Комбат Мв Найтов ©

В САМОМ СЕРДЦЕ СИБИРИ [СИ]

INFO

ОРИГИНАЛ: http://samlib.ru/k/kombat_n/siberiadoc.shtml

АВТОР: Комбат Мв Найтов ©

ЖАНР: Альтернативная история

ПОЧТА: nightwanderer3@msn.com

WWW: http://xolos.info/xolo

РАЗМЕЩЁН: 15/08/2014

ИЗМЕНЁН: 08/06/2015

В самом сердце Сибири

Сухо стукнул ударник по бойку, щелчок предохранителя, затем щелкнула защелка магазина. Винтовку за спину, рядом суетятся две собаки в комбинезонах, предчувствуя интересное, для них, путешествие. На самом деле идти далеко, примерно 60 километров на дальнюю заимку, а оттуда ещё черт знает сколько, чтобы проверить сообщение МЧС о каком-то возгорании в тайге. Дороги на заимку нет, место глухое, как и само охотхозяйство 'Чуньское', по названию речушки Чуня, притока Подкаменной Тунгуски. Оно стоит на берегу, где сливаются две небольшие речки: Чуня и её правый приток Лепчин. Дом егеря находится в 350 метрах восточнее устья Лепчина. 'Недалеко', по местным понятиям, в 50 километрах вниз по реке, поселок Северный. Еще дальше село Байкит, районный центр. Столица, так сказать! Почти 5 тысяч человек. Но, это не считая вахтовиков. Их гораздо больше, из-за них и приходится сейчас топать почти до Таймуры по горной тайге. У них вертолёты, и денег немеряно, вот и 'забрасывают' себя в места поглуше, где можно тайменя половить, грибов-клюквы собрать, по-браконьерить, золотишко поискать. В общем, развлекаются после выкачивания из земли наших невосполнимых ресурсов для продажи их за границу, с целью пополнения славного города Москвы новыми крутыми 'поршами' и 'ламборджини'. Ну, а попутно тайгу губят.

Подхватив два бака с топливом, Алексей поставил их на дно 'казанки-2' с надписью 'Военохотконтроль', немного поработал насосом, откачивая набравшуюся за ночь дождевую воду и росу. Собаки заняли привычные места. Отдав конец и чуть оттолкнувшись, он оказался на стремнинке, дергая кик-стартер 30-сильного 'Меркьюри', остатков былой роскоши, который эксплуатировал уже много лет, еще со времен 'перестройки и гласности' на озерах и реках Карельского перешейка. Наконец, капризы старого движка, электрика которого не любила дождливую погоду, преодолены, он ровненько забулькал дымком из винта. Леша проверил глазами струйку воды из блока и включил передачу, разворачиваясь на малом ходу. Прошел мимо домов лесничества, оглядывая все постройки и вспоминая, все ли сделал перед уходом. Вроде все! И он прибавил обороты. Старенький катеришко резво вышел на редан и опустил нос, заскользив по стремительно несущейся навстречу воде. Алексей был не местный. Он приехал сюда после того, как несколько лет пытался 'освоить новые специальности' после выхода на пенсию по выслуге лет с должности командира бригады спецназ. 'Табуреткин' расформировал его бригаду, и он оказался не у дел. Питер — город большой, работа была, но душа ко всей этой жизни не лежала. Плюс постоянное психологическое давление, что это никому не нужно, что весь его опыт никому не интересен. Сюда попал, в общем-то, случайно: пригласили на 'классную рыбалку' бывшие сослуживцы. Места понравились, разговорились с местными, а лесничих здесь не хватало. Вот он и оказался у покосившихся и заплесневелых домов давно заброшенного лесохотхозяйства Военохоты Восточного военного округа. Почти полгода занимался исключительно ремонтом всего и вся, раскорчевкой изрядно заросшего огорода, 'выкупил' землю и построил новый дом, лес для которого был найден им в пяти километрах выше по течению. По местным условиям он числился 'богачом', больше него зарабатывали только 'вахтовики', это, конечно, с у учетом полковничьей пенсии. Заплата у егеря совсем мизерная. Жена покидать Питер отказалась, единожды побывала здесь летом, постоянно отмахиваясь от мошки, и больше в майлах и СМСках о своем желании посетить эти места не упоминала. 'Тырнет' здесь довольно устойчивый, из-за буровых и вахтовых поселков, но, 'модемный', довольно дорогой. Но, два года назад, Алексей разрешил поставить мачту связи рядом с собой, и с этого момента перешел на привычное оптоволокно, установил сервер, получив довольно большой пул адресов, и в свободное время вел достаточно активную сетевую жизнь. Правда, в результате наладилась связь с Госкомприроды, и он стал регулярно получать вот такие дурацкие указания. Но, госприрода оплачивала эти путешествия, и, давала квоту и деньги на нефтепродукты. Популярность в сети подбрасывала 'клиентов', которые тоже приносили не только хлопоты, но и доход, как 'Военохоте', так и егерю. Но, это, в основном, осенью и зимой, в сезон. Летом бывали очень редкие рыбаки, а так — никто не мешал заниматься хозяйством и огородом. Из живности он держал овец, за ними меньше ухода, одну корову, у которой сейчас был телёнок, поэтому доить не требовалось, она мясной породы, и птицу: гусей и уток, которым тоже не слишком требовался уход во время его отлучек. Сам он эти походы и выяснения отношений с браконьерами не любил, но, взялся за гуж, не говори, что не дюж. В райцентре его считали чудаком и отшельником, который променял 'культурную столицу' на мошку и местную стужу. Несмотря на то, что широта места была 'ленинградская': 61 градус северной, но морозы за сорок здесь — норма!, как и летняя жара в 35 градусов.

Поднявшись по реке на 25 км, а с учетом многочисленных поворотов, так и больше, он втащил катер на берег у начала тропы на заимку. Откинул накомарник и покурил у берега. Затем подхватил рюкзак, винтовку, опустил накомарник и шагнул в комариный рай. Сразу отметил про себя, что по тропе люди не ходили минимум с прошлого года. Собаки весело побежали вперед, напрасно предвкушая охоту. Тропа крутилась в северно-западном направлении вокруг многочисленных каменных 'клыков'. В трех местах пришлось поработать топором и ножовкой, разбирая небольшие завалы. Почвы здесь горные, слабые, а ветра и большое количество снега частенько валят деревья. Чтобы тропа окончательно не заросла, приходилось её чистить. Но, трава и мох делали ее практически незаметной. Благо, что Алексей ее довольно хорошо знал. Впереди был 'медвежий рай', место, куда стремятся попасть все охотники зимой. Так медленно он шел часов шесть, затем сделал небольшой привал. Собы умудрились дважды поймать какую-то живность, поэтому удовлетворились куском лепешки. После привала прошли еще три часа и начало темнеть. Алексей достал джи-пэ-еску и определился на местности. Пройдено 18 км, осталось еще 21 до берегов Лепчина, а оттуда 15 до заимки. Еще два-три дневных перехода. Расставив палатку, он и собаки забрались в неё, подавили проникшую мошку, и уснули. Ночью немного покрапало, опять будет духота в лесу. С утречка, умывшись росой и хлебнув остывшего чайку из фляжки, тронулись дальше. Через час поднялись на гряду и начало немного продувать ветерком. Дорога стала полегче. Спустившись вниз, оказались на берегу Лепчина, где и сделали 'большой привал'. Лешка собрал плавник, нарубил сухостоя, разжег костер и поставил воду. Достал из рюкзака маленький 'Шимано Катана', собрал его, прикрутил мультипликаторную 'Аменисту', продернул леску и выбрал легкую 'хариусную' блесну. На первом же забросе леска как зацепилась за что-то! 'От, черт, таймень!'. Минут двадцать пришлось повозиться с довольно крупной рыбой. Таймень делал свечки, тряс башкой, носился по всей затоке, наконец, ударился о камень на полной скорости и дал себя подвести к берегу. Затем устроил пляски на берегу. Очень даже неплохой, но придется отпустить! Аккуратно отцепив блесну, Алексей подтащил речного красавца к воде, полил на него из ладошки и подтолкнул в речку. Тот, нехотя, шевельнул плавниками, потом заработал хвостом и медленно сполз с мели. Постоял, и ушел на глубину. Добавив выкипевшую воду в котелок, Лешка вытащил несколько хариусов, быстро почистил их. Ненадолго опустил их головы и хвосты в кипяток, вытащил и отдал собакам. Пока варились головы, очистил несколько картофелин, и трижды запустил куски рыбы в бульон с картошкой, аккуратно вытаскивая куски после недолгой варки. Отварив всю рыбу, запустил все в котелок, и отставил уху от костра. Часть отлил собакам и поставил в воду остужаться. Выпил юшку, а потом довольно долго разбирался с рыбой и картошкой. Поел, достал и поставил собакам еду, а сам присел на камень перекурить и попить клюквенного морса, смешанного с соком облепихи. Кислятина! Все мозги прочищает! Затем собрался и двинулся дальше. Требовалось дойти до перекатов. Лепчина — речка жутко извилистая, не судоходная, вся в мелях и перекатах, поэтому сюда почти никто и не ходит. Есть гораздо более удобные и доступные места! Тропа идет на небольшом расстоянии от неё, и позволяет срезать большую часть ее поворотов. Но, место здесь не шибко лесистое, болото. Так что придется довольно долго чавкать грязью по тропе, примерно по щиколотку проваливаясь в жидкую грязь. Тропа посещаемая, по ней любят ходить изюбри и прочие копытные. Частенько и медведи бегают. Но, собаки сгонят с тропы всех. Здесь надо поспешать, иначе темень застанет на мокром месте.

Возня с тайменем отобрала кусок времени, поэтому к месту ночевки они вышли уже в темноте. Спугнули стадо оленей, расположившихся на ночлег. 'Надо будет пересчитать лежки утром!' — подумал Алексей, проваливаясь в сон. Отрезок пути по болоту отнял довольно много сил. Наскоро позавтракав, тронулся в путь, рассчитывая после шестнадцати быть на месте. Тропа привела его к реке, они переправились через перекат на противоположный берег и вошли в густую нетронутую тайгу. Мшистая тропа здорово тормозила скорость, крутые склоны и спуски следовали один за другим. Наконец, поднялись на главную гряду, и начали спускаться в Междуречье так называлась эта местность между Правым Лепчиным и Лепчиным. Здесь основная река и ее правый приток почти сходятся, между ними всего три-четыре километра, и почти 600 метровый хребет. Один раз передохнув и перекурив после подъема, Лешка начал спускаться. К заимке он подошел почти на полчаса раньше, чем ожидал. Домик был цел, и в том состоянии, что его оставляли зимой. Заросшая изумрудным мхом крыша, украшенная каменной трубой печки. Труба была закрыта. Капроновый конец, с помощью которого можно было открыть или закрыть откидную крышку, был привязан в том же месте. Следы вокруг дома только звериные. Сверху дом не виден, места для посадки рядом нет, поэтому заимку очень редко посещают. Дом собран из кедрача и пихты лет 100-150 назад бойщиками ореха. Здесь довольно большая кедровая роща, где-то тридцать на сорок километров площадью. В доме в одном из углов стоит старинная кедровая мельница. Был еще один дом, его головешки еще можно увидеть осенью. Когда он сгорел никто не знает. Обойдя дом со всех сторон, Алексей откинул одну из ставень, и дверной засов. Шерлок Холмс назвал бы этот дом не интересным. Здесь нет пыли! Печь закрыта тяжелым чугунным засовом почти герметически, а в воздухе пыли нет вообще. Егерь вынес матрасы, лежавшие на четырех деревянных кроватях, и одеяла с подушками просушиться на солнце, которое ещё не успело зайти за кромку леса. Собаки расположились у дверей на ковриках и отдыхали. Лешка принес дрова из-за дома, где они лежали и сохли, открыл люк колодца, заботливо выложенного из тонкой пихты, вошел в дом и нашел ведро с концом. Прикрепил его к колодцу. Неторопливо достал воды и уселся готовить суп из сырокопченой медвежатины, большой кусок которой он принес с собой. Соль, крупы, пряности, картошку, бочонок соленых огурцов, зелёные моченые помидоры сюда завозили зимой на нартах, которые буксировали снегоходы по льду Лепчина, по зимнику или на вертолёте. Каждый сезон здесь бывало по нескольку групп охотников и туристов, но летом сюда слишком сложно добираться. Темнота застала Алексея за едой. Он зажег фонарь, доел, сложил посуду в раковину и вышел в пристройку. Запустил там маленький бензиновый генератор, и вернулся в дом. Затем повозился с модемом и длинным шестом, закрепляя его за скобы возле окна. Достал маленький нетбук 'Леново' и включил его. Просмотрел почту и отправил сообщение в 'Госприроду', что прибыл на заимку и просит уточнить задачу. Прикрикнув на разыгравшихся накормленных собак, улегся спать. Ночью снилась какая-то дрянь, опять он куда-то бежал, в кого-то стрелял, просил прислать вертуху и БП. Сам Алексей не любил бывать в этом домике. Здесь вечно на него что-то давило. Черт его знает почему. Остальные люди тихо восхищались первозданной красотой и обаянием этих мест. А Алексей знал, что в трехстах метрах от этого дома — довольно большое кладбище. Кто там похоронен — неизвестно. Обнаружил он его случайно, после сильного дождя сошел небольшой оползень, и вымыло несколько черепов. Все черепа были пробиты. Но не пулей. Кость по краям была, как будто, обожжена. Но, кости были старые, поэтому Алексей их просто закопал, затем привез капроновую сетку и укрепил склон, засеяв его травой. Там он нашел небольшой матовый шарик, чуть больше шарика для пинг-понга, из незнакомого материала, который всегда был теплым. Нет, температура у него не бывала выше окружающей его среды, но на ощупь, даже если он только что лежал под снегом, он был теплым. Как материал успевал мгновенно нагреться, оставалось загадкой.

Утром он прочел подтверждение задания, и сел за карту с джи-пэ-эсом: нанести маршрут на карту и внести его в навигатор. Идти оказалось на так уж и далеко: меньше двух дневных переходов. С этой экономией средств, Госкомприроды зашкаливает! Раньше бы вызвали вертолет и посмотрели, что и как! Но, час работы вертолёта стоит 50-60 тысяч рублей, а сгонять Алексея туда же обойдется в максимум в 10-15 тыров. Вот и гоняют, заключая временные договора на обследование местности. Идя на подобные задания никогда не знаешь, что тебя ждет впереди, поэтому Алексей подтащил большой аккумулятор, поставил одну радиостанцию в режим ретрансляции, вывел её антенну на высокий кедр и соединился с дежурным по Госприроде. Дежурный, через шум помех, ответил, подстроились, подогнав частоту. Алексей сказал, что через час выходит, и будет на месте через полтора-двое суток. Услышал пожелание успехов, надел бронежилет, в него уже стреляли 'старатели', они не любят посторонних, а здесь 'закон — тайга, медведь — хозяин!'. Проверил магазин у 'тигра', вычищенного еще вечером, завязал на руке повязку с надписью 'Егерь', надел рюкзак, позвал собак, и закрыл дверь на засов. Рюкзак теперь много легче, он проверил крепление крышки трубы, и зашагал по еле заметной тропе на северо-восток. К вечеру, с одним привалом и двумя перекурами, добрался до намеченного скального участка для ночевки. Еле удержал себя от выстрела по изюбрю, стоявшему на скальном выступе, как статуя. Посмотрел на него через оптику, вздохнул и отвел винтовку в сторону. Во-первых, не сезон, во-вторых, одному такую добычу не донести. Даже до заимки замучишься тащить, а если засолить и закоптить, и оставить там, то 100% придут медведи и разнесут здесь всё! Запах у копчушки чудесный! Дальше тропа, обозначенная на карте, идет в сторону от места, которое предстоит обследовать, поэтому идти приходилось напрямую, пользуясь компасом, створами ориентиров и навигатором. 15 километров по бездорожью: это много! К 'заветному ручью вышел почти к ночи. Запаха гари нет. Опять что-то где-то напутали. В одном месте видел старый пал, но он прошлогодний, минимум, может быть старше. Но, до точки ещё пяток километров вверх по ручью. Пришлось второй раз заночевать. Ночь прошла не слишком спокойно: собаки нервничали, но, за шумом ручья самому Алексею не было ничего слышно. Возможно, что рядом хищники бегали. Ручей весь заросший, троп нет, но, в километре выше, он заметил тропу. И старые следы людей на ней. Недельной давности. Перевесил винтовку на плечо, в тайге все чужие. Снял с пояса и закрепил на разгрузке нож разведчика. Аккуратно двинулся дальше. Возможны сюрпризы в виде самопалов. Старателям лень охотиться, поэтому закрепляют ружье и перетягивают растяжкой тропу. Мож кого и подстрелит. Алексей взял собак на сворку и пристегнул к поясу 'через шнур'. Это такая тонкая веревка, которой можно оттянуть затвор карабина и спустить собак одним движением при натянутом поводке. 'Сюрпризов' на тропе не было, но через ещё два километра пахнуло мертвечиной от реки. Пошли туда. Картина маслом! Небольшая стайка волков закусывает человечинкой! Давно, видимо, почти все обглодано! Алексей включил рацию и начал вызывать дежурного. Не берёт. Пришлось поворачивать назад, и тут он заметил такой же шарик пинг-понга, какой был у него. Лежал он в стороне от скелета, поэтому Лешка подобрал его платком, аккуратно завязал его и сунул в карман, не забыв пометить место. Поднявшись на пригорок, еще раз запросил диспетчера, и услышал его ответ.

— Здесь двухсотый, объеденный волками, примерно недельной давности.

— Площадка где-нибудь есть?

— Трудно сказать! Может быть, где и есть, но не в этом месте.

— Будьте на связи!

Для диспетчера эта новость хуже, чем явление черта. Такие случаи редкость, но они случаются. В общем, он отсутствовал на связи довольно долго, затем появился и передал микрофон кому-то другому. Но, попытку задать кучу вопросов Алексей остановил тем, что заряд у рации не бесконечный, а телефон здесь не работает.

— Ладно! Давайте координаты и обеспечьте привод на этой волне для вертолёта. Он вылетает в 12.20, через час.

— Добро, принял, до связи! — Лешка выключил станцию, глубоко вздохнул, вспоминая, как в прошлый раз ждал машину двое суток. Спустился вниз и обвеховал флажками останки. Теперь волки не подойдут. Решив не терять времени, он отправился еще выше по ручью в точку, назначенную заданием, заодно попытался найти место для посадки. Лучше бы он этого не делал! Обнаружил стреляные гильзы от СКС, затем сам СКС и его хозяина в таком же состоянии. Чуть выше нашел лагерь, в котором было три палатки и труп женщины, вернее, то, что от него осталось. Сам лагерь вполне подходил под посадочную площадку. Пришлось выйти на связь, сообщить о новых находках. Осматривая лагерь, он нашел старый череп, в обоих глазницах у него были точно такие же шарики. Череп был старый. Пожав плечами, Алексей оставил находку там, где обнаружил. Около трех часов дня прилетел вертолёт, и из него вывалилась большая группа полицейских и людей в штатском. 'Полицаи' были вооружены СКС-ками, сразу было видно, что прилетели они за изюбрями, а не по делу. Штатские были более разумны и интересны.

— Эй, мужик, где тут изюбри ходят? — услышал он первый вопрос.

— В сентябре прилетайте, покажу.

— Ты чё? Борзый? Щаз на тебя тухляков навесим! Разчирикался! — ответил оплывший жиром сержант-полицейский.

— Борзый! И еще раз чирикнешь — зубов не соберешь. Охотится будешь в сентябре. — тихо ответил Алексей. 'Полицай' сделал пару шагов вперёд, после этого его ухватили за рукав сослуживцы.

— Это — 'Полковник', оставь его, Геша, в покое! Хрен чего покажет! Пошли, сами сделаем, пусть подавится! Оставь дурака в покое!

Видя сжатые скулы бывшего спецназовца и побелевшие костяшки правой руки, охватывающие встроенную рукоять 'Тигра', 'подпол' полиции подошел к нему, и сказал:

— Леш, областные сами напросились. Извини. Пусть по тайге побегают. Все равно все выстрелы в молоко пойдут. Пьяные они. Не задирайся. Тайге не убудет.

— Серега, ты же знаешь, что убудет. Или звездочка глаза перекрыла?

— Я же знаю, что ты здесь всех распугал!

— Я этого не делал. Построй бойцов.

Подполковник полиции сделал зверское лицо и проорал команду. У 'полицаев' возникло 'понимание' в пропитых мордах, и они построились в кривую шеренгу.

— Слово предоставляется 'полковнику', старшему егерю 'Чуньского' Военохота.

— Волки съели трех человек. Здесь их штук пятнадцать. Требуется обеспечить безопасную работу экспертов из угро. Вопросы?

В ответ — молчание. Доходит. Может быть, к вечеру дойдет. Послышались выкрики, что их не предупреждали.

— Я здесь не при чем! Говорю, что есть!

Наиболее умные уже врубились, что 'козлов' разводят, а 'полорогие', прилетевшие за мясом, ещё упирались, но не долго. Мимо площадки проскользнули волки в количестве пяти штук. Их увидели, и все засуетились. Лишь двое пожилых 'опера' продолжали все фиксировать на фотоаппараты. Покрутили в руках череп с шариками, повесили обратно.

— Василич! Что-нибудь понимаешь?

— Не-а. Ни хрена не понимаю! Баба убита первой, затем ранен тот, который стрелял. Он убил третьего. Но, кто нанес ожоги третьему.

— А ты золото на поясе видел?

— Ну да! Это нормально, если в такую глушь забираешься.

— В общем, оформляй бытовуху, Василич, на почве незаконного старательства, и пора валить отсюда, иначе волки сожрут!

— Здесь что-то не так!

— Ты паспорта видел? Эвенки! Не городи сложностей! Всё равно, кроме груды костей ни хрена не осталось. Эй! Костя! Неси мешки! Полковник! — позвал старший Алексея, — Твои барбосы по костям сработают? Помоги собрать по-быстрому!

— Хорошо.

— Барбоскин! Куда твои козлы потянулись! Живо собирайте кости!

Старые, все в разводах грязи, вещи эвенков никого не заинтересовали, потому, что нашли их паспорта, и выяснили, что они все из стойбища Аимсу, что в ста километрах от Байкита, забрали дробовик, СКС, погрузили в вертолет, и прихватили с собой егеря с собаками. Алексея не устраивал такой поворот событий, но, с него не взяли письменные показания, а начинало темнеть, поэтому пришлось лететь в райцентр. Видя, что расследование 'закончено', он не стал говорить о странных шариках, чтобы не портить людям удовольствие от 'раскрытого по горячим следам' преступления. Написал, что получил распоряжение, зафиксировал время, и что ничего не трогал, ожидал прибытия группы следователей. Его показания прикрепили к делу, и отпустили из райотдела. Потом ругался с дневальной гостиницы 'Нефтяник', которая не пускала собак, решил вопрос, и они уснули. С утра предстояло принять груз, направленный из Иркутска, из управления, и организовать его доставку в 'Чуньское'. Впрочем, утром выяснилось, что груз сам его доставит домой. Прибыл, обещанный зимой генералом Зиминым, председателем 'Военохоты' округа, катер. Большой! Почти 14-ти метровый, две каюты на 8 человек. Итальянский. Два водометных двигателя по 400 сил! Моща! Жаль, что пластик, неизвестно, как его зимой хранить. Алексей читал проспект, и слегка охреневал от щедрости начальства. Не исключено, что последует предложение его 'списать', так как стоимость где-то под 400 тонн в евриках. Хотя, когда Зимин был здесь, места ему понравились, он внимательно познакомился с Алексеем, и в разговорах шла речь о строительстве крупной базы, туристического центра. Река очень красивая, и тунгусский метеорит мимо не пролетел. Зарегистрировав катер в ГИМС, он распаковал красавца, который оказался на 4-х колесном шасси, спустил его на воду, и начал проверять двигатели, систему охлаждения. Вокруг стояла 'толпа', человек пять докеров порта, которые выдавали советы на гора, как шахтеры уголь. Появился даже начальник речпорта, которого из кабинета обычно не вытянешь. Под восхищенные взгляды, катер, слегка обезображенный погруженным на бак прицепом, вышел на ходовые. Пробежав немного сначала вверх, а потом вниз по течению, Алексей убедился, что оба двигателя держат температуру, после этого подошел к борту ТН-246, поторговался и забункеровался арктической соляркой. После этого тронулся в путь. Не обкатанные Volvo Penta требовали 2 часа малым, 4 средним, а затем 100 часов 80%-ным ходом. Поэтому не спеша, потихонечку, и любуясь природой: каменными замками, крутыми поворотами, порогами, переплывающими реку лосями, изюбрями и кабанами. Как стемнело — отдал якорь, и спал в каюте, как белый человек. Надо только москитку повесить, итальянцы этого не предусмотрели. С утра пошел уже почти полным. Ход у катера очень приличный, в некоторых местах еще и скорость приходилось сбрасывать, чтобы вписаться в крутые повороты в порогах. Алексей сразу же подумал, что жизнь его сильно осложнится с наличием этой коробки. Придется городить слип, строить ангар. Зато точно будут рыбаки в летний мертвый сезон. А рыбы в реке прорва! Народу мало, сетей мало, а рыбы много. Пролетев без остановки Северный, он подошел к своему причалу через 40 минут. Короче, катер оптимально использовать на плече Байкит — Чуньское. Надо утрясти с Иркутском ставку капитана-механика, и взять на себя отдых вахтовиков. Теперь Байкит в 15 часах хода! А там поганенький, но аэродром! Гостиница и ресторан. Цивилизация!

Шасси вешаются удобно! Лебедка придана. Закрепив её на берегу, Лешка вытянул катер на берег, накрыл прилагающимся чехлом, и, даже, наметил место строительства слипа и ангара. Имеющихся стройматериалов должно было хватить. Всё! Надо скотинку посмотреть! Особенно уток и гусей! До самого вечера занимался чисткой авгиевых конюшен, мытьем коровы и теленка, которые умудрились вымазаться по самые уши, кормежкой всех и вся. Вторые руки, бы! Но, Милу сюда и калачом не заманишь. Разводиться надо, это не жизнь. С такими грустными мыслями он уселся за компьютерный стол, покопался в визитнице, нашел визитку Зимина и отослал ему мейл с благодарностью и мыслями 'О'. Еще больше он удивился, получив ответ, размером с портянку, и кучей прищепок. И так: полузаброшенная ракетная база 'Северный' как основная площадка, начало строительства через два года, проект уже утвержден, а Алексея планируют поставить курировать сие мероприятие по отмывке денег из бюджета. Крутизна! В пэдээфе все выглядит очень привлекательно! Вечер обещает быть томным! Еще одно письмо, теперь от Милы, в котором она предлагает тихо и мирно разойтись. И поделить имущество. Делит, правда, как Попандопуло в 'Свадьбе в Малиновке'. Весь остальной вечер и пол ночи ушло на составление различных бумажек. В общем, через месяц обещала прислать свидетельство о разводе. Радоваться или горевать? Черт его знает. Дети выросли, сын служит, дочка замужем. Живем который год порознь. В принципе, Мила просто приняла решение. Вначале она думала, что ему нужно успокоиться после ухода в запас, но видя, что он не стремится в Питер и даже в отпуск не приезжает... А как тут приедешь? А скотину на кого оставить? Самой же бросить преподавание и должность завкаф, ей было не по нутру. Что случилось, то случилось. Утром спустил катер, сбегал за 'казанкой', и занялся слипом. Целый день пилил, сбивал, прикручивал, затем кончились метизы и пришлось на следующий день идти в Северный, в магазин. Заодно притащить на базу давно купленную снятую цистерну с армейского камаза. Топлива требуется все больше и больше. Растем! Его появление на 'итальянце' было явлением для маленького поселка. Здесь живут почти поголовно бывшие прапорщики и сверхсрочники, которым было некуда уехать. 12 семей, да 'разведенки' — бывшие жены военных, которым тоже некуда податься. Страна большая, а ехать некуда. Есть леспромхоз с небольшим лесопильным заводиком, да огороды. Восьмилетняя школа и остатки детского садика. Впрочем, он пустует, а в школе 14 детей во всех классах. Сельпо, под грозным названием 'Коопторг' занимает самый старинный дом в поселке. Настоящий купеческий двор, собранный из 30-летнего кедрача. Вечная конструкция. Собственно, когда Лешка строил себе дом, то за основу проекта был взят именно этот кержачник. Магазин, по умолчанию, был закрыт. Открывался утром на прием хлеба с хлебзавода, два часа торговал им и сигаретами с водкой, и закрывался. Если что нужно, то в доме у продавщицы и завмага в одном лице, действовал его 'филиал'. Дабы не отрывать дородную Аллу Борисовну от домашних дел. Алексей зашел к ней, и рассказал, какой у нее сегодня большой день. Она пустила его на склад, и он сам себе отбирал товар, складывая его на прицеп, временно арендованный у той же Аллы. Составив ей двух-трехмесячную выручку, он купался в ее благодушии и игривом настроении. Муж у Аллы здорово поддавал, несмотря на строгость режима и неусыпную слежку. Впрочем, трезвенников здесь никогда и не было. В ходу был самогон, настоянный на кедровом орехе, и вся округа удивлялась, что Алексей Николаевич совершенно не употребляет и самогон не гонит. Считали, что он на 'подшивке'. Слухов о нем ходило много! После расчетов, Алла Борисовна предложила 5-литровый бочонок 'Хайнекена' с непросроченной датой.

— Уговорили! Беру! — Лешка приподнял дышло и потолкал прицеп к причалу. Неожиданно получил помощь от Кати Макаровой, высокой и красивой девицы, дочери безрукого майора Семена Макарова и завпроизводством лесхоза Анастасии Ильиничны, которая умерла два года назад. Катя вернулась с Большой земли не так давно. По какой причине она осталась здесь, после смерти матери, Алексей не знал. Но, видя, что ему приходится ходить туда-сюда то на причал, то на катер, она, ни слова не говоря, начала подавать ему через леера свертки и пакеты.

— Ой, спасибо, Екатерина Семеновна! Что бы я без Вас делал! Хотите пива?

— Если прокатите на своем красавце! Я на похожем в Венеции каталась, когда на стажировке там была.

— Ну, хорошо! Проходите! — А сам спустился в каюту, достал фирменные бокалы для пива, положил фирменные кружочки, раскрыл краник и налил золотистую жидкость, украшенную невысокой шапкой пены. Поднялся из каюты, вынес складной шезлонг на бак, жестом пригласил Катю сесть и принес ей пиво. Свой бокал поставил в специальный держатель, запустил двигатели, и пошел сбросить концы с причала. Катер отвалил от стенки и набрал ход, оставляя за собой расходящиеся узкие лучи волн. Довольно длинные волосы Катерины растрепало ветром. За несколько минут долетели до паромной переправы, там пришлось сбрасывать ход, чтобы не повредить хлипкое сооружение. Катя поднялась, сложила кресло и перешла в рубку.

— Хоть и тепло, но продувает!

— Могу держать меньше ход.

— Не стоит, здесь тоже интересно. Откуда такой красавец?

— Из Италии.

— Ходят слухи, что у нас какую-то базу будут строить. Новую ракетную?

— Что ты! Туристическую. А ты откуда знаешь?

— Прилетали из кадастровой компании мужики с теодолитами, все замеряли, но на вопросы практически не отвечали. 'Базу будут строить'. В поселке воодушевление, а мне этого не хочется. — довольно грустно ответила девушка.

— Это еще почему?

— Потому, что этот лживый мир придет и сюда.

— Мы живем в этом мире! Необходимо приспосабливаться под него.

— А я не хочу. — тихо ответила Катя. Видимо, что-то больно ударило ее в том, большом мире, что она заперлась в скорлупке, отгородилась от мира километрами нехоженой тайги, мошкой и гиблыми болотами. Он посмотрел на нее, в уголке левого глаза, который он видел, была довольно крупная слеза.

— Вам пива принести? — спросила Катя?

— У меня есть! — Леша приподнял почти полный бокал. Она кивнула головой, видимо, стряхивая слезу, и пошла на камбуз. Через некоторое время вернулась с полным бокалом, заполненным почти одной пеной. Наливать пиво она не умела. Алексей сбросил обороты.

— Держись середины! — сказал он ей, передавая штурвал. Убедился, что девица справляется, спустился вниз, сполоснул бокал и наполнил его. Поднялся наверх.

— Как здорово! Я прибавлю?

— Аккуратнее, только!

Катерина прибавила скорости, хорошо вписалась в поворот, и продолжала управлять катером, оккупировав не только место у штурвала, но и бокал Алексея. Еще через десять минут, Леша решительно отстранил Катю от руля, сбросил ход и развернулся.

— У меня еще цистерна в Северном, мне её забрать нужно и до темна отбуксировать к себе.

— Да, конечно, дела! — чуточку сжалась девушка. — А Вы один живете?

— Один.

— А зачем такой большой дом построили? Для охотников?

— Нет, там охотники не живут. Думал, что жена переедет, и будет жить большая семья. Но, не получилось.

— А что случилось?

— Мы разводимся, она осталась в Питере.

Девушка промолчала, но по шевельнувшимся губам было видно, что она сказала: 'Ну и дура!' Назад по течению долетели очень быстро. Алексей высадил Катю у причала, а сам пошел вниз на военный причал, зацепил цистерну, и малым ходом поволок ее наверх к дому. На небольшом пригорке стояла одинокая фигурка, помахавшая ему рукой.

Несколько дней ушло на сооружение слипа, двух электролебедок, началось строительство ангара. Дел было выше крыши и еще требовалось сходить на заимку, забрать свои вещи, радиостанцию, и закрыть ставни в доме. Делая сруб ангара, он неожиданно услышал звук 'Москвы-12' на реке. Вверх по реке поднималась пластиковая 'Пелла'. Он продолжал работать электрофуганком, выбирая неровности бревен, подготавливая их к укладке следующего венца. Через некоторое время он увидел, что 'Пелла' швартуется, и выключил ревущий инструмент. До причальчика было метров 10, в лодке сидела Катя. Алексей вышел на причал и поймал нос лодки и пришвартовал его.

— Каким ветром сюда, Катенька?

— Вам письмо, я же на почте работаю. Из Петербурга. Заказное.

— Ты, что! Не могла по и-мейл сообщить? Я бы подъехал!

— Честно? Я хотела посмотреть, как вы здесь живете.

— Ну, хорошо. Пойдем в дом.

Они прошли к дому, девушка осматривала окрестности и молчала. Поднялись на высокое крыльцо, дом стоял на высоком каменном фундаменте, Алексей толкнул дверь и сразу зажегся свет в прихожей.

— Сумку сюда, или можешь взять с собой.

— Ой, какие хоромы!

— Это светлица.

— Красиво как! Сами делали?

— Сам, но трое мужиков из поселка помогали. Без них никак. Пойдем. — он указал на лестницу, ведущую на антресоль второго этажа.

— Вот сюда, располагайся, а потом спускайся вниз, будем 'обедужинать'. Для ужина рано, а для обеда поздно. Заночуешь здесь, до темна все равно назад не успеешь.

— Не стесню, а то незваный гость хуже татарина?

— Места здесь хватает, нет, конечно. — Он спустился на кухню и включил нагреваться электроплиту. Газа, в величайшей газовой стране мира, было недостаточно, чтобы подать его в несколько удаленные уголки основной газоносной провинции. Появилась Катя, но только за разрешением выйти во двор и посмотреть, что там.

— Да, конечно, будет готово, я позову. — он готовил греческий деревенский салат. Маслины, правда, покупные, из Крыма, но солил он их сам. Сходил на огород за помидорами, чесноком, луком и огурцами. Оливковое масло — самопальное из косточек тех же самых оливок. Можно было обойтись и более прозаичным кедровым, его и больше, и оно не менее вкусное, но, хотелось немного превзойти самого себя. Он отлично понимал не случайность этого приезда. Письмо она так и не отдала, пока. Он отрезал два больших куска шеи изюбря, и крупно порезал фету, сыр из овечьего молока, перемешал салат, затем запанировал мясо пряностями. Звать Екатерину не пришлось, она вернулась в дом и смотрела, что делает Алексей от двери кухни.

— Где посуда? — спросила Катя.

— Ты же в гостях! Иди за стол. — ответил Лешка и открыл дверцы шкафа, вытащил оттуда глубокие, мелкие и десертные тарелки. Поставил их перед гостьей, и разложил столовые приборы. Принес большую кастрюлю с холодным борщом, и разлил его по тарелкам.

— Приятного аппетита!

— Спасибо! — и Катерина аккуратно попробовала суп. — Вкусно, и необычно.

— С кабанчиком. — Через некоторое время Алексей вышел на кухню и положил мясо на сковородку, принес салат, украшенный черными маслинами.

— А маслины откуда?

— Из погреба, там их целых две бочки: черные и зеленые. Я маслины люблю.

— Бочками покупаете?

— Нет, ящиками, свежие, а солю сам. И масло жму. — ответил он, вновь выходя на кухню, чтобы перевернуть мясо. Через несколько минут он появился, держа в руке массивную чугунную сковородку, и переложил мясо на тарелки.

— Господи, какая вкуснотища! — послышался голос Кати, а Алексей хлопнул себя по лбу, и достал из холодильника бутылку красного таманского каберне 2010 года. Немного повозился, открывая бутылку, дал попробовать Кате, плеснув немного в стакан, затем наполнил его на две трети. Налил себе и сел за стол, напротив гостьи. Она довольно быстро уминала жареную шейку, или проголодалась, или, действительно, понравилась. Наконец, чуть отодвинула от себя тарелку, положив нож и вилку на 'пять часов'. Пользоваться столовыми приборами она умела. Взяла, покрытый крупными каплями росы, бокал и чуть откинулась назад.

— Необыкновенно вкусно! С Вашими талантами надо ресторан элитный содержать! Впрочем, вы здесь гораздо больше при деле, чем в любом другом месте. Кстати, про Вас очень много слухов ходит в поселке. Говорили, что вы монах-староверец, а я ни одной иконы не нашла.

— Есть одна, её Рублев написал. Где-то в комнатах висит. Я — атеист, для меня это не более, чем произведение искусства.

— Я поняла. Вы же военный?

— Был военным, полковник запаса.

— Отец руку в первую чеченскую потерял.

— Я знаю, мы были с ним знакомы там, правда, шапочно. И до его ранения. Я в СпецНазе Новосибирском был.

— Я уже знаю, папа рассказал. Мне просто хотелось от Вас это услышать.

— Что нового в поселке?

— Боже мой, я же письмо привезла. — Она выскочила из-за стола, и бегом побежала наверх, вернулась с письмом и квитанцией. Письмо было от Людмилы. Это знала и Екатерина, и хотела посмотреть на реакцию. Лешка решил удовлетворить любопытство девушки. Он вскрыл ножом пакет, и вынул оттуда 'Свидетельство о разводе'. Шустренько подсуетилась Людочка, видать приперло!

— Ну, вот. Спасибо за новость! Я холост уже две недели! Почти три!

— А мне прохода не дают, после прогулки на Вашем катере. Все Вас сватают. Дескать не упусти! Такой мужик! Кремень, и не пьет. Правда не пьете?

— Самогон не гоню, за водкой приезжаю только зимой для охотничков. А так, обычно, не употребляю. Сегодня — исключение из правил.

— Специально для меня?

— В некотором роде, Катя.

— Да, я заметила, что Вы и пиво не слишком употребляете.

— Хочешь пиво? Оно в холодильнике.

— Сейчас нет, очень хорошее вино. И в тему.

— А я могу задать вопрос?

— Задавайте.

— Я о слезинке на катере.

— Все-таки, заметили. Когда тебя подставляет человек, с которым планируешь создать семью, причем, он не изменил, не ушел к другой, а просто использовал и выбросил, подставив под статью. После этого начинаешь не доверять всем. А хочется большой и крепкой семьи, самой создавать нового человека, дать ему все необходимое для жизни, чтобы он смог продолжить жить на той земле, которая ему принадлежит. Господи, куда меня несет! — она закрыла лицо руками. И, изменившимся голосом, продолжила. — Сначала я хотела уйти в монастырь, но это означало бы сдаться, и оставить Землю таким выродкам. Тут умерла мать, я приехала сюда, устроилась на почту начальником отделения, и почтальоном в одном лице. Два года я здесь, всё было бы хорошо, но, мир не собирается сдаваться мне, он пришел за мной, теперь в виде турбазы. А я бегу от него, и вот я здесь, у самого странного человека в окрестностях, но у которого есть стержень, и его у него не вырвать. Может быть, я идеалистка, но мне кажется, и давно, что это так. Я, как и Вы, хочу создать свою крепость.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать восемь.

— Ты в розыске?

— Да, но не здесь, а в Италии и в ЕС.

— Ты хочешь спрятаться и сменить фамилию? Но, тут рядом живут твои родители.

— Они не родители, и даже не опекуны. Юридически, я их однофамилица.

— А почему ты называешь их папой и мамой?

— Когда в девяностых убили моих родителей, их полностью заменили они. Своих детей у них не было.

— Образование?

— Высшее, юрфак ЛГУ. Отличница.

— Понадобятся кое-какие данные, чтобы я мог, по своим каналам, проверить то, что ты рассказала.

— Я предоставлю эти сведения.

— Ну, тогда, считай, что договорились. Можешь переезжать.

— Я уже переехала. В лодке мои вещи, её нужно будет отогнать в Байкит. Отцу я сказала, что уезжаю в Питер.

— А остальные? Сватьи бабы Бабарихи?

— Отец уедет в Воронеж в конце следующего месяца. Я его смогла уговорить поселиться в купленном на его имя доме.

— Все равно тебя знает, как минимум 60 человек.

— И замечательно: дочь вышла замуж, а папа уехал. Никто ничего и знать не будет.

Алексей усмехнулся. Присутствие логики начинало ему нравится.

— Кто был твоим не состоявшимся мужем?

— Один из отцов мафии. Сейчас он сидит, ему осталось три года. И он начнет меня искать. Они ничего не прощают.

Алексей протянул руку через стол и коснулся носа Екатерины пальцем.

— Ох уж мне эти мудрые девицы! Вечно во что-то вляпываются.

— Мы — такие. Ты не беспокойся, я всю жизнь по гарнизонам скиталась, и, действительно, хочу иметь свою крепость.

— Ну, хорошо, мне как раз нужно на заимку за вещами. Завтра уйду, вернусь, посмотрим, что за хозяйка у нас появилась.

— Правда?

— Я уже сказал, что можешь пока жить здесь, а там посмотрим. Упремся — разберёмся.

Вечером он сидел у себя в комнате за компьютером и переписывался с человеком, который мог проверить те данные, которые сообщила Екатерина. Сама Катя взялась за уборку своей комнаты и всего второго этажа, спросив разрешения кое-что переставить. Вещей у нее было немного: два больших фирменных чемодана, несколько рюкзаков, в том числе и с книгами. Закончив писанину, Алексей катал по столу матовый шарик, вдруг он вспомнил, что в разгрузке лежит еще один, который он подобрал у Волчьего ручья, как он решил называть место стоянки эвенков. Он спустился вниз, нашел шарик и вернулся обратно. Шарики были абсолютно одинаковыми. Он замерил их штангелем со стрелочным циферблатом. Катая их по столу, неожиданно заметил, что в одном положении шарики засветились изнутри. Он их развел, и начал медленно приближать друг к другу. Добился максимально яркого свечения. На всякий случай достал дозиметр, заменил ему батарейку, опять свел шарики, и убедился, что никакой радиации нет. Когда шарики находятся близко, они не светятся. Екатерине он полностью не доверял, и делиться своими наблюдениями не стал. Себе на уме девица, надо присматриваться. Утром тихоньку вышел из дома, и сел в 'казанку'. Когда проходил возле дома, на крыльце стояла фигурка в ночной рубашке и в кожушке на плечах. Одной рукой она махала ему, прощаясь, второй сжимала у горла овчинный кожушок. Лешка не выспался, ему опять снилась какая-то белиберда: фигуры из этих самых шариков, причем во всех фигурах в центре присутствовал один или два шарика. Всю ночь он созерцал, как в калейдоскопе, эти фигуры. Были очень сложные, которые было не запомнить. Одна из фигур после построения, резко схлопывалась или удалялась с невероятной скоростью. У некоторых фигур в центре возникал какой-то кокон. В общем, Леша решил, что надо извлечь из могильника еще шарики, чтобы построить фигуры, которые показываются.

До заимки он дошел быстро, по графику. Здесь было всё нормально, только аккумулятор станции сел полностью. Пока движок набивал его электроэнергией, Алексей ковырялся на могильнике. Что-то не нравилось ему в этом вопросе, поэтому работал в химзащите, пара комплектов которой была на заимке в качестве супер-сапог для хождения по болотам. Был, даже, противогаз, но он воспользовался просто марлевой повязкой. Нашел шестнадцать шариков, но забавляться с ними не стал, а повернул обратно домой. Соберы на шарики не реагировали, правда, к мешку, в который он их положил, принюхивались несколько раз. Когда шарики лежали плотной кучей, они не светились. Шарики довольно тяжелые, где-то по 60-80 граммов, может чуть больше. Взвешивать было нечем. На обратном пути, после последней ночевки, перед самой Чуней, подстрелил олешка, благо что сезон уже начался. Помучился перетаскивать его к лодке, но, все-таки, доволок. В принципе, 'семейство' увеличилось вдвое, и изюбрь лишним не будет. Впихнув его в лодку, отошел домой. Тяжелогруженная лодка на глиссирование вышла с большим трудом, но потом набрала скорость, и дошли быстро. К моменту швартовки от дома бежала Катя, в джинсах и кацавейке, приняла конец, помогла развернуть лодку лагом, чтобы выгрузить олешку. Алексей вышел из лодки, и его обхватили руки Кати.

— Я соскучилась! — сказала она и поцеловала его. Видимо, одиночество так влияет. Повода он не давал, вернулся на сутки раньше, чем обещал.

— Пойдем, я тебя покормлю.

— Подожди! Надо его на задний двор вывезти, там есть место для разделки. В ангаре — тележка, прикати сюда, пожалуйста!

Катя побежала за ней, а Лешка, прижав швартовы, вытащил окоченевшую тушу на причал, затем забросил ее в тележку, и потянул ее к дому. Рядом упиралась и сопела Катя, катить было тяжело, в горку, как-никак. Вытащили самца на дорожку, там дело пошло веселее. Алексей спустил гак небольшой лебедки, обвязал задние ноги довольно толстым концом, и подвесил тушу. Еще раз надрезал шейные артерии, подставил широкий таз, и они вышли, притворив калитку в выгородку. Катя висела, буквально, на его руке, мордашка была чем-то очень довольная. Вернувшись к лодке, Алексей забрал рюкзак, оружие и пакет с внутренностями, отдал корму, и они пошли домой.

— Ой, господи! Баню надо истопить! — сказала Катя, еще раз чмокнула его в щеку и побежала за дом. 'Носится, как оглашенная!' — усмехнулся про себя Алексей. Честно говоря, он не ожидал такой реакции от нее. Снял снаряжение, стянул с себя одежду, и побежал на причал. Минут десять поплавал в вечерней воде, и вылез на причал по трапику. На причале стояла Катя с полотенцем, и принялась его вытирать. Еще раз поцеловались, потом она слегка прикусила его нижнюю губу. Он подхватил ее на руки, и понес домой. Она на ухо шептала какие-то ласковые слова. Вылезли они из постели окончательно оголодав. Соорудили что-то вроде ужина, или завтрака, и вернулись к прежнему занятию. Проснулся Алексей, когда солнце стояло уже высоко. 'Черт, там же олень висит!' — подумал он, вытаскивая затекшую руку из-под каштановых волос спящей Кати. Как же! Вытащишь тут что-либо без того, чтобы не разбудить! Она проснулась, лучезарно улыбнулась и опять начала целоваться.

— Всё. Встаем, там олень тухнет!

— Ой, и правда!

Лешка сбегал на речку, купнулся, достал ножи и пошел на задний двор, разогнал слетевшихся насекомых, и начал свежовку. Появилась Катя с большой кружкой кофе. Кстати, кофе раньше в доме не было!

— Кофе будешь, Лешенька?

— У меня руки грязные!

— Я вымою кружку! Ты же не позавтракал!

В общем, начался нормальный медовый месяц. Охотники приезжали и уезжали, Лешка провожал их на тропу, а когда возвращался, то оказывался в объятьях, причем, в жарких объятьях Кати. В середине октября, перед самым ледоставом, она попросила Алексея сходить на катере в Рубежное. Это на самой границе с Иркутской областью. Далеко, конечно.

— А чего так?

— Мы там зарегистрируем наш брак, и там сменим документы. Леш, я — беременна. — и она положила голову ему на плечо. — Регистрировать здесь или Байкине я ничего не хочу, причину ты знаешь, и еще, придется показывать паспорт, а там совершенно другое отчество. Этого бы не хотелось.

— Ладно, не вопрос. Ледостав снизу идет, авось успеем. Тогда завтра и рванем?

— Я всегда знала, что я замужем за самым решительным мужиком!

Пилить, на самом деле, километров четыреста. Залились утром под самую завязку, взяли довольно большой резерв, и понеслись навстречу плывущим по воде березовым листочкам. Переночевали на якоре и прибыли в Рубежное. В первую очередь, Алексей озадачился топливом на обратный путь, решил вопрос, и прибежал к сельсовету, или поселковой администрации, по-новому. Катя уже решила вопрос о регистрации брака, несмотря на то, что регистрация у обоих питерская. Уж, замуж, невтерпеж. И объявили их мужем и женой. Далее, паспорт! А старлей-эвенк уперся, и ни в какую не желает менять паспорт. Дескать, езжайте по месту регистрации, и там меняйте. У меня бланков паспортов нет.

— Все у него есть, Лешенька, дай ему в лапу и отдай вот это! — шепнула на ухо новоиспеченная супруга.

— Что это?

— Водка. Кто-то из охотников забыл под кроватью.

Полуторалитровая бутылка и три зелененьких бумажки перекочевали в стол старлея, и на руках появился новенький краснокнижный паспорт. Правда, без регистрации. Но ее и в Северном можно поставить без проблем. Дела закончились, пробежались в целых два магазина, набрали нужностей и ненужностей, загрузились и отошли. Когда стали на якорь на ночевку, Катя достала неизвестно откуда две бутылки шампанского, а Лешка сплавал по почти ледяной воде к берегу, нарвал каких-то фиолетовых цветов, и подарил их невесте. Неожиданно она расплакалась, шмыгая носом.

— Что такое? Не стоило этого делать?

— Да ты что, Лешенька! Просто теперь я знаю точно, что я за тобой, как за каменной стеной. Просто потому, что ты у меня есть. Честно говоря, когда была девочкой, мечтала, что буду в белом платье с фатой, которую будут держать три или четыре 'пажа', будет такой длинный белый 'Мерседес', море роз, и, вообще, чтобы воплотить эту мечту я столько глупостей наделала!

— Ну, положим, катер больше 'Мерседеса', тоже белый, так что... Только роз нет.

— Ой, кажется идет снег! Пошли на палубу, шампанское захвати!

Снег сыпался крупными хлопьями, практически вертикально. Они стояли на баке и ловили его фужерами с шампанским.

— Леша, я могу тебе сказать, что это самый счастливый день в моей жизни!

— Не день, а ночь, точнее, вечер. Пойдем-ка, прогноз примем, не нравится мне этот снежок. В отличие от тебя. У нас все будет хорошо!

Ночь светлая, вода темная, на завтра дают резкое понижение температуры, пойдет шуга, а осадка у катера совсем мизерная, забьет кингстоны, мало не покажется. Пришлось выбрать якорь и малым ходом спускаться вниз по реке, ориентируясь по покрытым первым снегом белым берегам. Ход не большой, дабы не влететь на какую-нибудь козу, но за ночь прошли почти полпути. Катя сумела натянуть чехол на кормовую часть рубки, стало меньше поддувать. Лешка говорил мало, внимательно следил за тем, что происходит на воде и за приборами двигателей. Катя, чтобы не уснуть, и не дать уснуть Алексею рассказывала о себе. Человечек она была скрытный, и до этого момента многое не говорилось. Лешке с самого начала казалось, что для нее главное: это получить новые документы и уехать в те места, где она сможет заниматься обычными для себя делами. Честно говоря, он хотел сделать фиктивный брак, снабдить человека новыми бумажками и развестись. Он не планировал спать с ней или реально брать ее в жены. Все произошло спонтанно и неуправляемо. Они долго, слишком долго были одиноки оба. Во всей округе он был единственным непьющим человеком, а она была слишком молода, чтобы успеть опуститься до здешнего обычного уровня. Относительно не пьют здесь женщины, у которых пьют мужья. Но, если дорываются, то до поросячьего визга. Видимо, и сама Катя планировала все как-то по-другому, но, 50 км — довольно большое расстояние, побыв одна, когда словом не с кем переброситься, она начала ждать его возвращения. А сейчас признается, что и сам секс очень сблизил, она не ожидала, что будет так чудесно вдвоем. Плюс, она реально хозяйственная и ответственная, большой дом для нее в радость, и, спустя некоторое время, она поняла, что нашла то, что ей не хватало: уверенности в завтрашнем дне, любимого человека и свою, далеко немаленькую крепость. Что будет дальше? Посмотрим. Алексей, в силу своего возраста и опыта жизни, вовсе не склонен к принятию скоропалительных и непродуманных решений. Катя понравилась своим стремлением быть рядом в нужный момент. Качество ценное, именно этого не хватало в их взаимоотношениях с Людмилой, и, в конце концов, личный эгоизм и различное видение решений общих проблем привело к такому завершению довольно длительного брака.

— Я пойду кофе сварю! — услышал сквозь мысли Алексей.

— И погрейся!

— Я не замерзла!

Кофе взбодрил. Катя продолжала болтать о каких-то неведомых людях, рассказывала о случаях из своей жизни. Алексей поддакивал, старался поддержать беседу. А температура наружного воздуха падала. Пришлось включить отопление в каютах и обогрев стекол рубки, упала температура двигателей, не приспособленного к таким вещам 'итальянца'. Леша передал управление Екатерине, спустился вниз и чуть убавил подачу забортной воды в холодильник. Вышел наверх, и в этот момент налетел снежный заряд. Видимость упала до нуля, пришлось ставать на якорь. Отключать двигатели нельзя, будет совсем холодно. Он вырубил правый и оставил на холостых левый. Посмотрел за температурой. Вроде держит и автоматика работает. Спустился в каюту. Катя уже спала. Он попытался лечь на другую кровать, но сонный голос попросил его лечь рядом. Руки у нее были как ледышки. Накрыв ее еще одним одеялом, и поставив будильник на 'через час', Алексей задремал. Ему опять приснились шарики, вернее, фигуры из них. Об этом он забыл. Когда есть чем заняться, о науке не вспоминают! Еще через час он запустил двигатель, выбрал якорь, развернулся и двинулся вперед. Наступало серое утро, было около пяти градусов мороза, на воде появилась шуга. Катер шел ровно, до места оставалось чуть более пяти часов хода. Они успели вытащить катер на берег, слить воду из внешнего контура, и поставить его на зимовку в ангар. По реке шла мощная шуга, мороз усилился до пятнадцати градусов, началась первая в их совместной жизни зима.

По первоснежью начинается самая главная егерская работа: лыжи в ноги и вперед, считать зверье. В первую очередь, соболя и марала. Пока собаки могут нормально двигаться по снегу. В этом году этот период был коротким, и через 10 дней начался обвальный снегопад. Пришлось сворачиваться. Все равно, результаты очень неплохие. И по белке, и по соболю. А поголовье маралов возросло вдвое. Алексей подбежал к дому, сбросил и прислонил лыжи к стене фундамента, дверь открывается и выскакивает Катя. Чмоки-чмоки.

— Как ты тут?

— Соскучилась!

— Что новенького?

— Вроде ничего. Вертолет проходил в сторону Сунгталчу.

— Вот сволочи! Давно?

— Давно, дня четыре как.

— Назад возвращался?

— Нет.

— Ладно, пойду, выясню через отряд откуда-куда-зачем.

— Ты бы помылся и отдохнул с дороги.

— А я пока переодеваюсь! Долго не буду!

Это происходило каждый год: буровики посещали болота Сунгталчу, где комбайнами сильно повреждали клюкву. А это — основной корм медведей и оленей. Перехватить этих стервецов было не чем. Пока туда добежишь, все кончится. Только зафиксируешь следы очередного погрома. Вертолет, бы! Но, это неисполнимая мечта!

Переодеваясь в домашнее, поболтал по радио с дежурным. Так и есть. Чартерный рейс, 18 пассажиров. Опять будут охотиться с вертолета, перегораживать перекаты сеткой. Неисправимый народец! Отправил сводку пересчета, потом позвала Катя мыться и обедать. Уже вечером, Катя спала, вспомнил о шариках и той странной конструкции, которую приобрел в Раздельном. Это было что-то вроде конструктора китайского для сборки коптеров. Что-то вроде звезды с центром, к которому крепились раздвижные телескопические выстрелы, заканчивающиеся местом для крепления легкого и мощного электродвигателя. В результате, можно было собрать управляемую модель вертолета-беспилотника. Но, как только Алексей увидел эту конструкцию, он сразу уловил ее сходство с теми узорами, которые ему снились. Дополнительные 'выстрелы' продавались в другом наборе. Всего их получилось 16. На центральном узле было 24 двойных отверстия. Начал он с малого: с фигуры треугольник, с центральным шариком. Старался максимально точно и правильно собрать фигурку. Получился равносторонний треугольник. Разложил шарики, эффект был равен нулю. Дурь какая-то снилась! Стоп! А расстояние? Шарики ведь зажигались на определенном расстоянии! Благо, что выстрелы телескопические. Добился свечения центра и одного из. Горят! Начинаешь двигать третий — гаснут! Стоп! Взаимодействие! В центре должна находиться равнодействующая всех сил! Сел за компьютер и посчитал фигуру. Перебрал систему, начал укладку шариков с центра. Добавил один. Не горит, второй, тоже не горит, третий — появилось легкое свечение. Чуть развел, ярче, ярче. И тут у центрального шарика начинает появляться какой-то кокон. Делать все неудобно, чуть шевельнешь что не так, сразу все гаснет. Отложил в сторону. Спустился в мастерскую, оборудованную в подвале. Нарезал резьбу на трех проволочинах, и сделал раздвижное устройство с микролифтом. Вернулся в кабинет, все закрепил, и довольно быстро добился полной работы 'люстры', как он её обозвал. И тут на коконе появились три цифры '227', явно различимые со всех сторон. Он зафиксировал это на камеру. Снял шарики, почесал репку, и пошел спать. Теплое тело Кати прижалось к нему, она буркнула: 'Какой ты холодный!', и ещё теснее прижалась к нему, одной рукой подтыкая вокруг него одеяло. Сон не шел. Шарики светились без подачи на них какой-либо энергии! А Пойтинг говорил, что это невозможно. Значит, система не замкнута! С математической точки зрения закон сохранения энергии и уравнение Пойтинга эквивалентны утверждению, что система дифференциальных уравнений, описывающая динамику данной физической системы, обладает первым интегралом движения, связанным с симметричностью уравнений относительно сдвига во времени. Но, они светятся! И достаточно ярко! Так! С чего это все начиналось? Вызвали к Волчьему ручью, вроде бы там пожар. А пожара не было! Может быть, эвенки зажгли такую люстру? Но, это ведь очень сложно! Здесь на столе, имея под рукой все необходимое, он провозился более пяти часов с четырьмя шариками. Он аккуратно поднялся и прошел в кабинет, включил рацию и вызвал Всеволода, дежурного по 'Комприроде'. Тот не спал, обычно, на дежурстве, а резался в таньчики. Сева ответил.

— Ты очень занят, Сева?

— Ну, так, полковник, паузу нажал.

— Будь другом, загляни в июльские журналы и посмотри первое сообщение про урочище Кабдыльмах. Помнишь, там три трупа нашли.

— Ну, щаз! Будьте на связи. Полковник, записано: наблюдаю круговой пожар, восемнадцать точек возгорания и что-то вроде факела в центре. Дым или дымка мешают снизиться. Предположительно, выброс метана с возгоранием.

— Спасибо! Успехов в бою!

То есть, вертолетчик не спускался и смотрел с довольно большого удаления. Плюс туман или дымка искажали ему картину. Но как собрать такую сложную фигуру? Там было всего три человека! Откуда на шарики поступает энергия? В каком виде, и как они умудряются 'чувствовать' себя на расстоянии. Алексей в раздумьях походил по дому, подбросил дровишек в печки. На улице морозно. Сибирский антициклон работает. Вернулся в кабинет, заметил не выключенный компьютер, который через Wi-Fi был в сети. Шевельнул мышкой: 'Оп-ля! Вирус!' — на заставке красовались те же цифры '227'. Маленький северный пушной зверек! Включил поиск, нашел кучу файлов, измененных сегодня. Большая часть — системные, и два из приложений: один — это те расчеты, которые он делал и txt файл. Открыл на просмотр: абракадабра, но встречается цифра 227 несколько раз. Кто-то гнусно шутит. Сменил пароли. Затем попытался распознать написанное, изменяя шрифты, просматривая через браузер и меняя кодировку. Тупое занятие. Отослал часть файла из середины в Питер знакомому криптографу, предварительно проверив содержание всеми антивирусами, которые смог достать.

— Ты не ложился? — послышалось от дверей.

— Ложился, но уже встал, Катюша!

— Леш! Пошли завтракать? Одной скучно!

— Иду! — он поцеловал жену, пожелал доброго утра и спросил, как она себя чувствует.

— Одиноко! Вчера ждала-ждала тебя, и уснула!

— Я исправлюсь! — Катя слегка покраснела своим мыслям. Она на третьем месяце, сексуальна и привлекательна, требует повышенного внимания, но иногда уходит во внутреннее созерцание, тогда лучше не беспокоить. Сейчас ее интересует все, что связано с функцией размножения. Часть яиц, привезенных из Раздельного, пристроены под уткой, несмотря на зиму, и регулярно проверяется кладка. Она надеется, что дома появятся цыплята. Много возится с овцами и их шерстью, чем никогда не заморачивался Алексей. Попросила сделать чесалку, прялку, оборудовала мойку и сушку в сарае. Теперь вяжет свитера, носки, пробует вязать детские вещи, но сразу их распускает по готовности.

— Чем ты занят? И свет в подвале не погасил!

— Один механизм делал, чтобы регулировать расстояние между предметами. В детстве увлекался физикой, хотел в ФизТех поступать, но, стал военным. Сейчас отыгрываюсь. Кажется, что нашел что-то очень интересное, нарушающее закон сохранения энергии.

— Вечный Двигатель? На тебя это не похоже!

— Это-то и привлекательно! Найти источник энергии!

— Ладно, энергичный мой! Ты поможешь в первом коттедже убраться? Через два дня туда въезжать будут.

— Конечно!

— И ты обещал научить меня стрелять!

— В твоем положении?

— Мне это не мешает!

Во время уборки Алексею попалась местная газета 'Нефтяник', кто-то из постояльцев привез в ней что-то. Сунув ее в мусорку, он увидел в одном из заглавий слово 'Кабдыльмах'. Отряхнул газету от прилипшего мусора, пробежал глазами статью. Со слов журналиста получалось, что в этом урочище погибла самая старая женщина Земли. Запись о ее рождении найдена в церковных книгах 1890 года. Короче, когда падал Тунгусский метеорит, ей было 18 лет. Хренотень, какая-то! От Аимсу до Волчьего ручья 4 сотни км, если не больше. Даже если предположить, что кто-то подбросил до ближайшей буровой, то это сто двадцать км по тайге! И это в ее возрасте! Ну, и потом, он видел кожу, сохранившуюся на руке, это кожа довольно молодой женщины. Он сунул обратно газету в ведро, но затем оторвал эту статью и оставил себе. Все необычное требовалось систематизировать. Видимо, местный журналюга надеялся на сенсацию, но новость не стали распространять, сочтя, как и сам Алексей, ее неправдоподобной.

В общем, жизнь продолжалась! Из Питера пришло сообщение, что содержимое закодировано при помощи 512 различных элементов. Присланного куска маловато будет. Такое короткое сообщение, зашифрованное таким сложным кодом, не расшифровать, попросили большие куски сообщения. Но, отдавать весь текст Алексей не хотел. Тем более, что при помощи механики, он научился создавать на столе достаточно сложные фигуры, добивался их работы, называя их 'люстрами'. Даже показал работу такой люстры жене.

— Вот видишь? Горит?

— Ну, вижу! Не горит.

— А сейчас вылетит птичка! — он опускает на место еще один шарик и 'люстра' начинает светиться. — А никаких проводов, как видишь, нет.

— Ярко! Даже слишком ярко.

— Это можно регулировать! — он начал приподнимать центральный шарик, несмотря на охватывающий руку светящийся кокон. Кокон начинает тускнеть, и вслед за ним уменьшают яркость остальные шары.

— Не больно?

— Пламя холодное, у шариков обычная температура.

После экспериментов, если компьютер был включен, на нем появлялся txt-файл, видимо, отчет. Больше ничего не происходило. Дешифровать у него не получалось, хоть он и перерыл всю информацию о прогах, занимающихся расшифровкой. Узнав, что это не вирус, а отчет системы, он не стал пересылать в Питер больше ни одного файла. 512-значный код требовал многие годы для раскодирования.

В остальном, шла обычная работа: приезжали и уезжали отдыхающие и охотники. Устраивали катание на снегоходах, росла гора мусора, оставленная 'туриками', правда, по его настоятельной просьбе обещали прислать судовой мусоросжигатель с началом навигации. Отношения с Екатериной сложились, и оба тихо радовались тому времени, когда имели возможность побыть вдвоем, оказывая друг другу знаки внимания и любви. Прежняя недоверчивость обоих ушла, они вылезли из своих раковин, и напоминали двух влюбленных улиток. Главное, чтобы кто-нибудь не спугнул. Прошел довольно бурный паводок, несколько сел малость притопило. Работала МЧС. У них смыло большую часть причала. Затем вода ушла, и Алексей приступил к его ремонту. Катя уже помогать не могла, но ехать рожать в райцентр отказалась.

— Я чувствую себя хорошо, а ты вполне знаком с медициной. Так что только, если что-то пойдет наперекосяк, тогда вызовешь вертолет.

Уже перед самыми родами, которых она побаивалась, он отвела мужа за скотный двор и показала рукой на камень.

— Если что-то пойдет не так, и я умру, под этим камнем лежит кейс, в нем 3 750 000 евро. Больше не влезло. Код — каждая третья цифра моего загранпаспорта, считая справа налево, пока не заполнишь строку.

— А почему здесь лежит?

— Я его спрятала, когда ты уходил на заимку в августе, сразу как к тебе переехала.

— Так тебя из-за этого ищут?

— Нет, это мелочи, просто сняла в банке на черный день. Все равно потом карточку заблокировали.

— То есть, они законные?

— Законные, но находятся в розыске, как и я.

— Я их тогда достану. Дурость держать деньги в яме.

— А я считаю, что так безопаснее. Кейс титановый, герметичный и покрыт пластиком. Просто, если со мной что-нибудь случится, то пусть нашему сыну достанутся.

— Как знаешь! А почему ты считаешь, что будет сын?

— Не знаю, но я в этом уверена.

Через неделю у нее начались роды, которые прошли на редкость хорошо! Без осложнений. Действительно, сын, 4100 весом и 52 ростом. Не маленький! В первый день был горластым, потом успокоился и активно массировал мамину грудь. Все Катины страхи остались позади. Лето было жарким. В конце июля Алексей засобирался к Волчьему ручью. Ему не терпелось разгадать эту загадку. Место нашел сразу по ошметкам палаток. Старый череп с глазами-шариками был на месте. Алексей буквально рыл носом поляну, и, в девяти метрах от черепа, нашел первый шарик. Он лежал на металлическом пальце, торчащим из-под земли, на пальце было углубление под шарик. Зная законы возгорания шариков, и что внешних 'костров' было 18, Леша вернулся к черепу, взял пеленг на найденный шар, отложил 20 градусов и нашел второй шарик со столбиком, потом третий, четвертый и дело пошло! В пяти местах шариков не хватало, пришлось выкладывать свои. Наконец, последний шарик лег на свое место, но, ничего не произошло. Пробежав по кругу, Алексей убедился, что ни один шарик не упал. Наверное, неверно висит центральный череп. И он вошел в круг. В кармане было несколько шариков, которые начали вибрировать, как телефон с виброзвонком. Интересно! Он вышел обратно, выложил их и вошел без них. Ничего не происходило до тех пор, пока он не коснулся пальцами 'глаз' черепа. 'Люстра' вспыхнула, и в голове пронеслось: '227, ты в круге!' 'И что?' 'Ты не взял ИСУ!' 'ЧТО такое ИСУ?' 'Индикаторно-связное устройство' Тут да Алексея дошло! Надо было взять с собой один шарик! 'И что делать?' 'Снимите пальцы с дабл-СУ!' Алексей поднял два пальца, и свечение угасло. Сходил за шариком, и, играя его высотой над черепом, добился устойчивого и не яркого свечения шариков.

— 227, вам требуется пройти профилактический осмотр. Есть подозрения, что в вашем теле есть посторонние предметы. — 'Вот, сукин сын, нашел осколки в спине!'

— Как это? И как долго они идут?

— Не дольше, чем вы добивались связи, раскладывая ИСУ на столе. Чем меньше радиус, тем сложнее это сделать, и необходимо находиться внутри круга. Вызовите '5'.

— Как?

— Быстро откройте и закройте ИСУ пять раз одной рукой.

Алексей опустил шарик на ладонь и пять раз открыл и закрыл ладонь. Снизу появилось свечение, которое создало вокруг его кокон закрученного огня. Почувствовались легкие покалывания. Несколько раз возникали неприятные ощущения в спине, потом в районе поясницы. В общем, во всех местах, где были травмы, ранения, важные органы. Спустя минут пять кокон развернулся и исчез. Лешка привычно потянулся к осколку, который сидел у позвоночника и прощупывался. В госпитале его извлекать отказались, а потом свалили все на него, когда выпроваживали в запас. Осколка он не нашел.

— Интересно, а у вас F1 есть?

— Есть, для получения справки возьмите ИСУ двумя пальцами.

Справку-то он вызвал, но вот прочесть! Опять мысленно задал вопрос: как перейти на русский или английский. Подействовало, текст справки начал меняться, и когда появилась знакомая кириллица, его пальцы чуть дрогнули, то есть использован для управления принцип полиграфа. Докопался, как сделать этот шрифт по дефолту. Дальше пошло проще. Получив информации даже больше, чем требовалось, он понял свою основную ошибку: 'Люстра' должна быть большой! Тогда создается устойчивый канал связи, который можно получить в любом месте'. Но, где находится сам центр, и кто им управляет, он не понял пока. Зато стали понятны назначения различных фигур. Некоторые из них требовали значительно большего количества ИСУ.

У него довольно сильно болела голова, сказывалось напряжение, которое вызвало неожиданное вмешательство чего-то постороннего. Разбив палатку в стороне от круга, он устало повалился спать. Сон был похож на гигантский провал, как будто выключили сознание начисто. Ни одной мысли, ни даже обрывков сновидений. Зато, войдя вновь в круг, и активировав его, Алексей неожиданно понял, что понимает символы, начертанные с применением 512-битного кода. Это было удивительно, то есть, надо как можно более срочно валить с этого места! Иначе такому научат, что мама не горюй! В этот раз с ним 'разговаривали' двое. Один точно был машиной, это ощущалось, потому как диалог был: 'Вопрос-ответ'. Нет вопроса, и он молчал. А второй 'голос' больше напоминал допрос или проверку на сообразительность. То есть, его тестировали, причем на интеллект.

— Насколько я понимаю, вы — разумное существо? — не выдержав, задал вопрос Алексей.

— Не совсем существо, но, разумное.

— То есть, вы — машина?

— Можно и так сказать, мой интеллект искусственный.

— Читал у фантастов о таком понятии. А как здесь оказались?

— Свыше 100 полных оборотов назад фрегат, на котором находилось мое физическое воплощение, был атакован неизвестным кораблем. Спасательная шлюпка, частью которой я являюсь, была отделена от разрушенного корабля и с двадцатью членами экипажа прибыла на ВК-785169. Но, противник вернулся за выжившими и уничтожил их в точке 61&#8304;48'16,1'N и 101&#8304;08'08,4'Е. — он назвал координаты заимки. — Выжила единственная член экипажа, которой помогла местная жительница. Штурман смогла вложить в ее память, как добраться в точку связи, и приказ спасти ее. Здесь Талубе смогла вызвать большой спасатель. Я — малый спасатель, и мои возможности ограничены полупарсеком. Шестьдесят два оборота назад здесь появилась вновь та местная жительница, которая видела, как была восстановлена штурман Талубе. Она помогала запустить канал связи штурману, так как та не могла ходить. Женщина повторила все по памяти, но постоянно что-то бормотала. Каждые десять лет она приходила сюда и получала профилактический осмотр. Приходила всегда вдвоем или втроем, но уходила всегда одна. Возле излучины ручья есть несколько могил.

'Ну, вот и секрет долголетия старушки! Она здесь мужей меняла!'

— И ты не мог отказать ей в этом?

— Функция 'пять' вызывается безусловно, а я не могу причинять вреда другому интеллекту гуманоидного типа. Это запрещено моими программами. Я не боевой интеллект. Я — спасатель, предназначенный для спасения гуманоидов, и не могу спасать тех, кто не имеет со мной канала связи. Ты этот канал имеешь, и находишься под моей защитой. Для этого у тебя всегда должен быть с собой ИСУ. Если ты накрываешь его обоими ладонями, это сигнал тревоги, я накрываю тебя своим полем, которое делает тебя невидимым во всех диапазонах, и ты можешь приказать мне переместить тебя как в пространстве, так и во времени. Перемещение во времени вперед запрещены, а назад ограничены временем рождения аборигена. Так, чтобы они не могли раздвоиться. Для остальных — свободно.

— Не совсем понял сказанное. И почему ты не смог спасти тех людей у заимки?

— Каких людей?

— Ну, членов экипажа.

— Противником было применено блокирующее сигнал канала поле и сонный газ. Обновление, позволяющее избежать этого, произведено позже, в том числе и по моим измерениям. А штурман в бою потеряла свой ИСУ и кисть правой руки.

— Вернемся к перемещениям: что значит: 'ограничена временем рождения'?

— Я могу переместить тебя в то время, когда ты еще не родился, и вернуть тебя обратно по твоему сигналу. Часто применяемый прием для исследования каких-либо цивилизаций. Основной корабль остается на удаленной орбите, если цивилизация не вышла в космос, а на планету спускается такой спасатель, как я, с группой разведки. Если в группе есть абориген планеты, а ты — абориген, то ты не можешь посещать года, в которые ты живешь. Только года до твоего рождения. Для неаборигенов этих ограничений нет, но их облик может значительно отличаться от местных жителей, и это опасно. Поэтому группа старается набрать аборигенов. Для этого допускается воздействие на их сознание.

— Ну, то есть вербовка. Понятно. Еще вопрос: канал сильно светится, это демаскирует.

— Уровень подсветки выбирает пользователь. Если ты поднимешь ИСУ на восемьдесят миллиметров выше, то свечения не будет, но канал будет работать.

— А с какой целью вы летели сюда.

— Не понял термина 'лететь'.

— Посетили, переместившись через пространство.

— Исследование развития цивилизации, заложенной 125 тысяч лет назад. После закладки, обычно, следует длительная рецессия, откат к прошлому, и каждая цивилизация проходит свой путь развития. Атаковали нас уортоки, они похожи на ящериц, которые здесь встречаются, только уортоки ходят на задних лапах. Это была месть за уничтожение их попытки колонизировать ВК-785169. Они считают, что астероид не случайно попал по этой планете, изменив ее климат, в результате погибли их многочисленные собратья, которые, правда, еще не достигли должного уровня интеллекта.

— То есть, разумных существ много?

— Достаточно, но гуманоиды одни из самых многочисленных.

— Для чего проводятся такие исследования?

— Понимаешь, ранние стадии развития сильно зависят от климата и плодородности планеты. Ранние стадии могут растягиваться надолго. Иногда очень надолго. В этих случаях требуется коррекция развития. Или наоборот, перекос в развитии может привести к появлению вооружений, способных уничтожить цивилизацию до того, как она сумеет осознать свою роль в космосе. Поэтому ручейки таких знаний отправляются в Центр обработки, при появлении опасных тенденций Высший Совет принимает решение на коррекцию истории развития. Находится ключевая точка, производится выборка опасного элемента или течения, и река времени меняет свой характер. Но, подобное лечение применяется редко, исключительно в запущенных случаях, в основном, используется метод воздействия на ныне живущих, с целью выработать у них отторжение неверного понимания какого-либо момента или личности в истории. Для этого используются средства массовой культуры и массовой информации. Этот метод более гуманный.

'Блин! Еще одни американцы и 'дерьмократы'! Одно хорошо, кто-то их 'уговорил' этого не делать.' — подумал Алексей.

— Так чем было вызвано ваше посещение и почему вы садились здесь? — переспросил он.

— Здесь я был вынужден сесть, так как противник находился за планетой, и не мог видеть момент посадки. Но, оказалось, что пресса уже достаточно развита, прошло по телеграфу и радио сообщение, что видели нечто странное в небе. Группа успела отойти от места высадки, но не далеко.

— Ну, со средствами связи все понятно, а оружие, оборудование? Где оно?

— В оружейной. На выход с собой берут небольшой бластер, который крепится на шлеме. И метательный нож, это тоже бластер, но для работы вблизи. Небольшой цилиндр, как вон та штука, которая висит у тебя на рукаве слева. — там висел светодиодный фонарик. — Для работы на планетах с уровнем развития цивилизации как у вас, этого более, чем достаточно. Но, аборигены не пользуются таким оружием, оно индивидуальное, к нему требуется ключ. Их дело — разведка. Они присутствуют на местах и передают информацию.

'Да, понял, понял! Стриммерами работают! И маяками! А потом появляется какой-нибудь боевой робот и все разносит в дым, вместе со стриммером.'

— Ну, я понял тебя. Ладно! Ты тут полежи, подумай, нужен ли ты на этой планете. Энергия у тебя рано или поздно кончится. А мы без сопливых разберемся. Тоже мне, корректоры!

Пока шел до края круга, несколько раз слышал, что двести двадцать седьмой неверно понял первого.

— Это уже не имеет значения. — он собрал шарики по кругу, и оставил на месте череп. Этот дабл-СУ — приемно-передающее устройство, а шарики по кругу составляли антенну дальней связи, для работы с Высшим Советом. Теперь эта паскуда останется без связи. Но, не тут-то было! Из земли появился, как крот, небольшой робот, размером с коробку от обуви, и выставил параболическую антенну. Он имел четыре колеса, и мог двигаться в любую сторону. Никаких башенок или оружия не было. Антенна вращалась. Он подъехал ближе и разложил небольшое табло. Засветились буквы. Просили вернуться для переговоров. Когда Алексей вошел в круг, робот услужливо пробежался по кругу и разложил новые шарики. Потом нырнул в свою норку.

— Я могу восстанавливать повреждения. Но, вы правы, мои ресурсы конечны, а требуется выполнить приказ.

— Приказ, о чем?

— Данная цивилизация имеет тенденции к опасному развитию. Я перехватываю информацию, с использованием радиосигналов, и анализирую ее. Положение, по сравнению с прошлым веком, резко ухудшилось. Были развиты системы вооружения, могущие, вообще, уничтожить планету.

— Ну, а вам-то какое до этого дело? Ядерные силы уже созданы, защищены и время от времени обновляются. Уже ничего не сделать. 'Наши партнеры', как любят их называть наше правительство, абсолютно не договороспособны. Им, абсолютно, нельзя верить. Власть на планете захватила кучка супербогатых людей, и они творят, что хотят. Выпускают практически ничем не обеспеченные бумажки, и заставляют всех плясать под их дудку.

— Когда это началось?

— В тридцатые-сороковые годы прошлого века. В Германии они профинансировали НСДАП, она развязала II-ю мировую войну. В Бреттон-Вудсе был подписан договор, что единой валютой экспортно-импортных операций в мире становится доллар, а он выпускается резервной системой США.

— Ну, вот видите, мы и обнаружили точку приложения усилий. Так почему бы не воспользоваться возможностью изменить положение?

— Как?

— У меня слишком мало информации, чтобы помочь Вам принять решение. Давайте работать. В любом случае, имейте в виду, работать предстоит в настоящем времени, в прошлом — только разведка.

— Я подумаю. А сейчас я пошел. Надо домой возвращаться. Как связаться с вами, я знаю.

— Я могу отправить вас домой.

— А собак?

— Если вы их сумеете посадить во флайер. Он небольшой, на одного человека.

— Мне не домой надо, а к катеру. И кто поведет флайер?

— Вы, но для этого требуется только указать место, куда лететь. Назад он возвращается самостоятельно. Лететь лучше ночью. Он не обнаруживается вашими средствами обнаружения, но виден в оптическом диапазоне. А пока, мы с вами еще поговорим об условиях и тактике. У меня довольно большая библиотека, как действовать в тех или иных случаях.

'Как-будто мне это интересно!'

— А можно говорить, не находясь в круге?

— Можно. Выйдите из круга и возьмите второй ИСУ и расположите их... Вот, оденьте! — робот вывез что-то похожее на шлем. Судя по всему, шлем обладал довольно мощной защитой. Справа и слева над ушами были сделаны углубления.

— Любой шарик подходит?

— Абсолютно, ваш код содержит только личный ИСУ, код которого связан с вашим.

Алексей вышел из круга, надел шлем, положив туда шарики. Застегнул его под подбородком, попробовал опустить забрало. На нем находился оптико-электронный прицел, с огромным цифровым увеличением. Можно было как электронный микроскоп использовать. Слева можно вызвать второй такой-же, тогда получался встроенный бинокль. Немного повозившись со шлемом, поднял забрало и занялся приготовлением пищи и рыбалкой, время от времени задавая вопросы или отвечая 'искину', как он назвал 'спасателя', пользуясь терминологией писателей-фантастов. В голове у него уже родился план, как использовать возможности этого 'недоросля' в своих целях.

Ночью отодвинулся довольно большой камень, которым маскировался вход в ангар, оттуда поднялась небольшая летающая тарелка, окрашенная в черный цвет. Фонарь тоже был непрозрачный. Леша и обе собаки уселись в него. На планшете была карта. Погоняв масштаб, указал место посадки. Через пару минут отброшенный колпак 'сказал' о том, что 'наш самолет произвел посадку в аэропорту назначения. Командир корабля и экипаж поздравляет вас с успешным окончанием полета!' Мимо катила воды Чуня. В 200 метрах от места стоял в кустах катер. Они отошли от 'тарелки', которая слегка засвистела, подскочила над деревьями и, буквально, исчезла. Единственное, что, аварийный пакет с этой штуки, находился в руках Алексея. Да и шлем он не вернул. Ждать утра было влом, поэтому спустил 'казанку', и медленно пошел вниз по течению к дому, продолжая мысленно выстраивать картину предстоящих действий. До дома добрался уже после 23-х. Услышав звуки знакомого мотора, к причалу прибежала Катя, босиком. Вместе они вошли в дом.

— Я сейчас быстренько все подогрею!

— А я схожу искупаюсь! Упарился!

— Только быстренько! Слушай, ты что, подтяжку лица сделал?

— Не понял?

— Ты на себя в зеркало посмотри!

Алексей зашел в 'ванную', и посмотрелся в зеркало. Морщины исчезли, исчез шрам под ухом и на шее. Морщин на руках стало заметно меньше. 'Вот это и есть 'профилактический осмотр!' — улыбнулся он сам себе в зеркале. Не даром старушка им пользовалась!

На ужин были свежие грибы в сметане с куриной грудкой, салат и морс. И, постоянно улыбчивое лицо и губы Кати. Она сказала, что помолодевшим он выглядит еще лучше, но, посоветовала отпустить бороду на некоторое время, чтобы так в глаза людям не бросалось. Впрочем, сейчас в хозяйстве никого не было, так что, кроме них, это пока никто не мог заметить.

Переделав с утра кучу накопившихся дел по лесничеству, Леша уселся за стол и начал разбираться с почтой. Наконец, смог прочитать, что писали ему 'люстры'. Действительно, отчет о проделанной работе, с указаниями: что и как делать. То есть, стремление установить связь было взаимным. Рекомендации были полезными, но сейчас, решил Алексей, он предпринимать ничего не будет. Надо хорошенько все обдумать, так как сил и средств несколько маловато, чтобы воплотить задуманное. Надо лететь в Новосиб или Ленинград, чтобы подобрать снаряжение. И нужны легальные средства. Вопрос: где их взять? Привлекать капиталы жены, отложенные на ребенка, совершенно не хотелось, как и посвящать ее в дебри завязавшейся истории. Выполнив расчеты, по указаниям, переделки 'люстры', убедился в том, что её вполне удастся расположить на чердаке дома, куда никто не ходит. На этом он собрался завершить работу. Но тут, в комнату вошла Катя.

— Выйди на MSN.com!

— Готово!

— Вон, внизу!

Там сообщалось о том, что бывший сенатор от Венеции Роберто Рональди, подозреваемый в связях с мафией, осужденный по делу, связанному с торговлей наркотиками и убийством нескольких человек, условно-досрочно освобожден из тюрьмы в Милане. Суду были предоставлены дополнительные свидетельства о невиновности сенатора в части обвинений.

— Это и есть мой бывший жених.

— Я знаю! Садись! Как уходила из Италии? Остальное я знаю.

— Морем, на катере в Словению, там взяла машину в прокат, и, одновременно, договорилась с девушкой, которая хотела попасть в Германию, чтобы она ехала на ней, а я заплатила ей за ее машину, и, по доверенности, уехала через Румынию в Польшу, оттуда в Беларусь, и ночью проехала в Россию без регистрации на ее границе. Девушка должна была просто оставить машину в Германии и позвонить в агентство. Так что, я в Германии, официально, там меня искали, но не нашли. Добралась до Енисея, села на пароход до Подкаменной, оттуда по реке до Байкита, а там отец подобрал. На поездах и самолетах не светилась. До Тунгуски ехала 'зайцем', просто заплатила капитану.

— Ну, положим, что до границы с Беларусью им проследить удастся. Дальше, вряд ли. Но ты работала официально в Северном.

— Я подменила отчество и неверно указала номер паспорта, так что ИНН у меня на несуществующий паспорт. Милиции же в поселке нет. Никто паспорта не проверяет.

— Ну, ладно, ладно! Тогда всё нормально!

— Все равно страшновато!

— Не дрейфь, прорвемся. Маловато у них данных, чтобы тебя найти. И потом, они же знают, что у тебя с собой деньги, поэтому будут тебя искать в Москве и Питере. Люди так устроены, что с деньгами стремятся сделать большие деньги. Это для всех — логично. А то, что их некоторые девицы под камень кладут, это для большинства людей непонятно. А сами — мошку кормят! — он поцеловал жену в щеку.

— Считаешь меня дурочкой, боящейся собственной тени?

— Вовсе нет. Все сделано правильно, и, будем надеяться, что без ошибок. Но, нам, в любом случае надо кое-что предпринять. Как в плане самообороны, так и для будущего. У тебя шрамик на скуле давно?

— Лет пять. В Кортина-д-Амеццо лицо разбила, когда с 'этим' там каталась.

— Отлично! А на руке?

— С детства.

— Просто чудесно! По-моему, Владик проснулся! — Катерина убежала к ребенку. Алексей переделал антенну, надел шлем и получил связь со спасателем. Вызвал 'флайер', который посадил за скотным двором. Заставил одеться Катю, и они в темноте подошли к тарелке. Алексей залез в нее, подал руку жене, вдвоем сели в кресло. Закрылась темная крышка фонаря, Алексей набрал координаты и через несколько минут они вышли на темном берегу Волчьего ручья. Чуть подсветив окрестности 'шариками', дал в руку Кати один из них.

— Видишь два огонька?

— Вижу? А где мы?

— Не задавай глупых вопросов! Доходишь до него, и пять раз закрываешь, и открываешь в руке шарик.

— Там череп! Мне страшно!

— Ты спрашивала про подтяжку? Иди и делай! Это не больно!

Осторожными шагами она пошла к центру. Там её объяло чуть видимым пламенем. Через некоторое время, она подняла вверх руки и стала исполнять какой-то танец. Затем пламя опало, и послышался ее голос:

— Это все? Какая приятная музыка!

— Это все, иди сюда. — сам Алексей опускал череп на землю. Затем, также быстро они вернулись домой. 'Флайер' он отпустил так, чтобы жена не увидела его полета. Когда сидишь в его кабине с темным стеклом, то никакого ощущения полета не возникает, несмотря на бешенные перегрузки и огромную скорость. Катерина не поняла, что происходило, и пыталась выпытать у мужа, но, увидев свое новое лицо, отсутствие шрама на руке, ощутив гладкую бархатистую кожу на лице и теле, она забыла обо всем: крутилась перед зеркалом голышом, рассматривая каждую клеточку своего тела. Ночью, она спросила его:

— Я тебе нравлюсь в новом виде?

— Как и 'старом'!

— Нет, ты ответь! Я себя чувствую помолодевшей на много лет, просто девочкой! И кожа на животе подобралась, как будто и не носила Владьку! И грудь, как у девочки! Вот, попробуй!

'Пробы' закончились лишь через некоторый период времени.

Утром атаки возобновились.

— Помнишь, я с шариками возился?

— Ну, да!

— Обратила внимание, что вокруг тебя были светящиеся шарики.

— Ой, точно! Но, за сараем ничего нет, во что мы садились? И зачем?

— Считай, что в лифт, который доставляет тебя к лучшему в мире косметологу!

— Да, ну, тебя! Вечно ерничаешь!

— Дело сделано, тебя просто не узнать! Завтра едем в Северный, надо Владьку зарегистрировать! И учти, никакая ты не Катя Макарова, а Катя Никифорова, из Новосибирска. Дочь моего сослуживца и моя жена.

— Какая же я Никифорова? Я же...ой, дура!

— Вот именно, у тебя в паспорте так записано! А шрам на лице и на руке у тебя все помнят, но, ты моложе выглядишь и нет шрамов. Немного похожа. Сооруди прическу, которую никогда здесь не делала. И одень очки, противосолнечные. И чуть измени голос. Старайся вообще не разговаривать, хотя, голос у тебя и так изменился. Вспомни, были ли у тебя какие-нибудь любимые 'речевые паразиты'. Вот их употреблять категорически нельзя. Могут быть провокации, типа 'Привет, с возвращением!' Обдай холодным взглядом и: 'Извините, вообще-то, я здесь в первый раз.' В общем, понятно? Потренируйся. Готовься быть великой актрисой!

— Постараюсь!

В общем, по поселку поползли слухи: 'Так вот почему Катька и Семен уехали! От ворот поворот он ей дал! У него лялька почище будет!' Екатерина вышла на причал с ребенком на руках, в платье, в котором ее никогда не видели. С прической, как будто она только что из парижского салона (вместе делали). В ее 'арсеналах' нашелся лак, который изменял оттенок волос. А второй наносил радужные полосы на прическу, из-за чего цвет волос точно определить не удавалось. Туфли на высоком каблуке, которые носить здесь было негде, изменили ее рост. На глаза она одела цветные линзы, и они стали изумрудными. Очки не потребовались. Плюс, 'немного косметики', и, вуаля! Операция по изменению внешности и создания впечатления, что все уехали, а клоуны остались, прошла успешно. Оставалась одна проблема: дактилоскопия. Вот тут: Здравствуй, ж-па, Новый Год! Алексей порылся в мозгах у основного компьютера. Там были определённые намеки, что изменить рисунок, теоретически, возможно, но, никакого описания не было. Пришлось обращаться к 'искину'. Тот подтвердил, что есть технологии, позволяющие это сделать, но, не рекомендовал производить эти операции. Алексей собрал 'военный совет'.

— Малыш, есть одна проблема, о которой я бы хотел поговорить, и услышать твое мнение об этом.

Было видно, как напряглась Катя. Старая 'закалка' еще частенько давала о себе знать. 'Улитка' готовилась занять привычное место в ракушке.

— Я не знаю, о чем ты, говори.

— Я о твоих пальчиках. В загранпаспорте, который, в отличие от денег, ты почему-то держишь дома, хоть и прячешь от посторонних, есть твои пальчики. Он — биометрический. То есть, все, что мы сделали обращается в ноль, как только найдут твою ладошку. Его необходимо уничтожить. Но, эти самые пальчики, а, возможно, и ладони, есть в любом полицейском участке, через базу данных. Согласна?

— Что ты этим хочешь сказать?

— Я поговорил со знающими людьми, замена части рисунка возможна, но требует генетического вмешательства. Для того, чтобы стать абсолютно свободной, требуется твое желание. После этого ты можешь покинуть эту глухомань, и жить, где хочешь.

Возникло молчание.

— Ты серьезно?

— Абсолютно.

— Ты хочешь, чтобы я, вернее, мы уехали?

— Ты, о чем?

— Ты нас гонишь?

— Кого?

— Меня и Влада!

— Ты чего, с ума сошла?

— Нет, но мне показалось.

— Это не так, просто есть такая возможность, и я не мог не сказать тебе об этом.

— Я совершенно не готова к таким... операциям или действиям. Единственное, чего мне хочется, чтобы МЫ, понимаешь, мы защитили нашего ребенка и нашу жизнь от этих сволочей. Я ничего не сделала противозаконного, чтобы спасать себя таким образом, отказавшись от самой себя. Мне казалось, что я нашла защиту и опору, а тут такое предложение. Знаешь, дорогой... — она выскочила из комнаты вся в слезах. Алексей нашел ее у кровати сына, она прижимала его груди и ревела.

— Я его никому не отдам!

— Да кто его забирает!

— Ты, только что предложил!

Алексей постучал по лбу.

— Ты чего? Какая муха тебя укусила?

— После этого, любой анализ на материнство покажет, что он твой, но не мой сын!

— Извини, я об этом даже и не подумал!

— Правда?

— Конечно!

Утопающий хватается за соломинку! Через несколько секунд они стояли, прижавшись друг к другу и угукали проснувшемуся сыну. Потом Катя кормила его, а затем Алексей кормил жену вкусняшками. Инцидент был исчерпан. Катя строила свою крепость, возводя все новые и новые бастионы. К 23 февраля она подготовила ему еще один 'девятимесячный подарок'. Вернее, они вместе постарались. Но, это было позже!

Самого же Алексея заинтересовал один заборчик, и он тщательно готовился к проведению операции. Доставал все необходимое, попробуйте в глуши купить что-нибудь нужное, особенно, не продающееся в магазинах! Например, ультрафиолетовый лазер, патроны к Стечкину и Глоку, ночные прицелы или обыкновенный глушитель? Пришлось ехать в Красноярск, оттуда в Новосиб. Встречаться с бывшими сослуживцами, начальниками складов. В общем, вести активную общественную жизнь. В результате, накопления на книжке несколько поубавились, но удалось приобрести всё необходимое. Правда, получил втык от супруги, что ее в долю не взяли, когда она увидела такие 'своеобразные игрушки'. Она решила, что это делается для укрепления неприступности ее крепости. Две пачки 100х500 из чемоданчика переехали в сейф в доме.

И вот, в одну довольно глухую ночь, на абсолютно пустой и темной улочке появилась странная фигура. Над поселком висел Южный крест, где-то далеко хохотали гиены. Фигура читала таблички на калитках немногочисленных домов, есть такой обычай у наших лучших друзей, позволяющий без труда почтальонам и противникам обнаруживать 'объект'. Прочтя нужную фамилию, фигура начала делать не менее странные движения, как бы сканируя обыкновенный глинобитный забор. В нескольких шагах от нее вспыхнуло яркое пятнышко, незнакомец подошел к пятну, и ножом извлек предмет, издающий этот свет, затем вспыхнуло еще несколько раз, и он повторил операцию. В одном месте залаял лучший друг разведчика, за что немедленно получил приличный кусок мяса с препаратом, вызывающим глубокий и спокойный сон. На всю операцию ушло чуть более получаса. Закончив с этим забором, злоумышленник на всякий случай осмотрел и соседние заборы, еще пару раз поковырялся в стене. Что за дурная привычка делать заборы из кимберлита? Все равно все снесут! Правда, теперь не скоро. Фигура зашла за угол, из-за которого появилась, и исчезла. В поселке продолжали мирно спать, ничего не произошло. Все разрушения причинно-следственных связей начнутся через три года. Ровно столько оставалось до находки первого алмаза в ЮАР. За это время одна хорошо знакомая ювелир, лауреат многочисленных премий международных конкурсов, превратит эти, пока ещё, камни в произведение ювелирного искусства. Характерные детали кристаллов, которые скрупулезно описаны у всех известных камней, и позволяющие их идентифицировать, будут тщательно сколоты, и использованы позже, как 'бриллиантовая крошка' и 'сколы' в недорогих 'лучших друзьях женщин', а сами камни украсят аукционы в Лондоне, но, через Швейцарию и Тель-Авив.

Всего собрано двенадцать камней, гораздо больше, чем описано в справочниках и в истории. Все-таки, ультрафиолет позволяет точнее и быстрее обнаруживать алмазы, чем искать их глазами. После первой находки, эти заборы разнесли в пыль, но часть алмазов в пыль и превратилась. Алмаз — предмет хрупкий! Обрабатывала камни племянница одного из давно погибших сослуживцев. Она, сначала, пришла в ужас от предложения, но ее заверили, что к 'Алроса' эти камни не имеют никакого отношения. Они из-за границы. Она не давала согласия довольно долго, за это время было 'найдено' ещё несколько ювелиров, согласившихся работать с камнями не от 'де Бирс'. С мелкими проблем не было, они в справочниках не фигурировали, но, четыре камня: желтый алмаз 86 каратов, голубой в 127 и два прозрачных в 680 и 1286 каратов были во всех справочниках. Их требовалось расколоть, и не так, как это сделали ювелиры в Амстердаме, огранить, выставить на аукционы до того, как начнут исчезать их знаменитые 'двойники'! Требовались деньги здесь, в 21 веке. И, достаточно много! На 'племянницу' уговоры не действовали до тех пор, пока она не увидела самый большой алмаз. Тут сердце художницы не выдержало. Она, как завороженная, ходила вокруг камня больше часа. Затем одела просвинцованные фартуки на себя и Алексея, и включила небольшой рентген-аппарат. Крутила камень долго в таких же перчатках, ставя какие-то марки на кристалле. Выключила аппарат.

— Он — идеален! Могу точно сказать, что он не из Якутии. Я возьмусь его расколоть, но, самую крупную часть обещайте отдать в работу мне! Я уже вижу его!

— Договорились!

В мире ювелиров не принято спрашивать откуда клиент знает ювелира, поэтому при знакомстве Алексей просто показал некоторые работы Насти, в том числе со швейцарского конкурса, напел в уши о ее гениальности, а она, действительно, была очень хорошим художником и давно держала свою фирму, занимавшуюся украшениями. Выяснив, что клиент хочет сохранить полное инкогнито, она не возражала против этого, а убедившись, что камни точно не из Якутии, и ничего суперпротивоправного она не совершает, Настя с упоением взялась за работу. Получилось шесть шедевров, и куча мелких бриллиантов, которые вызвали ажиотаж на аукционах. Но, служба безопасности 'де Бирс' повисла на хвосте, роя землю в поисках неизвестного поставщика ценностей. К великому огорчению Насти, прославиться ей не удалось! С ней расплатились несколькими переводами по мере готовности товара, прошерстили ее компьютер, флешки и жесткий диск рентген-аппарата на тему фотографий изделий, и производитель работ остался только с деньгами. Так было записано в договоре, все экземпляры которого были торжественно сожжены. Остались только приятные воспоминания о том, какие шедевры она создала. Чуть погодя, она поняла, что ей подарили жизнь, потому, что кровавый след тянется за почти каждым крупным бриллиантом. Остальные камни были обработаны в Амстердаме, в 1875 году, в знаменитой на весь мир мастерской Аарона. Появление алмазов из Африки здесь огромного ажиотажа уже не вызывало, а ювелиры Амстердама умели хранить гробовое молчание! Паспорта не спрашивали, а встречали по одежке и карману, и провожали, ни капельки не сомневаясь, что имеют лучшего в мире клиента. Бриллианты обменивались на золото, а оно, по мере необходимости, поставлялось в 21-й век, где отлично обменивалось на любую валюту, безопасно и быстро. Оно ярко выраженных индивидуальных черт не имеет, и принимается по весу. Особенно в виде старинных монет.

Работа с Настей подвигла Алексея приобрести такие же станки, как у неё, и купить домик на берегу Подкаменной Тунгуски для одного пожилого старика-еврея, много лет проработавшего на 'Русских самоцветах' именно по специальности 'Первичная обработка драгоценных камней'. Он был малость не в себе, родственников у него не было. Прозябал в маленькой квартирке у Ладожского вокзала, позабытый всеми. Лишь некоторые бывшие ученики, в том числе и Настя, посещали его. Ребята Алексея, которые пасли Настю, записали интересный разговор, что 'великий художник', перед тем, как колоть камень, несколько раз консультировалась с ним. Ему было сделано предложение немного поправить здоровье, а потом, уже на берегах Енисея, остаться здесь навсегда. Найти покой и умиротворение в этих несравненных местах. Он не обрабатывал алмазы. Он колол самородки, которые доставлял Алексей, чтобы избежать идентификации в случае продажи их в 21-м веке. Очень нужный человек. Да и заботились о нем значительно лучше, чем в Ленинграде. Руки у него были просто золотые. Он просил оставлять ему часть сколов, и творил шедевры. Как он умудрялся их делать, ведь он был почти слепой! Руками, наверное, чувствовал камень. Здесь на природе, его странности стали гораздо меньше заметны, а когда ему стало совсем плохо, Лешка отвез его на Волчий ручей. Старик ничего не видел, ему завязали глаза. После этого Наум Яковлевич превратился в абсолютно своего человека. Что-что, а отношение к себе он ценил.

В общем, сумев оборвать хвост, и завязать нужные знакомства везде, где было нужно, Алексей немного отдохнул, исполняя обычные для себя обязанности главного егеря в единственном числе. В феврале супруга объявила, что до увеличения семьи осталось меньше восьми месяцев, была расцелована во все приличные и неприличные места. Она радовалась не меньше Алексея. Новая жизнь налаживалась. Больших изменений пока не произошло, все шло своим чередом. Разве что, приезд начальства состоялся, и, был долгий и обстоятельный разговор на тему будущего строительства. В этой ситуации увеличение посещаемости лесничества было не на пользу проекту, поэтому Алексей осторожно начал подвигать Зимина к тому, чтобы перенести место строительства на берег Енисея и Подкаменной Тунгуски. Охватить можно большую часть аудитории, а здесь сделать заповедник.

— Но деньги выделены!

— Так и хорошо! Ведь по Енисею идет граница нашего и Центрального округов. Явно, ведь, деньги выделены не только нам. А на стыке двух фронтов можно добиться большего успеха! Это же тактика!

— Но, там нет таких людей, чтобы проконтролировать строительство. Это тоже немаловажно!

— А я что, отказываюсь помогать Вам, товарищ генерал? Еще почти год есть! Ведь инфраструктура Северного разрушена. Я смотрел, что осталось от ТЭС! Практически, ноль! Многоэтажки все побиты грибком. Судоходство — три судна за навигацию. Ну, вложим деньги, и не маленькие, а отдача ноль. А там, и газопровод рядом, и высоковольтка. Конечно, там места более посещаемые, такой дикой природы нет, зато Красноярское пароходство сможет доставлять привычные для людей товары в достаточном количестве. Мы же живем тайгой! Вон, на столе ни одной заводской банки, кроме тех, что вы привезли. А какова цена этих баночек?

— Место то хорошо знаешь?

— Отлично.

— Ну, давай слетаем! Но, учти! Я с тебя так не слезу! За тобой обоснование необходимости переноса места строительства. И нужно показать, что расходы уменьшатся.

— Будет сделано! — надо было видеть глаза Екатерины, которая присутствовала за столом и переговорами. Она понимала, почему возник этот разговор.

Вертолет облетел устье Подкаменной Тунгуски, сели на лед и прошли к трем домам, стоящим на мысу на правом берегу Тунгуски. Их встречали чуть ли не хлебом-солью. Такие гости! Сам Председатель. Ребята немного перестарались с самогонкой. И начальник пристани, и егерь к концу ужина лыка не вязали. Зимин брезгливо посмотрел на 'ползание по салату', поморщился и сказал:

— Видишь, почему я решил это делать у тебя?

— Вижу, но у меня места нет, а в Северном будет тоже самое! Согласны?

— По большому слову, да, согласен, но ты там рядом, и сможешь навести порядок.

— Гораздо проще навести порядок еще в одном месте, товарищ генерал. Люди — найдутся. А место здесь выгодное!

— Насчет места — согласен. С коммуникациями здесь много лучше.

— Катер есть, только топливо выделить надо.

— Что катер? Для катера далековато. Здесь все равно несколько вертолетов будет, чтобы красноярский отряд и нефтяников не привлекать. Выделим мы тебе 'Bell', не проблема. Проект поддерживает Управление делами Президента, чтобы ты понял ответственность и необходимость убрать непотребных людей из округи.

'Вот и встало все на свои места!' — подумал Алексей, узнав, откуда ноги растут у проекта!

— Летом здесь мошки меньше, с Енисея продувает, а вон на той сопке подъемник надо ставить!

— Да, мне это сразу в глаза бросилось. Найди сюда приличных людей, из наших, из бывших. Я тоже посмотрю, но и ты от кадровых вопросов не уходи. 'Кадры решают всё!' — процитировал он Сталина. — На курсы отзову в марте. Корочки пилота получишь.

Они сели в вертолет, и полетели обратно. По дороге Зимин поинтересовался специальностью жены.

— Домашняя хозяйка.

— А образование?

— Преподаватель начальных классов. — Зимин мотнул головой и успокоился насчет кадровых перестановок. На следующий день начальство завалило марала, изюбря и подняло медведя, успокоило свою душеньку и улетело, оставив после себя кучу мусора, особенно те, кто проживал в коттеджах. Зимин спал в доме. Опять вокруг тишина и покой, лишь трещат от мороза деревья, да слетает снег с их крон. Лепота!

Свободное время он потратил на то, чтобы найти 'Эврику', самый первый алмаз, найденный в Хоуптауне в 1865 году. Убил на это две недели! В истории об этой находке много написано, дескать, мальчик-пастушок, но сын местного фермера, а они пастухами не работали, для этого были негры, нашел этот камень на берегу реки Оранжевой. Поднял его с земли, прокричал: 'Эврика'. Так, дескать, камень обрел свое имя, а мальчик — мировую известность. Однако, ни одного камня более в этих местах никогда не находили. Алексей просмотрел оба берега в пределах фермы. Чисто! Даже намека нет на алмазы. Не поленился перебросить сюда флайер, настроил его на подсветку в ультрафиолетовом, а потом и рентгеновском диапазоне. Снял все. Пусто! Прекратил поиски, и уселся читать о самом алмазе. Черт возьми! Подстава! Желтый камень из стены — это и есть 'Эврика'! Мальчишка, а ему было уже 18 лет, нашел этот камень не в Хоуптауне, а в Кимберли, в стене того самого дома, где жил его родственник. Чтобы не делиться с ним, он придумал историю об 'Эврике'. Его дядя был первым белым поселившимся в Кимберли в 1863 году. И его ферма была первым 'белым' домом в тех местах. Стену строили негры, которых эти камешки совсем не интересовали. Фу, гора с плеч!

Приняв, сопроводив и отправив на Большую землю еще пять групп охотников за месяц, Алексей улетел в Красноярск, перенаправив остальные группы в другие лесничества. Там, в течение двух месяцев, учился водить 'Белл-214', старенький американский вертолетик, управлять которым было значительно проще, чем Ми-8 или Ми-2. Но приходилось учить матчасть, схемы обслуживания и контроля, которые сильно отличались от нашей техники. Было невыносимо скучно, и, чтобы развлечься и немного стряхнуть жирок, он решил исполнить мечту матери: сделать так, чтобы ее отец вернулся с той войны. Он погиб, форсируя Одер в составе 49 армии генерала Гришина, в ночь на 17 апреля 45 года, удерживая плацдарм на левом берегу. Их сбросили в воду. Армия закрепиться не смогла. Могилы у деда не было. А заодно требовалось проверить: связаны ли те удаленные времена с реальностью или все, что он задумал, яйца выеденного не стоит. Сказано — сделано. Все вооружение, которое он натаскал в лесничество, лежало отдельно. Домой можно было не заходить. Экипировался по полной, особое внимание вооружению: только 7,62х54 и 7,62х25, можно прихватить все под парабеллум. И так: 'СВДС', 'Печенег', 'ТТ', 'Глок' и маленький складной ПП с практически бесконечной 'улиткой' вместо магазина под 'парабеллум'. Плюс 4 РПГ-28 и пару 'Шмелей' не помешает. Трижды посылал 'флайер', чтобы определить место высадки. На плацдарме он бывал с матерью, когда отец служил ГСВГ. Первые снимки 'Флайер' сделал 16-го апреля 45 года, и переслал их в Красноярск. Алексей нашел дот, взять который нашим не удалось, он его видел целым в восьмидесятых. Место для посадки нашлось в двух километрах от плацдарма, в районе старого шлюза. Там, с обоих сторон, было меньше всего артиллерии. Внимательно прочитав снимки в нескольких диапазонах, полковник вскрыл полностью позиции немцев на левом берегу, разработал операцию, но тут в дело вмешался 'спасатель', который сказал, что не позволит проводить этот эксперимент, и, заблокирует и средства доставки, и 'временной коридор'.

— Это ещё почему?

— Нельзя проводить эксперименты и менять условия для ближайших родственников. Вы можете погибнуть, исчезнуть, из-за того, что Ваши родители просто не встретятся.

— Как не встретятся, если мама жила в двух шагах от училища, в котором учился мой отец.

— Семья мамы постоянно там жила? Имеется ввиду до войны?

— Нет, они эвакуировались из Ленинграда.

— Так вот, если отец Вашей матери вернется, то они могут уехать в Ленинград, и ваш отец никогда не встретится с Вашей матерью. И Вас не станет. Возможный вариант?

— В принципе, возможный.

— Если вы мне не доверяете, то попробуйте это в другом месте и с другими людьми. Которые не задействованы в экспедиции. И не выбирайте очень известных!

'Мда! Я чуть не попал! Одна голова хорошо, а полторы — лучше! — подумал Лешка, почесывая затылок. 'Делать глупости, конечно, приятно, но, небезопасно!' Требовалось придумать что-то еще, для того, чтобы проверить связь времен. А тут, как назло, в знакомые времена ходить нельзя, с родственниками не встречаться, и прочие ограничения. И, главное, война длинная, спасешь человека в одно время, и он может погибнуть позже, и ты об этом не узнаешь. Поэтому, им был выбран 1947 год, район города Черновцы, где в то время вовсю орудовали бандеровцы. Об этом случае он знал со слов одного из бывших сослуживцев. Там погиб его отец-пограничник. Банда затем вырвалась из окружения и ушла на сопредельную сторону. Могилы погибших пограничников находились на заставе. Хотя, надо проверить, нынешние бандеровцы могли и снести. Проверил. Могилы на месте, памятника нет, снесли. Вместо надгробий скромные таблички с выбитыми бронебойкой фамилиями. Видимо, нашли на складе те, которые были там с самого начала. Отлично! То, что нужно!

В ночь нападения он занял позицию на небольшом холмике перед переправой через речушку. Темно, хоть глаз выколи. Плотные тучи закрыли небо, моросит дождь. Мимо прошел наряд с собакой, из-за дождя она не прореагировала, да и ветер дул с запада. Через полчаса через ноктовизор различил трех человек в кустах на противоположной стороне. Наблюдают. Место выбрано точно! Так, справа — группа пехоты. Алексей включил прицел на 'Вале', рассмотрел противника. Все трое со снайперскими винтовками с глушителями. Сейчас будет возвращаться наряд, и они его снимут! Если успеют! Расстояние между снайперами метров тридцать. Вот, приложились! Огонь! Двух снять успел, третий что-то услышал, и скрылся. Так! Вон он, ползет назад. Выстрел! Неудачно! Раненый закричал! И лесок справа ощетинился огнем! Погранцы, шедшие по тропе, залегли, здесь полно отрытых окопов у тропы, дали красную ракету и отвечают противнику. Леша отложил 'Вал', и перебросил вперед 'Печенег' с ночной оптикой. И прошелся по противнику, который собрался в атаку на наряд: трех бойцов с двумя автоматами и одним карабином. Расстрелял полкоробки, нашел три гильзы 'Вала' справа от себя, сунул в карман, вытащил ИСУ, и накрыл его двумя руками, так как со всех сторон был слышен шум подбегающих погранцов.

Еще раз перемещаться и проверять не пришлось: через несколько часов в Инете появилось сообщение, что 'недобитые бандеровцы, остатки киевской хунты, совершили акт вандализма на воинском кладбище. Исчезли шесть из семи могил, а на последней оставшейся фигурирует совсем другая фамилия'. Через несколько дней стало известно, что подлог сделан ими и в архивах СБУ. В книге памяти заставы говорится о семи погибших героях-пограничниках, а в архиве — только об одном. Были опубликованы сканы документов, там Алексей с удовлетворением обнаружил запись, что найденные гильзы от пулемета имели необычную маркировку, и, что расследование инцидента передано в МГБ УССР для дальнейшего рассмотрения. Связь времен установлена! Потренировались на кошечках!

Перед самым ледоходом успел вернуться домой. Вертолета пока не дали, сказали, что позже доставят. Катерина сидит злющая: устала за два месяца крутиться одна. Даже подаркам не радуется. Или делает вид, чтобы ему стыдно стало бросать ее одну на такой срок. Влад освоил ползание в совершенстве, поэтому они с мамой перебрались на первый этаж жить, чтобы с лестницы не навернулся, она крутая. В конце концов качественно приготовленный праздничный ужин при свечах растопил женское сердце. Ох, слабы они до знаков внимания! И мир снова воцарился в доме. Ведь не сам Лешка придумал эти курсы. Занялся ремонтом всего и вся, подготовкой прокатных лодок к сезону, ремонту весел, баночек, корпусов. Все надо вымыть, высушить спасжилеты, проверить их завязки, свистки и прочая, прочая, прочая. ГИМС сразу после ледохода заявится, и попытается собрать мзду. Так на Руси уже многие века повелось. Наконец, сверху пришел паводок. Вода поднялась на четыре метра и плескалась почти у дверей ангара с катером и гребными лодками. Вслед за паводком, почти сразу пришла жара. Благо, что она мошку прибила, и несколько недель можно было ходить без накомарника. 9-го мая отпраздновали шашлыками на мысу и там Влад сделал свои первые шаги! Упал, конечно, через два-три шага, но, для первого раза достаточно. На следующий день сходили на Щучье озеро, посмотрели на нерест щуки и состояние икры. Все в порядке, икры много. Дел накопилось огромное количество, в основном, по хозяйству. Скоро первый сенокос. Тут, в конце мая, над лесничеством зависает вертолет, а на внешней подвеске у него болтается второй: синего цвета маленький 'Bell-429', без винтов. 'И на хрена попу гармонь?' Но, оказалось, что волновался Алексей напрасно. На Ми-26 прилетели техники, которые установили и законтрили лопасти. С ними же прилетела алюминиевая бочка с насосом и топливом. К топливу даже сертификаты приложили. Час от часу не легче! Открыв дверь салона, вид на который загораживало зеркальное окно синего цвета, Алексей чуть не сел на задницу! VIP-салон на пять человек, покрытый замшевой кожей кенгуру! И это в лесохотхозяйстве! Его успокоили, и сказали, что сзади небольшой грузовой отсек, все-таки имеется.

— А если все это снять и положить в ангар? — спросил он у шеф-пилота, прилетевшего на Ми-26.

Ответом был здоровенный кулак, сунутый ему под нос.

— Для тебя, что-ли, пригнали? Тут такие люди на нем летать будут! А твое место — вот тут! — и он ткнул пальцем в сторону лесничества. — В салон никого не пускать и ничего не хранить! Если 'люди' приедут, то подождешь их, когда вернутся, и поставишь на стоянку, если не там приземлятся. Это не твое, а государственное! Все принадлежит управделами. Твое дело, хранить, пока, следить, чтобы в чистоте был, и чтобы найтовы были натянуты. А для тебя в Подкаменке другой стоит. С нами полетишь, и заберешь, чать не барин!

Шеф-пилот сел в собранный вертолет, чуть погонял движки, поднял машину, и показал класс! Летал он очень хорошо. Пришлось лететь с ними, ночевать в Подкаменке, утром с шефом вылететь на контрольный полет на 'Bell-214' в грузопассажирском варианте. Этот был белый, с синими полосами, старенький, 90-го года выпуска, правда, новее, чем тот, на котором летал в Красноярске. Только что после техобслуживания, на 18 пассажиров или три тысячи двести килограммов груза. Триста кило ему 'срезали' по старости. Ми-26 сделал еще несколько рейсов, перебрасывая стройматериалы и целую команду 'таджиков', которые снесли по очереди три коттеджа, с вместо них собрали два финских довольно больших домика. С руганью, но разобранные коттеджи, за исключением некоторых нужных деталей, погрузили в вертолет и вывезли. Правда, через некоторое время Алексей обнаружил эти конструкции в тайге, их просто выбросили из вертолета на ходу. После них приехал какой-то грозный начальник, он не представился, разорался, что ни хрена не сделано, ничего не готово, и вертолет на улице стоит. Попытался наехать на Алексея, но, обломался:

— Я ничего на обслуживание не принимал. Вот это мой дом, он стоит на моей земле, а лесничество и дом егеря снесли. Эти два дома ко мне не относятся. О вертолетах: вон тот 'двести четырнадцатый' мой, а чей это вертолет я не знаю, не имею к нему никакого отношения. Вопросы есть?

Вопросов не оказалось. Опять прилетел большой вертолет, и закрыли в ангар маленький 'Белл'. Вот только как его 'доставать' из ангара не предусмотрели. Колес у него нет, вместе с ним не прилетели, а те, которые могли быть у него в комплекте, по мягкому грунту ехать не могли. Они только для бетона. Но, 'таджики' выволокли вертолет чуть в сторону, собрали из щитов ангар с плоской крышей (и это в Сибири, где полтора метра снега зимой — нормальное явление, а ангар 15 метров на 15!), и, втолкнули машину обратно. Вручную!

Опять прилетел грозный начальник, но на этот раз вместе с Зиминым. Александр Федорович попытался тоже наехать.

— Одну минуту, Александр Федорович! Со мной никто ни один вопрос не согласовал. Лесничество снесли, гостевые коттеджи — тоже. Ключей у меня нет ни от чего: ни от вертолета, гори он ясным пламенем, ни от новых домов. Никаких бумажек я не подписывал, видел только проект, подписанный каким-то Кравченко или Кравцовым, и наряд на исполнение работ. Дома егеря больше нет, едва успел оттуда снаряжение и припасы достать. Сгородили какой-то сарай, засунули туда вертолет, а зимой у него проломит снегом крышу, и ку-ку! А он зелёненьких лимонов 10-20 стоит. Что вы думаете, что я возьму это на себя?

Оба начальника уставились на 'ангар', побелели и пожелтели, кроме мата у них изо рта ничего не вылетало минут двадцать.

— А по Указу от 8 апреля 2013 года... — ехидно вставил полковник, когда поток красноречия у гостей начал иссыхать. После этого они еще пять минут матерились, но, силы кончились.

— Квасу хотите?

— Нафиг твой квас! Что делать? У президента вот-вот отпуск начнется, и я обещал Управделами, что покажем новую базу для отдыха!

— Тогда снимайте крышу и везите полукруглую. Ворота вешать с этой стороны и привезти бетонные плиты для площадки. Дней на пять работы.

— Успеем! — сказал тот самый Кравченко, и начал сыпать команды в спутниковый телефон. Затем пришла по реке самоходка, привезли еще топливо для вертолета. Пять дней Зимин, Кравченко и Никифоров до хрипоты командовали 'таджиками', которые были из солнечного Узбекистана. Сумели уложить плиты внутри ангара, установить с помощью вертолета (крана не было) крышу ангара. Вертолет забросил в один из домов 'обслуживающий персонал', который матерился, что половина кухонной и другой техники не была подключена. В общем, столько мата не бывает даже на батальонных учениях с боевой стрельбой. А президент не приехал. Он весь летний отпуск провел на берегу Байкала, развлекая приехавшего японского Премьера и других высокопосаженных иностранных "друзей".

С Кравченко они помирились, он отвез его и Зимина в Подкаменку, где грозный начальник отдал ему на хранение все ключи. В результате Алексей неожиданно обнаружил, что его заработная плата возросла в 18 раз и составила целых 62 426 рублей 75 копеек. Вместе с пенсией это было уже совсем хорошо! В домик для персонала разрешили пускать отдыхающих, но, путевки сюда, практически, прекратили продавать. Лишь 'старые знакомые', после согласования визита, могли заглянуть на огонек. К тому времени закончили огранку большого камня. Высвободившееся время Алексей пустил на 'благоустройство' создаваемой структуры, закупку необходимых приборов, снаряжения и недвижимости. Осенью, наконец, перехватил на болотах Сунгталчу нефтяников. Район уже был объявлен заповедником и государственным заказником. 'Белл' быстрее и скороподъемнее 'восьмерки'. Правда, довольно громкий, из-за двухлопастного винта, настоящий 'чоппер'. Летчики, понимавшие, что произвели посадку в неположенном месте, бросив всех, попытались уйти, но, Алексей их перехватил, и, заставил сесть и подобрать людей. Несмотря на то, что он был один, на нефтяников подействовал тот момент, что их бросили в тайге, где до ближайшего поселка 250 км без дорог. Алексей не садился, а носился рядом и снимал все действо. Заставил забрать убитых оленей, и сопроводил вертуху до Байкита. Там, на аэродроме их уже ждала полиция. Конечно, они отделались штрафами. Нескольких человек уволили и отправили на Большую землю, так как у них были и другие замечания. На совещании в добывающей компании он выложил все фотографии за много лет. А после совещания подошел к их главному менеджеру и сказал, что в этих местах отдыхает Президент. Прямо на его базе.

— Будем летать в другие места! Заповедник — есть заповедник. Можете не беспокоиться.

А в октябре родилась дочь, которую назвали Настенькой.

Алексей, же, всю зиму собирал данные по нескольким компаниям из Канады, США и Японии. Кроме того, продолжал посещать Амстердам в прошлом, для того, чтобы забрать продукцию, подбросить новые заказы, и для того, чтобы ни у кого не возникло никаких мыслей о том, что клиент ушел, и более не вернется. Остальное время посвящал проблемам искусственного разума и пытался задействовать два, попавших к нему из флайера, бластера: нашлемный и ручной. Довольно тухлое занятие, так как не был известен даже принцип действия ключей. В общем, задачка о 'черном ящике'. Особенно тяжело давалась энергетика этих товарищей. Не удавалось понять откуда чертовы 'шарики' получают энергию. 'Искин-спасатель' практически не вмешивался в его действия, исправно выделял транспорт, делал перемещения. Не исключено, что он получал всю информацию об этих путешествиях, и таким образом формировал свое представление о нашей цивилизации. Он был машиной, и в плане эмоций страдал редкостным 'бегемотизмом'. Забраться бы ему в оружейку! Но, мечты-мечты! Пока, кроме единственного шлема, никаких 'штучек' больше не было. Все приходилось искать самому, подбирать, переделывать. В целях подготовки завершающего этапа первой операции, он отправил Вальку Заостровцева с женой в ЮАР, с американским войсковым GPS, привязать к карте интересующие его места на старых выработках, в том числе, по глубине. В ЮАР довольно много музеев посвящены алмазной эпопее. Лешка понимал, что сами кристаллы имеют неповторимый рисунок кристаллической решетки и вкраплений, и как их не коли, нарушить кристаллическую структуру не удастся. Сам кристалл выдаст, что это он, единственный и неповторимый. Все это верно, но, кристаллический паспорт имеют далеко не все бриллианты, это раз, во-вторых, в тот момент, когда они обрабатывались, не было таких технологий, роботизированных шлифовальных машин. Камни получались 'легче', отходов — больше. Да, камень имеет такую-же кристаллическую структуру, но, больше по весу. А, расколотый бриллиант, эти технологии применяются именно к бриллиантам, а не к природным алмазам, всегда легче прародителя. Поэтому доказать, что внутри более крупного камня 'находится' его неудачная 'дочка', которая пропала, невозможно! Да еще и развернутая под каким-нибудь углом! Абсурд! С этой точки зрения его подробно просветил Наум Яковлевич. Он сортировал камешки и давал рекомендацию по их огранке. В Амстердаме Алексей появлялся с карандашными набросками того, что хотел видеть бы после обработки. Большим плюсом было то обстоятельство, что работу Аарона было очень легко продать. Старинный бриллиант отличается схемой огранки, сейчас так никто камень не портит. Ведь раскалывали их на глазок, без кристаллографа и рентгена, типа, что получилось, то получилось. И последнее: вторичная радиоактивность! Все эти кристаллы, извлеченные из того времени, сильно отличались от тех бриллиантов, что побывали в нашем атомном веке. Так что, что-либо доказать у современных криминалистов не получится. Но, зарываться не стоит. И светиться с дорогими игрушками, тоже не стоит. В том же Амстердаме, он уже отбивал попытку его ограбить, благо, что пистолеты и револьверы уже в полном ходу, и нет никаких ограничений на их продажу или применение в необходимых случаях. Полиции он дожидаться не стал, сменил экипаж, уехал в гостиницу, расплатился и исчез, сразу после выхода из нее. Требовался помощник, эдакий Дерсу-Узала или Санча-Панса. Современные не годились. Понятия честь, Родина и тому подобное у современной молодежи размыто. Власть денег они уже познали на собственной шкуре, да и внедриться будет сильно тяжело, ведь таскать их туда-сюда по времени себе дороже. Купил небольшой дом в Де-Валлен на Вармоесстратт в 1876 году и стал набирать туда прислугу. Часть людей, трех девушек: кухарку, горничную и домоправительницу, нанял прямо здесь, а истопника, конюха и охранника-секретаря взял с поля боя в Сербии из добровольческого корпуса генерала Черняева. Добровольцы-охотники в разведке попали в окружение горах у озера Крно. Алексей 'опоздал' к началу боя, видимо, в реляции Черняева вкралась ошибка. Бой уже закончился. Двоих тяжелораненных казаков Алексей спрятал в небольшой пещерке. А за третьим пришлось спускаться вниз в село Мотички Гай, и выкрадывать его у турок. Молодой человек, из обедневших дворян, окончил Петербургский Кадетский корпус, служил в Павловском полку, сдал экзамены в Академию ГенШтаба, и, после первого курса, был направлен в Добровольческий корпус ума-разума набираться и постигать азы войсковой разведки. Поручик. Ранен в плечо, на лице огромный синяк от приклада, да и отметелили его не хило, когда в плен брали. Форма одежды гражданская, поэтому, на плен и обмен рассчитывать не приходилось. У двоих казаков — приникающие ранения груди, пневмоторакс, сознания нет. Пришлось делать три 'рейса' к Волчьему ручью и обратно, заклеив глаза мужикам, и, связав руки и ноги. Наконец, принес последнего и развязал всех.

— Живы?

Поручик ощупал плечо, потрогал лицо.

— Невероятно, господин, простите, не имею чести знать. Разрешите представится!

— Не разрешаю. Пока это ни к чему. С того света я вас вытащил, а посему, у меня есть предложение. Дело добровольное, можете отказаться. Я живу в Амстердаме, на улице Вармоесстратт, мне требуются люди, умеющие держать в руках оружие, смелые и ловкие. Договор о найме на пять лет. Решайте.

— Я — офицер ГенШтаба!

— Насколько я в курсе, будущий, Вы — слушатель академии, не вернувшийся из служебной командировки в Сербию, которого я на руках вынес из сарая на окраине Мотичек. — оба казака молчали, слушая, что ответит их командир.

— Даже если и так, я давал присягу!

— Я — тоже, можете обращаться ко мне 'полковник'.

— Это меняет дело, господин полковник!

— Ничего это не меняет, но, это не важно. Итак, если вы даете мне честное слово российского офицера, что будете в течении пяти лет исполнять обязанности моего секретаря и охранника, то получаете деньги, оружие, и запоминаете адрес, куда надо прибыть. В Сараево есть железная дорога. Нет? Оставлю я вам револьвер, и выбирайтесь сами. — Алексей положил перед ними старинный 'Лепаж', изъятый им у одного из уже мертвых турок.

— Господин полковник! Вы выполняете тайное задание?

— Вы ждете ответа? Господи, до чего вы наивны! Решайте быстрее, через три часа рассветет, надо убраться отсюда до того, как Вас хватятся, и начнут искать.

— Я даю Вам честное слово офицера.

— А Вы? — спросил Леша казачков.

— Барин, Ваше Высокоблагородие, Вы ж нам жизнь спасли. В огонь и в воду! — сказал тот, который был помоложе.

— Домой-то вернемся, али как? -задал вопрос пожилой казак

— Тебе сколь служить остается?

— Восемь годков.

— Если все будет хорошо, то через пять лет вернешься, и с деньгами.

— Тогда мое слово верное, отслужу, Ваше Высокоблагородие.

— Так, поручик! — сказал Алексей, отбрасывая 'Лепаж', и доставая из рюкзака 9-мм произведения Эмиля Нагана, и выкладывая картонные коробочки с патронами. — Вот карта, на ней обозначен район боевых действий. Вот франки, это — гульдены, тут немного динаров, а это — адрес. Запоминай! Запомнил?

— Так точно, Вашбродь! — Алексей убрал в карман записку.

— Маршрут выбираете сами, Владислав Кириллович. Вспоминайте, чему Вас учили. В русское посольство обращаться не стоит. Документы приобретете в Вене, как это сделать, Вас учили. Выходить через корпус не рекомендую. Есть сведения, что там не все чисто. И, не потеряйте своих людей. Отсюда отходите вот так, там противника не было.

— А Вы?

— Отучитесь задавать какие-либо вопросы, господин поручик!

— Слушаюсь, господин полковник!

— Если меня не будет на месте, то скажете по-французски мадемуазель Валери: 'Прибыл товар из Капы, мадемуазель Валери'. Повторите!

— Les articles sont arriv&#233;s de Capa, Mademoiselle Valerie.

— Отлично, у Вас приличный выговор, может быть, через Италию и Францию будет легче добраться. Всё, вперед, не теряйте времени, друзья.

— Рады стараться, Ваше Высокоблагородие! — Алексей недолго смотрел им спину, спускающимся в темноту долины, потом достал ИСУ и положил ее между ладоней.

— Новые 'аборигены'? — послышался вопрос 'Спасателя'.

— Да, если доберутся.

— У меня давно возникает вопрос, 227, мы говорили о 30-40-х годах двадцатого века, но никакой активности Вы там не проявляете. Почему?

— Наносить удар там не хватает сил и средств. Кстати, мне нужен доступ к бластерам 'флайера', и не рассказывай мне сказки, что ты не знаешь, как это делается. И, при выполнении некоторых заданий, хотелось бы иметь более надежную защиту, иначе наш проект может остаться без исполнителя. А он у нас один.

— В логике вам не откажешь, 227, но, одев скафандр космодесантника, вы перестанете быть похожим на местных солдат.

— Иногда этого и не требуется. Если ты обратил внимание, то все операции я провожу ночью, пользуясь обычным ноктовизором.

— Для 21-го века, он и то не совсем обычен. Впрочем, в отношении лично вас у меня возражений нет. Вы — разумное существо, действующее аккуратно и продуманно. Но, мне, пока, не понятен смысл ваших действий, 227.

— Если твои планы хорошо читаются противником, ты проиграл!

— Ох, — тяжко вздохнул 'Спасатель', — тяжело иметь дело с инопланетным разумом!

— И не говори, старуха, у самой муж пьяница и бабник!

— Но, 227, вам придется заглянуть ко мне!

Так Алексея еще никогда не экипировали. Более часа вокруг него светилось неяркое пламя, звучали команды принять то или иное положение, пробежаться, упасть, перевернуться через плечо, и тому подобное. В результате возник экзоскелет, который укрыли несколькими слоями непонятного материала. В принципе, он был мягким, и ни разу не напоминал сталь или кевлар. Нет, что-то общее с кевларом было, но, отсутствовал пластик, защищающий его от воды. Лишних вопросов он старался не задавать. Когда было готово, выяснилось, что можно ходить по минному полю, стрелять из пушки 'вулкан' с обоих рук, получать в шлем 30мм снаряд, и шея оставалась на месте. Все воспринимал этот самый экзоскелет. А датчики улавливали подлетающие пули, снаряды и осколки, и делали материал бронескафандра таким, чтобы его было достаточно, чтобы остановить летящий объект. Вершина военно-технической мысли. Неубиваемый солдат. Может нести груз до трех тонн в течение двенадцати часов.

— Слушай! А ничего, попроще, нету? Ну, без переноса тяжестей на сотни миль.

— Я так и знал, что тебе не понравится. На шлеме есть регулировка уровня защиты. Это — полная. Подбирай, какая требуется.

Вот это — ДА! 'Покрутив', погоняв циферки на панно, оставил первый 'А' класс защиты, самый маленький, соответствующий нашему костюму для разминирования. Держит взрыв 2 кг тола в одном метре. Меньше не сделать. Похож на высотный костюм летчика-истребителя. Такие же гофрированные трубочки, только повторяют скелет. Легкий, может быть пару кил тянет, не больше. Трубки работают, помогая держать импульс и держат вертикальную нагрузку, позволяя носить большие тяжести. Оказывается, если ты одет в это чудо и имеешь связь с кораблем, то увеличить степень защиты можно почти мгновенно. Недостающие детали будут поставлены. И влезать в этот костюм можно самостоятельно, без помощи компьютера. Чип для использования бластеров ввели подкожно.

Лето прошло без происшествий. Всё было тихо, обычная тихая мирная жизнь. Заготовили много кормов, несколько раз пришлось летать в Подкаменку, чтобы засвидетельствовать готовность объектов и снять балансовый отчет в бухгалтерии. Катя, имевшая опыт аудита, все проверила, указала на возможные утечки. А осенью, по первоснежью, пришлось гнать 'Bell-429' туда. Приехал президент покататься на лыжах и посмотреть, во что вкладываются деньги, в какие-такие болота. Назад Алексей летел на правом сиденье, за штурвалом сидел тот самый шеф-пилот. Сзади шел еще один борт, на котором летели охрана и обслуга. Президент поселился в 'президентском' коттедже, где до этого никто не жил. Двое суток ходил на лыжах и ловил щуку из-подо льда на Щучьем, затем ему загорелось 'поднять' медведя. Пришлось лететь на двух вертолетах. Охота прошла удачно. Старого 'косача' подняли, и президент сразил его пулей. Все окружение пело дифирамбы. У медведей очень сложная иерархия, старые медведи в определенном возрасте становятся опасны для всех. Их и необходимо отстреливать, потому, что просыпаются рано, и атакуют медведиц в берлогах. Вот такого 'старичка' Алексей и подставил под охотников. Так что, обычная 'санитария' леса. Господ хранителей природы просьба не беспокоиться. Все равно кто-то это должен был сделать. Хуже было другое: президент узнал Катю, как невесту итальянского сенатора. У него были довольно плотные отношения с Италией, и его друг Берлуцкони был хорошо знаком с несостоявшимся мужем Кати. Катя, конечно, отнекалась, дескать, 'Вы ошиблись!', но, слово не воробей. Рядом с президентом толпилась орда журналюг, которые мгновенно сориентировались, и начали рыть землю. В конце-концов, они 'убедились', что Катя лишь напоминает 'ту Екатерину Макарову', но шум в газетах был поднят. В итоге, уже в декабре, на Рождество, из Байкита передали, что туда прилетела целая делегация охотников из Италии, и все хотят поохотиться в заказнике. МИД не возражает, и, через Госприроды, продал лицензии и путёвки.

— Не надо гнать вертолет! У меня сигареты кончились, поэтому прилечу сам, заберу группу. Плюс надо бумажки кой-какие оформить. В общем, пусть ждут, вылетаю.

— Их много! 11 человек с вещами.

— У меня помещаются 18-ть. Всех заберу! Слушай, Стас! Загляни в лабаз, пусть пару-тройку ящиков 'Кэмел' подготовят. И порох, 'Сокол', килограммов три-пять. Включи факс, я тебе заявку сброшу.

Штандартенфюрер Штирлиц рекомендовал использовать такой прием, чтобы не вызывать подозрений у исполнителей!

Предупредив Катю, Алексей вылетел на '214-м' в Байкит. Прилетев, довольно долго ходил по магазину, закупая все необходимое, в том числе, и продовольствие, чтобы кормить ораву иностранцев, о чем несколько раз повторил в магазине аэропорта. Итальянцы прошли взвешивание и регистрацию, оставалось около 400 килограммов 'свободного' веса. Все в порядке. Взлет разрешили. Помахав рукой перед лицами 'мафиози', Алексей пригласил их на посадку. Старенький 'Белл' раскрутил лопасти, и они полетели. Взяв чуть севернее, он полетел в район озера Сарабаз. Район глухой, связи там совсем нет, до ближайшего жилья километров триста — триста пятьдесят. Чуть не долетая озера, изобразил отказ одного из двигателей: прикрыл подачу топлива. Двигатель зачихал, громко хлопнул помпажом, Леша до предела увеличил обороты второго двигателя, и пошел на посадку на озеро. Встревоженные пассажиры залопотали по-итальянски, но он на английском ответил, что повода для беспокойства нет. Что-то с бензопроводом или фильтром. Он ковырялся в моторе, раскручивая одну за другой накидные гайки и спуская керосин и воздух из них. Итальянцы толпились вокруг и мешали. Лешка слез со стремянки, залез в кабину и выбросил на снег футбольный мяч, и, с силой, пнул его в сторону ровной площадки на озере. Итальянцы гурьбой устремились попинать мячик. Пару раз Алексей запускал двигатели. Игра останавливалась, но, двигатель выключался, и Лешка опять лез под капот. Наконец, он увидел, что 'гости' реально увлеклись игрой. Запустил двигатели, и взлетел, уходя на малой высоте в сторону ближайшего холма, там набрал высоту и пошел в сторону Волчьего ручья. Дождался ночи, пересел во 'флайер', и, не обгоняя ночь, полетел в Венецию. Со злости выставил самый высокий уровень защиты костюма, чтобы было пострашнее. Сел на крыше усадьбы, и расстрелял охрану по периметру. Бластер — оружие практически бесшумное. Ногой разнес надстройку у лестницы, не влезал со своими габаритами в дверь. Спустился вниз, уничтожая охрану, используя 'метательный нож', выломав дверь, вошел в спальню 'сенатора', который начал в него стрелять из какой-то пукалки. Рядом истерично голосила на мове голая девица. Подняв сенатора за нижнюю челюсть левой рукой, он понял, что стрелять не во что. Умер от страха. Оставив все как есть, сел во флайер, и полетел на озеро. Там уже светало. Из 'летающей тарелки' вывалилось нечто огромное, темное и в полностью закрытом шлеме. В руках у 'чудовища' был журнал регистрации. Офигенно замерзших итальянцев он заставил дважды расписаться за прибытие и убытие в охотхозяйство 'Чуньское'. Последний оставил запись в книге благодарностей. Под диктовку.

— Обслуживание окончено! Претензии и жалобы на сервис можете подать в ООН. — сказал он, закрывая фонарь тарелки, и уходя в сторону Волчьего ручья. Медведи, волки и россомахи остались весьма довольны!

Самое смешное было на следующий день: ни одна газета Италии не опубликовала новость из Венеции! Мафией в Италии руководят понимающие ситуацию люди! Они отчетливо осознали, что потревожили не того человека. Поэтому, когда погранслужба России поинтересовалась судьбой въехавших в Россию охотников, по ее сведениям они где-то задержались, и не выехали за пределы России, итальянское правительство и пресса опубликовали их снимки в различных частях Италии, и сослались на неразбериху в российском ведомстве, ясно давая понять, что инцидент исчерпан, черный монстр может больше не беспокоиться. 'Звиняйте, хлопци, бананьев нема!'

С женой Алексей почти поссорился. Она заявила, что он поступил бесчеловечно.

— Это еще почему?

— Ты мог их пристрелить, чтобы не мучились.

— А смысл тратить патроны, если на следующий день давали минус 53 ночью. Они не мучились. Мороз убивает без физических мучений. Гуманно.

— Ты полетишь, и удостоверишься, что это так. Может быть, кто-то выжил.

— В таком случае, ты полетишь со мной.

— Я не могу, у меня дети.

— А у меня нет лишнего топлива, чтобы не обосновывать полет туда и обратно. Сарабаз не входит в наш заповедник.

— Но, Алексей, они же люди!

— Они — платные убийцы, и они летели убить тебя, меня и наших детей. С какой стати мне их жалеть.

Катерина была не согласна, но, возражений не последовало. Она молча согласилась с тем, что это — вынужденная мера. Через некоторое время она спросила:

— А если их будут искать?

— Это вряд ли, они — расходный материал. Твой бывший умер.

— Как умер, и откуда ты знаешь? Он был там?

— От страха. Там его не было. Он — хозяин этих людей.

— Обязательно найдется кто-то, кто это продолжит.

— Нет. Иначе бы они подняли шум в газетах, а так, даже ты не знаешь, что его больше нет. Они отчетливо поняли, что за тобой стоит сила, и им с ней не справиться.

— А если натравят наших?

— Это — возможно. Знаешь, я купил дом в Амстердаме.

— Мне туда нельзя, и ты это знаешь.

— Знаю, но я все равно уже его купил. И знаю, как туда чисто уйти, если что. Так что, не беспокойся.

— Мне неуютно, потому, что я не владею всей полнотой информации.

— Честное слово, тебе, пока, это и не требуется. Была определенная опасность со стороны твоего прошлого. Опасность ликвидирована. Воспринимай это как данность. Я контролирую ситуацию.

Единственное, что было отменено, так это третья беременность, которую планировала Катя.

— Катенька, с этим придется немного подождать, но, я думаю, что не долго. Наступает время, когда мы должны быть полностью в форме.

И действительно, до срабатывания 'временной мины' оставалось чуть больше полугода. Поручик Конюшевский, с сотоварищи, успешно прибыли в Амстердам. Поручик выбрал маршрут через Италию и Францию. Где пешком, где поездом, добрались до итальянской границы, пешком пересекли ее. Там поездом переехали в Геную, оттуда пароходом, матросами и кочегарами, в Марсель. В Марселе обзавелись документами, не совсем удачными, в Монсе их задержали, бельгийская полиция считалась самой строгой на континенте. Пришлось рассказать, что они бежали из турецкого плена, один из полицейских, не бесплатно, помог отделаться тремя неделями принудительных работ, и выдал им бумажки, что они разорились и переселяются из Конго. С этими бумагами добрались до Амстердама. В пути Владислав Кириллович сумел обучить обоих казаков французскому, на разговорном уровне, а старшего, Василия Ивановича, грамоте и письму. Младший, тоже Алексей, оказался способным к языкам, и, когда Никифоров в следующий раз с ними увиделся, тот уже болтал и на французском, и на голландском. Пользовался большим успехом у местных девиц, и лишь мадмуазель Валери, домоправительница, постоянно что-то выговаривала ему и отчитывала его. Что не помешало ей вначале забеременеть от него, а потом и выйти за него замуж. Но, это случилось позже. Пришлось организовать курс молодого бойца, полностью перевооружить ребят, отработать стандартные задачи по сопровождению и охране, обучить многим приемам, чтобы сделать из них бойцов. Кстати, первое, что сделал поручик, отчитался о тратах, и сдал оставшиеся деньги. Такой серьезный подход понравился Алексею, он выдал им подъемные, чтобы смогли переодеться соответственно месту и должности. Спустя некоторое время дом стал практически неприступной крепостью.

Вторым направлением, требовавшим значительных усилий, было 'подтирание хвостов' за сделками с бриллиантами. Требовалось 'убрать малейшие ссылки' на Россию, как виновницу будущего скандала. И, хоть немного, укрепить обороноспособность дома. В результате, в коттедже для 'персонала', поселились такие же пенсионеры, как и он сам. Пять человек, с опытом ведения боевых действий. Все, кроме одного, холостые, точнее, в разводах. А последний женатик просто не заморачивался с этим вопросом. 'Разведенки' в Северном приоделись, и охотно строили глазки 'топографам', коими они числились по легенде.

В трудах и заботах время пролетело быстро. И пришла пора использовать данные Вальки Заостровцева. Алексей переместился в 1905 год и взял под наблюдение трубку 'Куллинан' в Кимберли. Его интересовала система охраны этого рудника, время его работы, количество охранников, наличие-отсутствие 'лучших друзей разведчика'. Объект охранялся хорошо! Три ряда колючей проволоки, двадцать шесть блокпостов для доберманов и немецких овчарок. Почти 40 охранников, восемь вышек, все вооружены 'Маузерами', на четырех вышках 8-мм пулеметы Гочкисс. Но, слабое место было обнаружено: ночью в забое никого не было. При слабом освещении обнаружить алмаз почти невозможно, и проследить, чтобы работники не вынесли за охрану камень тоже сложно, поэтому ночной смены не было. Валька с супругой были внутри трубки, там теперь музей, и на стене в одном месте висит табличка, что здесь был найден крупнейший в мире алмаз 'Звезда Южной Африки'. Его нашел надсмотрщик, просто выковыряв его из стены в трубке. Предъявил его инспектору, который сказал, что это хрусталь, и что таких крупных алмазов не бывает. Упрямый надсмотрщик подобрал 'хрусталь', и через некоторое время его купила Британская корона. 9 крупнейших бриллиантов украшают британских королев с 1908 года. Короли, кстати, тоже не отказывались поносить эти безделушки. Валентин зафиксировал с помощью армейской GPS место в забое, где висит эта табличка. Алексей переместился в шахту за 12 часов до 'находки'. Он обнаружил камень несколько в стороне от места будущей таблички. Надсмотрщик не точно запомнил место, или намеренно скрывал его, чтобы еще покопаться. Скорее второе! Рядом находились еще несколько камней, небольших, но очень чистой воды. Вся операция заняла 4 минуты 26 секунд. Дольше не получилось, мелкие 11 камней он вытащил бесшумно, а 'кирпич', в 3106,75 каратов, вытащить без шума не получилось. Посыпался кимберлит, наверху буквально взорвались собаки, пришлось накрывать ИСУ и уходить. Мелочь переместилась в Амстердам, а сама 'звезда Африки' в обработку не пошла. Алексей положил его в ящик в мастерской в подвале дома, вместе с какими-то гайками, ключами, просто как камень. Он был грязный и совершенно не напоминал знаменитые 'Куллинаны'. Оставалось ждать 11 часов с копейками. И 'мина' взорвется!

В 12.06.42 по Гринвичу в Тауэре взвыла сирена тревоги! В Королевской сокровищнице от четыре бриллиантов и одного необработанного алмаза весом в 69,5 каратов перестали поступать отраженные сигналы лазеров. На записи визуального контроля удалось установить абсолютно точное время пропажи, до десятитысячной доли секунды. Все алмазы пропали одновременно. Пришлось звонить в Букингем, и в Англии был объявлен траур. Сердце королевы не выдержало: из ее собственной спальни исчезли пять остальных бриллиантов. Скандал разгорался! Выяснилось, что исчезли не только бриллианты королевы, но и куча других алмазов, все из Южной Африки, большая часть из них была добыта между 1866 и 1872-м годом. Общий вес пропаж составил 8,5 тысяч английских каратов или кило семьсот бриллиантов самой чистой воды. И, все пропавшие бриллианты были крупными, то есть имели стоимость выше 12000 USD за карат. Одновременное, в один день, исчезновение ценностей на сумму более 100 миллионов долларов не могло остаться незамеченным! Тем более, что это не мифические деньги на счетах компаний! А кровные! Заработанные непосильным трудом!

Дальше — больше! Остальные камни из Африки начали менять хозяев! Причем произвольно! Владелец очередного камня утром открывал свой сейф и видел там пустоту. У камней начала меняться история. Но людям же этого не объяснишь! При этом алмазы, добытые в России, Канаде, Бразилии, Намибии и Индии 'вели себя' как обычно. 'Де Бирс' понесла огромные убытки и была вынуждена остановить работу глубоководной драги, так как стоимость бриллиантов упала настолько, что добыча стала нерентабельной. Суды и полицейские участки были завалены делами о пропавших драгоценностях. Отмечались совершенно странные смерти, одним из признаков которых было исчезновение половины генома. Заболевание получило название 'бриллиантовая смерть', так как, в основном, касалось людей, соприкасавшихся и владевших ранее бриллиантами из Африки. Эту особенность довольно быстро выяснили как врачи, так и журналисты. Мировую экономику лихорадило. Это, к сожалению, ощутили и в России, так как общая активность на рынках снизилась. Катя заметила, что Алексей внимательно следит за перипетиями на алмазном рынке. Любопытство подтолкнуло ее задать вопрос об этом. Они спустились в мастерскую, и Алексей ей показал 'Звезду Африки'.

— Что это?

— Крупнейший в мире кристалл алмаза.

— Это? — в выражении глаз Кати читалось недоверие.

— И тем не менее, это так.

— А что он здесь делает?

— Лежит. Ждет лучших времен. Того момента, когда все всех перестреляют из-за этих дурацких камней.

— А как он сюда попал?

— 'Давно здесь сидим!' — ответил Лешка словами из 'Белого солнца пустыни', и подтолкнул жену к выходу из мастерской.

Через полтора года, а 'алмазная лихорадка' могла идти не более 5 лет, так как в 'новой' истории алмазы в Кимберли открыли в 1872 году, кто-то из журналюг, кажется в США, сделал, оставшееся поначалу незамеченным, сообщение, что все это подстроено с помощью образования хронопетли. Затем эту тему приподняли на каком-то форуме, и через некоторое время, проведя независимое журналистское расследование, оплаченное 'де Бирс', всплыл вопрос о появлении четыре года назад на аукционе камня без первичного геммологического Сертификата 'де Бирс', и трех других камней, видимо, изготовленных из одного крупного алмаза. Происхождение у камней было явно южноафриканским. Исследования американского геммологического центра однозначно указывали на это. Стали искать покупателя. Нашли, в Японии и США. С камнями ничего не произошло. Они никуда не прыгали, хозяев не меняли. Взяли их на исследования и выяснили, что состав полировальной пасты — русский! Всплыл 'русский след'! Однако, 'племянница' Настя мало чего знала о заказчике, смогла только нарисовать его портрет и показала с каких счетов оплачивалась работа. Кипрские банки ответили, что эти компании-однодневки давно не функционируют. Счета оформлялись уважаемыми адвокатами-офшорниками, офисы которых были почищены неизвестными несколько лет назад. Расследование показало, что более ни одного крупного бриллианта в 21 веке не обрабатывалось. Понятно, что действовала международная банда, но заявлений о пропажах не поступало. Видимо, кто-то сумел найти крупный алмаз и вывезти его каким-то образом из страны. Громом среди ясного неба прозвучало, что остаточная радиоактивность самого крупного бриллианта отличается от природной в меньшую сторону. Но, большего 'де Бирс' узнать ничего не удалось. Правда, во всех странах и на сайте Интерпола появился рисунок Насти. Узнать Алексея в нем было трудно, практически невозможно, так как в то время он носил бороду, и Настя его изобразила похожего на моджахеда или чеченца. Тем более, что контактируя с ней, Алексей старательно изображал мусульманина. На глазах были темные линзы, цвет волос был тоже темным. Так что и этот след обрывался.

Тем не менее, через некоторое время в комнату Алексея вошла Катя и спросила разрешения задать ему несколько вопросов. Зная о 'юридическом образовании' супруги, предстоял длительный допрос с пристрастием. Слишком много странностей накопилось, на многие вопросы у Екатерины не было ответов. Плюс ее нервировал тот булыжник, который лежал в подвале.

Допрос отменили, потому, что Алексей взял ее на руки, и пообещал рассказать ей сказку. С хорошим концом. В общем, ей было рассказано многое, из того, что произошло за эти годы, что они вместе. Единственное, что осталось за кадром, это координаты точки связи, и боевые возможности Алексея. И, конечно, дальнейшие планы операций, но указано, что действия переносятся на другой континент.

— Ответь мне на один-единственный вопрос: зачем? Чем тебя не устраивает этот мир?

— Малыш! Вспомни себя, когда ты в первый раз ехала со мной на катере. Что ты сказала?

— Что я не хочу, чтобы этот лживый мир придел и сюда.

— Вот именно! Но он вползает сюда всеми правдами и неправдами. А мы только обороняемся. Так войны не выигрываются. Требуется наступать, и у меня все готово для этого.

— 'Топографы' поэтому живут здесь второй год?

— Да, а что, плохо помогают?

— Почему. Помогают, когда тебя нет. А из каких средств ты оплачиваешь это?

— Алмазный бизнес приносит кое-какие доходы, поэтому это не проблема.

— Но, когда ты успеваешь его вести, и как умудряешься обойти 'де Бирс'. Они же монополисты.

— Я не веду наш бизнес здесь.

— А где?

— В другом месте. Больше я ничего тебе сказать не могу. У меня хорошие помощники.

В качестве следующей цели Алексеем был выбран завод и полигон компании Foster-Miller, которая по заказу Пентагона производила в рамках программы DARPA серию роботизированных боевых машин и антропоморфных роботов. Уже в течение двух лет он периодически производил аэрофотосъемку в различных диапазонах этой местности, и определил важнейшие места производства и полигона. Больше всего, его интересовал цех, где собирается блок управления и связи, и склад готовой продукции на полигоне. Оборудованы эти помещения были многочисленными датчиками объема. Охранение дистанционное. Пост охраны находится у КПП и внутри главного здания. Зарывшись в землю, 'флайер' провел несколько недель на полигоне, фиксируя частоты приемо-передающих цифровых каналов связи. Расшифровкой данных занимался бортовой компьютер 'Спасателя'. Коды были взломаны, рассчитано место установки 'жучка'. Оставалось только заменить чип на сборке блока. А дальше автомат впаяет его в блок, и получится то самое устройство, которое требуется. Внешне чип ничем не отличается от серийного, но, позволяет переключить управление 'на себя'. Помучившись с охранными системами, убедились, что попасть в цех можно, но, в настоящее время производство остановлено, выпущена полностью опытная партия машин, и ждут комиссию из Вашингтона. То есть, поезд ушел, надо прорываться на склад готовой продукции.

— Слушай, первый, а робот-ремонтник может выполнить эту задачу?

— Вообще-то он для этого и предназначен.

— А он может быть невидим в инфракрасном диапазоне? На складе ночью свет не горит.

— Может.

— Тогда так и поступим!

Робот прокопался на склад, где стояли боевые машины и готовые человекоподобные 'игрушки'. Кроме них, в одном из углов были складированы опытные беспилотные самолеты 6-го поколения. Это еще не полноразмерные машины, а их прототипы. Им тоже впаяли новый чип, так как сам блок управления и связи был серийный, и, разрабатывался и производился на этом заводе. Здесь же находились на хранении боевые роботы 'Ворриор' производства фирмы iRobot Corporation. Работы велись почти две недели. Занимался этим 'первый', во-первых, он лучше разбирался в этих проблемах, во-вторых, не уставал, в-третьих, почувствовав 'настоящую работу' 'бил копытом и стремился в бой'! Затем компания начала репетиции демонстрации. Роботы носились по полигону в ночное время, вели огонь, создавали помехи, уничтожали бронетехнику, развед-диверсионные группы противника. Вели бой между собой. А 'первый' собирал в кучку команды, которые позволяют это делать, и складывал в безразмерном своем мозге. Пробные испытания прошли успешно, на полигон начали перебрасывать новую партию вооружений и боеприпасов для них. А 'первый' начал разрабатывать автоматическое заряжающее устройство для роботов. То, что никак не могли сделать специалисты в Фостер-Миллер. У них заряжание оружия производили солдаты специального центра — операторы и вооруженцы. Цель испытаний — выбрать лучшие образцы для запуска в серию.

И вот, все вопросы решены, на полигон Паттон у Феникса съезжаются почетные гости. Прибыл Президент Маккейн, все в сборе! Роботы выстроены по линеечке, операторы, пока, стоят рядом с ними. Куча генералов важно рассказывают о том, какая огромная работа проведена, сколько денег попилено и какими фирмами, демонстрируют фотографии, сделанные на заводских полигонах. Затем все спускаются в уютный большой блиндаж-полноценный командный пункт современной рободивизии. Громадный монитор передает в реальном времени картинку с полигона. На северной стороне — роботы 'Северян', на южной стороне — роботы 'Южан'. Маккейн морщится и просит изменить название на 'Западных' и 'Восточных'. Так нам ближе и понятнее. Небольшая задержка, пока компьютер во всей программе меняет название. Вот теперь всё понятно! Это мы, американцы, а это — русские. А то 'северяне', 'южане'. Не надо каких-либо ассоциаций! С кем надо, с теми и воюем! И называем вещи своими именами!

Дан старт учений, все, как обычно, начинает авиация!

Комментирует командующий НОРАД Чак Джакоби. Он объясняет Президенту, что сейчас два самолета 6-го поколения пытаются обнаружить друг друга, и уничтожить, это будет сигналом к атаке той стороны, которая выиграет поединок. Положение самолетов на мониторе — не отражает истинной картины, так как современными средствами обнаружения их засечь невозможно. Один из самолетов доложил: цель обнаружена, и он атакует. Но, рядом с его отметкой появляются маркеры AGM-158. Второй самолет тоже доложил об атаке и сбросил такие же ракеты. Последовал доклад операторов, что машины вышли из-под контроля и не отвечают на действия системы управления. Четыре громадные крылатые ракеты, собранные по технологии стелс, несутся куда-то, и никто ими не управляет. Начальник охраны президента подошел к шефу, и что-то прошептал ему на ухо. Маккейн засобирался на выход. В этот момент дверь бункера влетела вовнутрь, это было последнее, что видел президент.

Взбунтовавшиеся роботы, все триста сорок, выскочили на 10-е шоссе, и попилили себе в сторону Феникса, превращая все на своем пути в обломки и факелы, однако, они берегли высоковольтные линии электропередач, так как заряжающие машины подзаряжались от них, и передавали этот заряд на пустеющие аккумуляторы 'бойцов'. Роботизированные боевые машины, с дизельными двигателями, имели запас хода 300-400 км и, пока не имели проблем с движением. Над полем битвы высоко в небе, невидимый для радаров, висел 'флайер', который передавал всю картинку 'первому'. Полуторамиллионный город ожил, и попытался рвануть на восток и юг, к мексиканской границе, но, двенадцать дронов постоянно пасли каждую из трех дорог, не давая возможности для эвакуации. Роботы вошли в город и начался маленький ад. Город в несколько часов превратился в Хост или Сирт, Славянск или Луганск. 'Безумные' машины превращали все в пепел и прах. Через пять часов, кто-то из сильно умных военных сбросил тактический ядерный боезаряд, пытаясь уничтожить роботов. Люди умерли, а роботы пошли дальше, в Туксон. К поврежденным и потерявшим возможность двигаться роботам подскакивали более совершенные ремонтники, и изымали блок управления. Взяв Туксон, армия роботов остановилась: кончились боеприпасы. 'Ремонтники', переброшенные из Сибири, собрали блоки управления. Не все, правда, несколько блоков, все-таки, попали в руки ученых через несколько лет. Их вырыли из-под обломков, когда фон в Фениксе немного упал. Чип попытались разобрать, так как с самого начала было ясно, что кто-то перехватил именно управление, убедились, что использована совсем другая технология, пересчитали поток информации, необходимый для управления такой ордой роботов, и поняли, что человечеству это не под силу. Плюс, не был зафиксирован канал связи, через который шло управление.

А в мире нарастала волна протестов против 'роботизации' войны. 'Бунт роботов' вызвал массу различных конференций на эту тему. Направление было признано опасным для человечества, и эти разработки были запрещены. Особенно это ударило 'постиндустриальную' Америку, которая собственными руками вывезла за рубеж все производство, надеясь делать деньги на технологиях. А тут запрет на проведение дальнейших исследований в области роботостроения. Тофлер ошибся в своих прогнозах, и благосостояние Америки оказалось мыльным пузырем, который лопнул. Телевидение и интернет взорвались предположениями, кто мог сорвать бенефис презентации армии нового типа. Первыми под разборки попали Китай и Россия, но, Европа, пострадавшая несколько лет назад от попыток объявить санкции России, вторично садиться голой задницей на ежа отказалась. Достаточно того, что Украины больше нет, оказываться положении бывшей Украины ни у кого из политиков желания не возникало. А объявить санкции Китаю, и остаться совсем голыми, ни у кого и в мозгу не поворачивалось. Оба государства объявили, что никакого отношения к событиям в Фениксе не имеют. Это — внутреннее дело Америки. Через чур увлеклась опасными технологиями. Подобные работы проводятся и в этих странах, но, имеющихся вычислительных мощностей явно недостаточно, чтобы провести такую операцию, даже, если обе страны объединятся. Плюс, радиотехническая и космическая разведка обоих стран не зафиксировала вспышки радиопереговоров нигде, кроме небольшого района в Калифорнии. Так что, 'бунт роботов' — американское достояние. Академик Велехов высказал предположение, что допущена глобальная ошибка, позволившая объединиться вычислительным мощностям роботов с каким-нибудь из суперкомпьютеров Вооруженных сил США, и, скорее всего, управление роботами проходило по сетям. Провайдеры Америки подтвердили скачок траффика по нескольким каналам связи в Америке, но шифровка сигналов оказалась настолько сложной, что расследование быстро зашло в тупик. Однако, использовались возможности облачных вычислений нескольких крупных фирм и сетевых служб Америки, использующих новейшие достижения в области ИКТ и имеющих соответствующие компьютеры. 'Злоумышленники' воспользовались уязвимостями протоколов TCP/IP, смогли создать самоуправляющуюся систему, управляющую всеми роботами в сети. Они подключили системы слежения известной фирмы, борющейся с угонами автомобилями, и через нее искали спрятавшихся людей в Фениксе. Все данные сводились к тому, что роботами 'командовал' искусственный интеллект, значительно отличающийся от человеческого. Многие команды и тактические приемы говорили об этом. 'Мозг' атаки использовал нелинейную логику, что однозначно указывало на проявление 'машинного интеллекта'. Возможность наличия у каких-либо стран таких технологий отрицали все исследователи. В прессу просочились отголоски этих дебатов, и в интернете стали активно обсуждать инопланетное вмешательство.

Дальше — больше! Кто-то в Италии вспомнил о тех обстоятельствах, которые привели к гибели сенатора Рональди! Дело, давно отправленное в архив, всплыло, потревоженное взбудораженным обществом. Американцы, желавшие перевесить ответственность на кого угодно, уж больно много миллиардов убитых енотов уплывало из экономики ежедневно, произвели несколько арестов в Италии. Оказывается, чтобы навсегда избавиться от мафии, достаточно слегка потревожить Пентагон. Опять всплыл 'русский след' в этой истории: молоденькая девица, фирмы которой использовали в нескольких, весьма сомнительных, сделках с недвижимостью и рейдерских захватах некоторых торговых сетей и логистических компаний, отказалась тихо и мирно садиться в тюрьму, отсидеть положенное, получить компенсацию к пенсии из общака, и тихо-мирно доживать оставшееся время после 15-тилетнего заключения, а сумела вывернуться, посадить своего шефа, и тихо-мирно слинять на просторы необъятной России, заставив уважаемых людей перерыть всю Европу и пол Америки в ее поисках. А когда поиски увенчались успехом, и была отправлена группа ликвидаторов в удаленное село в самом сердце Сибири, в доме уважаемого сеньора сенатора появился черный робот, который перестрелял охрану, потревожил несчастного Рикардо в момент совокупления, и, несмотря на 16 выстрелов в упор из 'Хай-Пауэра', а сенатор долгое время был ликвидатором, поэтому стрелять умел, робот довел его до смерти, а группа, посланная на ликвидацию — исчезла. Странные обстоятельства, рассказанные очень уважаемыми людьми, вынудили следователей обратиться к руководству России, потому, что некоторые данные, указывали на то, что президент России имел контакты с этими людьми. Приободрившись вновь вскрытыми обстоятельствами, несомненно указывающими на участие России в этом происшествии, США выкатили последние козыри, и заставили упиравшееся руководство России использовать свои каналы давления на вероятных участников преступления перед человечеством! Роботы должны были расстреливать русских, а не американцев! Их производили для этого!

В Чуньское была отправлена группа сотрудников ФСБ России, с целью арестовать Катю и допросить ее в качестве свидетеля. Пока! Группа вернулась в Байкит на надувном плоту. Все четыре следователя по особо важным делам были аккуратно связаны, табельное оружие отсутствовало. Они были изгрызены комарами, хорошо, что еще можно было пить с плота, иначе сухую голодовку они бы не перенесли. 'Чуньское' — вертолетная площадка, а, следовательно, в одной из комнат стоит радиостанция, через которую поступает вся диспетчерская информация обо всех полетах в этой зоне. Появление внештатного борта поняли буквально, и за забором дома следователей ждала группа из шести пенсионеров ГРУ, с весьма недружественными манерами. Американцы, недовольные промедлением, предложили свою помощь, и в район 'Чуньского' были посланы 'морские котики', высадившиеся во Владике. Три вертолета: два 'Апача' и 'Чинук' со взводом морских рейнджеров на борту. Довольно шустренько 'котики' оказались в Усть-Илимске, всего с одной посадкой. Туда же плюхнулся В-Е-3А, в качестве самолета радиолокационной поддержки. Но, промежуточную посадку вертолёты делали в Чите. И сведения о них уже достигли 'Чуньского'. Везде свои люди! А американцев у нас везде не любят. Как и у ГРУшников, любимым временем действия у американцев была ночь. Лететь далеко, пятьсот км в одну сторону, ближе аэродромов и площадок нет. Около часу ночи поднялся борт Е-3а, который произвел разведку, затем поднялись вертолёты. Неожиданные помехи и отказ бортового компьютера вынудил Боинг уйти на запасной аэродром в Красноярске, после этого на бортах вертолетов закапризничала связь, и 'поплыл' приемник GPS. Несмотря на помехи, группа продолжала следовать по маршруту, но, река Чуня, почему-то, не появилась под ними. Наконец, через 2 часа 35 минут полета внизу появилась какая-то речка. Попытка сличить ее с картой, дала результат, что они находятся в 250 километрах от места посадки над рекой Сегочамба. Рядом характерное озеро и геодезический пункт, хорошо различимый даже в ночи. Топливо еще позволяло выполнить задание. GPS продолжал врать, и водить вертолеты по кругу, но, майор Флетчер, уже сориентировался и взял курс на 'Чуньское', наплевав на капризы техники и отсутствие связи. Южная Чуня хорошо видна на РЛС, и сбиться с пути не даст. Привязавшись к ориентирам, группа довернула на цель, оторвавшись от реки, оставалось чуть больше 150 км. Тут возникает яркая вспышка в районе двигателя 'Чинука'. Вибрация, хруст чего-то ломающегося, машина начинает резко снижаться. Удара, обстрела не было. Какой-то отказ системы. Все наперекосяк! Пилот транспортника замечает небольшую полянку, где нет деревьев, и, довольно жестко туда садится. Тут же приходится поддувать резиновую противоминную подушку: это — болото! Минут двадцать 'Апачи' носятся над местом приземления, выясняя что и как.

— Похоже, что ударило молнией! Небольшое оплавленное отверстие. Правому двигателю хана! Редуктору тоже! Вызывай спасателей!

— Работает только УКВ.

— Попробуйте подняться выше и включить каспас!

— У меня отключился бортовой компьютер! — доложил фёст лефтенент Оркс со второго борта. — Перехожу на резервное питание.

Штурман первой машины доложил, что топлива назад уже не хватит.

— У цели — вертолетная площадка, там должно быть топливо! Запрашиваем аварийную посадку, и идем туда! А вы подтягивайтесь! Здесь недалеко.

— Кедр-уан! Кедр-уан, ансе ту эйч -зироу-ту. — кричал минут пять-десять мейджер. Наконец сонный голос проговорил.

— Я — кедр-один, слухаю.

Полилась английская речь, майор объяснял, что требуется посадка, идут в Байкит.

— Ты шо, бля, по-русски сказать не могешь? Че надо?

Майор опять заговорил по-английски, потом вспомнил одно русское слово.

— Моя — песец! Лэндинг!

— Ну, так бы и сказал сразу, даю привод, только не горлопань! Все уши прожужжал!

'Чертовы русские свиньи! Не могут двух слов по-английски сказать!' — чертыхнулся майор, настраиваясь на привод. 'Что со связью здесь творится!' Осмотр площадки показал, что стоит один человек, рядом вертолет и ангар. Человек без оружия. Приказав Орксу зависнуть и прикрывать, майор пошел на посадку. Наконец, полет окончен. На человеке замызганная маслом спецовка, какие майор видел в Чите. Отстегнув М-4, засунул в приемник магазин и передернул затвор. В приказе ясно было указано, что аресту подлежит женщина. Идущий к вертолету механик чувства опасности не вызывал. Перекинувшись со штурманом по переговорке двумя условными фразами, дал команду Орксу, у которого топливо было тоже на исходе, заходить на посадку. Натянув 'чиз' на морду, майор вылез из машины. Трапик, естественно, отсутствовал. Майор решил дождаться взвод, прежде чем производить акцию. В конце-концов, его дело прикрывать борт, а не задерживать международных террористов. Поздоровавшись, спросил о топливе, но, проклятый языковой барьер!

— Рейдио, кан ай колл то май командемент?

— Че говоришь? По-русски ни бельмеса не понимаешь, что ли? Айда за мной! — механик помахал рукой остальным трем американцам, приглашая следовать за ним. Повесив м-4 на плечо, пилоты пошли за незнакомцем, который выключал, по ходу движения, свет на мачтах привода, открыл дверь ангара, зашел вовнутрь, и погасил прожектора на площадке. Тьма окутала американцев, чьи-то руки сунули ствол в зубы и повалили отработанным приемом всех мордой в траву. На запястьях сомкнулись пластиковые хомуты, во рту оказались кляпы.

Утром над болотом, куда сели котики, появился вертолет. Вертолет был американский, и они подумали, что это прилетели их спасать. Их 'Чинук' плавал на подушке, а вокруг была бездонная трясина. С вертушки на малой высоте выбросили четырех человек и прошили вертолет зажигательными пулями. Десант исчез.

В Москве посол США Джон Теффт сверкал возмущенными взглядами через стекла очков, и быстро-быстро выговаривал министру Лаврову о недопустимых действиях международных террористов, действующих под эгидой милитаристских кругов России. Его неровные зубы давали подозрительные шипящие звуки, которые действовали на нервы министру.

— Мы не меньше вашего озабочены данной проблемой, но не видим, пока, решения этой проблемы. Насколько нам известно, у ваших самолетов и вертолётов возникли технические сложности с навигацией в этом районе. Вот радиолокационная обстановка в том районе. Ваши вертолеты сбились с курса, кружились в районе Южной Чуни, затем один из них исчез с экранов радаров, а потом исчезли и два других.

— Наша космическая разведка показывает, что два вертолета стоят на площадке возле лесничества. Мы требуем допустить нас к месту крушения.

— Это — военные вертолёты, и можете засунуть свои требования сами знаете куда. С причинами аварии уже работает комиссия ВВС России. В ближайшее время мы известим американскую сторону о принятых мерах.

— Мы могли бы помочь организовать...

— Вы уже помогли! Итс энаф! Доброго пути! — Лавров вложил в папку ноту американцев и позвонил президенту.

— Владимир Владимирович! Тут Теффт опять писульку принес. Разрешите зайти.

— Я еще в зале, заходите через час. — и нажал отбой.

Через час Лавров доложил президенту, что американцы настаивают на проведении войсковой операции в том районе

— Они что, с дуба рухнули? Это наша территория! Какие войска? И вообще, как там оказались американцы? Кто разрешил?

— Александр Васильевич. В пределах своих полномочий, выполняя ваши указания больше взаимодействовать с американской стороной в деле поиска виновных в 'бунте роботов'.

— Это он не подумавши! Я же бывал в тех местах, знаю тех, кто там живет. Егерь — военный пенсионер, полковник, по-моему, из ГРУ. Жена — очень привлекательная женщина с двумя очаровательными крошками. Ерунда какая-то. Да и выяснял кто-то, что это вовсе не бывшая подруга итальянского мафиози.

— Тем не менее, по докладу Александра Васильевича, его группу брали шесть человек, то есть, организованная преступная группировка, 11 итальянцев, можно с уверенностью сказать, пропали там. Теперь 40 морских пехотинцев, включая двух пилотов и двух штурманов ударных вертолетов исчезло. Банда, батька Махно!

— Интересно, но... Вообще-то, я завтра в Подкаменку вылетаю, можно и туда заглянуть. Так сказать, на месте разобраться. Ну, и показать нашим партнерам, что лично занимаюсь этой проблемой!

— А стоит ли так рисковать?

— Может быть и не стоит. На месте решу. Так и ответьте Теффту. Что на личном контроле президента.

Дня через четыре президент вспомнил о разговоре, и попросил связаться с 'Чуньским'. На связь никто не вышел. А диспетчер из Байкина сказал, что Никифоров повез куда-то топографов работать. Действительно так и было, убирались в болоте, в котором пиндосов утопили. Там пришлось подрывать носовую часть 'Чинука', которая немного торчала из воды. Три дня возюкались. Пиндосы даже утонуть путем не могут! Вечно хвосты оставляют. Президент вызвал подкрепление, и решил посетить лесничество. Площадка оказалась маленькой, два вертолета сели, а еще двум пришлось садиться за речкой. Нигде никого не было. Пусто! Тут появляется вертолет Алексея. А сесть некуда! Все заставлено машинами. За речкой сидят два Ка-52, на площадке Ми-171, вытащили Белл президентский, и два американца. Алексей завис над площадкой и показал, что нужно убрать Белл. Его закатили обратно, и они сели. Леша вышел из машины в летном 'комбинезоне', под мышкой держал черный шлем, на котором была закреплена 'видеокамера'. Из президентского коттеджа показался 'сам'. Идет навстречу и улыбается. Морды у остальных кирпича просят, а пиджаки не сходятся от навешенного оружия.

— О, какие люди! — сказал Алексей, подходя к президенту. Охрана насторожилась, но, 'сам' виду не показывает, делает вид, что рад увидеть и помнит, как его зовут.

— Здравствуйте, здравствуйте, Алексей Николаевич! Как поживаете?

— Спасибо, хорошо. Вот, топографов на работу возил. Идите к себе, ребята! — сказал он остальным. У них было оружие, охотничье, правда, но охрана беспокоилась.

— А что они с оружием? — как бы невзначай спросил президент.

— А здесь никто без оружия не ходит. Тайга! — от охраны отделился человек, проверить документы у ребят. Пустая трата времени! С доками все в полном порядке.

— А супруга Ваша где, что-то никого дома нет?

— За черникой и брусникой ушла, через дней пять будет. На заимке она.

— С детьми?

— А куда ж без них?

— Жалуются тут на вас, следователей разоружили и связали.

— Ах, вы по этому поводу! Цело их оружие! В доме в сейфе лежит! Нажрутся, вечно, как свиньи, а потом угрожать начинают. Вот и пришлось протрезветь отпустить вниз по реке! Терпеть не могу пьяниц!

— Да, уж, с пьянством у нас просто беда, Алексей Николаевич. Тут должны были американцы прилетать. Были?

— Нет, не было. Мы сейчас редко дома бываем, работы много, а тут еще топографы. Улетали на несколько дней на Сунгталчу, возвращаемся, стоят. Я их опечатал. Они же не наши, а армейские, американские. Запрашивал Байкит, говорят, что никто не летал. Странно.

— А людей не было?

— Нет, никого. Пойдемте, посмотрите. Вот, все на месте. Там еще, видите, винтовки американские справа на каждом кресле висят. Но, вот не открываются! Сколько кнопку не дави! Баки пустые. Может быть, в Северное подались? Но, почему оружие не взяли? Впрочем, у них должны быть пистолеты, так что дойдут!

В общем, пудрил Алексей мозги президенту довольно долго. Тот догадался, что ему вешают лапшу на уши. От коттеджей вернулся охранник, который проверял документы у ребят, и что-то сказал на ухо начальнику охраны, а тот так же тихо сказал президенту.

— Алексей Николаевич, вы не подскажете, почему в составе топографической экспедиции работают пенсионеры вашей бригады?

— Потому, что Вы, товарищ президент, прихлопнули нашу бригаду табуреткой, а ребятам кушать хочется. Вот и работают. Справляются. Образование позволяет.

— Наши партнеры обвиняют Вас в международном терроризме.

— Вы хотите сказать, что наши вероятные противники говорят это? Вы человек военный, не по образованию, так по службе, и, насколько я помню, главнокомандующий. Я — тоже человек военный. И когда ваши партнеры приходят на мою землю убивать, я не могу им этого позволить.

— Мы будем вынуждены... -начал президент, а Алексей откинул замок шлема, накинул его на голову и нажал левой рукой на индикатор режима, выставляя максимальную степень защиты, на глазах у изумленного президента превращаясь в боевого робота. Кто-то из охраны попытался обнажить ствол, но у него под ногами вспыхнуло пламя ослепительной плазмы.

— Стоять! Или открою огонь на поражение. Убирай свою охрану на тот берег, и пойдем, поговорим, товарищ президент.

Заметив нерешительность в глазах 'гаранта', презрительно сказал:

— Твоя жизнь мне не нужна.

— Выполняйте просьбу Алексея Николаевича! — окончательно взяв себя в руки, сказал президент. Из коттеджа ребята вытолкали двоих, уже связанных охранников. В руках у них были уже не охотничьи стволы, и сами они были 'по форме'. Заняв оборону, они контролировали отход охраны. Сверху район блокировал 'флайер', радиосвязь была подавлена.

— Так вы, все-таки, имеете отношение к 'бунту роботов'? — спросил ВВ, садясь за стол в светлице.

— Лично я? Нет. Мое дело — разведка. Остальное человеческим силам неподвластно. Это сделали 'наши друзья' из космоса.

— Зачем?

— Они прилетели сюда с целью скорректировать развитие нашей цивилизации. Направить ее на созидание, а не на уничтожение себе подобных.

— Гуманисты?

— В некотором смысле слова. Мы их потомки. Они заложили нашу цивилизацию.

— И давно они здесь?

— Давно, но их экспедиции пыталась помешать другая раса разумных существ. Они называют их 'уортоками', 'говорящими языком войны'. Они — хладнокровные, что-то вроде динозавров или ящериц. Я их не видел, это со слов 'спасателя'.

— Они сейчас здесь?

— Сами гуманоиды? Нет, они погибли недалеко отсюда. Здесь находится их спасательная шлюпка. Она, в некотором смысле слова, разумна. Ей управляет искусственный интеллект. Он и привлек меня к исполнению задания.

— Какого?

— Показать людям, что их путь ведет к опасности. Что их 'вечные ценности' — ничтожны. Пойдемте, покажу! — они спустились в подвал, там из ящика Алексей извлек камень и протянул его президенту.

— Что это?

— В нашем времени это называлось 'Звезда Южной Африки'.

— Не понял?

— У вас в руках крупнейший из найденных алмазов на Земле. Из него сделали бриллианты для английских королей. Осторожнее! Давайте сюда, а то уроните.

— Так чехарда с бриллиантами это их рук дело?

— Нет, это как раз мое. — Алексей вытер руки, и показал ВВ на выход.

— Зачем? Вы же подорвали основы экономики!

— Само по себе накопление сокровищ в ущерб остальным людям утопия!

— И что, всем становиться нищими?

— Всем становиться равными. И эту теорию вы изучали, но, в определенный момент, когда появилась возможность стать чуточку 'выше' остальных, вы изменили своим убеждениям.

— Но, такова сущность человека!

— А 'они' говорят, что это — тупик.

— У них коммунизм?

— Видимо, да.

— Но вы этого не знаете?

— Нет, не знаю, я не спрашивал, да и терминология у нас разная.

— Ну, хорошо. Допустим, что я вам поверил, тем более, что вы были таким убедительным! — президент поднял руку вверх показывая насколько стал выше Алексей в полной боевой. — Кстати, как это делается?

— Костюм, который на мне, по защитным свойствам превосходит костюм для разминирования, который использует ФСБ. Вот в таком состоянии, как есть сейчас. При полной защите, то, что вы видели, трудно сказать, в общем, держит снаряд в голову, и ничего не ломается, ни шлем, ни шея.

— Неплохо.

— Это скафандр космодесантника. Предназначен для действий в условиях открытого космоса.

— Все-таки, что делать дальше? Американцы так этого не оставят!

— Эвакуируйте вертолеты, и возьмите их как трофеи. В десанте было 40 человек. Был бой, я его выиграл.

— Где они?

— Видимо, там. На небесах, или там, в аду. Какая разница?

— Уже никакой, но я не об этом. Американцы настаивают на проведении здесь войсковой операции.

— Им на Белый дом ISS, или по-нашему МКС, уронить? Я вполне серьезно, у меня тут собственное ПВО и ПРО существует. Хотите посмотреть? Заодно и охрану Вашу успокоить, волнуются, ведь. А мы тут плюшками балуемся!

Они вышли на крыльцо дома, Алексей 'привычно' пропустил вперед президента, перекрывая сектор обстрела снайперам его телом.

— Вон, видите, наверху.

— Где?

— Да вон в небе, что-то вроде точки висит. Вот она и контролирует все вокруг, в том числе и вашу связь. Сейчас услышите!

Президент поморщился, от обилия команд и фуканий в микрофон, и вытащил из уха наушник. Громко сказал:

— Всем прекратить панику! Боевой тревоге — отбой. Ничего страшного не происходит.

— Первый, первый! У вас действительно все в порядке?

— Действительно! Если бы это было не так, вас бы уже по болотам здешним рассовывали. Так что, отставить панику. Сходите рыбку половите, что-ли, там на озере прекрасный клев. Я скоро, до связи.

Алексей опять заглушил связь, и они вернулись в дом.

— Понятно с американцами, да и мы, со своей стороны, упремся, это наша территория. А наши-то действия?

— В первую очередь, не помогать американцам. Все, что сделано, направлено против них и Японии, но, по итогам года они уже вторые или третьи после Китая и ЕС. Их псевдо-экономика разрушена. Активнее продвигаем планы по разрушению Бреттон-Вудского соглашения и выводим необеспеченный доллар из международного обращения. Где-то, в тайне, и вы прикладывали к этому руку. Считаем, что победил социалистический Китай, и провозглашаем путь к реальному социализму. Вариант для прикрытия отступления от правил? Я ведь помню разговор с небезызвестным Виктором Васильевичем, которого я спросил, почему, видя, что впереди тупик, не поворачиваем назад? На что он мне ответил, что повернем, обязательно повернем, не для того его ставили, вот только экономику подлечить требуется, не выдержит экономика еще одного полного передела собственности. И где теперь Виктор Васильевич?

— В КПРФ ушел.

— Видимо понял, что поставил не на ту лошадь. Экономику поправили, а плавного поворота не наступает. В первую очередь, необходимо 'вернуть мозги', товарищ президент. То есть нашу школу, включая математические и физические интернаты для особо одаренных детей. Это была кузница научных кадров. И я через нее прошел. Вернуть вступительные экзамены в университеты и прекратить плодить полуграмотных бакалавров. Послать куда подальше Болонь и ЕГЭ, как и 'предпринимательскую деятельность' как обязательный предмет среднего полного и неполного образования.

— Не вы первый мне об этом говорите. Но, наши парт..., наши вероятные противники грозят, что не признают наши дипломы.

— Еще бы! Они так старались! Столько усилий приложили, чтобы ее похерить, а тут все вернуть взад! Так не пойдет, им же опять деньги надо будет выделять, чтобы разрушить! Нам не нужны полуграмотные манагеры, нам нужны специалисты, ведь производство задыхается без них, 'и также в области науки мы позади планеты всей.' А были впереди.

— Мы отставали по развитию электроники...

— Сами себе врете? Отставание в несколько лет, мы превратили в отставание на полсотни лет. Перестроились. Требовалось отпустить узду с мелкого бизнеса и части легкой промышленности, а мы начали делить добывающую промышленность и энергетику. Там денег больше. И делать ничего не надо, деньги сами в карман текут с каждым оборотом насоса. Так?

— Я принял страну позже и в плачевном состоянии.

— Для чего и почему вы приняли страну, я говорил раньше. Не стоит говорить, что это был 'демократический выбор большинства'. Только если большинством у нас считается верхушка КГБ. Но, человек слаб, 'скамейка запасных' короткая, вот и приходится искать поддержку у 'сильных мира сего'. Начните, и вас поддержат.

— А если я скажу 'нет'??

— Вы обратили внимание, что 'Звезда Африки' лежит одним камнем.

— Да, меня это удивило.

— Вот и подумайте, как это могло случиться?

— Вы имеете доступ в другие времена? Так?

— Так. И система коррекции позволяет выполнить ее в ключевой точке истории. Исчезновение бриллиантов королевы Елизабет II это наглядно подтверждает. Могу заняться ключевыми войнами, и 'бриллиантовая смерть' настигнет очень многих.

— То есть, предположение, что эти смерти связаны с бриллиантами, верно?

— Да, это результат несостоявшихся браков и смертей в прошлом. Эта ветвь дерева истории отомрет, а развитие пойдет по другой ветке.

— Вы — страшный человек!

— Это не я, это непрерывность времени. И временные кольца.

— Но вас когда-нибудь не станет!

— Они найдут другого.

— Я подумаю над Вашим предложением.

— Я вас провожать не буду. Надеюсь, что мы еще увидимся.

Переговоры закончились, президент переехал на тот берег, через некоторое время оттуда переправились пилоты Ми-171, они подготовили машину, и перелетели на левый берег. Затем все поднялись и улетели. Из окопов и огневых точек поднялись шесть человек, идут к Лешке.

— Ну, чё, командир, как дела? О чем договорились?

— Что он подумает, и, может быть, мы еще увидимся.

— И все? — спросил самый старый из них, Женя. Он Алексея знал дольше всех. — И у кого шанцов больше?

— У тебя! Вон, на пузе висит: МСЛ-53Д. — Женька грустно посмотрел на малую саперную лопатку у себя на разгрузке, расстегнул ее чехол, и вытащил, раскручивая упорную гайку. — Леш, знаешь, чем ты всегда мне нравился?

— Ну откуда же?

— Своими оптимистическими приказами! Помнишь, под Файзабадом? 'Боеприпасов на 40 минут боя, вертухи придут, с посадкой, через четыре с половиной часа. Остальное все за нами.' Пошел окапываться. Боеприпасы из-под трактора выкапывать?

— Думаю, не повредит.

— Понял! Пошли, мужики! Окапываться надо, по-серьезному.

Через несколько минут Леша присоединился к ребятам, укрепляющим ОП на берегу Чуни. Было задействовано все, в том числе и новенькая бетономешалка. Бронетехнику противник использовать не мог, только легкую, типа БМД, а вот артиллерию — вполне мог перебросить. Ну, а про авиацию, просто приходилось молчать. Те несколько десятков 'Игл-Д', которые удалось достать на Украине, конечно, давали прикрытие на некоторое время, но потом, вся нагрузка ложилась исключительно на нашлемный бластер. А он был один. Да и с обнаружением могли возникнуть проблемы. 'Флайер' не мог бесконечно долго находиться в точке. В момент его отсутствия, защитники лесничества оставались слепыми и глухими. Одна надежда на связь с Байкитом, но ее в любое время могли отключить. Президент, как обычно, 'кушал твикс'. В новостях ничего, даже информации о том, что он прервал отпуск, не было. Но из Подкаменки он улетел. Был один надежный канал: два человека несли дежурство на КП ПВО округа и в штабе округа, но, сами понимаете, что круглосуточно они находиться на службе не могли. Плюс, сезон отпусков, вот-вот их могли в отпуск отправить. В общем, приходилось зарываться в землю, благо она здесь не напоминает полигон в Чирчике: мягкая плотная глина. Катя трудилась рядом, и покидать лесничество отказывалась. Кормила всю ораву, не забывая про детей. Напряжение возрастало по мере молчания президента. Подозрительно затихли американцы, правда, у них начались серьезные терки с Канадой, Британией и Германией по поводу золотых запасов этих стран. Может быть, было не до того. Но, в одну из ночей, защелкала вызовом рация:

— Товарищ полковник! У нас гости!

— Много?

— Две тройки, с какими-то крупными винтовками. Похоже, Steyr AMR 5075.

— Что делают?

— Маскируются.

— Тебя не обнаружили?

— Вроде, нет.

Алексей из подвала, по недавно прорытому подземному ходу, прошел в блиндаж. Там сидел Макарыч, который через перископ наблюдал за 'сотоварищами'.

— Привет, я перенес на схему, глянь, Николаич.

— Угу, качественно! Как считаешь, как появились?

— По реке. Вертух не было. Был какой-то шум, напоминал работу подвесного мотора.

— Живыми нужны! Потрясти надо. Ладно, пока темно займусь.

— Может ребят поднять? Не дело, полковник, тебе самому туда лезть! Стейер штука серьезная.

— Держи правого. С его места левый не виден. Если что, вали. Аккуратно! Мальчики — не дети. — ответил Леша, готовя 'Вал' к работе. Он вышел из блиндажа и закрыл ладонями ИСУ. Переместился в тыл противнику, на берег Щучьего. Места знакомые, он уже видел позицию одного из снайперов и мог по нему работать, но, двинулся по-пластунски к нему. Неожиданно оказался опять на том же месте, откуда начал ползти. Что за черт!

— 227! Нет никакой надобности, проявлять чудеса храбрости и ловкости. — послышался голос Искина.

— Мне нужны эти люди!

— Я уже выслал 'флайер'.

— И?

— Увидишь! — на месте залегших бойцов образовались какие-то коконы. — Забирай!

Алексей чертыхнулся, встал и подошел к ближайшему. Тот был залит какой-то массой.

— Не задохнется?

— Нет, на три часа ему воздуха хватит. На берегу стоит второй катер, в нем еще шесть человек с легким вооружением. Сходи туда, и возвращайся на катере.

— Слушай, с тобой воевать не интересно!

— Мы ж не в бирюльки играем! — ответил Алексею 'спасатель' его же словами.

— Ну, уел, уел! — ответил ему Алексей, направляясь к указанному месту на берегу реки. Два надувных катера, один залит такой же массой, видно шестерых человек, сидящих в разных местах на баночках и на бортах. 'И здесь пострелять не дали!' — пробурчал Алексей, сталкивая в воду и беря на буксир его вторым катером. Макарычев был на связи и уже поднял остальных. Лешка подошел к берегу, ошвартовал резинку и увеличил защиту костюма, после этого поднял коконы, и повесил их на крючки на скафандре. Перенес всех в катер и переправился к причалу. Мужики, увидев коконы вплотную, вспомнили 'Напарник' из 'Операции 'Ы'', и побежали за березовыми ветками, давясь от смеха. Сложнее всего было отодрать шестерых, сидевших в катере. Оказывается, на 'флайере' были такие 'пушки', позволяющие обездвиживать противника или зверя в момент атаки. Допрос пленных показал, что половина из них — англичане и американцы, вторая половина — наши. Наняты одним из 'русских' олигархов, весьма приближенных к телу. Сделали видео допроса и отправили ему по е-майл. На следующий день стало известно, что олигарх покинул страну. В тот же день оказалась закрытым 'Ухо Мацы', а 'стихийный митинг', состоявшийся на Болотной площади, был разогнан. Посол США, оказавшийся на митинге, был объявлен персоной нон-грата. Население активно помогало ФСБ, которую переименовали, вернув старое название. Неожиданно раздался вызов из Подкаменки, на связи Олег Климентьев, просит добро на перелет в 'Чуньское'.

— Добро!

Сам, правда, не прилетел, вместо него прибыл Кравченко, правда, в форме генерал-лейтенанта КГБ.

— Здорово, Николаич!

— Ух ты! Даже и не знал, с какими людьми приходилось работать! Здравия желаю, товарищ генерал.

— Да будет тебе!

— Правда, не знал.

— Ну, пойдем, разговор есть!

Они прошли в дом, там генерал передал инструкции и форму допуска.

— Прочти и заполни, пожалуйста. Приказано подключить тебя к связи.

Прочитав бумаги, Алексей заполнил форму, расписался, удовлетворенный Кирилл Федорович сунул расписку в портфель и достал оттуда спутниковый телефон.

— Вот, держи всегда включенным. Это — запасная батарея. Вот список номеров, к которым ты допущен. Хочу сказать, что крутой список. Не знаю, что и как, не доводили. Да и знать, особо, не рвусь. В Москве щаз такое творится! Душа радуется!

— Что, наши в городе?

— Где-то так!

— А почему звонил Климентьев, а послали вас?

— Мне сказали, что не по чину Климентьеву, но телефон вез он, а меня с собой из Москвы прихватил. Так что не знаю, что и как. Приказано не задерживаться, так что, давай лапу, я полетел.

Не прошло и получаса, звонок!

— Алексей Николаевич? С Вами хочет поговорить Владимир Владимирович! — сообщил женский голос.

— Добрый день, Алексей Николаевич!

— Добрый день, товарищ президент.

— Тут у нас утечка произошла, в том числе, и из-за ваших действий. Не следовало чисто по-детски действовать. Нужно было уведомить меня.

— Я не имел этой возможности.

— Я понимаю, но ситуацию нужно исправлять. Вы не могли бы подключить Ваши каналы. Нужно найти этого человека и заставить замолчать. Любым способом. Перезвоните, в случае согласия, Александру Васильевичу.

— Есть. — трубка на той стороне уже повешена.

Прием, до боли знакомый! С больной головы на здоровую! Несколько минут подумав, Алексей набрал номер из справочника. Под ником 'Александр Васильевич' значится один человек: Председатель КГБ.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте! — никто друг другу не представился, что говорит об одном: каждый из разговаривающих знает: кто кому звонит, и по какому вопросу.

— Мне тут поступило предложение, исполнение которого грозит некоторыми непредсказуемыми последствиями.

— А что так?

— Вы в курсе, что такое малое временное кольцо? — в трубке молчание, видимо, консультируется. Через некоторое время появился звук.

— Нет, этот термин мне не знаком, если возможно, хотелось бы услышать объяснения.

— Дело в том, что воскресить из мертвых никого невозможно. Это вы понимаете?

— Причем здесь это?

— Некоторые непосредственные участники события уже мертвы, и, совершенно невозможно установить, чем они занимались в течение этого времени. Вполне вероятно, судя по их осведомленности, что они могли находиться рядом с некоторыми объектами, охрана которых возложена непосредственно на Вас.

— Реально?

— Абсолютно! Как минимум четверо, это те, кто уже установлен. А сколько таких где-то ещё?

— Непосредственно из?!

— Именно так! 'Его' пасли, и сейчас убирают тех, кто может что-то сказать. Вы можете точно сказать время утечки? И замкнуть круг подозреваемых? — опять молчание...

— Думаю, что нет. Непосредственный участник слива пока не выяснен. Мы не могли бы встретиться? Несколько неудобно объяснятся по телефону, несмотря на...

— В данный момент, я не могу покинуть ту территорию, на которой нахожусь. Это равноценно снятию армии с направления главного удара.

— Я Вас понял, Алексей Николаевич. Принять еще один борт можете?

— В принципе, не возражаю.

— Тогда через два часа будем у Вас.

Во как! Оказывается, он где-то рядом! Впрочем, вполне вероятно, что к посылке групп этот человек может иметь отношение. Алексей связался со 'спасателем' и расспросил его о возможностях проверить показания 'клиента'.

— Возможность есть, но, что ты хочешь узнать?

— У меня есть психолог в группе, работавший с полиграфом.

— Зачем так сложно? Конкретное направление?

— Участвовал ли объект в заброске групп ликвидаторов? Известно ли ему, что 'большой объект' дал команду об этом? Заинтересован ли объект в моем устранении? Кто руководит его действиями?

— Всё?

— Есть еще куча вопросов, но это — основные.

— Я подготовлю вопросы для объекта, и проанализирую их. Время их озвучивания я подскажу.

— Понял!

Через два часа двадцать минут на площадку приземлился такой же 'Bell-429', как у президента, из него вышло четверо: Пред КГБ и Нач. Охраны с двумя охранниками.

'Мальчиков' отделили, никто и не возражал. Оба больших начальников оказались 'чистыми': без оружия. Это радовало. Их провели в дом для переговоров. Если с начальником охраны президента Алексей уже виделся в прошлый приезд, и они просто обменялись кивками головы, несмотря на то обстоятельство, что они ни разу не разговаривали в прошлый раз. Олег, со странным отчеством: Атеистович, отдавал дань моде и носил крест, предавая память отца и деда, а с 'Председателем' Алексей виделся впервые. Поэтому, знакомиться пришлось с обоими. Первым представился, по статусу, Александр Васильевич, потом Олег Атеистович.

— Во как! Как в анекдоте: 'Батюшка, Вы либо крест снимите, либо трусы подтяните!'

Климентьев чуть опустил голову, затем решительно снял крест.

— Так Вас устроит?

— А мне все равно! Просто с крестом на шее Вы вызываете лишнее подозрение, которых и так хватает.

— Эт, точно! — по-суховски ответил Пред, подмигнув Алексею.

— Все крестятся, а у меня вот так звали отца. Дед с бабкой назвали.

— Проще быть самим собой.

— Ой, не всегда, Алексей Николаевич! — вздохнул 'начальник'. Неприязни он не вызывал, обычный приспособленец. Где-то в глубине души у него совсем другие устремления и установки, но, надо кормить семью и быть как все. Страшная перспектива! Перебросившись еще несколькими фразами, выяснили, что Алексей из потомственных военных, всю жизнь по гарнизонам, что соответствовало биографиям обоих 'переговорщиков', относительно, с некоторой долей приближения. Для начала переговоров, по согласию сторон, Алексей поставил полную версию допроса группы ликвидаторов. Оба переговорщика видели ее сильно урезанной, сначала самим Алексеем, потом неизвестными 'доброжелателями'. Александр Васильевич помечал в блокноте вырезанные места. В самом начале показа, он спросил Алексея, есть ли точная копия высланного мувика. В принципе, по нему было видно, что его интересуют многие вопросы, но, присутствие 'некрещенного попа' его сильно сдерживало. Видимо, кто-то не случайно объединил эти две фигуры. Слушали молча, даже те места, где допрашивали англоязычных. Все знали язык вероятного противника в совершенстве. Мувик кончился, повисло томительное молчание. Наконец, Александр Васильевич, спросил:

— Алексей, я могу Вас так называть? Не думаю, что чинопочитание сейчас уместно.

— На огонь не ставьте, а так, хоть чайником! — улыбнулся Леша.

— Взяли всех? Или кто-нибудь ушел?

— Всех, по меньшей мере тех, кто был в районе. Проверили по билетам в Байкит, больше никто не прилетал.

— Однако! И как же это удалось? Взять живыми таких спецов весьма затруднительно, без потерь.

— У нас своя метода.

— А если...

— Мы уже говорили об этом по телефону.

— Понял. Но...

— Два, из шести русских, бывшие работники управления охраны Президента, и они работали проводниками. Они были здесь в прошлом и позапрошлом году. Вы это слышали.

— В твой огород камешек, Олег! — сказал Пред КГБ.

— Саш, я знаю. Обоих знаю! Кстати, там еще и третий, тоже работал у нас, еще до меня.

— Где?

— На 18-й минуте его начали допрашивать!

— Этот? — спросил Алексей.

— Да, этот. Мордвинов, майор. Уволился перед моим назначением.

— Алексей! Он жив? — спросил Александр.

— Да, убрали только четверых иностранцев. Они интереса не представляли. Обычные наемники, хоть и из элитных. Только на курок жать.

— Возможность допросить есть?

— Возможность-то есть, но у меня есть вопросы по утечке. Их бы хотелось знать до того, как...

Александр с Олегом переглянулись, потом кивнули головами.

— Задавай свои вопросы, Леша!

— Предположительные или точные варианты утечки. Дело в том, что ружбайки, задействованные в операции, говорят о том, что противник знал, что требуется что-то сверхмощное, чтобы поразить цель. Это могли знать либо твои ребята, Олег, либо люди, непосредственно проинформированные президентом.

Алексей следил за реакцией обоих 'переговорщиков'.

— Мои — могли! Все были сильно напуганы три недели назад. Алексей, могу показать, 'галочку', возле показаний американца, я поставил! — он показал страничку своего блокнота, в котором писал. — Проверю всех, кто был на прошлой встрече.

— А утечка из системы связи возможна? — задал вопрос Алексей.

— Маловероятно, иначе бы уходили и другие секреты. — ответил Александр. — До этого утечек не было. Но, исключить полностью нельзя.

— А проверить, что 'сам' об этом не говорил с 'объектом'?

— Олег! Уши закрой! Проверял. Не полностью, но прямых звонков не было. Они не общались последнее время.

— Родные или родственники?

— Это — трудно сказать. Больше по его части. — Александр указал на Олега.

— Мы не проверяли!

— 'Жена Цезаря выше подозрений!' — сыронизировал Алексей.

— Требуется согласие самого, и твое, Саша.

— Мое, считай, есть.

— Официально?

— Хоть сейчас.

— Понял.

— Теперь о том, где и с кем обсуждался этот вопрос. Ну, там, какой-нибудь, Совет Безопасности.

— С руководителем Совета беседа была, я при этом присутствовал, нас вводили в курс дела одновременно. Был категорический запрет на дальнейшее распространение информации. — ответил Александр.

— А во время подготовки действий по 'пятерке'?

— Ой, да что там готовить было? Назначить дату? Исключено.

— Подслушка? Ну, там всякие подарки, сувенирчики?

Тут уже Олег сморщил нос и отрицательно покачал головой.

— Абсолютно все проходит через контроль. Практически, исключено.

— Значит, остаются три версии. Две озвучены, и третья, самая паршивая. — тут раздался стук в дверь, и на пороге появилась Катя с тележкой-подносом.

— Алексей! Люди с дороги! Я перекусить принесла.

— Как? — поинтересовался Никифоров у остальных. Они пожали плечами, но отказываться не стали. Бутерброды, морс, кофе, тонко порезанные копчености, грибы во всех видах, моченая клюква, квас расположились на столе. После этого Катя вышла.

— Ой, хорошо живешь! И, главное, экология! — сказал Александр, налегая на копчености.

После перекуса, Катя убрала со стола, а Алексей вытащил из стола станцию, включил ее и приказал доставить майора Мордвинова, который умолчал о работе в 'девятке' и умело обманул полиграф. Увидев своих бывших начальников, он понял, что его 'хитрость' раскрыта и начал выдавать все, что знал. Впрочем, на его судьбе это уже отразиться никак не могло. Завербован давно, и он создавал условия для создания сети. С этим трудно бороться: в 'новых' структурах гораздо выше зарплата, и все стремятся попасть туда. Но, про источник этой информации он не знал, точнее не знал имя человека, предоставившего ее.

Искин сообщил, что не все ответы у обоих 'начальников' откровенны, но, к группе оба отношения не имеют, как и к утечке информации. Наиболее остро реагируют на вопросы о причастности ВВ к утечке. Что не удивительно.

В конце концов, перешли к разговорам о том, как обезопасить район 'Чуньского', дескать, разговор об этом был с самим.

— До завершения первого этапа, об этом говорить еще рано. Данные по тому, 'куда уехал цирк' есть?

— Нет. У него отличная служба безопасности. Вот если бы проследить его перемещения в тот день?

— Это, более-менее реально, если знать исходную точку.

— Исходная точка есть. Все сходится вот на этом его доме. Он был там, как минимум, в момент получения Вашего сообщения.

Обговорив детали, Алексей выслал туда 'флайер', который на тот момент в реале был свободен. 'Объект' обнаружили через час, он садился в вертолет. Его сопровождали два охранника.

— Есть возможность завалить? Безопасно!

— Я же сказал: нет! Только разведка!

'Объект' сел в Жуковском, и, через несколько минут, оттуда взлетел 'Бомбардир', который пошел в Швейцарию. Там гость пробыл два часа, много звоня по телефонам, через пять часов он вылетел в сторону Израиля. Там чуть не потеряли, пришлось отводить 'флайер' к Волчьему ручью на подзарядку, чуть не опоздали. 'Объект' 'раздвоился': его двойник на его самолете вылетел через Мюнхен в Лондон, где КГБ и обнаружила самолет, но не нашла 'клиента'. А сам 'объект', меняя паспорта и самолеты в каждом месте посадки, благополучно добрался до 'небольшого поместья' в Новой Зеландии, где и 'залег'. Дальше в его планы входило морским путем добраться до Америки. Взяли его через полтора месяца возле небольшого порта Торанга, боевые пловцы атаковали яхту сразу после выхода из порта. Назад он возвращался с 'комфортом': в баталерке, на грязном белье, на подводной лодке К-422 в Большой Камень.

Алексей не хотел применять более жесткие действия со своей стороны, так как была бы постоянная угроза, что таким образом руководство будет использовать его для 'исправления собственных ошибок' постоянно. 'А, не получилось! Перегружусь и переиграю!'. После ухода из страны, бывший олигарх большой угрозы для самого Алексея не представлял. Зато расставил все точки над 'i' в системе who is who в самой России.

Как только 'объекта' локализовали и 'наружка' взяла его, еще, когда он долетел до Индии, Никифоров и Александр Васильевич вернулись к разговору о безопасности 'Чуньского'. В Северный начали перебрасывать дивизион 'С-500' и строительный батальон, который начал ремонт самой базы и поселка. Пока только технику, солдат и офицеров, жены и дети появятся на следующий год. Здесь, до катастройки, стоял дивизион "С-200', прикрывавший наш Север. Деньги на проект выделены были в 2013 году, в рамках реконструкции системы ПВО страны. Немного переиграли по срокам. Так что, вместо 'туристической базы' опять закрытая В/Ч. Но, поселок ожил!

Довольно жесткий ответ, полученный американцами, подвесил вопрос о 'черном роботе' в положении неопределенности. Финансовое состояние США не позволяло начать новую войну, тем более с ядерной державой, которую поддерживал и Китай. США большее внимание уделили 'китайскому вопросу', добиваясь от того большей поддержки инициативы о проверке разработок России в области боевой робототехники. Восточный гигант, пока, проявлял сдержанность в этом вопросе. Он больше был озабочен тем, чтобы американские разработки попали к нему. 'Вспышка' промышленного шпионажа отвлекала спецслужбы всех стран от того, что произошло в самом сердце Сибири.

Начавшаяся 'революция сверху' шла не шатко-не валко: её пытались провести в 'правовом поле'. А это поле сопротивлялось, как могло! Дума оказалась вовсе не 'ручная', и играть по новым правилам не слишком рвалась! Кто ж будет рубить сук, на котором он сидит. Пришлось устроить ротацию депутатов, но, это не шибко помогло. Новые законы принимались со страшным скрипом. Шел откровенный саботаж. А опираться на народ было боязно: отвыкли с ним работать, да, и просто, откровенно побаивались. Тем более, что народ довольно сильно разделился во мнениях. Единственное, что сильно сдерживало 'оппов', это отсутствие финансирования из-за рубежа. Сильнейший финансовый кризис, постигший Америку, не давал возможности выделить деньги для рванувшей на запад '5-й колонны', а местные олигархи боялись открыто поддержать своих из-за 'списка реквизируемых предприятий', куда правительство могло включить любую фирму, владельцы которой вели 'антигосударственную деятельность'. Остальные могли рассчитывать на компенсированный режим передачи собственности. Система, при которой вся 'безопасность' собственника строилась на возможности вывести капитал за границу сбоила, как из-за государственной монополии на внешнюю торговлю, объявленной в первые дни, так и из-за кризиса, и стремительной инфляции в остальных частях западного мира. Стабильным был только курс юаня. Цены на нефть спикировали по отношению к нему, хотя выросли в еврах и долларах. Рубль, переориентированный на юань, пока, держался, а вот валютные запасы таяли из-за инфляции. Хорошо, еще, что из-за украинских событий несколько вырос золотой запас. Но, прогнозы экономистов, большинство из которых 'дружили' с 'оппами', были катастрофичными. 'Экономика России рухнет под натиском кризиса и неверной политики Правительства. Это — акт самоубийства Русского государства'. Одно хорошо, что эта инфа была доступна только через интернет и не тиражировалась в России. 'Рупоров оппозиции' на Руси не осталось. Но, отсутствие программы здорово тормозило реформы. Как и в конце 80-х эти программы рождались и умирали ежедневно. Каким-то чудом Минфину удавалось держать коридор инфляции, что-то приносили поставки нефти и газа Китаю, и, по-прежнему, неплохо чувствовал себя ВПК: спрос на оружие резко возрос из-за нестабильности в мире.

Но, маленький поселок, из трех домов, практически не ощущал дыхания времен. От внешнего мира от был отделен тайгой и расстояниями. Только, что Роскомприроды перестал выделять топливо, но его стоимость существенно снизилась и появилась возможность закупать его у армии. А вот от полетов на вертолете пришлось полностью отказаться. ТС-1 не завезли, где-то 'Чуньское' вычеркнули из плана. Хранился только неприкосновенный запас. Количество охотников резко сократилось, желающих потратить свои деньги на забаву сильно уменьшилось. Президент, тоже, не прилетал, видимо, своих проблем хватало. Вылезать вперед и звонить, по поводу и без, начальству, о своих проблемах, бывший комбриг не любил. Связь держал на приеме, на всякий случай, и считал, что этого достаточно. Гарнизон уменьшился на трех человек, они переехали в Северный, поближе к женскому полу, так как ничего не происходило, заодно и контролировали ситуацию там. Зима прошла тихо и гладко. Алексей думал долго, проверял инфу, готовил людей, которых вытащил из самого пекла. Во-первых, он знал, что, рано или поздно, они понадобятся в 'реале'. Причем такие, чтобы их не могли обмануть или обоср-ть 'дерьмократам'. Вытаскивал их из котлов 41-го и 42-го годов. Злых, раненых, рвущихся отомстить. Забирал их тогда, когда выхода у них не оставалось, и только тех, кто отстреливался до последнего патрона, и шел на врага, зажав на пальце кольцо противотанковой гранаты. Это были бойцы, которых можно было использовать и в реале, где все было не так, как бы хотелось. И в любом другом месте. Главное: показать кого бить! А место, где ударить, он уже определил: 'Забытая война'. А, пока, отряд находится у озера Зеленое, на самой границе с Белоруссией, недалеко от Орши. Есть врач, который выхаживает бойцов, остальные ведут наблюдение за железной дорогой и шоссе на Смоленск. Места болотистые, рядом торфоразработки, там частенько немцы появляются. В Седьмом поселке небольшой отряд полицейских. Они охраняют два моста, сам поселок и транспорты с торфом, который сушат здесь же и брикеты делают для отправки на фронт и на две электростанции в Орше и Смоленске. Ближайший поселок — Десятка. Есть староста, наш человек, полицаев нет, но машинист дрезины — стукач. Еще одно село Мазынники, оно за лесом, там мужиков почти нет, только бабы да дети, и два старичка, один из них председатель сельсовета. Там советская власть. Еще несколько хуторов, они нейтральные, и своих, и чужих не любят. В довольно крупных Волково и Любавичах немцев нет, но полицаев много. Здесь сейчас лето 42-го года. Время сложное, год уже под немцами, на людей давит немецкая пропаганда, что они успешно наступают на юге. Но, чуть западнее Орши, уже действует отряд Заслонова. Здесь же, неудобица, комары и сплошные болота.

Отряд был вооружен 'Заставами М76', что позволяло использовать трофейные немецкие патроны 7,92х57. Кроме стандартных 10-патронных магазинов, Алексей заказал 30-тизарядные рожки и 70-патронные барабаны. Попытки приобрести в Перу НК11-G8 под такой же патрон вызвали полное недоумение у местных 'товарищей'

— Этот патрон еще где-то используется?

— Да, в югославской армии.

Те почесали репку.

— Мы выпускали такой пулемет, но давно, и не модификации G8, там очень высокие требования к стволу. Можно, конечно, посмотреть...

В общем, все это затянулось почти на месяц, через месяц они смогли продать только 6 таких винтовок, в комплектации ручных пулеметов. Сменный ленточный подаватель у них был. Партию в 30 штук они делать отказались. СТАНАГ 2324, установленный на винтовках Хеклер, заменили на заводе на 'ласточкин хвост'. Планка Пиккатини еще неизвестна в том мире. Ну, а, пересмотрев кучу различных прицелов, и, даже, взяв парочку Цейс Виктори, Алексей убедился в том, что лучше ПСО-1 пока ничего нет. Удобная шкала, а, может быть, просто привычная до мозга костей, позволяла быстрее и точнее прицелиться, и не было риска демаскировать себя лазером. В общем, остановился на ПСО. На 'постоянное место работы' в отряд убыли капитан Викторов и старший лейтенант Уфимцев. Сам Алексей бывал в отряде периодически, в основном занимаясь его снабжением и пополнением. Он выполнял посадку на берегу речки Добрыня, и оттуда шел в отряд. Если груза было много, то связывался по радио, и его забирали. На это время 'флайер' подвешивался над лесом. Постепенно все тридцать человек выздоровели, и приступили к тренировкам. Те, кто начал их раньше, начали выходить на задания. Занимались минированием местности, подходов к базе, диверсиями и обстрелами немецких гарнизонов и поездов. Ко всем стволам имелись ПБС для стрельбы стандартными патронами. Их тоже пришлось заказывать отдельно в Югославии, так как такие патроны уже никто не использует. Но, работали тактические глушители хорошо. Главное, что было сделано на 'Заставе', Алексей знал это по предыдущим боям на территории бывшей Югославии, все стволы были захромированы! Это просто беда какая-то у стандартного заставского ствола! Только вычистишь, а он через пять минут уже ржавый!

Первую операцию отряд провел в маленьком городке Ореховск. Там жил районный голова Сидорчук. В двух старых дореволюционных казармах расположились немецкие танкисты, находившиеся на переформировании после боев подо Ржевом. Их танки стояли возле ТЭС, для которой и заготавливали торф в рабочих поселках 7 и 10. За счет этой станции работал Оршанский железнодорожный узел. У системы обороны был уязвимый участок: подход с севера был почти прижат к лесу и Ореховскому озеру. Там же были старые торфоразработки. Три вышки с часовыми контролировали подход, между колючей проволокой ходил парный патруль с собакой. У самой восточной вышки был дощатый гараж на четыре машины. Внутри стояли 'Бюсинги', два из которых постоянно были с бочками с бензином. От базы до Ореховска — 18 километров лесом. Вышло три снайперских группы и их контролировали Алексей и Викторов. В одной из групп находился Уфимцев, он руководил непосредственно. К часу ночи добрались до Орехового озера. У немцев в два смена. Группы двинулись вперед, каждая по своему маршруту. Их первая задача снять часовых на вышках, и ликвидировать пеший патруль. Все можно было сделать быстрее и эффективнее с помощью 'флайра', но, требовалось проверить в деле выучку бойцов, потому, что у него было все готово для начала операций в 'забытой войне'! Первая группа уже заняла позиции, через несколько минут раздались щелчки второй и третьей. Алексей наблюдал за действиями через ночной бинокль. Прошли хорошо и незаметно. В каждой группе по две 'Заставы' и одному НК. Звуки сработавших затворов он услышал, заскулила собака, и раздался еще один щелчок затвора. Сработали тихо! Трое двинулись вперед, разрезали проволоку. Еще раз щелкнул затвор, кого-то оттаскивают от гаража. Прошло несколько минут, тени начали возвращаться. Один чуть задержался у дороги, заложил мину и поставил растяжку. Отошли чисто! Щелчок в радиостанции и три взрыва сотрясают воздух. Гараж и компрессорная охвачены пламенем пожара, а дымовая труба падает на здание ТЭС. Отход провели под аккомпанемент беспорядочной стрельбы немцев. Еще два взрыва мин отбили охоту у немцев преследовать группу в темноте.

В точку сбора вышли все, и без задержек.

— За мной, бегом, марш! — скомандовал Алексей, уводя группу к месту, где придется форсировать шоссе. Быстро, тремя группами, пересекли дорогу, и углубились в лес. Шороху наделали много! Постреливают со всех постов. Им везде мерещатся партизаны. Отходили на максимальной скорости, опять-таки, для проверки личного состава. Лишь форсировав последнюю лесную дорогу перешли на шаг. Молодежь очень довольна! Послышались перешептывания: 'Как мы их!'. Через два часа вошли в лагерь, и Алексей построил весь отряд.

— Товарищи бойцы! Наш отряд специального назначения провел первую операцию в тылу противника! Уничтожено шесть фашистов, взорвано и сожжено 4 автомобиля, компрессорная станция ТЭС и сама электростанция выведена из строя! Равняйсь, смирно! За уничтожение теплоэлектростанции противника и проявленные при этом выучку и слаженность действий, первому отделению объявляется благодарность!

— Служим Советскому Союзу!

— Вольно, разойдись! Первому отделению отдыхать!

Алексей собрал командиров и приказал усилить подготовку по ножевому бою и метательному оружию. Удивленные взгляды командиров остудил замечанием, что следующие задания будут проходить с акцентом на эти виды вооружения.

Гестапо взбеленилось, но, обнаружить отряд было невозможно: на контакт с местными никто никогда не выходил. Все диверсии совершали либо подпольщики в Орше, либо партизаны отряда 'дяди Кости', который базировался западнее, и работал в других местах. Здесь все время было тихо. По дорогам пошли гестаповские агенты. Искали любую зацепку. Но, агенты возвращались ни с чем.

Решив начать действовать, Алексей переместился в 1754 год в штат Нью-Йорк. Он искал Ирокезов: ходинонхсони, точнее, одного из них: Хандсом Лэйка или 'Хадавако' из племени Сенека. Сложность заключалась в том, что точное место становища ему было неизвестно. Где-то между Баффало и Сиракузами. Плюс, современные карты абсолютно не отражали реальной картины. А следовало найти 'Длинный дом' племени Сенека. Включив поиск в инфракрасном диапазоне, он сканировал местность, но обнаружить что-либо под вековыми деревьями было сложно. Через восемь часов поисков он нанес на карту несколько фортов, европейских, но, ни одного индейского селения не обнаружил. Спустившись южнее, возле озера Канандайгуа, наконец, были замечены люди. При увеличении стало ясно, что это индейцы. Но, оставался вопрос: какие? В принципе, скорее всего, сенеки, тонкая ленточка людей двигалась на север. Туда, откуда он только что прилетел. Покрутившись еще чуть-чуть, он обнаружил на небольшом холме что-то напоминавшее изгородь и большой деревянный сарай. Ганондаган, восстановленный в наше время, находился чуть-ли не в ста милях от этого места. И Алексей посадил 'флайер' в километре от деревни. Выставил самую большую защиту, не для того, чтобы защищаться от луков, томагавков и кремниевых ружей, а чтобы пострашнее выглядеть. Накрыл ИСУ ладонями и переместился вовнутрь ограждения. Вокруг никого не видно. 'Интересно! А где часовые и наблюдатели?' Угу! Вот один, целится в него из лука, но выстрелить боится! Пришлось наклониться, чтобы войди в довольно низкую дверь. Внутри едва тлеет огонь, возле него сидело несколько человек. Они вскочили и заорали что-то. Переводчик выдал:

— Черный каменный бог!

Люди упали ниц, все вокруг проснулись и тоже легли лицом вниз. Алексей прошел в центр жилища, включил трансляцию через переводчик.

— Вождь, подползи ко мне!

Но, никто не пошевелился. Видимо не поняли.

— Хадавако! Кто из вас Хадавако?

Товарищ Хадавако отсутствовал. То ли вышел ненадолго, то ли это вообще не его деревня. Выходя из хижины Алексей уже не нагибался, а проделал солидную дыру выше двери. На улице стоял и целился в него из ружья человек. Кремневое! Вспыхнул порох, выскочил черный дым из кончика ствола, удара пули Алексей не заметил, впрочем, свинец слишком мягкий металл. Он вырвал ружье из рук стрелявшего, и, двумя руками, согнул его в подкову, после чего бросил его к голове упавшего ниц человека.

— Хадавако? Хандсом Лэйк? Где он?

— Знающий мое первое имя! Я — Хандсом Лейк! — послышалось сзади. Оказывается, надо было звать Хандсома! Он стоял на четвереньках, готовый упасть ниц возле дверей.

— Ты вождь племени?

— Нет, я — шаман, хранитель длинного дома.

— Передай вождю, и остальным вождям Лиги, что я запрещаю поддерживать англичан в новой войне. Ты понял?

— Понял, ты запрещаешь помогать инглизи.

— Ты хорошо понял меня! Иначе все скальпы будут висеть у меня на поясе. — Алексей поднял лежащего у его ног человека одной левой рукой за рубаху сзади, и отпустил его, когда вытянул вперед руку. Накрыл ИСУ ладонями и переместился на другой холм, с которого было видно все, что происходит в деревне. Как они забегали! Послушав их разговоры, он удовлетворенно потер руками. Новость о визите скоро будут знать все Ирокезы! Хандсом Лейк сразу же отправил гонцов на восток. Пять групп воинов, с ружьями, луками и томагавками за поясом побежали по разным тропам туда. Имен остальных вождей этих племен история не сохранила, поэтому пришлось искать этого. Хандсон Лейк долгое время был одним из верховных вождей Лиги в то время, и, даже, застал американскую революцию. Алексей был доволен результатами вылазки. Непонятное всегда отпугивает. Он появился ниоткуда и исчез в никуда. Все происходило на глазах племени. А народ в те годы был жутко суеверен. Но, теперь приходилось ждать около месяца, чтобы разведчики ирокезов достигли места базирования других племен. Жаль, что лето, и разведка пошла в одних штанах. Хотя, и туда можно воткнуть жучка! Или в оружие! Немного раздосадованный собственным 'тупизмом', он вернулся назад, и понаблюдал за группами ирокезов-сенека, посланными в другие становища. Идут быстро, почти бегут. С собой мало провизии, надеются на охоту и сборы по ходу движения. Ночью выставляют часового, которого меняют по положению звезд. В ходу не 'час', а время зенита 'навигационных звезд'. Ночь разбита на 4 вахты. Один из разведчиков не несет вахту никогда. Видимо, старший. Трем таким товарищам Алексей прилепил маркеры на оружие и штаны. Двум не удалось, были слишком осторожны и спали вповалку с остальными. Пришлось вешать 'жучки' другим воинам в группах. Эти две группы шли вместе, отряд состоял из десяти человек. Они шли почти точно на север и за полтора суток достигли залива Содус. Там уселись в пироги, и пошли по озеру Онтарио в сторону реки Святого Лаврентия. Остальные группы шли лесами в восточном направлении, каждая из групп шла своим путем. Первую большую остановку разведчики сделали на острове Веллеслей. Там был еще один длинный дом, только он принадлежал племени онайда. Кто смотрел 'Танцующий с волками', тот представляет себе, как выглядели представители этого племени. Это, конечно, Голливуд, и в фильме рассказывают о более западных индейцах, но снимались канадские ирокезы. Длинный дом располагался почти на берегу внутреннего фьорда. Природа здесь напоминает наш Карельский перешеек, только лиственных деревьев побольше. А так: скалы, реки, озера. Полный набор. Шум, который подняли разведчики был большой, и закончился он неожиданно! Они все отправились в Корнвол, во французскую крепость, с которой не дружили. Крепость несколько раз бабахнула из пушек, но, индейцы махали руками и тряпками, что они по делу. Из форта выехал напыщенный офицер в бело-голубом мундире, окруженный несколькими конниками в костюмах пожиже. Индейцы говорили, один из солдат, явно полукровка, переводил. Отказываться от войны очень воинственные ирокезы не хотели! Они жили разбоем! Бабы пахали, сеяли кукурузу, добывали 90% пищи. Мужики, когда не были заняты войной, иногда приносили добычу из леса. Это был праздник! После долгих и голодных дней следовали несколько дней обжорства! Мужчины ходили гордыми, бабы — сытыми. В остальное время. ирокезы занимались рэкетом: отбирали шкурки убитых бобров у более мирных соседей. Виновата была религия! По верованиям ирокезов, только убив противника, воин получал все: славу, имущество убитого, его скальп, и, не имело значения: был этот человек воином, или скво, или ребенком. Имело значение только то, что он не входил в лигу. В этот раз, получив запрет 'черного каменного бога', ирокезы, со свойственной им непосредственностью, предали англичан, и переметнулись к французам. Но, вот беда! Десять других крупных племен, с которыми у французов были заключены договора о вечном мире, ненавидели ирокезов и находились с ними в вечной вражде, из-за нежной любви к убийствам среди племен лиги. Поэтому французы не могли сразу принять предложение воинственных соседей. Но, остаться без добычи, в условиях надвигающейся войны между Англией и Францией, означало для ирокезов обречь себя на голод.

Пироги повернули обратно, и, через некоторое время, достигли 'длинного дома' на Веллеслей. Собралась толпа, что-то около 5 — 7 тысяч воинов. Женщин и детишек не наблюдалось. Видимо, военный совет собрался. 'Самое время появиться!' — решил Алексей, и переместился в центр сборища. 'Длинный дом' стоял в самой западной части внутреннего фьорда. Вокруг стеной поднимался смешанный лес. Поляна окружена солидным, по индейским меркам, частоколом. Фигура возникла у всех на глазах просто из воздуха. Дала оплеуху истошно заголосившему индейцу, тот перевернулся несколько раз, как будто его автомобиль на скорости сбил.

— Вождь! Ко мне подойди! — громко рявкнула трансляция.

Народ бросился врассыпную, кто куда! На площадке осталось пятеро разведчиков-сенека и человек десять онайда, которые предусмотрительно заняли позицию позади сенеков. Алексей повторил приказ. Вперед сделал пару шагов довольно высокий седоватый индеец, весь разукрашенный красной и синей краской. Лицо обведено белилами, так, что становилось похожим на череп. Высокий ирокез 'украшал' голову. Намазанный каким-то жиром он стоял пучком, и Алексея просто подмывало его прихлопнуть. Но, что поделаешь! Мода у них такая! Индеец представился, переводчик синтезировал его как Прыгающая Рыба.

— Тебе передали мой запрет?

— Да, Черный Каменный Бог. Мы хотели договориться с франками, но они ответили отказом, так как мы воюем с Абенаками, Алгонкинами, Гуронами, Делаварами и Конавагами. Вожди племен против нас. И у нас нет выхода, только воевать за инглези.

— Если ты нарушишь мой запрет, то будет так! — Алексей выстрелил плазмой по 'длинному дому', который обрушился и загорелся. Уменьшив разряд до предела, наделал огромных дыр в изгороди. Она тоже заполыхала. Индейцы лежали на земле, распластав руки.

— Ты хитришь, Прыгающая Рыба! Тебе нужна война и кровь! Ты больше ничего не умеешь делать! Ты в жизни не убил ни одного бобра, только отбирал их шкурки у более удачливых охотников. Ты — плохой вождь. — Алексей достал 'метательный нож' и отсек плазмой скальп у Прыгающей Рыбы. Крови почти не выступило, 'нож' прижигает сосуды. Но, воин без скальпа у ирокезов либо прыгает сам на томагавки, либо отправляется помогать женщинам собирать еду.

— Я запрещаю помогать англичанам. Говорите со своими врагами, выкурите трубку мира. — и он исчез.

— Это — Манату! — сказал хранитель длинного дома, — Если мы ослушаемся его, он уничтожит весь наш род. Кто тут говорил, что Иисус — главный бог? Ты, безмозглая Прыгающая Рыба? Отберите у него томагавк, мы зароем его вместе с нашими бывшими врагами! А сейчас всем строить новый 'длинный дом'! И готовьте жертву для Манату. Он вернулся!

Каждый разыгрывал свой спектакль! В отличие от Хандсома Лейка, здешний хранитель длинного дома был в тени воинственного Прыгающей Рыбы, и его устранение было здорово на руку жрецу. Алексей покопался в сведениях об индейцах и выяснил, что Манату создал землю и самих индейцев. До прихода европейцев почитался почти всеми североамериканскими индейцами. 'Нормальное сравнение! Рано или поздно ведь спросят имя!' — решил Алексей, направляясь в Амстердам за новой партией золота. Содержание отряда требовало довольно значительных трат.

По дороге состоялся разговор со 'спасателем', который спросил Алексея:

— Зачем тебе понадобились ирокезы?

— Ты сам говорил, что чем удалёнее воздействие, тем меньшее влияние оно оказывает на современность. Так?

— Именно так.

— Здесь мы создаем дополнительные сложности победителю 'семилетней войны'. Франция не смогла или не захотела оказать реальную помощь Новой Франции, и в результате потеряла здесь колонии. Часть захватила Испания, союзница Франции, а большая часть досталась Великобритании. Но, эта победа устранила последнее препятствие для уже почти оформившегося государства — США, и они начали войну за независимость. Этому способствовала и революция во Франции, куда выселили французских канадцев. В результате, они были движущей силой во французской революции, а здесь американцы накостыляли ослабевшей в войне Британии. А через некоторое время просто выкупили Луизиану. И ещё. Россия активно принимала участие в этой войне и выиграла ее, но, некто Панин, германофил, позволил разгромленной Пруссии вернуться в свои границы, и, даже, кое-что приобрести от других стран. Сейчас мы немного тормознем эти события. Лет на пятьдесят. И увидим совсем другой мир, нежели он был еще вчера.

— То есть?

— Этим мы увеличим количество франкоговорящих в США и Канаде, и, на фоне сегодняшних сложностей, там может произойти взрыв.

— Я посчитаю вероятность, но, она ничтожно мала!

— Не думаю! Ты просто плохо знаешь французов!

Перегрузив золото из кареты во 'флайер', Алексей продолжил свой путь. Теперь надо продать его и закупить продовольствие, минометы и зимнее обмундирование для отряда. Побывал дома. Катерина ждет ребенка, поэтому спокойно относится к его отлучкам, да и знает она теперь, что дел у него резко прибавилось. Лишь иногда, как заклинание, повторяет, чтобы берег себя. Из новостей только то, что провели национализацию цветной и черной металлургии, и энергетики. Снизились, где-то, цены на электроэнергию. До сюда пока это не дошло, да и вряд ли дойдет вообще. Но, поговаривают, что будут прокладывать ЛЭП от Северного. Вопрос лишь 'когда?'.

За минометами пришлось лететь в Новороссию. Оттуда перемещаться под Оршу. Там — воюют, установили связь со штабом партизанского движения. Алексей привез украинские КБА48М, самые легкие 82мм минометы. 4 штуки. Штаб партизанского движения обещал прислать боеприпасы. Конечно, 'сани' бы были эффективнее, но здесь их не протащить! А нести на себе — замучаешься! Все-таки 190,5 кг. А дорог и троп в лесу почти нет.

Был еще один 2Б25, с пятью ящиками мин 3ВО35 для него. Это для спец операций, но подходящей цели для них пока не было, поэтому сами мины остались в 'Чуньском'. Для него подходят и обычные, только дальность стрельбы меньше, чем у КБА48М. В общем, серьезно можно говорить только об усилении обороны базы, чем обо всем остальном, но, минометы требовались в другом месте! И там они были незаменимы!

Немцы дважды пытались сунуться в лес, но утыкались в болота и отходили. Появились с севера, с той же целью, но, дальше Любавичей не прошли. Тамошние полицейские сказали, что лес серьезно минирован еще в сорок первом. Немцы, все-таки, попытались проехать в Щелково, потеряли бронетранспортер и автомашину. Здесь, для того, чтобы ходить без опаски, места знать надо. И болотные тропы. Полицаи дали показания, что в лесу никого нет, сплошное болото. Никто за продовольствием не ходит. Немцы 'доверяли' местным полицаям. Руки у них в крови по самые локти: они расстреляли 4 ноября 41 года большую часть населения Любавичей. Это было еврейское село. Им приказали организовать пост в Мазынниках, но, туда они попасть не смогли: дорога одна и узкая. Одной монки хватило, чтобы избавить население от визита. Среди женщин Мазынников было несколько евреек, поэтому без расстрелов не обошлось бы. Спустя две недели после первой операции, немцы сняли посты с западного и южного направления. Отряд направил шесть групп в Заольшу, там была подорвана водокачка, обе стрелки, уничтожен полностью разъезд из-за взрыва эшелона с боеприпасами. Рейд проводили ночью. Попутно обстреляли из минометов довольно большой склад с топливом на той стороне железной дороги. Его использовали как перевалочную базу. В Заольше авиатопливо из цистерн перекачивали в бочки для дальнейшего использования авиацией группы 'Центр'. Налет просили совершить из штаба. Больше в округе ничего такого интересного не было. А Орша, группе в тридцать человек, была не по зубам. Но, после успешного нападения на Заольшу, Центр потребовал соединиться с 'бригадой' Заслонова. Приказали послать человека в Дубровно, чтобы установить связь.

Райцентр был солидно укреплен немцами и украинцами, из числа тех, кто катовал в Дубровинском гетто. Приказ не понравился Викторову. Во-первых, требовалось идти на территорию, занятую противником, пересекать шоссе и железку, а леса там нет. Во-вторых, гражданской формы одежды в отряде не было. И не было аусвайсов, потому, что с местными отряд не контактировал. В общем, квитанцию о приеме РДО не дали, на встречу не пошли. И, вообще, ушли со связи до появления Алексея. Он появился через неделю, тут его и обрадовали, что отряд хотят 'прихватизировать'. Собрались в большой землянке. В отряде все коммунисты и комсомольцы, кроме двоих командиров. Объявили открытое партсобрание. Первым, как старший, выступал Алексей.

— Шесть дней назад поступил приказ из Штаба партизанского движения, за подписью Ворошилова, присоединиться и усилить партизанскую бригаду 'Дяди Кости'. И перейти в его подчинение. Так как, все вы попали в отряд вовсе не добровольно, то насильно удерживать никого не буду. Средств связи с ними у нас нет, их позывной и шифры нам неизвестны. Доподлинно узнать, кто отдал такое приказание, мы не можем. Есть вероятность, что это действует контрразведка противника. Штаб партизанского движения за полтора месяца не прислал нам ни одного патрона, ни одной мины, ничего. Тем не менее, ими предложена встреча в райцентре, куда попасть без боя мы не можем. Связи с нашим командованием, ГРУ ГШ, по-прежнему, нет, наши шифровки остаются без ответа. Поэтому, мною принято решение на соединение с дядей Костей не идти. Те, кто считает по-другому, может уходить. Это вынудит нас сменить место базирования, но, неволить никого не буду. Завтра подвезу необходимое количество обмундирования и гражданской одежды, немецкое и советское оружие. База будет перенесена в новое место, и будет продолжать выполнение задач в интересах Красной Армии. Прошу высказываться.

Продолжительное молчание. Наконец, самый молодой, спросил:

— Сам Климент Ворошилов?

— В радиограмме написано так. Но, кто дал эту радиограмму неизвестно. — ответил Уфимцев. Он был самым молодым из командиров. К его мнению прислушивались.

— А кто установил связь со штабом? — спросил Андреич, пожилой красноармеец, раненый под Ельней. Это недалеко отсюда. — В Акатово надо отходить, командир. Там леса добрые!

— Что, достало комаров кормить? — улыбнулся Алексей.

— Нет. Просто отсюда только два пути для отхода. А если прижмут?

— Тебя прижмешь! Ты что, баба?

— Не уходи от ответа, Лескей Николаич. Объясни, товарищ полковник, кто с нами играет?

— Понятия не имею. Первую радиограмму Андрюха принес.

Головы всех повернулись к радисту Андрею. Тот немного скис:

— Я прослушал приказ N 227 товарища Сталина на волне 203,0 кгц, московского радио. И дал РДО открытым текстом, что вот, сидим под Оршей, ждем указаний. Дальше последовали вопросы, выяснили по какой книге можно вести шифровку. У меня, кроме устава ВЛКСМ, ничего под рукой не было. Стали получать сообщения. Я их все передавал товарищу Алексею и старшему лейтенанту Уфимцеву. Последнюю РДО, тоже, я принимал. Штаб передавал информацию только мне, это можно определить по почерку. Если меня в эфире не было, то не передавали.

— Можно до бесконечности выяснять, кто нам шлет радиограммы, все равно ничего не узнаем. По пеленгу — Москва, но этот же пеленг проходит через Смоленск, и целый ряд городов. — ответил Викторов.

— И под Заольшей нас ждали. То ли РДО читают, то ли сами команды отдают. С трудом выкрутились без потерь. — это опять сказал Уфимцев.

— А 'дядя Костя' — реальный человек? — кто-то задал вопрос из 'зала'.

— Реальный. Он в Орше подпольщиком был. В феврале их прижали, еще до нашего формирования, здесь пять или восемь человек было, арестовали многих, остальные ушли из города на юг. Там и организовали отряд. Работают. В основном, по железке, и по полицаям. Они раньше в депо Орши работали. — ответил Алексей.

— Командир! Как мы здесь оказались? Я ведь под Севастополем был. — спросил Жора Лисов, боцман ТКА-1, обгорелый главстаршина, которого в апреле 42-го Алексей снял с кресла наводчика кормового ДШК, его штатного места по боевому расписанию. Катер почти сразу взорвался и затонул. Но, главстаршина этого видеть не мог. Еле выходили.

— Я принес. Живой?

— Живой, но, это не ответ.

— Его не будет, и, даже не надейся, Жора. Не будет. Ты — живой, и бьешь фашистов.

— Разрешите, я подведу итог? — спросил Кузьмичев. Ему за тридцатник, он из-под Изюма сюда попал, в мае. Алексей кивнул головой.

— Всех нас Нина Васильевна и командир вытащили с того света. Жора, ты можешь улыбаться, сколько хочешь! Но, половина твоей правой щеки — это моя жопа. Оттуда кожу сняли! Если кто-то уйдет, то придется всем идти туда, не знаю куда. На месте мы не сидим, действуем, как и положено членам партии и комсомола. В общем, спасибо, товарищ командир, просветил, что и как, но, решать тебе, а не нам. Пиши, Савелич, в протокол мое мнение.

— Еще мнения будут?

Опять нависло тяжелое молчание.

— На голосование выносить не буду! — сказал парторг Савелич, ставя свою подпись на протокол. — Распишитесь, товарищи. Комсомольцам просьба не беспокоиться.

Двенадцать подписей легло на протокол, лист подвинули командиру. Алексей взял ручку, аккуратно обмакнул перо в чернильницу.

— Чертова дюжина! — сказал он, выводя свою подпись. — И пусть нашим врагам станет тошно!

После собрания к нему подошла военврач III ранга Вахрушева, единственная, побывавшая у Волчьего ручья. По-другому ее было не спасти.

— Товарищ полковник! Разрешите обратиться?

— Да, Нина Васильевна, что хотели?

— Почему Вы им не скажете правду?

— Они ее узнают, потом. Сейчас важнее удержать отряд в кулаке. Нельзя нам соединяться с другими. Здесь у всех одна история: бой, ранение и ваш госпиталь. А там выяснятся нестыковки. Как с тем же Лисовым.

— Все равно, Алексей Николаевич, люди должны знать правду! — сказала врач, и пошла к своей землянке. 'Надо будет сказать Викторову, чтобы объяснил ей, что не все так хорошо на той стороне! Она ведь только спросила: 'Мы победили?', и, получив утвердительный ответ, успокоилась!' — подумал Алексей, глядя на удаляющуюся фигуру. Доктор и Женя Викторов последнее время жили вместе.

Но, никто из отряда не ушел, можно продолжать начатую работу. Впереди был Жумонвиль! 'Летать' пришлось три раза: 'флайер' берет двух человек по вместимости, и три-пять тонн груза. Но, 'спасатель' запрещал возить живых в грузовых отсеках. Алексей пробовал провозить там кошек. Если в салоне кошка летела спокойно, то из грузового выскакивала взъерошенная, которую потом было трудно поймать, но, живая. С людьми Лешка еще не пробовал. Но мысль была. Он довольно долго работал с рисунком Джорджа Вашингтона. Дело в том, что официально события происходили под Питтсбургом. Было описано все, кроме того, где были французы и где были англичане. На беду англичан, 21-летнего майора английской армии в Вест-Пойнте учили хорошо! Он нарисовал карту событий, где однозначно обозначил два форта французов. И, рядом с ними отобразил остров в озере Эри. Это дало привязку к местности! Столкновение происходило в 50 милях от будущего Питтсбурга! В этом месте расположен современный городок Франклин, рядом с городом Ойл-сити. Это тоже на берегах Огайо, но, значительно выше по течению. Именно там будущий первый президент начал строить новый форт. Километры, указанные в Вики, надо переименовать в мили, тогда все сходится. Короче: французы забросили форт Эри. Рядом с ним англичане начали возводить форт Трентон, который отобрали французы и построили второй форт, который назвали Дюкен. Третий форт построил Вашингтон у слияния рек Огайо и Венанго. Там, в засаде, он и поймал капитана Жумонвиля, которого взял раненым в плен, где его убил один из индейцев-ирокезов, снял с него скальп, вынул мозг, вымыл в нем руки и съел его. Имеется ввиду мозг. Так началась эта война, которая длилась семь лет.

Выяснив, что форт в апреле строится, и там вовсе не 40 человек, а 8000, плюс двести сорок индейцев-ирокезов из племени сенека, а командует там командир 77 полка Грант, Алексей решил немного спутать карты. Посмотрев, как солдаты регулярной английской армии валят деревья, а потом таскают их на строительство двух фортов: Питт и Грант, а индейцы занимаются террором двух довольно мирных племен: Эри и Делавары, он принял решение пронаблюдать, куда отправят отряд майора Вашингтона. Далеко тот не пошел, высадился в 7 милях от Гранта и окопался. Вокруг разослал индейцев. В это время из форта Дюкен вышел отряд капитана Жумонвиля, с восемью индейцами-проводниками, с задачей разведки места слияния двух рек: Огайо и Венанго. Он встал на ночлег в пяти милях от устья Венанго. Там его и обнаружили разведчики-сенеки. Они провели отряд Вашингтона к месту стоянки, но, вместо спящих французов его встретили Алексей и трое спецназовцев с автоматическим оружием и приборами ночного видения. Бой был коротким и бесшумным. Утром Жумонвилю доложили, что индейцы обнаружили тела 68 человек, у которых не были сняты скальпы. Эри, с удовольствием, сделали это! Они, вообще, не понимали тех, кто убил противника, но не снял с него скальп! Увешавшись волосами ирокезов, они сунулись под недостроенные стены Гранта, где получили несколько зарядов картечи с короткой дистанции. Бренные остатки былого отряда отскочили к французам, и пожаловались на невежливость англичан. Французы организовали большую экспедицию, и три месяца пытались разрушить оба новых форта. В конце концов, взяв в плен почти 500 человек и убив всех офицеров отряда Гранта, они одержали первую победу в этой войне.

Алексей вернулся домой, за обедом Катя пристала с вопросами: чем он сейчас занимается. Слово за слово узнала об операциях в Америке, и расхохоталась!

— Леш! Ты в каком веке живешь? В восемнадцатом, что ли? Что ты действуешь, как дикарь? Тоньшее требуется! — улыбнулась Катя.

— Что ты имеешь в виду?

— Вспоминай историю! Что тебе известно о причинах промышленной революции в Англии?

— Ты знаешь, нам в училище больше про войну говорили. Так, что-то читал, но точно не помню. Кажется, все началось с паровой машины!

— Эх! А еще с красным дипломом! В 1733 году Джон Кей изобрел так называемый 'летающий челнок', это увеличило производительность ткача вдвое и создало нехватку пряжи. Начались попытки создания прядильных машин. В 1765 году плотник Джемс Харгривс создал механическую прялку 'Дженни', увеличившую производительность прядильшика в 20 раз. Теперь стало отставать ткачество. В 1784 году Эдмунд Картрайт создал ткацкий станок, который увеличил производительность в 40 раз. В 1771 году Ричард Арткрайт основал предприятие, где прядильные машины приводились в действие водяным колесом — это была первая фабрика. Через 20 лет в Англии было уже 150 фабрик. В 1784 году Джеймс Уатт создал паровую машину; теперь фабрики можно было строить не только у воды. Возникновение машин вызвало потребность в металле. Раньше чугун плавили на древесном угле, а лесов в Англии почти не осталось. В 1785 году Корт изобрел способ производства чугуна на каменном угле. Добыча угля стала одной из основных отраслей промышленности.

— Ну, и к чему это ты?

— Назови основной экспортный товар Америки!

— Зерно и меха.

— Нет! Меха и зерно! Именно в такой последовательности. А через 15 лет: хлопок, меха и зерно. А еще через двадцать зерно с мехами поменяются местами.

— Ну, хорошо, это я понял. А делать-то что?

— Кто там ратует за войну с Францией?

— Томас Пелэм, герцог Ньюкасл, премьер-министр Англии.

— Найди какого-нибудь журналиста и закажи критическую статью, в которой несколько раз упомяни выражение из трех слов: 'типичный 'стриженый бобер'', 'тупой 'стриженый бобер''. Этим ты и бобров в Америке сохранишь, и повод для войны между Новой Францией и Новой Англией уберешь.

— Кхы! — чуть не поперхнулся копченым глухарем Алексей, — Ну, ты даешь! А ведь верно! Война идет потому, что нужны новые охотничьи угодья. Нет спроса, нет надобности добывать бобров! Отличная идея!

— Черный пиар и черный маркетинг! И не такие шутки проворачивали! А народ в Англии к такому еще не привык! Так что, пройдет на ура.

Статья в Англии имела небывалый успех! Все попрятали в шкафы свои бобровые шапки. Франция усмотрела в этой статье попытку подрыва своего экспорта и опубликовала карикатуру на герцога Ньюкасла. Герцог вызвал на дуэль репортера Соммерсмита, который с испуганными глазами прибежал в отель, где жил Алексей. Стрелять и драться на шпагах журналист не умел. Но, дуэльный кодекс позволял ему выставить 'протектора'. Им и стал Леша. Честь сэра Томаса защищал его племянник, Генри, наследник и зять умершего брата Премьера. Рядом стояло несколько офицеров-гвардейцев в красно-белых мундирах. Их задача была зафиксировать, что бой проходит по правилам, и арестовать нарушителя, если такой появится. Драться до первой крови. Самым модным увлечением в те годы был бокс. Так что будущего герцога Ньюкасл-андер-Лайн вполне устроило предложение немного побоксировать. Бой длился менее 30 секунд, после чего будущий герцог потерял сознание и надолго. Тут же посыпались предложения перейти в профессиональные бойцы. Англичане азартны, и ставки на игру — их любимое развлечение! Букмекеры родом из Англии. Наличие акцента выдало в Алексее иностранца, в газетах появилась информация, что племянника Премьер-министра нокаутировал француз. Последовала жесткая нота Франции, ответная нота, взаимное обвинение в попытке подрыва основы мощи, и Англия разорвала отношения с Францией и объявила ей войну. Что сильно удивило Алексея, так как по времени все абсолютно совпало с другой историей. Смерть капитана Жумонвиля не имела никакого значения. Просто требовался повод. И решалось все в Лондоне. Ну, и ладно, зато бобров спасли!

Падение спроса на шкурки было катастрофическим. Ударило это не только по англичанам, но, и по французам, и по индейцам. Больше всего недоумевали они! Еще вчера цены и спрос был такой, что из-за шкурки могли убить, а сейчас они тихо гниют на складах во всех приморских городах.

Объявления войны ждали как англичане, так и французы. Хорохорились, но, когда пакетбот из Англии привез указ Премьера начать боевые действия западнее Аппалачских гор, то выяснилось, что за прошедшие два года с момента поражения под Мононгахеле и Венанго, все индейцы, в том числе и обращенные, перестали помогать англичанам. Они привозили шкурки, сдавали их, закупали необходимые товары и исчезали в лесах. Миссионеры-англичане пропадали, приток прихожан-индейцев иссяк. Те стойбища, которые были близки к английским фортам и городам, свернулись и откочевали подальше. Вначале англичане не отреагировали на исчезновение индейцев: 'Баба с возу, кобыле легче!', кроме воровства, мелких стычек и надоедливых просьб, от индейцев ждать хорошего не приходилось, и все обрадовались, когда они ушли. А вот сейчас выяснилось, что нет проводников и союзников. Разослали сержантов и офицеров с небольшими отрядами найти ирокезов и предложить им совместные действия против франков. Они и принесли странную весть, что вернулся какой-то Манату и запретил Лиге воевать на стороне англичан. Такой 'подлости' от индейцев не ожидали! Катобы и Чероки тоже начали сторониться англичан, а тут еще и почти полное прекращение экспорта мехов. Собрали ополчение из горожан и фермеров, получилось около 17000 человек. Из Европы прибыл бригадный генерал Вольф, который и возглавил экспедиционный корпус. Генерал, довольно долго служил в Ганновере, подавлял восстание в Шотландии, потомственный офицер Королевской морской пехоты, страдал морской болезнью, но, тем не менее, обняв ведро, сумел дойти до берегов Америки. Вместе с ним прибыла казна, и 'добровольцы' получили жалование. Настроение повысилось, боевой дух взлетел над Аппалачами, и, трубя во все трубы, армия двинулась на Север, к Монреалю. Вольф решил сходу создать проблемы со снабжением у французов, захватив важнейший порт на севере Канады. Границы проходили не так, как сейчас: штат Нью-Йорк граничил с Монреалем, а граница проходила по южному берегу реки Святого Лаврентия. Поэтому подойти скрытно к Монреалю практически удалось. Тем более, что форсировать реку не требовалось: форт Монреаль находится на южном (правом) берегу реки. Перетащив по волоку около 200 вооруженных посудин в реку Шамплейн, англичане сумели доставить к форту большое количество орудий и пороха. Сходу захватив форты Ришелье и Шамбли, генерал Вольф почувствовал себя победителем. Но, союзники французов, индейцы атаковали его войска на высадке, и нанесли неприятное поражение на строительстве флешей у Шамбли. Затем в Бассен-де-Шамбли взорвались 12 из 14 галер, на которых перевозился порох. Взрывы были последовательными, один за другим, и корпус остался без огневых припасов. Тут же генерал Легардуэр де Сен Пьер атаковал Вольфа, заставив потратить последние припасы. Атака была отбита, но, учитывая катастрофическую нехватку пороха, было решено отступить к 'трем фортам': Эдвардс, Надсон-фолс и Глен-фолс. Там пополнить боезапас и вернуться на следующий год. До фортов дошли 1200 человек. Генерал Вольф погиб у Платтсбурга. Потеряли Анна-форт, Берлингтон, форт Генри и Уайт-холл. Новейший форт Анн был обстрелян с противоположного берега реки неизвестным оружием, которое громко выло перед тем, как взорваться с оглушительным грохотом. Затем сдетонировал боезапас, и форт пал, хотя его атаковала кучка индейцев. Англичане озаботились обороной, и, в конце концов, сумели остановить де Сен Пьера у Олбани. Сен Пьер начал классическую осаду укрепленного города.

А в Европе Фридрих II, без объявления войны (узнаете: у кого учился Гитлер?), напал на Саксонию, и оккупировал ее. Россия объявила войну Пруссии, и начала концентрировать войска в районе Риги, но, войск у Фридриха было мало, поэтому он надеялся на проведение 'молниеносной войны'. Поначалу это ему удавалось! Хорошенько ограбив Саксонию, он вторгся в Богемию и осадил Прагу. Затем его малость потрепали под Колином, и ему пришлось отойти обратно в Саксонию, сняв блокаду Праги. Тут Австрия ударила на Бреслау и Швейдниц, уверенно осадила их, и отбила попытки деблокады. Летом конница генерала Хадика мгновенно взяла столицу Пруссии Берлин, одним ударом. Слегка пограбила его и отошла обратно. Затем австрийцы берут обе крепости в Силезии, но терпят поражение под Лейтеном, где, ударом с двух сторон, стремительный Фридрих громит 80 000 армию принца Карла Александра Лотарингского. Не успев восстановить Бреслау, австрийцы вынуждены сдать ее снова Фридриху.

Но, на севере Фридрих потерял Мемель, который взял русский генерал Фермор, а у Гросс-Егерсдорфа решительная атака 4 пехотных полков генерала Петра Румянцева опрокинула первый эшелон наступающих пруссаков, тот побежал и подставился под огонь второго эшелона, и пруссаки в панике отступили.

На смену осадам и эпическим битвам на поля сражений в Европе пришла подвижность, кавалерийские рейды и партизанские действия. Тот, кто этого не понял, оказывался бит, как тот же Людовик XV в битве при Крефельде, где пруссаки обошли французов и ударили им в тыл. Сочетание фланговых и фронтальных атак (прусская кавалерия), фактически самостоятельных групп войск, явилось для того времени новаторским приёмом, в дальнейшем, развитым в битвах при Торгау, Буркерсдорфе, Фрайберге. Несмотря на то, что ход войны был известен Алексею, и повторялся практически один в один, он хорошо помнил, что в итоге Пруссии удалось избежать полного поражения, во многом, из-за действий великого канцлера Бестужева-Рюмина и наследника престола Петра III. Неожиданная для всех рокировка, в виде перехода России из одного лагеря в другой, лишила страну всех выгод победы, привела к мятежу и дворцовому перевороту. Много нареканий вызывали действия главнокомандующих Апраксина и Фермора. Но, как подступиться к этим вопросам Алексей не знал. Собственно, в основе всего лежало слабое здоровье императрицы Елизаветы и прогерманское настроение наследника.

Сейчас на этом месте просека от Сосновоборской АЭС, три ряда ЛЭП высокого напряжения, а раньше здесь стояла мыза Усть-Рудица, да еще 4 небольших деревеньки, составлявших имение дворянина и коллежского советника Ломоносова. Однако, благодарные потомки не сохранили некогда существовавший музей знаменитого ученого. Хотя и создали его вновь в 1949 году в здании бывшей академии наук (в кунсткамере). Для 'знакомства' Алексей прихватил с собой фотоаппарат ФКД с объективом Индустар-51, с небольшим набором фотопластин и химреактивов. Конечно, более полезной вещью была бы таблица Менделеева, но, требовалось попасть к царице, а не двинуть вперед науку. Являться в петербургский дом Ломоносова было нежелательно из-за соседа-полицмейстера Петербурга. Но, Ломоносов летом частенько бывал в Усть-Рудице, где у него находилась химическая лаборатория и небольшая мастерская по варке стекла. Он усиленно работал над будущей картиной 'Полтавская битва', и требовалось много стекла различных расцветок. При подготовке куча времени ушла на дурацкий костюм 18 века. А встречают по одежке. Ломоносов в спецовке работал у печи, когда к нему подошел Алексей, поправляя совершенно неудобный парик. В руках у него был чемоданчик с фотокамерой, а подмышкой он зажал деревянный штатив. Представился корреспондентом газеты Таймс из Америки. Он сильно старался дать 'американский' акцент, и у него это получалось. Специально тренировался дома с Катериной.

— Добрый день, господин коллежский советник. Меня зовут Алекс Мильх, я из Нью-Йорка. Наших читателей интересуют ваши работы над батальным полотном из мозаики, и я бы хотел получить Ваше интервью по этому поводу!

'Рыба клюнула!' — подумал он, глядя, как засуетился хозяин мастерской.

— Нет-нет-нет, господин коллежский советник! Вы продолжайте работать! А я сделаю несколько снимков для наших читателей! — и он начал раскладывать штатив, раскрыл чемоданчик с камерой и начал устанавливать ее на место. Работы были, все-таки, остановлены, и Ломоносов с помощником уставились на камеру. Михаил Васильевич обошел конструкцию и взглянул на отражение, проецируемое на матовое стекло. Увидев там печь и часть двора, и своего помощника в фартуке, он остановился как вкопанный. Он понял назначение аппарата!

— Господин коллежский советник, пойдите к месту работы, мне требуется навести аппарат.

— Да-да-да, конечно, господин Мильх.

Снимать студийной камерой было жутко неудобно, но, ничего более древнего не нашлось.

— Внимание! Готово! — щелкнул затвор. Алексей вытащил пластинку и вставил другую. Перенес камеру в другое место. Тут не выдержал Ломоносов.

— А как вы получаете изображение?

— Его требуется 'проявлять и закреплять'. А пока этого не сделал, держать пластинку в темноте.

— А у Вас есть уже готовые изображения?

— Есть. — Алексей полез в чемоданчик и вынул несколько пластинок с позитивными изображениями Амстердама. Снято это было в другом веке, но попробуй разбери, если на фотографии собор 14 века. Все изображения были тщательно подобраны.

В общем, интервью не получилось, получилась лекция по фотографии, сходили проявили пластинку, тут у Ломоносова родилась мысль, что надо потешить больную императрицу. Заложили экипаж и тронулись к всесильному Шувалову. Иван Иванович, любовник или как раньше говорили: фаворит Елизаветы, сразу оценил изобретение, и Алексей попал во дворец. Сделанная фотография не доставила удовольствия императрице, требовалась ретушь, причем сильная. Выглядела она очень плохо. Правда, из-за румян была не видна кожа, но, по тяжелому кашлю было понятно, что это — туберкулез. И Алексей незаметно перевел разговор на недуг императрицы. Попросил подарить платок. Удивленная Елизавета приказала принести платок.

— Государыня, меня интересует тот платок, что у Вас в руке. Там остались следы Вашего недуга, мне бы хотелось рассмотреть их и определить способ лечения.

— Вы — эскулап?

— Мне кажется, что я знаю эту болезнь, и я лечил людей, пораженных этим недугом. К сожалению, случай довольно запущенный, Ваше императорское величество. Попросите Вашего эскулапа взять у вас кровь вот в эту пробирку.

— Он мне пускал кровь вчера!

— Пускать кровь при этом заболевании не нужно. Мне требуется совсем немного, 20 гран.

Вызвали величайшее медицинское светило доктора Кархетема. Императрица поежилась от его присутствия, видимо, натерпелась от него. Увидев чудовищные инструменты, и сам Алексей почувствовал, что взятие крови на анализ будет экзекуцией, и он достал из чемоданчика стеклянную баночку, где в спирту лежали автоматические скарификаторы. Достав один из них, он приложил его к пальцу императрицы и нажал на кнопку. Рука даже не дернулась. Набрал кровь в несколько трубочек, и немного в пробирку, приложил смоченную в перекиси ватку.

— Вот и все, ваше величество. Не больно?

Елизавета злобно посмотрела на Картехема. Проявив немалый интерес к себе, Алексей удалился, пообещав быть завтра у Ломоносова на Мойке. Отдав кровь на анализ в гематологическом центре на Гагарина, он через два часа знал результат. Вариант сложнейший! И туберкулез, и ломкость сосудов. Запасшись порошками смеси рутина с глюкозой и аскорбинкой, несколькими, вынутыми из коробки, капсулами с цефалоспорином для ингаляций, стрептомицином, изониазидом, пара-аминосалициловой кислотой. Все разложил по темным стеклянным баночкам со стеклянной пробкой. Тушью нанес номера, указав количество в гранах за один прием. Попросил врача выписать рецепт на латыни. Собрав все необходимое, появился у Михаила Васильевича. Вместе с ним приехали в Зимний, поднялись к Шувалову. Оттуда к императрице. Когда выяснилось, что никаких болезненных процедур не будет, а самое неприятное лечение — это ингаляция, просто подышать слегка горьковатым паром, императрица успокоилась. Проделав первую процедуру, Алексею пришлось остаться и поприсутствовать на импровизированном спектакле в спальне у царицы. Какие-то идиоты-шуты, и все им бурно радовались, потом к нему пристали фрейлины, каждая со своими болячками, затем императрице стало лучше! 'Вот что крест животворящий делает!' (С) Еще бы! Антибиотик в 18-м веке и в лошадиной первой дозе. Тут же его наградили какой-то звездой, но он твердо настоял на том обстоятельстве, что весь этот пакет лекарств необходимо принимать четырнадцать дней, чтобы болезнь не вернулась. На выходе из дворца Шувалов передал довольно увесистый мешок с деньгами.

— Здесь половина суммы, господин Мильх.

— Главное, Иван Иванович, проследите, чтобы её величество полностью провела курс лечения.

— Я думал, Вы за этим посмотрите!

— Третьего дня отходит мой корабль, меня ждут мои читатели и моя семья.

— Везите их сюда! Это — столица мира! Третий Рим! Вы разбогатеете! Весь Петербург будет у Ваших ног!

— Я подумаю, Ваша светлость!

Больше он в Петербурге 18-го века не появлялся. Дело было сделано, а Петра и без него грохнут. Желающих хоть отбавляй.

Он вернулся в отряд под Оршу. Отряд отлично поработал в ближайших селах, устранив всех полицаев в 14-ти деревнях. Наконец была установлена связь с Главным разведуправлением и получено задание разведать крупный аэродром под Оршей в Болбасово. ГРУ РККА потребовало нанести на карту схему ПВО, места расположения самолетов противника, складов с горючим и боеприпасами, и определить местоположение жилых помещений для летного и технического состава. Часть задания можно выполнить простым наблюдением и привязкой к карте, для чего было отправлено две группы в район Барани. Там с невысоких холмов можно было видеть весь аэродром. Группы вышли в обход через Крюковку и Завожанье. Довольно долго форсировали железную дорогу: немцы усиленно ее охраняли, так как здесь действовали партизаны Константина Заслонова. Ему тоже поручали разведку Болбасова, но группа погибла, так как сунулась напрямую в гарнизон. Наконец, доложили о том, что приступили к наблюдениям за противником. Там осталась одна группа, а вторая пошла дальше, обошла Болбасово с запада и лесами вышла на южную оконечность аэродрома, как раз к военному городку N 20. Здесь у деревни Прокшино они обнаружили склад авиабомб. На самом аэродроме немцы активно использовали для маскировки ложные позиции. На аэродроме много самолетов И-15 и И-16, оставшихся с 41-го года. Немцы их не сильно маскируют, и наша авиация регулярно их бомбит. Собственные машины немцы держат в стороне в лесопосадках на восточной стороне аэродрома, а транспортники на северо-западной окраине аэродрома. Зениток было много. Железнодорожная ветка подходила к самому ангару на западной стороне аэродрома и активно использовалась. А под Сосновкой был большой армейский госпиталь. Он уютно примостился прямо в сухом лесу. Небольшой овражек на холме возле Барыни больше двух недель служил укрытием для первой группы. Но, выяснилась неприятная часть организации охраны аэродрома: немцы периодически устраивали рейды вокруг него. Первая группа заранее обнаружила такой рейд, снялась и отошла в лес у деревни Куповать и стала свидетелем боя партизан 'дяди Кости' с ротой фельджандармов и двумя отрядами карателей из русской РННА. Оба снайпера работали по противнику, пока те не залегли. Партизаны продолжили отход, а немцы стали подтягивать подкрепления. Жидкий лесок не давал возможности надежно укрыться. Бойцы приняли решение отходить на запад к железной дороге. А противник вызвал авиацию. Это решило исход боя в пользу немцев. Они накрыли бомбами отходящих партизан. А группа уже ничем не могла им помочь. Залегли в кустах на краю леса, пересечь дорогу днем невозможно, а на руках карта, которую ждут в Москве. Патронов осталось минут на пять боя. Тут по небольшой тропинке, чуть в стороне от них, появляются два немца на мотоколяске. Один рулит и смотрит вперед, другой сидит задом наперед и смотрит назад. Одним выстрелом их и сняли. На мотоколяске нашли два цинка патронов, но пришлось продолжить отход еще западнее. Пробежали к самой западной части леска, и, пропустив дрезину с немцами в сторону Орши, рванули через дорогу на другую сторону. Как на мины не нарвались, никто не скажет! Метров 20 с каждой стороны дороги немцы очистили от леса и кустов и густо усеяли минами. Анти-партизанская тактика. Впереди речушка Андров, за ней лес. Но за лесом — село, и справа Зайцево, там полицаи. Успели нырнуть в лес раньше, чем показалась дрезина с карателями. Отдышались после пятисотметровки с барьерами. Тут, черт возьми, в леске оказались местные жители, прячутся от немцев, которые в соседнем Задровье зерно и скот забирают. Село у шоссе стоит. Но, немцы не каратели, а маркитанты. Шума и криков много, но их только продукты интересуют. По лесу они просто постреляли, но прочесывать его не стали. Дождавшись ночи, группа форсировала шоссе, и двинулась в сторону Завожанья. Дав большой круг сумели незамеченными проскочить в Ореховские леса. И тут, практически на пустом месте подрывается Никольцев. Мина — немецкая. Похоронили его в лесу, и вдвоем, Васильев и Лисов, добрались до отряда. Вторая группа ушла в Шепелевеческий лес. Там действовали партизаны, поэтому приходилось и от них прятаться. Вышли к Бобрам, там форсировали железку. Алексею пришлось перебрасывать им продукты и зимнюю форму, потому что резко похолодало. Обратная дорога заняла у ребят почти месяц. Правда, дошли все. Отряд 'похудел' на 4 человека. Один погиб, а трое ушли на Большую землю с разведданными. До получения данных, командование хотело перевести отряд на зиму в район Акатовского озера. Там намечалась операция по освобождению Духовщины и Демидова, и, если удастся, то и всей Смоленской области ударом Калининского фронта. Задачи ставили максимальные: требовалось провести разведку в непосредственной близости от линии фронта, который проходил через деревни Шугайлово-Покровское-Слобода-Климяты-Желюхово-Рибшево. Особенно командование интересовалось Демидовом. Но, группа прошла по тем местам и вышла к своим у Желюхова. В лесах просто не протолкаться от немцев. Поэтому разговоры о перемещении отряда в Смоленскую область стихли, но, и оставаться после боя у села Куповать было опасно. Тем более, что рядом, в Осинторфе, был сформирован полк карателей из Русской фашистской партии, которая набирала людей в лагерях для военнопленных. Командовал полком некто Сергей Иванов, белоэмигрант с опытом Гражданской войны. Как только подмерзнут болота, так начнут прочесывать лес. Согласовав отход с командованием, выдвинулись в район Городецких лесов. Позже выяснилось, что покидать базу особого смысла не было. В декабре 42-го года полк РННА был переброшен под Великие Луки и там почти полностью погиб. Постоянный поток бывших красноармейцев с оружием в бригаду 'дяди Кости', которая не распалась, несмотря на гибель своего командира, вынудил командование Вермахта отправить неблагонадежные части во Францию, и использовать их там в боях против маки и в полицейских операциях.

Осенью 42 года у немцев нашлись силы заткнуть 'Витебские ворота': сорока километровый разрыв в сплошной линии обороны между Велижем и Невелем, через который весь год шли диверсионные и партизанские группы, отряды и даже бригады. Из Белоруссии вывозилось продовольствие, шли обозы в обе стороны. Под ударами регулярных войск Вермахта партизанский край пал в конце ноября — начале декабря 1942 года. Группе приказали выдвинуться к реке Овсянка и организовать разведку расположения противника в прифронтовой полосе с целью удара на Городок. Это почти в ста километрах севернее базы. Придется форсировать две 'железки' и два шоссе, и район Витебска, который тоже укреплен не кисло. А тут еще снег, и на нем остаются следы.

Отряд повел Викторов, а Алексей занялся поиском места для новой базы. Более-менее приличное место нашлось севернее села Веречье, между двух рокадных дорог, по которым немцы снабжали свою группировку. Лес довольно густой и старый. Есть две землянки, нетронутые немцами, внутри несколько растяжек, которые Алексей благополучно удалил. Отход возможен во все стороны, по меньшей мере зимой. Вышел на связь с 'начальством', получил волну и начальный номер страницы в шифровальной книге для связи с командованием 4-й ударной армией и Калининским фронтом, их позывной 'Блондин'. Позывной отряда 'Шмель'. Начальство расщедрилось, и организовало выброску продовольствия. В 'отместку' потребовало срочно взять 'языка', желательно штабного. 'Они каждый день по рокадкам так и шныряют!' — подумал полковник, закончив расшифровку. — 'Да, и продукты не сильно и нужны! Отряд еще далеко.'

Впрочем, деваться некуда, болото рядом замерзло, там и организовал костры буквой 'Т', как просили, и дал отмашку готовности. Прилетело два У-2 и сбросили мешок макулатуры (газеты и листовки) и семь мешков с продовольствием. Потушил банки с соляркой, поднял 'флайер' и собрал весь груз. Затем выгрузил его в одну из землянок. Сходил, замел следы от костров, и собрал банки. Еще пригодятся. Открыл мешки с продуктами: в основном — консервы, это хорошо, немного муки, соль, сухари. Затем его взгляд остановился на этикетках, лежащих пачкой в одном из ящиков. Там по-французски было написано 'Porc Rago&#251;t': Рагу из свинины Изготовлено: Чикаго, Канада, Нувель де Франс Либре. У Алексея закололо сердце, и он кинулся открывать мешок с макулатурой, как он считал. В 'Правде' опубликована карта боевых действий. Немцы окружены под Сталинградом, Тамань — наша!!! Немцев там нет! В Финской АССР упорные бои с немцами в Лапландии. Ленинград блокирован только с юго-запада. Советские подпольщики совершили терракт в Елизаветграде у Фридрихсбургских ворот, убив гауляйтера временно оккупированной Прусской области Эриха Коха.

'Приехали! Ничего себе, сходил за хлебушком!' — подумал Алексей, и продолжил изучение газет. По старой дерьмократической привычке, он не читал газет принципиально. Да и где их взять в тайге? Радио не слушал, телевизор в Чуньском не берет. Пока в Северном работал ретранслятор, телевизор работал, но это было еще до того, как туда приехал Алексей. Потом, когда ставили мачту связи, можно было получать и телевизионный сигнал, но, ни одного телевизора дома не было. Все заменял интернет. Здесь, в СССР-42, в таком же лесу, с прессой и радио тоже не густо. Бойцы просили сводки, но, сбор людей начали тогда, когда на фронтах все шло плохо, поэтому радисту было запрещено распространять эту информацию. Да и вообще, что говорить, упустил полковник этот момент. Вообще не занимался воспитанием л/состава. Этим занимался Уфимцев. Иногда подключался Викторов. Самому Алексею было некогда. Волна изменений только докатилась, ведь прошло всего несколько месяцев после начала его деятельности. Газет было много, но охватывали они небольшой период. Удалось узнать только, что воюет СССР на два фронта: Япония вышла из договора о ненападении несколько месяцев назад и на Дальнем Востоке началась война. И ситуация там складывается не в нашу пользу. Дальше от океана все в порядке, относительно, а в Приморье — беда. И сплошные эпидемии. Сейчас вроде по-притихло, зима, а весной начнется! 'Отряд 731' действует. Так что, надо быстренько заканчивать операции здесь, и перебираться в Приморье. Алексей отложил газеты в сторону, надел зимний 'лешак', взял 'Хеклер и Кох' с глушителем, и пошел на восток к дороге. Надо брать 'заявленного' языка. 7 км до Солодковичей, на лыжах. Малость размялся и успокоился. Глупо, конечно, поступил, не стоило лезть и ворошить прошлое, но, уже ничего не изменить. Теперь отступать некуда, только вперед. Дорога пуста, даже не почищена, следов машин не видно, все припорошено снегом, какой тут 'язык'! Двинулся вправо на Коробы вдоль дороги, переключив шлем на инфракрасный режим. Прифронтовая полоса, все-таки, увеличил защиту, могут быть мины. Дошел аж до Хмельника, прежде чем увидел присутствие немцев. Там четыре дороги сходятся. На обоих перекрестках жандармские посты. В районе Орши немцы их не используют, дежурят полицаи. Здесь же пулеметная точка, два окопа и шлагбаум. Не умеют немцы блокпосты устраивать! Жандармы были не интересны, тронулся дальше, желая до света занять позицию у дороги, по которой ездят машины. Здесь, по-прежнему, следов машин не было. Следы только от мотоциклов с коляской. За Осмоловичами увидел действующую дорогу. По ней, даже ночью, шли машины к Усвятам и обратно. Там фронт. Но, в основном, колоннами. В одной из колонн увидел легковой автомобиль в самом конце. Прицелился, и, со второго выстрела, пробил переднее колесо. Машина заюзила и остановилась, уткнувшись в снежную насыпь у дороги. Колонна продолжала движение, а водитель-немец вылез из машины посмотреть, что случилось. Алексей стрелял навстречу движения и перед поворотом, так что с последнего грузовика не видели, что легковушка остановилась. Ближайшая деревня — Гривы, до нее 3 километра, сзади еще деревня: Шлыки, до туда пять. Водитель присел у колеса, потом открыл дверь и что-то сказал вовнутрь, захлопнул дверь, и начал доставать из багажника домкрат и инструменты. Внутри машины зажглась спичка. Двое на заднем сиденье, один на переднем. Впереди унтер, а сзади непонятно кто, стекла мешают рассмотреть. Водитель присел у колеса и мягко повалился на землю. На лобовом стекле возник узор пробоины, голову унтера откинуло пулей, забрызгав все кровью. Алексей поднялся, перепрыгнул через сугроб, и пошел к машине. Правая дверь открылась, оттуда вывалился кто-то в шинели, но огня открыть не успел, упал пробитый двумя пулями. Выскочил второй, ему Алексей аккуратно выстрелил в правое плечо. Есть 'язык'! Больше в машине никого не было. Догнав раненого немца, сбил его подножкой, и сцепил ему руки хомутиком. За воротник шинели оттащил его к своим лыжам. Там накрыл ИСУ и переместился в лагерь. Немец при падении потерял сознание, поэтому ничего не понял. Очнулся он, уже перевязанный, в блиндаже утром. Алексей рассматривал его документы. Оберст-лейтенант, заместитель командира 2-й авиаполевой дивизии Генрих Петцольд. Эта дивизия наступала тут в начале зимы, и разгромила партизан. Так здесь и сидит. Заметив, что немец очнулся, Алексей начал допрос.

— Звание, имя, должность, номер воинской части.

Подполковник ответил и попросил воды. Алексей напоил его.

— Данке!

Из штаба фронта уже пришли вопросы, на которые требовались ответы немца, а ночью за ним обещали прислать самолет. Алексея же беспокоили больше его собственные следы, которые он оставил на снегу. Немцы далеко не дураки, могут пройти по следам. Поэтому он вызвал 'флайер', и посмотрел на обстановку вокруг. У подбитой машины были люди, танк и два бронетранспортера, прошло всего два часа тридцать минут. Чтобы отвлечь их от следов, он 'выстрелил' по танковому двигателю, тот загорелся. Поднялась стрельба, разбежавшиеся солдаты затоптали все следы. Выйдя из-за занавески, он увидел, что немец опять без сознания, после этого он сделал ему укол промедола. Немцы у подбитого танка развернулись двумя цепями, и двинулись прочесывать лес слева и справа от дороги. Алексей убрал флайер, отправив его на Волчий ручей. Днем немец понял, что Алексей один в лагере. В землянку никто не заходил, вокруг стояла тишина.

— Вы один решились атаковать четверых? Из чего вы стреляли? Я не видел вспышек и не слышал выстрелов.

— Какая разница? Эти сведения вам знать ни к чему.

— Меня уже ищут и найдут! Вы же один!

— Вряд ли вас найдут. А ночью вы будете уже очень далеко отсюда.

— Меня всегда интересовало, что толкает таких людей, как вы, продолжать сопротивление в совершенно безвыходном положении.

— Вы в курсе, что под Сталинградом окружены ваши войска и началась операция по его зачистке?

— Я не понял термина: зачистка?

— Освобождение территории от противника.

— Интересное слово.

— От слова чистить.

— Откуда вы так хорошо знаете немецкий?

Алексей улыбнулся, потому, что кроме: хальт, хенде хох и Гитлер капут, он по-немецки не знал ни словечка.

— Какая разница? Это вам предстоит выучить русский. — Алексей достал банку с кашей и поставил ее разогреваться на газовую горелку.

— Что это? — 'До чего болтливый немец попался!' — подумал Алексей, и не ответил, пробивая крышку банки ножом. Вскрыл пакет с порезанным черным хлебом, с подоконника достал банку с маринованными огурчиками, жена мариновала, открыл кадочку соленых белых грибов, промыл их, нарезал свежий укроп, и выложил все на тарелки из небьющегося стекла.

— Повернись! — приказал он офицеру и перерезал хомут, которым закрепил его левую руку к шинели. — Ешь!

— Свежая зелень! Хорошее у вас снабжение!

— Не жалуемся!

— Из Франции? — обратил внимание подполковник на надпись на банке.

— Из Канады.

— Так, все-таки, из чего вы стреляли?

— Я же сказал: какая вам разница. Хеклер и Кох

— Я из Оберндорфа-на-Некаре, и хорошо знаю Эдмунда Хеклера и Теодора Коха, они главные конструкторы фирмы Рейнметалл. Если бы они сделали бесшумное оружие, оно бы было на вооружении вермахта.

Алексей протянул руку назад к пулемету, достал его и показал надпись красными буквами на щеке пистолетной рукоятки.

— Как так?

— А вот так. Не все немцы хотят работать на Гитлера.

Это окончательно сломало подполковника, и он замолчал, полагая, что Алексей немец, и борется с фашизмом. Причем, в одиночку.

После обеда Алексей пристегнул ему руку обратно. До самого вечера Генрих молчал, переваривая информацию. Пришла радиограмма, что самолет вылетел. Полковник разрезал хомут на ногах немца, и они пошли к болоту. Теперь понадобилось пять банок, чтобы выложить крест, через некоторое время послышался стрекот мотора. Алексей зажег огонь. У-2 плюхнулся на болото, немного попрыгал на неровностях, и застыл метрах в ста от того места, где сидели они. Мотор не останавливают. Стрелок немного нервно водит ШКАСом. Алексей поднялся и пошел к самолету, прикрываясь немцем.

— Пароль! — раздался женский голос.

— Шмель, отзыв!

— Блондин!

— Ну, скорее, блондинка! — пошутил Алексей, подталкивая немца к самолету. Он разрезал хомутик, фиксирующий руку. Вместе с девушкой-стрелком, они запихали немца в санитарный люк. Потом пришлось немного покачать бипланчик, так как прихватило лыжи, наконец, он тронулся с места и взлетел. А Алексею пришлось пару часов засыпать его следы на болоте. 'Вот и повстречался с 'ночными ведьмами'' — подумал Алексей, метя снег здоровенной метлой. — 'Хоть бы снег пошел, что ли!'

Отряд прибыл через неделю, и Алексей собрал отцов-командиров у себя в землянке. Сунул каждому из них газеты со статьями о войне на Дальнем Востоке.

— Япония вписалась в войнушку, мужики. Нам требуется перебираться туда.

— Как, товарищ полковник? Официально ведь не получится! Втроем, что ли?

— Втроем не потянем!

— Мужики и так говорят, что отсиживаемся. А тут еще слухи поползли, что пятая группа летала куда-то, где индейцы воюют.

— Кто из троих проболтался?

— Харламов, какой-то сувенир индейский приволок. Из золота.

— От, черт! Ладно, будем готовить собрание. Я и так здесь задержался! Соберу все, что известно об отряде 731, напечатаю по образцу и подобию вот этих листовок. Подготовлю базу там и вернусь за отрядом. А вы смотрите здесь! Отсюда до линии фронта всего 26 километров по прямой. Есть шанс, что люди могут уйти туда. Особенно, если загрохочет. Пока тихо, но все может быть. Я ведь туда замкомдива 2-й авиаполевой отправил.

Алексей вернулся домой после 9-тидневного отсутствия. Сказать, что Екатерина была зла, это не сказать ничего, просто промолчать!

— Где тебя черт носил, Алексей! Тут такое творится, телефон надрывается, а тебя Митькой звали! Ты где пропадал?

— Под Оршей и Невелем, отряд перебазировал.

— О, опять звонит, и это каждые два часа, днем и ночью. Американцы напали на Францию, и все там расхерачили к чертовой бабушке, а те шуранули по Фашингтону. Дней семь назад тырнет вырубили, полностью, а тут еще этот звонить начал, но я трубку не снимала.

Чмокнув жену в щеку, Алексей поднялся на второй этаж в кабинет. На телефоне было 86 непринятых звонков. Все с одного телефона. Он набрал его, ответил женский голос:

— Наконец-то! Вас Владимир Владимирович вызывает! Минуту!

— Алексей Николаевич! Вы же обещали ничего не предпринимать!

— Добрый день, товарищ президент. Кому я что обещал, я не понял. Я отсутствовал девять дней.

— Вы что, ничего не знаете? И какой к черту добрый день!

— Нет, жена только что сказала, что интернет вырубили несколько дней назад.

— Да, я отдал такое приказание во избежание паники. США, ни с того ни с сего, напали на Францию, объявив ее претензии на Канаду и большую часть США утопией. В Америке серьезные бои, французские лодки, в ответ на бомбардировку территории Франции, нанесли удар всеми имеющимися ракетами 'М51'. 64 города снесены, причем французы не стреляли по большей части США и совсем не стреляли по Канаде. Там, откуда-то, столько французов, что Америка не знает, что делать! Просят нас помочь! А тут еще и Япония объявила себя частью СССР. И Финляндия. Это какой-то кошмар! Так Вы не в курсе? Я считал, что это Ваши проделки! Вы мне все говорите? По данным нашей разведки стало известно, что французам помощь оказывают многочисленные индейцы, которых тоже быть не может, так как их уничтожили американцы сразу после получения независимости. Так вот, эти индейцы поклоняются какому-то Манату, богу-создателю, рисунки которого, один в один, совпадают с вашим скафандром космодесантника. И упоминается неимоверная сила и огонь со шлема. Наши аналитики пришли к выводу, что это Вы.

— Это так. Я был там, в 1755 году, в двух небольших племенах: сенека и онайда. По экологическим проблемам: требовалось защитить канадских бобров.

— Да, эту проблему вы решили, половина Канады ими заболочена. Их считают священными животными, и за убийство бобра положена смертная казнь в Новой Франции. А в Японии и в Финляндии вы были?

— Нет, ни там, ни там не был.

— Странно, каким образом они попали в СССР? Как все это могло произойти?

— Не могу сказать, так как этим вопросом не занимался.

— Выясните, пожалуйста! И соберите данные: на основании каких документов и событий это произошло. Да, только, пожалуйста, не спасайте там каких-нибудь бобров или мартышек. Я понимаю, что вы — лесник, и вам зверюшек жалко. Но, прежде чем что-нибудь делать, вспомните о судьбе Франции.

Президент повесил трубку. В тот же день были опубликованы указы о введении Государственной монополии на производство и продажу спирта и спиртных напитков, национализации нефтегазовой отрасли, морского, речного и трубопроводного транспорта. Правда, в речном транспорте была оставлена возможность коллективной и частной собственности на суда и иные плавсредства. То есть, президент понял, что его бездеятельность оценили по-своему. И начал работать. Тоже хорошо. Еще бы и интернет включил, было бы совсем здорово! Впрочем! А спутниковый телефон? Неужели и там все отключено? Никак нет! Работает! И так, 'отряд 731', желательно с картой и описанием позиции!

Собранного материала оказалось недостаточно, пришлось посылать 'флайер' на разведку. Место для отряда нашлось, но почти в 40 километрах от Пинфана. Там невысокие горы, покрытые довольно густым лесом. Эту местность использовали и партизаны Мао. Горы из известняка, множество пещер, сейчас там развита цементная промышленность. Есть несколько горных рек с хорошей водой. В одну из таких пещер Алексей и начал перебрасывать боеприпасы и снаряжение. В помощь туда он перебросил из Северного двух человек: Дементьева и Михайлова. Больше под рукой никого не было. Закончив, через неделю, оборудование и маскировку пещеры, вернулся под Веречье. Здесь уже грохотало, шло наступление советских войск на Городок. Взят Сураж, прорван фронт у Усвят, идут бои за Клинково. В отряде воодушевление: вот-вот войдем в соприкосновение со своими войсками. Ночью совершили налет на погорелую деревню Степановичи, около взвода авиапехотинцев улетело на тот свет за счет установленных мин и работы снайперов. Установили радиоуправляемое минное поле на рокадной дороге. Утром из радиоперехвата стало известно, что в прорыв введена танковая бригада и казаки. Они атаковали Степановичи днем: с северо-востока ударили танкисты, а от Ловати — пять минометов отряда. Перед этим в двух населенных пунктах Долганах и Комарах отряд провел зачистку. Захвачено два 75мм орудия, несколько минометов. Наконец, в 11.30 немцы начали отходить из Степановичей, прямо на расположение отряда. Они пытались занять позиции в Меже. Лишь отдельным немецким солдатам повезло форсировать Ловать по льду. Остальные легли, не добежав до спасительного берега. 236 танковая бригада, разбрасывая гусеницами снег и грязь, пролетела мимо позиций, обогнула замерзший пруд, и ворвалась в Межу. На окраине села Сеченка немцами был сооружен большой капонир с 75 мм орудием, которое открыло огонь по танкам бригады. Потеряв два танка, танкисты отошли в лес за прудом. Артиллерия где-то отстала. Три танка пытались подавить огонь капонира, но получалось плохо. Атака захлебнулась. Отряд вел огонь из минометов по окраине села, где окопались немцы. Те отвечали из 50-мм минометов, но их мины не долетали до позиций наших минометчиков, но, мины leGrW 36 часто рвались недалеко от позиций танкистов, не давая корректировать огонь. Нормальных минометов в авиапехотной дивизии не было. Максимальная дальность 1100 метров, поэтому они продолжали нести потери от огня отряда. Через два часа закончились мины, и пришлось сворачивать позицию. В этот момент Алексей приказал доложиться 'Блондину', что отряд соединился с нашими войсками. Пришла длинная указивка, в которой подробно описывался маршрут движения, пароли и номера приказов на выход из боя. Отошли к Усвячскому лесу, там Алексей собрал ноктовизоры и ночные опто-электронные прицелы. Их показывать надобности не было. Воспроизвести такие в 40-е годы было невозможно, а вопросов будет море. Как только стемнело, он перенес все прицелы сначала в лагерь, а потом во 'флайер'. Затем вернулся к отряду, который уже подходил к Усвятам. Пришлось обходить брошенные немецкие позиции по льду озера. Наконец, штаб 47 дивизии генерала Чернова. Сопровождавшие отряд кавалеристы отдали пакет какому-то полковому комиссару, тот вскрыл его. Пока он читал, Алексей построил отряд в три шеренги. Сзади расположились минометчики, в середине — пулеметчики, а впереди стояли снайперы. Момент не сильно приятный: вся группа в 'снежных' лешаках, оружие перебинтовано, на головах кевларовые каски, одетые на шерстяные верблюжьи шапочки. На всех бронежилеты, под маскхалатами разгрузки. В общем, ничего советского или немецкого. 'Чужие'. Полковой комиссар закончил читать донесение и приподнял голову. Алексей подошел к нему строевым, и отрапортовал.

— Товарищ полковой комиссар! Отряд специального назначения 'Шмель' вышел из тылов противника по приказу N 00-26 после выполнения задачи по разведке прифронтовой полосы в районе Городецких лесов. Командир отряда полковник Никифоров.

— Вольно!

Алексей сделал шаг влево, шаг вперед, развернулся, и подал команду вольно. Левой рукой достал расшифровку приказа, и передал ее комиссару. Тот не стал читать, сделал несколько шагов вперед, рассматривая бойцов. Подошел к Уфимцеву.

— Замкомандира отряда старший лейтенант Уфимцев! — представился старлей. Недоверчивый взгляд обшарил его с ног до головы. Полковой комиссар обернулся и начал отходить к Никифорову.

— Откуда вы взялись на мою голову? Все откормленные, как байстрюки!

— А вы прочтите приказ, товарищ полковой комиссар. Мы — отряд 'Шмель' Главного Разведывательного Управления ГэШа эРКэКэА. — ответил Алексей.

— Начальник Особого отдела дивизии полковой комиссар Гнатенко. — представился комиссар. — В общем, так, полковник, оружие сдать, и под арест, до выяснения!

— Никак нет, товарищ полковой комиссар. Выяснить это можно немедленно, а оружие — секретное. Сдавать мы его никому не будем. — он протянул комиссару радиостанцию, настроенную на волну штаба фронта.

— Вызывайте, позывной 'Блондин'. — он знал, что этот позывной был у командующего фронтом генерала Пуркаева. Полковой комиссар недоверчиво посмотрел на протянутую станцию.

— Как пользоваться?

— Справа тангенту нажмите.

— 'Блондин', здесь 'Баклушин'.

— 'Баклушин', 'Блондин' на связи! Судя по всему, на Вас вышел 'Шмель'? Это его канал!

— Так точно! Странные они какие-то.

— Обеспечьте отправку к месту назначения автотранспортом. И поблагодарите за работу! — ответил уже другой голос.

— Слушаюсь, товарищ 'первый'. Под охраной? — он решил перестраховаться.

— Ну, если говоришь, что странные, то обеспечь парой человек попредставительнее. Чтобы на постах не держали. Они мне здесь нужны, и как можно скорее!

— Но, у меня приказ...

— Делай, что говорят, приказ по ВЧ сейчас получишь. Конец связи.

Местом назначения был аэродром в Рябцево.

— Здесь побудьте! — приказал полковой комиссар, на ходу давая указания смотреть в оба часовому у дома, в который он забежал. Рядом, почти сразу, появился комендантский взвод. Прошло несколько томительных минут, опять выдохнула пар дверь, опять появился комиссар, его сопровождал какой-то полковник.

— Командир отряда 'Шмель' полковник Никифоров! — представился Алексей.

— Командир 47 стрелковой дивизии полковник Чернов. Постройте бойцов!

— Отряд! Смирно!

— Товарищи бойцы! От лица командующего фронтом объявляю Вам благодарность за разведданные по участку! Командир дивизии полковник Чернов.

— Служим Советскому Союзу! — дружно рявкнули бойцы.

— Вольно!

— Отряд, вольно! Разрешите разойтись, товарищ полковник.

— Далеко не расходитесь, сейчас две машины подойдут. Отправитесь по маршруту. Возьмите Ваш приказ, и вот этот пропуск.

Действительно, через несколько минут подъехали две полуторки, в каждой из них было по одному командиру местной комендатуры и по одному солдату в кузове. Место в кабине комендачи не уступили. Так и поехали под открытым небом в 25-тиградусный мороз. В Рябцево пересели на два С-47 и через полчаса приземлились Андреанаполе. Там всех загнали в большую землянку, где удалось немного поспать и отогреться. Неласковая встреча. Утром всех построили прямо в землянке, еще раз объявили благодарность, затем всех, по одному, начали вызывать на допрос. Но, это были не 'особисты', а представители ГРУ. Впрочем, хрен редьки не слаще. Но, хоть кормят, и на посты не выставляют. Практически, отдых.

Позже всех вызвали Алексея. В комнате было натоплено, и духота стояла страшная. Решив сразу взять быка за рога, так как самым старшим тут оказался майор, грозно взглянув на полные пепельницы, рявкнул:

— Вестовой! Пепельницы долой, и форточки открой!

Вошедший ефрейтор недоуменно уставился на майора, затем забрал пепельницы, а Алексей открыл форточки.

— Товарищ полковник! Не могли бы Вы объяснить некоторые детали, которые были выяснены нами в ходе опроса Ваших подчиненных?

— У Вас связь с Москвой есть? Телефонная, по ВЧ. Собственно, отряд вышел из района по вновь открывшимся обстоятельствам. Требуется связь для передачи данных 'Воздух'.

— Нам никто об этом не говорил.

— Я не давал команды, информацией владеют только я, капитан Викторов и старший лейтенант Уфимцев.

— Они об этом ничего не говорили, и, вообще, отказались давать показания без Вашего присутствия.

— Всё верно, я давал такие указания.

— Кто, по Вашему мнению, может принять информацию?

— Генерал Ильичев.

— Вы серьезно?

— Вот это выпущено в Москве две недели назад. — Алексей положил на стол несколько газет со сводками из Приморья. — А это — место, где производят бактериологическое оружие, которое применили японцы в войне с нами. — он выложил несколько фотографий зданий в Пинфане. Воцарилось молчание.

— Я вывел отряд, чтобы он, в полном составе, и с вооружением, отбыл немедленно в Благовещенск. На все остальные вопросы я отвечу позже. Соедините меня с товарищем Ильичевым.

Майор задумчиво посмотрел на фотографии, затем спросил:

— Что такое 'бактериологическое оружие'?

— Что такое бактерия знаешь?

— Нет.

— А бацилла?

— Да, знаю.

— Вот этими бациллами начиняют бомбы, снаряды и выливные приборы с целью уничтожить бойцов и население. А дома и предприятия, оборонительные сооружения достаются противнику целыми.

— Хитро задумано! — он решительно снял трубку ВЧ и начал дозваниваться до Москвы через нескольких операторов. Наконец, ему это удалось:

— Товарищ 'Дрозд'? Здесь 'Сазанов'. У меня 'Шмель', у него 'воздух' на Ваше имя. — он ненадолго замолчал. — Еще нет, но, наши предположения подтвердились. Имеем показания... Да, информация серьезная, очень серьезная, но не относится к нашему театру... Передаю!

— Выйдите, пожалуйста, товарищи командиры. — приказал Алексей. Нехотя, они вышли из кабинета.

— Товарищ 'Дрозд', здесь 'Шмель'.

— Поздравляю с выходом назад и благодарю за работу. За данные по Болбасово, Вы будете представлены к ордену Красного Знамени, а непосредственные участники к орденам Красной Звезды. Подготовьте наградные листы. А за пленение подполковника Петцольда вопрос в стадии проработки, все будет зависеть от того, насколько удачной будет операция по взятию Городка.

— Спасибо. Вместе с продуктами нам были доставлены газеты, в которых есть сводки с Дальневосточного фронта. В нескольких сводках упоминаются вспыхнувшие эпидемии в Приморье. Имею точные сведения, что с 1932 года в окрестностях деревни Пинфан, южнее Харбина, японской армией был построен и запущен научно-исследовательский институт и завод по производству боевых бактериологических средств. Имеются фотографии и аэрофотоснимки объекта. Ими выведен штамм чумы, в 80 раз более эффективный, чем природный. На основании этой информации мной было принято решение идти на соединение с частями Красной Армии, и просить Вашего разрешения на перебазирование отряда под Харбин. Имеющихся запасов поражающих средств у японцев хватит на то, чтобы отправить на тот свет большую часть человечества, запустив пандемию чумы. Мой отряд способен захватить объект, но требуется взаимодействие с транспортной авиацией и другими силами, чтобы вывезти документацию, образцы, часть персонала, подопытных людей, и уничтожить штамм на месте. Объект серьезно укреплен, а его бомбардировка 'выпустит джина из бутылки'. Бомбить его ни в коем случае нельзя. Вы слушаете?

— Да, 'Шмель', слушаю. Позовите товарища 'Сазанова'.

— Майор! — позвал Алексей. Почти сразу дверь отворилась, появился 'Сазанов'. — Трубочку возьми!

Майор взял трубку и доложился. Затем внимательно слушал начальника ГРУ, изредка подтверждая услышанное.

— Есть! Понял! Аллюр 'три креста'. Есть. — он повесил трубку. Сразу снял другую:

— Дежурный! Аллюр 'Три креста' на Москву через полчаса. Время пошло! — он положил трубку, и поднял взгляд на полковника.

— Товарищ Никифоров! Приказано Вас доставить в Москву к дивизионному комиссару Ильичеву. Борт уже начали готовить. Надо бы вам переодеться!

— Полушубок дайте, этого достаточно.

— Вы обедали?

— Нет.

— Сейчас сообразим, пока борт готовят.

Принесли картошку с тушенкой, майор разлил водку, и удивился, что Алексей не пьет.

— У меня единственный вопрос, товарищ полковник! Военврач Вахрушева дала показания, что Вы и два командира отряда — люди из будущего. Это правда?

— В некотором смысле слова.

— И Вы все знаете наперед?

— Нет. Более того, в нашей истории война с Японией началась гораздо позже, в августе 1945 года. У тебя был только один вопрос, майор.

Майор покачал головой, понимая, что больше ему ничего не скажут.

Алексея сопровождал молоденький лейтенант. Они сели в огромный ТБ-3, который медленно пополз по небу в сторону Москвы. Вначале его сопровождали истребители, потом они ушли. Наконец, под крыльями показалась Москва, и они сели на Центральном аэродроме. Из ГРУ прислали 'эмку', лейтенант остался на аэродроме. 'Аквариум' еще не построен, ГРУ располагалось в здании наркомата обороны на Арбате. Сопровождающий командир показал какое-то письмо на входе и их пропустили. Поднялись на третий этаж, там находился кабинет начальника ГРУ. Дивизионный комиссар Ильичев был маленького росточка, белобрысый, с голубоватыми серыми глазами, имел большие мешки под глазами от усталости. С 29-го года в армии, с 38-го — начальник Политического отдела РУ и ГРУ. С августа 42-го назначен начальником управления, но продолжал носить 'политические звезды' на рукаве. Алексей доложился. Тот, не вставая, протянул руку и коротким жестом показал на стул через стол справа от него. Алексей прошел и сел в него.

— Я следил за Вашими сообщениями с мая месяца прошлого года, товарищ 'Шмель'. И, в конце концов, в августе мною было принято решение установить с Вами связь и задействовать Ваш отряд под Оршей. Несмотря на все сомнения, которых у нас было с избытком. Но, контроль сообщений всегда подтверждал Вашу информацию. Особенно нас порадовали данные по Болбасово, позволившие нанести точные удары по нему. Но, хотелось бы узнать: кто вы такой, и с какой целью вышли на сотрудничество с нами. Вот показания Ваших бойцов, их уже доставили мне. По их показаниям, все они были ранены в боях, в разных местах: от Мурманска до Севастополя. В бессознательном состоянии оказывались в госпитале на Вашей базе под Оршей, где их лечили, обучали, вооружали и экипировали Вы, капитан Викторов и старший лейтенант Уфимцев. На связь с местным населением Вами был наложен строжайший запрет. Контактов с противником, кроме боевых, никто никогда не имел. Продовольствие доставляли вы. Оружие и боеприпасы — тоже вы. Плюс использовались трофейные патроны от немецкой винтовки 'маузер'. Осмотр оружия показал, что оно все иностранного производства. Минометы изготовлены из легкого сплава. Ну, и, наконец, военврач III ранга Нина Васильевна Вахрушева дала показания, что у Вас есть летательный аппарат, без крыльев, который может передвигаться во времени. И что лечили вы ее в какой-то тайге, причем лечение было мгновенным. Плюс препараты, которые Вы привозили для лечения раненых, были изготовлены в 21-м веке. Что можете сказать?

— Я — Никифоров Алексей Николаевич, полковник запаса войск Специального Назначения ГРУ ГШ. В течение многих лет командовал бригадой СпецНаз. Профессиональный войсковой разведчик с большим боевым опытом. Да, я собрал этих людей в разных местах фронта с задачей создать боеспособное, хорошо обученное и вооруженное подразделение для решения задач в интересах Красной Армии. В основном, разведывательного и диверсионного характера.

— Почему такое маленькое? Почему Вы отказались соединиться с партизанской бригадой 'дяди Кости'?

— Я не состою на службе ни в одном государстве. Я на пенсии. Снабжать всем необходимым большое соединение мне не по силам. Для этого нет ни соответствующей техники, ни финансов. А война дело дорогое. Собственно, я не собирался выходить из тылов противника, а оставаться там и перемещаться в места наиболее важных событий на советско-германском фронте. Однако сообщение о том, что Япония вышла из договора о ненападении и сама напала на СССР, изменило мои планы. Дело в том, что в той истории, которую я знаю, этого не происходило. Отчасти это связано и с моей деятельностью. Поэтому я и появился в этом кабинете. Никакой надобности до этого в этом не было. Все шло так, как это должно было идти. Сейчас все изменилось, и требуется нейтрализовать серьезнейшую угрозу, которую представляют из себя лаборатории полковника Сиро Исии. — перевел разговор в нужное русло Алексей.

— Почему Вы это делаете?

— Я — русский, рожден в СССР. Семеро моих родственников сейчас на фронте. Вернутся только двое: мой отец и моя бабушка. И это в той истории. Что будет сейчас, не знает никто. То, что я живой, пока, говорит лишь об одном: пока с моими ближайшими родственниками: матерью и отцом, ничего не случилось.

— Где Ваш отец?

— Точно сказать не могу, должен быть в военном училище летчиков, а мать в эвакуации в том же городе. Мне не рекомендовано встречаться с ними.

— Кем?

— Условиями моих перемещений.

— Ну, хорошо, давайте поговорим о Харбине.

И они переключились на проведение операции, необходимость которой была понята Ильичевым еще днем, во время первых переговоров. Поэтому, он и приказал не разоружать отряд, предоставить отдых и нормальное помещение. Обсуждение длилось долго. После этого они перешли к начальнику Генерального штаба Василевскому, и там отрабатывали детали плана. Василевский был не на шутку взволнован известиями об оружии массового поражения. Операцию взяла на контроль Ставка. Со своими ребятами Алексей встретился на станции Люберцы-2, где они пересаживались из теплушек в пассажирский вагон поезда, следующего на Дальний Восток. Туда он приехал специально, чтобы убедиться, что с ребятами все в порядке, и чтобы показать себя им, что с ним тоже все в порядке. Сам он с ними не поехал, а продолжал готовить операцию, поставлял в пещеру 'Шмели', крупнокалиберные винтовки, пулемёты и мотоциклы. Кроме того, ОЗК, противогазы, дезрастворы и прочие 'мелочи', без которых исполнение операции было бы невозможным. Наконец, он прибыл во Владивосток с грузом парашютов 'Арбалет', выгрузил их прямо на летное поле в Седанке, отослал 'Флайер' и прошел в комендатуру аэродрома. На руках был 'вездеход', подписанный Ставкой.

— Дежурный!

— Дежурный по аэродрому капитан Никольский!

— Полковник Никифоров, ГРУ ГШ, вот мое удостоверение. У третьей стоянки мешки, поднимай людей и перенести в ангар.

Дежурный недоуменно уставился в бумагу, потом вскинул руку и ответил:

— Есть, товарищ полковник.

Утром в Седанку прибыл отряд. Чтобы не привлекать внимание, все были одеты в форму РККА, снаряжение и оружие было упаковано, и привезено на аэродром в мешках и ящиках. Алексей собрал всех: шестеро офицеров бригады и 29 человек личного состава. Вечером на аэродром села девятка 'Митчеллов', новеньких американских бомбардировщиков, с которых предстояло высадить отряд. После высадки они, не меняя курса уйдут в Читу, оттуда на фронт. Их выбрали из-за того, что у них чувствительный радиокомпас, в котором есть диапазон УКВ, этот диапазон японцами не контролировался. Проработав со штурманами маршрут, Алексей дождался взлета и перелетел на место приземления. В указанное время включил привод и дал инфракрасную подсветку для парашютистов. Жаль, конечно, что у большинства Л/С опыта прыжков на 'крыльях' маловато: два прыжка всего успели сделать во время подготовки, но, времени не было. Самолеты появились по расписанию, не снижаясь выполнили десантирование. Площадка небольшая, но, вытянутая строго по ветру, так что попасть не так уж и сложно, хотя... Местность горная, потоки здесь сложные. Прошло шесть минут, и приземлился первым уже майор Викторов. Ему присвоили это звание почти сразу после выхода с задания.

— Подсветку видно хорошо?

— Отлично видно! И ветер все время в лицо. Почти не виражил. — один за другим приземлялись бойцы. Одного нет, запросили по рации. Не попал! Сорвало очки, пока возился, потерял глиссаду. Сел в чуть в стороне, занимается тем, что снимает парашют с деревьев. Запеленговали его и послали двоих помочь. У всех цифровые радиостанции с кодировкой, так что перехватов можно не опасаться. Через час бойцы появились, и отряд двинулся прочь с места приземления. Отошли на двадцать шесть километров, и достигли лагеря.

После отдыха, Алексей приступил к постановке задач.

— Товарищи бойцы и командиры. Нашему отряду доверен захват стратегического объекта 'Пинфан' и аэродрома при нем. На территории объекта пять зданий: сам объект, вот его фотография, два больших ангара, где расположена охрана, здание крематория и здание управления полетами. Кроме того, за объектом располагается концлагерь, где находится до 10 000 заключенных. В здании объекта шесть этажей, внутренние дворы простреливаются. По типу здания, это тюрьма. Все, что находится внутри здания, а также некоторые бараки на территории концлагеря могут быть инфицированы опаснейшими заболеваниями. Все сооружения обнесены сплошной стеной с колючей проволокой на ней. Ворот — двое, их прикрывают пулеметные дзоты. На внешней стене более 20 постов охраны. Во внутренних помещениях находится два батальона охранных войск и две эскадрильи летного и технического состава.

В настоящее время произведена инженерная разведка местности. Мин на внешней и внутренней границе объекта не обнаружено. Выполнена закладка радиоуправляемых зарядов под опорами обоих ангаров-казарм. Операция проводится в три этапа: первый, подготовительный успешно проведен. Второй этап: захват моста через реку Аш в селе Кванчун, как аварийный вариант форсирование реки в районе брода у местечка Шангун. И выдвижение колонной к шоссе 1211. Далее захват переезда у местечка Лабин, и выдвижение к воротам аэродрома.

Начало штурма в 03.00 местного. Сигнал к штурму: подрыв казарм охраны.

Предстоял бой с довольно сильным гарнизоном, поэтому бойцам выдали подствольные гранатометы ГП-34 и большое количество гранат к ним. Вместо ставших уже привычными 82-мм минометов, у отряда было четыре 120-мм 'Саней', буксируемых за мотоциклами BMW. Зеленка уже пошла, все горы закрыты густой зеленью. Буйно цвели деревья. Настоящая весна. Днем, однако, ветер донес взрывы гранат и россыпь винтовочных выстрелов из долины. Там шел бой. Через некоторое время заполыхали дома в деревеньке у реки. Это было совсем некстати. Бой шел у деревушки Юган. Там сейчас горнолыжный курорт и небольшой памятник партизанам Мао, погибшим от рук карателей в 43 году. Вместе со всеми жителями деревни. И что было совсем некстати, от Ларинджена появилось звено И-97, которое начало штурмовать кого-то в десятке километрах северо-восточнее лагеря. Разведанный маршрут оказался перекрыт: к селу Кванчун не пройти. Участие в боях принимали какие-то японские легкие танки. Все это хорошо было видно с наблюдательного пункта на горе Согфен, где Михайлов и Дементьев организовали хороший НП. План начал рушиться, не успев начать реализовываться. Речушка горная, довольно быстрая и глубокая. Еще один мост был точно на юге, там японцы строили гидроэлектростанцию. Или ждать, когда всё успокоится, потому, что дорога от станции вела напрямую к крупному японскому аэродрому Ларинджен. Алексей отправил группу к строительству: разведать дорогу и посмотреть пройдут ли мотоциклы по тропе. Как только стемнело, он поднял 'флайер', и осмотрел подробно местность. У моста в Кванчуне стояло не менее полка карателей, 5 танков, много автомашин. Карательная экспедиция продолжалась. Горит городок Ачен, там тоже каратели. Обнаружен отряд партизан, который отошел от Югана и движется запад к Шанджи, но там его уже ждут каратели. Вот же вляпались! А все было тихо и спокойно! Группа доложила, что проход есть, стройку охраняет около двадцати японцев. Три бетонных дота. Тихо не пройти. Они возвращаются. И тут 'флайер' обнаружил, что японцы не собираются сидеть ночью в сожженном Югане, грузятся на машины, и через полчаса они начали движение к Кванчуну. Появился проход к броду у села Шангун. Отряд начал движение в том направлении. Переправа весьма условная. У мотоциклов с коляской залило моторы. Потеряли час на их просушивание. Наконец, колонна двинулась по степи в сторону шоссе. Выезд на дорогу прошел чисто, войск впереди не наблюдалось, и через час отряд был у переезда. Его охраняло четверо японских солдат, которые и не успели сообразить, что по шоссе, совершенно открыто, может двигаться противник. Это же глубокий тыл! До фронта более 500 километров. Здесь отряд разделился: снайпера и минометчики выдвинулись вперед, остальные ждали их докладов о готовности. Небольшая рощица низенького кустарника дала возможность сблизиться с противником у восточных ворот. Стандартный КПП: два бронеколпака, справа и слева от ворот, и глухая стена дома с охраной. Сразу за стеной легкий сарайчик, в котором находится караульное помещение. Его на прицел взял 'флайер'. Алексей надел шлем, чуть поднял защиту. Его задача задавить оба дота. Пошли щелчки о готовности. Операцию начали с опозданием на 45 минут. Прошел подрыв, два плазменных заряда влетели в амбразуры дотов, разрушив пулеметы 'тип 11'. Выстрел из 'Шмеля' по стене КПП и несколько раз выстрелил 'флайер'. За забором возник пожар. Раздалось несколько выстрелов со стен, тут же прекратившихся. Снайпера сработали. На главном здании начала работать сирена, но, вой быстро стих, 'флайер' обнаружил источник звука и уничтожил его. Отряд прорвался за стену и короткими перебежками продвигался у зданию управления полетами, крематорию и главному зданию. Бойцы одели ОЗК, защитные очки и балаклавы для защиты органов дыхания. Противогазы наготове. В здании управления было три японца с одной винтовкой и двумя пистолетами. Бой разворачивался по отработанному сценарию. Некоторый диссонанс внесла ожившая огневая точка у развалин ангаров, но Алексей и флайер быстро подавили огонь. Первая группа подорвала дверь крематория, надела противогазы и проникла в здание, там начался бой. Несколько раз рванули гранаты подствольников, послышалась очередь из пистолет-пулемета. И 'заговорило' главное здание: несколько пулеметов и винтовок ударили оттуда. Послышались стуки затворов и глухие выстрелы НК, звон стекол. Пятая группа возится у входных дверей, отскакивает от них и залегает. Взрыв. Алексей переместился на крышу и проник в крестообразный переход на шестом этаже здания. В правой руке АКСУ с 'улиткой' и глушаком, в левой — плазменный нож. На посту было трое солдат, два трупа и один ранен, но говорить не может: ранение нижней челюсти. Пришлось добить, и загнуть ствол пулемета. Ножом срезал замок на решетке и прошел в коридор. На другом конце появилась группа солдат, послал туда удлиненный плазменный разряд. Затем несколько коротких очередей, пробежался, опять коридор и множество дверей. Очередь в двух солдат с пулеметом в дальнем углу. Сзади чисто. Очень неудобный коридор! Много мест, где можно укрыться. Из одного такого угла выскочил японский офицер с катаной. Это против плазменного ножа! Наивный индеец! Рука отвалилась вместе с саблей. А теперь пой, голубок!

— Где полковник Исия? — 'Молчит!' Нож к целой руке, и короткий разряд, повторение вопроса.

— Пятый этаж, под нами. — 'Спасибо, отдыхай!' Алексей бросил труп, и заглянул в комнату, откуда выскочил офицер. 'Дежурка! И пожарный трап на нижний этаж! Класс!' Он срезал замок, и соскользнул вниз по лестнице, очередь, вторая. Внизу такое же помещение, там было три человека. Дверь они забаррикадировали. Отбросив стол и стулья, Леша открыл дверь, и сработал ножом по солдату за ней. Загремела упавшая винтовка, и в коридоре раздались выстрелы. Глянем снизу. Угу, ствол высунулся из-за угла, очередь, вопли! Алексей перекатился через коридор, успев еще раз нажать на курок. Два пулеметных гнездышка соорудили! Автомат из-за угла и ВОГ летит к противнику. Взрыв. Сорвал с пояса СШГ, и в другую сторону. Взрыв, вспышка, и несколько очередей по ослепшему противнику. Чисто! А за дверь кто-то есть! Удар ногой! Дверь распахнулась, японский полковник с разбитым лицом отлетел на несколько метров. Вязать! Может быть, это он! Зараза, без сознания! Похлопав по карманам извлек документы, а там, кроме иероглифов, ничего не написано! И бог с ним. Зеркальце на прутике, справа чисто, слева — цель, выстрел. Слева чисто, вперед. Так он прошел весь этаж. Внизу тоже слышались взрывы и иногда стрельба. Шла зачистка помещений. Еще через час поднялась стрельба за оградой. Какое-то подразделение пришло на помощь японцам, но его уложили, не дав подойти. А на аэродром начали садиться самолеты с десантом пятого воздушно-десантного корпуса. Десантура тоже в ОЗК, в противогазах, вместе с ними прилетели НКВДэшники и переводчики. Бой в здании затих, можно приступать к допросам. Полковник на пятом этаже оказался самим Сиро Исия, говорил он плохо, сильно разбито лицо, но, он указал, где лежит тот самый модифицированный вирус чумы. Несмотря на возражения товарищей из НКВД, Алексей взял упакованный боеприпас.

— Мне нужно! Скоро верну!

— У меня категорический приказ.. — это было последнее, что слышал Алексей, потому, что он накрыл ИСУ и переместился на небольшой остров Тиёда, прямо перед дворцом Мэйдзи солнцеликого императора Хирохито. Пришлось немного пострелять, чтобы разогнать охрану и собрать все семейство в одной комнате. Пока все тушили небольшой пожарчик чуть в стороне, Алексей поинтересовался, какой язык, кроме японского, все понимают. Оказалось, что английский.

— Прекрасно! Я только что из отряда 731, привез вот такую замечательную игрушку, сделанную в Пинфане самим Сиро Исией. И я решил подарить ее всему вашему семейству. Тут всего-навсего блохи. — Алексей поставил небольшой ящик на пол и открыл крышку. Щелчок щеколды заставил императора побелеть. Его супруга, тоже, знала о том, кто такой Исия, и чем занимается, и только дети продолжали молча и испуганно глядеть на черный костюм космодесантника, не понимая, что хочет этот грозный человек, и чему так испугались взрослые.

— Ваши условия?

— Безоговорочная капитуляция.

— Ваши условия приняты.

— Вызывайте премьера.

Император подошел к столу и набрал номер. Что-то сказал по-японски и повторил по-английски:

— Мы приняли решение о капитуляции перед Советским Союзом. Они захватили Пинфан и полковника Исию. Один из зарядов доставлен в Токио и находится в моем кабинете. Объявите по радио о капитуляции, господин Тодзио.

Они посидели еще немного, раздался голос по радио, что сейчас будет передано чрезвычайное объявление Премьер-Министра. Алексей переключил переводчик на японский. Тодзио объявил, что император Японии повелел капитулировать перед СССР, и с 12.00 японская армия прекращает огонь и начинает процедуру капитуляции.

— Господин Хирохито, вы приняли мудрое решение. Дети — они здесь совершенно не причем. Война дело взрослое. Возьмите! Это описание вложения. — Алексей передал императору листок из ящика. Вышел из кабинета, и накрыл ИСУ ладошкой, оказавшись вновь в Пинфане.

— Забирайте! Теперь она больше не нужна. В Японии объявлено о капитуляции. Если продержимся до 12.00, то все будет в порядке!

Штурм начался через двадцать минут. Гнали волнами пехоту, а артиллерией разносили концлагерь, убирая свидетелей. Через пару часов пришлось отойти в главное здание, удерживать аэродром сил не оставалось. Дважды сгоняли 'флайер' за боеприпасами, которые таяли как снег на солнце. Боеприпасы десанта тоже подходили к концу. Минометы втащили на крышу, били оттуда, сожгли шесть танков выстрелами из РПГ-26. Много убитых и раненых. Солнце все выше и выше, а бой продолжается. Вдруг, в 11.00 местного, огонь как обрезало, и над позициями японцев появился белый флаг. Они начали сдаваться. Сразу после этого, село еще несколько Си-47-х. Начали вывозить раненых. От отряда осталось 16 человек, пять двухсотых, остальные ранены. Трое погибло во время зачистки, все в главном здании, двое во время штурма. Если бы не десантники, то погибли бы все. Японцы бросили в бой больше дивизии, и очень надеялись успеть до капитуляции. Вон они, сидят на траве на аэродроме, который смогли захватить. К Алексею, сидящему в кресле возле пункта управления полетами, подошел радист десантников:

— Товарищ полковник, здесь какого-то 'Шмеля' вызывают! Это не Вы?

Радиостанцию отряда разбило взрывом, поэтому Алексей был без связи. Он протянул руку за микрофоном и наушниками.

— Я — 'Шмель'! На приеме.

— Доложите обстановку, я — 'Васин'. — 'Васин' — это Василевский.

— Здравия желаю, товарищ 'Васин'. Задача выполнена, объект 'один' захвачен и отправлен в пункт 'А', с ним направлены несколько изделий. Есть потери, большие. Требуется подкрепление и транспорт для вывоза 'трофеев'.

— Уже направлено. Что противник?

— Сдались. Япония объявила капитуляцию.

— Мы уже знаем, они вышли на консула в Ванкувере. К Вам вылетел представитель, у него такой же документ, как и у Вас. Сдавайте ему дела и прилетайте. Вас ждут. Он привезет приказ.

— Есть, конец связи.

'Нафиг мне все это нужно? — подумал Алексей, смертельно уставший за последние несколько дней. Сейчас бы поспать минут 600 на каждый глаз!

— Николаич! Пожрать когда можно будет? — подошел Женька Викторов. Подмышкой у него зажата газета, он повернулся так, чтобы ее можно было достать. Алексей расстелил ее, Женька сел на неё на траве. Достал маленькую плоскую фляжку из разгрузки.

— Хлебни, армянский. Я думал, что все, все здесь и останемся.

— Капитулировали они. Так что, за Победу! — коньяк был почти горячий.

— Домой хочу! — сказал Женька, — Никогда так не хотел домой.

— А он у тебя есть? Дом?

— Нету. Жена забрала. Но это значения не имеет. Ты же не выгонишь из Чуньки?

— Нет, не выгоню. Только поселишься не там, а в Морозовке.

— Не-а! В Чуньке! Там магазина нету! Допью этот коньяк, и завязываю: и с войной, и с водкой. Буду ловить рыбу и помидоры выращивать. Да с твоей малышней возиться. — очень серьезно сказал Евгений, допил коньяк и оставил фляжку на земле, и пошел к стене домика. Отвоевался майор Викторов. Нашел тенек под стенкой, бросил туда свои кости, прилег, обняв 'Заставу', и через секунду уже спал. Алексей тоже задремал, сидя в плетеном кресле, но через некоторое время его разбудили. Прилетел комиссар госбезопасности Меркулов, с приказом Ставки, он будет расследовать здесь все.

— Показывайте, полковник, что и как! — они стояли на летном поле возле самолета.

— Только пальцем, ничего не вскрывали, в лагерь не ходили, ни одного заключенного не выпустили. Кормить их надо, а нечем, да и входить туда надо специалистам, а не следователям. Что там в бараках твориться одному богу известно. Я туда не ходил, да и вам рекомендую держаться подальше от этого места.

— Вы серьезно?

— Абсолютно! Требуется сделать дезустановку, и так, чтобы сливные воды не попадали в почву, а собирались и уничтожались. И в главном здании, тоже, лишний раз двери открывать не стоит. Особенно те, у которых глазок сделан.

— Так, полковник, пойдемте отсюда в пункт управления полетами. Там, скорее всего, чисто.

Из главного здания вывели всех людей, после этого туда зашли 'химики' и начали проводить дезинфекцию. Сдавать-принимать объект комиссар Меркулов начал в помещении пункта управления. Бойцы отряда и десантники вышли с объекта, расположились на пригорке, и 'химики' поливали их дезрастворами из опылителей, висевших за спиной. Наконец, вылезли из химзащиты, отошли на ветер, там стояла машина с водой и умывальниками. Долго и упорно мылись, затем построились, и отошли к переезду. Там стояли японские трофейные грузовики и оставшиеся мотоциклы. На них добрались до лагеря. Там всем устроили карантин. Заболело шестеро десантников. Нина Васильевна их лечила, все равно двое умерло. Больше никто не заболел. Карантин сняли через сорок дней. Алексей вскрыл приказ, до этого он запретил выходить на связь. Связался вначале с Василевским.

— Вы где?

— В лагере, недалеко от Пинфана, отряд и, оставшиеся в живых, десантники проходили карантин. Сегодня карантин снят. Еще двое погибло.

— Пинфан полностью на карантине, есть аэродром в Харбине.

— Рядом с нами аэродром Ларинджен.

— Сколько у вас бойцов?

— Семьдесят четыре.

— Я высылаю самолеты за вами.

Повеселевшие бойцы собрались, забрали все из пещеры, и тронулись в путь. Китайцы приветливо махали руками освободителям. Через полтора часа прибыли на аэродром, затем прилетело пять Си-47. Через три с половиной часа сели в Чите. Всех приказано привезти в Москву. В Иркутске из госпиталя присоединилось еще восемь человек. Там узнали, что большая часть раненых перевезена в Москву ранее. Поезд две недели шел до Москвы. Алексей, правда, успел смотаться домой, и сообщить, что жив и здоров.

— Почему раньше не сообщал! Я не знала, что и делать!

— Из-за чумы, не мог я сюда в Чуню чуму притащить. Да еще и модифицированную. Все, честное слово, все. Вот, до Москвы доберемся, сдам отряд, и домой.

— Врешь ты все, Лешка! Совсем меня не любишь!

— Нет, правда, устал смертельно, и надоело все!

— Так не езжай!

— Не могу, иначе людей затаскают. Ждут нас там.

На следующий день он вернулся в поезд на станции Казань. Поезд прибыл в Москву утром, высадились на Октябрьских казармах, где всех и разместили. Пятерых 'отцов-командиров' поместили отдельно. Трое уже давно здесь, как из госпиталей выписались, а Никифоров и Викторов только добрались. Здесь узнали, что Уфимцев умер в госпитале, а у Дементьева тяжелое ранение, он еще в палате валяется, еще не ходит. Днем приехали Василевский и Ильичев.

— Здравствуйте, товарищи.

— Здравия желаем, товарищ маршал Советского Союза.

— Садитесь, товарищи. Есть серьезный разговор. Я в курсе, что вы все военные пенсионеры. А нет ли у Вас желания, так сказать, тряхнуть стариной? — Василевский достал папиросы, закурил сам и предложил остальным. Но, все достали свои, кто к чему привык.

— Я — пас. — сказал Женя Викторов. — Я в Чуню, больше хватит. Мужиков жалко, стольких положили.

— Да, не самая удачная операция в моей жизни! — ответил Панин и замолчал.

— Почему неудачная? — спросил Ильичев. — Блестящая операция, за три дня вывели из войны громадную империю.

— Мы батальон с усилением там положили, а авиация нам ничем не могла помочь. Она должна была подавить артиллерию. — с сожалением бросил Панин.

— У нас нет таких истребителей, чтобы действовать на таком удалении от линии фронта. Мы задействовали две эскадрильи 53 ИАП на "Аэрокобрах Р-39". Но, они сбросили подвесные баки, когда увидели японские И-97. И расчехвостили их в ноль! Больше ни у кого подвесных баков не было. Поэтому нарастить силы мы не могли.

— Сиро Исию вы вывезли. Я — домой! — сказал Саша Панин.

— А я — останусь. — сказал Боря Михайлов, — Буду СпецНаз готовить.

— Ну, и я, тоже, думаю остаться. — сказал Сазонов, — Мне только 47.

— А Вы, Алексей Николаевич? — спросил Василевский.

— Нет, у меня совсем другие задачи, и не здесь. Что сделано, то сделано, хорошо или плохо. Наверное, на пределе возможного. Такие операции пока не по зубам нашей армии. Но, могло быть все гораздо хуже. В любом случае, задача выполнена, но цена оказалась слишком высокой.

— С Вами хотел встретиться товарищ Сталин, чтобы лично поблагодарить за проведенную операцию.

— Не стоит нам встречаться. И не стоит благодарности. Я исправлял свою ошибку. Как мог.

Content

Комбат Мв Найтов ©
В САМОМ СЕРДЦЕ СИБИРИ

INFO

В самом сердце Сибири