Анна Велес

Любовное проклятие

© Велес А., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Пролог

Черная громада неба пульсировала дождем. Капли мерно стучали по железному подоконнику и глади окна, играя какой-то странный марш. Бушующая стихия не могла проникнуть в комнату, но ее дыхание все же заполняло маленькое пространство, маленький мирок, спрятавшийся в коробке стен.

Электричество не включали, зато вместо огромных неживых ламп горели свечи. Их маленькие огоньки были не в состоянии разогнать тьму, но окрашивали ее в сумрак. Язычки пламени дрожали, и странные вытянутые тени плясали по стенам. Ночь за окном, стук дождя, свет свечей – все это рождало атмосферу таинственности и волшебства, заставляло отрываться от действительности и уходить куда-то в глубь тайн природы и Вселенной.

Он любил такие вечера. Их магию, их напряженный покой и ритуальный уют. Он полностью растворялся в них и был счастлив. Но только не в этот вечер.

Сегодня атмосфера сумрака давила на него, пугала, заставляла тревожиться. Он вжался в глубины кресла и напряженно ждал чего-то ужасного, непостижимого. Возможно, смертельного.

Напротив него в таком же кресле сидела она. Хрупкая и нежная с виду, эта девушка излучала невиданную силу. Сила составляла истинную сущность его гостьи. И сила эта была темной. Именно она сломала покой и уют, именно она превратила его мирок в страшную, смертельную ловушку.

Девушка смотрела ему в глаза злым, пронзительным взглядом, от которого холодный пот выступал у него на лбу. Она медленно, плавно подносила к губам бокал, наполненный красным вином. И его терзала шальная мысль, будто вместо терпкого сока винограда она пьет его кровь. Странная гостья представлялась ему сейчас частью тьмы, что рвалась в окна, что плясала на стенах в виде безумных теней. И этот шаманский танец был наполнен ритмом дыхания женщины, которая сидела напротив.

Она улыбалась, неприятно, жестко. Она чувствовала, как растет его страх, вытесняя сознание. И она помогала этой жути завоевать его душу. Ловушка почти захлопнулась, и он метался, как загнанный зверь, он не сдавался, надеясь на чудо.

– Александр. – В устах женщины его имя звучало протяжно и мягко, как песня, но, слыша его, он терял силы, будто получал удар острием кинжала. – Я даю тебе выбор. Мое предложение несет огромную выгоду. Власть. Разве ты не хочешь власти, Александр?

Ее вкрадчивый, тягучий говор завораживал, отнимал волю, подчинял. Но он не хотел ее слушать. Не было у него выбора. Не нужна ему та власть, которую она предлагает. Слишком глубока та Тьма, что стоит за странной гостьей. Не может быть власти, только кабала, вечное рабство, которое хуже смерти.

В горле пересохло, и говорить он не мог. Лишь отчаянно замотал головой. А она читала его мысли, пила его страх. Нет, ей нельзя подчиняться. Это хуже, чем продать душу Дьяволу.

Она рассмеялась. Торжествующе, зло. Она была уверена, что выиграет. И этот смех дал ему волю к сопротивлению. В его измученной и запуганной душе родилась ненависть. Так бывает, когда раненого зверя загоняют в угол. Он уже знает, что ему суждено умереть, но свою смерть собирается продать задорого. Унести с собой несколько жизней врагов.

Александр понимал, что его сил недостаточно, чтобы ее уничтожить. Но все же ненависть давала шанс вырваться. Что-то глубокое, древнее вспыхнуло в душе, заглушая страх и оттесняя власть Тьмы. Александр почувствовал, как разум затягивает новая паутина. На этот раз более знакомая, спасительная, такая важная в этот момент. И он позволил себе упасть в сети новой силы, отдал себя ей. Откуда-то пришли слова, они сами сплетались во фразы. Непонятные, незнакомые, они несли силу, обещали освобождение. Пришло ликование, казалось, победа так близка…

Но все внезапно прекратилось.

– Неплохо, – оценила его мучительница. – Я даже не думала, что ты можешь такое. Но, прости, это бесполезно.

Разочарование и отчаянье нахлынули удушающей волной. Слезы защипали глаза. Ужас возвращался. И теперь он был беспомощен перед Тьмой. От нее не убежать.

– Мне очень жаль, – проговорила гостья, но жалости-то в ее словах, конечно, не было. Только сила. Только злой расчет. – Ты сделал свой выбор. Теперь остается только попрощаться.

Она взмахнула рукой. И мир начал рушиться. Не для всех, лишь для него.

Сумрак вдруг обрел плоть. Начал сгущаться и давить на Александра. Перехватило дыхание, немой крик застрял в горле. Взгляд гостьи стал еще пронзительнее. Как блестящий холодный клинок, он впивался в мозг, причиняя боль. Повеяло холодом. А сумрак продолжал сгущаться, набирал обороты жизни.

Безумные тени отделялись от стен, меняли формы, оживали. В агонии задергались язычки свечей. Что-то гулко ударило в окно.

Александр резко дернулся на звук. В сознание вплыли образы Булгакова. Несчастный и измученный, он ждал, что сейчас распахнется форточка, потянет запахом тины и зеленая, неимоверно длинная рука потянется к шпингалету. Но Геллочки в окне не было.

Тьма не признавала сказок. Ее подарки были страшнее. Тени полностью ожили. Громадными силуэтами выстроились они вдоль стен. И Александр начал различать их лица. Осознание стрелой пронзило мозг. Нет, он не знал этих теней, но откуда-то из глубин памяти пришли их имена. Ужас поглотил все. А мертвецы шагнули вперед. Холод и смрад лишили тело подвижности. Александр окаменел. И только сердце билось в клетке холода. Часто-часто. Оно все наращивало темп. Будто шаманский барабан во время кульминации обряда. Душа следила за бешеным ритмом, как будто чего-то ждала. И вот… удар пропущен. Миг тишины и небытия. А потом боль. Целый океан резкой, колючей боли. Что-то белесое мелькнуло перед мысленным взглядом, что-то новое, иное пронеслось по черному фону меж желтоватых огоньков. И все…

Она наблюдала, как обмякло в кресле его тело. Она улыбалась все той же победной, злой улыбкой. Все кончено. Допив вино, она встала, сладко потянулась, как кошка после долгого и приятного сна. Пора уходить.

Тьма умчалась в ночь, а тени встали на место.

Глава первая

Очередной скучный мартовский день. Пасмурный, сырой и какой-то серый. Вернее, окрашенный во всевозможные оттенки этого бездушного, безжизненного цвета. Пустое, белесо-блеклое небо, облупившиеся однообразные домики позапрошлого века, сгрудившиеся, прижатые друг к другу в центре города, грязный осевший снег, позабывший былую девственно-чистую искрящуюся белизну, выползающий из-под него грубый потрескавшийся асфальт – все это казалось застывшим, притаившимся, замершим в испуге. И на фоне этой бездвижности острее чувствовался пульс города. Шорох шагов, нервозный гул моторов. Резкие крики растревоженных ворон и порывы злого весеннего ветра, уже лишенного зимнего холода, но по-прежнему острого и колючего.

Такие дни навевают скуку или возрождают тянущие душу воспоминания о чем-то несбывшемся, но таком желанном, недостижимом. Но ей нравилась эта застывшая серая жизнь, так похожая на «сумрак» романов Лукьяненко. Она не верила в книжный мир магии, порождающий истину, но ей нравилась сама идея «сумеречного» марева, в котором скрыта реальная действительность. В такие дни она чувствовала себя спокойно. Даже умиротворенно. Серость действительности своими правильными линиями средневековых гравюр чем-то походила на ее собственный сумеречный внутренний мир. Такая гармония микро– и макрокосма ее вполне устраивала.

Она свернула под арку, пересекла дворик, сиротливо обрезанный со всех сторон кирпичом офисных зданий, построенных все в том же позапрошлом веке, перепрыгнула очередную лужу, машинально поздоровалась с облезлым одноухим черным котом и взбежала по ступенькам любимого кафе.

В зале царил полумрак. Искусственные сумерки, нерушимые в любое время суток. Было пусто, как всегда по утрам. Играл джаз. Элла Фицджеральд пела знаменитую «Summertime», такую подходящую к нарисованным на потолке звездам и абстракционизму множества миниатюр, рассеянных по стенам. Пахло свежесвареным кофе. Тоже очень подходяще.

Он вышел из курилки. Молча кивнул. Так же молча помог ей снять пальто. На столике, покрытом шотландской клеткой, стояли чашки и два бокала. В полумраке зала вино казалось темно-бордовым, как всегда – цвета крови.

– Кто? – спросила она. Равнодушно. Чуть устало. Смирившись заранее.

– Александр Михайлов. Помнишь такого?

Она кивнула. Взглянула в окно. Молча выпили. Не чокаясь.

– Когда? – опять спросила она, продолжая созерцать серый пейзаж унылого дворика.

– Вчера ночью.

– Как? – Она поморщилась. Ответ был очевиден.

– Убийство.

Кивнула. По-прежнему не глядя на него. Он молчал, вглядывался в ее лицо. Казалось, она мечтала о чем-то своем, мирном, спокойном, таком же сером, как и весь сегодняшний день, о сумеречном и прекрасном. Только морщинки у глаз стали чуть заметнее. Хотя, может быть, это от усталости. Или у нее приближался приступ мигрени. Он поморщился. Пауза затягивалась, ему в таких ситуациях всегда становилось неуютно.

– Его нашли в половине пятого утра. Повешен на люстре.

– Ну, что ж. – Она наконец-то подняла глаза, пожала плечами. – Банально и очевидно. Он, стоило ему принять лишнего, всегда рассказывал, что мечтает покончить счеты с жизнью именно так.

– Видимо, это он сообщал всем, кому ни попадя, – так же пожав плечами, прокомментировал он. – Как ты любишь повторять нашим клиентам, нужно быть осторожными в своих желаниях, иначе они могут исполниться.

– Но это, конечно же, не самоубийство. – В серых глазах мелькнула искра интереса. Он кивнул.

– Естественно, нет.

– А почему? – Она насмешливо улыбнулась. – Угол падения стула не тот, или тапка лежала не там, где должна?

– О тапках не знаю. Но экспертиза показала, что в петлю его засунули уже мертвым.

– Остановка сердца?

– Конечно.

– Понятно.

Она опять отвернулась к окну. Ему подумалось, что их разговоры со стороны выглядят очень странно. Будто двое незнакомцев делят столик по стечению обстоятельств. Или усталые любовники говорят о погоде, боясь произнести: «Прости. Я тебя разлюбил». Ему это не понравилось.

– Ты хоть что-нибудь чувствуешь?

Она посмотрела ему в глаза. Устало, почти равнодушно, как и в самом начале разговора. Пожала плечами.

– Только сожаление, – усмехнулась. – А чего ты ожидал? Слез и причитаний?

– Нет, но…

Ничего он не ожидал. Просто его немного пугала ее холодность, равнодушие, спокойствие. Еще хуже становилось от того, что он знал: это искренне, реально, а потому жестоко. Впрочем, ее саму в нем пугало то же отсутствие эмоций. Он знал и об этом, и это успокаивало.

Она легко дотронулась до его ладони. Почти машинально. По привычке.

– Это прошлое, далекое прошлое. Как другая жизнь. Хотя… любая смерть огорчает.

– Избавь меня от лекций по философии, – отмахнулся он. – Что делать будем?

– Ничего, – спокойно улыбнулась она. – Допьем кофе и пойдем на работу.

– Но, Елена, он уже третий. Неужели тебя это не настораживает?

– Настораживает. И что?

– Да ничего. – Он незаметно для себя перешел на нравоучительный тон, который она ненавидела. – Вот объясни мне. Зачем нужен этот цинизм? Эти зверские инсценировки? Повешенье, там, и прочее. Извращенная жестокость!

– Ты становишься высокопарным, – насмешливо заметила она. – Это жестокость, не спорю. Извращенная, и с этим не поспоришь. А причина… Неужели ты не понимаешь? Это вызов.

– Кому? Миру? Вселенной? Господу богу?

– Всего лишь нам.

Она устало потерла шею, чуть склонив голову. Он потрясенно молчал.

– Ты знаешь, – продолжила Елена, вертя в руках пустой бокал. – На каждый случай у нас стопроцентное алиби. Нас не подставляют. Нас не трогают вообще. Мы зрители.

– Нет, конечно, не трогают, – язвительно отозвался он. – Убиты трое твоих бывших любовников. Квартира каждого забита оккультной литературой и еще черт знает чем. Убийство совершают не совсем обычным способом. Тут у кого угодно появится мысль заняться нами. И вообще! Почему полиция тобой не интересуется?

– А тобой?

– Я-то тут при чем?! Я же с ними не спал.

– Ревность, милый. Не учел? – Ее глаза блеснули лукавством.

– А ведь правда. – Он по-мальчишески широко улыбнулся в ответ. – Я, по-моему, Александра и в глаза не видел. А вот Костика запросто мог убить. Лет, эдак, пять назад…

– И, кстати, в петлю-то она его не одна засовывала, – уже серьезно заметила Елена. – Их двое, Алек. А может, и больше.

Они закончили завтрак в молчании, не мешая друг другу размышлять. Зная, что потом все равно поделятся выводами. Как всегда.

Из-за стола поднялись одновременно, молча оделись и вышли на улицу. Она машинально взяла Алека под руку. Он привычно приноровился к неспешному шагу Елены. Она улыбнулась и глубоко вдохнула буйный мартовский воздух. Он украдкой взглянул на нее, чуть слышно усмехнулся и полез в карман за сигаретами.

* * *

Анатолий уже около года проработал охранником в «Бюро магических услуг», но так и не смог привыкнуть к местной публике. Трудно сказать, кто нервировал его больше, хозяева этой странной конторы или их ненормальные клиенты. Все-таки, наверное, больше клиенты. Анатолий опасливо покосился на странного человека, закутанного в черный балахон. Посетитель сидел посередине холла, по-турецки скрестив ноги. Глаза его были полузакрыты, он что-то бормотал и раскачивался из стороны в сторону. На темно-сером паласе ярко выделялась полоса круга, начерченного мелом. Из какой-то подозрительной склянки, стоящей у ног этого странного субъекта, валил дым. Едкий запах сводил Анатолия с ума.

– Что он делает? – спросил он у демонолога Женьки, который устроился с сигаретой на перилах лестницы.

– Шаманит, наверное.

– Черт… – Анатолий еще раз обошел странного посетителя кругом, стараясь не наступать на меловую полосу. – Жень, перестань курить. Это запрещено.

– Да брось ты, – отмахнулся демонолог. – Здесь так воняет, что никто ничего не заметит.

Анатолий не очень ему поверил. Но сейчас было не до споров.

– Кто только выдумал это дурацкое правило, что дежурный маг может являться на работу на час позже?! – Анатолий опять обошел «шамана» и посмотрел на часы, висевшие над входом.

– Я придумал, – сознался Женька. – И долго отстаивал его на общем сборе.

Анатолий посмотрел на него с легкой неприязнью. А потом опять уставился на часы.

– Да не переживай ты так, – попытался успокоить его демонолог. – Она никогда не опаздывает.

– А Алек?

– Тут сложнее. Но надежда есть.

Они появились ровно в десять. Похожие на этот мартовский день. От них веяло собирающимся дождем, весенним ветром и какой-то скрытой угрозой.

– Ну, слава богу! – обрадовался охранник. – Елена Васильевна!

Анатолий указал на «шамана».

– Вызови санитаров и уборщицу, – улыбаясь, распорядилась хозяйка «Бюро», поправляя темные очки.

Охранник бросился к телефону, стараясь в очередной раз не задумываться, почему она всегда скрывает свои глаза. Алек кивнул Анатолию и поздоровался с Женькой за руку. Остановившись на нижней ступеньке, Елена вопросительно смотрела на демонолога.

– У нас все в порядке, – иронично отрапортовал Женька. – В отделе снятия сглаза и порчи очередь. Но Людон обещала справиться. По адресам – ничего из ряда вон выходящего. У Юльки пара истериков. Она извела уже целый флакончик валерьянки. Больше половины, по-моему, на себя. Все как обычно.

Для убедительности он пожал плечами и обнял деревянную статую – уменьшенную копию тех, что стоят на острове Пасхи, за то место, где предполагалась талия.

– Жень? Тебя сколько раз просили не курить в «Бюро»? – сердито поинтересовалась Елена.

– Откуда знаешь? – хитро прищурился он.

– Пепел, – тихо заметил Алек.

– Черт! – Женька отлепился от статуи и стал носком ботинка затирать пепел.

– Я тебя слушаю, – требовательно напомнила Елена.

– Ну, покурил. Ну, ладно тебе, – забубнил демонолог.

– Хватит! – резко оборвала она его.

– Хорошо. – Женька сразу стал серьезным. – Их двое. Одному где-то тридцать пять. Другому ближе к пятидесяти. Ждут в твоем кабинете.

– Они, естественно, в штатском? – уточнил Алек.

Женька кивнул.

– Только ее? – опять спросил Алек.

Демонолог криво усмехнулся.

– Понятно.

Алек начал подниматься по лестнице, хмуро взглянув на свою дорогую подругу.

– Давно ждут? – обратилась Елена к Анатолию.

– Минут сорок, – встревоженно ответил охранник.

– Хорошо. – В ее голосе прозвучали чисто ведьминские стервозные нотки.

Она поспешила за Алеком.

* * *

Эти в «штатском» Алеку не понравились. Ему вообще не нравились сотрудники ФСБ, как в принципе любому россиянину, изучавшему, хотя бы и в школе, историю родной страны. Но эти двое… Что-то в них было совсем уж не так. Алеку они напоминали двух манекенов, которых дергает за невидимые веревочки искусный мастер. Хотя, если у него возникло такое впечатление, значит, кукловод не так уж и искусен. Алек решил пока не ломать голову над личностью этого мастера. Достаточно было просто понять, что же в этих «штатских» так ему не понравилось. Тем более что он прекрасно знал, если эти ребятки не понравились ему, значит, они не понравились и Елене. Как всегда, поддаваясь старому как мир азарту, он надеялся раньше своей дорогой подруги вычислить, в чем «штатские» прокололись. Точнее, в чем прокололся невидимый мастер.

В принципе это было практически очевидно, по крайней мере для Алека. Этих двоих прислали к Елене специально. Именно их. Потому что такой типаж мужчин Елене нравился. С небольшой поправкой… Раньше нравился. Лет эдак пять-шесть назад. Мастер здорово просчитался. Теперь подобные ребята вызывают у Елены раздражение, если у подруги нет должного настроения. Хотя, возможно, мастер как раз и рассчитывал, что Елена догадается, кто он, пообщавшись с этими двумя.

Старшему было где-то под пятьдесят. Эдакий старый ловелас, с благородной сединой в буйной гриве когда-то смоляных волос, с бархатным взглядом и нежной улыбкой в усталых уголках губ. Впрочем, такие мужчины нравятся Елене и сейчас. Раньше у нее частенько были эдакие элегически-платонические романы с подобными ловеласами. Теперь эти стареющие бабники быстро превращались в любящих дядюшек, которые души в Елене не чаяли, и баловали ее, как родную дочь.

Второй – что называется, совсем запущенный случай. Ну, просто картинка, а не мужчина. Элегантен до жути, надменен в той же мере. Эдакий английский рафинированный лорд, в костюме с иголочки, причесанный волосок к волоску. И что самое гадостное, по мнению женщин – красивый. Вкрадчивая манера говорить полуинтимным шепотом, в глазах огонек, обещающий рай на земле. И полное отсутствие манер, как бывает у людей, которые привыкли, что их требования выполняются беспрекословно. Женщинами. По таким, как этот, Елена когда-то сходила с ума. Для нее они были вызовом, который она просто не могла не принять. Она их ненавидела и любила одновременно. Раньше.

А потом вдруг все прекратилось. Потом у его милой подруги как глаза открылись. Алек не знал, что такого произошло, почему вдруг для нее все изменилось. Это было в один из тех редких периодов, когда Елена отказывалась с ним общаться. Уходила, сбегала, делала глупости, или наоборот… Она никогда не рассказывала об этих периодах. Просто возвращалась изменившейся. Не к нему, к жизни. Еще более усталой, жесткой и равнодушной.

Сейчас она смотрела на «штатских» с милой улыбкой. В меру вежливой, в меру лукавой. Будто хотела позаигрывать с ними, но не решалась на это из-за стеснения. По крайней мере, так воспринимали сейчас его дорогую подругу эти незваные гости. И на них это действовало. «Дядюшка» уже купился на Еленин шарм, уже пылал к ней пламенной симпатией. «Божок» улыбался, мило, ласково, будучи уверенным, что она не обратит внимания на расчетливый блеск в его глазах. Елена предпочитала общаться больше с «дядюшкой», лишь изредка поворачиваясь к «божку», чтобы одарить многообещающей улыбкой, состроить глазки. Как того и требовали правила. Алек чувствовал, что в данный момент его подруга развлекается по полной программе. Подобные игры в «кошки-мышки» были ее излюбленной манерой беседы с такими, как эти двое. После утреннего разговора в кафе такая встреча, по мнению Алека, была просто подарком. Очень уж он не любил, когда Елена впадала в состояние равнодушного спокойствия, когда начинала общаться со всеми ровно, вежливо и как-то отстраненно.

Разговор был протокольно-ритуальным. Так назвала бы его Елена. Алек улыбнулся, вспоминая теорию своей дорогой подруги о том, что вся жизнь человека, поминутно, как раз и состоит из таких вот ритуалов.

«Штатские», естественно, обозначили цель визита, посочувствовали по поводу таких скоропостижных кончин аж трех Елениных знакомых. Очень тактично поинтересовались, где госпожа Давыдова, а кстати, и господин Калашников находились в те печальные вечера происшествий.

Алек с Еленой красиво разыграли сцену воспоминаний, листая ежедневники и обзванивая по внутренней связи коллег. Конечно, у них было алиби, подтвержденное несколькими людьми: и коллегами, и клиентами. Конечно, представители службы Железного Феликса ничуть не сомневались, что госпожа Давыдова, как и господин Калашников никакого отношения к смертям Елениных приятелей не имеют. Спросили, не помнит ли Елена Васильевна, не было ли у невинно убиенных ее знакомых проблем со здоровьем, у всех троих, причем одинаковых? Конечно, не было. И других знакомых, общих у убиенных, также не было. По крайней мере, Елена о том не знала.

Алек почувствовал даже некоторую гордость за себя и за свою дорогую подругу. Им прислали не просто «шестерок». Эти «штатские» были профессионалами. Умели подстраиваться под собеседника, не запугивали тупо своей печально знаменитой конторой и тайными сведениями о явной причастности хозяев «Бюро» к этому делу. Они просто вели беседу, непринужденную, почти ненавязчивую, с легким флиртом – в сторону Елены, конечно. Алек с нетерпением ожидал дальнейшего развития сюжета. Пора было «мастеру» приподнять маску.

– Елена… Васильевна, – с полуинтимной многозначительной паузой – явно не единожды применяемый прием – обратился к Елене «божок». – Вы нам поможете, вспомните, кто из ваших коллег, скажем так, не был занят какими-либо делами в те вечера?

Елена перестала улыбаться, выпрямилась в кресле.

– Не хотелось бы вас обижать, – ровно-вежливым, официальным тоном начала она, – но вопрос несколько глупый. Неужели вы думаете, что я сейчас начну тут сдавать своих коллег? Жаль, я уж было подумала, что ваша контора начала исправлять свою не очень-то хорошую репутацию. Но, видимо, замашки НКВД остались.

– Интересно, – Алек иронично улыбнулся, – вас в ФСБ по специальным тестам отбирают, по определенному строению мозгов? Проводят проверки на генетическую память? Устанавливают, что в прошлой жизни такие, как вы, были инквизиторами, а склонности остались и в этой жизни? Эдакая проверка на профпригодность?

«Божок» кисло улыбнулся. Не Алеку, Елене.

– Мы просто надеялись, что вы несколько облегчите нашу работу, посоветуете, с кем бы мы могли еще переговорить. Вот и все.

– Не все, – тем же малодружелюбным тоном возразила Елена. – Врете вы неубедительно. Вам уже было сказано, что у убитых нет общих знакомых, кроме меня.

– Вы сказали, что не знаете о других общих знакомых, – напомнил «божок».

– Тогда ваш вопрос про моих коллег становится еще более глупым, – отпарировала Елена.

– Неужели вы так ручаетесь за своих коллег? – как можно более вежливо спросил «дядюшка». – Я верю, что вы не хотите доставлять им неприятности, но сами понимаете, какое дело…

– Понимаем, – ответил Алек. – Но стучать не приучены.

Елена поморщилась.

– Просто нам не о чем вам сообщить. В коридоре висит расписание полетов. Там четко можно увидеть, что незанятых сотрудников в те вечера у нас не было. И вообще не бывает.

– Спасибо, – поблагодарил «дядюшка» и вздохнул с облегчением. – Разрешите задать еще один неприятный вопрос?

– Даже если я скажу, что не разрешаю, вы его все равно зададите, – усмехнулась Елена.

– К сожалению, вы правы. – «Дядюшка» почти искренне выглядел виноватым. – Но все же… Я вынужден поинтересоваться, кто из ваших коллег обладает достаточной силой, чтобы…

Алек улыбнулся. «Штатский» реально не знал, как спросить. Трудно старому работнику конторы задавать вопросы о магии и прочем, рассуждать о паранормальности смертей. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Участие в этом деле несло с собой головную боль. В общем-то, Алеку искренне было жаль «дядюшку», но помогать ему он не собирался.

– Трое, – ответила Елена, не заставляя его мучиться. Ответила спокойно, улыбаясь. Она чувствовала себя хозяйкой положения, она уже знала, что окунет этих двоих, как кутят. Алеку было знакомо это чувство, пьянящее, азартное, когда кажется, что одним жестом, одним словом можешь вершить судьбы мира. Когда приходит сила. – Однако, – после некоторой паузы продолжила она, – возможность сделать это имела только я.

В кабинете стало что-то меняться, настроение разговора, казалось, передалось даже стенам, рассеялось по кабинету. Будто они уже не в офисе, а в зале уютного кафе или где-то в комнате, где притушен свет, и интимный полумрак располагает к романтике, стихам, прикосновениям и поцелуям.

– Вы говорите так, будто точно знаете, как их убили. – «Божок» наклонился вперед, посылая Елене свои самые завлекающие взгляды, самые медовые улыбки, поддаваясь странному, такому неожиданному настроению, будто сам уже стал частью этой романтической сказки.

– Знаю, – в тон ему, так же наклонившись вперед, ответила Елена. Будто и не об убийствах шла речь, будто готова она была раскрыть что-то сокровенное, мысли, а может, и чувства. – Сначала им обеспечили сердечный приступ, а уж потом изобразили иллюзию самоубийства. Для каждого свою.

Атмосфера в комнате накалялась. Алек почувствовал, как растет предвкушение. Холодок пробежал по спине. Елена плела чары. И все происходило, как в замедленной съемке. Вот «дядюшка» зачем-то уставился в окно, на осколки снега, примерзающие за доли секунды к оконному стеклу, на серое безрадостное небо. Его рука что-то машинально выводила в блокноте. «Божок», не отрываясь, смотрел на Елену. Алек чувствовал, как сбилось его дыхание, как он начал нервничать в ожидании откровения, которое ему пообещали.

– На это нужна сила, огромная, темная, – нараспев произносила Елена. – И время, и знание.

– У вас его достаточно, – через силу заметил «божок». – Откуда у вас эти знания?

– Свои источники, дорогой. – Даже Алеку голос его дорогой подруги показался необычайно чарующим. – Я должна это знать. Это мой город, мои люди, неужели я допущу, чтобы что-то здесь происходило без моего ведома?

Она говорила искренне! Алек был в восторге. Он обожал такие сцены. Казалось, что сейчас Елена сама верит в свои слова, сама поддается на свой Зов, является частью этого Зова. Искренность обычного человека может творить чудеса, а искренность ведьмы…

– Ты знаешь слишком многое, дорогая. – «Божок» опять улыбнулся своей коронной улыбкой победителя. – А не боишься, что тебя могут подтянуть за базар?

Она улыбнулась, ласково, чуть лукаво, приподняв брови в немом удивлении. Алек понял, что он плохой психолог. Неужели женщинам и правда нравится, когда мужчины переходят в разговоре с ними на такой вот жаргон? Наверное, он общался не с теми женщинами.

– Ты считаешь? – Елена осторожно положила руку на ладонь «божка». Их было только двое. В этом мирке, в центре этой сказочно нежной иллюзии.

Алек готов был идти за букетом. Спектакль удался!

– Сними очки. – «Божок» сполз до шепота.

– Будьте осторожны в своих желаниях, они могут исполниться, – промурлыкала Елена. – Ты не боишься узнать слишком многое?

«Жертвенный козленок» лишь улыбнулся.

Медленно, нарочито медленно, она сняла очки…

В первый момент его охватила радость. Он все же этого добился! Она сняла эти чертовы очки! У нее были самые обычные глаза. Серые. Серо-стального оттенка. Холодные. Она смотрела на него внимательно, очень внимательно, будто хотела увидеть его мысли. И ей было все равно, кто он, что он. Безразличны его желания и эмоции. Она просто замораживала взглядом. Глаза у нее все-таки какие-то уж слишком блестящие. И взгляд неприятный, давящий. Даже стало трудно дышать. Да нет… Взгляд здесь ни при чем. Просто душно. И темно. Кто-то закрыл шторы? Наверное, гроза. Неуютная комната. По углам будто тени клубятся. Краем глаза видно. Будто шевелятся. НЕТ! Они на самом деле шевелятся! Они растут. Темные, очень темные, как ее зрачки. Странно… Что-то происходит за спиной. Стоит оглянуться. НЕТ! Не стоит. Там что-то есть. Именно что-то. Это не человек. Нет, это… это тень! Тени, они везде. Они ЖИВЫЕ. Они подходят все ближе. Но этого не может быть! Надо сматываться отсюда! Но почему так трудно пошевелиться? Сил нет… Только бы не дотронулись. Только не это! Господи, холодно-то как. Они холодные, комната холодная. ЕЕ взгляд. Очень холодно. И невозможно пошевелиться… Тени продолжают двигаться… Нет! Так не бывает. Тени не ходят. Все это мерещится от холода. Только бы не тронули. Запах… Как в могиле… В МОГИЛЕ?! Господи, да что же это? Не смейте трогать! Не смейте! НЕТ!!! Почему они так близко? Почему так темно? Да что же происходит? Силуэты… Это не тени… Это… НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! ИХ НЕТ!..

Елена отклонилась в кресле назад. Надела очки.

Алек глубоко вздохнул, успокаиваясь, как всегда, когда уходила сила, когда кончалось зачаровывание. Трудно с Еленой все-таки. Когда она решает вот так при нем использовать чары, кажется, что сам сидишь на месте жертвы. Часть созданной ею иллюзии накрывает и его. Надо будет поговорить с ней об этом. Алек поежился, отходя от ощущения холода. Счастье, что ему досталось лишь по касательной, а вот «божку»… Хотя молодец парень, Алек не мог этого не признать. «Штатский» быстро взял себя в руки. Не трясся, не орал. Сидел молча, сильно побледневший, растерявший половину своих аристократических понтов, но держался. Алек против воли испытал к нему уважение. Мало кто вел себя в подобной ситуации так достойно.

– Елена Васильевна! – «Дядюшка» очухался. На его лице читалось некоторое недоумение. Он никогда не отвлекался от задания. – Очень вас прошу, помощь ваша нужна. Все же вы специалист. И ваши коллеги…

– Милейший. – Тон у Елены был уже совсем не дружелюбный. – Для того чтобы мы смогли вам помочь, вы должны предоставить нам все материалы дела, фото с мест убийства, результаты осмотра тел, беспрепятственный вход в квартиры убитых, все протоколы допросов и прочее-прочее.

– Но Елена Васильевна! Я просто не имею права привлекать частных лиц к такому делу! И вообще, я такие вопросы не решаю! – Как ни странно, «дядюшка» завелся не на шутку. Вроде отказывать такой милой девушке нехорошо, да и начальство распорядилось быть вежливым, а тут…

«Божок» молча поднялся с кресла. Вид у него был несколько отсутствующий. На лице еще оставалась бледность с легким зеленоватым оттенком. Он смотрел на Елену. Без злобы, задумчиво, похоже, даже с уважением. Так же молча он положил перед ней визитку, потом, кивнув напарнику, пошел к выходу.

Алек пожал ему руку, сам не ожидая от себя такого широкого жеста. Похоже, этот парень не просто так нравится женщинам, в нем был какой-то внутренний стержень, характер. Хотя, по мнению Алека, манеры все же оставляли желать лучшего. А еще в этом «гэбэшнике» была сила. Хотя сам он вряд ли когда-то узнает о ней. При хорошем раскладе из него получился бы неплохой сотрудник «Бюро». Парень сопротивлялся до последнего, интуитивно чувствуя чары. Он почти выстоял. Алек закрыл за ним дверь, заставив себя даже улыбнуться на прощанье.

А Елена уже набирала номер.

– Эй, Гувер! – радостно пропела она в трубку. – Ну, сбылась мечта идиота?

* * *

Серый день сменился чернильными сумерками. На улице подмораживало. Воздух наполнился свежестью, будто к ночи гарь и копоть города осели где-то в замерзших лужах. Огромные мартовские звезды уныло глядели вниз. Такие же безмолвные и равнодушные, как на потолке любимого кафе.

Все та же шотландская клетка скатертей, тот же вечный полумрак зала, Эллу Фицджеральд сменили «Скорпионс» со своим знаменитым «Ветром перемен». На их столике стояло несколько бутылок. Пламя свечей мерцало, отражаясь в хрустале бокалов, подсвечивая напитки, будто придавая им магическую силу эликсиров.

Гувер оказался Елениным одноклассником. Невысокий, чуть полноватый, с копной непослушных каштановых волос, улыбчивый, немного смешной. Елена говорила, что еще со школы на Мишку, так в действительности звали ее друга детства, вешались все девицы, какие встречались на пути. Что-то такое в Гувере было. Может, каждая из обожательниц чувствовала, что Мишка сам к слабому полу ох как неравнодушен.

На встречу Гувер явился с сопровождением. Девушка лет восемнадцати цеплялась за его локоть, как утопающая за спасательный круг. Она была на голову выше своего кавалера, худенькая, в неимоверно короткой юбке пошло розового цвета, в бледно-салатовом топе, таком коротком, чтобы обязательно был виден живот, и в кожаной куртяшке по пояс. Алек ее пожалел: не по погоде прикид. Но, как говорится, красота, она требует… В принципе посиневший от холода живот по цветовой гамме мог бы вписаться в общий пестрый ансамбль.

Девушку звали Лизой. Она изредка бросала в строну Елены недовольные, а иногда и явно угрожающие взгляды, пару раз, для приличия, состроила глазки Алеку, а в целом смотрела с обожанием только на Гувера.

Тот, к сожалению, не отвечал ей взаимным всепоглощающим вниманием. Он взахлеб рассказывал Елене о семье, о сыне, о работе. Обо всем, обо всем. Они не виделись восемь лет.

Алек потягивал коньяк, изредка закусывая каким-то салатом с интригующим названием «Загадка». Он был счастлив. Тихим, спокойным счастьем. Он просто наблюдал. За беседой, за Лизой с ее смешными полудетскими ужимками, за Еленой. Она полностью расслабилась в компании старого друга. Плавные жесты, по-настоящему довольные улыбки, настоящий интерес во взгляде. Легкая ностальгия при воспоминаниях. Она склонила голову набок, как-то по-кошачьи и машинально водила пальцем по краю бокала.

Такой она нравилась Алеку больше всего. Сейчас его милая подруга была почти идеальной женщиной. Элегантная, в привычном черном наряде. Длинные ноги, скрещенные в лодыжках, лодочки на вечных высоченных шпильках, короткая прямая юбка с кокетливыми разрезами до середины бедра, приталенная блузка с глубоким вырезом, в котором виднелись кружева лифчика. Рыжая прядь спадает на глаза, чуть раскосые, как у настоящей ведьмы. Многие женщины предпочитают черный цвет, многим он идет, но… Но не так.

Алек будто вернулся в прошлое. Он чувствовал магию, обычную, человеческую магию чувств, он будто снова влюбился в свою милую подругу. Почти… Елена поймала его взгляд. Ласково коснулась его руки, улыбнулась, мечтательно, нежно. Их настроения совпали. Как всегда. Он перевернул руку, сжал ее ладонь в своей. Просто так.

– Ну, слушай, – продолжал между тем Гувер, весело и оживленно. – Нужна ты нам. И вообще, не скажешь, что ты здесь не при делах. Выручай, ладно?

Елена кивнула. Алек кивнул вслед за ней. Глупо было отказываться, все равно они уже начали расследование. Да и упрашивали их уже достаточно долго.

– Сам понимаешь, нам нужны материалы дела, – легко, как о погоде, проговорила Елена. – И фотки. А лучше вообще на тела посмотреть. И пропуск в квартиры. И все такое.

– Да не вопрос, – отмахнулся Мишка. – Только с телами проблема. Михайлов, ладно, еще в морге. А двух других выкапывать, что ли?

Договорив, он с энтузиазмом накинулся на подстывший картофель и отбивную. Алек с улыбкой наблюдал, как цвет лица Лизы приближается к цвету ее топика.

– Завтра к десяти все подвезешь? – продолжала интересоваться Елена.

– Угу, – дожевывая, закивал Гувер. – Только не я. У меня завтра сексуальный час у начальства. Семеныч подвезет.

– Старший? – уточнила Елена, вспоминая своих сегодняшних посетителей.

– Он. – Мишка продолжал расправляться с горячим. – Опытный дядька. Кстати, был на вскрытиях. Может, что ценное вам расскажет. В случае чего, ну… это… если еще будут трупы, считайте, что он – ваш пропуск в морг.

– Без меня, – покачала головой Елена. – Аллергия на запах.

– Учту, – тут же согласился Алек.

– Ага, – заулыбался ему Мишка. – У тебя и опыт есть, верно? Ты ведь не так давно из органов ушел.

– Два года как, – уточнил Алек.

– И это… – Гувер наконец-то закончил есть. – Тут неприятность одна. Нагрузка вам будет.

– Чтоб тебя, – беззлобно выругалась Елена. – Ничего другого я и не ожидала. Все равно подлянку кинешь.

– Не я, – тут же начал оправдываться Гувер. – Начальство. Причем столичное. От своих я бы вас еще как-то отмазал.

– И чего от нас требуется? – иронично осведомился Алек. – В партию власти вступить? Дать подписку о неразглашении? Принести девственницу в жертву?

Лиза пошла пятнами. Теперь она смотрела на друзей Гувера с неприкрытой неприязнью и страхом. Крепче стиснула Мишкин локоть. Алек удивился, как она может все время за него цепляться, есть ведь неудобно.

– Это, конечно, обязательно, – не обращая никакого внимания на неприятности своей пассии, продолжал Гувер. – Я про подписку говорю. А нагрузка вам другая будет. Человечка одного придется вам к себе взять.

– В «Бюро»? – Елена перестала улыбаться. Таких подарков она не любила. Весь персонал они с Алеком подбирали сами, весьма тщательно. «Подарочки» Елену не устраивали.

– Да нет, – успокоил Мишка. – Только на это дело.

– Чей-то слабоумный племянник? – все в том же ироничном тоне поинтересовался Алек.

– Не знаю. Вроде нет. – Гувер стал совсем серьезным. – Парень ничего такой. И со способностями. По вашей части. Из Питера. Нам звонили насчет него. Сам не из конторы. Просто помог им там. Говорят, крутой. Но никто толком ничего о нем не знает.

– Так уж и ничего? – наигранно удивилась Елена. – Колись, давай.

– Сама поняла, кому это сказала? – шутливо нахмурился Мишка. Но тут же опять стал серьезным. – Есть, конечно, кое-что. Он из семьи военных. Приехал в Россию из Румынии года два назад. Книги у него видели, старые, на неизвестных языках. Поинтересовались картинками. Кто-то грамотный кое-что прочел…

– Ну, сказочник, и что там? – Елена слушала все это с полуулыбкой, но Алек чувствовал, как напряглась ее рука в его ладони.

– Да существа разные на картиночках, в текстах вроде молитвы, а может, заклинания. Необычные, в общем, церковные вирши. Тебе это что-то говорит? И что-то еще о том же…

– Демонология? Уже интересно. – Елена пожала плечами. – А характер как?

– Сама увидишь. – Гувер устал отвечать на вопросы. – Не мои эти темы. Лучше уж о девочках.

Лиза недовольно поджала губки. При ее жалком виде это был не лучший ход. Алек иронично улыбнулся:

– А что же вы не едите, Лизанька? На диете?..

Ночь была просто потрясающей. Звезды спустились еще ниже, распахнули свои блестящие глаза и улыбались. Черное бездонное небо звало взлететь. А ветер, веселый мартовский ветер, пел о свободе. Такие ночи просто созданы для шабаша. Для безудержного веселья, для любви…

Гувер обнимал Лизаньку на заднем сиденье такси. Автомобиль, набирая ход, обогнал счастливую парочку. Елена и Алек шли медленным прогулочным шагом, держались за руки, как дети, и улыбались друг другу.

– У них роман, да? – спросила Лиза.

– Нет, солнышко, – снисходительно и грустно сказал Мишка. – У них все намного запущеннее. Это судьба.

– Так они женаты?

– Нет, детка. Прости, тебе не понять.

Гувер вздохнул, прижал ее к себе покрепче и улыбнулся в темноте салона, хитро-хитро, как нашкодивший мальчишка.

Глава вторая

Под небом голубым

Есть город золотой,

С прозрачными воротами

И яркою звездой…

Он напевал эту песню со дня приезда. Исполненная неподражаемым БГ, она была очень и очень древней. Неизвестный бард «из вагантов» в Средневековье так ославил Иерусалим, что слова сохранились в веках.

Хотя этот реальный город, куда его занесло сейчас, был старым и грязным. Иерусалим, по его мнению, по весне, конечно, тоже выглядит не лучшим образом. Но все-таки это же не Иерусалим. Небо здесь постоянно затянуто низкими серыми грустными облаками. Голубизны не разглядишь. А звезда… «Зачем на небе зажигаются звезды? Наверное, для того, чтобы каждый смог снова отыскать свою звезду». Наверное, Маленький принц был прав.

В общем, это был обычный провинциальный российский город, но почему-то он ассоциировался для него с древней балладой про золотой город. Может, потому, что голос незабвенного БГ, последнего исполнителя этой песни, всегда монотонно-печальный, так подходил местным серым узким улочкам. Возможно, баллада могла ассоциироваться с любым старым городом, хотя в других городах он таких ассоциаций не замечал. Еще, возможно, у него просто было извращенное чувство юмора, переполненное сарказмом, и работало это чувство юмора на обратных ассоциациях. Но скорее всего ему просто нравился этот город и эта песня.

Он только приехал из Питера, и все здесь напоминало ему Северную столицу. Тот же гранит набережных. Та же спокойная, еще не полностью освободившаяся от ледяного плена серая мощь реки. Те же маленькие дворики, со всех сторон обрезанные обшарпанными стенами зданий. Деревьев здесь, правда, было побольше, чем в Питере. Летом город, должно быть, утопает в зелени. Но сейчас голые черные скелеты деревьев почти не заметны на общем серо-обветшалом фоне. А еще в двориках, так напоминавших питерские, на лавочках по вечерам заседала молодежь с традиционно расстроенными гитарами и выводила хором тот же питерский рок. Стихи Цоя, Башлачева, «Зоопарк», а порой и тот же «Аквариум». В частности, пели и балладу о золотом городе, пребывая в полной уверенности, что автором этого хита всех времен и народов является Гребенщиков. Но конечно, самобытностью этот город обижен не был.

Все знают, что у каждого города есть душа. И если ты почувствовал эту душу, то, значит, и город почувствовал и принял тебя. Он бывал в разных городах. Чувствовал их души. И эти города хотели принять его. Но… почему-то все же именно здесь он захотел остаться. Будто вернулся после долгих лет… «Тот город, мной любимый с детства, в его декабрьской тишине моим промотанным наследством сегодня показался мне…»[1] В общем, где-то так.

Такой вот милый ласковый старый город. «Здесь спокойно, как в чьем-то потайном кармане», – сказал ему случайный знакомый в одном из местных ночных клубов, парнишка, такой же приезжий, как и он сам. Тогда он с этим парнем согласился. Да. Город был спокойным. Внешне. Город был серым и равнодушным. Внешне. Город был всеядным.

Он без труда получил в местной конторе Железного Феликса интересующие данные. Городу было чуть меньше девятисот лет. А это значит, что он построен после крещения Руси. Весь такой чисто православный город. Вернее, должен быть таким.

Но почему-то именно здесь среди золота куполов православных храмов так легко почувствовать ту языческую свободу, ту возможность самостоятельно сделать выбор, ту мудрость, которую наши предки превратили в религию, самую сильную и верную из существовавших когда-либо на земле.

И именно эта мудрость помогала городу не захлебнуться в бурных волнах цивилизационного потока, не утонуть в омуте технического прогресса. Город все перемалывал, как огромная мясорубка, пережевывал, как голодный великан, отрыгивал ненужное, а остатки полученной пищи топил в своих глубинах, как в трясине тех болот, на которых когда-то был построен. Город был мудрым, равнодушным, а потому – всеядным.

На полумиллионное население здесь приходилось более двухсот сект различного толка. Но при этом местная православная священная братия регулярно собирала в своих златоглавых храмах положенную им паству. Были в городе и костел, и синагога, и мечеть. И у них тоже находилось немало верующих в соответствующих богов поклонников и посетителей. И все жили мирно и счастливо в соответствии с правами, прописанными в российской Конституции.

Местные газеты, как и по всей стране, пестрели рекламными объявлениями о возможности воспользоваться услугами всяческих провидцев, целителей, предсказателей и разномастных потомственных ведьм, которым тут тоже было весьма комфортно. Просто городу было на них на всех наплевать. И на еретиков-волхвов, и на священнослужителей, и на их верующих.

А еще в городе существовало «Бюро магических услуг». Здание, в котором оно располагалось, было на одной из главных улиц города, в историческом центре. Двухэтажный домик, построенный еще в восемнадцатом веке, скромное крылечко, неброская вывеска. Он наткнулся на нее на второй день после приезда. Сначала даже не поверил. А потом – позавидовал. Городу.

Где-то в фэнтези, кажется, у Васильева в его «Черной Пальмире», рассказывается, что в каждом городе есть такое особое место, где хранится душа этого города. Но это, понятно, только в сказках бывает. А в жизни – каждый знает, что душа города скрыта в людях, которые в нем живут. Здесь эти люди – сотрудники «Бюро». Именно они бережно охраняли душу города, то, что скрывалось в самой ее глубине. Они были воинами города, его хранителями.

Вчера, во время своего визита в «Бюро» он обратил внимание на небольшой рисунок, висящий над лестницей в скромной строгой рамочке. Мостовая, выложенная неровным булыжником, по которой шагает человек. Кожаная куртка, поднятый воротник, высокие сапоги, ружье за спиной, кепка, надвинутая на глаза. Он идет, а город вокруг него спит, тараща наружу черные глухие провалы окон. От фигуры на рисунке веяло опасностью. И город, нарисованный город, чувствовал эту надвигающуюся угрозу. Но при этом продолжал спать…

А рядом с рисунком в такой же рамочке – несколько строк под стеклом. Четкий размашистый почерк с наклоном, готически остроугольные буквы с завитками:

Этот город стоит на костях,

И в паутину улиц затянута,

Память рвется, мечется

По извилистым венам

Сонного великана.

И нет возможности вырваться,

Нет желанья забыть,

И память не в состоянии

Хоронить городских мертвецов…[2]

Хоронить мертвецов тут полагалось как раз сотрудникам «Бюро». Вернее сказать, упокаивать…

Он легко догадался, кто авторы рисунка и этих строк. Алек и Елена.

«Это мой город», – сразу вспомнились ему слова хозяйки «Бюро», сказанные вчера. Он тяжело вздохнул. Да, после вчерашней встречи ничего хорошего сегодня ему ждать не приходилось. Тут и к гадалкам ходить не надо с высокопарными вопросами в стиле Ленского: «Что день грядущий мне готовит?..»

* * *

Елена молчала с самого утра. С того момента, как вышла из дома и Алек встретил ее у подъезда. Когда было необходимо, она либо кивала ему в ответ, либо отрицательно качала головой, либо пожимала плечами. В общем: да, нет, не знаю – нужное подчеркнуть. Время близилось к обеду, ситуация не улучшалась. Алека это бесило, но он ничего не мог поделать. И это раздражало его еще больше.

С ней такое иногда случалось. Елена была скрытной. Она всегда все для себя решала сама. Вот так – молча. И переживала все свои проблемы так же. Уже потом она рассказывала Алеку, в чем дело, когда трудности оставались позади. Но ждать этого момента было трудно. Алек не любил ждать. И он чувствовал себя явно некомфортно. Март, дождь, слякоть, остатки гололеда, да еще Елена дуется с самого утра. Вчера вечером он проводил ее до дома, и она выглядела совершенно счастливой. А сегодня…

Алек перебрал все варианты. Мигрень ей не грозила. Это он проверил первым делом. Обычно отблески ночных кошмаров Елены он чувствовал, но спала она в эту ночь хорошо. Никаких мелких утренних неприятностей, которые обычно так качественно поганят весь день, типа закончившейся туши, сломанного каблука, разбитой любимой чашки, кофе, выплеснувшегося на любимую блузку, – не произошло. Ничего такого. Не могла же она расстроиться из-за этого дела? Или могла? Нет. Скорее, задуматься…

Они стояли у подъезда обычной типовой пятиэтажки брежневской застройки, выкрашенной в идиотский желто-розовый цвет, во дворике, на все том же растрескавшемся асфальте, как раз между двумя грязными лужами с наледью. Они ждали.

– Да о чем ты все-таки думаешь? – не выдержал Алек.

– О дожде, – после некоторой паузы, улыбнувшись, ответила Елена.

Алек вздохнул с облегчением. Заговорила. Он поднял лицо к небу, зажмурился, чувствуя, как мелкие острые капли дождя пылью оседают на щеках.

– Дождь не может идти вечно.

Она обернулась к нему, сняла свои вечные солнцезащитные очки. Улыбка стала более искренней, в глазах появился интерес. Эта отстраненно-спокойная маска, которую Елена носила с утра, исчезла.

– Неужели ты наконец-то скачал «Ворона» в нормальном качестве?

– Да, – так же улыбнувшись, признался он. Алеку нравилось делать для нее сюрпризы, ведь она любила те же вещи, что и он сам. – Когда все закончится, возьмем бутылочку любимого вина, форель, сыр, фрукты и отметим. Да?

– Вспышка? – В ее голосе послышалась чуть заметная ирония.

– Именно так, – с мальчишеской гордостью подтвердил Алек. Лично ему собственная теория о вспышках очень нравилась. Он рассуждал просто: в медицине прямая – это смерть. А чтобы не умереть, необходимы вспышки. Они обязательно должны быть положительными. Чем их больше, тем более живым ты себя будешь чувствовать.

– Ты раньше говорила, что после наших «вспышек» всегда следуют потрясения, – продолжил Алек. – Хочу это изменить. Пусть теперь все будет наоборот, хотя бы для разнообразия.

– Вот именно, милый, – тяжело вздохнув, сказала Елена. – Все в этом несовершеннейшем из миров имеет свойство меняться.

– Да, – согласился он. – Но не вкус любимого вина, не сюжет любимого фильма и… не свет свечей, например. Да. Есть и другие неизменные вещи.

– Аксиома, Алек? – опять иронично поинтересовалась она. – А как быть с тем, что со временем меняется твое отношение к любимому фильму? Новые мысли и мечты, которые приходят, когда смотришь на огонек свечи? Меняются марки любимых вин. И вообще, в конце концов, то, о чем ты умолчал, – наши отношения. Они тоже меняются постоянно, что ты отрицать не можешь. Меняются, потому что меняемся мы сами. С этим сможешь поспорить?

– И что? – Разговор Алеку не нравился. Они обменялись прописными истинами, доказали в очередной раз друг другу, что все течет и все изменяется. Елене пора было бы объяснить, что на самом деле ее занимает. Его дорогая подруга уверена в собственной способности мыслить логически и очень любит это всякий раз доказывать, по всякому поводу. Вот и сейчас выстраивает вслух логическую цепочку, чтобы он сам догадался. Чтобы пришел к тем же выводам, что и она. А он не хотел. Настроения, в конце концов, нет.

– А то, – ответила на его лаконичный вопрос Елена. – Как ты считаешь, хочется ли мне заглянуть хотя бы и в недалекое свое прошлое, чтобы очередной раз удостовериться, что я изменилась, а там все осталось по-прежнему? И уже никогда не изменится…

– Но ты же в этом не виновата, – возразил Алек. – Не виновата, что они уже ответили для себя на все вопросы. Что большего они уже не хотят… не хотели. Каждому свое! Есть же люди, которые вообще не хотят меняться, или, вернее, развиваться. Они вообще ничего в этой жизни не хотят… Какого черта, я доказываю тебе весь день прописные истины!

– Это твоя профессия, дорогой, – усмехнулась она.

Алек был рассержен. Да, он по специальности был психологом. Самая неблагодарная профессия – говорить людям элементарные вещи, чтобы они в сто пятый раз в них поверили. Елену этим не успокоишь, что и злило. А еще обстоятельства… Стоило ли вообще настаивать, что его дорогой подруге так необходимо задуматься над этим делом? Задумалась. Будьте осторожны в своих желаниях.

Он представил, как попадает в гости к какой-нибудь своей бывшей любовнице. И все то же, на тех же местах. Те же книги, та же музыка, те же разговоры…

– Я себя не виню, – прервала Елена его размышления. – Просто не хочу разочаровываться… Повторно.

Да, по отношению к покойникам это было бы не совсем корректно.

– Ты просто устала, – ответил Алек, озвучивая то, что чувствовал сам и что чувствовала она. – Это пройдет.

Елена кисло улыбнулась. Пожала плечами, глянула вверх, на знакомые окна. А он опять поднял глаза к небу, стараясь проследить невидимые капли дождя от тучи до самой земли. Им необходимо что-то новое. Уже не «вспышка», а самая настоящая встряска. Чтобы отвлечься, от себя, друг от друга, от этого их теплого уютного маленького мирка, который иногда бывает так тесен.

Елена опять оторвала его от размышлений, тронув за рукав. Алек посмотрел, куда она указывала, нахмурился, мысленно послал Гувера к черту.

Сегодня «божок» выглядел совсем иначе. Нормальный мужик. Без понтов, без псевдоаристократической утонченности. Нет заученных, хорошо отточенных движений, каменного выражения лица с постоянным оттенком легкого недовольства, пропало высокомерие. Просто уверенный в себе мужчина. Походка другая, более четкая, но при этом раскованная. Он просто идет, а не несет свое нетленное тело в массы, как вчера. Растрепанные ветром волосы, без каких-либо следов лака, бриолина или чего-то там еще. Челка спадает на глаза. Кожаная куртка, потертые джинсы. Нет, костюм ему, конечно, тоже шел, но в таком обычном прикиде он больше похож на человека. Не как вчера – расфуфыренный манекен, наманикюренный мачо. В общем и целом Алеку в своем нормальном амплуа этот тип понравился больше. Если, конечно, не брать в расчет, что вчерашний маскарад Алеку по душе не пришелся. Его несколько шокировало открытие, что вчерашний надменный придурок сегодня оказался магом. А в том, что к ним приближается маг, сомневаться не приходилось.

Трудно объяснить, чем люди, наделенные сверхъестественными способностями, отличаются от других. Наверное, прежде всего взгляд. Цепкий, острый. С таким взглядом не хотелось бы встречаться. Слишком проницательный. Даже угрожающий. Это от привычки быть отличным от других, привычки бросать вызов судьбе, защитная реакция против своего собственного вынужденного одиночества в толпе. И походка. Из-за той же воинственности, из-за привычки жить, как на вулкане, походка меняется. Маги ходят по улицам, как по полю боя. И города ложатся им под ноги, как победителям. И, наконец, ореол силы. Она есть, как ее ни прячь. Люди улавливают этот ореол интуитивно и машинально обтекают мага на улице, стараясь не задеть, иногда оглядываются вслед. И по жизни стараются не мешать. Из чувства самосохранения.

Следя за приближением этого «оборотня», Алек подумал, что был более чем прав. Встряска им обеспечена. Вот только так ли необходима эта встряска?

Он увидел Елену и Алека сразу, как только свернул во дворик. Увидел и позавидовал им. Уже во второй раз.

Они стояли рядом, почти касаясь друг друга плечами. И он, и она в черном и одинаково хмурятся, наблюдая за его приближением. Они были очень похожи, неуловимо, но ощутимо. Так бывают похожи люди, общающиеся друг с другом многие годы. Они не были влюблены, они уже давно перестали быть любовниками, они – друзья, близкие друг другу люди. Единомышленники. И поэтому они сильны.

Многих сил стоит создать собственный мир, примирить его с миром реальным. Превратить сказку в быль. А открытие «Бюро магических услуг» – разве это не сказка? Они превратили мечту в любимое дело, в работу, приносящую и удовольствие, и прибыль.

Они были сильны. Потому что их было двое. Всегда. И это означало, что они не знали, а вернее, уже давно забыли, что такое одиночество. Им не надо было с ним бороться, бояться его, учиться с ним жить.

Откуда-то налетел ветер. Задорный, по-мартовски злой и колючий. Он стащил с увядших сугробов кусочки заледеневшей грязи и растрескавшегося наста, погнал по асфальту с еле слышным царапающим звуком…

…Как скрежет лапок по стеклу. Будто маленькие зверьки коготками скребутся в окно. Это так отвлекает. Он вообще не понимал, зачем повторять сложные фразы на непонятном, чужом, давно умершем языке. Как он сможет их использовать, когда сам не знает смысла того, что произносит? Да и взгляд со скучных строк все соскальзывает на древнюю гравюру. На это устрашающее, тонко выписанное изображение в окружении знаков. Вот знаки и символы он любил. Их смысл был ему легкодоступен. И даже азарт какой-то чувствовался, когда он их разгадывал. Нарисуешь четким быстрым движением один из них, и не надо произносить до бесконечности какую-то лабуду, добиваясь четкости звучания, правильности интонации и прочего.

Учитель, хоть и неоригинально так называть наставника, стоит у окна, смотрит куда-то вдаль, где у горизонта видны горы, вглядывается во что-то, скрытое за этой мерзкой пылью, шуршащей о стекло. Он объясняет, уже не в первый раз, устало, но терпеливо, что, когда ученик выучит эти строки, он поймет их смысл. Слова со страницы перетекут плавным потоком латинской музыкальной речи в его сердце, где и останутся навечно, готовые по первому сигналу слететь с губ, защищая и убивая…

Он встряхнул головой. Как давно он не вспоминал этого. С чего бы вдруг?

Поднял взгляд на Елену. Как раз вовремя. Она поправляла очки. Здорово! А ведь он даже и не обратил внимания, что до этого она была без очков. Расслабился. И получил… Он чуть улыбнулся. Сам виноват. Не следует обманывать женщин. Тогда они не будут лезть тебе в душу. То ли еще будет…

Он подошел к ним, кивнул Елене, вовремя поднес зажигалку к ее сигарете, простым, чуть резковатым движением, а не как вчера, с преувеличенной галантностью. Она прикурила, молча кивнула. Он протянул руку Алеку.

– Влад, кажется? – злорадно усмехаясь, уточнил тот. – Не Цепеш, случаем?

– Я не столь кровожаден, – иронично ответил Влад. – Олег, как я помню? Не Вещий, нет?

– Я не настолько проницателен, – в тон отозвался Алек.

– Но почему? – не согласился Влад уже более серьезно. – Вчера ты меня почти раскусил.

– Почти. – Алек решил тоже покурить, достал сигарету. – А к чему был весь этот маскарад?

– Глупый вопрос, милый, – резковато вступила в разговор Елена. – Наши персоны для него, как и для любого другого незнакомого с нами человека, кажутся в этом деле наиболее подозрительными. Даже с учетом наличия у нас алиби.

– Очень мило. – Алек кисло улыбнулся. – Кажется, нечто подобное я сам тебе говорил вчера утром. Но почему надо было так раскрываться? И еще, как тебе удалось так быстро восстановить силы?

– Ну, во-первых, – начал объяснять Влад. – Я дал обещание Михаилу сыграть эту роль. Нехорошо нарушать обещания. – Он ехидно улыбнулся Елене. Та лишь молча пожала плечами в ответ. – Во-вторых, если бы я начал сопротивляться, и мне, и Елене это очень дорого бы обошлось. А в-третьих… не хотелось бы хвастаться, но пока я знаю больше вас. Там наверху, я уже был. И вчера надо было кое-что проверить. Относительно Елены.

– Можно считать, не похвастался, господин Знаток, – саркастически прокомментировала Елена и, выбросив сигарету, пошла к дверям подъезда. – Ключи-то не забыл, умник?

Влад молча кивнул ее спине, не будучи уверенным, что ей необходим ответ.

– А как насчет восстановления сил? – продолжал допытываться Алек. Он профи. Ему необходимо получить все и по максимуму, пока Елена не послала этого типа куда подальше.

– Тоже сам сейчас поймешь. – Влад поднимался по лестнице следом за Еленой, ему приходилось оборачиваться к собеседнику. – Что называется, ощутите разницу… Можешь считать это подсказкой.

– Слышь, хватит интриговать. – Алеку почему-то вообще расхотелось идти в квартиру покойного. – В «Как стать миллионером» я не играю.

– Я и не предлагаю, и таких денег у меня нет, – отреагировал Влад. – Вот что могу сказать, я тогда подстраховался. Видишь?

Он показал Алеку массивную печатку черненого серебра, крепко обхватившую мизинец левой руки. От нее так и веяло древностью и силой. Мощной, тяжелой и как будто усталой. Будто эта вещь так устала от своего служения, от смертей хозяев, что решила вздремнуть, как маленький дракон, согревшийся теплом ладони.

У дверей в нужную квартиру они остановились.

– Пришли, – немного смущенно проговорил Влад. – Сейчас посмотрим, а потом… Обсудить хорошо бы.

– Проведем семинар, – все так же саркастически-недружелюбно ответила Елена. – Соберем консилиум, главное, чтобы кворум был. И консенсус не терялся. Ты, Алек, будешь протокол вести. За писарчука поработаешь.

– Ага секретуткой-машинисткой, – хмыкнул Алек. – Ты, демократ, может, двери откроешь?

Влад подавил тяжелый вздох. Ну что ж, не послали, и то хорошо. Это только дети в песочнице начинают сразу дружиться. Хотя с этими двоими все-таки особенно тяжело.

Он осторожно распечатал квартиру, снял тщательно приклеенную полицейскими печать, вставил ключ в замок.

В квартире витал запах смерти. Трудноописуемый, но знакомый всем, кто хоть раз в жизни оказывался рядом с покойником. Елена терпеть не могла этот запах. Она не боялась смерти. В духовном плане относилась к ней как к таинству, к чуду. Но на физическом уровне тот момент, когда живое существо вдруг превращается в вещь, вызывал у нее чувство неприятия, отрицания. Запах как свидетельство этой физической метаморфозы тела казался ей отвратительным.

Она начала осмотр с книжного шкафа. Стараясь находиться как можно дальше от того места, где был убит Александр. Как бы собираясь с силами перед испытанием.

Провела пальцами по корешкам книг. Да, полицейские тут постарались на славу. Бумага и картон переплетов легко сохранили обрывки чужих эмоций. Целая гамма – от презрения и насмешки (зачем опытным операм, привыкшим к виду трупов, крови и ежедневной человеческой грязи, вникать в этот мистический бред) до живого интереса эстетов и даже страха перед неизведанным, мрачным и тайным, чем были полны до краев эти книги. Были здесь и обрывки размышлений, осколки логики, ниточка принятой за основу версии о таких редких ритуальных убийствах. Елена слабо улыбнулась, читая чужие мысли, приклеившиеся к бумаге.

В ящике рабочего стола, между бумаг и чертежей, нашелся фотоальбом. Елена не удержалась и с грустной улыбкой посмотрела на фотографию.

У Александра было счастливое, спокойное лицо. Таким она его и помнила по жизни. Он хорошо умел держать себя в руках, всегда был вежлив в общении, что называется, интеллигентен, иногда ироничен. Он был умницей. Единственный из ее бывших, кто изучал паранормальные способности человека, тайны религий и культов, мистику обрядов и все то, что принято называть магией. Изучал как науку. Он был тем, кого в Древней Руси, да и в Библии, принято было называть волхвами. Александр предпочитал теорию практике, был способным, хотя и не особенно сильным магом и очень редко использовал свой дар. Однако Елена знала, что в критический момент он мог многое. Возможно, даже больше, чем она.

Она тяжело вздохнула, подошла к креслу, повернутому к окну. Александр всегда любил сидеть именно так, глядя в окно, мечтать, созерцать, просто обдумывать то, что случалось в его жизни.

Елена мгновенно ввела себя в транс. Машинально, как делала это ежедневно. Закрыла глаза, велением собственной воли отбросила прочь навязчивые желтые круги, маячащие перед глазами. Дыхание участилось, стало неровным, поверхностным, загудело в ушах…

Что ж, она не ошиблась: в тот вечер Александр сидел именно в этом кресле. Нога на ногу. Правая рука на подлокотнике. Через обшивку чувствуется неприятная твердость доски. В левой руке – сигарета. Знакомая горечь в гортани. Сизый дым плавно поднимается к потолку. Да, все правильно.

Но в тот вечер он не был таким уж спокойным и умиротворенным. Хотя и старался не показать истинных чувств. На лице полуулыбка, слегка натужная, явно искусственная, взор обращен в окно. А там ночь. Темная. Слишком. И стук дождя о стекло. Пронзительный, навязчивый. Пугающий.

Трудно думать. Озноб по спине. Холодно. Страх… Угроза, скрытая, но такая близкая. Предсказуемая. Исходит эта угроза от той, что сидит напротив. Он не видит ее. Или это Елена не может увидеть? Только аура. Темная, сильная. Страшная. Он это чувствует. Она чувствует… Напряженная работа разума. Он может что-то сделать, что-то изменить.

Но страх усиливается, и он уже знает, что будет… Ударить, со всех сил, так, как не бил никогда! Миг ликования от нахлынувшей силы… Елена почувствовала, как был послан удар, хотя не поняла заклинания. Опять неуловимый образ. Провал. Удар, и ничего! Такого не может быть! Страх увеличивается многократно. Почти парализует мозг. Или это холод? Какой плотный воздух. Дышать трудно. А еще запах… Крови? Смерти? Откуда? Ужас сковывает движения. Краем глаза видно, как вокруг стало темно, как там, за окном. Надо повернуться. Невозможно. Боже, почему так холодно? Почему он не может двигаться? А что там шевелится? Кто это? Или что? Посмотреть… Нет, ни за что… Но все же надо шевельнуться, чтобы не замерзнуть. Он уже дрожит. От страха? От холода? От мысли, что кто-то сзади подходит все ближе… Кто? Нет. Он не хочет этого знать. Как бьется сердце. Слишком часто. До боли… Они совсем рядом. Кто?.. Нет! Не может быть! Господи! Только не это! Только не они… Совсем замерз… И как больно в груди. Все плывет. Очень больно. Воздух… Не хватает воздуха… Посмотреть… Надо увидеть ее глаза, лицо… Узнать… Невыносимо больно. Что с сердцем? Как больно! Холодно… Могильный холод. Круги перед глазами. Шум в ушах… Или пение?.. Вздохнуть… Хоть немножко воздуха… Невыносимая боль… Да когда же все это кончится!

– Лена! Лен, приди в себя! Лена, очнись же! – Алек тряс ее за плечи.

Она резко вздохнула, открыла глаза. Машинально потерла грудь, все еще чувствуя боль. Все кругом плыло, во рту пересохло, в висках ломило. Она с трудом сглотнула.

– С ума сошла! – орал Алек, побледневший, испуганный. – Экспериментаторша хренова! Влад, воды!

Влад уже стоял рядом со стаканом воды в руках. Она взяла стакан дрожащими руками, поднесла к губам, сделала несколько мелких глотков. В горле саднило. Транс еще не полностью рассеялся. Что это? Вода? Вино? Красное сухое…

– Отпечатки, – глухо выговорила она. – Нет отпечатков?

– Нет, конечно, – ответил Влад. – Нигде не было. Они постарались.

– Естественно, – шепотом согласилась Елена, с трудом поднялась с кресла, пошатнулась. Влад поймал ее под локоть.

– В «Бюро», – распорядился Алек, раздраженно хмурясь.

У подъезда Влад усадил Елену на лавочку, достал пачку «Союз – Аполлона», протянул сигарету ей, другую – Алеку, щелкнул зажигалкой. Потом прикурил сам.

– Сидите, – распорядился он. – А я сейчас машину подгоню.

Алек шлепнулся на лавочку возле подруги. Невольно поежился.

– Ты как?

– Как Гамлет. Забыться, умереть, уснуть… И видеть сны… – Елена зажмурилась, но тут же, почувствовав легкое головокружение, снова открыла глаза.

– Поесть тебе надо, – решил Алек.

– Дома.

Да, «Бюро» было их вторым домом, любимым, теплым и уютным. Еленин кабинет, черная кожа кресел, мягкий полумрак за плотными темно-синими шторами, запах кофе…

– Черный ворон, что ты вьешься над моею головой… – вдруг тихонько и как-то ехидно-гаденько затянул Алек.

Елена удивленно воззрилась сначала на него, потом туда, куда он невежливо указывал пальцем. К подъезду приближался классический «черный воронок».

Елена устроилась на заднем сиденье из мягкой черной кожи. Алек сел вперед – за штурмана. На Елену навалилась апатия и сонливость. Как всегда, после большой растраты сил. Думать ни о чем не хотелось, обрывки мыслей проносились в голове, но она их не останавливала, ни на чем не заостряла внимания. Ей вообще сейчас ничего не хотелось. Ни есть, ни спать, ни курить, ни чувствовать, а может, даже и ни жить. Просто сидеть вот так и смотреть на проносящийся мимо город. На грязные улочки, слишком яркие аляповатые витрины и рекламные щиты, на спешащих куда-то прохожих, на другие машины, так же пролетающие мимо. И больше ничего.

Она машинально слушала фонящих из магнитолы «Скорпионс» и увлеченный разговор мужчин, обменивающихся впечатлениями о новой большой игрушке. Как дети в песочнице.

Алек любовно поглаживал приборную доску, с удовольствием оглядывал обивку кресел, даже поелозил по коже сиденья.

– Класс! – восхитился он. – А марка какая? Я же не знаток…

– Это «эмка», – сообщил Влад гордо. – Корпус родной, все остальное, что бог послал.

– А идет-то как, – продолжал восхищаться Алек. – Движок не родной? От кого ставили?

– «Мерсовский», – Влад погладил руль, благо до движка не дотянуться. – Сам ставил. Я ее вообще сам собрал. Хобби у меня такое. У каждого ведь свое хобби?

– Ага. – Алек смутился. – А я вот крестиком вышивать могу. Макраме обучаюсь… – Он обернулся, взглянул на Елену: – Сколько еще продержишься?

– С полчаса, – подумав, ответила она.

Алек ей не поверил. Сил она истратила слишком много. А отходняки всегда болезненные, особенно у нее. Для окружающих. Елена становилась похожа на голодного оборотня: глаза злые, движения нервные, а слова… Скоро ей будет двигать лишь одно желание – обидеть, причинить боль, унизить. Как и у любого другого энергетического вампира. У любого «голодного» мага. Просто одни «питаются» положительными эмоциями. А другие – отрицательными. Его дорогая подруга принадлежала ко второй категории.

– Лен, может, сэкономим время, – предложил Алек. – Я сейчас выйду и куплю что-нибудь поесть, а?

– В «Бюро», – категорически заявила она. – У меня есть кофе и горький шоколад. А ты натянешь обтягивающие штаники, белый передничек и соберешь заказики. Потрудишься, ничего страшного.

Да, с получасом она точно переборщила. Алек старался не обижаться. С ней и так все понятно.

– У тебя есть музыка потяжелее? – обратился он к Владу.

Тот кивком указал на бардачок и прибавил скорость.

Сотрудники «Бюро», так не вовремя решившие покурить на крылечке, с удивлением наблюдали, как «черный воронок» лихо притормозил у конторы. Из приоткрытых окон машины неслись душераздирающие вопли «Рамштайна». Когда Елена, Алек и Влад вышли, сменивший Анатолия охранник Гриня уже трубил тревогу по внутренней связи.

Пока они поднимались в кабинет Елены в грозовом молчании, в «Бюро» уже кипела бурная деятельность. Люда, ведьмочка из отдела снятия порчи и сглаза, моталась по коридору второго этажа с чайником, прижатым к внушительных размеров груди. Юля, лучшая подруга Елены, штатный медик по совместительству, вскрывала ящик собственного стола, где хранился так необходимый сейчас черный горький шоколад. Володька, маг широкого профиля, рассыпал сахар по чашкам. Демонолог Женька просто топтался в коридоре между своим и Елениным кабинетом. Остальные работали, как всегда, в авральном режиме.

Елена открыла дверь своих апартаментов, сбросила привычным жестом куртку на руки Алеку, прошла к рабочему столу и уселась в крутящееся офисное кресло. Ее дорогой друг повесил, почти не глядя, на вешалку свою и ее куртки, направился к окну, задернул шторы, наполнив комнату уютным полумраком.

Влад разместился на черном кожаном диване, довольно вытянув ноги. Провел рукой по сиденью, отмечая, что вкусы с этой язвительной ведьмой у них весьма похожи. По крайней мере, на материалы и цвет для обивки мебели. И вообще, кажется, он слишком быстро и легко привыкает к этим двоим. Повинуясь общему настроению, он ввалился сюда, как к себе домой, будто делает это каждый день уже много лет, хотя на самом деле он в этом уютном, стилизованном кабинете всего второй раз. А ведь вчера, хотя и времени было предостаточно, он даже не потрудился осмотреться. Он окинул комнату взглядом.

Кабинет Елены был довольно просторный, хотя и мебели имелось немало. Напротив входа – большое трехстворчатое окно, которое Алек только что замуровал плотными шторами цвета ночного летнего неба. В правом углу рабочий стол полукругом. На нем, ближе к стене, стоял компьютер, а на той части, что обращена к двери – магическая сфера, явно бутафорная, два бронзовых подсвечника с белыми свечами, колода Таро на самом видном месте, пепельница и громадная неровная стопка папок и бумаг на углу. Вдоль левой стены – узкий шкаф, возле него еще одно офисное кресло, тумбочка, зеркало над ней, очередной шкаф, тоже узкий, но с застекленными дверцами. В углу по диагонали от стола – диван, на котором Влад сейчас сидел, два кожаных кресла в комплект и журнальный столик между ними. По правой стене три стула для посетителей. Мебель вся темного дерева, обои на стенах серо-синие, без рисунка. Несколько картин. Рассмотреть произведения искусства Влад решил как-нибудь потом.

Алек между тем продолжал хозяйничать. Расправившись со шторами, он достал ручку, взял лист бумаги из стопки на столе, начал записывать.

– Обойдусь без штаников и фартучка. Но заказы соберу. Тебе, моя молчаливая подруга, как обычно: мяса жареного с кровью, фасоль на гарнир. Устроит? Да… Салат капустный, морковь по-корейски, сок апельсиновый и пару булочек. Мне, значит, тоже мясо, салат, сок абрикосовый, хлеб обычный. А ваша светлость что желает?

– Мясо, – пожелала Владова светлость. – Салат из свежих овощей, сок апельсиновый, как и ее величеству. И еще… Слушай, а ты лаваш купить можешь?

– Какой? – уточнил Алек. – Как для шавермы?

– Нет. Тот, который потолще, грузинский. Лепешка такая большая, знаешь?

– О! А наш граф еще и гурман, – иронично заметила Елена.

– Да не могу я привыкнуть к вашему заводскому хлебу, – совершенно серьезно пожаловался Влад. – В Румынии хлеб другой. Там в каждой избе свой вручную выпекали. Мы всегда ходили в деревню специально покупать.

– А деревни у вас грузинские? – продолжала Елена вредничать. – Местные выселки такие? Или вас там расселяют по национальному признаку?

– Нет, дорогая, – это слово он произнес с особым выражением, иронично-ласково, растягивая гласные. – Грузин там не было. Просто лаваш вкуснее местного заводского ширпотреба.

– Тогда себе я тоже лаваш возьму, – тут же решил Алек.

– Подхалим, – буркнула Елена.

– Гурман, – иронично возразил друг и направился к двери. – Заноси, Женька!

На пороге возник высокий рыжий парень.

– А ну, помоги! – скомандовал он и передал подскочившему Алеку кружки с кофе. – Шоколад в кармане.

Елена улыбнулась, принимая свою кружку и плитку лакомства.

– Всем спасибо, – сказала она, нажав какую-то кнопку на телефоне.

– Громкая связь, – прокомментировал Алек для Влада. – Я по «Бюро» за заказами.

Он удалился со своим кофе.

Женька устроился на одном из стульев для посетителей, демонстративно не обращая внимания на Влада. Того это немного развеселило. Было в местных магах что-то по-детски забавное.

Однако, как он и ожидал, Женька первым делом поинтересовался у начальницы именно о его присутствии.

– Лен, а это кто?

– Довесок к делу, – буркнула она.

– Чей-то слабоумный племянник?

– Нет, Жень, маг, – возразила Елена и, наконец-то решив соблюсти правила приличия, улыбнулась Владу. – Нормальный, в общем.

Влад не выдержал и фыркнул со смеху. Ну, где еще встретишь людей, которые считают магов нормальными, даже «в общем»? Слишком сильна была в нем привычка жить с постоянными сомнениями относительно здравости собственного рассудка, с чувством отторгнутости обществом из-за своих ненормальных способностей. А здесь иначе, маг – значит, нормальный. Просто, как «дважды-два».

– Лады. – Женька встал и церемонно пожал ему руку. – Женька, демонолог.

– Влад, – ответил он на рукопожатие.

Женька переместился в кресло у стены, чтобы видеть их обоих.

– Я по делу.

– С чего бы это? – наигранно удивилась Елена.

– А ты жуй, жуй свой шоколад, – посоветовал он. – Силенок набирайся, а я пока порассказываю… Если вкратце. У меня тут ритуальное убийство. Девушку одну прикрутили к алтарю, перерезали ей горло, крови повыкачали да этой же кровью записочку на стеночке царапнули. «Mithrae invicto».

– Митре Непобежденному[3], – перевела Елена.

В ее глазах тут же зажегся интерес и удивление. Влад первый раз с момента их знакомства порадовался, что она сняла очки.

– Но, насколько я помню, в западном митраизме не приветствовались человеческие жертвы. У них там все по правилам. Надо заколоть быка, так и закалывают именно быка, а не кого-нибудь другого, – заметил Влад.

– А женщин они никогда не убивали, – согласилась с ним Елена. – Их даже на мистерии не допускали. Чисто мужской клуб, блин.

– Не умничайте, вам это не идет, – нахмурился Женька. – И без вас ясно, что это какой-то фанатик положил девушку, потому что она слишком много об этом мужском клубе знала. Фишка в другом. В этот солнечный кружок «умелые ручки» вхожи только самые высокие шишки нашего славного города. Ты, Лен, вроде как с ними общалась? Может, составишь протекцию. А я допрошу их чуть-чуть?

Елена задумалась. Просьба Женьки в принципе была выполнима, но необходимо точно выбрать, к кому его послать, да и вопросы демонолога проконтролировать. У таких людей что попало нельзя спрашивать. Вообще митраизм древняя и почти забытая религия, интересная нынче только таким упрямым историкам, как Елена и Женька. Хотя известно, что поклонялись Митре – иранскому божеству, Хранителю Договора между силами Добра и Зла, очередному солнечному богу, основе очередного солярного культа – обычно именно высшие чины многих армий и государств еще до нашей эры. А теперь традиция каким-то странным образом проявилась здесь в наши дни. В принципе, это нонсенс, но хоть по правилам развивающийся. А Женька и эти самые высокие чины как-то малосовместимы…

– Не, ну, прямо Сфинкс! – наигранно восхитился Женька. – Думать для тебя такое непосильное дело?

– Ты не пыжься так, – ехидно посоветовал ему Влад. – Животик надорвешь. В вашем городе есть, представь себе, правоохранительные органы, которые и должны заниматься расследованием убийств, пусть даже и ритуальных. И вот, Шерлок, они пришли к тем же выводам, что и ты, уже давно. И допросили всех, кто в твоей солнечной песочнице играется. Хочешь, я достану тебе по большому блату протоколы допросов?

– А то! – обрадовался Женька.

– Только учти, федералы, которые этим делом занимаются, не особенно в курсе митраистских фенек. А солнечные братья, по понятным причинам, особо их в курс дела не посвящали. Но все же в протоколах кое-что ценное есть. Во-первых, понятно, кто там какую роль исполняет в их театрализованных представлениях, а во-вторых, никто из участников действа девушку эту в глаза не видел. Последнее, кстати, проверено.

Женька кивал. Исторические митраисты на самом деле справляли свои обряды втайне, и вряд ли новые митраисты, пусть и непонятно как в России объявившиеся, явно соблюдают правила и не посвящают в свои таинства, опять же исторически несколько театрализованные, чужаков.

– А наш племянничек-то со связями, – прокомментировала Елена демонологу. – Грех не воспользоваться его благословенной помощью по большому блату. Проштудируешь федераловские писульки, а потом подходи, поговорим, выясним, у кого, что и как лучше еще поспрошать.

– Заметано, – согласился Женька. – Но ты там заранее пробей аудиенции, а списочек действующих лиц я тебе сегодня к вечеру подкину.

Елена кивнула.

– А наша девочка тоже с нужными детками в песочек играет, – вернул Влад комплимент.

– Клевые вы ребята, – задушевно проговорил Женька с ехидной улыбкой. – Любовь у вас прям до гроба. Решите друг другу глотки перегрызть, в силу своих, так сказать, особенностей, подумайте хорошо прежде. Алек расстроится. Интересно, а за едой он уже отвалил?

Вопрос был риторическим. И Женька сам тут же отправился выяснять местонахождение Алека.

– Хорошенькая у вас, воевода, политика, – сладко улыбаясь, прокомментировала Елена. – Разделяй и властвуй. Подкуп – великое дело!

– Ага, – согласился Влад. – И ведь почти безвозмездно. Всем сестрам по серьгам, а потом – все в шоколаде. Кстати, у меня сотовый накрылся, как можно Михаилу позвонить? Надо же сдержать обещание, данное Шерлоку.

– Все лучше и лучше, – пробурчала Елена, доставая свой смартфон. – Он обещает, а мне плати за его треп. Лови!

Аппарат спикировал к нему на колени.

– Ладно, королева моего сердца. – Ехидно улыбаясь, Влад встал с дивана и направился к двери. – Верну натурой. А пока… Судьба разлучает нас…

– И расставанье в час разлуки полно такою сладкой мукой… – Елена обожала цитировать Шекспира. – Вали, Ромео. Тебе пять минут. Просадишь больше, прокляну.

Прогуливаясь по коридору, Влад просматривал телефонную книгу смартфона. Его накололи. Прямо-таки жестоко накололи. Найти здесь телефон Михаила было целой проблемой. Контакты Елены были весьма примечательными. Влад отметил про себя, что женских имен в книге в разы меньше, чем мужских. Постарался он не обращать внимания на всякие ласковые «Николеньки, Серенечки, Санечки» и прочую ласковую чушь. Все эти уменьшительно-ласкательные перемежались с прозвищами типа «Крон», «Хорс», «Один», «Локки», «Велес», «Хрофт», «Тор», «Лель» и так далее. Да, у девочки точно были связи в самых высоких кругах. Наконец, цифры телефона около имени «Гувер» показались Владу знакомыми. Он решил позвонить.

– Привет, солнышко, – после третьего гудка ласково ответил ему Михаил.

– И тебе того же, зайка, – не остался в долгу Влад.

– Так, – немного огорчился Гувер. – Битва титанов закончена. Где забрать труп моей одноклассницы?

– Да жива она, – успокоил его Влад. – Просто на моем телефоне батарейка умерла.

– А я уж подумал: все, – объяснил Михаил. – Великий бой… До последней капли крови. Как там у вас говорится? Остался только один?

– У кого это у нас? – удивился Влад. – Ты все перепутал. Я родился в Валашском предгорье Румынии, а не в горах Шотландии.

– А у вас там бессмертных не было?

– Был, говорят. Мой тезка, кстати.

– Тоже любил головы рубить?

– Да. Но больше предпочитал на кол сажать. Но я по делу, вообще-то. Помнишь, ты тут на днях при мне говорил про одно убийство? Девушку на алтаре пришили. В подозреваемых – толпа поклонников некоего древнего культа, и все они из высших кругов города.

– Помню, – сразу же отозвался Михаил. – А что? Елена тоже этим занимается?

– Не она. Тут один смышленый парень есть. Ему бы протоколы допросов посмотреть.

– Он тоже маг? – удивился Гувер.

– Естественно.

– Мерлинс-клаб, блин, – прокомментировал федерал. – Да и черт с ними, пусть будут кем хотят, главное, чтобы с делом помогли. Дам протоколы, но ненадолго.

– Может, Семеныч мне их подвезет сегодня? – предложил Влад.

– Часа через полтора, – согласился Михаил. – Но только предупреди там этого деятеля вашего, чтоб осторожней был. Политика ведь, мать ее…

– Понял, не дурак. Спасибо.

Влад быстро отключился. За углом кто-то звонко стучал каблучками в его сторону.

Когда девушка показалась, он невольно отступил к стенке. Она была ведьмой. Это Влад понял сразу. Одета, как и все здесь, в черное, волосы тоже легко предсказуемого, рыжего цвета. Но все было не так уж просто. Вернее сказать, что цвет волос девушки был лишь оттенком темнее, чем у незабвенной Лилу из «Пятого элемента», да и причесочка примерно такая же.

Прикид поражал оригинальностью. Высокие сапоги на тоненьких шпилечках, чулки в сеточку. Подвязки чулок в принципе должна была скрывать юбка, но Влад побоялся бы называть этим словом тот широкий черный пояс, который мало что прикрывал. Блузка тоже была в сеточку. Будто сшита из тех же чулок. Под ней четко просматривался лифчик с неимоверным, по его мнению, количеством кружавчиков. Еще на девушке имелось нечто вроде жилета. Кожаного, застегивающегося на талии на одну огромную пуговицу. Но вырез у этого жилета был слишком большой. Спереди жилет смотрелся как усовершенствованная модель полицейской кобуры: две лямки и полоска внизу.

Боевой раскрас был под стать костюму. Губы ярко-алые. Светящиеся. Девушку можно было ставить в темноте на перекрестке вместо светофора. Только вряд ли эти столь рьяно напомаженные губки умеют говорить слово «нет», так подходящее к красному свету с точки зрения правил дорожного движения. Глаза у ведьмы были подведены на манер египетских фараонов, жирно, размашисто, почти до ушей. А цвет глаз был излишне зеленым. Спасибо контактным линзам. Эти глаза любому автолюбителю или пешеходу мужского пола могли сказать: «Да, прямо здесь и сейчас!»

Влад в принципе любил женщин. Но такие, как эта, его всегда пугали. С ними не разберешься, что сделает: съест или изнасилует. Хотя в этом случае сомневаться не приходилось – второе. Девушка приближалась, он отступал к стене, пока не уперся. Она бесцеремонно оперлась локтем о стену, рядом с его шеей. Выше не дотянулась. Он уже хотел сказать ей, что в принципе это чисто мужской прием, но по глупости и неосторожности посмотрел ей в глаза. Ведьма сразу же начинала зачаровывать.

Влад почувствовал, как появляется привычное ощущение, будто воздух стал плотнее, наполнился идущими от нее флюидами. Казалось, расслабься он сейчас, и зазвенит в ушах медленная ласковая музыка, все поплывет перед глазами, и будет одна лишь мысль биться в голове, лишь одно желание… Но Влад расслабляться не собирался. Столь грубое зачаровывание отбить не составляло труда. Кокон защиты тут же был восстановлен, обернулся вокруг него, как теплый длинный плащ.

В своем порыве девушка даже не заметила, что жертва решила не поддаваться.

– Вы заблудились? – бархатным голосом, растягивая гласные, пропела она. – И вам нужна моя помощь.

– Уверен, что нет, – иронично заметил он, осторожно отстраняя ее от себя. – Я в нужном месте и с помощницами уже определился.

– Вряд ли, – не сдавалась она. По мнению Влада, тратить столько энергии на банальную сексуальную магию не стоило. – Я решу все ваши проблемы самым действенным способом.

На слове «действенным» она сделала особое ударение.

– Спасибо, я сам, – решительно возразил он.

– Это как? – растерялась девушка.

– Народными методами.

– Ну… это… то есть… – Богатым словарным запасом она не блистала.

– Как беден наш язык: хочу, но не могу, – прокомментировал Влад ее состояние строкой из Фета.

– Так вы импотент? – почти обрадовалась она, найдя его словам совершенно другое значение.

– Проблема языкового барьера, – огорчился Влад.

– Гелла, оставь парня! – заявил командным тоном Алек, выходя в коридор из кабинета, расположенного как раз напротив того места, где ведьма истязала свою жертву. – Это не клиент, зайка. Это наш коллега из Питера.

Слово «клиент» прозвучало с особой издевкой. Гелла этого не заметила.

– Коллега, – повторила она так, будто это было самое ласковое слово на свете. – О! Вам просто необходимо получше узнать наше «Бюро». Напротив есть классный ресторанчик. Я вам все подробно объясню за обедом.

– И часто у вас девушки приглашают мужчин в кабаки за свой счет? – Влад опустился до оскорблений, пусть и хорошо завуалированных.

– Ну, не обязательно в ресторан, – не смутившись, продолжала Гелла. – Я живу неподалеку. Пойдем ко мне. И готовлю я отлично.

– Врет, – прокомментировал Алек. – Оставь его, я сказал. Влад, тебя Елена ждет. Она уже в ярости. И еще Женька. Ты ему уже чего-то наобещал.

– Фу, – рассердилась Гелла. – Вы такой же, как они, – она неопределенно махнула рукой вдоль коридора. – Педики проклятые.

– Да-да, – рассеянно отозвался Алек, совершенно не отреагировав на оскорбление. – Ты идешь, воевода?

– Иду, противный. – Влад схватил Алека под локоть.

Гелла развернулась на каблучках и поспешила прочь, надутая.

– Пусти меня, извращенец, – возмутился Алек, вырываясь. – Куда ты меня тащищь?

– К Женьке.

– Дурак, – вежливо отозвался Алек. – Он на улице. Топчется у твоей тачки. Мы решили за едой вместе ехать. Ключи дашь?

– Дам, – согласился Влад. – Только за то, что отмазал меня от этой бешеной нимфоманки. Они у вас тут все такие?

– Ага, – рассеяно кивнул Алек. – Ключи!

– На. – Влад сунул ему связку. – Разобьешь тачку, шею сверну.

– Лады. – Кажется, Алеку было наплевать.

Влад тяжело вздохнул от пережитых только что потрясений и отправился обратно в кабинет Елены.

Она встретила его неласково.

– Ты где шлялся?

– Соскучилась, любимая? – ужас какой-то с этими женщинами, никакой доброты и понимания.

– Еще как, – радостно отозвалась Елена. – Мне нахамить кому-нибудь хочется. А ты как раз подходишь на роль жертвы.

– Я был жертвой только что, – сообщил он. – С Геллой познакомился. Жуть!

– Этой-то что надо? – страдальчески поморщилась хозяйка «Бюро». – Хотя глупый вопрос.

– У нее с логикой проблемы, ты знаешь? – Ему нравилось вот так сидеть и болтать, как старые хорошие знакомые. – Тащила меня в кабак, чтобы там рассказать о «Бюро». А здесь никак? Хотя… Эта вообще решила что-то рассказать, а ты…

– Во-первых, – начала перечислять Елена, ехидно улыбаясь. – У Геллочки не только с логикой проблемы. Во-вторых, здесь ей никак. Сам понимаешь… Превращать «Бюро» в бордель я запрещаю. И в-третьих, от меня чего-то дожидаться тебе глупо. Хотя… Может, ты и прав, в конце концов, надо проявить немного вежливости.

– Это ты сейчас о чем? О «Бюро» или…

Она рассмеялась. Почти радостно.

– О «Бюро». Ты же хотел узнать, что тут у нас и как? – Она на мгновение задумалась. И все-таки начала рассказывать: – Сам понимаешь, чтобы открыть нашу контору, потребовалось немало сил. Общественность была против, власти тоже. Да и юридически такое оформить сложновато. Пришлось сделать кучу идиотизмов, чтобы совместить род наших занятий с правилами российской бюрократии. Представь, у нас есть устав и внутренний регламент работ. Мы каждую пятницу в пять вечера проводим планерки, ведем отчетность по каждому делу. Точно расписано, когда, кто приходит на работу, как меняются сотрудники в выездных бригадах, график выездов по вызовам. Хотя… Это даже забавно.

– Ага, – согласился Влад. – Чего это вы еще униформу не ввели?

– Пытались, – честно ответила Елена. – Девочки вопить начали.

– А у вас их много? – с некоторым страхом спросил он.

– Девочек? – переспросила Елена. – Сейчас… – Она начала пересчитывать вслух: – Я, Юля, Гелла, Люда, Наташка… это пять. Плюс две в приемной, одна в архиве… восемь.

– А вообще сколько сотрудников?

– Три мага широкого профиля, – снова стала пересчитывать она. – Это я, Володька и Наташка. Потом… Отдел снятия порчи и сглаза…

– Чего? Чего? – Влад заподозрил, что за его счет развлекаются.

– Отдел снятия порчи и сглаза, – подтвердила Елена. – Привет бюрократам. Там Гелла и Люда. Две бригады по два ведьмака в каждой. Над ними Алек главный. Вообще, мы с ним совладельцы и разделили обязанности. Я старший маг общего профиля, он старший ведьмак, хотя ездит с одной из бригад. Итого – девять человек. Демонолог – Женька, врач – Юлька, и… И все! Одиннадцать. А… Ну, еще опять же приемная и архив. Четырнадцать человек.

– С ума сойти! – восхитился Влад. – И как вы тут все помещаетесь? В смысле в конторе? Вроде домик небольшой…

– У меня, Наташки и Володьки свои кабинеты, это по второму этажу. Тут же Женькины апартаменты и общая комната для ведьмаков.

– Слушай, – перебил он ее. – А Женька… Демонолог, это как?

– Он у нас в принципе мог бы быть самым обычным магом общего профиля, – стала пояснять хозяйка этого странного заведения. – Но у каждого такого специалиста должна быть своя бригада ведьмаков. А у нас и так три мага. Двое ездят, один в лавке остается. Но у Женьки есть свой круг интересов. Он у нас знает все о магических тварях и местах их обитания, – с иронией вспомнила она название очередного фильма по мотивам Гарри Поттера. – И главное, Женька тот, кто всегда может подсказать, какую из этих тварей как можно убить. Вот мы и решили присвоить ему почетное звание демонолога.

– Круто, – оценил Влад. – Так что ты там про раздел территории говорила еще?

– Первый этаж, – покладисто продолжила Елена перечислять наличествующие помещения. – Архив, вырос за полгода, отдел сглаза-порчи, кухня, медкабинет. И подвалы – склад, две лаборатории и ритуальный зал.

– Специально, чтобы оргии проводить? – усмехнулся Влад.

– Нет, дорогой, – в тон ответила Елена. – Для оргий – конференц-зал. Тут за углом. Или, в крайнем случае – диван, на котором ты сейчас сидишь.

Он провокационно глянул на нее и провел рукой по обивке дивана. Очень приглашающе. И представил…

Нет, конечно, ничего такого. Легкая эротика. Просто прикосновения. Медленные, осторожные. Очень-очень нежные. Чтобы не испугать, а только создать настроение. Узнать, почувствовать, хотя бы через одежду, ее тело, ладонью пройти по талии, бедрам, дотронуться до груди… Легкий поцелуй в шею. Только коснуться губами, еле заметно. Как крыльями бабочки. Почувствовать пульс, вздох… Запустить руку в ее волосы, губами дотронуться до подбородка, чуть настойчивее – до уголка губ. Посмотреть в глаза. Увидеть – удивление, легкую радость, ожидание. А потом…

Иллюзии не были его коньком. То ли фантазии у него не хватало, то ли терпения на их трансляцию. Хотя… Прервался он вовремя. От сладкого дыма только что нарисованной сцены не осталось и следа. В ее глазах было удивление, рассеянность и… желание запустить чем-нибудь тяжелым.

Влад успел нагнуться, когда над его головой пролетела та самая бутафорская магическая сфера с ее стола. Шар приземлился и утонул в середине дивана.

– Ты чего? – переводя взгляд с шара на Елену, обиженно спросил он. – Я же пошутил. А если бы разбилась?

Елена встала из-за стола, лениво покачивая бедрами, прошла к дивану. Ее улыбка ничего хорошего не предвещала. Коварная такая улыбка.

Елена перегнулась через его колени, будто невзначай касаясь его руки, достала сферу.

Да, иллюзии не были его коньком. Он ведь еще сам не отошел от тех мечтаний, какими только что поделился с ней. А тут… Чувствовал Влад себя преотвратно. Наверное, как Геллочка, когда ее очередной раз посылали… И еще обиднее то, что Елена прекрасно понимала, что он сейчас испытывает. Да, с ведьмами так не шутят.

А она тем временем водрузила сферу на подставку и уселась на свое место. Продолжая все так же нехорошо, коварно и победно улыбаться.

– «Когда в объятия свои твой стройный стан я заключаю и речи нежные любви тебе с восторгом расточаю, безмолвна, от стесненных рук, освобождая стан свой гибкий, ты отвечаешь, милый друг, мне недоверчивой улыбкой…» – это была слабая попытка реабилитации, но все же оригинальная.

– Пушкин? – удивилась она. – А я, к сожалению, кроме банальных: «Выпьем с горя, где же кружка…» – ничего не помню из великого.

– Кстати, – решил Влад сменить тему. – Тебе сейчас вина не помешало бы. Для отходняка. Зря не заказала. Палинку будешь?

Он честно полез в карман за флягой.

– Нет, – покачала Елена головой, хотя и с сожалением. – Не сегодня. Тем более самогон. И вообще, – она довольно улыбнулась. – «Я с тобой не стану пить вино, оттого, что ты мальчишка озорной, знаю я, у вас заведено, с кем попало целоваться под Луной»[4].

Влад картинно развел руками, признавая свое поражение. Красивый жест у него получился слегка скомканным. Дверь в кабинет раскрылась так, будто ее из коридора пнули ногой. Влад недоверчиво уставился на появившуюся даму.

– Это кто? – начала она с порога, естественно, обращаясь только к Елене, хорошими манерами ее сотрудники не отличались. Но Влад только усмехнулся.

– Коллега, – вздохнув, ответила хозяйка «Бюро». – Маг. Нормальный. Не обижай. Пока…

– А если нормальный, – тут же перешла эта девушка в наступление, – то чего дергается?

– Он просто с Геллой только что познакомился, – объяснила Елена.

Гостья крутанулась на каблуках в сторону Влада.

– А я здесь при чем?

– Рефлекс. – Он пожал плечами. – Да и Алек сказал, вы все здесь такие.

– Скотина. – К счастью, это явно было в адрес отсутствующего Алека. – А имя у него есть? – это опять Елене.

– Знакомьтесь, – ехидно начала она представление, – «Алиса, это пудинг. Пудинг, это Алиса». А вообще, если без Льюиса Кэрролла… Юля, это Влад. Влад, это Юля, моя единственная подруга и местный медик по совместительству.

– Медик! – обрадовался он. – Ну, слава богу! То-то вид у вас неотформатированный.

Девушка была блондинкой, явно крашеной. И одета не как все остальные здесь – в черное, а в розовую блузочку и голубые брючки.

– Сами вы… – обиделась Юля. – Неотформатированная у нас только Гелла.

– Это был комплимент, – объяснил Влад, явно забавляясь. – А вы какой медик? Ну, по специальности?

– Невролог, – гордо выговорила Юля.

– Здорово! А она вещами кидается! – тут же наябедничал Влад, кивнув на Елену.

– Лен, – обратилась Юля к подруге. – А ты говорила, он нормальный? Ты уверена?

– Но хамит-то, как все мужчины, которые, естественно, считают себя нормальными, – почти серьезно ответила та.

– А галлюцинации у вас давно? – профессиональным тоном полюбопытствовала Юля у Влада.

– Какие галлюцинации?

– Еще и с памятью проблемы, – огорчилась врач. – Ну… это я про то, что она якобы вещами кидается.

– Это правда, – возмутился Влад. – Вон, сферой кинулась.

– А! – обрадовалась Юля. – Это нормально.

Она протянула руки в сторону Елениного стола, и подруга тут же запустила в нее сферу. Юля поймала ее и начала чеканить шаром об пол.

– Обычное средство для снятия стресса. В Еленином случае – еще и для запугивания особо надоедливых кавалеров, – объяснила медик. – Мы когда есть будем?

– Скоро, я надеюсь, – ответила Елена, взглянув на часы. – Как только Алек купит Владу лаваш, так и вернется.

– А с нормальным хлебом никак? – не очень-то дружелюбно спросила Юля. – Этот идиот, в смысле Алек, в жизни не догадается зайти в булочную за углом. Он же куда-нибудь за город рванет за лавашем.

– Я ему машину дал, – сознался Влад.

– Нет, – расстроилась Юля окончательно. – Вы все-таки ненормальный. Не будет у нас обеда. А у вас машины, кстати.

– Что мы там сегодня про подкуп говорили? – напомнила Елена. – Женьке – допросы, Алеку – тачку. А если он ее разобьет, дружбы не выйдет?

– Если разобьет, дружбы не будет, – согласился Влад. – Будет пожизненное рабство.

– Круто, но безнадежно, – прокомментировала Юля. – Лен, вы дела будете обсуждать или просто обедать?

– Дела.

– А я?

– Почему бы и нет?

– Позовешь?

И она выплыла из кабинета. Влад вздохнул. Да. Тут с ними нелегко. Особенно все-таки с женщинами.

И все же чудо свершилось, назло всем скептически настроенным особам Алек приехал через пять минут. С едой и на неразбитой машине. Влад понял, что жизнь налаживается. Они выдвинули журнальный столик. В шкафу со стеклянными дверцами быстро нашлись тарелки и приборы. Стаканы Юля принесла из конференц-зала.

– Вот теперь и поговорить можно, – сказала Елена, принимаясь за мясо.

– А если я тебя все время кормить буду, может, ты всегда будешь такая добрая? – поинтересовался Влад, разделывая лаваш.

– А еще поить, дарить каждый день цветы, конфеты, возить меня домой, водить по кабакам… – На этом ее фантазия слегка заглохла, но ненадолго. – Ну, еще бриллианты, загородный дом этажа в три, и, конечно, жениться придется. А! Чуть не забыла! И обязательно личный массажист. Молодой, накачанный и красивый, как греческий бог.

– «Сколько просьб у любимой всегда!»[5] – прокомментировала Юля.

– Да уж, – согласился Влад. – А массажист для каких целей?

– А сам не догадался? – наигранно удивилась Елена.

– Всегда мечтал быть ослом, который все оплачивает, – поделился он. – Я согласен терпеть твое плохое настроение.

– Из-за массажиста? – невинно улыбаясь, сделала она удивленный вид.

– Я сейчас тебе сам плотно шею отмассирую, – пригрозил Алек. – Давайте к делу, любовь и женитьба потом.

– Начинай, – тут же серьезно согласилась Елена.

– Вернемся к нашему разговору в подъезде, – закусывая мясо салатом, начал Алек. – Ты был прав, Влад. Разница в случае с Еленой и с нашей убийцей огромная. След.

Елена и Влад согласились, кивая.

– Для тебя, Юля, объясняю, – повернулась Елена к подруге. – Когда пользуешься магией, то от любого действия остается некий эмоциональный, а главное, энергетический след. Это как у Ломоносова: если в одном месте убудет, то в другом прибудет. Когда я вчера вот этого умника тут пытала тем же способом, каким моих бывших до смерти доводили, то он потом легко восстановился за счет потраченной мною силы. Она как бы висела в комнате, никуда не девалась. А в квартире у Сашки вообще ничего не было.

– Совсем пусто, – согласился Алек. – Что и странно.

– И еще, – вступил Влад в разговор. – Сама созданная иллюзия. Ты, Алек, этого не видел. Кто окружал парня в видении?

– Инквизиция. – Елена не удержалась и поморщилась.

Это почти проклятье. Генетическая память. Прошло уже более трехсот лет с последнего суда над ведьмами. Но почему-то живущие сейчас люди с паранормальными способностями продолжали инстинктивно пугаться уже не существующей инквизиции. Ее боялись больше, чем НКВД.

– Саша изучал историю инквизиции, – продолжила Елена тихо. – Все полки книгами на эту тему у него забиты. Видели?

Ребята кивнули.

– Для него они были почти реальностью, – совсем расстроившись, закончила она.

– Значит, наша дамочка это тоже знала, – рассудил Алек. – Она, как я понял, о них обо всех многое знала. Кстати, если уж разбираем иллюзии… А что вчера увидел Влад?

– Взвод зеленых еще мальчишек, погибший в Чечне, – тихо и почти без эмоций ответил Влад. – Я был командиром. И я единственный выжил.

– Извини, – искренне сказал Алек. – Не хотел… Но… Тогда вообще странно. Елена о твоем прошлом ничего не знала. Значит, черпала просто из твоей памяти. А вот убийца пользовалась лежащими, так сказать, на поверхности сведениями. Или страхами.

– Это говорит нам лишь о некоторой ограниченности ее возможностей и о неограниченной доверчивости моих бывших, – прокомментировала Елена.

– Лен, – обратился Влад к ней. – Слушай, а они в твоей жизни когда были? Ну… Один за другим или как?

– Надеюсь, это не праздное любопытство, – предупредила она. – Не один за другим. С перерывами. Сначала был Костик. Лет эдак десять назад. Да?

– Первый курс университета, – напомнила Юля. – Потом года через два – Вадик. А Сашка…

– Он был лет пять назад, – вспомнила Елена. – И, что самое странное, те любовники, что у меня были в перерывах между этими, тоже обладали способностями. Логика тут, связанная со мной, не очень-то просматривается.

– Ты ей и правда не очень нужна, похоже, – согласился Влад. – Но факт остается фактом. Это именно твои бывшие любовники. Может, она просто сначала познакомилась именно с этими?

– Другого тут и не дано, – сказал Алек. – Похоже, она просто ищет магов. А Ленкина личная жизнь – это только список возможных подходящих кандидатур.

– Я составлю сейчас список остальных моих бывших со способностями, – предложила Елена. – А пока давайте вообще картину разложим. Со всеми известными и неизвестными.

– Картина такова, – начал Алек. – Есть некая женщина, которая знакомится с мужчинами, заводит с ними какие-то отношения, судя по всему, близкие, а потом их убивает странным способом. И есть еще кто-то, ее дружок, видимо, который помогает ей инсценировать самоубийства. Весьма, кстати, бездарно.

– Первый вывод, – тут же вступил Влад. – Если она с ними где-то знакомилась и узнавала о них достаточно много: наличие способностей, силу, лучший для них способ покончить с собой… Да еще и втиралась в доверие, в квартиру-то они ее все сами запускали… Должны быть свидетели. Их не могли не видеть вместе.

– Логично, – согласилась Елена. – Хотя можно поспорить… Но это потом. Могу к твоим аргументам добавить: все они пытались устраивать с ней романтические встречи. Свечи, вино, вечер… В общем, это явно не случайная знакомая. Но, умник, наверняка гуверские ребята всех свидетелей уже нашли?

– Нет, – огорчил ее Влад. – Там все как-то очень туманно. Лучшие друзья и родственники – все уверяют, что ее не видели. Только говорят, что убитые в последнее перед смертью время вели себя скрытно. Хотя не трудно было догадаться, что все они были влюблены… Соседей тоже опрашивали. Дамочка же там могла не один раз появляться. То есть не только в вечера смертей. Но пока результатов мало.

– Когда вообще конторские этим делом занялись? – спросил Алек.

– Все дела объединили только после последнего убийства.

– Соответственно, только забрали их у ментов, – закончил за него Алек. – Надо бы Гувера напрячь, все самим посмотреть. Кто-то из соседей точно должен был что-то видеть.

– Хорошо. – Влад решил взять это на себя. – К понедельнику все сам у них просмотрю.

– Лады, – согласился Алек. – Дальше. Теперь мотив… Я тут подумал… Лен, смотри что выходит. – Он привычно начал обращаться только к подруге. – Во-первых, она их всех убивала, а потом шла инсценировка. Один повещен, другой якобы утоплен в ванной, третий, уже будучи покойником, пытался резать вены. Все, как они для себя хотели.

– Будьте осторожны в своих желаниях… – согласилась Елена.

– Точно. С издевочкой, – продолжал Алек. – А уж не месть ли это?

– Только одно но… – не согласился Влад. – Вспомни, с чего мы начали. Никакого следа. Мстить она могла бы, если бы, к примеру, не получала от них того, что ей было надо. Но она же получала!

– А ведь точно! – поняла Елена. – Она забирала всю силу! И свою, и их. Можно даже сказать, что это истинная причина смерти.

– Тогда опять вернемся к тебе, – предложила Юля.

– Это почему? – не понял Алек.

– Это не для твоих слабых мозгов, – высокомерно объяснила она. – Логика прямая. Убийца забирает силу у Ленкиных бывших любовников. Они все потенциально были слабее нашей дорогой подруги. И инсценировки эти – для Лены.

– Вот тут ты переборщила, – заметил Влад. – Инсценировки Елена с Алеком уже объяснили. По мнению убийцы, она давала жертвам то, что они хотели и что, по ее мнению, заслуживали. Неправильный выбор.

– То есть смерть – наказание за неправильный выбор? – переспросила Елена. – И вызов мне. Они же мои бывшие? Натянуто, но реально.

– Главное-то другое, – напомнила Юля. – В конечном итоге ей нужна Ленка.

– Почему? – не понял Алек.

– Идиот, – «обласкала» она его. – Любовники Ленкины. Все слабее ее. А убийца собирает их силу. А Лена самая сильная. Дошло?

– Сама дура, – отозвался Алек. – Но смысл есть. Тогда наша убийца – ненормальная.

– Естественно, – на этот раз Юля с ним согласилась. – Нормальные люди других не убивают. Да еще и по списку, да еще и по определенной системе. И с извратами.

– Лен, а это не какая-нибудь из твоих бывших подруг? – спросил Влад.

– Маловероятно. – Елена пожала плечами. – Я уже думала об этом. Но на всякий случай я опять составлю список своих неудачливых приятельниц и отдам гуверским на проверку.

– А если не подруга? – спросил Влад. – А друг. Такой же бывший любовник. Помощник убийцы? Может, он ее только направляет на нужного мужика? Фас! И все.

– Глупо, – не согласилась Елена. – Силу-то она себе забирает. Ей это надо! Но о соучастнике я все же подумаю. Кто-то же ей помогает.

– И еще, – напомнил Влад. – Аргумент в пользу того, что ты могла быть с ним знакома. У вас с Алеком алиби на все вечера убийств.

– Ты хочешь сказать, что они за нами следят? – Алеку чуть дурно от этой мысли не стало.

– Похоже, – согласилась Елена. – Но как?

– Вот теперь подумай сама, – очень спокойно, даже грустно, сказал Влад. – Помнишь, я спрашивал тебя о сотрудниках «Бюро»?

Елена обхватила голову руками. Это было страшно. Каждого сотрудника они с Алеком принимали на работу лично. Она помнила первые разговоры. Первые выезды… Этого просто не могло быть! Но тогда как?

– Нет, – покачала она головой. – Прости. Этого не может быть. Я ведь смотрела расписание полетов. Помнишь, я говорила? Наши ребята, правда, все были заняты. И серьезно.

– Но тогда как? – Влад не стал ее переубеждать. Он просто не мог сейчас ей все это доказывать.

– Я узнаю, – пообещал Алек. Он поклялся в этом. Себе, прежде всего. Он тоже помнил, как они набирали сотрудников, и доверял каждому из них. И поэтому не хотел верить, что кто-то из своих.

Влад кивнул.

– Я поеду к Михаилу. Начну проверять допросы прямо сейчас. Лен, придет Семеныч, отдашь Женьке, что я обещал. До пяти у него есть время все отксерить. Ты, Алек?

– Пойду подежурю вместо Елены, – хмуро посмотрев на подругу, решил он.

– А я займусь списками. Составлю отчет по делу. Поговорю с Женькой о митраистах, – сказала Елена.

– А у меня – шизики, – вспомнила Юля о своих непосредственных обязанностях. И тут же направилась к двери. Разговор, что называется, оставил неприятный осадок и у нее.

– Туда ей и дорога, – буркнул Алек вслед. – Ты до скольки сегодня?

– Тоже часов до пяти. – Елена начала собирать тарелки.

– Я за вами заеду, – сказал Влад.

– Чего это? – удивилась она.

– Выполняю твои пожелания, дорогая, – ехидно ухмыльнулся Влад. – Конфет, так и быть, тоже захвачу.

– Не надорвись, – усмехнулась Елена.

– Ну, что ты. Это же только начало. – Он сладко потянулся, подмигнул гадко улыбающемуся Алеку. – А там, на улице, все еще дождь… Но дождь не может идти вечно.

Алек и Елена замерли. Одинаково нахмурились, одинаково подозрительно уставились на него. И он опять ощутил себя лишним. Хотя уже начал к ним привыкать…

– Вы чего? – удивленно и как будто оправдываясь спросил Влад. – Это же просто фраза из фильма. Есть такой фильм. «Ворон» называется.

– Вода мокрая, солнце светит, а жизнь – дерьмо, – несколько зло ответила ему Елена. – Это тоже из фильма. «Последний бойскаут» называется. Смотрел такой?

И все же вечером Влад повез их домой. Сгущались ранние мартовские сумерки. Холодные и неуютные. Фонари в сиреневой дымке смотрелись глупо и сиротливо. В машине было тепло и даже как-то по-домашнему. Влад включил музыку, на этот раз выбрал «Qween» по совету Михаила и молчал, не зная, прошел ли внезапный взрыв недружелюбия. Алек выглядел спокойным и даже умиротворенным. Елена, как и в первую сегодняшнюю поездку, смотрела в окно с отсутствующим видом.

Они остановились у ворот какого-то двухэтажного здания за забором и редкими голыми кустами, выглядывающими на тротуар.

– Куда она? – спросил Влад, когда Елена вышла из машины.

– За дочерью, – ответил Алек слегка удивленно, будто бы это было очевидно.

– У Елены есть дочь? А может, еще и муж есть? – не удержался Влад.

Алек хихикнул:

– Мужа нет. Уже…

– В смысле умер?

– В смысле – она от него избавилась. – Алек откровенно забавлялся.

– Как?

– Да развелась просто, – все так же весело объяснил Еленин друг. – А ты что подумал? Она не настолько кровожадна.

– Позволь не согласиться, – усмехнулся Влад.

– Да ты просто ей нравишься, – объяснил Алек.

– А ты чего тогда так радуешься?

– Теперь у нас есть шанс!

– Чего-чего? – Все же они сбивали его с толку.

– Да вот так. Мы устали, Влад, – уже более серьезно объяснил Алек. – Устали от «Бюро», от дел, от жизни, от борьбы за право жить так, как хотим. И… друг от друга. А тут ты! Она ведь тебе тоже нравится, правда?

Улыбка у Алека была радостная, мальчишеская, какая-то очень светлая. Влад улыбнулся в ответ. Но ничего не сказал. Пусть помучается.

Глава третья

Он уже не первый раз оказывался здесь. Он знал эту землю. Этот мир. И это был ЕГО мир. Он, что называется, был родом отсюда. Ведь у каждого есть своя родина. Не только страна, где ты родился, не только любимый город, который ты знаешь и, конечно же, любишь с детства, с первого вздоха, с первого взгляда, но и вот такое маленькое, известное только тебе местечко, откуда родом твоя душа. Это истинная родина. По ней всегда скучаешь, всегда ищешь ее, а воспоминания о ней рождают тупую боль в сердце.

От земли поднимался сизой дымкой туман, рассветный прозрачно-голубой воздух пах росой, свежестью и соком трав. А еще лесом, скрытым сейчас за пеленой тумана. Он шел по тропе. Растрескавшаяся земля шуршала под ногами, будто жаловалась на то, что кто-то так бесцеремонно нарушает ее покой, будит ее в этот ранний час. Он направлялся к замку, громада которого огромным черным силуэтом возвышалась на холме.

Древность камня, серость истории, память крови. Пустые бойницы, щербатые лестницы, темнота залов, холод неразожженного очага. Молчание башен, молчание стен. Арки, стремящиеся ввысь, камни, тянущие вниз. Призраки ветра, призраки сна. Кажется, стоит лишь повернуть за угол, выйти на галерею… И звон металла о металл, и предсмертный крик, и женский плач, и слова последнего проклятья. Все здесь, все живо, все заковано навечно в серые глыбы стен. И Зов, громкий, протяжный, не слышный уху, но тянущий сердце. Стремление, путь, заветная звездочка, видная только из маленького окна наверху сторожевой башни.

Он слышал этот Зов, он шел, повинуясь ему. Гул его шагов по ступеням, эхо мечется под сводом залы, как грязная старая штора, чудом удержавшаяся на древнем крюке, вмурованном в камень. Как здесь все призрачно серо. Будто замок – тайное убежище того тумана, что сейчас растекается по траве внизу, в долине.

Он спешил, он уже приготовился к встрече, он мечтал о ней и радовался, что сейчас наконец-то это свершится. Легкий шорох где-то сбоку, в небольшом алькове у поворота, хрупкий силуэт на фоне стрельчатого узкого окна, тихий всхлип…

Легкое платьице, как паутинка, обтягивает худенькую фигурку, фарфоровая белизна рук, волосы серебристой фатой спускаются по плечам, на личике застыло выражение потери и боли. Огромные, невероятно голубые глаза стали еще ярче и потемнели от слез, капельки которых, как жемчужинки, блестят на бледных щеках.

Сердце готово разорваться от боли, от безысходности, от желания – приласкать, успокоить, утешить, сжать ее хрупкие плечики, гладить ее разметавшиеся от ветра волосы и говорить, говорить… Что-нибудь нежное, не выбирая слов, делиться с ней любовью, душою. Согревать теплом собственного тела, своим дыханием, вдыхать жизнь, собственную жизнь, в ее холодные трясущиеся губки…

Нельзя… Он знал, он понимал. Она исчезнет, скроется. И неизвестно, когда он сможет увидеть ее вновь. Но желание так сильно… Он же человек, он любит ее. Любит, как никого и никогда в жизни. Он не может видеть ее слез, ее боли. Он должен…

Шаг вперед, звон в ушах. Боль утраты, холод и пустота…

Влад проснулся. Сам не понял отчего. Видимо, просто пришло время, и организм протрубил «Подъем». Он открыл глаза, увидел перед собой черную кожу обивки дивана и чуть не застонал. Ему было стыдно за себя, перед самим собой. И больно за бесцельно прожитые годы. Как всегда бывает с сильного похмелья.

Память восстанавливалась частично, начиная свой рассказ очень издалека. Будто издевалась, давала ему в полной мере ощутить собственную ничтожность.

Вечер пятницы. Кажется, это было так давно. И зачем ему это сейчас? Но кнопки перемотки в плеере памяти не было. Ладно…

Ему почему-то вспомнилась девчушка лет шести. Забавная, в бордовой шапочке с узорами. Необыкновенно яркие синие глаза смотрели на него с лукавством. Озорно и весело. Девочка сидела на заднем сиденье его «эмки», рядом с матерью. Очень на нее похожая, но… намного красивее. Дети же не могут быть некрасивыми.

Он часто ловил ее взгляд в зеркальце заднего обзора, иногда оборачивался, чтобы улыбнуться ей в ответ. Иришка была из тех детей, которые, не прилагая никаких усилий, моментально становятся центром внимания и восхищения благодаря собственному очарованию.

Девочка расспрашивала Влада, где он оставил своих «летающих теть с зубами, которые всех кусают и пьют кровь». Ее очень интересовало, правда ли Ван Хельсинг может его победить и как ему удается превращаться в мультяшку. Да… Дочь ведьмы. Со странными вкусами в искусстве и кино. Уже на подходе к Елениному дому Влад понял, что девочка приняла его за героя любимого фильма «Ван Хельсинг». Хотя на тамошнего Дракулу он был совсем не похож. По крайней мере, ему так казалось.

Потом перед внутренним взором поплыл ночной город, с опустевшими улицами, блеклыми фонарями и случайными прохожими. Которые либо мечтательно улыбались весенней ночи, либо напряженно смотрели перед собой, борясь с опьянением и связанной с этим состоянием раскоординацией движений.

Суббота была долгой. Спина болела от неудобного сидения, глаза от напряжения при чтении. В горле образовался неприятный привкус от бесчисленного количества выкуренных сигарет. Но он нашел… И долго мучился, придумывая, как лучше рассказать об этом Елене и Алеку.

Влад поговорил с Гувером. Тот, конечно, все знал. Федералы в этот раз сработали быстро. Потому-то Влада и отправили в «Бюро». Гувер тоже понятия не имел, как выложить такую новость своей однокласснице.

Потом позвонил Алек. Потом был этот кабинет. Женька, водка, разговоры, смех, минимум закуски, несколько похождений за добавкой… В общем, как и ожидалось.

Да, зря они пришли именно сюда. Елена будет в ярости. Хотя именно она отдала ключи Алеку. Как-то странно она относится к своему кабинету. С одной стороны, он для нее второй дом. С другой… Она спокойно отдает его в аренду подвыпившим магам. А ведь последствия весьма предсказуемы. Ладно. Умом Елену не понять…

Влад решил все же узнать, сколько времени. И вообще, хоть что-то сделать, чтобы прекратить таращиться на кожу дивана. Смартфон лежал под рукой, возле подушки. Влад улыбнулся собственной пьяной предусмотрительности. Часы показывали десять двадцать семь утра. Еще, как выяснилось, ему пришла эсэмэска. От Елены. «Нагадите в кабинете – прокляну».

Черт, а ведь и правда нагадили, наверное. Надо встать, посмотреть, убрать все свинство…

Он повернулся на другой бок. Удивился. Нет, конечно, свинство никуда не исчезло. Пустые стаканы, бутылки, переполненные пепельницы, крошки и объедки по всему столу. Но не в этом дело.

Напротив него в кресле сидел Алек и молча таращился куда-то поверх головы Влада. На лице мага была задумчивость и грусть.

Влад лег на спину. Тоже посмотрел вверх. Предметом интереса Алека служила картина. Странная такая картина.

Несомненно, импрессионизм. Другого в кабинете женщины, цитирующей поэтов Серебряного века, ожидать было трудно. Нежные долгие мазки неярких красок по холсту, расплывчатые контуры, нюансы, полутона, полуоттенки… И настроение. И взрыв эмоций.

Автор был, бесспорно, просто удивительно талантлив. Даже несколько пугающе… На картине был изображен темный коридор какого-то замка. Видимо, давно оставленного живыми. Старый оборванный гобелен раздувался от ветра, влетающего в коридор из маленького узкого стрельчатого окошка. Занавеси паутины. Неимоверно тонкой, серебристой. И на заднем плане – призрачная женская фигура. Вроде бы виден лишь силуэт, но фигура притягивала глаз, заставляла всматриваться в очертания. И казалось, еще чуть-чуть, и ты увидишь лицо этой женщины. И чувство, странное чувство, что она тебе чем-то знакома.

Странная такая картина. Таинственная. И будто бы автор ее не просто талантливый художник… Тут умения рисовать мало. Такое создается только магией. Похоже, у художника был дар. И еще… Влада поразила еще одна деталь. Эта вещь не принадлежала Елене, хотя и висела на стене в ее кабинете. Конечно, здесь было много чужих вещей. Чашки, кружки, журналы, даже чья-то косметичка. Но эта картина была личной вещью Алека. И что-то особенное связывало мага с картиной.

Влад сел на диване и собирался уже расспросить Алека, но вдруг дверь резко раскрылась, и на пороге появилась явно рассерженная незнакомая женщина. Влад тяжело вздохнул. Конечно, это была ведьма, конечно, одетая во все черное, конечно, ее каштановые волосы отсвечивали рыжиной. Он приготовился к неприятностям.

Ведьма остановилась возле Женьки, спящего на втором кресле, и настойчиво потрясла его за плечо. Демонолог недовольно засопел, но один глаз открыл. И тут же закрыл обратно, увидев ее.

– Сколько раз можно говорить, что «Бюро» не место для пьяных оргий?! – обратилась она к Алеку, голоса, слава богу, не повышая, но тон был леденяще холодным. Влад не ошибся в предчувствиях. Похоже, поведение женщин из «Бюро» он уже легко мог предсказать.

Алек не прореагировал. Его вообще ничего не интересовало. Только картина.

– Я с кем разговариваю? Вы стайка пьяных дуриков! – Женщина раздражалась все сильнее.

– Наташ, ну, сколько говорить, что мы не такие? – устало заметил Женька. – Чего пристала? Повод был.

– И какой? Пополнение компании? – язвительно осведомилась Наташа. – Нашли еще одного собутыльника? А сюда его зачем тащить? Дома, что ли, у вас нет?

– Он наш коллега из Питера. – Женька кивнул Владу. – Еленин знакомый.

Владу происходящее напоминало дешевую пьесу в плохой постановке. Однако актеров это не смущало.

– Хорошая причина, чтобы спать с ее мужчинами, – продолжала Наташа еще более саркастичным тоном.

– Спали мы по отдельности. Что очевидно, – спокойно заметил демонолог. – Не оскорбляй мага за просто так.

– Ты маг? – обратилась Наташа к Владу уже более серьезно.

Он просто встретился с ней взглядом. Очень резким, настойчивым взглядом и постарался усмирить, подавить…

– Нормально, – оценила Наташа. – Из Питера, говоришь?

– Не совсем. – Влад на миг отвел глаза. Потом снова посмотрел на нее, уже обычным взглядом. – Просто жил там последние два года.

– А вообще, откуда? – Тон у нее стал дружелюбнее.

– Румыния.

– Это, знаешь ли, большая страна. А конкретнее?

– Из Валахии, – уже смирившись с предстоящими насмешками на эту тему, уточнил Влад.

– Что-то цыганское в тебе есть, – заметила Наташа. – Но синих глаз у цыган не бывает.

– Я не цыган, – пояснил Влад. – Мой отец военный. Мы жили там в военном городке.

Она кивнула и опять потеряла к новому коллеге всякий интерес.

– И что мне делать? – поинтересовалась она у все так же молчащего Алека. – Ты оставался на выходные за Елену дежурным магом. Нарушение инструкции, между прочим. Да черт с ней. Мне-то поможешь? Чего молчишь?

Это было то же самое, что разговаривать с «медным всадником». Глупо и безрезультатно. Алек думал о чем-то своем, очень важном, и не собирался обращать внимание на разгорающийся вокруг него скандал.

– Отстань от него, – предложил Влад. – Скажи, чего надо. Может, мы с Женькой на что сгодимся?

– Да завтра должна в дежурство выходить, а мне уехать надо, – объяснила Наташа.

– Без проблем, я подежурю, – тут же отозвался Женька.

– Нельзя тебе, – напомнила Наташа. – Только маги широкого профиля или такие замы по умолчанию, как Алек. Ох уж мне вся эта бюрократия!

– Алек, давай Елену попросим, а? – предложил Женька. – Чего молчишь?

– Я попрошу, – опять вступился Влад. – Я и подежурить могу. Завтра все равно здесь весь день торчать.

– Ты не сотрудник «Бюро», – напомнила Наташа. – Нет, Алек, ты, может, хоть что-то скажешь? «Белочка» у него, что ли?

– Алек, – громко позвал Женька.

– Да не орите, – отозвался он, нехотя отрываясь от своих переживаний. – Без вас забот хватает.

– И каких же, зайка? – сердито сощурилась Наташа. – Его превосходительство не в курсах, где мы, что мы?

– Она плакала, – скорбным тоном ответил Алек, вообще не реагируя на ее выпады.

Наташа замолчала и машинально попятилась. Мгновенно в ее глазах мелькнуло понимание и грусть. Женька выглядел слегка испуганным. Влад ничего не понимал.

– Алек, прости. Я же не знала. А ты молчал… – мягко и даже заботливо начала Наташа. – Может, надо не сидеть, а действовать? Позвони Шведу. Сейчас же. Давай я позвоню?

– Он должен был быть за границей. – Алек наконец-то повернулся к ней. – Надо Елене сказать. Коммутатор проверить. Сотовые. Вдруг Швед сам звонил?

Он тут же резко вскочил и направился к двери.

– Да что все это значит? – не выдержал Влад.

– Видишь, картина какая? – спросила Наташа. – Что о мастере скажешь?

– У него есть способности, – ответил Влад, сразу поняв, о чем его спрашивают.

– Именно. И эту картину подарили Алеку.

– И женщина его, – продолжал Женька. – По-настоящему. Ее Швед Алеку тоже подарил. Сказал, так они будут ближе. Пока Алек не встретит ее в реальности.

– И эта женщина Алеку снится, – перехватила Наташа. – И она плакала.

Влад встревожился. Но совсем по другой причине.

– Елена со Шведом знакома?

– Елена считает его своим братом. Названым, – нахмурившись, ответила Наташа. – Мы все его знаем. А что?

– Она плакала, – повторил Влад со значением.

– Блин! – До Женьки дошло сразу. – Звони Елене домой. Сотовый она наверняка здесь бросила. А если это по вашему делу?

Влад уже набирал номер. Но не Елены.

Когда-то Алек терпеть не мог Шведа. Почти ненавидел его. Потому что Швед был редким раздолбаем. Веселый. Озорной. Почти без комплексов. Но – безответственный, транжира и пьяница. Помнится, и наркотики в жизни Шведа тоже были. Слава богам, недолго. Но Алеку приходилось его терпеть. Естественно, из-за Елены. Швед любил ее до безумия. Дорогие подарки на последние гроши, любые капризы, хоть звезды с небес, только бы она улыбалась. А со Шведом Елена улыбалась всегда. Потому что тоже его любила.

Алек помнил их безумные выходки. Однажды, например, когда Швед открыл первую свою выставку, он продал пять картин за приличные, кстати, деньги и накупил цветов для Елены. Не миллион алых роз, конечно, но… Потом они вместе вырядились уличными торговцами в стиле «Элизы Дулитл» и продавали эти цветы на улицах. Приставали к прохожим, пока не нарвались на наряд полиции. Алеку пришлось вытаскивать их из районного «обезьянника».

А в другой раз они вдвоем залезли на телепередающую вышку. Елена боялась высоты и, естественно, звонила Алеку, чтобы он приехал и снял ее оттуда. Он тогда долго бегал вокруг вышки. Рассмотреть Елену на башне было практически невозможно, лезть за ней казалось чистым безумием.

А однажды Елена со Шведом собрались ехать в Мурманск наниматься в торговый рыбный флот. Ехать почему-то им надо было обязательно «зайцем». Алек чуть не довел до инфаркта водителя такси, пока тот мчал его на вокзал. Алек надеялся, что успеет их остановить. Весь в мыле, вылетел на перрон. Елена стояла одна и смеялась.

Да. Так было. Но давно. А лет шесть назад Швед пропал. Елена переживала, звонила, искала. Без толку. Он появился через несколько месяцев. Серьезный, немного усталый, на новой шикарной тачке, при деньгах и с обручальным кольцом. Он изменился. Стал элегантным, сдержанным, даже, можно сказать, интеллигентным и стильным. Он только рисовал. Он бросил пить, а о прошлых похождениях вспоминал с улыбкой. Но по-прежнему души не чаял в своей «сестренке». Тогда Алек понял, что может к нему привыкнуть. И привык.

Год назад, когда они открывали «Бюро», Швед примчался из Франции с кучей драгоценностей и шмоток для Елены. И с картиной – для Алека.

Теперь Шведа не стало. Алек сидел в «эмке» Влада и никак не мог привыкнуть к этой мысли. Просто в голове не укладывалось. Казалось, только что закончилась какая-то часть его собственной жизни, что у него отняли что-то очень важное. Он чувствовал несправедливость происшедшего, боль потери и страх. Швед был близким ему человеком, по-настоящему близким. Теперь Алек вспоминал их долгие разговоры «по душам», посиделки в студии Шведа, совместные поездки на природу. Когда они все втроем – он, Елена и Швед, чувствовали себя по-настоящему свободными и счастливыми. И в этом, Алек понимал, была заслуга именно их безумного гения. А ведь Швед и правда был гением.

– Алек, – обратился к нему Влад успокаивающе тихим голосом, продолжая смотреть на дорогу. – Я Елене сам скажу, хорошо?

– Нет, – подумав, ответил он. – Я сам. Ты прости, но тебе лучше посидеть в машине, лады?

– Могу в другой комнате подождать.

– Она сейчас гуляет с Иришкой в парке.

– Ну… Я пройдусь там, где-нибудь.

– Хорошо. Я потом тебе позвоню.

– Алек, – через некоторое время опять заговорил Влад. – Уговори ее куда-нибудь семью отправить, а? Как-то неспокойно тут.

Влад понимал, что было бы хорошо отправить куда-то и Елену. Но предлагать это наверняка даже не имело смысла.

– Я тоже так думаю, – согласился Алек. – Она и сама это понимает. Если, конечно, это наш случай.

Влад в этом не сомневался. Он уже знал все подробности. И хотя ничто не указывало, что Шведа убила та же женщина, что убивала остальных. Он знал это. И Алек тоже наверняка знал. И Елена… Она поймет…

Парк был небольшой: полупрозрачный, слякотный, но все же с ровными асфальтированными дорожками, аккуратно подстриженными кустами, лавочками, урнами, забитыми сейчас талым снегом, и клумбами, утонувшими нынче в грязи. Влад бродил минут двадцать. Вернее, метался по аллейкам. Ему было неспокойно. Он хотел оказаться там, с ними, хотел как-то помочь, разделить… Он жалел, что не знал этого Шведа, еще больше жалел, что теперь и не узнает. Он боялся. За Елену. За Алека. За всех, с кем уже успел познакомиться в этом маленьком странном городке.

Наконец, он не выдержал. Решительно направился к ним, сидящим рядом на одной из лавочек в самом центре парка. Они курили, молчали. Иришка бегала вокруг круглой клумбы вместе с каким-то мальчишкой.

Елена первой подняла глаза, кивнула, даже улыбнулась уголками губ, печально, растерянно. Алек молча протянул ему пачку сигарет.

– Дай сотовый, – попросила Елена. – Мой я оставляю на работе. А ты мне должен.

Влад улыбнулся, протянул ей телефон. Он заметил, что она плакала. Глаза у нее не покраснели, но на щеках были видны уже высохшие дорожки слез. Она набрала номер, встала с лавочки и отошла в сторону, прислушиваясь к далеким гудкам в трубке.

– Как она? – тихо поинтересовался Влад у Алека.

– В ярости.

– Но она же плакала…

– От злости. Она вообще плачет только от злости.

– Что решила с Иришкой?

– Вон, видишь, договаривается.

– Правильно. Надо нам ехать… – Влад затушил сигарету в луже. Там уже валялось около десятка окурков.

– Она с нами. – Алек тоже выкинул сигарету и поднялся с лавочки. – Теперь Елена все хочет видеть сама. Вживую, так сказать. Отчетов ей мало. И… Она хочет видеть его труп.

Влад поморщился. Черт. Нет, проблем с этим не будет. Их пропустят в морг. Им все покажут, все расскажут. Просто ей этого видеть не надо. Наверное, Елена еще не осознала потери, не поверила. И незачем ей видеть подтверждение в холодном кафельном зале.

– Переживу, – буркнула она, подходя. Видимо, прочла его мысли. Он только сейчас заметил, как от нее веет силой, угрозой, чем-то темным, невольно вызывающим страх. – Я должна убедиться, что это дело рук той же дряни, что и в остальных случаях.

– Лен, пока никаких подтверждений нет, – возразил Влад.

– Поэтому я и хочу все увидеть лично. Сам знаешь.

Да, он знал. Он понимал. Она будет смотреть иначе, не как смотрят полицейские и федералы. Она будет чувствовать. А потом…

– А потом я ее убью.

Это прозвучало слишком спокойно, буднично, будто Елена говорила о необходимости почистить зубы или купить хлеба к обеду. Влад не стал спорить. Он понимал – бесполезно. Потом. Все потом. Сейчас надо ехать. Двигаться. Действовать.

– Поедем ко мне, – скомандовала она, шагая впереди за руку с Иришкой. – Соберу моих, и дождемся Кольку.

Алек кисло улыбнулся. Плохо дело. Колька был Елениным «проклятьем». Постоянно-периодический любовник. Появлялся раз в полгода. Они с Еленой встречались месяца полтора, а потом опять расходились. Она переживала из-за этого, каждый раз клялась, что теперь уже точно все закончено. Она никогда не звонила Николаю сама. Никогда не звала его. Не хотела лишний раз причинять себе неприятности. Нет, она не любила Колю. Вернее, любила как друга, как в принципе хорошего человека. Говорила, что с ним легко и тепло. Просто он был ей не нужен. И Елена не могла ему отказать, не могла распроститься с ним навсегда. Такое бывает.

А сегодня она сама вызвала Николая. Забрать Иришку и мать.

Коля вместе с Юрчиком, еще одним хорошим Елениным другом, одним из «дядюшек», вроде Семеныча. Коля купил когда-то дом на Озерах. Хороший дом, где можно было жить в любое время года. Там было красиво и спокойно. Там сейчас жил Юрчик. Туда поедут Иришка с бабушкой.

Алек уже представлял, как Елена с дочкой сейчас поднимутся по лестнице, она откроет дверь в квартиру, как Еленина мать скажет с мечтательным видом, что ей ужасно надоел этот грязный старый город, с шумом и гамом, что ей хочется на природу, в глушь, в тишину… Да, это будет нечестно. Но лучше Елениной матери ничего не знать. Не нервничать, не бояться за дочь, за внучку, за себя. Должно же быть хоть что-то хорошее в том, что они маги! Если можешь позаботиться о спокойствии и счастье близких, то какая разница, как ты это сделаешь?

* * *

Влад уже понял, что размышлять о странности каких-либо мест в этом городе, по меньшей мере, наивно. Весь город был необычен. Но все же это было СТРАННОЕ место. Он даже не знал, как правильно его назвать. Парк? Сад? Сквер? Но уж точно не последнее. Просто какая-то «зеленая» зона.

Она располагалась не в центре города, но и достаточно далеко от окраины. Треугольный участок земли, засаженный уродливыми, изумительно кривыми яблонями, явно не плодоносящими уже несколько лет, и огромными высоченными разросшимися кустами. С двух сторон это место было ограничено старым забором. Каменные колонны соединялись металлическими прутьями, погнутыми, а частенько и выломанными. С третьей стороны шла полоска болотца. Неглубокое, лужеобразное, оно было достаточно широким, чтобы любой нормальный человек побоялся пересечь его, пробираясь внутрь этой странной территории. На одном из углов этого «яблоневого» треугольника возвышался дом. Огромное недостроенное здание из серых блоков. Оно таращилось во все стороны пустыми провалами незастекленных окон. Дом напоминал громоздкий склеп – идеальное место для любителей ночных прогулок по кладбищу. Дом пугал, подавлял, отталкивал.

Они остановились возле этого здания. Елена вышла первой. Закурила, хмурясь, глядя на дом.

– Нам обязательно идти через это здание? – сдерживая желание поежиться, спросил Влад.

– Да, – решительно ответила она.

– А если по двору?

– Я не самоубийца, – нерадостно улыбнувшись, возразила она.

– Там собаки, – кивнул в сторону двора Алек. – Целая стая бездомных и злых псов. А сразу под окнами дома начинается болото.

– Да что это за дом вообще? – Владу совсем не хотелось туда идти.

– Увидишь, – пообещала Елена печально, устало.

И он увидел… Всего несколько шагов к порогу, к огромной арке, чернеющей впереди. И уже нет реальности, нет серого мартовского дня, нет гула машин за спиной, ровного шума города. Видения сменялись одно другим. Вот вместо серого каменного уродца вознеслась ввысь готическая башня, почти черная, пугающе высокая, она проткнула своим шпилем небо. А кругом та же ненормальная тишина и запустение. Та же скорбь, застывшая в воздухе, запах крови, вкус боли, мертвое спокойствие прогремевшей недавно битвы…

Постройка в романском стиле, необъятная, неприступная, холодная, угрожающая. Деревянный сруб, заброшенный, с обломанными воротами, с зияющей дырой входа. Здесь хуже: трупы, оружие, выпавшее из обессилевших рук, кровь на земле. Везде кровь. Средневековый замок, древнерусский кремль, какой-то монастырь… И везде одно и то же. Запустение, страх, боль.

Это место называлось Пограничной башней. Сооружение стояло здесь всегда. Во всех существующих мирах, во все времена. Влад даже мог сказать больше, такое место существовало в любом городе, но мало где можно увидеть постройку в средоточии поля вечной битвы. Но в этом странном городе такое могло быть. Всегда и везде в этот Дом приходили сражаться, решать кровью споры, умирать. Это место являлось дырой. Дырой во времени и пространстве.

И они шагали быстро и решительно по пустым темным залам. Они принимали в себя атмосферу Дома. Ничто не пугало их, не останавливало. Для них это место, конечно, тоже было неприятным, но привычным. Потому что хоть один раз в жизни каждый из них уже бывал здесь. С оружием в руках.

Здесь было чисто, серо и бездушно. Не валялись шприцы, пустые бутылки, пакетики из-под чипсов, сухариков и прочей дешевой закуски. Здесь не чувствовалось присутствия человека. Даже природа отступала перед тяжкими воспоминаниями стен. Лежащий снаружи прогорклый серый снег не заползал внутрь, а наоборот, казалось, съеживался, убирался подальше от камня Башни.

В одно из огромных окон был виден двор. Маленький, грязный, какой-то ущербный. И там стояла свора собак. Именно стояла и всматривалась в глазницы окон. Будто чуяла присутствие чужих на своей территории, но не могла поймать. Влада передернуло.

Наконец, Дом закончился. Они прошли его насквозь, вывалились на свет. Или Дом выплюнул их из своей жуткой утробы. Влад посмотрел на Алека, шагающего рядом с ним. У него на лице застыло выражение решимости и суровой отстраненности. Как у средневекового воина перед битвой. Влад тут же отбросил прочь подобные сравнения. Дом еще маячил позади своей громадой.

Елена шла первой. Быстро, уверенно. Лишь изредка оборачиваясь на спутников. Каменное выражение лица, пустой, какой-то нездешний взгляд. Владу вдруг подумалось, будто она является частью этого странного места, этого Дома, этого сада. Их хозяйкой. Господи, сколько же раз ей пришлось бывать здесь? И при каких обстоятельствах? Невольно становилось страшно.

– Куда она идет? – поинтересовался Влад у Алека, стараясь отвлечься от пугающих мыслей. – Вернее, откуда она знает, куда идти?

– Знает, конечно, – пожав плечами, охотно ответил Алек. Ему, видимо, тоже не хотелось оставаться в тишине этого места. – Тут все просто. От Дома ведет Старая дорога. Я уж не знаю, кто и когда мог по ней ездить, но она существует, начинается от стены Дома и ведет в никуда. В болото, точнее. А возле болота есть поворот на обрядовую поляну. Место такое. Там все, кому не лень и не страшно, справляют свои обряды. Там атмосфера особая. Где, по-твоему, еще искать труп?

Влад промолчал. Да уж! Где еще? Да тут каждая пядь земли подошла бы. Но если уж обрядовая поляна, если уж особая атмосфера… Куда только еще более особая? Тут все ненормальное. И они ненормальные, если знают это место так хорошо, если здесь бывают. С кем он связался?

Они вышли на поляну. По колено в снегу. Здесь, на «неведомых дорожках», снег еще был белым, почти чистым и почти не начал проседать. Его покрывала жесткая корка наста, которая неимоверно скрипела при каждом шаге и мерзко царапала по джинсам, когда нога проваливалась в снег.

Атмосфера была зловещая. Жуткие корявые яблони, тишина, и безумно будоражащее впечатление чужого неласкового взгляда в спину. Влад не верил в хранителей. В странных и страшных существ, которые сторожат подобные места и вот так вот пялятся тебе в спину. Но здесь… Нет, он по-прежнему не верил, но как же все-таки в человеческой крови живучи суеверия! Вдруг обернешься, а там, из глубин болот, выползает густая призрачная тень, очертаниями похожая на огромную кошку. И глянет на тебя эта тень огромными голодными желтыми глазищами. Живыми, не призрачными. И очень злыми…

Влад полез за сигаретами.

Полицейские им не препятствовали. Интуитивно признавали – нет смысла. Кто-то просто отворачивался, делая вид, что эта странная троица и должна была здесь появиться, кто-то отходил, успокаивая совесть догадками, что явились прокурорские, федералы какого-то особого отдела или представители еще фиг знает какой важной организации. Но, главное, не мешали.

Елена остановилась прямо у того места, где еще несколько часов назад лежал труп. Она просто стояла неподвижно и смотрела в снег, стараясь не замечать пятен крови, слишком ярких, слишком нелепых на белизне, но… таких обычных в этом месте. Ей не было необходимости снова впадать в транс, стараться увидеть, распознать. Все уже было ясно заранее. Все необходимые доказательства лежали на поверхности, на этом белом молчаливом снегу.

Алек был глупее. Или просто наивнее. Или… им просто что-то двигало. Присел на корточки, собрал в руку комочек снега с бурыми следами крови, начал задумчиво растирать его подушечками пальцев…

Как удар током. Резко втянутый в легкие воздух, туман перед глазами… И вот нет уже этой надоедливой белизны. Этого прозрачного грязного воздуха, рожденного таким же прозрачным и грязным днем.

Фиолетовые тени деревьев на голубизне. Снег ночью всегда голубой. Черные силуэты яблонь. И такое же черное небо. Огромное и звездное. Забавно. Наверное, над этим местом всегда ясное небо по ночам. И звезды здесь самые крупные.

Настроение просто классное. Как в старые добрые времена, когда они куда-то выбирались с сестренкой почудить. Как он по ней соскучился! Надо будет сразу же утром рвануть к Ленке. Но сначала… Сначала это романтическое, таинственное, такое долгожданное свидание. Молодец, девочка, знает, что ему надо. Классная идейка забраться сюда ночью. По ней он тоже соскучился. Девочка что надо. И бывает же – так похожа на Ленку! Внешне. И в то же время – так не похожа. Да они как близняшки! Две его ведьмочки. И он их обожает. Одну – лишь временно, пока Муза не покинет его, а вторую – навечно.

Ленка будет долго смеяться, когда он расскажет ей весь замысел. Это будет цикл. Лучший его цикл. Фэнтези! Мистика! Просто сказка!

Две женщины. На каждой картине. Вот они сидят друг напротив друга за столом. Внимательно смотрят друг другу в глаза. В упор. С угрозой, воинственно. Лицом к зрителю – Елена, и вторая – спиной. И видно, как они похожи, и понятно, что их так рознит. Конечно, его кошечка будет в ярости. Она же так хочет быть главной, первой… Но, когда он все напишет, ему уже не будет до нее никакого дела. Пусть бесится потом. Главное, чтобы позировала.

А еще можно поставить их в зале. Прозрачная стена посредине. Елена в доспехе, легком, но плотном. Улыбается победно, коварно, а вторая бьет в стену. Черная энергия, сила ее злости отражается от стены. И только смех Елены под сводами залы… Или лучше – поединок? Обе с мечами в руках, в одинаковых доспехах… Нет. В балахонах, таких, чисто мерлиновских, как говорит Елена. И обе бьют силой! И тени! Ожившие тени столпились полукругом. А рядом с Еленой еще одна. Огромная грозная тень животного. Зверя…

Шаги за спиной. Она пришла! Радость, свобода, предвкушение… Творчество… Это потом. Сначала желание! Она так хороша в постели. Жаль сейчас не лето. А то прямо тут бы, на травке… Кажется, она улыбается ему. В темноте не видно. Только силуэт. Женский. Расплывчато… Не увидеть. Никак не увидеть. Ее руки обнимают за шею. Прижимается. Предвкушение… Какая хрупкая на ощупь… Кажется, можно переломить ее тело, гибкое, стройное, пополам.

Резкая боль в паху. Удар? Она его ударила? Тело само сгибается, он ослабляет объятья, хочет прижать руки к больному месту… Удар по шее. Больно! Черт! Да что она делает?! В глазах темно, дышать трудно… Что-то теплое течет по шее за ворот. Кровь? Его кровь! Он вот-вот потеряет сознание. Протянуть руку… Да, пальцы в крови. Она поднимает его голову, тянет за волосы вверх. Что-то блеснуло. У нее в руке. Почти ничего не видно. Сознание убегает, теряется… Он сейчас рухнет. Что-то холодное у шеи… О боже! Сталь. Она примеривается… Нет! Такого не может быть… Это сознание помутилось от боли… Нет, это правда! Она его убивает! Сейчас… Еще миг…

Алек резко вздохнул, тряхнул головой. Чья-то рука легла на плечо. Твердо, поддерживающе… Елена?

Он вернулся в реальный мир. Растерянный, испуганный, шокированный.

– Насмотрелся? – холодно поинтересовалась Елена.

Алек, сам не зная почему, почувствовал себя виноватым. Но ее рука на плече была ласковой и мягкой. Такая не соответствующая тону.

– На кой… ты это сделал? – опять поинтересовалась она.

– Не… не знаю. – Он распрямился. Ноги слегка гудели от долгого сидения на корточках. Его шатало. – Просто… Почему-то так было надо…

– Отлично! – Она зло улыбнулась. – И что повидал?

– У меня никогда не было видений. – Алек растерянно осматривался, будто еще не понимая, где находится. Встретился взглядом с Владом. Тот сочувственно кивнул. – Я не обладаю этим даром. Я всегда вижу только ЕЕ… А тут…

– Не юродствуй. – Его дорогая подруга и не собиралась его жалеть, хотя он чувствовал, что за этим резким тоном прячется страх. За него, за себя. Страх перед тем, что он успел увидеть. – Швед подарил тебе картину. Швед подарил возможность видеть ЕЕ. И чему ты удивляешься? Мог бы догадаться, что следует быть осторожнее.

– Наверное. – Алек не собирался с ней спорить. За годы, что они провели вместе, он привык вообще не обращать внимания на ее злые выпады. – Я не видел убийцу. Вернее, видел, но… Как манекен в магазине. Пустой силуэт. Ни ауры, ни эмоций… Даже лица не рассмотреть. Это она?

Влад кивнул. Протянул Алеку сигареты.

– Ты как? – Видимо, карма у него такая, постоянно интересоваться душевным состоянием этих двоих. Может, в психиатры податься? Или просто к психиатру. На прием.

– Спать хочется, неимоверно, – пожаловался Алек.

– Заднее сиденье в твоем распоряжении, – предложила Елена отсутствующим тоном. Она была им недовольна. Но Алек знал, что все-таки ей нужны подробности, детали, намеки.

Они пошли обратно. По Старой дороге. К Дому. Но Алеку было уже наплевать, что им придется сейчас опять тащиться по этим жутким пустым залам, где, кажется, даже эха нет. Он чувствовал огромную усталость, валящую с ног. Значит, необходимо успеть все рассказать, пока он держится на ногах, пока все еще свежо в памяти.

– Я видел все глазами Шведа, – начал он, перешагивая через порог одной из пустых комнат. – И чувствовал, как он. И его мысли… Он ее не любил. Только хотел. Ну, в постель. И рисовать… Вдохновение у него было. Новая идея. Цикл…

Обратный путь казался короче. Алек вздохнул с облегчением. Они уже выходили из Дома.

– Безумная у него идея какая-то, – продолжал он. – Но он постоянно об этом думал. О картинах, какие будет рисовать… Какие собирался рисовать.

Влад открыл заднюю дверцу. Алек сел. И продолжал:

– Все повторял, что они с Еленой как близняшки. Внешнее сходство. Сильное сходство. Но… Но легко понять, что по-настоящему они совсем не похожи. Внутренне. Это его забавляло. Зло так.

Он вдруг попытался привстать. Дошло, что сказал.

– Господи! Она на тебя похожа! Очень…

Алек почему-то опять почувствовал себя виноватым. Как тогда, там, когда только пришел в себя. Убийца практически копия Елены. И зачем он ей сказал об этом?

– Ничего страшного, милый. – Елена сочувственно улыбнулась. Губами. Глаза по-прежнему оставались серьезными, немного пустыми, будто она не видела его. Но… Алек чувствовал, что она разозлилась.

– Прости, – все же сказал он.

– Спи давай, – Елена легко толкнула его в плечо. Алек посмотрел на Влада. Тот кивнул, принимая его молчаливую просьбу. Конечно, он присмотрит за Еленой.

– Отойдем? – предложила она Владу. И, не оглядываясь, пошла ближе к Дому. К дереву, высокому лысому тополю, шагах в пяти от машины.

Влад шел следом, оборачивался назад, смотрел, как Алек укладывается на заднем сиденье. Он обернулся в последний момент, только успел заметить злость в ее взгляде. Злость, перемешанную с презрением. Даже удивиться не успел.

Елена влепила ему пощечину. Сильно, от души. Даже в ушах зазвенело. Справа. Резко. Но когда она занесла другую руку для удара, Влад успел среагировать. Почти машинально. В последний миг вспомнив, что не надо причинять ей боль. Схватил за руку, завел ее Елене же за спину. Она качнулась вперед, попыталась пнуть его ногой. Но он лишь крепче прижал ее к себе. Перехватил вторую руку, также завел за спину.

Елена была в ярости. Он понимал. Он осознавал. Конечно, он все это заслужил. Надо только дать ей время успокоиться.

Влад продолжал прижимать ее к себе, пока не пройдет эта волна злости. Конечно, он был физически значительно сильнее. Он удерживал две ее руки одной своей. А второй гладил ее по волосам, зарыв в них ладонь, придерживая ее голову у своего плеча. Черт, лучше бы она плакала. Но нет. Такие, как она, не плачут.

Елена не хотела успокаиваться, но понимала, что смысла продолжать нет. Да, в общем-то, не так уж он и виноват. Просто необходимо было на ком-то сорваться. Не на Алеке же. Юродивых на Руси не бьют. Ему и так досталось.

Наконец, она расслабилась в его вынужденных объятиях. Стояла неподвижно. Уткнувшись ему плечо.

– Прости, Лен, прости, пожалуйста. – Влад понимал, что слова звучат жалко. Но он говорил их искренне. Он знал, что она это почувствует. Поймет.

– Когда ты узнал? – Она подняла глаза к его лицу.

На миг Влад вспомнил свою фантазию. Там, в ее кабинете. Мелькнула мысль… Но он понимал, что не надо этого сейчас делать. Это будет уже настоящим оскорблением.

– Вчера вечером, – ответил он. – Я просмотрел допросы соседей. Как обещал. Поговорил с Михаилом.

– Он тоже знал?

– Да. Давно. Но не мог сказать… – Влад пытался оправдать и себя, и его. – Он не поверил, что это ты. Он понимал, что ты не можешь быть убийцей. Значит, та, кто убивает, просто очень похожа на тебя. Но он твой друг, и надо было проверить, доказать, что у тебя алиби, что убийца другая, пусть и так похожа на тебя. Потому и послал меня в «Бюро» в четверг. Потому он и хотел, чтобы я разыграл комедию.

Влад отпустил ее руки, но продолжал прижимать ее к себе, поудобнее обхватив за талию. Елена положила руки ему на плечи.

– Это глупо, – спокойно возразила она. – Ценная информация. И можно сделать выводы. Простые, кстати, выводы. Знаешь, я бы тоже не хотела быть второй. Быть копией кого-то. Который, может быть, и не лучше тебя. Совсем не лучше.

Он улыбнулся, опять подумал… Как навязчиво вспоминается та иллюзия. Он все-таки мужчина.

Елена тоже улыбнулась. Ее кокон лопнул. Не было ауры угрозы, не было ожидания битвы, желания причинить боль. Осталась просто женщина, скорбящая о ближнем, растерянная, немного напуганная, мягкая и… такая женственная.

– Странная у вас, мужиков, логика, – продолжала она. – Вы все считали себя виноватыми, если скажете правду. Молчали, будучи уверенными, что я сочту слова предательством. Но ведь молчание хуже… Вот это и есть предательство.

– Благими намерениями… – напомнил Влад.

– Вот-вот. – Елена погладила его по щеке, где еще краснел след от удара. – Извини.

Нет. Надо ее отпустить. Плохо это закончится. Рано. Слишком рано. Он мужчина. Он сильный. Морально, кстати, тоже.

– «Не искушай меня без нужды возвратом нежности своей, разочарованному чужды все обольщенья прежних дней»[6]. – Спасибо всем поэтам этого мира. Как легко вот так вот выходить из ситуации.

Елена рассмеялась, отстранилась. Влад полез в карман за сигаретами.

– Прямо так и чужды? – полюбопытствовала она лукаво.

– Ну…

Он многозначительно улыбнулся в ответ.

– «О, как вернуть вас, быстрые недели его любви, воздушной и минутной!» – вновь процитировала она Ахматову с легким ехидством.

И сама же разулыбалась. Влад подумал, что жизнь налаживается. Со стороны машины доносились приглушенные аккорды битловких «Yesterday». Это надрывался Владов смартфон. Песенка к месту.

Он пошел отвечать на звонок. Перегнулся через пассажирское сиденье, забрал аппарат с водительского. Отметил, что настойчивые и довольно громкие трели не разбудили Алека.

– Да, Михаил.

– Влад, вы там как?

– В норме.

– Наш случай?

– Да. Но улик нет.

– И все-таки это она, та же убийца?

– Однозначно.

На том конце провода прозвучал тяжелый вздох.

– Тогда вам в тему, – грустно сказал Гувер. – Сегодня утром ограблена студия Вадима Шведова. Там разгром полный. Похоже, тот, кто рылся в студии, был сильно рассержен.

– Понял. Пока.

Влад отключился. Пересказал Елене новости. И вдруг она рассмеялась. Громко, звонко, от души. Победно и зло.

– Очко в нашу пользу, – заявила она. – Они не нашли, что хотели. Она не так хорошо знала Шведа. Вадька все же слишком крепкий орешек. Братец просто душка! И верен себе. Ему было на нее пофиг, по большому счету. Хотя, когда он ее хотел, мог быть очень искренним. Прокололась девочка!

Влад мало что понял. Но, главное, Елена знала, что делать. Кажется, у них есть шанс?

Алек просыпался долго и нехотя. У него было впечатление, что на нем, как говорится, несколько часов подряд воду возили. Помнил, что заснул, что что-то снилось. Обрывки какие-то, незапоминающиеся, скользкие, муторные, не имеющие важности в реальности. Такое состояние, когда уже проснулся, но глаза еще не открыл и голову от подушки не оторвал, давало больше покоя и сил, чем сон. Но он понимал, что все равно придется вставать. Есть хотелось, да и внутренние часы показывали, что провалялся он довольно долго. А время нынче, как известно, деньги.

Он открыл глаза. Кругом было темно. Видимо, за окном, которое тут, несомненно, было, уже сгустились сумерки. Он вспомнил, что засыпал на заднем сиденье Владовой тачки. Но проснулся он явно на кровати. Но не на своей. Необходимо было выяснить, куда же его занесло. Или занесли. Да и неплохо бы узнать, что еще случилось за потерянные им несколько часов.

Он сел на кровати. Большой, двуспальной, аккуратно застеленной. Вернее, таковой она была раньше. Пока Алека на нее не положили. Теперь покрывало помялось. Но почему-то продолжало смотреться намного опрятнее, чем, к примеру, у него в квартире, когда он просыпался по утрам на своей кровати.

Он осмотрелся. Комната вообще была уютной и опрятной. Будто жить в нее пришли совсем недавно. Еще не рассталась она с изначальным порядком. Книги на полках стоят слишком ровненько, как недавно поставленные, нет всяческих ненужных мелочей на прикроватных тумбочках. Хотя и нужные-то еще не все были. Одежда, видимо, еще аккуратно висела в шкафу, а не валялась на креслах, как бывает в его квартире. Но все же тут жили люди. Вон стопка газет на столике, неровная, сложенная второпях, вот тапки у кровати, носками в разные стороны, пачка сигарет возле пепельницы. Но чья это комната?

Из-под закрытой двери пробивалась полоска света. Алек решил пойти туда и узнать, что и как в этой жизни без него складывается.

Комната была большая, с высокими потолками и с необычно широкими окнами. Как на террасе в каком-нибудь дачном коттедже. Самое интересное, что это и правда была терраса. Пристроенная к обычной сталинской двухкомнатке. Необычный, но очень удачный ход. Классный способ расширить жилплощадь.

Мебели здесь было немного. Круглый обеденный стол в углу, между окон. Стулья вокруг него. Шкаф, книжные полки да еще один маленький столик под компьютер. Сейчас на нем стоял чей-то ноутбук. На тумбочке угнездился телевизор. Лицом к нему, в плетеном кресле-качалке с высокой спинкой восседала Елена. Ее ноги были заботливо укутаны пледом. Его дорогая подруга смотрела какой-то водевильный сериальчик и тихо забавлялась.

– Выспался? – не оборачиваясь, поинтересовалась она.

– Вроде того, – отозвался Алек, проходя в залу.

– Хорошо, сейчас есть будем. – Она обернулась и мимолетно ему улыбнулась. Вид у Елены был довольный и расслабленный. Лишь легкая тень грусти в глазах.

– А мы где? – все же решил поинтересоваться Алек.

– У Влада, – продолжая следить за происходящим на экране, сообщила она. – Мы долго думали, куда податься. Решили сюда. Он меня соблазнил деликатесами румынской кухни. Ты чего-нибудь об этой кухне знаешь? Может, хоть названия какие вспомнишь?

Алек задумался. Нет, о румынской кухне он точно ничего не знал. Он вообще не очень-то увлекался кулинарией. Готовить ему приходилось, но, кроме борща, макарон по-флотски и щавелевого супа, ничего такого изысканного Алек соорудить не мог. Что же касалось кухонь народов мира, тут у него были только приблизительные, даже несколько ассоциативные, познания. Пицца – значит Италия, гуляш – значит Венгрия, шашлык – Грузия, лягушачьи лапки и луковый суп – Франция, сало – ридна Крайна. Этого ему в жизни было вполне достаточно.

– Нет, – сознался он. – Ничего не знаю. Да и какие такие там могут быть названия? Шпаклик какой-нибудь.

– Чего-чего? – Елена, лукаво улыбаясь, повернулась к нему.

– Ну… Это из мультика, – смутившись, начал объяснять Алек. – Про крокодила Гену.

– Сам ты крокодил Гена, – ласково обозвала подруга. – Никакой от тебя помощи. Вот отравит нас воевода, а головы на колья насадит. Другим наука…

– Его пример другим наука… – забубнил Алек. – Но, боже мой, какая скука… Тьфу, Лен, я с тобою чокнусь! Уже цитировать «Евгения Онегина» начал. Не очень и в тему…

– Поешь, полегчает, – успокоила она.

Алек подумал, что у него слишком много к Елене вопросов. Щекотливых. Но задать их он должен. Потактичнее только надо.

– Лен, – нерешительно начал он. – А вы… вы куда еще ездили, пока я спал?

– Мы не были в морге, – ровным голосом, уставившись в экран, ответила она. – Я не смогла, Алек. И… нет в этом необходимости. Ни ему, ни мне.

– Согласен. – Он облегченно вздохнул. Необходимости и правда не было. Разве та холодная вещь, что лежит сейчас в холодильнике морга, – это Швед? Нет. Швед – это тот полупьяный смеющийся засранец, который когда-то доводил Алека до бешенства. Тот талантливый стильный художник, который подарил ему картину. Тот веселый мальчишка, чем-то напоминающий Питера Пэна, что любил валяться по траве, строить солнцу рожицы и бегал купаться, ныряя с обрыва, норовя свернуть себе шею. Тот философ-эстет, что когда-то учил его жизни в своей мастерской. Зачем идти в холодный бездушный зал? Зачем запоминать его бездвижное тело, когда в памяти он все равно навсегда останется таким, каким был при жизни?

– Я поставила за него свечку в костеле, – зачем-то сказала Елена. – Он просил.

– Что? – Алек на миг испугался, что она сошла с ума, что решила, будто может общаться с духами. Или все же общалась?

– Не дури, – успокоила она. – Он мне звонил дня три назад. Говорил о новой идее, что расскажет, как приедет. Просил поставить свечку, за удачу… Он был веселым и каким-то буйным. Прямо как раньше… Или как…

– Когда был влюблен, – закончил за нее Алек. – Черт, да куда здесь сесть-то? Толплюсь тут посреди комнаты, как дурак!

– Почему как? – ехидно поинтересовался Влад, появляясь на пороге с тарелками в руках. – Ну, что? Девушка созрела?

– И уже давно, – ответила Елена. – Он уже тут вовсю интересуется подробностями пропущенной жизни. Ему рассказать, как ты меня соблазнил?

– Обязательно, – согласился Влад. – Он же следующий.

– Ребят, вы тут че? Крышами двинулись? – боязливо поинтересовался Алек, присаживаясь на краешек стула у обеденного стола.

– Зайка, я просто убедил ее светлость, что смогу приготовить настолько вкусный ужин, что она забудет обо всем на свете, – снисходительно отозвался Влад, раскладывая приборы. – Экзотика румынской кухни. А ты что подумал?

– Что ты наслушался сплетен и будешь до меня домогаться, – усмехнулся Алек.

– Совсем сбрендил, противный? – усмехнулся Влад. – Идем, лучше поможешь на стол накрыть.

Когда в окно начали заглядывать крупные мартовские звезды, которые еще так недавно приводили в восторг Шведа, они сели ужинать.

Алеку в принципе румынская кухня понравилась. Мясо, овощи и специи. Нормально. Но вот к чечевице он отнесся с сильным подозрением. А названия пугали его своей вычурностью. Чорба, чулама, балмуш… Даже названия сладких блюд казались неприлично странными, хотя блюда на вкус были весьма приемлемы. Алек был сластеной.

За кофе с «ынвыртитэ», «аливенци», «плацынды» и еще чем-то вкусным, но невыговариваемым, они решили подвести промежуточные итоги расследования.

– Итак, что мы имеем? – начал Влад. – Есть некая дама, которая внешне сильно похожа на твою, Елена, светлость. Она обладает сильными магическими способностями и поехавшей крышей на почве своего второго места, после тебя.

– И судя по всему, про это второе место ее кто-то надоумил, – продолжил Алек. – И, скорее всего, этот кто-то сейчас помогает ей в выборе жертв.

– Жертвы эти Еленины бывшие любовники, которых наша дамочка убивает с целью забрать их силу, – опять подхватил Влад. – Таким образом, наша девочка, видимо, пытается самовыразиться. Или набрать очки к предстоящей встрече с самой Еленой.

– Проще говоря, – резюмировала Елена, – эта дура вовсю лезет в мою личную жизнь не с благими целями. И этот кто-то ей упорно помогает. Его мотив – либо безумная влюбленность в нашу маньячку, либо… Кстати, мне нравится эта версия. Либо месть моим бывшим, которых детка успела прикончить. А возможно, и мне.

– Да, версия и впрямь шикарная, – раздраженно согласился Алек. – И кому, моя дорогая подруга, ты умудрилась так напакостить?

– Не знаю, – призналась она после некоторых раздумий.

– Погодите вы с выяснением личностей, – предложил Влад. – Давайте картинку достроим, а потом составим список вопросов, которые необходимо дальше выяснить. Так и до личностей доберемся.

– Ладно, – согласилась Елена и продолжала: – Тогда так. У нас три эпизода, укладывающихся в схему. И один совсем не укладывающийся. Убийство Шведа. Силу она у него не забирала. Так как его сила ей в принципе не нужна. У него был один весьма определенный дар. Проявлялся он только через живопись. Во всех остальных случаях он как бы недееспособен. Ей такие подарки не нужны. Но она его убила. Вопрос – почему?

– Потому что он слишком много знал, – ответил Алек. – Он художник. Он был в нее влюблен. Он собирался ее рисовать. Это риск.

– Более того, мы забыли про взлом его студии, – напомнил Влад. – Там что-то искали. Скорее всего эскизы. Возможно, он ее уже рисовал.

– Правильно, – согласилась Елена. – Это одна часть того, что они искали. Но есть и вторая. Та, которую не нашли. Эскизы, возможно, были. И теперь уничтожены. Но… Если она хорошо успела узнать Шведа, то помнила, что он имел такую привычку – вести дневник.

– Точно! – подхватил Алек. – Такая книжечка. Он всегда что-то туда записывал. Идеи, наметки, напоминания, а заодно расписания выставок, сроки и прочее.

– Но тогда эта книжка должна была быть при нем, когда он шел к ней на последнее свидание, – резонно заметил Влад.

– Нет, – возразила Елена. – Скорее всего это свидание для того и назначалось, чтобы избавиться от Шведа и этой книжицы. Он звонил ей из Франции, как и мне. Где-то дня три назад. Она назначила встречу сразу по приезде. Видимо, он рассказал ей идею нового цикла и напугал ее. Она пришла, убила его, обыскала труп. Но книжку не нашла. Тогда ее помощник обыскал студию. Книжки не было и там.

– А где же она? – удивился Влад.

– У Галы, – сообразил Алек.

– У кого? – Влад, естественно, был не в курсе жизненных привычек Шведа. Да и имечко странноватое.

– Гала, бывшая жена Вадима. Вечная Муза, – начал объяснять Алек. – У нее в квартире – его кабинет. Там же и все его журналы. Вряд ли Швед стал рассказывать своей новой пассии о бывшей жене. И о том, что он до сих пор поддерживает с ней отношения.

– Для Галы Швед был болезнью, – продолжала Елена. – Она просто не могла без него жить. Она прощала ему все. И она понимала, что нужна ему. Когда она появилась в его жизни, Швед полностью изменился. Он мог работать только при ней. Он всегда был талантлив, но гениальность проявилась после появления Галы. Скажи, воевода, какой мужчина с нормально развитым самомнением будет рассказывать любовнице о женщине, от которой он зависит?

– Никакой, – грустно согласился Влад. – А эта Гала… Ее правда так зовут?

– Ее зовут Света, – усмехнулся Алек. – Но с Ленкиной легкой руки она стала Галой. В честь, сам понял, кого.

– Но Швед, конечно, не Дали, но… – Влад пожал плечами. – Ладно. Разобрались. Но не понимаю, почему мы сегодня сразу же не рванули к этой Гале?

– А если за нами все же следят? – спросила Елена.

На какое-то время все удрученно замолчали. Тот факт, что убийца точно знала, что на все вечера преступлений у Елены и Алека есть алиби, всех смущал и нервировал.

– Не могу я понять, как он это делает, – признался Алек. – Если тупо за нами ездит, то мы бы заметили. В сверхсовременную технику я не верю. Это очень дорого стоит. А у Елены подпольных миллионеров в знакомых нет. Тогда как?

– Два варианта, – сухо и недовольно ответила Елена. – Либо Влад прав, и это кто-то из «Бюро». Либо банальная прослушка в моем кабинете.

– Либо вообще совпадения, – предположил Влад.

– Маловероятно, но… – Елена пожала плечами.

– Вот мы и до вопросов добрались, – решил Алек немного сменить тему. – Первое. Выяснить про прослушку. Завтра же с утра Анатолий проверит. Я все-таки выясню про… про самый худший вариант… Второе. Надо найти книжицу Шведа.

– Завтра поедем, – пообещала Елена. – А заодно… Помнишь, Алек, там на первом этаже в доме Шведа такая паскуда живет, все в окошко подглядывает и надирается самогоном.

– Ага. – Алек поморщился. – Гадостный дядька. Хочешь с ним пообщаться?

– Уверена, он может кое-что порассказать.

– Детали? – догадался Влад.

– Именно. Первый этаж все-таки. Окно кухни прямо у подъезда. Дядька любит подсматривать. – На лице Елены мелькнуло презрение. – Неприятный нам завтра денек предстоит.

– А как насчет личности соучастника? – поинтересовался Влад.

– Вариант про кого-то, кто мстит моим бывшим, отпадает. Этим кем-то в таком случае может быть только Алек, – размышляла Елена.

– Вот спасибо, – немного обиделся ее друг. – Больше у тебя будто таких закадычных дружков и нет.

– Кто был бы в курсах о моей личной жизни, нет, – ответила Елена.

– Но не обязательно узнавать о твоей личной жизни от тебя самой, – возразил Алек.

– Верно, – согласился Влад. – Сплетни в маленьком городке плодятся быстрее кроликов. Может, у тебя водится какой-то обожатель, вечный, как Кощей?

– Варич! – вспомнил Алек. Он улыбался паскудно, коварно, злорадно.

Андрей Варич, главный редактор одной из городских газет, был одержим Еленой. Однажды у Алека как профессионального психолога появилась гениальная идея написать про этого Варича книгу. Как о человеке, способном раз и навсегда зациклиться на одной женщине. Варич преследовал Елену уже лет десять. Нет, он не был особенно настойчив. Но, встречая ее, даже случайно, опять и опять начинал пылать к ней какой-то вялотекущей любовью, навязчивым полупьяным обожанием. Алкоголь Варич любил ничуть не меньше Елены.

– Спасибо, лапочка, – кисло улыбнулась Елена. – Но он же тихий псих. На такие решительные поступки, как помощь при убийстве, Варич не способен. Характером слабоват.

– Жаль, – огорчился Алек. Видеть в этом психе соучастника было здорово, но, к сожалению, Еленины психологические выкладки по поводу Варича были правильными. А больше и правда никто в эту роль не вписывался. Кроме него самого, конечно. Но Алек знал, что убийце не помогал. С памятью у него проблем не было.

– «Какая грусть. Конец аллеи…» – строкой Фета прокомментировал Влад. – Ладно, оставим пока эту версию. А с бывшими любовниками, возможными ухажерами твоей копии, что?

– Надо думать, – пожала плечами Елена.

– Рискни попробуй, – усмехнулся Влад.

– Уж напрягусь, – в тон ответила Елена. – Итак, кого мы ищем?

– Кого-то из твоих друзей-приятелей, или же любовника, который тебя ненавидит за то, что ты его гадко кинула, – перечислил Алек основные критерии поиска.

Елена задумалась. Вообще, у нее было четкое правило всегда расставаться с любовниками в хороших отношениях. Без обид. Конечно, пара случаев была. Одно такое исключение она отбросила сразу. Человек относился с жуткой неприязнью ко всяческой мистике, оккультизму, эзотерике и прочему. Да и вообще, это был «случайный» человек в ее жизни. Постоянных отношений, пусть даже и приятельских, у них не было. Однако… Кто его знает? Елена написала его имя на листочке, своевременно поданном Владом.

Второй – очень вероятный вариант. Это был честолюбивый, обидчивый парень, с явно излишним самомнением. Он считал, что всегда и во всем разбирается. Они долгое время были друзьями, иногда любовниками. Потом разошлись. Довольно глупо расстались. И тут же от большого ума он сделал Елену своим врагом номер один.

Елена записала и эту «ошибку молодости».

Третий – старый друг. Одноклассник. Он был влюблен в нее несколько лет. А потом… Такое с людьми бывает. Этот парень почему-то долго лелеял в себе комплекс «плохой семьи». Будто он «из низов», отец алкоголик, мать с проблемами, и все дела. И почему-то росла в этом милом товарище уверенность, что окружающие относятся к нему, как к отбросу общества. Хотя никто и никогда ему таких претензий не высказывал. Когда же ему подвернулась первая хорошо оплачиваемая работа, появилась у него тачка и свободные деньги… То появились и левые понты. Елена, как самая близкая и самая не оценившая, пострадала от этого первой. Рассталась она с ним быстро и без сожалений. Хотя у таких людей, как он, осадок в душе оставался на всю жизнь. Имя попало в ее «черный» список.

Четвертый… Елена даже улыбнулась, когда о нем вспомнила. Как все совпадает! Бывший сотрудник «Бюро». Изгнан за пьянку, воровство из казны и откровенное хамство.

Пятый… Шестой… Седьмой… Почти не варианты. Так, для уверенности. Просто приятели с некоторой долей неприязни.

– Вроде все. – Она положила листок на стол.

Алеку хватило одного взгляда. Он согласно кивнул и прокомментировал:

– Двое, по-моему, даже лишние. Но чем черт не шутит.

Влад изучал список. Ему эти имена, конечно же, ни о чем не говорили. Поражало, как все-таки у Елены много знакомых мужчин. А кто из них близкий знакомый? Или несколько? И как давно эти связи закончились? Да… Похоже, он совсем с ней с ума сошел. Вот уже и ревновать начал. Всего-то четыре дня знакомы.

– «Бессонница. Гомер. Тугие паруса. Я список кораблей прочел до середины. Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный, что над Элладою когда-то поднялся…» – процитировал Влад.

– «Как журавлиный клин, в чужие рубежи. На головах царей божественная пена. Куда плывете вы? Когда бы не Елена, что Троя вам, ахейские мужи?» – продолжила Елена стихотворение Осипа Мандельштама. – Кстати… А что известно о тех ахейских мужах, которых я записала в пятницу? Список возможных жертв?

– Еще не знаю, – огорчил их Влад. – Гувер работает.

– Чего-нибудь обещал? – поинтересовался Алек.

– Завтра к обеду. Но… – Влад улыбнулся обнадеживающе. – Двое подтвердили новые знакомства с дамочкой, похожей на Елену. За последние три недели. Но знакомства пока шапочные. Детали о дамочке уточняют.

– «А в комнате белой, как прялка, стоит тишина. Пахнет уксусом, краской, вином из подвала. Помнишь, в греческом доме, любимая всеми жена, не Елена, другая, как долго она вышивала», – опять вспомнила Елена Мандельштама.

– Может, закончим вечер поэзии? – ехидно поинтересовался Алек. – А то я ведь тоже могу умничать с русской классикой. Некрасовским слогом долбануть: «Есть женщины в русских селеньях, коня на скаку остановит, в горячую избу войдет…» Оставит пару трупов и уйдет.

– Знаток, однако, – оценил в том же тоне Влад.

– Рифмоплет-плагиатист, – пояснила Елена. – Ну, да ладно. Значит, все завтра. Стартуем в девять?

– Заеду за вами, – согласился Влад.

– Клевый он парень, – поделилась Елена с Алеком. – Кормит, поит, личным шофером подрабатывает.

– Остались цветы, конфеты, кабаки, бриллианты и загородный дом в три этажа, – припомнил Алек.

– А жениться? – наигранно обиженно спросил Влад.

– А массажиста? – напомнила Елена.

– Стоп… – Влад вдруг стал серьезным. – Может, у меня и странные ассоциации, но… Вдруг осенило. Только не орите на меня. Лен, а ты не думаешь, что соучастник не обязательно из бывших и обиженных? Он до сих пор может оставаться твоим другом, и ты даже не подозреваешь о его истинных чувствах к тебе? Тогда сразу становится понятно, как он все о вас узнает.

В комнате вдруг стало очень тихо. Алек, который сразу же принял эту версию как возможную, задумался. Елена просто испугалась. Конечно, можно было и правда наорать на Влада, отвергнуть это предположение, что называется, в грубой форме. Но с другой стороны… Другая сторона пугала. А ведь кто может ручаться, что один из ее друзей правда не ненавидит ее? Разве такого раньше не было? Разве такого не может быть сейчас?

Глава четвертая

Задав себе пару раз гамлетовский вопрос «Скажи: как разучиться думать?» – и, естественно, не получив ответа, Елена решила принять две таблетки снотворного и одну от головной боли. В результате проспала. Более того, быстро собравшись, на автопилоте, к приезду Алека и Влада, она поняла, что еще и проснуться-то нормально не может. Да и вообще, утро выдалось препаскудным. За окном в пустом блекло-голубом небе сияло солнце. Такое по-мартовски голое, слишком яркое, молодое. Иначе как «проклятый фонарь» не назовешь. К тому же за ночь значительно потеплело. И теперь под ногами хлюпала вязкая серая грязь. В общем, день обещал быть явно дурацким. Да и дела сегодня предстояли не радостные. Елена на удачу решила особенно не рассчитывать.

Ее прогнозы оказались верными. В общем, ни она, ни Алек на душевный разговор с Галой не рассчитывали. Гала их обоих терпеть не могла. Такое часто бывает, когда женщина ревнует любимого к друзьям. У Музы Шведа ревность была болезненной. Гала пребывала в полной уверенности, что именно Алек и Елена виноваты во всех ее неприятностях, связанных с непостоянством Вадима. Если он гулял, значит, Алек и Елена подсунули ему шлюх, если напивался, значит, наливали ему они. Швед исчезал, значит, непременно в их обществе. А еще Швед рисовал. Только при ней, но никогда ее. Зато частенько Елену. Зато одну из лучших картин подарил Алеку…

«Эмка» остановилась в очередном обшарпанном дворе очередной обшарпанной пятиэтажки. Влад, Елена и Алек вышли. Алек поднял глаза наверх и приветливо, но немного нерешительно, помахал рукой. Владу, конечно, стало любопытно, кто привлек внимание мага.

Да… Разочарование было полным. И это Гала? Муза? Хранительница гения? На балконе третьего этажа стояла женщина. Лет сорока на вид. Хотя Влад знал, что она моложе. Просто так неудачно обошлась с ней жизнь. Просто предназначение состарило ее раньше срока. Старушечье «каре», черные волосы с проседью. Морщинистое, худое лицо. Глаза маленькие, так как далеко, цвет не разглядеть. Тонкие бледные губы. Когда-то она, наверное, была миловидной. Но… Очень давно. Про фигуру Влад вообще ничего сказать не мог. Гала была закутана в какой-то длинный, слишком широкий халат. Яркий, с аляповатыми цветами. На фоне его лицо женщины казалось еще бесцветнее.

Гала их ждала. Когда же увидела… Такой ненависти, обиды и скорби Влад никогда не встречал. Эти эмоции мгновенно впрыснули в нее жизнь. Но… Уж лучше бы она и дальше оставалась такой же бесцветной. Слезы брызнули у женщины из глаз. Против воли. Он видел, как от досады на себя она прикусила нижнюю губу.

Наверное, Гала заготовила какую-то обличительную речь. И все они втроем остановились там под балконом, намереваясь смиренно ее выслушать. С чужим горем спорить не хотелось. Тем более что все-таки некую причастность к трагедии этой женщины они имели. Но речи не было. Только немые слезы и… резкий взмах рукой.

Алек поймал летящий вниз предмет почти машинально. Он не был готов к такому приему. Нет, истерику, крики, может, даже драку он ожидал. Но вот так… Тут кто угодно растерялся бы. Но все же, когда Гала бросила вниз книгу, за которой они, собственно, и приехали, Алек кинулся ее ловить.

Они постояли еще, уже понимая, что Гала их в квартиру не пустит. Что разговора не получится. Просто очень тягостно было смотреть вверх. На нее. На ее горе. На этот нелепый халат. На бледное, искаженное злобой и обидой лицо. Как-то глупо все получалось. Сесть в машину и уехать? А Гала? Это было бы слишком цинично, зло. Но и стоять здесь в ожидании продолжения драмы не менее глупо.

Наконец, несчастная женщина сама скрылась в квартире. У Елены появилось желание все же подняться туда, что-то сказать, попробовать успокоить… Хотя, конечно, это было бесполезно. Просто она вдруг испугалась. На миг она представила себе, как Гала, зареванная, издерганная, пройдет сейчас в ванну, откроет воду, возьмет бритву…

Алек дернул Елену за рукав, указывая на открытую дверь машины. Они были бессильны в этой ситуации. Оставалось только надеяться, что Гала не наделает глупостей. Ведь там наверху куча вещей Шведа, его рисунки, картины, одежда… Теперь это все безраздельно принадлежит Гале. Он весь теперь ее. Пусть и не с ней. Может, это ее остановит?

До «Бюро» ехали в гнетущем молчании. Даже непонятно, зачем они туда подались. Может, просто хотелось укрыться в родных стенах, на какое-то время окунуться в рутину повседневной работы, послушать коллег, что-то рассказать самим. Отвлечься. Забыть глаза несчастной Галы. Забыть ее боль. И ее злость, неоправданную ненависть, только что вылившуюся на них.

– Я не пойду на похороны, – уже на подъезде заговорила Елена. – Не могу я так с ней поступить. И сцен не хочу. Шведу это бы не понравилось.

– Да, и не хотел бы он видеть нас на своих похоронах, – согласился с ней Алек. – Думаю, Швед дорого бы заплатил, только бы ты там не плакала, между могилок и крестов. Да и Гала… Он не переносил ваших ссор.

– Но при этом он их допускал, – холодно вмешался Влад. – Он и был их причиной.

Елена должна была бы возразить, опять же, накричать на него, оскорбить… Но Влад был прав. И она сама сейчас злилась на Шведа. За Галу, за то, что он с ней сделал, за эту паскудную любовь, которую Вадим терпел ради своего вдохновения. Ведь он мог отпустить ее. Пусть причинив боль. Но уж лучше раз обидеть, чем мучить всю жизнь. Гала ведь могла бы еще быть счастливой, красивой, влюбленной. Она не стала бы этой тенью самой себя. И его тенью…

– Я попробую с ней поговорить, – пообещала Елена. – Позже.

– В конце концов, вы обе его потеряли, – согласился Влад.

В кармане Алека надрывался сотовый. Какая-то идиотская, до боли знакомая, но невспоминаемая песенка. Они уже подъезжали к «Бюро». На крыльце топтался нервно Анатолий и какой-то парень лет тридцати. Из тех, которые и в старости будут выглядеть мальчишками. Милыми, немного наивными и нервными. Парень курил и слушал гудки в своем сотовом.

– Да кто там у тебя надрывается? – спросил Влад у Алека, который только что извлек свой телефон из кармана.

– Он, – ответил Алек, тыча пальцем через стекло в парня на крыльце.

– Володь, что стряслось-то? – крикнула Елена в окно, пока машина останавливалась.

Парнишка отключил телефон и поспешил к ним. Явно встревоженный, причем сильно. Черные, достаточно длинные волосы лезли ему в глаза, он их нервно поправлял, ожидая, пока Елена и Алек выйдут из машины. В пальцах он мял какой-то маленький листочек, постоянно ежась, как от холода.

Параллельно с ним к машине рванул и охранник.

– Какой на нас сегодня спрос, – ехидно прокомментировал Алек. – Толь, – тут же обратился он к охраннику, – проверь Еленин кабинет на предмет прослушки.

– Да, – рассеянно отозвался Анатолий. – Алек, мне с вами переговорить надо…

– Потом все! – резко оборвал его Володька. – У нас бомба!

– В смысле в здании? – переспросила Елена обеспокоенно.

– В смысле по адресу. – Володька потряс бумажкой, которую продолжал мять в руке.

– Алек, но все-таки переговорить надо, – вклинился охранник.

– Сейчас, – пообещал Алек.

– А что все же происходит? – спросил Влад, не понимая, чего это такая суета у крыльца. Он еще не знал, что в жизни «Бюро» подобное – обычная штатная ситуация.

– Да, дайте немому слово! – возмутился Володька. – Катастрофа у нас.

– Ну, какая? Говори же, – начала раздражаться Елена. – Уже мог бы все давно сказать.

– Вызов у нас, – отозвался Володька рассерженно.

– С ума сойти! – восхитился Алек. – Да у нас их штук по пятнадцать на день бывает. Что, бригады свободной нет?

– Есть. – Володька смотрел на него уже совсем зло. – Но ехать отказываются. Смысла не видят.

– Сдурели? – рассердилась Елена.

– Нет. Боятся.

– Да что там, в конце концов? – не выдержал Влад. Глупая какая-то ситуация складывалась.

– Одержимость, – тихо пояснил Володька, потупившись.

Алек обеспокоенно присвистнул. Елена нагло выругалась. И ей было наплевать на недовольные взгляды мужчин. Да, это была катастрофа, это была бомба.

Никто в «Бюро» не умел работать с одержимостью. Не было у них Посвященных, не было экзорцистов. Изгнание демонов – труднейшее дело, требующее весьма специфических знаний. Откуда они у магов-самоучек?

Однажды им уже пришлось столкнуться со случаем одержимости. Они работали втроем – Елена, Володька и Наташа. Собрали в круг силы почти всего «Бюро». И с треском провалили дело. Мальчишка лет тринадцати умер у них на руках. Разъяренные родители писали жалобы, откровенничали с прессой, обвиняя «Бюро» во всех смертных грехах. Это был единственный, но неимоверно сильный удар по репутации организации. А мэр, затравленный родителями мальчика, обещал: еще один такой провал и… «прощай, Бюро». Вот этот «еще один раз» и наступил.

– Ребята, а в чем проблема? – растерянно спросил Влад.

– А то непонятно! – взъелся Алек. – Нет у нас экзорцистов. Не уродились. А отказаться от заказа нельзя.

– Как работать? – в никуда спросила Елена, пожимая плечами. – Можно было бы еще раз попробовать тот вариант… Рискнуть… Но Наташки сегодня нет, а вдвоем с тобой, Володя, мы ни фига не вытянем.

– Слушайте, – теряя терпение, обратился к ним Влад. – Прекратите вы паниковать! Дай сюда адрес, и поехали. Я могу вам помочь! МОГУ! Все меня услышали?

– Ты умеешь изгонять демонов? – не поверила Елена.

– Да я сто раз уже это делал, – отмахнулся Влад. – Ну, может, не сто… но много. Это моя работа.

Он говорил серьезно. Он не кидал понты. Он мог это сделать! Елена просто не верила в удачу.

– Где эта улица Архитекторов? – нетерпеливо осведомился Влад, рассматривая адрес с измятой Володькой бумажки.

Алек прочитал адрес и в сердцах выругался.

– «Долина нищих». Это такой коттеджный райончик за рекой. Для самых сливок общества. В случае чего, нас там и закопают.

– Случая не будет, если прекратите истерику, – холодно заявил Влад. – Давайте в машину, и тронулись. Будете нюни распускать – пошлю. Мне ваша помощь нужна будет, а не сопли-слезы.

– Притормози, – уже спокойно посоветовала Елена. – Алек поведет. Ты в пути напишешь заяву о приеме на работу в «Бюро». И не надо тут говорить, что тебе не до бюрократии. Я несу ответственность за жизнь каждого клиента. Если станет известно, что ты не сотрудник «Бюро», и, не дай бог, что-то пойдет не так… Влад, меня посадят.

– Да напишу я тебе, что скажешь, – успокоил он, забираясь на заднее сиденье. – Только время не тяните.

– Тебе что-то надо? Инструменты там? Книги? – спросил Алек, заводя машину.

– Все свое ношу с собою. – Влад продемонстрировал маленькую книжечку, помещающуюся в ладони. Всего лишь Святое Писание на латыни. – Остальное я помню наизусть.

Елена припомнила ту картину, которую вытащила из памяти Влада. Старые книги, латынь, слова, которые необходимо заучить, чтобы потом они обрели силу убивать и исцелять… Она должна была догадаться.

– Ты хоть понимаешь, что только что приняла меня на работу и теперь так просто от меня не отделаешься? – Насмешливо улыбаясь, Влад протянул ей свое заявление.

– Знаешь, я почему-то с самого начала догадывалась, что и без заявы от тебя так просто не отделаюсь, – усмехнулась она. – Но это спокойнее, чем штампик в паспорте.

– Так, – наигранно расстроился экзорцист. – Я должен был знать, что в чем-то ты меня все равно наколешь. Значит, теперь о женитьбе не может быть и речи?

– Да идите вы! – взорвался вдруг Алек. – Еще не известно, чем закончится твой сегодняшний экзерсис, Влад, а вы тут в женилки играете.

– Алек, я же говорю, что уже неоднократно это делал, – напомнил Влад. – Главное, слушайтесь меня, и все будет хорошо. Я обещаю. Алек, я всегда держу свои обещания.

– Извини, – немного успокоился маг. – Просто мэр сказал, еще один прокол с одержимостью, и «Бюро» закроют.

– Люди, – взмолился Влад. – Очень вас прошу, поверьте мне. Я это сделаю. И, пожалуйста, не нервируйте меня сейчас!

Они заткнулись. Они поверили. Другого выхода все равно не оставалось.

Елена старалась приготовиться к тому, что их ждало впереди. Однажды, еще в юности, они с Алеком смотрели фильм «Экзорцист» по одноименному роману, который оба, естественно, читали. 1962 год. Классика. Они купили вина, сыра, фруктов… И не смогли притронуться ко всему этому. Фильм вызывал стойкое чувство тошноты. Они не могли поверить, что кто-то или что-то может так калечить человеческое тело. Что вообще в жизни может существовать такая мерзость. И что нормальный человек может выпустить ее на экран.

Теперь нечто подобное им предстоит увидеть в реальности. Тошнота сразу подступила к горлу. Рефлекторно. Надо взять себя в руки. Надо настроиться. В конце концов, она маг. Она уже столько всего повидала. Елена заставила себя вызвать из запретных закоулков памяти картины обгоревших трупов, жуткие раны, нанесенные одним чудовищем, повстречавшимся на ее пути, иссушенные тела, оставленные упырями. И много-много всего другого.

В общем, полегчало. Но страх остался. Она все-таки живой человек. И ничто человеческое ей не чуждо.

Влад чувствовал ее настроение. Он понимал. Да, ей сейчас достанется. И Алеку. Надо как-то их подготовить. Плюнув на условности, он нашел ее руку и сжал в своей ладони. Она ответила благодарным пожатием. Можно было бы обнять ее, хоть на минуту… Просто чтобы успокоить, но Влад не решался. Да и при Алеке не хотел…

– Значит, так, – начал он спокойным деловым тоном. – Ничего особенно страшного вы там не увидите. Фильмам верить не надо. Мы входим, я говорю с заказчиком, смотрю жертву. Потом… Постараемся найти, чем ее привязать, чтобы себя не покалечила. Ваше дело только качать энергию. Алек, тебе особое задание. Ты сильно не напрягайся, но потом зачистишь квартиру. На это много сил не надо. Но тебе еще нас везти домой. И еще… Я потом вырублюсь. Дотащите до дома, будьте людьми.

– Будем, – пообещал Алек. – Только, знаешь что… Я буду качать, сколько надо. Если выдохнусь, позвоним в «Бюро», ребята подчистят и домой нас доставят.

– Ладно. Главное, не верьте… Не верьте жертве. Сами понимаете… Это будет то, что в ней сидит.

– А ты уже знаешь, что в ней? – спросила Елена.

– Нет, – признался Влад. – Могут быть совершенно разные варианты. Тут много нюансов. Время, прежде всего. Как давно произошло заражение. Сила характера человека. Насколько он сам способен бороться. Комплексы. Тут все по Фрейду. Ведь заражение – повод самовыразиться, пусть и болезненный. Сила того, кто в ней сидит. И прочее, и прочее.

– Ладно, потом расскажешь, – сказал Алек. – Мы на месте. Вон наш домик.

Домик был крутым. Очень. Небольшой особнячок в стиле восемнадцатого века. На самом деле, построен только пять лет назад. Но стилизация верная. Три этажа, огромный двор. Охрана, ворота, какие танком не прошибешь, пара ротвейлеров на привязи. Устрашающе. Но терпимо.

Их встретили двое молодых людей квадратного типа, по лицам – ничуть не бандиты. Вежливо проводили внутрь.

Убранство дома было богатым и элегантным. У хозяина оказался неплохой вкус. Сам глава почтенного семейства ждал их в холле второго этажа. У камина с бокалом виски в руках.

Это был полный, высокий мужчина лет сорока пяти. Ухоженный, в дорогом костюме. Галстук висел на спинке кресла, рубашка расстегнута у ворота. На лунообразном лице, расцвеченном неестественным румянцем, застыло выражение отчаяния. Глаза у дядьки были на удивление умные. Несмотря на свой «новорусский» вид, что-то в нем было такое интеллигентное. В общем, сквозило высшее образование, причем не купленное, а честно полученное в университете. А может, и два высших.

– Спасибо, что приехали, – пожимая им руки, искренне сказал он. – Ребята, я честно не знаю, что делать. Я в панике.

Интуитивно он чувствовал, что решение его бед в руках Влада, а потому в основном обращался именно к нему.

– Моя дочь, – продолжал хозяин. – Ей двадцать. Где она это подцепила?.. Я был в отъезде. Черт… Я редко ее оставляю. Не подумайте, я очень стараюсь быть хорошим отцом. Баб не вожу, дочь воспитываю сам. Особо не балую. Она вообще-то нормальная, хорошая девочка. Сама в универ поступила. На филологический. Не очень-то тусовки любила. А тут…

Он развел руками, залпом осушил бокал. Тут же направился к бару и вновь наполнил его очередной порцией виски.

– Простите. – Он помахал выпивкой в воздухе. – Я… да что тут… Боюсь я.

– Давайте по порядку, – вежливо и ободряюще попросил Влад. – Как давно это началось?

– Три дня назад. – Несмотря на сильное опьянение, клиент твердо стоял на ногах и говорил четко и внятно.

– Так… Значит, ей двадцать. Учится. Работает?

– Да. У меня в офисе подрабатывала. Я строитель…

– А где ее мать?

Клиент поморщился. Это явно была неприятная тема.

– Спилась. Уже лет пятнадцать как. – Он сел в кресло, упер локти в колени, стал нервно крутить бокал в руках. – Я тогда только пришел с Чечни. Чудил круто. Она не выдержала…

– Дочь ее помнит?

– Да, – он понимающе кивнул. – Нет у нее комплексов по этой теме. Вы ведь об этом спрашивали? Я сам беспокоился. Даже психолога вызывал. Нет, она очень умная девочка. Все знает, все понимает. Я вообще представить не могу, как такое с ней случилось. Я тут уже всю литературу прочитал, какую нашел. Блин… Про секс спросите? Не девственница. Знаю. Сама сказала. Она мне доверяет. И парней ее я знаю. И ничего ей не запрещал. У нее самой ума хватало, чтобы глупостей не делать. Замуж пока не рваться, и то се…

– Понятно, спасибо. – Влад и правда был доволен, клиент оказался грамотным. – Давайте теперь подробно. Что произошло? По порядку.

– Меня не было. Охрана рассказала. – Мужчина опять приложился к бокалу. – Она вернулась из университета. Закрылась у себя. Окна были открыты. Это ведь важно? Потом вышла… Уже другой… Как с цепи сорвалась. Оттрахала всю охрану. Восемь парней. Ребята в трансе. Передо мной тут… А я что могу сказать? Их наказывать не за что. Один не поддался.

– Да? – Влад заметно оживился. – Позовите.

Клиент тут же достал сотовый, тихо приказал кому-то явиться.

– Сейчас, – пообещал он. – Дальше продолжать?

Влад кивнул.

– Вечером она ушла. Вернулась утром. Как кошка, довольная. Еле ноги сводила. Как… как шлюха последняя… Докопалась до прислуги. Всех, кто под руку попался. Бабы, мужики… По фигу. Даже до собак… Витька остановил. Он вообще один тут с ней справляться пытался. Она его измутузила. Весь в синяках, рожа расцарапана в лоскут. Вот.

Клиент указал им за спины. Елена ахнула. Вид у Витька был жалкий. Огромный детина, метра под два ростом. Измусоленный. Один глаз заплыл, другой еще открыт, но вокруг – огромный черный синяк. Клиент был прав, девица его расцарапала так, что на лице места живого не осталось. Парень держался за стену, чтобы не упасть, его качало.

– Три дня уже не спит, еле на ногах держится, – сочувственно сказал клиент, глядя на охранника. – Вить, ты бы полежал хоть, что ли?

Обращался он с охранником ласково, почти как с родным. Хотя чему удивляться. Если бы не этот парень…

Витя отрицательно мотнул головой, посмотрел куда-то вправо, на закрытую дверь. С тоской, с беспокойством.

Влад ему улыбнулся, дружески, искренне. И с сочувствием. Да, Витя мог выстоять, Витя не упадет, пока хоть что-то сделать для нее будет в его силах. Витя ее любил. Такую, какой она была до заражения. Такую, какой она стала. Он любил ее всякую.

– Пойдешь со мной, – распорядился Влад.

– Пойдет, – согласился покладисто клиент. – Он пойдет. А я не смогу… Она… Когда я приехал… Она хотела…

Он махнул рукой и опять опрокинул в рот содержимое стакана. Алека передернуло. Каково это, когда домогается родная дочь? Противно? Не то слово. Алек точно знал, он бы спился. За день. Траванулся бы к чертовой матери. А мужик, ничего, держится. Молодец. И Витька молодец. Алек задумался над тем, что он там увидит, в этой закрытой комнате. Насколько велико будет искушение.

– Фото ее дайте, – попросил он.

Клиент поднял глаза. Кивнул. Вытащил бумажник.

– Вот, смотрите. – Фотография была маленькая, но замечательного качества. – Только две недели назад сделал.

Алек посмотрел. Елена тоже из-за его плеча. Девушка на фотографии выглядела моложе своих лет. Прямо школьница-старшеклассница. Симпатичная. Одета со вкусом. Довольно скромно, но модно. Прическа стильная, макияж неброский.

– Вот. – Витька протянул еще фото.

Здесь все было иначе. Здесь на них смотрело лицо умудренной опытом шлюхи. Лицо суккуба, от одного взгляда которого любой мужчина задымился бы от желания. А ведь почти ничего не изменилось. Та же скромная стильная одежда, та же прическа, отсутствие макияжа. Изменилось само лицо. Взгляд. Да…

– Мы пошли, – сказал Влад решительно. – Я, мои коллеги, Виктор. Дверь я запру. Никого не впускать туда. В конце концов, это опасно. Для нее в первую очередь. Что бы там ни происходило, никто не должен нам мешать. Вам лучше уйти куда-нибудь, чтобы не было искушения войти. На это потребуется несколько часов. И еще… ее надо будет привязать к кровати. Чтобы она себя не покалечила.

– Нет, – глухо, но твердо сказал Витя. – Я буду ее держать. Сколько потребуется.

Влад знал, что его не переубедить. Согласно кивнул. Если что, Елена и Алек подстрахуют. Только в последний момент… он должен будет послушаться. Влад знал, что, возможно, придется силой оттаскивать Витька, но пока промолчал.

– Спасибо, сынок, – ласково, как-то робко сказал охраннику хозяин. – Удачи вам. Ребята… Если поможете, озолочу… Хотя какие тут деньги? Все, что хотите, просите. Все, что смогу, дам.

– А если не получится? – холодно спросил Влад.

– Тогда… А что тогда? – Клиент устало пожал плечами. – Тогда я ее убью… И тело сожгу… Не могу я так. Она же мучается, да?

Дежавю. Алек был уверен, что где-то уже это все слышал или читал. Ну, конечно, «Ведьмак» Сапковского. Любимая, набившая оскомину книга. А ведь вот оно как в жизни-то. И на сказку совсем не похоже. И не смешно.

Влад кивнул клиенту, кивнул им:

– Готовы?

Они молча развернулись к закрытой двери…

Она стояла возле кровати. Высокая, стройная, но худенькая. Тонкая кость. Аристократическая осанка. Казалось, ее легко можно переломить пополам. Но Елена понимала, что это не так. Она была сильной. Очень. То, что сейчас сидело в ней, смотрело на мир ее глазами, обладало огромной силой. И физической, и психологической.

Елена незаметно скрестила пальцы, мгновенно вводя себя в мистический транс. Защитный кокон, как мягкий плащ, окутал тело, капюшоном лег на голову, вуалью – на глаза. Зрение на миг сбилось, потеряло остроту, потом… стало другим.

Она уже не видела милую двадцатилетнюю интеллигентную девушку. Перед ней стоял демон. Тот, что угнездился внутри человеческой оболочки. Красноглазый, злой, голодный.

Елена подумала, что было бы интересно узнать, каким видят его Алек и Влад. Ведь демонов нет. Нет в реальном мире. Есть лишь сила, чистая, изначальная. И никаких человеческих рамок эта сила не приемлет. А то, что они видят… Еще в университете, на том же филологическом факультете проходили понятие антропоморфности. То, что человек не в силах понять и принять, он трансформирует под знакомое, ощутимое, менее страшное. Так поступило ее сознание, создав иллюзию красноглазого монстра. Так же сейчас переделывают не приемлемую человеком жуткую реальность в страшную, но терпимую сказку ее коллеги. И лишь для Витьки эта девушка останется такой же, какой была всегда. Потому что его глаза не способны видеть в ней что-то страшное, чужое, демоническое.

Елена посмотрела на Влада. Он тоже изменился. Она могла бы поклясться, что перед ней – священник. Настоящий католический падре. Не по черным одеждам, не по латинской Библии в руках. По духу. По ауре, которая сферой растеклась вокруг него. Конечно, Влад не был священником, не был католиком. Просто… Просто он знал силу слова. И если слова, повторяемые миллионами верующих, имели силу, то он готов был верить в них, произносить их, убивать ими и исцелять. А какой бог откликнется на его молитвы? Разве это важно?

Когда-то она читала с удовольствием старые добрые романы Мери Стюарт. О Мерлине. И там отец этого великого из магов дал Мерлину самый резонный, самый мудруй совет: «Маг берет свою силу у того бога, который ему готов эту силу предложить». Если христианский бог предложил им силу, грех ею не воспользоваться. Грех, хоть на несколько часов, не стать католиками. Ради спасения одной, весьма неплохой жизни.

Влад сделал несколько шагов вперед. Девушка улыбнулась. Томно, зовуще, соблазнительно. Очень соблазнительно. Алек подумал, что будь это настоящей, искренней улыбкой, он сам, не раздумывая, шагнул бы в предлагаемые объятья. Но, как и Елена, он видел, кто улыбается губами девушки, кто зовет экзорциста. И ему стало тошно.

Влад не раздумывал. Влад все видел, чувствовал, осознавал. Сам себе он сейчас напоминал машину, робота, а не человека. Ему сейчас и нельзя быть человеком. Он подошел к ней вплотную. Он сильно, изо всех сил, толкнул ее на кровать.

Девушка упала на спину, раскинула руки, зазывно развела ноги. Она смеялась тихим, мурлыкающим смехом. Владу было наплевать.

– Держи, – приказал он Витьке.

Тот шагнул вперед. Решительно, резко. Будто мгновенно забыл о трехдневной усталости, о боли. Он прижал ее руки к кровати. Над головой. Он не слышал ее смеха, ее слов. Ее Зова. А она начала Зов.

На какой-то миг Елена решила, что оглохнет. Тысячи голосов доносились до нее. Знакомые, любимые, те, которые когда-то она слышала в темноте ночей, те, которые когда-то только мечтала услышать. Были и незнакомые. Но такие сладкие, желанные… Ее аж качнуло назад. Стало жарко и холодно одновременно. Такого сильного возбуждения она никогда не испытывала. Только один раз было что-то близкое. Тогда в лесу, когда она подслушала Зов упыря… И тут же перед глазами опять встали иссушенные, обескровленные тела. Жуткие. Да какого фига она себя ведет как подросток в период полового созревания!

Голоса стали тише, хотя не пропали, но перестали мелькать перед мысленным взором лица, тела, желанные, возбужденные тела любовников. Елена возвращалась в реальность. И только тут сообразила, что причиной возвращения стал голос. Другой. Тоже знакомый. Уверенный, сильный. Влад начал читать молитву. Нараспев, монотонно, но в то же время четко, будто взвешивая каждое слово. Вливая в него силу.

Елена услышала, как облегченно вздохнул Алек. Значит, его тоже захлестнуло первой волной Зова. Она начала вслушиваться в слова. Незнакомые, тягучие, чужие. Елена полностью сосредоточила на них все свое внимание. Ей даже начало казаться, что она узнает их по звучанию, по смыслу. Будто самой когда-то приходилось их произносить. Она, конечно, знала, что это не так. Но сейчас хотела верить в эти слова, хотела принять их в себя. И посвятить себя им. Она ловила, контролировала, пропускала через себя их силу. Древнюю, великую, всепоглощающую.

Алек тоже прислушивался. Алек тоже узнавал, понимал. Это была песня, сказка, прекрасная, но суровая. Ему на миг представилось, что стоят они не в современной светлой комнате с шикарной мебелью, а в старой полутемной келье, где чувствуется холод и равнодушие каменных стен, где вечные сквозняки ползут по ногам. Темно и неуютно. Свечи не разгоняют тьму, свечи лишь подчеркивают ее владычество. И здесь, в этом древнем месте так же уверенно и сильно звучит голос Влада. И тысячи голосов, скрытых стенами, пространством и временем, вторят ему, произнося эти древние страшные слова.

Девушка на кровати лежала неподвижно. Взгляд ее замер на Владе. Она не понимала, она затаилась. То, что скрывалось в ней, затаилось. И наружу уже смотрело само естество жертвы. Та двадцатилетняя милая девочка, сама не зная как, влипшая в эту переделку. Взгляд у нее был растерянный, страдающий, непонимающий, испуганный.

Влад продолжал читать по памяти знакомые с детства строки. Будто он опять оказался там, в маленьком домике наставника, будто опять пыль скребет своими лапками по стеклу грязного окошка, будто книга с почерневшими от времени листами, со старинными гравюрами и буквами, написанными мелким неровным почерком, лежит перед ним. Но он уже не тот робкий ленивый ученик. Он уже знает, понимает, чувствует смысл этих незнакомых, чужих, труднопроизносимых слов. Его сердце вторит его губам. И в душе рождается восторг. Настоящий восторг мага, способного своими силами перевернуть мир. Как правы народные сказания. Сколько же в них мудрости, вложенной в уста дурачков. «Ах, было бы в небе кольцо да в земле. Как взял бы я за них, да и перевернул бы небо и землю». Он может, он делает это. И никто и ничто не способно его остановить. Воспротивиться его воле.

Алек смотрел на Влада в полном восторге. Да перед ним бог! Маг с картинки на старых картах Таро. Настоящий маг. Один из волхвов древности, которым поет хвалу даже великая Библия. Народы должны склонять перед ним головы, нации – падать на колени. Но сколько еще сил у него? Как долго продлится этот полет? Алек забеспокоился, но тут же заметил тонкую нитку силы, вливающуюся в мага со стороны Елены.

Девушка на кровати резко дернулась, задрала ноги к голове, чуть не задев держащего ее стража. Взвизгнула. Оглушительно, зло, во всю мощь легких. Перекрывая непрерывный ток латинских слов.

Витька даже не шелохнулся. Он остался глух и слеп. Перед его мысленным взглядом плыли картины. Совсем иные. Наполненные любовью и счастьем. Он мечтал о будущем. Прекрасном, светлом, нерушимом. И ничто не способно было его отвлечь. Он был ее воином, ее хранителем, ее ангелом. Никто не учил его. Никто не говорил, что и как делать. Интуитивно он защищал себя и ее своей любовью.

Елена на миг отвлеклась от потока латинских слов. Почти машинально отреагировала на визг. И позволила себе улыбнуться. Устало. Обреченно. Как хорошо иногда знать будущее. Чувствовать, интуитивно предугадывать ход событий. Она резко вздернула руки перед собой. И тут же перед мысленным взглядом выросла стена силы. Между Владом и кроватью. Чуть переливающаяся, но почти незаметная. При этом прочная. Хотелось бы верить, что непрошибаемая.

Алек заметил защитную стену сразу. И тут же, как и сотни раз до этого, в других обстоятельствах и с другими людьми, окружил Влада коконом своей силы. Дублируя действия Елены. Более адресно… Вовремя.

Девушка на кровати резко дернулась, и из нее, из тела в их сторону понеслась темная, злая, жгучая энергия. Взрыв, когда она обрушилась на защитную стену, был мощным, костедробящим. Заломило в ушах, дрожью отозвалось по всему телу. Елена зажмурилась, ожидая повторения удара. Одного, еще одного, и еще, и еще… Казалось, это никогда не кончится. Это длится вечно. Холодная чужая воля вновь и вновь врезалась в защитную стену. В нее. В Елену. Она сжала кулаки так, что ногти до крови порезали ладони, желтые круги мелькали перед глазами. Как огромные глаза дракона. То приближались, то удалялись. Гипнотизируя ее, высасывая силы. Но она держалась. Не первый раз. Она знала уже все это наперед. Проходила не единожды раньше. И здесь в этом чудеснейшем из миров. И в других. Не менее чудесных.

Демон продолжал сопротивляться. Зря Влад увещевал их, что это не будет похоже на кино. Было похоже. Очень. До противного. Тело на кровати ломало и гнуло. Выкручивало так, что и нарочно не придумаешь. Если бы не Витька, девушки уже не было бы в живых. Все кости превратились бы в желе. Но Витька держал ее. Навалившись всем телом. Он будто и не замечал потоков злой силы, хлещущих теперь уже сквозь него. Ему было наплевать. Он ее спасал. Он жил ради нее. И своей жизнью возрождал жизнь в любимой.

А сила из тела продолжала хлестать непрерывным неослабевающим потоком. Твари, поселившейся в девушке, было больно и страшно. Слова древнего языка жгли и калечили. Убивали. Но тварь не собиралась сдаваться. Она была сильна. Очень сильна. Ведь три дня она питалась чужими жизнями, чужими силами. И кругом выли на разные голоса неведомые существа. Вернее, только одно, но так, будто целый хор окружал магов и давил силой голосов. Была и мольба о пощаде, тянущая душу. Такая искренняя, жгучая, заставляющая сжиматься сердце, тянуться вперед, зовущая спасать и сохранять. Был детский плач, нестерпимый для любой матери. Был все тот же отчаянный сексуальный призыв, повторяемый тысячи раз, на разные мотивы. Был откровенный мат, были тысячи и тысячи оскорблений. Был и издевательский смех. И все это звенело и грохотало кругом. И от этого шума, от напряжения воздуха, предметы в комнате начали сползать со своих законных мест, кружиться по комнате, перелетать, ломаться, крошиться. А в середине этого хаоса по-прежнему была кровать, распростертое на ней тело девушки и тварь, командующая этим безумным парадом.

Елена начала слабеть. Но она знала, что стоит ей снять защиту, и это все: и силовые удары, и вой, и куча оживших снарядов, мечущихся по комнате, – ударит во Влада. Защита Алека не выдержит. А Влад… Нет, ему нельзя ни на миг прерываться. Тогда все. Тогда конец. И для девочки на кровати, и для него, и для них с Алеком. Эта тварь просто вырвется наружу, сломав плоть своей жертвы. И будет убивать.

Елена вспомнила, что, когда мигрень настигала ее, валила с ног, она заползала на свою софу, сворачивалась калачиком и начинала путь… Ее сознание металось по мирам, меж времени и пространства, пока не находило источник силы. Пока она не впитывала в себя его целебный поток до последней капли. Чтобы бороться с болью. Как по команде, ее душа тут же отправилась в путь. Не между мирами, не во времени, не в пространстве. Просто по все тем же дорожкам памяти.

Был ясный солнечный летний день. Прекрасный, незабываемый. День посвящения. На лугу, над обрывом реки, они стояли кругом. Двенадцать юных магов. В одинаковых белых хитонах, развевающихся по воле шаловливого теплого ветерка, с одинаковыми тогда еще светлыми и одухотворенными лицами. Они держались за руки. И сила солнца, ветра, луга, не видной под обрывом реки, врывалась в них. Беспрерывным серебрящимся потоком. И был восторг, и была бесконечная радость, и был полет…

Елена не знала, зачем она это делает. Просто повинуясь порыву, даже не глядя на тварь на кровати, она выбросила вперед все, что только что увидела перед своим мысленным взором. Это был свет, это была любовь. К миру, ко всем живущим, ко всем живым. Всепоглощающая, великая, всемогущая. Эта сила огромным ядром пронеслась вперед, сквозь стену, навстречу потокам темной, злой и чуждой этому миру энергии.

Девушка вскрикнула от невыносимой боли, от ужаса. То, что сидело в ней, сжалось, собралось в крупинку, в еле заметную точку, и заметалось. Уже над кроватью. Над двумя распростертыми телами. Над девушкой и ее верным стражем. И в этот же миг слова Влада зазвучали в другой тональности. Победно, повелительно. Ничто не могло сейчас ослушаться его слова. И даже эта нездешняя тварь не смогла. Она была побеждена, она умирала, собиралась умереть…

Алек пребывал в наипаскуднейшем состоянии. Он не мог ослушаться Влада и сойти с места, он не мог броситься сейчас к Елене, не мог прийти на помощь экзорцисту. Как бы ему этого ни хотелось. Даже если бы они сейчас оба свалились здесь замертво, он не мог им помочь. Таковы правила. Такова, в конце концов, его судьба. Когда лопнула защитная стена, когда Влад начал исполнять последние строки экзерсиса, Алек понял, что он должен делать.

Тварь сейчас уйдет. Влад спасает девушку, Елена просто бьет силой, выгоняя тварь наружу. Но никто из них не уничтожит ее. Просто не успеет. И Алек ударил. По темной точке, по смертельно опасной субстанции, зависшей сейчас над кроватью. Это был простой удар. Целенаправленная атака. Без заклятий и формул. Как он бил тысячи раз. И вот, рожденный его волей поток силы обхватывает паутиной тварь. И давит, давит, давит…

Это был взрыв. В сотни раз более сильный, чем все до этого. Кровать разнесло вдребезги этой взрывной волной. Посносило со стен и полок мелочь, задрожала дверь, посыпалось стекло. Их швырнуло в разные стороны, размазывая по стенам.

А потом все стихло. И тишина эта была пугающей. Слишком непривычной, слишком гулкой. Но безопасной. Просто так трудно было в нее поверить.

– Алек. – Маг услышал свое имя сквозь жуткий гул в ушах. Превозмогая боль в позвоночнике, он попытался подняться, хотя бы сесть, опираясь на стену.

– Алек, – опять позвал его Влад.

– Да, – отозвался Алек, гулко сглотнув.

– Жив?

– Вроде того.

– Двигаться можешь?

– А ты?

– Что за дурацкая привычка отвечать вопросом на вопрос? – Голос у экзорциста был усталый. Но все же насмешливый.

– Зашибись, – облегченно улыбаясь, ответил Алек. – Ты мне тут еще процитируй чего-нибудь, интеллектуальным снобизмом блесни.

– Позже, – пообещал Влад и попытался принять сидячее положение. – Давай в разведку сползаем.

– Куда? – не понял Алек. Двигаться совсем не хотелось.

– Ты к Ленке. Она, похоже, без сознания, – распорядился Влад. – А я к нашим Ромео и Джульетте.

– Лучше не дергайся, – послышался Еленин голос. Довольно твердый и насмешливый. – Со мной-то все более-менее в порядке.

– Ты что? Всемогущая? – удивился Влад.

– Нет, просто слишком хорошо знаю привычки своего дорогого друга. – Она встала на ноги и, чуть пошатываясь, пошла к останкам кровати. – Я успела на себя защитку поставить. На вас, увы, не смогла.

– Да ладно уж, – проворчал Алек, тоже поднимаясь на ноги. – Мы же, как Железные дровосеки. Нам пара синяков не страшна.

Он потер ушибленный зад.

– Шрамы, конечно, украшают мужчину, – прокомментировал Влад. – Но не в том месте, которое ты потираешь. – И тут же обеспокоенно спросил: – Лена, как они?

Елена осматривала Витьку и девушку.

– Живы, – кратко сказала она и улыбнулась. – Слава богу.

– Алек, – обратился Влад к магу. – Помоги мне подняться. И держи ее от меня подальше, иначе я твоей подружке шею сверну за ее самовольные выходки.

Алек проковылял к нему, потянул за руку вверх.

– За что это? – удивилась Елена.

– На кой ты по ней так долбанула? – поинтересовался Влад в ответ. – А если бы она на тебя поперла? Ты хоть немного о себе думаешь? Это было очень опасно и глупо.

– Но сработало же, – пожала плечами Елена.

– Все женщины дуры, – прокомментировал Влад. – Но это неисправимо. Пошли отсюда, а?

– Потащились, будет точнее, – сказал Алек, волоча на себе экзорциста к двери.

Как выяснилось, в холе второго этажа их ожидали. Как на параде. Всем составом. За это время клиент успел протрезветь, но выглядел таким же измученным, как и маги. От ожидания, от тревоги и надежды. Его доблестная охрана смотрелась не лучше. На лицах, в силу профессии, не искаженных интеллектом, застыло выражение вины перед шефом, что не досмотрели, и испуга перед последствиями и теми, кто эти последствия устранял.

– Все хорошо, – сразу же оповестила «благородное собрание» Елена. – Все живы.

– Слава тебе, Господи, – прошептал клиент, вскакивая с кресла. – Ребята! Просите, что хотите. Денег? Пожалуйста! Хоть золотыми монетами царской России. Брюлики или еще что! Хотите, берите этот домик, под контору себе. Да хоть Луну с неба! Родные вы мои.

Влад испугался, что он кинется сейчас их обнимать. Сантиментов экзорцист не любил. Да и не в состоянии был их принимать.

– Нам бы… это, – очень вдумчиво начал Алек. – Телефон есть?

Клиент и пара охранников кинулись к нему с сотовыми наперевес.

Алек аккуратно усадил Влада в освободившееся кресло и начал звонить в «Бюро».

Елена тем временем раздавала указания:

– Бутылку красного сухого, камин разжечь, специи. Розмарин, корица, лимон, гвоздика, кардамон. И тару дайте. В чем варить.

Братва засуетилась, пытаясь запомнить все, что она перечислила, и доставить. Как можно быстрее.

– А… а мне можно туда? – робко поинтересовался клиент, указывая на дверь дочериной комнаты.

– Да, – милостиво кивнула Елена. – «Скорую» вызовите. Витьку. Да и девочке не помешает. Только вы их особо не двигайте. У Витька, кажется, ребра сломаны.

– Господи, – запричитал мужчина, застыв в дверях. – Только бы оклемался. Поженю их, озолочу. Дом им отдам. Пусть живут только.

Он ринулся в комнату. Алек не стал окликать его, чтобы напомнить, что только что дом клиент обещался подарить «Бюро».

– Але, – наконец-то коллеги ответили на вызов. – Чего трубку не берете?! Да я это! Я! Женька, давай бригаду сюда, хату зачистить. И пусть захватят энергетическую сыворотку для нас. Литр-полтора. И всем остальным – эликсир радости. Литра три, я думаю… Да чего ты орешь? Все нормально. Мы все сделали. Влад сделал. Да. Все удалось. Да не ори ты так, осел!

Алек недовольно отключился.

– Чего там про сыворотку? – подозрительно косясь на Алека, спросил Влад. – Это что, вообще, за гадость?

– Почему гадость? – искренне удивилась Елена. – Очень ценная штука. Нам всем она сейчас просто необходима.

– Без меня, – решительно отказался экзорцист.

– Не тупи, – возразила она, смешивая специи для глинтвейна. – Будешь дергаться, попрошу мальчиков, чтобы тебя подержали, и сама в глотку сыворотку волью.

– А может, у меня на нее аллергия, – продолжал упираться Влад.

– На дистиллированную воду с лимоном и сахаром? – Елена посмотрела на него, как на больного ребенка. – Ты кому заливаешь?

– А почему сыворотка? – капризничал он. – В чем фишка?

– Очень удобная вещь, – еще раз напомнила она. – Стихии в чистом виде удобнее всего накачивать энергией. Вот мы и накачиваем воду в «Бюро». Заряжаем.

– Как Кашпировский? – вспомнил он одного гипнотезера из телевизора, вещавшего в 90-е.

– Типа того. Просто чистой энергией. На случай потерь, быстрее восстанавливаться.

– Может, я все же так обойдусь? – Влад ничего энергетического пить не хотел. Такие чисто медицинские названия его пугали.

– По-моему, я уже сказала, что твоего мнения никто не спрашивал. – Елена спорить не собиралась. Просто точно знала, будет так, как она решила.

Алек сочувственно посмотрел на Влада и улыбнулся.

* * *

Дом. Милый дом. Елена с удовольствием потянулась. Когда есть ребенок, то редкие минуты тишины и одиночества в пустой квартире кажутся раем. Целых четыре комнаты в ее распоряжении. Знакомые вещи на знакомых местах, тихая музыка. ЕЕ музыка. Любимые домашние шмотки.

Они привезли уже спящего Влада. С трудом дотащили его до Елениной софы и уложили. Алек с бригадой уехал. Елена первым делом скинула поднадоевший черный костюм и влезла в домашние голубые джинсы, мягкие и слегка потертые. Надела любимый «несуразный» свитер. Несуразным его называла мама. Он был коротким. Точно до талии. Но с пышными рукавами «летучая мышь». Стоило поднять руки, и свитер задирался почти до груди. Удобно и не сковывает движений. Свитер был небесно-голубым. Ее мама ненавидела голубой цвет. А Елене он нравился. Но выборочно.

Она убрала наверх волосы заколкой-крабом. Получилось стильно. И как-то по-хулигански. Ей нравилось.

Подпевая «Би-2» и Чечериной, она прошла на кухню. Кулинария была ее коньком, ее хобби, ее по-настоящему любимым делом. Алек всегда смеялся, заявляя, что ее любовь к готовке – атавизм. Любой, кого ни спроси, выдаст, что первая ассоциация со словом «ведьма» – это сморщенная карга над котлом с зельем. Елена с ним не спорила, частенько кормила его обедами собственного приготовления и никогда не критиковала то, что готовит он. Кстати, у друга готовить тоже неплохо получалось.

На кухне Елена снимала стресс. После трудовых подвигов, придя домой с дико взвинченными нервами, она шла готовить еду на неделю вперед. Методичная работа по очистке и нарезке овощей успокаивала, разделывание мяса – хороший способ побаловать свои кровожадные наклонности, а уж процесс смешивания специй – просто творчество. Да и всем известно, что нельзя подходить к плите с отрицательными эмоциями. На здоровье сказывается. На здоровье тех, кто будет есть приготовленную в таком состоянии пищу. А потому хочешь – не хочешь, а приходится держать себя в руках.

У нее впереди несколько часов, пока Влад придет в себя, а Алек переделает все дела, которые они наметили. Можно приготовить что-нибудь вкусненькое. Елена изучила содержимое холодильника. Так. Естественно, борщ. На первое. Мужчины без супов жить не могут. Борщ – традиционное угощение. Хотя… она просмотрела залежи колбасы и карбоната. Почему бы и нет? Солянка, она и вкуснее, и праздничнее. На второе – тушеное мясо с фасолью. Надо учитывать кулинарные пристрастия Влада. У них в Румынии если не мамалыга, то фасоль. И не так банально, как картофель. Пару салатов, легкая закуска в тарталетках. Что-нибудь остренькое. Благо, что летом они с мамой потратили кучу нервов и денег на заготовки. В «закромах родины» еще кое-что осталось. На все про все у нее часа два. А потом можно заняться чтением шведовского дневника.

Елена сознательно оставляла это на потом. Не очень-то ей хотелось читать журнал братца. Не хотелось напоминать себе, что Шведа больше нет. Не хотелось подглядывать за его мыслями, фантазиями и желаниями. Копаться в его душе. Да и не хотелось ей знать о той женщине, которая легко и жестоко нарушила течение их жизни. Которая решила оставить за собой право убивать…

Алек ехал в «Бюро». Непонятно зачем. Ему этого совсем не хотелось, но было надо. Его там ждут. Коллеги. Они имеют право знать. И об экзорцизме. И о Шведе. Вадим был их общим другом. Общим гением «Бюро». Да и Женькина помощь Алеку была нужна. К тому старому козлу, Шведовому соседу, Алек ехать один не собирался. Еще разнервничается, морду набьет. А Женька Алека удержит, а может, и врежет вредному дядьке сам. Как повезет. И еще… Кто-то из «Бюро» хотел с Алеком переговорить. Но кто? Алек не мог вспомнить. Уж очень бурно сегодня утром развивались события.

На последний вопрос ответ нашелся сразу. Алек только успел припарковать «эмку», как к нему рванулся Анатолий.

– Алек, – быстро заговорил охранник, все время оглядываясь, боясь, что кто-нибудь опять отвлечет внимание начальника. – Мне надо с вами переговорить.

– Я помню, – соврал Алек с серьезным видом. – Извини, замотался. И сейчас…

– Алек, я по тому делу, что вы сейчас расследуете, – продолжал так же быстро Анатолий. – Ну… Вы с Еленой Васильевной.

– Что? – Алек нахмурился.

– Вы же, наверное, уже задумывались, кто мог знать, где вы с Еленой Васильевной были в те вечера? – Анатолий не обратил внимания на реакцию начальника.

– Ты знаешь, кто это? – Алек непроизвольно вцепился в его рукав. – Толь, это очень важно. Только… Толя, это кто-то из наших, да?

– Да бог с вами! – испугался охранник. – Что вы! Нет, к счастью.

Алек резко выдохнул, только сейчас сообразив, что в ожидании даже задержал дыхание. Да уж, прав Анатолий: слава богу, не наши.

– Толь, меня сейчас ждут там, да? – Он кивком указал на вход в «Бюро».

– Ждут, – согласился охранник. – В конференц-зале все собрались.

– Я пойду, быстро с ними потолкую, – сказал Алек. – А ты, как все закончится, сразу ко мне. Толкай всех локтями, кто ко мне привяжется. Толь, ты сейчас персона номер один. Понял?

– Ладно, – немного растерялся Толя. – Но пост…

– Пошло все… – отмахнулся Алек. – То, что ты хочешь мне сказать, очень важно. Жизненно, я бы сказал.

Анатолий потрясенно кивнул. Алек поспешил в конференц-зал.

Тут его и правда ждали. Все. С шампанским. Как же! «Бюро» спасено. Повод есть! Сегодня все это Алека раздражало. Видимо, сказывался пережитый еще час назад стресс. Да и вообще, все это было как-то не к месту и не вовремя. Хотя обычно он с удовольствием принимал участие в корпоративных сходках. Да и повод, в общем-то, серьезный.

Он остановился возле кресла председателя. Садиться в него Алеку не хотелось. И опять же, не было времени. Все застыли, улыбки мгновенно слетели с лиц. Уж очень серьезный вид был у Алека. Все ждали, что он скажет. Алек, естественно, тут же растерялся.

– Ну… В общем, поздравляю нас всех, – начал он. – Влада мы взяли в «Бюро». У нас теперь есть штатный экзорцист. Пусть девочки в приемной оформят приказ, и что там еще надо… Вы уже в курсе, наверное.

– Да. Успокойся ты. – Наташа хорошо понимала его состояние. – Алек, расскажи лучше, что там со Шведом.

Уж лучше бы они требовали подробностей про экзорцизм. Говорить о Шведе Алеку совсем не хотелось…

– Наташ… Ребята. – Он обвел всех взглядом. – Шведа убили.

Никто не задавал вопросов. Все просто молча ждали, что Алек еще скажет. Сам. Всем им уже приходилось терять друзей. Время просто такое поганое, когда, дожив до тридцатника, уже успеваешь два-три раза посетить похороны своих друзей и близких. А уж людям их профессии без таких посещений никак. И все уже привыкли переживать молча. Молча получать такие новости.

– Одна дура… – Алеку очень хотелось не выбирать выражения, но он сдержался. – Очень боялась, что Швед наговорит лишнего. И… Ему перерезали горло. Ночью. На Авалоне. Это связано с тем делом, что мы с Леной сейчас ведем.

«Авалоном» они все называли ту странную парковую зону, где и нашли труп художника.

– Это потому Влад так испугался, когда я сказала, что Швед названый брат Елены? – спросила Наташа. Сказать «был» язык не поворачивался. Хотя она-то могла и понять, еще утром, что все для их друга сложилось так печально.

– Да, – согласился Алек. – Еще убиты трое Ленкиных бывших любовников. Давайте только без подробностей сейчас, ладно?

– Но это по нашей части? – уточнил Степка, один из ведьмаков, Алеков напарник по бригаде.

– Естественно. Не просто криминал, – огорчил его Алек. – Мне надо ехать опросить одного старого козла. Соседа Шведа. Женька, поедешь со мной?

– Конечно. – Демонолог резко скомкал в руке пластиковый стаканчик и швырнул его через весь зал в урну.

Алек против воли улыбнулся.

– Братва, вы меня радуете. В баре куча посуды, а вы из пластиковых шампусик хлещете.

– Да так, по традиции, – смущенно ответил за всех Ванька, ведьмак из другой бригады. Он был ярым приверженцем «неформальских» традиций. Когда-то такие традиции были близки им всем. Разве что кроме Гелочки.

– И еще. – Алек опять стал серьезным и немного смущенно спросил: – У кого-нибудь есть Ленкины фотки?

Народ, который уже собирался расходиться на рабочие места, застыл. На лицах читалось недоумение. Алек начал раздражаться, прекрасно понимая причины. Конечно, он ведь был Елене самым близким человеком. По мнению большинства сотрудников. Даже очень близким. И тут такая нелепая просьба. Но почему он должен таскать Ленкины фотки с собой? Может, еще и в бумажнике их хранить? Но она же не его любимая женщина. Алек, конечно, ее любит. Но не в том смысле…

– Найдем, Алек, – спокойно решила за всех Люда.

Просто чудо девочка! Спокойная, рассудительная. И, главное, не лезет куда не просят. Надо человеку фотки, значит, надо. Чего тут на него пялиться с удивлением.

Народ опять засуетился. Все поспешили по кабинетам, к компьютерам. Искать фотографии. Кто-то уже рылся в фотогаллереях на смартфонах. Алек не стал дожидаться результатов. Перешлют эмэмэс. Ему необходимо поболтать тет-а-тет с Анатолием. И как можно скорее.

Елена выполнила основной фронт работ по загрузке плиты будущими вкусными блюдами. Теперь все зависит не от нее. Как закипит, как сварится да потушится, там уж и за салаты можно приниматься. Тянуть больше нельзя. Она взяла с кухни пепельницу, бутылку с сывороткой, журнал Шведа и пошла в комнату.

Теперь находиться одной ей не хотелось. Чисто интуитивное, женское желание быть поближе к мужчине, когда тебе плохо. А то, что от прочтения дневника хорошо ей не будет, она знала. Она устроилась прямо на полу, на мягком ковре, рядом с софой, на которой спал Влад. Бутылку с сывороткой поставила рядом. Как и пепельницу. Тут же закурила, метнув взгляд на открытую форточку. В других комнатах тоже открыты. Значит, запах быстро выветрится.

Теперь самое страшное – открыть первую страницу. Столкнуться со строчками, неровными, мелкими, написанными знакомым до боли почерком.

Пока курила, просто держала журнал на коленях. Привыкала. Потом решительно затушила окурок, набрала воздуха в легкие, задержала дыхание, как перед прыжком в воду. Открыла.

В общем, ничего не произошло. У нее было сильно развито чувство самосохранения. В ожидании неминуемой боли от потери, чтобы, что называется, не травить душу, память сама захлопнулась, закрылась на все замки. Чтобы не было тяжких воспоминаний, слишком радостных, слишком светлых и дорогих. А потому ранящих.

Швед был эмоционален, как и любой творческий человек, был импульсивен и непоследователен. Неровный почерк, неточность по числам записей. Отрывочные фразы. Иногда просто недописанные. Главное, выразить основную мысль, оставить напоминание самому себе.

«18-е. Закончить «Пляску». Звонить В.Е. Газеты. Гала. Мартовский свет. Розовый. Посмотреть мастеров. Уже было, надо помнить. Больше цвета. Новый комплекс. Нужна идея. Что-то совсем несовместимое. Валеджио? Посмотреть… Тонкость веток, хрупкость рук, вздох… И острый взгляд. Черно-белая основная гамма, размытый фон».

Очень на него похоже. Братик во всей красе. Елена улыбнулась сквозь слезы. Да… Рассчитывать, что память долго будет кутаться, скрываться, нереально.

Елена сразу представила, как красивый статный мужчина, в его любимой замшевой куртке цвета теплого шоколада, останавливается вдруг посреди улицы. Сигарета в уголке рта. Непослушная белобрысая челка спадает на глаза. Взгляд в никуда. Взволнованный, удивленный, обрадованный. Будто ему явилось откровение. И потом несколько строк. Рваных, неоформившихся. Господи, а ведь за этими словами – картины. Великолепные полотна. Ненаписанные. И теперь уже никогда…

Елена заставила себя не думать. Лучше разобраться с этими маленькими загадками. При чем здесь газеты? И важно ли это? Может, Швед просто хотел найти расписание выставок, которых всегда в их городе проводилось много. Кстати, скорее всего. Именно за этим ему и понадобились газеты. Или там были рецензии на чьи-то работы. Какого-нибудь шведовского приятеля. С этим понятно. А вот «позвонить В. Е.»? Черт! Вот с такими вещами будет проблема. Елена не знала, как и кого Швед мог упоминать в своих записях. Оставалось только надеяться, что она встретит что-то знакомое, из контекста поймет, о ком речь. Дальше будет проще разобраться.

«20-е. Забыл о грунте. Надо!!! Гала? Идея черно-белой гаммы и размытого фона. Попробовать с идеей. Детка? Спросить. Позвонить!!! Сегодня!!! Найти Валеджио. Дурак!!! У Детки. Сегодня же!!!»

Елена криво улыбнулась. Ну надо же! И это она – Детка! Тут сомнений не было. Швед ей звонил. Примерно месяца два назад. Спрашивал о Валеджио. Просил позировать.

Елена быстро встала, прошла в соседнюю комнату, где оставила сумочку. Достала собственный ежедневник. Ну, точно. Вадим звонил 21-го января, перед маминым днем рождения. И уже тогда думал о весне. О тонкости линий, о весенних черных хрупких ветках, о мартовском розовом воздухе. Ну, кто бы мог подумать, что Швед столь дальновиден? Конечно, выставки на такую тему лучше всего проходят именно весной. А рисовал он просто потрясающе быстро. Елена вернулась в свою комнату, посмотрела на спящего Влада. Вроде крепко отрубился. Осторожно открыла скрипучую дверцу шкафа, достала лист… Тот самый эскиз, который делал Швед в те дни. Потрясающе. Всего лишь в карандаше. Просто ее лицо на заднем плане, просто ветка, хрупкая и черная впереди. Просто откуда-то падает луч солнца. И… на этом рисунке она плакала. В марте…

Лучше бы у него не было дара! Лучше бы он не мог предсказывать, по крайней мере не это.

Елена опять села читать, раскуривая очередную сигарету.

«25-е. Поздравить Тень. Договориться с Дворкиным. Выпить с ним. Обязательно. Взять с собой Детку. Валеджио не катит. Клип «Эры». То, что надо! Идеи… Идеи!!! Полный провал. Никакой весны. К черту. Найти бабу. Двух… Нажраться. Помириться с Галой… Полный отстой».

Творческий кризис. А она и не знала. Он скрывал. Он всегда скрывал от нее свои переживания. Он был мягким и, в общем-то… Да что скрывать? Швед был тряпкой. Гениальной тряпкой. Если бы не Гала, он давно бы спился. Но… он любил ее – Елену, свою сестренку. Он никогда бы ей не показал своих неприятностей. Так всегда было. Она всегда узнавала о его проблемах задним числом и от других. Кстати, о других… А кто такой Дворкин?

Елена порылась в своем ежедневнике. Никуда они не ходили 25-го. И потом тоже. Кто же такой Дворкин? Так… Это из Желязны. Маг и волшебник. Нарисовал лабиринт, дающий силы принцам Амбера. Рисуя, создавал. Да это прозвище больше подошло бы самому Шведу. Кто же это? О Господи! Да! Ну и жестокая же сволочь ее братец!

Елена хотела было ринуться звонить, но передумала. Просто записала себе в ежедневник напоминание. Дворкиным Швед обозвал одного из их общих друзей. Вернее, приятелей. Такой человек другом им быть не мог. Просто дурная привычка. Димка был их одноклассником, как и Гувер. В общем, хороший парень, но… Ничего у него по жизни не складывалось. Димка интересовался всем, чем когда-либо интересовались они. Но как-то всегда поверхностно, а значит, недолго. До первой неудачи. Которые чаще всего случались по его же вине. Ну, не хотелось парню что-то делать самому. Он любил, когда ему все растолковывали, разжевывали, приносили на блюдечке с голубой каемочкой.

Так и сложилось. Квартирка Димки стала весьма посещаемым местом. Местом общих тусовок успешных друзей. Он был гостеприимен и радушен. Но со временем, все чаще, в его словах, поведении проскальзывало: «Вы мне должны, вы же всего достигли – делитесь». Иногда даже Елена думала, что он их всех тихо ненавидит. За успех, за желание добиваться задуманного, а главное, за то, что со временем они все перестали с ним делиться заработанными нелегким трудом знаниями. Хотя последние года два в нем стала пробуждаться какая-то злость, сила. Настырность, что ли? Лучше поздно, чем никогда. Но вот насколько это было реальным? Елена вспомнила, как недавно в декабре они все вместе были на квартире у Димки. И ей тут же стало тошно. Димка на самом деле их всех ненавидел. Как-то так сложилось.

Когда-то, после окончания школы, этот тихий мальчонка оказался с Еленой и Юлей в одной компании. Как и все подростки, приятели были злыми. И часто шпыняли Димку. Из чувства обостренной справедливости Елена за него заступалась.

А потом он открыл свою квартиру для посещений. И Елена со своими уже новыми друзьями как защитница стала вроде бы почетной гостьей. А заодно – одним из главных «доноров». Нет, Димке не нужны были деньги. Только идеи и достижения. Ее, Еленины, а также и ее друзей. А они не могли, да и не хотели делиться тем, что давалось с трудом, а порой и с болью. Но Димка жил с убежденностью, что ему все должны. И тихо с годами начал звереть, когда остальные не считали себя должниками.

В последнее посещение Елена четко сознала, что этот персонаж ей просто омерзителен. А еще Димка все пыжился на пустом месте, пытаясь как-то глупо им всем доказать, что должны они ему просто потому, что это он гениален, во всем. Не вникая в смысл, не признавая ответственности, он всегда высказывал свое мнение. С полной убежденностью в своей правоте, типа прав априори. Да уж, Дворкин наоборот. Человек, просто не способный к созданию миров, к созиданию и развитию в принципе.

Что ж, пусть со стороны Шведа это было и жестоко, но прозвище Димке подходило. По правилу обратных ассоциаций.

Довольная, что догадалась, Елена продолжила читать.

«1-е. «Февраль. Достать чернил и плакать. Писать о феврале навзрыд…» Заняться графикой. Не дает покоя черно-белая гамма. Вот уж точно прав Пастернак: рыдать навзрыд. Спасибо Дворкину, напоил от души. Нужно новое знакомство. Муза. Влюбленность. Что делать? Помогите! Help me! Зайти в магазин. Договориться с Феликсом. Позвонить В.Е.».

Кажется, догадалась. Феликс – друг Шведа из Германии. Тоже художник. Они вместе делали выставку во Франции. Тогда В.Е. – его агент. Или как там у них называется? Антрепренер? Ну, в общем, понятно.

Влад зашевелился на софе. Что-то пробормотал. Не по-русски. Елена привстала, отложив журнал. Худо дело. Экзорцист начал метаться по кровати. И продолжал бормотать. Румынский? Нет. Она же все-таки филолог. Румынский узнала бы. Нет. Тут инговые окончания. Сами глаголы? А вот незнакомые, хотя… Только этого не хватало! Неужели гаэльский?

Она решительно подошла к софе. Попыталась его успокоить. Нет, спокойно лежать Влад отказывался. Надо как-то его зафиксировать, чтобы влить в него сыворотку. Елена думала недолго. Мысленно извинившись перед Владом, она съездила ему по физиономии. Не сильно, но ощутимо. Он мгновенно замер и открыл глаза. Даже толком не проснувшись.

– Пей! – велела она, поднося бутылку к его губам.

Бедный Влад машинально глотнул пару раз, тут же закрыл глаза и отвернулся. Неплохо. Она поставила бутылку на место и опять уселась на пол.

«6-е. Пьянка!!! Надо-надо!!! Звонить Детке. Послать Галу. Купить акварельки. Вроде что-то есть. Фэнтези. Спасибо «Би-2». Мой рок-н-ролл!!! Это уже образ! Странное видение. Сначала морозный воздух, колючий, чужой, заполняет легкие, перехватывает дыхание, дымкой на миг застилает взгляд. Все прозрачно, по-весеннему. Рассвет. Уже проходили. Это я могу!

Взор застилает туман, настоящий, дымчатый, как пыль над дорогой. Он клубится у самой земли, плывет все выше, тянется к серым, рассветным небесам. Он висит огромными каплями росы на жалких отростках травы, наклоняет головы цветам. Он прячет лес, застывший сгустком Тьмы, там, у горизонта. Там, за туманом, на грани сознания. Каждая деталь. Выписать отдельно. Совмещу потом. Что-то выкинуть…

Фигура в тумане. В чем-то таком же грязно-сером, как туман, как поле, укрытое им, как небо, к которому тянется эта утренняя прохладная мгла. Кто это? Может, Я? Испуганная маленькая фигурка, потерявшаяся, съежившаяся в ожидании. В ожидании того, что приближается. Решить, кто это будет. Вот она самая фишка! Детка? Нет. Я? Не для себя же… Просто силуэт…

Стук копыт, как стук сердца, неровный, но четкий, ломящийся в виски, дробью. И силуэты… Медленно, медленно сквозь туман. Как призраки, как тени. Ближе, ближе… Угрозой, вестью, надеждой – не поймешь, чем веет от этих расплывчатых фигур. Точно знаешь, чем-то, что парализует, пригвождает к месту, заставляет в молчании, с замиранием сердца наблюдать за их приближением. Блеск копий, звон кольчуг. Трое, четверо, пятеро? Великий гон? Всадники Апокалипсиса? Броня доспехов, лица упрятаны за забралами шлемов, темные провалы прорезей для глаз. А в них… Темная власть, сила, воля. Чужая воля, пригвождающая к месту. Это просто. Это уже дело…

Дурак-дурак-дурак. Первого открытие в Марселе. Уезжать 25-го. Феликс. Не забыть. Все проверить».

Итак, с шестого февраля по двадцать пятое. Странно. Времени очень мало. Когда же он успел с ней познакомиться?

«7-е. Лучше бы умер вчера. Но… Вот оно. Нам, дуракам, везет. Какая телка! Жаль, что именно телка. А я-то хорош! Весь вечер пьяно интересоваться: «Девушка, вы мне кого-то напоминаете», а утром по размазанному по подушке лицу догадаться, что трахнул копию своей сестренки. Вот ужас. В первый миг думал – Детка. А эта дурра, похожая на сестренку… Она даже не обиделась, что я весь вечер ее с Деткой сравнивал. «Кого-то вы мне напоминаете…» А так – потрахать, поболтать, чудо кошечка.

Работать, работать, работать. Сказать Гале, пусть проверит отправку. Где Феликс? Хороша кошечка. Идея. Смутно. Но… Она и Детка…»

Елена закурила. Итак, вот оно. И как назло этот дурень не написал, с кем пил. Она тут же записала в свой ежедневник – обзвонить всех, с кем Швед мог пить. Кто его с ней познакомил?

Елена потерла виски. Хотелось выпить. Дурачок ты, Швед, вот уж точно – дурачок. И чего это она не обиделась? Да она уже знала, кто ты и кто та женщина, на которую она похожа. Ты сам себе смертный приговор подписал! Необходимо узнать, у кого они познакомились.

У Елены появилась очень неприятная идея. Она отложила журнал Шведа и пошла на кухню. Надо отвлечься, подумать, все взвесить. А заодно и салаты с закусками приготовить. Руки заняты, голове работать не мешают.

Очень неприятная идея. Но… А если эта тварь и правда уже все о Шведе знала? Кто-то ее навел. Уже с полным досье. За девятнадцать дней вряд ли он ей успел бы все выложить сам. Надо дочитать. Сколько еще было встреч? Прав Швед, ну какая дура заберется к мужику в постель, когда он ее с кем-то постоянно сравнивает? Значит, выбирал жертвы все же соучастник. Тот, с кем она на эту пьянку пришла. Или тот, кто гулянку устраивал.

Она вспомнила, что Швед ей звонил тогда, приглашал выпить. Но у нее было много дел, да и Иришка болела. А если бы она пошла со Шведом? Елена кисло улыбнулась. Если ее теория верна, то не встретилась бы она там с убийцей. Уж точно. Елена яростно кромсала салаты. Надо спешить. Надо удостовериться.

В комнате заворочался Влад.

Алек влетел в каморку охраны.

– Давай, Толя, колись. Кто он? – Видок у Алека был еще тот. Казалось, что не по нему, может, убить не убьет, но сделает для этого все от него зависящее.

Анатолий испуганно сжался.

– Не… не знаю.

– Да какого… ты мне тут вешал лапшу на уши?! – взвился Алек.

– Да я просто имени не знаю, – стал оправдываться Толя. – Можно я лучше все по порядку расскажу?

– Рассказывай. – Алек сел на стул и закурил. Похоже, сенсаций не будет.

– Когда в четверг пришли «фээсбэшники», я видел, как они смотрели расписание полетов, – начал рассказывать Анатолий тихо, будто боялся, что кто-то услышит его и накажет, что он подсматривал за федералами. – Ну, понятно, они алиби проверяли. И вы с Еленой Васильевной говорили, что у вас с ней на те вечера алиби. Может, типа, за вами следят? Я кабинет на прослушку проверил. Чисто. Сам, как дурак, это чертово расписание смотрел. А потом… Помните, вы приходили в воскресенье про звонки на коммутаторе спрашивали?

– Ну, и что? – не понял Алек.

– Я вспомнил кое-что, – Анатолий робко улыбнулся. – В тот вечер, когда убили… Ну, не в воскресенье, а раньше… В среду.

– Да понял, понял. Дальше что? – Алек, кажется, начал догадываться, куда Анатолий клонит.

– В среду, я тоже вечером посмотрел, какие звонки были.

– И? – Маг даже вперед подался.

– Звонил какой-то мужчина. – Анатолий как будто вспоминал на ходу. – Спросил сначала очень официально Елену Васильевну. Я сказал, она на выезде. Тогда Олега Ивановича. Я говорю, он тоже на выезде. Ответил: «Спасибо, хорошо». И повесил трубку.

– Не стал интересоваться, когда будем? Номеров сотовых не спрашивал?

– Нет. И это мне показалось странным. Ну… из-за убийств. – Анатолий пожал плечами. – Глупо, конечно, но… Обычно люди все же говорят, что хотят. И всегда требуют хоть кого-нибудь к телефону. А тут конкретно вас и Елену Васильевну. И без всяких претензий.

– Будто проверял, на месте ли мы, – подсказал Алек.

– Вот именно! – Анатолий порадовался, что его не приняли за параноика. – И я посмотрел журналы телефонограмм. За те дни… И точно. Были такие же звонки.

– А в воскресенье?

– Тоже звонил. – Анатолий уже улыбался во весь рот. – Правда, в ночь Григорий дежурил. Но я сам специально запись на компьютере прослушал. Для проверки. Есть!

– Ты его записал?! – Алек готов был расцеловать охранника. – Толь, я в неоплатном долгу. Блин! Да ты просто гений!

– Я и звонок в среду записал, – похвастался Толя.

– Давай сюда запись!

Алек выхватил флешку у охранника из рук.

– Премию гарантирую, – расщедрился он. – Ты… Ну, ты. Молодец!

– Не факт, что это тот, кто вам нужен, – предупредил Анатолий, продолжая блистать логикой. – Но это самое разумное. Он просто вас проверял.

Алек крепко пожал ему руку, еще раз напомнил про обещанную премию и вылетел из дежурки. У него появилась идея. В принципе убийце пофигу, есть у них с Еленой алиби или нет. Похоже, что звонит соучастник. Просто чтобы поставить их в известность об очередном убийстве. Чисто поиздеваться. Ведь в ночь с субботы на воскресенье их на работе не было. Вот, наверное, развлекался, падла. Они же могли никогда об этих звонках не узнать. Если бы не Толик. Геройский парень. Точно премию ему вкатить надо. Еще одно… А ведь в субботу Ленкино дежурство официально еще продолжалось. И этот гад звонил им на работу неспроста? Значит, знал. Об этом тоже следовало подумать.

Алек поднялся в Еленин кабинет. Открыл дверь, вошел. И остановился. В Ленкином кресле сидела Юля. Вообще по жизни они с Юлей друг друга терпеть не могли. Как-то так сложилось, что он был невысокого мнения о ее умственных способностях, а она, соответственно, такого же мнения о его. И разговаривали они обычно в режиме обмена гадостями и плохо завуалированными оскорблениями. И тут Алек уже открыл рот, чтобы что-нибудь эдакое Юле выдать, но остановился. Вид у Ленкиной подруги был довольно расстроенный. Черт, а он ведь и забыл, что Швед был и Юлиным одноклассником тоже. В общей сложности они знакомы более двадцати лет. Алек пригляделся. Да, Юлька плакала. Не сейчас, но совсем недавно. Сейчас ее глаза были уже сухими, но она выглядела непривычно тихой. И серьезной.

– Юль, это… – Алек пожал плечами, не зная, как себя вести. В данном случае вежливость была для него делом непривычным. – Ты извини, Швед же и твоим другом был.

Она кивнула, даже немного улыбнулась. Вроде разговор налаживался.

– Ты что-то узнать хочешь подробнее, да?

– Алек, Лена на похороны идет? – Конечно, Юля идти одна не могла. Боялась. Стоять там, у его гроба, без поддержки подруги… Алек тоже не очень-то обрадовался бы такой перспективе.

– Нет, Юль. – Он прошел все же в комнату, сел в кресло. – Она сказала, что не может… В смысле… Ну, ты поняла почему. И еще из-за Галы.

– Значит, ничего, если и я не пойду. – Он не понял, спрашивает она или утверждает. – А вы его… видели?

– Нет, – покачал головой Алек. – Елена не смогла. Да и зачем, Юль? Он живой лучше. Что его труп запоминать?

Она поморщилась из-за его прямолинейности, но все же согласно кивнула.

– Ты Ленины фотографии просил? – Она продемонстрировала свой смартфон, где на экране было фото Елены.

Алек забрал аппарат, стал листать альбом, критически вглядываясь в каждое изображение, искал подходящую фотографию. На одной из них Елена была сфотографирована вместе с Юлькой. Они стояли на улице, лицом к камере. В полный рост. То, что надо. Алек, не задумываясь, перегнал фото на свой смартфон.

– Тебя потом обрежу, – сказал он.

– Вот спасибо! – ехидно-недовольно прокомментировала она. – Между прочим, хорошая фотография.

– Так надо. – Объясняться Алек не собирался. Его запас вежливости почти иссяк.

– Я поеду с тобой, – сообщила Юля.

– Ой, прямо так ты мне и нужна! – Такой поворот событий его не устраивал. – Я, между прочим, работать собираюсь.

– Знаешь, меня меньше всего волнует твое мнение по этому поводу, – совсем не вежливо поделилась Юля. – Какая-то тварь убивает моего друга. И я не собираюсь после этого спокойно сидеть и ждать у моря погоды. И мне наплевать, что ты против. Мне твое общество тоже не очень-то нравится. Но я еду.

Что-то в ее тоне подсказывало, что спорить бесполезно. Да и аргумент, что Швед был ее другом, достаточно серьезный. Да и кто знает? Юлька не совсем дура, может, чем и сгодится. И Ленкиных друзей-хахалей она знает лучше его. Они, между ними девочками, небось откровенничают больше.

– Черт с тобой, собирайся, – согласился Алек. – Но! Меня не доставать, лишний раз рот не разевать. И еще… Мы сейчас с Женькой едем допрашивать одного старого козла. Ты останешься в машине.

– Ладно. – Как ни странно, она согласилась. – Только не хами. А что мне собираться? Я готова.

Она встала и накинула на плечо ремешок сумочки. Лицо Алека против его воли вытянулось от удивления. Никогда Юлька быстро собираться не умела. По опыту знал. Всегда приходилось ее ждать. А тут…

– Где этот гад? – громко и в никуда спросил Алек. – Если уж Юлия Батьковна умудрилась уже собраться, то где носит этого демонолога?

«Этот демонолог» не отозвался. Пришлось отправиться на его поиски. Алек в очередной раз удивился, Юлькино предположение, что Женька топчется у машины, оказалось верным. Ну, надо же! От нее и правда может быть толк.

Елена закончила с готовкой, запихала все салаты и закуски в холодильник, выключила плиту. Пройдя в комнату, с беспокойством посмотрела на Влада. Ей уже три раза приходилось хлестать его по лицу и вливать в горло сыворотку. Но пока вроде он спал спокойно.

Можно почитать без помех. Елена открыла журнал на нужной странице. Честно говоря, читать, как Швед сравнивает ее фигуру с фигурой убийцы, было не особенно приятно. Тем более что сравнения не всегда были в ее пользу. Значит, она чуть ниже Елены ростом. Грудь у нее пышнее, но обвислая. Уже радует. Чисто с женской точки зрения. Бедра шире. Да, тут не попишешь ничего. Однако Швед, размышляя о том, как было бы здорово нарисовать их двоих, упоминал, что девушке неплохо было бы посидеть на диете, для большего сходства. В общем, внешние данные их дамочки более-менее понятны. Еще две интересные и нужные детали.

«Я их все же нарисовал! Взял Деткин последний портрет. И эту по памяти. Одно лицо, будто разделенное пополам стеклом. Круто! Идея!!! А если цикл? О них? Надо думать. Посоветоваться с Деткой. Потом… Потом… Ничего не успеваю!!! Скоро ехать! Проверить, все ли отправлено. Гала. Не забыть!!!. Портрет. Удачно. Но есть одно «но»… Эмоции, образ. Нужен образ. Эмоциональный. Или сила?.. По Лукьяненко. Обе темные!!! Что делать? Что делать. Чушь какая-то. Одна будто добрая Тьма, другая злая. Интересно, так бывает? Спросить!!!»

Итак, он все-таки ее рисовал. И скорее всего не единожды. Значит, возможно, в студии искали только эскизы. Однако надеяться на это особенно не приходилось. Что касается природы силы… Тьма, она всегда Тьма. Одни ее используют во благо, другие во зло. Тьма – просто источник силы. Однако легко предположить, что убийцей движет скорее всего ненависть. Значит, вот тот ореол, который Швед представлял как злую Тьму.

«Узнать телефон. Найти Кошечку! Нужен цикл. Идея есть. Позвонить Д. Позвонить ЕЙ! Сказать Детке. Купить рамки. Рамки!!! Позвонить В.Е. Позвонить Феликсу. Мне нужна Кошечка! Странно. Она знает почти все обо мне. Так легко! Как та странная встреча! Нарисовать!!! Узнать у Детки телефоны Метеослужбы. Нужен туман. Всего на пять минут. Снимок сделать.

Я видел. В сером небе из тумана выступает многоэтажка из призрачно-серого камня, с пустотой окон. Над обычными пятиэтажками в центре города. Над площадью. Нависает, как мираж. Заменить многоэтажку на замок. Из того же призрачного камня, с пустотой глазниц. А на площади – гора снега с грязью. Будто уснувший дракон. Как в Тригорском, изгиб холма, как спина чудо-рыбы. Тут тоже. И нужно еще что-то. Возле дракона припаркованы «мерсы», «аудюхи» и прочая модная шваль. И карета. Черная карета. Из нее выходит женщина в черном. Кто? Детка? Кошечка? Кто? Кто? Я должен знать!»

Дальше шли еще описания будущих картин. Несколько. Если бы только были они уже написаны! Боже, да у него уже получался цикл. И без Елены и этой ненормальной, с которой он по дури связался. Но… Значит, она все о нем знает, значит, были еще якобы случайные встречи. Значит, на этой пьянке был кто-то, кто их познакомил и у кого есть ее координаты. А «Д» это имя этого человека или имя убийцы? Елена опять записала себе напоминания в свой ежедневник.

Алек вел машину, внимательно глядя на расползшуюся под весенними лучами дорогу, слякотную и скользкую. Он думал, чего ему сейчас так не хватает. Что приводит его в такое радостное недоумение? Причем, похоже, не только его. И у Женьки лицо озадаченное. А у Юльки? О! Вот в чем дело! Юля молчит всю дорогу. Странно, но неожиданно приятно.

– Юля, а ты себя хорошо чувствуешь? – все-таки не выдержал он.

– Вполне. А что? – Она подозрительно прищурилась.

– Что-то ты молчишь. Это на тебя не похоже, – объяснил Алек.

– О! – оживился Женька. – А я все думаю, в чем дело?

– Говорить надо по делу, что просто так трепаться? – авторитетно выдала Юля.

– Ты точно не заболела? – переспросил Алек.

– Не хами, – напомнила она свое условие.

– Прости нас юродивых, – наигранно покаялся Женька. – Мы тут бездеятельные со своим левым трепом, к вам, серьезным…

– Так как юродивые, потому и прощаю, – спокойно отпарировала Юля.

– Да…

У Алека не было слов. В принципе он знал, что, когда дело касается чего-то серьезного, Юля вполне адекватна. Но не привык он к такому молчанию. К тому же у него мелькала мысль, что любимая подруга Елены просто придумала себе очередную роль, которую сейчас так трепетно исполняет.

Интересоваться дальше ее поведением не было времени. Они прибыли. Очередная типовая пятиэтажка. Как они все выбирают себе квартиры в одних и тех же стандартных домах? Хотя… Было в этих пятиэтажках, в этих старых патриархальных двориках с толпой голых ныне деревьев, с палисадниками и даже кустами крыжовника под окнами некое особое очарование. Как в большой деревне. Когда все друг друга знают, когда каждый второй – добрый сосед, всегда готовый прийти на помощь, когда, выйдя на балкон, ты можешь спокойно вести беседы с приятелем из дома напротив. И старушки в шлепанцах у подъезда, их вечные пересуды, споры и сплетни. Это в целом и есть домашнее очарование их города. На это сейчас они с Женькой и рассчитывали.

Старый козел, которого они приехали допросить, и правда был старым козлом. У Алека он вызывал стойкое чувство презрения и брезгливости. Вот есть же такие типы, будто никогда не знавшие благ цивилизации. Вид у них вечно грязный. Весь волосатый. Пузо навыкат, глазки масленые, улыбка гадостная, полупьяная.

Алек и Женька ткнули ему в нос свои корочки, прекрасно зная, что он в документы всматриваться не будет. Еще одно странное наследие канувшего в Лету НКВД. Сунь любому человеку в нос любые корочки, и он тут же забудет, что в них написано. Для него ты уже представитель конторы. Даже если он что-то и прочитает, то забудет тут же, как только ты корочки захлопнешь. Ничего не поделаешь. Устойчивый архетип. Как сказали бы психоаналитики.

– Бюро магических услуг, – с легкой угрозой представился Женька. Выражение лица у демонолога было каменным, ничего не выражающим, как раз подходящим к случаю.

– Ага, я так и понял. – «Козел» метнул взгляд в окно кухни, где восседал за грязным кухонным столом в компании самогона. На улице, как раз в сфере его обзора, красовался удачно припаркованный «воронок». – И что вы желаете?

– Нам необходимо задать вам несколько вопросов. – Алек с трудом заставил себя обращаться к нему на «вы», но тон был все равно презрительным. Маг ничего с собой поделать не мог. Однако в образ «конторского парня» такой тон вписывался идеально.

– О художнике убитом, что ли? – Пьяная скотина злорадно улыбнулась. Будто весть о чужой смерти его по каким-то причинам радовала. Или радовала всего-навсего собственная догадливость?

– Да, – подтвердил Женька. – Вам уже известен факт его смерти. Нам хотелось бы знать, кто посещал потерпевшего Вадима Яковлевича Шведова в последнее время?

– Бабы, кто же еще? – пожал плечами сосед все с той же гаденькой улыбочкой на губах. – Эта его корова приходила. Жена бывшая или кто она там ему? И девка какая-то. Такая деваха, ничего. Есть за что подержаться. Ну, еще гомик какой-то был. Щуплый такой, в очках, ветер подует и снесет. Да, в общем-то, и не велика потеря будет. Вот эти художники народ! Что баба, что мужик! Без разницы, главное, всадить…

– Подробнее, пожалуйста, о той молодой женщине, что приходила, – заставил себя попросить Алек, которому больше всего на самом деле хотелось дать этому придурку в морду. Маг, как и его дорогая подруга, терпеть не мог хамов. Таких вот – библейских. Хотя не хотелось бы осквернять понятия Святого Писания подобными сравнениями. – Вы можете ее описать?

– А что же нет? – Он от удовольствия аж потер живот.

«Как бы не перевозбудился», – с отвращением подумал Женька. У него тоже руки чесались гаду морду расквасить.

– Значит, так, ростом небольшая. Эдак метр шестьдесят. Для нормального мужика маловата будет. Но, я ж говорю, за что подержаться есть. Сиськи навыкат. Вечно чем-нибудь темненьким их обтянет и вперед, а они так и прыгают. Задница тоже ничего, аппетитная…

– Цвет волос? Какие-то другие особые приметы? – нетерпеливо перебил Алек. Его кидало в дрожь отвращения от мысли, что сейчас надо будет этому кретину показать фотографию Елены.

– Рыжая она. А какие такие особые приметы? Я же начал называть…

– Это она? – Алек сунул ему под нос фотографию.

– Нет. Но эта цыпочка здесь тоже бывала. И на ту похожа. – Мужик захапал фотку своими загребущими лапами. Пожирал изображение масленым и плотоядным взглядом. – Так вас эта интересует?

– Мы, по-моему, четко спрашивали то, что нас интересует, – ответил Женька совсем недобро. – Опиши ту, о которой начал говорить. Ну, хоть с этой сравни, если мозгов не хватает.

– Повежливее, – ощерился «козел». – Я свои права знаю.

– Тогда должен знать, что за отказ от дачи показаний пойдешь на нары париться. – Алек начал зло улыбаться. Припугнуть хама – великое дело.

– Попробуй, упеки, – рыкнул тот. – Я тоже могу позвонить кому надо.

– Руки отобью, – ласково пообещал Алек.

– Мы можем арестовать тебя как подозреваемого, – порадовал «козла» Женька, тоже нехорошо улыбаясь. – Из твоих же слов вытекает, что особо добрых соседских чувств к господину Шведову ты не питал. Мог грохнуть его из ревности. Ему бабы давали, а тебе нет.

– Не докажешь! – гадко ухмыльнулся хам. – Мне регулярно дают. Не то что ему. Вот эта цыпа к нему редко забегала. А вторая… Вообще недавно появилась. А у меня все постоянно.

– Да как бабы тебя вообще к себе подпускают? – изумился Алек. – Ты себя в зеркало-то видел?

– Да уж почаще, чем тебя, – обиделся «козел».

– А может, съездить ему пару раз по физии, а? – предложил Женька с надеждой. – Сразу все выложит. Посодействуем его разговорчивости.

Они сделали шаг вперед синхронно. Руки чесались, как никогда.

– Но-но, – испугался мужик. – Я помогаю следствию. Что вам надо? Баба та? Чего тут говорить-то? Волосы потемнее будут, чем у этой. И красные такие. Яркие. Стрижка короче. Как у лесбиянок, знаете? Ну, совсем короткие. Что еще? Пониже этой ростом. Потолще. И… это. – Он вгляделся в фотографию. – Эта-то телка левша. Вон, вишь, сигарету в левой руке держит. А та в правой. И сигарки подороже курит. «Парламент». А вот колечки-то у них одинаковые.

Алек выхватил фотографию. Елена и правда держала сигарету в левой руке. И на среднем пальце у нее ясно был виден перстень с прямоугольным черным камнем. Алек тут же вспомнил, что его подруга носила это украшение постоянно. Оно стало таким привычным, что никто уже не обращал на него внимания.

– Уверен насчет цацки? – переспросил он.

– А то! Видел, и не раз, – довольно ощерился «козел». – А че?

– Не твое собачье дело, – ласково осадил Женька. – Пойдем? – спросил он у Алека.

Маг, не прощаясь, уже двинулся к выходу.

– А придурки все-таки эти художники, – раздался голос «козла» за спиной. – Извращенцы. Это ж надо, двух похожих девиц трахать.

Алек резко повернулся, готовый напоследок все-таки хорошенько избить этого кретина. Но Женька вовремя дернул его за рукав, останавливая. Не тронь, оно и не воняет…

Они уже подходили к двери, когда на кухне раздался рев боли и звук разбитого стекла. Бутылка самогона лопнула вдребезги на глазах ущербного свидетеля, и куча мелких осколков осела пылью на его грязном животе и противной роже.

У Женьки был вид довольного кота, объевшегося сливок. Алек рассмеялся.

Ну, что ж. Все сходится. Швед встречался с убийцей еще три раза до отъезда. Чисто скоротать ночку. На разговоры у них вряд ли много времени оставалось. Елена прекрасно знала об аппетитах своего братца. Было время, он успевал обслуживать четырех девиц, одну за другой. Годы вряд ли его изменили. С темпераментом ничего не сделаешь. Да и очень ему эта «Кошечка» нравилась. И вдохновение у него после встреч с ней перло. А Елена знала, что такое со Шведом бывало отнюдь не после разговоров.

Но при этом Швед все чаще упоминал, что Кошечка хорошо осведомлена о его вкусах и привычках. И появлялась она у него всегда сама. Не по звонку, а якобы случайно «мимо проходила». «Нам нравятся одинаковые вещи». «Она наблюдательна. Те мелочи, те шикарные мелочи, что так важны для творчества…» «Неплохо разбирается в живописи…» Бедный глупый влюбленный Швед. Он так и не понял, что кто-то снабдил его Кошечку всеми необходимыми сведениями. И вовремя отправлял ее куда надо, где она могла всегда Шведа застать. Значит, все-таки соучастник был не просто пешкой в игре. Похоже, он такой же ненормальный, как эта Кошечка. Помешанный на ненависти к ним. К Шведу, к Костику, Саньке, Вадику, Елене и Алеку – в конечном итоге.

И все же, что самое противное, Влад был прав. Этот кто-то оставался их хорошим знакомым, который так удачно и по сей день прячет свое истинное лицо, свои чувства. Эта мысль Елену злила, раздражала. Боли не было. Она как бы заранее уже подготовилась к предательству. После того разговора у Влада дома. Эта мысль ей запомнилась. И пусть она страшная, нежелательная, но… Можно это назвать интуицией, но Елена знала, что все именно так и обернется. Так что теперь ее злила собственная слепота и наивность. И тот факт, что эта паскуда, этот предатель до сих пор остается неизвестным. Но это ненадолго…

«Нарисовал руки. Пригодится. У них совершенно разные руки. У Детки тонкие пальчики, всегда длинные и сильные ногти. Но всегда самиздатовский маникюр. У Кошечки – работа профессионала. Произведение искусства. Она, наверное, и не видит, что длиннющие расписные когти не скрывают, что пальцы у нее не длиннее ладони. Короткие, чуть квадратные пальцы. И сами руки. Как странно с женщинами. Видно же, что Детка особо в косметике, кремах и прочем не нуждается. Она никогда ими и не пользуется. А у Кошечки ухоженные ручки. Простит меня Детка, но у нее руки, как у жены, а у Кошечки, как у любовницы. У покупной. Деткины ручки теплее, но Кошечкины – эстетичнее. Все в них так. Будто оригинал и копия. Интересно, это случайно? А еще эти кольца. Два одинаковых перстня. С черными прямоугольными камнями. Что это, интересно, значит?.. Хотя какая разница?! Смотрится на рисунке просто блеск. Не забыть использовать!»

Вот самое главное. Это ниточка. Да какая там ниточка. Это канат! Основная улика. Долгий и прямой ход расследования. Елена записала это в свой ежедневник. Она прекрасно знала, что таких колец, как у нее, больше быть не может. Это делалось на заказ, а не покупалось в магазине, среди сотни таких же. Это подарок. Подарок человека, который сам нашел этот камень. Сам отдавал ювелирам на обработку. И второе такое кольцо могло появиться только по его желанию…

Влад вновь заметался по кровати. На этот раз он уже не бормотал ничего на своем чудном гаэльском наречии, не размахивал руками, будто пытаясь кого-то достать мечом, просто перекатывался туда-сюда по подушке.

Елена встала, взяла бутылку с сывороткой, оперлась коленом на софу.

Господи, как он устал смотреть один и тот же жуткий сон! Поначалу, правда, все было очаровательно мирно и спокойно. Так любимый им лес. Здоровые, ровные, как колонны, стволы сосен. Изумрудно-насыщенная, блестящая зелень подлеска. Шорох осыпавшейся хвои под сапогом. Над головой кроны сосен, сплетенные в огромный живой шатер, раскачиваемый ветром. А над крышей леса – солнце, не видимое с тропы, но ощутимое, ласковое, ненавязчивое, смущенное и несмелое. И воздух, свежий, насыщенный запахом хвои и зелени.

Он уверенно шагает по знакомой траве. Идти недалеко. Еще минут пять, и деревья станут реже, полумрак леса светлее. А потом раскинется луг, утопающий в летнем многоцветии, захлебывающийся в коктейле ароматов.

Позади шорох крыльев, легкое царапанье когтей по плечу. Верный друг, попутчик и слуга. Ворон. Крылья ласково щекочут шею, пока птица устраивается поудобнее. Но вместо обычного легкого ворчания, похожего на приветствие после долгой разлуки, – резкий встревоженный крик. А впереди…

Темно за деревьями. Очень темно. Но нет, это не ночь. Просто… Просто небо стало темным, будто затянулось серыми тяжелыми тучами. Просто воздух вдруг наполнился темным туманом. Просто солнце погасло.

Он вышел на опушку и замер как вкопанный. Не было тут цветущего луга, не было радужных цветов и сочной травы. Только кости. Бесчисленное количество костей, будто многотысячное войско полегло здесь. В наступившем неясном сумраке кости белели, будто обглоданные дочиста. Они неприятно хрустели под ногами, издавали такой звук, будто последний вздох вылетал из давно замолчавших губ.

А над этим огромным кладбищем в бездушном темно-сером и холодном тумане кружили четыре существа. Черные, будто потусторонние тени в полночь, с голодным блеском желто-огненных глаз. И эти глаза торжествующе зло смотрели на него. И только на него.

Он вздохнул, тяжело, устало. Он ведь все это уже видел. Он знал, что будет дальше. Это как фильм, который смотришь несколько раз подряд. Сюжет не меняется.

Два шага вперед. Защитная сфера вспыхнула вокруг его силуэта. Слишком яркая в этом сумеречном мире мертвых и неумирающих. Желтоглазые тени подлетели ближе, заметались на грани круга, беззвучно смеясь, строя гримасы. Он не обращал внимания.

Меч тихо прошелестел, вылетая из ножен, прикрепленных за спиной. Руны блеснули синим огнем. Твари ликующе взвыли. Он пробормотал заклинание и одновременно ударил мечом. Сталь, окрашенная магией, описала полукруг, прошла сквозь защитную сферу, через тела двух теней, разрывая их пополам, как черную паутину. Ошметки черных балахонов осели на землю, растворились между белесых костей неведомого войска. Тени взвыли. Но на этот раз обиженно, удивленно. Он не знал, чувствуют ли они боль, но понимал, что такой удар не пришелся им по вкусу. Две твари, которых не задела заговоренная сталь, ударились о сферу. Ощутимо. Но пробить ее они не смогли. Еще попытка. И еще.

Он пока не обращал на них внимания. Меч выводил в воздухе красивые и смертельные узоры. Параллельно ударам сыпались из свободной руки мага ядра света. Банальное боевое заклинание, не требующее больших затрат силы. Но действенное. Одна из тварей не успела отскочить. Блестящий искрящийся шар пролетел ее насквозь. Теперь уже над полем разнесся вой ярости и боли. Один из янтарно-горящих глаз потух. Тут же потух второй, меч распорол череп твари напополам.

Оставшиеся тени продолжали биться о стену защиты, все ближе и ближе. Бой отнимал силы. Сфера понемногу сгорала, съеживалась. Черные когтистые призрачные лапы проносились все ближе перед его лицом. Горящие глаза словно прожигали кожу. Но не жаром, а диким холодом, от которого, казалось, остановится сердце.

Ворон вспорхнул с плеча. Закружился вокруг, грозно каркая. Его когти изредка рвали призрачные одежды тварей. Вот еще одна попала под меч. Черная голова, с застывшим отвратительной маской лицом, отделилась от тела, пролетела в сторону, тихо, без малейшего звука, достигла земли и растаяла.

Сфера уже не горела, только мерцала слегка, и две оставшиеся твари кружились вокруг мага, нападая одновременно с двух сторон. Он понимал – главное, не дать им коснуться себя. Губы сами собой шептали очередное заклинание. И вот вся его фигура начала светиться. Не ярко, но свет распределялся по коже, по одежде равномерно, лишая тварей возможности дотронуться до мага, они должны избегать встречи с защитным мерцающим слоем. Одна из тварей захихикала. Противно. Похоже, их такое защитное заклинание не пугало. Маг не стал полагаться на удачу. Лучше уж на собственную ловкость.

Теперь бой стал похож на танец. Присесть, быстро выпрямиться, ударить, отскочить, развернуться, ударить. Верный помощник ворон успел задеть когтистой лапой одну из теней, целясь в глаз, расцарапал щеку. Теперь клочки черной тени свисали с лица твари, что ничуть ее не беспокоило. Атака следовала за атакой. Тени налетали, выставив вперед свои призрачные, но реально ранящие когти, отскакивали от ударов его меча. Он уже не активировал оружие собственной силой, надеялся только на силу рун. Присесть, прямой выпад, вскочить, развернуться, полоснуть мечом, отскочить, присесть, резко подняться, ударить, отскочить, развернуться. Ему повезло. Он успел создать еще один, пусть значительно меньший, чем предыдущие, огненный шар. И это маленькое чудо, забравшее у него практически все последние силы, пронеслось четко в морду ближайшей твари. Та неслась на мага и не успела увернуться. Что ж, еще один черный силуэт растекся по земле, смешиваясь с останками неизвестных.

Теперь стало совсем плохо. Защита погасла окончательно. Маг чувствовал себя совершенно вымотанным. А тварь могла кружить вечно! Все чаще ее когти мелькали у самых глаз. Он уворачивался чудом. Ворон старался помочь. Тварь не обращала на птицу внимания. Отогнать ее не составляло трудов. Один взмах когтистой лапой…

Выпад, отступление, поворот вслед за тварью, удар, отскок, выпад, поворот, удар. Он сам себе напоминал зомби. Слишком медленно. Слишком. Вот когтистая лапа проехала по рукаву куртки. Остался рваный след с обгорелыми краями. И ощущение мертвецкого холода на коже. Удар. Еще кусок балахона отлетел к земле. Но чем меньше становилась тварь, тем проворнее. Он сам себе рыл могилу. Силы еще есть. Еще чуть-чуть. Он продолжал танец, мысленно складывая слова в вязь заклинания. Если оно не убьет тварь, то убьет его. Еще мгновение. Еще пара шагов. Удар, отскок, удар, поворот, уйти чуть в сторону, удар, поворот, отскок. Тварь опять рванула куртку на плече. Он сдает. Совсем сдает. Но… уже почти все готово. Он начал произносить заклинание вслух…

Резкий удар по щеке привел Влада в чувство. Он резко распахнул глаза. Елена, опираясь коленом о софу, собиралась влить в него эту гадостную сыворотку. Он потянулся, стараясь перехватить у нее бутылку.

– Сейчас, размечтался, – ехидно улыбнулась она. – Так я ее тебе и отдала.

Влад улыбнулся в ответ, уже почти совсем проснувшись. Елена выглядела необычно. Джинсы, синий свитер, забранные наверх волосы торчат забавной пальмой на макушке. И пахло от нее необычно – сытной и вкусной едой. Он тут же почувствовал, как проголодался. Надо встать и поесть. Но сначала – отнять у нее эту несчастную бутылку. Влад опять попытался перехватить ее руку. Елена подняла бутыль еще выше.

– Отдай по-хорошему, – предупредил он.

– Выпьешь – отдам, – ответила она.

– И не подумаю.

Тут Влад заметил, что вслед за поднятой рукой свитер Елены также пополз вверх, открывая тело. Недолго думая, он положил ладонь ей на живот.

Как и следовало ожидать, Елена тут же опустила руку. Влад поймал бутылку, а другой рукой обхватил девушку за талию и, перетащив через себя, уложил на софу. Бутылка отправилась на стол, стоящий в изголовье, а освободившаяся рука тут же освободила волосы Елены от заколки.

– Ты чего делаешь? – возмутилась она, но при этом лежала спокойно, даже и не думая освобождаться от тяжести его тела.

– Пытаюсь доказать тебе простую и очевидную истину, я сильнее. – Он начал медленно перебирать ее волосы. Почто машинально.

– Верю. – Она осторожно положила руки ему на плечи. Не приглашая к дальнейшим действиям, но и не отталкивая.

Самое интересное, что Влад не знал, что от нее ожидать в следующую минуту. Конечно, он представлял себе дальнейшее развитие событий в самом радужном романтичном свете, но вполне возможно, что она просто двинет ему в пах коленом за слишком бурное проявление инициативы.

– Что дальше? – между тем поинтересовалась Елена.

– А дальше… Хочу тебе рассказать о своих желаниях, – улыбаясь, ответил он. – Самых заветных. Есть кое-что, что поможет мне намного лучше этой твоей сыворотки.

Ее глаза расширились. То ли от удивления, то ли от испуга. Да кто ее знает, как она реагирует на такие шутки?

– Я голоден, – все же продолжал он с самым многозначительным видом.

– В смысле? – подозрительно поинтересовалась она.

– Просто очень хочу есть. А ты что подумала? – Влад коварно усмехнулся.

– Ну, спал ты беспокойно. Может, силы не восстановил. Жертва нужна…

Влад недоуменно поднял брови. Просто замечательно! Ведьма, одно слово. В качестве еды он Елену никак не воспринимал.

– Ты знаешь только два вида голода? – немного обиженно спросил он. – Человеческий и вампирский. И у тебя даже мысли не возникло, что я тебя…

– Ага, совсем никакой! – Она смеялась. Естественно, Елена все прекрасно поняла. – Кстати, ты на что-то решайся быстрее. Сейчас Алек начнет в дверь ломиться. И вообще, мы с тобой ведем себя, как пятнадцатилетние подростки…

От входной двери раздался настойчивый звонок.

– Откуда ты знала? – изумился Влад.

– Шаги же слышно. – Она усмехнулась.

– Нет, это хуже, чем пятнадцатилетние подростки, – возмутился Влад. – Это вообще непонятно что!

– Как в дешевых любовных романах, – пришла Елене на ум другая ассоциация. – Когда с пятой страницы они пытаются оказаться в одной постели, но им кто-то или что-то все время мешает аж до сто пятидесятой.

Влад с этим согласиться не мог. Он никогда не шел на поводу обстоятельств. Конечно, в такой нервической обстановке ни о чем серьезном не могло быть и речи. Но хоть что-то…

Алек чувствовал себя прескверно. Он легко мог догадаться о причинах, почему ему не открывают. И в принципе был этой причиной доволен. Но вот… Не вовремя они. Тут до разгадки личности убийцы один шаг остался. Решили бы дело, а уж потом можно и в постели развлекаться. Даже нужно! Для здоровья полезно.

Еще ему очень не нравилось Юлькино выражение лица. Такое сочувственно-насмешливое. Будто она над ним тихо потешается. Как же! Лучшая подруга его на порог не пускает. Хорошо хоть Юлька не знает, что Влад сейчас у Елены. Но не долго ей в неведении оставаться. Алек поморщился. Ох, наслушаются они с дорогой подругой от штатного медика.

Дверь, наконец, открылась. Видок у Елены был еще тот! Волосы растрепанные. Губы припухшие. В глазах блеск соответствующий… Алек невольно улыбнулся. Ну, извиняйте! Дела, знаете ли. Он оглянулся на Юлю, вошедшую в квартиру вслед за ним, и улыбнулся еще шире. У той на лице было написано непередаваемое удивление и любопытство одновременно.

– Лен, ты где это кольцо взяла? – сразу кинулся Алек выяснять главное, при этом дергал подругу за руку.

– Погоди ты, – осадила она его, пытаясь освободиться. – Давай пообедаем, и все расскажу.

– Чего ты ее о делах давно минувших дней спрашиваешь? – ехидно улыбаясь, спросила Юля. – И ты, Лена, тоже странная. Он к тебе с претензиями, а ты ему: «Дорогой, давай пообедаем».

– Тебе его подарили? – продолжал допытываться Алек, ни на что не обращая внимания. – Кто?

– Да успокойся же! – начала раздражаться Елена. – Поедим и поедем.

– Чего ты к ней с кольцом привязался? – продолжала гнуть свое Юля. – Ему сто лет в обед. Даже если и подарили, то очень давно. Вернись в реальность! Может, она здесь с любовником развлекалась, а ты под дверью скребся.

– Как ты меня достала! – не выдержал Алек. – Я по делу, а ты со своими вечными глупостями!

– По делу семейных сцен не закатывают, – весомо напомнила Юля.

– Я, кстати, про кольцо тоже узнала, – попыталась Елена отвлечь его от ссоры с Юлей.

– Шведов дневник, да? – догадался сразу Алек.

– О каком кольце вы тут толкуете? – Из комнаты показался Влад. Вид у него был опрятный, но излишне довольный. – Толкиена не к месту помянули?

Юля уставилась на Влада. Вид у нее был, как у кошки, объевшейся сметаны, она искоса глянула на Алека, явно ожидая скандала. Типа, вернулся муж из командировки… Не случилось.

– Давайте все за стол, и все расскажу, – предложила Елена и ретировалась в кухню.

Влад с Алеком поплелись мыть руки. Мило переговариваясь на тему Владова здоровья. Юля разочарованно вздохнула и отправилась помогать Елене накрывать на стол.

– Итак, вернемся к кольцу, – только приступив к солянке, напомнил Алек. – Мы с Женькой были у того «козла», шведовского соседа. Он опознал убийцу. Говорит, бывала она там, на ночь приходила пару раз.

– И у нее кольцо точно такое же, как мое, – закончила за него Елена. – Швед тоже это написал.

– Давайте по порядку, – предложил Влад. – Я все проспал. Наша доктор вообще не в курсах. Алек, что у тебя?

– Описание внешности. Волосы темнее Ленкиных. Почти красные. Стрижка короткая. Убийца ниже Лены ростом и полнее.

– У меня те же сведения, – подтвердила Елена. – И еще. Она темная. То есть силы она из Тьмы накачивает. И еще основной стимул ее действия – ненависть. Что и следовало ожидать. Главное, Шведу ее просто подсунули. С полным досье на него.

– Это подтверждает мою теорию, – подумав, заметил Алек. – Наш охранник сказал, что в вечера убийств некто звонил в «Бюро» и искал либо Елену, либо меня. Вернее, просто интересовался, где мы. Видимо, соучастник в этом деле не пешка. Он ей с поиском жертв очень даже помогает.

– Согласна. – Елена улыбнулась Алеку. – У меня то же мнение. И еще. Швед был на какой-то пьянке и там с ней и познакомился. Но неизвестно, на какой.

– А кольцо-то тут при чем? – спросила Юля.

– Как я понял, и Швед, и его сосед говорят, что кольца у тебя, Лена, и у убийцы одинаковые? – решил уточнить Влад.

– Да, – подтвердил Алек. – Вопрос, что это нам дает? Лен, где ты все-таки это кольцо взяла?

– Мне его Варич подарил, – ответила она. – И это многое нам дает. Дело в том, что камень к этому кольцу он нашел сам. И делали цацку по его заказу.

– Значит, все-таки Варич! – Алек подленько заулыбался. – Все это здорово. Но как-то мало верится, что он способен на такое. И еще неувязочка. Он Ленку любит, а не ненавидит.

– От любви до ненависти… – напомнила Юля. – Хотя здесь точно не тот случай. Ленка для него, как болезнь. Это я вам как медик говорю.

– Странно, – прокомментировал Влад.

– Что странно? Что он меня так преданно любит? – не поняла Елена.

– Да нет. Это вполне обычно. Но вот то, что у нас с этим вашим Варичем не сходится – странно.

– Но если он той девице кольцо такое же подарил, то он ее знает! – напомнил Алек.

– И знает очень хорошо, – добавила Елена. – Мне-то он этот подарочек к помолвке сделал.

– Ого! – Влад уважительно присвистнул. – Тогда надо ехать к этому твоему обожателю. Тут мы все получим. Адреса, пароли, явки.

– Ага. – Юля задумалась ненадолго. – Лена, ты говорила, что Швед с убийцей познакомился на какой-то пьянке. У Варича – это любимое время провождения.

– Да. – Елена тоже задумалась. – Может, пьянка та и была у него, но… На соучастника Варич все равно не тянет.

Все на время замолчали, стараясь доесть как можно быстрее. Елена криво улыбалась.

– Чего это ты? – удивился Алек, отодвигая тарелку.

– Да так. Размышления на любимую тему, – ответила она. – Про Толкиена. Как там в стишках-то?

– «Три кольца – премудрым эльфам для добра их гордого, семь колец – пещерным гномам для труда их горного, девять – людям Средиземья для служенья черного и бесстрашия в сраженьях смертоносно твердого», – тут же помог Влад.

– «И одно всесильное – Властелину Мордора, чтоб разъединить их всех, чтоб лишить их воли и объединить на век в их земной юдоли под властью всесильною Властелина Мордора», – закончила Елена стишок из знаменитой фэнтези-эпопеи.

– Ну, знаете ли, называть Варича властелином колец – это слишком, – прокомментировала Юля немного озадаченно.

– Дело не во властелине колец, – объяснил Алек, не сводя с Елены внимательного взгляда. – Дело в той феньке, что кольцо, попав не в те руки, может наделать много бед…

– Именно, – загадочно улыбнулась Елена. – А еще в том, что в нашем мире слишком много мифов, ритуалов и легенд.

Алек улыбнулся. Опять ее любимая теория. Все наши действия ритуальны, так как производятся часто, в одно и то же время, для достижения некоего результата. Определенный набор действий. Все легенды этого мира похожи, так как в них один и тот же, так сказать, сакральный смысл. И эти легенды и мифы часто встречаются в быту. К сожалению…

– Ну, ты же всегда мечтала пройти путь Кольца или Грааля, – ехидно улыбаясь, напомнил он подруге. – Пожалуйте, получите. Но все же Варич, раздающий кольца… Как там в ваших стишках? «И короля назовут королем в честь короля другого…» Вот, извини, язык не повернется.

Елена усмехнулась, но комментировать смысловые неточности не стала. Вид у нее по-прежнему оставался очень загадочный.

– Спрашивать, в чем фишка, смысла нет? – решил все же полюбопытствовать Влад.

– Это как у Саган, – вспомнил Алек. – Ты, Лен, часто раньше это повторяла. Даже я выучил… «Элеонора была той женщиной, у которой всегда хотелось спросить: «О чем ты думаешь?», но никогда не получить ответа».

– Просто сказать, что отвечать не хочешь, трудно? – ехидно вклинилась Юля, обращаясь к подруге, хотя больше, естественно, старалась зацепить своей иронией именно Алека. – Все цитатками кидаемся. «Всякие здесь хотят свою образованность показать», – тут же блеснула она знанием текстов А.П. Чехова.

– Ну, да, – вступился за друзей Влад в том же тоне и тут же решил процитировать к месту булгаковского кота из «Мастера и Маргариты». – «А ты тут сидишь, никого не трогаешь, примус починяешь».

Алек тяжело вздохнул, пожал плечами. Когда вокруг тебя одни интеллектуальные снобы, жизнь дает трещину. О том, что сам он только что блистал знаниями, маг благополучно забыл.

Найти Варича труда не составило. Любимое кафе, полумрак, неизменная шотландская клетка скатертей. На этот раз по залу разливался голос Фредди Меркьюри с самым своевременным на тот момент вопросом: «Кто хочет жить вечно?» Варич, судя по его здорово нетрезвому, а потому довольному виду, очень хотел.

Они, конечно, смотрелись очень мило. Как злодеи в американских боевиках. Вошли толпой, решительно устроились за его столиком, даже не озаботились сделать заказ. Но Варич встретил гостей доброжелательно. У него, вообще, было блоковское настроение. Елена являлась для него Прекрасной Дамой. Глядя на нее с немым восторгом, он не заметил общего недоброжелательного настроения.

– Привет, – робко и радостно сказал он Елене. Остальные его в принципе не интересовали.

Елена поморщилась, но выдала жалкое подобие улыбки. Только от одного вида бывшего жениха у нее начиналась головная боль. Его обожание преследовало Елену уже много лет. И оно не иссякало! Парень был настроен на одну волну, и сбить его не представлялось возможности. Варич был болен. И что самое противное, Елену с детства учили с больными обращаться вежливо. А потому приходилось улыбаться.

– Пару вопросов, сударь, – решил обратить на себя внимание Влад. Он был не особенно в курсе ситуации и анамнеза Варича. А потому очень удивился, когда на него не прореагировали.

Алек был решительнее. Он-то все прекрасно знал. И Варич за многие годы знакомства у него уже в печенках сидел. Да и не до сантиментов сейчас. Елену надо спасать. Первые признаки мигрени у нее начали проявляться еще в машине. В общем, причин не церемониться с Варичем у мага было много. А потому он здорово приложил того между лопаток, типа здороваясь.

– Здоров, Варич, – нахально улыбаясь, проговорил он на манер подвыпившего орка.

Варич дернулся, пролил пиво на брюки. Недоброжелательно посмотрел на Алека.

– «По крыше стекает старик Козлодоев», – тихонько пропела Юля строчку из песни «Аквариума». Злорадно так, с чувством. Ей вообще не нравились мужчины, которые не обращали на нее внимания. А пьяные в особенности.

Влад фыркнул со смеху. Ассоциации у медика «Бюро» были очень правильными. Юлин авторитет заметно вырос в его глазах.

– Слышь, давай пообщаемся, – продолжал громогласно хамить Алек, повторно приложив свою жертву по спине. – Тема есть, ювелир хренов.

– Чем обязан? – Почему-то по пьяни Варич всегда пытался изображать столбового дворянина. Неудачно, конечно, но что делать?

– Кому колечко сбагрил? – гаркнул Алек. – Лен, а ну, покажи ему колечко.

Елена послушно сунула бывшему жениху под нос его давнишний подарок.

Действие имело обратный результат. Варич опять впал в состояние душевной расслабленности. Приложился губами к протянутой руке, пытался поглаживать пальчики. Влад жестом собственника отнял у него Еленину руку и демонстративно стал вытирать ее салфеткой.

Юля задыхалась от еле сдерживаемого смеха. Елена покраснела по той же причине и старалась не смотреть на подругу.

– Ты до сих пор носишь мое кольцо? – Варич был наверху блаженства. – Тебе нравится?

Сколько надежды в голосе! Для него эта маленькая приятная новость стала мотивом к рецидиву его и без того запущенного заболевания.

– Но ты же кому-то подарил такое же? – с нежным упреком и светлой грустью в голосе произнесла Елена. Понятно было, что все Алеково хамство и общий стеб ни к чему их не приведут.

– О чем ты, солнышко? – с придыханием спросил Варич. Между прочим, патологическое вранье было довеском к основному диагнозу пациента.

– О колечке, зайка. – Елена улыбалась уже не так дружелюбно. – Ты ведь нашел себе новую даму сердца. И цацка при ней такая же.

– Лена, ты же знаешь, я делал это кольцо только для тебя, на заказ, – продолжал проникновенно врать Варич.

Владу это уже начало надоедать. Он достал из кармана корочки. Временный пропуск в контору Железного Феликса. Открыл и сунул Варичу прямо под нос. Любовь любовью, а инстинкты не обманешь. И точно! Варич нахмурился и стал вчитываться. Безрезультатно – буквы расплывались, – но якобы внимательно. Влад захлопнул корочки. Пощелкал перед глазами Варича пальцами.

– Хочешь следующие лет пятнадцать париться на нарах, без пива и женщин? – почти ласково спросил он.

– Какие у вас могут быть ко мне претензии? – в духе столбового дворянина поинтересовался Варич в ответ.

– Четыре убийства.

Брови Варича взлетели вверх. У него получилось почти естественное светское удивление на лице, но в глазах читался страх.

– Какие убийства?

– Ритуальные.

– Не понимаю, о чем вы?

– Ты помогал находить жертвы и расправлялся с бывшими любовниками Елены Давыдовой. – Влад чувствовал себя инквизитором на допросе четвертой степени. Но кто сказал, что сейчас ему это не нравилось?

– Вы сказали «помогал», кому же, если не секрет?

Алек был удивлен. Потрясающе! Клиент пьян в стельку, идиот по жизни, а как держится. Жаль, что соучастник все-таки не Варич. Алек это уже четко понимал.

– А помогал ты как раз той дамочке, которой подарил так похожее на Еленино колечко, – вступила в разговор Юля. – Ты лучше скажи, кто она. Или это столь важная для тебя персона?

– Правда, важная? – с легкой хорошо разыгранной обидой переспросила Елена. У нее был вид покинутой возлюбленной перед лицом ее мучителя. Что-то цветаевское – «мой милый, что тебе я сделала».

Алек очередной раз подивился женскому коварству и жестокости. Она же парня до самоубийства доведет! Он же к ней всей душой, а она ему в душу и плюнула. Пусть по делу, пусть для дела. И даже за дело. Хотя Варич не виноват, что от одного упоминания его имени у Елены начинает голова болеть. Вот мужики так не поступают. Ему на миг стало жутко жаль Варича.

А тот чуть не плакал. Обмануть любимую женщину, обидеть ее… Из-за какой-то девки.

– Да не важна она мне! – начал он оправдываться, опять потянувшись за рукой Елены. – Мы познакомились года два назад, немного общались. С тех пор я ее не видел. Как расстались. Просто она так была на тебя похожа…

Влад быстро убрал руки Елены себе на колени. Ему этот нытик, ну, никак не нравился. И даже не в ревности дело. Просто, во-первых, он терпеть не мог вот таких тряпичнообразных представителей рода человеческого, а во-вторых, он же не слепой! У Елены явно от этого гада болела голова.

– Не видел, говоришь? Года два назад познакомились? – переспросил Алек, отвлекая внимание Варича на себя путем изъятия у того из-под носа кружки пива. – Точно недавно с ней не встречался? Не пил в ностальгическом ключе?

– Нет, – соизволил отозваться жертвенный ягненок. Изъятие кружки выбило его из колеи сильнее, чем исчезновение Елениных рук. Да… Алкоголизм сильнее любой любви. – Да и зачем?

– Но колечко-то ты ей не просто так дарил? – напомнил Влад.

– Да… – Варич расстроился. – Лена… Я просто… Ну, я не хотел на ней жениться, просто… – замямлил он.

– Значит, тоже к помолвке, – подытожила Юля. – Вот и вся любовь.

– Нет! Я никогда… – возмутился Варич.

– Да ты расскажи все нормально, – предложил ему Алек почти дружески.

А Елена продолжала смотреть на незадачливого поклонника кротким ласковым взором и улыбаться.

Варич хватанул пива. От души, чуть ли не половину оставшегося в кружке. Выпрямился. Глубоко вздохнул. В общем, приготовился. Как скальд перед выступлением. Влад уже было подумал – сейчас запоет.

– Аня тогда работала в одной из газет внештатницей, – начал он более-менее связно. – Была прессуха. Ну, пресс-конференция. Я же обязан бывать на всех городских пресс-конференциях. Я ее увидел. Думал, Елена. Но… познакомились. Стали встречаться. Потом… Мне не хотелось бы посвящать вас в лишние подробности. В общем, расстались.

– Не друзьями, – больше утверждая, чем спрашивая, подсказала Юля.

– Да, – согласился Варич и поморщился. Видимо, не лучшее в его жизни воспоминание.

– Вот тебе листок. – Алек выложил перед Варичем салфетку, достал ручку. – Пиши ее имя, фамилию, тогдашнее место работы, адрес.

– Нет у нее адреса, – жалобно сказал Варич, глядя с тоской на кружку пива, которую у него опять изъяли. На этот раз Юля постаралась. Ей стало понятно, что без своего «эликсира жизни» Варич быстрее идет на контакт. Ну, и плевать, что это шантаж!

– Она что, бомжует, что ли? – Елена от неожиданности даже вышла из роли.

При отсутствии пива под рукой Варич этого даже не заметил.

– Нет, просто Аня квартиру снимала, а потом съехала, – объяснил он. – А куда, не знаю.

– Хрен с тобой, золотая рыбка, – сжалился Алек. – Пиши, что знаешь.

Варич выполнял задание быстро и четко. Елена насмешливо улыбнулась. Ну вот! А она годами мучилась от чувства вины, что столько раз сбегала от этого незадачливого жениха, что заставляла парня страдать от мук неразделенной любви. Уже за тридцатник перевалило, а так, видимо, и осталась наивной дурочкой. Ему бы пива, а она о высоком… Да…

Будто прочитав ее мысли, Варич тихонько запел пьяненьким голосом, поглядывая на нее с обожанием:

– В моем саду, ланфрен-ланфра…

Елену ощутимо передернуло. Алека, как ни странно, тоже.

– Ну, все. – Влад проворно вытащил из-под пера Варича салфетку. – Спасибо за помощь следствию. Советую вам завтра же явиться в следственные органы и дать развернутые показания о знакомстве с гражданкой… Анной Николаевной Ветричной. До свидания.

Они синхронно начали подниматься из-за стола. Однако Варич проворно успел одной рукой ухватить вожделенное пиво, а другой – руку Елены.

– А ты не останешься? – с надеждой и прежним обожанием заканючил он. – Давай посидим, вспомним… Мы могли бы…

Что они могли бы, никто так и не узнал. Елена совсем невежливо вырвала у Варича руку и поспешила к выходу. На лице у нее четко читалось презрение к этому типу.

На улице опять густели сумерки, переходящие в настоящую темноту ночи. Даже звезды не блестели, небо заволокло серыми бездушными тучами. Было тепло. Грязь по-прежнему хлюпала под ногами. Но в воздухе все же витало нечто, какой-то чисто весенний дух.

– «По вечерам над ресторанами вечерний воздух дик и глух, и правит окриками пьяными весенний и тлетворный дух», – выдала Елена, стоя на крыльце любимого кафе с сигаретой в руках.

– «И каждый вечер друг единственный в моем стакане отражен и влагой терпкой и таинственной, как я, смирен и оглушен», – ответил ей Влад, с легким остервенением продолжая хрестоматийные блоковские строки.

– Я вообще-то про погоду, – объяснилась Елена.

– А я про твоего женишка, – ответил Влад.

– Про него много что сказать можно, – вступила Юля. – И про «перья страуса в моем качаются мозгу», и про «пьяниц с глазами кроликов»…

– Последнее особенно точно, – хмыкнул Влад.

– Особенно обидно про «в моей душе лежит сокровище, а ключ доверен только мне», – припомнил с трудом Алек.

– Издеваешься? – обиженно спросила Елена.

– Нет. Не над тобой, по крайней мере. Просто жалко, что эти слова уже не про него. А вообще, ну вас, с вашей поэзией. Влетели мы… – Он пошел за машиной.

– Про влетели ежу понятно, – рассудил Влад. – А вот про сокровище не очень.

– У Варича был дар, – грустно объяснила Елена. – Когда-то…

– Твою мать… – выругался Влад и бросил окурок в лужу.

Стало очень противно. Пусть для большого и жестокого мира маги – ненормальные и отверженные. Но он, Влад, никогда бы не отказался от этого по своей воле. Пропить способности…

– Да уж, – серьезно заметила Юля. – Вот что значит закопать талант в землю…

– Странно, что вы с Алеком друг друга не любите, – ехидно ответила Елена подруге. – У вас такая замечательная общая привычка – толкать прописные истины с умным и авторитетным видом…

Глава пятая

Утро светило в окна. Радостно и, как всегда, неуместно. Елена сидела в своем кабинете, за своим любимым рабочим столом и размышляла, катая по столешнице бутафорскую магическую сферу. Та подпрыгивала и мерцала.

– Полный тупик, – прокомментировала она Юле, удобно устроившейся в кресле.

– Конечно, – с готовностью поддержала ее подруга. – Два мужика. Тут с умом разобраться надо.

– Каких два? – удивилась Елена. – Ни одного как раз.

– Почему ни одного? Алек и Влад. Вот и выбирай.

Елена тяжело вздохнула и посмотрела на подругу с некоторой долей неприязни. Юля была ее лучшей и, что важнее, единственной подругой. И вроде девушка она не глупая. Но… Вопрос личной жизни Елены был у них темой недопонимания. Юля все сводила к этой теме. К тому же она была абсолютно уверена, что Елене и Алеку следует пожениться. Чем часто их донимала. Однако как только у Елены на горизонте появлялся новый объект внимания, Юля тотчас же сочиняла роман про любовный треугольник. Обычно Елена ей не мешала. Пусть развлекается. Надо же куда-то направлять штатному медику свою фантазию. Но сейчас Юлины изыски были совсем не в тему.

– Послушай, дорогая, – решила Елена объясниться. – Алек – мой друг. Ты это хорошо знаешь. Друг – это тот, с кем не спят. Ну, знаешь, типа брата, но не родственник. Влад – просто новый сотрудник «Бюро». И выбирать здесь некого. И вообще. Может, ты где-нибудь запишешь, что я сейчас сказала про Алека. Повесишь у себя в кабинете на стенку. Выучишь когда-нибудь… Там текста не так много.

– Сумничала? – взъелась Юля. – Заучила бы, если видела бы в этом смысл.

– Увидь. И побыстрее. Тут даже не особо одаренный его увидел бы за столько лет.

– Вот именно. За столько лет! – ухватилась Юля за последнюю фразу. – Когда мужчина и женщина годами вместе, почти живут вместе. То по-любому это должно кончиться свадьбой.

– Это ничем не должно кончиться! – Елена потерла виски. – Знаешь что? Можешь обижаться, но у меня от тебя и твоего некоего выборочного скудоумия начинает болеть голова. Как от Варича!

– Успокойся, – сдалась Юля. – Я же тебе добра хочу.

– А свадьба – это добро? Что-то я не заметила по прошлому своему опыту. Юля, пойми ты, не хочу я замуж. Не хочу! – Елена готова была кидаться вещами. И почему она позволяет подруге так над собой издеваться? Любому другому человеку Елена бы уже давно все высказала, что о нем и его идеях думает, так, чтобы он впредь боялся поднимать эту тему.

– Хорошо. – Юля сделала вид, что сменила тему. – Не поедим на свадебном торжестве салатиков, ну и ладно. Но мужчина-то тебе нужен. Для здоровья, так сказать. Это я как врач тебе советую.

– Нужен. С этим я никогда не спорила. – Елена вернулась к прежнему занятию – катанию сферы по столу.

– И между прочим, что-то я не замечала, чтобы ты целовалась с каждым новым сотрудником «Бюро», – выдала Юля сильный аргумент, хитро улыбаясь.

– А ты вообще поменьше замечай. Всем спокойнее будет, – посоветовала Елена недобрым тоном. – Оставь мою личную жизнь в покое. Она личная. Значит, только моя. – Но тут же она смягчилась. В конце концов, Юля на самом деле ее лучшая подруга. И во всех других вопросах понимает ее и поддерживает всегда. А что до странного непонимания про Еленины отношения с Алеком, так у каждого свои тараканы. И она сменила тему: – Сейчас важнее дело распутать. Но мы в тупике!

– Почему в тупике? – не согласилась Юля. – У нас есть имя. Описание внешности. Старый адрес. Бывшее место работы. Не найдем ее, что ли?

– Адрес уже проверили, – уныло сообщила Елена. – Съехала. Никаких данных не оставила. Что и следовало ожидать. Остаются редакции. Если работала внештатницей в одной газете, то могла податься и в другие потом. А может, и сейчас работает.

– Давай проверим, – предложила Юля.

Елена поморщилась, но достала из ящика стола старую адресную книжку.

– Представляешь, как сейчас на телефоне зависнем?

– Давай по очереди звонить, – внесла подруга еще одно разумное предложение.

– Нет. Где у меня знакомые есть, туда я звоню. Где… плохие знакомые, туда ты, – решила Елена. – Говоришь строго официально только с редакторами. Легенду сама сочини: на фига тебе эта фифа.

– Лады. – Юля поднялась с кресла. – Дай телефоны перепишу и пойду звонить от себя. Так быстрее управимся. С двух аппаратов.

Влад в принципе очень не любил устраиваться на новую работу. Идешь с какими-то бумажками по незнакомым кабинетам. Все от тебя что-то хотят. И смотрят недружелюбно. Ты для них еще чужак. А может, так и останешься чужаком…

В «Бюро» проблем не возникло. Алек стал его верным проводником. Да и люди смотрели на новичка с симпатией. Приказ был готов. Оклад выделен. Все просто замечательно.

– А куда меня посадят? – спросил Влад.

– Могу предложить пару вариантов, – усмехнулся Алек. – А тебе что, срок светит?

– Да ладно прикидываться. Рабочее место у меня будет?

– А как же! – Алека это все почему-то развлекало. – Хочешь, у Елены живи, как я. Хочешь, отдельные апартаменты выделим.

– Твоя щедрость не имеет пределов, – восхитился Влад. – Ты вот мне скажи, а у тебя здесь вообще статус какой?

– Я основатель «Бюро», – гордо сообщил Алек.

– Так прямо в штатном расписании и записано? – не поверил Влад.

– Нет. Там я ведьмаком числюсь. Но чаще бываю магом. Елену на дежурстве заменить или съездить куда-то с бригадой, когда всем некогда. – Алек при этом широко жестикулировал, видимо, подчеркивая свою значимость.

– А заседаешь где?

– У Елены, конечно, – немного удивленно объяснил маг. – Так тебя тоже к ней?

– Не будем нервировать девушку, – отказался Влад. – Двое – это уже слишком. Ты что-то про отдельные апартаменты говорил?

– Ну, да. Мой кабинет, – согласно закивал Алек.

– Ничего себе! Он живет у Елены. Числится у ведьмаков, где тоже отдельная комната. Еще – изредка пасется в кабинете дежурного мага. И свой кабинет держит про запас. Ну, ты и жлоб, однако!

– Я жлоб? Да я, как бомж, везде болтаюсь, – наигранно возмутился Алек. – Вот и кабинет тебе отдаю. А там – диван, комп, выход в Интернет, кофеварка, сгоревшая, правда.

– Толстый-толстый слой пыли, – подсказал Влад. – Ладно уж. Согласен на кабинет.

– Ой! Ваше величество, благодарствуем, что согласились, почтили, так сказать, своим высоким согласием, – раскланялся клоунски Алек.

– Елена в таком бы случае сказала: не юродствуй, – напомнил Влад.

– Вот и вся благодарность.

Алек вручил ему ключи.

– Устроюсь потом, – решил экзорцист. – Идем к нашей дражайшей. Небось там тихо вешается. Без дружеской поддержки таких бравых хлопцев, как мы.

– Тебе бы она тоже посоветовала не юродствовать, – вернул подколку Алек.

– Да, солнышко, я знаю, что она на меня похожа, – устало подтверждала Елена в телефонную трубку. – Потому ее и ищу. Тут один ненормальный наорал на меня, перепутав с ней… Да… Нет, не знаю. В рекламу ушла? А это как? В пиарщики, может? А, в агентство… А в какое?.. У кого спросить? Лады… Нет. Милый, сегодня не могу. Давай в пятницу. Созвонимся еще, ладно? Пока.

Она положила трубку, окинула коллег недобрым взглядом и пожаловалась:

– Мне бы в отделе кадров работать. Я выяснила почти всю ее трудовую биографию. С Юлиной помощью, правда. Все утро на телефонах висим.

– Ну и? – поинтересовался Алек, даже не подумав ей посочувствовать.

– Сейчас она работает в каком-то рекламном агентстве. Что-то с полиграфией связано.

– Как узнать, в каком? – продолжал ее друг допрос. – Их в городе около сотни, наверное.

– Надо спросить у еще одного приятеля, – сверившись с записями, ответила Елена. – Но мы с ним в ссоре.

Появилась Юля, кивнула хмуро Алеку, более приветливо Владу.

– Вроде все? – поинтересовалась она у подруги. – Еще кому-нибудь надо позвонить?

– Ага. – Елена опять устало вздохнула. – Вот номер. Зовут Серега. Наври, что как-то пили вместе на Бродвее. – Так они называли пешеходную улицу в центре города. – Все равно он не вспомнит, но соврет, что знает тебя. Спроси у него, в каком рекламном агентстве эта Ветричная сейчас трудится.

Юля жестом согнала ее с законного места. Взялась за телефон.

Елена пересела на диван, вытянула ноги, скрестила их в лодыжках. Вид у нее был мученический. Наконец-то смилостивившийся над подругой Алек пошел заваривать кофе.

– Ты думаешь, мы ее вычислим? – тихо, чтобы не мешать Юле, спросил Влад.

– Сто процентов – нет, – ответила Елена. – Уверена, из агентства она тоже уволилась. Она прячется. Она знает, что мы ее ищем.

– От соучастника?

– Скорее всего. – Она приняла у Алека чашку. – Спасибо, милый. Сменишь меня сейчас на телефоне? А то у меня от воркотни в трубку уже голова раскалывается.

– Она у тебя со вчерашнего вечера болит, – напомнил Алек. – Ты же знаешь, что головную боль терпеть не рекомендуется. Выпей таблетку.

– Я их уже с килограмм заглотила. Толку ноль, – пожаловалась Елена.

– Глотни эликсир здоровья, – предложил Алек. – Люде сейчас позвоню, она принесет.

– Хорошая мысль. – Елена улыбнулась. – Юль, как успехи?

– Да никак. – Медик швырнула трубку на аппарат. – Уволилась она и пропала.

– Я же говорила, – напомнила Елена Владу.

– Да. Результат и правда ожидаемый, – кивнул он. – Что теперь?

– Надо опознать голос с флешки, – напомнил Алек.

– Блин, это надо было сразу сделать! – раздраженно заявила Елена. – Чего не напомнил?

– Вот только орать на меня не надо, – с достоинством попросил маг. – Мы все были заняты.

– Нет чтоб честно сказать: склероз, – прокомментировала Юля. – Старческий маразм в детские годы.

– На себя посмотри, – обиделся Алек. – Склероз… Маразм. Это все заболевания ума. А у тебя его нет. Так что…

– Ладно, – вмешался Влад. – Давайте вылечим Елену, а то она, когда болеет, становится капризной. Прекратим ссориться и послушаем запись.

В кабинет влетела Геллочка. Влад машинально съежился. Алек так же машинально нахмурился. Елена просто закрыла лицо руками.

– А вот и я! – радостно прощебетала ведьмочка. – Не ждали?

– Верно подмечено, – прокомментировал Влад.

– Солнышко, – тут же развернулась она к экзорцисту. – Ты такой сильный, такой мужественный… Заступись за меня. Мне сегодня в трамвае один хам под юбку пытался залезть.

– Ты больна, рыбонька, – отозвался Алек. – Под какую юбку? На тебе ее нет!

Да, юбки на Геллочке точно не наблюдалось. Был очередной широкий пояс. Почему-то кружевной. Почти прозрачный. Ужас!

Геллочка на заявление Алека надулась.

– Чего тебя принесло? – поинтересовалась Юля, отвлекая внимание ведьмы от мужчин.

– Так вам тут зачем-то нужен был эликсир, – пояснила она. – Я и принесла.

– О! От нее хоть какая-то польза есть! – обрадовался Алек. – Давай сюда.

Гелла, изогнувшись самым нелепым образом, чуть не растеряв вываливающуюся из декольте грудь, отдала ему бутылку со странным напитком янтарного цвета.

– Алек, – подозрительно глядя на снадобье, заговорил Влад. – А это из чего сделано?

– Слушай, воевода, – не выдержала Елена. – Не тебе же пить. На кой интересуешься, а? Энергетически заряженная вода, настой ромашки с валерианой, еще пара безобидных ингредиентов, специи. Мне бы орешков.

– Давай смотаюсь. Куплю, – предложил Влад, глядя на нее с тревогой. Казалось, Елена сейчас умрет от головной боли.

– Не надо, милый, – опять пропела Гелла. – Люда прислала. Как тебе здесь несладко, дорогуша, за больными ухаживаешь, гадости от всяких выслушиваешь, может, пойдем…

– Вот шла бы ты одна, Гелла, – прервал ее Алек. Он прекрасно знал, что, когда женщина кадрит парня, лучше не лезть, себе дороже выйдет. Но выступать адвокатом Елены, на которую Гелла так нагло намекала, у него получалось уже как-то автоматически.

– Ой! Ну, конечно! – тут же взъелась Гелла. – Ревнуешь?

– Кого? – не понял Алек. – Я вообще подругу защищал.

– Гелла, еще один выпад такой в мою сторону… – Елена была очень серьезна. – И ты об этом здорово пожалеешь. Оставь Влада и Алека в покое. И вообще, иди работать.

Гелла обиделась. Но с начальством не поспоришь. Она развернулась к двери.

– Кстати, – остановила ее Елена. – Спасибо за помощь, дорогая.

– Да, вежливость всегда была твоей сильной стороной, подруга, – усмехнулась Юля.

– Между прочим, сильным магам можно было бы лечиться своими способностями, – как бы в никуда кинула Гелла.

– Тогда некоторым ведьмам нечего будет здесь делать, – так же в никуда заметил Алек.

– Некоторые ведьмаки сами не знают, о чем говорят, у нас круг обязанностей намного шире. – Гелла делала вид, что общается с дверью.

– А у некоторых хозяев «Бюро магических услуг» есть очень важные дела, так что ведьмам в таких случаях самое то позаботиться о магах, а не спорить с ними, себе, кстати, в убыток, – поставила Елена точку в разговоре.

Гелла наконец-то вышла.

– Уф! – тяжело вздохнул Влад. – На кой вы ее вообще здесь держите?

– Как это на кой? – удивился Алек. – Знаешь, как снимается венец безбрачия, например?

– Ну… естественным путем, – ответил Влад.

– Вот! – подтвердил Алек. – Для того и держим.

– Да она на самом деле неплохая ведьма, – объяснила Елена.

– А какая у нее профессия была до этого? – с ехидством поинтересовался Влад.

– Проститутки, котя, делают это за деньги, – усмехнулась Елена. – А она для удовольствия.

– Просто мужика ей нормального надо, – высказался Алек, который в принципе был не злым человеком.

Юля уже открыла рот, чтобы выдать фразу типа «Вот и займись!», но поймала предостерегающий взгляд Елены и закрыла рот обратно. Влад тоже решил оставить слова Алека без комментариев, хотя, по его мнению, нормальный мужик с Геллочкой прожил бы на этом свете ох как недолго.

Алек в атмосфере всеобщего молчания поставил телефонную запись, сделанную Анатолием.

– Ну, дай нам бог узнать, – пробормотал он, нажимая пуск.

– «Бюро магических услуг», здравствуйте, – вежливый, чуть усталый голос Анатолия.

– Здравствуйте, а могу я услышать Елену Васильевну Давыдову?

– Нет, простите, ее нет на месте. Срочный вызов.

– Тогда, если можно, Олега Ивановича.

– Извините, его тоже нет. Он уехал вместе с Еленой Васильевной. Могу соединить вас с дежурным магом.

– Спасибо, не надо.

– Передать что-то Елене Васильевне или Олегу Ивановичу?

– Нет. До свидания…

Тут же шла и вторая запись.

– Добрый вечер. «Бюро магических услуг», – бодро, но холодновато поздоровался охранник Гриня.

– Здравствуйте, Елену Васильевну я могу услышать? – Тот же голос.

– Нет. Простите. Ее нет в «Бюро».

– Она на выезде? – В монотонно-вежливом тоне проскользнуло что-то. То ли удивление, то ли нервозность.

– Нет. А кто интересуется?

– Извините. А Олега Ивановича я могу услышать?

– Его тоже нет. Так кто интересуется?

– До свидания…

Больше на флешке ничего не было.

– Черт! Черт! Черт! – выругалась Елена. – Голос очень знакомый. Но не могу вспомнить, кто это!

– Да… – задумчиво согласилась Юля. – И я не могу.

– Та же фигня, – расстроенно сказал Алек.

– Слушайте, ну ладно, я на голову больная, но вы-то? – обратилась Елена к друзьям. – Напрягите память!

Алек поставил запись второй раз.

– Заметили? – спросил он, слушая разговор на пленке. – «Она на выезде?» Хотя в первый раз ему сказали: уехала, срочный вызов. Он то ли сам часто это произносит, то ли слышал от кого-то из нас.

– Естественно, слышал от нас, – сказала Юля. – И вот еще… Он делает небольшие паузы перед вашими отчествами.

– Будто привык произносить только имена, – закончила Елена ее мысль. – Нет. Это однозначно кто-то из знакомых. Но все равно вспомнить не могу.

– Значит, не так часто общаешься с ним по телефону, – предположил Влад.

– Зато, видимо, часто общается лично, – подсказал Алек. – Он в теме. И про имена правильно заметили. Вот только бы вспомнить, кто это…

– А можно как-то магическим путем память усилить? – спросила Юля.

– Зашибись, дамы пошли! – восхитился Алек. – Одной тут головные боли лечи магией, другой – память усиливай. Юль, ум-то есть? Ну, усилим, потратим на тебя силу, а через пять минут вызов. И какие мы туда поедем?

– Практически никакие, – ответила Елена. – Юль, давай уж как-нибудь естественным путем, а? Мнемоникой там, еще чем-то.

– И главное, Юля, такое усиление невозможно по законам магии, – более спокойно объяснил Влад. – Как это сделать? На ассоциациях? Так их нет. На подобии? Было бы подобие, вы бы его и так вспомнили.

– Ладно, простите безграмотную, – сдалась Юля. – Но как, извините, его естественным путем вспомнить? Как в полиции? По шумам на пленке? Или еще как?

– Да шумы-то там обычные, – сказала Елена, прислушиваясь. – И смысла вслушиваться нет. Нам без разницы, откуда он звонит. Важнее кто он? А тут…

– Подожди, – прервал ее Алек. – Влад тут что-то про подобие говорил… А если сравнить его голос с другими? Давай обзвоним приятелей, будем слушать и сравнивать!

– Умница, – похвалила его Елена. – К тому же мы можем сократить круг поиска.

Она достала свой ежедневник.

– Вот, – открыла на нужной странице. – Швед писал, что познакомился с Анной на пьянке. Это произошло шестого февраля. Надо первым делом обзвонить постоянные места заседаний.

– Типа кафе, что ли? – не понял Влад.

– Да нет, флэты, – объяснил Алек. – Мы предпочитаем напиваться в домашних условиях.

– Это проще, – согласился Влад. – Ну, давайте, обзванивайте. Но громкую связь включите.

Они его поймали на третьем звонке. Юля чуть не плакала. Алек тихо матерился. Елена просто держалась за голову.

– Дура! Вот дура! – ругала она себя. – Ведь у Шведа все по-русски написано. Пьянка у Д. Почему я решила, что он не может пить два вечера подряд в одном месте?

– И понятно, почему мы голос не узнавали, – грустно заметила Юля. – Ведь никто из нас с ним и не общался по телефону. Просто заходили к нему, когда считали нужным.

– За это и поплатились, – сказал Алек. – Все у нас было просто.

– Швед называл его Дворкиным, – кисло улыбнувшись, вспомнила Елена. – Все те же обратные ассоциации. Создатель и маг, блин! Да он никогда ничего сам сделать не мог!

– И все высасывал из нас. Как из коров дойных, – зло добавил Алек.

– Вот и объясните мне, за что? – спросила их Юля. – Он же на нас паразитировал! И нас же подставил! Елена вечно с ним возилась, все ему разжевывала да в рот клала. И ее же…

– Причина проста, дорогая, – холодно улыбаясь, но не в адрес подруги, сказала Елена. – Называется – не дала!

– Это… – решил уточнить Влад.

– Именно, – подтвердила Елена. – Называется, если пользовать, так по полной программе.

– А ты чего мне не сказала, что он к тебе приставал? – удивился Алек. – Я бы с ним потолковал. По-мужски, так сказать.

– Да брось, милый, что я тебе каждый раз жаловаться буду? – Она легко потрепала его по плечу.

– Зато теперь понятно, как его осенила идея насчет твоих бывших, – заметила Юля. – По своему опыту. Нашел похожую девушку. Та уже была на тебя зла. Но, видимо, дала. Вот он и… придумал.

– Спасибо тебе, воевода, – искренне сказала Елена, обернувшись к Владу. – Не выдай ты тогда идею про друзей, которые на самом деле нас ненавидят, я бы точно сейчас в истерике билась. А так только зло осталось. Поехали!

Дворкин, как всегда, сидел на кухне. Как всегда, ничем не выдающийся, как всегда, злой. На всех вокруг и на мир.

Алек порадовался, что у него практически не бывает депрессий. За последние дни ему так часто становилось противно от общения со старыми знакомыми, что тут и до суицида недалеко. Но… Сейчас ему было не просто противно. Он был зол, у него кулаки чесались настучать Дворкину по морде. Но в то же время Алек понимал, сделай он это и опустит себя до его уровня. И от самого себя противно станет. Алек знал, он умней, лучше, светлее, наконец, чем этот…

– А что вы хотели? – разводя руками, говорил между тем Дворкин. – Вы приходите сюда, как в кабак дешевый. Выпить, побузить. За все платить надо!

– Чужими жизнями? – поинтересовалась Елена.

Алек покосился на нее. Ох, не повезло Димке. С виду Елена сейчас была очень любезная, дружелюбная. Даже ласковая. А это значит, что внутри она кипит от злости и презрения к бывшему другу. Дай ей волю, и она выпустит это все наружу. Как написал Алексей Пехов в одном из своих первых фэнтези: «Я пока терплю, а могу и бритвой по глазам».

– А почему бы и нет? – нахально спросил Дворкин. – Не своей же?

– Ой, лапа, вот тут-то ты и заблуждаешься, – криво ухмыляясь, сообщил ему Алек. – А ты не думал, что станешь следующим?

– Не думал! Знаю, что не стану.

– Такая наивность в столь недетском возрасте, – прокомментировал Влад. – Думаешь, так ей необходим? Думаешь, нет у тебя дара, так и смерть ей твоя не нужна? А ведь наоборот. Ты сам считаешь, что она от тебя зависит.

– Можно было дать ей время, а потом постоять и поохать над его трупом, – поддержал Алек Влада.

– Да ничего вы не понимаете! – взорвался Дворкин.

Елена улыбнулась еще шире. И хищно как-то. «Когда в кино так улыбаются, то из-под верхней губы торчат клыки, – подумал Алек. – Острые такие. И понятно сразу, с какой целью они там торчат».

– «А помнишь, как все начиналось, как было впервые и вновь?» – промурлыкала Елена строку из известной песни «Машины времени». – Хочешь, я тебе расскажу про тебя, про Анечку, как да что было да что дальше могло бы быть?

– Попроси еще позолотить ручку, – усмехнулась Юля.

Елена поднялась с табуретки. Прошлась по кухне. Встала возле плиты, оперлась об угол разделочного стола. Взгляд у нее был резкий, недобрый, притягивающий. А голос, когда она заговорила, мягкий, текучий, будто она слагала балладу, как древний скальд Холодного моря.

– Не важно, как вы познакомились, – начала она, не сводя с Дворкина взгляда. – Может, на улице, может, кто-то привел ее сюда… Она была удивительно похожа на меня. И, как ты быстро выяснил, знала об этом. И… переживала по этому поводу. Сначала ты просто затащил ее в постель по пьяни. Ведь это было забавно. Не меня, так ее… А потом… Нет, конечно, ты не влюбился. Нет, конечно, ты не начал дорожить ею. Просто появилась идейка. Циничная такая. Познакомить ее с кем-то из моих бывших. Подсунуть девушку ему в постель. Снабдив ее заранее всеми необходимыми сведениями о нем. И параллельно культивировать в ней эту милую мысль, что она вторая. Успокаивать, сочувствовать. Может, даже говорить, как я вас обоих круто обидела. Я ведь обидела тебя, так? И даже не тем, что отказала немереное количество раз. А тем, что у меня есть друзья, «Бюро», дочь, наконец. Что я не сижу тут и не нянчусь с тобой. Не поделилась я, да?

– Почему я всю эту фигню выслушивать должен? – перебил ее Дворкин. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Что-то уж больно спокойны были гости.

Елена поймала Юлин вопросительный взгляд. Кивнула в ответ. Чем дольше продлится этот разговор, тем лучше. Да и временно отвлечь внимание Дворкина не помешает.

– Так ведь дело в том, мой дорогой недалекий… друг, – недружелюбно начала Юля, – что мало кто твоего мнения спрашивает.

– Именно, – поддержал ее Алек. – Сиди и наслаждайся. Смотри, Лена полностью с тобой соглашается. Да, виноватые мы. Но…

– Как ты сам правильно заметил, – опять подхватила Юля, – за все в жизни надо платить. Ты хотел от нас много, всего и сразу. И все на блюдечке с голубой каемочкой. А кто вместо тебя за это платить будет?

– А он и платит. – Алек ей улыбнулся. – Сама же сказала – никто никогда его мнения не спрашивал. И сейчас не спрашивает.

– «Так вот теперь сиди и слушай», – процитировал Влад начало популярной песенки. – По-хорошему. А если что… Я тебя не знаю. Но вдарить тебе хорошо и тем самым призвать к порядку, добавить усидчивости, так сказать, это я могу. И сделаю с удовольствием. К тому же… ты же безумно боишься физической расправы.

– Ладно, – подумав, согласился Димка. Улыбка у него потухла. – Почему бы ваш бред не выслушать? Мне не привыкать.

– Вот именно, – Елена продолжала, так же мягко и ласково, будто и не слышала разговора, состоявшегося всего миг назад, будто и не прерывалась. – Зато Анечка с тобою делилась. По полной программе. За всех. Бедная кроха! Потерянная, с новыми такими шикарными возможностями. О которых сама ничего еще толком не знала. Но ты же герой, ты ей все объяснил. Помог! Это ведь ты научил ее, что можно тянуть силу из любовников? Ты. Ведь тебе не раз приходилось об этом слышать от меня и от Алека. Кстати, об Алеке. Из-за него ты тоже чувствовал себя вторым. А тут! Для нее ты был тем же, что и Алек для меня. Вернее, старался быть. Мало представляя, что связывает нас с Алеком…

– Да индюку понятно, что вас связывает! – со злостью прервал ее Дворкин. – Постель. Только вы по какой-то глупости изображаете святых. Мол, нет-нет. А сами небось потешаетесь над остальными. И над любовничками твоими тоже. Вон, сидит. Следующий?

– Что и следовало доказать, – усмехнулась Елена. – Ничего ты не понял. Да ладно. Это не имеет значения. А Влад… Может, и следующий. Но для меня, а не для вашего замечательного дуэта. Вернемся к Анечке. По твоему наущению, гений ты наш, девочка первый раз попробовала. И… она его убила. Такая вот неожиданность. И что самое забавное. Она испугалась. А ты… Как тебе понравилось инсценировать самоубийство? С трупами легче, чем с живыми людьми?

И вот теперь в кухне стало холодно. Очень холодно. Могильно прямо. И откуда-то пахнуло смертью и разложением.

Влад вдруг испугался. Он представил себя на один короткий миг на месте того, кто стал первым… И вот знакомые ассоциации, знакомый булгаковский образ… Будто тьма за окнами и запах болота и разложения. И чья-то длинная рука зеленоватого цвета тянется, тянется из форточки к шпингалету окна. Еще миг… Влад вздрогнул. Образ пропал, а запах нет. И холод остался.

Влад посмотрел на Алека. Тот глазами указал на Елену. Да… Влад не знал, что сейчас будет с Дворкиным, но понимал, что ему придется нелегко. Дворкин же смотрел на Елену как завороженный. Не отрывая глаз. А по лицу у него расползлась мерзкая улыбочка. Вроде бы этот парень чувствовал себя победителем. Но… Он боялся. Сильно. До смерти. И наверняка скоро у него перед глазами появится тот же булгаковский образ, который Елена почерпнула там, в квартире Александра, когда на какое-то время смотрела на мир его глазами.

– И что? Что мне твои трупы? – проговорил Дворкин. – Они были такими же идиотами, как ты. Как твой любовничек. Сами напросились. А чего мне бояться трупов?

– Правильно, – пожала плечами Юля. – Это живых ты боялся. Вот отыгрался-то ты на них! Как же! Они получали то, что ты по своему скудоумию считал своим.

– Что-то во всем этом фрейдистское есть, да, Юль? – спросил Алек. – Это я про него и про трупы.

– А че? Мне нравится, – ухмыльнулся Влад. – Почти игра с восковыми фигурками. Представляете, стоит он над трупом и ну его пинать. Вот тебе, вот тебе… А в ответ тишина…

– «Он вчера не вернулся из боя…» – продолжила Елена строкой Высоцкого. – Полный простор для деятельности и больной фантазии. При полной безнаказанности. Конечно, они же не встанут из могил.

– Я в эту вашу чушь никогда не верил, – усмехнулся Дворкин. – Просто делал вид всегда, что слушаю, что вникаю. Мне плевать на ваши сказки! Не верил и не поверю никогда!

– Жаль, солнышко. – Опять на лице Елены появилась та улыбочка, хищная, как оскал голодного зверя. – Обидно, что ты при возможности брать от нас все, что захочешь, не взял главного. Ума побольше. Все-то с тобой банально складывается. Прямо как в голливудских сказках. Хочешь – не хочешь, а приходится говорить банальные истины. Никогда не говори никогда, Дмитрий.

От звука собственного имени он вздрогнул и как будто проснулся. И всей душой ощутил этот запах, этот холод, пропитавшие кухню насквозь. И осознал их значение.

– Обернись, – подсказала Елена.

С балкона выходили покойники. С такими знакомыми лицами… Первый из них приветливо улыбался безгубым ртом. Было видно, что его пасть кишит червями… Жирными, грязно-розовыми. Одного глаза у мертвеца не было. Другой полузакрыт, испачкан землей. Как и все тело восставшего. Двигался он неловко, боком. С него прямо на пол кухни валились куски тканей, обнажая белесые кости.

Воняло неимоверно. И было страшно… Очень страшно! Потому что такого просто не могло быть! Димка не знал, что его пугает больше. Запах? Вид покойников, вдруг покинувших могилы? Их внезапное появление? Или осознание того, что он их знал при жизни, он сам уродовал их трупы…

Появился второй. Сполз в комнату. Этот – уже наполовину скелет. Черви облепили его всего и так же, отожравшись, спадали на пол. И ползли, ползли в направлении Димки… А сам мертвец скалился на него гнилыми зубами, зловеще оттягивая вниз голую нижнюю челюсть, и потрясал лезвием, зажатым между пальцев, чудом еще не тронутых разложением.

Смрад стоял неимоверный. Димке не хватало воздуха. Он сам уже пропитался запахом гниения, будто тоже начал гнить…

Тот, кто проник в кухню первым, стоял теперь в куче обломков собственного тела и помахивал веревкой, на конце которой была петля… И Димка вдруг вспомнил, как сам затягивал ее на горле мертвеца. Вспомнил и судорожно сглотнул, будто почувствовал на собственном горле удавку. Тут же заболели запястья. Будто кто-то порезал их… В точности, как он сам…

Последний труп перекочевал в кухню. Ползком, ибо ног у него не было. Так, ошметки. Будто растерял кости по дороге сюда… Но что удивительно, этот окончательно прогнивший, у которого сквозь остатки грудной клетки проглядывал клубок все тех же жирных и противно движущихся червей, был весь мокрый. И вода стекала на пол грязным вонючим потоком.

У Димки скрутило живот. Резкие спазмы ударили в горло, стремясь выплеснуть из желудка все его содержимое. Зажимая рот рукой, он, шатаясь, притиснулся к раковине…

– Эк его разобрало! – восхитился Алек, с брезгливостью и презрением на лице. – Аж и заорать не может.

– Ты бы тоже вряд ли заорал, – ответил Влад. – Чего мы над человеком веселимся? Ему плохо. А мы тут злорадствуем. И вообще, ну вас… Ведем себя как воландовская свита.

– Вот спасибо тебе, добрый парень! – недовольно вступила Юля. – Ты-то, конечно, на Азазелло тянешь. Алек – на Коровьева-Фагота. Такая же глупая физиономия. А мне выбирать между Бегемотом и Геллочкой?

– Знаешь, даже при всей нелюбви к тебе посоветовал бы выбрать Бегемота, – авторитетно заявил Алек. – Эй! Гейзер, ты никак умолк?

Димка стоял молча, зажмурившись, костяшки его пальцев побелели, обхватывая края раковины. В голове у него гудело, желудок отвечал резью, горло саднило. Он только что оставил поздний обед в раковине.

– Что вам надо? – с трудом выдавил он.

– Да всего-то адрес Анны, – ответил ему Влад будничным тоном.

Димка кивнул, соглашаясь.

– Вот и славно, – обрадовалась Юля. – Дим, а чего это тебе так схудилось? Съел что-то не то?

Дворкин резко к ней обернулся, намереваясь сказать все, что он думает про ее дурацкие шутки. И только тут заметил, что никаких покойников в кухне нет, исчез холод, исчез смрад разложения, пол возле окна был чист.

– Сволочи, – зло сказал он.

– Ага, – легко согласилась Елена. И улыбнулась. Уже спокойно, обычно, как если бы говорила весь день о пустяках. – Ладно, мальчики, – распорядилась она. – Не забудьте у него адресок выцарапать. Минут десять вам. А мы с Юлей подождем вас в машине.

– Ты все равно проиграешь, – по-детски обидчиво проговорил Дворкин. – Она сильнее. Я знаю… Я сам ее такой сделал.

– Лен, пожалуй, мы их можем и пятнадцать минут подождать, – глядя на позеленевшее лицо Димки с чисто медицинским интересом, предложила Юля.

– Конечно. – Елена прошла к выходу из уже поднадоевшей ей кухни. – А тебе, Дима, советую отучиться от высокопарных выражений. «Я сам ее такой сделал…» Тоже мне – доктор Франкенштейн. В тюрьме твоего пафоса не оценят. Начинайте, господа…

До дома, где свила себе гнездышко убийца, от Дворкина надо было ехать минут двадцать. При хорошем раскладе. Но в середине дня в центре города расклад по определению не мог быть хорошим. Машин по весне на дорогах было, как грибов после дождя. Пробки на каждом перекрестке.

Влад терпеливо смотрел в ветровое стекло, курил и ждал малейшей возможности хоть немного продвинуться вперед. Алек, Елена и Юля рассматривали рисунки Шведа.

– Лен, а как ты догадалась, что Дворкин их не уничтожил? – поинтересовался маг.

– Он не дурак. Да и трус к тому же, – ответила Елена. – Он понимал, что за это я точно могу его убить.

– Вадька и правда был до безумия талантлив, – с легкой завистью заметила Юля.

Да, Швед был просто умопомрачительно талантлив. И обладал очень мощным даром. Даром предвидения. У Елены сердце сжималось, когда она просматривала рисунки.

Вот тот, о котором он писал в дневнике. Город. Серый, сонный, чуть раздраженный. Пыльный и туманный. А над городом, в клубах кустистого тумана – замок, неприступная крепость из темного древнего камня. С пустотою глазниц. С вековой неприступностью стен. Как у Пушкина: «Как грозный часовой, стоит один во всей вселенной». Замок ждет новостей, замок окидывает взглядом суетливую жизнь внизу. Где съеживается в преддверии весны снег, где тусклый убогий асфальт выползает из-подо льда. Огромная куча не то стаявших останков снега, не то мусора раскинулась посреди площади, среди жилых типовых домов и трафаретных офисных зданий. Куча напоминала по очертаниям спящего дракона. Огромного, благородного зверя, чьи глаза давно не желают смотреть на серость этого никому не нужного мира. Рядом с драконом, не тревожа его вечный сон, припаркованы «Мерседесы» и новомодные «Ауди». С понтовыми номерами, бездушно-блестящие, монстры современности. А в их ряду – карета. Черная, с закрытыми окошками, со спрятанной в ее чреве угрозой. Но… дверца открыта, и тонкая женская фигурка, закутанная в плащ, выплывает навстречу миру, замку, «мерсам» и дракону. В серости дня необычайно ярко блестит сталь клинка…

А вот еще рисунок на ту же тему. Заброшенная ветряная мельница с ободранными крыльями. В куче мусора припаркован все тот же символ «сладкой» жизни и технического прогресса – шестисотый глазастый «мерин». И рядом с ним, задрав голову, обозревая «грозный» облик врага, стоит Дон Кихот в костюме от модного модельера, с айфоном около уха и с мечом в свободной руке.

Следующий образ. Елена резко вздохнула, увидев то, что оставил им в наследство Швед. Здание «Бюро». Маленькое, аккуратное, приземистое, старое. Восемнадцатый век. Домик окружают такие же его братья-близнецы. Дверь в «Бюро» распахнута настежь. И через нее видны каменные средневековые своды. Видны свечи, расставленные вокруг алтаря, виден силуэт девушки, привязанной к жертвенному камню, струйка крови и надпись на латыни «Митре Непобежденному»… А возле двери, заглядывая внутрь, стоит… Женька.

А потом… Юля тихо всхлипывала рядом, Елена сама старалась не расплакаться. Кладбище, ночь. Старые покосившиеся кресты, белый камень надгробий. Три новые могилы – свежая земля чернеет на общем фоне, таблички с еще различимыми буквами. А впереди… самая свежая. Надгробие – мраморное чудо скульптуры. Печальная дева ласково гладит тонкими белыми пальчиками грубый камень. «Hic yasem… V.S.». Здесь покоится Вадим Шведов…

– Да уж, – тяжело вздохнув, сказал Алек. – Не знаешь что и лучше, иметь талант или не иметь… Вот отдал бы он нам эту картину раньше…

– Как? – спросила Елена. – Он был в Европе. А до этого у Вадима была слишком насыщенная жизнь…

Алек обернулся на нее посмотреть. Дорогая подруга была совершенно спокойна. Легкая грусть в глазах, мимолетная печальная улыбка. С такими лицами уходят с кладбища, после того как навестили любимых, оставшихся навсегда по ту сторону жизни. Так покидают могилы героев, исполнивших свое Предназначение. Отдав последний долг и став сильнее.

Сила… ее было много. Она ощущалась в движениях Елены, во взгляде, в прямой, напряженной осанке. Она висела незримым туманом в салоне машины. Она заставляла поеживаться, отворачиваться, звала бежать прочь. Но… но это была сонная, хорошо сдерживаемая сила. Как у хищного зверя на охоте. Когда он выбрал жертву и наблюдает за ней в полной уверенности, что она не уйдет.

Они приехали. Нужный дом, как ни странно, не пятиэтажка. На этот раз девятиэтажный монстр. Хотя тоже штампованный. Таких целый десяток возвышался вокруг.

– И что дальше? – немного робко, неуверенно спросила Юля.

– Я не знаю, сколько на это понадобится времени, – ответила Елена. – Можете ждать здесь, можете уехать.

– Глупостей не говори, пожалуйста, – попросил Алек. – Куда это мы поедем?

– Что? Раскинетесь биваком в прихожей? – иронично спросила Елена.

Разговора о том, чтобы пойти с ней туда, в комнату, где ждет убийца, не было. Это будет поединок. Дуэль. Но… Все же Алеку было привычнее находиться рядом.

– Хорошо, – не дожидаясь его ответа, сказала Елена. – В комнату не входить. Дверь не открывать. Пока сама не выйду. Приедет Гувер, не пускайте. Хотя… он не полезет. Грамотный. Идем, что ли? Второй этаж…

Алек вдруг захотел спросить: «А ты уверена, что вернешься?» Но он понимал, что это было глупо. И даже не в том дело, что Елена слишком в себе уверена или что никто не сомневался, что победа, как говорится, останется за ними. Просто… иначе быть не могло. Что-то сейчас такое витало вокруг его дорогой подруги. Что-то особенное, непонятное, почти неощутимое, но дающее уверенность. Может, просто отголоски ее видения? Ведь часто Елена могла знать будущее. Или… отголоски видения Шведа. Не зря же Елена забрала его наброски из квартиры Дворкина, не зря решила пересмотреть их в машине. И его собственное видение… То, что Швед не успел нарисовать… Хотя это как раз пугало. Какая-то деталь. Какое-то смутное воспоминание. Важное, но ускользающее. Алек хотел повернуться к подруге, чуть отставшей от него, сказать, предупредить… Но о чем? Только бы это оказалось не решающе важным.

Он все же обернулся. Елена и Влад стояли рядом площадкой ниже той, где располагалась заветная квартира. Алек достал сигареты. Прикурил, передал пачку и зажигалку Юле, внимая ее молчаливой просьбе.

– Лен, – говорил между тем Влад. – Я не знаю твоих возможностей. Не знаю всего, что знаешь ты. Твоих козырей, которые у тебя обязательно есть. Просто… просто возьми вот это.

И он надел Елене на палец свою печатку. Ту самую, древнюю, хранящую неизвестную силу. Маленький дракон обвился вокруг пальца, серебро не холодило кожу, наоборот, приятное тепло растеклось по руке. На плоской голове древнего хранителя нашего бренного мира блеснул непонятный вензель.

– «О тебе ль я заплачу странном, мне ль твое улыбнется лицо? Посмотри, на пальце безымянном, как красиво гладкое кольцо». – Елена цитировала свою любимую Ахматову легко, чуть с улыбкой. – Спасибо, Влад…

Она хотела сказать что-то еще, но передумала, лишь провела рукой по его щеке и пошла вверх. Решительно, но неторопливо. Как человек, принявший окончательное решение в деле, долго не дававшем ему покоя.

Анна приготовилась к их появлению. Продумала все до мелочей. Она сидела в удобном кресле, спиной к окну. Как тогда в ночь убийства Александра. Перед ней на низком столике стояла бутылка красного сухого вина, пепельница и два бокала, лежали сигареты. Вино – Еленино любимое, сигареты той же марки, что курит она. Анна вообще не очень любила курить. Но… она должна была войти в образ. Последнее время ей приходилось делать это все чаще, но… Она нервным жестом разгладила на коленях черную юбку с двумя небольшими разрезами по бокам, поправила блузку, естественно, тоже черную, с глубоким вырезом, открывающим обзору кружева лифчика. Анна старалась одеться в Еленином стиле, но при этом сохранить и каплю собственной индивидуальности, чтобы подчеркнуть одновременно и сходство, и различие двух женщин. Блузка, в отличие от Елениных, была прямой. Приталенность Анне не очень шла, подчеркивала ее некоторый излишний вес. Да и V-образные вырезы она терпеть не могла. Носила вырезы сердечком, они подчеркивали грудь, соблазнительно обрисовывали ее контуры.

По замыслу Анны, все эти мелкие детали: похожий костюм любимого Еленой черного цвета, кресла, повернутые друг к другу, вино, напоминающее об обстоятельствах смерти одного из Елениных любовников, сигареты той же марки, – они должны были вызвать раздражение гостьи и тем самым ослабить ее. И еще один немаловажный штрих – на видном месте висела картина Шведа. Не картина даже, а набросок, эскиз, недавно похищенный Димой из студии художника. Лицо, разделенное пополам стеклом. Часть – Елена, часть – она, Анна. И вихри силы, кружащие вокруг лица, силы разной, цветной, вернее, переливающейся всеми оттенками Тьмы. Интересно, а Елена знает о существовании такого эскиза? Если знает, то… еще один повод для раздражения, ярости, еще один укол боли потери.

Анна услышала, как хлопнула входная дверь, как по полу процокали к двери комнаты каблуки женских туфель. Она прикрыла глаза, собирая в кончиках пальцев силу. Маленький комочек, он жег подушечки пальцев тысячами иголок, он переливался, обдавая ее ладонь теплом и холодом одновременно. Самый простой удар. Чистая энергия, не несущая информации, просто атака, чтобы сбить противника с толку, дезориентировать, разозлить. А злость, как известно, застит разум. Магия делается на холодный рассудок.

И вот Елена вошла в комнату. Невидимый шар сорвался с кончиков пальцев, оставляя за собой легкий оттенок грусти от потери. Удар получился на удивление точным и удачным. Прямо в переносицу, в одну из основных чакр. И… ничего особенного не произошло. Елена как бы поглотила выплеснутую против нее энергию. Казалось, она сейчас улыбнется, кивнет и, довольная, скажет спасибо. Не было вокруг гостьи ореола ненависти, злости, страха и боли. Что-то прошло не так.

Теперь уже в душе Анны зажегся огонек раздражения. Все ее тщательные приготовления оказались ненужными, глупыми и какими-то по-детски наивными. Будто просто она пыжилась. Маленькая девочка перед взрослой тетей.

Елена выглядела совсем иначе, чем Анна ее себе представляла. Прежде всего, она была одета не в один из своих вечных черных костюмов, а в голубые потертые джинсы и синий свободный свитер. Волосы длиннее, чем у Анны, и совсем другого оттенка. Худое, усталое лицо, никакой косметики, тени под глазами, морщинки в уголках глаз. Да, она выглядела старше Анны, а заодно и мудрее. И сила… Сила, конечно, была. Она расплывчатым силуэтом висела вокруг Елениной фигуры. Какая-то неясная, вялая, но опасная, готовая проснуться в любой момент, по первому, молниеносному приказу своей хозяйки.

Елена прошлась по комнате. Движения у нее были ленивыми, плавными, будто у пантеры перед броском. Вот она посмотрела на эскиз Шведа. Грустно улыбнулась, провела пальцами по линиям карандаша, навечно застывшим на бумаге.

– Талантлив, братишка, – с любовью прокомментировала она и посмотрела на Анну, будто приглашая ее согласиться с этим утверждением.

– Скотина и сволочь, – желчно высказалась Анна.

– Гений и злодейство всегда совместимы, – пожала плечами Елена и плавно опустилась в приготовленное для нее кресло. – Хотя Пушкин утверждал обратное. Ну, Анна, давай знакомиться…

Квартира была ужасно не обжитой. Как те, что сдают на ночь студентам, чисто на перетрах. Кухня напоминала разбитое сердце дома умалишенных. Пришлось им и правда раскинуться биваком в коридоре.

Юля принесла из-под мойки кастрюльку – будет пепельницей. И они уселись, прислонившись к стене спинами, поставив эту кухонную утварь в центре.

– У меня такое впечатление странное, – поделилась Юля, затушив в кастрюльке первый окурок, – что вот откроешь дверь в комнату, а там кирпичная кладка.

– Естественно, – ответил Влад. – Я намного меньше вашего знаком с Еленой, но ожидал, что она сделает все, чтобы мы ей не мешали.

– А если…

– Забудь, – оборвал ее Алек. – Никаких если. Главное, чтобы она эту Аннушку не убила.

– Не убьет, – успокоил Влад. – Ты помнишь разговор про Толкиена и кольца?

– А при чем здесь это? – Алек смотрел только на закрытую дверь, отвечал нервно.

– Вспомни выражение ее лица. Елена знает что-то, чего не знаем мы, – объяснил Влад.

– Индюку понятно и без воспоминаний, что ей что-то известно, – возразила Юля. – Вопрос, какая эта Аннушка на самом деле?

– Да уж явно из тех, кто специально разливает масло. – Влад тоже затушил окурок и уставился на дверь…

Если бы Алек мог бы видеть их сейчас, то в очередной раз подивился бы точности предвидения Шведа. Но в этот раз увиденное наверняка бы его встревожило. Ведь нечто такое Алек видел тогда, когда на несколько минут взглянул на мир глазами погибшего художника.

Девушки сидели друг напротив друга, чуть подавшись вперед. Руки и той, и другой лежали на низком столике, одинаковые кольца чернели на белизне пальцев. Вино было забыто, как и дымящиеся на краях пепельницы сигареты. Они вели мысленный разговор.

Ненависть – страшное оружие. Пусть Анна ошиблась, пусть гостья не отреагировала, как она того желала. Но тогда… Надо быть осторожными в своих желаниях, иначе… Так, кажется, обычно говорит Елена? Вот и пусть получает. Вылить на нее все. Свои обиды, свои поражения, свою ненависть. Подавить, скомкать.

Все так хорошо начиналось. Она просто работала, просто жила. Было интересно, светло даже. И мир казался обычным и гостеприимным. Все шло своим чередом.

Была весна, не такая, как сейчас, а поздняя, с цветением, птичьим гулом и ласковым солнцем. На пресс-конференции было скучно, хотелось из этого душного помещения туда… За окно, на улицу, прогуляться по местному Бродвею. И улыбаться, и, может, влюбиться.

Конечно, Варич не принц на белом коне. Но он смотрел на нее так… По-весеннему, особенно. С обожанием, с надеждой, с какой-то радостью обретения и удивленным интересом. После он подошел, представился, поцеловал ручку. В принципе банально, но так соответственно, по настроению. И она согласилась. На свидание, на последующие встречи, на долгие прогулки по засыпающему городу. Да, он пил, он был невменяемым слюнтяем. Но она привыкла к нему. Принимала его нежность, его тупое обожание. Она даже поверила, что может с ним жить. Он красиво предложил выйти замуж.

Был конец мая. Впереди лето. А кто надеется в преддверии теплых июньских деньков на что-то плохое, не соответствующее грядущему лету?.. Это была их помолвка. Какая-то вечеринка, у каких-то невнятных друзей Варича. Он сделал объявление до смешного официально. Все за них радовались, но как-то очень официально, неискренне. Наверное, потому что Анну никто особенно и не знал. Варич надел ей на палец кольцо. Черный камень прямоугольной формы, вставленный в тонкую простую оправу, тонкий ободок, легко обхватывающий палец. Зазвучали тосты и поздравления. Они выпили. Потом еще. От необычности момента, от непривычной тяжести на пальце она немного нервничала. Окружающие казались странными, суетливыми, недружелюбными. Только два каких-то парня, разговаривающих до этого друг с другом вполголоса, вдруг начали посматривать на нее с интересом. И она тоже начала к ним приглядываться. С удивлением и легкой тревогой. Ей показалось, что эти двое отличаются от остальных. Аурой, некоей атмосферой, окружающей их, ими же и рожденной. И будто бы во взглядах их проскальзывало нечто особенное, неимоверно яркое. Даже опасное. А еще… почему-то эти двое были ей близки. Чем-то неуловимым, тем, что крылось в их аурах, в их взглядах и даже в движениях. Остальные гости, постоянно хаотично перемещающиеся по квартире, обтекали их, стараясь не задеть. И даже хмурились, будто соседство этих двоих доставляло им какое-то непонятное неудобство. Так же гости обтекали и ее.

Их стало трое. В одном маленьком мирке, в рамках одной недолгой жизни. Их объединяла какая-то тайна, которую Анне еще предстояло разгадать. И она, не раздумывая, оказалась в круговороте поиска своего Грааля, своей истины, ответов на свои вопросы.

Конечно, к ночи она оказалась в постели с этими двоими. Как новичок в этом новом, открывшемся для нее мире тайн и загадок, она спешила попробовать все на вкус, потрогать руками. Она пила этих двоих, как хмельные напитки, и вкус был напоен волшебством. Хотя любовники они были не ахти какие. Просто ей казалось, что она забирает у них что-то давно принадлежащее ей. Она испытывала ощущение полета, экстаза, но не от физического удовольствия. Она набиралась какой-то новой силы. Мощной, победной, несущей вверх. Пришло ощущение, будто она всемогуща, будто она – единственная царица и владычица этого больного, старого и усталого мира. И это впечатление усиливалось, стоило ей взглянуть на лица любовников, будто чем-то обиженных, испуганных. Сама не зная зачем, она резко подняла руки вверх и представила… красивую сказку о давно умерших героях. Их последнее поле битвы, их окровавленные тела на земле. И увидела себя там, в центре этой печальной долины. Стоявшую с поднятым в руке мечом. Победительницу, владычицу. И вдруг осознала, что они, невольные соглядатаи ее триумфа, реально видят созданную ею иллюзию.

А вот делиться она не хотела. И вновь взмах рукой. И глаза, смотрящие на нее с обидой и страхом, тихо закрываются. И их сердца бьются медленнее, а души погружаются в долгий и холодный сон. Нет. Она их не убила. Этих двоих. Она тогда еще не понимала, что способна на убийство. Просто они оба были в обмороке. По ее воле. ЕЕ СИЛОЙ!

Она вышла из спальни. В гостиную, покинутую людьми. Горел ночник. Огромные тени застыли вдоль стен. Везде были видны следы недавно отгремевшего банкета. А в кресле, лицом к окну кто-то сидел.

Анна подошла к этому человеку, просто узнать его, может даже, поделиться своим восторгом. Рассказать, расплескать через край свою волшебную сказку, продемонстрировать свое могущество… Это был Варич. Он ждал ее. Он прекрасно понимал, что только закончилось в соседней комнате. И он был обижен, был зол, был… сломлен. В общем-то, ее это даже удивило. Несмотря на все его обходительное отношение, на романтику и обожание, она понимала, что он не любит ее. Это просто так… умение показать себя. Реверансы собственному самомнению. Но тогда почему?..

Он заговорил. Медленно, устало, но мстительно. Он выплевывал слова, разрывая ее восторг, руша ее сказку. Он говорил о другой женщине, на которую Анна очень похожа, о том, что и познакомился-то он с Анной только из-за этого сходства. И потому выливал на нее свое докучливое обожание. Просто на ее месте он видел ту, другую. А та, кого он называл Еленой, была, естественно, верхом совершенства. Она была… магом! Сильной и мудрой. Именно она имела право быть царицей и владычицей этого старого и усталого мира.

Анна стояла, как оплеванная. В душе разгоралась боль и обида. Не за Варича. Нет. А за то, что ее, только что испытавшую восторг силы, вдруг поставили на второе место. По жизни и… в магии? Пусть это называется магией. Не важно. Выходило, что ей разрешили только подсмотреть за той разноцветной и сияющей истинной жизнью, которую на самом деле вела эта незнакомая Елена. Но почему эта женщина имеет право на ту замечательную жизнь, на владение силой, на право диктовать свою волю, а она – Анна, нет?

– Да уж, – вслух произнесла Елена и сочувственно улыбнулась. – Знаешь, сначала я хотела просто тебя убить. А сейчас… Мне просто тебя жаль. Хоть я и не люблю жалеть людей. – Тон у нее был как у учительницы, разговаривающей с провинившимся первоклашкой. Елена затушила забытую в пепельнице сигарету и прикурила новую. – Тебе, конечно, не объяснили твои собственные возможности, правила игры, так сказать…

– Объяснили, но позже, – холодно и зло проговорила Анна.

– И это ты называешь, объяснили? – Елена насмешливо улыбнулась. – Да тебя просто использовали с самого начала. То один, то другой. Варич по понятной причине вылил на тебя все обидки. А ты даже и не подумала, что в его положении желание говорить обидные слова перевешивает желание быть правдивым. Да к тому же он всегда был патологическим вруном. Не знала?.. А Димка…

– Мне просто повезло, что я его встретила! – Раздражение Анны все возрастало, как и клубок сил, витавший вокруг нее. Это было похоже на ту самую воронку инферно, что когда-то придумал Лукьяненко для экзамена своему Ночному дозору и Антоше Городецкому в отдельности.

– Ага, как безбилетнику, нарвавшемуся на контролера, – опять усмехнулась Елена. Ее глаза не отрывались от лица Анны. Фиксировали каждое минимальное изменение выражения лица, читали ее мысли по простейшим законам психологии. – Димка меня ненавидит. Как ненавидел и моих ныне покойных любовников, как ненавидел Шведа. И соответственно, научил ненавидеть тебя. Да ты просто идеальным подарком для него была. Эдакая машина мести. Ему достаточно было пальчиком показать и сказать тебе «фас». А то, что ты назвала объяснениями… Тебе самой-то Димкина версия ничего не напоминает? Он парень недалекий, особо мудрствовать не стал. Я когда-то просто обожала сериал «Горец». – Елена в открытую над Анной потешалась. И та уже не замечала расчетливого блеска глаз соперницы, не замечала ее внимательного прищура. Елена сознательно подталкивала ее к взрыву. – Останется только один! К победителю переходит сила противника вместе с жизнью. Ничего не напоминает, детка?..

Юля решительно затушила очередную сигарету и вдруг заговорила:

Приходит время сожалений.

При полусвете фонарей,

при полумраке озарений

не узнавать учителей.

Так что-то движется меж нами,

живет, живет, отговорив,

и, побеждая временами,

зовет любовников своих.

И вся-то жизнь – биенье сердца,

и говор фраз, и плеск вины,

и ночь над лодочкою секса,

по светлой речке тишины…

– Юль, ты чего? – Алек встревожился, у Ленкиной подруги был испуганный и какой-то потерявшийся вид.

– Ничего, – ответила она жалобно. – Просто мы так давно молчим. А я нервничаю. И тишина давит. Вот я и решила заговорить. Стихи почитать, к примеру.

– А! – Алек вздохнул с облегчением. – Могу тебя понять. Я тоже тишины не люблю долгой. А чьи это стихи были?

– Бродского, – улыбнувшись, ответила Юля.

– Красивые, – оценил Алек. – А мне вот нравятся Владимира Леви. Психолог такой есть. Знаешь?

– Нет. – Юля как-то оживала понемногу, хваталась как за соломинку за этот разговор.

– Слушай. Сейчас…

Мы сами выбираем образ смерти.

Свою тропинку и обрыв следа —

Проносим в запечатанном конверте,

А вскрытие покажет, как всегда…

И ты идешь за собственною тенью,

От самого себя бессильно скрыв,

Что этот путь – и миг, и лик смертельный —

Всего лишь выбор. Выбор и обрыв…

– Здорово, – искренне восхитилась Юля. – У тебя книги его есть? Дашь прочитать?

– Ладно, – согласился Алек.

– А еще что-нибудь прочти, а?

– Да не помню я. – Он пожал плечами. – Там стихи такие… смысловые. Много не запомнишь.

Влад, все это время просидевший, опираясь о стену и прикрыв глаза, вдруг начал декламировать спокойным, нейтральным тоном:

Эта подлая жизнь, не раз и не два

Окунала меня в кровищу лицом.

Потому я давно не верю в слова,

Особенно – в сказки со счастливым концом.

Надо ладить с людьми! Проживешь сто лет,

Не погибнув за некий свет впереди.

Четверть столько протянет сказавший «нет»,

Уж его-то судьба вряд ли станет щадить!

Если выжил герой всему вопреки

И с победой пришел в родительский дом,

Это – просто, чтоб мы не подохли с тоски,

Это – светлая сказка с счастливым концом.

Если прочь отступил пощадивший враг

Или честно сражается грудь на грудь —

Не смешите меня! Не бывало так,

Чтобы враг отказался ножик в спину воткнуть.

Если новый рассвет встает из-за крыш,

И любовь обручальным сплелась кольцом,

Это – просто, чтоб ты не плакал, малыш,

Это – добрая сказка с хорошим концом.

Если в гибельный миг прокричит: «Держись!»

И собой заслонит подоспевший друг —

Это тоже все бред, ибо учит нас жизнь,

Не примчатся друзья – им всегда недосуг.

Но зачем этот бред не дает прожить,

От несчастий чужих отводя лицо?

А затем, чтоб другому помочь сложить

Рукотворную сказку со счастливым концом.

– Ого! – Юля смотрела на Влада с обожанием. – Сильно! И… Я даже не знаю, что сказать… До слез…

– Это точно. – Алек был под сильнейшим впечатлением. – Твои?

– Нет. Это Мария Семенова, стихи из романа «Волкодав», – слегка усмехнулся Влад. – Мои намного хуже.

– А можно еще… – робко попросила Юля.

– Пожалуйста, она же. – Влад продолжал читать:

Я когда-нибудь стану героем, как ты,

Пусть не сразу, но все-таки я научусь.

Ты велел не бояться ночной темноты,

Это глупо – бояться. И я не боюсь.

Если встретится недруг в далеком пути

Или яростный зверь на тропинке лесной —

Попрошу их с дороги моей отойти!

Я не ведаю страха, пока ты со мной.

Я от грозного ветра не прячу лицо,

И в суде не смолчу, где безвинных винят.

Это очень легко – быть лихим храбрецом,

Если ты за спиною стоишь у меня.

Только даром судьба ничего не дает…

Не проси – не допросишься вечных наград.

Я не знаю, когда, но однажды уйдет,

И оставит меня мой защитник, мой брат…

И такой же мальчонка прижмется к ногам,

Как теперешний я, слабосилен и мал,

И впервые не станет бояться врага,

Потому что героя малец повстречал.

– Нет слов… – покачала Юля головой. – Тебе бы женщин соблазнять стихами. Не будь у меня мужа и ребенка, я бы за тобой и на край света, и за край… Как все закончится, ты это Елене обязательно прочитай. И мы, я думаю, скоро тогда салатиков на вашей свадьбе поедим.

– Да, Елена это оценит, – согласился Алек. – А ты повеселее чего-нибудь знаешь?

Влад улыбнулся и вновь начал:

– Приветлив леса расписной дворец,

Где вечность и покой царят законно,

Здесь спелый плод на землю не падет,

Ручей прозрачен, как стекло, едва течет,

И спит шатер листвы завороженно.

Здесь под ветвями воздух, словно мед,

И птичьих свадеб хор неугомонный,

За гранью вечности, и горечи разлук,

Вне времени, вне памяти, вне мук,

Лес грезит о весне своей зеленой…

– Вот, – удовлетворенно сказал Алек. – Уже не так… гнетуще. А еще более оптимистично?

– Маргарет Уэйс из романа «Час близнецов». Но посмотри на меня, – усмехнулся Влад. – Где я и где оптимизм?

– Там же, где нет меня, – поддержала Юля.

– Ну, тогда… – Алек состроил смешную гримасу и вспомнил первую строчку одной из песен советских времен: – «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…»

– Рекламный аудиоролик «Бюро магических услуг», – раздался в коридоре насмешливый голос Гувера. – Сидите? А где?.. Понятно.

Он устроился на полу рядом с Юлей, небрежно обнял одноклассницу за плечи.

– Давно Лена там? – он кивнул в сторону комнаты.

– Уже целый час, сорок семь минут и тридцать восемь секунд, – ответил Алек, глядя на часы…

Воздух был плотным, как вода. Такое количество силы выплеснулось в него за последние несколько минут. Или часов? Вот так всегда. Здесь, в круге силы, время течет совсем по-другому. И его не уловить, не понять. Хотя… и в реальной жизни мало кто может понять время.

Елена вспомнила любимый роман Роджера Желязны. Амбер… И его подводное отражение, подводный лабиринт. Там, наверное, было так же трудно дышать таким же чересчур насыщенным воздухом. Ей казалось, что легкие не справляются с массой силы, вливающейся в них. Но Елена не боялась, она привыкла, она раскинула руки в стороны и сделала еще более глубокий вздох. Наполняя себя силой до краев. Собственной силой… и чужой. Она потратилась, потратилась сильно. Анна была достойным противником, а ненависть, которую она, Елена, так умело заставила выплеснуться, добавляла Анне сил.

Елена удивлялась способностям собственного разума, собственной фантазии. Сейчас ей казалось, что она и ее противница стоят не в разных концах небольшой комнатки типовой многоэтажки, а в огромном замковом холле. Блики свечей, вой ветра где-то там, в вышине сводов. Хотя на самом деле это, наверное, желтые точки, плавающие перед глазами, и шум в ушах от напряжения. Но… может, все же свечи и ветер? В зале холодно. Видимо, там, за толстым камнем древних стен лютует зима. Или это холод, рожденный их магией? Холод, идущий от нескольких десятков фигур, выстроившихся темными силуэтами вдоль стен? Елена улыбнулась. Это только иллюзия. Созданная ею и Анной. Иллюзия, не имеющая над ними власти. Это те, ушедшие за грань по Аннушкиной воле, могли верить в оживших мертвецов, Дворкин мог поверить, но не Елена и не Аннушка.

Елена обратила взгляд на свою противницу. Та, потерявшая немало сил, принявшая на себя, но отразившая несколько ударов Елены, еле держалась на ногах. Хотя… Елена чувствовала, что ее саму тоже шатает от усталости. Но она продолжала стоять напротив Анны. И готовилась.

Удар был необычайно сильным. Наверное, Анна вложила в него все свои последние силы. Это был огромный ком, темный, жаркий, переливающийся всеми оттенками Тьмы, как на эскизе Шведа, что висел где-то здесь на стене. И в этом комке, внутри, в самой его сути, пряталось нечто такое, что вдруг привело Елену в настоящий ужас. Такой подсознательный ужас. Тот, которым славились рассказы Эдгара По. Нечто непонятное, отголоски чего прячутся в самых глубинах души, за семью замками. И если распечатать эти замки, то все твое существо захлестнет это «нечто». Это память. Генетическая память об ужасе древности. Нет, не о старых богах, не о каких-либо покорителях нашего мира, а просто память о том, как легко потерять себя, раствориться в чем-то, что когда-то было силой Творения. Страх стать ничем, страх не принадлежать самому себе, не управлять собой… Боже, да как эта девочка только смогла до такого додуматься? Или… неужели она, Елена, подтолкнула ее так близко к грани…

В общем, она запаниковала. Она понимала, что не сможет отразить удар. Страх, уже когда-то виденный, пережитый, заполз в сердце. Елена просто машинально выставила руки вперед…

Вспышка. Яркая. Нестерпимо. Давяще. И все… А потом крик! Крик ужаса и боли… Чужой крик. Елена только сейчас поняла, что зажмурила глаза, чтобы не видеть неотвратимого, несущегося ей навстречу. Теперь она могла посмотреть на чудо, оставившее ее в живых.

Между ней и Анной появился щит. Прозрачный, переливающийся радужными брызгами сумрака. Щит, отразивший удар. И направивший его обратно. Правая рука ужасно болела, кольцо, подаренное Владом, жгло палец. Вот она какая, древняя сила. Неизвестная, но созданная только для того, чтобы не допустить. Не вернуть обратно в мир то изначальное ничто. Чтобы не распечатать замки… Елена вздохнула с облегчением и, уже забыв тот минутный ужас, хотела посмотреть, а что там за этим щитом, продержавшимся всего несколько мгновений и потухшим, когда в нем уже не было нужды. Но…

Серая тень мелькнула сбоку. Волк? Волк! Откуда здесь ее магический помощник? Он же приходит лишь тогда, когда… ей угрожает смерть! Елена не верила в происходящее. Господи, вот сильна девочка! Как только успела, находясь уже за гранью безумия, направить на нее еще один простейший удар. Уничтожить, добить, даже ценой собственной жизни. Неужели все так далеко зашло? Неужели Анна настолько ее ненавидит? Или эта девочка просто настолько упряма?

Молниеносный бросок, и последний темный шар исчез в небытии. Серая тень поглотила летящий сгусток энергии. Просто, без напряжения. А Елена лишь стояла, пошатываясь, и смотрела. В тот миг ее уже ничего не интересовало. Не появись эта знакомая, до боли родная серая тень здесь, прими она на себя этот последний, не такой уж и мощный удар, обычную, по сути, ментальную атаку, ей было бы все равно. Умереть или жить? Да какая разница. Елене казалось, что душа ее опустела. Слишком много потрачено. Слишком все неправильно сложилось. И… Судьба всегда посылает нам спасение, вдоволь насладившись, наигравшись нами, как своими безвольными игрушками. И даже напрягаться не стоит, когда смотришь на собственное спасение в действии. Разве может быть иначе? Хотя… иногда Елене хотелось, чтобы это «иначе» все же случилось.

Елена села на пол. Сил больше не было. И не только магических. Но обычных, моральных. Слезы текли по щекам. Она победила. Своей силой, сейчас окончательно покинувшей ее, чужой, заемной силой этого странного колечка, силой того своего помощника, который возник здесь, хотя никогда не должен был появляться. Но неправильная это была победа. Надо было просто дождаться, когда Анна выдохнется. И прекратить поединок! Не давать ей уходить за грань, не культивировать ее ненависть до таких размеров, не лишать девочку разума, да, наверное, и себя тоже.

Серая тень улеглась рядом. Нечто живое, оставшееся в этом рухнувшем мирке. Нечто родное. Преступившая заветную грань тень. Елене хотелось обнять ее, погладить по мягкой шерсти… Но кто же гладит призрак? Но так хотелось… Просто чтобы почувствовать себя еще живой. Легкая волна нежности… Волк почувствовал. Понял. Ответил. Елена разрыдалась в голос. Ей еще надо отплатить…

Она с трудом встала на колени, потом поднялась во весь рост. Иллюзия старинного замка давно рухнула. Ушли в небытие рожденные фантазией боя силуэты. Все та же скромная квартирка. Анна, свернувшись комочком, как ребенок, лежит у противоположной стены. Надо помочь, но… сначала отдать долги.

Елена подошла, шатаясь, к рабочему столу, выдвинула верхний ящик. Ага, так и есть. Здесь лежал нож с черной ручкой. Руны растеклись по пластиковой рукояти. Она осторожно уколола Анне палец и дала нескольким каплям крови пролиться на пол…

Через мгновенье серая тень исчезла из мира, окончательно вернув ему рамки реальности…

Эпилог

Они сидели рядышком на полу, облокотившись на диван, ели поп-корн, запивали его вином, плюнув на не особую совместимость напитка и закуски. На экране шел фильм «Ворон». Они были счастливы, все втроем, обычным человеческим счастьем. Вкус любимого вина остался прежним, сюжет любимого фильма тоже. Анализировать перемены в собственной жизни никто из них сейчас не хотел.

– Лен, – все же спросил Алек, не отрывая взгляда от экрана. – Я вот думаю, а зачем ты вообще согласилась на этот поединок? Вошли бы мы с Владом, дали бы по голове и отправили бы ее Гуверу.

– Элементарно, Алек, – ответила Елена. – Надо быть осторожными в своих желаниях, они могут исполниться… Кстати, Влад, тебе вернуть кольцо надо. Спасибо. Оно спасло мне жизнь.

Конечно, это было правдой. Наполовину. Кольцо и его древняя сила спасли ее от безумия. А вот жизнь… Елена надеялась, что они никогда не узнают.

– Оставь себе, – ответил Влад и ласково улыбнулся. – Оно если и меняет хозяев, то к бывшим не возвращается. Я уже привык быть без него.

Елена повертела кольцо на безымянном пальце. Как обручальное…

– Да, и носи его на том же пальчике, – лукаво улыбаясь, попросил Влад. – Мне так спокойнее. А ты будешь помнить, что я хочу.

– Будьте осторожны… – напомнила Елена и зачерпнула из пакетика поп-корн.

А на другом конце города, в темной комнате с неуютно белыми стенами плакала девушка. Жалобно и тихо, сжавшись в комочек на постели. Ей снился страшный сон. Кошмарный сон, который преследовал ее постоянно. Она не понимала его сути. Она даже не улавливала смысла видений, просто ей почему-то казалось, что в этой череде образов прячется нечто очень для нее важное и недостижимое, то, что она потеряла навсегда…

Осторожно, не нарушая тишины этой неуютной комнаты, вошла медицинская сестра, с беспокойством посмотрела на плачущую во сне девушку и достала шприц с успокаивающим лекарством. Ей очень хотелось, чтобы девушка перестала бояться снов, возможно даже, вылечилась. Слишком она испуганная и потерянная. Как было бы хорошо, если бы их желания хотя бы изредка сбывались…

Примечания

1

Стихотворение А. Ахматовой.

2

Стихотворение А. Велес.

3

Митра – божество индоиранского происхождения.

4

Стихотворение А. Ахматовой.

5

Из стихотворения А. Ахматовой.

6

Стихотворение Евгения Баратынского «Разуверение».

Content

Анна Велес
Любовное проклятие

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Эпилог

Примечания