываешь невыносим!

Люка сел в шезлонге и, взяв со столика бокал, сделал небольшой глоток.

– А помнишь, как мы с тобой чуть не…

– Не напоминай мне! У тебя тогда едва встал, а я была оскорблена в лучших чувствах.

– Зато потом мы стали лучшими друзьями.

– Ну да, когда я узнала, что ты гей.

– А знаешь, почему у меня тогда не встал? Потому что я положил глаз на парня из труппы Шаки, – признался Люка. – Может, помнишь? Чернокожий, высокий, с потрясающим рельефным прессом.

– Я с ним спала, – спокойно сообщила Бьянка. – Пресс у него действительно был что надо, а вот эрекции никакой.

Люка не удержался и прыснул, вслед за ним захохотала и Бьянка.

* * *

Меньше всего Лори хотелось торчать в каюте и слушать, как храпит Клифф. Актеру было под пятьдесят, и он нуждался в отдыхе – особенно после секса, но ведь ей-то было всего двадцать четыре!.. Некоторое время она размышляла, чем бы заняться, и в конце концов решила обследовать яхту. Раз уж посчастливилось оказаться в числе гостей русского миллиардера, думала она, нужно пользоваться случаем – ведь не исключено, что подобное больше не повторится. А так по крайней мере у нее будет, что рассказать внукам у камелька.

Усмехнувшись собственным мыслям, она надела бикини в мелкий горошек, накинула легкое парео и вышла на палубу.

Попавшийся навстречу матрос сказал ей, как пройти к плавательному бассейну, но там Лори неожиданно наткнулась на Бьянку и Люку Переса, которые над чем-то весело смеялись. Было очевидно, что эти двое прекрасно проводят время вдвоем, и Лори заколебалась, не желая им мешать, но ее уже заметили. Махнув рукой, Бьянка предложила ей присоединиться к ним.

– Бери шезлонг и садись, – сказала она. – Мы тут вспоминаем старое доброе времечко.

Каким-то образом эти слова помогли Лори избавиться от напряжения и почувствовать себя свободно и раскованно. Несмотря на то что Люка и Бьянка были, конечно, очень знамениты, держались они довольно демократично, и Лори сразу почувствовала себя в их компании почти что своей. Возможно, свою роль сыграло и то, что они были почти ровесниками: в отличие от Клиффа, Люка и Бьянка были ненамного старше ее.

– Ты ведь приехала с Клиффом Бакстером? – дружелюбно спросил Люка. – Я его давний поклонник.

Услышав эти слова, Лори невольно вздрогнула. Она слышала их, наверное, не одну тысячу раз. Неужели даже знаменитый на весь мир Люка не в состоянии придумать ничего более оригинального и нового?

По-видимому, нет.

– Ты давно с Клиффом? – поинтересовалась Бьянка.

Этот вопрос Лори тоже задавали достаточно часто, чтобы у нее выработалась на него стойкая аллергия.

– Уже больше года, – ответила она, приятно улыбаясь.

– Вот как? – Бьянка вытянула перед собой безупречную ногу. – Думаешь, он на тебе женится?

Лори прикусила губу. Вопрос был слишком личный, и она не ожидала услышать его от человека, с которым познакомилась меньше двух часов назад. Кроме того, Бьянка наверняка читала прессу и знала, что в каждом своем интервью Клифф клялся и божился, что не женится никогда. Благодаря средствам массовой информации этот факт давно стал всеобщим достоянием, и ей было не совсем понятно, чего добивается топ-модель, задавая этот вопрос.

Спас положение Люка.

– Хватит смущать девушку нескромными вопросами, – сказал он с улыбкой. – Лично меня гораздо сильнее интересует вопрос, намерен ли жениться наш радушный хозяин.

– Формально Александр все еще женат, – довольно холодно ответила Бьянка. – Но он сказал, что обязательно разведется.

– Все они так говорят, – с видом знатока кивнул певец.

– Хватит меня подкалывать, – огрызнулась она. – Люка-злюка!.. Иначе сам знаешь, что будет.

– Я знаю только чего не будет, – не унимался певец. – Не будет большущего обручального кольца для нашей знаменитой Бьянки.

– И для меня, наверное, тоже, – вмешалась Лори, решив воспользоваться возможностью завоевать симпатии знаменитой модели. – Клифф часто говорит, что хорошее дело браком не назовут. Он вообще не собирается жениться. И если говорить честно, я тоже замуж не собираюсь. Во всяком случае, не тороплюсь – я еще слишком молода.

– Мне нравится твой подход к делу. – Бьянка улыбнулась. – В целом. Но такого парня, как наш Клифф, просто необходимо окольцевать, как только представится возможность. Такие, как он, на дороге не валяются.

– В крайнем случае сойдет и кольцо на член [21]. – Люка непристойно усмехнулся, Бьянка тоже захихикала.

– Только не вздумай так говорить при Александре, – проговорила она сквозь смех. – Он не одобряет неприличные шутки.

– А что тут такого неприличного? – с невинным видом осведомился Люка.

– Я-то думала, ты изменился с тех пор, как стал звездой, – заметила Бьянка. – Но нет, ты все такой же старый охальник и пустослов. И слава богу!

– Я вовсе не старый, – запротестовал Люка. – Или ты забыла, что мы с тобой почти ровесники?

– Вы двое, наверное, давно знаете друг друга, – вставила Лори. Ей даже стало завидно, что у Бьянки есть такой близкий товарищ.

– Сто лет, – не задумываясь, ответила Бьянка. – Мне было лет девятнадцать, когда я демонстрировала новые купальники в Рио, а Люка занимался музыкальным сопровождением шоу… Бог мой, в те времена он был настоящей куколкой. Так бы его и съела!

– Ты тоже была ничего себе, – вмешался Люка. – Совсем как одна из девушек в кино про Бонда – та, чернокожая, помнишь? А неприступная – ну просто не подходи!

– На самом деле, – доверительным тоном сообщила Бьянка, – мне ужасно хотелось запрыгнуть с этим роскошным парнем в постель и сплясать с ним знойное аргентинское танго. Но я его нисколечко не заинтересовала, хотя он тогда еще считался правоверным гетеросексуалом. К счастью, я сразу догадалась, что он – гей, хотя всем остальным об этом стало известно лишь несколько лет спустя – после того, как Люка женился, родил сына и сделал потрясающую карьеру. Ну а потом он «вышел из тени», и я была реабилитирована.

– Обожаю эту женщину! – Люка отсалютовал Бьянке бокалом. – Она не меняется.

– Можешь не сомневаться, – кивнула та, знаком подзывая официантку с новой порцией шампанского.

* * *

Флинну и Хван тоже досталась одна каюта на двоих, поскольку никто не знал, что они не любовники. Журналист, впрочем, был настолько потрясен неожиданной встречей со своей первой любовью, что ни на что не обращал внимания, и немного пришел в себя, только когда Хван поинтересовалась, как они будут спать.

– Это просто возмутительно! – воскликнула она довольно сердитым тоном, как только сопровождавшая их горничная удалилась. – Ты что, подстроил все это только для того, чтобы затащить меня в постель? Если ты хотел меня трахнуть, тебе достаточно было просто сказать. Уж я бы как-нибудь постаралась уважить старого товарища.

– Что?.. – переспросил Флинн, растерянно глядя на нее. Его разум блуждал далеко – там, куда ему категорически не хотелось возвращаться, но ничего с собой поделать он не мог.

– Скажи своему Касьяненко, что нам нужны отдельные каюты, – твердо заявила Хван. – Я настаиваю.

– Вот как? Настаиваешь? – Флинн прищурился.

– Именно настаиваю, – парировала она. – Если ты не хочешь, это сделаю я. – И Хван потянулась к кнопке вызова стюарда.

– Нет, – быстро сказал он. – Не делай этого!

– И почему же? – удивилась Хван.

– Потому что… Словом, я оказался в довольно щекотливом положении, – пробормотал Флинн, пытаясь усилием воли вернуть себе ясность мысли.

– В каком таком положении? – не отступала Хван.

Флинну не хотелось рассказывать ей грустную историю своих отношений со Сьеррой, но он чувствовал, что должен что-то объяснить, чтобы избежать катастрофы. Ему теперь очень нужно, чтобы Хван продолжала жить с ним в каюте, словно они – настоящие любовники. Флинн боялся остаться без спутника – это было больше, чем он мог вынести. И единственный выход, который он мог найти сейчас, состоял в том, чтобы притвориться – в том числе и перед самим собой, – будто он здесь не один, а с кем-то.

Какого черта он не узнал у Александра, кто еще будет участвовать в этом круизе?

Почему он сделал этот неосторожный шаг, приведший его прямиком в ад?

Именно в ад, потому что видеть Сьерру с Хэммондом было невыносимо и мучительно.

Менять что-либо поздно. Яхта вышла в океан и была уже довольно далеко от берега.

Флинн очутился в ловушке, в которую сам себя загнал.

* * *

Пятнадцатью годами ранее

Сьерра оказалась не такой покладистой, как большинство девушек, с которыми Флинн встречался до нее. Раздобыв всеми правдами и неправдами ее номер телефона, он звонил несколько раз, но Сьерра отшила его в довольно резкой форме. В конце концов они снова встретились на студенческой вечеринке, но когда Флинн попытался поговорить с ней, Сьерра со смехом предложила познакомить его со своей подругой по комнате – отчаянной любительницей весело проводить время, которая, по ее словам, готова была сделать все, что он ни пожелает.

Но Флинн желал только Сьерру, и никого больше. Никаких сомнений он не испытывал. Она была не только умна, уравновешенна и мучительно красива; судя по всему, Сьерра придерживалась традиционных ценностей, и его репутация плейбоя и повесы пришлась ей не слишком по душе.

Флинн не собирался сдаваться. В конце концов они все же начали встречаться, однако он был не слишком удивлен, когда выяснилось, что о сексе не может быть и речи. «Я не проститутка, – сказала ему Сьерра, – и не собираюсь становиться ею сейчас».

Но отказ не стал для него сюрпризом – подобной реакции он и ожидал.

Может быть, она девственница?

Этого Флинн не знал, а спросить не осмеливался. Когда природа потребовала свое, он крепко подружился со своей правой рукой и довольно долгое время хранил ей верность. Никто, кроме Сьерры, был ему по-прежнему не нужен.

Сьерра Сноу. Для нее он был готов на все и не сомневался, что рано или поздно она ответит ему взаимностью.

Они были вместе уже полгода, прежде чем оказались в одной постели. Но это был не секс, точнее, не просто секс. Это было сумасшедшее, потрясающее и невероятное любовное переживание, подобного которому Флинн не испытывал никогда в жизни.

Вскоре Флинн понял, что ему больше не хочется после окончания университета объехать весь мир, о чем он всегда мечтал. Из всех владевших им желаний и страстей осталась только одна – страсть к Сьерре и желание быть с ней всегда, вечно. И она сказала, что чувствует то же самое.

В тот день, когда они признались друг другу в любви, оба поклялись, что отныне их не разлучат ни люди, ни обстоятельства и что после окончания университета они вместе отправятся странствовать по миру, деля на двоих радости, невзгоды и опасности.

А спустя всего пару недель Флинн получил телеграмму от своей британской бабушки, в которой она сообщала, что его дед попал в больницу, что положение очень серьезное и она просит внука срочно приехать.

Сьерра сама отвезла Флинна в аэропорт. На прощание она крепко обняла его и еще раз поклялась, что будет любить его всегда, что бы ни случилось.

А через десять дней он получил срочной почтой толстый заказной конверт. Имя и лос-анджелесский адрес отправителя были ему незнакомы. Внутри лежал с десяток фотографий, на которых Сьерра была запечатлена в полуодетом или, точнее, в полураздетом виде, и каждый раз – с новым мужчиной. В одном из них Флинн без труда узнал Поросенка-Паттерсона. На снимках выражение лица Сьерры было довольным, почти счастливым, а на губах блуждала легкая улыбка, которую Флинн знал слишком хорошо.

Его любимая явно получала удовольствие.

В конверте обнаружилась и отпечатанная на принтере записка.

«Все еще думаешь, что твоя подружка тебе верна? Открой глаза, приятель!»

От всего увиденного Флинн испытал одновременно и слабость, и небывалую злость. Его предали, и в сердце не осталось ничего, кроме горечи и пустоты.

Как она могла?!

Зачем клялась ему в вечной любви?

Какая прихоть заставила ее в течение нескольких месяцев изображать чувства, которых она не испытывала?

И наконец, что она делает вместе с этим ублюдком Паттерсоном?

Его ярость и разочарование не имели границ. Первым желанием было немедленно лететь в Лос-Анджелес и высказать Сьерре в лицо все, что он о ней думал.

Увы, поступить так он не мог. Его дед умирал – ему оставалось жить всего несколько дней, – и Флинн знал, что должен поддержать бабушку, которая тоже была очень больна.

Значит, ему придется остаться в Британии еще на некоторое время. Это было совершенно ясно, и Флинн не мог ничего с этим поделать.

Глава 41

Когда Круз Мендоса не бороздил со своей шайкой тропические моря в поисках добычи, он был не прочь побездельничать. Его излюбленным занятием стало валяться в мужских стрингах, едва вмещавших внушительное «хозяйство», у бассейна на вилле Жукова в Акапулько, сосать пиво и развлекаться с проститутками, которых он снимал в городе в самых сомнительных ночных клубах. Для него это было настоящее блаженство – особенно по сравнению с жизнью в укрепленном лагере в Сомали, где Крузу постоянно приходилось держаться настороже, опасаясь происков врагов и конкурентов, всегда готовых перехватить столь прибыльный бизнес.

Несмотря на то что ему было лишь немного за сорок, выглядел Круз намного старше. Коренастый, начинающий лысеть, с обветренной, дочерна загорелой кожей, он к тому же чуть заметно прихрамывал. Хромота была следствием удара ножом в бедро, полученного им, когда один неуравновешенный супруг застал Круза со своей женой – шестнадцатилетней «мисс какой-то там город», которой он ужасно гордился. (В отместку Круз сначала уговорил красавицу уйти к нему, а когда она ему надоела – без сожаления бросил.) Кроме того, когда он говорил или смеялся, у него во рту ярко блестели два золотых зуба. Заменить их коронками нормального цвета Круз ни за что не соглашался, полагая, что это «украшение» придает ему дополнительный авторитет среди полунищего сомалийского населения.

Грубые забавы подручного изрядно раздражали Сергея Жукова. Круз, правда, утверждал, что и он, и его люди готовы выступить в любой момент, однако сам вид праздно вытянувшегося в шезлонге пирата действовал Сергею на нервы.

– Не переживай, – говорил ему брат Инны. – Мы ударим, когда будет нужно, – не позже, но и не раньше. Мои люди в городе готовы собраться по первому сигналу. Мой информатор на яхте держит меня в курсе событий. Когда богатенькие гринго как следует расслабятся, тогда мы возьмем их тепленькими. Я делал это уже тысячу раз, и поверь: главное, застать их врасплох. Это всегда срабатывает.

– Смотри не облажайся, – проворчал Сергей.

– Это невозможно, друг Серхио, – отозвался Круз с легкой насмешкой, которая очень не понравилась Жукову. «Тоже мне, нашел друга!..» – зло подумал он.

– Можешь на меня положиться, – добавил пират, но Сергей только покачал головой. Брат Инны был на редкость скользким типом, способным на любую авантюру. Пожалуй, только на предательство он бы не пошел – при всех своих недостатках Круз был неглуп и отлично знал, что связываться с Сергеем Жуковым слишком опасно.

И тем не менее Сергей продолжал волноваться. Круз же, напротив, держался спокойно: он не сомневался, что все пройдет, как запланировано.

Только время могло показать, кто из них прав.

Глава 42

Александр в задумчивости сидел на открытой террасе хозяйской каюты и курил сигару. Он был очень доволен тем, что давно запланированное путешествие наконец-то началось. А ведь еще несколько часов назад, когда они с Бьянкой поссорились, все висело буквально на волоске и он всерьез опасался, что поездку придется отменять, да еще извиняться перед гостями. Бьянка умела быть упрямой и непредсказуемой, и он понятия не имел, что она выкинет в следующий момент. К счастью, стоило ей увидеть свое имя на борту красавицы яхты, и она сразу оттаяла (как Александр и надеялся), и теперь все – тьфу-тьфу-тьфу! – снова шло как задумано.

Да, во многих отношениях Бьянка напоминала скаковую лошадь мирового класса, которую трудно объездить, однако до недавнего времени их отношения ничто не омрачало. Впрочем, Александр и сейчас готов был допустить, что появившиеся в Интернете фото из ночного клуба были случайностью, однако они серьезно осложнили ему процедуру развода. Рузанна оказалась неуступчивой, злопамятной, сварливой и жадной бабой, которая пользовалась любым предлогом, чтобы добиться от него максимальных уступок. И своим главным козырем она, похоже, считала его связь с Бьянкой. Александр никогда не был верным мужем – и он этого почти не скрывал, однако прежде Рузанна не обращала внимания на его увлечения. И только когда в его жизни появилась Бьянка, а в перспективе замаячил развод, она вдруг превратилась в самую настоящую стерву. Александр готов был удовлетворить все ее финансовые претензии, но ей этого, похоже, было мало. Рузанне не давала покоя мысль о том, что ее муж будет счастлив с другой женщиной, в особенности если эта женщина – знаменитая супермодель. Судя по всему, она мечтала видеть его одиноким и несчастным, денно и нощно оплакивающим потерянную семью.

Недавний танец Бьянки вокруг шеста только подлил масла в огонь, дав Рузанне дополнительные аргументы в ее противостоянии с мужем. «Я не хочу, чтобы мои дочери общались с проституткой! – кричала она его адвокатам. – Пока Александр не перестанет встречаться с этой шлюхой, никакого развода я ему не дам и не разрешу видеться с детьми!»

Это был тупик. Александру оставалось только надеяться, что Рузанна будет вынуждена уступить, когда поймет, что он не собирается расставаться с Бьянкой. Упрямство и злоба бывшей жены и в самом деле никак не повлияли на его намерения. Он по-прежнему собирался сделать Бьянке предложение, и, если ничего не произойдет, в конце путешествия они смогут объявить всем о своей помолвке.

* * *

Коктейли подали на верхней палубе ровно в половине шестого. Солнце уже клонилось к горизонту, и ясное небо понемногу окрашивалось в насыщенный багряно-оранжево-золотистый цвет, какой можно увидеть только в тропиках. Напитки разносили Мерседес и вторая официантка, Рени, бармен Ден стоял за стойкой в полной готовности. Из скрытых динамиков доносилась негромкая бразильская музыка.

Бьянка была в ослепительно-белом платье – достаточно длинном, но без рукавов и с открытой спиной. Александр надел мягкие серые брюки и черный пуловер. Несмотря на то что он был на два десятка лет старше Бьянки, они казались очень красивой парой. Одним из многих, кто это заметил, был Гай, осуществлявший общий надзор за персоналом. Австралиец вообще был наделен острым, практическим умом и старался держаться поближе к боссу, чтобы предвидеть и тут же исполнить любое его желание. С Касьяненко, правда, он сталкивался впервые, но кто он такой, Гай хорошо знал. В последний год или около того фамилия самого богатого в мире русского то и дело мелькала в средствах массовой информации. Когда-то Касьяненко, не выносивший шумихи и не стремившийся к публичности, был известен в основном в деловых кругах, однако, как только он начал встречаться с топ-моделью мирового уровня, столь любезным его сердцу анонимности и нежеланию «высовываться» пришел конец. Теперь весь мир знал об Александре Касьяненко – «русском миллиардере и бойфренде знаменитой Бьянки».

«Бедняга, – подумал Гай, наблюдая за знаменитой парой. – Должно быть, это очень неприятно – вдруг оказаться в центре внимания прессы, которая следит за каждым твоим шагом и рассматривает любые твои поступки буквально под микроскопом!»

Только вчера, шаря по Интернету, Гай наткнулся на довольно-таки откровенные фотографии Бьянки, сделанные в каком-то ночном клубе в Париже. А поскольку Александра поблизости не наблюдалось, он подумал, что Бьянка, похоже, просто вздорная маленькая сучка, которой доставляет удовольствие выставлять себя на всеобщее обозрение. Прославиться любой ценой – этого Гай никогда не понимал. Интересно, что сказал Александр, когда узнал, что его девчонка демонстрировала свою щелку всем желающим? Наверное, он не на шутку разозлился. Гай, во всяком случае, был бы очень недоволен, если бы его партнеру пришло в голову размахивать своим членом перед посторонними людьми.

Люка и Джероми появились на палубе ровно в пять тридцать. Оба были в белых костюмах, что делало их очень похожими друг на друга, но только на первый взгляд. Гаю, во всяком случае, этот союз показался довольно странным. Люка был чертовски соблазнительным мальчиком в самом соку, тогда как его партнер чем-то напоминал увядшее комнатное растение. Было бы любопытно узнать, какие такие таланты знаменитый певец отыскал в высоком, костлявом англичанине? Впрочем, не все ли равно, если Люка в любом случае оставался недоступен? Кесарю кесарево, подумал Гай с завистливым вздохом.

Сам он не отказался бы станцевать па-де-де с таким красавчиком, как Люка Перес. Особенно возбуждало Гая латиноамериканское происхождение певца. Почему-то он считал, что выходцы из Центральной и Южной Америки отличаются особой пылкостью и неутомимостью.

Едва завидев знаменитого Люку, Мерседес так и бросилась вперед со своим подносом, чтобы предложить ему и его спутнику шампанское или коктейль. Правда, обращалась она исключительно к звезде, да и говорила при этом на испанском, но Гаю это показалось правильным. «Ничто так не расслабляет, как возможность поговорить на родном языке, – подумал он. – Молодец, Мерседес, хорошо придумала! Не понимаю, почему капитан так из-за нее переживает?»

В самом деле, все женщины на борту были настолько красивы, что простая мексиканская официантка, пусть даже очень миловидная, вряд ли могла составить кому-то из них серьезную конкуренцию. Кроме того, Мерседес была одета в белоснежную форменную тужурку, так что всем с первого взгляда становилось ясно: она – просто член экипажа, которого наняли, чтобы убирать за гостями и делать их жизнь проще и комфортнее. Никаких претензий к ней у Гая пока не было – Мерседес оказалась достаточно старательной, аккуратной и стремилась угодить гостям – как, впрочем, и ее напарница Рени, а также бармен Ден. Оба были австралийцами, как и сам Гай, и, похоже, отлично знали свою работу, так что никаких проблем с этой стороны он не ждал.

Тем временем на верхнюю палубу поднялись Эшли и Тей, и Александр выступил вперед, чтобы обменяться со знаменитым футболистом крепким рукопожатием. Он всегда был неравнодушен к футболу, и ему очень хотелось посоветоваться с Теем, какой из клубов британской премьер-лиги лучше купить. Такая возможность скоро представилась; Александр и Тей отошли к фальшборту и погрузились в разговор, а Эшли немедленно нацелилась на Люка.

– Не понимаю, почему мы не встретились раньше! – с воодушевлением проговорила она. – Ведь вы с Джероми давно вместе, правда?.. Я тоже его давний деловой партнер, мы занимаемся дизайном интерьеров. В общем, я рада, что мы наконец познакомились. Я – твоя большая поклонница, Люка…

«Знакомая песня, – подумала Лори, которая как раз в этот момент поднялась на палубу вместе с Клиффом. – Похоже, каждый здесь – большой поклонник остальных. Прямо групповуха какая-то получается, только без секса. Пока без секса».

– Привет, Люка! – окликнул певца Клифф. – В прошлом году я снимался в Пуэрто-Рико и сумел попасть на твой концерт. Скажу без лести – это было потрясающее шоу!

«Пожалуйста, – мысленно взмолилась Лори, – не говори этого! Не говори!»

– Я – твой большой поклонник, – добавил Клифф.

«Черт, – с досадой подумала Лори. – И этот туда же!»

– Ах, да, это моя Лори, – спохватился Клифф. Казалось, он только что вспомнил о ее существовании.

– Мы с Лори давние друзья, – неожиданно заявил Люка, подмигнув ей с видом заговорщика. Похоже, певец с ходу просек ситуацию и поспешил к Лори на выручку: – Правда, cariсo? [22]

– Разве вы знакомы? – озадаченно протянул актер.

– Уже довольно давно, – подтвердил Люка. – Просто мы некоторое время не виделись… Пока остальные отдыхали с дороги, мы сидели у бассейна и вспоминали старое доброе время.

При этих словах Лори невольно выпрямилась, чувствуя, как ее охватывает волна восторга. Теперь она не просто безвестная «девушка» всемирно известного Клиффа Бакстера, она – личность, которая кое-что значит и сама по себе. «Милый, милый Люка!..» – подумала она с признательностью.

Клифф хотел сказать что-то еще, но не успел. Эшли Шервин, решительно тряхнув светлыми локонами, приблизилась к нему с противоположной стороны и, ухватив под локоть, увлекла куда-то в сторону.

– Огромное спасибо, – шепнула Лори на ухо Люке. В ответ певец потрепал ее по руке и так же негромко ответил:

– Не за что, крошка. Я все отлично понимаю – сам был таким. Когда я женился на Шаке, меня не знала ни одна собака. Я был просто смазливым парнишкой из вокальной группы, на которого никто не обращал внимания, если я появлялся где-то без своей знаменитой жены.

– Тогда ты действительно все понимаешь. – Лори с облегчением вздохнула. По крайней мере, хотя бы один человек ей сочувствует!

– Конечно, понимаю, – подтвердил Люка. – Не беспокойся, bonita [23], я тебя не выдам. Отдыхай и ни о чем не думай, ведь ты теперь одна из нас. Наслаждайся…

– Чем это ты предлагаешь ей наслаждаться? – спросила Бьянка, неслышно подходя сзади.

– Да всем! – ответил Люка, обводя рукой пылающий закатными красками горизонт. – Посмотри, какой вид!

– Мы очень старались всем угодить, – сказала Бьянка с широкой, как у Чеширского кота, улыбкой. «Это действительно очень красиво, – подумала она, оглядываясь по сторонам. – И мне это нравится, нравится, нравится, черт побери!»

За год знакомства Александр еще никогда ее не разочаровывал. У него были и вкус, и стиль, и теперь Бьянка предвкушала целую неделю безоблачного счастья.

* * *

В это же самое время внизу, в одной из предназначенных для гостей кают, Хэммонд Паттерсон вымещал на Сьерре свою злобу и раздражение.

– Что происходит?! – орал он. – Какого хрена здесь делает этот неудачник?!

Сьерра молчала. Она хорошо знала, что сейчас лучше ничего не отвечать, и только слушала, как ее муж на все лады честит Флинна Хадсона.

– Он даже не знаменитость – просто жалкий репортеришка! Наемный писака! Кто его пригласил? Почему?!. И почему ты не запросила у Касьяненко список гостей? – Хэммонд ненадолго замолчал, но только затем, чтобы перевести дух. – Знаешь, что я тебе скажу, дорогая? Ты – никчемная, бесполезная, тупая тварь. Ты просто хотела, чтобы этот подонок, с которым ты когда-то трахалась, тоже оказался на яхте вместе с тобой. Не понимаю, как я мог на тебе жениться после того, как он хватал тебя своими похотливыми ручонками и втыкал в тебя свой член? – Он снова сделал небольшую паузу, чтобы набрать побольше воздуха. – Не забывай, что я фактически спас тебя от позора. Когда я женился на тебе, ты была уже порченым товаром, но я дал тебе имя, положение – все, о чем большинство женщин может только мечтать. И так ты мне отплатила?!

Сделав над собой усилие, Сьерра подняла голову и посмотрела на мужа. Его лицо побагровело от ярости, глаза выпучились, в уголках губ блестела слюна. Хэммонд был похож на буйного сумасшедшего – ведь только сумасшедший мог всерьез обвинять ее в том, что Флинн тоже оказался на яхте.

Но она снова промолчала. Сьерра очень старалась не думать о том, как Флинн ее предал и тем самым разбил ей сердце. Это было слишком болезненное воспоминание.

* * *

Пятнадцатью годами ранее

Флинн перестал ей звонить. Просто взял и перестал. Сьерра долго не могла понять, в чем дело, пока не получила по почте пухлый заказной конверт. Внутри лежало шесть довольно откровенных фотографий, на которых Флинн развлекал шесть разных женщин.

Сначала Сьерра не поверила собственным глазам. Она даже зажмурилась в надежде, что это сон или галлюцинация, однако, когда Сьерра снова открыла глаза, доказательства измены Флинна никуда не исчезли. Они по-прежнему лежали перед ней на столе, и ей ничего не оставалось, кроме как поверить в самое страшное.

В конверте лежала и отпечатанная на принтере записка.

«Твой бойфренд не так хорош, как ты думала. Прозрей же наконец!»

А еще неделю спустя Сьерра с ужасом поняла, что беременна. Она настолько растерялась и чувствовала себя такой одинокой и несчастной, что рассказала обо всем Хэммонду Паттерсону, который начал нарезать вокруг нее круги чуть не с того самого дня, когда Флинн уехал в Англию. Хэммонд, правда, утверждал, что приятель просил его заботиться о ней, пока сам он будет в отъезде, но Сьерра поначалу не очень-то ему поверила. Она хорошо знала, что Флинн и Поросенок – далеко не лучшие друзья. Но после того как она получила по почте конверт с фотографиями, Хэммонд показался ей той скалой, на которую она могла бы опереться. Он поддерживал и утешал ее, и даже предложил оплатить аборт, заявив, что в ее положении это единственно правильный выход. Сьерра с негодованием отказалась, но через пару дней он пригласил ее на какую-то вечеринку. Уже далеко за полночь основательно пьяный Хэммонд повез ее домой в своем новеньком «феррари», который буквально на днях подарила ему мать. По пути Хэммонд стал приставать к Сьерре; одной рукой он держался за руль, а другой пытался схватить ее за грудь или просунуть ей между ног.

В первое мгновение Сьерра опешила. До этого момента она считала Хэммонда просто другом, поэтому его атака застала ее врасплох. Она просила его успокоиться, потом оттолкнула, но Хэммонд не отступал.

Ни он, ни она не заметили, как «феррари» вылетел на встречную полосу. Ни он, ни она не видели, как из-за угла вывернула другая машина. Удар!!. Автомобиль Хэммонда перевернулся, и Сьерру выбросило из салона на асфальт.

Она заработала перелом тазовых костей и потеряла ребенка.

Хэммонд не получил ни царапинки, пострадало только его эго.

Вскоре после этого по университетскому городку поползли слухи, согласно которым Сьерра была беременна от Хэммонда. Сам он не пытался их опровергнуть, напротив, делал вид, будто это правда. Какое-то время спустя слухи достигли ушей Флинна, который по-прежнему оставался в Англии, и это стало последней соломинкой, сломавшей спину верблюда.

Он постарался забыть Сьерру как можно скорее.

Когда Флинн вернулся наконец в Лос-Анджелес, она уже окончила колледж и уехала в Нью-Йорк к родителям.

С тех пор они не встречались.

Глава 43

Хэммонд никак не мог успокоиться. Он еще долго кипятился и брызгал слюной по поводу того, что ненавистный Флинн оказался среди гостей, поэтому на верхнюю палубу они со Сьеррой поднялись, когда коктейль-вечеринка уже заканчивалась.

Для Сьерры так и осталось тайной, почему ее муж так разошелся, ведь когда-то они с Флинном приятельствовали и даже жили в одной комнате. И разве не его Флинн просил заботиться о ней, когда уезжал в Англию? Быть может, Хэммонд разозлился из-за того, что его бывший друг так скверно с ней обошелся? Но если так, почему он вымещает свою злость на ней?

Ответов на эти вопросы Сьерра не знала. Ей было ясно только одно: у нее куда больше оснований сердиться на Флинна, чем у ее мужа.

Когда они все же присоединились к группе гостей на верхней палубе, Сьерра сделала все, чтобы свести к минимуму любое общение с бывшим любовником. Играя роль верной жены, она держалась рядом с Хэммондом и пыталась не замечать боли, которая железным обручем сжимала ее грудь. В сторону Флинна она старалась даже не смотреть – это было выше ее сил, да ей и не особенно хотелось это делать. Ведь это он разбил ей сердце на тысячу кровоточащих кусочков, и она никогда, никогда его не простит!

После аварии и потери ребенка Сьерра некоторое время путешествовала по Европе, навещая родственников, потом вернулась к родителям в Нью-Йорк и отдалась социальной работе, опекая несовершеннолетних жертв насилия, в том числе – сексуального. Это была нелегкая работа, в первую очередь с психологической точки зрения, но она приносила Сьерре глубокое удовлетворение. Она делала важное дело, она была кому-то нужна!

В конце концов Сьерра оставила родительский кров и поселилась в съемной квартире вместе с девушкой, с которой она работала в социальной сфере. Еще какое-то время спустя Сьерра начала изредка встречаться с мужчинами, но все ее романы были несерьезными и продолжались недолго.

А потом на одном благотворительном приеме она столкнулась с Хэммондом, который уже был известным адвокатом с большими политическими амбициями.

Хэммонд с ходу стал допытываться, почему она не отвечала на его звонки, а затем принялся за ней ухаживать, да так, что Сьерра не сумела устоять. Он был таким искренним, таким очаровательным и честным и выражал такую готовность заниматься общественно важной работой, что ей начало казаться – она серьезно заблуждалась на его счет. Пьяный, перевозбужденный студент, из-за которого она попала в аварию и потеряла ребенка, исчез; перед ней был серьезный молодой мужчина, который имел в жизни конкретную и важную цель. И хотя Сьерра его не любила, настойчивость Хэммонда сделала свое дело, поэтому, когда он предложил ей выйти за него замуж, она, почти не колеблясь, ответила согласием. «Вместе мы сможем изменить мир!» – пообещал он, и Сьерра поверила его словам.

Они поженились в Коннектикуте, в родовом особняке Сноу. Свадьба была роскошной, как и хотел Хэммонд. У ее родителей было немало влиятельных друзей, и все они пришли на торжество; приехали и его родители – Хэммонд воспользовался удачной возможностью, чтобы расширить круг полезных знакомств.

Прошел почти год, прежде чем Сьерра поняла, какую ужасную ошибку совершила, но было уже поздно. Хэммонд превратил ее просто в инструмент для достижения своих целей.

А еще какое-то время спустя Сьерре стало окончательно ясно: он никогда не отпустит ее без борьбы.

* * *

– Ужинать подано! – объявил Гай. Эту фразу он слышал в каком-то старом фильме, и она казалась ему утонченной и изысканной. Да и ему самому она как будто прибавляла значительности.

Где бы Гай ни работал, он всегда старался сделать так, чтобы гости его не только заметили, но и почувствовали свою зависимость от человека, который может удовлетворить любые их желания и капризы. Это тешило тщеславие, но главное – от этого зависел размер чаевых в конце увеселительной прогулки. Гай часто старался угадать, кто из гостей окажется наиболее щедрым. Сейчас он поставил бы на Александра, хотя с таким, как он, ни в чем нельзя быть полностью уверенным.

Быть может, думал Гай, Люка тоже не поскупится на вознаграждение. Многие знаменитые исполнители, с которыми австралийцу доводилось иметь дело, были не прочь посорить деньгами. А вот его спутник-англичанин, напротив, производил впечатление записного скряги – от него, пожалуй, не дождешься и ржавого цента. Сенатор также вызывал у Гая большие сомнения. Насколько он знал, политики предпочитали сами получать безвозмездные ссуды и пожертвования, а вот расставались с деньгами крайне неохотно.

В плане чаевых не следовало слишком рассчитывать и на Клиффа Бакстера. Конечно, он был мировой знаменитостью, но Гай по опыту знал, что кинозвезды слишком привыкли все получать бесплатно и считали свое общество достаточной наградой за услуги.

Оставались только Тей Шервин – выходец из низов, который добился всего собственным трудом и умел ценить каждый грош, да журналист, который, вероятно, считал чаевые буржуазным излишеством.

Таким образом, общая перспектива была не слишком радостной, но Гай не отчаивался. В конце концов он всегда мог пустить слух, – скажем, обронив пару фраз в присутствии рыжеволосой подружки кинозвезды, – мол, в конце путешествия гостям полагается отблагодарить команду яхты за оказанные услуги.

Но даже если бы, несмотря на все его усилия, размер чаевых оказался не слишком велик, Гай не стал бы расстраиваться. Круизы и путешествия всегда нравились ему тем, что, тесно общаясь с гостями, он рано или поздно узнавал все их секреты. На яхте скрыть что-либо было невероятно трудно, и даже если он не узнает что-нибудь сам, горничные и другие члены экипажа непременно поделятся с ним своими невероятными открытиями. «Чтобы узнать о человеке все, достаточно заглянуть в мусорную корзину» – эту истину Гай усвоил еще в те времена, когда в ранней юности подрабатывал в заштатной гостинице в Сиднее. Тогда он узнал о постояльцах немало интересного. Что касалось знаменитостей, которых собрал на своей яхте Александр Касьяненко, то любые ранее неизвестные сведения о них представляли собой настоящую сенсацию.

Которую, кстати, можно было довольно выгодно продать.

– Ужинать подано! – снова возгласил он, на этот раз громче, поскольку на его первый призыв никто не откликнулся. Гости слишком хорошо проводили время и не особенно хотели никуда идти. Отреагировала только Бьянка.

– Спасибо, Гай, – кивнула она и, махнув рукой, добавила: – Идемте! Я умираю с голода!

* * *

– Боже, как элегантно! – всплеснула руками Эшли, когда гости спустились на среднюю палубу, где был накрыт большой овальный стол. Он был украшен вазами из граненого стекла, в которых стояли букеты белых роз, – любимых цветов Бьянки. Между ними были расставлены латунные подсвечники и разнокалиберные хрустальные бокалы, блестело начищенное столовое серебро, высились стопки фарфоровых и серебряных тарелок. В целом все выглядело так богато и аккуратно, что стол хотелось сфотографировать, а снимок отправить в профессиональный журнал.

– Пожалуйста, занимайте места согласно карточкам с вашими именами, – предложила Бьянка не без лукавства в голосе. – Я сама решила, кто с кем сядет, потому что мне хочется, чтобы вы все поскорее познакомились друг с другом как можно лучше. Я намерена менять порядок каждый день, поэтому будьте внимательнее.

– Здорово придумано! – восхитился Люка. – Ну и с кем я сижу сегодня?

Бьянка щелкнула пальцами, и Гай с поклоном подал ей список гостей.

– Та-ак… С одной стороны у тебя Тей, а с другой – Эшли. Этакий «Шервин-сэндвич», и ты в нем в качестве котлеты. Надеюсь, ты не возражаешь?

– Ты же знаешь, что нет! – ухмыльнулся Люка.

– Вот и отлично. – Бьянка кивнула, а Джероми недовольно нахмурился. Ему не очень хотелось, чтобы Люка сошелся с Шервинами слишком близко.

– А мне куда? – сварливо спросил он.

Бьянка снова заглянула в свою схему. Она потратила немало времени, решая, кого с кем посадить, и очень гордилась результатом.

– Сейчас поглядим… Ага! Твое место между Сьеррой Паттерсон и Лори. По-моему, очень удачно…

– Лори?.. – насмешливо уточнил Джероми, хотя прекрасно помнил, кто такая Лори. Ничтожество, пустое место, драная рыжая кошка, которой посчастливилось обратить на себя внимание знаменитого актера. И что он только в ней нашел?..

«Между двух прекрасных роз мухомор поганый рос», – хотелось сказать Бьянке, но она промолчала. Джероми раздражал ее с того самого момента, когда он только появился на яхте. Неужели Люка не мог найти себе кого-то поприятнее, чем этот говнюк?

– Ты сядешь рядом со мной, – сказала она, тепло улыбнувшись Клиффу Бакстеру. – Надеюсь, ты расскажешь мне, каково это – быть «Самым сексуальным мужчиной»?

– Удовольствие ниже среднего, – самодовольно усмехнулся Клифф. – Женщины на меня так и вешаются. И мужчины тоже… Я порой сам удивляюсь, как мне удается со всем этим справляться.

– Но ведь справляешься же? – улыбнулась Бьянка, проводя кончиком языка по пухлым губам.

– Стараюсь. – Клифф развязно подмигнул. – Но это не просто.

– Ты сядешь рядом с Флинном Хадсоном, – сказала Бьянка Сьерре и дружеским жестом взяла ее под руку. – Мне кажется, это будет интересно вам обоим. Александр говорит, что Флинн – очень талантливый журналист и писатель, так что вы наверняка найдете, о чем поговорить.

– Д-да… Думаю, да, – храбро кивнула Сьерра, хотя внутри у нее все замерло.

– Кстати, – добавила Бьянка, – мне очень приятно наконец-то познакомиться с тобой и твоим очаровательным супругом.

«Знала бы ты, каков Хэммонд на самом деле!..» – подумала Сьерра, но ничего не сказала и только вежливо кивнула.

– Александр – его большой сторонник, – продолжала Бьянка. – Он считает, что твой муж может стать сильной политической фигурой. У него есть все, чтобы изменить лицо Америки.

– Вот как? – пробормотала Сьерра, думая о том, как легко, оказывается, заморочить людям головы. Даже таким, как Александр Касьяненко.

– Да, он так думает, – подтвердила Бьянка. – А Александр редко ошибается.

– Что ж, это очень… приятно.

– Ну а ты?.. – улыбнулась Бьянка. – Ты готова стать первой леди?..

Первой леди?.. Сьерра чуть не поперхнулась. Слава богу, прежде чем выйти из каюты, она успела принять две таблетки ксанакса. Лекарство, которое она к тому же запила парой бокалов шампанского, уже подействовало, и теперь ей было все нипочем. И все же при мысли о том, что ей придется сидеть рядом с Флинном, сердце Сьерры забилось чаще, а все окружающее начало плыть и качаться.

«Спокойно! – приказала она себе, борясь с приступами паники, которые накатывали на нее волнами. – Держи себя в руках. Ты справишься».

«Да, справлюсь», – подумала Сьерра.

Другого выхода у нее просто не было.

* * *

Джероми бросил на Лори презрительный взгляд. И почему именно ему выпало сидеть рядом с единственной на яхте женщиной, которая ничего собой не представляет? С его точки зрения, Лори занимала положение лишь немногим выше уборщицы или официантки, которые их обслуживали. Неужели ему придется с ней еще и разговаривать? Нет, пару слов он, конечно, может сказать, чтобы не показаться невежливым и проявить должное уважение к хозяевам, но не больше. Развлекать эту рыжую курицу он не будет – в конце концов, кто он и кто она?

– Как поживаешь? – небрежно спросил он.

– Ничего, а ты? – ответила Лори, думая о том, как ей не повезло. Меньше всего ей хотелось общаться с надменным приятелем Люки.

– Неплохо.

– Рада за тебя… – протянула Лори. Судя по всему, Джероми хотелось общаться с нею еще меньше, чем ей.

– Что? – с подозрением переспросил Джероми, которому очень не понравился ее тон.

– Ты сказал, что поживаешь «неплохо». Это ведь значит «хорошо», правда?

Джероми с негодованием выпрямился. Она что, пытается его подколоть? Что ж, в таком случае ей придется очень скоро пожалеть, что в детстве ее не научили держать язык за зубами.

* * *

– Как здорово, что я оказалась рядом с тобой, – доверительным тоном сообщила Эшли, наклоняясь к Клиффу Бакстеру. – Честно говоря, я об этом всегда мечтала.

– Мечтала? Вот как?.. – переспросил актер, окидывая ее фигуру откровенно оценивающим взглядом. – В таком случае я постараюсь тебя не разочаровать э-э-э… Эшли.

– Тебе и стараться не нужно, – сказала Эшли, несколько раз взмахнув наклеенными ресницами. Она была очень рада, что он все-таки вспомнил, как ее зовут. – Я буду просто смотреть на тебя. Мне и этого хватит.

«Черт!» – с досадой подумал Клифф. На яхте хватало интересных людей, так нет же – его угораздило оказаться рядом с очередной восторженной поклонницей.

– Я видела все твои фильмы, – вкрадчиво продолжала Эшли, непринужденно поигрывая длинным белокурым локоном. – Моя мама водила меня на все премьеры, когда я была еще маленькая. Она была просто влюблена в тебя, представляешь?

– Была? А теперь? – уточнил Клифф.

– Теперь тоже, но… Дело не в этом. Я ведь тоже в тебя влюбилась, хотя мне было всего десять, – призналась Эшли.

– Это очень, гм-м… лестно, – с сомнением пробормотал актер.

– Я до сих пор к тебе неравнодушна, – сообщила Эшли и быстро добавила: – Только не проболтайся моему мужу, он ужасно ревнив. Хорошо?..

«Проклятье! – подумал Клифф. – Где эта Лори? Вечно ее нет рядом, когда она мне так нужна!»

* * *

Окидывая взглядом стол, Александр решил, что все его гости приятно проводят время. Только что подали первую перемену – омара и салат из крабов, и лучшие вина лились рекой. Посмотрев на Бьянку, которая сидела напротив него на дальнем конце стола, Александр в очередной раз подумал о том, как она красива. Ее темная кожа матово мерцала в колеблющемся свете свечей, зеленые глаза поблескивали, когда, повернувшись к Флинну, она начала что-то оживленно говорить.

Похоже, Александр все-таки отхватил главный приз. Пусть Бьянка была знаменита, но сейчас она принадлежала ему, и это сполна искупало все неприятности, которые устраивала ему бывшая жена. Александр не сомневался, что сумеет довести развод до конца. Уже очень скоро он раз и навсегда избавится от Рузанны и сможет строить свое счастье с великолепной Бьянкой.

Глядя на свою подружку, Александр испытал мощный прилив сексуального желания и почти не обращал внимания на сидевших слева и справа от него Хэммонда и Хван, которые о чем-то горячо спорили. Отодвинув стул, Александр решительно поднялся.

– Прошу прощения, я сейчас вернусь, – извинился он и, выйдя из-за стола, направился к Бьянке.

– Идем. Мне нужно кое-что тебе показать, – шепнул он, наклонившись к ее уху.

– Что именно? – удивленно откликнулась она.

– Там узнаешь.

– Это не может подождать? – Казалось, его настойчивость озадачила Бьянку еще больше.

– Нет, – твердо ответил Александр.

Бьянка тоже встала.

– Я покину вас на пару минут, – сказала она, ослепительно улыбнувшись гостям.

Держа Бьянку за руку, Александр провел ее вдоль фальшборта по направлению к неосвещенной корме. Здесь никого не было, и только волны мерно плескались где-то далеко внизу.

– Ну? – спросила Бьянка. – В чем дело?

– Вот в чем, – ответил Александр и, схватив ее за запястье, заставил коснуться рукой переда своих брюк.

– Ого! – Бьянка издала негромкий хриплый смешок. Мысль о том, что ей предстоит, волновала и возбуждала сверх всякой меры. И все же она спросила: – Прямо сейчас? Неужели ты не можешь дождаться, пока закончится ужин?

– Ты надела трусики? – перебил Александр.

– В таком-то платье? – Она снова усмехнулась. – Ты шутишь!

Александр стремительно расстегнул брюки, потом наклонился, задирая подол ее платья как можно выше. Бьянка попятилась назад, чтобы опереться о борт, потом обхватила Александра руками за шею, а ногами сжала его талию.

Не тратя даром ни одной драгоценный секунды, Александр глубоко вошел в нее. Несколько мощных выпадов – и его тело конвульсивно содрогнулось.

– Ничего себе! – выдохнула Бьянка, когда они разжали объятия. – Что это с тобой?

– Тебе не понравилось?

– Ты же знаешь, что понравилось, но…

– Не волнуйся, ты свое получишь. – Голос Александра был низким и хриплым, к тому же он все еще слегка задыхался. – После ужина. Как насчет сеанса куннилингуса? Обещаю доставить тебе такое удовольствие, какого ты не испытывала еще никогда, но сейчас нам нужно идти к гостям.

– Слушаюсь, сэр!.. – Бьянка шутливо отсалютовала и одернула платье. Александр определенно был самым сексуальным мужчиной из всех, с кем она имела дело, а мужчин у нее было немало.

* * *

Сьерра с трудом перевела дух. Несмотря на то что они с Флинном сидели рядом, она еще ни разу не повернулась в его сторону, не сказала ему ни одного слова. Он тоже держался так, словно ее вовсе не существовало, но когда Бьянка, с которой он о чем-то оживленно беседовал, вышла из-за стола, ему волей-неволей пришлось заговорить со Сьеррой. Да и то сказать – то, что произошло между ними, было давно, с тех пор минуло много лет, и за все это время Флинн ни разу не попытался ее разыскать. Значит, ему все равно. Видимо, для него их отношения с самого начала были игрой, способом приятно провести время. А может, его просто разобрал азарт охотника, когда выяснилось, что добыча пытается сопротивляться. Но как только Сьерра уступила, она сразу же стала ему неинтересна.

А может, подумала она, он и вовсе ее не помнит?

Что ж, она будет говорить с ним легко и небрежно, как ни в чем не бывало. Пусть видит, что его предательство ничего для нее не значило.

– Флинн? – проговорила она, глядя на него с вежливой улыбкой. – Это и правда ты?..

Глава 44

Каюты экипажа на «Бьянке» были куда меньше гостевых – в них помещалась только двухъярусная койка и встроенный шкафчик для одежды. На каждые три каюты полагался один туалет с ванной. Возможности уединиться у членов команды почти не было, и это изрядно раздражало Мерседес, которая была вынуждена делить одну каюту с Рени – рослой, длинноногой австралийкой с собранными в «конский хвост» светлыми волосами и крупными лошадиными зубами. Раньше Рени лишь однажды обслуживала вип-круизы, и на «Бьянку» попала только потому, что ее двоюродный дядя когда-то играл в регби в одной команде с Гаем.

– Твоя койка верхняя! – решительно заявила Мерседес, когда они впервые прибыли на яхту. Рени не стала возражать – она вообще была довольно скромной девушкой и к тому же немного робела перед Мерседес, которую считала гораздо опытнее себя.

Мерседес это устраивало. Она была бойкой девицей и любила покомандовать, к тому же ей предстояло решить одну важную задачу, и Мерседес должна была убедиться, что напарница ей не помешает.

Задача, которая перед ней стояла, была простой и одновременно сложной.

Ей предстояло соблазнить Кирилла, телохранителя Александра Касьяненко.

Что-то подобное Мерседес делала уже много раз, но здоровяк русский был крепким орешком. Ее, однако, это только раззадоривало. Мерседес довольно рано убедилась, что заставить мужчин делать то, что тебе нужно, на самом деле проще простого. Достаточно предложить им минет, анал или еще что-то в этом роде – и они твои. Можно брать их голыми руками. Это касалось даже женатиков, причем последних – в особенности.

Предварительная разведка не заняла у Мерседес много времени. Кирилл постоянно находился в отдельной комнатке, оборудованной как пост безопасности, и поддерживал прямой контакт с Александром. Других охранников на яхте не было – по-видимому, Касьяненко хотел сохранить это путешествие в секрете, поэтому ограничился только одним телохранителем, в преданности которого был уверен на сто процентов.

Мерседес всегда удивляло, отчего сильные мира сего считают время отпуска или каникул самым безопасным. Чушь! На самом деле именно во время отдыха они были наиболее уязвимы. Когда человек расслабляется, когда он сыт, доволен и озабочен исключительно тем, насколько ровен его загар, он становится беспечным и забывает об осторожности. Именно тогда и следует наносить быстрый, точный удар. Круз и его команда проделывали это виртуозно и ни разу не сталкивались с серьезным сопротивлением. Захватить судно, потребовать выкуп, а когда деньги получены – стремительно исчезнуть: таков был секрет его успеха.

Да, Круз определенно знал, что делает. За последнее десятилетие он стал настоящей легендой стремительно растущего пиратского бизнеса.

А еще он приходился Мерседес родным отцом.

Мерседес работала на него с восьмилетнего возраста. Сейчас ей было двадцать два, и отец считал ее одним из самых важных членов своей банды. Мерседес нанималась на судно в качестве официантки или буфетчицы и осуществляла предварительную разведку. Никому и в голову не приходило ее заподозрить, пока не становилось слишком поздно.

После вечеринки с коктейлями Мерседес попросила Рени поработать за двоих, пока она спустится вниз.

– У меня что-то живот разболелся, – сообщила она напарнице, которая была легковерна, как девственница, которую позвал в свой номер только что сошедший на берег матрос. – Не беспокойся, я быстро.

– А если Гай заметит, что тебя нет? – с беспокойством спросила Рени. – Он наверняка будет сердиться.

– Гай ничего не заметит, – уверенно ответила Мерседес. – А если заметит, скажи ему, что я пошла вниз, чтобы готовить стол к ужину.

Оказавшись в своей каюте, Мерседес достала из-под матраса свой айпод и отправила Крузу подробное сообщение о событиях на яхте, приложив примерную схему размещения гостей. Она хорошо знала, какое значение отец придает деталям. Его интересовало буквально все: и члены команды, и гости, и Мерседес приходилось подробно описывать чуть не каждый их шаг.

Отправив сообщение, она стерла черновик и вновь поспешила на верхнюю палубу, чтобы и дальше ублажать уважаемых гостей.

«Уважаемых – как бы не так! – думала она про себя. – Все девки – просто шлюхи, которые спят с мужчинами ради их миллионов. А мужчины – надутые индюки!»

Мерседес была не слишком высокого мнения о людях, что, учитывая историю ее жизни, было вовсе неудивительно. Мать Мерседес умерла во время родов, и девочку воспитывали многочисленные любовницы отца, в основном – проститутки, которых он менял чуть не каждый месяц. Ей было всего восемь, когда Круз нашел для нее первую «работу», состоявшую в том, чтобы чистить карманы туристов, приезжавших в Мехико-Сити. Это было куда интереснее, чем каждый день ходить в школу, так что уже очень скоро Мерседес стала одной из самых ловких карманниц, которых в огромном мегаполисе было не счесть.

Криминальные таланты дочери произвели на Круза большое впечатление, и вскоре он начал приучать ее к более серьезным делам. В те времена он промышлял кражами со взломом, а кто, как не ребенок, способен проложить дорогу серьезным, сильным мужчинам, решившим избавить зажиточных горожан от лишнего барахла? Миниатюрная и гибкая, Мерседес могла без труда пробраться в любое окно или форточку; даже собачьи дверцы не были для нее препятствием.

На следующий день после того как Мерседес отпраздновала свой двенадцатый день рождения, Круза арестовали и отправили в тюрьму. Мерседес отдали на воспитание в чужую семью, но там она не задержалась. Глава семьи оказался старым похотливым козлом, поэтому очень скоро Мерседес сбежала и почти год жила на улицах, оттачивая свои преступные навыки, пока не сошлась с двадцатилетним налетчиком, который считал, что ей шестнадцать.

Они поселились в брошенном автобусе в пригороде Мехико-Сити. После двух абортов Мерседес бросила успевшего ей надоесть бойфренда и вновь вернулась на улицы.

Когда Круза выпустили на свободу, у ворот тюрьмы его встречала Мерседес. Тогда ей было пятнадцать.

В заключении Круз многое узнал, многому научился, а главное – обзавелся полезными связями. Тюрьма стала для него своего рода криминальным университетом. Еще находясь за решеткой, он решил, что сразу после освобождения должен покинуть Мексику, чтобы искать счастья в чужих краях. Брать с собой дочь он не планировал, но ее преданность неожиданно тронула его. Выправить поддельные документы для Мерседес было совсем нетрудно, и уже через считаные недели отец и дочь выехали в Сомали, где их ждали новые друзья Круза, с которыми он коротко сошелся в тюрьме.

Так началась новая жизнь Круза Мендосы и его дочери Мерседес.

Глава 45

«Черт возьми! – в панике думал Флинн. – Что делать? Что говорить?» Единственная женщина, которую он до сих пор любил, сидела рядом и холодно улыбалась, а он…

– Привет, Сьерра, – сказал он, сделав вид, будто только что ее заметил. – Конечно, это я. Давно не виделись. Как ты?.. – Прозвучало это достаточно непринужденно, как он и хотел. И все равно Флинн чувствовал себя так, словно вернулся в раннюю юность.

– Да, давно… – Улыбка словно приклеилась к ее губами. – Я даже засомневалась, ты ли это.

– Что, я так сильно изменился? – спросил Флинн, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие и самообладание.

– Нет, просто… – Она не договорила, словно не знала, что говорить дальше.

– Что – просто?

– Ничего.

– Ты и Поросенок!.. – проговорил Флинн после небольшой паузы, в течение которой он несколько раз негромко откашлялся, словно прочищая горло. – Кто бы мог подумать!..

– Я знаю, это выглядит странно, – ответила она и, сделав большой глоток вина из своего бокала, сжала его так крепко, что Флинн даже испугался, как бы Сьерра его не раздавила.

– Я очень удивился, когда услышал…

«Удивился?.. Неужели ты думал, что я просто растворюсь в воздухе после того, как ты со мной покончил?»

Некоторое время оба неловко молчали. «Он изменился, – думала Сьерра. – Но не сильно. Только повзрослел…»

Флинн был все так же хорош собой, а его серо-голубые, как весенний лед, глаза до сих пор ей иногда снились. Конечно, он возмужал: перед ней был не юноша, а мужчина, и прожитая жизнь оставила на его лице следы в виде сетки легких морщин. Волосы стали длиннее, на подбородке топорщилась жесткая щетина. Раньше Флинн всегда чисто брился, но теперь, наверное, что-то изменилось… Или он просто решил следовать моде. Откуда ей знать? Ведь он теперь совершенно чужой ей человек.

Потом она вспомнила, как в течение нескольких слишком коротких недель носила под сердцем ребенка этого чужого человека. Она ведь так ему и не сказала!.. Флинн по-прежнему ничего не знал, и это было очень, очень печально.

– Ты и эта… Хван… Вы женаты? – спросила она, первой нарушив напряженное молчание. Спросила – и тут же пожалела об этом. Вопрос был идиотским. Какое ей теперь дело до того, женат он или нет?

«Есть, есть дело! – раздался в ее голове чей-то странно знакомый голос. – Потому что ты до сих пор любишь его!»

«Нет, не люблю», – мысленно возразила Сьерра.

«Врешь. Любишь».

«Нет. Прекрати». – Она узнала этот голос. Похоже, он принадлежал ей самой, но усилием воли Сьерра заставила свое второе «я» заткнуться.

– Нет, мы не женаты, – ответил Флинн, пристально разглядывая Сьерру. Счастлива ли она? Если и да, по лицу этого не скажешь. Щеки ее раскраснелись, но глаза оставались пустыми, и только на самом дне плескались какие-то тени, к тому же, когда она говорила, ее язык слегка заплетался. Похоже, она слишком много пьет. Насколько он помнил, когда-то давно, много лет назад, Сьерра могла выпить не больше одного-двух бокалов, теперь же она хлещет вино с такой скоростью, словно боится, что оно вот-вот выйдет из моды.

– Почему? То есть – почему вы не женаты? – Сьерра не хотела задавать этот вопрос, но как-то так получилось, что он сам сорвался с губ.

Флинн пожал плечами.

«Почему? Да просто потому, что после тебя я не могу смотреть ни на одну женщину. Из-за тебя я перестал верить в возможность нормальных отношений. Ты искалечила меня, Сьерра. Духовная кастрация – вот как это называется».

– Не знаю, – сказал он вслух. – Теперь ведь не женятся, а просто встречаются.

– Понятно… – неопределенно протянула Сьерра. Сейчас ей больше всего на свете хотелось забыться, уснуть, чтобы не видеть его, чтобы избавиться от необходимости продолжать этот тягостный разговор. – Она довольно красивая.

– Да, – согласился Флинн.

Вернувшаяся Бьянка избавила обоих от дальнейших мучений. Втиснувшись между ними, она схватила со стола бокал вина и сделала большой, жадный глоток.

– Я ничего не пропустила? – игриво спросила она, переводя дух.

– Ничего, – ответил Флинн. – Во всяком случае, ничего интересного.

* * *

После короткого и «содержательного» разговора с Лори Джероми обратил все свое внимание на Сьерру Паттерсон. Она была красивой, стильно и со вкусом одетой женщиной, к тому же, если верить слухам, ее муж Хэммонд собирался выдвинуть свою кандидатуру на пост президента США. Если это случится, Сьерра, конечно, будет появляться на экранах вместе с ним, а значит, Джероми непременно нужно внести ее в список близких знакомых.

Состроив самую обворожительную улыбку, которую несколько портили далеко не безупречные, как у многих британцев, зубы, Джероми проговорил елейным тоном:

– Скажите, миссис Паттерсон, приходилось ли вам когда-либо бывать в нашем прекрасном старинном городе?

– Что-что? – вежливо переспросила Сьерра, все еще выбитая из колеи разговором с Флинном, и Джероми пришлось повторить вопрос.

– В каком городе? – снова уточнила она. Флинн по-прежнему занимал все ее мысли, поэтому ей вовсе не хотелось вести пустые светские разговоры о чем бы то ни было.

– В Лондоне. В столице Великобритании, – пояснил Джероми несколько раздраженным тоном, не понимая, почему эта американка не уделяет должного внимания ему, прирожденному англичанину, почти аристократу. Или он для нее недостаточно хорош? Джероми где-то слышал, что американцы просто с ума сходят от всяких там пэров и виконтов, и, хотя сам он не принадлежал к старинной аристократии, в глубине души был убежден, что любой англичанин просто по определению должен быть выше и благороднее представителей так называемой «американской нации», где смешались в кучу ирландцы, французишки, испанцы, славяне и прочий сброд.

– Так, значит, вы – англичанин? – спросила Сьерра, пытаясь взять себя в руки.

– Да. Я родился, вырос и получил воспитание в Англии, – сказал он, стараясь выговаривать слова четко, без свойственного американцам неряшливого растягивания. Неужели она не сумеет оценить его правильный британский акцент? – Мы с Люкой познакомились именно в Лондоне, – поспешно добавил он на случай, если Сьерра еще не знает, что он и знаменитый певец – сексуальные партнеры. – Это было два года назад, с тех пор мы вместе.

– Это очень мило, – неопределенно ответила Сьерра. – А где Люка? Он тоже здесь?

«Боже милосердый! – подумал Джероми. – Да эта сенаторша пьяна в сосиску! Или она просто настолько тупая?»

– Люка сидит прямо напротив нас, – сообщил он, жестом показывая на своего любовника, который о чем-то оживленно беседовал с Теем.

– Ах да, конечно. Теперь я вижу, – сказала Сьерра, делая знак официантке вновь наполнить ее бокал.

«Нет, Джеки Кеннеди из нее не выйдет, – подумал Джероми, сокрушенно качая головой. – Так что мне можно даже не напрягаться… Хотел бы я знать, о чем Люка так увлеченно беседует с этим чернокожим красавцем Теем Шервином?»

* * *

Поскольку Джероми Мильтон-Голд оказался натуральным снобом, Лори решила испробовать свои чары на сенаторе Паттерсоне. Он казался ей достаточно простым парнем, к тому же был достаточно симпатичным. А поскольку Эшли, жена футболиста, буквально намазывалась на ее Клиффа, Лори было просто необходимо что-нибудь замутить.

О Хэммонде Паттерсоне Лори знала только то, что он – сенатор, а его жена вращается в высшем обществе, прекрасно одевается и заодно занимается кое-какой мелкой благотворительностью. «Ну и что с того?» – подумала она. Переехав к Клиффу, Лори убедилась, что статус подружки знаменитости дает ей немало преимуществ. Например, она могла спокойно разговаривать с самыми важными шишками, не боясь, что ее отвергнут, оттолкнут. Нужно этим пользоваться, пока можно, решила она.

– Я не очень хорошо разбираюсь в политике, – непринужденно сказала она и улыбнулась, чтобы привлечь к себе внимание Хэммонда. – Зато я отлично вижу, что для политического деятеля у вас самая подходящая внешность.

– Вот как? Хотел бы я знать, что именно ты имеешь в виду? – проговорил Хэммонд, стараясь хоть одним глазом заглянуть в вырез платья своей соседки по столу.

– Что я имею в виду?.. – Лори кокетливо подмигнула. – Настоящую мужскую красоту, конечно. Американские избиратели любят, чтобы их кандидат был посимпатичнее. Если бы Клиффу вздумалось баллотироваться в президенты, его избрали бы уже завтра.

– Что-то я никак в толк не возьму, это комплимент или наоборот? – Хэммонд тоже улыбнулся. Эта стройная, красивая девчонка с упругими, правильной формы гру́дками начинала ему нравиться. Главное, она была достаточно юной: на вид ей нельзя было дать больше двадцати – двадцати двух, а сенатор просто обожал молоденьких. Чем моложе, тем лучше. Юные девушки были для него как наркотик. Он от них просто тащился.

– Это не комплимент, а факт, – уверенно сказала Лори. Сенатор казался ей легкой добычей. – Самый обыкновенный факт. Вы – красивый мужчина, сенатор. Впрочем, ваша жена, наверное, говорит вам об этом каждый день.

– Моя жена… Она, э-э-э… – Хэммонд оборвал фразу, не договорив.

– Она тоже очень красивая женщина, – заметила Лори.

– Как и ты, моя дорогая, – ответил Хэммонд, подавляя желание ущипнуть ее за грудь или погладить по бедру. Кроме того, у нее были очень красивые рыжие волосы, и он не мог не задуматься о том, как выглядит ее лобок.

– Ну, это вам так кажется, – скромно заметила Лори.

– Ничего себе – кажется!.. – воскликнул сенатор, пожирая глазами ее бюст.

– Они настоящие, если вас это интересует, – сказала Лори, поощряя его.

– Прошу прощения, кажется, я… загляделся… – извинился Хэммонд, быстро поднимая свой честный взгляд к ее лицу. – Впрочем, немудрено было не заглядеться!..

Лори дерзко улыбнулась.

– Разве я сказала, что я против?..

* * *

Пока Лори и Хэммонд обменивались игривыми замечаниями и двусмысленными шуточками и вообще всячески флиртовали друг с другом, Александр и Хван погрузились в серьезную дискуссию о современной политике России и о последствиях распада Советского Союза в конце девяностых.

– Если бы Советский Союз не развалился, ты бы никогда не разбогател и не стал миллиардером, – заявила Хван.

– Кто знает, – парировал Александр. – Все на свете относительно.

– Расскажи это людям, которые потеряли все.

– Ты когда-нибудь была в России? – спросил Александр. Эта умная, но донельзя упрямая и предвзятая китаянка его очень заинтересовала. Похоже, его старый друг Флинн сделал правильный выбор: с такой женщиной не соскучишься.

– Один раз, – ответила Хван. – Я писала статью об одной русской поп-исполнительнице – забыла, как ее имя. Она – ваша русская Леди Гага. Мы вместе гуляли по Красной площади в сопровождении съемочной группы и толпы ее телохранителей.

– А-а, ты имеешь в виду Машу!.. – догадался Александр. – Она очень интересная личность.

– Не знаю, какая она личность, но ее телохранители отталкивали и расшвыривали других гуляющих, словно какой-нибудь мусор. И никто не протестовал! Никто не пытался возражать или жаловаться. У меня сложилось впечатление, что ваши люди не видят ничего особенного в том, что с ними обращаются как с последним дерьмом. Признаюсь откровенно, мне это очень не понравилось.

– У нас в России народ знает свое место.

– Ты имеешь в виду людей, которые не имеют достаточно денег и не занимают высокий пост?

Александр пожал плечами.

– Каждую страну начинаешь понимать, только когда проживешь там какое-то время.

– Это как-то не входило в мои планы.

– Что именно?

– Жить в России.

– Да я тебя, в общем-то, и не приглашал, – заявил Александр и улыбнулся. Ему казалось, он выиграл очко, но Хван одним ударом отыграла позиции.

– Даже если бы ты меня пригласил, – сказала она, – я не уверена, что согласилась бы.

* * *

К концу ужина, когда большинство гостей перезнакомились друг с другом и начали вести себя более непринужденно, на верхней палубе подали десерт: кофе, крепкие напитки, шоколад и другие сладости. К этому времени небо окончательно потемнело и на него высыпали звезды; на западе еще дотлевала вечерняя заря, а ночной океан дышал приятной соленой прохладой.

За десертом прежние партнеры снова воссоединились. Бьянка, сидя на коленах у Александра, массировала ему шею и думала о том, как они будут заниматься любовью, когда все разойдутся по каютам. Путешествие в ее честь только началось, но оно ей уже очень нравилось.

Эшли рассказывала Тею, какое сильное впечатление произвел на нее Клифф Бакстер.

– Он просто само очарование! – восклицала она, чувствуя, как после общения со звездой по ее телу все еще бегут мурашки восторга.

– Люка тоже ничего, – отвечал Тей. – Он мне очень понравился. Парень неплохо разбирается в спорте, и он совсем не похож на гея!

– Но ведь он приехал сюда с Джероми, – возразила Эшли, бросая взгляд на противоположный конец палубы, чтобы посмотреть, с кем там разговаривает Клифф. – Джероми – его партнер.

– Ты тоже, – усмехнулся Тей.

– Я его деловой партнер! – возмутилась Эшли. – Я же не сплю с Джероми!

– И на том спасибо, – вздохнул ее супруг.

– А знаешь, что я подумала? – вдруг сказала Эшли. – Может быть, мне стоит отделиться и открыть свой собственный бизнес?

– Нет, Конфетка, – покачал головой Тей, – я не готов выложить на бочку еще одну крупную сумму.

– Но почему? – насупилась Эшли. – Ты не хочешь вкладывать деньги в меня? Думаешь, у меня ничего не получится?

«Упс! – подумал Тей. – Следи за своим языком, парень, если хочешь получить что-то сегодня ночью!»

– Что ты, напротив! – возразил он. – Я готов вложить в тебя все, что у меня есть, – все до последнего пенни, потому что ты стоишь всех моих денег и даже больше!

– То есть я могу попробовать?

– Я не готов ответить тебе прямо сейчас, Конфетка. Давай сначала поговорим с моим финансовым менеджером.

– Но ты хотя бы обещаешь, что подумаешь? – не сдавалась она.

– Конечно, Конфетка. Обещаю.

Эшли быстро чмокнула его в щеку.

– Мне кажется, я очень понравилась Клиффу, – сказала она, слегка приосанившись.

– Еще бы ты ему не понравилась! Ты у меня ужасно привлекательная.

– Ты думаешь? – кокетливо осведомилась она.

– Не думал бы – не говорил. – Тей подмигнул. Он был уверен, что сегодня ночью наконец кое-чего добьется, благо Клифф Бакстер провел за него всю подготовительную работу.

«Спасибо, мистер Большая Шишка. Я твой должник».

Глава 46

Утро встало над морем свежее и румяное, будто омытое росой. Небо было голубым и безоблачным, по поверхности воды бежали ленивые волны, легкий бриз полоскал поднятый на короткой мачте вымпел. Берег, который еще вчера можно было разглядеть во всех подробностях, превратился в едва заметную черточку на самом горизонте, и от этого казалось, будто всего за одну ночь белоснежная яхта ушла бесконечно далеко от цивилизованного мира.

Завтрак подали на верхней палубе. Мерседес и Рени заняли место у стола, готовясь обслуживать гостей. Ден встал за стойкой бара, где на подносе ждали своего часа полторы дюжины бокалов с «Мимозой» [24].

Лори проснулась раньше других. «Самый сексуальный мужчина» продолжал храпеть в их спальне, и она спросила себя, почему его не назвали «Самым громким храпуном»… Или правильнее – Храпителем?.. Представив себе подобный заголовок на обложке «Пипл», она не удержалась и хихикнула. Интересно, многие ли из его поклонников когда-нибудь задумывались о том, что их обожаемый идол храпит, как все люди, и даже пускает газы? Наверное, немногие или вообще никто. Для них Клифф был не человеком из плоти и крови, а почти небожителем, поднявшимся так высоко над обычными людьми, что сама мысль о чем-то подобном казалась почти кощунственной. Правда, тысячи или даже миллионы женщин во всех уголках мира были бы не прочь с ним переспать, но их, скорее всего, ожидало бы серьезное разочарование. Трудно требовать от пятидесятилетнего мужчины неутомимости и напора, свойственного двадцатилетним жеребцам-мачо.

Вот храпел Клифф так, что другим было до него далеко.

Лори хорошо помнила первую ночь, которую она провела с Клиффом. Тогда ей казалось невероятным, что один человек способен так шуметь. Казалось, совсем рядом с ней несется бесконечный товарный поезд, сплошь состоящий из вагонов, каждый их которых битком набит десятками хрюкающих свиней. Лори не сразу набралась храбрости, чтобы пожаловаться Клиффу на то, что не может заснуть рядом с ним, на что он небрежно ответил: «Хочешь спать – ложись в другой спальне».

Но Лори казалось, что это самый верный способ стать бывшей девушкой Клиффа, поэтому она купила беруши и с тех пор спала спокойно.

Одеваясь, чтобы выйти на палубу, Лори попыталась разобраться, какие же чувства она испытывает к своему знаменитому сожителю. С одной стороны, она очень злилась на него за то, что он собирался хладнокровно ее бросить сразу после путешествия. С другой стороны, за прошедший год она успела крепко к нему привязаться. К Клиффу вообще было довольно трудно относиться плохо, потому что когда он хотел, то умел быть очаровательным и очень, очень милым. Кроме того, им было хорошо вместе – этого Лори отрицать не могла.

Брак мог бы решить большинство проблем, но увы – Клифф был убежденным холостяком, о чем он громогласно заявлял при каждом удобном и неудобном случае.

Так как же обстоит дело в действительности?

Любит она его или ненавидит?

И как ей действовать дальше?

Лори поднялась на верхнюю палубу и села за стол. Рени предложила ей кофе, и она кивнула. Машинально следя за тем, как девушка наполняет ее чашку, Лори вдруг подумала, что очень легко могла бы оказаться на месте этой австралийки. Собственно говоря, когда-то она и работала официанткой, но только не на роскошной яхте, да и обслуживала она вовсе не избранную компанию мультимиллионеров. В коктейль-баре, где Лори начинала свою карьеру, публика бывала разная: от звезд вроде Клиффа до мелких гангстеров, которые регулярно наезжали в Вегас, чтобы спустить в казино свою добычу.

– Доброе утро.

Подняв взгляд от своей чашки, Лори увидела Тея, на которого обратила внимание еще вчера, и невольно подумала: вот это мужчина что надо! Знаменитый футболист был в безрукавке и коротких полосатых шортах, едва скрывавших его могучую оснастку; гладкая черная кожа блестела на солнце, а на руках и ногах перекатывались крепкие, эластичные мускулы.

«Ну прямо секс на палочке, – снова подумала Лори. – Есть на что посмотреть. Приятно, черт возьми, начинать день подобным образом».

– Ты не видела мою жену? – непринужденно осведомился Тей, накладывая на тарелку фрукты с длинного стола, где были расставлены различные закуски.

– Когда я пришла, здесь никого не было, – ответила Лори, продолжая любоваться его внушительной мускулатурой и превосходным сложением. Похоже, рекламные снимки, регулярно появлявшиеся в журналах, нисколько ему не льстили. Скорее наоборот – в жизни Тей был куда сексуальнее, чем на многочисленных фото.

– Наверное, сегодня я вскочила раньше всех, – зачем-то добавила она.

– Вот и нет, – похвастался Тей, усаживаясь рядом с ней. – Я встал первым и успел полчаса позаниматься на тренажерах, а потом сорок раз переплыл бассейн туда и обратно. Неплохая зарядка.

– Очень неплохая, – согласилась Лори, пока Мерседес – вторая официантка – наливала ему апельсиновый сок.

– Ты еще не видела здешний тренажерный зал? – спросил Тей. Он был уверен, что Лори регулярно занимается физическими упражнениями, – насколько он успел заметить, у нее не было ни унции лишнего веса.

– Еще нет.

– Обязательно сходи. Он отлично оборудован. Таких современных тренажеров нет даже у нас в клубе.

– Схожу. – Лори кивнула.

– Нет, я серьезно. Получишь заряд бодрости на весь день.

– И я серьезно, но не сегодня. Завтра… Может быть, я и Клиффа уговорю немного размяться.

– Ты не пожалеешь, – убежденно сказал Тей и сладко потянулся, подняв руки над головой. Прошедшая ночь была достаточно длинной и далась ему нелегко. Эшли возбудилась сверх всякой меры; она отбросила всякую стыдливость, и Тею потребовалась вся его выносливость, чтобы выдержать этот сексуальный марафон. Впрочем, и удовольствия они получили больше чем обычно.

– Клифф немного ленив, – призналась Лори после небольшой паузы. – Но он любит, когда все его тело работает как надо.

– А кто не любит?! – откликнулся Тей. – Здоровый мужчина – счастливый мужчина.

– Согласна. – Лори кивнула.

– Ну а ты, Лори? – вежливо спросил он. – Ты чем занимаешься? Ты – модель?

– Вообще-то я – актриса.

– Правда? А где ты снималась?

– Если бы ты видел хоть один фильм с моим участием, ты бы наверняка вспомнил, – ответила Лори, умело уклоняясь от прямого ответа.

– Честно говоря, мы с Эшли нечасто выбираемся в кино, – признался Тей. – Тренировки и матчи, особенно выездные, отнимают довольно много времени, а ведь кроме этого приходится бывать на приемах, сниматься в рекламе, да и с детьми тоже хочется побыть. У нас, кстати, двое; им шесть лет, и они двойняшки.

– Двойняшки! – восхитилась Лори. – Как здорово!

– Ну, если ты не возражаешь против того, что первые два года спать приходится исключительно урывками, тогда – да, очень здорово. Но я не жалуюсь.

– Я уверена, это того стоит.

– Конечно, – подтвердил Тей, широко улыбаясь. – У нас отличные дети, хотя и порядочные сорванцы. С ними не соскучишься. Эйми и Вульф поддерживают нас в форме.

– Я вижу, – пробормотала Лори, снова залюбовавшись его исключительной фигурой.

– Что-что? – не понял он.

– Ты выглядишь, гм-м… просто потрясающе.

– Спасибо. Я стараюсь, – кивнул Тей, стараясь не думать о том, что эта Лори, похоже, подбивает к нему клинья. Эшли терпеть не могла, когда другие женщины пытались с ним кокетничать, поэтому он только с облегчением вздохнул, когда на верхнюю палубу поднялся Люка.

Певец выглядел умиротворенным и абсолютно счастливым. И так оно и было на самом деле. Весь год он напряженно работал над двумя новыми альбомами; кроме того, Люка только что завершил первую часть продолжительного мирового турне, которая тоже далась ему нелегко. Путешествие на яхте подвернулось весьма кстати: оно стало долгожданной передышкой перед продолжением гастролей, да и общество, которое собрал у себя на яхте Александр, оказалось приятным, и сейчас Люка отдыхал не только телом, но и душой.

Джероми, правда, не разделял его восторгов. Он был ворчлив, раздражителен и весь вечер довольно желчно прохаживался по поводу гостей, которые ему совершенно не понравились. Впрочем, в последнее время приступы дурного настроения случались с ним достаточно часто, и это начинало действовать Люке на нервы. Два года назад, когда они только познакомились и стали жить вместе, их отношения были совсем другими. Люка видел в Джероми человека, который все ему покажет и объяснит, научит не стесняться своего нового положения и защитит от гей-тусовки, которая поначалу приняла его в штыки и не упускала случая как-нибудь пнуть. Люка был уверен, что с таким партнером, как Джероми – опытным, респектабельным, прекрасно воспитанным, – он будет избавлен от нападок недоброжелателей. Нет, он не надеялся, что станет абсолютно неуязвим для любых врагов, но все же ему казалось, если он будет с Джероми, с ним начнут считаться.

Вот почему Люка очертя голову бросился в эти отношения сразу после того, как открыто заявил о своей принадлежности к секс-меньшинствам. Тогда ему казалось, что это – единственно верный ход, но в последнее время он начал сомневаться в правильности своего поступка. Джероми оказался совсем не таким, каким он когда-то представлялся Люке. Больше всего певца беспокоила сексуальная распущенность партнера, его стремление искать удовольствия на стороне – и не потому, что он сильно ревновал, а потому, что партнер мог подцепить какую-нибудь болезнь. Кроме того, Джероми оказался на редкость честолюбив; он прилагал огромные усилия, стараясь вскарабкаться как можно выше по социальной лестнице, и при этом не щадил никого, едко и жестоко высмеивая всех, кто, как ему казалось, не соответствовал его завышенным стандартам.

Сам Люка был человеком добродушным, открытым, легким в общении, поэтому эта сторона характера Джероми не могла ему импонировать. Довольно скоро он пришел к выводу, что его партнер оказался изрядным снобом – в худшем смысле этого слова. Особенно ярко это проявлялось в его отношении к Шаке. Люка обожал свою бывшую жену и готов был сделать для нее все, что только потребуется. В конце концов, это она помогла ему сделать совершенно фантастическую карьеру и подняться на самый верх. Это Шака открыла и выпестовала его певческий талант, окружила его лучшими менеджерами и продюсерами, к тому же она по-настоящему любила его. Ее любовь простиралась так далеко, что, даже родив ему сына, она не сказала Люке ни одного сердитого слова и ни в чем его не упрекнула, когда он признался ей в своей сексуальной ориентации и попросил развода. До сих пор они оставались самыми лучшими друзьями, и Люка мог положа руку на сердце сказать, что другой такой самоотверженной и бескорыстной женщины он еще никогда не встречал.

Джероми ничего этого не видел или не хотел видеть. Казалось, ему доставляет особое удовольствие при каждом удобном случае обливать Шаку грязью. «Почему она так растолстела? – вопрошал он. – В ее возрасте нужно особенно тщательно следить за собой». В другой раз он говорил, что она безвкусно одевается, что у нее кошмарная прическа, что ее карьера подошла к концу и лучше ей самой уйти, пока публика не заметила, что всемирно знаменитая Шака разучилась – или никогда не умела – петь как следует. Ехидные замечания так и сыпались из него, словно из дырявого мешка, и хотя Джероми отлично видел, что Люке это не нравится, он не мог остановиться и продолжал со злобной изобретательностью ревнивого любовника придумывать все новые и новые оскорбления. Сына Люки Джероми меньше игнорировал, но и это больно ранило его партнера, который обожал мальчишку и хотел бы, чтобы любовник относился к нему теплее.

– Привет! – поздоровался с Люкой Тей.

– Доброе утро, – отозвался певец. – Я смотрю, мы с вами ранние пташки.

– Да, мы такие, – кивнула Лори. – Когда я встала, Клифф еще спал.

– И Эшли тоже, – поддакнул Тей. – Моя жена способна проспать весь день, если ее не разбудить.

Приблизившись к столу, Мерседес предложила Люке кофе, чай, сок или коктейль. Певец выбрал сок и сказал, обращаясь к соседям по столу:

– Какой прекрасный день! Нам здорово повезло, что мы сейчас здесь, а не в душном и пыльном городе.

– Если бы рай существовал, – сказала Лори, – я думаю, он выглядел бы именно так.

– Очень поэтично. – Люка усмехнулся. – Мне кажется, я мог бы даже написать песню, посвященную нашему волшебному путешествию.

– Правда? – удивилась Лори.

– Шучу. – Люка покачал головой, вспомнив, что сказал о Лори Джероми, когда после ужина они вернулись в каюту. «Какого черта меня посадили рядом с этой рыжей дурой? – возмущался он. – Она же никто, просто очередная пустоголовая красотка на содержании у этого знаменитого Бакстера. Это просто оскорбительно, вот что я тебе скажу!»

Но Люке Лори понравилась. У нее было красивое тело, замечательные рыжие волосы, к тому же она была умна, и общаться с ней было интересно и забавно. Ну и что с того, что она не богата и не знаменита? Это не мешало Лори быть приятным человеком, и Люку совершенно не заботило, насколько она богата или влиятельна.

Но Джероми придерживался другого мнения, и это в очередной раз огорчило его партнера.

* * *

Верный своему обещанию, Александр ласкал Бьянку до тех пор, пока она не запросила пощады. В этом отношении он был уникальным человеком, способным с помощью одного лишь языка добиться того, что другому не удалось бы, имей он все семь дюймов под килтом.

Проснувшись утром, Бьянка долго нежилась в постели. Как прекрасно, думала она, оказаться вдали от цивилизации. Никаких телефонных звонков (Александр настоял, чтобы гости сдали свои мобильные телефоны). Никаких папарацци. Никаких примерок и фотосессий. Никаких рекламных мероприятий и полуофициальных приемов. Можно ничего не делать и наслаждаться этим. Ну разве это не рай?..

Александр завтракал на веранде хозяйской каюты, и Бьянка, выскользнув из постели, подошла к нему. Она все еще была голышом, и Александр, окинув взглядом ее гибкое тело, одобрительно кивнул.

– Превосходно, – заметил он. – Отличное тело.

– И все твое, – ответила она, движением головы откидывая назад волосы.

– И я могу делать с ним что захочу?

– Ты уже сделал, – сказала Бьянка, облизнув свои пухлые губы.

– Чем больше я на тебя смотрю, тем больше мне хочется, – хрипло ответил Александр и потянулся к ней.

– А как же гости? – поинтересовалась Бьянка, отступая на полшага.

– Гости подождут, а я – нет. Хотя бы посиди со мной… – Он похлопал себя по колену, и Бьянка послушно опустилась ему на ногу. Александр положил свои большие ладони на ее груди и принялся ласкать соски кончиками пальцев. Очень скоро Бьянка задышала чаще, а на ее высоком лбу проступила испарина.

– Хочешь, я сделаю так, что ты кончишь? – спросил он.

– Только… только если ты дашь мне возможность отплатить тебе тем же.

Александр расхохотался и встал, спихнув ее с колена.

– Позже, – сказал он. – Ты права, нам пора идти к гостям.

– Какой ты противный! – делано возмутилась она. – Сначала завел меня, а теперь говоришь – иди к гостям. Так не делается!

– Прими душ и надень… хотя бы бикини, – велел Александр. – Сегодня мы отправимся в экспедицию.

– В экспедицию? А куда?

– Там увидишь.

* * *

По дороге на верхнюю палубу Эшли столкнулась с Клиффом.

– Ах, – воскликнула она, – это ты?! А я всю ночь вспоминала наш вчерашний разговор. Знаешь, ужасно приятно беседовать с человеком, который твердо стоит на земле и при этом умеет быть по-настоящему галантным.

– А ты ожидала чего-то другого? – слегка удивился Клифф, внимательно разглядывая Эшли. На ней был розовый комбинезон в обтяжку с глубоким вырезом спереди, а светлые волосы были собраны в игривый «конский хвост».

– Ну, я думала… – Эшли на мгновение растерялась. – Ты ведь звезда, а многие знаменитости умеют разговаривать только о себе. Но ты не такой!

– На самом деле я именно такой, – признался Клифф, чувствуя себя польщенным. – Просто Лори не дает мне слишком заноситься.

– Лори? Кто это? – Эшли притворилась удивленной.

– Моя нынешняя подружка.

– Ах да, я и забыла, что ты здесь не один. Просто в журналах часто пишут, мол, ты – убежденный холостяк и все такое… – сказала Эшли, продолжая делать вид, будто наличие у Клиффа подружки не имеет никакого значения. Впрочем, она не сомневалась, что Лори с ним только временно – как и все его предыдущие девушки, о которых она когда-то читала.

– Да, я никогда не женюсь. Только Лори об этом лучше не говорить. – Клифф усмехнулся. – Она в этом отношении довольно, гм-м… чувствительна.

– Наверное, ей нелегко приходится? – предположила Эшли с фальшивым сочувствием в голосе.

– Она справляется.

Тут, как по заказу, появилась Лори. Быстро шагнув к Клиффу, она крепко поцеловала его в губы, бросив в сторону Эшли неприязненный взгляд. Эта блондинка с большими сиськами начинала действовать ей на нервы. Еще за ужином Лори обратила внимание, что Эшли так и вешается на ее Клиффа. Бедный Тей, подумала она, должно быть, ему приходится денно и нощно присматривать за своей похотливой женушкой. Впрочем, Лори была уверена: пока она с Клиффом, ей по силам сделать так, чтобы Эшли ничего не обломилось.

Да и Тей, как ей казалось, найдет, чем занять жену, чтобы та не скучала.

Все-таки он был настоящим мужчиной.

Роскошным мужчиной.

* * *

К утру у Флинна адски разболелась спина. Причина была в том, что ночевать ему пришлось на слишком коротком диванчике, так как Хван без лишних слов захватила огромную двуспальную кровать.

«Будем меняться, – сухо сообщила она, когда Флинн заметил, что диванчик как раз подходит ей по росту. – Завтра, так и быть, можешь спать на кровати».

Флинн только пожал плечами. Он был благодарен Хван за то, что она согласилась и дальше делать вид, будто они – любовная пара. «Я бы ни о чем таком не просил, если бы это не значило для меня так много», – сказал он.

«Я и не знала, что у тебя тоже есть слабые стороны, – задумчиво проговорила Хван. – Должно быть, эта женщина причинила тебе много боли».

«Очень», – подтвердил Флинн.

«Что ж, пора расплачиваться за ошибки молодости», – резюмировала китаянка.

Так он оказался на диванчике. При его росте в шесть футов и два дюйма уместиться на нем оказалось нелегко, поэтому ночью Флинн почти не спал – то вертелся, пытаясь выбрать наиболее удобное положение, то начинал думать о Сьерре и о том, как она оказалось женой Хэммонда.

Он думал, что оставил ее в прошлом.

Что она больше ничего для него не значит.

Что он сможет спокойно пройти мимо, если когда-нибудь встретится с ней снова.

Не смог.

Одно дело видеть в журналах фотографии модно и стильно одетой, всем довольной жены преуспевающего политика, и совсем другое – встретиться лицом к лицу с живой, реальной Сьеррой.

Флинн до сих пор помнил потрясение и растерянность, которые охватили его, когда он узнал, что Сьерра вышла замуж за Хэммонда. Единственная женщина, которую он по-настоящему любил, стала женой его заклятого врага.

Как это могло случиться?

Почему?

Он и в самом деле не понимал.

Потом Флинн припомнил отвратительные фотографии, которые кто-то прислал ему в Англию. На одной из них полураздетая Сьерра была снята именно с Хэммондом. Значит, это началось еще раньше, чем он думал…

Флинн сжег эти фотографии. Уничтожил их.

И вот теперь они со Сьеррой оказались на одной яхте посреди моря Кортеса. Как с ней общаться, Флинн не знал, оставалось только одно – бежать. Но, чтобы вернуться на берег, ему нужно было срочно придумать какой-нибудь благовидный предлог, а ничего путного на ум не приходило.

Пока Флинн размышлял подобным образом, Хван успела принять душ. В одно большое полотенце она завернулась, словно в саронг, вторым полотенцем замотала свои мокрые волосы.

– Хочешь есть? – спросил Флинн.

– Не отказалась бы.

– В таком случае одевайся, и идем завтракать.

– Тебе вовсе не обязательно меня ждать, – возразила Хван.

– Ничего, я подожду, – сказал Флинн, стараясь скрыть свою нервозность. Ему вовсе не улыбалось снова оказаться один на один со Сьеррой, не говоря уже о том, чтобы вести светские беседы с Хэммондом. Вчера они обменялись формальными приветствиями, и все.

То, что Хэммонд вот-вот начнет гонку за высший государственный пост страны, казалось Флинну дурной шуткой. Как, черт побери, такое могло случиться?

– Отвернись, я оденусь, – велела Хван.

Флинн послушно уставился в угол и стал ломать голову, как ему лучше организовать свой побег с яхты.

* * *

Едва поднявшись на верхнюю палубу, Хэммонд сразу отыскал глазами Лори и без лишних слов уселся радом с ней.

– Ты выглядишь такой свежей и юной, – сказал он. – Какие планы на сегодня? Будешь загорать?

– Вряд ли. От солнца у меня появляются веснушки, – объяснила она.

– Ну, пара-другая веснушек не повредит такому обаятельному личику, – заявил Хэммонд с жизнерадостным смешком и тут же скосил глаз на ее упругие груди, которые задорно приподнимали тонкую белую футболку. Никакого лифчика Лори не носила, и он разглядел даже ее острые соски.

«Черт побери!.. – подумала Лори. – Да я сейчас просто как в песне «Мужицкий дождь» [25]. Вокруг одни мужики, и все как один – сексуальные и привлекательные, и я среди них – единственная незамужняя женщина, если не считать азиатки, но она мне не соперница. Слишком уж эта Хван серьезная, да и росточком не вышла. Гм-м, сдается мне, здесь можно неплохо провести время! В любом случае немного флирта не повредит – быть может, Клифф увидит, каким я пользуюсь успехом, и передумает меня бросать».

– У меня предложение: пусть леди загорают сегодня без лифчиков, – сказала она, будучи совершенно уверена, что Эшли этот вариант не очень понравится.

– Зачем это? – возразила та, как Лори и рассчитывала.

– А что тут такого? – Лори небрежно пожала плечами. – Мы же не в монастыре.

– Мне кажется, это решение лучше предоставить нашей дорогой хозяйке, – отчеканила Эшли довольно-таки прохладным тоном.

– Не знаю, как это делается у вас в Англии, – сказала Лори, – но Америка – демократическая страна. Предлагаю устроить голосование. И пусть мужчины тоже участвуют – в США дискриминация по половому признаку считается уголовным преступлением. Вы как, сенатор? – Она повернулась к Хэммонду. – В лифчиках или без?

– Мне все равно. Но без лифчиков лучше, – сказал сенатор под общий смех.

– Я всегда загораю топлес, – пошутил Люка.

Прежде чем Лори успела задать тот же вопрос Тею, на палубе появились Александр и Бьянка.

– Сегодня нас ожидает увлекательное путешествие на самый настоящий необитаемый остров, – объявил Александр. – Все, кто хочет участвовать, – а я надеюсь, что это будут именно все, – должны быть готовы к двенадцати часам. Сбор на нижней палубе.

Глава 47

Всего за сутки с небольшим Мерседес сумела узнать достаточно много. Она от природы была очень наблюдательна, к тому же «важные персоны», как правило, не обращали никакого внимания на присутствие какой-то там официантки и продолжали вести себя при ней точно так же, как если бы ее вообще не было. Мерседес оставалось только слушать и запоминать. Трудно было сказать наперед, что может пригодиться Крузу, а пригодиться могло все.

На данный момент диспозиция была следующей: сенатор вовсю флиртовал с рыженькой подружкой кинозвезды. Рыжая заигрывала со всеми подряд. Азиатка – надменная тварь, явно считающая себя самой умной, – не спала со своим спутником. Об этом Мерседес узнала от горничной, а ведь этот парень, журналист, бесспорно, был очень лакомым кусочком – даже сама Мерседес не могла этого не признать. Александр и Бьянка трахались как кролики; к примеру, во время вчерашнего ужина они устроили на корме настоящее секс-шоу, думая, что их никто не видит. Не отставали от них и футболист с женой, хотя эти вели себя скромнее. А вот сенатор не трогал свою холеную супругу, которая большую часть времени глотала какие-то таблетки и, скорее всего, с трудом воспринимала окружающее. Кроме того, оставшись наедине с женой, Хэммонд Паттерсон орал на нее, как на прислугу, но на людях делал вид, будто дороже ее для него в мире никого нет. Парочка «голубеньких» тоже казалась Мерседес странной. Люка Перес был само очарование, даром что гей, но вот его партнер… хитрый лис и себе на уме. Что касалось актера-гринго, то он был таким же, как все звезды, – тупым, ограниченным и самодовольным.

Все это Мерседес уже передала Крузу, чтобы он был в курсе происходящего.

Присматривала Мерседес и за экипажем, состоявшим в основном из австралийцев, однако и с этой стороны она не предвидела никаких осложнений. Вторая официантка, Рени, с которой Мерседес делила каюту, казалась безмозглой услужливой куклой, на которую достаточно просто прикрикнуть, чтобы заставить ее делать все, что тебе нужно. Бармен Ден тоже производил впечатление человека достаточно вялого, озабоченного исключительно размером своих чаевых. Гай порой метал громы и молнии, но Мерседес отчетливо видела, что настоящего мужества у этого парня кот наплакал. Впрочем, что взять с гомика?.. Матросы и механики будут делать то, что прикажет им капитан Диксон, а он тоже не производил впечатления крутого парня, готового рисковать ради пассажиров своей драгоценной шкурой. Как только Круз и его люди окажутся на борту, он, скорее всего, пойдет на все, лишь бы сохранить собственную жизнь.

Единственную проблему представлял телохранитель Касьяненко Кирилл. Мерседес не сомневалась, что здоровяк будет защищать своего хозяина до последней капли крови, а ей еще только предстояло придумать, как его нейтрализовать. Пару раз она уже поднималась под каким-то предлогом в капитанскую рубку и каждый раз прихватывала для Кирилла поднос со всякими вкусностями с судовой кухни, но он неизменно отказывался от угощения. Практически все время телохранитель Касьяненко сидел на посту безопасности перед панелью мониторов, на которые были выведены изображения с нескольких камер видеонаблюдения, и почти не двигался. Завести с ним легкий разговор Мерседес так и не удалось, на ее откровенные заигрывания он также не отреагировал.

Сначала подобная реакция, точнее ее отсутствие, даже поставила Мерседес в тупик. Какого черта, думала она, мужик он или не мужик? На педика вроде не похож, а значит, при виде нее у него в штанах должно хоть что-нибудь шевелиться! Увы, Кирилл оставался равнодушен к ее чарам, и Мерседес терялась в догадках, как подобрать ключик к этому русскому. Сделать это совершенно необходимо. Кирилл был единственным человеком на борту, способным оказать серьезное сопротивление пиратам.

Впрочем, время у нее еще было, поскольку Круз и его шайка собирались атаковать яхту только через несколько дней. А раз секс был Кириллу явно безразличен, оставались только наркотики, которые можно было подмешать ему в пищу или в питье. К счастью, Мерседес хорошо подготовилась к предстоящей миссии и прихватила с собой сильнодействующее успокаивающее средство для лошадей.

Это, считала она, подействует наверняка.

Глава 48

– Я не хочу идти на эту экскурсию, – сказала Сьерра. Обычно она старалась не возражать мужу, но сегодня у нее не было другого выхода.

– Ты не выходила из каюты все утро, – сказал Хэммонд, любуясь своим отражением в зеркале. Он убил не меньше получаса, расчесывая и укладывая волосы наиболее лестным для себя образом. Именно так он причесывался каждый раз, когда ему предстояло выступать перед избирателями. – Что подумают остальные? – добавил он сварливо.

– Какая разница, что они подумают? – Сьерра твердо решила не уступать. – У меня сильно болит голова. Тебе придется идти без меня.

Хэммонд прищурился, мысленно взвешивая варианты. Если Сьерра отправится с ним, ему придется держаться, как подобает любящему супругу, да и отойти от нее вряд ли получится. Если Сьерра никуда не пойдет, у него появится шанс приятно провести время со смазливой рыжеволосой красоткой или с грудастой блондинкой, не говоря уже о самой хозяйке – Мисс Супермодели с сумасшедшим телом и губами, которые словно специально были созданы для смачных минетов. Наконец была еще эта крошечная азиатка… Неплохой выбор. Разнообразный.

Кроме того, рассудил Хэммонд, если Сьерра останется на яхте, это ничего не испортит. Поблизости не было ни журналистов, ни фотографов, а значит, никто не узнает, что сенатор в кои-то веки осматривал местные достопримечательности без своей женушки. А раз никто ничего не узнает, значит, это не сможет ему повредить.

– Ну ладно, – проговорил он снисходительным тоном. – Будь по-твоему. Можешь оставаться, но смотри – чтобы к моему возвращению ты была в полном порядке. Я не хочу, чтобы ты пропустила обед.

– Хорошо, – сказала Сьерра.

Через пять минут сенатор вышел на палубу, и Сьерра смогла наконец вздохнуть с облегчением. Все утро Хэммонд изливал на нее свои желчь и злобу, кляня на все лады Флинна, и ей оставалось только слушать и молчать, пока он наконец не исчерпал запасы яда и не отправился в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок перед походом.

Большую часть ночи Сьерра лежала без сна, так как накануне не приняла свое обычное снотворное. Когда же настало утро, она усилием воли заставила себя отказаться и от ксанакса. Никакой мигрени у нее на самом деле не было. Напротив, впервые за много месяцев Сьерра чувствовала себя способной мыслить трезво и ясно.

Флинн Хадсон. Он был совсем рядом, на той же яхте. Когда, как не сейчас, она сможет наконец выяснить, почему он с ней так обошелся? Почему он поступил с ней так бездушно и жестоко? Тот Флинн, которого она когда-то знала и которого любила всей душой, никогда бы не сделал ничего подобного.

Объясниться с ним… Задать один простой вопрос. Почему-то Сьерре казалось, что каким бы ни был ответ, он поможет ей стать прежней – такой, какой она была когда-то, снова стать полновластной хозяйкой собственной жизни. Ей надоело быть жалкой пародией на человека, жить в постоянном страхе, бояться мужа и втихомолку мечтать о любви, которую она никогда не сможет вернуть.

Правда, угрозы Хэммонда всегда казались ей достаточно реальными, но сейчас Сьерра впервые в этом усомнилась. Это муж заставил ее думать, будто он исполнит все, что наобещал, однако… Не может же Хэммонд на самом деле быть таким жес-токим!

Или… может?

Похоже, ей предстоит это выяснить, причем вне зависимости от того, хочет она этого или нет.

* * *

Лори была вне себя от восторга. Экскурсия на самый настоящий остров, таинственный и заброшенный! Вот это круто! Просто класс!

Клифф, впрочем, не разделял ее радости.

– Если ты не возражаешь, – сказал он, – в этот раз я лучше не пойду. Мне хочется немного посидеть спокойно и просмотреть пару сценариев, которые мне прислали перед самым отъездом.

– Хочешь, я останусь с тобой? – самоотверженно предложила Лори, хотя буквально умирала от желания побывать на необитаемом тропическом острове.

– Нет, милая, поезжай, – сказал Клифф, бросив на нее удивленный взгляд. – Только смотри, берегись сенатора. Он к тебе неровно дышит.

– Прости, что? – удивленно переспросила она.

– Этот похотливый козел раздевает тебя глазами с той самой минуты, когда мы поднялись на борт яхты.

– Какой козел? – Лори сделала невинные глаза.

– Ты меня совсем не слушаешь, детка! Я имею в виду нашего уважаемого сенатора. Со времен Клинтона большинство наших политиков считает себя кинозвездами, которых все обязаны… любить и ублажать. Но настоящая кинозвезда – это я, и ты, пожалуйста, об этом не забывай.

По временам Клифф вдруг начинал вести себя так, что Лори испытывала к нему самую настоящую нежность, и сейчас как раз и был один из таких случаев. «Он заметил!.. – с замиранием сердца подумала Лори. – Заметил и ревнует. Ну, или, по крайней мере, ему не все равно!»

– Ах, ты об этом… – сказала она, пряча улыбку. – Ну, с ним-то я справлюсь. Как ты, наверное, уже заметил, сенатор Паттерсон далеко не Джон Кеннеди. И даже не Клинтон.

Клифф расхохотался. Все-таки Лори была славной девушкой; с ней было очень приятно просто поболтать и посмеяться, не говоря уже о первоклассных минетах, так что он даже начал всерьез задумываться, не оставить ли ее при себе еще на год. Какой смысл заводить новую подружку (да еще неизвестно, какой она окажется), если даже такой человек, как сенатор, начинает исходить слюной при одном взгляде на Лори? Как говорится, от добра добра не ищут, к тому же Лори никогда не заводила речь о браке и тому подобной ерунде.

– Поезжай да развлекись как следует! – сказал он, шлепнув ее по заду. – А я пока немного поработаю.

Наклонившись, Лори звонко чмокнула его в щеку.

– Ты просто золото, Клифф. Там, на острове, мне будет очень тебя не хватать, – искренне заявила она.

Актер улыбнулся ей своей знаменитой улыбкой, сводившей с ума миллионы зрительниц во всем мире.

– Главное, чтобы тебя не хватали другие, – сказал он.

– Я постараюсь.

– Вот и умница.

– Кстати, раз мы заговорили о том, кто кого хватает, – проговорила Лори. – Сделай одолжение, держись подальше от этой белобрысой Мисс Большие Британские Сиськи. О’кей?

– Но ведь она замужем! – возразил Клифф.

– Сенатор тоже женат.

Актер снова расхохотался.

– Ладно, иди уж! За меня не беспокойся – блондинка только языком работать умеет… – Он поперхнулся. – В смысле, она только болтает, на большее ее не хватит… Кроме того, я предпочитаю горячих рыжих девчонок, а блондинки мне ни к чему.

– Гм-м… – Лори напустила на себя строгий вид. – Что ж, постарайся, чтобы так оно и осталось, о’кей?

– Слушаюсь, мэм.

* * *

– Я, пожалуй, не пойду, – сказал Джероми, вытянув тонкие губы трубочкой.

– Почему? – поинтересовался Люка.

– Потому, пра-ативный… Лучше лежать в шезлонге и потягивать холодные коктейли, чем продираться сквозь дурацкие джунгли на каком-то там острове. Там небось еще и насекомых полно! Бр-р, ненавижу!..

– Мне кажется, ты много потеряешь, – мягко заметил Люка.

– Ничего я не потеряю, – раздраженно огрызнулся Джероми. – Что я, островов не видел? Великобритания, между прочим, тоже остров.

Люка только пожал плечами. Насколько он успел изучить своего партнера, тот не любил проводить время на открытом воздухе.

Джероми предпочитал бары, клубы и частные виллы, где, разодевшись в пух и прах, он сидел в кресле и томно поглядывал по сторонам, сжимая в наманикюренных пальцах бокал с мартини.

– Ну, раз ты так решил, значит, увидимся позже, – сказал Люка и поднялся, чтобы идти на нижнюю палубу, где он должен был присоединиться к остальным.

– Значит, все-таки уходишь? – обиженно и немного раздраженно протянул Джероми. Он был очень разочарован, что партнер не остался с ним.

– Точно! – подтвердил Люка. – Не хочу упускать такую великолепную возможность.

Джероми оскалился. Ему не хотелось отпускать Люку одного, однако мысль о том, что придется куда-то идти, тратить силы и потеть, вызывала у него отвращение. Черт побери, он рассчитывал на легкое и приятное путешествие, а тут ему предлагали поучаствовать в идиотском шоу типа «Последнего героя». Нет уж, увольте!

– Ладно, – сказал Джероми, пытаясь сделать хорошую мину при плохой игре, – иди, развлекайся. Только потом не жалуйся, что у тебя ноют все мускулы, а москиты искусали твое красивое лицо.

– Не буду, – пообещал Люка, предвкушая приятный отдых без Джероми. – До вечера, сладенький.

* * *

«Бьянка» была укомплектована двумя катерами, каждый из которых вмещал несколько членов экипажа и восемь пассажиров. Сейчас катера спустили на воду, чтобы доставить экскурсантов на остров. Вместе с гостями в один из катеров спустились также Гай, Рени и Ден, которым предстояло обслуживать путешественников на берегу. Гай хотел взять с собой и Мерседес, но, поскольку несколько гостей предпочли остаться на яхте, он волей-неволей вынужден был оставить им хотя бы одну официантку.

– Будь внимательна, – предупредил он Мерседес, – и следи за тем, чтобы эти люди получали все необходимое по первому требованию. Будешь зашиваться – возьми себе в помощь одну из горничных, но вся ответственность все равно на тебе. Имей в виду, я не хочу, чтобы кто-то из гостей жаловался на плохое обслуживание.

– Не волнуйтесь, босс, все будет в порядке, – ответила Мерседес и развязно кивнула.

– Не надо называть меня боссом, – одернул ее Гай, который так и не решил, нравится ему новая официантка или нет. На первый взгляд с ней все было в порядке, но он почему-то не слишком ей доверял. Похоже, капитан Диксон был прав, и Мерседес им не подходила. – Зови меня мистер Гай.

– Хорошо, мистер Гай, – ответила она, причем в ее голосе Гаю послышались саркастические нотки.

– Не забудь вовремя подать ланч капитану, – напомнил он, думая о том, что после рейса ему, похоже, все-таки придется подыскивать на место Мерседес другую официантку.

– Не забуду, бо… мистер Гай.

Помимо пассажиров, оба катера были нагружены бутылками с вином, шампанским и другими освежительными напитками, легкими закусками, а также продуктами для изысканного пикника на природе.

– А где же твой бойфренд? – поинтересовался Хэммонд, спускаясь в один из катеров вслед за Лори.

– Клифф решил остаться на яхте и немного почитать, – ответила она. – А ваша жена поплывет с нами?

– У нее мигрень, – коротко ответил Хэммонд, любуясь длинными загорелыми ногами Лори, на которых не было и следа веснушек. – Кстати, вчера мы договорились, что будем на «ты»…

– Вот как? – переспросила Лори. – Она ничего такого не помнила, но раз ему так хочется… – Я забыла… – добавила она, следя взглядом за Теем, который как раз спускался в катер. Следом появилась и Эшли, одетая в современный вариант костюма для сафари, который открывал больше, чем скрывал.

Бьянка, Александр, Люка, Хван и Флинн уже сидели в другом катере.

Когда все были готовы, катера один за другим отошли от яхты и начали разворачиваться. Капитан Диксон, наблюдавший за посадкой с мостика, помахал им вслед рукой.

– Желаю приятного отдыха! – прокричал он в мегафон.

– Спасибо! – откликнулась Бьянка, и оба катера, набирая скорость, понеслись прочь.

* * *

Отыскав на верхней палубе тихий уголок, Клифф устроился там с кипой сценариев. Он с наслаждением предвкушал спокойный денек, поскольку ему нечасто выпадал шанс побыть в одиночестве. Его повседневная жизнь почти целиком состояла из съемок в павильоне, съемок на натуре, из бесконечных дублей и изнурительной озвучки, но даже когда фильм был готов, это не означало, что работа закончена. За съемками, как правило, следовало длительное рекламное турне, которое отнимало немало сил и здоровья. Клифф не мог бы сказать, сколько интервью он дал за последние два десятилетия, сколько раз позировал для рекламных фотографий. Он, впрочем, нисколько не жаловался, поскольку вознаграждение за труды было царским, и тем не менее несколько часов, в течение которых ему не нужно было играть знаменитого Клиффа Бакстера, были для него весьма желанным отдыхом.

Мексиканская официантка Мерседес принесла ему чай со льдом и записала в блокнотик заказ: легкий ланч, состоящий из нескольких разновидностей фруктовых и овощных салатов и соков.

– Вы будете обедать вместе с остальными гостями? – уточнила она, пряча блокнот в карман белоснежной форменной курточки.

– А разве они не все уехали на остров? – удивился Клифф.

– Нет. На борту остались супруга сенатора и э-э-э… друг мистера Переса.

– В таком случае принесите, пожалуйста, мой обед сюда, – попросил Клифф. Ему ни с кем не хотелось общаться.

– Хорошо, мистер Бакстер, – кивнула Мерседес, продолжая изображать из себя вышколенную официантку. «Этого я обслужила, осталось еще двое», – думала она. Жена сенатора, насколько она знала, оставалась в каюте. Куда подевался Джероми, Мерседес понятия не имела. «Голубеньких» она всегда недолюбливала: гомосексуализм казался ей противоестественной, а главное – напрасной тратой мужских ресурсов. Правда, сама Мерседес имела кое-какой лесбийский опыт, но ей казалось, что секс между двумя девушками – это совсем не то, что секс между двумя потными мужиками. Нет, если они такие уроды, что ни одна нормальная девушка на них и не взглянет, пусть трахают друг друга сколько угодно, думала она, но почему по этой дорожке пошел Люка Перес? Знаменитый певец был просто красавцем и с женской, и, вероятно, даже с мужской точек зрения, поэтому Мерседес было не совсем понятно, почему он связался именно с Джероми, трахаться с которым было, наверное, все равно что ставить себе клизму.

И тем не менее ей необходимо было выяснить, где может находиться партнер роскошного Люки Переса, – и вовсе не для того, чтобы спросить, что ему подать на обед. Пока большинство гостей исследовали необитаемый остров, Мерседес планировала осмотреть их каюты и выяснить, где они хранят свои драгоценности и наличные деньги. Она уже установила, что блондинка англичанка обожает бриллианты, а ее муж-футболист возит с собой целую коллекцию дорогих часов. Все это было, конечно, весьма кстати, но Мерседес была уверена, что главный приз ждет ее в хозяйской каюте, в стене которой она обнаружила замаскированный сейф.

Сейф, разумеется, был заперт, но Мерседес это не смущало. Один из приятелей отца – талантливый механик, который потерял руку из-за несчастного случая на заводе и, оказавшись на улице, был вынужден вскрывать двери и сейфы для банды Круза, – научил ее справляться с большинством стандартных замков и отключать не слишком сложную сигнализацию. Мерседес оказалась способной ученицей – вскоре ни один сейф не мог перед ней устоять.

Убедившись, что горничные закончили свою работу и ей никто не помешает, Мерседес проникла в каюту Касьяненко и присела перед сейфом с набором специальных инструментов, который она предусмотрительно захватила с собой. В течение десяти минут она напряженно работала, обливаясь потом и прислушиваясь к каждому шороху, но наконец сейф клацнул и открылся.

Мерседес заглянула внутрь и невольно ахнула. Кажется, она сорвала джекпот. В сейфе лежали две толстые пачки стодолларовых купюр, какие-то документы, которые Мерседес посчитала не стоящими внимания, и небольшая бархатная коробочка, в которой она обнаружила великолепное кольцо с огромным изумрудом в окружении россыпи сверкающих бриллиантов.

У Мерседес буквально потекли слюнки. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы положить коробочку с кольцом обратно на полку.

Не сейчас.

Она уже решила, что сразу после нападения пиратов на яхту соберет самые дорогие украшения и деньги постояльцев. Круз пусть делает свою работу, а она – свою. Собственные деньги ей не помешают: Мерседес давно собиралась бросить опасный пиратский бизнес и начать жить собственной жизнью. Сейчас ей выдалась прекрасная возможность исполнить задуманное.

Хватит быть у папочки на побегушках. Она и сама кое-что умеет.

У Мерседес были большие планы.

Глава 49

Покинутый остров оказался весьма живописным местом. Это был настоящий райский уголок посреди тропического моря. Вдоль берега широкой полосой тянулся пляж, усыпанный белым коралловым песком; кое-где из него выступали большие камни причудливой формы. За пляжем стеной вставали джунгли. Вода у берега была неглубокой и совершенно прозрачной, а по песчаному дну скользили быстрые тени рыб.

Капитан Диксон заранее договорился, что на острове их будет встречать гид, и невысокий сухопарый мексиканец в широкополой шляпе действительно уже ждал их, сидя в тени под раскидистой пальмой. Когда оба катера ткнулись носами в прибрежный песок, мексиканец поднялся на ноги и почтительно снял свое сомбреро.

– Вот это да! – восхитилась Бьянка, соскакивая на берег и сбрасывая майку, под которой обнаружились едва различимые невооруженным глазом чашечки оранжевого купальника. – Потрясное место! И никаких папарацци! Господи, я в раю!

Александр улыбнулся. Ему очень нравилось смотреть, как Бьянка дурачится. В такие минуты она казалась совершенно естественной и раскованной, и это было забавно и свежо.

– Эй, Эшли, не бойся! Давай сюда! – крикнула Бьянка.

Эшли, вылезавшая из катера с предельной осторожностью, чтобы, не дай бог, не замочить свои новенькие сандалии от «Дольче и Габбана», кивнула.

– Сказочное место, – поделился Тей своими впечатлениями с Люкой. – Прямо как во сне! И совсем не похоже на Замок!

– У тебя есть замок? – уточнил Люка, стараясь оторвать взгляд от туго обтянутой шортами промежности Тея.

– Не, приятель! – Чернокожий футболист широко улыбнулся. – Слон и Замок – это название лондонского района, в котором я вырос.

Люка слегка смутился. Стараясь скрыть неловкость, он принялся деятельно помогать Лори выбраться из катера.

Спрыгнув на песок, Лори кивком поблагодарила певца и огляделась по сторонам. Ничего подобного она в жизни не видела и очень пожалела, что не взяла с собой фотоаппарат. Да и Клифф зря не поехал – ему бы здесь наверняка понравилось.

Ден, Рени и несколько матросов сноровисто разгружали продукты, устанавливали на пляже зонтики от солнца, расстилали на песке большие пляжные полотенца и монтировали под наблюдением Гая походный буфет. Мануэль – мексиканский гид, присланный местной туристической компанией, – наблюдал за всей этой возней с хорошо скрытым недоумением. Туристы, особенно американские, всякий раз поражали его своей переходящей всякие границы расточительностью и любовью к комфорту. Страшно подумать, какие огромные деньги они тратили на сущие пустяки! Мануэля, конечно, предупредили, что сегодня ему предстоит сопровождать не просто туристов, а Очень Важных Туристов, однако толпа, высадившаяся на пляж с двух катеров, не показалась ему примечательной. Женщины, как обычно, ходили почти голышом, а мужчины совершенно не обращали на это внимания. Сам Мануэль сгорел бы со стыда, если бы его жене или дочерям пришло в голову выставлять себя напоказ столь бесстыдным образом.

Гай, заметив проводника, подошел к нему.

– Сначала гости перекусят, – сказал он, – потом отправятся на экскурсию по острову. У тебя все готово?

– Все о’кей. – Мануэль кивнул и, снова усевшись в тени под пальмой, приготовился терпеливо ждать. В конце концов, он просто гид, и его мнение никого не интересует.

* * *

Когда Флинн обнаружил, что Сьерра не поехала на остров, он испытал противоречивые чувства. Может быть, ему тоже следовало остаться на яхте?

Но зачем? Чтобы снова нарваться на ничего не значащие вопросы и вежливый, но холодный взгляд? В первый раз Сьерра разговаривала с ним, как с совершенно посторонним человеком, и это сильно на него подействовало. Неужели она действительно не испытывает к нему никаких чувств?

Сосущее ощущение под ложечкой никак не успокаивалось, и Флинн буквально места себе не находил. Хэммонд был на острове вместе с остальными, а значит, у него появился шанс раз и навсегда объясниться со Сьеррой. Душа Флинна жаждала завершения, последней точки. Он просто обязан был выяснить, почему Сьерра предала его, почему поступила с ним так жестоко.

Возможно, с его стороны это был бы не самый умный шаг, и все же…

Но он, как назло, оказался на острове. Как теперь вернуться на яхту? Вплавь? Но яхта стояла на якоре слишком далеко – они и на катере-то добирались сюда не меньше четверти часа.

Что же делать?

Может, симулировать расстройство желудка? Сыграть неженку, у которого схватило живот? Конечно, остальным он покажется слабаком, но никакого другого предлога Флинн изобрести не мог. Впрочем, даже для этого следовало выбрать подходящий момент, чтобы все выглядело как можно естественнее.

Главное, чтобы Хэммонд ничего не заподозрил.

Флинн огляделся по сторонам. Девушки резвились на песке, словно школьницы. Только Хван сидела в одном из складных кресел рядом с Александром и пыталась втянуть его в разговор на какие-то серьезные темы. Хэммонд с вожделением разглядывал соблазнительные формы Бьянки, Эшли и Лори, а Тей и Люка поспешили войти в воду, чтобы искупаться. Казалось, никому нет до него никакого дела, и Флинн решил действовать. Встав с песка, он направился к Гаю.

– Послушай-ка, приятель, – сказал он негромко, – у меня, кажется, живот скрутило. Ничего страшного, но… Нельзя ли мне как-нибудь вернуться на яхту?

– А кустики вас уже не устраивают? – пошутил Гай, но тотчас прикусил язык, поняв, что позволил себе излишнюю вольность. – Прошу прощения, сэр, – быстро извинился он. – В этом, конечно, нет ничего смешного.

– Так как насчет катера? – уточнил Флинн.

– Разумеется. Нам все равно нужен дополнительный персонал с яхты. Поднимитесь на второй катер, моторист вас отвезет.

– Большое спасибо, – сказал Флинн. Он не раз бывал на войне, видел немало смертей и жестокости, брал интервью у террористов и полевых командиров, но, пожалуй, еще никогда так не боялся, как сейчас, перед решительным разговором со Сьеррой.

«Как бы у меня и в самом деле не открылась «медвежья болезнь», – подумал он с кривой усмешкой, направляясь к готовому отплыть катеру.

* * *

Могло ли в ее жизни быть что-нибудь лучше этого?.. Лори очень сомневалась. Она, простая девчонка, которой приходилось всю жизнь зарабатывать за кусок хлеба, вдруг оказалась на волшебном тропическом острове в обществе знаменитой супермодели, известного на весь мир футболиста, настоящего сенатора, который откровенно за ней ухлестывал, русского миллиардера и суперпопулярного певца. Невероятно! Если бы она рассказала об этом кому-то из своих прежних подружек, ей бы никто не поверил. Лори и самой-то с трудом верилось, что все это происходит с ней не во сне.

Интересно, какое лицо было бы у ее мамочки, если бы она могла видеть сейчас свою дочь?

Да Шерин Уолш просто кондрашка хватил бы!

Лори часто гадала, почему мать не пытается ее разыскать, поговорить с ней. Да, они уже много лет жили врозь, но ведь Шерин наверняка видела ее фотографии в модных журналах под ручку с самим Клиффом Бакстером. Почему же она не позвонила, не попыталась хоть как-то восстановить отношения? Просто извиниться, наконец?

Конечно, они с матерью расстались не самым мирным образом. На прощание Шерин обругала дочь самыми страшными словами, какие только знала, но самым обидным из них оказалось слово «ничтожество».

С тех пор прошли годы, но обида до сих пор жгла Лори, словно горячие угли.

Почему ничтожество? Даже сейчас она задавала себе этот вопрос. Разве она не подружка самой что ни на есть знаменитой кинозвезды? Разве она не живет с ним в огромном особняке? Счастлива ли она, довольна ли?.. Да, пожалуй, во всяком случае – в данный момент. А раз так, значит, она кое-чего добилась в жизни, и побольше, чем некоторые.

Вот так-то, мамочка!.. Кто из нас теперь ничтожество?

* * *

– Как жаль, что Клифф не поехал с нами, – пожаловалась Эшли Бьянке.

Супермодель слегка приподняла безупречную бровь. Интересно, с чего бы Эшли беспокоиться об актере, когда у нее есть Тей? Уж Бьянка-то знала – у Тея найдется, что предложить девушке, и его товар такого класса, что лучшего и желать нельзя. Так какого черта эта англичанка вздыхает о стареющем актере, который живет исключительно на виагре?

Пожав плечами, Бьянка повернулась на полотенце, подставляя солнцу другой бок.

– Кинозвезды танцуют под собственную музыку, – сказала она, пропуская между пальцев мелкий белый песок пляжа. – Иными словами, они делают то, что их левая нога пожелает. К тому же он – не Райан Гослинг.

– Он – Клифф Бакстер, – возразила Эшли. То, что Бьянка осмелилась сравнить Клиффа с Райаном Гослингом, глубоко ее ранило. – И он дьявольски сексуален!

– А Тей в курсе, что ты на него запала? – лениво осведомилась Бьянка.

– Ничего подобного! – делано возмутилась Эшли и покраснела.

– Ну да, конечно… – проговорила Бьянка, насмешливо растягивая слова. – Да ладно тебе краснеть. Ты ведь не собираешься с ним трахнуться, правда?

«Почему бы нет? – чуть не брякнула Эшли. – То, что я замужем, вовсе не означает, что мне уже ничего не хочется».

– Нет, конечно… – проговорила она. – Просто Клифф такой… особенный.

– Ну, о том, какой он особенный, тебе лучше расспросить Лори, – заявила Бьянка, поднимаясь на ноги и потягиваясь всем телом. – В койке все мужчины одинаковы. И пусть они клянутся тебе в верности до гроба, каждый из них готов при первой же возможности быстренько сходить налево, – цинично добавила она.

– Ты это серьезно? – недоверчиво спросила Эшли.

– Ну… мне хотелось бы думать, что Александр – редкое исключение из общего правила.

– Тей тоже не такой! – заявила Эшли с горячностью, которой сама от себя не ожидала.

Бьянка поглядела на нее с сомнением.

– Давно вы женаты? – спросила она.

– Шесть лет. То есть уже почти семь.

– И что, за это время Тей ни разу тебе не изменил?

Эшли сразу вспомнила скандал, который сопровождал кратковременное увлечение Тея третьесортной красоткой с чудовищными… в общем, с большим бюстом. Об этом тогда писали все британские таблоиды. Неужели Бьянка помнит?..

Но ведь это было только один раз, один-единственный раз!.. Эшли твердо знала, что, кроме того случая, Тей ни в чем перед ней не виноват.

Это, впрочем, не мешало ей при каждом удобном и неудобном случае попрекать мужа его ошибкой. До сих пор Эшли чувствовала себя глубоко уязвленной и униженной.

Как он посмел?

Как он только посмел?!

Она машинально посмотрела на мужа, который, стоя в воде, о чем-то весело болтал с рыжеволосой шлюхой Клиффа.

– Пожалуй, пойду окунусь разок перед ланчем, – сказала она, так и не ответив на вопрос Бьянки. – Ты идешь?..

* * *

Хэммонд очень старался соблюсти приличия и не таращиться на открывавшийся его глазам потрясающий вид, но это было выше его сил. Он, однако, восхищался не стройными зелеными пальмами и не чистейшим песком пляжа – все его внимание было направлено на Лори, Бьянку и Эшли. Какие великолепные образчики женской породы! Темнокожая, грациозная, словно пантера, Бьянка, классическая блондинка Эшли с огромными сиськами и пухлым волнующим задом, и его фаворитка Лори – молодая, атлетически сложенная, с роскошными огненно-рыжими волосами, которые сверкали на солнце, словно живой огонь. На Лори был белый купальник – и без того достаточно откровенный, когда же он намок, то и вовсе сделался почти прозрачным. Во всяком случае, ее торчащие сосочки были видны очень хорошо.

Интересно, какая у нее киска, подумал сенатор. Небось такая же сладостно-соблазнительная – алая полоска в окружении таких же огненно-рыжих курчавых завитков.

От этих мыслей он невольно возбудился, что было весьма некстати, так как Хэммонд сидел в складном кресле рядом с Александром и его свободные полотняные шорты не могли скрыть нарастающую с каждой минутой эрекцию.

– Девушки выглядят очаровательно, верно? – проговорил Александр низким, хрипловатым голосом.

Интересно, заметил ли он его возбуждение? Если бы они были на яхте, Хэммонд мог бы удалиться к себе в каюту и, так сказать, снять напряжение вручную, но как незаметно, не привлекая к себе всеобщего внимания, сделать это здесь, на острове? Этого Хэммонд не знал, поэтому решил немного подождать.

– Они прекрасны! – воскликнул он. – Особенно Бьянка. Я вам искренне завидую, Александр.

– Бьянка – хорошая девочка, – согласился Александр, кивая, словно великодушный отец. – Не верьте тому, что пишут о ней в Интернете, сенатор.

Это почему же, удивился Хэммонд. Всем прекрасно известно, что за свои тридцать лет Бьянка переспала чуть не со всем миром.

– Послушайте, Александр, – сказал он, слегка откашлявшись, – я давно искал возможность поговорить с вами о… о моих планах на будущее. У меня есть несколько предложений, которые могут оказаться довольно выгодными для нас обоих.

– Я в этом не сомневаюсь, сенатор, – кивнул Касьяненко. – Но согласитесь, для всего должно быть свое время и свое место. Сейчас, мне кажется, не самый подходящий момент для деловых переговоров. Не могли бы мы отложить их на более удобное время?

– Ну разумеется. Собственно говоря, что-то в этом роде я и собирался предложить, – сказал Хэммонд с елейной улыбочкой, хотя внутри у него буквально все кипело. «Выскочка! Мужлан! Тупой русский!» – мысленно восклицал он. Сенатор Хэммонд Паттерсон не привык, чтобы ему вот так запросто давали от ворот поворот.

– Я думаю, лучше всего сделать это, когда мы вернемся в Штаты, – добавил он. – Вы только скажите, когда вам удобно, и я постараюсь включить вас в свое расписание.

Касьяненко кивнул.

– Давайте пока не будем спешить с конкретными датами, – сказала он уклончиво. – Вот закончится наша поездка, а там будет видно.

Хэммонду не оставалось ничего другого, кроме как согласиться. Его эрекция, однако, приказала долго жить, и даже грешные мысли о Лори не могли ее вернуть.

Глава 50

Кризис разразился совершенно неожиданно. Эдди Марч по обыкновению приехал в нью-йоркский офис сенатора задолго до начала рабочего дня, но в приемной его уже ждали мистер и миссис Мартин Бирн – родители молодой стажерки Скайлер.

– Они здесь уже полчаса, – доверительно сообщила Эдди дежурная секретарша. – Они хотели видеть сенатора, но я сказала, что он уехал за границу, к тому же они не записаны! Но они настаивают, что дело очень важное, и я посоветовала им дождаться тебя.

Эдди кивнул секретарше и пригласил супругов в свой кабинет. Однако уже через несколько минут разговора Эдди стало ясно, что самому ему с ситуацией не справиться. Как с порога заявил ему мистер Бирн, сенатор Паттерсон принудил их дочь Скайлер к сексуальному контакту, и они требуют объяснений.

В первую минуту Эдди настолько растерялся, что не мог вымолвить ни слова. Чушь, думал он. Полная чушь! Такого просто не может быть. Неужели сенатор Паттерсон настолько глуп, чтобы допустить подобное?

Но мистер и миссис Бирн, похоже, были совершенно уверены в своих словах, и Эдди задумался, как ему быть. К сожалению, ничего полезного ему в голову не приходило. Сексуальные скандалы с участием видных политиков регулярно потрясали общественность и едва ли могли считаться животрепещущей новостью. Эдди хорошо помнил историю Джона Эдвардса, Элиота Спитцера, Гэри Харта и экс-президента Клинтона, и это были только самые известные случаи. Скандал поставил жирный крест на политических амбициях Эдвардса, Харт и Спитцер канули в политическое небытие, а Клинтон лишь чудом избежал импичмента. Многим и многим политикам помельче сексуальная невоздержанность тоже стоила карьеры, некоторые даже попали в тюрьму, но сейчас Эдди беспокоился вовсе не о сенаторе.

Как отреагирует на происшедшее Сьерра? И как скандал отразится на ней?

Жена Хэммонда пользовалась популярностью в широких слоях общества, она была наделена редкой и изысканной красотой; кроме того, Сьерра была просто очень хорошим человеком. Как мог сенатор поступить с ней таким образом? Почему ему вообще захотелось развлечься на стороне, да еще с девятнадцатилетней стажеркой?

Ответов на эти вопросы Эдди не знал, к тому же сейчас они не имели первостепенного значения. Главное – каким-то образом нейтрализовать скандал, прежде чем он станет достоянием гласности. Чего хотят эти Бирны? Извинений? Денег? Того и другого?

Что он может сделать, чтобы помочь этим людям и одновременно не навредить сенатору и Сьерре?

Узнать это можно было только одним способом, и Эдди задал супругам прямой вопрос.

Глава 51

На обратном пути к яхте Флинн мучительно обдумывал, что ему сказать Сьерре, когда они наконец встретятся лицом к лицу, без свидетелей.

«Эй, помнишь меня – единственную любовь своей жизни? Ведь это твои слова, миссис Сьерра Паттерсон. Что же случилось? Почему ты меня предала?»

Или так:

«Как ты могла поступить со мной так жестоко? Неужели ты даже на секунду не задумалась о том, что разбиваешь мне сердце?»

А может, так:

«Что ты делаешь с этим придурком Паттерсоном? Ты слишком хороша для этого мелкого засранца!»

Черт, он не знал, что ей сказать!

Или, может, лучше ничего не говорить?

С острова Флинн уехал, не сказав никому ни слова, если не считать Гая. Он, однако, был уверен, что его вряд ли хватятся: вся компания прекрасно проводила время. Даже Хван, которой, похоже, всерьез понравился Александр. Жаль, что его русский друг по уши влюблен в Бьянку – он и Хван могли бы составить любопытную пару.

Катер несся к яхте, а Флинн все пытался что-нибудь придумать, но в голове по-прежнему царил полнейший сумбур. Мысли упорно не желали цепляться одна за другую и складываться хотя бы в какое-то подобие плана.

Что, если он совершает большую ошибку?

Стоит ли ему вообще разговаривать со Сьеррой?

К чему ворошить прошлое?

С другой стороны, почему бы и нет?..

* * *

Клифф недолго наслаждался покоем. Прошел всего час, и на верхней палубе появился Джероми, который положил конец его блаженному уединению.

– А-а… – протянул он, с размаху бросаясь в ближайший шезлонг. – Ты, значит, тоже остался? А я-то думал, я один такой умный. По-видимому, все незаурядные люди мыслят одинаково.

«От скромности этот парень явно не помрет, на это не стоит и надеяться, – подумал Клифф. – Кстати, кто он такой?»

– Да, – сказал он, приветливо улыбаясь. – Вот решил кое-что почитать, пока есть такая возможность.

– Все работа, работа… Нужно же когда-нибудь и отдыхать! – Джероми шутливо погрозил актеру костлявым пальцем.

Клифф слегка нахмурился. «Шпарит как по писаному, – подумал он с неодобрением. – Что за придурок!»

– Все остальные, похоже, нас покинули, – продолжал заливаться соловьем Джероми. Он был счастлив поболтать о том о сем с настоящей кинозвездой. Быть может, Клифф Бакстер даже воспользуется его дизайнерскими услугами. Заполучить такого клиента было бы очень полезно для бизнеса.

– Я бы не сказал, что чтение сценариев такая уж тяжелая работа, – сказал Клифф. – Но без этого не обойтись. Бывает, среди них попадаются очень неплохие.

– Да, чуть не забыл, – спохватился Джероми. – Я – горячий поклонник твоего творчества. Но ты, наверное, и так знаешь, что в стране отцов имя Клиффа Бакстера не менее популярно, чем в Америке.

– В стране отцов? – недоуменно переспросил Клифф, начиная жалеть, что не поехал на экскурсию вместе со всеми.

– Я имею в виду старушку Англию, – величественно пояснил Джероми. – Лично я живу в Лондоне. Насколько мне известно, однажды ты уже почтил нас своим присутствием, верно?

Клифф понял, что не ошибся: этот странный тип был буквально битком набит банальностями, хотя ему самому наверняка казалось, что его речь звучит на редкость изысканно.

– Лондон? Прикольный городишко, – сказал Клифф с нарочитым техасским акцентом. Он просто не мог удержаться от маленькой мести. – Я неплохо там оттянулся. Вообще-то у меня в Лондоне живет двоюродный брат. На Слоан-сквер, знаешь?..

– Конечно, знаю! – с энтузиазмом воскликнул Джероми. – Мой салон находится буквально в двух шагах оттуда.

– Твой салон?

– Мне не хотелось бы показаться нескромным, – заявил Джероми с улыбкой, которая явно противоречила смыслу только что сказанных им слов, – но меня считают одним из самых успешных интерьер-дизайнеров не только в Лондоне, но и во всей Англии. – Незачем, подумал он, объяснять этому тупому америкосу, что Англия гораздо меньше Великобритании.

– В самом деле?

– Разумеется, завистники придерживаются прямо противоположного мнения, но объективная картина именно такова.

– Значит, тебя пригласили в эту поездку Александр и Бьянка?

– Да, – солгал Джероми. – Мы трое – давние и довольно близкие друзья. Кроме того, ты, наверное, знаешь, что знаменитый Люка Перес – мой партнер?.. Он и Бьянка тоже знакомы, наверное, уже тысячу лет. Я бы даже сказал, они как брат и сестра.

– Ага, понятно, – сказал Клифф. Нет, совсем не так он мечтал провести несколько свободных часов до возвращения экскурсантов. Его выручило только появление Мерседес, которая принесла напитки и закуски. Воспользовавшись этим, актер поднялся и как следует потянулся.

– Пора сделать перерыв, – сказал он, направляясь к ведущему вниз спиральному трапу. – Ты прав, сценарии никуда не денутся. Пойду вздремну полчасика. До вечера…

И он исчез. Джероми, сосредоточенно насупив брови, смотрел ему вслед. Кажется, он не сказал ничего такого, так почему же этот тупой американец бросился прочь как ошпаренный? Или эта рыжая стерва нажаловалась своему звездному дружку, что вчера вечером он не уделил ей того внимания, какого она, по ее собственному убеждению, заслуживала?

Черт!

А ведь все так хорошо начиналось!..

– Желаете что-нибудь еще, сэр? – вежливо спросила Мерседес, но Джероми был настолько раздосадован, что только прошипел:

– Да пошла ты!..

С его стороны это была большая ошибка.

* * *

Такой ясности всех мыслей и чувств Сьерра не испытывала уже очень давно. Она даже успела отвыкнуть от подобного, и сейчас ей было так хорошо, что она решила: больше никаких лекарств, никаких снотворных и транквилизаторов. Пусть они были вполне легальными, купленными в аптеке по рецепту врача, однако все эти ксанаксы и прочие сильнодействующие средства только притупляли ощущения да искажали картину мира, отчего он начинал казаться местом, несколько более пригодным для комфортного обитания.

Ничего этого Сьерра больше не хотела. Когда-то она была сильной женщиной, волевой, упорной и умела смотреть на окружающее с оптимизмом. Хэммонд превратил ее в робота, в бледную тень прежней Сьерры Сноу, и она смирилась с этим. Довольно долгое время ей казалось, что это один из способов искупить прошлое, но сейчас она понимала – из этого тупика нет выхода.

Оставалось только одно – круто изменить свою жизнь, и она чувствовала, что ей это по силам.

Причина была во Флинне. Внезапная встреча с ним подействовала на нее как холодный душ. Сьерра очнулась и почувствовала желание бороться – бороться за себя и с собой, со своими страхами и своим равнодушием.

Всего за одну ночь она освободилась от всего, что сковывало ее много лет. Свобода ударила в голову, как шампанское, и Сьерре хотелось летать, хотелось петь. Торопливо одевшись, она поспешила на верхнюю палубу, чтобы полюбоваться морскими просторами. День выдался безоблачным и ясным; светило солнце, дул свежий, упругий ветер – то, что надо, чтобы избавиться от заполнившего сердце и голову густого, холодного тумана, в котором она столько времени блуждала.

«Только попробуй угрожать мне теперь, Хэммонд Паттерсон! – думала она. – Я пошлю тебя так далеко, что ты не скоро оттуда вернешься. Ты увидишь, что я умею за себя постоять. Умею и могу. Вот так-то, мистер Муж!»

* * *

Мерседес знала, что до поры до времени она должна держаться как можно незаметнее, но ей все равно не нравилось, когда клиенты слишком задирали нос или вовсе обращались с ней, как с существом второго или даже третьего сорта. Да, сейчас она простая официантка, но очень скоро все может перемениться, и где тогда будет этот Джероми – как там его дурацкая фамилия?.. Ну ничего, он ей за все заплатит. Мерседес уже побывала в каюте у «голубков» и решила, что она заберет оттуда, когда придет ее время. Часы, кольца, золотые цепочки, пачка наличных, массивный золотой портсигар с «травкой»… У знаменитого певца и его любовника хватало дорогого барахла, которое ей очень пригодится. По сравнению с ними сенатор и его жена казались почти нищими, зато в каюте футболиста, помимо дорогих часов, она отыскала весьма внушительную заначку в евро, которую он прятал под нижним бельем в ящике комода. Увидев пакет с деньгами, Мерседес даже умилилась: неужели этот парень думает, что профессиональному вору не хватит ума заглянуть в комод?

А может, он спрятал эти деньги вовсе не от воров, а от жены – от этой своей заносчивой сисястой коровы?

То, что большинство пассажиров отправились на экскурсию, было весьма кстати: никто не мешал Мерседес поближе ознакомиться с их имуществом и выбрать себе вещички по вкусу. Особенно ее радовало, что вместе с гостями отправился и Гай. В последнее время этот суетливый пидорок как-то слишком внимательно поглядывал в ее сторону, и Мерседес это не очень нравилось. Другое дело Ден и Рени… Правда, оба были слишком доверчивы и даже немного глуповаты, но Мерседес казалось, что, сложись обстоятельства иначе, и они могли бы даже стать друзьями.

Все-таки австралийцы были куда лучше проклятых гринго.

* * *

Поднимаясь на борт яхты, Флинн вдруг почувствовал, что взмок от волнения. Для него это было как минимум необычно – он умел сохранять спокойствие в самых опасных обстоятельствах, но сейчас случай был особый.

Совершенно особый.

Что же все-таки сказать Сьерре?

Как повести разговор?

Черт, у него по-прежнему не было ни одной идеи!

Ладно, подумал Флинн, время еще есть. Немного, но есть. Вполне хватит, чтобы принять душ и постараться взять себя в руки. Он должен предстать перед Сьеррой спокойным и собранным, иначе ничего не выйдет.

Да, именно так он и сделает.

Но в дверях своей каюты Флинн едва не столкнулся с выходившей оттуда официанткой. Мерседес – кажется, так ее звали.

– Все в порядке? – спросил Флинн. – Мне казалось, горничная уже закончила уборку.

– Мне нужно было проверить напитки в мини-баре, – невозмутимо ответила Мерседес. Она едва не попалась, но сумела овладеть собой.

«Компьютер у тебя неплохой, красавчик, – подумала она, – а вот денег маловато. Девяносто три доллара с мелочью. Неужели это действительно все, что у тебя есть?»

– Я вижу, обслуживание здесь поставлено как в лучших отелях, – с легкой улыбкой заметил Флинн.

– Полный сервис, сэр, – ответила Мерседес, думая о том, что при других условиях она, пожалуй, была бы не прочь закрутить роман с этим парнем. Он был высоким, мужественным, очень сексуальным и достаточно крутым – то есть именно таким, как ей нравилось.

– Разве вы не уехали на остров вместе с остальными… сэр?

– Уехал. – Флинн кивнул.

– Неужели не понравилось? – поинтересовалась Мерседес. Она знала, что рискует выйти из роли официантки, но ей было очень любопытно узнать, зачем вернулся журналист.

– Вы, случайно, не знаете, где сейчас может быть супруга сенатора? – спросил Флинн, проигнорировав ее вопрос, но на него Мерседес не могла сердиться.

– Кажется, я видела ее, когда она поднималась на верхнюю палубу. – Она почувствовала себя еще более заинтригованной. Интересно, что здесь происходит? – Вы тоже туда пойдете? Вам что-нибудь подать, сэр?

– Нет, спасибо, – сказал Флинн и, войдя в каюту, закрыл за собой дверь.

«Сьерра…» – думал он, сбрасывая одежду, чтобы идти в душ.

«Сьерра, – думал он, стоя под острыми ледяными струйками воды. – Нам с тобой просто необходимо поговорить».

* * *

После разговора с Флинном Мерседес решила, что сейчас самое время наладить хоть какой-то контакт с Кириллом. Его каюту она уже осмотрела, но не обнаружила никаких личных вещей – ничего, что помогло бы ей подобрать ключик к русскому. Ее внимание привлек только металлический шкаф с запасным оружием. Заглянув внутрь (замок она вскрыла при помощи своих инструментов), Мерседес убедилась, что Кирилл относится к своим обязанностям серьезно. Он явно подготовился к любым неожиданностям – в шкафу не было разве что зенитных ракет. Что ж, подумала Мерседес, раз так, значит, телохранитель Касьяненко становится проблемой номер один, которую она непременно должна решить как можно скорее. В том, что ей это удастся, Мерседес по-прежнему не сомневалась. Путь к сердцу мужчины, как она точно знала, лежит либо через постель, либо через желудок. Первый вариант ничего ей не дал, значит, нужно попробовать второй.

И она отправилась на кухню, чтобы попросить шеф-повара приготовить изысканный ланч для Клиффа Бакстера. На самом деле ланч предназначался Кириллу – Мерседес казалось, что сочный бифштекс с гарниром из обжаренного до золотистой корочки картофеля, от одного аромата которого можно было буквально сойти с ума, поможет ей взломать оборону русского, но снова ошиблась. Дверь поста безопасности, где Кирилл дежурил перед мониторами камер, была открытой, но русский даже не посмотрел на поднос в ее руках. Скорчив свирепую гримасу, он властно махнул ей рукой – мол, уходи.

Но Мерседес была упряма и не привыкла сдаваться.

– Я принесла тебе перекусить! – сказала она с самой приветливой улыбкой. – Отличный бифштекс, такие ест только наш знаменитый актер. Не отказывайся. Я заметила, ты почти ничего не ешь, так и ослабеть недолго.

– Нет бифштекс, – прорычал Кирилл на ломаном английском. – Я не есть мясо.

– О, прости, я не знала! – воскликнула Мерседес. – Если ты вегетарианец, я могу принести что-нибудь другое. На кухне полно салатов. Или ты предпочитаешь что-то особенное? Шеф-повар – мой приятель, он приготовит все, что ты захочешь.

Кирилл посмотрел на нее так, словно в первый раз увидел, и Мерседес порадовалась, что расстегнула две верхние пуговички на своей тужурке, обнажив гладкую смуглую шею. Пусть полюбуется, думала она, воображение дорисует остальное.

Впрочем, Мерседес сомневалась, что у этого человека может быть воображение. Вблизи серое лицо русского казалось высеченным из камня, глубоко посаженные глаза смотрели настороженно и жестко, кустистые брови сурово хмурились.

– Нет, – сказал Кирилл и приготовился захлопнуть дверь перед самым ее носом.

– Да, – заспорила Мерседес. Краем глаза она сумела заметить несколько бутылок с питьевой водой и запас шоколадных батончиков на полке.

– Нет, – повторил охранник, но Мерседес показалось, что его взгляд чуть сместился в направлении расстегнутых пуговичек.

«Да!» – с торжеством подумала Мерседес. Она уже не сомневалась, что у нее все получится. Лед тронулся, оставалось только немного поднажать.

Глава 52

Изысканный ланч был сервирован прямо на пляже – на легких складных столиках и стойке походного буфета. Столы ломились от гигантских креветок и приготовленных в топленом масле мясистых омаров, салатов на любой вкус, тонко нарезанного копченого мяса и вареных яиц со специями и икрой. Шампанское и сангрия [26] лились рекой. От солнца столы прикрывал легкий парусиновый тент, так что Очень Важные Персоны не страдали от жары. Ден и Рени выбивались из сил, стремясь предупредить каждое желание своих клиентов, а Гай продолжал осуществлять общее руководство, внимательно следя за тем, чтобы все шло гладко и в соответствии с первоначальным планом. В какой-то момент ему даже показалось, что гостям может не хватить минеральной воды, но пока они в основном налегали на вино, к тому же в одном из катеров имелась еще одна упаковка «Эвиана». В крайнем случае все необходимое можно было подвезти с яхты, но Гаю очень не хотелось признаваться в том, что он что-то неправильно рассчитал.

Бьянка полулежала на песке у ног Александра и, рассеянно гладя его по бедру, вслух восхищалась окружающей природой. Хван сидела за столом с Эшли, Теем и Люкой, которые шутили и болтали о всякой ерунде, главным образом – о последних фильмах и музыке. Она, правда, предпочла бы продолжить разговор с Александром, но Бьянка, вдоволь набултыхавшись в неглубокой воде, сочла необходимым предъявить свои права на любовника, и Хван благоразумно отступила.

Этот русский произвел на нее неожиданно благоприятное впечатление. Он был человеком умным, серьезным, знающим, и Хван недоумевала, что связывало его с такой женщиной, как Бьянка. На ее взгляд, между ними не было ничего общего. Впрочем, Хван знала, что у каждого мужчины есть свои слабости, поэтому ее не удивляло, что при виде соблазнительной супермодели Александр воспылал желанием. Что с него спрашивать, если даже Флинн, который в большинстве случаев оставался достаточно целеустремленным и здравомыслящим, потерял голову из-за случайно встреченной им замужней женщины? Это было настолько на него не похоже, что Хван предположила: у ее спутника когда-то уже был роман с нынешней женой сенатора, но они расстались, возможно, не по своей воле. Эта версия казалась ей вполне правдоподобной, к тому же она объясняла внезапное исчезновение Флинна с острова, которое Хван заметила практически сразу. «Помчался выяснять отношения со своей Сьеррой, – подумала она. – Быть может, ему даже повезет и они успеют вдоволь натрахаться, пока сенатор осматривает местные достопримечательности. Знал бы мистер Паттерсон, что с острова он привезет сувенир в виде больших, развесистых рогов!»

На сенатора ей было плевать, но поступок Флинна Хван не одобряла – главным образом потому, что сама никогда не позволяла чувствам брать верх над разумом. Этому правилу она следовала всегда и во всем, и оно еще никогда ее не подводило.

Впрочем, сенатор тоже времени даром не терял, вовсю увиваясь вокруг рыженькой подружки кинозвезды. Что ж, его дело, подумала Хван, пожимая плечами.

А Хэммонд и в самом деле предложил Лори держаться вместе, коль скоро и его жена, и ее бойфренд предпочли остаться на яхте. «Что же, нам теперь и развлечься нельзя?» – спросил он, улыбаясь своей открытой, честной улыбкой, и Лори невольно подумала, почему бы ей и в самом деле не развлечься. «Что я теряю? – рассуждала она. – В конце концов, я же не клялась Клиффу в вечной верности. Этот парень меня хочет, и Клиффу об этом отлично известно, но он все же не поехал со мной на экскурсию. Что ж, заставлю его ревновать – быть может, Клифф и передумает насчет меня».

А сенатор продолжал заливаться соловьем, но в каждой его фразе имелся двойной смысл. Лори вежливо улыбалась, кивала, а сама думала, чем сейчас занимается Клифф, вспоминает ли он о ней? В весьма цветистых выражениях Хэммонд сообщил Лори, что из всех женщин на борту яхты она является самой сексуальной и что остальным следует быть поосторожнее, пока она не вскружила головы их мужчинам. Услышав эти слова, Лори снова кивнула и поправила верхнюю часть купальника в тщетной попытке понадежнее прикрыть грудь. Ей казалось, у сенатора не глаза, а рентгеновские аппараты, для которых тонкая ткань не помеха. Против флирта Лори ничего не имела, однако сенатор понемногу начинал пугать ее своими чересчур откровенными заявлениями. Похоже, Клифф был прав, когда утверждал, что из всех мужчин именно политики сексуально озабочены больше остальных.

После ланча Гай наконец-то подозвал Мануэля и предложил начать экскурсию по острову. Проводник коротко кивнул, но потребовал, чтобы все участники похода обулись, надели рубахи и головные уборы. С этим, впрочем, никаких проблем не возникло: Рени и Ден быстро раздали туристам футболки и фирменные бейсбольные кепки с вышитым на них названием яхты.

– У меня такое чувство, будто мы все участвуем в школьной экскурсии, – хихикнула Эшли, подгоняя по размеру ремешок бейсболки и натягивая футболку прямо на бикини. Свой костюм для сафари она давно сняла – в купальнике было удобнее и не так жарко.

– И все равно это ужасно романтично! – добавила она.

– Ага, – согласилась Бьянка и, схватив Александра за руку, крепко ее сжала. – Ведь это самое настоящее приключение – удивительное и захватывающее приключение! Ты все очень здорово придумал, – сказала она, повернувшись к своему спутнику.

Александр только кивнул в ответ.

* * *

Наконец-то миллиардер и его Очень Важные Туристы наелись и соизволили тронуться в путь. Впрочем, на необитаемом острове их не подстерегали никакие особые трудности и лишения. Мануэль знал это совершенно точно, поскольку водил по проложенному через остров маршруту далеко не первую группу богатых зевак. Главное, считал он, – держаться вместе, и тогда единственная опасность, которая грозит туристам на тропе, – это натереть ноги попавшим в ботинок камешком.

Не тронутый цивилизацией остров был действительно очень живописным. Сразу за полосой прибрежных песчаных дюн начинались рощи кокосовых и финиковых пальм; чуть дальше за ними, среди увитых плющом скалистых склонов, били родники. Искрясь на солнце, низвергался со скал небольшой водопад, и Бьянка немедленно решила остановиться, чтобы искупаться под струей.

– Мы не можем задерживать всю группу, – возразил Александр. – На острове есть еще много интересных мест, которые стоит увидеть.

– Тогда пусть они идут дальше, – шепнула Бьянка ему на ухо. – Потому что я хочу искупаться голышом… с тобой. Скажи им, что мы нагоним, – добавила она, видя, что Александр начинает колебаться. – Ну же!..

И Александр не смог ей отказать. Щелкнув пальцами, он подозвал Гая.

– Ступайте вперед, – велел он. – Мы с Бьянкой немного задержимся.

Мануэлю, однако, этот план очень не понравился. Меньше всего ему хотелось, чтобы туристы, за которых он отвечал, разбрелись по всему острову. Если с кем-то из них что-то случится, он потеряет хорошую работу.

И проводник предложил немного подождать, пока Бьянка налюбуется водопадом.

– В чем дело? – насмешливо фыркнул Александр. – Никакой опасности нет – я даже не взял с собой телохранителя. Идите вперед, мы вас догоним.

Гай готов был подчиниться, но Мануэль все еще сомневался. Остров действительно был необитаем – даже рыбаки посещали его нечасто, однако Мануэль не раз слышал о кугуарах, которые спускались к побережью с заросших лесом холмов в поисках объедков, оставленных туристами, дохлой рыбы или мертвого тела, которое нет-нет да и выбрасывало на пляж течением. А ведь кугуар – это не просто большая кошка, это двухсотфунтовый хищник, который может напасть даже на человека, если его разозлить или потревожить.

Словом, необитаемый остров вовсе не был абсолютно безопасным, каким бы райским уголком он ни казался неискушенному взгляду.

– Если хотите, я могу остаться с вами, а остальные пусть идут, – предложил Гай, которому очень хотелось угодить своему временному боссу.

– В этом нет необходимости!.. – нетерпеливо бросил Александр. – Пусть все идут вперед, мы вас догоним.

– Как прикажете, сэр. – Гай решил не раздражать человека, от которого зависел размер его чаевых. Лори и Люка уже тронулись дальше, и он поспешил догнать группу. Александр и Бьянка остались у водопада – к огромному неудовольствию Мануэля, который терпеть не мог подобного рода самодеятельности. В конце концов, он был их официальным гидом, а значит, эти люди должны были следовать за ним и слушать, как он рассказывает о красотах острова. Мануэль не в первый раз водил по острову богатых туристов, однако раньше ему всегда удавалось удерживать клиентов под контролем.

Но сегодня все с самого начала пошло совсем не так, как он хотел.

* * *

Срывающаяся со скалы струя воды служила очень живописным задником, на фоне которого Бьянка медленно раздевалась для своего любовника. Правда, одежды на ней было не слишком много: только сандалии, свободная футболка и крошечный «бразильский» купальник на шнурках, однако Бьянка хорошо знала, что делала, и Александр наслаждался каждым па ее неторопливого, чувственного танца. Оба были совершенно уверены, что их спутники ушли дальше, поэтому ни Александр, ни Бьянка не заметили Хэммонда, который отстал от группы и теперь прятался среди каких-то густых кустарников.

Медленный эротический танец Бьянки заворожил и его. Жадным взором он вбирал в себя длинные, стройные ноги, аккуратные груди с большими ореолами сосков, тонкую талию, гладкую кожу, заветный треугольник лобка… Возбуждение достигло предела, но сенатор не решался пошевелиться.

Супермодель закончила танец и вошла в воду. Александр тоже разделся и последовал за ней, и Хэммонд с благоговейным ужасом увидел, что Касьяненко оснащен по первому разряду. «Жеребец, – вот что подумалось в эти мгновения взмокшему от возбуждения сенатору. – Натуральный жеребец, без всякого преувеличения!»

Сам Хэммонд не мог похвастаться гигантскими размерами, и сейчас его сердце сковали горечь и обида на судьбу. Как будто мало того, что этот русский – миллиардер, так нет же, природе зачем-то понадобилось снабдить его чудовищных размеров детородным органом.

Ну почему одним все, а другим ничего?!

На некоторое время Хэммонд забыл даже о необходимости сбросить напряжение. Все его внимание было приковано к плещущейся в озерце парочке. Вот Александр обхватил Бьянку сзади и начал мощно и ритмично двигаться, подталкивая ее под струю водопада. Целиком отдавшись своей страсти, они не замечали ничего вокруг. Как животные, подумал Хэммонд. Как дикие животные, которые повинуются только своим инстинктам и делают то, что требует от них природа, не обращая внимания на то, где находятся.

Несмотря на то что самое интересное происходило под водой, Хэммонд кончил – кончил прямо в штаны, как тринадцатилетний школьник, впервые попавший на порносеанс.

– Ч-черт! – вполголоса прошипел сенатор. Пятно на шортах располагалось в таком месте, что в его происхождении не могло возникнуть никаких сомнений, и он, сорвав с кустов несколько листиков, попытался привести себя в порядок. Что, если кто-нибудь увидит его в таком виде?.. Ведь он не какой-нибудь Любопытный Том [27], который тайком дрочит в кустах, он – сенатор Соединенных Штатов, а значит, все вокруг должны относиться к нему с уважением.

Униженный и злой на весь свет, Хэммонд Паттерсон осторожно попятился назад и, развернувшись, отправился догонять группу.

Глава 53

Сьерра решила позвонить сестре. Она и Клер всегда были достаточно близки, но, увы, не настолько, чтобы Сьерра решилась поделиться с ней подробностями своего брака с Хэммондом Паттерсоном. Не собиралась она делать этого и сегодня, просто ей хотелось рассказать сестре о гостях Касьяненко и о его роскошной яхте. Клер пришла в неподдельный восторг, когда узнала, что Сьерра оказалась в числе приглашенных, и сейчас наверняка изнывала от желания как можно скорее узнать хоть что-нибудь о первых днях удивительного путешествия. Почему бы, подумала Сьерра, не сделать сестре приятное – ведь ей это ровным счетом ничего не стоит.

Двигаясь решительным шагом, Сьерра поднялась на мостик, где находился центр спутниковой связи. По дороге она миновала крошечный кубрик, где перед мониторами камер видеонаблюдения дежурил охранник Касьяненко. «Странный человек, – мимоходом подумала о нем Сьерра. – Странный и… страшный».

– Добрый день, миссис Паттерсон, – приветствовал ее капитан Диксон, когда она взошла на мостик. – Прекрасная погода, не правда ли?..

Сьерра ответила улыбкой – любезной и совершенно искренней. Ей было очень приятно чувствовать себя свежей и бодрой, отдающей отчет во всех своих действиях. Из-за лекарств, которые она принимала, Сьерра большую часть времени жила как в тумане, но сегодня она твердо решила, что с этим покончено. Она должна снова стать собой.

– Вы совершенно правы, капитан, погода замечательная, – сказала Сьерра. – И ваша яхта тоже настоящее чудо. – Она снова улыбнулась. – Мне бы хотелось позвонить сестре. Можно это как-нибудь устроить?

– Разумеется. – Капитан с готовностью кивнул. Сегодня жена сенатора выглядела куда более оживленной и веселой, чем вчера, когда она только прибыла на яхту. Как и прочие пассажирки, Сьерра Паттерсон была редкостной красавицей, и Диксону было приятно видеть, что она переборола хандру и наслаждается жизнью.

– Позвольте вас проводить, – галантно добавил он, жестом предлагая ей опереться на его руку.

– Вы очень любезны, капитан, – ответила Сьерра, одаряя его еще одной белозубой улыбкой.

* * *

Выбравшись из душа, Флинн наскоро растерся полотенцем и отправился на поиски Сьерры. Холодная вода помогла ему немного собраться с мыслями, и, хотя Флинн по-прежнему довольно смутно представлял, как он будет с ней говорить, его решимость расставить все точки над «i» окончательно окрепла. Он должен наконец, выяснить, что же между ними произошло. Быть может, тогда он сумеет забыть о Сьерре и начнет жить, как все нормальные люди. Сама она, по всей видимости, нисколько не переживала из-за их разрыва. Настолько не переживала, что даже вышла замуж за Хэммонда Паттерсона. По идее, одного этого должно было хватить, чтобы Флинн вычеркнул ее из своей памяти раз и навсегда, но он почему-то так и не смог этого сделать.

Почему?

Именно это Флинн и намеревался выяснить.

Винтовой трап привел его на верхнюю палубу, где Флинн заметил нежащегося в шезлонге Джероми Мильтон-Голда. Разговаривать с ним ему не хотелось, поэтому Флинн быстро развернулся, намереваясь спуститься обратно. Нет, он ничего не имел против геев – тот же Люка казался ему вполне приятным парнем, однако в Джероми было нечто такое, чего Флинн просто не переваривал. Не нужно было обладать никакой особой проницательностью, чтобы понять – перед тобой заправский подхалим, а если Флинн кого-то и не выносил, так это тех, кто готов лизать чужие задницы, лишь бы добиться своего.

Джероми, однако, его заметил.

– Это ты, Флинн? – окликнул он журналиста. – А я думал, ты уехал вместе со всеми на этот идиотский остров!

«Да что же это такое, – мысленно возмутился Флинн. – Какое им всем дело, поехал я на остров или нет?!»

И, нехотя помахав Джероми рукой, он начал быстро спускаться по трапу. Ему нужно было найти Сьерру – это единственное, что его интересовало.

* * *

Пока Сьерра разговаривала с сестрой, капитан Диксон сообщил ей, что по другой линии звонит некто Эдди Марч, которому необходимо срочно связаться с сенатором.

– Хорошо, я отвечу, – сказала Сьерра и, попрощавшись с Клер, которая была очень рада ее звонку, знаком попросила капитана соединить ее с Эдди. Она знала, что Хэммонд просил своего помощника ни в коем случае не беспокоить его во время поездки, если только не случится чего-то действительно важного.

– Что-то стряслось, Эдди? – спросила она, услышав в трубке взволнованный голос личного помощника сенатора.

– Нет, ничего особенного, миссис Паттерсон, – ответил Марч, тщетно пытаясь говорить спокойно. – Не беспокойтесь! У нас тут… В общем, мне нужно кое о чем поговорить с сенатором.

– Его сейчас нет на яхте. Хэммонд отправился на экскурсию на необитаемый остров и вернется только вечером. – Она выдержала небольшую паузу. – Что же все-таки случилось? Если дело действительно важное, я могла бы попросить капитана отправить за ним кого-то из матросов. Правда, отыскать Хэммонда на острове будет нелегко, но, быть может, нам повезет… Вы только скажите, что ему передать.

«Нет! Нет! – в панике подумал Эдди. – Тебе я не мог бы этого сказать и за все сокровища мира!..»

– Да нет, передавать ничего не надо, – сказал он неестественно беззаботным тоном. – Просто… просто скажите Хэммонду, чтобы он перезвонил мне, когда вернется. Хорошо?

– Но если это важно… – повторила она.

– Вовсе нет! – возразил Эдди. Врать Сьерре ему не хотелось, но другого выхода он не видел. – Только не забудьте ему передать, чтобы он мне позвонил, о’кей?

– Хорошо, я передам, только… только я не знаю точно, когда он вернется. Может быть, даже завтра.

– Значит, пусть позвонит завтра. Это не срочно, – сказал Эдди, хотя на самом деле действовать следовало без промедления. Сколько еще времени он сможет заговаривать Бирнам зубы, не давая им перейти к действиям? Насколько он понял из разговора с ними, супруги были настроены весьма решительно. Мартин Бирн даже грозился, что свяжется с телевизионной студией новостей или с редакцией «Вашингтон пост». Каким-то чудом Эдди все же удалось его уговорить побеседовать сначала с сенатором, но это была лишь временная отсрочка, и он сам отлично это понимал.

Эдди и самому хотелось услышать сенаторскую версию событий. Неужели, думал он, все, что он узнал от Бирнов, правда и его босс совершенно не умеет держать свое хозяйство в штанах? Каким же нужно быть глупцом, чтобы одним ударом разрушить все, что создавалось годами!

И на этого клинического идиота Эдди работал уже несколько лет.

* * *

– Привет! – сказал Флинн, неожиданно столкнувшись со Сьеррой у дверей радиорубки. – Что ты здесь делаешь?

– Здравствуй… Флинн, – в смятении пробормотала она. Стоило ей увидеть его, как разом нахлынули воспоминания об их общем прошлом – об их такой короткой, но счастливой любви и об их ребенке, которого они зачали вместе, – о ребенке, который так и не появился на свет.

Впрочем, о ребенке Флинну ничего не было известно.

Что он скажет, если узнает правду?

И что скажет она?

Что она не виновата? Что она просто ехала в машине с Хэммондом, когда произошла авария?.. Чувство вины охватило ее с такой силой, что на несколько мгновений Сьерра лишилась дара речи.

– Да, это снова я, – сказал он с легким вздохом. – На самом деле я.

– Я в этом не сомневалась, – проговорила она, машинально поднимая руки к груди и думая о том, как же Флинн ее возненавидит, если она расскажет ему всю правду.

– Хорошо выглядишь, – заметил он нейтрально. Сьерра и вправду выглядела намного свежее, чем накануне вечером.

– Спасибо. – Она кивнула и попыталась сознательным усилием воли взять себя в руки.

– Я… Я подумал, может быть, нам стоит поговорить, – добавил он, слегка откашлявшись. Флинн тоже нервничал, нервничал впервые за… бог знает, за сколько времени. Для него это было вдвойне необычно, поскольку он уже давно забыл, что такое волнение и страх.

– Да, пожалуй, – согласилась она и кивнула, хотя была вовсе не уверена, что хочет с ним разговаривать. Зачем, если ничего исправить все равно нельзя?

– Ну, раз мы оба хотим поговорить, – сказал Флинн, решив взять дело в свои руки, – давай поднимемся наверх. Кто знает, когда в следующий раз нам представится такая удобная возможность.

Он криво улыбнулся, и Сьерра снова кивнула. Ей отчего-то перестало хватать воздуха, и вместе с тем она испытывала странную приподнятость. Закрыть эти страницы своей жизни – вот о чем она мечтала столько лет, и теперь эта ее мечта могла вот-вот осуществиться. При условии, конечно, что она не размякнет, что сумеет совладать с ситуацией. Слава богу, Хэммонд уехал на экскурсию и не мог ей помешать. Теперь все будут решать только она и Флинн – как и должно было быть с самого начала.

Да, она справится.

Никаких сомнений.

Они поднялись на среднюю палубу и сели в удобных креслах в застекленном атрии. В первые несколько мгновений оба чувствовали себя крайне неловко и говорили только о каких-то ничего не значащих пустяках. Наконец Флинн сказал:

– Ну вот, Сьерра, мы снова встретились после стольких лет…

– Да, встретились… – Сьерра сидела полуотвернувшись, вглядываясь в безбрежную даль голубого океана. – Как здесь красиво, ты заметил?..

– Да уж… Покрасивее, чем в тех местах, где мне приходилось бывать, – напряженно ответил он.

– Можешь не перечислять, – покачала головой Сьерра. – Я много о тебе знаю. Я следила за твоей карьерой, посещала твой сайт, читала твои репортажи. Афганистан, Ангола, Мозамбик… Где ты только не был!

– Ты… ты следила за мной? – Флинн почувствовал себя удивленным и польщенным одновременно.

– Да. – Она кивнула, думая о том, что с возрастом Флинн стал еще красивее. То, что только проглядывало в юноше, стало заметнее в зрелом мужчине – голубые глаза стали еще пронзительнее и холоднее, упрямый подбородок – еще упрямее.

– Я… польщен, – сказал он.

– Да, я следила за тобой, несмотря на то что ты… Несмотря на все, что произошло, – негромко сказала она. – Наверное, это глупо, но мне хотелось, чтобы ты… оставался в моей жизни вопреки всему.

Сьерра повернулась к нему, и они обменялись долгим, пристальным взглядом. Флинн первым отвел глаза.

– Я ведь тоже следил за тобой, – признался он. – Но когда я прочел, что ты… вышла за Хэммонда, я… – Он покачал головой. – Должно быть, это началось между вами, еще когда я был в Лондоне. Ну а потом я получил фотографии… – Он снова вскинул на нее взгляд. – Скажи, Сьерра, неужели ты не смогла придумать никакого другого способа разорвать со мной отношения? Неужели нельзя было просто сказать…

– Что-что?.. – Сьерра нахмурилась. Она ничего не понимала. О каких фотографиях он толкует? И потом, это ведь он ее бросил, а не наоборот.

– Фотографии, Сьерра, – повторил он. – Зачем ты мне их прислала?

– Странно, но я хотела задать тебе тот же вопрос, – медленно проговорила Сьерра, но глаза ее странно вспыхнули. Ей очень не нравилось, какой оборот принял разговор, но поделать что-либо она уже не могла. Или не хотела.

– Какой вопрос? – удивился он.

– Послушай, я понимаю, что мы оба тогда были совсем юными, практически детьми… – начала она, тщетно пытаясь сдержать свои эмоции. – Но послать мне эти фотографии было с твоей стороны очень жестоко… По-настоящему жестоко, Флинн! Я не думала, что ты способен на что-то подобное.

– Нет, это ты послушай!.. – возразил Флинн, чувствуя, как его охватывают горечь и гнев. – Это ты послала мне фото, и…

– Перестань! – резко перебила она. – Я ничего тебе не посылала.

– Ладно, допустим, кто-то их послал, – сказал он и добавил с неожиданной откровенностью: – Но они разбили мне сердце, Сьерра! Ты ведь этого добивалась, правда?

– Нет, – с горячностью ответила Сьерра, разрываясь между гневом, слезами и чувством вины. – Это ты разбил мне сердце, ты!..

– Каким же образом? Ведь на снимках ты занималась любовью с другими парнями, в том числе и с Поросенком Хэммондом. Ты, а не я!..

– Ты с ума сошел?! Пока тебя не было, я ни с кем не встречалась – особенно с Хэммондом. Он помогал мне, когда я в этом нуждалась, но наши отношения оставались… да не было никаких отношений! Ведь ты сам просил его заботиться обо мне, пока тебя не будет!

– Тогда откуда взялись фотографии? – грубовато перебил Флинн. – Как ты объяснишь их… происхождение?

– О том, откуда взялись фотографии, лучше спросить у тебя. Ведь на снимках ты обнимался с разными девицами… более или менее раздетыми.

– С какими девицами? – не понял Флинн.

– С теми, что были на снимках.

– Так, погоди… – Флинн нахмурился, пытаясь что-то сообразить. Они со Сьеррой говорили словно на разных языках, но говорили об одном и том же… Или все-таки о разном?..

– Уж не хочешь ли ты сказать, что тоже получила… фотографии?

– Что значит «тоже»?

– Кто-то прислал мне по почте фотографии, на которых ты была с… с другими мужчинами.

– А мне кто-то прислал снимки, на которых ты развлекался с обнаженными девицами.

– Чушь! У меня никого не было с тех самых пор, как я тебя встретил. Я клянусь, Сьерра! И никаких фотографий тоже не было… и быть не могло!

– Тогда… как же? – Сьерра совсем растерялась. Она уже жалела, что согласилась разговаривать с ним. Сейчас ей хотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда, лишь бы не видеть его лица, лишь бы избавиться от этого тяжкого выяснения отношений.

– Черт! – воскликнул Флинн. – Похоже, мы с тобой оба получили по комплекту похожих фотографий. И тот, кто их послал, хотел только одного – чтобы мы с тобой расстались.

– И зачем это могло кому-то понадобиться? – едко осведомилась Сьерра.

– Теперь все понятно! – вскричал он, не слушая ее. – Нас с тобой хотели разлучить, и мы попались на удочку как… как два дурака!

– Я не понимаю, – проговорила Сьерра, но ее глаза слегка расширились.

– Зато я начинаю понимать… – мрачно проговорил Флинн и, поднявшись, принялся расхаживать перед ней из стороны в сторону. – По-моему, все здесь довольно прозрачно. Нас обоих подставили.

– Но как?

– Я не знаю – как, но я узнаю! Узнаю, чего бы это ни стоило. У тебя, наверное, не осталось ни одной фотографии?

– Я их уничтожила. Сожгла.

– Я тоже. Но ведь в том-то и фокус: тот, кто их нам послал, знал, что мы именно так и поступим, потому что фотографии наверняка были фальшивыми.

– Ты думаешь?

– Уверен.

– Но ведь на фотографиях был ты. Тебя я не могла не узнать!

– На снимках, которые получил я, тоже была ты, именно ты, а не кто-то похожий. И ты… и тебя обнимали разные мужчины. Как ты это объяснишь?

– Никак. Это невозможно.

– Но на одной из фотографий ты была с Хэммондом.

Стоило ему произнести это имя, как все вдруг встало на свои места. Хэммонд всегда завидовал его отношениям со Сьеррой и часто говорил, что, коль скоро он первым обратил на нее внимание, она должна быть с ним. Это, впрочем, звучало не слишком убедительно и логично, и когда Хэммонд сам это понял, то начал при каждом удобном случае говорить о Сьерре всякие гадости, приписывать ей невероятные любовные похождения и всячески оскорблять. В конце концов ему все же удалось запустить несколько порочащих ее слухов, но стараниями Флинна они так и не вышли за пределы факультета и не достигли ушей Сьерры.

Когда же он вынужден был уехать в Лондон, Хэммонд, по всей видимости, решил воспользоваться представившейся ему возможностью. Он солгал Сьерре насчет того, что Флинн якобы просил его присматривать за своей подружкой, пока он будет в отъезде, а сам потихоньку изготовил два комплекта поддельных фотографий…

Вот мерзавец!

– Боюсь, тебе очень не понравится то, что я собираюсь сказать, – начал Флинн, стараясь сдержать клокочущий в груди гнев. – Но мне кажется, я точно знаю, что произошло.

– Знаешь? – переспросила Сьерра. – Что же?

– Нас с тобой обвели вокруг пальца. И знаешь, кто это сделал?

– Кто?

– Твой нынешний муж.

Сердце Сьерры забилось часто-часто. Хэммонд?.. Может ли это быть?..

Но она знала ответ.

Да.

Безусловно.

Ее муж уже доказал, что способен на все.

Глава 54

– Пора выдвигаться, – сказал Круз за завтраком.

– Куда это ты собрался? – уточнила Инна, втиснутая в облегающее бирюзовое платьице а-ля́ Сельма Хайек. Ее арбузные груди едва помещались в лиф, соски топорщились, как две пирамидки, что, впрочем, было следствием маммопластики.

– Тебя это не касается, – вмешался Сергей, прихлебывавший кофе из большой глиняной кружки, покрытой примитивным мексиканским орнаментом. – У нас с твоим братом есть одно дельце, от которого тебе лучше держаться подальше.

Инна нахмурилась. Если бы не она, Сергей никогда бы не познакомился с Крузом и не сумел нанять его для своих темных делишек. Она точно знала, что вместе они провернули несколько весьма прибыльных афер, и рассчитывала на щедрую благодарность, но пока не получила ничего. Сергею даже не пришло в голову выгнать тощую американскую шлюху, которую он держал в своих апартаментах в столице, не говоря уже о том, чтобы сделать ей, Инне Мендосе, предложение руки и сердца. Его рука и сердце ей, впрочем, были не особенно нужны, а вот от денег она бы не отказалась. Сергей, однако, не собирался ей ничего предлагать, и она чувствовала себя оскорбленной в лучших чувствах.

Инна догадывалась, что на этот раз ее брат и Сергей задумали какую-то очень крупную операцию. Явно рискованную, но в случае успеха – а до сих пор все их операции были успешными – она могла принести миллионы американских долларов. И то, что ни брат, ни любовник ничего ей не говорили, оскорбляло и злило Инну. Она ведь не какая-нибудь дура и умеет держать язык за зубами. Она даже могла бы дать им пару ценных советов – если бы знала, о чем вообще идет речь.

Не то чтобы Инна вообще ничего не знала. Она давно научилась шпионить за Крузом, подслушивая его телефонные разговоры, из которых при желании можно было почерпнуть довольно много информации. Кажется, речь шла о какой-то яхте, которую Круз и Сергей собирались захватить вместе с пассажирами и потребовать выкуп. В данный момент яхта находилась где-то в море Кортеса, то есть сравнительно недалеко от мексиканского побережья.

Вообще-то на Круза это было не слишком похоже – он предпочитал промышлять совсем в других морях, но Инна подумала: он знает, что делать. Смелости и отваги ее брату всегда было не занимать.

К Крузу Инна всю жизнь была неравнодушна, благо он был ее сводным братом. К несчастью, он никогда не уделял сестре должного внимания, и она часто об этом жалела. Круз был куда интереснее Сергея, наделенного скверным характером и отличавшегося некоторым однообразием своих сексуальных привычек. Например, он никогда не пускал в ход язык, тогда как от бывших подружек Круза Инна точно знала, что ее брат в этом отношении – большой мастер.

Пожалуй, если бы они не были связаны кровными узами, она попыталась бы его соблазнить, и скорее всего – успешно. Жаль все-таки, что они близкие родственники. Инна считала себя доброй христианкой, а католическая церковь, к которой она принадлежала, не одобряла кровосмешения, хотя, с другой стороны, папа же разрешил жениться каким-то гомикам! Чем они с Крузом хуже?..

– Выходим сегодня вечером, – сказал Круз.

– Давно пора, – проворчал Сергей.

– А куда мы едем? – снова спросила Инна.

Ни один из мужчин не ответил.

* * *

Сергей заранее арендовал большую частную виллу, стоявшую на обширном земельном участке в окрестностях Кабо Сан-Лукаса. Главное жилое здание находилось вдалеке от плотно утрамбованной грунтовой дороги, которая служила основной транспортной артерией, связывавшей этот район с городом, зато от дома до берега океана было рукой подать. Никаких соседей поблизости тоже не было – девственные джунгли подступали к вилле почти вплотную. Сюда и переехала команда Круза, чтобы готовиться к нападению на «Бьянку». Бандиты приводили в порядок два скоростных катера, укладывали запасы продовольствия, чистили и проверяли оружие.

Своих людей Круз вымуштровал и подготовил лично. Все они были сомалийцами, знавшими по-английски не больше одного-двух слов, но это не мешало им хорошо понимать, что именно от них требуется. За несколько лет Круз сделал каждого из них во много раз богаче, чем они были в состоянии себе представить, поэтому для них он был не просто боссом, а богом, чьи приказы исполнялись беспрекословно. Сергея, правда, они видели впервые, но, коль скоро Круз велел им выполнять все его распоряжения, они были готовы действовать и под его началом – лишь бы за это хорошо платили.

Сергей приехал на виллу и сразу заявил, что намерен отправиться в море вместе с пиратами. Сопровождали его несколько телохранителей. Неразговорчивые и хмурые, в основном – русские по происхождению, они посматривали на сомалийцев сверху вниз, считая их чем-то вроде дрессированных обезьян. Инна тоже была с ним. Поначалу Сергей собирался оставить ее в Акапулько, но потом передумал. По некоторым признакам он догадался, что его любовница, похоже, знает о предстоящем деле чересчур много, и решил, что разумнее будет держать ее под присмотром. Круз возражать не стал. Ему было все равно. Инна даже могла оказаться полезной: если Сергей будет занят в спальне, считал пират, он не станет путаться под ногами и раздавать ненужные указания.

Круз твердо знал, что во время захвата судна каждый должен четко понимать свою задачу и действовать быстро и безжалостно. Любая ошибка или промах могли привести к самым непредсказуемым и серьезным последствиям. Именно поэтому Круз очень не хотел брать с собой на операцию Сергея. Да, он – заказчик и платит им деньги, но он не был профессионалом и мог оказаться слабым звеном. Увы, Сергей продолжал настаивать на своем участии в нападении на «Бьянку». Как он объяснил, ему очень хотелось своими глазами увидеть лицо Касьяненко, когда тот поймет, кто на самом деле захватил его роскошную яхту.

– Этот мерзавец убил моего брата, – говорил Сергей, – и я хочу, чтобы он за это заплатил.

Он еще не решил, какой именно будет его месть. Но в том, что смерть Александра Касьяненко должна быть мучительной и долгой, Сергей Жуков не сомневался.

Глава 55

Лори очень приятно проводила время с Люкой. Несмотря на то что он был самой настоящей мировой знаменитостью и звездой латиноамериканской музыки, Люка оказался человеком достаточно открытым и простым в общении. Он был не прочь пошутить и посмеяться, и Лори снова и снова спрашивала себя, что связывает его с этой сушеной английской мумией – с мистером Мильтон-Голдом, который так высокомерно отнесся к ней вчера. Что такого мог разглядеть в нем Люка? На взгляд Лори, Джероми даже не был особенно привлекательным: худой, прямой как палка, с длинным сухим носом и крошечными, вечно прищуренными глазками, он и в самом деле напоминал какой-то пыльный экспонат из музея естественной истории, в котором она побывала в раннем детстве со школьной экскурсией.

Но, быть может, она просто чего-то не понимает в отношениях мужчин?

Впрочем, досаду на вчерашнюю нелюбезность Джероми ей сполна возместила пышная природа острова, на который они высадились. Именно так и должен выглядеть настоящий рай, думала Лори и жалела, что Клифф не поехал с ней. Такое, думала она, обязательно нужно хотя бы раз в жизни увидеть своими глазами. Ей казалось странным, что Люка, партнер которого тоже предпочел остаться на яхте, не выглядит особенно расстроенным, но, немного подумав, Лори догадалась, в чем тут может быть дело.

Люка как будто прочел ее мысли.

– Джероми не такой, как мы, – сообщил он доверительным тоном. – И предпочитает отдыхать несколько иначе – если ты понимаешь, что я имею в виду.

– Секс?.. – напрямик спросила Лори и сразу же испугалась своей дерзости, но Люка только улыбнулся и кивнул.

– Да, секс, причем секс особый… Такой мне не подходит.

– Но ведь ты гей, – возразила Лори. – Я думала, это означает, что ты должен быть готов к любому… – Она чуть не сказала «извращению», но вовремя прикусила язык. – К любой его разновидности!

– Это не так, – мягко поправил Люка. – Я признаю только секс для двоих.

– И ты все равно… э-э… выбрал Джероми?

– В том-то и дело… – Люка на мгновение прищурился, будто собираясь с мыслями. – Понимаешь, раньше я считался, так сказать, нормальным, и мне было довольно трудно взять и «выйти из сумрака» – по многим причинам. Когда же я наконец решился, то… попал прямо в руки Джероми. Он, можно сказать, с самого начала взял надо мной своеобразное шефство, но теперь… – Последовала многозначительная пауза. – В общем, мне кажется, что нам с Джероми пришла пора расстаться.

– Почему? – тут же спросила Лори. – Ты встретил кого-нибудь другого?

– Нет. Просто я чувствую, что готов к самостоятельному плаванию, да и стиль жизни, которого он придерживается, мне не очень нравится.

– И ты понял это только сейчас?

– Видишь ли, Лори, – задумчиво ответил он, – иногда для того, чтобы понять что-то, требуется довольно много времени.

Она кивнула, чувствуя себя очень польщенной тем, что Люка разговаривает с ней так откровенно, словно они близкие друзья. А ведь они познакомились только вчера, к тому же Лори не была звездой или кем-то в этом роде!.. Быть может, Люка не привык делить людей на знаменитых и всех прочих, а может, она ему просто чем-то понравилась и поэтому он беседовал с ней как с равной. Гм-м, похоже, это путешествие может оказаться куда приятнее, чем она рассчитывала…

– Наверное, когда оказываешься далеко от всего привычного, это самое лучшее время для переоценки ценностей, – глубокомысленно сказала Лори.

Люка размашистым движением провел рукой по растрепавшимся светлым волосам.

– Да, ты права, – согласился он. – Этим я сейчас и занимаюсь – переоценкой ценностей.

– Надеюсь, ты отыщешь правильное решение, – с чувством сказала она.

– Я тоже надеюсь. – Певец тряхнул головой. – А ты, Лори?.. Что связывает тебя с Клиффом Бакстером?

– Я… я живу с ним, – откровенно ответила она. – Уже больше года. А что?

– И чем, по-твоему, все это закончится? Или, лучше сказать, к чему ты стремишься?

– Даже не знаю… – промямлила она, слегка растерявшись. – Это довольно сложно, и…

– Ты хочешь выйти за него замуж? Хочешь родить ему детей?

Лори покачала головой:

– Клифф не из тех, кто женится. Он и сам все время об этом говорит.

– Но это не означает, что ты не сможешь заставить его изменить свои убеждения, – твердо сказал Люка. – Ты ведь этого хочешь, правда?..

Прежде чем Лори нашлась, что ответить, кусты затрещали, из них вывалился Хэммонд. Вид у него был совершенно очумелый, лицо раскраснелось от жары и быстрого бега, футболка пропиталась потом, темные волосы прилипли к покрытому испариной лбу.

– Черт побери! – выругался сенатор, яростно отмахиваясь от каких-то жуков. – Я не прочь искупаться. Не пора ли нам поворачивать назад, к морю?

Лори посмотрела на Люку и быстро кивнула. Она была рада появлению Хэммонда, который невольно помешал их разговору, становившемуся что-то уж чересчур личным.

– Можно и повернуть, – сказала она весело. – Нужно только отыскать остальных. Вы их, случайно, не видели, сенатор?..

* * *

Джероми изнывал от скуки. В конце концов, он ехал в это путешествие вовсе не затем, чтобы сидеть на яхте в одиночестве, пока его партнер в компании остальных гостей исследует необитаемые острова.

Даже загорать Джероми не мог. От солнца его кожа краснела и пересыхала, поэтому, в отличие от Люки, похожего на загорелого светловолосого фавна, Джероми становился похожим на сваренного в крутом кипятке рака. Это ему вряд ли шло, к тому же в глубине души Джероми всегда считал загорелую кожу уделом плебеев.

К счастью, официантка со странным именем Мерседес не забывала о его существовании; она была услужлива и внимательна и приносила ему лакомства и напитки каждый раз, когда Джероми хотелось перекусить. Проблема, однако, была в том, что еда не могла победить скуку.

Мерседес… Интересно, какой отец назвал свою дочь – простую мексиканскую крестьянку – в честь немецкого автомобиля?.. Это казалось Джероми и смешным, и нелепым. Впрочем, насколько он знал, многие кинозвезды тоже называли своих отпрысков разными идиотскими именами.

Подумав о кинозвездах, Джероми машинально спросил себя, куда мог запропаститься Клифф Бакстер. Они с ним так мило беседовали, но потом актер внезапно ушел… куда? Обедать? Отлить?.. Джероми, впрочем, был уверен, что он вот-вот вернется, и они смогут продолжить прерванный разговор. Не исключено, что у Клиффа есть в Лос-Анджелесе особняк, который нуждается в модификации и модернизации. Или его пентхаус в Нью-Йорке необходимо срочно обставить в соответствии с последними требованиями моды… А вдруг ему удастся убедить звезду купить собственный дом в Лондоне?

«Джероми Мильтон-Голд, звездный дизайнер!» Как ни крути, звучало это очень и очень вдохновляюще.

На палубе снова появилась Мерседес. Что-то в ее облике или повадках неуловимо раздражало Джероми. Возможно, она вела себя не так услужливо и подобострастно, как он привык. Или она просто гулящая? Интересно, спит ли эта Мерседес с пассажирами? С нее станется, решил он; чтобы понять это, достаточно только взглянуть на ее смазливую мордашку. Любопытно, не пыталась ли она подъехать к Бакстеру, пока его рыжеволосая кикимора развлекается на острове с сенатором?

– А где мистер Бакстер? – строго спросил Джероми, нацелив на Мерседес свой длинный нос.

– Вы имеете в виду сеньора Клиффа?.. – переспросила та. Похоже, она специально действовала Джероми на нервы.

– Нет, я имею в виду мистера Бакстера, – сказал он, пытаясь резким тоном поставить нахалку на место. – Ты не должна называть гостей просто по именам. Это непочтительно и грубо.

Мерседес очень хотелось послать его куда подальше – как он сделал недавно, но она сдержалась. Ее время скоро придет, тогда-то она и поквитается с этим сушеным кальмаром.

– Сеньор Клифф сам просил меня звать его по имени, – заявила Мерседес с самым невинным видом.

– Меня не интересует, о чем он тебя просил, – отчеканил Джероми. – Это не принято, и тебе следовало бы это знать. Ты – обслуживающий персонал и должна в любых обстоятельствах относиться к гостям с уважением. Понятно тебе, э-э… Мерседес?

– Понятно, сэр, – кивнула Мерседес, любезно улыбаясь Джероми.

«Come mierda!» [28] – думала она. Про себя Мерседес уже решила, что его дорогие часы станут отличным подарком ее следующему любовнику.

* * *

Пребывание на острове странным образом возбудило Тея, да и Эшли оно, похоже, тоже преобразило. Оторвавшись от Лондона и от всего, что ему сопутствовало, она стала совершенно другой. Признанная Королева Английского Дизайна и Мать Двоих Очаровательных Детей исчезла, и на ее месте вновь возникла озорная, слегка наивная девчонка, которую Тей полюбил семь лет назад и на которой женился. Та, прежняя Эшли, обожала сексуальные забавы и никогда не отказывалась наскоро сделать ему минет-другой. Оральный секс в исполнении собственной жены сделался его любимым времяпрепровождением, и Тей не боялся в этом признаться. Он до сих пор очень живо вспоминал, как доставал своего Слонопотама и как Эшли высасывала из него все соки, заставляя желать еще и еще. До свадьбы они занимались этим почти каждый день, но после рождения детей минет превратился для Тея в редкое лакомство, в вознаграждение, которое он получал, только если «вел себя хорошо». В последние несколько месяцев ни о каком сексе вообще не было и речи, однако прошедшей ночью Эшли словно прорвало. Тей получил все, о чем мечтал, и даже больше. Теперь ему оставалось только надеяться, что произошедшая с женой перемена не станет чем-то временным и что после возвращения в Лондон Эшли по-прежнему будет делать для него то, что она умела лучше, чем любая другая девчонка, с какими Тей когда-либо был.

Сейчас, впрочем, будущие проблемы не слишком его занимали: перед Теем вставал вопрос чисто практического свойства. Пышная тропическая природа необитаемого острова как будто звала вернуться к корням, к простым первобытным радостям и чувствам, и он сполна ощущал этот повелительный зов. Нет, Тея вовсе не тянуло залезть на пальму, а вот от быстрого секса где-нибудь на травке он бы не отказался. Да и Эшли выглядела на редкость соблазнительно в безразмерной футболке, которая доставала ей до верхней части бедер, отчего казалось, что на ней нет даже купальника. Пышная грудь Эшли туго натягивала футболку спереди, стройные загорелые ноги были обнажены, и Тей невольно вспомнил, как прошлой ночью он лежал между ними и как Эшли громко стонала от удовольствия, когда он пустил в ход язык. Он и сам готов был застонать – так хорошо ему было. Будь его воля, он бы не выпускал жену из объятий до конца их круиза на яхте, но, к сожалению или к счастью, его силы были не безграничны. К сожалению, потому что приходилось прерываться на отдых и сон. К счастью, потому что теперь, после перерыва, Тей снова чувствовал себя в отличной форме и был готов получать и дарить наслаждение.

– Эй, Конфетка! – вполголоса сказал он, беря Эшли за руку. – Пойдем со мной, я хочу тебе кое-что показать. Это такая штука… Ты меня не простишь, если не увидишь сама.

– Что ты там нашел? – заинтересовалась Эшли, до этого любовавшаяся парой гигантских черепах, которые медленно ползли по тропинке впереди них. – А куда идти?

– Вон туда, – сказал Тей и, свернув с тропы, стал подталкивать ее в направлении плотной группы высоких и стройных пальм.

– Ну, что там такое? – снова спросила Эшли несколько раздраженным тоном.

Тей не дал ей времени на раздумья. Протянув руки, он принялся играть с ее сосками, зная, что это самый быстрый способ раскочегарить Эшли как следует.

– Тей! Не здесь! – прошипела она, испуганно оглядываясь, но за деревьями было уже не видно прочих экскурсантов, и даже их голоса едва доносились сквозь листву.

– Почему? – отозвался он, продолжая пощипывать и выкручивать твердеющую плоть.

– Потому… потому что нас могут увидеть… А-а-ахх!.. – Ее вздох, полный желания, подсказал Тею, что он на верном пути. Не прекращая свой эротический массаж, он быстро выпустил своего Слонопотама на волю.

– Давай, Конфетка! – прошептал он, заставляя Эшли опуститься на колени. – Действуй!

– Тей… – Она попыталась что-то возразить, но не успела: разбухший до неприличия Слонопотам оказался у нее во рту. Спустя пару минут Тей достиг впечатляющей кульминации, которая превосходила все, что он испытывал накануне ночью. Зато Эшли только распалилась – она явно хотела большего, но Тей решил, что, коль скоро у них впереди еще одна ночь, она еще успеет получить вожделенную разрядку.

Поездка на яхте Касьяненко с каждым днем становилась все приятнее.

* * *

Наскоро просмотрев пару сценариев и не найдя их заслуживающими внимания, Клифф отложил бумаги, думая о том, что ему очень не хватает Лори. Кажется, он совершил ошибку, отказавшись поехать на остров с остальными. В конце концов, нужно же когда-то и отдыхать, а ведь чтение сценариев было работой, что бы он ни говорил Джероми.

К сожалению, Клифф сам был виноват, не дав должного отпора своему агенту, менеджеру и Энид, которые накануне поездки буквально навалились на него, требуя прочесть как можно больше сценариев и выбрать из них самые достойные.

«Пора принимать какое-то решение», – убеждал Клиффа менеджер.

«Мне кажется, тебе следовало бы подумать о ленте про шпионов», – советовал агент.

«Вот увидишь, эта Лори наскучит тебе через два дня, – говорила Энид. – Тогда ты, по крайней мере, сможешь заняться сценариями. Посмотрим, сколько штук ты сумеешь прочесть из той горы, которая скопилась у тебя на столе. На всякий случай я уложила их все».

«Какого черта я вообще должен думать о сценариях», – возмутился сейчас Клифф. В конце концов он был на отдыхе со своей девушкой, а значит, ему полагалось вовсю наслаждаться жизнью, а не корпеть над скудными придумками голливудских сценаристов. А раз так – к чертям собачьим любую работу!

И Клифф решил, что начиная с сегодняшнего дня будет просто плыть по течению и ни о чем не думать. Что же касалось сценариев…

Как говорилось в одной очень мудрой пословице, работа не волк – в лес не убежит.

* * *

– И что нам теперь делать? – спросила Сьерра.

Это «нам» очень понравилось Флинну, но он тем не менее пожал плечами.

– Я же не знаю, какие у тебя отношения с Поросенком. Ведь вы женаты уже довольно давно. – Он заглянул ей в глаза. – Ты с ним счастлива?

– Как-то у нас очень быстро все получается… – Сьерра отвела взгляд. – То мы несколько лет вообще не разговариваем, а тут за полчаса дошли до личных вопросов: счастлива, не счастлива и так далее…

– Ты не ответила на мой вопрос.

– А ты счастлив, Флинн? – Она вскинула глаза и взглянула на него в упор. – Мне кажется, да. Во всяком случае, твоя подружка совершенно очаровательна и, по-моему, довольно умна.

– Хван мне не подружка, – покачал головой Флинн.

– Но вы с ней живете в одной каюте!

– Да, но… В общем, это долго объяснять, – ответил он, чувствуя себя странно довольным тем, что Сьерра, оказывается, ревнует его к китаянке.

Сьерра между тем продолжала молча смотреть на него, не зная, что сказать. Может, признаться, что она несчастна? Рассказать правду?.. Но не получится ли так, что правда бумерангом ударит по ней самой? Прошло много лет, они с Флинном – взрослые люди, каждый со своей жизнью, со своим опытом… А главное, может ли она ему доверять? Вдруг всю эту историю с фотографиями Флинн выдумал, чтобы как-то объяснить, почему он ее бросил?

Но если он ничего не придумал, то виновен ли Хэммонд в том, что они расстались? Сначала она поверила Флинну безоговорочно, но потом пришли сомнения. Зачем Хэммонду могла понадобиться столь хитроумная комбинация? И как он сумел ее осуществить? Похоже, единственный способ узнать всю правду – задать прямые вопросы самому Хэммонду. Это, однако, означало очередное столкновение, а к скандалу Сьерра отнюдь не стремилась.

– Я… я немного устала, – проговорила она после довольно продолжительной паузы, в течение которой отчаянно пыталась решить, как быть дальше. – И мне хотелось бы… побыть одной, чтобы как следует все обдумать.

– Я понимаю, – кивнул Флинн. Подталкивать ее к определенным выводам вряд ли стоило. В лучшем случае она заподозрила бы его в предвзятости, а его репутация в ее глазах была пока не слишком высока. – Слишком много на тебя свалилось сразу. На нас…

– Да, – тихо ответила она, снова опуская голову.

«Ну а что будет дальше?.. – хотелось спросить ему. – Станем ли мы любовниками, как прежде, или будем «просто друзьями»? Чего ты хочешь, Сьерра? Есть ли у нас с тобой будущее? Или прошлое – это все, что у нас осталось?»

Сейчас многое зависело именно от нее. Впрочем, сам Флинн не смог бы, пожалуй, однозначно ответить на вопрос, готов ли он вернуться в прошлое, чтобы попытаться заново разжечь огонь их страсти.

По-прежнему ли он желает быть с ней?..

«Да», сказало сердце.

«Нет», ответила голова.

Да и то сказать, наличие фальшивых – или подлинных – фотографий никак не объясняло того факта, что Сьерра была беременна от Хэммонда, когда попала в ту давнюю автомобильную аварию. Пять минут назад она уверяла Флинна, что в первое время их с Хэммондом отношения были чисто платоническими. Откуда же тогда взялся ребенок?

На эту тему они пока не говорили. Может, Сьерра просто не знала, что ему известно о ее беременности?

Господи, в отчаянии подумал Флинн, зачем ему все это? Зачем Сьерра снова вошла в его жизнь – и именно тогда, когда он встретил Май и почти поверил, что снова может быть нормальным человеком? Зачем она оживила прошлое – и не самое счастливое, если разобраться…

Что ж, хочет он или не хочет, эту проблему придется решать.

Другого выхода у Флинна Хадсона просто не было.

Глава 56

Негромко бормоча себе под нос испанские ругательства, Мануэль вел толпу богатеньких туристов обратно к берегу, где их ждали два катера. За время работы проводником он многое повидал, но сегодняшняя группа превзошла все его ожидания. Сначала Мануэль сравнивал туристов со стадом свиней, но потом ему пришло в голову, что даже свиньи не бывают столь своевольны и похотливы.

Неужели высокий чернокожий мужчина всерьез рассчитывал, будто никто не увидит, как он утащил в пальмовую рощу грудастую блондинку и заставил делать то, что позволяют себе только грязные шлюхи? А белый здоровяк, который трахался со своей подружкой-мулаткой в озере под водопадом? Это же просто стыд и срам! Неужели он не мог дождаться, пока все они вернутся на яхту и настанет ночь? Нормальный человек поступил бы именно так, но для богатых, как видно, не существует никаких правил!

Глядя на туристов, Мануэль даже проникся уважением к своей жене и дочерям. Они, правда, не были богаты, зато отличались безупречным воспитанием, каждое воскресенье посещали храм Божий и были уважаемыми, честными женщинами – не какими-то там putas [29]. Уж они бы ни за что не стали вести себя подобным образом!

Когда туристы погрузились наконец в катера, Гай вручил проводнику большие чаевые. Мануэль деньги взял, но про себя поклялся, что никогда больше не станет связываться с озабоченными гринго. Уж лучше снова зарабатывать на жизнь рыбной ловлей, чем ублажать богатых развратников и извращенцев, которые не умеют держать в узде свои желания.

Мануэль был простым парнем и предпочитал вести простую, честную жизнь.

* * *

Хэммонд запрыгнул в катер сразу вслед за Лори и, не спрашивая разрешения, опустился на скамью рядом.

– Небось мечтаешь о хорошем горячем душе? – спросил он, придвигаясь к ней поближе. – Нужно же вытряхнуть песок из такой очаровательной попки!

– Что-что?.. – Лори показалось, что она ослышалась.

Хэммонд непринужденно рассмеялся.

– Я не хотел тебя обидеть, – сказал он. – Моя мать всегда так говорила, когда я был маленьким и мы вместе ходили на пляж. Правда, тот пляж был в Хэмптоне – но разве это что-то меняет?

Лори несколько мгновений смотрела на него, не зная, как реагировать.

– Ты прелестна, Лори, – продолжал Хэммонд, раздевая ее взглядом. – Перед тобой невозможно устоять.

Клифф предупреждал ее, что большинство политиков – просто сексуально озабоченные ублюдки, и, по-видимому, был абсолютно прав. И если поначалу внимание сенатора льстило Лори, то теперь все изменилось. На своем веку она встречала не так много политиков, но в Хэммонде было что-то отталкивающее.

– А-а… а почему ваша жена не поехала с нами? – спросила она, выделив голосом слово «жена».

– Для Сьерры эта экскурсия – почти непосильное мероприятие, – пояснил Хэммонд. – У нее… э-э-э… слабое здоровье.

– Вот как? – резко сказала Лори. – Вообще-то она не производит впечатление больной.

– Я знаю… – Сенатор делано вздохнул. – И тем не менее она не слишком здорова. Это мой крест, который я вынужден нести в одиночестве. – Последовала многозначительная пауза, потом Хэммонд добавил, доверительно понизив голос: – Между нами, Лори: у Сьерры бывают, гм-м… заскоки. Понимаешь?.. Периоды, когда она не совсем адекватно реагирует на окружающее. Такова печальная правда, моя дорогая Лори.

«Да что же это такое творится?! – подумала Лори. – Сегодня все так и лезут ко мне со своими откровениями – сначала Люка, теперь этот… Что я им, бесплатный психотерапевт?»

– Мне очень прискорбно это слышать, – проговорила она, отряхивая с ног налипшие песчинки. Ни единому слову сенатора она не поверила.

Хэммонд наклонился вперед и слегка коснулся кончиками пальцев ее бедер в непосредственной близости от зоны бикини.

Лори поспешно отдернулась.

– Ты пропустила… Здесь тоже остался песок, – пояснил он.

– Я ничего не пропустила! – отрывисто возразила она.

– Извини. Я просто хотел помочь. – Сенатор пожал плечами.

Ее спасли Тей и Эшли, которые со смехом ввалились в катер. Футболист улыбался, словно восьмилетний мальчишка, получивший в подарок на Рождество новенький красный велосипед. Эшли хихикала как сумасшедшая; лицо ее раскраснелось, волосы растрепались.

– Здорово было, правда? – сказала Лори, незаметно отодвигаясь от Хэммонда. – Я ужасно жалею, что не захватила на остров фотоаппарат. А ты?

– И я, – откликнулась Эшли, которая держалась намного непринужденнее и раскованней, чем вчера. – Здесь чудесная природа и… ну, и все остальное тоже.

– Мы могли бы неплохо заработать, если бы продали наши снимки в журналы, – пошутила Лори и осеклась. Говорить подобное было, конечно, глупо.

– Не думаю. – Ответ Эшли прозвучал довольно резко, к тому же она бросила на мужа многозначительный взгляд, словно говоря: «Вот видишь, я же предупреждала, что она неотесанна и вообще не нашего круга!»

– Я пошутила. – Лори попыталась исправить положение, но ее оправдания прозвучали жалко.

– А вот мне почему-то кажется, что нашему хозяину подобные шутки вряд ли покажутся забавными. – Эшли поджала губы. Она собиралась добавить еще что-то, но в это время катер отвалил от берега и, набирая скорость, запрыгал по волнам, так что Эшли едва не прикусила язык.

– Перестань, Конфетка! – шепнул ей на ухо Тей. – Оставь ее в покое.

Но Эшли его не слушала. Она уже думала о том, какое платье наденет к ужину. Нужно что-нибудь яркое, решила она. Ослепительное и изящное – такое, что непременно привлечет к ней внимание Клиффа Бакстера. Эшли была совершенно уверена, что знаменитый актер ее заметил. Почему бы нет? В конце концов, она была гораздо сексуальнее его рыжей подружки.

* * *

Сидя в каюте и дожидаясь возвращения мужа, Сьерра вела с собой тяжелую и мучительную борьбу. Ей очень хотелось принять таблетку-другую ксанакса или выпить несколько порций водки, бутылка которой стояла в мини-баре. Сьерра знала, что Хэммонд специально попросил официантку принести водку прямо в каюту. Ему было гораздо проще иметь дело с женой, когда она оказывалась под действием спиртного или лекарств. И в том, и в другом случае Сьерра полностью утрачивала волю к сопротивлению, и Хэммонду было легче ее контролировать.

Но сегодня все должно было быть по-другому, и именно мысль об этом помогла Сьерре перебороть соблазн. Сидя в каюте, она перебирала в памяти все подробности отвратительных сцен, изображенных на тех давних фотографиях, и пыталась припомнить, как вышло, что Хэммонд оказался с ней, когда Флинн уехал в Лондон. Тогда он утверждал, что друг сам попросил его позаботиться о ней, но это была ложь. Если верить Флинну, ни о чем таком он Хэммонда не просил.

Итак, если Хэммонд обманул ее, в чем еще он мог ей солгать?

Ах да, фотографии!.. Эти проклятые фотографии! Тогда Сьерре было так плохо, что она не выдержала – показала их Хэммонду, а он ответил, что Флинн всегда был бабником и об этом все прекрасно знали; он-де просто не хотел ее расстраивать, рассказывая о бесконечных амурных похождениях, но теперь она сама убедилась, что Флинну доверять нельзя. Кроме того, именно Хэммонд настоял на том, чтобы она уничтожила снимки. Собственно говоря, он забрал их у нее вместе с запиской и куда-то унес, а потом сказал, что сжег.

И почти сразу стал уговаривать ее сделать аборт.

Ну вот, подумала сейчас Сьерра, кажется, все складывается достаточно логично. Если Хэммонд знал, что фотографии поддельные, то ему, разумеется, не хотелось, чтобы она начала разглядывать их слишком пристально. А если он уже тогда считал, что Сьерра Сноу может оказаться для него весьма ценным приобретением на пути к политическому олимпу, ребенок Флинна был ему, конечно, совершенно ни к чему.

Неужели Хэммонд нарочно разбил машину? Неужели он сделал это для того, чтобы она потеряла ребенка?

При мысли об этом Сьерру пробрала дрожь.

Ну вот, кажется, теперь она точно знала, каков Хэммонд на самом деле. Что может быть хуже негодяя, который скрывается под маской филантропа и политического реформатора? Во всяком случае, никакое его новое злодейство ее больше не удивит.

Сьерра глубоко вздохнула. Теперь она была готова к встрече с мужем.

Хэммонд ворвался в каюту, громко жалуясь на жару, на невыносимых насекомых и на отсутствие самомалейшей возможности поговорить с Александром приватно.

– Я – сенатор, черт меня дери! – бушевал он. – Эти жалкие людишки должны соображать, с кем имеют дело! В конце концов, если они рассчитывают на какие-то привилегии в будущем, то им уже сейчас следует относиться ко мне с уважением!

«Уважать можно человека, но не чудовище», – хотелось сказать Сьерре, но она сдержалась.

– Хэммонд… – спокойно начала она. – Я…

– Я уже почти сорок лет Хэммонд, – огрызнулся он, стаскивая через голову насквозь пропотевшую футболку. – Чего тебе?..

– Я должна задать тебе один вопрос.

– Именно сейчас? – Он стащил шорты и трусы и швырнул их в угол. Стыдливость была ему чужда – это Сьерра уже усвоила.

– Когда я увидела Флинна на яхте, то вспомнила о тех фотографиях…

– О каких фотографиях? – раздраженно переспросил он и, почесывая промежность, направился к дверям ванной комнаты.

– Тех, которые ты подделал, когда учился в колледже, – храбро сказала она. – Подделал и послал мне и Флинну.

– Что-о?! – остановившись перед самой дверью ванной, Хэммонд повернулся к ней.

– Ничего. – Сьерра с независимым видом пожала плечами. – Просто мне было интересно, как тебе удалось справиться с этой работой. Это ведь непросто – подделывать фотографии так, чтобы никто ничего не заметил. Тогда ведь, кажется, не было ни фотошопа, ни других современных технологий. Или ты нанял профессионального ретушера, чтобы он тебе помог?

Хэммонд впился в нее яростным взглядом. Его прищуренные глаза буквально излучали угрозу.

– Ты разговаривала с этим подонком? – прошипел он.

– С подонком? Кого ты имеешь в виду, Хэммонд? Уж не себя ли?

– Не умничай! – оборвал ее муж. – Я запретил тебе с ним разговаривать!

– Ты мне много чего запрещал, – хладнокровно ответила она. – Но поскольку мы находимся на яхте посреди океана, я могу делать, что захочу.

Хэммонд недоверчиво покачал головой. Какой бес в нее вселился? Раньше ему хватало одного грозного взгляда, чтобы заставить жену заткнуться, но сейчас Сьерра отказывалась слушаться его приказов. Кроме того, она выглядела собранной и совершенно трезвой, хотя обычно буквально спала на ходу. Что с ней произошло? Она изменилась, но как?.. Почему?.. Сьерра редко осмеливалась ему даже возражать, а теперь пыталась сама идти в атаку. И если в большинстве случаев ему достаточно было просто пригрозить, что он причинит вред ее родным, то сейчас отработанный прием вряд ли мог помочь – уж очень воинственно она была настроена.

Определенно перед ним была совсем не та женщина, с которой он расстался несколько часов назад.

– Ты действительно считаешь, будто можешь делать все, что заблагорассудится? – сказал он как можно решительнее. – Ты, видимо, забыла, кто ты такая. Ты – моя жена и обязана делать все, что я тебе велю. В противном случае… – Он прищурился сильнее. – Ты знаешь, что может быть тогда.

– Ради бога, Хэммонд! Сколько еще ты собираешься мне угрожать? Не пора ли прекратить этот балаган?

– Балаган?.. – Он насмешливо покачал головой. – Что-то ты вдруг стала очень храброй. Уж не потому ли, что, пока меня не было, ты успела перекинуться парой слов со своим бывшим дружком? А-а, ты, наверное, думаешь, что он сможет спасти тебя и твоих родных? А вот мне кажется, что он вряд ли сумеет спасти даже себя. – Хэммонд ухмыльнулся. – Подумай об этом, Сьерра… – Он ненадолго замолчал, потом взглянул на нее уже с нескрываемой злобой и ненавистью. – Один мой телефонный звонок, и жизнь твоего обожаемого Флинна превратится в кошмар. Я могу сделать так, что никто и никогда не закажет ему репортаж и не возьмет у него готовую статью. Я могу сделать так, что ему переломают ноги и он до конца жизни будет кататься в инвалидном кресле на колесиках. Мне достаточно просто позвонить, и его изуродуют на всю жизнь, и ты больше не сможешь любоваться его смазливым личиком… Ты же знаешь, Сьерра, все это мне по силам.

– Делай, что хочешь, – ответила она. Каким-то чудом ей удалось заставить свой голос звучать спокойно и ровно. – Делай, что хочешь, но между нами все кончено. Я уйду от тебя, как только мы вернемся в Штаты. А еще я расскажу о твоих угрозах всем, чтобы люди знали, кто виноват, если со мной или с моими родными что-нибудь случится.

– Что-то ты очень расхрабрилась, – повторил он насмешливо. – Смотри, как бы потом плакать не пришлось.

С этими словами Хэммонд вошел в ванную и захлопнул за собой дверь.

* * *

– Ну, как все прошло? – спросил Клифф, когда Лори вернулась в их каюту.

– Ты был совершенно прав насчет сенатора, – ответила она, с размаху бросаясь на кровать. – Это что-то неописуемое!

– Говорил я тебе!.. – сказал он. – Я их за милю чую!

– Но сам остров был совершенно чудесным, – добавила Лори. – Мне бы так хотелось, чтобы ты тоже его увидел! Он такой… такой… ну, прямо как в кино! И он совершенно пустой – ни домов, ни людей, только пальмы, птицы, черепахи… и еще очень красивый водопад. Тебе бы там понравилось, правда! Жаль, что ты не захотел поехать вместе со всеми.

Клиффу было приятно видеть Лори такой счастливой и оживленной. Сейчас она была совсем как маленькая девочка, которая впервые побывала в Диснейленде. Впрочем, почему «как»? Он частенько забывал, сколько ей лет на самом деле. Двадцать четыре… совсем ребенок. Лори была достаточно юной, чтобы быть его дочерью, и в то же время достаточно взрослой, чтобы стать его любовницей.

Интересно, с чего он взял, будто ему пора поменять Лори на какую-то другую девушку – помоложе и посвежее? Неужели он принял это решение только потому, что таковы были репутация и публичный имидж знаменитого Клиффа Бакстера? Или ему хотелось в очередной раз произвести впечатление на друзей и знакомых? На обожающую публику?

Чушь все это, неожиданно подумал Клифф. Лори ему нравилась, с ней было легко и приятно, а лучшее, как известно, враг хорошего.

А раз так, он не станет спешить.

Незачем.

* * *

– Эй, Конфетка, я не говорил, как сильно я тебя люблю? – спросил Тей, ненадолго отрываясь от промежности Эшли, чтобы глотнуть воздуха.

– Ради бога, не останавливайся! – простонала она, выгибаясь и откидывая голову назад. Эшли смутно представляла себе, насколько хорош Тей как футболист, но языком он работал как настоящий мастер.

– Но я тебя очень люблю! – настаивал Тей. – Правда. Ты моя единственная. Никто другой мне не нужен.

– Ладно, ладно, – поспешно согласилась она. – А теперь займись делом. Не останавливайся, я уже почти кончила.

– Не переживай, Конфетка, я тебя не подведу, – ухмыльнулся Тей.

Путешествие на яхте оказалось не только на редкость приятным, но и полезным для их семейных отношений.

* * *

– Ну, наконец-то!.. – язвительно пробормотал Джероми, когда Люка открыл дверь каюты и с размаху бросился на кровать.

– Что ты делаешь?! – всполошился партнер. – Ты же весь в поту, в песке и еще черт знает в какой дряни! Прими хотя бы душ, иначе ты испачкаешь нашу общую постель.

Люка закинул руки за голову и блаженно потянулся. У него не было ни малейшего желания двигаться с места.

– Напрасно ты не поехал, – сказал он. Мысленно Люка все еще бродил по сказочным джунглям необитаемого острова.

– Ничего не напрасно, – возразил Джероми. – Пока ты там развлекался, я зря времени не терял. Я побеседовал с мистером Бакстером, и, мне кажется, он почти готов нанять меня для оформления своего нового особняка.

– Клифф покупает новый особняк? – удивился Люка. – Лори ничего об этом не говорила.

– Кто такая эта Лори, чтобы столь знаменитый актер делился с ней всеми своими планами? – пожал плечами Джероми. – И вообще, с каких это пор ты с ней дружен? По-моему, вы впервые встретились только вчера, – желчно добавил он. Ему вдруг стало завидно, что пока он изнывал от скуки на борту, партнер успел обзавестись новыми знакомствами.

– Мы дружим с тех самых пор, как я, словно отважный рыцарь, спас ее от лап похотливого сенатора, – объяснил Люка. – И будь так добр, не называй ее «эта Лори». Если бы ты дал себе труд познакомиться с ней поближе, ты бы понял, какой она приятный человек.

– Хочешь снова поменять ориентацию? – презрительно фыркнул Джероми. – Ищешь способ забраться в ее крошечные трусики?

– Только давай без грязи, ладно? – Люка вздохнул. – По-моему, ты просто ревнуешь.

– Что-о? – Джероми состроил обиженную гримасу. – Я ревную?!..

– Ну да. Что-то вроде того.

– Да как ты смеешь!

– Что именно я «смею»? – спокойно уточнил Люка.

– Как ты смеешь утверждать, что я ревную тебя к женщине?

– Знаешь что, Джероми?.. – Люка смерил партнера прохладным взглядом. – По-моему, нам нужно серьезно поговорить.

Джероми невольно вздрогнул. «Нам нужно серьезно поговорить» – этих слов он всегда страшился. Ему приходилось слышать их уже много раз, и каждый раз они сулили ему крупные неприятности. В первый раз эти слова произнес его отец, мелкий гражданский служащий и человек очень строгих правил, немилосердно выпоровший Джероми, когда тот впервые заикнулся о своей принадлежности к секс-меньшинствам. Во второй раз их произнес в Оксфорде один старший преподаватель, в которого Джероми был пламенно и безответно влюблен. В третий раз он услышал их от семидесятилетнего старика маркиза, который в течение пары лет содержал Джероми в качестве секс-игрушки. Ну а в последний раз роковые слова произнес некий крупный бизнесмен, тщательно скрывавший свои нетрадиционные пристрастия и одновременно вкладывавший значительные суммы в фирму Джероми. Увы, все закончилось, когда жена бизнесмена пронюхала, что на самом деле происходит между ее мужем и Джероми, и положила конец их отношениям – в том числе финансовым.

А теперь и Люка захотел с ним «серьезно поговорить».

Нет, только не это! Знаменитый певец значил для Джероми очень много. От Люки зависело его будущее. Джероми не раз мечтал, как они вместе состарятся, как вместе будут наслаждаться славой Люки и его деньгами, и вот теперь – «серьезно поговорить»… Нет! Он этого не допустит!

Джероми был готов на все, лишь бы предотвратить назревающую катастрофу.

Глава 57

Сегодняшний вечер Бьянке захотелось провести «в испанском духе», как она выразилась, и Гай, засучив рукава, принялся за работу. Ему довольно быстро удалось нанять мексиканский фольклорный ансамбль, исполнявший в том числе и испанскую музыку, а также выписать с берега шеф-повара – специалиста по испанской кухне, знаменитого, в частности, своей фирменной паэльей с морепродуктами. Музыканты и повар с парой помощников и необходимым набором высококачественных продуктов должны были прибыть на быстроходном посыльном судне. Обошлось это, естественно, в круглую сумму, но Касьяненко с самого начала предупредил Гая, что не постоит за расходами, лишь бы угодить гостям и своей любовнице, для которой он требовал только всего самого лучшего. Гай не сомневался, что, если бы Бьянке вдруг захотелось, чтобы сам Вольфганг Пак приготовил для нее свою популярную пиццу с копченой лососиной, русский миллиардер пошел бы ей навстречу и доставил бы кулинара на яхту прямо из его широко известного ресторана в Лос-Анджелесе.

Солнце уже садилось, когда Бьянка появилась на палубе. Она была совершенно ослепительна в белом с оборками платье в стиле фламенко и с белыми розами в черных волосах. Сопровождавший ее Александр, как и подобает настоящему мужчине, особо наряжаться не стал: на нем были белая сорочка и простые черные брюки, которые, впрочем, делали его моложе и стройнее. Глядя на них, Гай даже немного им позавидовал – до того гармоничной парой они были. А ведь, кроме внешности, у них были деньги, слава, влияние – все, о чем только может мечтать человек. Казалось несправедливым, что кто-то получил так много, а другие – так мало.

Гай, впрочем, не стал слишком задумываться о капризах судьбы. Он… привык. Привык к своему положению, привык обслуживать богатых и знаменитых, привык удовлетворять любые их желания и следить за тем, как они развлекаются, благо в конце круиза его всегда ждали хорошие чаевые. Он сам выбрал такую жизнь, и, по большому счету, она была не так уж плоха.

Кроме того, у него был постоянный партнер, который его искренне любил. Они вместе снимали в Сиднее уютную квартирку, и каждый раз, когда Гай возвращался домой из очередного плавания (что, к сожалению, бывало не часто), они прекрасно проводили время, черпая удовольствие в общих забавах и занятиях. В целом Гай был доволен, хотя в душе́ (и не только в душе́) не мог не вожделеть роскошного Люку Переса. Это был безупречный образчик настоящей мужественности, не говоря уже о его редком певческом таланте. Последний англоязычный хит Люки Гай специально записал в память своего айпода, чтобы прокручивать в минуты исключительного душевного волнения.

* * *

Когда Хэммонд вышел из душа, Сьерры в каюте не было.

Проклятье, подумал сенатор, торопливо одеваясь. Куда подевалась эта лживая сука, его жена, что еще задумала эта двуличная тварь после того, как потолковала один на один со своим бывшим бойфрендом?

В нем росла мрачная, холодная злоба. Неужели Сьерра действительно думает, что сумеет так легко от него отделаться? Развод и даже просто раздельное проживание могли погубить его политическую карьеру, и Хэммонд не собирался допускать ничего подобного. Если понадобится, он цепями прикует ее к себе, но никуда не отпустит – ведь рано или поздно он будет участвовать в президентской гонке, и Сьерре, хочет она того или нет, придется быть рядом с ним.

Живая или мертвая, но она должна оставаться его преданной, образцовой женой.

* * *

– Что с тобой приключилось? – спросила Хван, когда, вернувшись в каюту, застала там Флинна. – Почему ты уехал, ничего мне не сказав?

– У меня, похоже, желудочный грипп, – рассеянно ответил Флинн, продолжая раздумывать о своем разговоре со Сьеррой.

– Но сейчас, я вижу, тебе полегчало, – заметила Хван и открыла стенной шкаф, чтобы подобрать себе что-нибудь более или менее подходящее для вечернего застолья. Все женщины на яхте выглядели на редкость ухоженными и безупречно одетыми, и Хван не хотелось выделяться. Ее выбор, однако, был довольно ограниченным, поскольку она привыкла путешествовать налегке и к тому же не любила наряжаться. По большому счету, ей было наплевать, как она выглядит. Пусть другие меняют наряды хоть каждый день, считала Хван, это не изменит того факта, что она все равно умнее их всех, вместе взятых, а главное – ей не наплевать на то, что происходит в большом мире. Способность переживать за других и сочувствовать чужой боли она считала главным признаком, отличающим нормального человека от бездушного – пусть и очень красивого – манекена.

– Да, полегчало, – подтвердил Флинн и поморщился. Пожалуй, впервые в жизни ему было неприятно, что он вынужден делить с Хван одну комнату. Он по-прежнему очень высоко ценил ее дружбу, но сейчас ему просто необходимо было побыть одному, чтобы все как следует обдумать. Хван – он знал это точно – начнет задавать вопросы и не успокоится, пока не выведает у него все, и Флинну очень хотелось этого избежать. В конце концов, его личные проблемы ее не касались.

– Встретимся наверху, – сказал он и, поднявшись с кресла, направился к двери.

– Знаешь, Флинн, – задумчиво проговорила Хван, продолжая разглядывать висящие в шкафу платья, – тебе следует быть очень осторожным в своих желаниях. Потому что то, чего мы желаем, не всегда бывает нам во благо.

– Спасибо, – сухо поблагодарил он. – Только я что-то не понял, к чему ты это сказала.

– А ты подумай, – сказала она. – Ты достаточно умен. Будет жаль, если ты запутаешься в своих фантазиях.

Ничего не ответив, Флинн вышел из каюты и тут же наткнулся на Тея и его блондинку жену, которые поднимались на «коктейль-палубу», как путешественники называли между собой верхнюю палубу яхты.

– Как ты себя чувствуешь, приятель? – дружелюбно осведомился Тей.

– Все в порядке. Наверное, я напрасно поднял панику: пять минут посидел в туалете, и все прошло.

– Фу, гадость!.. – Эшли наморщила нос и крепче прижалась к мужу. – Помнишь, Тей, как понос застал тебя прямо на поле – на глазах пятидесяти с лишним тысяч зрителей?

– Лучше не вспоминай! Это был настоящий кошмар! – Тей двинулся к спиральному трапу. – И потом, ты ставишь меня в неловкое положение перед Флинном!

– Твою красивую форму пришлось выбрасывать. – Эшли хихикнула. – Даже твоя мама не захотела ее стирать.

– Спасибо, дорогая. – Тей закатил глаза. – Умеешь ты представить мужа с лучшей стороны, ничего не скажешь!

– Это еще не все, что я умею! – Эшли снова захихикала, и Тей в очередной раз подумал, что его жена стала совершенно другим человеком. «Интересно, это здешний воздух на нее так действует или что?» – спросил он себя.

Как бы там ни было, эта новая Эшли нравилась ему куда больше, чем бука и недотрога, какой она была всего лишь пару дней назад.

* * *

Бьянка оглядела собравшихся за коктейльным столом гостей. Все были на месте, за исключением сенатора. Его жена, однако, присутствовала, и Бьянка сразу заметила, что сегодня вечером Сьерра выглядит живее и общительнее. Сейчас, например, она о чем-то непринужденно болтала с Клиффом Бакстером и Лори, и Бьянка невольно вздохнула с облегчением. То, что приглашенные так быстро перезнакомились и начали свободно общаться, было хорошим знаком. Значит, дальше будет еще лучше, подумала она и снова вздохнула, на этот раз от удовольствия. Все-таки приятно быть хозяйкой, которая принимает столько знаменитых и важных гостей сразу.

Александр тоже держался на редкость непринужденно и открыто. Он говорил с Теем о футболе и обсуждал какие-то политические вопросы с китаянкой, которую Бьянка про себя окрестила Мисс Приставака. Неужели, думала она, эта маленькая азиатка думает, что понравится Александру, если продемонстрирует ему свою способность более или менее точно запомнить пару вычитанных в газете новостей?

Подошел Люка и отсалютовал ей бокалом, который держал в руке.

– Вы с Александром знаете, как организовать шикарную вечеринку, – заметил он. – Все просто в восторге.

– И ты? – спросила Бьянка.

– А почему ты спрашиваешь? – удивился Люка, отбрасывая со лба выбившийся из прически белокурый локон.

– Потому что я тебя хорошо знаю, – ответила она, пристально глядя на старого знакомого. – И мне кажется, тебя что-то беспокоит. Давай, выкладывай, в чем проблема…

– Не то чтобы беспокоит… – Люка пожал плечами. – Просто я немного скучаю по своему сыну. Терпеть не могу уезжать от него надолго. Ты его давно не видела, но можешь поверить мне на слово: Люка-младший – очаровательный мальчуган. К сожалению, он очень быстро растет, и мне хочется как можно больше бывать с ним, чтобы ничего не упустить.

– Он ведь сейчас с Шакой, правильно?

– Конечно. Шака замечательная mamasita [30]. Самая лучшая. Она ласковая, заботливая, любящая… словом, именно такая, какая надо.

– Гм-м, похоже, ты и по ней скучаешь. Я угадала?.. – Бьянка посмотрела на него, вопросительно склонив голову к плечу.

– Скучаю, – признался Люка, – но не в сексуальном плане. Секс мы оставили довольно быстро. Просто Шака – превосходный товарищ, и нам было очень хорошо вдвоем. Вот этого-то мне и не хватает.

– Зато сейчас у тебя есть Джероми, – заметила Бьянка. – Он очень забавный.

– В этом-то и загвоздка. В Джероми, я имею в виду, – ответил Люка. – Видишь ли…

– Беда на Голубой Улице? – Бьянка глубокомысленно кивнула.

– Ну, я бы не сказал, что это такая уж беда, хотя…

– Хотя?..

– К несчастью, Джероми терпеть не может Шаку, да и на Люку-младшего он почти не обращает внимания. И это буквально сводит меня с ума.

– Это не очень хорошо, Люка.

– Чего уж хорошего. – Певец покачал головой. – Откровенно говоря, я уже почти решил расстаться с Джероми. Я чувствую, что должен жить дальше – жить своей собственной жизнью, а он…

– Жаль. – Бьянка слегка нахмурилась.

– Чего тебе жаль?

– Это ведь совершенно особенный круиз, Люка. И мне не хотелось бы, чтобы ты… или кто-то еще все испортил. Разве ты не можешь расстаться с Джероми, когда все закончится и вы вернетесь к себе во Флориду?

– Ну, наверное… – протянул Люка. – Я попробую.

– Пожалуйста, ради меня!.. – взмолилась Бьянка.

– Ну, если ради тебя, тогда… ладно, – согласился певец. – Но как только мы вернемся на континент…

– Люка, ты самый лучший! – воскликнула она. – Правда!..

Люка лукаво улыбнулся.

– Я стараюсь.

* * *

– Ужинать подано, леди и джентльмены. – Гай снова использовал фразу, которую ему так нравилось произносить. По его сигналу гости дружно двинулись к винтовому трапу, чтобы спуститься на среднюю палубу, которая считалась обеденной. Оглядевшись по сторонам, Сьерра заметила, что Хэммонда все еще нет. Интересно, чем он так занят, что готов пропустить не только коктейли, но и ужин? Придумывает новые угрозы? При мысли об этом Сьерра содрогнулась. Ей даже пришлось напомнить себе, что она решила быть сильной и не бояться.

Флинн был вместе со всеми, но Сьерра подумала, что заговаривать с ним сейчас было бы не слишком благоразумно. Она хорошо изучила своего мужа и знала, что Хэммонд умеет быть неуправляемым и непредсказуемым. Кто знает, какая дикость может прийти ему в голову? Кроме того, она считала, что отношения с Хэммондом – это ее личное дело, и не хотела вмешивать сюда Флинна.

К счастью, порядок размещения гостей за столом изменился; на этот раз Сьерра оказалась между Клиффом и Люка. Ее это вполне устраивало.

Хэммонд появился после первой перемены. Не взглянув в сторону жены, он сел на свободное место между Бьянкой и Эшли и заговорил о чем-то с хозяйкой. Сьерра исподтишка внимательно наблюдала за ним, но не заметила ничего особенного. Это казалось невероятным, но Хэммонд, похоже, примирился с мыслью, что она намерена его бросить. Или он просто исчерпал запас своих самых страшных угроз? Что означает его странное спокойствие, предвещает ли оно бурю, или, наоборот, начало новой жизни?

Сьерра надеялась, что ей наконец повезет.

* * *

После ужина на палубе появились смуглые, страстные женщины с сильными, мускулистыми ногами и брутальные, подтянутые мужчины с суровыми лицами. Это были профессиональные танцоры, которые развлекали гостей, исполняя фламенко, пасодобль и другие латиноамериканские танцы. Сидя рядом с Александром, Бьянка любовалась их отточенными движениями, но ее рука лежала на бедре спутника, постепенно поднимаясь все выше. Знойные танцы неожиданно возбудили ее, и она была не прочь ненадолго уединиться с Александром в каком-нибудь укромном уголке.

Каково же было удивление Бьянки, когда Александр рассеянным движением смахнул с колен ее руку, продолжая при этом внимательно слушать, что говорила ему сидевшая с другой стороны Хван. О чем именно шла речь, Бьянка не расслышала, но не сомневалась, что журналисточка снова завела свою политическую шарманку. И как только Александр может интересоваться всякой скучной заумью?! Фу!..

Вместе с досадой Бьянка почувствовала, как в ней растет нешуточное раздражение. Когда вся компания перебралась от стола в рекреационную зону, Мисс Приставака снова оказалась рядом с Александром, и Бьянка решила, что это уже перебор. Какого черта, в самом деле?!.

Нет, она вовсе не ревновала Александра к этой малютке. Бьянка вообще была уверена, что день, когда она начнет ревновать к другой женщине, никогда не настанет. Еще чего!.. Или она не самая красивая и желанная женщина планеты? Возможно, кому-то и показалось бы, что Бьянка излишне самонадеянна, но сама она так не считала. Она была уверена в своей красоте – в этом непревзойденном даре, который открывал перед ней все двери и помогал добиться всего, чего ей хотелось. Бьянка не знала неудач, не испытывала сомнений и всегда шла прямо к цели, какой бы она ни была. Фото для обложек «Харперс», «Вог» и «Вэнити фэйр»? Пожалуйста! Хвалебные статьи в «Пипл», «Эсквайре», Ньюсуик» и «Тайм»? Легко. Фотосессии и модные показы?.. Она туда не рвалась – это ее умоляли принять участие, украсить собой, хотя бы просто «мелькнуть»… А все потому, что она была Бьянкой. Великой Бьянкой. Супер-Бьянкой. Топ-моделью, которой восхищались женщины и которую вожделели мужчины всего земного шара.

Ревновать? Нет, не дождетесь.

До подобного она не опустится.

И все же ее не могло не беспокоить внимание, которое Александр уделял этой миниатюрной китаяночке. Пару часов назад он сказал, что Хван кажется ему достаточно интересным человеком.

Интересным?.. Ха! Бьянке Хван не нравилась – на ее взгляд, она была слишком серьезной, слишком сдержанной и при этом – себе на уме. Например, с Флинном, который вроде бы считался ее бойфрендом, Хван держалась так, словно они едва знакомы. Насколько Бьянка могла судить, между этими двумя не было никакого взаимного притяжения, что выглядело вдвойне странно, поскольку – чисто объективно, разумеется! – Флинн был чертовски сексуальным малым.

Немного поразмыслив, Бьянка решила повнимательнее присмотреться к Флинну и постараться выяснить, в чем дело. Воспользовавшись тем, что Александр был полностью поглощен мировыми проблемами, о которых толковала ему маленькая Мисс Приставака, Бьянка поднялась со своего места. Гремела знойная латиноамериканская музыка, танцоры то скользили по палубе, то принимались отбивать каблуками ритм или замирали в вычурных позах, но Бьянку это уже не занимало. Лавируя между ними, она пробралась к тому месту, где в одиночестве сидел Флинн, и опустилась на соседнее кресло.

– Как ты? – спросила она самым сочувственным тоном, на какой только была способна. – Все в порядке?

Флинн чуть заметно усмехнулся.

– Похоже, о моем поносе уже известно буквально всем.

– О твоем п-п…?

– Я просто цитирую миссис Эшли. Эта молодая леди… В общем, она не стесняется называть вещи своими именами.

– Эшли? Блондинка с большими сиськами?.. – уточнила Бьянка, пытаясь с ходу установить с Флинном доверительные отношения.

– Да. – Флинн снова улыбнулся. – На них трудно не обратить внимание.

– Ты же не гей, чтобы не замечать такие вещи… – Бьянка щелкнула пальцами, подзывая кого-нибудь из обслуживавших гостей официанток. – Две порции лимончелло [31], – велела она подошедшей Мерседес. – Впрочем, прихвати всю бутылку.

На официантку она даже не взглянула.

«Надменная сука, – подумала Мерседес. – Шлюха безмозглая! Посмотрим, как ты будешь командовать, когда люди Круза захватят яхту – и тебя вместе с ней».

– Хорошо, мэм, – сказала она вслух и исчезла.

– Ты хочешь выпить? – уточнил Флинн, которому, впрочем, идея неожиданно понравилась. – Со мной?

– Мне кажется, тебе просто необходим глоток чего-нибудь покрепче, – сказала Бьянка. – Я, конечно, могу ошибаться, но…

– Ты не ошиблась. Выпивка мне не повредит.

– Проблемы? – осторожно осведомилась Бьянка. – Что-то не так?

– Ты о чем? – Флинн рассеянно потер заросший живописной щетиной подбородок.

– Я же не слепая, – небрежно сказала Бьянка. – По-моему, у тебя что-то не ладится с твоей подружкой.

В первое мгновение Флинну показалось, что она имеет в виду Сьерру. Только потом он сообразил, что речь идет о Хван. А жаль, чертовски жаль… Он был бы не прочь поделиться с кем-нибудь историей их со Сьеррой отношений – хотя бы просто для того, чтобы выслушать непредвзятое мнение постороннего человека. Увы, поступить подобным образом Флинн не мог. Это было их личное дело – его и Сьерры, женщины, которую он любил всю сознательную жизнь и продолжал любить до сих пор.

Да, теперь Флинн не мог этого не признать. Он продолжал любить Сьерру, несмотря ни на что, и сейчас ему казалось, что для них еще не все потеряно.

Вот оно что, внезапно понял Флинн и даже слегка вздрогнул. Он хотел вернуть Сьерру, вот в чем дело!

– Ты не против, что Хван так много разговаривает с Александром? – негромко спросила Бьянка, наклонившись к нему.

Флинну пришлось сделать над собой усилие, чтобы вернуться к реальности.

– А ты? – ответил он.

– Что – я? – переспросила Бьянка, поглаживая прядь своих длинных черных волос.

– Ты не возражаешь, что твой бойфренд слишком заинтересовался моей… э-э… подружкой?

– Ах-ха-ха! – делано рассмеялась Бьянка. – Даже не верится, что ты это наконец сказал!

– Ты первая об этом заговорила, – парировал он.

Появилась Мерседес с подносом, на котором стояли два небольших бокала лимончелло и откупоренная бутылка. Бьянка схватила один бокал и залпом проглотила тягучую, сладкую жидкость.

– Ты не хочешь выпить со мной? – спросила она, с вызовом глядя на Флинна.

– Честно говоря, предпочитаю текилу, – ответил он. – Ликеры – не мой стиль.

– Бутылку текилы. Живо! – распорядилась Бьянка.

– Так в чем дело? – поинтересовался Флинн, начиная догадываться, что все эти вопросы неспроста. – Тебя что-то беспокоит? Может быть, Хван э-э… переходит границы?

– Ты что, смеешься? – Бьянка величественно выпрямилась. – Мне бы не хотелось как-то задеть твои чувства, но чтобы я забеспокоилась, нужна женщина покрасивее, чем твоя подружка. Нет, твоя Хван – как надоедливая муха, от которой никак не избавиться. Я уверена – на самом деле она просто пытается выпросить у Александра деньги на свою дурацкую благотворительность.

– Ты, вероятно, имеешь в виду школу для сирот, которую Хван собирается построить в Камбодже? – сухо сказал Флинн. – Или одежду и продовольствие, которые она покупает для беженцев в Сьерра-Леоне?

– Точно не знаю, – небрежно отозвалась Бьянка. – Да это, в конце концов, не важно. Пойми, это наш с ним круиз, и просить у него деньги сейчас… довольно неуместно.

– То есть ты хочешь, чтобы я попросил Хван отстать от него?

– Да, – твердо сказала Бьянка. – Именно этого я и хочу.

– Я попробую, но ничего не обещаю, – усмехнулся Флинн, думая о том, что только очень богатая и избалованная женщина может быть такой бесчувственной. – Хван довольно упряма, и, если ей что-то придет в голову, она старается добиться этого во что бы то ни стало.

– Но, быть может, секс мог бы ее отвлечь?.. Так сказать, направить ее желания в другую сторону? – не без сарказма заметила Бьянка.

– Спасибо за совет, – спокойно ответил Флинн и потянулся за поданной Мерседес бутылкой.

Почему-то ему казалось, что одна-две порции текилы могут помочь принять верное решение.

Или, по крайней мере, прочистят мозги.

* * *

Два часа спустя Флинн был уже хорош. Танцоры и музыканты давно уехали, разошлось также и большинство гостей. На палубе остались только Бьянка с Александром, Хэммонд и Хван. Все довольно много выпили, но останавливаться не собирались, поэтому атмосфера с каждой минутой становилась все более нервной и напряженной. Сенатор как заведенный глотал виски и жаловался на журналистов, которых он называл подонками и дерьмом. Продажные наемные писаки, пьяно возглашал Хэммонд, глядя прямо на Флинна. Четвертая власть? Нет, просто вторая древнейшая профессия! Нормальным людям от них просто житья никакого нет. Лживые, грязные стервятники, пронырливые мерзавцы, которые всюду суют свои носы и мешают честным политикам делать мир лучше. Журналистов, вещал он, нужно запретить на законодательном уровне, а лучше всего собрать их всех вместе да высадить где-нибудь на необитаемом острове, и пусть они там все передохнут!

Хван эти пьяные излияния задели всерьез, и она бросилась в бой. Пока они спорили, Бьянка крепче прижалась к Александру, мечтая о том, чтобы он позвал ее спать.

Флинну какое-то время удавалось оставаться спокойным, но в конце концов он тоже не выдержал.

– Честные политики? – резко сказал он. – Это что, анекдот такой?

До этого момента он и Хэммонд подчеркнуто игнорировали друг друга, но вопрос Флинна сломал последние барьеры.

– Сам ты «анекдот»! – взревел Хэммонд, поднимаясь со своего места. – Кретин, ничтожество, неудачник!.. Чего ты достиг, что сделал полезного? Да ничего, только кропал свои лживые статейки!

– Да пошел ты, Хэммонд! – Флинн тоже вскочил. – Ты лгал всем, пока учился в колледже, и сейчас продолжаешь обманывать доверчивых простаков, отдавших тебе свои голоса. Вся твоя политическая карьера построена на лжи! И такой человек собирается баллотироваться в президенты? Вот это шутка так шутка!..

Хэммонд презрительно скривился.

– Смотрите все: перед вами наглядный пример! – сказал он. – Стоит журналисту открыть рот, как оттуда начинают изливаться ложь и грязь. Ни на что другое они просто не способны.

– Кстати, насчет лжи… – Флинн с угрозой прищурился. – Думаешь, я не знаю, какой грязный трюк ты провернул с одной доверчивой девушкой? Никаким другим способом ты бы ее не заполучил, и тебе пришлось прибегнуть к обману. Впрочем, ты уже тогда был экспертом в этой области, так что никаких проблем… Не так ли, Поросенок?

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь!

– Опять врешь, поросячья задница! – Флинн подмигнул. – Я говорю о фотографиях. О поддельных фотографиях, которые ты прислал нам, чтобы поссорить. Но теперь ей все известно, так что ты, дружок, опять облажался.

Губы Хэммонда плотно сжались, превратившись в тонкую бескровную ниточку, а лицо, наоборот, побагровело.

– Что бы я ни сделал, я сделал это для ее же блага, – отчеканил он напряженным голосом. – Что касается тебя, Флинн… Неужели ты настолько туп, что до сих пор не понял: она никогда тебя не любила. И никогда не полюбит!

– Достаточно! – Хван решительно вскочила на ноги, выпрямляясь во весь свой небольшой рост. – Эй, хватит! Флинн, тебе нужно лечь. Пойдем!..

– Вот это правильно! – ухмыльнулся Хэммонд. – Забирай свою желтомазую и катись баиньки. Может быть, тебе повезет и твоя дрессированная обезьянка отсосет тебе на сон грядущий.

Прежде чем кто-либо успел ему помешать, Флинн шагнул вперед и с размаху ударил сенатора кулаком в лицо.

– Вот тебе за дрессированную обезьянку… и за все остальное!

Глаза Хэммонда закатились, и он рухнул как подкошенный.

Александр недовольно нахмурился.

– Идем, – сказал он Бьянке и встал. Кирилл, который как по волшебству материализовался позади его кресла, с неожиданной ловкостью втиснулся между Флинном и сенатором, который уже начал подниматься, но успел встать только на четвереньки.

– Хван права, час действительно очень поздний, – добавил Александр. – Спокойной ночи, господа.

Глава 58

Банда Круза состояла из нескольких человек – неряшливо и грязно одетых, но весьма свирепых на вид. Все они были сомалийцами и принадлежали к одному племени, а возглавлял их старейшина по имени Амин – единственный, кто немного говорил по-английски. Он получал приказы непосредственно от Круза и железной рукой управлял своими людьми. В целом, однако, это была довольно пестрая компания неудачников и лентяев, которые благодаря нескольким успешным пиратским налетам стали настоящими богачами. Почти все они когда-то были рыбаками, но новая профессия нравилась им больше, и они без страха шли на абордаж, захватывая заложников и морские суда, за которые можно было получить большой выкуп. Плата за риск была очень высокой, поэтому каждый бандит мог позволить себе невиданную, по сомалийским меркам, роскошь. И покуда у пиратов имелось достаточно оружия и запас их любимого ката [32], они готовы были идти за своим предводителем куда угодно.

Пока Амин ожидал приказов Круза, вся банда жила в одном из притонов в Акапулько и наслаждалась отдыхом. В городе сомалийцы развлекались с дорогими шлюхами, но после переезда на виллу близ Кабо Сан-Лукаса пираты довольно скоро начали проявлять признаки нетерпения. Некоторые из них даже высказывали желание вернуться на родину, к семьям, которые они не видели уже довольно долгое время.

Вместе с Амином пиратов было восемь человек – начиная с восемнадцатилетнего племянника Амина Кашу́ и заканчивая Басрой – рослым, болезненно худым мужчиной неопределенного возраста с темно-коричневой, сожженной солнцем кожей и запавшими глазами. Волосы его были заплетены в неряшливые афрокосички, а во рту не хватало больше половины зубов.

Басра был едва ли не самым опасным из всех бандитов. Он не знал колебаний и сомнений и без раздумий стрелял в каждого, кто оказывался у него на пути во время операций. Подобным образом он «отличился» уже дважды, хотя Амин специально предупреждал подельников, что им лучше обходиться без убийств. Лишние трупы, говорил он, в конце концов приведут к тому, что власти – или, еще хуже, международные организации – начнут охоту за особо опасной бандой.

На Басру, однако, его аргументы не действовали, а Амин не слишком настаивал. Басра был настолько непредсказуем и опасен, что даже главарь не решался ссориться с ним без крайней необходимости.

Кашу работал с Амином с четырнадцатилетнего возраста и отличался отменной храбростью, что делало его весьма полезным членом банды. Долговязый, с кожей светло-кофейного цвета, редкой клочковатой бородкой и тонкими губами, он был довольно хорош собой. Его любимым занятием был секс. Дома в Сомали у Кашу было сразу несколько подружек, но ни одной из них не удавалось удовлетворить его полностью, и от одной девчонки он часто бежал к другой, чтобы продолжить развлечения.

Когда на виллу приехала Инна, либидо молодого сомалийца готово было вырваться из-под контроля. Амин, однако, сразу заметил похотливую ухмылку на лице племянника и строго-настрого запретил ему даже смотреть в сторону женщины Большого Босса. На парня, впрочем, предупреждение никак не подействовало: такую, как Инна, он видел впервые в жизни. Все его подружки-сомалийки были очень худыми, можно даже сказать, тощими, поэтому при виде горы лакомой розовой плоти Кашу был сражен наповал.

На вилле пираты жили в гостевом доме, выстроенном сравнительно недалеко от главного здания. Там они чистили и снаряжали оружие и держали припасы, которые необходимо было загрузить в катера перед нападением на «Бьянку». Гостевой домик отделяли от виллы плотные заросли кустов и большой бассейн, возле которого Инна устроилась в первый же день после своего приезда на виллу. Она возлежала в шезлонге в модном оранжевом купальнике, который только подчеркивал ее внушительные формы. Кашу вожделел ее издалека.

Инна довольно скоро заметила молодого красивого парня и стала бросать в его сторону игривые улыбки, приняв за садовника.

Увидев, что происходит, Круз тут же велел сестре возвращаться в усадьбу.

– Что ты раскомандовался? – спросила Инна, глядя на него со стальным блеском в густо подведенных глазах. – Я тебе не какая-нибудь сопливая девчонка! Дочерью своей командуй, если приспичило.

Дочь Круза и, следовательно, свою племянницу Инна недолюбливала. Больше всего ее раздражало, что Мерседес постоянно выполняла какие-то поручения отца; саму Инну брат никогда ни о чем не просил. Мерседес была моложе, красивее и стройнее, к тому же время от времени Круз платил ей довольно большие деньги. Инна со своей стороны была абсолютно уверена, что ничего особенно важного Мерседес не делает, следовательно, деньги достаются ей «за просто так».

– Смотри, – пригрозил Круз, – если из-за тебя возникнут проблемы, я тебе пинков надаю. Прямо по жирной заднице.

– Какие еще проблемы?! – с фальшивым возмущением воскликнула Инна. – За собой смотри, братик.

На самом деле она прекрасно поняла, о чем речь. Люди Круза смотрели на нее с неприкрытой алчностью, и Инна наслаждалась их вниманием.

Сергей уже давно на нее так не смотрел.

* * *

Сергею в последние несколько дней действительно было не до любовницы. Ему необходимо было решить, когда лучше нанести удар и как действовать дальше. Захватить яхту и потребовать за нее выкуп – это был первый и самый очевидный шаг, но Сергей вовсе не был уверен, что потеря значительной суммы станет достаточным наказанием для убийцы его брата. Никакие деньги не смогут вернуть Бориса, к тому же, что для Касьяненко несколько миллионов? Досадная, но не слишком серьезная потеря. Александр был богат как Крез.

В конце концов Сергей придумал, как поступить. Когда они получат выкуп и банда Круза отпустит яхту и заложников, власти обнаружат, что одного из пассажиров не хватает. Похитить Александра Касьяненко и расправиться с ним – вот единственный способ достойно отомстить за брата.

Глава 59

За завтраком только и разговоров было, что о вчерашней потасовке. Новости распространились быстро, и к утру все уже знали, что Флинн и сенатор напились и подрались, но никто толком не знал из-за чего.

Бьянка чувствовала себя несколько выбитой из колеи. Только недавно она просила Люку отложить объяснение с любовником, чтобы ничто не омрачало сказочный круиз, и вот пожалуйста!.. Двое гостей поссорились и даже подрались. «Ты должен что-нибудь сделать!» – напрямик заявила она Александру, когда сразу после инцидента они вернулись в свою каюту.

«Я постараюсь, – пообещал он, – но гарантировать ничего не могу. Похоже, Флинн и сенатор – старые враги. Помирить их мне вряд ли удастся».

«Попроси по крайней мере, чтобы они вели себя прилично, – сердито сказала Бьянка. – Тебя они послушают. Я не хочу, чтобы эти два идиота испортили мне отдых».

Но это было вчера, а сейчас наступило утро, и гости гадали, в чем может быть дело. Что произошло между Хэммондом и Флинном? И кто такая эта «она», о которой оба упоминали?

Еще до завтрака Бьянка столкнулась в коридоре с Люкой. Когда он поинтересовался, что произошло вчера, она нехотя рассказала о ссоре. Люка потребовал подробностей, и Бьянка выложила все, что знала.

Тей жалел, что вчера рано ушел спать и не видел драки.

– Опять я пропустил самое интересное, – пожаловался он Эшли. – Похоже, у этого Флинна неплохой удар, раз он сумел нокаутировать такого нехилого парня, как сенатор.

Эшли не любила насилия и не разделяла огорчения Тея, однако и ей тоже было очень интересно, что все-таки случилось.

Джероми втайне был очень доволен, что кто-то другой привлек к себе всеобщее внимание, благодаря чему Люка позабыл об обещанном «серьезном разговоре». Быть может, думал он, объяснения удастся и вовсе избежать.

Когда накануне Хэммонд вернулся в каюту (к подбитому глазу он прижимал пузырь со льдом, поданный злорадно улыбающейся Мерседес), Сьерра уже спала, и ему не удалось высказать жене все, что он думает о ней и о ее приятеле. А утром, когда сенатор проснулся, Сьерры в каюте уже не было.

Хван пыталась успокоить Флинна, но ее усилия ни к чему не привели – журналист продолжал кипеть. Всю ночь он ворочался на слишком коротком диванчике, а рано утром отправился прямо в тренажерный зал, чтобы хоть немного выпустить пар, но особого успеха не достиг. Его ярость не желала остывать и по-прежнему требовала выхода. Флинн поднимал гантели и молотил боксерский мешок до тех пор, пока Гай, появившись в дверях спортзала, не сообщил, что мистер Касьяненко просит его зайти.

Гая вспыхнувший на яхте скандал только обрадовал. Он знал, что когда-нибудь в будущем, когда он напишет свою разоблачительную книгу, эти события составят одну из центральных глав. Пожалуй, рассуждал он, драка журналиста с сенатором ничем не хуже прошлогоднего эпизода, когда один текстильный магнат нанял шикарную яхту, погрузил на борт десятка два шлюх и… и едва успел от них отделаться к тому моменту, когда на яхту внезапно приехали его жена и дети. В тот день команде пришлось изрядно потрудиться, переправляя девочек на берег.

Ах, что только не случается во время шикарных морских круизов!..

* * *

– Похоже, мы пропустили самое интересное, – сказала Лори Клиффу.

Актер, сидевший за столом напротив нее, улыбнулся сияющей голливудской улыбкой.

– Кто знает, быть может, нам, наоборот, повезло. Я бы не хотел оказаться замешанным в какую-то сомнительную историю.

– Вот именно, – поддакнула Эшли, гонявшая по тарелке кусочки омлета. – Я даже рада, что меня там не было. Терпеть не могу смотреть на мужчин, когда они дерутся.

– Я тоже, – кивнула Лори, поднимая на вилке кусочек тоста.

– Кто-нибудь вообще знает, из-за чего весь сыр-бор? – уточнила Эшли, которой очень хотелось быть в курсе. Еще бы, такая сногсшибательная новость!

Джероми пожал плечами.

– Если хотите знать мое мнение, с обеих сторон это была совершенно инфантильная выходка. Я уже не говорю о неуважении к нашему хозяину…

– А как насчет хозяйки? – поинтересовалась Бьянка, которая как раз приблизилась к столу. Следом за ней появился и Люка.

– Разумеется, я имел в виду и тебя… – Джероми почтительно склонил голову, гадая, почему, черт побери, эти двое опоздали к завтраку и чем они занимались. Ему очень не нравилось, что партнер так тесно общается с Бьянкой. Вдруг они обсуждают его? Джероми очень надеялся, что нет.

– Хорошо, что на борту нет ни одного папарацци, – подал голос Клифф и потянулся к бокалу с апельсиновым соком. – Могу себе представить, какую историю они бы состряпали! Готов спорить, они объявили бы виноватым меня. Мои фотографии снова появились бы на «Тридцатимильной зоне», а мистер Харви [33] сказал бы в мой адрес очередную глупость.

– Или меня, – вставил Тей, припомнив, что он тоже знаменитость. – Разумеется, я говорю об английской бульварной прессе. У нас это что-то вроде национального спорта – валить все на беднягу Тея Шервина.

– Вы оба не правы, – величественно перебила Бьянка. – Я так и вижу газеты с во-от такими заголовками… – Она развела руки фута на четыре. – «Российский олигарх подрался с американским сенатором из-за супермодели. Вмешаются ли в конфликт правительства двух стран?» – Она хихикнула. – Папарацци обожают сексуальный подтекст.

– При чем здесь Александр? – с невинным видом уточнила Эшли. – Ведь это не он нокаутировал сенатора.

– А это не важно, – ответила Бьянка, отбрасывая на спину свои роскошные волосы. – Папарацци нужен хлесткий заголовок, чтобы продавать тиражи. И еще желательна моя фотография во всю первую полосу. В бикини.

– Она права, – согласился Люка.

– Просто детство какое-то! – Джероми укоризненно покачал головой.

Мерседес, державшаяся неподалеку от стола, краем уха прислушивалась к болтовне гостей. Она-то знала, в чем дело, – знала лучше, чем все эти самодовольные ничтожества. Позавчера она подслушала разговор Флинна с женой сенатора, и ей все стало ясно. Сенатор имел зуб на красавца журналиста, потому что догадался – парень намерен наставить ему рога. Не понять этого мог только полный cabron [34], да еще идиоты гринго, которые по обыкновению были слишком заняты собой.

Прошедшей ночью Мерседес отправила Крузу очередной отчет. Отец хотел знать, кто из гостей способен оказать сопротивление. С точки зрения Мерседес, только журналист чего-то стоил, но у него не было оружия – в этом она убедилась во время тайного обыска его каюты. А с кулаками на автомат полезет только полный кретин, на которого Флинн тоже не был похож. Что касалось остальных, то их можно было брать хоть голыми руками. Правда, у Александра в ящике ночного столика лежал заряженный пистолет, но она сомневалась, что олигарх успеет им воспользоваться. Реальную проблему представлял только Кирилл, но Мерседес уже знала, как с ним справиться, когда настанет решительный момент.

Вчера после ужина она отнесла охраннику кружку горячего шоколада. Она была уверена, что русскому угощение понравится, и не ошиблась. Кирилл одобрительно хрюкнул, осушил кружку двумя большими глотками, облизнулся и – поразительно! – даже поблагодарил. Потом его глубоко посаженные глазки снова устремились на расстегнутый ворот ее форменной тужурки, и Мерседес окончательно убедилась, что все сделала правильно.

Сиськи и горячий шоколад… и одной проблемой меньше.

* * *

– Доброе утро, – сказал Флинн, поднявшись на частную палубу, где Александр читал какие-то бумаги. – Отличная квартирка, – добавил он, мельком заглядывая в распахнутую дверь, ведущую в гостиную хозяйской каюты.

Александр отложил бумаги и кивнул.

– Я не могу осуждать тебя за то, что ты вчера сделал, – мрачно сказал он. – Но я не могу это и одобрить.

Флинн равнодушно пожал плечами. Ему было все равно, осуждает его Александр или одобряет. Если бы не Сьерра, он постарался бы удрать с яхты как можно скорее и под любым предлогом, но после разговора с ней Флинн передумал. Он не мог ее бросить. Не мог снова исчезнуть из ее жизни, по крайней мере, до тех пор, пока ситуация не прояснится окончательно.

– В России полагается выпить за примирение, – добавил Александр. – Ты как?..

– Я не против. – Выражение лица Флинна не изменилось. Слова Хэммонда до сих пор звенели у него в ушах. «Она никогда тебя не любила и никогда не полюбит». Похоже, Поросенок вырос и превратился в большую свинью.

– Вот и отлично. – Заметно оживившись, Александр звонком вызвал Гая. – Принеси бутылку водки, три стакана и позови сюда сенатора, – распорядился он. – И побыстрее.

Гая не нужно было подгонять. Вчерашние события нарушили размеренное течение жизни на яхте, и он был очень доволен. Что за интерес, когда все идет слишком гладко? Рутина – даже приятная – всегда быстро надоедает.

Минут через десять на частной палубе появился Хэммонд. Он был в черных очках.

– Я предлагаю вам обоим забыть о вчерашнем недоразумении, – твердо сказал Александр, поднявшись ему навстречу. – И выпить за мир и спокойствие… – Он сделал знак Гаю, и тот быстро раздал всем троим запотевшие бокалы с водкой. – Ну, поехали!..

Флинн залпом осушил свой бокал. Хэммонд поступил так же. Друг на друга они по-прежнему не смотрели, а по их напряженным позам было ясно видно, что никакой взаимной симпатии они не испытывают.

Александр смерил обоих взглядом и кивнул.

– О’кей, джентльмены. Сегодня у нас в программе водные развлечения – скутеры, гидроциклы, акваланги и прочее… Постарайтесь хотя бы не утопить друг друга, договорились?..

* * *

Остаток дня, заполненный катанием на скутерах, гидроциклах и водных лыжах, купанием и погружениями с аквалангом в кристально чистую и теплую воду моря Кортеса, прошел достаточно гладко. В водном празднике приняли участие все гости, за исключением Джероми, который заявил, что у него слишком нежная кожа, чтобы подвергать ее воздействию солнца и соленой воды.

– Ты бы попробовал! – уговаривал партнера Люка, в третий раз прокатившись на мощном «Вейв-раннере» последней модели. – Ведь ты даже не знаешь, что теряешь! Это просто восхитительно!

Джероми в ответ только закатил глаза.

– Что такого восхитительного ты находишь в ноющих мускулах и обгоревшей спине? – сказал он с самодовольной усмешечкой. – И потом, разве ты не знаешь, что прямые солнечные лучи могут спровоцировать злокачественную меланому?

– Не компанейский человек! – добродушно заметил Тей, пожимая широкими плечами. Сидя верхом на втором гидроцикле, он подъехал к самому борту яхты.

– Еще разок? – предложил ему Люка, загорелый и прекрасный, как морское божество. С его мокрых волос падали на плечи сверкающие капли.

– Давай, – кивнул Тей. – Наперегонки, о’кей? – Он любил побеждать и поэтому обожал любые соревнования.

Джероми некоторое время разглядывал обоих мужчин. Оба были в безупречной физической форме, оба были чертовски соблазнительны: и Тей с его развитой, рельефной мускулатурой, и Люка – гибкий, стройный, в обтягивающих плавках, которые почти ничего не скрывали. На мгновение он представил себя с обоими… и почувствовал возбуждение. Случайный секс был необходим ему как еда, как воздух; на суше он без труда нашел бы, с кем провести время, но на яхте… Где отыскать временного партнера, с которым можно снять напряжение?

Ответ пришел мгновенно. Джероми даже удивился, как он не подумал об этом раньше. Гай!.. Ведь он тоже гей, это очевидно, и к тому же ответственный за развлекательную программу. А раз так – пусть развлечет гостя. В конце концов, это его служебный долг.

Женщины плавали на большом надувном матрасе. Он был рассчитан на четверых, поэтому там поместились Лори, Бьянка, Сьерра и Эшли. Флинн и Клифф решили нырнуть с аквалангом, а Хэммонд сидел возле бассейна с Александром и Хван. Видя, что все более или менее заняты, Джероми решил воспользоваться случаем и быстро разыскал Гая.

– Зайди-ка в мою каюту, – велел он. – Мне нужно кое-что тебе показать.

– Может, позвать горничную? – предложил Гай. Он что-то почувствовал, но еще не понимал, в чем дело.

– Нет-нет, – быстро сказал Джероми. – Сначала ты должен сам на это взглянуть. – И он бережно расправил на груди тонкую полотняную рубашку от Тома Форда.

– Хорошо, идемте, – кивнул Гай и последовал за англичанином в каюту, где тот жил с Люкой. Едва войдя внутрь, Джероми быстро повернулся, захлопнул дверь и встал перед ней.

– Что у вас случилось, сэр? – спросил Гай, ожидая обычных жалоб на грязь в туалете или недостаток полотенец (что, собственно говоря, его никак не касалось – за уборку и обслуживание отвечали горничные и старший стюард). – Чем я могу вам помочь?

– Вот чем! – выпалил Джероми, расстегивая шорты.

Гай похолодел. Он меньше всего ожидал, что кто-то из гостей станет перед ним раздеваться. Джероми тем временем достал свое длинное и тонкое орудие и несколько раз им встряхнул.

– Возьми в рот! – приказал он. – Ты ведь знаешь, как это делается, правда?

Гай попятился. Оральный секс не входил в перечень его служебных обязанностей. Непристойное требование гостя было неожиданным и унизительным, к тому же Гай предпочел бы Люку.

– Прошу прощения, сэр… – запинаясь, пробормотал он. – Я… я не могу!

– Можешь! – грубо сказал Джероми, продолжая заслонять собой дверь. – Просто сделай это, о’кей? Ты же не в первый раз видишь мужской член, правда?

– Я…

– Я так и думал. – Джероми удовлетворенно кивнул. Его возбуждение достигло предела. – А теперь – за дело, и поторопись, если дорожишь своим местом. Или, может быть, ты хочешь, чтобы я пожаловался мистеру Касьяненко, что ты пытался ко мне приставать? Интересно, что он тогда сделает? Высадит тебя на необитаемом острове или просто уволит? Как ты думаешь?..

Гай знал, что англичанин прав: дело могло закончиться увольнением, причем с соответствующей характеристикой. После этого ему останется только обслуживать гей-круизы – и отнюдь не в качестве «менеджера по развлечениям». Он нехотя опустился на колени и сделал то, что требовал от него сухопарый английский джентльмен.

Порой, чтобы сохранить работу, человеку приходится идти буквально на все.

* * *

– Скажи, – проговорила Бьянка, лениво болтая рукой в теплой морской воде, – правда, мой Александр – самый сексуальный мужчина в мире?

«Неправда, – подумала Лори. – Самый сексуальный мужчина – мой Клифф. Об этом писали даже в журнале «Пипл».

– Он действительно чертовски сексуален, – прощебетала Эшли. Ее светлые волосы были собраны на макушке, огромные груди натягивали лиф миниатюрного купальника. – Но мой Тей тоже ничего.

– Верно, – великодушно согласилась Бьянка. Она до сих пор помнила свою единственную ночь с Теем, хотя это и было давным-давно. – Он у тебя клевый. На твоем месте я бы держалась за него обеими руками.

– Он и так мой. – Эшли хихикнула. – Муж влюблен в меня до безумия, если ты не заметила.

– Заметила, заметила!.. – Бьянка усмехнулась. – Скажи, у него что – постоянная эрекция или это его нормальное состояние?

– Нет, просто он от воды сморщился, вот и стал такой, – отшутилась Эшли. – Ну а если серьезно, то в этом отношении мне крупно повезло. Очень крупно. То есть в буквальном смысле.

– Об этом я и говорю. – Бьянка повернулась к Лори. – А как твои дела? Удалось захомутать Клиффа?

«О нет! – мысленно взмолилась та. – Почему всех так интересует, намерен ли Клифф на мне жениться? Неужели у них нет других тем для разговоров?»

– Я же говорила, – откликнулась она небрежно. – Я еще слишком молода, чтобы выходить замуж. Заковать себя в цепи всегда успеется.

– Не скажи… – Бьянка покачала головой. – Когда девчонка хочет окольцевать перспективного кадра, возраст не имеет значения. В общем, если он предложит тебе выйти за него, ты должна будешь сказать «да».

– Спасибо, я запомню, – буркнула Лори, но Бьянка уже переключила свое внимание на Сьерру.

– А вы с Хэммондом давно женаты? – спросила она.

Сьерра лежала на спине и, подставив лицо горячему солнцу, старалась не думать о неизбежном столкновении с мужем. Она, разумеется, слышала о вчерашнем конфликте, но подробностей не знала. Ей было известно только, что Хэммонд напился и принялся поносить всех журналистов, и Флинну пришлось преподать ему урок. Конечно, ей следовало бы разыскать Флинна и узнать, в чем дело, у него самого, но Сьерра не могла этого сделать по многим причинам. И главной из них была та, что ей не хотелось добавлять масла в огонь. Флинн и Хэммонд и без того были на ножах.

– Уже… несколько лет, – неопределенно ответила она.

– Должно быть, это очень интересно – быть замужем за самым настоящим сенатором, – проговорила Эшли. – К тому же он у тебя ничего, симпатичненький.

«И похотливый, как козел», – хотелось добавить Лори, но она снова сдержалась.

– Да, – негромко подтвердила Сьерра. – Интересно. Впрочем, у жены сенатора довольно много обязанностей. Приемы, благотворительность, заседания в разных общественных комитетах, встречи, прочие мероприятия… иногда это бывает несколько утомительно.

– Но и свои плюсы в этом, безусловно, есть, – полуутвердительно сказала Бьянка, думая о том, что было бы неплохо поближе сойтись со Сьеррой, на случай, если она когда-нибудь действительно станет первой леди. Сама Бьянка не отказалась бы побывать на приеме в Белом доме. Она слышала, что там очень прикольно.

– Я просто уверена, – добавила она, – что самые модные дизайнеры наперебой предлагают тебе свои новейшие наряды, и притом совершенно бесплатно.

– К тому же ты, наверное, часто встречаешься с президентом, правда? – благоговейно поддакнула Лори.

– Мы с Теем дважды встречались с премьер-министром Великобритании. – Эшли, конечно, не могла промолчать. – А еще нас приглашали на чаепитие в Букингемский дворец. Принц Уильям очень любит игру Тея и ходит на все основные матчи с его участием.

– А что это за чаепитие такое? – заинтересовалась Лори.

– Это такое английское мероприятие… типа прием, – пояснила Эшли. – Все дамы должны быть в шляпках, их нужно специально заказывать. Все собираются в саду дворца и пьют чай со сдобным печеньем.

– Ух ты! – воскликнула Лори. – Круто!

– Еще бы! – хвастливо кивнула Эшли. – Во дворец кого попало не приглашают.

Сьерра подумала, что ей пора заняться своими проблемами. Соскользнув с матраса в спокойную голубую воду, она в несколько сильных гребков достигла яхты. Вахтенный матрос помог ей вскарабкаться на палубу. Едва перебравшись через борт, Сьерра увидела Клиффа и Флинна, которые сидели на скамье, отдыхая после погружения с аквалангом.

– Ну, как там, на дне? – машинально спросила она.

– Потрясающе, – отозвался Клифф. – Я многое повидал, но таких подводных пейзажей не встречал, даже когда погружался в Австралии, так что рекомендую.

Но Сьерра его почти не слушала – она смотрела на Флинна, а он смотрел на нее, и в его глазах легко читалось все, что он думает и чувствует. Должно быть, он и сам это понял, поскольку нехотя отвел взгляд и, поднявшись, потянулся к полотенцу.

– Не хотите нырнуть, миссис Паттерсон? – предложил ей матрос.

– Почему бы нет? – Она слегка пожала плечами.

– Я могу погрузиться с вами, чтобы подстраховать, если вы чувствуете себя не слишком уверенно, – сказал матрос, протягивая ей маску и ласты и помогая надеть на спину баллон.

– Не нужно, – быстро сказал Флинн. – Я нырну еще раз.

– Тебе понравится, Сьерра, – подбодрил ее Клифф.

– Не сомневаюсь, – пробормотала она, глядя себе под ноги.

– Я бы тоже с вами, но мне нужно сначала найти Лори, – сказал актер. – Думаю, она тоже хотела бы понырять.

Но Сьерра уже не слышала его слов, потому что Флинн снова смотрел на нее, и на этот раз он не отводил глаз. Их взгляды встретились, и она поняла, что ее жизнь вот-вот изменится. Изменится раз и навсегда.

А главное, Сьерра осознала, что по-прежнему любит его. В этом не было никаких сомнений.

Глава 60

Эдди Марч растерялся и не знал, как быть. Хэммонд ему так и не перезвонил, а сам он был не в силах справиться с критической ситуацией. Интересно, раздраженно думал Эдди, чем это сенатор так занят, что не может даже снять трубку спутникового телефона и набрать номер?

Между тем Бирны начинали терять терпение. Кроме того, буквально полчаса назад Эдди стало известно, что дочь сенатора Рэдикал выгнали из швейцарской школы-пансиона и она возвращается в Нью-Йорк. Никакого желания возиться с неуправляемым пятнадцатилетним подростком у Эдди не было – ему хватало родителей Скайлер, которым не терпелось поведать журналистам о неподобающем поведении сенатора. Эдди пытался их уговаривать, даже предлагал им деньги, но это ни к чему не привело. «Нам не нужны деньги, – холодно заявил ему Мартин Бирн. – Мы только хотим узнать, как объясняет происшедшее мистер Паттерсон. В зависимости от того, что он скажет, мы и примем решение, обращаться нам в прессу или нет».

Эдди и сам был не прочь выслушать объяснения сенатора. Он даже позвонил на яхту еще раз, но ему сказали, что сенатор и его жена в настоящий момент недоступны.

– Как же они могут быть недоступны? – не выдержал Эдди. – Они ведь на яхте, так?

– В настоящее время сенатор и его жена погрузились с аквалангом, и связи с ними нет, – был ответ. – Но не беспокойтесь. Мы проследим, чтобы мистер Паттерсон получил ваше сообщение.

Помощник едва не сплюнул с досады. Сенатор, значит, ныряет в свое удовольствие, а он, Эдди Марч, вынужден разгребать его дерьмо. Где же справедливость?! Нет, решил Эдди, если сенатор не перезвонит ему в ближайшее время, он умывает руки, и пусть Бирны делают, что хотят.

Хэммонд сам заварил эту кашу, пусть теперь и расхлебывает.

Глава 61

Под водой было так красиво, что Сьерра на время забыла даже о своих неприятностях, растворившись в голубоватом, пронизанном солнечными лучами безмолвии. Цепочки серебристых пузырьков поднимались со дна к поверхности, колышущейся наверху, словно зеркало из живого серебра; пламенели заросли кораллов, тропические рыбы самых невероятных форм и расцветок проносились буквально на расстоянии вытянутой руки. Это был настоящий подводный рай, но главным, что делало его совершенным, было присутствие Флинна, которое Сьерра продолжала ощущать каждой клеточкой своего тела.

Когда они наконец поднялись на поверхность, Флинн взял ее за руку, и она вздрогнула, как от легкого электрического удара. Некоторое время оба качались на воде лицом друг к другу и молчали. Первым заговорил Флинн.

– Ты в порядке? – заботливо спросил он, вызывая ее на откровенность, желая, чтобы она раскрылась перед ним до конца.

– Да, – негромко ответила она. – Теперь – да.

– В прошлый раз мы не договорили…

– Я знаю, – пробормотала Сьерра. Даже просто быть с ним рядом казалось ей настоящим блаженством. Они обменялись еще одним долгим взглядом, так что Сьерре даже начало мерещиться, что все уже хорошо. Увы, волшебство момента невольно нарушили Клифф и Лори, которые прыгнули в воду и подплыли к ним.

– Едва ее отыскал! – отфыркиваясь, сообщил актер. – Теперь хочу показать, что находится под водой!

– Даже не знаю, какие драгоценности короны он имеет в виду! – насмешливо заметила Лори, держась в воде вертикально.

– Это она шутит, – пояснил актер, и они нежно улыбнулись друг другу.

В глубине души Лори была очень довольна. Кажется, ситуация начала меняться в лучшую сторону. Во всяком случае, у нее появились кое-какие перспективы.

Сьерра тем временем развернулась и, работая ластами, поплыла обратно к яхте. Она знала, что не может и дальше избегать Хэммонда, до бесконечности откладывая решающий разговор. Пора разрубить этот гордиев узел. Никакие угрозы ее больше не испугают. Сьерра поклялась себе, что расстанется с Хэммондом сразу после этой поездки. Ей оставалось, пожалуй, самое трудное – сообщить об этом мужу.

* * *

– Я попросила Флинна, чтобы он как-то повлиял на свою спутницу… Ну, чтобы она перестала клянчить у тебя деньги, – сказала Бьянка, крепче прижимаясь к Александру. Они только что пообедали и теперь лежали возле бассейна на своей частной террасе, предоставив гостям самим выбирать развлечения по вкусу.

– Как-как ты сказала? – Александр слегка оттолкнул ее и сел. – Что ты сделала?.. – Он слегка приподнял свои густые брови, что всегда означало у него крайнюю степень раздражения. Бьянка позволила себе вмешаться в дела, которые ее не касались, и это ему очень не понравилось.

– Я сказала, что Хван больше не должна тебе докучать, – дерзко ответила Бьянка. – То, как она себя ведет… это уже чересчур.

– Чересчур для кого? – уточнил Александр довольно резким тоном.

– Для меня, – ответила Бьянка и прищурилась. – Это наше с тобой путешествие, и мне не нравится, что, стоит мне отвернуться, эта благодетельница человечества тут как тут – начинает выпрашивать у тебя миллионы на свои дурацкие проекты. Всему свое время, разве не так?

– Тебе не следовало вмешиваться, – сказал Александр, мрачнея еще больше. – Давай я сам буду решать, с кем мне разговаривать и когда. И о чем.

Бьянка тоже нахмурилась.

– Что-о?.. – Она не верила своим ушам. Неужели Александр в самом деле ее отчитывает?

– Что слышала. – Александр резким движением поднялся на ноги и направился в каюту, но от Бьянки было не так легко отделаться. Порывисто вскочив на ноги, она бросилась следом.

– Что у тебя с этой журналисточкой? – требовательно спросила она. – Уж не хочешь ли ты ее трахнуть? Если да – тебе достаточно просто сказать: я сама с удовольствием пересплю с Флинном. Он – настоящий мачо, если ты еще не заметил.

Александр остановился и, обернувшись через плечо, смерил ее холодным, укоризненным взглядом.

– Что с тобой? – спросил он после довольно продолжительной паузы, в течение которой Бьянка чувствовала себя на редкость неуютно, несмотря на все свое гигантское самомнение. – Неужели ты настолько не уверена в себе, что начинаешь сомневаться в наших чувствах, стоит мне заговорить с другой женщиной? – Он покачал головой. – Или ты ревнуешь? Что-то не похоже на тебя… А на будущее запомни: не надо мне указывать, что делать. Договорились?

Бьянка недовольно оскалилась. Похоже, ее план отвадить Хван от Александра потерпел полное фиаско. Ну ничего, подумала она сердито, еще посмотрим, чья возьмет.

* * *

Люка и Тей решили организовать гонки на водных скутерах. Сразу после обеда они собрали на палубе всех, кто выразил желание участвовать.

– Девчонки против парней, – с бесцеремонной улыбкой предложил Люка. – Раз женщины за равные права, пусть доказывают, что они не слабее нас. Сначала выявим победителя в каждой группе, потом – финал. Кстати, где Бьянка?

– Я здесь, – отозвалась она, выходя из двери. После небольшой стычки, которая произошла у нее с Александром, Бьянка собралась провести остаток дня с гостями. Пусть подумает над своим поведением, решила она. Быть может, ему станет наконец ясно, что с ней нельзя разговаривать таким тоном. Александр заявил, что она не уверена в себе, и Бьянке это очень не понравилось. Это она-то не уверена?.. Да черта с два!

– Ты можешь возглавить девчонок, – предложил ей Люка. – А нашим капитаном будет… – Его взгляд упал на мощную фигуру футболиста. – Тей, ты как?

– Еще как! – отозвался тот, вызвав всеобщий смех. Его, однако, это нисколько не смутило; Тей погладил свою наголо бритую макушку и горделиво огляделся. – Я согласен, так что готовьтесь: каждый должен стараться изо всех сил, а кто будет филонить, тому я лично надеру задницу.

Матросы быстро заправили и спустили на воду несколько скутеров, и гонки начались. Лори соревновалась с Эшли и выиграла – к своему огромному удивлению. Бьянка гонялась с Хван и проиграла, что вызвало у нее новый приступ острой неприязни к китаянке. Люка обогнал Клиффа, а Флинн в упорной борьбе победил Тея. Соревнования проходили весело, над водой далеко разносились смех и пронзительные вопли болельщиков, которые заглушали даже рев мощных моторов. Не участвовали в забаве только Александр, который даже не вышел на палубу, Джероми, со скучающим видом прогуливавшийся вдоль борта, да Паттерсоны, которые, по-видимому, удалились к себе. Гай, как ему и полагалось, всячески помогал гостям, хотя его унижению не было предела. Он утешался лишь тем, что работа пока оставалась при нем – и отнюдь не благодаря мистеру Мильтон-Голду. В сторону англичанина Гай старался даже не смотреть. Этот субъект не понравился ему с самого начала, а теперь он и вовсе его ненавидел. Гаю очень хотелось отомстить Джероми, и, хотя австралиец пока не знал как, он не сомневался, что способ обязательно отыщется.

В последней гонке сошлись Люка и Хван. Когда китаянка проиграла, Бьянка с трудом сдержалась, чтобы не завопить от радости.

«Вот так-то, сучка, – подумала она. – Все-таки есть на свете справедливость».

И Бьянка довольно улыбнулась.

* * *

Час расплаты близился. Сьерра чувствовала это, но почти не боялась; напротив, она ждала этого момента чуть не с нетерпением. Ей давно следовало бросить вызов обманщику и жестокому тирану, который лживым путем втерся к ней в доверие и вынудил заключить с ним этот брак. Это из-за Хэммонда она потеряла ребенка Флинна. Кроме того, он много лет терроризировал ее, осыпая самыми страшными угрозами, он открыто изменял ей, шантажировал, обещая причинить вред ее родным и близким… Пришла пора положить этому конец. Сьерра наконец-то чувствовала себя в силах взять в руки свою судьбу и свою свободу.

Они встретились в каюте. Сьерра отправилась туда сразу после погружения с аквалангом – приняла душ, переоделась и стала ждать появления мужа.

Когда Хэммонд наконец вошел в каюту, на нем были черные очки, которые он, впрочем, тут же снял, чтобы продемонстрировать ей заплывший, почерневший глаз.

– Это все из-за тебя! – заявил он. – Твой дерьмовый дружок набросился на меня без всякого повода и едва не убил. Я всегда говорил, что у этого Флинна в башке винтиков не хватает.

– Флинн не мой дружок, – спокойно возразила Сьерра. – Кроме того, я уверена, что повод ты ему дал, возможно, не один.

– Ах, вот оно что! Значит, ты так считаешь? – насмешливо осведомился Хэммонд.

– Насколько мне известно, вы оба были пьяны.

– И от кого ты это узнала? – снова ухмыльнулся он. – Или, может быть, твой дружок прибежал к тебе жаловаться?

– Нет, Хэммонд, никто ко мне не прибегал, – ответила она, изо всех сил стараясь не сорваться. – И пожалуйста, прекрати паясничать. Давай хотя бы раз в жизни поговорим серьезно.

– Валяй, говори серьезно… – Он холодно пожал плечами. – Если только у тебя есть что сказать.

Сьерра набрала в грудь побольше воздуха – и ринулась в бой:

– Я уверена – ты хорошо понимаешь, что с тобой я несчастлива и что нам давно следовало расстаться. Так и быть, до конца этого путешествия я буду с тобой, чтобы никоим образом тебя не компрометировать, но когда мы вернемся в Нью-Йорк – все. – Она с трудом сглотнула. – Я больше не могу жить с тобой, Хэммонд. Я требую развода.

– Вот как? – переспросил он на удивление спокойным тоном.

– Послушай, – заторопилась Сьерра, – я знаю, что это может повлечь за собой разного рода осложнения, но ведь это не значит, что твоя политическая карьера закончится. Подобные вещи случаются достаточно часто – политики разводятся, женятся, однако это почти не влияет на…

– Глупая фригидная сука! – завопил Хэммонд, прервав ее на полуслове. – Господь свидетель, я знал, что ты идиотка, но не до такой же степени! Как ты не поймешь своим скудным умишком, что это просто невозможно? Развод невозможен, понимаешь?! – Его голос поднялся почти до визга. – Рано или поздно я обязательно стану долбаным президентом долбаной Америки, и ты, моя дорогая женушка, должна стоять рядом со мной, когда я буду приветствовать своих избирателей на ступенях Белого дома. Иначе…

– Что – иначе? – храбро спросила Сьерра, не желая отступать. Та безвольная, слабая женщина, которая много лет мирилась с его грубостью и трепетала перед угрозами, была ей глубоко противна, и она очень не хотела возвращаться к себе прежней. – Что?!

– Иначе я тебя просто убью, – сказал он неожиданно спокойно. – И тебя, и твоего гребаного дружка.

* * *

При этих словах Мерседес, подслушивавшая под дверью, почувствовала, как по ее телу пробежала волна восторженного возбуждения. Вот настоящая драма в южных морях, думала она. Ну прямо как в кино!.. То ли еще будет, когда на яхту поднимутся парни Круза. Тогда проклятым гринго будет не до выяснения отношений – у них мигом появятся дела поважнее.

Гай отправил ее на поиски сенатора, чтобы сообщить ему о срочном звонке из Нью-Йорка, но, услышав, что за дверью ссорятся, Мерседес не стала спешить. Должна же она быть в курсе того, что происходит на яхте! Кроме того, ей не слишком хотелось выполнять распоряжение Гая, который в последнее время что-то слишком раскомандовался. Не иначе, вообразил себя капитаном яхты, только для этого у него кишка тонка. Мерседес была уверена, что педик не сможет стать настоящим морским волком, для этого, считала она, нужны особые качества, которых у «голубеньких» просто нет. Сколько в мире капитанов-гомосексуалистов? Вот то-то!..

Вероятно, прерывать Паттерсонов в разгар семейной ссоры было не самым разумным решением, но Мерседес все равно постучала в дверь каюты. Какое ей дело, что распоясавшийся сенатор грозился убить свою жену? Наверняка она этого заслуживала – Мерседес, во всяком случае, не удивилась бы, если бы узнала, что жена сенатора вовсю трахается с симпатягой-журналистом.

Хэммонд распахнул дверь.

– Что? – коротко спросил он.

Мигом оценив здоровенный фингал у него под глазом, Мерседес протянула сенатору аккуратно отпечатанный бланк сообщения и предложила проводить его в рубку связи.

– Я знаю, где это! – рявкнул Хэммонд и с треском захлопнул дверь перед ее носом.

Вот козел, подумала Мерседес. В данном случае ее симпатии были, скорее, на стороне жены, которая, хотя и была американкой, казалась довольно любезной, хорошо воспитанной и скромной женщиной – в отличие от остальных putas, которые вели себя так, словно на них свет клином сошелся. Особенно вызывающе держалась грудастая блондинка – жена сексуального чернокожего спортсмена.

Спортсмен – кажется, его звали Тей – Мерседес тоже нравился. Ах, как бы она развернулась, если бы не отцовское задание. Это путешествие могло бы быть очень, очень приятным, но дело прежде всего. А кроме того, напомнила себе Мерседес, она ведь решила, что это ее последняя работа на Круза. Когда круиз подойдет к концу, она потихоньку исчезнет, прихватив с собой все, что удастся найти в каютах гостей.

Деньги и драгоценности. Это ее премия, ее стартовый бонус, который позволит малютке Мерседес начать новую жизнь.

Глава 62

В море на любом судне, даже на самом большом и роскошном, люди длительное время находятся в замкнутом пространстве и волей или неволей постоянно сталкиваются и общаются друг с другом. В этих условиях завязываются дружбы и привязанности, вспыхивают кратковременные романы, мелкие сплетни обретают первостепенное значение, а воспоминания и мысли о «большом мире», напротив, блекнут, утрачивая свою некогда столь осязаемую реальность. На «Бьянке» эти процессы развивались особенно быстро благодаря тому, что Александр с самого начала убедил гостей отказаться от айподов, айфонов, «Блэкберри» и компьютеров, чтобы их ничто не отвлекало и не мешало предаваться праздности и безделью в течение всех семи дней путешествия. Для экстренных случаев на яхте имелись, разумеется, спутниковая связь и радио, но доступ к ним гостям был ограничен. Александру очень хотелось, чтобы на время путешествия гости позабыли о всех своих делах и проблемах и как следует расслабились.

Сам Александр проводил время прекрасно. Секс с Бьянкой был выше всяких похвал, хотя его несколько раздражали ее претензии. Ну да, он действительно часто разговаривает с Хван, ну и что? Миниатюрная китаянка оказалась на редкость интересным собеседником – по многим сложным вопросам у нее имелось собственное мнение, и она не боялась его высказывать, отстаивая свою точку зрения изобретательно и агрессивно. Она не робела даже перед ним, поэтому спорить с ней было непросто, но Александр находил в этом особое удовольствие. Словом, прекращать свои беседы с Хван он не собирался, как бы ни кипятилась Бьянка. Интересно, спрашивал себя Александр, где Флинн откопал такую женщину – на удивление привлекательную и умную?

Порой Александр даже ловил себя на мысли, что, если бы не Бьянка, он мог бы смотреть на Хван совершенно другими глазами – глазами мужчины, который выбирает себе достойную спутницу. Он, однако, вовсе не собирался изменять Бьянке, с которой у него сложились прочные и приятные отношения, да и перед Флинном, которого Александр считал близким другом, ему было бы неудобно, поэтому все фантазии о сексе с миниатюрной китаянкой он загонял в самый дальний уголок сознания.

В данный момент, впрочем, его больше беспокоило поведение сенатора Паттерсона. Вчера вечером он наговорил такого, что вполне заслужил хорошую трепку, и в глубине души Александр был очень доволен, что Хэммонд наконец-то нарвался. Было в характере американца что-то такое, что ему очень не нравилось. На первый взгляд с ним, естественно, все было в абсолютном порядке, но за респектабельным фасадом преуспевающего политика нет-нет да и мелькало нечто не слишком приятное и почти отталкивающее. Вот только что?.. Была ли это врожденная жестокость или безудержное стремление к власти, Александр не знал, но инстинктивно не доверял сенатору. В людях он всегда разбирался неплохо, и сейчас у него не было оснований сомневаться в своем внутреннем чутье. Про себя он уже решил, что будет пристально следить за дальнейшим восхождением Хэммонда Паттерсона к вершинам государственной власти. На каком-то этапе этого восхождения у сенатора неизбежно возникнет нужда в спонсорской помощи или прямых пожертвованиях. Тогда-то Александр и решит, как поступить, благо в руках у него окажется достаточно мощный рычаг, с помощью которого он сможет воздействовать на ситуацию.

В том, что этот день когда-нибудь придет, Александр Касьяненко ни секунды не сомневался.

* * *

После гонок на скутерах Бьянка задержалась у бассейна, чтобы поболтать с Люкой и Теем. Возвращаться к Александру она не спешила. При всех своих положительных качествах ее любовник иногда вел себя совершенно непредсказуемо и к тому же пытался ею командовать, а Бьянка этого терпеть не могла. Помимо всего прочего ее возмущала и несправедливость ситуации. Какого черта он сердится на нее; ведь это он каждую свободную минуту проводит с Мисс Приставакой, а ей приходится самой искать себе развлечения! Нет, так не пойдет, раздраженно думала Бьянка. Зря, что ли, она обращалась с Александром куда лучше, чем с большинством своих мужчин? Где же благодарность? Да он должен быть на седьмом небе от счастья, что она вообще обратила на него внимание, не говоря уже обо всем остальном. Как он не понимает, что она – не просто еще одна красивая девчонка в его постели?

Она – Бьянка.

Супермодель и всемирно известная знаменитость.

Звезда подиума.

А звезды не выносят, когда им читают нотации или пытаются указывать, как себя вести.

Ну и черт с ним… Он еще пожалеет, что взялся ее воспитывать. И черт бы побрал Флинна, который притащил на яхту свою китайскую подружку. Ни для кого не секрет, что оба были вылеплены совсем из другого теста, нежели остальные гости, и все же Александр зачем-то их пригласил!..

Тут Бьянка вздохнула. Ей следовало внимательнее изучить список предполагаемых гостей. Уж она-то сразу бы поняла, что эта сладкая парочка не вписывается в компанию знаменитостей и звезд, хотя Флинн с его внешностью героя голливудского «экшна» был дьявольски сексуален, и Бьянка не могла этого не признать. Тот же Клифф Бакстер был совсем другим: знаменитый актер казался ухоженным, холеным, приглаженным, аккуратным, словно красивая картинка. Флинн же выглядел немного… диким. То есть не совсем диким, просто более естественным. В нем было что-то от непричесанного Райана Рейнольдса и немного – от Алекса О’Лоулина, актера, сыгравшего Стива Мак-Гаррета в сериале «Гавайи, Пять-Ноль».

В другое время и при других обстоятельствах она, быть может, даже клюнула бы.

Кстати…

Бьянка озорно улыбнулась и повернулась к Тею, который принимал солнечные ванны. Его черная кожа буквально впитывала солнечные лучи.

– Эй, красавчик, – прошептала она самым соблазнительным тоном, на какой только была способна, – помнишь, как один раз мы с тобой зажгли, а? Ну, тогда?..

Тей вздрогнул так сильно, что едва не свалился в бассейн. Ему вдруг стало очень неуютно. «Где Эшли? – было его первой мыслью. – Видит она меня сейчас или нет?» Тей прекрасно знал: если Эшли хотя бы заподозрит, что он однажды переспал с Бьянкой, она поджарит его яйца на медленном огне, и не важно, что это было еще до того, как он вообще узнал о существовании своей будущей жены.

Бьянка понимающе усмехнулась.

– Не бойся, – проворковала она. – Твоя женушка сейчас в салоне красоты, чистит перышки и приводит себя в порядок для тебя, приятель.

Тей с удивлением обнаружил, что снова может дышать.

– Я вот о чем подумала, – как ни в чем не бывало продолжала Бьянка, которой очень понравилось дразнить Тея. – У нас ведь могли бы быть очень красивые дети. Твои гены плюс мои… Представляешь?!

– Господи, Бьянка!.. – тревожно прошептал Тей. – Это же было ужасно давно, так что ты… ты лучше помалкивай об этом, ладно?

– Ты хочешь знать, не собираюсь ли я все рассказать твоей жене? Разумеется, нет, ей я ни за что не проболтаюсь, – ответила она, напуская на себя простодушный вид. – Хотя в те времена мы с тобой оба были свободны, а раз так – мы ни перед кем не виноваты. Мы же никому не изменяли, правда?

– Я и не чувствую себя виноватым. – Тей наконец-то вспомнил о своем мужском самолюбии. – Проблема в том, что Эшли довольно ревнива. Только представь себе, она до сих пор не может простить мне мою первую подружку – ту, которая была у меня в двенадцать с чем-то лет.

Из ближайшего шезлонга показалась голова Люка. Певец широко улыбался.

– Вот это да, Бьянка! – воскликнул он. – Хотел бы я знать, почему ты мне ничего не сказала? У тебя, значит, есть секреты даже от старого друга?

– О, черт! – выругался Тей.

– Печать молчанья на моих устах… – процитировал Люка и для наглядности поднес к губам палец.

– То-то же!.. – проворчал Тей. – А то не посмотрю, что ты мировая знаменитость. Утоплю прямо в бассейне и скажу, что так и было.

Бьянка ничего не ответила. Поднявшись, она без разбега прыгнула в упомянутый бассейн. Она всегда чувствовала себя лучше, когда ей удавалось выведать у кого-нибудь его самый тщательно скрываемый секрет.

* * *

Что же дальше?

Флинн не знал, что дальше, и буквально сходил с ума. После непродолжительного погружения с аквалангами, во время которого разговаривать было невозможно физически, он не видел Сьерру и не знал, что она думает, что собирается предпринять.

Ощущает ли она то же, что и он?

Пробудились ли в ней прежние чувства?

Можно ли вообще вернуть то, что было между ними когда-то?

Флинн этого не знал, ему было ясно только одно: от него сейчас мало что зависит.

Все упиралось в Сьерру.

«Она никогда тебя не любила и никогда не полюбит», – снова вспомнил Флинн злые слова Хэммонда.

Что ж, поглядим, подумал он.

* * *

Клифф продолжал удивлять Лори. Его как будто подменили – во всяком случае, именно такое у нее складывалось впечатление. Лори понятия не имела, в чем может быть дело, но происшедшая с ним перемена ей нравилась. Еще никогда знаменитый актер не был с ней так нежен и внимателен.

Может, он узнал о том, что сенатор пытался с ней заигрывать?

Или Клифф наконец-то почувствовал себя на отдыхе и перестал разыгрывать перед окружающими Мистера Суперзвезду?

Впрочем, Лори было не так важно знать истинную причину, потому что перед ней был совершенно новый Клифф Бакстер. И именно такого Клиффа она когда-то полюбила.

После водно-спортивных забав и погружения на морское дно, где действительно оказалось очень красиво, Клифф церемонно взял ее под руку и предложил удалиться в спальню. Лори не возражала. Она знала, что от нее требуется, и была готова исполнить привычную обязанность, но оказалось, Клиффу вовсе не хотелось, чтобы она в очередной раз надула его, словно воздушный шарик. Напротив, он собирался доставить удовольствие ей.

Поняв, в чем дело, Лори почувствовала себя потрясенной до глубины души. Раньше Клифф не особенно заботился о том, хорошо ли ей, приятно ли ей, кончила ли она. Даже в спальне он оставался звездой, которой все должны угождать.

Но сегодня все было иначе. Как только они вошли в спальню, Клифф начал целовать Лори. Его поцелуи были медленными, неспешными и очень, очень приятными. Какое-то время спустя он расстегнул лифчик ее купальника и принялся ласкать груди, уделяя особое внимание набухшим соскам, тогда как его губы опускались все ниже и ниже.

Лори вздрогнула от удовольствия. Ей еще не приходилось наслаждаться его прикосновениями, тем более – такими прикосновениями. От неожиданности она даже слегка растерялась и, опустив руку, принялась играть его яичками, но Клифф решительно отвел ее пальцы в сторону.

– Еще рано, детка, – хрипло проговорил он. – Ляг на кровать, я хочу поглядеть на тебя.

Лори подчинилась, хотя и успела основательно завестись.

Некоторое время Клифф стоял над ней, любуясь ее стройным, пропорциональным телом. На Лори не было ничего, кроме трусиков от бикини, но Клифф не спешил от них избавиться.

– Знаешь, – произнес он каким-то странным тоном, – я, оказывается, никогда не видел тебя целиком… И даже не представлял, насколько ты красива.

Ого, подумала Лори. Комплименты?.. За целый год она не слышала от Клиффа ничего подобного.

Наконец он наклонился и начал медленно снимать с нее трусики. Лори осталась абсолютно голой. Тогда он снова выпрямился, чтобы окинуть ее еще одним восхищенным взглядом. Казалось, его взгляд вбирает в себя каждый дюйм ее тела, и Лори почувствовала, что от восторга и возбуждения у нее по спине побежали мурашки. Это будет не обычный секс, это будет что-то… особенное, подумала она. Особенное и небывалое.

Прежде чем она отважилась бросить хотя бы беглый взгляд на его лицо, Клифф опустился на колени и мягким, но настойчивым движением заставил ее широко развести ноги. В следующее мгновение он сделал то, чего не делал ни разу с того самого дня, когда они впервые занимались любовью. И вот Клифф решил снова подарить ей радость орального секса.

Закинув руки за голову, Лори выгнулась дугой. Казалось, все ее тело пронзает электрический ток и мышцы сводит приятными судорогами.

– Лежи смирно! – негромко велел Клифф. – Тебе ведь нравится, правда, детка?

Еще бы ей не нравилось! Да и кому бы не понравилось? Клифф Бакстер, мировая знаменитость, кинозвезда и предмет вожделения миллионов женщин ловко обрабатывал языком ее самые потайные местечки.

Похожая на взрыв сверхновой разрядка наступила быстро. И в тот самый момент, когда Лори достигла пика, Клифф сбросил наконец шорты и, войдя в нее, начал двигаться уверенно и не спеша, пока она не кончила во второй раз.

Это был самый лучший секс за все время их знакомства.

А еще Лори каким-то образом поняла, что Клифф больше не собирается с ней расстаться, и это было лучше всех оргазмов в мире.

Глава 63

Пристроившись к своей подружке сзади, Сергей по-свиному похрюкивал при каждом выпаде. В последнее время Инна Мендоса – бывшая королева красоты – еще больше растолстела, но его это ничуть не смущало. Напротив, Сергею даже нравилось хватать любовницу за жирные валики на боках и вонзаться в ее огромную задницу. К сожалению, член у него был не так велик, как ему хотелось бы, но, с другой стороны, зачем мужчине огромный пенис, если у него есть деньги и власть?

Кроме того, когда Сергей бывал в настроении, Инна с удовольствием приглашала подруг для группового секса. Это выгодно отличало ее от Куки; тощая американка считала себя особенной и не любила, когда любовник с кем-то ее делил, тогда как Сергей был не прочь устроить небольшой «тройничок».

В последнее время он все чаще задумывался о том, чтобы отделаться от Куки. Она только ныла, жаловалась по всякому поводу да тратила его деньги, скупая неправдоподобно дорогие туфли, сумочки и прочую дребедень. Единственная причина, по которой Сергей не расстался с ней давным-давно, заключалась в том, что Куки была американкой и к тому же актрисой, которая когда-то снималась в более или менее успешном сериале, и это тешило его самолюбие. Каждый раз, когда его приглашали на официальные и полуофициальные приемы в муниципалитете Мехико-Сити, Сергей брал с собой Куки. С такой спутницей внимание местных чиновников было ему обеспечено.

Впрочем, Сергей и без того был достаточно популярной персоной. За несколько лет жизни в Мексике он оказывал услуги многим и многим государственным и муниципальным служащим, а также высокопоставленным сотрудникам полиции. Теперь его приглашали буквально на все официальные мероприятия, где он заводил новые и новые полезные знакомства. Подобный стиль жизни очень ему нравился, так как позволял постоянно сознавать собственную значимость, и разодетая в пух и прах Куки была нужна ему точно так же, как рубашка за полторы тысячи долларов или золотые часы на запястье. Тощая, надменная американка была признаком его высокого социального статуса. Инна для этого не годилась – слишком уж простой и шлюховатый у нее был вид.

Закончив, Сергей удовлетворенно шлепнул любовницу по необъятному заду.

– Ну, ты и корова! – добродушно проворчал он по-русски.

– Что? – переспросила Инна, потянувшись за расшитым золотом халатом.

– Мне нравятся большие сиськи и большая задница, – пояснил Сергей. – У тебя все это есть.

– Не тебе одному, – хвастливо заметила Инна, принимаясь бесцельно бродить по комнате. Она не совсем понимала, как относиться к его комплиментам. Да и комплименты ли это были?

Взгляд Сергея сделался неподвижным.

– Я тебя предупредил, – сказал он холодно. – Хватит валяться возле бассейна и трясти мясом перед моими людьми.

– А тебе что, жалко, что ли? Пусть смотрят! – возразила Инна. – Смотреть можно – трогать нельзя.

Сергей стремительно метнулся к ней, схватил за волосы и с силой дернул. Инна взвизгнула.

– Это мне можно смотреть и трогать, остальным – нет. Поняла? Так что сиди дома и не высовывайся, если не хочешь неприятностей.

Неприятности Инне были ни к чему, однако и сидеть в четырех стенах она не собиралась. Как она захочет, так и сделает, а Сергей…

Сергей ничего не узнает.

* * *

– Что это за дерьмо, которое постоянно жуют твои люди? – спросил у Круза Сергей.

Тот пожал плечами. К его нижней губе прилипла дымящаяся сигарета.

– Это кат, растительный стимулятор типа коки. Пока они его жуют, они счастливы и всем довольны.

– Ты следишь за тем, чтобы твои черномазые ублюдки были счастливы? – Сергей презрительно фыркнул. – У тебя что, других забот мало?

– Я слежу за тем, чтобы мои люди всегда были готовы исполнить то, что я им прикажу, – ответил Круз, глубоко затягиваясь сигаретой. Его маленькие глазки настороженно оглядывали собеседника.

Сергей кивнул.

– Мои люди бесстрашны и не любят думать, – добавил Круз, выпуская изо рта голубоватую струйку табачного дыма. – Именно поэтому им всегда удается выполнить работу.

– Что ж, будем надеяться, что и в этот раз они не подведут, – хмыкнул Сергей. На щеке начал нервно подергиваться мускул. – Я вложил в это дело большую сумму, мне не хотелось бы ее потерять.

– Когда мы возьмем выкуп, ты получишь куда больше, чем потратил, – заверил Круз.

– Я на это очень рассчитываю.

– С моими ребятами как?.. – проговорил Круз, снова затягиваясь сигаретой. – Эти парни очень любят деньги. Именно деньги превращают их в отважных героев, и когда они идут на штурм судна, и когда возвращаются домой с добычей.

– В героев? – с сомнением переспросил Сергей.

– Именно так, – подтвердил Круз и, бросив окурок на землю, раздавил каблуком. – Поверь, в нищих деревнях, откуда они родом, деньги делают их очень важными людьми. С деньгами они могут позволить себе двух-трех жен, хорошую машину и целую кучу детей. Без денег они ничто.

– А у тебя есть жена? – спросил Сергей, подумав о том, что ничего не знает о личной жизни своего сообщника.

– Зачем мне жена? – ухмыльнулся тот. – Только лишние проблемы и никаких плюсов. Иметь дело с проститутками куда как проще. Кстати, сомалийские девчонки на редкость красивы и к тому же умеют быть благодарными… – Круз причмокнул губами. – Зачем мне жена?.. – повторил он. – Мне что, делать больше нечего?

Упоминание о сомалийских проститутках неожиданно заинтересовало Сергея, хотя он отлично знал, что каждый, кто отважится поехать в Сомали, рискует головой. Это была одна из самых опасных стран мира, где государственная власть являлась чисто номинальной, где не действовали законы, а толпы голодных и до зубов вооруженных туземцев не питали никакого уважения к белым. Напротив, похищение беспечных иностранцев, за которых можно получить выкуп, сделалось в Сомали одним из основных видов национального бизнеса.

– Мои люди не боятся ничего, за исключением голода, – добавил Круз. – Именно это делает их сильными и исключительно бесстрашными.

– Я вижу, тебе нравится твоя работа, – заметил Сергей, внимательно глядя на него.

– Почему бы нет? В Сомали я живу как король, – похвастался Круз. – Я появился в удачный момент, к тому же у меня были нужные связи… Теперь я, наверное, единственный иностранец, которому они доверяют. Эти парни будут носить меня на руках, покуда я даю им работу, которая к тому же щедро оплачивается. Поверь, для этих людей лишняя сотня баксов – все равно что для тебя – сотня тысяч.

Сергей кивнул. Он все понял.

Глава 64

План развлечений на вечер включал пикник еще на одном, несколько большем по размеру острове, и на этот раз Александр попросил принять участие в вылазке всех. Сбор был назначен на палубе в семь вечера; к этому времени матросы должны были подготовить катера и погрузить в них все необходимое.

В конце концов Бьянка все-таки вернулась в каюту. Александр был там, но она не сказала ему ни слова, не собираясь первой делать шаг к примирению. Вместо этого она уселась перед зеркалом и принялась заплетать в косу свои длинные волосы. На ней не было ничего, кроме леопардовых «стрингов», а Бьянка отлично знала, как сильно заводит Александра вид ее обнаженного тела. Особенно он любил ее груди – не слишком большие, но идеальной формы. Ничего, пусть помучается, мстительно думала она. Про себя Бьянка уже решила, что ночью Александру тоже ничего не достанется. Она считала себя несправедливо обиженной и готова была наказывать его до тех пор, пока он не извинится. Кроме того, ей хотелось показать, что она – не очередная глупая красотка, которым красная цена – пятачок за пучок, и он не может помыкать ею как вздумается. Она – Бьянка, и этим все сказано. И пока Александр это не усвоит – никакого секса.

Ее решение было твердым, как скала.

* * *

Александр, со своей стороны, вовсе не горел желанием продолжать ссору, хотя во всем, что касалось Хван, он был намерен стоять на своем. Пусть Бьянка сколько угодно сидит перед зеркалом голышом – он не прикоснется к ней, пока до нее не дойдет: она не должна указывать ему, что делать и с кем разговаривать. То, что Бьянка присвоила себе право командовать, возмущало его до глубины души. Возмущало, но не удивляло – его любовница слишком привыкла, чтобы все непременно было так, как хочет она. Что ж, он постарается дать ей понять: с ним такие номера не проходят.

Александр считал, что в их союзе главным должен быть он. Другие варианты его не устраивали.

* * *

– Мне кажется, это будет еще одно замечательное приключение! – восклицала Эшли, готовясь к вечернему выезду на остров.

Тей согласно кивнул, хотя его мысли текли несколько в иной плоскости. От этого круиза на яхте он ожидал многого, но действительность превзошла все его ожидания. Ежедневный секс с женой!.. Ради этого Тей был готов оставаться на «Бьянке» сколь угодно долго.

– Как тебе эти сережки? – спросила Эшли, прикладывая к ушам серьги в виде небольших, усаженных мелкими бриллиантами золотых колечек.

– Мне нравится, – твердо сказал Тей, думая о том, что серьги понравятся ему еще больше, когда несколько позднее он сумеет вытряхнуть Эшли из ее крошечных шортиков.

Удовлетворенная его ответом, Эшли надела сережки и застегнула крошечные замки. Она думала о Клиффе Бакстере. За обедом он держался с ней очень приветливо, и Эшли не сомневалась, что покорила сердце звезды. Или, по крайней мере, вызвала в нем желание. Все время, пока они сидели за столом, Клифф смотрел на нее взглядом, который ее мамочка называла «двуспальным» – тут Эшли не могла ошибиться.

А раз так…

И Эшли задумалась о том, что она будет делать, если актер действительно попытается к ней пристать. Разумеется, она его не оттолкнет, но вот как далеко она может позволить ему зайти?.. С другой стороны, Тей же не постеснялся трахнуть ту грудастую красотку, правда? Пусть теперь пожинает плоды собственной неверности. Настало время расплачиваться.

«Да, Тей, в жизни приходится тщательно взвешивать каждый поступок, – подумала Эшли, мысленно обращаясь к мужу. – Потому что любое действие может бумерангом вернуться к тебе».

О том, что то же самое относится и к ней, Эшли не подумала и продолжала мечтать о сексе с Клиффом.

* * *

Сидя на кровати и слушая, как Хэммонд грозится расправиться с Флинном, если она посмеет еще хотя бы раз с ним заговорить или произнести слово «развод», Сьерра чувствовала, как ее охватывает ощущение полной и абсолютной беспомощности.

– …Надеюсь, ты не сомневаешься, что я могу расправиться с ним в любой момент? – бахвалился Хэммонд, поминутно отирая со лба бисеринки пота. – Стоит мне сказать нужным людям пару слов, и ему отстрелят башку, сдерут с живого кожу, взорвут вместе с автомобилем. Я могу даже позволить тебе выбрать, какой смерти его предать. Что ты на это скажешь, моя дорогая женушка? Думаю, ты будешь рада такой возможности, потому что в противном случае решение буду принимать я. И тогда… – Он злобно ухмыльнулся, но Сьерра только ненадолго прикрыла глаза. Этот поток оскорблений и угроз изливался на нее уже довольно продолжительное время, но она совершенно растерялась и по-прежнему не знала, как быть. С каждой минутой ее уверенность, что Хэммонд окончательно сошел с ума, только усиливалась. Способен ли Хэммонд осуществить свои ужасные угрозы, спрашивала она себя. А что, если он и в самом деле спятил? Одно, впрочем, не исключало другого; Сьерра знала, что возможно все, любой сценарий.

В том числе и самый страшный.

Именно с помощью страха Хэммонд и удерживал ее в покорности. Он угрожал ей, угрожал ее родителям, сестре, племянникам, даже брату, но до сих пор никогда не говорил, что расправится с Флинном. Сейчас Хэммонд грозил прикончить его, и это казалось Сьерре более чем вероятным.

– П-почему?.. – пробормотала она. – Почему ты это делаешь?

– Почему я это делаю? – повторил он. – Я?!! – Его правильные черты исказились, превратившись в уродливую, внушающую ужас маску. – Нет, дорогая моя Сьерра, это делаю не я, а ты! Ведь это ты решила разрушить мою политическую карьеру, верно? Все остальное – просто последствия твоего решения.

– Я… я ничего такого не хотела, – возразила она дрожащим голосом, с трудом сглотнув застрявший в горле комок. Сьерра с трудом сдерживала слезы, чувствуя себя совершенно беззащитной перед ним, перед его яростью и угрозами. Она честно пыталась противостоять его злой воле, но ей не хватило сил. Теперь все пропало – она обречена. Флинн обречен…

– Не реви и не скули, – резко приказал Хэммонд. – Мы едем на остров на пикник, и я хочу, чтобы перед хозяином и гостями ты вела себя, как подобает образцовой, любящей жене. От этих людей зависит мое будущее, не забывай об этом. А теперь – одевайся. Я не хочу заставлять остальных ждать.

* * *

Лори блаженствовала под теплым душем, вспоминая каждую проведенную с Клиффом минуту, каждую его ласку. Наслаждение, которое она получила, превзошло самые смелые ее ожидания. Клифф определенно изменился… и вдобавок как будто разом скинул лет десять-пятнадцать. Во всяком случае, он еще никогда не действовал с таким пылом.

Клифф уже помылся и отправился на одну из верхних палуб, чтобы успеть пропустить стаканчик перед визитом на остров. На этот раз поездка была запланирована на вечер, и Лори не знала, что именно ей следует надеть. Брать ли с собой бикини? Наверняка они будут купаться ночью, может быть, даже голышом. С другой стороны…

Лори вдруг заметила, что от волнения у нее слегка дрожат руки. Миссис Клифф Бакстер… Возможно ли, что в самом ближайшем будущем она сможет назвать себя этим именем?

«Эй, не слишком-то обольщайся! – напомнила она себе. – Один сеанс куннилингуса еще ничего не значит. Это вовсе не предложение руки и сердца, что бы ты там себе ни навоображала!»

И тем не менее она была уверена, что все наконец-то движется в правильном направлении.

Миссис Клифф Бакстер…

Кто знает, быть может, все и случится именно так, как она мечтала.

* * *

– Неужели я обязательно должен идти? – проговорил Джероми тоном капризного ребенка.

– Да как хочешь, – пожал плечами Люка, стараясь, чтобы его голос звучал совершенно нейтрально. Глядя на себя в зеркало, певец выбирал рубашку – черную, очень сексуальную рубашку с оборками и рюшами. К Джероми он старался не поворачиваться, чтобы партнер не смог ничего прочесть по его лицу. Люка был по горло сыт его капризами, его высокомерным снобизмом и презрительным отношением к окружающим. Казалось, ему никто и ничто не нравится. Кроме того, не ощущая себя центром всеобщего внимания, Джероми постоянно раздражался из-за пустяков или впадал в мрачное, подавленное настроение. Люке, однако, успели изрядно поднадоесть эти приступы черной меланхолии, и только данное Бьянке обещание не позволяло ему высказать партнеру все, что он о нем думал.

– Разве ты не хочешь, чтобы я поехал? – спросил Джероми, обиженно поджав нижнюю губу. Таким нехитрым способом он пытался заставить партнера умолять его поехать на остров вместе, но Люка прекрасно изучил все уловки Джероми и не собирался идти ему навстречу. Про себя он уже решил, что сразу же после круиза им придется расстаться.

Так будет лучше для обоих.

Между тем Джероми продолжал вопросительно смотреть на него, и Люка неловко пожал плечами, одновременно пытаясь продеть руки в рукава рубахи.

– Я же сказал – поступай как хочешь.

– А я хочу, чтобы ты сказал мне, что делать, – ответил Джероми, напуская на себя смиренный и покорный вид, который, впрочем, совершенно не вязался с презрительно выпяченной нижней губой.

Последовала мучительно долгая пауза. Наконец Джероми сообразил, что Люка не намерен его упрашивать, и неохотно выдавил:

– Ладно. Так и быть, поедем вместе…

Люка невольно вздохнул. На самом деле он бы предпочел, чтобы партнер все-таки остался на борту, но, как видно, в этот раз ему не суждено было отдохнуть от Джероми. Натянув узкие белые джинсы и подпоясавшись черным ремнем из крокодиловой кожи, певец направился к двери.

– Жду тебя наверху, – сухо сказал он и быстро вышел, гадая, как ему выдержать оставшиеся дни в компании Джероми. Он уже не раз жалел, что вообще пригласил партнера принять участие в этом путешествии. По-хорошему, ему следовало взять с собой Шаку и Люку-младшего (в том, что Александр не стал бы возражать, он почти не сомневался). Им бы очень понравилось на яхте, да и остальные гости полюбили бы обоих, тогда как к Джероми они относились сдержанно-прохладно.

Но, как говорится, сделанного не воротишь. Придется еще немного потерпеть.

* * *

Когда Люка появился на верхней палубе, Клифф Бакстер был уже здесь. Актер выглядел очень элегантно в черной футболке с длинными рукавами и в таких же полотняных брюках. Его темные, гладко зачесанные назад волосы выглядели так, словно он уложил их с помощью геля, и Люка невольно задался вопросом, не пытался ли Клифф хотя бы разок «сходить на другую сторону». Слухов о его гомосексуальных контактах в Сети всегда циркулировало немало, но выглядели они не слишком достоверными; сам Люка всегда считал, что пятидесятилетнему актеру с избытком хватает женщин.

В конце концов, Клифф был человеком старой школы. Это тоже следовало учитывать.

– А-а, это ты?.. – Клифф заметил Люку и, широко улыбнувшись, отсалютовал ему бокалом с мартини, который держал в руке. – Привет.

– Привет, – откликнулся Люка. – Как дела?

– Отлично. Пожалуй, сегодняшний день – один из лучших в моей жизни, – загадочно сказал Клифф, не переставая улыбаться.

– Ну, если ты так говоришь, это что-нибудь да значит, – заметил Люка.

– Угу, – согласился актер. – В общем, я пришел к выводу, что Лори вполне достойная женщина… то есть девушка.

– А раньше ты этого не знал? – с любопытством спросил певец.

– Я догадывался, но… Кое-кто мешал мне увидеть полную картину, – уклончиво ответил Клифф.

– Понимаю. – Люка кивнул. – Мнение большинства чаще всего только мешает. Когда я решил «выйти из тени», все мои менеджеры дружно меня отговаривали. Они утверждали, что если я это сделаю, то потеряю всех своих поклонников, но я настоял на своем – и знаешь что? Поклонников у меня стало чуть не вдвое больше, чем раньше. С тех пор я стараюсь поступать по-своему, и в большинстве случаев это оказывается правильным.

– Уважаю, – кивнул Клифф. – И восхищаюсь.

– Чем это ты восхищаешься? – полюбопытствовала Бьянка, внезапно появляясь рядом с мужчинами. У нее была привычка вмешиваться в чужие разговоры, однако делала она это так уверенно и с таким апломбом, что сердиться на нее было совершенно невозможно.

– Не важно, – рассмеялся Люка. – А где Александр?

– Сейчас придет. – Бьянка нетерпеливо махнула рукой ожидавшей поблизости Мерседес. – Эй, как тебя?.. Почему я должна ждать, пока мне подадут мой мартини?..

* * *

Мерседес решила, что, когда придет время, она заберет себе всю шикарную одежду Бьянки. Правда, супермодель была как минимум на восемь дюймов выше ее ростом, но это ничего не меняло: Мерседес очень нравились ее облегающие платья, сексуальные костюмы, купальники-«стринги», дизайнерские джинсы и стильные футболки. Кроме того, имелись еще и украшения: серьги и браслеты с бриллиантами, белые часики от Шанель и большой перстень с аквамарином в окружении бриллиантов. Все это было очень красивым и стоило безумных денег. Мерседес нужно было только немножечко подождать.

Вещи остальных женщин выглядели более скромно; стоили они, правда, достаточно дорого, но, на взгляд Мерседес, были недостаточно шикарными. Впрочем, она не собиралась оставлять их совершенно без внимания. Блестящие дорогие побрякушки могут ей пригодиться, когда после захвата яхты она выйдет из дела и заживет в свое удовольствие. Быть может, она даже купит небольшую квартирку или домик на Сейшелах – подальше от папочки Круза и его укрепленной, хорошо охраняемой базы, спрятанной в горах на сомалийском побережье. Мерседес побывала в отцовском убежище всего несколько раз, но ей там не понравилось, да и Круз не хотел, чтобы она жила с ним. «Это слишком опасно, – говорил он. – На нас могут напасть конкуренты, да и мои люди при виде белой женщины просто звереют». Насколько это было верно, Мерседес не знала, но подозревала, что отцу взрослая дочь мешает и он не хочет, чтобы она постоянно находилась с ним рядом. Он, однако, не возражал против того, чтобы она на него работала. Как правило, задача Мерседес состояла в том, чтобы под видом члена экипажа проникнуть на борт и снабжать Круза любой информацией, которая могла пригодиться пиратам для осуществления успешной операции.

В этот раз, впрочем, работа была намного легче. Ни пассажиры, ни команда, конечно, не ожидали нападения пиратов во время приятного и спокойного круиза вдоль мексиканского побережья. Крайне удачным обстоятельством было и то, что Касьяненко путешествовал в сопровождении единственного охранника. Порой Мерседес казалось, что только безумец мог быть настолько беспечен – в конце концов, кроме самого олигарха на борту было еще несколько богатых и знаменитых пассажиров, но Александр как будто специально напрашивался на неприятности. Что ж, пусть теперь расплачивается за свою глупость и самонадеянность. Никаких советов она ему давать не собиралась.

Круз, конечно, поступил очень умно, когда решил захватить яхту с помощью своих головорезов. Каким образом ему удалось переправить сомалийцев в Мексику, Мерседес, не знала; ей было известно только одно – до сих пор эти парни не знали неудач. А значит, и в этот раз все пройдет успешно.

«Скорей бы отец начинал действовать! – подумала Мерседес и, облизнув палец, обмакнула его в предназначенный для Бьянки бокал с мартини. – А то я начинаю терять терпение».

Ей и в самом деле надоело прислуживать богатым, избалованным chingados [35], да еще и пресмыкаться перед ними, как требовала ее «легенда». Пожалуй, единственным из всех, кто относился к ней по-человечески, был Люка Перес. Он разговаривал с ней по-испански, как-то очень по-дружески шутил и даже интересовался, как ее дела, хотя Люка был звездой, а она – простой официанткой. Его партнер, этот придурочный англичанин, который смотрел на нее, как на самую грязную грязь, был совсем другим, и Мерседес от души его презирала.

Ах, если бы только Джероми Мильтон-Голд знал, сколько раз она плевала в его коктейли! Маленькая месть, но такая приятная!

Тем временем ее отношения с Кириллом – если только это можно было назвать отношениями – развивались вполне успешно. Как только Мерседес обнаружила, что здоровяк питает слабость к горячему шоколаду, все проблемы решились сами собой. Теперь она в любое время могла входить на пост безопасности и приносить ему шоколадное печенье, конфеты, батончики и прочие вкусности, включая большую кружку с горячим шоколадом. Кирилл поглощал его с такой жадностью, что можно было подумать – у себя в России он никогда не видел самой обыкновенной шоколадной болтушки.

К счастью, сладостями его аппетиты и ограничивались, и Мерседес не нужно было с ним трахаться или обслуживать другим способом: она опасалась, что член у гиганта тоже гигантский. Впрочем, могло оказаться и наоборот: довольно часто крупные мужчины не могли похвастаться размерами своего детородного органа, однако Мерседес вовсе не горела желанием выяснить, как именно обстоят дела у Кирилла. Да здравствует горячий шоколад, который растопил каменное сердце охранника! Теперь в нужный момент она сумеет воспользоваться этой его слабостью и привести в действие свой план.

Ей нужно было только дождаться сигнала от Круза.

Глава 65

Остров, к которому они подплыли уже в сумерках, нельзя было назвать по-настоящему необитаемым. Нет, люди на нем не жили, зато на вершине крутого холма у побережья стоял самый настоящий старинный испанский замок. На его широкой террасе, обращенной к девственному пляжу, был накрыт великолепный ужин. На длинном антикварном столе из ценных пород дерева, застеленном белоснежной скатертью, стояли свечи в вычурных серебряных подсвечниках и хрустальные вазы с букетами экзотических цветов. Трио доставленных с континента музыкантов исполняло томные бразильские мелодии. Еда тоже была бразильской и включала множество блюд, начиная с каруро — смеси сушеных креветок, бамии и молодого лука, и заканчивая фейхоадо — тушенными со свининой и рисом бобами.

В другое время Бьянка пришла бы в восторг и непременно поблагодарила бы Александра за то, что он вспомнил, как ей нравится все бразильское, и даже заказал ее любимые бразильские блюда, но сейчас она продолжала упрямо молчать, наказывая его за неправильное, с ее точки зрения, поведение. Александр, в свою очередь, рассчитывал, что Бьянка наконец поймет, что была не права, и первой сделает шаг к примирению, но так ничего и не дождался. По всей вероятности, столкновение двух сильных характеров и не могло разрешиться так просто; как бы там ни было, оба продолжали свою опасную игру. Бьянка принялась напропалую флиртовать с Теем, напугав его этим чуть не до полусмерти: он-то отлично знал, что Эшли съест его живьем, стоит ей хотя бы заподозрить, что когда-то между ним и Бьянкой что-то было. Александру, в свою очередь, захотелось еще раз показать любовнице, что он и впредь намерен принимать все решения только сам. За столом он демонстративно выбрал место рядом с Хван и завел с ней серьезный разговор о школе для сирот в Сьерра-Леоне. Александр сказал, что обдумал ее предложение и готов взять на себя финансирование всего проекта, а потом попросил Хван подумать о строительстве детского дома в Подмосковье. Эта тема была ему особенно близка – как утверждал Александр, он часто думал о чем-то подобном, поскольку сам вырос в приемной семье.

Хван приняла его идею с восторгом. Наконец-то, думала она, это идиотское путешествие в компании богатых бездельников начинает приносить хоть какие-то осязаемые плоды. Она уже успела поговорить с Теем и Клиффом Бакстером, и тоже небезрезультатно. Первый согласился оказывать спонсорскую помощь программе развития детского спорта на Гаити; что касалось знаменитого актера, то он выразил готовность стать главной «звездной» приманкой на благотворительном аукционе в пользу дарфурских [36] беженцев.

Словом, у Хван имелись все основания быть довольной.

Флинн, в отличие от нее, пребывал в несвойственном ему состоянии глубокой растерянности. Он никак не мог взять в толк, что происходит со Сьеррой. Она даже не глядела в его сторону, а ее движения и жесты казались замедленными и раскоординированными, как у пьяной. Но больше всего Флинна тревожило, что Сьерра ни на шаг не отходила от Хэммонда. Казалось, что он каким-то образом загипнотизировал жену, снова подчинив ее своей воле.

С другой стороны, что тут такого удивительного, думал Флинн. На что он рассчитывал, когда позволил себе мечтать о воссоединении со Сьеррой после стольких лет? «Она никогда не любила тебя и никогда не полюбит», – снова вспомнил он. Неужели Хэммонд был прав?..

Хватит валять дурака, решил Флинн. Завтра же он покинет яхту. Нужно только придумать какой-нибудь подходящий предлог.

* * *

– Мне ужасно нравится твое платье, – сказала Лори, садясь за стол рядом с Эшли.

«А мне ужасно нравится твой звездный бойфренд, – хотелось ответить ей. – И у меня такое ощущение, что ему очень нравлюсь я». Она, однако, сказала совсем другое:

– Это «Стелла Маккартни». Обожаю ее платья – они мне очень идут, к тому же в них я чувствую себя просто сказочно!

– А такие платья продаются в Лос-Анджелесе? – уточнила Лори, и Эшли бросила на нее насмешливый взгляд. Неужели подружка Клиффа не знает таких простых вещей?

– Вообще-то, – сказала она снисходительным тоном, – фирменный бутик Стеллы Маккартни находится на бульваре Беверли. Если хочешь, я могу тебя туда отвести – меня там очень хорошо знают.

– Я думала, ты живешь в Англии.

– Да, мы живем в Англии, – подтвердила Эшли значительно более дружелюбным тоном. Пожалуй, подумала она, стоит поддерживать нормальные отношения с этой девчонкой на случай, если Клифф вдруг решит оставить ее при себе еще на какое-то время. – Но Тею очень нравится Лос-Анджелес, поэтому мы летаем туда несколько раз в год. Обычно мы останавливаемся в «Беверли-Хиллз-отеле». Может, вы с Клиффом пообедаете с нами в «Поло-лонж», когда мы приедем Лос-Анджелес в следующий раз?

«Что это с ней? – задумалась Лори. – Только что она разговаривала со мной чуть не сквозь зубы, и вдруг такая перемена… Что-то тут нечисто».

– Мне было бы очень приятно, – кивнула она. – Я обязательно скажу Клиффу, думаю, он тоже будет рад.

* * *

С точки зрения Мерседес, все складывалось крайне удачно. Все гости уехали с яхты, к тому же в этот раз Александр почему-то решил взять с собой и охранника. Сама она осталась на борту, убедительно симулировав острый предменструальный синдром, и никто не мог помешать ей провести последние приготовления.

Гай, разумеется, был в ярости. В последнее время он пребывал в отвратительном настроении, постоянно срывался и орал.

– Что это ты придумала?! – возмутился он, когда Мерседес сообщила ему о своем недомогании. – Неужели ты не понимаешь, что Рени и Ден не справятся вдвоем?!

– Ничего не могу поделать, у меня подходят критические дни, – парировала Мерседес, глядя на него честными глазами. – Я же не виновата, что у меня это всегда бывает достаточно болезненно!

Гай ничего не мог изменить, ему оставалось только смириться, и Мерседес мысленно показала ему язык.

«Обойдешься без меня, – подумала она. – Ден и Рени справятся, а если нет – ты сам им поможешь».

По-видимому, ужин на острове был достаточно важным мероприятием, поскольку яхту покинула даже большая часть команды, что было весьма кстати. Днем Мерседес получила от Круза сообщение, что у него все готово, и почувствовала небывалое облегчение. Ей больше не придется строить из себя послушную дисциплинированную официантку, не придется терпеть капризы и презрительные взгляды богатых бездельников, да и Гая она наконец сможет послать подальше.

Круз всегда атаковал под покровом темноты. Высаживаться на чужое судно было легче ночью, когда команда крепко спала.

Все должно было решиться в течение суток, плюс-минус несколько часов.

* * *

Хэммонд сразу заметил, что рыженькая Лори словно прилипла к своему звездному дружку, и почувствовал себя разочарованным. Он-то собирался продолжить игру и в конце концов добиться своего, но его планам, похоже, не суждено было сбыться. Не только Лори, но и остальные женщины почему-то старались держаться рядом со своими партнерами, поэтому, если не считать китаянки, никакого выбора у него не оставалось. Хэммонду, однако, Хван казалась чересчур агрессивной, к тому же он не любил миниатюрных женщин. Развлекаться сенатор предпочитал с женщинами в теле – чтобы было за что подержаться.

О Сьерре он в этом плане даже не думал – жена нужна была ему не для секса. Сегодня она, кстати, помалкивала и вела себя в точности так, как ему хотелось. Все же Хэммонд сумел достаточно быстро привести ее в чувство после того, как она вообразила, будто сможет от него уйти. Несколько угроз в адрес ее родных и Флинна быстро сломили всякое сопротивление, и Сьерра снова стала послушной и безучастной.

Хэммонд заметил, конечно, что обещание расправиться с журналистом подействовало на Сьерру сильнее, чем угрозы в адрес ее никчемной семейки, и сразу подумал о том, что, быть может, организовать убийство Флинна ему следует в любом случае. У него был выход на людей, которые за определенную плату могли устроить все в лучшем виде, так почему бы нет? Правда, угрожая убить ее бывшего дружка, он мог эффективно держать жену в подчинении, но, с другой стороны, пока Флинн жив, всегда оставался шанс, что Сьерра снова попытается взбунтоваться.

Хэммонд мрачно улыбнулся. Он займется этим сразу по возвращении в Нью-Йорк.

Тут он вспомнил, что так и не перезвонил Эдди, и мысленно выругался. Проклятье, что могло случиться в его отсутствие? Перед отъездом сенатор специально предупредил помощника, чтобы тот звонил ему, только если произойдет что-то очень важное. Из-за Сьерры он совершенно забыл о звонке из Нью-Йорка, а сейчас перезванивать помощнику было уже поздно. Ладно, небось до утра дело терпит.

– Хотите что-нибудь выпить, сенатор?

Хэммонд повернулся к Рени – одной из двух официанток, которая говорила с австралийским акцентом. Окинув девушку внимательным взглядом, он нашел ее довольно привлекательной, хотя крупные зубы и полные, выпяченные губы придавали ей некоторое сходство с лошадью. Зато она была высокой и длинноногой, а Хэммонд питал слабость к женщинам с длинными ногами – особенно когда эти ноги лежали у него на плечах или обвивались вокруг талии.

Интересно, почему он не обратил на нее внимания раньше?

Должно быть, потому, решил Хэммонд, что из двух официанток ему на глаза чаще попадалась бойкая, напористая мексиканка, тогда как Рени предпочитала держаться в тени. Сегодня, однако, мексиканки почему-то не было видно, и ничто не мешало ему в полной мере оценить достоинства ее напарницы.

Хэммонд поискал глазами Сьерру. Она о чем-то беседовала с Эшли и Клиффом и, казалось, не замечала ничего вокруг. Впрочем, ничего удивительного – перед поездкой на остров она наверняка приняла пару своих таблеток, так что на ее счет Хэммонд мог не беспокоиться.

– Тебя, кажется, зовут Рени? – спросил он, поворачиваясь к жене спиной. – Правильно?

Официантка захлопала ресницами, как испуганный олень.

– Д-да… – ответила она и слегка покраснела. Хороший знак, подумал Хэммонд. Она явно счастлива до небес – ведь с ней заговорил настоящий сенатор Соединенных Штатов, который к тому же знает, как ее зовут. Еще немного, и начнет кипятком ходить!

– Откуда ты, прелестное дитя?

– Из… из Австралии.

– Об этом я догадался по твоему выговору. А откуда именно?

– Из Брисбена.

Хэммонд слегка опустил взгляд, чтобы оценить размер ее груди. Не самый большой, но и не самый маленький. Он-то любил сиськи побольше, но, быть может, у этой австралийской лошадки окажутся крупные, чувствительные соски, которые будет так приятно укусить перед тем, как приступить к главному блюду.

– Рени… – проговорил он с самой своей искренней улыбкой, которая всегда срабатывала. – Красивое имя, а девушка еще красивее.

– Благодарю вас, сэр… – Рени смущенно опустила ресницы.

Сенатор подмигнул.

– Принеси-ка мне бокал шампанского похолоднее, Рени.

Девушка снова покраснела. Еще один обнадеживающий признак. Похоже, до нее что-то начало доходить.

Хэммонд усмехнулся. В отличие от рыжей стервочки Рени, похоже, готова была в любой момент услужить настоящему сенатору. Пожалуй, решил он, она даже лучше Лори. Лучше, чем блондинка с большими сиськами.

Лучше, чем черномазая Бьянка, не говоря уже об узкоглазой обезьяне Хван.

В том, что со стороны Рени никаких возражений не будет, Хэммонд не сомневался. Он всегда чувствовал такие вещи и до сих пор ни разу не ошибся.

Ни разу!

Глава 66

Подготовка к отплытию шла полным ходом. Бандиты Круза буквально рвались в бой – они слишком долго сидели на берегу и успели соскучиться по настоящему делу. Да и обещанная каждому сумма, которая была вдвое больше их обычного заработка, тоже сыграла свою роль. Решение увеличить вознаграждение бандитам Сергей принял сравнительно недавно – слишком большое значение придавал он предстоящей операции. Главным для него был не огромный выкуп, который собирался потребовать Круз. В данном случае деньги были приятным, но второстепенным бонусом; основной целью нападения на яхту была месть, ради которой все и затевалось.

Сейчас, наблюдая за тем, как бандиты снуют между гостевым флигелем и причалом, перетаскивая в катера патроны и снаряжение, Сергей мучительно размышлял, стоит ли ему участвовать в рейде. С одной стороны, ему очень хотелось своими глазами увидеть, какое лицо сделается у Касьяненко, когда пираты высадятся на яхте – ради этого он готов был отдать пару лет жизни. С другой стороны, Круз был не так уж не прав, когда утверждал, что у Сергея нет соответствующего опыта. Во время захвата яхты он мог невольно помешать бандитам; в суматохе его могли случайно ранить, даже убить, а такой вариант Сергея совершенно не устраивал.

Увидев в руках пиратов автоматические винтовки, Сергей окончательно убедился в том, что правильнее будет дождаться результатов операции на берегу. Сергей не доверял Крузу и не сомневался, что брат Инны только обрадуется, если с ним что-нибудь случится, ибо в этом случае весь немаленький выкуп достанется ему. Зачем же рисковать, изображая из себя мишень для шальной пули? Финансирование пиратского рейда и так обошлось Сергею недешево, но если в решающий момент Крузом овладеет жадность, заказчик может лишиться всего, в том числе и самой жизни.

Оно ему надо?..

Нет, разумнее всего придерживаться первоначального плана. Он останется на вилле, подальше от любой опасности, и пусть люди Круза доставят Касьяненко сюда.

Однако, когда Сергей сообщил Крузу, что передумал участвовать в рейде, ему вдруг почудился огонек торжества, промелькнувший в глазах мексиканца. Он, правда, не был в этом полностью уверен, но задуматься в любом случае следовало. Что-то этот тип замышляет, вот только что?..

Хорошо, что он привык всегда быть настороже.

– Сам я останусь здесь, – повторил Сергей, с удвоенным вниманием следя за выражением лица Круза, – но я пошлю с тобой двух моих ребят. Когда все закончится, они доставят Касьяненко ко мне на виллу. Посади их и пару своих головорезов в катер, и пусть мчатся сюда. Я тем временем подготовлю старому знакомому достойную встречу.

– Но это значит, что на яхте у меня будет на два человека меньше. – Круз покачал головой, потом сплюнул на землю. – А нас и так не слишком много… Нет, это невозможно.

– Сделай так, чтобы это было возможно, – холодно сказал Сергей. Спорить или торговаться с Крузом он не собирался. И Инна, и ее брат начинали действовать ему на нервы. – Твои парни вернутся, как только Касьяненко окажется в моих руках.

– Chingado, – вполголоса пробормотал Круз.

– Ты не ругаться должен, а радоваться, – с угрозой сказал Сергей. – Ведь меня на яхте не будет, а ты сам не хотел, чтобы я путался у тебя под ногами. Помнишь?

Губы Круза изогнулись в жесткой улыбке.

– Да, конечно, – сказал он. – Я что-нибудь придумаю.

– Так-то лучше, – кивнул Сергей. – Ты ведь не хочешь со мной ссориться, правда?

Круз пожал плечами и сунул руку в карман в поисках сигарет.

– Я? Конечно, нет, – солгал он.

* * *

Спускаясь к причалу, Инна думала о том, что брат и Сергей будут в ярости, если застукают ее здесь. Ну и пусть злятся, решила она. Сидеть на вилле в четырех стенах и пялиться в окно ей до смерти надоело. К тому же брат и любовник запретили ей загорать у бассейна, но никто из них не говорил, что она не может гулять вдоль берега моря.

Поверх купальника она накинула большой платок, больше похожий на крупноячеистую рыбацкую сеть, надела серебристые сандалии на высоком каблуке, нацепила шляпку и черные солнечные очки. Чем не прикид для невинной прогулки по пляжу?

Она сразу заметила, что вся крузова команда неудачников была нынче на берегу. Пираты были чем-то очень заняты, и Инна остановилась посмотреть. Очень скоро она увидела молодого пирата, который приглянулся ей в прошлый раз, и улыбнулась парню. Одетый в затертые джинсы и свободную футболку с повязанным на шею ярко-алым платком, он был чем-то похож на Джонни Деппа. Инна отметила его высокие скулы и подумала, как это, наверное, приятно – заниматься любовью с таким красивым и совсем юным мальчиком. Уж конечно, он не будет обзывать ее жирной коровой и шлепать по заднице – если только она сама не попросит. Скорее всего, он будет просто счастлив, что на него обратила внимание такая женщина.

Молодой пират улыбнулся в ответ. Во рту у него сверкнул золотой зуб, и Инну это странным образом возбудило настолько, что она, забыв об осторожности, помахала ему рукой. Все испортил Круз, который, незаметно подкравшись к сестре сзади, схватил ее за руку и рывком развернул к себе.

– А ну, марш в дом!.. – прошипел он. – И если я еще раз тебя здесь увижу – пеняй на себя.

Инна послушно побрела обратно к дому. На полпути она, однако, обернулась и бросила на юного Кашу́ еще один долгий, зовущий взгляд.

Глава 67

– Наше терпение кончилось, мы немедленно идем в редакцию, – заявил Мартин Бирн. Лицо его покраснело, он был вне себя от гнева. – Сколько еще можно ждать? У моей жены вот-вот случится истерика, Скайлер тоже вся извелась. Нужно что-то делать, в конце-то концов!

– Вы, конечно, можете обратиться в прессу, но я не думаю, что там вам предложат приемлемый выход из создавшейся ситуации, – ответил Эдди, лихорадочно соображая, как быть. – Факты журналистов не интересуют, зато ваша история для них – настоящая находка. Они распнут вашу дочь, втопчут ее имя в грязь, как в свое время поступили с Моникой Левински.

– Как вы смеете сравнивать эту шлюху Левински и мою дочь?! – возмутился Мартин Бирн, нервно расхаживая по кабинету из стороны в сторону. – Скайлер подверглась сексуальному насилию, и виноват в этом мистер Паттерсон – сенатор Паттерсон. Это не должно сойти ему с рук. Я должен рассказать журналистам правду!

– Я вас очень хорошо понимаю, – сказал Эдди, стараясь держать себя в руках и хоть как-то успокоить разгневанного отца Скайлер. – Но поверьте, вам не следует ничего предпринимать, пока я… Пока вы не поговорите с сенатором. Возможно, это все-таки какое-то недоразумение.

Рэдикал, которая изнывала от безделья в приемной перед кабинетом Эдди, приникла ухом к замочной скважине. То, что она услышала, ей очень понравилось. Похоже, ее дорогой папочка затащил в постель какую-то девчонку по имени Скайлер. И, как видно, доигрался. Интересно, Сьерра в курсе?..

Как бы там ни было, новости были потрясающие.

Настоящая гребаная сенсация.

А раз так, нельзя ли на этом как следует заработать?

Рэдикал всегда была не прочь поднять деньжонок. Бабло рулит! В переводе на нормальный язык это означало, что Рэдикал не придется отсасывать у своего нью-йоркского дилера, чтобы пополнить запас «травки». Долбаный пуэрториканец был настоящей задницей и предпочитал минеты даже наличману.

Рэдикал выставили из швейцарского пансиона за то, что она заигрывала со своим преподавателем французского (его, впрочем, тоже уволили). Оказавшись в Нью-Йорке, девушка решила жить полной жизнью, и деньги – особенно если их много – могли оказаться очень кстати.

Скайлер, значит?..

Рэдикал ненадолго задумалась. Через пять минут у нее был готов отличный план.

Глава 68

Ужин в тропическом раю, изысканные блюда, романтическая обстановка… О чем еще может мечтать человек?

Размышляя об этом, Лори гадала, каково-то ей будет вернуться к серому, будничному существованию. Сейчас она наслаждалась каждой минутой потрясающего путешествия. Все было великолепно, все было просто сказочно… в том числе и Клифф. Он был удивительно нежен и заботлив, и это заставляло Лори особенно страшиться того, что ожидало ее в Лос-Анджелесе. Ставшая привычной рутина отношений с Клиффом уже не казалась ей привлекательной. Особенно неприятными были визиты Энид, которая появлялась в особняке каждый раз, когда ее наниматель не работал на студии. Персональная помощница звезды была завистливой старой крысой, которая – Лори не сомневалась – сама была влюблена в Клиффа, хотя и трубила на каждом углу о своей нетрадиционной сексуальной ориентации.

«Занимайся своими делами, Энид, а нас оставь в покое».

Лори считала, что если бы не постоянное вмешательство персональной помощницы, у нее было бы куда больше шансов остаться с Клиффом. Увы, старая карга не упускала ни единой возможности сказать в ее адрес какую-нибудь гадость. Она зудела и зудела, и Клифф, к несчастью, не был полностью свободен от ее влияния. «Она ведь хочет мне только добра», – сказал он, когда Лори однажды пожаловалась ему на злоязычие Энид.

«Добра?.. Как бы не так! Эта якобы лесбиянка хочет только одного – чтобы ты ее трахнул», – хотела возразить Лори, но сдержалась. Тогда она просто не видела способа переубедить Клиффа. Она и сейчас его не видела. Актер изменился сам, но как, почему это произошло, Лори не знала, а думать об этом боялась, чтобы не сглазить, не спугнуть свою нежданную удачу.

– О чем задумалась? – спросил Люка, который бесшумно приблизился к Лори как раз в тот момент, когда она стояла у перил балюстрады и любовалась тем, как фосфоресцирующие в густых сумерках волны разбиваются о белый песок пляжа внизу.

– Я думаю о том, как здесь чудесно, – ответила она. – Как… как в сказке. Раньше я даже не думала, что так может быть на самом деле. Это просто волшебство, самое настоящее волшебство!

– Это потому, что ты влюблена, – сказал Люка и добавил с кривоватой улыбкой: – Мне бы тоже хотелось влюбиться!

– Ты обязательно влюбишься! – уверила его Лори. – Как только ты станешь свободным, ты сможешь выбрать кого захочешь.

– Ты так думаешь?

– Конечно! – с горячностью воскликнула она. – Разве ты сам не видишь? Ведь ты не кто-нибудь, ты – Люка Перес. Или это не тебя испанское издание «Пипл» называло «Самым сексуальным певцом»?

Люка пожал плечами.

– Все равно мне становится немного не по себе каждый раз, когда я думаю о том, что какое-то время мне придется жить одному, полагаться только на себя…

– О господи! – воскликнула Лори. – Если уж ты нервничаешь, то что делать мне? Ты знаменит, богат и красив, как говорится, все при тебе… Нет, Люка, кому-кому, а тебе не о чем волноваться.

– Ты очень хорошая девушка, Лори, – тепло сказал Люка. – И твоя дружба очень много для меня значит. Надеюсь, мы будем поддерживать контакт, когда вернемся в реальный мир?

– Мне бы очень этого хотелось, правда.

– Я мог бы быть твоим лучшим другом, – улыбнулся он. – У каждой порядочной девушки должен быть друг-гей.

– Я буду очень рада, – кивнула Лори. – И мне совершенно не важно, гей ты или нет. У меня в Лос-Анджелесе почти нет друзей, так что…

– Почему? Мне казалось, у такой девушки, как ты…

– Так уж сложилось. – Лори протяжно вздохнула. – Видишь ли, я – подружка звезды, а это совсем не то что жена… Люди просто не знают, как долго я продержусь. Сегодня я здесь, а завтра вместо меня – другая.

– Если бы Клиффу хватило ума, он бы взял тебя в жены. Я бы на его месте именно так и поступил.

– Ты прелесть, Люка! Мне кажется, я в тебя просто влюбляюсь.

– Что я слышу? Кто тут в кого влюбляется? – поинтересовался Клифф, бесшумно подходя к ним.

– Это так… Просто… – быстро сказала Лори, подмигивая Люке. – Я только что говорила Люке, какой он милый. Он мне очень нравится, Клифф, правда!..

– Вот как? – покачал головой актер. – Может, мне пора ревновать?..

– Нет, что ты! – Лори хихикнула. – И вообще, я думала, что ты разговариваешь о чем-то важном с Эшли.

– Это она со мной разговаривала, – пояснил Клифф, страдальчески улыбнувшись. – Точнее, речь держали ее, гм-м… сиськи, а я в это время думал, как бы мне повежливее от нее отделаться. Похоже, эта миссис Шервин все-таки поклонница.

– Ну, это еще очень мягко сказано, – улыбнулась Лори. – Неужели ты не заметил, что она вешается на тебя чуть не с той самой минуты, когда мы поднялись на яхту? Все остальные уже обратили внимание, и только ты до сих пор не в курсе.

– Ты серьезно? – Клифф поднял брови, изображая крайнее удивление. – Но я действительно не заметил…

– Не надо строить из себя святую невинность, – сказала Лори нарочито строгим голосом. – Скромность тебе не к лицу.

– Мне очень жаль Тея, – вмешался Люка. – Он – отличный парень.

– За Тея не беспокойся, – покачала головой Лори. – Похоже, Бьянка вот-вот трахнет его прямо при всех.

– Да? – удивился Люка. – А как же Александр? Он что, не возражает?

– Александр слишком занят – он и Хван строят планы, как еще им облагодетельствовать несчастное человечество. Александр поставляет деньги, она – идеи. Похоже, эти двое нашли друг друга, – с видом знатока заключила Лори.

Клифф рассмеялся. Ему было приятно видеть, что почти всем гостям нравится общаться с Лори.

– Ты чертовки наблюдательна, – ласково заметил он.

– Просто я держу глаза открытыми, – ответила она.

– Да, уж этого у тебя не отнимешь.

– Не отнимешь, – передразнила Лори и хихикнула.

Они тепло улыбнулись друг другу, потом Клифф обнял ее за плечи.

– Идем, моя красавица, погуляем немного по берегу, – предложил он.

– Ты нас извинишь, Люка? – спросила Лори, обернувшись к своему новому другу.

– Конечно! – Люка кивнул и медленно двинулся к столу, где Джероми пытался убедить Хэммонда и Сьерру купить в Лондоне дом и жить там хотя бы часть года.

– Вы, мои дорогие, даже не представляете, как прекрасен погожий летний день в одном из лондонских парков! – восклицал Джероми, исполняясь глубокого ностальгического чувства при воспоминании о том, как в тринадцатилетнем возрасте в общественном туалете в Риджентс-парке он повстречал первого в жизни сексуального партнера. – Это просто сказка, волшебство, поэзия в чистом виде!

– Но мы почти не бываем в Лондоне, – возразила Сьерра, стараясь даже случайно не бросить взгляд в направлении Флинна, который как раз подошел к столу, чтобы перекинуться парой слов с Хван и Александром. Перед поездкой на остров она не только приняла две таблетки ксанакса, но и выпила стаканчик водки, и все равно каждый раз, когда она представляла себе, как Флинн занимается любовью с этой миловидной китаянкой, у нее в душе поднималась буря. Сьерра очень ясно представляла себе, как они лежат в постели обнаженные, потные, задыхающиеся, как ладони Флинна ласкают гибкое, смуглое тело Хван, и ее глаза сами собой наполнялись слезами, а сердце обливалось кровью. Сьерра ревновала его, даже несмотря на то что прошло столько лет, ревновала сильно и глубоко.

И это было не слишком приятное открытие.

– Мне кое-куда нужно, – неожиданно сказал сенатор и поднялся. – Побудешь с моей женой, Джероми?

– С удовольствием, сенатор, – кивнул англичанин и, заметив Люку, знаком подозвал его ближе.

А Хэммонд уже двигался к резной арке, которая вела в глубь замка. В проеме он заметил Рени и решил воспользоваться моментом.

– Где здесь мужской туалет? – деловито спросил он.

– Ох… – проговорила она, нервно теребя белокурый локон. – Позвольте, я вас провожу. Замок очень большой, поэтому мне поручили смотреть, чтобы никто из важных гостей не заблудился.

– Я не важный, я просто гость, – демократично заметил Хэммонд.

– Для нас все гости важны. – Рени неуверенно хихикнула. – А вы в особенности. Не каждый день встречаешь живого сенатора.

Хэммонд не сдержал самодовольной улыбки. Комплименты он любил.

Внутри замка было темно, сыро и довольно прохладно. Постоянно здесь никто не жил – замок посещали только компании туристов, которые снимали его для пикников и корпоративных вечеринок. Длинный, извилистый коридор, по обеим сторонам которого располагались крошечные спальни и светелки, сейчас совершенно пустые, вел на площадку одной из башен, где находилась уборная. Недавно она была перестроена, чтобы более или менее соответствовать современным требованиям, поэтому по сравнению с прочими интерьерами, сохранившимися практически в неприкосновенности со времен конкисты, эта небольшая, отделанная белым кафелем комнатка выглядела на редкость чужеродно.

– Я подожду снаружи, а потом проведу вас обратно, – предложила Рени.

Хэммонд окинул ее еще одним пристальным взглядом.

– Ты очень красива, – томно проговорил он. – Ты об этом знаешь?

– Спасибо, сэр… – Девушка смущенно потупилась. Ей было очень приятно слышать такие слова, в особенности – от такого важного человека, как американский сенатор.

– Можно тебя поцеловать, Рени? – Хэммонд решил не тратить время на уговоры и сразу приступил к делу. Какой смысл уговаривать ее, улещивать, соблазнять, думал он. Ведь она – простая официантка, а он – сенатор. Рени должна быть на седьмом небе от счастья, что он вообще обратил на нее внимание.

Однако Рени неожиданно решила проявить благоразумие. В конце концов, все на борту знали, что сенатор женат и что его жена путешествует вместе с ним.

– Я… я даже не знаю… – пробормотала она растерянно.

Впрочем, даже если бы у нее было что возразить, Хэммонд не собирался ее слушать. Его губы крепко прижались к губам Рени, а язык агрессивно скользнул в рот. Девушка и ахнуть не успела, а его руки уже тискали ее грудь сквозь ткань форменной тужурки.

Ситуация складывалась довольно рискованная и опасная, и девушка растерялась еще больше.

«Неужели это происходит на самом деле?» – думала она.

Вдруг их кто-нибудь увидит?

Что будет, если их застукает жена сенатора?..

Или Гай?.. Он ее сразу уволит, это как пить дать!

Прежде чем нанять Рени на работу, Гай прочитал ей целую лекцию о том, как правильно себя вести. Главное, говорил он, не позволять с гостями никаких вольностей.

Тем временем руки сенатора скользнули под курточку Рени и принялись накручивать ее соски прямо сквозь лифчик. На мгновение его губы оторвались от ее рта, и девушка наконец смогла вздохнуть.

Это был прерывистый, длинный вздох, исполненный чистого и беспримесного желания.

Хэммонд сразу понял, что отныне он может делать с Рени все, что захочет.

Угодить молоденьким девушкам было проще простого.

Глава 69

Когда уже за полночь вся компания вернулась на яхту, Бьянка и Александр все еще не разговаривали друг с другом. Оба были упрямы, оба обладали сильным характером, и уступать никто не хотел.

Кроме того, большую часть вечера Александр проговорил с Хван, и это разозлило Бьянку еще больше. Узкоглазая сука! Тварь! Похитительница чужих мужчин!.. Бьянка остро ненавидела соперницу и мечтала избавиться от нее под каким-нибудь благовидным предлогом. Да под любым предлогом! Отправить ее на берег, и дело с концом!

Несмотря на довольно поздний час, кое-кто из гостей решил подняться на верхнюю палубу, чтобы пропустить по коктейлю на сон грядущий, и Бьянка пошла с ними. Пусть Александр делает что хочет, думала она, ее это ни капельки не волнует.

На самом деле ее это волновало, и даже очень. Он был ее мужчиной, и то, что сейчас Александр вел себя как упрямый осел, было типично мужским поведением. С этим нужно было что-то делать, но Бьянка никак не могла придумать – что.

На верхней палубе Тей и Эшли миловались в углу, Джероми с умным видом объяснял что-то Флинну, и журналист широко зевал, рискуя вывихнуть себе челюсть. Люка, Лори и Клифф сидели отдельно и о чем-то дружески беседовали.

Бьянка подошла к ним.

– Ну как, понравилось вам на острове? – спросила она, разыгрывая из себя радушную хозяйку.

Люка проницательно посмотрел на нее.

– Нам-то понравилось, – сказал он. – А тебе, похоже, не очень. Что с тобой, Бьянка? Ты поссорилось со своим Русским Медведем?

Бьянка нервным движением перекинула заплетенные в косу волосы с одного плеча на другое.

– С чего ты взял, что мы поссорились?

– Ну, чтобы это понять, не нужно быть семи пядей во лбу, – улыбнулся Люка. – Что произошло?

– Ничего, – упрямо ответила Бьянка. – Ничего не произошло.

– Чушь! – Люка покачал головой. – Я же не слепой, к тому же я твой друг. От меня ты можешь ничего не скрывать.

– Кажется, нам пора спать, – сказал Клифф и поднялся. – Ты идешь, Лори?

Лори тоже встала и, пожелав всем спокойной ночи, направилась вместе с ним к трапу.

– Сейчас мне хотелось бы, чтобы ты не был геем, – сказала Бьянка, глядя на Люку в упор.

– Ты считаешь, это могло бы решить твою проблему? – Он тоже поднял на нее глаза. Несмотря на нетрадиционную сексуальную ориентацию, женская логика по-прежнему оставалась для Люки тайной за семью печатями. – Как?

– Мы с тобой могли бы заняться любовью и забыть обо всех наших заботах и неприятностях, – без обиняков заявила Бьянка. – Уж мы-то сумели бы доставить друг другу удовольствие.

– Ты говоришь, как самая настоящая… принцесса, – сухо заметил Люка.

Бьянка нахмурилась.

– Ты хочешь сказать, что я избалованна и эгоистична? – уточнила она.

– Нет, – тотчас ответил Люка. – Но то, как ты ведешь себя сейчас… Это недостойно. И мелко. – В его голосе прозвучали нетерпеливые нотки. Ему казалось, что человек, который имеет все, или почти все, включая великолепную яхту, носящую его имя, должен быть великодушнее.

– Александр и маленькая узкоглазая мисс – это вовсе не мелочь, – парировала Бьянка. – Она меня раздражает.

Люка поморщился.

– Только давай без расизма, ладно?

– Я не расистка, – возразила она. – Я ведь и сама почти черная. Меня, если хочешь знать, еще не так называли…

– О’кей, о’кей, перечислять не будем. – Люка поднял ладонь, останавливая ее. – Может, все-таки расскажешь, в чем проблема?

– Только если ты пообещаешь бросить своего Джероми, как только мы окажемся на берегу, – через силу улыбаясь, сказала Бьянка. – Твой партнер – надутый дурак, и мне очень неприятно, что он тебя… расстраивает.

– При чем тут Джероми? – удивился Люка.

– Ты обещаешь его прогнать? – не отступала она.

– Да. Я уже решил. А теперь ты рассказывай, в чем дело.

И Бьянка, присев рядом с ним, принялась жаловаться на Хван и на ее многочисленные проекты, в которые она пытается втянуть Александра. Люка внимательно слушал.

Бьянке необходимо было выговориться.

* * *

После того как катера вернулись на яхту, Мерседес сумела ни разу не попасться на глаза Гаю. Если бы он ее заметил, то непременно заставил бы выгружать грязные тарелки, остатки продуктов и прочую дребедень. Нет уж, подумала она, пусть Рени и Ден поработают. Сама она собиралась залечь на койку и как следует выспаться в ожидании решительного момента.

Пока гости развлекались на острове, Мерседес трудилась не покладая рук. Ей нужно было сделать все, чтобы облегчить людям Круза захват яхты, и она постаралась не упустить ни одной мелочи. Ее задачей номер один, впрочем, оставался Кирилл, которого необходимо было вывести из игры до появления пиратов, так как он был единственным, кто мог оказать сопротивление нападавшим. Мерседес, однако, не сомневалась, что ставшая для русского привычной кружка горячего шоколада, в который она добавит лошадиное снотворное, сделает свое дело.

Интересно, подумала она, кого из своих парней отец возьмет с собой на этот раз? Постоянным помощником Круза в делах подобного рода был Амин – самый опытный и опасный из всех пиратов. Кто еще? Мерседес хотелось, чтобы среди нападавших был Кашу – совсем молодой парень, который ей очень нравился. Он был дьявольски сексуален и, казалось, готов трахать все, что шевелится. Мерседес любила подшучивать над этой его особенностью, но дальше шуток дело не шло – еще в раннем возрасте отец научил ее никогда не смешивать трах и работу.

«Спасибо за совет, папуля».

Несмотря на то что предстоящее дело было довольно опасным, Мерседес почти не нервничала. Она вообще никого и ничего не боялась. Нападения на «Бьянку» она ждала чуть не с нетерпением, хотя ей случалось видеть, как во время захвата судна заложников тяжело ранили или даже убивали, если они отказывались выполнять приказы пиратов. Убийство ради убийства она не одобряла, но считала, что любую попытку сопротивления необходимо подавить как можно жестче, чтобы остальным было неповадно.

Да, бывало, что заложники отказывались повиноваться пиратам. С точки зрения Мерседес, это была чистой воды глупость. Почему люди никогда не слушают, что им говорят, недоумевала она. Если бы они точно следовали приказам, все закончилось бы для них наилучшим образом и никто бы не пострадал, но нет – среди заложников всегда находился глупец, который пытался сопротивляться или качать права. И тогда…

«На этой яхте полным-полно глупцов, – с презрением подумала Мерседес. – Миллиардеры, знаменитости, супермодели и прочие – они привыкли сами отдавать приказы, а не выполнять их. Ну ничего, отец быстро собьет с них спесь…»

Под эти мысли она уснула и проснулась, только когда в каюту вошла Рени. Неуклюжая австралийка производила столько шума, что Мерседес так и подскочила, решив, что штурм уже начался.

– Какого дьявола, Рени?! – пробормотала она. – Я вообще-то спала…

– Извини, – пролепетала австралийка, залезая на верхнюю полку. – Я не хотела тебя будить, просто… Понимаешь…

– Ну, в чем дело? – проворчала Мерседес. – Давай, выкладывай.

– У меня проблема…

– Какая еще проблема? Гай обещал тебя уволить? Наплюй, он только грозится.

– Один из пассажиров хочет со мной переспать! – выпалила Рени.

– Тоже мне проблема! – Мерседес расхохоталась. – Или ты шутишь?..

– Вовсе нет. Это… это довольно серьезно.

– Ладно, допустим. И кто же из гостей оказался самым похотливым?

– Я даже не знаю… – запинаясь, пробормотала Рени. – То есть не знаю, должна ли я говорить…

– Ты уже почти все сказала, – заметила Мерседес. – Остался пустяк. Итак, как зовут этого козлика?

– Мне кажется, я ему действительно очень нравлюсь! – почти простонала Рени. – А он… он такой милый и добрый… и порядочный.

– Если не хочешь говорить – не надо. Только не мешай мне спать, о’кей? – Мерседес притворилась рассерженной.

– Подожди, не спи. Я… я все скажу. Мне очень нужен твой совет, потому что… потому что он мне тоже очень нравится. – Рени всхлипнула. – Это… это сенатор.

Глава 70

– Это ты Скайлер Бирн?

– А?.. – Скайлер невольно попятилась от агрессивного вида девицы с ядовито-зелеными прядями в черных волосах и многочисленными пуссетами в носу и бровях.

– Вы… вы кто? – пролепетала она.

– Меня зовут Рэдикал, и у меня к тебе дельце. Мы с тобой обе пострадали от одного и того же человека, так что, я думаю, мы сговоримся. О’кей?

Скайлер отступила еще на полшага. Она никак не могла понять, кто эта странная девушка и что ей нужно. А может, она просто обозналась?..

Рэдикал перехватила Скайлер на Пятой авеню у входа в Центральный парк. Стажерка собиралась на пробежку и была одета в желтые шортики и бледно-голубую майку с девизом «Я люблю щенков» на груди. На Рэдикал были старательно изодранные джинсы, серая толстовка с капюшоном и красная майка с надписью «Ненавижу козлов!!».

– Разве… разве мы знакомы? – осторожно осведомилась Скайлер, нетерпеливо перебирая ногами.

– Ты меня не знаешь, – прищурилась Рэдикал. – Зато я знаю тебя.

– Ты знаешь меня? – Скайлер так удивилась, что перестала подпрыгивать.

Рэдикал сунула руку в карман джинсов и достала мятую пачку сигарет. Достав одну, она протянула пачку Скайлер.

Та покачала головой.

– Я не курю.

– Дело твое. – Рэдикал пожала плечами и, достав спички, не спеша прикурила. – Я бы предпочла «косячок», – заметила она, – но здесь слишком многолюдно. Ты любишь «травку»?

– Да кто ты такая, в конце концов?! – воскликнула Скайлер. – Что тебе от меня нужно?

– У меня к тебе предложение. Большие бабки. – Рэдикал глубоко затянулась. – Очень большие… Если ты согласна, я скажу, что нужно делать. Не бойся, ничего криминального.

– А что нужно делать? – спросила Скайлер, не сумев совладать с собой. Здравый смысл подсказывал, что ей не следует связываться с подозрительной незнакомкой, но любопытство оказалось сильнее. – В чем дело-то?

– Сейчас я тебе все объясню, – сказала Рэдикал. – Слушай меня внимательно, Скайлер…

Глава 71

Утро Флинн, Тей и Клифф провели в тренажерном зале. Флинну нужно было как-то заглушить беспокойство и растерянность, которые он испытывал. Тей привык поддерживать себя в форме, к тому же рельефные мышцы нужны были ему не только для того, чтобы бегать по полю и забивать голы, но и для того, чтобы сниматься в рекламе. Что касалось Клиффа, то он решил потренироваться просто потому, что у него уже давно не было такого замечательного настроения. О том, что ему скоро стукнет пятьдесят и нужно заботиться о собственном здоровье – особенно теперь, когда у него есть молодая подружка, он, разумеется, тоже задумывался, но сегодня не это было главным. Сегодня Клифф и так чувствовал себя молодым и полным сил, и ему хотелось показать Флинну с Теем, что он ничем не хуже их.

Музыку выбирал Тей. Энергичные и быстрые композиции Тайни Темпы, Джей-Зи и Уиз Халифы помогали поддерживать высокий темп. Флинн предпочел бы «Ролингов» или Дэйва Мэтьюза, а Клифф – более спокойных Синатру и Тони Беннета, но возражать они не стали. Раз Тею нравится, почему бы нет? В конце концов, из них троих именно он был профессиональным спортсменом, и ему наверняка было виднее, как правильно организовать тренировку.

В результате все трое прекрасно провели время и получили солидный заряд бодрости. Кроме того, когда трое мужчин, которым больше нечем заняться, тренируются вместе, это всегда сближает.

И это утро не стало исключением.

* * *

Пока мужчины, сопя и потея, поднимали тяжести и топтали беговую дорожку, Бьянка, Лори, Эшли и Люка валялись возле бассейна, совершенствуя загар и потягивая охлажденную текилу с лимонным соком. Теплое утро навевало негу и лень, и все были расслаблены и спокойны как никогда. Пожалуй, единственным исключением был Джероми, который, сидя в каюте, предавался невеселым переживаниям. Он остро чувствовал охлаждение Люки, но не мог ничего с этим поделать, как не мог предотвратить неизбежное расставание. В том, что оно наступит – и скоро, – Джероми не сомневался. Все признаки этого были, как говорится, налицо.

В конце концов он все же покинул каюту и отправился на поиски Гая. Ему нужно было как-то справиться с разочарованием, а австралиец был единственным, кто мог бы помочь Джероми хотя бы на время забыть о неприятностях.

То, что Гай не проявлял к нему особого расположения, его ничуть не смущало. Раз парень – директор по развлечениям, думал Джероми, вот пусть и развлекает. В конце концов, ублажать гостей – его служебный долг.

* * *

Александр с головой ушел в свой проект строительства детского дома под Москвой. Хван, с которой он обсуждал подробности, высказала немало дельных предложений и оригинальных идей, которые весьма его заинтересовали. Александр и сам не заметил, как начал рассказывать китаянке о своем нелегком детстве, причем с такими подробностями, о которых не говорил еще никому. Эта нехарактерная для него откровенность неожиданно принесла Александру облегчение – рассказывая постороннему человеку о том, что ему довелось пережить, он чувствовал, как его душа очищается от всего, что тяготило ее уже много лет. С каждой такой беседой Александр невольно раскрывался все больше. Очень скоро он понял, что его тянет к Хван, как наркомана тянет к очередной дозе, но даже это его не насторожило. Александру казалось, что ей он может рассказать все – в том числе то, о чем не рассказывал даже Бьянке (ее, впрочем, история его сиротского детства никогда не интересовала). По мере того как он описывал Хван свою жизнь сначала в детском доме, потом – в приемной семье, тяжесть с его души уходила и Александр начинал чувствовать себя свободным от груза прошлых несчастий.

Хван, в свою очередь, поведала ему кое-что о себе, о своем детстве и юности, и очень скоро Александр понял, что ей в жизни досталось еще сильнее, чем ему. Слушая рассказы Хван, он начинал глубоко и искренне ей сопереживать. Постепенно ему становилось очевидно, что она совершенно не похожа на тех женщин, которых он знал до сих пор. Хван была умной, неравнодушной, заботливой и очень сексуальной, просто ее сексуальность не сразу бросалась в глаза. В ней вообще не было ничего очевидного, явного, а ее истинный характер раскрывался только при постоянном близком общении.

Несколько раз Александр спрашивал себя, каковы ее отношения с Флинном, насколько они близки. Не то чтобы он собирался что-то предпринять, но все-таки… Наедине с самим собой Александр признавался, что с тех пор, как он начал встречаться с Бьянкой, Хван стала первой женщиной, разбудившей его сексуальный интерес.

Ну почему, черт побери, это случилось именно сейчас?!

Может, все дело было в том, что Бьянка вела себя как стопроцентная избалованная стерва?

Александр был очень недоволен и ею, и собой. Еще совсем недавно он хотел сделать Бьянке предложение, так почему же он все чаще думает о другой женщине?

Это казалось неправильным. Это было неправильным.

Но он ничего не мог с собой поделать.

* * *

– Ты останешься здесь, – приказал Хэммонд Сьерре. – Мне нужно позвонить Эдди в Нью-Йорк и выяснить, что там случилось, почему он не может дождаться моего возвращения.

– Лучше я пойду с тобой, – проговорила Сьерра, которая боялась, что, оставшись одна, не выдержит и снова возьмется за таблетки.

– Это еще зачем? – грубо сказал он. – Чтобы ты могла строить глазки своему приятелю?

Сьерра вздохнула и покачала головой.

– Я, кажется, уже говорила: Флинн – не мой приятель. Он мне вообще никто. Я не испытываю к нему никаких чувств.

– Смотри, я ведь обещал с ним расправиться, и я это сделаю. Я не шучу, Сьерра, – напомнил сенатор.

– Я знаю, – откликнулась она тусклым, безжизненным голосом. – То, что произошло между мной и Флинном, было много лет назад. Можешь не беспокоиться.

– По-твоему, я беспокоюсь? – Хэммонд насмешливо надул щеки. – Нет, дорогая, чтобы заставить меня беспокоиться, нужен человек совершенно другого калибра. Не такое ничтожество, как этот твой Флинн Хадсон!

Сьерра ничего не ответила. Она надеялась, ей удалось успокоить подозрения, которые муж мог питать в отношении нее и Флинна. Пусть думает, что она и впрямь ничего к нему не чувствует, потому что, если Хэммонд вдруг решит, что Флинн ей небезразличен, он… Он ведь на все способен! Буквально на все. Ей придется быть предельно осторожной и при случае постараться предостеречь Флинна.

– В общем, сиди здесь, пока я не вернусь, – повторил Хэммонд. – Потом мы пойдем обедать, и запомни: мы должны выглядеть супружеской парой, – добавил он, открывая дверь каюты. – И постарайся для разнообразия выглядеть веселой и обаятельной.

Когда дверь за ним закрылась, Сьерра бросила вслед мужу ненавидящий взгляд. Он снова поймал ее в ловушку, связал по рукам и ногам своими страшными угрозами.

Сумеет ли она когда-нибудь освободиться?

В глубине души Сьерра понимала, что все зависит от нее.

* * *

Бьянка никак не могла поверить, что Александр намерен и дальше на нее дуться, хотя эта глупая ссора и так отравила их сказочное путешествие. И все же пойти на мировую первой ей и в голову не пришло. В конце концов, она права, а он – нет. А раз так, пусть просит прощения, да поскорее.

До сих пор Люка был единственным, кто точно знал, что происходит, хотя остальные гости тоже должны были заметить, что хозяин и хозяйка не разговаривают. Но Бьянке было наплевать. Извиняться она не собиралась. Для нее это был вопрос принципа.

* * *

Минут за двадцать до начала обеда Джероми поймал Гая в коридоре.

– Где твоя каюта, противный? – требовательно спросил он, хватая австралийца за плечо, чтобы тот не попытался ускользнуть.

Гай несколько раз дернулся, но ногти Джероми только сильнее впились в его плоть. Похоже, пассажир был настроен решительно, а оттолкнуть его Гай не осмеливался.

– Мне… мне нужно подавать на стол, – пробормотал он.

– Если я пожалуюсь мистеру Касьяненко, ты больше никому ничего подавать не будешь, – заявил Джероми. – Не на этой яхте, а может, и вообще нигде… Так что не валяй дурака, пошли в каюту. Это займет всего минуту или две.

Десятки мыслей роились в голове Гая. Неужели ему снова придется обслуживать этого старого педика? Уволит ли его Касьяненко, если мистер Мильтон-Голд на него нажалуется? Стоит ли вообще поднимать шум из-за какого-то несчастного минета?

«Сделай и забудь! – решил он наконец. – А если захочешь отомстить – можешь плевать придурку в суп хоть до конца путешествия!»

– Ну, что ты выбираешь? – издевательским тоном осведомился Джероми, и Гай сдался.

– Прошу за мной, – покорно проговорил он. Что еще ему оставалось, ведь он очень дорожил своей работой!

* * *

Ожидая соединения с Нью-Йорком, Хэммонд вежливо беседовал с капитаном Диксоном о всяких пустяках. Помимо всего прочего он как бы невзначай поинтересовался, будут ли они еще высаживаться на какие-нибудь острова – обитаемые или необитаемые.

Капитан Диксон, однако, отвечал осторожно и уклончиво. Он отлично знал, что последнее путешествие на остров должно состояться завтра вечером, однако ему не было известно, что именно Касьяненко сообщил пассажирам, поэтому капитан постарался отделаться общими фразами. Между тем вечер был запланирован, по любым меркам, роскошный: фейерверки, акробаты, музыканты, фокусники плюс роскошные блюда, которые должны были доставить на остров прямиком из трех лос-анджелесских ресторанов, нравившихся Бьянке больше всего. Это был самый настоящий пир, который Александр устраивал в честь своей любовницы, и капитан подозревал, что русский миллиардер преследует какую-то важную цель. Скорее всего, он собирался сделать предложение своей ветреной избраннице, но, быть может, дело было в чем-то другом.

Капитан Диксон не любил догадки. Он привык реалистично смотреть на мир.

Некоторое время Хэммонд любовался спокойным голубым морем, думая при этом о длинноногой Рени, Рэнни или как ее там… Сегодня вечером, когда все разойдутся по каютам, он проверит, хороша ли она в постели. Сенатор был уверен, что Рени сумеет отыскать на яхте спокойное местечко, где их никто не потревожит, а если нет – он сам что-нибудь придумает. Упускать эту возможность он не собирался в любом случае. Кажется, австралиек он еще не трахал.

И, забыв о раскинувшихся вокруг морских просторах, Хэммонд принялся мечтать о том, как длинные ноги Рени обовьются вокруг его талии и как его член будет тыкаться в ее крупные, белые зубы… Девчонка, конечно, была молода и неопытна, но как раз таких он любил больше всего.

– Ваш вызов, сенатор, – прервал его размышления капитан Диксон, протягивая трубку спутникового телефона.

– Эдди?! – рявкнул в микрофон Хэммонд. – Что, черт побери, у тебя случилось?

* * *

Обед прошел в довольно напряженной и не слишком радостной атмосфере. Джероми, которому возня с Гаем не принесла желанного удовлетворения, отчаянно пытался вознаградить себя разговором «с кем-нибудь приличным». Хэммонд пребывал в мрачном настроении; Флинн, погрузившись в задумчивость, придумывал подходящий предлог, чтобы сбежать из «рая», который не приносил ему никакой радости.

Сравнительно беззаботными выглядели только Люка, Лори, Клифф, Тей и Эшли, которые горячо обсуждали предстоящий вечер, его они снова собирались посвятить водным забавам – катанию на гидроциклах, купанию, погружению с аквалангом и прочему. Бьянка, сидя рядом с Александром, лениво ковыряла вилкой своего омара и салат из крабов и, запивая все это большим количеством красного вина, бросала недоброжелательные взгляды на Хван.

– После обеда все девчонки должны ходить только топлес! – внезапно объявила она и, презрительно покосившись на соперницу, добавила: – Ты с нами?

– Нет, – просто ответила Хван. – Мне никогда не нравился эксгибиционизм.

– Эксгибиционизм?! – Бьянка визгливо рассмеялась. – О каком эксгибиционизме может идти речь, когда вокруг все свои?

– И все равно я предпочитаю не обнажаться, – вежливо возразила китаянка.

– Почему? – не отступала Бьянка. – Ты что-то скрываешь? Или тебе просто нечем похвастаться?

Александр сурово посмотрел на нее.

– Достаточно! – негромко сказал он. – Успокойся.

– Да брось ты… – проговорила Бьянка слегка заплетающимся языком и сделала еще один глоток вина. – Я-то ведь знаю – тебе до́ смерти хочется увидеть ее крошечные китайские титьки.

Александр резко встал и, схватив Бьянку за руку, с силой потянул. Она не поддалась и, уцепившись за стол, опрокинула бокал. Вино разлилось, тоненькая красная струйка потекла Хван на колени.

– Прошу прощения! – Бьянка пьяно захихикала. – Я не нарочно. Чес-слово!..

– Идем. – На этот раз Александру удалось заставить ее встать.

– В че-ем дело-о-о?! – нараспев протянула она. – Я п-плохо себя вела? А я думала, тебе нравятся плохие девчонки. Или теперь уже нет?.. Слушай, а может, ты меня отшлепаешь?

Не отвечая, Александр вытащил ее из-за стола и, слегка подталкивая, повел к трапу.

За столом воцарилось неловкое молчание. Первой затянувшуюся паузу нарушила Эшли.

– А может, нам действительно немного позагорать без лифчиков? – спросила она, надеясь продемонстрировать Клиффу свои главные активы.

Тей бросил на нее недовольный взгляд.

– Только не в мою вахту, Конфетка, – пробормотал он. – Твои сиськи – они на самом деле только мои. Понятно?..

Глава 72

– За какое примерно время вы рассчитываете добраться до яхты? – спросил Сергей, чувствуя, как снова задергался мускул на щеке.

Круз, не выпуская изо рта неизменной сигареты, неопределенно пожал плечами.

– За пару часов, я думаю, – небрежно сказал он. – Гребаная яхта идет от острова к острову, не слишком удаляясь от берега.

– То есть мои люди смогут доставить Касьяненко ко мне уже через четыре часа после отплытия? – уточнил Сергей.

– Трудно сказать наверняка… – Столбик пепла упал с сигареты Круза на землю и рассыпался. – Никто не знает, как все пройдет. Сначала нужно захватить яхту, блокировать ходовую и капитанскую рубки и средства связи, а на это потребуется время. К тому же могут произойти всякие… неожиданности. Только потом мы сможем заняться твоим врагом.

– Постарайся обойтись без неожиданностей, – процедил Сергей сквозь зубы, с трудом смиряя свой нетерпеливый нрав. Раньше пират уверял, что «Бьянка» будет легкой добычей, а теперь вдруг заговорил о каких-то препятствиях. Нет уж, для самого Круза будет куда лучше, если операция пройдет быстро и гладко, как и планировалось. В противном случае Сергею придется принять меры, которые мексиканцу вряд ли понравятся.

За прошедшие сутки его охранники оборудовали на вилле что-то вроде хорошо защищенной тюремной камеры, где Сергей собирался держать пленника. Она находилась в подвале и была холодным, сырым и темным помещением, которое раньше использовалось как хранилище. Сергей распорядился укрепить дверь, снабдить ее дополнительными замками и вбить в стену крюк с прикрепленными к нему цепью наручниками.

Теперь он никак не мог дождаться, когда же мистер Касьяненко переедет в свою новую – и последнюю – резиденцию.

* * *

Скука толкала Инну совершить что-то такое, чего при других обстоятельствах ей делать ни в коем случае не следовало. С другой стороны, чего Круз не знает…

К счастью, ей удалось отыскать способ покидать виллу незаметно для брата, и она тотчас им воспользовалась. Оказавшись на свободе, Инна спряталась за скалами на берегу и без труда привлекла внимание Кашу, знаками заставив молодого человека подойти к своему укрытию.

Пират сразу понял, что от него требуется. Никакой вины перед «большим боссом» он не чувствовал. Кашу был молодым парнем с ненасытным либидо, которое всегда оставалось для него на первом месте. Такие качества, как осторожность и способность думать о последствиях, были ему несвойственны.

Инна, впрочем, не собиралась идти с ним до конца. Ей хотелось просто позабавиться с молодым, крепким мужчиной.

Они не знали языка друг друга, но зачем нужны слова, когда неприкрытая похоть говорила во весь голос?

Увидев Инну вблизи, Кашу неожиданно оробел. Он кружил вокруг нее, как осторожный койот вокруг добычи, и Инна, призывно улыбнувшись, расстегнула блузку и тряхнула необъятными грудями.

У Кашу от этого зрелища глаза буквально на лоб полезли. Он еще никогда не видел искусственно увеличенных грудей – таких больших, твердых, соблазнительных. Пират протянул руку, чтобы коснуться лакомой плоти.

Инна шлепнула его по рукам, потом сама расстегнула ему джинсы и направила его длинный и тонкий пенис в ложбинку между грудями. Что делать дальше, Кашу подсказала природа. Несколько судорожных движений – и он кончил.

Инна снова улыбнулась, потом знаком показала, что ему пора уходить.

Ей было очень приятно снова почувствовать свою власть над мужчиной. Так Инна мстила брату и Сергею за то, что они обращались с ней, как с малозначащей вещью.

Они думали, она принадлежит им.

Как бы не так.

Оба были для Инны открытой книгой, которую она читала с легкостью, хотя и не без некоторого отвращения.

Глава 73

Разговор с Эдди привел Хэммонда в самое настоящее неистовство. Дьявол их всех возьми! Стоило ему уехать из Нью-Йорка на каких-нибудь несколько дней, как там начало твориться черт знает что! Откуда-то возникла девчонка, которую он едва знал и которая обвиняла его в сексуальных домогательствах.

Скайлер Бирн, тупая стажерка, которая, насколько он помнил, сама вешалась ему на шею.

Или все-таки… А, не важно!..

Сука. Жадная сука. Как она смеет в чем-то его обвинять? И какого черта этот недоносок Эдди ведет себя так, словно девчонка говорит правду? Неужели он не в силах сообразить своим крошечным умишком, что на самом деле Скайлер нужны деньги – кругленькая сумма, ради которой она и выдумала свою историю? Ну и послал же ему бог помощничка!

В довершение всего Эдди сообщил, что Рэдикал выгнали из элитного швейцарского интерната и что она дожидается возвращения «дорогого папочки» в городской квартире сенатора.

Превосходно, с раздражением подумал Хэммонд. Рэдикал с ее идиотскими черно-зелеными волосами и продырявленными ноздрями – это именно то, что нужно, чтобы его общественно-политический рейтинг взлетел на небывалую высоту. Насколько он успел заметить, девчонка была совершенно неуправляемой. Ему придется что-то придумать, чтобы избавиться от Рэдикал, пока она не выкинула очередной фортель.

Хэммонд, однако, хорошо понимал, что ему понадобится помощь Сьерры, чтобы решить обе эти проблемы. Публика ее просто обожала: демократичная и сострадательная «миссис Паттерсон» была образцом для сотен сентиментальных, слезливых домохозяек из многочисленных женских комитетов, а значит, она по определению не могла совершить недостойного или сомнительного поступка. Сейчас это было очень кстати: он не сомневался, что Сьерре вполне по силам заткнуть рот Скайлер или, по крайней мере, сделать так, что выдвинутые ею обвинения будут выглядеть надуманными и лживыми. Да и отправить Рэдикал в другой, очень, очень далекий интернат она тоже в состоянии. Как ни странно, девчонка прислушивалась к советам мачехи, хотя они и были знакомы всего несколько месяцев. Нет, что ни говори, а Сьерра умела сохранять холодную голову даже в самых пожароопасных ситуациях и могла урегулировать любой кризис.

Помощнику Хэммонд приказал клятвенно заверить Бирнов, что он встретится с ними, как только вернется. И Сьерра, решил сенатор, обязательно должна присутствовать на этой встрече. Она будет стоять рядом с ним, когда он заявит родителям Скайлер, что выдвинутые против него обвинения – просто фантазии физически созревшей, но все еще довольно инфантильной и к тому же влюбившейся в босса девицы, у которой от близости к вершинам политической власти элементарно закружилась голова. Присутствие Сьерры, ее невозмутимое спокойствие и широко известная добродетель сделают свое дело: Бирны поверят ему, а не собственной дочери. Его слово против ее слова – в такой ситуации больше веры тому, у кого выше репутация, а Хэммонд умел разыграть из себя достойного и честного человека, заботливого и верного супруга.

Да и кто, глядя на очаровательную Сьерру, поверит, что муж способен ей изменить?

Правда, момент все же был не слишком удачный, поскольку после встречи с бывшим любовником Сьерра начала питать какие-то надежды. Должно быть, ложь, которую скормил ей чертов журналистишка, пробудила в ней мечту о так называемой свободе…

Ну ладно, допустим, Флинн кое в чем прав. Хэммонд действительно поработал с теми фотографиями, чтобы заставить Сьерру забыть о нем, но ведь он сделал это для ее же собственного блага!.. Флинн, что бы она о нем ни думала, был недостоин такой девушки, как Сьерра Сноу, вот Хэммонд и сделал все, что было в его силах, чтобы они расстались. Обошлось это недешево, но результат того стоил.

Вот автомобильная авария, во время которой Сьерра потеряла ребенка Флинна, была чистой случайностью, но случайностью счастливой. Хэммонд плохо представлял себе, как бы он поступил, если бы дело дошло до родов… К несчастью, после этого инцидента Сьерра отдалилась от него, и Хэммонду пришлось приложить значительные усилия, чтобы не только восстановить их отношения, но и убедить ее выйти за него замуж.

Сьерра Кэтлин Сноу была идеальной женой для политика, намеренного сделать карьеру, и Хэммонд не собирался с ней расставаться ни при каких обстоятельствах. Она была козырным тузом, который он пускал в ход в ответственных и сложных ситуациях, и до сих пор это срабатывало. Развестись с ней означало подписать себе приговор. И надо же было случиться, что Флинн снова возник в их жизни, заставив Сьерру задуматься о том, кто она такая на самом деле, и разбудив в ее душе гордость, самоуважение и мечты о свободе.

Хэммонд, впрочем, сумел снова подчинить ее себе. Жена всегда боялась его угроз – и правильно делала, поскольку Хэммонд не сомневался в своей способности привести их в исполнение. Колебаний или моральных терзаний он не испытывал, соответствующие возможности у него имелись, так почему бы ему не провести акцию устрашения, избавившись от Флинна? Во-первых, он наконец избавится от опасного врага, да и Сьерра убедится, что с ним шутки плохи.

К тому же со смертью дружка ей больше не на что будет надеяться. А если он все же соберется с силами и заделает ей ребенка, она и вовсе никуда не денется. Да и добавить образ заботливого отца к репутации образцового мужа тоже будет очень неплохо для карьеры.

Таков вкратце был план, созревший в голове у Хэммонда, и он решил приступить к его осуществлению сразу же по возвращении в Нью-Йорк. Главное, отделаться от Флинна, а там будет видно.

* * *

– Что-то меня потянуло назад, в реальный мир, – сказал Флинн Клиффу, когда перед ужином они поднялись на верхнюю палубу, чтобы выпить по порции виски с колой. – Эта роскошь не для меня. Я привык быть там, где что-то происходит.

– А все-таки, согласись, здесь довольно неплохо, – отозвался актер, макая сухой ломтик кукурузной лепешки в соус гуакамоле. – К такому можно привыкнуть, если постараться. Я, честно говоря, даже подумал, не приобрести ли и мне океанскую яхту, вот только когда я буду на ней плавать? И куда?.. – Он немного помолчал. – Когда ты собираешься уехать?

– Попробую завтра. Надеюсь, Александр найдет способ доставить меня на берег, – ответил Флинн, гоняя по донышку опустевшего бокала нерастаявшие льдинки.

– Но ведь завтра вечером Александр собирается отпраздновать день рождения Бьянки, – напомнил Клифф. – Неужели ты не можешь задержаться хотя бы на денек?

– Честно говоря, у меня остались кое-какие дела, которые нужно доделать, – покачал головой Флинн. – Кроме того, на твердой земле я чувствую себя лучше.

Клифф кивнул.

– Я тебя отлично понимаю, но… Честно говоря, сам я очень рад возможности отдохнуть по-настоящему. Что особенно приятно, здесь нет папарацци, нет журналистов… – Он посмотрел на Флинна и усмехнулся. – Во всяком случае, они не требуют, чтобы я немедленно дал им интервью. Наконец, здесь не нужно вставать ни свет ни заря, чтобы ехать на съемки, и можно просто спокойно выспаться.

Флинн тоже с сочувственным видом кивнул. Они с Клиффом как-то очень быстро сдружились, хотя и были совершенно разными людьми. Актер с удовольствием слушал рассказы журналиста о его поездках по всему миру и, в свою очередь, потчевал его забавными историями из жизни кинозвезд – не называя, впрочем, имен.

– Знаешь, мне вот что пришло в голову, – сказал он сейчас, делая Рени знак принести им еще по порции виски. – Почему бы тебе не написать сценарий?..

– Сценарий? – удивился Флинн. Что-что, а писать сценарии ему хотелось меньше всего. – С чего ты взял, что у меня что-то получится?

– Ты много поездил, многое повидал, пережил немало удивительных приключений, – уверенно сказал Клифф. – Насколько я могу судить, это отличный материал, с которым можно работать.

– Ну, в общем, да, – скромно согласился Флинн. – Но писать сценарии тоже нужно уметь.

– Ты справишься – с твоей-то журналистской сноровкой! Я почему-то уверен, у тебя выйдет ураганный сценарий. А я мог бы сыграть главную роль в фильме, который будет по нему снят, – добавил актер, загораясь собственной идеей. – Надоело, знаешь ли, играть всякую чушь, к тому же мне уже не так мало лет… Мне хотелось бы сыграть человека честного и мужественного – в общем… настоящего человека. Понимаешь?

– Понимаю. – Флинн кивнул. – А с чего ты взял, что я – честный и мужественный?

Клифф рассмеялся.

– Я же не дурак, хоть и звезда, к тому же ты мне нравишься. Ты очень интересный парень, таких нечасто встретишь. Знаешь что, приезжай как-нибудь ко мне в Лос-Анджелес, поживи у нас с Лори пару недель… а хоть бы и месяцев, в общем, сколько захочешь. И Хван с собой прихвати, если, конечно, сумеешь оторвать ее от Александра.

– Дело в том, что Хван… – Флинн слегка заколебался, но потом подумал – какого черта?!.. – Честно говоря, я не собираюсь ее ни от кого отрывать. Она мне вовсе не подружка, и между нами ничего нет.

– Тогда почему же вы… – начал Клифф, потом решительно махнул рукой. – Впрочем, это не мое дело. Но раз уж ты настроен на откровенность, скажи, что у тебя произошло с сенатором?

– Ты тоже слышал, как мы сцепились? – уныло сказал Флинн.

Клифф усмехнулся.

– Эта яхта, конечно, довольно большая, но не настолько, чтобы здесь можно было что-то долго скрывать. В замкнутом пространстве слухи распространяются с быстротой молнии, к тому же фингал, который ты поставил сенатору, говорит сам за себя. В общем, если тебя выгонят из журналистов, обращайся ко мне – я устрою тебя на студию каскадером. Лихие ребята нам всегда нужны.

Флинн поморщился.

– Сенатор заслуживал хорошей трепки.

– Я и сам заметил, что вы друг друга недолюбливаете, но почему? Какая кошка между вами пробежала? Ты не особенно похож на человека, который способен вдрызг с кем-то рассориться за считаные дни, что мы провели на яхте.

– Мы, как ты выразился, недолюбливаем друг друга еще со студенческих времен, – признался Флинн. – Мы учились в одном колледже и… Словом, Хэммонд всегда был задницей.

– Для задницы он довольно высоко поднялся.

– Хэммонд ловок и хитер, но все равно он – задница, – покачал головой Флинн. – И за прошедшие годы он не стал лучше. Сейчас этот человек коварен и ядовит, как самая настоящая змея.

– Ну, для политика это самые подходящие качества, – сухо заметил Клифф. – Мне приходится довольно часто встречаться с этой братией, и я знаю, что говорю.

– Еще бы тебе не знать! Ты ведь живешь не где-нибудь, а в Лос-Анджелесе.

Клифф слегка откашлялся, потом рассмеялся.

– Так как насчет… – Он сделал паузу, дожидаясь, пока Рени поставит на стол бокалы и удалится на такое расстояние, где она не могла бы их услышать. – Так как насчет вашей недавней стычки? Из-за чего она?

– Это долгая история, – ответил Флинн, потирая подбородок. – Долгая и давняя.

– Длинные истории интереснее коротких.

– Это верно, но… Мне бы не хотелось утомлять тебя скучными подробностями.

– Я – актер, – сказал Клифф, демонстрируя самую располагающую из своих киноулыбок. – Чужие истории – это, можно сказать, наш хлеб насущный.

– О’кей, – сдался Флинн, – только имей в виду, ты сам напросился… – Ему не особенно хотелось делиться своей историей даже с таким приятным человеком, как Клифф, но у него было такое ощущение, что еще немного – и мысли о прошлом его буквально задушат, разорвут изнутри.

И Флинн начал свою невеселую повесть.

* * *

– Случилась одна неприятная вещь, – сообщил Хэммонд, когда они со Сьеррой уже готовились покинуть каюту, чтобы идти к столу.

Сначала Сьерра затрепетала от страха. Что, если Хэммонду удалось каким-то образом выбросить Флинна за борт? Что, если он мертв? О господи!..

Ее лицо страшно побледнело, она едва могла говорить.

– Ч-что?.. – с трудом выдавила Сьерра.

– Проблема в моей новой стажерке, – ровным голосом проговорил муж. – Она совсем молоденькая, кажется, ей и двадцати нет… В общем, она вообразила, что влюблена в меня.

– А зачем ты рассказываешь об этом мне? – спросила Сьерра, чувствуя невероятное облегчение. Флинн жив! С ним ничего не случилось!

– Затем, – с ханжеской улыбкой заявил Хэммонд, – что моя верная женушка должна быть в курсе подобных вещей.

– Почему? – Сьерра с опаской повернулась к мужу. Почему-то ей казалось – она вот-вот услышит что-то такое, что ей очень не понравится.

– Потому что эта бедная глупая девочка обвиняет меня в неподобающем поведении по отношению к ней.

Сьерра едва не расхохоталась. Все-таки Хэммонд умеет выбирать слова. Неподобающее поведение! Сказал бы уж прямо: я ее лапал или попытался трахнуть. Похоже, ее муженек наконец-то нарвался на человека, которому пришлись не по душе его приставания. И поделом ему! Она была бы просто счастлива, если бы Хэммонда арестовали за попытку изнасилования.

– Как скверно! – пробормотала она. – Это действительно большая неприятность.

– Ничего страшного, – решительно перебил Хэммонд. – Но нам с тобой придется разобраться с той историей.

– Нам?.. – переспросила Сьерра, которой вдруг захотелось, чтобы ее муженек немного подергался.

– Да, нам, – твердо повторил Хэммонд, не заметив прозвучавшего в ее голосе сарказма.

– А что будет, если в этот раз я не захочу тебе помогать? – спокойно осведомилась она.

Хэммонд крепко сжал зубы, и его лицо исказила злобная гримаса.

– Ты, моя дорогая, меня совсем не слушаешь, – проговорил он холодно. – Может быть, ты забыла, что я намерен предпринять, если ты снова попытаешься брыкаться? Или жизнь и здоровье одного нашего общего знакомого тебя больше не волнуют?

Угрозы…

Опять угрозы.

Опять и навсегда.

Сьерра все еще оставалась в ловушке, из которой не было выхода.

* * *

– Ну и до каких пор это будет продолжаться? – спросил Александр, когда Бьянка очнулась от пьяного сна, вызванного чересчур большим количеством красного вина, выпитого ею за обедом.

Не удостоив его ответом, Бьянка сползла с кровати и, пошатываясь, прошла в ванную комнату.

– До тех пор, пока ты не извинишься, – донеслось из-за захлопнувшейся двери.

Александр разочарованно пожал плечами. Упрямство и ревность Бьянки изрядно подпортили их совместное путешествие. А главное, она то ли не понимала, насколько не права, то ли считала свое поведение совершенно естественным и единственно возможным.

Не совершит ли он ошибку, сделав ей предложение?

Заслуживает ли Бьянка того кольца с уникального оттенка изумрудом в окружении россыпи мелких бриллиантов (ценой почти в полтора миллиона долларов), которое хранилось сейчас в каюте в его личном сейфе?

Про себя Александр почти решил, что, если до утра Бьянка не придет в чувство, ему придется отменить запланированный на завтрашний вечер праздничный ужин в честь ее тридцатилетия, в конце которого он и собирался преподнести ей кольцо.

– Я иду к гостям! – громко проговорил он, останавливаясь у закрытой двери ванной комнаты. – Увидимся за ужином, дорогая. Если, конечно, похмелье тебе позволит.

– Да пошел ты!.. – крикнула из-за двери Бьянка.

В раю наступил еще один волшебный вечер.

Глава 74

Для «работы» Круз всегда одевался очень тщательно. Сейчас на нем была армейская полевая форма, армейские ботинки со специальными резиновыми подошвами и легкий бронежилет-разгрузка с удобными карманами для пистолета и ножей. В таком костюме Круз напоминал ходячую крепость.

Амин нарядился более пестро. Правда, и в его одежде преобладали маскирующие темно-коричневые цвета, однако на голову он натянул оранжевую вязаную шапочку, а на шею повязал сразу несколько цветных платков. Кашу́ был в джинсах и теплом свитере, под который он надел сразу две майки, чтобы не замерзнуть во время стремительного броска по ночному морю. Голову он повязал алой банданой, что делало его похожим на настоящего пирата, хотя среди современных морских разбойников и не существовало общепринятого дресс-кода. Большинство одевалось кто как привык; значение имело только вооружение, а его у группы Круза хватало. Оба катера были основательно загружены патронами, штурмовыми винтовками, автоматическими пистолетами, гранатометами и острыми мексиканскими мачете. Кроме того, каждый из сомалийцев взял с собой в катер кривую ритуальную саблю, как того требовали обычаи их племени. Саблями они, однако, никогда не пользовались – для них это был просто талисман «на удачу».

Сам Круз не особенно внимательно следил за тем, как и чем вооружаются его люди. Главным для него был результат, а результат неизменно бывал таким, как он планировал.

Два телохранителя, которых Сергей собирался отправить с сомалийцами за Касьяненко, были русскими. Звали их Макс и Витек. Оба работали на Сергея уже несколько лет и были преданными бойцами его небольшой армии. На этот раз, однако, «быки» были не слишком довольны предстоящей задачей. В конце концов, они не были ни моряками, ни пиратами и привыкли действовать на твердой земле. Сергей, однако, щедро платил своим телохранителям, поэтому оба подчинились приказу, чтобы не сердить босса.

К сомалийцам русские относились презрительно и свысока, называя их между собой обезьянами и черномазой шпаной, непригодной для серьезного дела. Пираты, в свою очередь, откровенно потешались над их аккуратными костюмами, короткими стрижками и торчащими из наплечной кобуры пистолетами «глок», которые казались им недостаточно солидными из-за пластикового корпуса и сравнительно небольшого калибра. Ни о каком взаимном уважении, таким образом, не могло быть и речи: телохраны держались сами по себе и старались без крайней нужды даже не приближаться к сомалийцам.

Перед отплытием Сергей дал Максу и Витьку строгие инструкции.

– Ваша задача, – говорил он, – только Касьяненко. Вы должны захватить его и не спускать с него глаз, пока не доставите ко мне. Если сделаете все как надо, получите хорошую премию. Главное, следите, чтобы эти обезьяны в суматохе его не подстрелили. Касьяненко нужен мне живым и здоровым, порченый товар мне ни к чему. Ясно?

Телохранителям все было ясно.

* * *

Круз тем временем изучал погоду. Если верить сводкам мексиканской береговой охраны, примерно к пяти утра должен был разразиться довольно сильный шторм. Уже сейчас ветер заметно свежел, но Круз рассчитывал проскочить. По его прикидкам, катера должны были достичь «Бьянки» примерно в два пополуночи. К тому моменту, когда начнется шторм, они уже захватят яхту и будут в полной безопасности на ее борту.

Точный расчет в пиратском ремесле означал половину успеха.

А рассчитывать Круз умел.

Глава 75

Александр решил дать гостям возможность немного отдохнуть перед намеченным на завтра празднованием дня рождения Бьянки, поэтому ужин на борту яхты проходил почти по-домашнему скромно, то есть без особых излишеств в виде музыкантов, танцоров, средневековых замков и прочего. Ему, однако, снова удалось удивить своих друзей, поскольку на верхней палубе, куда пары поднялись по приглашению Гая, было организовано самое настоящее барбекю. Шипело мясо в мангалах, стояли столы, накрытые клетчатыми скатертями, остро пахло уксусом, пивом и красным вином. Дресс-код состоял из джинсов и маек, поэтому гости чувствовали себя непринужденно и раскованно. Усевшись в легкие плетеные кресла, они угощались жареным мясом и негромко беседовали.

Эшли была в коротко обрезанных джинсах и розовой рубашке, завязанной под грудью узлом. Тей – тоже в джинсах – надел белую майку без рукавов, чтобы были лучше видны его развитые плечи и бицепсы. Лори щеголяла в украшенных золотыми цехинами шортах и топике, а волосы собрала в два хвоста, стянутых простыми резинками.

– Ты выглядишь совсем как школьница, – сказал ей Клифф.

– А ты – как старый седой ковбой, – поддразнила она его.

– Будем считать, что это комплимент, – самодовольно усмехнулся актер. – Правда, я стремился создать несколько иной образ, но и это сойдет. Впрочем, мне не очень нравится эпитет «старый».

– Это потому, что ты не побрился, – заметила она, проведя кончиком пальца по его щетинистому подбородку. – К тому же седые ковбои не бывают молодыми. Они такие… солидные, в общем.

– Ну, тогда ладно, – смилостивился Клифф. – Честно говоря, я подумываю о том, чтобы отрастить бороду, пока я на каникулах. В самом деле, почему бы нет? Ведь здесь так хорошо, спокойно…

Лори крепче прижалась к нему.

– Мне очень нравится, когда ты такой…

– Какой?

– Ну… не звезда. Не Знаменитость на Отдыхе.

– То есть тебе не нравится, когда я веду себя как знаменитость?

– Угу. Но еще больше мне не нравится, когда ты ведешь себя как «Самый сексуальный мужчина».

– Что-о? Ты считаешь, что я недостаточно сексуален? – шутливо возмутился он.

– Для меня ты самый сексуальный, но это не должно распространяться на других… – «На всяких Эшли», – чуть не добавила она, чуть заметно покосившись в сторону блондинки.

– Ты чудо, Лори, – сказал актер, целуя ее в лоб.

– Спасибо, – промурлыкала она. – Я стараюсь.

– И к тому же ты очень красива, – добавил он.

– Еще раз спасибо.

– Знаешь, я давно хотел тебе сказать… – Клифф прищурился.

– Что?

– По-моему, мы… очень неплохо смотримся вместе. А ты как считаешь?

– Неужели ты только что это заметил? – насмешливо спросила Лори, но сердце у нее екнуло от волнения.

– Вообще-то, детка, когда говорят комплименты, нужно не огрызаться, а скромно молчать, – укоризненно сказал Клифф.

– Хорошо, я молчу, – ответила Лори и в самом деле надолго замолчала. Сейчас ей было так хорошо, что говорить просто не хотелось, а впереди была еще одна сказочная ночь.

Ночь с Клиффом.

* * *

– Утром я, наверное, уеду, – сказал Флинн, когда они с Хван собирались подняться на верхнюю палубу, чтобы присоединиться к остальным. – Сдается мне, я тут слишком засиделся.

Хван ответила не сразу. Она как раз красила ногти в ярко-красный цвет (ничего подобного Флинн раньше за ней не замечал – Хван всегда утверждала, что «наводить красоту» – занятие для девчонок, которым больше нечем заняться), поэтому сначала она подула на только что наложенный слой лака, потом, отставив руку, полюбовалась на плоды своих трудов и наконец произнесла:

– Интересно, почему ты так решил?

– Ты прекрасно знаешь, почему, – несколько раздраженно ответил он. – Для меня это самая настоящая мука – смотреть, как Сьерра продолжает уродовать свою жизнь. Мы поговорили, и мне показалось, что она начала прозревать, но теперь… Она снова почти не смотрит в мою сторону, а я… Ты даже не представляешь, насколько это больно! В общем, я уезжаю. Точка.

– Хорошо, ты уезжаешь. А как же я? – совершенно безмятежным тоном спросила Хван.

– Ты можешь делать что хочешь. Уехать со мной. Остаться. По-моему, Александру очень нравится с тобой беседовать.

– Но ведь по сценарию я – твоя девушка. Или ты забыл?

– Да брось, никто уже не верит, что мы вместе. Ведь ты целыми днями порхаешь вокруг Александра, словно бабочка вокруг статуи золотого Будды… – Он улыбнулся пришедшему на ум сравнению – вполне в китайском стиле, как ему казалось, но Хван неожиданно разозлилась.

– Ничего подобного! – резко сказала она и даже покраснела. – С чего ты взял?

– Даже на такой большой яхте мало что можно сохранить в тайне, – повторил Флинн слова Клиффа, сказанные, правда, по несколько другому поводу. – Кстати, если тебе интересно: Бьянка всерьез на вас разозлилась. На тебя и на Александра.

– Да это же просто смешно! – возмутилась Хван. – Между нами ничего нет. Александр просто предложил мне помощь в реализации кое-каких благотворительных проектов. Оказывается, он вполне разумный человек – умный, эмоциональный, щедрый и к тому же не чужд сострадания к тем, кому не повезло в жизни.

– Ну да, ну да… – Флинн задумчиво покивал. – И у тебя, конечно, и мысли не было запрыгнуть к нему в постель, так?

– Нет, Флинн, – торжественно ответила она. – Не было.

– Тогда давай уедем завтра вместе, – быстро предложил он.

Последовала еще одна долгая пауза, потом Хван покачала головой.

– Нет, – сказала она. – Ты поступай как хочешь, а я, пожалуй, останусь.

– Ну и отличненько, – с показной бодростью заявил Флинн. – Мне все равно. Жду тебя наверху.

И он вышел, с трудом удержавшись, чтобы не хлопнуть дверью.

* * *

Мерседес торопливо «подбивала бабки». На борту «Бьянки» было двадцать пять членов экипажа и двенадцать гостей, считая Касьяненко с его подружкой-моделью. Большой праздник был запланирован только на завтрашний вечер, поэтому никого лишнего на яхте не было.

Отлично!

Она с нетерпением ждала появления Круза и его людей и хорошо к нему подготовилась. Обычно Мерседес избегала разного рода стимуляторов, но сегодня, чтобы не заснуть, она выпила несколько банок «Ред булла» и вдохнула пару дорожек кокаина. Наркотик, учил ее отец, позволял длительное время сохранять бодрость и предельную сосредоточенность – эффект, которого не давали кофе и другие легальные средства. Сейчас Мерседес вспомнила эти слова и покачала головой. Зачем, спрашивается, ходить в школу, если у тебя такой папан?

Два флакончика сильнодействующих снотворных таблеток она высыпала в предназначенный для команды суп, выбрав момент, когда кок отвернулся и оставил булькающий на плите котел без присмотра. Еще одну упаковку таблеток она на всякий случай бросила в тушеную фасоль, которую должны были подавать гостям к барбекю. Сонные пассажиры, рассудила она, куда менее склонны к сопротивлению, к тому же ей нужно было, чтобы сегодня вечером все легли спать как можно раньше – это могло существенно облегчить задачу Крузу и его людям.

Кирилла она оставила напоследок. С ним время нужно было рассчитывать с предельной точностью. Он казался таким большим и сильным, что Мерседес не знала, какое количество снотворного вырубит его с гарантией. Лучше переусердствовать, решила она, чем положить слишком мало, из-за чего Кирилл мог прийти в себя в самый неподходящий момент. Отнести охраннику его любимый шоколад Мерседес планировала позже, чем обычно, надеясь, что он вряд ли обратит на это внимание. Силач представлял серьезную опасность, и ей нужно было нейтрализовать его во что бы то ни стало.

Выходя с камбуза, Мерседес столкнулась с Гаем, который бросил на нее подозрительный взгляд.

– Я смотрю, ты сегодня прыгаешь как козочка, а вчера еле ноги таскала, – заявил он. – Не иначе как выздоровела, да?

– Тебе бы радоваться, что ты не девчонка и не должен каждый месяц испытывать то, что испытываем мы, – парировала Мерседес. – Ты бы на моем месте на стенку лез от боли и орал так, что на берегу было бы слышно.

– Оставь свои шуточки при себе, Мерседес. И вообще, смотри у меня, с таким язычком недалеко до беды, – пригрозил Гай, который все еще кипел после последнего столкновения с Джероми и искал, на ком бы выместить раздражение. – Кстати, раз ты вчера не работала, плату за вчерашний день я у тебя вычту.

– Ах-ах-ах!.. – Мерседес насмешливо закатила глаза. – Какая трагедия! Что же мне теперь, бедненькой, делать?! Утопиться, что ли?.. Или повеситься?

Гай даже оторопел от такой наглости. Он еще никогда не сталкивался с подобным поведением и оттого растерялся. Похоже, капитан Диксон был прав: ему с самого начала не следовало нанимать эту нахалку.

«Решено, – подумал он. – При первой возможности спишу ее на берег. Да и на хорошие рекомендации пусть не надеется».

* * *

– Знаешь, я тут подумал, когда наше путешествие закончится, я смог бы пару недель пожить с тобой в Майами и только потом вернуться в Лондон, – осторожно предложил Джероми. – Только ты и я, а? Как ты на это смотришь?

Люка и Джероми сидели рядом с Теем и Эшли, которые постоянно о чем-то шептались, словно подростки на первом свидании. Кроме них, за столом были еще сенатор и его жена, но они, напротив, хранили полное молчание, не разговаривая даже друг с другом.

Прежде чем ответить, Люка с тоской покосился на соседний стол, где сидели его новая подруга Лори, а также Клифф, Александр и Флинн со своей спутницей. Бьянка не показывалась на палубе с обеда, и Люка жалел, что не может просто взять и пересесть от Джероми на свободное место рядом с Лори.

– Ну так как? Что скажешь? – не отступал Джероми, которого раздражало, что партнер обращает на него так мало внимания. Он, впрочем, постарался сдержать свое раздражение, хорошо понимая, как много зависит от этого разговора.

Но Люка продолжал молчать. Он просто не знал, что сказать. Точнее, знал, но не представлял – как. Он терпеть не мог ссор и выяснения отношений, особенно когда приходилось иметь дело с Джероми, который за считаные секунды мог превратиться в самую настоящую скандальную «королеву». Люка, впрочем, всегда считал, что «на миру и смерть красна», и, хотя в данном случае «мир» был представлен только Эшли и Теем, которые к тому же были увлечены какими-то своими делами, он все же решил, что сейчас самый подходящий случай, чтобы открыть Джероми горькую правду.

– Нет, – храбро ответил он. – Я скажу «нет». Меня это не устраивает, Джероми. Я просто не хочу.

Некоторое время Джероми озадаченно барабанил кончиками пальцев по ободку своего бокала, потом слегка откашлялся.

– Извини, я… я тебя правильно понял? – сварливо переспросил он. – Ты не хочешь? А мне казалось – ты будешь рад провести время со мной!

– После этого путешествия я собирался немного побыть с Шакой и Люкой-младшим, – пояснил Люка. – Прежде чем я снова уеду, чтобы довести до конца мое южноамериканское турне, у меня будет всего неделя или полторы свободных, и я хотел бы провести это время с сыном.

– Никаких проблем, мы сможем прекрасно отдохнуть и втроем! – с фальшивым воодушевлением воскликнул Джероми. Он чувствовал, что белокурый бронзовокожий бог ускользает из его рук, и это наполняло душу Джероми одиночеством и отчаянием. – Втроем, – повторил он. – Ты, я и мальчишка.

– Его зовут Люка, Люка-младший, – холодно поправил певец. – К тому же нас будет четверо, а это, на мой взгляд, слишком много.

– Почему много?

– Потому, что я хочу побыть со своим сыном и с… с его матерью, – отчеканил Люка и остановился, все еще не решаясь заходить слишком далеко. – А ты терпеть не можешь Шаку – ты сам говорил мне это много раз.

– Ну, может быть, я пару раз и высказал какие-то замечания в ее адрес, – признал Джероми, вяло пожимая плечами. – Но это не значит, что она мне не нравится. Она э-э-э…

Он не договорил. Кого он пытается обмануть? Сегодня его партнер был сам на себя не похож, он как будто черпал решимость и мужество из какого-то неведомого источника. Джероми отлично знал, как сильно Люка не любит любые размолвки, но сейчас он прямо и недвусмысленно указывал ему на дверь.

– Ну хорошо, – проговорил Джероми, чувствуя, как горло стискивает предательская судорога. – Я полечу прямо в Лондон. Не стану тебе мешать.

Люка постарался скрыть облегчение. Если Джероми отправится домой сразу после путешествия, ему будет легче с ним расстаться. Конечно, подобный шаг характеризовал его не с самой лучшей стороны, однако столкновения лицом к лицу Люка мог и не выдержать. В то, что партнер согласится исчезнуть из его жизни без сопротивления, он не верил.

* * *

Бьянка металась по просторной хозяйской каюте, словно разъяренная тигрица. И как только она допустила, чтобы небольшая размолвка превратилась в полноценную, затяжную ссору?

Бьянка была очень недовольна собой, но еще больше она негодовала на чертову журналистку-благотворительницу, которую Бог зачем-то наделил стройным, соблазнительным телом и блестящими иссиня-черными волосами. Ну, занималась бы своими приютами для сирот, зачем же портить жизнь нормальным людям?

А вдруг она и в самом деле понравилась Александру?

Нет, не может быть! Бьянка была абсолютно убеждена, что Александр даже не взглянет на другую женщину, пока у него есть она. И дело было не только во внешности – в этом отношении Бьянка считала себя вне конкуренции, и не без оснований. Куда важнее, однако, было другое. Их совместный секс был просто фантастическим; каждый раз он оборачивался страстным, продолжительным, сводящим с ума переживанием, которое – она знала это твердо – невозможно повторить с любым другим партнером.

Так какого черта Александр прилип к этой китаянке?

Тут Бьянка вспомнила, что завтра – ее тридцатилетие, и снова задумалась. Ее раздирали противоречивые чувства.

«Прости Александра, или ты его потеряешь», – твердил здравый смысл.

«Почему я первая?» – возражало эго.

«Потому что он мужчина – сильный, гордый, самолюбивый мужчина. Ему труднее. Хотя бы раз в жизни признай, что ты не права!» – убеждал разум.

«Не могу, – возражала Бьянка. – Не могу, потому что я права!»

«Но ведь так ты все погубишь!»

«О’кей, о’кей, я поняла. Что-нибудь придумаю. Ага, вот!..»

Порывисто поднявшись, Бьянка схватила листок бумаги, торопливо накорябала на нем несколько слов, потом нажала кнопку вызова стюарда, чтобы тот отнес записку Александру.

Еще немного, и он снова будет принадлежать только ей.

Глава 76

К одиннадцати вечера оба пиратских катера уже вышли в море. Из сообщения Мерседес Круз знал, что на яхте все спокойно, что пассажиры рано разошлись по каютам и все остальное тоже идет по плану.

Мерседес была для пиратов настоящей находкой. Когда-то Круз мечтал о сыне, но сейчас он в очередной раз убедился, что дочь оправдывает все его ожидания. По силе характера, уму, изворотливости и многим другим качествам она превосходила большинство мужчин. Ее мать давно умерла, и Круз воспитывал ее сам – учил не давать спуску обидчикам и, как мог, объяснял основы профессии. Мерседес схватывала все буквально на лету, у нее оказался восприимчивый ум и ловкие руки, поэтому она и стала такой, как сейчас: безотказным и надежным инструментом, с помощью которого можно было без труда открыть любую дверь, пробраться туда, куда нет хода большинству мужчин.

В каком-то смысле Круз даже зависел от нее. Пиратское ремесло было особенным: для успешного захвата чужого судна оказалось очень полезно иметь среди экипажа своего человека, и не просто информатора, а своеобразного диверсанта, который мог испортить навигационное оборудование, вывести из строя средства связи или добавить в пищу команде слабительное или снотворное, как это сделала Мерседес. В этом опасном бизнесе все средства были хороши, так как на кону стояли очень большие деньги. В случае с «Бьянкой» дело осложнялось еще и тем, что над головой Круза словно дамоклов меч висел Сергей Жуков, ссориться с которым ни в коем случае не следовало. А значит, ни о какой неудаче не могло быть и речи. В этом случае можно было потерять не только деньги, но и жизнь, ведь этот русский играл не последнюю скрипку в криминальном сообществе не только Мексики, но и всего региона.

Наклонившись, Круз поправил охотничий нож в специальных ножнах, пристегнутых к голени под брюками. Он знал, что в некоторых случаях ножи могут быть куда эффективнее огнестрельного оружия, особенно если требовалось кого-нибудь припугнуть. Большинство людей инстинктивно боялось блестящей, остро наточенной стали куда больше, чем пистолетного или автоматного ствола. Да и сам вид ножевых ран действовал достаточно сильно даже на людей не робкого десятка. На теле у Круза тоже имелось несколько кривых, уродливых шрамов, при виде которых даже самые закаленные его подельники невольно отводили глаза. Один удар и вовсе едва его не прикончил. Гватемальская шлюха, с которой он как-то развлекался, задумала его ограбить, а чтобы без помех обшарить карманы, она, недолго думая, ткнула Круза в живот огромным мясницким ножом. К счастью, на улице, куда сутенер девицы выбросил его не подающее признаков жизни тело, Круза подобрал какой-то добрый самаритянин, по совместительству – водитель такси, который и отвез его на своей машине в ближайшую больницу.

Оправившись, Круз разыскал таксиста и вручил ему пять тысяч долларов в качестве благодарности за собственное спасение. Шлюху он тоже разыскал и, не говоря худого слова, перерезал ей горло, а сутенера искалечил точным выстрелом в пах. О сделанном он никогда не жалел.

Еще один шрам оставил ему на память шкипер грузового судна, который набросился на него со столовым ножом и успел полоснуть по шее, прежде чем Круз вонзил ему в сердце свой клинок. Кретин!.. Погибнуть, защищая собственность крупной нефтяной компании, – на это способен только полный дурак.

Были в его жизни и другие, не столь серьезные случаи, однако каждый из них оставил на его теле свой след.

Иными словами, Круз был довольно близко знаком с холодным оружием и не боялся его применять. Жестокость всегда казалась ему лучшим способом подавить в зародыше любое сопротивление.

Когда Сергей решил остаться на берегу, Круз только обрадовался. Успех пиратской акции во многом зависел от быстроты и стремительности, а Жуков со своим желанием отомстить Касьяненко мог только помешать его людям. Больше того, если бы ему вдруг вздумалось расправиться со своим врагом прямо на борту, это могло затруднить получение выкупа и поставить под угрозу всю операцию. Если власти узнают, что один из заложников убит – и не простой матрос, а широко известный миллиардер, – разговор пойдет совсем другой. Крузу вовсе не хотелось сталкиваться с армейским или полицейским спецназом, к тому же он знал, что, даже если им каким-то чудом удастся уйти, полиция всего мира еще долго будет охотиться за убийцами столь известного человека.

И кто знает, чем это закончится?..

Круз не поленился заглянуть в Интернет, чтобы узнать о Касьяненко все подробности. Каково же было его изумление, когда он обнаружил, что черномазая шлюха, которую всюду таскал за собой русский олигарх, тоже была очень богатой. Ее состояние оценивалось в без малого полмиллиарда, а ведь Круз собирался потребовать за «Бьянку» и всех пассажиров каких-то жалких пять миллионов! Это означало, что самому Крузу после того, как он поделится с Жуковым и выплатит вознаграждение своим людям, достанется миллиона полтора, а может, и того меньше.

Круза такое положение дел категорически не устраивало. Он даже попытался объяснить это Сергею – и довольно скоро понял, что «друга Серхио» гораздо больше интересует собственная месть, нежели возможность получить ту или иную часть выкупа. Это, в общем-то, было понятно – торговля наркотиками приносила ему огромные деньги, поэтому он мог позволить себе пренебречь лишним миллионом. Захватить Касьяненко и расправиться с ним на свой лад – вот к чему он стремился.

Тщательно обдумав все, что стало ему известно, Круз пришел к выводу, что, если он будет действовать по-умному, захват «Бьянки» может обеспечить его на всю жизнь. Какие, к черту, пять миллионов? Как насчет пятидесяти или ста?.. Вот достойная сумма за яхту и за жизни знаменитостей, которые собрались сейчас на ее борту.

Круз почти не сомневался, что сумеет получить эти деньги, нужно только все сделать правильно. Тогда он сможет раз и навсегда оставить рискованный пиратский бизнес и до старости жить в свое удовольствие, буквально купаясь в деньгах. Он купит себе роскошную виллу на Багамах, в Аргентине или даже в Лос-Анджелесе. Ему больше не нужно будет окружать себя вооруженными телохранителями и постоянно держаться настороже на случай, если кто-то из сомалийцев-конкурентов попытается избавиться от чужака, от иностранца, прибравшего к рукам столь доходное дело. Кроме того, он сможет сделать пластическую операцию, выправить все необходимые документы и основать какой-нибудь легальный бизнес, одним махом превратившись в респектабельного, всеми уважаемого члена общества. Быть может, он даже станет политиком – депутатом местного парламента или мэром…

Почему бы нет? Судя по сообщениям прессы, преступники то и дело оказывались на высоких государственных постах, а высокопоставленные чиновники, напротив, становились преступниками. Главное, не упустить уникальную возможность, которая могла больше никогда не повториться.

И все же Круз никак не мог решиться. Мощный катер с половиной его людей и одним из охранников на борту (телохранителей русского он решил разделить) несся по ночному морю, а Круз все ломал голову, как лучше поступить. На одной чаше весов была роскошная жизнь до конца дней, на другой – возможная гибель, потому что, ослушавшись Сергея, он нажил бы себе смертельного врага.

Деньги…

Такой суммы Круз не мог себе даже вообразить.

С другой стороны, покойнику миллионы ни к чему.

Как же все-таки поступить?

Он пока не знал, а времени на принятие правильного решения оставалось все меньше.

Катера приближались к «Бьянке».

Глава 77

– Вот не знала… что примирение… может быть столь сладостным! – выдохнула Бьянка, сжимая длинными стройными ногами мощную шею Александра. Оба лежали на огромной постели в хозяйской каюте, предаваясь неистовому, страстному сексу, который казался особенно приятным после полутора дней воздержания.

– Ты оторвала меня от гостей, – невнятно пробормотал Александр, прежде чем снова погрузить язык в ее горячее, шелковистое лоно.

– А-а… ерунда!.. – простонала Бьянка. – Пусть лягут сегодня пораньше.

Александр ненадолго прервался, чтобы глотнуть воздуха.

– Ты чертовски соблазнительная женщина, Бьянка, – хрипло сказал он. – Ты просто сводишь меня с ума!

– Надеюсь, ты сходишь с ума от желания, – ответила она, слегка поворачиваясь, чтобы взять в рот, пока он ублажал ее языком.

– Да, моя сладкая… Конечно, от желания.

Блаженство продолжалось еще несколько мгновений, прежде чем одновременный оргазм сотряс их тела.

Издав последний вопль наслаждения, Бьянка вытянулась на простыне и закинула руки за голову.

– Это было восхитительно! – шепнула она.

– Да, – согласился Александр. Он был вдвойне доволен – и сексом, и тем, что Бьянка все-таки нашла в себе силы извиниться. Она совершенно искренне сожалела об их ссоре, да и Александр тоже чувствовал себя виноватым – ведь, что ни говори, а его мысли о Хван далеко не всегда были абсолютно целомудренными.

– Ты – превосходный любовник. Самый лучший. В этом нет никаких сомнений, – удовлетворенно проговорила Бьянка. – Таких, как ты, у меня никогда не было.

– Ты тоже лучшая, голубушка. – Последнее слово Александр произнес по-русски, но она знала, что оно означает. – И давай постараемся, чтобы впредь никакая глупая ревность нам не мешала, о’кей?

– Договорились, – твердо ответила Бьянка. – Я обещаю.

«Утрись, китайская обезьяна! – мстительно подумала она. – Теперь он снова мой. Со всеми потрохами».

* * *

– Что-то я устала!.. – проговорила Лори, тщетно пытаясь подавить зевоту. – Может, я сегодня перезагорала? У меня даже спину щиплет!

– Я тоже устал, дорогая, – признался Клифф, отворяя перед ней дверь каюты. – Гидроцикл – это, конечно, очень хорошо и приятно, но в моем возрасте нужно знать меру. – Он состроил грустную мину. – Да-да, детка, я становлюсь стариком!..

– Вовсе нет!.. – поспешно возразила Лори. – Ты еще очень и очень ничего.

– Так «очень» или «ничего»? – Клифф улыбнулся своей звездной улыбкой. – Пятьдесят лет, конечно, еще не старость, но… В общем, возраст дает о себе знать.

– Значит, сегодня без секса? – спросила Лори. – Нет, если ты хочешь, я могла бы…

– Не нужно, – быстро сказал Клифф. – Сегодня я хочу только одного: забраться в постель, обнять тебя покрепче и уснуть. Ну, как тебе мой план? Нравится?

– Очень. – Лори снова зевнула. – Знаешь, Клифф, я… я очень-очень тебя люблю!

– Я тоже, крошка, – ответил он.

* * *

«Слава богу, Александр догадался установить в гостевых каютах самые большие двуспальные кровати», – подумал Люка, вытягиваясь на своей половине матраса.

Щелкнул замок, и из ванной вышел Джероми, одетый в роскошную шелковую пижаму с вышитыми на груди инициалами.

После разговора за столом они не сказали друг другу ни слова.

Говорить было не о чем.

Люка считал, что между ними все кончено. Но Джероми не собирался сдаваться без борьбы.

* * *

– Кто-нибудь хочет посмотреть кино? – спросил Тей. Он был бодр, полон энергии и, похоже, совершенно не хотел спать. Ближайшие два-три часа он, во всяком случае, продержался бы на ногах без всяких проблем, хотя встал довольно рано. – Здесь в видеотеке по меньшей мере пять тысяч разных дисков. Можно устроить голосование…

– Не хочу кино, – капризным тоном возразила Эшли. Она поминутно зевала и к тому же была крайне разочарована тем, что Клифф Бакстер не обращал на нее ни малейшего внимания. – Лично я иду спать.

– Я бы тоже легла, – согласилась Сьерра и бросила быстрый взгляд в сторону мужа, но тот не двинулся с места. – Спокойной ночи, – добавила она и стала быстро спускаться по трапу. В глубине души Сьерра надеялась столкнуться с Флинном, который ушел несколько раньше. Только бы Хэммонд не последовал за ней!.. Сенатор, впрочем, остался сидеть за столом и не обнаруживал никакого желания идти спать.

– Не пойму, почему сегодня вечером все какие-то вялые! – проговорил Тей, пожимая широкими плечами. – Раз мы здесь, чтобы развлекаться, значит, нужно развлекаться, верно? – спросил он, поворачиваясь к Хван и Хэммонду – единственным из гостей, кто еще оставался наверху.

– Завтра у нас праздник, завтра и будем развлекаться, – сухо ответила Хван. – На всю катушку. – Китаянка была несколько огорчена тем, что Александр ушел с середины ужина, да так и не вернулся, а она еще не успела обсудить с ним все планы, все будущие проекты. Придется ждать до утра. Быть может, завтра ей удастся перехватить его и договориться о том, когда они встретятся на твердой земле, где ничто – и никто – не будет отвлекать Александра от важных дел.

– Ну, я бы веселился каждый день, – проворчал Тей. – По-моему, в этом нет ничего зазорного, раз уж мы здесь на каникулах.

– Уже почти полночь. – Хван тоже зевнула, деликатно прикрывая рот узкой ладошкой. – Думаю, целый фильм мне не высидеть.

– Да, – неожиданно поддержал ее Хэммонд и, бросив взгляд на часы, решительно поднялся. – Пора в койку.

Тей снова пожал плечами. Ему вдруг пришло в голову, что через считаные дни придется вернуться домой – к детям и к теще. Зачем же зря тратить время на кино – лучше заняться сексом, благо Эшли пока не возражает.

И он так заторопился, что оказался у трапа даже раньше Хэммонда.

* * *

Хэммонд в течение доброй четверти часа разыскивал Рени по всем коридорам, а нашел на верхней палубе, где она убирала посуду и продукты, оставшиеся после барбекю. Увидев сенатора, австралийка очаровательно покраснела. Бармен Ден тоже был здесь, но Хэммонд, не обращая на него внимания, двинулся прямо к официантке.

– Я хочу побыть с тобой, – без обиняков заявил он. – Где мы можем встретиться, чтобы нам никто не мешал?

Рени сконфуженно переступила с ноги на ногу. В самом начале круиза Ден – австралиец, как и она, – пытался за ней приударить, но Рени сразу его отшила – не потому, что он ей совсем не нравился, а потому, что знала: с ее стороны глупо заводить отношения с человеком, с которым придется постоянно работать бок о бок. Тем не менее ей вовсе не хотелось, чтобы Ден подумал, будто между ней и сенатором что-то есть.

– Я сейчас не могу говорить, – хриплым шепотом произнесла она. – Давайте встретимся здесь же через час, о’кей?

– Через час? Я не могу ждать так долго! – По лицу сенатора скользнуло недовольное выражение. – Особенно после того, как я весь день думал о тебе, – добавил он, пытаясь изобразить пылкую страсть.

Сердце Рени сбилось с ритма и заколотилось часто-часто. Она была одновременно и взволнована, и бесконечно польщена. Сенатор Паттерсон был очень важным человеком, и он хотел быть с ней!

– Придется немного подождать, – сказала она, едва сдерживая волнение. – Я приду. Обещаю!

– Ну, хорошо. – Хэммонд кивнул и посмотрел поверх ее головы на Дена. – Я где-то оставил свои очки для чтения, – сказал он громко. – Ты не видел?

– Нет, приятель, – машинально отозвался тот, но, вспомнив, с кем говорит, сразу поправился: – Извините, сенатор. Не видел.

– Ну ладно, – пробормотал Хэммонд. – Думаю, рано или поздно они отыщутся. – И, повернувшись, он быстро зашагал прочь. Как только он скрылся из вида, Ден вышел из-за барной стойки и шагнул к Рени.

– Что это с ним? – спросил он, останавливаясь перед ней.

Девушка пожала плечами.

– Откуда я знаю?.. – Несмотря на все усилия, голос Рени прозвучал достаточно напряженно, и бармен насторожился еще больше.

– Он так на тебя смотрел… – проговорил он, заглядывая Рени в лицо. – Что ему от тебя нужно, этому придурковатому старикашке?

– Ты же сам слышал, – ответила она и покраснела. – Он где-то посеял свои очки. И потом, он совсем не старый…

– Может, и не старый, зато он женат, – с нажимом сказал Ден, продолжая пристально смотреть на нее. – С таким связываться – все равно что кликать неприятности на свою голову. Понятно?

– Ради всего святого, Ден!.. – воскликнула Рени. – Не знаю, чего ты себе навоображал, но между нами ничего нет. Сенатор просто искал свои очки, ясно?

– Не надо мне лапшу на уши вешать, деточка. – Бармен ухмыльнулся. – Я отлично вижу, что к чему.

* * *

Следить сразу за всеми пассажирами и членами команды оказалось сложнее, чем думала Мерседес. Она надеялась, что к полуночи большинство из них уже разойдется по каютам и будет спать крепким сном, но ошиблась. Кое-кто и не думал ложиться, и одним из этих людей оказался Флинн Хадсон. Какого черта после ужина его понесло в бассейн, недоумевала Мерседес. Между тем журналист все плавал и плавал там от бортика к бортику, словно взбесившийся тюлень, разбрызгивая воду и шумно отфыркиваясь. Можно было подумать – парень готовится к очередным Олимпийским играм, поскольку вылезать он явно не собирался.

Не спал и сенатор, но с ним-то как раз все было понятно. Он надеялся забраться в трусики к Рени, и Мерседес подумала, что должна помочь парочке, спрятав обоих в надежное место, чтобы они случайно не попали под огонь во время штурма. Она, впрочем, сомневалась, что во время атаки будет какая-то стрельба, – в конце концов, они были не на огромном старом танкере, который неторопливо пересекает Индийский океан с грузом нефти на борту, а на частной яхте недалеко от мирных мексиканских берегов. Здесь никто не ожидал нападения, в особенности – нападения вооруженных до зубов сомалийских пиратов, которые обычно действовали совершенно в другом регионе и даже в другом полушарии. Ничего удивительного, что капитан Диксон давно отправился на боковую, как, впрочем, и все свободные от вахты члены экипажа.

Сейчас «Бьянка» стояла на якорях на траверзе небольшого безлюдного острова. Ночное море буквально дышало спокойствием, но Мерседес, загодя ознакомившись со сводкой погоды, знала, что ближе к утру разразится довольно сильный шторм. В сводке речь шла о пятом-шестом часу утра, но она подозревала, что буря начнется раньше, – так ей подсказывало своеобразное «шестое чувство», которое редко подводило. Мерседес даже думала, что в какой-нибудь другой жизни могла бы стать популярной дикторшей, которая зачитывает по телику прогноз погоды. Уж она-то ошибалась бы куда реже, чем все эти дипломированные синоптики!

Мерседес очень старалась держать себя в руках, но избыток адреналина все же погнал ее на верхнюю палубу. Там она застала Дена, который только что закрыл бар и собирался уходить.

– Где ты была? – сердито спросил он, окидывая ее подозрительным взглядом. – Рени просто с ног сбилась – она одна и гостей обслуживала, и убиралась. Мне даже пришлось ей помочь. Впервые в жизни вижу такую лентяйку!

– Я смотрю, ты не только Рени помогаешь, но и Гаю, – отрезала Мерседес.

– В каком смысле? – не понял бармен.

– В том смысле, что ругать меня – это его обязанность, а не твоя.

– Мне просто не нравится, что ты всю работу свалила на подругу, – раздраженно проворчал Ден. – Она-то молодец, даже не жалуется, а вот ты…

– Что – я? – разозлилась Мерседес, наступая на него. Ее черные глаза метали искры. – Что?!.

– Хватит вам! – раздался совсем рядом голос Рени, а еще через мгновение официантка встала между ними. – Спокойной ночи, Ден, и спасибо за помощь. – Она повернулась к Мерседес: – Слушай, мне нужно кое о чем с тобой поговорить…

– Я даже знаю о чем, – ухмыльнулся Ден, презрительно скривив губы. – Тут один старый хрен очень хочет потрахаться. Может, хоть ты сумеешь ее отговорить; у тебя небось в этих делах большой опыт…

Ден намекал на «опыт» Мерседес с тех самых пор, когда она впервые поднялась на борт яхты, и это ее изрядно раздражало. Проклятый hijo de su madre! [37] Сидел бы лучше в своей каюте, пока его не подстрелили!

Рени тем временем продолжала смотреть на нее вопросительно и несколько виновато, и Мерседес, дождавшись, когда бармен наконец уйдет, спросила, в чем дело. Когда Рени, запинаясь и краснея, поведала о предстоящем свидании с сенатором, она с делано небрежным видом пожала печами и сказала:

– Так в чем проблема? Веди его в нашу каюту и оставайтесь там хоть до утра. Я вас не побеспокою.

– Но… это ведь неправильно! – неуверенно возразила Рени. – Как же ты? Где ты будешь всю ночь?

– О, я найду, где кинуть кости, – усмехнулась Мерседес. – Или ты думаешь, ты здесь одна такая? У меня тоже найдутся кое-какие… делишки.

– Правда?! – Рени взволнованно всплеснула руками. – А с кем?

– Не твое дело, – быстро ответила Мерседес и показала Рени язык. – В общем, ступай в каюту, а за меня не беспокойся.

– О, Мерседес! Ты такая замечательная! – воскликнула австралийка. – Я… я просто не знаю, как тебя благодарить!

Мерседес пожала плечами.

– Не такая уж и замечательная, – пробормотала она, незаметно бросая взгляд на наручные часы. Пора было заняться Кириллом. Она уже отнесла охраннику целую тарелку шоколадных пирожных, напичканных транквилизаторами. Пора было подавать главное блюдо – собственного Мерседес изобретения коктейль из горячего шоколада и лошадиной дозы снотворного. После такого угощения здоровяк точно будет спать без задних ног…

Если вообще не откинет копыта от лошадиного лекарства.

Глава 78

Во втором катере Кашу́ рассказывал товарищам-сомалийцам о своем приключении с женщиной босса и о том, как он забрызгал своей жидкостью ее огромные груди. При этом он показывал размер грудей руками и похотливо хихикал. Его товарищи жадно облизывались и с удвоенной скоростью жевали кат, завидуя дерзкому и удачливому парню. Кашу был их Казановой – на родине у него осталось несколько любовниц, о которых он с удовольствием рассказывал каждому, кто выражал готовность слушать. Чаще всего его истории не были даже забавными и представляли собой описание различных сексуальных позиций, однако товарищи слушали его с почтением и завистью – никто из них не мог похвастаться столь многочисленными любовными похождениями.

Вторым катером командовал Амин. Слушая Кашу́, он только радовался, что похвальбу племянника не слышит Круз, который достаточно хорошо знал сомалийский язык. Парень явно не думал о том, что женщина Большого Босса одновременно является сестрой их предводителя. Если бы Круз сейчас слышал рассказ Кашу, он, скорее всего, отрезал бы ему яйца ржавой бритвой.

Впрочем, по большому счету, Амина не интересовали ни доступность Инны, ни неразборчивость озабоченного племянника. Главный смысл его жизни составляли деньги – именно ради них он и рисковал своей жизнью и свободой; все остальное не слишком его беспокоило. Правда, Кашу все-таки был родственником, и, если бы с ним что-нибудь случилось, сестра его матери – главная колдунья племени – вполне могла наложить на Амина какое-нибудь ужасное проклятье.

В каждый катер погрузилось по пять человек. Кроме Кашу в одной лодке с Амином плыли Далил и Гани, а также русский телохранитель Витек. Амин не знал точно, почему Круз решил рассадить охранников Сергея по разным катерам, но не сомневался, что у вожака были для этого свои важные причины. Поначалу погода благоприятствовала пиратам, однако спустя какое-то время поднялся ветер и скоростные суденышки начало ощутимо подбрасывать на волнах. Для Амина и его людей это было пустяком, но Витек оказался непривычен к качке. По мере того как волнение усиливалось, он сначала побледнел, потом позеленел, мертвой хваткой вцепившись в углепластиковый борт. Увидев это, сомалийцы снова принялись над ним потешаться, а Гани протянул русскому листья ката. Когда тот отрицательно покачал головой, пираты засмеялись еще громче.

– Камайо! – кричали они ему. – Гаска мейкере! Пососи!

Русский, разумеется, ничего не понимал и не знал, смеются над ним или, наоборот, выражают сочувствие, Впрочем, по большому счету, ему было все равно. Ветер развел такую большую волну, что у него внутри все переворачивалось, а подкатившая к горлу тошнота не давала сосредоточиться. «Я на такое не подписывался!» – вот какой была его единственная связная мысль.

Амин, стоявший у штурвала, ненадолго отвлекся от управления, чтобы вызвать по рации Круза.

– Русский блюет, – доложил он. – Что делать?

– Если будет совсем плохо, выкиньте его за борт, – был ответ.

Это прозвучало как шутка, но Амину почему-то показалось, что предводитель говорит вполне серьезно.

* * *

Начавшийся дождь Круза обрадовал. Это был его личный добрый знак, к тому же непогода скрывала пиратов от возможных наблюдателей, маскируя звук мощных двигателей. Его люди, однако, были не слишком довольны; ворча, они сбились в кучу и принялись натягивать на головы капюшоны курток. Только Басра продолжал уверенной рукой направлять катер навстречу расходившимся волнам.

Второй русский телохранитель, Макс, чувствовал себя нисколько не лучше оказавшегося на катере Амина коллеги. Его отчаянно тошнило, и он даже закрыл глаза, чтобы не видеть, как раскачивается окружающий мир, но это не помогало – желудок не желал успокаиваться и подпрыгивал где-то в опасной близости от горла. А шторм продолжал усиливаться; волны вздымались уже выше бортов, закрывая горизонт, и сомалийцы, достав свои молитвенные бусы, принялись бормотать заклинания.

Круз закурил очередную сигарету, но она сразу промокла, и ему никак не удавалось разжечь ее заново. Это его разозлило – черт побери, до чего все непросто в этом мире! Взгляд его упал на русского, который «травил», перегнувшись через борт. Хватит легкого толчка, подумалось Крузу, и одной помехой станет меньше.

Несколько мгновений он размышлял над пришедшей в голову мыслью. Ему с самого начала очень не нравилось присутствие на борту головорезов «друга Серхио». А если он все-таки решит действовать в соответствии со своим планом, избавиться от русских будет просто-напросто необходимо. Сомалийцы возражать не станут – никакой особой любви к людям Большого Босса они не питали.

Крузу, однако, было не с руки действовать самому: прямого конфликта с Сергеем он стремился избегать всеми способами, поэтому, сменив у руля Басру, он с помощью знаков и нескольких известных ему сомалийских слов объяснил пирату, что от него требуется.

Басра не колебался. Для него человеческая жизнь ничего не значила; напротив, убийства доставляли ему извращенное удовольствие. Таким он был с детства – точнее, с того самого момента, когда отец на его глазах до смерти забил мать. Цепляясь за борт, Басра пробрался к тому месту, где сидел охранник, и, дождавшись очередной огромной волны, схватил его за ноги и выбросил из катера, словно мешок с мусором. Застигнутый врасплох русский даже не успел крикнуть – бушующее море в одно мгновение поглотило облаченное в дорогой костюм тело, а Басра как ни в чем не бывало вернулся на свое место за штурвалом. Его похожее на обтянутый кожей череп лицо не выражало никаких эмоций.

Передав управление Басре, Круз бросил взгляд в направлении второго катера, но там, похоже, ничего не заметили. Непогожая ночь была настолько темной, что разглядеть что-либо даже на расстоянии вытянутой руки было почти невозможно.

Достав рацию, он вызвал Амина.

– Избавься от русского. Быстро! – приказал Круз, думая о том, как правильно он поступил, рассадив телохранителей Сергея по разным катерам.

Одуревший от качки Витек ничего не подозревал, но, когда сомалийцы вдруг набросились на него, оказал ожесточенное сопротивление и едва не утащил за собой Далила.

– Все готово, – доложил Амин Крузу.

– Отлично, – откликнулся вожак. – Планы изменились, Амин. На виллу возвращаться не будем.

– Да, босс. – Задавать вопросы Амин не привык. Он был предан Крузу как верный пес и никогда не сомневался в его решениях.

Глава 79

Пока пираты неслись по ночному морю, в Нью-Йорке наступило раннее утро. В киоски привезли только что вышедшие из печати выпуски газет. На первой полосе одного из самых известных таблоидов красовался бьющий в глаза огромный заголовок:

«ПРЕЗИДЕНТ КЛИНТОН И СЕНАТОР ПАТТЕРСОН: ЕЩЕ ОДНА СТАЖЕРКА?»

Чуть ниже разместились фотографии Скайлер и еще одной девушки, одетых в короткие топики, сквозь которые явственно проступали соски. Обе смотрели прямо в камеру и показывали фотографу язык.

Эту фотографию Рэдикал выбрала из полутора десятков снимков, которые Скайлер разместила на своей странице в «Фейсбуке». То, что фото было сделано больше трех лет назад, ее нисколько не смущало. Она искала что-нибудь провокационное, дерзкое, и это было именно то, что нужно.

– Родители меня точно убьют, – сказала Скайлер, когда Рэдикал выложила ей свою «замечательную идею».

– Зато ты будешь богата, как я не знаю что, – парировала та. – И я тоже.

Умение убеждать Рэдикал унаследовала от отца и умело пользовалась этим оружием. Но если Хэммонду врожденное красноречие помогло сделать успешную политическую карьеру, то его дочь интересовали только деньги. Она, однако, ловко это скрывала; как бы там ни было, ей довольно быстро удалось убедить Скайлер, что родители просто трахают ей мозги и что на самом деле им вряд ли удастся что-то сделать с сексуально озабоченным сенатором. «Скорее всего, – уверенно говорила Рэдикал, – Хэммонд просто откупится и продолжит как ни в чем не бывало портить молодых, наивных, ничего не подозревающих девушек. Так почему бы тебе, задавала она риторический вопрос, не убить двух зайцев сразу? Во-первых, ты получишь изрядную сумму, а во-вторых, сумеешь остановить сенатора. Эти сволочи политики боятся только одного – гласности, добавляла Рэдикал, так что разоблачить Хэммонда Паттерсона – твой долг».

И она добилась своего. Девушки отправились в редакцию самого влиятельного нью-йоркского таблоида и продали историю Скайлер за, как выразилась Рэдикал, «хренову тучу бабок».

Газеты вышли уже на следующий день. История Скайлер стала известна буквально всем, и замять скандал было уже невозможно.

* * *

Эдди узнал о случившемся в начале шестого утра. Узнал и схватился за голову.

Какого черта?!.

Как это могло случиться?!

Этого он не знал. Ему было ясно только одно: Хэммонд Паттерсон обвинит во всем именно его – своего ближайшего помощника.

Глава 80

Шторм начался примерно в час пополуночи. Это был самый настоящий тропический летний шторм, непредсказуемый и яростный и потому очень опасный. «Бьянку», во всяком случае, раскачивало довольно сильно, но это не мешало Мерседес шнырять с палубы на палубу, мысленно отмечая, кто из команды не спит и кто где находится. Когда качка еще больше усилилась, она сообразила, что кто-то из пассажиров, страдающих морской болезнью, тоже может проснуться и выйти из каюты.

Интересно, поднимется ли на мостик капитан Диксон? В этом она сомневалась. Ситуация оставалась штатной, об аврале не было и речи, а насколько успела заметить Мерседес, пожилой капитан не любил перегружать себя работой и отнюдь не стремился лично контролировать все происходящее на судне.

Кирилл после ее угощения крепко заснул и храпел, как идущий на полной скорости товарный поезд. Когда яхту начало раскачивать, его громоздкое тело сползло с кресла, ноги неудобно подогнулись, а челюсть отвисла, но охранник ничего не замечал и продолжал спать как убитый.

Произошло это как нельзя вовремя. Круз и его люди должны были высадиться на яхту минут через двадцать, если только шторм их не слишком задержит. Подняться на борт при такой качке тоже могло оказаться нелегкой задачей, но Мерседес не сомневалась, что сомалийцы справятся. Папуля отлично натренировал свою команду, которая действовала успешно даже в самых сложных обстоятельствах, и сегодняшняя операция не должна была стать исключением.

Впрочем, Мерседес тоже не сидела сложа руки. Она предусмотрительно разрядила все оружие Кирилла, а потом сломала замок в его оружейном ящике, чтобы никто не мог добраться до хранящегося там арсенала. Патроны она выбросила в море, а потом пробралась в хозяйскую каюту и стащила пистолет Касьяненко, который тот держал под рукой, в ящике ночного столика. Если еще у кого-то из пассажиров яхты и было оружие, она его не нашла, хотя за прошедшие дни обыскала все каюты – и не по одному разу.

Теперь Мерседес оставалось только ждать и надеяться, что ничего непредвиденного не случится.

* * *

– Ты ведь не боишься меня, правда? – спросил Хэммонд своим хорошо поставленным голосом «доброго дядюшки». Это, впрочем, потребовало от него некоторых усилий, так как сенатор начинал понемногу терять терпение. Рени вовсе не торопилась сдаваться. Пока ему удалось только уговорить девушку снять кофту и лифчик и добраться до ее грудей, которые, впрочем, приятно удивили его своей правильной формой и внушительными размерами. Хэммонд не сомневался, что, как только он немного поиграет с ними (а в этом деле у него был богатый опыт), Рени возбудится и сразу расстанется с трусиками, но дело почему-то застопорилось. Каждый раз, когда он пытался перевести свои действия «в нижний этаж», девушка испуганно шарахалась от него, как не до конца объезженный жеребенок, и ему приходилось начинать практически все сначала.

Хэммонда одолевало желание швырнуть эту дылду на койку, сорвать с нее остатки одежды и отыметь по полной программе, чтобы поскорее покинуть убогую каютку, куда она его притащила. А если Рени вздумает сопротивляться, он попросту надает ей тумаков. Он, правда, еще не совсем потерял надежду добиться своего мирным путем, но сдерживался буквально из последних сил.

– Н-нет, я не боюсь, – шепотом ответила Рени и вздрогнула, когда сенатор слишком сильно выкрутил ей сосок. – Просто я… Мне, наверное, следовало сказать раньше… В общем я… я не это…

– Да что с тобой?! – воскликнул Хэммонд, приподнимаясь на локте. Койка, на которой они лежали – пока еще бок о бок, – была слишком узкой, и это тоже вызывало у Хэммонда изрядное раздражение.

– Я… Мне стыдно говорить, понимаете?..

– В чем дело-то? – прогремел сенатор, чувствуя, что его терпение вот-вот лопнет. Его эрекция достигла предела, а он еще не успел даже толком раздеться. И все из-за этой австралийской лошади, которая стеснялась невесть чего!..

– Я… я девственница.

Сенатор знал мужчин, на которых подобные слова действовали как ушат холодной воды – услышав их, они мгновенно утрачивали всякое желание, но сам он был не из таких. Признание Рени, напротив, распалило его еще больше.

Девственница? Ну, сейчас мы это исправим. Девчонке повезло – ей встретился самый подходящий для этого мужчина.

Яхта начала раскачиваться, но Хэммонд не обратил на это внимания. Он чувствовал, что должен вставить Рени во что бы то ни стало.

В конце концов, ему не так уж часто попадались девственницы.

* * *

– Что происходит? – испуганно пробормотала Эшли, резко садясь на постели.

Тей рядом с ней продолжал крепко спать. На протяжении всех четырех дней он наслаждался великолепным сексом с собственной женой и теперь спал, как утомленный жеребец, видя сны то о выигранном чемпионате мира, то об Анджелине Джоли, которая явилась ему совершенно без всего. Тей с большим интересом наблюдал, как она ложится перед ним на спину и раздвигает ноги, и при этом совершенно не считал себя изменником. Разве есть на свете мужчина, который не мечтает трахнуть божественную Анджелину?

Но Эшли, не подозревая о том, в какой важный момент она вторгается в сон мужа, решительно тряхнула его за плечо. Застонав, Тей приоткрыл один глаз.

– Ты чего, Конфетка? Что случилось?

– Яхта качается, – слабым голосом пробормотала Эшли. – Меня тошнит.

Тей резко сел. До него сразу же донесся стук водяных капель по иллюминатору, за которым в непроглядной мгле одна за одной вспыхивали голубоватые молнии.

– Это просто дождь, Конфетка, – объяснил он и сладко зевнул. – Просто дождь. Ну и ветер немного поднялся. Не бойся, мы не утонем.

– Меня тошнит, правда!.. – повторила Эшли.

– Ну, хочешь, я подержу твою голову над унитазом, когда ты будешь э-э… в общем, если тебя вырвет?

– Нет, спасибо, – сердито отозвалась она. – Я не собираюсь блевать, меня просто тошнит. Тошнит, понимаешь?

– А-а, это называется «морская болезнь», – пояснил Тей. – Это оттого, что яхта немного раскачивается. Не волнуйся, скоро все пройдет.

– Ты-то откуда знаешь? – с подозрением осведомилась Эшли.

– Я читал в книгах, – сказал Тей. – Когда начинается шторм и судно начинает качать на волнах, многие… э-э… неподготовленные люди чувствуют тошноту и головокружение, но это совершенно не опасно! Ложись-ка лучше обратно, прижмись ко мне и постарайся заснуть, о’кей? Вот увидишь, завтра все пройдет.

К огромному удивлению Тея, Эшли его послушалась.

Послушалась чуть не впервые за шесть лет их совместной жизни.

* * *

Сьерра никак не могла уснуть. Ее перевозбужденный мозг лихорадочно работал, и она была не в силах избавиться от переполнявших голову мыслей.

Похоже, в Нью-Йорке назревал крупный сексуальный скандал. Неужели Хэммонд заставит ее стоять рядом, когда он будет выступать по телевизору, принося лживые извинения соблазненной им девушке и ее родителям? Да запросто!.. Хорошая жена – послушная жена. Послушная и глупая – та, которая мирится с бесконечными супружескими изменами и принимает сторону мужа, несмотря ни на что.

Возможен был и другой вариант. Хэммонд мог обратиться к специалистам – к людям, которые изрядно поднаторели в искусстве «минимизации ущерба». Они сделают так, чтобы любые обвинения, которые девушка могла выдвинуть против Хэммонда, выглядели сомнительными и не вызывающими доверия. Потом девушка или ее родители получат некоторую сумму отступных, и на этом все закончится. Никаких появлений на телеэкране, никаких извинений и лживых заверений, никаких последствий для карьеры. На политическом фронте снова наступит тишь да гладь.

Правда, оставалась еще Рэдикал, с которой тоже нужно было что-то делать. Дочь Хэммонда Сьерре было жаль, но она не могла не признать, что в данном случае они имеют дело с трудным (если не сказать хуже) подростком. Рэдикал ненавидела своего отца так же сильно, как он ненавидел ее.

Сьерра вздохнула. Здесь она мало что могла сделать. Оставалось только надеяться, что Хэммонд не будет слишком жесток к дочери и не упечет ее в какое-нибудь специализированное учреждение, вроде частной клиники для несовершеннолетних наркоманов.

Потом ее мысли снова обратились к Флинну, к человеку, которого она любила и с которым не могла быть вместе. Ах, если бы только Хэммонд согласился с ней развестись! На это, однако, не стоило даже надеяться.

Как много неразрешимых проблем! Слишком много!

За иллюминаторами ревел шторм, сверкали молнии, яхта тяжело раскачивалась, но Сьерра этого почти не замечала.

А кстати, где Хэммонд?..

В постели его не было, в ванной тоже. Значит, он куда-то ушел.

Куда?

Она не знала и не хотела знать. Пожалуй, если бы утром ей сообщили, что муж поскользнулся на мокрой палубе и свалился за борт, Сьерра не испытала бы ничего, кроме облегчения, но и на это рассчитывать тоже не приходилось. Похоже, удача окончательно от нее отвернулась.

* * *

Джероми чувствовал, как внутри у него все ходит ходуном, желудок подкатывает к горлу, а рот заполняется желчью. Его тошнило, голова кружилась, в глазах темнело, но он боялся даже встать с постели и дойти до туалета – так сильно раскачивалась под ногами в одночасье ставшая очень ненадежной палуба «Бьянки». А хуже всего было то, что Люка продолжал спать спокойно, как у себя дома. Значит, ему действительно все равно. Ему наплевать, что его партнер вот-вот умрет!

В конце концов Джероми все же превозмог себя и, кое-как добравшись до ванной комнаты, рухнул на пол рядом с унитазом. Яхта как сумасшедшая кренилась то на один, то на другой борт, снаружи доносились рев ветра и раскаты грома, и Джероми каждый раз испуганно вздрагивал. Как-то на юге Франции он и его знакомый катались на парусной яхте по Средиземному морю и тоже попали в шторм. Джероми до сих пор помнил, как плохо ему тогда было, но тошнота, которую он испытывал сейчас, была стократ сильнее.

Прислонившись виском к холодному белому фаянсу, Джероми молился, чтобы скорее настало утро.

* * *

– Все в порядке, – сказал Клифф Лори, которая в испуге прижалась к нему. – Это просто гроза. Не бойся, яхта выдержит. Она рассчитана на более сильный шторм.

– Ты уверен? – осторожно спросила Лори. – По-моему, качает довольно сильно.

– В самолете, когда он попадает в воздушные ямы, и то, бывает, трясет сильнее, – авторитетно заявил актер. – Беспокоиться совершенно не о чем.

– Ты точно знаешь? – снова спросила Лори, слегка дрожа.

– Абсолютно точно. – Клифф покровительственным жестом обнял ее за плечи. – Не волнуйся, милая, в конце концов, я с тобой.

* * *

Флинн так и не добрался до кровати. Он раз пятьдесят переплыл бассейн от бортика до бортика, а потом отправился в тренажерный зал, чтобы поработать с весами и хоть таким образом вернуть себе подобие душевного равновесия.

Флинн уже решил, что оставит яхту утром. Оставит Сьерру и постарается забыть, что она когда-то для него значила. Наконец-то ему стало окончательно ясно, что он никоим образом не в силах ни изменить ситуацию, ни даже повлиять на нее. Сьерра была женой Хэммонда, и Флинн ничего не мог с этим поделать. Он не сможет повернуть время вспять, не сможет начать все сначала. Пути назад просто не существует.

Закончив изматывающую тренировку, Флинн снова поднялся на верхнюю палубу, прошел по ней к носу и облокотился на фальшборт, вглядываясь в бушующее море. Соленые брызги окончательно промочили его мокрую от пота одежду, струи дождя секли по лицу, но Флинн с наслаждением ощущал, как холодная вода струится по его разгоряченному телу, унося в небытие память о прошлом и надежды на будущее.

Сверкали молнии. Гремел гром. Порывами налетал ветер. Природа жила своей жизнью, и ей не было дела до его проблем.

* * *

Хван с головой укрылась одеялом, в страхе зарывшись лицом в подушку, чтобы не видеть молний, не слышать раскатов грома и рева урагана. Она очень боялась грозы – буйство стихии неизменно напоминало ей о том, как она бежала из коммунистического Китая в надежде обрести свободу и новую жизнь. Тогда тоже была гроза, выл ветер, а она бежала и бежала, оскальзываясь в грязи, не смея даже остановиться, чтобы перевести дух.

Именно во время грозы ее поймали и изнасиловали пятеро мужчин. Нет, не мужчин, а пять грязных, распаленных свиней. Пять членов вонзались в нее то поочередно, то все вместе, пока она не потеряла сознание от боли и страха. Каким-то чудом ей удалось пережить ту кошмарную ночь и не сойти с ума, однако страшные воспоминания никуда не исчезли. Они только отступили, затаились, оживая с новой силой всякий раз, когда на небо набегали тучи, когда сгущалась тьма и гремел гром.

Где же Флинн? Он был ей сейчас очень нужен!

* * *

Бьянка села на кровати.

– Начался шторм! – объявила она с таким видом, словно только сейчас заметила, как раскачивается палуба и вспыхивают электрические разряды за стеклами иллюминаторов.

Александр не спал. Он сидел в кресле с сигарой в зубах и читал какие-то бумаги.

– Я надеялся, ты проспишь до утра, – с улыбкой сказал он.

– Проспать такую грозу?! – возмутилась Бьянка, сверкнув на него своими зелеными глазами. – Разве ты не знаешь – я просто обожаю штормы, грозы и ураганы!

– Вот как? – удивился Александр. Он действительно этого не знал. Впрочем, Бьянка не переставала его удивлять, хотя он и думал, что за прошедший год неплохо изучил ее.

– Ну да, – пояснила она, энергично соскакивая с постели на пол. – Я люблю грозу с детства. Гром, молния – это так сексуально!

– Эй-эй, ты куда? – заволновался Александр.

– Купаться в молниях, конечно! – отозвалась она с распутной улыбочкой и, широко распахнув дверь, ведущую на веранду, выскочила наружу.

– Оденься! – крикнул он ей вслед. – Ты же совсем голая!

– Подумаешь! Здесь меня все равно никто не увидит! – откликнулась она, с размаху бросаясь в пузырящуюся воду джакузи. – Иди скорее ко мне, мой большой, глупый русский мишка. Я хочу заняться с тобой любовью!

* * *

Единственным человеком, с которым Мерседес не хотелось сейчас встречаться, был Гай. Но когда она выглянула на среднюю палубу, он был тут как тут; одетый в брюки от тренировочного костюма, мятую футболку и блестящий от воды плащ, он, по-видимому, вышел из своей каюты, чтобы проверить, все ли в порядке. Спрятаться Мерседес не успела – австралиец ее заметил.

– А ты что здесь делаешь? – спросил он, с подозрением разглядывая ее.

Все это было очень некстати. Если Гай увидит, что Кирилл спит на посту, и не сумеет его разбудить (а после той дозы снотворного, которую она ему вкатила, разбудить охранника было практически невозможно), он наверняка заподозрит неладное – и кто знает, что тогда будет?

И Мерседес напустила на себя озабоченный вид.

– Я немного беспокоюсь из-за гостей, – сказала она. – Не все хорошо переносят качку. Вдруг кому-то из них что-нибудь понадобится?

– Так-так-так… – Гай недоверчиво покачал головой. – Наша Мисс Лентяйка беспокоится? Знаешь, это даже как-то странно!

– Ничего странного, – храбро ответила Мерседес. – Человека, который страдает морской болезнью, не просто тошнит. У него кружится голова, и он может даже упасть за борт.

Это был верный ход. Гай сразу встревожился и с беспокойством огляделся по сторонам.

– А ты что, видела кого-нибудь на палубе? – спросил он. – Я имею в виду, из пассажиров?

Мерседес отрицательно качнула головой.

– Ты уверена? – Гай подумал, что, наверное, заблуждался насчет Мерседес. Девчонка-то, оказывается, не совсем безнадежна!..

– Абсолютно, – твердо ответила она. – Должно быть, все сидят по каютам.

– Ну и слава богу. – Гай широко зевнул. – В таком случае мы тоже можем отправляться в постель. Как ты считаешь?

– Думаю, да, – сказала Мерседес, стараясь ничем не выдать своего волнения. Люди Круза были, наверное, уже совсем рядом и могли начать атаку в любую минуту. Она хорошо знала их тактику: один катер причаливает с одного борта, другой – с другого, наверх летят тросы с «кошками» и по веревочным трапам стремительно карабкаются вооруженные до зубов пираты.

– Спокойной ночи, – быстро сказала она и, повернувшись, нырнула в люк.

Глава 81

Пираты промокли до костей, замерзли и разозлились. Им не терпелось вступить в бой. Захватить яхту означало собрать в одном месте членов команды, изолировать пассажиров и удерживать их под замком до тех пор, пока не будет выплачен выкуп, тогда они смогут раствориться в морских просторах. Каждого из сомалийцев Амин снабдил приблизительным планом «Бьянки». Экипаж следовало согнать в кают-компанию, расположенную в трюме рядом с камбузом. О тех, кто находился на капитанском мостике и в ходовой рубке, Круз собирался позаботиться сам: яхта стояла на якорях, поэтому на вахте оставались один-два человека, справиться с которыми не представляло для него труда.

Шторм несколько задержал пиратов, но, когда они наконец приблизились к цели своего путешествия, ветер начал успокаиваться. Катера должны были подойти к «Бьянке» одновременно с обоих бортов, поэтому от пиратов требовались быстрота и высокая слаженность действий. Главным условием успеха была внезапность – именно поэтому Круз предпочел атаковать яхту ночью, когда гости и большая часть команды спокойно спали.

К «Бьянке» катера подошли с выключенными двигателями. Пришвартовав их к яхте с помощью нескольких канатов, пираты забросили на борт прочные веревочные трапы и стремительно вскарабкались наверх.

Операция началась.

* * *

– Не двигайся, – осипшим от желания голосом велел Хэммонд. – Лежи спокойно.

Рени подчинилась. Она лежала, раскинув ноги, на узкой койке Мерседес и с восторгом, к которому примешивалась толика страха, смотрела, как сенатор сбрасывает с себя одежду. Не без некоторого удивления Рени заметила, что у Хэммонда имеется небольшой животик, да и его орудие выглядело не особенно внушительно – не так, как в порнографических фильмах, которые ей доводилось смотреть, зато он был сенатором Соединенных Штатов, а она – обычной девушкой из Брисбена, и за ее не слишком долгую жизнь с ней еще не случалось ничего столь восхитительного и захватывающего. Ради этого волнующего переживания Рени даже готова была расстаться с девственностью.

В самом деле, почему не сейчас? Не век же хранить это сокровище!

Тем временем Хэммонд справился с брюками и носками и шагнул к койке, на которой распростерлась обнаженная девушка. Он не спешил, он наслаждался каждой секундой…

– Расслабься, – проговорил он почти ласково. – Сначала, быть может, будет немножко больно, но потом… Поверь, когда я с тобой закончу, ты непременно захочешь еще!..

* * *

Мерседес встречала Круза у правого борта. Пока все было тихо, никто не заметил проникших на яхту пиратов, и Круз невольно подумал, что, если так пойдет и дальше, это будет самый легкий абордаж в его жизни. Вручив сообщнице сумку, в которой лежало несколько прочных висячих замков, он велел ей запереть гостей в их каютах и не выпускать до тех пор, пока он не отдаст соответствующий приказ.

– Пошли кого-нибудь наверх, чтобы связать охранника, – сказала Мерседес. – Когда действие снотворного закончится, он может… разбушеваться.

– Я сам им займусь, – пообещал Круз. В руках он держал большой черный пистолет, и Мерседес подумала, что русскому сладкоежке осталось жить считаные минуты.

Впрочем, это была не ее забота. У нее было дело, которое следовало исполнить как можно скорее.

* * *

Увидев бесшумно приближающиеся к «Бьянке» катера, Флинн решил, что ему мерещится. Откуда они взялись здесь посреди ночи и почему он не слышит шума моторов?

Потом он подумал, что, быть может, кому-то из гостей или членов команды стало плохо и на борт прибыли врачи, но почему тогда катеров два? И почему они подходят к яхте сразу с двух сторон с выключенными двигателями?

Дождь заметно ослабел, и со своего наблюдательного пункта на верхней палубе Флинн разглядел какие-то темные фигуры, которые забросили на борт канаты с крюками, закрепили веревочные трапы и быстро вскарабкались по ним на яхту.

Что происходит, с тревогой подумал Флинн. Неужели на «Бьянку» напали настоящие морские пираты?

* * *

– Мне плохо! – негромко стенал Джероми, жалея себя до слез. – Мне очень плохо! Меня сейчас вырвет!

Увы, Люка продолжал спать и ничего не слышал.

С трудом оторвавшись от унитаза, Джероми попытался его растолкать, но не преуспел. Певец продолжал крепко спать.

«Проклятый эгоист! – мысленно выругался Джероми. – Чертова звезда! Чтоб ты провалился! Чтоб твой голос пропал, а член – отсох!»

Кое-как накинув на себя шелковый халат, составлявший с пижамой один спальный гарнитур, Джероми буквально вывалился из каюты и, придерживаясь за стенку, направился к трапу. Он хотел подняться на палубу в надежде, что свежий воздух поможет ему прийти в себя. Джероми уже взялся рукой за перила, когда неожиданно столкнулся с Мерседес.

– Слава богу, хоть кто-то здесь не спит! – вырвалось у него. – Ну-ка, принеси мне какие-нибудь таблетки от укачивания и горячего чаю. И пару бутербродов. Пошевеливайся. Я буду наверху.

От неожиданности Мерседес лишилась дара речи, но только на мгновение.

– Всем пассажирам следует оставаться в каютах, – быстро нашлась она. – На нас идет новый шторм – еще сильнее.

– К черту шторм! Мне нужно глотнуть свежего воздуха! – сварливо возразил Джероми. – Принеси мне таблетки и чаю. Сейчас же!.. Я буду на средней палубе.

– Хорошо, – кивнула Мерседес и, ловко проскользнув мимо него, зашагала куда-то в противоположную от камбуза сторону.

– Побыстрей, ты… как тебя?!. – крикнул он ей вслед, но Мерседес уже исчезла за углом коридора.

Чертова кукла, вполголоса выругался Джероми. Наглая, грубая, ленивая… Надо будет пожаловаться на нее Гаю. Мерседес ему очень не нравилась – она держалась презрительно, почти вызывающе, не проявляя никакой почтительности и готовности услужить. Вторая официантка, к счастью, была вежливее; Джероми даже находил ее приятной, но, как назло, ему почти всякий раз приходилось иметь дело с Мерседес.

* * *

Прокравшись по коридору к посту безопасности рядом с ходовой рубкой, Круз критически разглядывал спящего русского. Его комплекция неприятно поразила пирата – охранник был почти гигантом. Нужна ли им такая большая проблема, когда он наконец очнется?

Определенно, нет.

* * *

Погрузившись в джакузи с головой, Бьянка вынырнула между ног Александра. Сейчас она больше чем когда-либо напоминала грациозного и изящного морского котика – темная кожа блестела от воды, мокрые волосы прилипли к голове.

– Ты, моя дорогая, на редкость изобретательна, – с одобрением проговорил Александр, пытаясь отдышаться после почти марафонского по продолжительности сеанса подводного секса. Когда Бьянка была в настроении, она становилась поистине ненасытной, но и он ей ничуть не уступал, что делало их на редкость гармоничной парой.

– А то!.. – довольно фыркнула она, поглаживая его ляжки. – Я же обещала, что тебе понравится!

– Гроза кончилась, – заметил Александр. – Можно вернуться в спальню.

– Нет, сначала я хочу…

Ее прервал резкий звук пистолетного выстрела.

– Что такое? – встревожилась Бьянка, но Александр уже выскочил из джакузи и, бросившись к столу, пытался вызвать по внутренней связи Кирилла. Охранник не отвечал, потом откуда-то донеслись крики и еще один далекий выстрел.

На яхте происходило что-то неладное, и Александр, чьи инстинкты всегда работали быстро и безошибочно, метнулся к ночному столику, в ящике которого он хранил пистолет.

Но оружие исчезло, и Александр даже не стал его искать.

– Одевайся, – велел он Бьянке и сам потянулся к брошенной на кресле одежде. – Что-то случилось.

Глава 82

– Черт, да что же делать?!! – выругался Эдди Марч. Телефоны в его кабинете, в том числе и не зарегистрированные в справочниках, трезвонили не переставая, а он никак не мог связаться с яхтой, где находился сенатор. Не работала ни одна линия, причем в телефонной компании утверждали, что вышла из строя установка спутниковой связи на «Бьянке», и Эдди растерялся.

В офисе с раннего утра началось столпотворение. Журналисты собрались на улице перед входом, ожидая хоть чего-нибудь – хоть каких-то комментариев или новостей о сенаторе Паттерсоне. Скандал набирал обороты с каждой минутой.

Рэдикал бесследно исчезла – во всяком случае, найти ее Эдди не удавалось. Скорее всего, она поспешила покинуть город, прихватив с собой заработанные сребреники. Куда она могла направить свои стопы, Эдди не знал, а если говорить откровенно – не очень-то интересовался. Ему было наплевать, что еще выкинет Рэдикал, хотя он очень хорошо представлял себе заголовки, которые могли появиться уже в завтрашних выпусках таблоидов. «НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЯЯ ДОЧЬ ЗАМЕШАННОГО В СЕКСУАЛЬНОМ СКАНДАЛЕ СЕНАТОРА СКРЫЛАСЬ В НЕИЗВЕСТНОМ НАПРАВЛЕНИИ» или что-то в этом роде. Самому сенатору, впрочем, это вряд ли могло причинить какой-то дополнительный вред – он и так оказался в дерьме по самые уши.

Мартин Бирн ворвался в кабинет Эдди как одержимый и принялся орать, мол, он намерен подать на сенатора в суд за все, что он сделал, – в том числе за диффамацию.

– Но ведь это ваша дочь продала свою историю газетам, – возразил Эдди.

– Я докажу, что ее уговорила поступить так дочь того убожества, на которое ты работаешь. Эта… Радило… Радио… В общем, ты знаешь, о ком я говорю! Об этой дегенератке с зелеными волосами! – вопил Бирн.

Эдди только пожал плечами. Он не сочувствовал никому из тех, кого затрагивала эта история, и почти решил, что уволится, как только вернется Хэммонд. Как, скажите на милость, можно работать на человека, который настолько не уважает своих избирателей, не говоря уже о собственной жене? И не просто работать, а быть его ближайшим, доверенным помощником? Это казалось Эдди совершенно неправильным. Кроме того, сексуальные поползновения сенатора бросали тень и на помощника, и Эдди был намерен попросить расчет, пока Хэммонд Паттерсон не утянул на дно и его.

* * *

На самом деле Рэдикал никуда не уехала. Вместо этого она позвонила парню, с которым познакомилась и в которого влюбилась еще в Вайоминге, – до того как умерла ее мать и она отправилась на поиски родного отца. Парня звали Бифф, ему уже исполнилось семнадцать, и он был убежденным готом. Рэдикал отправила ему билет на автобус и зарегистрировала на его и свое имя номер в отеле неподалеку от Таймс-сквер [38], расплатившись и за то, и за другое деньгами из гонорара, полученного в редакции таблоида.

Впервые за много-много лет Рэдикал чувствовала себя почти счастливой.

Глава 83

Власть…

Она была самым сильным, самым мощным возбуждающим средством, и Хэммонд в очередной раз убедился в этом, когда любовался распростертым на кровати телом Рени. Девственницы ему давно не попадались, так как в последнее время девушки, похоже, спешили расстаться с этим дарованным им природой сокровищем как можно раньше. Это обстоятельство заставляло сенатора совершенно искренне негодовать по поводу распущенности современной молодежи. По-настоящему умная девушка, считал он, должна расставаться с девственностью не благодаря неуклюжим попыткам ровесника-подростка, а с помощью опытных, взрослых партнеров, которые знают, что делают.

Себя Хэммонд Паттерсон считал самым подходящим для этого дела человеком.

Почти по-волчьи оскалившись, он улегся на Рени сверху, прижимая к простыням трепещущее тело. Она все еще немного нервничала, но сенатор решил, что не будет больше ее успокаивать. Ее боязливость возбуждала его еще больше. Неопытная, юная девушка, покорная своему повелителю, готовому раздавить эту зрелую вишню – что может быть желаннее и соблазнительнее?

В эти мгновения Хэммонд ощущал себя чуть ли не властелином Вселенной. Когда-то он читал, что голливудский продюсеришка Джеймс Кэмерон, получая «Оскара» за свой «Титаник», назвал себя в ответной речи владыкой мира. Что-то подобное Хэммонд чувствовал сейчас, пока его окаменевший от долгого ожидания пенис погружался в лоно Рени, безжалостно взламывая барьер, отделявший эту нетронутую, спелую ягодку от обыкновенной шлюхи. На вырвавшийся у Рени крик сенатор никакого внимания не обратил, сосредоточившись на собственных ощущениях. «Вот оно, – думал он, – то самое, ради чего живет настоящий мужчина!» Перед ним лежала широкая дорога, ведущая к блаженству, и Хэммонд собирался пройти по ней до конца, даже если для этого придется затрахать девчонку до полусмерти. По крайней мере, потом ей будет о чем подумать, что вспомнить.

Ничто не могло остановить сенатора Хэммонда Паттерсона в его стремлении к наслаждению и власти.

* * *

Паника на борту «Бьянки» вспыхнула как лесной пожар. Никто ничего не понимал, никто не мог сообразить, в чем дело. Темнокожие люди в разноцветных лохмотьях и с оружием в руках врывались в каюты и с непонятными криками волочили пленников куда-то в трюм. План Круза полностью оправдывал себя: сонные, растерянные и напуганные матросы даже не пытались сопротивляться, и вскоре кают-компания наполнилась растерянными, недоумевающими заложниками. Только Ден попытался бороться, но получил рукояткой пистолета по голове. Удар рассек кожу, из раны закапала кровь; она залила лицо бармена, и это окончательно деморализовало остальных. Когда его волоком втащили в кают-компанию, две горничные-полячки громко закричали от ужаса, но пираты больше никого бить не стали – только приказали что-то на незнакомом языке. Впрочем, смысл приказа, подкрепленного угрожающими взмахами пистолетов и сверкающих мачете, был ясен и без перевода.

Кто-то протянул Дену посудное полотенце. Кое-как стерев с глаз кровь, бармен огляделся в поисках Рени и Мерседес, но не увидел ни ту, ни другую. Где же официантки?.. Он надеялся, что с ними ничего не случилось. Похоже, впрочем, худшее было еще впереди.

Тем временем один из пиратов втолкнул в кают-компанию Гая. Толчок был таким сильным, что австралиец не устоял на ногах и растянулся на полу рядом со своим земляком.

– Какого черта?! – воскликнул Гай. – Что тут происходит?!

– Кажется, у нас неприятности, дружище, – сообщил ему Ден. – Крупные неприятности.

– А г-где капитан? – Гай, шатаясь, поднялся на ноги. Он старался, чтобы его голос звучал уверенно, но ему это плохо удавалось.

– Не знаю, – дернул плечами Ден и крепче прижал полотенце к разбитому лбу. – Сейчас приведут, наверное. Здесь еще не все.

Гай только покачал головой. Он знал, что в двадцать первом веке пиратство не только снова получило широкое распространение, но и стало даже еще более изощренным, чем когда-либо, однако никогда не думал, что подобное может случиться с ним.

И тем не менее это происходило, происходило на самом деле. К несчастью для всех, кто находился сейчас на борту «Бьянки», им суждено было убедиться в этом на собственном опыте.

* * *

– Я хочу, чтобы ты кое-что сделала… – тихо, но твердо сказал Александр Бьянке.

– Что именно? – ответила она, торопливо натягивая черные легинсы и водолазку. Она еще не знала, что произошло, и не понимала, почему Александр так серьезен.

– Похоже, случилось нечто неожиданное и непредвиденное… – начал он, но Бьянка его перебила.

– Но что? – сказала она, вопросительно глядя на него. – Мы тонем?

– Вряд ли, – терпеливо ответил он. – Но… нужно все выяснить.

– А кто стрелял? Почему?

– Не знаю, – повторил он. – Главное, не беспокойся и слушай, что я тебе скажу. Я должен разузнать, в чем дело, а ты пока…

– Может, сходим на разведку вместе? – перебила Бьянка.

– Пожалуй, будет лучше, если ты останешься здесь.

– Разве нельзя кому-нибудь позвонить?

– Внутренняя связь не работает, и телемониторы тоже.

Бьянка чуть заметно вздрогнула, ощутив холодок дурного предчувствия.

– Нам грозит опасность?

– Я в этом сомневаюсь, но на всякий случай… В общем, слушай мой план…

* * *

Устроившись в удобном кресле на средней палубе, Джероми заметил, что дождь прекратился, да и море почти успокоилось. Сам он тоже чувствовал себя намного лучше, но решил пока не возвращаться в постель, а дождаться, когда эта дерзкая девчонка Мерседес принесет горячий чай с бутербродами и таблетки. Утром он расскажет Люке, как плохо ему было, и тогда, быть может, партнер почувствует себя виноватым перед ним за то, что не проснулся и ничем не помог.

Свет на палубе не горел, поэтому Джероми не видел Кашу до тех пор, пока высокий худой парень не склонился над ним, размахивая жуткого вида ножом.

– Живо! – выкрикнул он единственное известное ему английское слово. – Живо, кумайо!

От неожиданности и страха Джероми чуть не свалился с кресла. Сначала он решил, что это розыгрыш, выдуманный Шакой специально, чтобы избавиться от него раз и навсегда.

– Живо! – снова заорал Кашу и, схватив Джероми за руку, заставил подняться.

– Прошу прощения, – пробормотал тот, пытаясь сохранить остатки достоинства, – но вы ведете себя самым неподобающим образом, и я буду вынужден пожаловаться на вас капитану.

Взгляд сомалийца упал на роскошный халат Джероми. На мгновение он представил, как будет щеголять в нем перед своими подружками. На родине у него остались целых две постоянные подружки, причем одна из них была беременна.

Не говоря ни слова, Кашу принялся срывать халат с плеч Джероми. Бедняга так растерялся, что даже не подумал оказать сопротивление. Впрочем, сопротивляться Джероми не стал бы в любом случае, так как принципиально был против любого насилия, если только оно не было связано с сексом. Цепи, кнуты, наручники и прочее не вызывали у него никакого страха, но… все хорошо в свое время, верно?

Тем временем Кашу окончательно завладел халатом и, заломив Джероми руку, потащил его за собой в кают-компанию.

Увидев, куда он попал, Джероми пришел в ужас. Где остальные гости? Где Бьянка и Александр? Почему его поместили с членами команды и обслуживающим персоналом?

Все это было крайне неприятно.

* * *

Флинну доводилось попадать в самые опасные ситуации. Он посещал театры военных действий, брал интервью у террористов и полевых командиров всех мастей, дважды чуть не попал в плен к бандитам, пережил два землетрясения и одно цунами, поэтому испугать его было трудно. И сейчас он тоже не столько испугался, сколько почувствовал себя в высшей степени озадаченным. Что, черт возьми, происходит? Ведь «Бьянка» находилась не где-нибудь в Индийском океане, а во вполне безопасных водах близ мексиканского побережья!

Как видно, море Кортеса не было вполне безопасным. Яхту явно пытались захватить – и уже почти захватили – какие-то злоумышленники.

И что ему теперь делать?

Флинн неплохо представлял себе, что последует дальше. Пару лет назад, собираясь писать книгу о современном пиратстве, он взял несколько интервью у сомалийских пиратских боссов и убедился, что морской разбой в наши дни превратился в самую настоящую высокодоходную индустрию. Люди, с которыми он разговаривал, «зарабатывали» в год по несколько миллионов долларов, которые в виде выкупа выплачивали им владельцы захваченных судов.

Столицей современного пиратства считался крошечный городок Эйл близ побережья Сомали. Когда Флинну удалось туда попасть (по городу он передвигался исключительно в сопровождении четырех вооруженных телохранителей и переводчика, который также выглядел очень внушительно), он довольно скоро выяснил, что большинство пиратов на самом деле не какие-нибудь отморозки и бандиты. В основном это были рыбаки, вынужденные оставить свое ремесло после того, как иностранные суда, нелегально промышлявшие в территориальных водах Сомали, выловили в прибрежной зоне всю рыбу. Чтобы хоть как-то прокормить свои семьи, этим людям пришлось искать себе другое занятие, и пиратство было ничуть не хуже, а во многих отношениях намного лучше разведения овец или работы на шахтах. Денег оно давало не в пример больше, к тому же, с точки зрения бывших рыбаков, в нем не было ничего незаконного или, во всяком случае, несправедливого, поскольку, захватывая грузовые и торговые суда, они просто забирали то, что, как им казалось, у них украли.

Впрочем, помимо рыбаков, среди пиратов хватало бывших военных, которые просто-напросто ничего другого не умели, к тому же каждый пиратский клан обучал, нередко за рубежом, одного-двух технических специалистов, чтобы они работали с навигационными системами, компьютерами и аппаратурой спутниковой связи.

Легкие деньги быстро развратили бывших рыбаков и скотоводов. Пираты обожали хвастаться своими «подвигами» – богатством, уважением соплеменников, дорогими машинами и многочисленными женами. Только о совершенных жестоких убийствах и о запасах оружия они предпочитали помалкивать.

В конце концов Флинн все же раздумал писать книгу. Никому из пиратов он ни на грош не верил и не сомневался: если бы не присутствие вооруженных телохранителей, его бы самого похитили, чтобы потребовать выкуп. Таков был образ жизни большинства сомалийцев – ничего другого они просто не знали и знать не хотели.

С другой стороны, в подавляющем большинстве случаев сомалийские пираты предпочитали не слишком удаляться от знакомых берегов и проторенных морских путей. Как же получилось, что они напали на «Бьянку»? Или это их мексиканские «коллеги» решили перенять полезный, а главное – денежный опыт?..

Флинн бессознательно пожал плечами. Бред какой-то!..

Впрочем, пора было обратиться к насущным проблемам. Здесь, в дальнем углу неосвещенной верхней палубы он был в относительной безопасности, но Флинн был уверен, что это только временно. Если яхту действительно атаковали сомалийцы – а судя по отдельным донесшимся до него словам, это были именно они, – то следующее, что они сделают, это тщательно прочешут яхту, чтобы убедиться: вся команда и пассажиры находятся под замком. После этого яхта и все, кто на ней был, останутся в плену до тех пор, пока пираты не получат выкуп.

А если выкупа не будет…

Флинн очень хорошо помнил, как пару лет назад сомалийцы захватили частную прогулочную яхту с четырьмя американцами на борту. На свою беду, американцы оказались еще и христианскими проповедниками. Тогда пираты расстреляли всех, не дождавшись окончания переговоров о выкупе.

Собственно говоря, у Флинна были только два пути: он мог попытаться завести один из пиратских катеров и отправиться за помощью и мог остаться.

Он выбрал последний вариант.

Ради Сьерры.

Глава 84

Обычно Клифф спал как сурок. Несмотря на шторм, он мог бы спокойно продрыхнуть до самого утра. Что там какой-то шторм и гроза, если в свое время актер проспал даже Большое лос-анджелесское землетрясение 1994 года! Сегодня, однако, все было иначе. После того как Лори разбудила его, он так и не смог заснуть, хотя ветер скоро утих и яхта почти не раскачивалась.

Сама Лори давно спала, и, не желая ее беспокоить, Клифф осторожно выскользнул из постели и, прокравшись в ванную комнату, плотно закрыл за собой дверь. Сделав свои дела, он встал у зеркала и некоторое время рассматривал собственное отражение.

Клифф Бакстер, звезда кино.

Состоятельный пятидесятилетний холостяк.

Мужчина, которому иногда бывало очень одиноко.

Отразившееся в зеркале лицо было не таким красивым, как на экране. Каждый день добавлял к нему новые морщинки – то возле глаз, то на лбу или на подбородке, да и седины в волосах с каждой прошедшей неделей становилось все больше. Клифф не хотел краситься, как не собирался делать себе косметические операции, – никаких искусственных ухищрений он не признавал. К дьяволу ботокс, хирургические подтяжки, «золотые нити», плацентарную вытяжку и прочие средства омоложения, которые чуть не каждый день изобретали хитроумные косметологи. Что его – то его, и Клиффу этого вполне хватало, к тому же с годами он не только терял, но и приобретал. А больше всего он был рад тому, что у него появилась Лори.

Сейчас ему было странно подумать, что перед этим путешествием он собирался поменять ее на какую-нибудь супермодель.

Почему это вообще пришло ему в голову? Потому что Лори не нравилась Энид?

Или потому, что общественное мнение в лице бульварной прессы настойчиво твердило: мол, звезде его калибра положено менять подружек как можно чаще? А зачем? Чтобы фотографироваться на разных киномероприятиях с новой блистательной красоткой в качестве декорации, с которой и словом-то перекинуться не о чем?

Нет, к черту. Если он и дальше будет двигаться этим путем, то очень скоро его будут считать сексуально озабоченным старикашкой, спешащим напоследок испробовать и то, и это, и пятое, и десятое. Все и сразу, пока член не отвалился!

Нет уж, к подобной репутации Клифф отнюдь не стремился.

Мысли его снова обратились к Лори. За несколько дней круиза она открылась ему с новой стороны. Или, может быть, это он взглянул на нее новыми глазами и вдруг увидел, что она не просто бесконечно сексуальна. Лори была нежной, заботливой, умной, веселой, и это ему вовсе не казалось, ибо другим гостям она тоже нравилась. Так почему бы ему не сделать ее… нет, не женой, но хотя бы постоянной партнершей?..

Гм-м, сказал себе Клифф, идея как будто неплохая.

Во всяком случае, она стоила того, чтобы над ней как следует подумать.

* * *

Приказ Круза запереть богатеньких гостей там, где они жили, очень не понравился Мерседес. Она-то считала, что пассажиров разместят в кают-компании вместе с командой и никто не помешает ей спокойно обыскать их роскошные каюты и собрать облюбованные трофеи и деньги.

Интересно, как ей теперь быть? Мерседес уже свыклась с мыслью, что нападение на «Бьянку» будет ее последней гастролью, после которой она благополучно исчезнет, обеспечив себя если не на всю жизнь, то по крайней мере на несколько лет. В каютах гостей хранилось настоящее богатство: пачки наличных, ювелирные украшения, дорогие часы и прочие безделушки, дизайнерская одежда, а также главный приз – золотое кольцо с изумрудом и бриллиантами, которое она обнаружила в сейфе владельца яхты. Это был хороший куш, которого должно было хватить надолго, ибо у Мерседес были свои планы на будущее. Быть просто помощницей отца ей надоело – она хотела жить собственной жизнью, а для этого необходимо было что-то вроде стартового капитала. Драгоценности и деньги пассажиров – с ними она могла бы позволить себе все, что пожелает. Делиться своей законной добычей с бандитами и с отцом Мерседес не собиралась – в конце концов, сейф в каюте Касьяненко не смог бы открыть никто, кроме нее, а самая крупная сумма денег и драгоценное кольцо, которое одно тянуло на несколько сот тысяч долларов, хранились именно там.

Одним словом, запирать пассажиров в их каютах было Мерседес совершенно не с руки. Придется что-то придумать, чтобы убедить отца собрать в кают-компании всех пленников, а не только членов экипажа.

И сделать это нужно как можно скорее.

* * *

– Это возмутительно! – громко восклицал Джероми, когда тощий молодой пират втолкнул его в столовую для экипажа. – Я этого так не оставлю!

Ему казалось, что он спит и видит кошмарный сон, иначе он, конечно, вел бы себя посдержаннее. Вот только что ему сделать, чтобы проснуться? Ущипнуть себя побольнее или, напротив, крепко зажмуриться, чтобы не видеть всего этого ужаса?

Тем временем Кашу, довольно осклабясь, натянул прямо поверх своей одежды шелковый халат Джероми и, красуясь перед Далилом и Гани, которые с оружием наготове стояли в дверях кают-компании, исполнил дикий и не слишком пристойный танец.

Потрясенные пленники молча взирали на это представление. Собственная судьба представлялась им в самых мрачных красках. О том, как обходятся пираты с заложниками, ходило немало слухов, и все они были не слишком обнадеживающими.

– А где Рени и Мерседес? – шепотом спросил у Гая Ден. – Ты их не видел?

В ответ Гай только покачал головой. О том, что могло случиться с двумя молодыми официантками, ему не хотелось даже думать.

* * *

Круз спешил. В банде у каждого были свои обязанности, и его задача, как главаря, заключалась в том, чтобы связаться с властями и потребовать выкуп. Сделать это нужно было как можно скорее, ибо чем раньше будут выплачены деньги, тем больше у них возможностей ускользнуть, не оставив следов.

Круз прекрасно понимал, что на этот раз он захватил не пропахший нефтью старый танкер с десятком полунищих матросов в качестве экипажа. На борту «Бьянки» находились люди по-настоящему богатые и знаменитые, поэтому Круз не сомневался, что, как только он заявит о своих требованиях, тревога поднимется нешуточная. Спасатели, морские пограничники и прочий спецназ ринутся в этот район моря Кортеса со всей возможной скоростью, и ему потребуется все его везение, чтобы не попасть к ним в руки. Кроме того, не дождавшись возвращения своих людей с пленным Касьяненко, Сергей Жуков, конечно же, попытается выяснить, в чем дело, а выяснив, будет очень недоволен, и это еще мягко сказано. Какую форму примет ярость «друга Серхио», Круз мог только предполагать, но догадывался, что первый удар придется принять на себя его сестре. Это было скверно, но тут он поделать ничего не мог – в данном случае собственная безопасность заботила его куда больше. Пусть Инна ему и сестра, но своя рубаха ближе к телу.

Чтобы провернуть задуманное и добиться успеха, Крузу нужно было самому захватить Касьяненко и добиться от него согласия сотрудничать. Он, впрочем, надеялся быстро убедить русского миллиардера расстаться с частью своих денег в обмен на жизни знаменитостей, находящихся на борту яхты. Вряд ли в такой ситуации Касьяненко станет упрямиться, и все дальнейшее пройдет как по маслу.

Круз не сомневался, что совсем скоро он будет очень, очень богат.

* * *

– Что ты задумал?! – проговорила Бьянка, удивленно глядя на своего русского любовника.

Не отвечая, Александр нажал потайную кнопку, и зеркальная стена позади душевой кабинки бесшумно сдвинулась куда-то в сторону. За ней обнаружилась какая-то комната, о существовании которой Бьянка даже не подозревала.

– Это моя потайная комната. На случай чрезвычайной ситуации, – спокойно объяснил он.

– А разве… разве сейчас чрезвычайная ситуация? – испуганно спросила Бьянка.

– Не знаю, – покачал головой Александр. – Я собираюсь это выяснить, но, прежде чем отправиться на разведку, я должен позаботиться о твоей безопасности. Это комната-сейф, там тебе ничто не грозит, никакая опасность.

– О господи!.. – воскликнула Бьянка и прикусила губу, стараясь не поддаться внезапно вспыхнувшей панике. – Что-то случилось! Что-то плохое!..

Не отвечая, Александр подтолкнул ее к потайной комнатке, которая, несмотря на довольно скромные размеры, была укомплектована всем необходимым для автономного существования. Здесь же находился спутниковый телефон, который функционировал независимо от судовой аппаратуры связи.

– Когда я узнаю, что происходит, – сказал он, – я позвоню и вызову помощь, а пока… пока тебе придется немного поскучать в одиночестве.

Бьянка машинально кивнула. Пребывая почти что в шоковом состоянии, она со страхом смотрела, как Александр достает из шкафчика с запасами воды и сухими пайками большой черный пистолет. Убедившись, что оружие заряжено, он засунул его под брючный ремень и прикрыл полой рубашки.

Эти его действия, впрочем, немного успокоили Бьянку. Она всегда знала, что Александр настоящий мужчина, и теперь убедилась в этом воочию. Дело было даже не в пистолете и не в его готовности отправиться на опасную рекогносцировку. Главное, Александр сумел остаться спокойным в далеко не спокойной ситуации.

– Только, пожалуйста, – добавил он, – не вздумай отсюда выходить, пока я не вернусь. Договорились?

– Д-да… – робко проблеяла Бьянка. – Только ты возвращайся скорее, хорошо? И… будь осторожен.

– Конечно, мой ангел. Не беспокойся, я вернусь, как только смогу.

Глава 85

Флинн всегда любил приключения и риск. Ему доставляло неподдельное удовольствие отыскивать выход из самой головоломной и опасной ситуации, решать, что сделать и когда. Вот только он совершенно не ожидал, что окажется на яхте, атакованной кровожадными сомалийскими пиратами! Подобное не могло бы прийти ему в голову даже с похмелья, однако отрицать очевидное было бессмысленно, да и опасно. Вот яхта, вот пираты, а вот он – скрючился под бортом на верхней палубе в ожидании, пока его осенит какая-нибудь блестящая идея.

В том, что первоочередной целью пиратов был Александр, Флинн почти не сомневался. С другой стороны, трудно было предсказать, как поведут себя бандиты, когда обнаружат на борту знаменитого актера, известного певца, футбольную звезду и американского сенатора. Журналист хорошо помнил свои интервью с пиратскими главарями в Эйле, которые буквально накануне его визита захватили большой нефтеналивной танкер. Все они, как один, утверждали, что захваченный экипаж содержится в прекрасных условиях в одном из отелей на берегу и ни в чем не нуждается. Впоследствии он, однако, узнал, что две женщины из числа заложников были жестоко изнасилованы, а помощник капитана танкера убит, хотя немалый выкуп и был выплачен владельцами танкера точно в срок.

Иными словами, доверять обещаниям пиратов ни в коем случае не следовало. Нужно было что-то предпринимать, и Флинн попытался трезво взвесить свои шансы. С одной стороны, он неплохо знал расположение большинства помещений на яхте, владел боевыми искусствами и имел представление о тактике морских разбойников. Кроме того, пираты его пока не заметили. С другой стороны, Флинн не знал точно, сколько именно человек напало на яхту, к тому же у него не было ни оружия, ни даже мобильного телефона, чтобы сообщить кому-то во внешнем мире о чрезвычайной ситуации на «Бьянке».

Была, однако, и третья сторона. Флинн слышал крики, слышал выстрелы и сразу подумал о Сьерре. Способен ли Хэммонд ее защитить? Флинн в этом очень сомневался, а значит, ее жизнь зависела только от него.

Придется ему что-нибудь придумать.

* * *

Сжимая в руках израильский пистолет-пулемет, Басра обходил полутемные палубы и коридоры яхты в поисках членов экипажа или пассажиров, которых следовало препроводить в кают-компанию. Сомалиец был готов стрелять в любого, кто попытался бы оказать ему сопротивление. Сопротивление, впрочем, маловероятно, поскольку один вид пирата способен был внушить ужас любому смельчаку. Высокий, худой, похожий на скелет сомалиец с глубоко посаженными глазами, промокшими насквозь дредами и редкими гнилыми зубами больше чем кто бы то ни было напоминал ожившего мертвеца или какое-нибудь другое исчадие ада.

Проходя мимо широко открытой двери поста безопасности, где на полу лежало тело Кирилла с аккуратной дырочкой во лбу, Басра замедлил шаг. Когда это он успел пристрелить охранника? Сомалиец этого не помнил.

Он почти миновал дверь, но вдруг остановился. Повернувшись назад, Басра вошел на пост безопасности, снял с холодной руки Кирилла часы и нацепил на свое тощее запястье. Часы были черными, с красными цифрами и стрелками. То, что надо.

Пинком отодвинув тело охранника в сторону, Басра сел в кресло перед экранами камер безопасности. Экраны ничего не показывали, так как Круз уже отключил питание, зато на пульте стояло большое блюдо с остатками шоколадного печенья. Схватив одно, Басра засунул его в рот. Ум-м, вкусно!.. Почти не жуя, он проглотил оставшееся печенье и некоторое время любовался своими новенькими часами. Неплохая добыча. Будет чем похвастаться дома перед сыновьями.

Сыновей у Басры было трое, все уже почти взрослые, но он считал их безмозглыми ленивыми шакалами. Ничего, когда он вернется, то попытается вдолбить в их пустые головы хоть толику здравого смысла.

Если только не забудет…

* * *

Еще когда гости только прибыли на «Бьянку», Александр сразу устроил им ознакомительную экскурсию по всем палубам и помещениям своей морской красавицы. Флинн тоже отправился вместе со всеми, а поскольку память у него была отличная, он довольно хорошо запомнил, где что расположено. Сейчас это знание могло ему пригодиться.

На яхте было три верхние палубы и трюм, где располагались каюты экипажа, машинное отделение, камбуз, кают-компания и прочие технические отсеки. На первой палубе помещались несколько гостевых кают, кинотеатр и спа-салон. На средней палубе, кроме бассейна и тренажерного зала, находились также капитанский мостик с ходовой рубкой, узел связи и огромная хозяйская каюта с отдельной террасой или балконом. На верхней палубе разместились различные зоны отдыха, солярий и небольшой буфет. Задача Флинна сводилась к тому, чтобы, минуя спиральную лестницу-трап, каким-то образом попасть с верхней палубы на среднюю, точнее – в хозяйскую каюту. Быть может, думал он, Александр до сих пор находится там. Наверняка Флинн, конечно, ничего не знал, но это была единственная возможность что-то предпринять.

Еще немного подумав, Флинн принял решение, которое, хотя и было достаточно рискованным, казалось ему вполне осуществимым. Ничего сложного для человека, который находится в хорошей физической форме… Нужно только поторопиться, пока пираты его не заметили.

И, не дав себе больше ни минуты на размышления, Флинн перекинул ноги через фальшборт.

* * *

Надежно спрятав Бьянку в потайной комнате, Александр шагнул к дверям каюты и попытался выйти в коридор, но у него ничего не вышло. Сколько он ни тянул на себя дверь, она не открывалась больше чем на полдюйма. Заглянув в щель, Александр понял причину: кто-то запер дверь снаружи на висячий замок.

Интересно, где Кирилл, подумал он. Охранник работал у него уже много лет и обладал весьма ценной способностью оказываться рядом всякий раз, когда в нем возникала нужда. Однажды он даже спас боссу жизнь, заслонив собой, когда один крайне раздражительный деловой партнер попытался всадить в Александра пулю. В преданности охранника можно было не сомневаться, и то, что в этой опасной ситуации он не поспешил к боссу на выручку, могло означать только одно: Кирилл тяжело ранен или мертв.

При мысли об этом Александр почувствовал застрявший в горле комок, но усилием воли заставил себя не думать о худшем. Сейчас не время предаваться сожалениям, он должен позаботиться о себе, о Бьянке, о гостях.

Рука Александра коснулась рукоятки заткнутого за пояс пистолета, и он сразу почувствовал себя увереннее. Мерзкие ублюдки! Тот, кто захватил его яхту, еще пожалеет, что родился на свет. Александр Касьяненко не из тех, кто сдается без борьбы.

* * *

Капитана Диксона разбудил Амин. Бесцеремонно столкнув его с койки на пол, сомалиец дважды пнул капитана ногой в живот и пробормотал на ломаном английском:

– Подъем, мистер. Твой яхта захвачен.

Диксон довольно быстро понял, что происходит, и вздрогнул от страха. Именно этого старый морской волк боялся всю свою жизнь.

– Ч-что вы собираетесь делать? – спросил он, отползая подальше от темнокожего бандита, который стоял над ним с пистолетом в руках.

– Идти за мной, – велел Амин. – Иначе я стрелять твое брюхо.

– Вы позволите мне сначала одеться?

– Быстро! – В подтверждение своих слов Амин взмахнул пистолетом. – Быстро одеваться и идти.

Капитан поспешно натянул брюки и рубашку и, конвоируемый Амином, поднялся на мостик, где его уже дожидался Круз. Диксон сразу понял, что перед ним, скорее всего, предводитель шайки, и попытался продемонстрировать настоящий английский характер, хотя, откровенно говоря, надежда, что в сложившейся ситуации кто-то станет считаться с его заявлениями, была довольно слабой.

– Я протестую, – проговорил он как можно тверже. – Кто вы такие и что вам нужно?

– А ты сам как думаешь? – небрежно отозвался Круз, почесывая стволом «узи» уродливый шрам на шее. – Хочешь поиграть в угадайку?

– Вам это даром не пройдет, – с трудом сглотнув, проговорил капитан. – Мои люди уведомили береговую охрану. Помощь уже близко.

– Твои люди все до одного спали на посту, – ухмыльнулся Круз. – Никто из них даже не заметил, как мы поднимались на борт.

– Что с моими пассажирами? – требовательно спросил Диксон. – Если вы причините хоть кому-то из них вред…

– Заткни свою вонючую пасть и слушай меня! – грубо перебил Круз. – Сейчас ты пойдешь за своим хозяином, этим русским ублюдком, и приведешь его сюда. Я буду разговаривать только с ним, понятно? – Он махнул рукой Амину. – Проводи… А попробует выкинуть какой-нибудь номер – стреляй.

Капитан Диксон снова сглотнул. Страх почти парализовал его. Про себя он поклялся, что, если только уцелеет в этой передряге, сразу же выйдет в отставку. Хватит с него «морской романтики».

Если уцелеет… В этом-то и была главная загвоздка.

* * *

Тем временем Далил и Гани, охранявшие заложников в кают-компании, обнаружили в охладителе запас пива и решили промочить горло. Пиво было хорошим, поэтому оба быстро захмелели и принялись потешаться над заложниками и делать двусмысленные жесты в направлении окаменевших от страха горничных.

Джероми в ужасе забился в угол, стараясь сделаться как можно незаметнее и проклиная тот день, когда он приобрел свой роскошный спальный гарнитур. Халат уже привлек внимание бандита, но шелковая пижама все еще была на нем, и Джероми боялся, что она тоже может приглянуться кому-нибудь из головорезов. Двое черномазых, которые стерегли их сейчас, ему очень не нравились. У обоих были совершенно зверские рожи – одному богу известно, чего можно ожидать от этих дикарей!

Гай тем временем пересчитал пленников и убедился, что все члены команды здесь, не хватало только капитана, Рени и Мерседес. За девушек Гай очень боялся – он кое-что слышал о пиратах и знал, что те часто насилуют попавших к ним в плен женщин, а обе официантки были, как назло, на редкость привлекательны.

Бармен Ден тоже думал о судьбе девушек. Рана у него на голове все еще продолжала болеть и кровоточить, однако мужества он не утратил. Напротив, его желание что-нибудь предпринять только окрепло. Рени ему нравилась, и Ден не хотел, чтобы с ней случилось что-то плохое.

Убедившись, что на него никто не смотрит, он приблизился к Гаю и горячо зашептал:

– Что, так и будем ждать неизвестно чего? Эти двое скоро налакаются, как кенгуру, и что тогда будет? Очнись, приятель, нужно действовать!

– И получить пулю? – тоже шепотом отозвался Гай, с опаской разглядывая пиратов, к которым снова присоединился Кашу. – Поверь, нам лучше сидеть тихо и не злить этих…

– Ты действительно собираешься ждать, пока нас обменяют на миллион долларов? – разозлился Ден. – Мы с тобой столько не стоим! Нужно попробовать отнять у них оружие.

Гай только покачал головой. Ден был еще очень молод – бармену не исполнилось и двадцати пяти, и он, конечно, не понимал всей опасности ситуации, в которой они очутились. Это не телешоу, хотелось сказать Гаю, да и ты не супермен. Это настоящие пираты, и оружие у них тоже настоящее, поэтому самое разумное в нашем положении – сидеть смирно и не делать ничего, что может спровоцировать бандитов.

Гай верил, что помощь обязательно придет, и ему очень хотелось дожить до этого момента. Бросаться на вооруженных автоматами и ножами пиратов он не собирался.

Глава 86

Борт яхты был мокрым и очень скользким, и пару раз Флинн едва не сорвался. К счастью, дождь прекратился, ветер улегся и море было почти спокойным. Спустив ноги вниз, Флинн ухватился за прочную веревку, которую отыскал в буфете, и начал медленно спускаться. Веревка оказалась коротковата, и в какой-то момент он повис на одних руках, но все же умудрился спрыгнуть на балкон-террасу хозяйской каюты.

Прозрачная дверь, ведущая внутрь, была заперта, но Флинн разглядел в глубине комнаты широкоплечую фигуру Александра и несколько раз стукнул по стеклу кулаком. Русский обернулся на стук и взмахнул пистолетом, но, узнав журналиста, снова засунул оружие под ремень и поспешно отпер дверь.

– Господи Иисусе! – воскликнул Александр. – Откуда ты взялся? Ты знаешь, что происходит?!

– Пираты, – коротко ответил Флинн. – Яхта захвачена.

– Не может быть!

– К сожалению, может.

– Это катастрофа. – Александр покачал головой. – Что же делать?

– Ты не пробовал выбраться в коридор?

– Пробовал, но у меня ничего не вышло. Кто-то запер каюту снаружи.

– Запри ее и изнутри, – велел Флинн. – Они могут явиться за тобой в любую минуту.

– За мной? – Александр удивленно нахмурился. – Почему за мной?

– За кем же еще? Пиратам нужен выкуп, и они наверняка захотят, чтобы ты связался с кем-нибудь из своих деловых партнеров.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Я собирал материалы для большой статьи о пиратском бизнесе и кое-что выяснил об их методах.

– Твою мать!.. – мрачно выругался русский. – Ну и ситуация!..

– Ситуация непростая, но не безнадежная, – быстро сказал Флинн, стараясь подбодрить приятеля. – Мы можем попытаться кое-что сделать… А где Бьянка?

– Я спрятал ее в потайной комнате, – объяснил Александр, поворачиваясь, чтобы запереть дверь каюты на ключ.

– Вот как? И где эта комната?

– Позади моей душевой кабинки. Мне предложили устроить ее буквально в последний момент. К счастью, я послушался.

Флинн кивнул.

– На сколько человек она рассчитана? – спросил он.

– На пять или шесть.

– Нужно спрятать там наших женщин, – решил Флинн. – У тебя есть какие-нибудь средства связи?

– В потайной комнате есть автономный спутниковый телефон.

– Срочно свяжись с береговой охраной и вызови помощь, – распорядился журналист. – Как у тебя с оружием?

Александр похлопал по пистолету, торчащему из-за ремня.

– Был еще один, в тумбочке возле кровати, но его кто-то взял.

– Разве пираты здесь уже побывали? – удивился Флинн.

– Нет, насколько я знаю.

– Значит, у них на яхте есть свой человек, – решил журналист. – Кто-то из команды или, может быть, одна из горничных…

– Что ты предлагаешь? – спросил Александр. Теперь, когда Флинн был рядом, он почувствовал значительное облегчение и почти успокоился.

– Пока ты связываешься с береговой охраной, я попробую добраться до остальных пассажиров. Они, скорее всего, еще ничего не знают.

– И как ты собираешься это сделать?

– Так же, как добрался сюда. – Флинн усмехнулся. – Не помнишь, кто живет в каюте под тобой?

Александр на секунду задумался – все-таки соображал он еще не слишком быстро.

– Футболист с женой, – сказал он наконец. – Будь осторожен.

Флинн кивнул и направился на балкон.

– Я скоро, – пообещал он. – Не медли, звони скорее.

* * *

– Пассажиров тоже нужно собрать в кают-компании, – сказала Мерседес Крузу. – Держать их в каютах… небезопасно.

– Почему? – тотчас спросил Круз и, глубоко затянувшись сигаретой, выплюнул на пол табачную крошку. – Из кают они никуда не денутся.

– Какому-нибудь идиоту может прийти в голову мысль прыгнуть за борт, чтобы попытаться добраться до острова вплавь, – сказала Мерседес. – Остров считается необитаемым, но он необитаем только в том смысле, что там никто не живет постоянно. На самом деле на нем вполне могут оказаться рыбаки или группа туристов, так что…

– Сама ты идиотка!.. – Круз снисходительно усмехнулся, сверкнув золотыми зубами. – Никто из этих жирных котов не осмелится плыть к острову посреди ночи хотя бы потому, что все они слишком привыкли полагаться на свои денежки. Кроме того, ты ведь заперла их, правда? Так что не волнуйся – никуда они не денутся. Будут сидеть как миленькие и ждать, пока за них заплатят выкуп.

– На это может уйти несколько дней. – Мерседес нахмурилась. – За это время недолго и с голода помереть.

– Что-то ты слишком о них заботишься, моя дорогая. – Круз взглянул на нее с подозрением. – К чему бы это, а?..

Мерседес прикусила губу. Отец слишком хорошо ее знал, чтобы она могла его обмануть.

– Вообще-то, – проговорила она как можно небрежнее, – я собиралась прошвырнуться по их каютам – посмотреть, вдруг там найдется что-то ценное.

– Только собиралась? – Круз многозначительно подмигнул. – Мне почему-то кажется, что ты уже прибрала к рукам все, что хотела.

– Ну, допустим… И что? – Мерседес дерзко посмотрела на отца. – Я хорошо поработала и заслужила премию. К тому же не такое уж это большое удовольствие – обслуживать богатеньких туристов, подавать им виски и убирать за ними объедки.

– Я так понимаю, chiquita [39], ты положила глазок на какую-нибудь ценную безделушку, точно?

Отец редко обращался к ней столь ласково, и Мерседес почувствовала себя тронутой.

– Так, кое-какие тряпки и бижутерия, – ответила она, небрежно пожимая плечами. – У этих богатых шлюх полно всякого красивого барахла.

– Сделаем так, – неожиданно предложил Круз. – Я отправил Амина и капитана за Касьяненко. Мне нужно объяснить русскому, что в его положении лучше заплатить, иначе и он, и его люди окажутся на дне океана. Если все будет в порядке, тогда мы запрем всех гостей в трюме вместе с командой. Такой вариант тебя устроит?

– Конечно. Спасибо, папа, – кивнула Мерседес, снова задумавшись о том, какое прекрасное будущее ее ждет.

– Не смей называть меня папой! – с внезапной злобой сказал Круз, и Мерседес вздрогнула. Она совершенно забыла, что отец велел ей называть себя только по имени. Судя по всему, обращение «папа» не нравилось Крузу только потому, что он не хотел выглядеть слишком старым в глазах многочисленных шлюх, которых он трахал.

– Извини, па… Круз, – послушно пробормотала Мерседес. – Больше не буду.

* * *

Похоже, от Гая никаких решительных поступков ждать не следовало, и Ден переключился на других членов команды. Увы, никто из матросов не выразил желания действовать.

– Что же, мы так и будем сидеть как бараны и ждать спасения? – спросил бармен, переводя взгляд с одного лица на другое. – Мы же мужчины, а не какие-нибудь безвольные придурки! Их всего трое, а нас вон сколько! Да мы их просто в палубу втопчем, главное, взяться всем вместе, дружно!

– Ага, и получить пулю в голову, – возразил шеф-повар, коренастый, полный англичанин. – Уж лучше дождаться, пока за нас заплатят выкуп. Главное, не провоцировать террористов, так написано во всех инструкциях по выживанию.

– Это не террористы, а пираты, – поправил Ден.

– Пиратов тоже не надо провоцировать, – ответил англичанин. – Лично у меня дома остались жена и трое детей. Кто о них позаботится, если меня прикончат? Может быть, ты?

Ден только разочарованно пожал плечами. Этих парней не раскачаешь, подумал он с досадой. Между тем пираты продолжали глотать пиво; с каждой минутой они все неувереннее держались на ногах, так что несколько крепких парней без труда справились бы с ними даже без оружия.

Проклятье! Характер не позволял Дену сидеть сложа руки и ждать у моря погоды, к тому же он хорошо понимал, что даже полное послушание – еще не гарантия, что все они останутся в живых. Если деньги хоть немного задержатся, пираты занервничают и могут расстрелять всех. Кроме того, он с каждой минутой все сильнее беспокоился о Рени и Мерседес. Похоже, официантки все-таки попали в беду.

* * *

Тей всегда спал чутко и сразу проснулся, когда кто-то постучал в балконную дверь. Выскользнув из постели, он голышом подошел к двери и увидел за стеклом Флинна, который делал ему какие-то знаки.

– В чем дело? – шепотом спросил Тей, отворяя стеклянную дверь. – Откуда ты взялся? Ты лунатик или просто упал за борт?

– Все гораздо хуже, – негромко ответил Флинн. – Яхту захватили пираты. Нужно как можно скорее спрятать твою Эшли в безопасном месте. Как по-твоему, сумеет она подняться по веревке?

Прежде чем ответить, Тей несколько раз тряхнул головой, чтобы убедиться, что он не спит. Увы, похоже, все это происходило наяву. Во всяком случае, Флинн никуда не исчез и продолжал стоять перед Теем, вопросительно глядя на него.

– Это что, шутка? – проговорил наконец футболист.

– Поверь, Тей, мне сейчас не до шуток. Тебе с женой нужно как можно скорее подняться по веревке в каюту Александра – она как раз над вами. Помоги Эшли – сама она, наверное, не справится. У Александра в каюте есть потайная комната – там твою жену никто не найдет.

– Черт! – вырвалось у Тея. – Похоже, ты говоришь серьезно!

– Кто живет рядом с вами? – спросил Флинн, машинально оглядываясь.

– Сенатор, – ответил Тей, качая головой. – Он так орет на свою бедную жену, что нам все слышно.

– О’кей. – Журналист кивнул, решив, что с этой информацией он разберется как-нибудь потом – если, конечно, это «потом» у них вообще будет. – Давай, пошевеливайся. Позаботься об Эшли, а я попробую предупредить остальных. Увидимся наверху.

Он еще не знал, как убедить Хэммонда переправить Сьерру в безопасное место, но собирался попробовать.

В крайнем случае, мрачно подумал Флинн, придется нокаутировать долбаного Поросенка еще раз.

* * *

Конвоируя капитана обратно на мостик, Амин заметил распахнутую дверь поста безопасности. Внутри, в кресле охранника, преспокойно спал Басра.

– Ты! Стоять здесь и не двигаться, – скомандовал пират Диксону, а сам вошел в крошечную комнату. Перешагнув через распростертый на полу труп Кирилла, он с силой тряхнул товарища за плечо, осыпая его громкой бранью на сомали. Через несколько секунд Басра с трудом открыл глаза и пробормотал несколько вялых извинений. Ответом ему была новая порция оскорблений, после чего Амин отправил Басру продолжать осмотр яхты, чем он, собственно, и должен был заниматься вместо того, чтобы бессовестно дрыхнуть.

Протирая кулаками глаза, Басра вышел в коридор вслед за Амином. В голове у него плавал какой-то подозрительный туман. Осмотреть каюты экипажа… Найти членов команды… Каждого, кто попадется, доставить к остальным в кают-компанию…

Все это казалось сомалийцу слишком сложным и хлопотным, и он решил: если ему встретится кто-то из членов экипажа, он будет стрелять, а дальше пусть главари разбираются.

Басра всегда предпочитал простые решения и никогда не боялся крови.

Глава 87

– Русский не хочет выходить из каюты? Ты ничего не перепутал?.. – спросил Круз, грозно глядя на Амина. – А может, у тебя руки отсохли?.. Или ты просто не догадался открыть дверь и вытащить его силой?

– Он заперся изнутри, – пояснил Амин.

– Этот русский – просто кретин! – выругался Круз. – Неужели ему не ясно, что сопротивление ни к чему не приведет?

– Да на кой черт он тебе вообще сдался? – вставила Мерседес, и капитан Диксон изумленно повернулся к ней. Официантка стояла рядом с главарем пиратов так спокойно, словно она была одной из них. В следующее мгновение он понял – Мерседес и была лазутчиком, доверенным человеком шайки на его яхте. Мерзкая тварь, которую Гай нанял вопреки его желанию, оказалась пособницей пиратов. Видимо, она с самого начала работала на них, обеспечивая морских разбойников необходимой информацией.

Ну и дурак же этот «директор по развлечениям», подумал Диксон. Ему очень хотелось устроить австралийцу разнос по всей форме, но сейчас он был, увы, абсолютно бессилен. Ему в лицо смотрел ствол пистолета, и капитан лишь с огромным трудом удерживался от того, чтобы не обмочиться от страха.

Мерседес заметила промелькнувшее в глазах капитана выражение ненависти, но отреагировала неожиданно спокойно.

– Спокойней, старичок, не то инфаркт схватишь, – буркнула она и отвернулась.

– Касьяненко мне нужен, – объяснил ей Круз, – чтобы как можно скорее начать переговоры о выкупе.

Время в его плане действительно было крайне важным фактором. Круз рассчитывал получить деньги в течение двадцати четырех часов, и каждая минута промедления не просто отодвигала этот срок – она могла стать роковой.

– Выломайте дверь и доставьте этого chingado сюда, – велел он Амину. – Если нужно – взорвите.

– Слушаюсь, босс, – ответил сомалиец.

* * *

Балконная дверь каюты Хэммонда была не заперта. Флинн открыл ее и, пробравшись внутрь, на цыпочках приблизился к кровати.

Но на кровати лежала одна Сьерра. Хэммонда в каюте не было – на всякий случай Флинн заглянул в ванную комнату, но там было темно и пусто.

Тогда он вернулся к кровати и, наклонившись над Сьеррой, легонько тронул ее за плечо.

Ее глаза открылись, и Сьерра негромко ахнула.

– Только не кричи, – быстро сказал Флинн. – Тихо! На борту пираты.

Она села на кровати, прижимая к груди одеяло. Растрепанные золотисто-каштановые волосы упали на ее прекрасное лицо, и она плавным движением отвела их в сторону.

– Флинн?.. – пробормотала она. – Как ты сюда… – Ее глаза изумленно распахнулись. – Пираты? Это правда?

– Да, я знаю, что это звучит как бред сумасшедшего, – кивнул Флинн. – Но я видел их своими глазами.

– Ты не ошибся?

– Никакой ошибки нет. Где Хэм?

– Я… я не знаю. Он куда-то ушел и не вернулся.

– Надень что-нибудь потеплее да захвати кроссовки или теннисные туфли. Я отведу тебя в безопасное место.

* * *

Кашу рассчитывал увидеть на яхте множество соблазнительных, роскошных, дорого одетых женщин, но две горничные, которые сидели в кают-компании вместе с командой, не произвели на него особого впечатления.

Между тем его возбуждение было даже сильнее, чем обычно. Парень никак не мог отделаться от воспоминаний о женщине Большого Босса, о ее распутной улыбке и огромных грудях. С такими сиськами, думал Кашу, он мог бы играть сутками напролет.

Вместе с тем он начал понемногу догадываться, что они могут и не вернуться на виллу, где осталась роскошная Инна Мендоса. Только не после того, как Круз приказал избавиться от двух русских… Кашу был не прочь еще раз увидеться с женщиной Большого Босса, но возражать против планов главаря, какими бы они ни были, не собирался. В конце концов, с Крузом он зарабатывал большие деньги, а большие деньги означали много женщин, так что Кашу твердо знал, что внакладе не останется.

Раздумывая об этом, он еще раз окинул взглядом пленников. Выглядели они уныло, а женщины и вовсе представляли собой жалкое зрелище: растрепанные, заплаканные, кое-как одетые. Интересно, спросил себя Кашу, а куда подевалась Мерседес? Она ведь, кажется, тоже должна быть на яхте… Они неплохо ладили – он и дочка главаря. Горячая, взрывная, раскованная, очень красивая и опасная, как гремучая змея, Мерседес подходила ему как нельзя лучше.

Охранять заложников Кашу надоело, и он сказал Далилу, что ненадолго отлучится в туалет. Тот кивнул, и молодой пират, выскользнув в коридор, отправился на поиски Мерседес.

* * *

Как только Кашу вышел, Ден подтолкнул Гая локтем.

– Видишь? Их осталось всего двое, – пробормотал он негромко, хотя к этому времени окончательно убедился, что сомалийцы не понимают по-английски. – Давай действовать вместе. Главное, напасть на них одновременно и сбить с ног.

– Нет, – довольно грубо ответил Гай, которому очень хотелось, чтобы Ден наконец успокоился и перестал к нему приставать. – Ты что, не видишь, что они вооружены? Кого-то обязательно подстрелят, даже если мы бросимся на них всей толпой. Пока мы сидим смирно, нас не тронут, – добавил он, пытаясь убедить не столько Дена, сколько себя.

– Ты так думаешь? – возразил бармен, решительно выпятив подбородок. – А ты заметил, сколько пива они вылакали? Еще немного, и они так напьются, что перестанут себя контролировать. Вдруг им захочется пострелять по живым мишеням – что ты скажешь тогда? Нет, приятель, если мы ничего не предпримем – нам конец.

* * *

Скрючившемуся в углу Джероми вдруг пришло в голову, что, если всех заложников уничтожат, о нем вряд ли кто-нибудь вспомнит. В газетах, разумеется, напишут о знаменитостях – о Люке, о Клиффе Бакстере, о футболисте, о сенаторе и, конечно, об Александре с его Бьянкой, но об остальных… Неужели Джероми Мильтон-Голд канет в небытие под рубрикой «и другие»?

По какой-то не совсем очевидной причине эта мысль заставила здорово разозлиться на Люку. Где он, его белокурый бог? Почему он ничего не предпринимает?

Умом Джероми понимал, что Люка все равно не сможет в одиночку противостоять вооруженным бандитам. Ни он, ни кто другой. Это был непреложный факт, против которого ему нечего было возразить.

Украдкой Джероми бросил взгляд в сторону Гая. Кто он, враг или друг?..

Джероми надеялся, что друг. В этот тяжелый час ему отчаянно хотелось быть рядом с кем-то, кто мог бы его приласкать и утешить.

* * *

Двигаясь уверенно, словно всю жизнь только этим и занимался, Флинн перебирался с балкона на балкон, будя гостей и направляя их к тому месту, откуда они могли по веревке подняться в каюту Александра. Не обнаружил он только Хэммонда и Джероми. Флинн понятия не имел, где они могут быть, но сейчас это его не слишком волновало.

Его приятно удивило, что женщины вели себя спокойно и мужественно и карабкались по канату, как заправские матросы. Наверху их встречал Александр и по одной отводил в потайную комнату к Бьянке. Небольшая проблема возникла только с Хван, которая непременно хотела сразиться с пиратами вместе с мужчинами, но Флинн отказал ей наотрез.

– Ты останешься здесь, в безопасности, пока мы за вами не придем, – твердо сказал он. – Не выходите из комнаты ни при каких обстоятельствах и постарайтесь не шуметь, – добавил Флинн, обращаясь уже ко всем четырем женщинам. – Александр говорит, что комната хорошо звукоизолирована, но все-таки осторожность не помешает. В верхней части сдвигающейся стены есть панель с односторонней прозрачностью, сквозь которую можно наблюдать за всем, что происходит в каюте, так что вы сразу нас увидите, когда мы за вами придем. Если вы сделаете все, как я сказал, с вами все будет в порядке.

При этих словах Сьерра бросила на него долгий взгляд.

– А ты? – спросила она совсем тихо. – С тобой все будет в порядке?

– Думаю, я сумею о себе позаботиться, – ответил он и взмахнул рукой, показывая на остальных мужчин. – И я, и каждый из нас.

– А… Хэммонд? – снова спросила она.

– Мы его обязательно найдем, – сказал Флинн, гадая, чем вызван этот неожиданный вопрос. Неужели Хэммонд ей все-таки небезразличен?

Как раз в этот момент в дверь каюты несколько раз сильно ударили и послышался голос, который выкрикивал с сильным акцентом:

– Эй, русский! Быстро выходить, не то мы стрелять!

Александр в последний раз помахал рукой Бьянке, потом задвинул зеркальную панель, закрывая потайную комнату, а Флинн повернулся к Тею, Люке и Клиффу.

– Ну что, будем сражаться или сдадимся?

– Конечно, будем сражаться, – тотчас ответил Тей, воинственно сверкая глазами. – У меня аж руки чешутся – так хочется завалить хотя бы одного ублюдка.

Клифф тоже кивнул.

– В кино мне не раз приходилось воевать. Надо хотя бы раз попробовать, каково это на самом деле.

– Я готов, – просто сказал Люка. Он немного нервничал, но показывать это ему не хотелось. Кроме того, его беспокоила судьба Джероми, но он хорошо понимал, что отправляться на поиски партнера прямо сейчас было бы не самым разумным решением.

Александр вытащил из-за ремня пистолет.

– Нас пятеро, – сказал он решительно, – а это уже немало.

– Верно, – кивнул Флинн. – Только отдай пистолет мне – думаю, я управлюсь с этой штукой лучше тебя. В последнее время у меня было много практики.

Русский не стал спорить и протянул ему оружие.

– Открывать, иначе моя ломать дверь! – крикнул из коридора Амин.

– Давай, ублюдок, – пробормотал Касьяненко вполголоса. – Мы тебя ждем.

* * *

С силой вонзаясь в податливое тело девушки, Хэммонд чувствовал себя наверху блаженства. Быть с женщиной само по себе приятно, но куда большее наслаждение дарило ему ощущение своей полной, безграничной власти над нею. Сначала девчонка – как ее там? Дженни? Ре́нни? Ах да, Рени!.. – умоляла его перестать, но Хэммонд знал, что на самом деле она вовсе этого не хочет. На самом деле она просто в восторге от того, с какой силой его могучий член движется по ее нетоптаной тропе.

В какой-то момент ему послышались какие-то звуки в коридоре за дверью, но он не придал им значения. Хэммонд прямой дорогой двигался к мегаоргазму, и ничто не могло его остановить.

Напряжение нарастало. Еще немного, еще чуть-чуть, и…

– А-аргх!!. – Тело Хэммонда несколько раз конвульсивно содрогнулось в пароксизме восхитительной разрядки.

Именно в это мгновение дверь каюты широко распахнулась и внутрь буквально ввалился какой-то темнокожий верзила. Это был Басра. Снотворное, которое было в съеденном им печенье, подействовало на него странным образом – сомалиец почти ничего не соображал и различал только очертания человеческих фигур на нижней койке.

Недолго думая, Басра поднял свой пистолет-пулемет и дал короткую очередь.

Брызнула кровь, и для сенатора Хэммонда Паттерсона все было кончено.

Смерть и оргазм наступили одновременно.

Глава 88

Нервно расхаживая из стороны в сторону по террасе виллы, Сергей Жуков то и дело бросал взгляд на часы и бормотал себе под нос угрозы в адрес Касьяненко, а заодно и Круза. Правда, время еще не вышло, к тому же пирата могла задержать непогода, но Сергею все равно казалось, что мексиканец испытывает его терпение.

Потом его отвлекла Инна, которая появилась из спальни в коротенькой розовой ночнушке и отделанных розовым мехом сабо на высоком каблуке.

– Ну когда же ты наконец придешь?.. – проныла она просительно.

– Когда захочу, тогда и приду, – сердито отрезал Сергей.

Он не собирался спать, пока его враг не окажется в подвальной тюрьме, надежно прикованный наручниками к кольцу в стене. Сергей еще не решил окончательно, что именно он сделает с Касьяненко. Больше всего ему хотелось поджарить его, как свинью, – поджарить живьем, чтобы увидеть, как он будет корчиться от боли, услышать его крики.

– Я не хочу спать одна, – капризно проговорила Инна, накручивая на палец прядь волос. – Этот дом очень страшный, особенно в темноте.

– Так включи свет! – раздраженно рявкнул Сергей. – Сказано тебе, я приду, когда все закончится. Ясно?

Он ждал возвращения своих телохранителей, которые должны были доставить ему пленника. Только после этого он сможет заняться другими, не столь важными делами.

И Сергей снова бросил взгляд на часы. Круз и его шайка отправились в путь почти четыре часа назад. Теперь они могли вернуться в любую минуту.

Сергей облизнулся в предвкушении. Поджарить Касьяненко живьем или сначала содрать с него кожу?.. Ничего, он решит, что делать, как только увидит убийцу своего брата.

Глава 89

– Вам это с рук не сойдет, – в очередной раз проговорил капитан Диксон, пытаясь продемонстрировать заросшему грязью мексиканцу со страшным кривым шрамом на шее и смертоносным «узи» в руках, что он его нисколько не боится. – Вы хоть знаете, кому принадлежит эта яхта?

– Разве я разрешил тебе разговаривать, английская жаба? – прорычал Круз, бросая на него исполненный угрозы взгляд, но капитан не собирался сдаваться:

– Вас обязательно найдут, и вы понесете суровое наказание. Пиратство в международных водах – это очень серьезное преступление.

– Слушай, ты из какого века сюда явился? – хохотнул Круз, вытирая потрескавшиеся губы тыльной стороной ладони. – Современные пираты неуловимы, а знаешь почему? Потому что их никто не ловит. Дешевле заплатить выкуп, да и для заложников безопаснее.

– Предупреждаю еще раз: если кто-нибудь из пассажиров или членов команды пострадает…

– Заткнись, – бросил Круз, сплевывая на палубу. – Когда сюда доставят Касьяненко, я отправлю тебя вниз, к твоей гребаной команде. Тебя это устраивает?

Капитан Диксон не ответил. Он и в самом деле предпочел бы быть сейчас с командой, а не с этим опасным, способным на все маньяком.

* * *

«Лежи тихо».

«Не двигайся».

«Что произошло?..»

«Может, закричать?..»

Десятки мыслей роились в голове Рени, пока она лежала под неподвижным телом сенатора, чувствуя, как щекочущие струйки крови стекают по ее обнаженной груди и бокам.

Обмякшее тело Хэммонда казалось очень тяжелым, а его пенис все еще находился внутри ее.

Или нет?..

Рени не могла сказать наверняка.

Ее глаза наполнились слезами, соленые капельки заскользили по щекам.

Она знала – случилось что-то ужасное.

Еще теплая кровь продолжала заливать ее тело.

Рени не могла пошевелиться, не могла закричать – страх парализовал ее полностью.

Внезапно тяжесть с ее груди исчезла. Кто-то рывком столкнул тело сенатора вниз, и в поле зрения Рени появилась голова самого страшного человека, какого она когда-либо видела в своей жизни.

Голова напоминала череп, у которого не хватало половины зубов, а в глазницах тлели безумные огоньки.

Рени хотела закричать, но когда она открыла рот, оттуда не вырвалось ни звука.

* * *

Кашу заметил Мерседес у верхних ступенек трапа, где она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, дожидаясь, когда Амин приведет Касьяненко и она сможет без помех пошарить по каютам гостей. Драгоценности, роскошная одежда, деньги – там наверняка найдется много всего. После того как Круз фактически разрешил ей помародерствовать, Мерседес чувствовала себя гораздо увереннее.

Увидев девушку, сомалиец широко улыбнулся и, шагнув к ней, быстро обнял, царапнув по щеке редкой бородкой, но Мерседес не возражала. Они с Кашу несколько раз работали вместе, и парень ей в общем нравился. Он был молод и хорош собой, и, хотя они не знали языка друг друга, им тем не менее удавалось как-то общаться.

Однажды Мерседес даже сделала ему минет, но до полноценного секса дело не дошло – Амин их застукал и впредь строго-настрого запретил племяннику прикасаться к девушке.

На этот раз, однако, Кашу был настроен вполне серьезно. Обхватив Мерседес за плечи, он прижал ее к себе и поцеловал. Его упругий, скользкий язык протиснулся между ее плотно сжатых губ и несколько раз метнулся туда и обратно, словно змеиное жало.

Мерседес отреагировала на ласку довольно живо. Она была такой же легковозбудимой, как и Кашу, к тому же за время пребывания на яхте ей было совершенно не с кем позабавиться, а ласкать себя, живя в одной каюте с Рени, было не слишком удобно.

Кашу коснулся грудей Мерседес, потом приспустил ее шортики и просунул ладонь между ног.

Мерседес, в свою очередь, расстегнула его джинсы, выпуская на волю разбухший, горячо пульсирующий член.

Этому парню было что предложить девушке.

О том, что у нее есть другие, более важные дела, Мерседес в этот момент не думала. Напротив, небольшое развлечение – просто чтобы привести в порядок мысли – оказалось весьма кстати. Она знала, что секс с Кашу будет таким же быстрым и яростным, как нападение на яхту, и это ее более чем устраивало.

Потом она займется обыском.

Резким движением ноги Мерседес отшвырнула шорты и, обхватив Кашу руками за шею, запрыгнула на него, одновременно обвивая ногами его талию. Его огромный член плавно скользнул в ее истекающее соком лоно и задвигался стремительно и мощно, порождая волну приятных ощущений. Неистовая, дикая скачка длилась совсем недолго, и оба уже подходили к кульминации, когда откуда-то донеслись звуки выстрелов.

– Mierda! [40] – сквозь зубы выругалась Мерседес – и в тот же миг мощный оргазм сотряс ее тело.

Кашу тоже достиг разрядки.

А еще мгновение спустя оба подхватили свою одежду и, ни слова не сказав друг другу, бросились в противоположные стороны.

* * *

– Похоже, наше путешествие закончится не совсем так, как планировалось, – заметила Бьянка. Оказавшись в потайной комнате вместе с другими женщинами, она решила, что должна попытаться хоть как-то их подбодрить. – Никто не хочет попить? – добавила она, показывая на полку, битком набитую жестянками кока-колы и «Севен-ап».

– Спасибо, – откликнулась Лори, решившая во что бы то ни стало не показывать своего страха. – Мне, пожалуйста, колу.

– Хотела бы я знать, как вы только держитесь! – пробормотала Сьерра.

– Не слишком хорошо, – чуть дрожащим голосом пробормотала Эшли. – У меня клаустрофобия. Боязнь замкнутых пространств, – пояснила она.

– Старайся дышать как можно глубже, – посоветовала Хван. – И думай о чем-нибудь приятном – о том, что ты любишь больше всего. Ты умеешь медитировать?

– Никогда не пробовала, – сказала Эшли, натягивая на голову капюшон велюровой толстовки от Виктории Сикрет.

– Подумай о своих близнецах, – вставила Лори. – Тей мне показывал фото – у тебя такие чу́дные малютки!

– Они не близнецы, а двойняшки, – довольно злобно откликнулась из-под капюшона Эшли. – Это совершенно разные вещи!

– Все равно они очаровательные, – не смутилась Лори. – Думай лучше о них.

– Я и думаю – думаю, что с ними будет, если со мной или с Теем что-нибудь случится! – воскликнула Эшли, чувствуя, как ее охватывает паника. – Кто о них позаботится?

– Все будет хорошо, – мягко сказала Сьерра и положила руку ей на плечо. – И с тобой, и с Теем, и со всеми нами. Флинн знает, что делать. Он нас спасет.

– Ты, видно, хорошо его знаешь, – заметила Бьянка, пристально взглянув на нее.

– Мы обе знаем, – вмешалась Хван. – Если кто-то и способен найти выход из этого дерь… из этой скверной ситуации, так это только он.

– В таком случае нам всем следует успокоиться и положиться на способности мистера Хадсона, – церемонно проговорила Бьянка, возвращаясь к своей роли безупречной хозяйки. – Так, девочки?

– Ничего другого нам все равно не остается, – заметила Хван, и Бьянке захотелось придушить китаянку, но она сдержалась.

Потом откуда-то снизу донеслись звуки стрельбы, и все затихли, напряженно прислушиваясь.

* * *

Амин был уверен, что контролирует ситуацию, – и просчитался. Выстрелив в замок, он пинком распахнул дверь каюты и ворвался внутрь, и тут же на него набросились сразу несколько человек. Амин не сумел даже воспользоваться оружием, хотя держал его в руках. Его сильно ударили по голове, вырвали пистолет и повалили. Один из нападавших сел на сомалийца верхом, прижав его к полу, остальные тем временем связали ему руки и лодыжки прочными веревками, сделанными из разодранных простыней.

– Сколько вас на яхте? – задал первый вопрос Флинн, приблизив свое лицо к лицу Амина. – Только не надо делать вид, будто ты не говоришь по-английски, – свирепо добавил он. – Я сам слышал, как ты только что орал за дверью.

Амин испугался, но вовсе не Флинн поверг его в ужас. Он знал, что Круз обвинит во всем именно его, хотя никакой вины сомалиец за собой не чувствовал. Ему сказали, что в каюте будут только двое, мужчина и женщина, – и никакого оружия. Так, во всяком случае, утверждала Мерседес, и теперь ее ошибка могла погубить все дело. А значит, это она виновата, из-за нее все пошло наперекосяк!

Амин взглянул на своих врагов налившимися кровью глазами.

– Моя нет английски, – прохрипел он.

– Черта с два «нет английски»! – выругался Тей. – Давай, придурок, выкладывай все, иначе я выбью тебе последние зубы! Будешь их в кармане носить, если не расскажешь нам все!

И он продемонстрировал пленнику внушительный кулак.

* * *

Увидев на койке голую девушку, Басра состроил жуткую гримасу.

Та в ужасе отпрянула и открыла рот, словно собираясь закричать, но не сумела издать ни звука.

Басра удовлетворенно кивнул. Он очень устал и не хотел, чтобы кто-то шумел у него над ухом. Сомалиец считал, что блестяще выполнил свое задание – пристрелил члена экипажа, который прятался в каюте вместо того, чтобы смирно сидеть с остальными в кают-компании. Теперь он имеет право немножко передохнуть.

«Только на минуточку, – подумал он, усаживаясь на койку рядом с помертвевшей от страха девушкой и закрывая глаза. – На одну маленькую минуточку…»

Вскоре он уже громко храпел.

* * *

Круз огляделся. Куда, черт побери, подевалась Мерседес?.. Он собирался послать ее к хозяйской каюте и выяснить, какого дьявола Александр так долго копается. Круз слышал выстрелы и не сомневался, что его ближайший помощник уже выбил дверной замок и схватил Касьяненко. Так почему же этот кретин до сих пор не привел русского миллиардера на мостик?

Время летело стремительно; его оставалось все меньше, и Круз начинал нервничать. Друзьям Касьяненко пора было уже собирать деньги для выкупа, а между тем ему никак не удавалось поговорить с самим миллиардером. Круз собирался дать ему двадцать четыре часа, в течение которых русский должен был добыть необходимую сумму. После этого Басра начнет убивать заложников – каждые четверть часа по одному. Сомалиец был настоящим мясником и не испытывал ни колебаний, ни угрызений совести, когда нужно было отнять чью-то жизнь. Да и то сказать, если за этих разжиревших гринго не хотят платить даже близкие друзья, значит, они и не заслуживают ничего, кроме пули.

Затянувшись очередной сигаретой, Круз злобно покосился на капитана. Этот тип ему совершенно не нравился, хорошо бы убрать его куда-нибудь с глаз подальше.

– Мерседес! – заорал он во все горло. – А ну, живо сюда!

Через несколько мгновений девушка вбежала на мостик, и Круз машинально отметил, что она выглядит какой-то уж слишком возбужденной. Сейчас, впрочем, ему было не до выяснения подробностей.

– Где тебя носит? – недовольно проворчал он. – Ступай отыщи Амина и скажи этому бездельнику, чтобы поворачивался. Мне нужен Касьяненко, и нужен срочно!

Глава 90

В конце концов Тею все же удалось разговорить пленника. По словам Амина, на яхте находилось еще как минимум семь человек – семь хорошо вооруженных пиратов, для которых чужая жизнь не стоила ничего или стоила очень мало. Но, как ни старался Флинн выведать у него еще хоть что-нибудь, бандит больше ничего не сказал. Выплюнув выбитый Теем зуб, Амин замкнулся в угрюмом молчании, и журналаст оставил его в покое.

Зато теперь у них было два пистолета. Оружие Александра Флинн оставил у себя, а трофейный ствол отдал Клиффу. Актеру приходилось стрелять во время съемок – правда, холостыми патронами, но он заверил журналиста, что знает, за какой конец держаться и на что нажимать. Флинн возражать не стал: Клифф с самого начала произвел на него приятное впечатление, и он считал, что его слова – не пустое бахвальство.

Между тем нужно было что-то решать, и как можно скорее. Хорошо осознавая это, Флинн вдруг понял еще одно обстоятельство – каким-то непостижимом образом он оказался в роли лидера этой маленькой группы решительно настроенных мужчин. Во всяком случае, сейчас все они смотрели на него как на вождя, и, хотя Флинн не особенно любил командовать, делать было нечего – их успех во многом зависел от того, как будет организовано сопротивление. В противном случае их ждала смерть – и не только их, но и остальных заложников.

Вот почему Флинн не колебался, к тому же он был уверен, что справится. Как-никак, у него был солидный боевой опыт и он умел не терять головы в опасных ситуациях.

– Люка и Тей останутся здесь с пленником, – решил он. – А мы с Клиффом и Александром отправимся на поиски остальных.

– Одного человека вполне достаточно, чтобы стеречь этого ублюдка, – тут же возразил Тей, который буквально рвался в бой. – Я пойду с вами.

Флинн на секунду задумался. Справится ли Люка, если остальные пираты явятся сюда в поисках пропавшего товарища? Вряд ли, решил он, к тому же бандиты наверняка будут вооружены.

Как же решить проблему? Да очень просто. В любом случае им разумнее держаться всем вместе, а пленного пирата можно взять с собой в качестве живого щита. Пожалуй, так и нужно сделать. Это даже лучше, чем оставлять кого-то одного на страже.

– Развяжите ему ноги, – приказал Флинн. – Я передумал: мы пойдем все и возьмем его с собой.

– Зачем? – удивился Клифф.

– Будем прятаться за ним, если его товарищи начнут стрелять. В этом случае первая пуля достанется ему, а не кому-то из нас, – пояснил Флинн.

Возражать никто не стал.

* * *

Рени попыталась пошевелиться. Она лежала на мокром от крови матрасе у самой стены; рядом с ней на узкой койке развалился тот самый жуткий человек, который только что застрелил Хэммонда. Он громко храпел, и Рени не сомневалась, что он крепко спит, однако девушка была слишком напугана, чтобы попытаться бежать. Инстинкт самосохранения подсказывал ей, что бегство – ее единственный шанс остаться в живых, но руки и ноги отказывались повиноваться. Единственное, что она могла, это смотреть, прислушиваться и… принюхиваться.

Да-да, именно принюхиваться, потому что от убийцы, который повел себя столь непонятным образом, исходил какой-то очень неприятный запах, отдаленно похожий на то, как пахнет млечный сок ядовитого тропического растения, название которого Рени сейчас запамятовала. Кожа незнакомца была цвета старой воловьей кожи, да и выглядела такой же потрескавшейся и морщинистой, заплетенные в многочисленные афрокосички волосы свалялись, как войлок, а опущенные веки, за которыми даже во сне продолжали метаться запавшие глаза, покрывали какие-то странные татуировки. Ресниц у него не было.

Зрелище было отвратительное, к тому же этот человек был убийцей.

Убийцей!

«Спасайся! – крикнул ей внутренний голос. – Беги скорее! Не мешкай!»

Собрав всю свою волю, Рени попыталась выползти из узкой щели между стеной и спящим убийцей, где она была зажата, но сделать это, не потревожив его, оказалось практически невыполнимой задачей. Единственное, что оставалось Рени, это перебраться через него, но она никак не могла решиться. Что будет, если он вдруг проснется и увидит ее?

Даже думать об этом ей было невыносимо страшно.

В конце концов девушка все-таки попробовала осторожно перелезть через спящего. Несколько капель крови с ее тела упали на него, убийца на мгновение перестал храпеть, и Рени тотчас замерла в крайне неудобном положении. Она стояла над ним на четвереньках, почти касаясь его своим телом, тщетно стараясь унять дрожь страха и молясь, чтобы все обошлось.

Спустя несколько мучительно долгих мгновений Басра громко хрюкнул, с треском выпустил газы и снова захрапел. Только после этого Рени осмелилась продолжить свой путь к спасительной двери.

* * *

Спустившись на среднюю палубу, Мерседес услышала в коридоре какой-то шум и едва успела отпрянуть за угол. Мгновение спустя несколько пассажиров-мужчин вытолкнули из хозяйской спальни Амина, руки которого были крепко связаны за спиной, и повели куда-то в противоположную от нее сторону.

Мерседес в своем закутке почувствовала, как по ее лицу стекает обильный пот. Что происходит?! Кто выпустил пассажиров из кают, ведь она заперла их там своими собственными руками! Все так хорошо начиналось, и – вот те раз! Амин, один из самых бывалых и опытных людей отца, угодил в ловушку к этим ничтожествам гринго! Это в первоначальный план ни в коем случае не входило, и Мерседес подумала, что должна срочно предупредить Круза.

Торопиться, впрочем, она не стала. Мерседес казалось, что не случится ничего страшного, если она сначала заглянет в сейф Александра, а уж потом поднимет тревогу. За отца она не слишком волновалась: в конце концов, он сейчас находился на мостике и был вооружен, врасплох его не застанут. Как только в коридоре появится кто-то посторонний, Круз тотчас прострелит ему башку.

Мерседес не сомневалась, что успеет открыть сейф, схватить наличные и драгоценное кольцо с изумрудом. Потом она разыщет Басру, Кашу и остальных, а уж они позаботятся о пассажирах. Что пираты с ними сделают – убьют или просто свяжут и отведут в кают-компанию к остальным, – ее не особенно волновало. Главное, ее собственное будущее будет обеспечено.

Наплевать на остальных, решила Мерседес, пусть делают что хотят. Ей нужно позаботиться о себе.

* * *

Ситуация в кают-компании с каждой минутой становилась все напряженнее. Выпив на голодный желудок слишком много пива, Далил и Гани очень скоро перестали контролировать себя и свои поступки. Теперь им не нужен был даже повод, чтобы сорваться с поводка. Для этого было достаточно любого, даже мимолетного желания, каприза или прихоти.

Далил не выдержал первым. Когда ему захотелось в туалет, он даже не дал себе труда отправиться на поиски писсуара. Вместо этого пират просто расстегнул штаны и, дико хохоча, принялся мочиться в направлении заложников; при этом он нарочно крутил и дергал тазом, так что брызги летели во все стороны.

– Ах ты, звездюк!.. – выкрикнул Ден, когда струя мочи попала ему в лицо.

Далил ухмыльнулся в ответ и, схватившись за рукоятку штурмовой винтовки, которая висела у него через плечо, направил ее на пленников. Гани ничего не понял, но решил поддержать товарища и выпалил в потолок. Одна из пуль отрикошетила от стального потолочного бимса и вонзилась в плечо Джероми.

Джероми завизжал как свинья, которую режут. Его ранили! На самом деле ранили! Побледнев от ужаса, он повалился лицом вперед, зажимая рану на плече.

– Я сейчас умру! – проскулил он. – Я умру, и никто никогда обо мне не вспомнит!

И Джероми потерял сознание.

* * *

Мерседес была права – Круза действительно было очень сложно застать врасплох. Он буквально нюхом чуял любую опасность и к тому же был отличным стрелком, так что связываться с ним отваживались немногие. Тем не менее на несколько мгновений он буквально остолбенел, когда на мостике появился Амин со связанными за спиной руками и кляпом во рту. Позади него прятались несколько пассажиров.

– Бросай оружие! – скомандовал Флинн. – Живо, иначе мы убьем твоего человека!

Глаза Амина буквально вылезли из орбит. Он знал, что последует дальше, но не мог ничего сделать, чтобы изменить ход событий.

Круз не знал жалости. В одно мгновение он оказался на ногах и вскинул «узи». Несколько пуль попали в Амина, одна царапнула Флинну ухо.

Капитан Диксон метнулся в угол и закрыл голову руками. Он был слишком напуган, чтобы что-то предпринимать.

Круз размахивал пистолетом, как Аль Пачино в фильме «Человек со шрамом». Он как будто впал в боевое безумие.

– Все назад! – скомандовал Флинн. – В укрытие!

Повторять приказ ему не пришлось.

* * *

– Интересно, что она делает? – шепотом спросила Эшли, глядя сквозь стекло с односторонней прозрачностью в верхней части потайной двери.

Бьянка шагнула к ней, чтобы тоже взглянуть на происходящее.

– Это же одна из официанток… забыла, как ее зовут, – сказала она. – А что ей здесь понадобилось… понятия не имею!

– Может, позвать ее сюда, к нам? – предложила Сьерра. – Если пираты ее схватят, ей плохо придется. Ее нужно спасти.

– Постой-постой!.. – перебила Бьянка. – Кажется, она пытается взломать сейф Александра!

– Ты что, шутишь? – удивилась Лори.

– Какие уж тут шутки! – воскликнула топ-модель. – Похоже, ей известна секретная комбинация!

Теперь уже все женщины столпились у одностороннего стекла и смотрели, как Мерседес открывает сейф и перекладывает его содержимое в большой мусорный пакет.

– Мерзкая тварь! – выругалась Бьянка. – Похоже, она тоже из них – из тех, кто напал на нашу яхту. Как вам кажется, мы можем что-нибудь предпринять?

– Ничего мы предпринимать не будем, – спокойно возразила Хван. – Флинн и Александр велели нам сидеть тихо, пока они не вернутся, и мы должны сидеть – и не только ради собственной безопасности. Любой наш необдуманный поступок может стоить им жизни.

Бьянка недовольно фыркнула. За последние пару часов ее нелюбовь к китаянке ничуть не уменьшилась, и сейчас ей очень не понравилось, что та упоминает Александра, да еще таким тоном, словно он – ее лучший друг.

– Ну, если вы думаете, что я буду спокойно смотреть, как какая-то дрянь обкрадывает моего любовника, – сердито сказала она, – то вы очень, очень ошибаетесь.

– Не ходи никуда, Бьянка, слышишь?! – встревожилась Эшли. – Пираты могу узнать, где мы прячемся. Нас схватят – и кто знает, что будет тогда?!

– Эшли права, – поддержала ее Сьерра. – Ситуация и так очень опасная, не надо делать ее еще хуже.

Бьянка колебалась еще некоторое время, главным образом потому, что самолюбие ее было задето. Она не привыкла, чтобы кто-то указывал ей, что делать, однако в глубине души Бьянка понимала, что Эшли и Сьерра правы. В их положении лучше не рисковать, чтобы не оказаться в заложниках и не осложнить задачу мужчинам, которые и без того взвалили на себя очень непростое дело.

– О’кей, – нехотя промолвила она, – я никуда не пойду, хотя мне ужасно хочется надавать этой крысе хороших затрещин.

– Правильное решение, – вполголоса пробормотала Лори.

* * *

Еще одно отчаянное усилие, Рени медленно сползла на пол – и тут же наткнулась на распростертое рядом с койкой мертвое тело Хэммонда. От страха девушка едва не вскрикнула, но, к счастью, потрясение и шок все еще стискивали ее горло мертвой хваткой и она не сумела издать ни звука. Только одна мысль владела ею: бежать, скорее бежать прочь от этого кошмара!

Шатаясь, Рени поднялась на ноги и, не думая больше об осторожности, шагнула к двери каюты. Она едва не поскользнулась в луже начавшей подсыхать крови, но сумела сохранить равновесие, схватившись за дверную ручку, которая почему-то тоже оказалась в крови. Рени не сразу сообразила, что это она испачкала ручку мокрыми от крови Хэммонда пальцами. Пальцы скользили по гладкому металлу, и Рени, затравленно оглядевшись по сторонам, вытерла руку о свесившийся с верхней койки край простыни. На этот раз дверь поддалась, и девушка выскочила в полутемный и узкий коридор. Она была совершенно голой, все ее тело покрывали кровавые разводы, но Рени об этом даже не задумывалась. В эти мгновения она искала хоть кого-нибудь, кто мог бы избавить ее от ужаса, грозившего лишить рассудка.

Глава 91

Пистолет-пулемет «узи» был грозным оружием – компактным, мощным, скорострельным. Круз хорошо это понимал, однако, чтобы справиться с ситуацией, ему не хватило хладнокровия. Если бы он не поспешил, то сумел бы без труда разоружить взбунтовавшихся пассажиров, использовав в качестве заложника капитана Диксона. Но Круз об этом даже не подумал. Ярость и острое разочарование охватили его, как огонь охватывает пропитанную бензином и маслом ветошь. Секунду назад он держал ситуацию под контролем, и вдруг все начало разваливаться буквально на глазах из-за кучки жалких гражданских – богатых бездельников, вообразивших себя отважными героями. Из-за них и из-за этого дурака Амина, который позволил себя захватить. Ничего, сейчас он покажет этим ублюдкам, как связываться с Крузом Мендосой!

Он не колебался. Круз по опыту знал: кто колеблется, тот становится трупом. На опасность он отреагировал почти инстинктивно, выпустив в направлении гражданских длинную очередь из «узи». Большая часть пуль попала в Амина, но одна или две зацепили кого-то из тех, кто прятался за ним, как за живым щитом. Бросив мертвеца, враги кинулись врассыпную, словно испуганные кролики.

Капитан Диксон в своем углу сидел ни жив ни мертв и только молился, чтобы бандит не вспомнил о его существовании и не попытался выместить на нем свою досаду и злость. А в том, что Круз очень зол, не могло быть никакого сомнения. Пират приплясывал на месте и так страшно бранился по-испански, что капитан испугался, уж не сошел ли он с ума на самом деле. Оказаться в одной комнате с сумасшедшим – это то еще испытание, и у Диксона были все основания опасаться за свою жизнь.

Крузу, впрочем, было не до капитана. Дела явно шли совсем не так, как планировалось. Сначала все было нормально, а теперь… Нужно срочно что-то предпринимать.

«Бросить все и бежать, – вдруг подумал Круз. – Собрать своих людей, погрузиться в катера – и поминай как звали». То, что у пассажиров оказалось оружие, было более чем серьезной проблемой. Если начнется стрельба, кто-то из важных заложников наверняка пострадает, и тогда на него начнется серьезная охота. Нет, в сложившейся ситуации бегство – единственно разумный способ сохранить жизнь и свободу. Вот только кто заплатит выкуп?

Да никто, вот кто!..

Круз почувствовал, как его рот заполнился горечью, и в сердцах сплюнул на палубу. Амин был мертв. Он работал на Круза уже семь лет и являлся одним из предводителей племени, к которому принадлежали остальные, поэтому шайка слушалась его беспрекословно. Кроме того, Амин был единственным из всех, кто говорил по-английски. Как, скажите на милость, он будет отдавать приказы теперь, когда ни один из гребаных сомалийцев не знает ни слова ни по-английски, ни по-испански?

И Круз принял решение. Бессмысленно сожалеть о том, что могло бы быть. Умный человек должен в первую очередь заботиться о том, что есть и что еще может быть.

Он должен скрыться.

Бросить все и бежать.

И лучше сделать это, пока не стало слишком поздно.

* * *

Открыв сейф, Мерседес сноровисто переложила в мусорный пакет тугие пачки наличных. На глазок здесь было по меньшей мере сто тысяч долларов или около того.

А главное, все это принадлежало только ей одной.

Наконец-то она богата!

Бархатная коробочка с кольцом стояла на средней полке сейфа, в самом центре, и это был ее приз – отличная награда за терпение, старание и риск. Когда Мерседес увидела кольцо в первый раз, оно показалось ей настолько красивым, что она невольно ахнула от восхищения.

Драгоценное время уходило, но Мерседес, не в силах бороться с искушением, немного приоткрыла коробочку, чтобы взглянуть на кольцо хоть одним глазком, и снова почувствовала, как у нее захватило дух и задрожали руки. Это было подлинное произведение искусства.

Да и стоило, оно, должно быть, целую кучу денег.

А что, если надеть его на палец, внезапно подумала Мерседес. Тогда уж никто не усомнится, что эта сказочная драгоценность действительно принадлежит ей.

Но прежде чем она успела осуществить задуманное, сверху снова донеслась беспорядочная стрельба, и Мерседес поняла, что ситуация осложнилась еще больше.

Прижав к груди кольцо и пакет с деньгами, Мерседес выскочила из каюты и бросилась к трапу, чтобы выяснить, что происходит.

* * *

Убедившись, что пассажиры, которые сначала прятались в коридоре, куда-то исчезли, Круз взмахнул «узи» и повернулся к капитану Диксону.

– Встань впереди меня, – приказал он. – Мы уходим!

Капитан с трудом оторвал полубезумный взгляд от изрешеченного пулями трупа, валявшегося у входа на мостик. Он хорошо понимал, что его может ждать такая же судьба. Слава богу, Флинн и его спутники не дикари какие-нибудь и не станут в него стрелять, даже если Круз воспользуется их тактикой и попытается прикрыться им от пуль на пути к своей лодке или катеру.

Или… станут?

Нет, не может быть. Они же цивилизованные люди!

Но насчет мексиканца Диксон ничего не мог сказать наверняка. Этот псих мог пристрелить его просто ради собственного удовольствия.

– Давай шевелись!.. – повторил Круз. – Живее, гринго, пока я тебя не прикончил!

* * *

Когда Кашу вернулся в кают-компанию, где были собраны заложники, Далил накинулся на него с бранью. По его мнению, напарник слишком долго ходил в туалет.

– Чем ты там занимался, сын гиены и шакала?! – орал он. – Опять гонял шкурку?!

Кашу считал себя ничем не хуже остальных пиратов. Правда, они были старше него, зато он был умнее. Спорить о том, сколько времени нужно человеку, чтобы помочиться, он, во всяком случае, не собирался. Только не с Далилом, который всегда ему завидовал. Дома, в Эйле, все красивые девушки доставались Кашу, тогда как старший сомалиец был вынужден жить с толстой сварливой женой и кучей сопливых, вечно хнычущих детишек.

Гани тоже помалкивал и только неуверенно хихикал. На камбузе он сумел раздобыть миску вчерашнего супа, который в сочетании с еще одной внушительной порцией пива произвел на него вполне закономерное действие: бандита основательно разморило, и он мечтал лишь о том, как бы соснуть часика четыре, а лучше – шесть или восемь.

Наблюдая за ссорой двух пиратов, Ден испытывал острое разочарование и досаду. Ах, если бы ему удалось уговорить мужчин позабыть о страхе и начать действовать! Если они все вместе бросятся на трех пиратов, им почти наверняка удастся завладеть их оружием, и тогда, быть может, они сумеют перебить остальных бандитов или, по крайней мере, заставят их покинуть яхту.

На Гая надежды было мало. Он занимался раненым Джероми, который успел прийти в себя и скулил, как щенок, которому прищемили дверью лапу. На Гая он взирал с надеждой, словно на спустившегося с небес ангела милосердия. Тот и в самом деле, казалось, позабыл об их недавних трениях и старался не только облегчить Джероми боль, но и успокоить и утешить его.

Старясь не привлекать к себе внимания пиратов, Ден перебрался туда, где сидели старший помощник капитана и двое палубных матросов, чтобы уговорить их действовать сообща. Старпом – австралиец, как и сам Ден, – оказался отчаянным малым; он, во всяком случае, был не прочь испытать судьбу. Матросы, однако, проявили куда меньше энтузиазма они боялись нарваться на пулю, и бармен, пользуясь тем, что пираты продолжали выяснять отношения между собой, попытался убедить их, что другого выхода все равно нет. Они уже начали поддаваться, когда дверь кают-компании вдруг распахнулась и внутрь ворвался самый настоящий призрак. Во всяком случае, в первое мгновение Ден так и подумал и только потом узнал Рени. Она была в чем мать родила, спереди ее сплошь покрывали кровавые разводы, волосы тоже были в крови, глаза дико блуждали. Вытянув перед собой руки, Рени сделала несколько шагов вперед и едва не упала.

На мгновение все остолбенели. Суеверные пираты и вовсе уставились на окровавленную голую женщину, выпучив глаза и широко раскрыв рты. Должно быть, они действительно подумали, что видят привидение.

Ден сразу понял, что другого такого случая им может не представиться. Толкнув локтем старпома, он словно тигр бросился на самого молодого пирата, сбил с ног и вырвал у него из рук оружие. Что делают остальные, Ден не знал, но очень надеялся, что команда поддержит его отчаянный рывок к свободе.

Глава 92

С тех пор как Круз и его шайка вышли в море, прошло уже шесть с лишним часов, и Сергей начал догадываться, что что-то пошло не так. Главное, он никак не мог дозвониться ни до Макса, ни до Витька. У каждого из них был с собой мобильный телефон, но сколько Сергей ни набирал их номера, ответа не было. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия Сети» – слышал он каждый раз, и в его душе просыпались самые черные подозрения.

Неужели Круз его обманул?

Неужели он решил сам получить все деньги за «Бьянку»?

Или, еще хуже, проклятый мексикашка захватил Касьяненко и теперь собирается отпустить его целым и невредимым за большой выкуп?

Если Круз совершил что-то подобное, ему конец. Такого Сергей Жуков не прощал никогда и никому. Он не пожалеет денег и наймет людей, которые отыщут предателя хоть на краю земли, и тогда он убьет Круза – убьет медленно и со вкусом, чтобы другим было неповадно.

Гнусная мексиканская обезьяна! Тварь!

Весь мир должен знать: с Сергеем Жуковым такие штучки не проходят. Каждый, кто попытается его обмануть, умрет страшной смертью.

Круто развернувшись, он отправился в спальню, разбудил Инну и обрушил на нее потоки брани и оскорблений.

– Если Круз сделал что-то не так, я не виновата! – захныкала Инна. – Я не могу указывать ему, что делать.

– Но ведь он твой брат! – рявкнул Сергей, чувствуя, как снова задергалась щека.

– Он мой сводный брат. У нас разные отцы, – хмуро уточнила Инна. Ей показалось, – она догадывается, к чему он клонит, и ей это совершенно не понравилось.

Какая разница, подумал Сергей. Мать-то у вас была одна, хотя и порядочная шлюха.

– Вот что, – сказал он с угрозой, – если твой уродский братец решил меня насадить, я тебя… – Он на мгновение запнулся. Конечно, он мог избить Инну, мог ее хоть на куски разрезать, вот только Крузу было на это ровным счетом наплевать. И дело было даже не в том, что Инна приходилась ему не родной сестрой. Этот жадный до денег мексиканский ублюдок продал бы и родную мать, главное, чтобы сумма была подходящей.

– В общем, если твой брат не вернется в ближайшее время, можешь собирать свои манатки и проваливать. Поняла, шлюха?

Инна все поняла.

Глава 93

Укрывшись за переборкой от пуль Круза, Флинн пытался сообразить, что делать дальше. К сожалению, его спутники, хотя и горели энтузиазмом, не обладали никаким боевым опытом, поэтому рассчитывать на них не приходилось. Конечно, они воевали не с афганскими моджахедами, однако и сомалийские пираты были достаточно опасным противником, а Флинну очень не хотелось, чтобы кто-то из его товарищей был убит.

Ему самому пуля царапнула ухо, но это была именно царапина – даже к косметологу обращаться не нужно, с мрачным юмором подумал он. Но, бросив взгляд в ту сторону, где укрылись его товарищи, Флинн понял, что дела обстоят несколько хуже, чем он предполагал. Одна из пуль, выпущенных пиратом, попала Александру в бедро, и он потерял довольно много крови, хотя Люка и перетянул ему ногу ремнем. Заметив чуть дальше по коридору приоткрытую дверь поста безопасности, Флинн махнул рукой в его сторону, давая знак товарищам перебраться туда, а сам взял на прицел коридор. Пират, однако, не спешил контратаковать, и спустя несколько секунд Флинн одним прыжком пересек коридор и оказался в крошечной комнатке, куда были выведены экраны камер видеонаблюдения. Ни один из экранов не работал. На полу лежало тело телохранителя Касьяненко Кирилла. Он был убит выстрелом в голову, и Александр, склонившись над ним, закрыл ему глаза.

Флинн скрипнул зубами. На яхте уже было двое убитых (считая Амина) и один раненый. Сколько еще человек расстанутся с жизнью, прежде чем все закончится? Думать об этом Флинну не хотелось. Главное, решил он, что женщины – и Сьерра – в безопасности, а остальное не так уж важно.

– Боюсь, ты выбыл из строя, дружище, – сказал Флинн Александру. – Люка и Клифф останутся с тобой… Попробуйте потуже забинтовать рану, – добавил он, поворачиваясь к актеру и певцу. – Снимите с охранника рубашку и порвите на полосы. Если появится кто-то посторонний – стреляйте. Мы не в том положении, чтобы соблюдать правила или играть в благородство.

Клифф кивнул. Реальность оказалась куда страшнее кино, и он чувствовал себя не слишком уверенно. Пираты были настроены серьезно – об этом красноречиво свидетельствовал труп охранника. Так и погибнуть недолго, невесело подумал Клифф, вытирая о брюки вспотевшие ладони. Тем не менее он был готов исполнить приказ Флинна и застрелить каждого, кто только приблизится к их временному убежищу.

– Оружия у нас маловато, – заметил Тей, приплясывая на месте от переизбытка нервной энергии. – Мне бы не помешал автомат…

– А я бы не отказался от кружечки холодного пивка, – парировал Флинн. – Придется нам пока обходиться тем, что есть. – Он хлопнул футболиста по плечу. – Нам с тобой надо сходить на разведку, выяснить, куда делся этот мерзавец, который стрелял в Александра, и что задумали остальные пираты. Ты как, готов?

– А то! – Тей ухмыльнулся. Он почти не испытывал страха. Его детство прошло в не самом благополучном из лондонских районов, поэтому науку выживания на улицах он усвоил довольно рано и заодно научился кое-каким полезным штучкам.

– Я пойду первым, – сказал Флинн. – Если меня убьют – хватай мой пистолет и стреляй. И пусть тебя не беспокоит, что ты кого-то убьешь. На войне как на войне, понял?

– Все ясно. – Тей кивнул. Он, впрочем, надеялся, что Флинна все-таки не убьют. Этот парень с каждой минутой нравился ему все больше и больше.

– Тогда вперед. – Флинн двинулся к выходу, держа пистолет наготове. Кровь из поцарапанного уха стекала на шею, но он не обращал на это внимания. Главное, она не заливает ему глаза, а остальное не важно.

Царапинами можно заняться потом – после того, как будет одержана победа.

* * *

Победно оскалившись, Ден огляделся по сторонам. Они сделали это! Трое пиратов были повержены, а из заложников никто не получил даже царапины. Не считая Джероми, естественно, но его подстрелили раньше.

Один из матросов принес крепкие веревки, и они надежно связали бандитов, не забыв заткнуть им рты, чтобы сомалийцы не сумели криками предупредить своих. Кроме автоматических винтовок и пистолета им достались еще три острых мексиканских мачете – вполне приличный арсенал, так что теперь Ден смотрел в будущее с куда большим оптимизмом.

Гай тем временем занялся Рени. Несмотря на то что она была с ног до головы покрыта кровью, никаких ран, кроме нескольких небольших кровоподтеков, у нее на теле не было, и он закутал ее в шелковый халат Джероми, который снял с одного их пиратов. Рени трясло, и Гай дал ей несколько глотков воды. «Все хорошо, теперь ты в безопасности», – несколько раз повторил он, но девушка почти не понимала, что ей говорят, и не могла говорить сама. Обхватив себя руками за плечи, она раскачивалась вперед и назад, а по ее лицу безостановочно текли слезы.

Гай не без труда заставил ее подняться и перебраться в угол, где лежал Джероми.

– Позаботься о ней, – велел он. – Один бог знает, что бедняжке пришлось пережить!

Джероми собирался возразить, но передумал. Гай был с ним добр, почти нежен, и он решил ответить тем же, невзирая на тяжелую рану, которая – он был уверен в этом – медленно его убивает, даже несмотря на плотную повязку из подручных материалов.

Джероми никогда не был религиозным человеком. За свои сорок два года он ходил в церковь всего два или три раза, да и то только затем, чтобы подольститься к одному из своих прежних любовников. Сейчас, однако, Джероми вдруг поймал себя на том, что горячо молится Богу, прося Его об избавлении от мучительной смерти и прочих опасностей. Никогда прежде он к Нему не обращался и не верил в Него, однако в эти страшные мгновения именно Он стал единственной надеждой Джероми Мильтон-Голда.

– Тише, тише, – пробормотал он вслух, осторожно касаясь предплечья Рени. – Не плачь. Все будет хорошо.

* * *

Крепко сжимая в руках свою добычу, Мерседес вихрем взлетела на мостик.

Она хотела предупредить отца об опасности, но ни Круза, ни капитана на мостике уже не было. Мерседес едва не упала, запнувшись о труп Амина, валявшийся на самом пороге, и замерла в ужасе.

Что происходит? Амин был правой рукой отца. Кто мог с ним расправиться? И где сам Круз?

Поспешно покинув мостик, Мерседес ринулась к трапу, думая, что отец зачем-то спустился в кают-компанию, к остальным заложникам, но, когда она поравнялась с дверью поста безопасности, кто-то схватил ее за руку. От испуга и неожиданности Мерседес негромко вскрикнула и замахнулась мешком с деньгами, собираясь дать отпор неведомому врагу, но узнала Люку, который, удерживая ее за запястье, прижимал к губам палец.

– На борту пираты! – шепнул он по-испански. – Иди к нам. С нами ты будешь в безопасности.

– Я знаю про пиратов, – быстро ответила она. – Они меня не видели. Я… я искала оружие.

– На яхте есть оружие? Где?

– Там… В общем, в одном месте, – уклончиво ответила Мерседес.

– Все-таки тебе лучше остаться здесь, – сказал Люка, переходя на английский. – Эти пираты – настоящие кровожадные дикари. На наших глазах их главарь застрелил своего человека.

– Амина?! – вырвалось у нее, прежде чем она успела прикусить язык.

– Что ты сказала?! – Клифф шагнул вперед.

– Я сказала «аминь», – нашлась Мерседес и торопливо перекрестилась.

– Ты – девушка, если они тебя схватят, может получиться не очень хорошо, – предупредил Люка.

– Спасибо, что заботитесь обо мне, мистер Перес, но я уверена – меня они не поймают. Я очень хорошо знаю яхту и сумею от них спрятаться.

– А что у тебя в пакете? – внезапно спросил Александр, который сидел в кресле Кирилла. До этого момента Люка и Клифф заслоняли его своими спинами, и Мерседес его не заметила.

– Ой! Мне кажется, я слышу голос Рени! – воскликнула Мерседес. – Ждите здесь, я скоро вернусь и принесу вам оружие. Не беспокойтесь, я знаю, что делаю!.. – Последние слова Мерседес прокричала уже на бегу. Прежде чем кто-нибудь успел ее задержать, она уже исчезла за углом и бросилась вниз по трапу.

Как они сумели выбраться из запертых кают, недоумевала Мерседес. Ведь она так хорошо их закрыла! И еще – неужели они говорят правду и Амина в самом деле убил Круз?

И если да, то почему?

Вопросов было слишком много, и ни на один Мерседес не могла найти ответа. Главное, она не знала, где Круз. Быть может, он удрал с яхты, бросив своих людей? Бросив ее?..

Способен ли Круз на такое?

Мерседес хорошо знала отца и не сомневалась: да, способен.

Особенно если речь идет о его собственной шкуре.

Ей нужно было соображать, и соображать как можно быстрее. Судя по тому, что она только что услышала от Люки, пассажиры попытались нейтрализовать пиратов. При этом они каким-то образом захватили Амина и хотели переиграть ситуацию в свою пользу, использовав сомалийца в качестве заложника, но не на того напали. Чтобы спасти себя, Круз готов был пожертвовать чем угодно и кем угодно – вот он и выстрелил в Амина, надеясь уложить заодно и кого-то из пассажиров. Что ж, Александра он ранил, но остальные остались целы и невредимы и сохранили отобранное у Амина оружие. В такой ситуации Круз, наверное, решил наплевать на выкуп и позаботиться о себе. Что ж, это на него похоже…

Потом Мерседес подумала, что, быть может, Флинну тоже удалось каким-то образом выбраться из каюты, и он сейчас бродит по коридорам яхты. Этот парень был опасен – из всей компании он единственный мог бы убить человека голыми руками. Уцелевшим пиратам не позавидуешь, мельком подумала Мерседес и тут же поспешила вернуться к собственным проблемам. Насколько она изучила отца, он не имел обыкновения мешкать и колебаться и сейчас, наверное, уже сидел в одном из пришвартованных к борту «Бьянки» быстроходных катеров. Придется ей поспешить, чтобы не драпать в одиночку. Оставаться на яхте Мерседес не могла: даже если бы всех пиратов перебили, капитан непременно сообщил бы о ее роли в захвате «Бьянки» Касьяненко или властям, да и сама она чуть не проговорилась.

К черту, решила Мерседес. Деньги и кольцо у нее; она получила то, что хотела, а остальные пусть выкручиваются как знают. Нужно бежать, пока у нее еще есть такая возможность.

* * *

– Я чувствую себя так, словно играю в сериале «Место преступления» или «Закон и порядок», – пошутил Тей, пытаясь как-то разрядить владевшее им напряжение. Они с Флинном крались по коридору яхты; журналист держал наготове пистолет, у Тея же по-прежнему ничего не было, кроме рук. На каком-нибудь другом судне он вооружился бы топором или багром, снятым с пожарного щита, но на роскошной «Бьянке» – в особенности на палубах, предназначенных для пассажиров, – ничего такого не было и в помине.

– Жаль, у меня нет винтовки или пистолета! – снова пожаловался Тей. – Даже дробовик сгодился бы! С ним я чувствовал бы себя куда увереннее.

– Если мы столкнемся с пиратами, – посоветовал Флинн, – я начну стрелять, а ты бросайся на них, сбивай с ног и отбирай оружие. Как в футболе, знаешь?

– Я играю не в американский футбол, а в европейский [41], – возразил Тей. – Конечно, я могу врезать кому-нибудь по ногам, но, боюсь, раньше мне отстрелят яйца.

– Не отстрелят, – возразил Флинн. – Один пистолет у нас все-таки есть.

– Не у нас, а у тебя, – хмыкнул Тей, машинально проведя рукой по своей выбритой голове.

– Ничего, я неплохо стреляю, – утешил его журналист.

Вместе они осмотрели верхнюю палубу, но там не было ни души. Тей, как и было велено, старался не отставать от Флинна, восхищаясь про себя его отвагой. Казалось, этот парень вообще ничего не боится, и Тей сам не заметил, как заразился исходящей от него уверенностью. Во всяком случае, стоящая перед ними задача уже не казалась ему такой сложной, как раньше: теперь он был убежден, что они справятся. Непременно справятся.

Потом Тей подумал об Эшли. Интересно, как она там? Насколько он знал жену, сейчас она должна была биться в истерике – Эшли не очень хорошо переносила разного рода стрессовые ситуации и могла расклеиться буквально от пустяка. С другой стороны, она на удивление ловко вскарабкалась по веревке в каюту Александра. Тею почти не пришлось ей помогать, и теперь он ужасно гордился своей маленькой женушкой.

Тем временем оба спустились на среднюю палубу, но и здесь никого не было.

– Пираты пришвартовали свои катера с обеих сторон яхты, – сказал Флинн, быстро выглянув через борт. – Каждый катер охраняет один человек. Если нам удастся застать их врасплох, у нас будет двумя противниками меньше.

– Застать врасплох? Ты хотел сказать – прикончить? – Тей кровожадно усмехнулся.

– Нет, – едко ответил Флинн. – Просто пригласить их подняться на яхту на чашечку твоего любимого английского чая.

– Я понял, понял, – смутился Тей. – Прикончить так прикончить – я только за. Хотел бы я знать, где сейчас команда яхты. Почему они ничего не предпринимают?

– Думаю, пираты согнали их в трюм и, скорее всего, заперли в кают-компании. Мне кажется, тот тип наверху был их главарем, а парень, которого он застрелил, – его помощником или доверенным лицом. Двое охраняют катера, значит, на яхте остаются еще четверо пиратов. Из них, вероятно, двое стерегут заложников, а еще двоих нам нужно опасаться – они могут быть где угодно.

– А ты когда-нибудь кого-нибудь убивал? – спросил Тей, не в силах совладать с любопытством.

– Слушай, заткнись и будь повнимательнее, лады? – поморщился Флинн. Они как раз приблизились к ведущему вниз трапу, и Флинну не хотелось, чтобы его кто-то отвлекал.

– О’кей, – пристыженно сказал Тей. – Молчу.

– Отлично, – кивнул Флинн. – Ну, приготовились…

Глава 94

Если Круз что-то решал, то сразу начинал действовать. Сейчас к тому же каждая клеточка его тела буквально вопила об опасности, а все инстинкты наперебой твердили, что он должен как можно скорее убраться с яхты, если не хочет себе крупных неприятностей. Амин погиб. Остальные сомалийцы ничего для него не значили – они с самого начала были для него просто расходным материалом, но помощника Крузу было жаль. Когда еще он найдет другого столь же преданного ему человека? И как только этого дурака угораздило попасть в плен к пассажирам?! Когда они появились на мостике, прикрываясь Амином, как щитом, у Круза просто не было другого выхода. Он был вынужден застрелить помощника, чтобы добраться до кого-нибудь из этих бездельников, но, кажется, не преуспел. Если он и попал в кого-то, то не убил, а только ранил… и это было даже неплохо. По крайней мере, никто не сможет его обвинить в убийстве заложников.

Сейчас Круз шагал по коридорам и карабкался по трапам, стремясь как можно скорее добраться до катера, пришвартованного у левого борта «Бьянки». Он мог бы двигаться и быстрее, но ему мешал капитан, которого Круз толкал перед собой, прикрываясь им от возможного выстрела. Он был уверен, что в Диксона никто из пассажиров стрелять не будет и он сумеет без помех достичь катера.

На мгновение Круз задумался о Мерседес. Куда, черт побери, подевалась эта девчонка? Он не видел дочь с тех самых пор, как отправил ее на поиски Амина. Впрочем, за нее он не особенно волновался: Мерседес всегда была смышленой и ловкой, и Круз был уверен, что она как-нибудь выкрутится. Не зря же он учил ее выживать в любых условиях, а Мерседес была способной ученицей.

Капитан Диксон запыхался и тяжело дышал. Страх стискивал его грудь, словно железными обручами, и каждый вздох давался капитану с огромным трудом. Перед глазами все плыло, кровь громко шумела в ушах. Каждую минуту у него мог начаться сердечный приступ, но стоило Диксону замедлить шаг, как безжалостный бандит тыкал ему в спину стволом «узи» и орал, чтобы капитан пошевеливался.

Капитан выбивался из сил, но ему все равно не удавалось двигаться достаточно быстро. В конце концов Круз не выдержал и отвесил ему такого сильного пинка, от которого Диксон споткнулся и покатился вниз по ступеням трапа. Не переставая изрыгать проклятия, бандит в два прыжка нагнал его и рывком поднял на ноги.

– Еще раз упадешь, и ты – труп! Понял? – заорал он прямо в лицо Диксону.

* * *

Время шло, и Эшли снова начала нервничать. На этот раз никакие уговоры и утешения не действовали – она никак не могла успокоиться.

– Я должна выбраться отсюда! – всхлипывала она, стоило ей вспомнить о детях и подумать о том, что с ними будет, если их мамочка умрет. – Я не могу здесь оставаться. Мне плохо! Я сейчас упаду в обморок.

– Никуда ты не упадешь! – резко сказала Хван. – Сядь и как можно ниже опусти голову между колен, о’кей? И перестань хлюпать.

– Я не могу! – взвыла Эшли. – Как вы не понимаете?! Нам нужно выбираться отсюда. Они нас все равно найдут и прикончат.

– Мы должны дождаться, пока вернутся Александр и остальные, – попробовала урезонить ее Бьянка, но и ее терпение начинало истощаться. – Да, нам нелегко, но не нужно делать положение еще хуже, так что заткнись! У нас и так уши вянут тебя слушать!

– Послушай, Эшли, – мягко сказала Сьерра, – я понимаю, что тебе страшно, но нужно постараться взять себя в руки. Нам тоже страшно, но если мы сейчас перессоримся, это делу не поможет. Флинн нас обязательно вытащит, нужно только немного потерпеть.

– Она права, – поддакнула Лори. – Мы не должны распускаться.

– Ты-то что понимаешь, «звездная подстилка»? – огрызнулась Эшли.

– Че-го-о? – Лори мгновенно ощетинилась.

– Спокойно, девочки, спокойно! – поспешила вмешаться Бьянка. – Правда, давайте не будем ссориться!

Эшли тяжело опустилась на скамью, прикрепленную к одной из стен потайной комнаты.

– О господи!.. – простонала она. – Я знаю, чувствую: мы все здесь умрем. Нас изнасилуют, а потом убьют.

– Заткнись ты! – прикрикнула на нее Хван. – Я кому сказала? Хватит молоть чушь, не то я сама заткну тебе пасть!

* * *

– Нужно разведать обстановку, – сказал Ден, когда пираты были обезврежены. – Выяснить, что да как.

– Знаешь, приятель, давай-ка не забывать, кто тут главный, – проворчал Гай. Теперь, когда его больше никто не держал на прицеле, «директор по развлечениям» почти пришел в себя. Во всяком случае, чувствовал он себя гораздо храбрее. – Это мне решать, что делать, понятно?

– Что же ты молчал, когда я предлагал напасть на этих придурков? – ухмыльнулся Ден. – Тебе бы на кухне полотенцами командовать.

Слова молодого человека Гаю очень не понравились, и он нахмурился.

– Я считаю, что в нашем положении разумнее всего не высовываться, – сказал он. – К чему самим напрашиваться на неприятности? Останемся здесь, забаррикадируемся и будем держать оборону.

– Не будь тряпкой! – одернул его Ден. – Неужели ты до сих пор не понял, что происходит? Наше положение по-прежнему очень серьезное, и, если мы не хотим, чтобы оно снова стало хуже, нам необходимо действовать, а не сидеть сложа руки.

И, отвернувшись от Гая, он заговорил со старпомом и еще несколькими матросами, которые, слава богу, наконец-то вспомнили, что они – мужчины. К тому же теперь у них было оружие, что до некоторой степени уравнивало их шансы в схватке с пиратами, поэтому, когда Ден предложил сходить на разведку, возражений не последовало.

– Тогда за мной! – скомандовал бармен и первым выскользнул за дверь.

* * *

Катер, пришвартованный к левому борту яхты, охранял Джабраил – болезненно худой сомалиец с узкими, как у японца, глазами и тонкими, подвижными губами, которые то и дело кривила недовольная гримаса. В прошлом Джабраил был рыбаком, поэтому он никогда не отличался ни особой жестокостью, ни кровожадностью. Рисковать он тоже не любил, предпочитая держаться в стороне от основных событий. Когда его оставили стеречь катер, Джабраил не возражал. Сидя на банке, он жевал кат и грезил о деньгах, которые получит за эту операцию, да о своей оставшейся в Сомали подружке. Джабраилу очень хотелось домой, и он надеялся, что, как только они получат выкуп, Круз отправит их назад.

Внезапно наверху послышался какой-то шорох, пират поднял голову и увидел главаря, который перебрался через борт и начал спускаться в катер. Похоже, дело сладилось быстрее, чем обычно, и Джабраил почувствовал себя довольным. Правда, он не слышал вертолета, на котором на яхту доставили деньги, но мало ли что… Быть может, Круз обтяпал это дельце как-то иначе.

Круз, однако, был не один. С ним был какой-то незнакомый белый, который спускался в катер по второму трапу, причем вожак все время держал его под прицелом своего «узи».

Джабраилу хотелось спросить, в чем дело, но он не знал английского, а Амина поблизости не было. Кстати, где он?.. Обычно Круз постоянно держал помощника под рукой, чтобы тот переводил его приказы для всей шайки.

– Запускай мотор! Сматываемся отсюда! – крикнул Круз, спрыгивая в катер.

Но Джабраил ничего не понял и только тупо смотрел на главаря.

– Поехали! – взревел тот. – Живо!

В ответ сомалиец недоуменно пожал плечами. Он никак не мог взять в толк, что от него требуется.

* * *

Ден оказался прирожденным лидером – он совершенно не испытывал страха и отдавал членам своей маленькой группы четкие и разумные приказы. Для начала он решил осмотреть яхту сверху донизу, начиная с мостика. Рядом с мостиком, в крошечном кубрике, переоборудованном под пост безопасности, они неожиданно обнаружили раненого Александра, а также Клиффа и Люка, которые сообщили им все, что знали о ситуации на «Бьянке».

При виде безжизненных тел Кирилла и одного из пиратов матросы слегка оробели и даже хотели вернуться в кают-компанию, но Ден сумел вновь разжечь в них начавшее угасать мужество. Он напомнил, что они – мужчины и у них есть оружие. По его подсчетам, пиратов оставалось не больше четырех-пяти человек, а значит, силы были более или менее равны.

– Вот увидите, мы их одолеем! – уверенно сказал он. – К тому же фактор внезапности на нашей стороне – пираты думают, что мы до сих пор сидим под замком, и не ждут нападения.

Про себя Ден уже решил, что, когда вся эта заварушка закончится, он бросит профессию бармена и попробует себя в охранном бизнесе. Может быть, даже откроет собственное агентство. Это в любом случае было намного интереснее, чем смешивать коктейли и протирать стаканы за стойкой, к тому же так он будет сам себе хозяин.

Клиффу и Люке он предложил перенести Александра в кают-компанию – ему казалось, что вместе с остальными раненый будет в большей безопасности. Александру идея понравилась, Клифф и Люка тоже не стали возражать.

– Так и сделаем, – сказал Клифф, воинственно размахивая пистолетом. – А потом разыщем Флинна и Тея – нужно же сообщить им, что заложники освободились, а пиратов стало еще на трех меньше! Собственно говоря, я могу сделать это и один, а вы отведите Александра вниз.

– Пожалуй, я лучше пойду с вами, мистер Бакстер, – сказал Ден. – Ходить по яхте одному слишком опасно, к тому же вы не так хорошо знаете расположение коридоров. – И он велел одному из матросов отдать актеру отобранный у Гани «АК-47», а самому взять пистолет. «Видела бы меня сейчас моя мама, – невольно подумал при этом Ден. – Да у нее просто припадок случится, если она узнает, что я сражался с пиратами плечом к плечу с самим Клиффом Бакстером! А сестра так и вовсе будет кипятком ходить!..»

Старшая сестра Дена буквально обожала Клиффа – она смотрела все его фильмы, а большую фотографию актера держала на почетном месте на каминной полке. Брата она, напротив, считала размазней и неудачником, и сейчас Ден чувствовал, что утер ей нос – доказал, что он тоже чего-то стоит.

Еще никогда в жизни Ден не испытывал столь сильного душевного подъема.

В последний раз уточнив, куда могли направиться Флинн и Тей, бармен и кинозвезда двинулись на их поиски, а старпом, Люка и матросы отправились назад в кают-компанию, забрав с собой Александра.

Надо сказать, что олигарх чувствовал себя крайне неуютно в непривычном для себя амплуа жертвы. Он был целеустремленным, волевым и очень могущественным человеком и воспринимал свое теперешнее положение как крайне унизительное. Александр привык крепко стоять на ногах, но сейчас он едва ковылял, и это его очень сердило. Впрочем, он и не думал отказываться от помощи, и пока двое матросов, поддерживая Александра под мышки, помогали ему спускаться по трапу, он прикидывал, кто мог подготовить это нападение на «Бьянку», которое казалось ему не случайным. Он никогда не слышал, чтобы пираты, в особенности сомалийские, действовали у мексиканских берегов, следовательно, кто-то специально доставил их сюда, но зачем? Возможно, главной целью пиратов была вовсе не яхта, а он сам. Как у большинства успешных бизнесменов, у Александра хватало врагов; не следовало сбрасывать со счетов и братьев жены – жадных, ленивых, завистливых ублюдков, ни с того ни с сего вбивших себе в головы, что он обязан обеспечивать любые их нужды и оплачивать их прихоти. Когда Александр отказался содержать этих бездельников и тунеядцев, они здорово на него разозлились, но… пожалуй, операция с пиратами была им не по силам – да и не по карману. Нет, за всем этим стоит какой-то другой – умный, коварный и богатый враг. Вот только кто?..

Ничего, пообещал себе Александр, он разберется. Сколько бы это ни стоило и сколько бы времени ни заняло, он узнает, кто заказал налет на «Бьянку», и проследит, чтобы этот человек или группа людей понесли заслуженное наказание. А если закон окажется против них бессилен, он покарает их сам, своей рукой.

Александр точно знал, что ему это по силам. Даже самому себе он никогда не давал обещаний, которых не мог исполнить.

* * *

– Он мертв! – истерично выкрикнула Рени. – Мертв! Он его убил! Большой черный человек пришел и застрелил его!..

– Что ты сказала? – переспросил Джероми, наклоняясь к девушке. Это были первые осмысленные слова, которые Рени произнесла с тех пор, как появилась в кают-компании, но о чем она говорит, он так и не понял. Кто кого убил?

– Мертв… – упавшим голосом повторила она, снова начиная дрожать, как от холода, хотя по ее испачканному кровью лицу продолжали стекать крупные капли пота.

– Кто мертв? – уточнил Джероми, сражаясь с собственным страхом. Неужели это правда и пираты действительно застрелили кого-то насмерть? Нет, не может быть! Это попросту невозможно!!!

– Се… сенатор, – выдохнула Рени в промежутке между судорожными рыданиями. – Он лежал сверху, и этот человек его застрелил… Он мог убить и меня!

Джероми все это очень не понравилось, и он махнул рукой Гаю. Тот сразу подошел и принес с собой одеяло, чтобы закутать в него Рени.

– Она только что говорила что-то насчет сенатора… – сказал ему Джероми. – Якобы он убит… Как ты думаешь, неужели это правда?

– Этого не может быть! – воскликнул Гай. – Я уверен, что с мистером Хэммондом все в порядке. Рени пережила сильное потрясение, она сама не понимает, что говорит!

– Нет, нет, я понимаю! – пролепетала Рени. – Он там, в моей каюте… И сенатор, и злой человек с ружьем. Он заснул на моей койке, а я убежала. Если он проснется, то придет сюда и убьет всех нас.

Гай испуганно огляделся. Он очень жалел, что позволил Дену уйти неизвестно куда.

* * *

Мерседес добралась до катера как раз тогда, когда Круз пытался знаками объяснить Джабраилу, что от него требуется. Ловко спустившись по веревочному трапу, она спрыгнула в катер. Пакет с деньгами Мерседес по-прежнему прижимала к груди; драгоценное кольцо для пущей безопасности было спрятано в лифчике.

– Куда это ты собрался без меня? – сердито спросила она.

– А кого, ты думаешь, я тут столько времени дожидался? – схитрил Круз. – Тебя, конечно.

– Так я и поверила. – Мерседес хмыкнула и посмотрела на капитана. – А этот-то зачем здесь? – спросила она.

– Он может нам пригодиться, – угрюмо ответил Круз. – К тому же его в любой момент можно выкинуть за борт. Ладно, хватит болтать. Скажи лучше этому придурку, чтобы запускал мотор. Надо убираться отсюда.

В отличие от отца, Мерседес знала несколько сомалийских слов, поэтому ей довольно быстро удалось объяснить Джабраилу, что от него требуется. Пират, однако, заупрямился. Он почувствовал, что что-то идет не так, и захотел узнать, где остальные, а главное – где Амин?

Когда Мерседес перевела эти слова, Круз издал яростный вопль и замахнулся, чтобы влепить Джабраилу изрядную затрещину.

Именно в этот момент на палубе появились Флинн и Тей.

* * *

Увидев в катере Мерседес и капитана Диксона, Флинн решил, что пираты захватили в заложники обоих. Нужно было срочно что-то делать, и он знаком велел Тею спрятаться.

– Эй ты, подними руки! – крикнул Флинн, целясь в Круза из своего пистолета. – Все кончено, сюда идут корабли береговой охраны США и мексиканские морские пограничники. Бросай оружие и поднимайся на борт, живо!

– Да пошел ты! – откликнулся пират и, вскинув «узи», дал длинную очередь на полмагазина.

Джабраил не любил насилия и прибегал к нему только в случае крайней необходимости. Он не понял ни слова из того, что кричал появившийся на палубе белый, но, увидев, что главарь в него целится, сразу догадался, что дела плохи. Плевать на остальных, подумал он, в конце концов, у них останется второй катер… Одним взмахом мачете Джабраил перерубил привязные канаты, запустил двигатели и, развернув катер, направил его прочь от яхты.

Глава 95

– А ну, вставай! – выкрикнул Сергей, одним рывком стаскивая с Инны одеяло.

– В чем дело? – сонно пробормотала она, приоткрыв один глаз. – Что-нибудь случилось?

– То и случилось! – заорал он. – Пошла прочь, дура! Вон! Убирайся, и чтобы я тебя больше не видел – ни тебя, ни твоего лживого братца! Вы оба сговорились, чтобы посмеяться надо мной, сделать из меня дурака! Грязная мексиканская шлюха, да и Круз не лучше! Напрасно я с вами связался.

– Я ничего не сделала! – жалобно возразила Инна. – Почему я должна отвечать за ошибки своего брата?

– За ошибки?! – Еще больше разъярившись, Сергей схватил ее за волосы и сбросил с кровати. – Ошибки?! – повторил он, пиная Инну в бок. – Значит, ты с самого начала знала, что задумал этот выпердыш?!.

– Ничего я не знала! – крикнула Инна, прикрываясь от ударов руками. – Объясни наконец, что случилось! Почему ты так сердишься?

– Я сержусь? Да я еще даже не начинал сердиться, – рявкнул он, отвешивая ей еще несколько пинков. – Вон отсюда! Проваливай!

– Но ведь сейчас ночь, – возразила Инна, ловко уворачиваясь от очередного пинка. – Куда же я пойду?.. Если ты так хочешь, завтра же утром меня здесь не будет. Я поеду в Акапулько и подожду, пока ты немного остынешь, а потом…

– Никакого потом!.. – перебил Сергей. – Я больше не желаю тебя видеть, шлюха! И благодари бога, что я тебя просто отпускаю.

– Но, Сергей…

– У тебя есть пять минут, Инна, – сказал он с угрозой. – Если за это время ты не уберешься, я переломаю тебе кости!

Глава 96

Флинн знал только одно: он не может допустить, чтобы главарь пиратов бежал вместе с заложниками – молодой официанткой и капитаном яхты. Одному богу известно, что пират намерен с ними сделать. На глазах Флинна главарь застрелил своего человека, поэтому на то, что он будет хорошо обращаться с заложниками, рассчитывать не приходилось. Этот субъект был способен на все.

– Ты цел? – быстро спросил Флинн, поворачиваясь к Тею.

– Ни царапинки! – похвастался футболист с таким видом, что можно было подумать: то, что пули прошли мимо, – его личная заслуга.

– Тогда за ними! – скомандовал Флинн, вскакивая на ноги и бросаясь к противоположному борту яхты. – Нужно их догнать. Захватим второй катер.

– Но как…

Тей еще не договорил, а Флинн уже перебежал палубу и присел за фальшбортом, знаком приказав ему вести себя как можно тише.

Галад, охранявший второй катер, не был ни флегматичным, ни вялым, как Джабраил. Он слышал донесшиеся с яхты выстрелы и понял, что нужно держаться настороже. Флинн, однако, не был расположен играть в благородство. Тщательно прицелившись, он ошеломил пирата точным выстрелом в руку. Тот выронил оружие и вскрикнул от боли, а Флинн уже спускался вниз, пропустив между ногами один из канатов. Прежде чем пират успел отреагировать, он оглушил его ударом пистолетной рукоятки по голове и оттащил на корму.

Тей, спускавшийся по веревочному трапу, был потрясен – он и не подозревал, что журналист способен действовать так быстро и четко. Пожалуй, он бы не удивился, если бы узнал, что в другой жизни Флинн был «морским котиком» [42] или кем-то в этом роде.

– Ты идешь? – крикнул ему журналист.

– Да! – отозвался Тей, стараясь быстрее перебирать руками мокрые веревочные ступени. – Нужно быть дураком, чтобы пропустить такое приключение!

Наконец он неловко спрыгнул в катер. Флинн тотчас сунул ему в руки автомат пирата и запустил мотор катера.

Погоня началась.

* * *

Кашу был растерян, унижен и очень зол. Его обезоружила и связала кучка гражданских, кучка ничтожных белых! Как такое могло случиться? Гани с Далилом тоже сваляли дурака и оказались в плену. О чем они только думали, когда позволили себя связать?!

Сам он отвлекся всего на несколько секунд, уставившись на ворвавшуюся в кают-компанию голую девушку, – как будто никогда голых баб не видел! Тем не менее он на мгновение утратил осторожность, тут-то на него и набросился один из заложников, а другие повалили остальных. За считаные мгновения ситуация переменилась коренным образом, и ему оставалось только надеяться, что Круз скоро придет к ним на выручку.

Главарь, конечно, будет очень недоволен – и Амин тоже, но это ничего, это можно пережить. Скорей бы они их освободили, уж тогда-то он поквитается с этим белым сбродом!

Кашу нисколько не сомневался, что Круз и Амин появятся в ближайшие минуты. Эти двое никого не боялись и никогда не мешкали.

* * *

Сидя на корточках рядом с Рени, Гай несколько раз покачал головой. Он был совершенно уверен, что ее изнасиловал какой-то пират, на которого она случайно наткнулась в коридоре или на палубе. Возможно даже, насильников было несколько. Бедняжке здорово досталось – это было совершенно очевидно, и Гай подумал, что ее нужно как можно скорее доставить к врачу.

– Расскажи мне, что с тобой случилось, – мягко попросил он, сделав знак одной из горничных принести девушке чашку горячего чая.

– Она что-то говорила о «страшном черном человеке с ружьем», – подсказал Джероми. Сидя в своем углу, он продолжал держаться за простреленное плечо, чтобы все видели – он очень серьезно ранен и вот-вот может умереть. – Я думаю, этот человек и застрелил сенатора Паттерсона.

Рени глотнула чаю и начала понемногу приходить в себя. Во всяком случае, ее речь стала более членораздельной и не такой сбивчивой. В голове у нее тоже прояснилось, и она решила поскорее рассказать свою историю, пока страшный черный человек не явился сюда, чтобы убить и ее.

– Я и сенатор… – начала она. Руки у нее по-прежнему очень сильно тряслись, так что она едва не выплеснула на себя остатки чая. – Мы были в моей каюте, понимаете?..

Гай нахмурился.

– Что делал сенатор Паттерсон в твоей каюте? – спросил он.

Рени опустила голову. Ей было стыдно говорить правду, но она не знала, что можно придумать.

– Он… Я не помню, – пробормотала она наконец. – Быть может, он просто хотел спрятаться от того страшного человека с ружьем…

– От того самого, который тебя изнасиловал, а потом застрелил сенатора? – насмешливо уточнил Джероми. История, которую рассказывала Рени, казалась ему слишком натянутой, к тому же он хотел, чтобы Гай больше заботился о нем, а не об этой жалкой официантке. В конце концов, это его тяжело ранили пираты; что касалось девушки, то она, похоже, пострадала не так сильно.

– Д-да, – кивнула Рени.

– Нашу яхту атаковали пираты, – сообщил ей Гай. – Ты, наверное, об этом не знала, да? Один из них, по-видимому, и напал на мистера Паттерсона… Ты, случайно, не знаешь, где он сейчас может быть? Это очень важно!

– В… в моей каюте.

– Я имею в виду вовсе не сенатора, а пирата – этого твоего «страшного человека». Куда он девался потом?

– Я и говорю: он застрелил сенатора, а п-потом улегся на койку и заснул… – Рени снова начала всхлипывать. – Наверное, он и сейчас там, я не знаю. А мистер Паттерсон… он т-так и лежит на полу – мертвый.

Тут она снова зарыдала, и Гай, как ни старался, так и не сумел добиться от нее ни одного вразумительного ответа.

* * *

Флинн управлялся с быстроходным катером со сноровкой заправского морского волка. Можно было подумать, он всю жизнь только и делал, что носился по морям и океанам на скоростных катерах.

«Возможно, так оно и есть, – подумал Тей. – Похоже, этот парень из тех, кто не боится трудностей и способен справиться с любым делом».

Их катер ненамного отстал от пиратского. Волнение на море почти улеглось, и они быстро нагоняли врагов. В какой-то момент Флинн, ненадолго отвлекшись от управления, бросил Тею несколько прочных веревок.

– Свяжи-ка этого придурка, – велел он.

Под «придурком» он имел в виду пирата, который все еще валялся без сознания на корме. Пробравшись туда, Тей сделал на веревках несколько скользящих петель, накинул их на руки и на ноги бандита, затянул и закрепил. Возился он достаточно долго, зато сделал все на совесть: теперь они могли не бояться, что пират освободится и набросится на них. Тей, во всяком случае, ужасно гордился своей работой, хотя и понимал, что Флинн справился бы с тем же самым делом куда быстрее и профессиональнее. Заодно Тей оторвал от рубашки бандита длинную полосу материи и перевязал ему рану на руке. В глубине души он был рад, что Флинн не убил пирата – убийство без крайней необходимости Тей не одобрял, хотя и вырос в достаточно беспокойном и опасном лондонском районе.

– Как мы их остановим? – прокричал Тей, пытаясь перекрыть рев двигателя.

– Там будет видно, – отозвался Флинн. – Сначала их нужно догнать!

– У тебя уже есть план?

– Будем действовать по обстоятельствам! – крикнул в ответ журналист. – Того, кто строит планы, обычно ждет… – Катер подскочил на волне, и обоих обдало холодными брызгами. – Разочарование.

Тей только покачал головой. Ему до сих пор не верилось, что перед ним все тот же спокойный, расслабленный, даже немного ленивый парень, с которым он провел на яхте несколько приятных дней. Кто бы мог подумать, что этот Флинн на самом деле переодетый Супергерой?

К этому времени уже достаточно рассвело, и они хорошо видели преследуемый катер. Море оставалось спокойным, но им мешали волны, поднятые его мощным мотором. Каждый раз, когда они налетали на такую волну, их катер замедлял ход, и Флинн заложил небольшой вираж, чтобы держаться в спокойной воде. Расстояние между двумя лодками сразу стало сокращаться быстрее, и Тей невольно подумал о том, что пираты в преследуемом катере тоже вооружены.

Осмелятся ли они пустить оружие в ход?..

В этом не было никаких сомнений. Правда, второй пират был слишком занят управлением лодкой, зато главарь с «узи» в руках представлял собой грозную опасность.

Боже мой, подумал Тей и почувствовал, как по спине побежали мурашки. Если его убьют, Эшли никогда его не простит!

* * *

– Что-то там слишком тихо, – заметила Лори, которая, как и Эшли, начинала чувствовать себя в замкнутом пространстве потайной комнаты словно в мышеловке. – Как вы думаете, долго нам еще здесь сидеть?

– Будем сидеть, пока не вернется Александр, – твердо ответила Бьянка, хотя дурные предчувствия одолевали и ее. Неизвестность – вот что было самое страшное. Она, во всяком случае, дорого бы дала за то, чтобы знать, что происходит на яхте. Переживала она и за Александра, но больше всего ее бесила беспардонность, с которой официантка обчистила его сейф. Бьянка могла поклясться, что видела, как та открыла небольшую бархатную коробочку и достала оттуда кольцо, которое тут же надела себе на палец. С чего она взяла, будто это обручальное кольцо, Бьянка сказать не могла, но все ее женские инстинкты в один голос твердили, что она не ошиблась.

Неужели Александр собирался сделать ей предложение?

Эта мысль показалась ей настолько интересной и волнующей, что Бьянка почти забыла о том незавидном положении, в котором они все находились.

Эшли перестала стонать и жаловаться. Кое-как приткнувшись на неудобной скамье, она сидела, свесив голову на грудь, и только изредка бормотала что-то себе под нос.

Хван устроилась на полу в позе лотоса и, прикрыв глаза, читала какую-то молитву на китайском.

Сьерра думала о том, что все случившееся – знак свыше, последнее предупреждение судьбы. Теперь, если ей посчастливится остаться в живых, она должна будет уйти от Хэммонда. Про себя она решила, что на этот раз уйдет во что бы то ни стало. Больше никаких отговорок. Она должна, иначе ей конец.

* * *

– Чтоб вас в аду черти драли! – выругался Круз, заметив, что преследователи нагоняют. – Быстрее! – крикнул он Джабраилу. – Быстрее, ты, идиот безрукий!

Мерседес, как могла, перевела этот приказ сомалийцу, и тот что-то подкрутил на приборной доске, хотя вид у него при этом был довольно угрюмый. Катер и в самом деле почти не увеличил скорость, и расстояние между преследователями и преследуемыми продолжало сокращаться.

Капитан Диксон присел у кормы и только молился, прося Бога сохранить ему жизнь, чтобы он мог вернуться к жене, с которой прожил двадцать с лишним лет. Зачем пираты взяли его с собой, он понятия не имел. Вряд ли за него можно получить большой выкуп, а раз так – для них он только обуза.

По случайному стечению обстоятельств, Круз подумал о том же самом. На кой черт им этот мешок с дерьмом? Никакой пользы от него все равно нет, а раз так – зачем таскать его с собой?

* * *

Флинн не отрывал взгляда от пиратского катера. Хорошо бы, думал он, обогнать врагов и двинуться наперерез. Быть может, когда они преградят им путь, пираты будут вынуждены заглушить двигатель, и тогда он попробует спасти обоих заложников. О том, что и главарь бандитов, и второй пират вооружены и готовы открыть огонь, Флинн старался не думать. Все его мысли сосредоточились на заложниках – на девушке и на капитане. Только бы выручить их, мысленно твердил он себе, а пираты могут убираться на все четыре стороны.

Флинн, однако, понимал, что спасти обоих заложников будет непросто. Силовые методы тут вряд ли годились – если начнется стрельба, без жертв не обойтись, но что, если предложить обмен? У него на борту раненый пират, которого можно попытаться обменять на пленников. Учитывая все обстоятельства, дело могло выгореть, вот только как заставить главаря выслушать его предложение?..

Размышляя обо всем этом, Флинн до упора сдвинул вперед рычаг газа, выжимая из мотора все, на что он был способен. Мотор взревел, катер рванулся вперед… и тут с передней лодки выбросили в воду что-то похожее на человеческое тело.

Флинн не успел рассмотреть, что это было, но машинально дернул штурвал в сторону, одновременно сбрасывая газ. Катер накренился, разворачиваясь бортом к первоначальному направлению движения; скорость резко упала, а еще через несколько секунд суденышко несколько раз подпрыгнуло на догнавшей его волне.

– Эй, поосторожнее, приятель! – крикнул Тей. Внезапный маневр застал его врасплох, и он чуть не свалился за борт. – Какого черта ты остановился?!.

Глава 97

– Приведи ко мне одного из пленников, – велел Гаю Александр. Он полулежал на полу у стены кают-компании, положив раненую ногу на валик из нескольких свернутых одеял. – Я хочу с ним потолковать.

– Боюсь, сэр, что ни один из них не говорит по-английски, – почтительно ответил Гай. – Судя по внешности, они, скорее всего, сомалийцы.

– Да, сомалийского я не знаю. Может, поговорить с ними по-русски? – мрачно заметил Александр. – Ладно, отложим допрос до лучших времен. Вы надежно их связали? Они не убегут?

– Это невозможно, мистер Касьяненко. – Гай слегка откашлялся. – Проблема в том, что мы до сих пор не знаем, сколько еще пиратов остается на яхте.

– Сюда идут корабли береговой охраны, – сказал Александр, окидывая взглядом кают-компанию. – До их появления все должны оставаться на месте. Ясно?

– Так точно, сэр… – Гай немного помялся. – А-а… позвольте узнать, что с нашими… то есть с вашими, дамами? С мисс Бьянкой и с остальными?

– Они живы и в безопасности, – ответил Александр. – К сожалению, мой телохранитель Кирилл убит.

– Мне очень жаль… – Гая разбирало любопытство, но расспрашивать Касьяненко он не решился. – Какая потеря!..

– Мне тоже жаль. Кирилл был отличным парнем, честным и преданным.

– Да, – спохватился Гай, – я думаю, вы должны знать: не хватает одной официантки. Что касается второй… – Он понизил голос: – Боюсь, Рени подверглась насилию. Кроме того, она утверждает, что сенатор Паттерсон погиб, но это… это непроверенная информация.

– Господи Иисусе! – выругался Александр. – Этого только не хватало!

– Я отлично вас понимаю, сэр. Это действительно ужасная трагедия.

– Ничего, я еще поквитаюсь с этими негодяями, – проговорил Александр, и его лицо потемнело от гнева. – Им придется дорого заплатить за свои преступления – за все, что они сделали.

* * *

Клифф чувствовал себя наверху блаженства. Не то чтобы он был очень воинственным человеком и одобрял насилие, однако тот факт, что он с оружием в руках сражается за безопасность пассажиров яхты, актер находил весьма… вдохновляющим. И даже бодрящим. Почти возбуждающим… Впервые в жизни он действовал и при этом находился не на съемочной площадке в окружении многочисленных ассистентов и помощников, готовых исполнить любой его каприз. Клифф крался по качающейся палубе с настоящим автоматом в руках, зная, что каждую секунду из-за угла могут показаться настоящие, а не киношные враги, и ему придется стрелять в них настоящими пулями. Быть может, он даже кого-то убьет, и это тоже будет на самом деле, и помощник режиссера не крикнет: «Снято! Перерыв!», а мертвые не поднимутся и не пойдут в буфет пить кофе и колу.

При мысли об этом ему стало немного не по себе, но Клифф быстро справился с собой. Ведь точно так же могли убить и его, и только от него зависело, успеет ли он первым нажать на спусковой крючок. Он сам держал в руках свою судьбу, как и полагается мужчине. Не «Самому сексуальному мужчине» (сейчас ему хотелось, чтобы об этом почетном звании все как можно скорее забыли), а мужчине – суровому и непреклонному воину, вроде тех легендарных американских первопроходцев, которые завоевывали Дикий Запад с «винчестером» в руках и с «кольтом» за поясом. Как и они когда-то, Клифф чувствовал себя совершенно свободным человеком, который сам принимает решения и сам платит за свои ошибки и которому нет необходимости слушаться пресс-атташе, рекламных менеджеров и пиарщиков, зачастую запрещавших ему поступать так-то и так-то только потому, что пресса могла это неправильно истолковать. Подобное случилось с Клиффом впервые, и он не променял бы эти мгновения на все миллионы, которые могли заплатить ему голливудские студийные магнаты.

К черту магнатов! Да здравствует настоящая жизнь!

– Здесь чисто, – сказал Ден, когда они закончили осмотр средней палубы. – Спускаемся ниже.

– Я за тобой, – кивнул Клифф, поудобнее перехватывая увесистый «калашников». Еще никогда в жизни он не чувствовал себя так спокойно и уверенно, как сейчас.

* * *

– Мне очень жаль, что тебя ранили, – сочувственно сказал Люка Джероми, который поспешил поведать бывшему любовнику о том, какой опасности он подвергся и как его чуть не убили.

– Плечо очень болит, – пробормотал Джероми и поморщился, чтобы Люка видел, как он страдает.

– Ты держишься очень храбро, – кивнул тот.

– По правде говоря, это было ужасно. – Джероми шмыгнул носом. – И довольно унизительно. – Он сделал многозначительную паузу. – Можешь себе представить, они тащили меня по лестницам, как мешок с мукой, а потом заперли здесь вместе с командой! Что это, как не самое настоящее унижение, а?!

– По крайней мере, сейчас нам ничего не грозит, – сказал Люка, пытаясь хоть немного успокоить Джероми.

– Ты думаешь? – с сомнением уточнил Джероми. – Вот эта девчонка только что говорила, что один вооруженный пират спит в ее каюте. Он якобы застрелил Хэммонда, а потом преспокойно улегся спать!

Люка бросил взгляд на лицо Рени.

– Да, эта история выглядит как-то… странно, – согласился он. – С другой стороны, ей пришлось пройти через… нелегкие испытания. Быть может, девочке это просто почудилось?

– В таком случае, где Хэммонд? – не успокаивался Джероми. – Его кто-нибудь видел?

Люка немного подумал. Похоже, Джероми прав – Хэммонд как в воду канул.

– А кто-нибудь осмотрел каюту, где якобы спит этот вооруженный пират? – спросил он.

Джероми попытался пожать плечами, но зашипел от боли.

– Никому неохота нарываться, – сказал он. – Вдруг там и взаправду кто-то есть?

– Ладно, пойду сам проверю, – сказал Люка.

– Не ходи! – взмолился Джероми. – Пусть лучше мужчины сходят!

– Мужчины? – переспросил певец, удивленно глядя на него. – А я, по-твоему, кто?

– Я не это имел в виду, – быстро поправился Джероми. – Я хотел сказать только… В общем, это не твое дело. Пусть этим занимается кому положено. Ты слишком… э-э-э…

– Какой? – уточнил Люка, до которого наконец дошло, что Джероми думал о нем на самом деле.

– Не будем об этом сейчас… – Джероми снова сморщился и протяжно застонал. – О господи, как болит!.. А вдруг у меня останется шрам? Это ведь ужасно некрасиво! Как ты думаешь, может, подать на Александра в суд?

Люка с отвращением покачал головой. Теперь он знал совершенно точно: если он и уцелеет в этой заварушке, для Джероми в его новой жизни места не будет.

* * *

К счастью, уже совсем рассвело, поскольку в темноте искать в море человеческое тело было бы совершенно невозможно.

Флинн был уверен, что они ищут именно тело – мертвое тело. Похоже, пираты прикончили кого-то из заложников и выбросили в море.

– Ты что-нибудь видишь? – крикнул он Тею.

Катер медленно двигался по широкой окружности, и Тей, вытянув шею, внимательно вглядывался в воду. Мгновение спустя он заметил, как кто-то отчаянно размахивает руками среди волн.

– Вон там! – крикнул он, показывая рукой направление. – Я за ним!

– Ты хорошо плаваешь? – спросил Флинн, доставая из-под сиденья спасательный жилет, чтобы бросить его за борт.

– Получше многих. – Тей торопливо сбросил брюки и рубашку и, вскочив на борт, ласточкой прыгнул в воду.

Течение в этом месте оказалось на удивление сильным, но оно почти не задержало Тея. В несколько гребков он достиг того места, где заметил утопающего, и, грамотно захватив его сзади за шею, поплыл назад.

– Слава… богу! – отплевываясь, прохрипел капитан Диксон, когда Тей отбуксировал его к катеру и помог подняться на борт, где их ждал Флинн. Пиратский катер был к этому моменту уже далеко, но журналист все равно решил продолжать преследование, чтобы спасти и девушку.

– Какую девушку? – удивился капитан, когда Флинн рассказал ему о своем плане.

– Ту, которая была с вами, – пояснил тот. – Официантку. Нельзя допустить, чтобы пираты увезли ее неизвестно куда!

– Ничего с ней не случится, – проворчал капитан Диксон и снова закашлялся. – Мерседес – их сообщница.

* * *

Транквилизаторы, предназначенные для лошадей, могут по-разному действовать на человеческий организм. Многое зависит и от дозы. В печенье, которое съел Басра, лекарства было достаточно, чтобы любой нормальный человек отключился на несколько часов. Но Басру трудно было назвать нормальным.

Основное действующее вещество транквилизаторов – кетамин – было сильным наркотиком, влияющим на сознание и изменяющим образ мыслей. Когда Басра очнулся – кстати, довольно быстро, – его тошнило, словно с перепоя, виски стреляли зверской болью, а сознание было пустым, как у новорожденного младенца. Как ни старался сомалиец, он никак не мог припомнить, где он находится и что здесь делает.

Он даже забыл, как его зовут.

Сев на койке, Басра широко зевнул, потом спустил ноги на пол – и наткнулся на труп обнаженного мужчины.

Несколько секунд он пытался сообразить, кто это такой, потом смачно плюнул на труп.

Затем Басра накинул на плечо ремень своего пистолета-пулемета и выбрался в коридор, чтобы осмотреться и понять наконец, куда он попал.

А еще ему очень хотелось кого-нибудь убить.

Глава 98

Когда Флинн узнал, что Мерседес была сообщницей пиратов, ничто больше не мешало ему направить катер обратно к яхте. Капитана Диксона они спасли, а значит, погоню можно было считать завершившейся более или менее удачно. Правда, они не догнали и не схватили пиратов, но Флинн и не ставил перед собой такой задачи. Это было бы слишком рискованно. Одно дело подвергать себя опасности ради спасения заложников, и совсем другое – преследовать двух (даже трех, считая Мерседес) опасных преступников, которым нечего терять и которые, скорее всего, не сдадутся, пока не расстреляют в преследователей все патроны.

Связанный Галад по-прежнему лежал на корме катера. Он пришел в себя и теперь бросал на своих противников злобные взгляды, но ни Флинн, ни Тей не обращали на него внимания, внимательно слушая, что рассказывал им капитан Диксон.

Рассказать он, впрочем, мог не слишком много. Капитан подтвердил, что главарем пиратов был именно мексиканец с «узи», который без колебаний бросил на яхте своих людей, как только запахло жареным. То, как главарь застрелил своего помощника, Флинн видел собственными глазами. О Мерседес капитан тоже не мог сообщить ничего конкретного, кроме того, что Гай нанял ее вопреки его желанию. Слушая его, Флинн невольно вспомнил тот день, когда неожиданно столкнулся с Мерседес, выходившей из его каюты. Тогда он не придал этому значения, да и девушка сказала, что проверяла мини-бар, ее объяснение прозвучало вполне правдоподобно, но сейчас ему стало ясно, что она, скорее всего, что-то вынюхивала, быть может, искала оружие, чтобы разрядить или привести в негодность перед нападением пиратов.

Итак, Мерседес была агентом пиратов на яхте. Интересно, кем был этот мексиканец и как вышло, что он оказал во главе шайки сомалийцев?

Флинн почувствовал, как в нем просыпается профессиональный журналистский азарт. Он попробует это выяснить – если не для статьи, то по крайней мере для собственного спокойствия. Флинн не исключал, что подлинной целью нападения была вовсе не яхта, а Александр Касьяненко, поскольку появление сомалийских пиратов в море Кортеса, за многие тысячи миль от районов, где они обычно действовали, выглядело очень и очень подозрительно. Кто же заказал Касьяненко и почему?

Но всем этим Флинн займется потом – сейчас перед ним стояли другие, более насущные проблемы. Сколько пиратов могло остаться на яхте? По его подсчетам, их было трое или, может быть, четверо. Теперь, когда их вожак сбежал, они могли сдаться без боя, а могли и сражаться до последнего – ведь загнанная в угол крыса становится опасна вдвойне. Флинн надеялся, что все закончится более или менее мирно: на сегодня с него было достаточно стрельбы, погонь и опасностей. Кроме того, он беспокоился о Сьерре и хотел увидеть ее как можно скорее, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

– Теперь будьте предельно осторожны, – предупредил он капитана и Тея, когда катер приблизился к яхте. – Если на палубе на вас кто-то бросится – стреляйте. Лучше, конечно, по ногам, но… в общем, как получится. О’кей?

Капитан застонал, Тей с готовностью кивнул.

Он так и не подстрелил ни одного бандита.

* * *

Ден и Клифф продолжали осматривать яхту, то перебираясь из коридора в коридор, из каюты в каюту, то спускаясь по трапам в служебные отсеки и помещения. В коридорах было тихо, полутемно и безлюдно, и Клифф невольно подумал о том, как часто он оказывался в подобных декорациях во время съемок очередного боевика. Вот только на съемочной площадке каждый его шаг был заранее отработан и рассчитан профессиональными консультантами и каскадерами, к тому же он заранее знал, когда и из-за какого угла выскочит загримированный под злодея другой актер. Оружие стреляло холостыми, рекой лилась бутафорская кровь, оглушительно взрывались пиротехнические заряды – вся эта киношная рутина была хорошо знакома Клиффу. За свою карьеру он играл и детективов, и полицейских, и нелегальных торговцев оружием, и бандитов, и ковбоев, а однажды – человека, который решил сам отомстить убийцам своей жены. Кроме того, когда Клиффу было шесть лет, мать застрелила у него на глазах отца (об этом никто не знал – эту тайну он ухитрился скрыть от средств массовой информации), поэтому с оружием он был знаком давно и достаточно близко. У себя в доме Клифф не держал ни пистолета, ни револьвера, чтобы кто-нибудь из бывавших у него гостей случайно не нашел оружие и не застрелил себя или хозяина. Собственную безопасность он предпочитал доверять тревожной сигнализации и профессионалам из охранного агентства. Тем не менее ему казалось, что в случае необходимости он не станет медлить и уложит врага наповал первым же выстрелом, как это часто бывало в кино.

Впрочем, пока им не встретился ни один пират.

– Похоже, они все отсюда убрались, – заметил Ден, когда они закончили осмотр нижней палубы. – Быть может, они узнали, что мы захватили их товарищей, и решили смотаться от греха подальше?

– Ты так думаешь? – спросил Клифф, опуская автомат.

– Ну да… – Ден самодовольно кивнул. – Шайка трусливых негодяев!.. Получили отпор и испугались.

– Но ведь мы так и не встретили Флинна с Теем, – напомнил актер. – Они-то куда подевались?

– Наверное, они спустились по служебному трапу в кают-компанию к Александру, – предположил австралиец. – То есть я хотел сказать – к мистеру Касьяненко…

– Ну, может быть, – согласился Клифф.

– Давайте тоже пойдем к остальным, – предложил Ден, гадая, найдется ли у кого-нибудь из команды фотоаппарат, чтобы он мог сфотографироваться со знаменитым актером на память. С оружием и прочим. Вот это, думал Ден, будет по-настоящему круто!

– Идем, – согласился Клифф.

Ден развернулся на сто восемьдесят градусов и, засунув пистолет за пояс, первым шагнул к трапу, ведущему в трюм.

Именно в этот момент из-за угла появился Басра. Бармен уже не мог его видеть, но Клифф все еще стоял к нему лицом.

Пират выглядел ужасно. Высокий и худой, как щепка, в залитой кровью одежде, с обтянутым кожей лицом, на котором дико сверкали маленькие, глубоко посаженные глазки, он был похож на зомби из фильмов об оживших мертвецах. Впрочем, ничего театрального или киношного в нем не было – от Басры веяло вполне реальной угрозой.

И смертью.

Клифф вскинул автомат.

Басра неуловимо быстрым движением перехватил поудобнее пистолет-пулемет.

Грянули выстрелы, и Ден, стремительно обернувшись, выхватил свое оружие.

Он опоздал.

Все было кончено.

Глава 99

Мощный трехсотсемидесятифутовый катер береговой охраны «Санрайз» приблизился к «Бьянке», и несколько морских спецназовцев с оружием наготове перебрались на яхту на надувной моторной лодке. Флинн встретил их на нижней палубе.

– Вы немного опоздали, – сказал он, слегка качнув головой. – Мы сделали всю работу за вас.

Капитан Диксон спустился с мостика и лично отвел спецназовцев в каморку, где сидели под замком четверо пленных пиратов. Спецназовцы сразу заковали их в наручники и отправили на «Санрайз».

Врачи прибыли на яхту минут через десять после спецназовцев. Они оказали раненым необходимую помощь и уложили их на носилки в ожидании санитарного вертолета. Александр настоял, чтобы о гостях позаботились в первую очередь, и Джероми целых пятнадцать минут чувствовал себя настоящей звездой. Потом врачи занялись Рени и Деном, и наконец – самим Александром, который позволил врачам перевязать себе ногу и сделать несколько уколов только после того, как лично убедился – с Бьянкой и остальными женщинами все в порядке. Один из санитаров заметил поцарапанное пулей ухо Флинна и попытался его перевязать, но журналист отмахнулся.

– Это пустяки, – коротко сказал он. – Со мной все в порядке.

Александр решил сам сообщить Сьерре о гибели ее мужа. Он боялся, что с ней случится истерика, но Сьерра восприняла ужасную новость на удивление спокойно и даже не заплакала.

Тем временем спецназовцы занялись необходимой рутиной – они фотографировали мертвые тела и по одному переправляли их на борт патрульного катера. Первым на «Санрайз» отправился сенатор Паттерсон, затем Кирилл и, наконец, двое убитых пиратов.

Клифф Бакстер принимал заслуженные поздравления – ведь это он застрелил бандита, который жестоко изнасиловал Рени, а потом расправился с сенатором. В том, что все происходило именно так, никто не сомневался – Рени убедила в этом не только окружающих, но и самое себя. В конце концов, она была жертвой, и это придавало ее рассказу особую достоверность. Она была в своей каюте, когда туда ворвался ужасный пират, бросился на нее и изнасиловал. На ее крик прибежал сенатор Паттерсон, он попытался вырвать ее из лап обезумевшего от похоти бандита, но тот хладнокровно расстрелял его из своего «ружья». Никто не спрашивал, почему сенатор оказался в каюте голым и почему почти все пули попали ему в спину. Александр позвонил по телефону каким-то своим друзьям, занимающим высокие посты, поэтому расследование было чисто формальным и закончилось, едва начавшись.

Все было именно так, как рассказала свидетельница.

Точка.

Дело закрыто.

В обстоятельства гибели самого «насильника» и убийцы уважаемого сенатора никто особенно вникать не стал. Налицо была чистой воды самооборона, поэтому Клиффа не ждало ничего, кроме славы. Только Ден чувствовал себя разочарованным. Это он должен был застрелить бандита, это он должен был стать героем, но ему не повезло. Пирата прикончил долбаный киноактер, который и без этого был достаточно знаменит.

Несмотря на то что все закончилось более или менее благополучно, оставаться на яхте никому из гостей не хотелось. Команду, разумеется, никто не спрашивал, но и члены экипажа тоже были не прочь поскорее очутиться на твердой земле, чтобы прийти в себя после пережитого кошмара, и капитан Диксон приказал поднять якоря и на полной скорости идти назад в Кабо Сан-Лукас.

В городке, куда слетелись представители множества новостных агентств, обычных и желтых газет, глянцевых журналов и интернет-изданий, путешественников ждал самый настоящий хаос. Мировая пресса встала на дыбы, комментаторы бились в экстазе. Еще бы, такая сенсация! Потрясающая история с участием мегазвезд, в которой было все – деньги, секс, убийство, роскошь, власть и слава, – буквально взорвала Интернет и заняла первые полосы всех популярных изданий. Сексуальный скандал с участием сенатора Паттерсона был забыт. Теперь газеты наскоро делали из Хэммонда национального героя, подвиг которого был сравним разве что с отважным поступком Клиффа Бакстера. Правда, сенатор был мертв, но ведь он же оставался героем, правда?

В порту Кабо Сан-Лукаса «Бьянку» встретила целая армия нанятых Александром персональных телохранителей. Несколько частных самолетов приземлились в местном аэропорту, чтобы доставить уважаемых гостей туда, куда они пожелают. С одним из них прибыл личный врач Александра, который тотчас занялся его раной. К счастью, ранение оказалось не особенно серьезным, и русский миллиардер вместе с красавицей Бьянкой в тот же день вылетели в Москву.

Эшли и Тей отправились в Лондон, где их атаковала английская пресса. Стоило им выйти из здания аэропорта, как их буквально ослепили вспышки многочисленных блицев и прожекторы телевизионщиков. Сотни камер запечатлели момент, когда звездная пара встретилась с дожидавшимися их родителями (в Хитроу приехали обе мамаши) и с детьми, одетыми в аккуратные матросские костюмчики.

Издав радостный вопль, Эшли наклонилась, чтобы обнять двойняшек.

– Вот и мамочка вернулась! – ворковала она. – Мамочка больше вас не оставит. Никогда!

– Вот это правильно! – заметил Тей и ухмыльнулся.

Джероми поместили в больницу Кабо Сан-Лукаса, а Люка улетел в Майами.

– Если я останусь с тобой, журналисты сведут нас обоих с ума. Так что поправляйся спокойно: если меня не будет поблизости, они тебя не потревожат, – объяснил он, не замечая недовольного выражения, появившегося на лице партнера. Джероми Мильтон-Голд жаждал внимания прессы: это было хорошо для его лондонского бизнеса, к тому же он надеялся, что газеты крепко свяжут его имя с именем Люки и любовник, быть может, передумает его бросать.

Клифф и вовсе отказался общаться с прессой. Сразу после прибытия в Кабо Сан-Лукас он вылетел вместе с Лори обратно в Лос-Анджелес и укрылся там в своем особняке, ожидая, пока немного уляжется поднятая газетами шумиха. «Никакой я не герой!» – часто повторял он, встречаясь с самыми близкими друзьями, но все, включая Лори, знали, что это не так.

Хван отказалась от частного самолета и вылетела регулярным рейсом в Сирию, чтобы написать для «Хаффингтон пост» объемную аналитическую статью о положении в стране.

Оставались только Сьерра и Флинн. Здесь все было далеко не так радужно, как можно было ожидать. Несмотря на кажущееся спокойствие, Сьерра была в ужасе от всего случившегося. Быть может, она и ненавидела мужа, но никогда не желала ему такой ужасной смерти.

Флинн пытался утешить ее.

Увы, что бы он ни говорил, Сьерра отказывалась слушать.

Никакие доводы на нее не действовали.

В конце концов они расстались, так и не решив, кто они друг другу.

Сьерра вернулась в Нью-Йорк.

Флинн улетел в Париж.

Оба понимали, что, как это ни грустно, им не суждено быть вместе.

Во всяком случае – не сейчас.

Эпилог

Три месяца спустя

Сенсации рождаются и умирают. Судя по газетным заголовкам, в мире постоянно происходит что-то любопытное и занимательное, будь то политические махинации, сексуальный скандал или коррупция в высших эшелонах власти. Иногда одно бывает столь тесно связано с другим, что и не разберешь, в чем именно замешана та или иная знаменитость.

Одной из таких мегасенсаций была история с «Бьянкой». Она занимала первые полосы газет достаточно долго, хотя все участники событий хотели бы забыть о происшедшем как можно скорее. Увы, Александру Касьяненко суждено было навсегда остаться «русским олигархом, на яхту которого напали пираты».

Бьянка, знаменитая супермодель, чье имя и раньше служило синонимом скандала, прославилась теперь как женщина, в честь которой была названа злосчастная посудина.

Пресса не уставала рассуждать о попытке захватить «Бьянку». В особенности пишущую братию интересовало бесследное исчезновение пиратского главаря и его таинственной помощницы с экзотическим именем Мерседес, которых так и не удалось разыскать ни полиции, ни Интерполу. Их катер словно растворился на просторах моря Кортеса, а поскольку вечером того же дня в этом районе разыгрался еще один, куда более жестокий шторм, большинство журналистов склонялось к тому, что главарь и его спутница погибли.

* * *

Читая в Интернете красочные описания различных вариантов собственной гибели (опрокинутый волнами катер, подводный риф и так далее), Мерседес только улыбалась. Она-то хорошо знала, что скрыться, не оставив следов, удается немногим. Но они с Крузом сумели спрятать концы в воду, причем в буквальном смысле.

После того как отец выбросил за борт капитана (Мерседес это решение казалось если не гениальным, то, во всяком случае, на редкость своевременным и удачным), он точно так же поступил и с Джабраилом – с той лишь разницей, что злосчастного сомалийца некому было спасать. Облегченный катер сразу помчался быстрее, и вскоре и преследователи, и сама «Бьянка» исчезли за горизонтом.

Круз направил катер к одному из наименее посещаемых туристами островков и там продал посудину одному из местных рыбаков – очень дешево, но с условием, что тот перекрасит ее в другой цвет и поменяет название. Спустя пару дней он отбыл в неизвестном направлении, небрежно бросив на прощание своей единственной дочери: «Пока, cariсo. Еще увидимся».

«Вот как? – подумала Мерседес. – Когда и где, хотела бы я знать?»

Она отлично понимала, что вряд ли когда-нибудь увидит отца снова, но ее это не особенно расстраивало. С какой стати, ведь у нее остались деньги и кольцо. Круз был так озабочен собственным бегством, что позабыл спросить, что у нее в мусорном пакете.

Без особого труда добравшись до Мадрида, где у нее были нужные связи, Мерседес связалась с человеком, который за определенную сумму помог достать ей новые документы. С новым паспортом она отправилась в Аргентину – просто потому, что это была очень далекая страна, к тому же в одном журнале Мерседес прочла, что там приятный климат и красивая природа. Поселившись в Буэнос-Айресе, она очень скоро сошлась с молодым игроком в поло, с которым познакомилась, когда сидела в баре одного из отелей. Парню было двадцать два года, и его родители оказались сказочно богаты. Не было ничего удивительного в том, что Мерседес им не особенно понравилась.

Волновало ли ее это?

А вот нисколечко!

Главное, Диего ее любил, да и как он мог ее не любить? В постели Мерседес вытворяла такое, что ему не могло присниться и во сне.

Новая жизнь оказалась очень приятной, и Мерседес была довольна. У нее было новое имя (теперь ее звали Порше), обеспеченный бойфренд и круглая сумма на счете. Кроме того, в депозитном сейфе одного из банков хранилось драгоценное кольцо с изумрудом и бриллиантом – ее главный приз и страховка на самый крайний случай.

Тылы обеспечены, считала Мерседес-Порше.

Она готова была двигаться дальше.

* * *

Капитан Диксон решил, что ему, пожалуй, пора на покой. Скандальная известность, связанная с его именем, ему не слишком нравилась: будь он эстрадным певцом или светской львицей – дело другое, но он был морским капитаном, и Диксону не хотелось, чтобы, услышав его фамилию, говорили: «А-а, это тот самый…» Кроме того, происшествие с «Бьянкой» сильно подействовало на него, и он уже не чувствовал себя прежним – уверенным в себе морским волком, которому все нипочем, а капитан, который не уверен в себе, уже не может быть капитаном.

Вскоре Гарри Диксон вышел в отставку и поселился с женой в собственном домике в английской глуши, где ничто не напоминало ему о море.

* * *

Кашу, Далил, Гани и Галад были арестованы и угодили в тюрьму, где их через переводчика регулярно допрашивали следователи. Ни один из них, однако, не сказал ни слова, соблюдая неписаный «кодекс молчания».

В глубине души Кашу верил, что Круз обязательно их выручит.

Прошло уже больше трех месяцев, а он все еще надеялся.

* * *

Инна, которую Сергей среди ночи выгнал с удаленной от города виллы без денег и почти без одежды, пылала жаждой мщения. Этот русский выбрал не ту девчонку, чтобы безнаказанно над ней издеваться! В конце концов, она не сторож своему брату и не ее вина, что Круз насадил «друга Серхио» по полной программе.

Промокшая под дождем и продрогшая до костей, Инна кое-как добралась до узкой грунтовой дороги и, усевшись под деревом на раскисшей от воды обочине, стала ждать рассвета. Рано утром ее подобрал местный фермер, который на раздолбанном грузовичке вез несколько бочек навоза для своего сада.

Сидя в кабине, Инна угрюмо размышляла о своей нелегкой судьбе. Она потеряла все: дом, одежду, легкую и приятную жизнь. Таков был неутешительный итог ее связи с Сергеем.

Однако она не зря приходилась сводной сестрой Крузу Мендосе. В ее характере мстительность сочеталась с жестокостью, злопамятность – с решимостью и способностью действовать без колебаний. Раз она лишилась всего, пусть Сергей тоже потеряет как можно больше.

Русский торговал наркотиками, а Инна знала немало его секретов.

Ей все же удалось стащить с виллы одну из своих кредитных карточек. На ней было сколько-то денег, на которые она купила билет до Мехико-Сити. Оказавшись в столице, Инна прямиком отправилась в полицию.

Следующие несколько месяцев ей пришлось жить под чужим именем в принадлежащем государству неприметном особнячке в пригороде Мехико-Сити. Вместе с Инной в особняке постоянно находилась вооруженная охрана. Только в этом надежном убежище у нее был шанс дожить до суда, на котором ей предстояло дать показания против Сергея и его группировки. К несчастью, Инне так и не удалось насладиться местью – за считаные дни до начала первого судебного заседания наемный убийца сумел обмануть бдительность охраны и, пробравшись в особняк, застрелил ее во сне.

По крайней мере, Инна не страдала перед смертью. Скорее всего, она вообще не поняла, что с ней произошло.

* * *

Гай вернулся в родной Мельбурн, к своему верному партнеру. Он твердо решил, что даст себе один-два месяца отдыха, прежде чем вернется к привычному занятию – продолжит развлекать пассажиров в морских путешествиях и круизах.

Чего Гай по-прежнему не понимал, это как Рени удалось изменить свои свидетельские показания и почему это сошло ей с рук. Он-то отчетливо помнил, как девушка сказала ему и Джероми, что, когда пират ворвался в каюту, сенатор лежал на ней. Только потом она стала утверждать, будто Хэммонд Паттерсон прибежал к ней на выручку, когда ее насиловал бандит.

И тогда пират безжалостно его застрелил.

Причем в спину, ага.

Ни один из этих вариантов не вызывал у Гая особого доверия хотя бы потому, что ни тот, ни другой не объясняли, почему сенатор был найден в каюте Рени голым.

Гай, впрочем, понимал, что не в его положении задавать вопросы. Ему и так здорово попало от капитана за то, что он нанял Мерседес. Можно было подумать, Гай с самого начала знал, что она окажется пособницей пиратов! Да, мексиканка была нагловатой и ленивой, но ему и в голову не могло прийти, что она – опасная преступница.

Сейчас он, впрочем, понимал, почему Мерседес вела себя так странно, почему часто нервничала без всякой видимой причины, почему отлынивала от работы и почему ее никогда не оказывалось поблизости, когда Гай собирался дать ей какое-нибудь поручение. Это, однако, не могло ничего изменить, и он постарался забыть о Мерседес как можно скорее.

Как и о Джероми Мильтон-Голде. Этот субъект доставил Гаю немало неприятных минут, но он решил, что не станет мстить. В конце концов пираты ранили именно Джероми, и Гаю это казалось вполне достаточным наказанием.

Как говорится, карму не проведешь.

* * *

Ден воспользовался своей известностью на полную катушку. Вернувшись на родину, он выступал в телевизионных шоу, давал интервью налево и направо и вскоре стал настоящей звездой, правда, австралийского масштаба. К сожалению, и он, и его родня наслаждались славой не слишком долго; произошли другие события, которые отодвинули историю отважного бармена на второй план, и Ден задумался, что же делать дальше.

Немного поразмыслив, он решил действовать, пока его имя не кануло в Лету окончательно, и отправил Александру свое резюме и письмо, в котором напоминал о своей роли в инциденте с «Бьянкой» и просил дать ему работу в охране олигарха. Каковы же были его изумление и восторг, когда некоторое время спустя он получил ответ с предложением места. Собираться ему было недолго – вскоре он уже готов был вылететь в Москву.

* * *

Как и Гай с Деном, Рени тоже вернулась домой, в родную Австралию, но, в отличие от бармена, не давала никаких интервью. Все случившееся слишком ее потрясло, и она никак не могла оправиться от пережитого.

Была и еще одна причина. Прежде чем Рени покинула яхту, Александр пригласил ее к себе в каюту и вручил чек на сто пятьдесят тысяч долларов.

– Будет лучше, – сказал он, – если ты не станешь никому рассказывать свою историю. Журналисты умеют докапываться до правды, а тебе ведь это не нужно, правда?

Нет, Рени это было абсолютно не нужно.

Так Рени на собственном опыте убедилась, что поговорка «Молчание – золото» абсолютно справедлива.

Особенно если дело касается репутации такой важной шишки, как сенатор Соединенных Штатов.

* * *

Сначала Круз собирался перебраться на свою укрепленную базу близ сомалийского побережья, но очень скоро передумал. Ведь Сергей в первую очередь будет искать его именно там! Кроме того, в Эйле остались друзья, а также братья, отцы, сыновья и другие родственники пиратов – членов его шайки. Круз увез с собой в Мексику восемь человек – и ни один не вернулся назад.

Да их родственнички просто разберут его на зубочистки!

И Круз направился в Бразилию, рассчитывая залечь на дно и переждать. Его жизни угрожала нешуточная опасность, поэтому он, как и Мерседес, сменил имя и фамилию и стал раздумывать, что ему делать дальше.

В том, что ему непременно подвернется какое-нибудь денежное занятие, Круз не сомневался.

Он, как кошка, всегда падал на четыре лапы.

* * *

Сергей затаился и выжидал – терпения ему было не занимать. В свое время ему потребовались годы, чтобы выследить убийцу брата. Теперь он собирался дождаться, пока где-нибудь всплывет Круз – это вонючее мексиканское дерьмо. Тогда он и нанесет стремительный, разящий удар. С его сестрой он расправился, теперь настал черед брата.

Ну а потом Сергей снова займется Александром Касьяненко.

Дело еще не закончилось.

Он обязательно отомстит.

* * *

Лондон

Джероми Мильтон-Голд пролежал в больнице Кабо Сан-Лукаса целую неделю и только потом вылетел в Лондон.

Целую неделю он оставался совершенно один и ужасно страдал. Люка явно считал, что пары телефонных звонков вполне достаточно, чтобы осчастливить партнера, но это было не так.

Совершенно не так!

Джероми не верилось, что Люка мог обойтись с ним так пренебрежительно и так черство. Особенно после всего, что ему довелось пережить! Да будь он проклят, жалкий ресторанный певец с манией величия! Ничего в нем особенного и нет! Ему просто повезло, когда Шака, решив потешить свое эго, выбрала из двух десятков смазливых мальчиков на подпевках именно его. Только Шака в тот раз здорово ошиблась, потому что ее избранник оказался гомиком. Что ж, поделом ей!

Джероми был очень сердит. Он злился на Люку, и в то же время его душу переполняла горечь. Какая несправедливость, что в газеты попали только участвовавшие в круизе звезды! Никто из писак даже не упомянул о Джероми Мильтон-Голде, а ведь именно его ранили пираты.

Увы, похоже, на него было всем наплевать.

Всем, кроме Ланиты и Сидни Лутман, которые навестили его в больнице. Им очень хотелось знать все, и Джероми не стал запираться, изрядно приукрасив свою повесть весьма пикантными подробностями, которые выдумывал буквально на ходу. В конце концов Лутманы ушли, договорившись, что встретятся с ним в Лондоне, где они собирались купить дом.

– Я хотела бы попросить тебя заняться этим делом и выбрать для нас самый оптимальный вариант, ведь ты там все знаешь… – сказала Ланита, экспансивно взмахнув рукой, на которой позвякивали золотые и платиновые браслеты, украшенные драгоценными камнями: рубинами и бриллиантами. – Сидни не привык считать деньги – он всегда платит, сколько с него потребуют. Дело, впрочем, не в деньгах; просто ему могут подсунуть какое-нибудь фуфло, а мне бы этого не хотелось. Нам нужен приличный дом, если ты понимаешь, что я хочу сказать.

Джероми с готовностью кивнул. Он считал, что это дело как раз для него.

Но две недели спустя Сидни Лутман рухнул прямо на теннисном корте, сраженный обширным инфарктом. Он умер практически мгновенно.

А еще через месяц Ланита неожиданно приехала в Лондон и разыскала Джероми. Она вовсе не отказалась от своего намерения приобрести небольшой особняк где-нибудь в престижном районе; денег у нее было полно, и Джероми взялся показать ей несколько «неплохих вариантов». Вскоре он заметил, что проводит с Ланитой все больше и больше времени. Она, со своей стороны, считала его замечательным гидом и заодно – превосходным секс-партнером. Во всяком случае, каждый раз, когда ей хотелось устроить оргию-другую, она всегда приглашала в компанию его.

Однажды Ланита явилась к нему в офис и, бросив на Джероми долгий и томный взгляд, сделала ему предложение, от которого он не смог отказаться.

То есть он смог бы, если бы захотел. Но Джероми не захотел. Да и кто бы на его месте отказался?

Ланита была очень богата.

Ланита обожала секс.

Ланита была снисходительна и бесконечно щедра.

Но ей нужен был муж, и Джероми казался ей самой удачной кандидатурой.

– Ты ведь знаешь, что я гей? – на всякий случай уточнил он.

– Гей, шмей – какая разница?.. – услышал он в ответ. – Как-нибудь разберемся.

Какое-то время спустя Джероми стал официально именовать себя «мистер Ланита Лутман» – так было записано в брачном контракте, составленном лучшими лондонскими юристами.

И надо сказать, эта роль прекрасно ему подходила.

* * *

Майами

– Как насчет того, чтобы завести еще одного ребенка? – предложил Люка.

История с «Бьянкой» была в далеком прошлом, канул в забвение и Джероми. Примерно месяц назад Люка уговорил Шаку продать ее особняк в Майами и переехать к нему. От этого выиграли все, и в первую очередь – Люка-младший, который был очень рад, что его родители вновь воссоединились.

– Я для этого уже слишком стара, дорогой, – ответила Шака, нежно гладя Люку по щеке. – К тому же мы… вряд ли у нас с тобой что-нибудь получится. Я имею в виду секс.

– Зато я имею в виду кое-что другое, – улыбнулся Люка. – Ребенка ведь можно усыновить, правда?

– Конечно, – согласилась Шака. После того как Люка наконец расстался с Джероми, он стал намного спокойнее и выглядел вполне счастливым и довольным жизнью. Недавно он снова начал встречаться, на этот раз – с мужчиной, который куда больше подходил ему по возрасту и по темпераменту. Они были очень счастливой парой, к тому же новый партнер Люки ничего не имел против Шаки. Она ему даже нравилась, и они прекрасно ладили.

– Сама подумай, как будет здорово, когда у нас в доме снова появится ребенок! – не успокаивался Люка. – Только пусть на этот раз это будет маленькая девочка – маленькая Шака.

– Если ты так хочешь, я не возражаю. Только давай начнем действовать как можно скорее. К чему откладывать такое важное дело?

– А может, лучше сначала спросить, что думает об этом Люка-младший?

– Можно и спросить, а можно устроить ему сюрприз.

– Пожалуй, так и сделаем. Завтра же позвоню своему адвокату, пусть собирает все необходимые документы.

Люка и Шака тепло улыбнулись друг другу. Им очень нравились их новые отношения. Люка был просто счастлив, что Шака снова появилась в его жизни. Она как будто освещала каждый его день солнечным светом, и это было именно то, чего ему не хватало во время унылого партнерства с Джероми.

* * *

Лондон

– Знаешь, наш Вульф – ужасно талантливый ребенок, хотя ему всего шесть, – заявил Тей, входя в дом из сада. «Талантливый ребенок» сидел у отца на плечах и увлеченно гримасничал. – Попомни мое слово, на футбольном поле он затмит даже меня, и это произойдет довольно скоро.

И отец, и сын были в испачканном зеленью и землей футбольном снаряжении; оба одинаково улыбались и были настолько похожи друг на друга, что Эшли испытала неожиданный прилив нежности. Дети… Разве не они составляют цель и смысл жизни? Их надо растить, учить, ласкать и даже наказывать… Только тогда можно получить хоть какой-то результат.

После не слишком удачного путешествия на «Бьянке» Эшли сильно изменилась. Она ушла из дизайнерской фирмы Джероми Мильтон-Голда, а вскоре после этого уволила гувернантку двойняшек.

– Я хочу посвятить все свое время семье, – заявила она Тею, и тот остался очень доволен.

– Если ты так хочешь, Конфетка, я только за, – сказал он. – Обеими руками за!

Эшли была счастлива. Намного счастливее, чем когда-либо.

В комнату вбежала Эйми. Она была в розовой пачке балерины. Следом за ней в гостиную вошла бабушка Элис – или Мо-Мо, как она предпочитала себя называть.

– Сегодня вечером меня не будет, – с ходу заявила она, многозначительно подмигнув Тею. – Вечером я ужинаю с одним очень приличным джентльменом, с которым я познакомилась через интернет-сайт. Буду поздно.

– Понятно, – кивнул Тей. – Я бы на вашем месте не надевал трусики, Мо-Мо. В наши дни это не принято, особенно когда идешь на свидание с приличным джентльменом.

– Ох, Тей, ты просто невозможен! – с жеманным смешком воскликнула Элис. – Хоть бы детей постыдился!

– До свидания, мама, – сказала Эшли, целуя мать в обе щеки. – Увидимся завтра.

– Если она останется в живых, – ухмыльнулся Тей. – Интернет буквально кишит разного рода извращенцами, маньяками и серийными убийцами.

– Дядя убьет Мо-Мо? – спросил Вульф, заметно оживившись.

– Что ты, конечно, нет! – воскликнула Эшли, бросая на мужа укоризненный взгляд.

– Не хочу, чтобы Мо-Мо убивали! – заныла Эйми. – Не хочу!!.

– Вот видишь, что ты наделал! – сказала Эшли, качая головой.

– Ничего, они знают, что я просто пошутил. Правда, дети? – Тей рассмеялся и ссадил сына на пол.

– Бегите лучше смотреть вашу любимую вечернюю телепередачу, она вот-вот начнется, – сухо заметила Эшли.

Эйми и Вульф выбежали, громко топая ногами.

– А как насчет меня?.. – спросил Тей и, шагнув к жене, слегка боднул ее головой в шею. – Как насчет моей любимой программы, а?

Эшли улыбнулась ему теплой, любящей улыбкой.

– Ну так как? – настаивал Тей. – Может, поднимемся наверх на полчасика? Вот увидишь, тебе понравится.

– Мне кажется, у меня есть что-то, что понравится тебе еще больше. – Эшли снова улыбнулась. – Попробуй, угадай.

– Не знаю! Честное слово, не знаю!

Эшли набрала в грудь побольше воздуха.

– Я беременна.

Восторженный вопль, который издал Тей, был слышен, наверное, на многие мили вокруг.

* * *

Лос-Анджелес

Церемония вручения «Золотого глобуса» [43] проходила, как всегда, с большим размахом. В мире кино это было весьма значимое событие, и оно, конечно, не могло обойтись без Клиффа Бакстера.

Клифф был суперзвездой.

Героем экрана.

А как показали недавние события, героем и в жизни.

Клифф Бакстер.

Неженатый, знаменитый, богатый.

Пресса его боготворила. Ведущие популярных телевизионных шоу обожали. Он был только их Клиффом. Не имело никакого значения, сколько у него было подружек и сколько еще будет: они приходили и уходили, и журналистки надеялись, что так будет продолжаться всегда.

Вечно.

Но тут появилась Лори.

Никому не известная девчонка с гривой непослушных огненно-рыжих волос, с длинными и стройными, как у породистой лошадки, ногами, с тонкой талией и подтянутым, стройным телом.

Лори продержалась намного дольше всех своих предшественниц, но и ее время должно было когда-нибудь кончиться.

Так считали многие.

Энид, во всяком случае, была уверена, что Лори должна уступить свое место рядом со звездой какой-нибудь другой счастливице.

Рекламные агенты, менеджеры, их жены, друзья Клиффа и жены друзей были с нею полностью солидарны.

Лори пора уйти – таково было всеобщее мнение.

Неизвестным оставалось только, что думает по этому поводу сам Клифф.

Клиффа приглашали на церемонию вручения «Золотого глобуса», даже если он не номинировался на одну из наград. Кто еще мог так украсить столь важное мероприятие? Его скромная улыбка, мудрый взгляд и благородная внешность, к которой примешивалась толика бесшабашности (не говоря уже об исходящей от него ауре непревзойденной сексуальности) были вне конкуренции и делали все происходящее на сцене и в зале совершенно особенным и неповторимым.

Клифф Бакстер был эталоном мужчины.

Сегодня, впрочем, он превзошел самого себя, и дело было даже не в том, что он явился на церемонию в сопровождении Лори, одетой в переливающееся серебряное платье и лабутены на высоченных каблуках. Фактически, это было его первое появление на публике после трагедии на «Бьянке». Каждому не терпелось узнать, как он будет себя вести, что скажет. Корреспонденты гадали, кому из них повезет? Кому Клифф даст эксклюзивное интервью?

Никто этого не знал.

Всем хотелось оказаться тем счастливцем, кто первым узнает от звезды подробности его героического поступка.

Клифф выбрал Дженнифер Уорд. Она была умной, находчивой, подчас резкой в суждениях и оценках, и ему всегда нравилось с ней разговаривать.

– Итак, мистер Бакстер, – начала Дженнифер и слегка наклонила голову, словно вызывая его на откровенность, – не хотите ли сказать нам несколько слов о вашем летнем отпуске?

Клифф улыбнулся своей ослепительной улыбкой киноактера, продемонстрировав безупречные зубы, какие могли быть только у настоящей звезды. Лори, сидевшая рядом с ним, даже показалось, что от его лица распространяется легкое сияние.

– Нет, Дженнифер, не хочу, – сказал Клифф самым дружеским тоном. – Мне кажется, об этом уже достаточно говорили и писали, не так ли?

– Да, безусловно, – согласилась ведущая, – но я уверена, что нашим зрителям не терпится узнать ваше мнение о том, что случилось. Они считают вас героем. Я знаю, что ваша скромность не позволяет вам говорить о себе, – добавила она, придвигая микрофон поближе к звезде, – но ради зрителей, которые вас любят и переживают за вас…

– Я все отлично понимаю, – кивнул Клифф, – поэтому кое-что припас для наших зрителей. Точнее, мы оба припасли, – сказал он и привлек Лори к себе, чтобы она тоже попала в поле зрения камер.

Брови Дженнифер взлетели чуть не до самой прически.

– Вы оба? – удивленно переспросила она, поскольку прежде Клифф никогда не включал подружек в свои интервью.

– Да. – Клифф кивнул. – Я знаю, раньше я всегда говорил, что никогда этого не сделаю, но… – Он наклонился к Лори и крепко поцеловал в губы. – Эта невероятно красивая женщина и я – мы скоро поженимся, так что, уважаемые дамы, можете вычеркнуть меня из своих списков. Отныне я занят, и боюсь, что это – навсегда.

* * *

Париж

Бьянка знала, что была и останется суперзвездой, и для этого ей совершенно не обязательно иметь мужа-миллиардера.

После нападения пиратов на яхту их отношения с Александром несколько испортились. И прежде всего потому, что Бьянке не хватало терпения и снисходительности, чтобы иметь дело с больными людьми. Не то чтобы Александр был тяжело и неизлечимо болен, но он ходил на костылях, и Бьянке очень не хотелось показываться с ним в таком состоянии. В конце концов, ей необходимо было поддерживать вполне определенный образ, а хромой калека в этот образ не вписывался.

Она понимала, что это жестоко.

Зато честно, успокаивала себя Бьянка. Обманывать и лицемерить она не могла, да и не умела.

Все время, пока Бьянка и Александр жили в Москве, они то и дело ссорились и даже кричали друг на друга – главным образом из-за того, что развод Александра снова затягивался. Кроме того, Бьянке казалось, что Александр слишком много времени проводит со своими дочерьми. Сексом они тоже почти не занимались, поскольку Александр чаще всего был не слишком расположен к ласкам, и она это чувствовала.

Но больше всего Бьянку злило, что Александр ни словом не обмолвился о кольце, а ведь она своими глазами видела, как официантка доставала его из сейфа.

Проснувшись одним морозным московским утром, Бьянка внезапно спросила себя: а что она здесь делает?

Вечером того же дня она вылетела в Париж. Там она оставалась довольно долго, лишь время от времени выезжая на показы в Рим, в Милан или в Мадрид.

Александр за ней так и не приехал.

Но Бьянке было все равно.

Через несколько недель она сошлась с очередным компьютерным гением, который сколотил состояние на продаже разного рода приложений и веб-сайтов.

Месяц спустя они вылетели на Таити и там поженились.

По крайней мере, компьютерный гений не требовал, чтобы они заключили добрачное соглашение.

* * *

Москва

Через две недели после отъезда Бьянки Александр позвонил Хван. Сначала они вели вполне светский разговор и чувствовали себя довольно скованно, пока Александр не предложил прислать за ней свой личный самолет, чтобы Хван могла навестить его в Москве.

– Нам нужно многое обсудить, – сказал он. – И я думаю, что лучше всего сделать это при личной встрече.

– Нам?.. – осторожно уточнила она.

– Да, – подтвердил Александр. – Я имею в виду строительство детского дома и… и другие подобные вопросы. Ты сейчас где?

– Во Вьетнаме.

– Ну да, я так и думал. Я отправлю свой самолет в Ханой. Тебе это удобно?

– Нет. Лучше я сама доберусь.

– Ну, как знаешь.

Спешить Хван не собиралась. В Москву она приехала только через десять дней и остановилась в гостинице. Лишь после этого она сообщила Александру о своем приезде.

– Я пришлю машину, – сказал он.

– Не нужно, я дойду пешком, – ответила она.

– Не упрямься, – неожиданно мягко возразил Александр. – Машина заедет за тобой через двадцать минут.

Хван перестала спорить и подумала о всех тех добрых делах, которые она сумеет сделать, если рядом будет такой мужчина, как Александр.

Но ведь он… с Бьянкой?

А может быть, и нет. Хван никогда не читала так называемую «светскую хронику», но до нее все-таки дошли слухи, что топ-модель бросила русского миллиардера и сейчас зажигает с кем-то еще.

Эта мысль заставила ее напрячься. Что, если Александр нацелен на что-то большее, чем деловые отношения? И если да, то может ли из этого что-нибудь получиться?

С другой стороны, этот русский был очень интересным и приятным мужчиной. Пожалуй, ей стоит попробовать.

* * *

Нью-Йорк

Сьерра вернулась в Нью-Йорк, в любящие объятия родителей. Никто больше не считал ее Идеальной Женой крупного политического деятеля. Теперь она была Вдова – трагическая, но чрезвычайно интересная фигура, отважная и верная женщина, которая не покинула своего супруга, несмотря ни на что.

Сексуальный скандал со стажеркой был давно забыт. Теперь в газетах появились совершенно другие заголовки.

Сенатор Хэммонд Паттерсон погиб, защищая честь и жизнь невинной юной девушки. Для Америки он стал национальным героем и образцом для подражания.

В связи с гибелью Хэммонда у Сьерры оказалось в Нью-Йорке неожиданно много дел, но ей очень помог Эдди Марч. Он разыскал Рэдикал, отправил ее молодого сожителя обратно в Вайоминг и позаботился о том, чтобы на похоронах девочка стояла рядом со Сьеррой. Благодаря этому стратегическому ходу именно Рэдикал стала главным объектом внимания прессы, Сьерру же журналисты почти не беспокоили.

Впрочем, и гражданская панихида, и сами похороны прошли для Сьерры словно в тумане. Перемена, произошедшая в ее жизни, была слишком серьезной и слишком внезапной, чтобы она сумела сориентироваться и поверить, что все это не сон, что все это происходит с ней на самом деле. Желала ли она Хэммонду смерти и нет ли в случившемся ее вины? Ответов на эти вопросы Сьерра пока не знала, поэтому основными владевшими ею эмоциями были растерянность и печаль. Флинн попытался увидеться с нею, но она ответила, что сначала ей нужно привести в порядок мысли и разобраться с собственными чувствами. Она обещала позвонить, когда будет готова, и Флинну пришлось этим удовлетвориться.

Сьерра с головой ушла в работу. Центр помощи жертвам насилия. Убежища для женщин из проблемных семей. Приюты для матерей с малолетними детьми. Она была готова на все, лишь бы не оставлять себе ни минутки свободного времени.

И по-прежнему рядом с ней был Эдди. Он ей очень сочувствовал, и Сьерра видела, что, в отличие от Хэммонда, он действительно понимает ее лучше, чем кто бы то ни было.

Что ждет ее в будущем, она не знала, а загадывать не решалась, предпочитая жить исключительно заботами сегодняшнего дня.

И пока это срабатывало. Сьерра Кэтлин Сноу понемногу забывала о своих неприятностях.

* * *

Париж

Флинн вернулся в Афганистан – в страну, которая уже почти пятьдесят лет не знала покоя, но именно там он странным образом чувствовал себя на своем месте. Серьезный политический ежемесячник заказал ему статью об одном из лидеров повстанцев, и Флинн с воодушевлением работал над этим непростым заданием. Жил он в кабульском отеле вместе с другими журналистами, съехавшимися сюда со всего мира. Царившая среди них атмосфера товарищества и профессиональной солидарности оказалось именно тем, в чем он нуждался больше всего. Пишущей братии было наплевать на то, что произошло с ним в море Кортеса несколько месяцев назад. Только одна журналистка поинтересовалась, как выглядит Бьянка в реальной жизни, но он принялся описывать яхту, и она отстала.

Флинн провел в Афганистане несколько недель, а когда статья была готова, вернулся в свою парижскую квартиру.

Сьерра не писала и не звонила. Стало совершенно очевидно, что она не хочет поддерживать с ним связь. Флинну было больно это сознавать, но он смирился. Если таков ее выбор, что ж, пусть так и будет. Да и ему пора было что-то делать со своим маниакальным увлечением этой женщиной. Наконец-то Флинн начал понимать, что прошлое вернуть невозможно – слишком много прошло времени, слишком много всего случилось.

Потом ему позвонил Александр и попросил выследить человека, стоявшего за нападением на «Бьянку». Он обещал заплатить ему за это любые деньги, но Флинн ответил:

– Мне не нужно твоих денег, Саша, но я обещаю сделать что смогу.

У него еще оставались кое-какие связи в Эйле, и все же расследование обещало быть достаточно долгим и сложным.

– Хван со мной, – добавил Александр. – Я должен был тебе это сказать. Надеюсь, ты не в обиде?

– Нисколько, – заверил его Флинн. – Я всегда считал, что вы будете отличной парой.

После возвращения в Париж Флинн несколько раз встречался с Май. Их отношения носили нерегулярный характер, но его это вполне устраивало.

Пока устраивало.

Теперь он точно знал, что где-то наверняка есть женщина, которая предназначена ему судьбой, и Флинн верил, что рано или поздно обязательно ее найдет.

Примечания

1

«Королева» – женоподобный мужчина, пассивный гомосексуалист. (Здесь и далее – прим. переводчика.)

2

Comment c’est fini? (франц.) Здесь: «И это все?»

3

Венис – один из пригородов Лос-Анджелеса на берегу Тихого океана.

4

Мэйфер – фешенебельный район лондонского Уэст-Энда.

5

Слон и Замок – площадь в юго-восточной части Лондона – место пересечения шести оживленных улиц.

6

«Глубокая глотка» – название нашумевшего в 1970-е годы порнографического фильма.

7

Софтбол – широко распространенная в США спортивная игра, разновидность бейсбола.

8

Mi amor (исп.) – любовь моя.

9

Tesoro (исп.) – сокровище, счастье, золотце.

10

Me vuelves loco! (исп.) – Ты меня с ума сведешь!

11

Tesoro mнo (исп.) – мое сокровище, счастье мое.

12

Кэтрин Элизабет Маунтбаттен-Виндзор, герцогиня Кембриджская, урожденная Кейт Миддлтон – супруга принца Уильяма, герцога Кембриджского.

13

Oui, monsieur. Tout de suite (фр.). – Да, месье. Одну минуточку.

14

Bien sыr (франц.) – разумеется, само собой.

15

Премия «Эмми» – самая престижная премия на телевидении. Вручается ежегодно за выдающуюся исполнительскую и творческую работу по более чем 30 номинациям.

16

Ноулз, Бейонсе – американская поп-певица и актриса, бывшая солистка группы «Дестини чайлд».

17

«Тагит» – сеть крупных однотипных универсальных магазинов, продающих товары по относительно невысоким ценам.

18

Па-де-де (жаргон гомосексуалистов) – гомосексуальный акт вдвоем; па-де-труа – гомосексуальный акт втроем.

19

Puta (исп. груб.) – шлюха.

20

Па-де-буре (жаргон гомосексуалистов) – орально-генитальный контакт.

21

Кожаное (или из другого материала) кольцо надевается на основание пениса с целью продлить эрекцию.

22

Сariсo (исп.) – здесь: моя дорогая.

23

Bonita (исп.) – красавица, красотка.

24

«Мимоза» – легкий коктейль из смеси шампанского с апельсиновым соком.

25

«It’s Raining Men» – песня Джери Холливел, британской поп-исполнительницы, бывшей участницы группы Spice Girls.

26

Сангрия – напиток из красного или белого вина, газированной воды, фруктов и пряностей.

27

Любопытный Том (лит.) – портной, подглядывавший за леди Годивой и внезапно ослепший. Перен.: человек с нездоровым любопытством.

28

Come mierda! (исп.) – здесь: «А вот выкуси, подонок!..»

29

Putas (исп.) – шлюхи, проститутки.

30

Mamasita (исп.) – мамочка, мамуля.

31

Лимончелло – лимонный ликер.

32

Кат – африканский кустарник, листья которого служат для жевания или приготовления опьяняющего настоя.

33

«Тридцатимильная зона» (TMZ.com) – интернет-сайт окологолливудских «сенсаций», созданный Харви Левином.

34

Cabron (исп.) – здесь: глупец.

35

Сhingados (исп.) – здесь: сумасброд, сумасшедший.

36

Дарфур – местность в Западном Судане.

37

Hijo de su madre (исп.) – сукин сын.

38

Таймс-сквер – часть Манхэттена на пересечении Бродвея и Седьмой авеню, где расположены многочисленные театры и кинотеатры, рестораны, отели. Считается одним из самых колоритных и небезопасных уголков Нью-Йорка.

39

Сhiquita (исп.) – малютка, крошка, детка.

40

Mierda! (исп.) – Дерьмо!

41

Американский футбол, в отличие от широко известной спортивной игры, представляет собой упрощенную разновидность регби: в нем разрешено ловить мяч руками, толкать противника и сбивать его с ног.

42

«Морские котики» – спецназ ВМС США.

43

«Золотой глобус» – ежегодная премия, присуждаемая в ряде номинаций за лучшие работы в кино и на телевидении, в том числе в категориях «лучший актер» и т. п. Церемония награждения, проводимая в феврале, служит своего рода прелюдией к вручению «Оскаров».

Content

Джеки Коллинз
Плесните любви, пожалуйста!

Приквел

Париж

Париж

Москва

Париж

Париж

Москва

Париж

Париж

Москва

Париж

Париж

Аризона

Пролог

Часть I Приглашение

Глава 1 Москва

Глава 2 Лондон

Глава 3 Париж

Глава 4 Лос-Анджелес

Глава 5 Майами

Глава 6 Нью-Йорк

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Часть II Путешествие

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Эпилог

Три месяца спустя

Лондон

Майами

Лондон

Лос-Анджелес

Париж

Москва

Париж

Примечания